Cyberdawn

Лишний свиток

Предисловие

Вот взял я, да и написался. Мне предлагали выкладывать по-хитрому, но я решил: а ну на. В смысле нате, дорогие читатели.

Много писать не хочу и не буду. Но немного напишу. Это произведение — игра в переходе на гитаре. Ну и если вам подкинуть монетку в футляр от гитары после прослушивания захочется — будет очень мило. Ну а нет и нет, мы привычные.

Далее, поскольку бложик мой никто толом не читает. Я пишу постоянно, с минимальными перерывами. Сейчас на бусти (в профиле ссыла есть) я буду уточнять у читателей, что мне писать следующим. Тут, к слову, уточнять не буду😋 Да, главы там выкладываю регулярно, по мере написания.

Вот, написал и отсыпаться.

Старина Киберъ Рассвет.

ЗЫ. Просьба к пиратам (ну и уведомление, что воровство бесплатных текстов — то же воровство). Воруете — хоть ссылку в ворованное на профиль ставьте.

1. Даэдровы ступеньки

Убив пару часов своей ценной, никому, кроме меня, не нужной жизни, я закурил на пороге казённого заведения. Вокруг суетились мужчины, причём по выражению лиц можно было понять — заходят они внутрь или выходят.

Заходят с мрачными, напряжёнными мордами. А выходят с очевидным облегчением. Что наводит на очень подходящие этому гадюшнику мысли.

Ухмыльнувшись вспомнил осыпанного кипой бумаг жиробаса в погонах. Четверть часа он пытался читать макулатуру, после чего с запорной мордой буркнул: «Свободен!»

Ебстественно, свободен, мысленно ответил я — в гадюшнике я промолчал, как-то жить хотелось, уж не знаю с чего так. Три месяца убил, собирая бумажки. Чёртовы уроды, всколыхнулась злость — получить права пару лет назад еле удалось, полгода доказывал, что не баран. И тут по новой доказывай, всё за свой счёт, а то и домой не вернёшься. Впрочем, чёрт бы с ними, махнул я рукой, откинул окурок, шагнул на пандус и… споткнулся.

Машу ж вать, мелькнула мысль — выставить руки не успевал. Но, хоть как-то сгруппировался, упал на плечо и… покатился по лестнице! Какой, нахрен лестнице?!! — билось в бьющейся о ступени башке. И плечами стукался, и ногами, блин! Больно. И откуда…

А вот додумать не удалось — лестница закончилась какой-то твёрдой хреновиной, в которую я въехал башкой.

Болит всё, мелькнула мысль. Это, блин, кто это меня так отделал-то? И чем так воняет? И вообще — ничего не понимаю, пришёл к логичному выводу я. Болело, мать его, всё! И больная голова пыталась что-то понять. Открывать глаза было страшновато — мне так прилетело, что даже валяющегося на каком-то деревянном полу с закрытыми глазами меня вертолётило.

Но, блин, где я? И какого хрена вокруг воняет застарелым потом и нечищенным сортиром?! Я что, в тюряге? А за что?! Хотя, дурацкий вопрос, невесело ударилась в лоб изнутри мысль.

Ладно, надо оглядываться. Надеюсь… на что-то не совсем хреновое.

— Не понял, — вырвалось из пасти. — Совсем не понял, — оценил я совершенно не свойственный мне низкий и скрипучий голос. — Ну, блин, слов нет, один мат! — ошалело заключил я, посмотрев на то, из чего этот голос доносился.

Это, блин, был какой-то кромешный звиздец! Я сидел в какой-то деревянной клетушке, квадратной, полтора на полтора, навскидку. Даже не вытянешься, блин! Освещение давала масляная(!) лампа с мутным стеклом. И, вроде как, хватало, что странно. Помещение было немаленьким, забитым такими же деревянными клетками. А вот обитатели клеток (да и свой собственный вид — но его мозг милосердно попробовал игнорировать) вымели из головы мысли о «принудительном контракте», да и о кривдосудии. Ну, точнее НАШЕМ кривдосудии. А вот где я, если не в психушке — не знаю. Но догадываюсь, хрень какая-то!

Итак, в клетках находились грязные и вонючие… разумные, в основном мужики. Но не только. Но ключевой момент — разумные. Не люди, мать их! Точнее — не все из сидящих в клетках были люди. Не меньше половины — остроухие хрены! Тощие, с кожей разных оттенков (хотя в свете масляного светильника толком и не поймёшь, но разных). И это — ладно. Я видел четырёх антропоморфных, покрытых чешуёй, но в пропорциях человека… ящеров! О кошколюдях на их фоне можно не говорить, но тоже были. И, судя по закопошившемуся соседу — воняли они посильнее прочих.

— Хер ли ты не понял, придурок?! — с подмурлыкиванием, лениво, протянул сосед. — Допрашивали тебя. Какого даэдра — сам знать должен! И с лестницы спихнули. Запихнули в клетку.

— Кхм, благодарю, — подумав, выдал я.

— Аристо что ли? Хотя вы, трахнутые данмеры, все а-р-р-ристо, — злобно прорычал он. — В общем, заткнись и дай поспать!

После чего он, обдав меня нестерпимой вонью, свернулся калачиком. Ну… так, психовать пока не будем. Потом попсихуем, если возможность будет.

Вариант раз — свихнулся окончательно. Глючу и вижу глюки, по игрушке, блин. Да и… хер бы с ним, сам себя удивил я. В глюках, может, интереснее будет.

Вот только что-то слабо верится в глюки. Во первых — болит всё очень уж реалистично. И воняет на редкость отвратно, чтоб его. Ну и на негров мне всегда было пофиг — не любил, не не любил. И свои пепельно-чёрные ладони…

Стоп! Хорош хрень думать. По пунктам: вокруг ушастые эльфы. И кошколюди. И люди рептилии. И всё что приходит в голову — игрушка про скуренные свитки. А негры есть, вон, девица губастая, грязная — но не чёрная, а коричневая, в клетке. Но даже под грязью, в неверном свете масляной лампы, видно, что она коричневая, а никак не чёрная.

А вот я — именно серо-чёрный. Даже ногти, не считая грязной полоски изумительно чёрного цвета, оценил я свои лапы. И вонючий и невежливый кошак обозвался «данмером». А это, вроде как, тёмные эльфы в скуренных свитках.

Потрогал я… свою морду. Блин, острые, раскидистые уши. Они ещё, сука, шевелятся! И острый, почти такой же, как ухи, длинный подбородок с бородкой на конце. И щёк почти нет, вообще — неправильное лицо, но… моё, чтоб его. Так, ладно, а чего это в клетках есть куча всяких, а данмер — один? Причём с какого-то хрена — я?

Так, стоп! Хорош паниковать! Я — в клетке. Видимо — в корабле каком-то, деревянном. Меня не вертолётит — это корыто это покачивает. Орать на всю округу: «Хто я? Хто вы? На какой я планете?!» — бред, даже если всё вокруг бред.

Надо, для начала, разобраться, что со мной. А то болит всё пипец как, может, я вообще ломаный-переломанный.

Проверка, помимо зубовного скрежета от боли, показала, что цел, черножоп (жопу не видел, но сомнений почему-то нет), грязен — но, на удивление, не настолько, как прочие сидельцы. И они в каких-то набедренных повязках засратых (во всех смыслах), а я в чёрной, пусть потёртой и пованивающей, но коже. Жилетка и штаны, ну и сандалии. Всё кожаное, чёрное, не сказать? чтобы очень потёртое, но грязное. И тканевая подкладка грязная, но не столь и вонючая, ну, на жилетке. В углу конуры — деревянная кадушка с деревянной, явно вбитой, крышкой. Это, видимо, ночная ваза повышенной комфортности, мдя.

И тощий я какой, оценил я. Так-то ушастые, заметные в клетках, тоже щачлами обширными похвастаться не могут, да и пузами. Но у меня какое-то запределье скелетное. Хотя, если вспомнить игрушку — вроде как видовое у данмеров это. Так что будем считать, что норма.

Ну ладно, в общем — разобрались. Я в какой-то плавучей перевозке. Это ни хера не тюрьма. Потому что в кубе полутора метров просто сдохнешь вскоре, из-за скрюченности. Это именно перевозка куда-то.

Рабы? Ну вот чёрт знает, может, и так. Но возникает вопрос: меня «допрашивали». Рабов, вроде как, не допрашивают, ну, теоретически.

Далее, военнопленные или преступники… тут в общем-то, похрен. В скуренных, вроде бы, никаких конвенций нет. Так что, что военнопленный, что преступник — пофиг. И вот везут, в достаточно скотских условиях — клетки в два ряда, вплотную друг к другу. И допросы, после которых…

Так, ну будем считать, что попал, потянулся я. Как-то по этому поводу психовать, после творящегося вокруг, глупо. Не тут творящегося, а там.

И в игрушку, в разгар гражданской войны с местными… Хм, а вот, наверное, нет, дошло до меня.

Дело в том, что тройка ушастых, с жёлто-золотой кожурой, были этими, альтернативами. Хер знает, не помню я, как их. Из доминиона, видимо. И в клетках. Что-то это «безоговорочное нагибание» не напоминает, хотя варианты, конечно, есть.

И что за дичь!!! — завопил бунтующий мозг, пытаясь впасть в истерику.

Пара ударов башкой о деревянные прутья вызвали: вспышки боли, несколько матерных пожеланий, но панику остановили. Блин, отличное средство, но лучше не привыкать — башка и так болит.

Так, спрашивать узников на тему «что вокруг творится?» я пока не буду, решил я. Надо немного прийти в себя и… поспать, с удивлением прислушался я к внутренним ощущениям. Ну, вариант, вообще-то, не худший. Поспать, да и попробовать с заключёнными пообщаться. А то вот окажется, что нас везут вешать или ещё что-то типа того. Так я узнаю, и не засну. И повешусь, как дурак, испсиховавшийся и невыспавшийся. Так что лучше посплю, зашебуршал я, стараясь пристроиться так, чтобы многочисленные ушибы не особо мешали.

И, несмотря на боль от ушибов и лютую вонь, всё же заснул. Снилась, правда, какая-то феерическая дичь. То есть сном-то этот бред назвать сложно: чернота и занудный, противный, скрипящий голосёнка. Вроде бы старческий, но скрежещущий, как и у меня. И вот этот голосёнка хрен знает сколько времени скрежетал: «Интересно-интересно! А это как?! Вот ведь идиоты!» — ну и прочее подобное. Это вместо приличного сна, да хоть какого-нибудь из местных долбанутых богов. Или демонов там — я как-то ни хрена не понимал, в чём между ними разница. Да и не помнил толком, если начистоту.

А проснулся я от стука, который издала деревянная решетчатая дверь, ударившись о другую такую же. В темницу проникал солнечный свет в открытый в потолке люк, к которому вела деревянная лестница. А между клетками ходили парочка дуболомов, в доспехах с явно проглядывающей римской традицией. Тыкали в двери каким-то жезлом, те открывались.

— Выбирайтесь, даэдрова сыть! — подал голос один из дуболомов.

— Мы у Морровинда, вас ждёт прекрасная новая жизнь! — заржал второй.

А я стал судорожно вспоминать. Так, Скурим, который Скайрим, вроде как на побережье. А вот в… относительно недалеко — Морровинд. И между ними остров, названия которого я не помню. Но важно другое: во время игры в Скайрим Морровинда, по сути, не было. Пустошь, засыпанная пеплом. И вряд ли нас в неё привезли: какой-то бред для казни, везти толпу народа морем, выкинуть в пепельной пустыне… Так что, похоже, мы ДО событий, происходящих в скуренных свитках. А вот сам Морровинд… блин, я и Скурим-то не помню толком! А в Мору играл чёрте когда, черте как… Ждал мода, который на скайримовский движок перенесёт Моровинд и всю историю — было бы интересно. Но не помню, блин, не черта!

А я что? Поверил, что я в игре? Ну, а что делать-то ещё? Когда ты черножопый ельф, вокруг всякие фурри и эльфы — или верить и жить, или орать: вы не настоящие! Насколько настоящие окружающие — хрен знает. Но побаливающее всё тонко намекает, что даже если вокруг глюки — всё равно бить будут больно.

Так что вылез я из клетки, потянулся. И любовался видовой несправедливостью во всей красе: мне было нормально, потянулся и стою. Кошколюди — тоже пофиг, вылезли и стоят. Ушастые других видов — довольно быстро, хоть и не сразу, размялись-отдуплились. А вот люди крючились и корчились. А этим… аргонианам, кажется, было совсем худо: стоят буквой «зю» и шипят страдальчески. Вообще, занятно — морда ящериная, а мимика есть, вполне понятная и человеческая.

— На выход, уроды! — рявкнул один из одоспешенных.

И оба имперца, ну как я понимаю, поднялись по лестнице. Ни черта не понимаю — выпустили из клеток и забили? И что-то мне не нравятся взгляды, которые на меня бросают окружающие. Судя по их виду — хотят бить, возможно даже ногами. За что — непонятно, но у меня и так много всего болит, пока мне хватит.

И сиганул я к лестнице, пока окружающие не перешли от взглядов к делу. Взобрался буквально молнией, мимоходом порадовавшись прекрасной физической форме дрищавого себя. Выскочил на палубу и замер.

Дело в том, что судно, в котором нас перевозили, было не больше двадцати метров длинной. Ну это ладно, да и объясняет клетки — хрен бы толпа внизу в этой скорлупке какие-то более-менее вменяемые помещения получила. Просто нет места. Далее, я увидел фигурно-ажурную кормовую надстройку, к которой вела лестница. И что-то у меня отбитые детали очень характерно заныли, при виде этой лестницы. Видимо, отсюда я и навернулся, а вот об эту мачту — долбанулся башкой. А жизнь на Земле — приглючилась ударенному? Да нет, не меньший, а скорее больший бред, чем очнуться в игрушке.

Но это всё промелькнуло мимо сознания в секунду. А вот на что я залип — так это вид на берег. Деревянная пристань, каменные и деревянные дома в пару этажей, это всё херня. А вот растения… таких растений нет и не могло быть на Земле. Бочкообразные, диаметром в полметра синие стебли синей травы. Зелёно-красная, причём не сезонно, листва разлапистых деревьев, с ломаными линиями веток. В общем, это было ЧУЖОЕ, не земное.

Но вот с учётом графики — очень напоминало картинки из игры. И да, пепельной пустыни нет, а значит, остров жив, и до событий Скурима сколько-то времени есть, мимоходом отметил я.

А вообще — странные у меня какие-то реакции. Неправильные. Я — вообще-то, я?

А ни хрена, по обдумыванию понял я. Тело — другое, а чёрт знает, какие отличия от нормального человека у черножопых остроухих. И довольно скудная реакция на окружающую невозможную пиздецому — вполне может быть реакцией этого тела. Что и к лучшему, наверное. В себе бы я, скорее всего, впал в бешенство. И меня бы прибили ещё в трюме.

А пока я пялился на местную флору (какая-то фауна копошилась, но не высовывалась, что, наверное, к лучшему), из трюма вылазили узники. И кучковались рядом с люком. И блин, тут имперцев в броне — четыре рыла. Странно, задумался я.

Но мои попытки понять, а что мешает заключённым ввалить люлей охране, получили ответ до того, как я додумался до чего-то толкового. Негритянка (хотя скорее метиска, да и волосы не столь «проволочно-афризированы», насколько я знаю) хриплым, негромким, но различимым голосом пробормотала:

— А что нам мешает сбежать?

На это ближайший имперец противно ухмыльнулся и даже сделал жест в сторону борта: «мол, вали на все четыре стороны, я не против». Но промолчал. А ответил уже знакомый мне вонючий котолюдь.

— Да беги, дуррра, — оскалился он. — Мы — в Морровинде.

— И что? — подбоченилась негритянка, выставив вперёд довольно аппетитную, хоть и грязную, грудь.

— Данмеры, — бросил кошак недобрый взгляд на непричёмистого меня, — практикуют рабство.

— В Империи Септимов?! — аж вылупила глаза темнокожая.

— А им похер, — недобро скалился кошак. — Там, — махнул он лапой в сторону причала, — нас зарегистрируют, оформят. И придётся лишь отработать долг, который на нас навесили, — фыркнул он. — А там, — махнул он лапой на просторы, — ты просто рабыня. Навсегда. И это если очень повезёт.

— А если нет?

— Жертва даэдра или аэдра, — равнодушно пробасил имперец. — Так что противиться Имперскому Правосудию — не в ваших интересах.

Вот, блин, попал, оценил я. Судя по рожам и мордам внимательно прислушивающихся заключённых — не я один так подумал. Но они хотя бы знали, куда их везут, блин.

И потопала эта толпа по мосткам на берег. Где обнаружился сбитый из грубых досок стол, за котором сидел имперец в каком-то… бабкином халате. Коричневый такой, цвета выдержанного говнеца, бесформенный балахон. И морда противная и плешивая такая. У стола стоял какой-то сундучок, подмигивающий искорками явно не отражённого света. И стояли пара обломов в стальных, сияющих на солнце имперских доспехах. Причём один из типов — котолюдь.

А в десятке метров стояла группа народу, вроде как богато, судя по пёстрым цветам, одетая. В основном — данмеры, но и не только. А я хоть примерно посмотрел, как выглядит моя раса. Черти натуральные, только рогов не хватает. Лицо — череп, обтянутый серо-чёрной кожей. Причём нечеловеческих пропорций, выступающая, длинная челюсть, сильно выступающие скулы. И здоровенные глазищи с алой радужкой.

Пока я разглядывал чертей натуральных, имперец в бабкином халате невнятно что-то пробормотал и стал тыкать в пленников. Требовал назвать имя, после чего объявлял преступление и… цену. И из расфуфыренной толпы находились покупатели. Причём не раба, как я понял. А именно «отработка долга», хотя разница не столь велика. Кто-то в крестьяне, кто-то — в шахту. А кто-то и в бордель. Впрочем, в отличие от жалобно сморщившейся жёлтой эльфийки, негритянка философски пожала плечами. Видно, тем и занималась или не против нового опыта.

— Ты! — тыкнул в меня чин. — Да, ты! Подойди!

Эммм… и что говорить-то, вразвалочку направился я к чину. И тут к столу подошёл стражник с корабля и забормотал ему на ухо.

Морда чина принимало выражение тотального охеревания. Он перебегал взглядом с меня на бумаги, потом на стражника.

— Да вы йобнулись! — наконец рявкнул он. — Как, разрази тебя Акатош — неучтённый?! Откуда?!

— Да мы откуда знаем?! — рявкнул страж. — Появился, лядь! В плавании, в клетке!

— Прямо в клетке? — заинтересовался чин, да и я уши навострил.

— В ней! Пробовали допросить — права качал, орал… ну и упал немного. С лестницы, — сделал невинную рожу имперец.

А у меня очень зачесались кулаки и ноги. Вот прям звиздец как этому уроду ввалить захотелось! Но я с собой справился.

— Вот же даэдровщина! — оценил чин. — А мне-то что делать? По бумагам его нет! — потыкал он в список.

— Так у нас тоже нет!

— За что тебя? — брезгливо, но с интересом, обратился он ко мне.

А я насмотревшись на расфуфыренную толпу, задрал острый подбородок, сделал надменную (ну, я надеюсь) морду и процедил сквозь губу.

— Потому что мудаки! — ткнул я в покрасневшего корабельного. — И чуть не убили! Я преступлений НЕ СОВЕРШАЛ! — рявкнул я.

— А на корабле как оказался?!

— А я откуда знаю?! Проснулся там! И чуть не прибили!

— Даэдровщина… знаешь что, — задумался чин, перебирая бумаги. — Вали-ка ты.

— Это… — нахмурился корабельный.

— А что ты предлагаешь? Придумать ему преступление, капитан?

— Если капитану будет угодно, — не удержал язык я, — могу ему свернуть шею. А что? Вполне преступление.

— Да… — покраснел имперец, злобно на меня зыркая.

А тип в бабкином халате хрюкнул, а через секунду — ржал. И этот капитан глазами побегал, махнул рукой, да и сам загыгыкал.

— Вали уже, пусть тебя твой даэдра без нас крутит, — фыркнул он.

Ну ипануться, нога за ногу потопал я к берегу. Типа отпустили, хех. Но, в принципе, если у них тут нормальная бюрократия — так им за это ничего не будет. Бумаг нет, нет и человека. Уроды, конечно, что чуть меня не прибили на корабле. Но блин, тюремный автобус едет, а в нём вдруг из ниоткуда тип в костюмчике.

А как тело-то это оказалось на корабле? И вправду, что ли, местные даэдры начудили? Ну, посмотрим. Сейчас мне понять надо, что делать-то.

И для начала, решил я помыться-постираться. А то нос, отошедший от трюмной вони, отчётливо сигнализировал, что воняю я, как нечищенный сортир. А глаз отмечал на мне разводы грязищи.

Ну, вроде бы, на обнажёнку тут дурацких табу нет. Да и не смотрит никто в мою сторону вроде. Да и интересно, всё-таки.

И осмотрел себя, насколько получилось. Рожу хрен в воде рассмотришь, но в остальном: костяк, обтянутый тугими мышцами. Не столько дрищ, сколько акробат. Или расовое, или тело такое, молодец. Кожа — чёрная, с серым отливом, вот вообще не кожаный, технический цвет. Глаза — кроваво-алые, бородка клинышком. Это при лютейшем подбородке, этакий клюв выходит. И да, как это ни прискорбно признавать — я черножопый. Насколько гнида — разберемся в процессе, несколько повеселел я.

С противоположной стороны меня был чёрный писюн (одна штука) и чёрные яйцы (два штука). Их наличие радовало, но теребить первый, чтоб проверить его ТТХ, я не стал — как-то чересчур выходило.

Так что ополоснулся в солёной воде, ополоснул одёжку и вывернул, чтоб тканевая подкладка сохла. И убил, наверное, час, на набедренную повязку. Но отстирал, вроде как. Повязал на манер полотенца — на мне быстрее высохнет. И присел на траву, уперевшись спиной о прибрежное дерево.

То, что меня не колбасит от окружающего — неплохо. Но какой-то запредельной пиздецомой оно не перестаёт быть. И мне, чёрт побери, надо понять хотя бы, что делать! С тем, «кто виноват», разобраться можно и позже. А может, и вообще не разберусь, да и хрен с ним. Делать-то что?!

И тут послышался хруст песка. Обернувшись, я увидел одного из корабельных стражей, топающего именно ко мне. Как-то я напрягся: а не хотят ли мне устроить обратный круиз «всё включено»?

— Данмер, — протянул имперец. — А как ты на корабле-то оказался? — с интересом уставился он на меня.

— Не помню, о лестницу ударился, — буркнул я.

— Ну ты злопамятный, — хмыкнул имперец. — А что с тобой было делать? — на что я пожал плечами. — Ладно, твоё барахло, — кинул он небольшой матерчатый мешочек рядом со мной. — И, всё-таки, скажи: денег не было, а на Морровинд попасть хотел? Ты же маг, все вы, данмеры, маги, — экспертно озвучил он.

— Поспорил? — предположил я.

— Поспорили, — признал имперец.

— Ну, считай что так, — прикинул я, решив что ни хрена не теряю. — Деньги закончились.

— А я говорил! — злорадно потёр руки имперец. — Ну и получил ты за дело — у нас не каботажник, лядь! А судно канцелярии наказаний! — надулся он. — Ладно, данмер, удачи тебе на родине. Пожри, — положил он рядом с кинутым мешком свёрток.

— И тебе удачи, имперец, — растерянно проговорил я вслед удаляющемуся корабельному.

Хм, сколько он на ставках-то выиграет? Впрочем, похрен: чужие деньги считать — верный признак мудака. А я, вроде как, не он.

Подтащил мешочек с «моим барахлом». Коротенький кинжал, сантиметров десять длиной в деревянных ножнах, обтянутых кожей. Дрянная сталь, но лучше, чем ничего, оценил я. Кожаный кошель — бритва, опасная, с деревянной ручкой и камень-точило. Ножницы, причём типа щипцов, из одного куска металла. Бижутерия какая-то, причём вроде на меди: кольцо с красным камнем и серьга. Хм, какие честные корабельные стражники, оценил я.

Но никаких денег и чего-то подобного. По сути — хозяйственный нож и нессер с рыльно-брильными. Но это ровно на один нож и рыльно-брильные больше, чем у меня было. Ну и бижутерия что-то стоит, наверное. Хотя бы на еду поменять, если что.

И кусок серого хлеба, кусок вонючего (не тухлого, а видно, от природы) сыра и яблоко. Ну, совсем замечательно, решил я перекусить. Желудок на это отозвался торжествующим рёвом, я даже заозирался, ища какое-то чудище, ну и ухмыльнулся, когда до меня дошло, что это я так звучу.

Сожрал я половину пайка, настроение ощутимо поднялось. И стал я его себе целенаправленно портить: я, блин, в рабовладельческом средневековье. До кучи — с бродящими по округе натуральными демонами. Бандитами и прочими сволочами. В общем — хреново за номером раз.

Я НИ ХЕРА не знаю! Вот вообще, какие-то ущербные обрывки из игрушки, в которые непонятно, верить или нет. Морровинду я эту реально не помню, разве что Трибунал, там где Сота Сил на цепях и дохлый висел. И баба на «А» глумилась над всеми, кем могла. В итоге, по сюжету, от меня огребла. Так даже её имени не помню, блин! Это хреново за номером два.

И я, блин, не в игре. Мне никто в жопу дуть не будет, разве что зверюга какая, перед тем как её отгрызть! Если не хуже.

Нет, в принципе — положение, конечно, лучше, чем было, когда я избитый очнулся в клетке. По ощущениям. А по факту — как бы мне не лучше бы было «отрабатывать долг». И мазохизм во мне не проснулся. Просто меня будут кормить за работу, и будет возможность получить информацию.

А так, как сейчас… да только мудацкие герой кретинских романов орут «рабы не мы!» и прочую хрень. Они никто, ни хрена не знают, не понимают! Такие оруны дохнут от хищников, бандитов, городской стражи, ещё кого, кому не лень об дураков руки марать.

И вот я без бузы в таком же положении. Правда, немного получше — я, конечно, ни хрена не знаю. Но полхрена, хоть что-то, какие-то обрывки есть. Далее, нет проблем с языком — это вообще царский подарок. Здоров, относительно, вроде не стар. Избит, конечно, но ничего не сломано, в обмороки не падаю. В общем, надо ждать, как просохну и… искать работу. Выходить из города с ножом-недомерком… не, я как-то предпочитаю на зверей любоваться снаружи, а не изнутри.

Найти работу — ну, я не знаю, воды натаскать, дров наколоть, песенку спеть голосом скрипучим. Хоть что-то. Не столько ради еды: нужна информация, а работодателя можно худо-бедно «раскачать» на информацию. Это мне ещё повезло, что данмер, тут вроде видизм цветёт и плодоносит.

И буду думать, что делать. Как-то, с одной стороны, вроде я никакой не дурацкий Избранный, Наварил или что-то такое. И лезть никуда не надо. Но есть момент с разнесением Морровинда нахрен и пепельной пустыней.

И вот это… ну не очень мне нравится. Скажем так, в Скуриме, смотря на пустоши острова, вспоминая пусть и криво нарисованное, но буйство жизни Морровинда, было обидно.

Но это — так, из серии «хорошо бы было». И не факт, что воплотится — тут такие сволочи водятся, с которыми я связываться ТОЧНО не буду. И, вроде, ещё Обливион был. Но в него я вообще не играл, и что там было, не знал — меня рожи персонажей ещё на этапе формирования героя ужаснули, так что забил я на Обливион. Да и народ про эти свитки много гадостей говорил.

В общем, задача на момент, когда я стану архимагом всех гильдий (если вообще буду этой хернёй заниматься, да и прибьют же!), у меня есть. И что делать сейчас — понятно. Стены городишко (знать бы, как его ещё называют) не имеет. Дома на периферии имеют какие-то огороды или что-то такое. Так что вваливаюсь с широкой улыбкой и вопросом «Хозяева, воды не найдётся? А то так жрать охота, что переспать не с кем!»

Ну и пробуем работодателя разговорить. И слушать, слушать и ещё раз слушать. А то я даже не знаю, кому вопросы можно задавать. И какие.

Потрогал шмотьё — повязка уже подсохла, так что завязал я её памперсом. Все так носили, а я не хуже всех. А вот подкладка штанов и жилетки были влажными, ещё и не отожмёшь толком… Ладно, посижу, попробую вспомнить хоть что-то толковое по этому Морровинду.

Ну, какой-то Дагот тусит в центре острова. Там куча всякой пакости, пустыня и руины местных гномов, двемеров, которых нет. И, вроде бы, единственный из них, который есть, тоже в Морровинде. Распухший и заражённый чумой.

Блин, а болезней-то тут дохренища, аж передёрнуло меня. И это игровому персонажу похрен, а мне как-то нет. И вампиры эти подлючие, всех заражают и вообще сволочи. И куча всякой хищной пакости отвратного вида. Это мне, кстати, повезло со стиркой. А то были какие-то подлючие и мерзкие рыбы. И если она меня в услужливо подставленные яйцы укусит, то у меня не «полоска хп» уменьшится, блин!

Как-то грустно жить попаданцем, оценил я. Ну да ладно, кланы, гильдии, куча организаций. Причём «государственных», как в Скуриме, вроде бы только сюжетные «Клинки». А так — кланы-корпорации. И всё прохождение только на вступлении в эти кагалы построено, но это-то пофиг.

Главное: на Морровинде, похоже, нет просто «данмеров». Все в какой-то тусовке, даже эти, кочевники, эйзенштейны какие-то, и то — организация-клан. Одиночка «вроде как» протагонист, но он Избранный, ему можно. Да и что-то на пребывание в каких-то гильдиях даже сюжетное было завязано.

Так что тоже надо узнавать и думать. Стремления к «пути приключений» у меня вроде как не наблюдается. Но раз уж попал — устроиться поприличнее. Да и вроде как магия есть. Интересно, что за фигня. Много всякого интересного, да и без «квеста спасения Мира» — может, и даже не хуже выйдет, чем дома, уже повеселел я.

И чуть не обгадился, судорожно сжавшись. В дереве, где была моя рожа, торчало заострённое жало. Жало крепилось к хвосту четырёхкрылого (точнее, двух — снизу и сверху были скорее гребни) птеродактиля, противно кричавшего и дёргавшегося.

— Вот же скотина какая! — искренне возмутился я, вытаскивая ножик. — И куда тебя убивать-то? — полюбопытствовал я.

Видимо — Скальный наездник, сволочь, не хуже мерзких рыб. И противный какой, чуть не убил, скотина!

Скотина, тем временем, нудно и противно орала, размахивала крыльями и дёргала надёжно застрявшим хвостом. Ну, как-то оставлять сволочь не хочется — вырвется и ещё раз жалом ткнёт, например. А я не увернусь. И этим жалом, блин, убьёт с одного удара.

Так, веретенообразное тело, острые гребни, крылья, морда и хвост. Ну, перья, явно недостаточные для птичьих, но это фигня. Вот он дёргается, а убивать его куда? Наверное — сзади в хребет, прикинул я, откатываясь и доставая нож из ножен. Шея относительно короткая, так что острые рыбьи зубы твари до меня не достанут. Хотя башка противно орущей твари за мной следила. Но явно «перекрутилась», потеряв в подвижности. Так что подошёл я аккуратно, ухватил за спинной гребень (твёрдый и кожистый, с почти остриём на гребне — как бы не оружие таранного типа), да и треснул со всей дури ножом в основание гребня. Несколько переборщил — нож просто улетел с брызгами крови. Тварь дёрнулась, заорала напоследок, да и обмякла. Всё так же торча жалом хвоста в дереве, стекленея глазами.

— Блин, а их же дохренищща, — по пути за ножом прикидывал я. — Тогда понятно, почему все в стали — эта тварь с одного удара без неё прибьёт. Хотя вроде хитиновые доспехи есть. И стеклянные, хм. И маги… но маги, наверное, колдовство-зачарование какое-нибудь на тряпки чаруют.

Подобрал нож, ополоснул его, вернулся и… начал материться! Эта скотина, торчащая жалом в дереве, забрызгала кровищей вывернутое барахло! Что такое «не везёт», и как с этим жить, вздохнул я, поперевшись замывать пятна крови. Замыл, да и прикинул — даже если наездника из дерева выдернуть, то торчать под деревом как-то сцыкотно. Прилетит семейство этого гада, с претензиями или благодарностями. А мне похрен: и то, и то мне не понравится.

И в воде, видимо на запах крови, появилась парочка здоровенных, зубастых угреобразных рыб. Противные такие, а зубищщи… мдя, в общем. И, наверное, присяду я у дома какого. Там вроде побезопаснее должно быть: люди ходят, а значит наездники эти не залетают. Почему — непонятно, но наверное, колдовство какое.

Добрался до казённого вида здания, перед которым аж пустая бочка стояла. Садиться на неё не стал, а использовал как сушилку для развешивания барахла. Присел у стенки, вздохнул и решил думать дальше, о делах своих скорбных.

Кстати, работорговческой суеты на поляне у пристани, которая площадь, не наблюдалось. Видно, разобрали всех, пока я копошился. И корабль явно готовится к отплытию. Ладно, к делу…

А к делу я не успел. Ко мне, неторопливо переговариваясь, двигала парочка. Знакомый, вонючий, ни хрена не толерантный кошак и какой-то ельф. Не черножопый и не жёлтый, а в остальных сортах я не разбираюсь.

Кошак, кстати, был уже в кожаной сбруе, при кинжале на поясе и с наглой мордой.

Так, если подумать — есть какие-то, аж вполне официальные гильдии воров. И мораг тонги какие-то, воры там или гопники — хрен знает. И кошак, видимо, из этих персонажей. А коллеги его выкупили. Ну, судя по всему, так выходит: пристойная одежда ни в поле, ни в шахте не нужна. В борделе вообще наоборот, хмыкнул я.

— Да давай прроверим. Может звона поднимим, — мурчал кошак спутнику, который восторга не проявлял, но пёрся с кошаком.

Дотопали до меня, остановились в паре шагов. Я лапу в мешок засунул, ножик ухватил. Но сидел расслабленно и небом и морем любовался: если что, игнор предпочтительнее выкаченной челюсти и выпученных глаз. С разумными, а припершиеся ко мне даже говорить умеют.

— Данмер! — уставившись на меня, мрявкнула кошатина.

— Ммм? — промычал я, даже не смотря на него — так, приглядывая краем глаза.

Что кошатину явно нервировало: хвост заметался, рожа перекосилась. Но, судя по всему, недовольство было как я и рассчитывал: в стиле «а не шёл бы нахрен этот черножопый?!» Только, несмотря на недовольство, парочка не сваливала. Переглянулась, и эльф сделал приглашающий жест в мой адрес, типа «сам привёл, сам и разбирайся».

А мне с этой парочкой связываться не хотелось. Как-то не лежала у меня душа к воровским гильдиям и прочей шелупони. Ну чисто логически: там мошенники, воры и прочая подобная публика. Которые СОЗНАТЕЛЬНО преступают законы социума, себе во благо. А я же ни хрена не знаю! И мне надо будет волей-неволей ПОЛАГАТЬСЯ на окружение. А с ворами и подобной публикой это будет делать только придурок. Двух типов: первый, который считает, что «своих не обманут». Угу, не обманут те, которые официально провозглашают «воруем-убиваем-ипём скальных наездников».

И второй тип — который считает себя самым хитрым, мол он — всех наипёт-наебунькает, а ему ничего не будет. Угу, ничего и никогда. Трупам ничего и не бывает.

Ну а я, если и придурок, то несколько иного сорта, то и связываться с ворюгами-бандитами мне не интересно.

— Ты из какого Дома? — наконец озвучил кошак.

— С какой целью интересуешься? — равнодушно, не переводя на него прямого взгляда, заеврействовал я.

— Ты… даэдра тебя дери! — мрявкнул кот. — У тебя ни хера нет! А мы с другом, — потыкал он в ушастого, — Поможем. За скромное вознаграждение.

— Не нуждаюсь, — так же равнодушно отрезал я.

— Морровинд — опасное место, — в сторону произнёс эльф.

— Да ты что? — уже перевёл я глаза на него, в притворном удивлении. — Морровинд — и опасное?! Вот в жизни бы не подумал! И монстры тут, — начал перечислять я, под кивки парочки, — и даэдра. И нежить. Страх и ужас! А ещё воры и бандиты, — ехидно подытожил я. — И вот связываться с ними, при том что сам можешь сделать всё, что нужно… У меня где-то написано «простофиля»? — осмотрел я своё туловище.

Туловище подобных надписей не содержало. Правда, было несколько татуировок, грязно-белых. Черепа, несколько странных лиц, остроконечный, типа растительного узор.

Парочка кинула взгляд, надписи не обнаружила. Ушастый насупился и отвернулся, а вот кошак оскалился:

— Такие шустрые, как ты, недалеко уйдут от Хуула! — рявкнул он, меня успокоив.

Если бы промолчал — мог и напасть или ещё что. А так — посулил «мы тебя позже поймаем», типа того. Ну и хрен с ним, в ответ на это весёлое предупреждение, я оскалился и показал палец. Средний, чисто рефлекторно, с желанием сделать жест максимально сволочным и раздражающим.

И вот, очевидно, это самое желание и сделало с пальцем следующую фигню. А именно, на коже появились сияющие огнём огненные прожилки, а сам средний палец охватило красноватое пламя. То есть, выглядел он как будто горит, пыхал жаром, но я просто почувствовал лёгкое тепло, не более. А вот кошак прищурился и прижал уши к башке. Ушастый же схватил его за плечо и потянул в сторону.

— Не хотели вам мешать отдыхать, почтенный данмер, — пробормотал он.

И утопали вдаль. Блин, а как моя конечность-то, озаботился я, краем глаза разглядывая палец, переставший источать жар. Палец был в порядке, как и его окрестности.

Ну, магия тут есть, сам думал про неё. И поздравляю себя. Я — волшебник, несколько истерично хихикнул я. Но взял себя в руки и задумался. Так, вот я хотел погаже фак кошаре показать, видимо, от чудесного и доброго характера. Ну хотел — и молодец, а вот желание и… ощущение. Странное, видно, мышца магическая или ещё какая колдунская требуха. Чувствуется, однако. И пошевелить ей, что ли, призадумался я. Ну реально — интересно, чёрт возьми!

А не убьюсь? Ну, если аккуратно… И попробовал. И чуть не обгадился: передо мной бултыхался торс скелета, призрачный. В призрачных рваных тряпках. Бултыхался передо мной, пырился на меня глазницами глаз. Стрёмно, блин! Но вроде не нападает, осторожно порадовался я. И стал разглядывать призрака дохлого скелета. Прозрачно-серый, только глазницы — провалы в какую-то хрень, непрозрачные. Висит, покачивается лениво, обрывками призрачных тряпок бултыхает. И череп — не человеческий. Небольшое, относительно черепа, лицо. И лютая нижняя челюсть, узкая и длинная. Дохлый данмер, однако.

— И кто ты такой? — задумчиво, не ожидая ответа, пробормотал я.

— Твой предок, придурок! — вдруг прошелестело в голове. — Хотя, вроде и не такой придурок, как тот… Но всё равно придурок! И не услышишь же меня, придурок… — послышалось сожаление в призрачном шёпоте.

В голове, помимо бормотания этого дохлого призрака раздалось очень интеллектуальное «Ээээээ». Был этот звук долгим, задумчивым, протяжным. Полностью отражающим моё отношение к происходящему. Но где-то через минуту я перестал охреневать.

— Вообще-то, я твою дохлую персону прекрасно слышу, — осторожно произнёс я. — И сам придурок — только придурок так часто и бессмысленно будет использовать слово «придурок». Безосновательно! — отрезал я.

— Ээээ… — послышалось у меня в башке, правда на этот раз источником был призрачный тип.

— Хорош гудеть! — возмутился я. — Ты кто-такой?

— Хорош хамить! — возмущённо задрал призрак череп, сложив кости рук на груди.

А я подумал, да и сложил руки на груди. И морду состроил противную, и нос задрал повыше. А нехрен всяким дохлым призракам!

— И слышишь… это хорошо, — продолжал шелестеть дохлятина. — Дух предков я, придурок. И ты — знаешь, что и кто это! — протянул он призрачную лапу в мою сторону.

— Сам придурок, — отрезал я. — А ты что, у меня в башке копаешься? — возмутился я.

— Естественно, я же дух-предок, — отмахнулась дохлятина.

— Слушай, душевный папаша, — призадумался я. — А ты мне поможешь? Или хотя бы расскажешь?

— Не стоило бы, — заговнилась мертвечина. — Но подохнешь же, при…

— Хорош, а то тоже начну.

— Ладно, даэдра с тобой. А как тебя называть то, «потомок»? — очень ехидно прошелестел призрак.

— А чёрт его знает… не помню, — ошарашено уставился я на него.

— И я не узнал, — признал призрак. — Проклятый Дом Скорби… Ну да ладно, разберёмся. Давай поговорим, а потом найдём твоё имя.

— Ну, давай, — осторожно произнёс я, оглядываясь.

Вроде толп зевак вокруг не наблюдалось, и на мою беседу с дохлым призраком не любовались. Так что поговорить можно. А вообще — нужно!

2. Разговор с предком

И, для начала, дохлый призрак скелета представился. Был это Анас Фир, живший несколько сотен лет (сколько точно — мертвечина сама затруднялась сказать) назад. Маг и колдун. Причём «колдун» — это ни хрена не просто обозначение магического колдунца. Это — использующий конкретную школу магии, колдовство. Призыв даэдра и предметов из этого их обливиона, как назывался «даэдраический план». И некромаг, оживитель трупов всяческих.

Причём, мне, как обычно, повезло — в духи предков мне достался некрохрыч! Причём злостный и ехидный, сволочь такая! Хотя, по мере рассказа, я ему часть сволочизма милостиво простил — нежизнь у типа была не сахар.

— Так я и оказался в Скайриме, прид… родственничик, — заключил рассказ о некромантии Анас.

— И на кой фиг — я не понимаю, — отрезал я. — В Морровинде, вроде как, колдовство — уважаемое и не запретное направление. А норды тоже, вроде как, колдунов, а тем более некромагов, не любят.

— Да сейчаз, щщщенок! Не любят, как же! В твоей дурацкой бестолковке, — изобразил дохлятина стук призрачным кулаком мне по вместилищу ума, — есть понимание, кто такие драугры?!

— Эм… ну да, — задумался я. — И что?

— А то, не слишком умный оберегаемый, что в Скайриме было знание того, что МНЕ нужно! А в Морровинде, — передёрнул призрачный скелет призрачными плечами, — меня бы точно казнили. Не родичи, так даэдра.

— А чего это тебе такое нужно было? — всерьёз заинтересовался я.

— Возможность остаться в Нирне после смерти, конечно, — заносчиво ответствовал он.

— А нахрена? — озадачился я.

— Ты дебил? — как-то умудрился изобразить черепом лица ОЧЕНЬ раздражающее снисхождение мертвечина.

— Сам дебил! Хорош, блин, обзываться! И будьте любезны, многоуважаемый предок, ответить на вопрос, пока я вас на… много куда не послал. Я могу, — предупредил я.

— Знаю, что можешь, — признала мертвечина. — Но вопрос — дурацкий. Души попадают в Обливион!

— И во владения всяких там даэдра и аэдра… и в этот, блин, как его… ну у нордов, Вальгалла вроде…

— Совнгард, бал… ну да ладно, я тебя понял. И ты меня. Да, туда. Вот только там…

И начал он рассказывать. И как-то посмертия всякие там даэдры и прочие личности обеспечивали… ну не слишком приятные. Даже «положительные». Причём положительные они были в плане «положить на всех болт». А которые не положили — клали на всех не болт, а пыточные приспособления и прочие веселые предметы. В общем, максимум, что ждёт души — вечный мордобой, вечная охота и прочее подобное. Боэтия, специальный «добрый» бог-даэдра — звиздец какой-то! Аспект — «интриги, подлые убийства, заговоры», хотя это было атрибутом, в разной степени, всех даэдраических принцев. Так вот, в его плане рекрутированные души данмеров этим занимались вечность, друг с другом, добровольно-принудительно. В общем, с чего Фир не хотел в Обливион — я понял. И проникся.

А в Морровинде всякое колдунство полезно и почитаемо. Но вот уйти из ряда «предков», в смысле помереть и не служить — нехорошо и наказуемо принудительным «на службу». Причём, как подметил дух — не только и не столько данмерами. Хотя, если узнают, то и ими. Но в основном — даэдрами. Пришлют Золотого Святого, а то и Лорда, тот незадачливого «уклониста» и пристукнет. Мобилизует, так сказать, принудительно.

А вот у нордов как раз была развитая ШКОЛА привязки души к мёртвому телу. Кстати, к упырям, которые вампиры, предок относился крайне отрицательно. И вообще, и в плане их нежизни — мол, вечные страдания и жажда. Драугром лучше. И учитывая, что он таки был драугром — я склонен Фиру верить. Раз пробовал, то хоть частично знает, о чём говорит.

Так вот, направился Фир в Скайрим, провёл там почти сотню лет. Изучал всякие способы драугризации, методы драконьих жрецов. И залип, как я понял, на двемерах. Этаких вроде как гномах, которые хрен знает, как выглядят, потому что исчезли.

— Но живой двемер из твоих воспоминаний — это ОЧЕНЬ интересно, — аж подпрыгивал призрак. — Жаль, что картинка дрянная, да и не помнишь ты ни скампа…

— Простите-извините, — огрызнулся я. — Кто знал-то?

— Да уж, кто знал, — прошелестел Фир.

— Слушай, а тебя там другой Мир и прочее — не удивляет? — заинтересовался я.

— Чему там удивляться, — отмахнулся призрак. — Ещё один план.

И тут до меня дошло. Именно миропонимание жителей Нирна, а не мои представления. Они живут в Мире, пусть и ограниченного одной планетой, но гораздо обширнее и неограниченнее нашего! Не в плане «везде бывали», конечно: чёрта с два в средневековье попутешествуешь, например.

В только для них «множественность Миров» — не мечта и фантастическое допущение. А реальный факт, данный в ощущениях, уровня тяготения. Много миров есть, есть конкретные доказательства на пощупать этого.

А что они называются «планами» — так это ничего не меняет. И для Фира был… занятен новый план Обливиона. Интересна история ЕГО Мира, потому что часть деталей из игр он просто не знал, ну и сетовал, что я такой не игроман.

Для него, в моём Мире, нет ничего странного. Вот вообще! Разве что «удивительна сила пророков, при столь слабо развитой магии». И то, что я вместо его оберегаемого — ему похрен!

— Ты, конечно, не данмер. И, возможно, даже не мер, — в ответ на мой вопрос отвечал Фир. — Но это, — тыкнул он в тулово, — родич. И привязан я к нему. И это — ты, так что какая мне разница? Вроде, даже, поразумнее того придурка…

— Ну хоть игра тебя удивила? — уточнил я.

— Чем? — ехидствовала мртвечина. — У Телванни игры-иллюзии покрасочнее, в них даже можно жить, а не пялиться на картинку.

В общем, тут даже задумываешься, кто дикарь из средневековья… Хотя что тут думать? Не я, конечно.

А Анас, тем временем, вещал о залипании в двемерских руинах. Что двемеры не только в пар и техномагию умели, но и в магию душ. Что колдуна очень заинтересовало. И провозился он в руинах до своей своевременной кончины.

— Очень несвоевременно, — сокрушался призрак. — Тело толком не подготовил, так, заготовка. И можно было гораздо лучше… ну да что уж сейчас, — призрачно вздохнул он.

В общем, обзавелись двемерские руины драугром данмера… блин, от «д» язык сломать можно. И продолжил Фир, уже в виде умертвия, изучать.

— Счастливое время, — ностальгировал он. — Ничего не отвлекает, спать не нужно.

И всё бы хорошо, если бы в двемерские руины с шутками и прибаутками не пришли приключенцы. Этот термин мертвечина, очевидно вытащившая его из моего ума, просто выплюнула. Эти милые меры ввалились в подземелье, и стали гоняться за Фиром.

— Я от них прятался, от варваров! — возмущался умертвий. — А они гнались и убили. Сволочи!

— Сволочи, — согласно покивал я. — Но, может, учёные?

— Это я — учёный! — брызгал протоплазмой и неведомым мне образом пучил глазницы Анас. — А они — варвары! И искатели на задницу приключений!

— Искали на свою, нашли на твою, — состроумствовал я.

— Не смешно! — надулась мертвечина.

В общем, поймали таки Фира-драугра, несмотря на сопротивление — расколотили тело. А дальше начиналась веселуха. Душа, естественно, цела. Но от службы даэдра она уже откосила, в мобилизационных списках не значится. Тут Фир мне выдал краткую агитку, на тему «что знают про богов данмеры». В общую картину не посвящал, посулил сделать при случае, «потому что долго, а у тебя нет времени». Но именно по данмерским знаниям выдал сводку.

И да, именно «знаниям». Никакими дурацкими «верами» данмеры не страдали и не наслаждались. Они ЗНАЛИ, что есть конкретное потустороннее существо, что оно даёт и за что. С учётом его гнусного характера, конечно.

Итак, есть даэдра условно-положительные. А именно: фанатичка-Азура, изращенец-Боэтия, покровительница профессиональных убийц Мефала.

Азура, в принципе, была бы ничего — ну, такая, сносная богиня. И план у неё по рассказам хорош, некая Лунная Тень, почти рай. Вот только дамочка изволит гневаться на данмеров. Сама их внешность, в смысле, красноглазость и черножопость — следствие её проклятья. То есть, на контакт с томными ельфями идёт, на молитвы-жертвы отвечает, но к себе не пускает. Эта троица — Предтечи, или истинные боги, хотя «те ещё казлы», с чем сложно было спорить.

А вот дальше — Дом Скорби или Дом Забот. А там все «злые». Чем вполне честный (что большая редкость) покровитель воинов и клятв Малакат злее ассасинистой Мефалы — непонятно. Но выходило так.

Плюс «неподелённые» на предтеч и заботников даэдры, которые в, общем-то, тоже восторга не вызывали. И девятка Имперского Культа — тоже, по крайней мере, Фир в их паству не стремился.

Так вот, в списки дух развоплощённого Анаса не входил, так что оказался он в «низших планах Обливиона». Насколько это был Каирн Душ, как у скуренных вампиров — Анас не знал.

— Эти иллюзии очень схематичны, не детальны. Но место — мерзкое. У души нет силы, каждый жалкий скамп норовит пнуть. И совершенно нечего делать! — выдал он.

Но, при этом, связь кровь-род-душа у данмеров просто пропечатана. И к Великим Домам это отношение не имеет — прямая связь по крови. И на определённый момент Анас (называть его Фиром выходит неправильным — это получается и моё фамилиё) оказался духом-хранителем новорождённого Рарила Фира, это который я.

— На этом, юный Рарил, прикрой наготу и отойдём от сего места. Беседа наша, несмотря на то, что обо многом мы не можем говорить, предстоит долгая. И хотя любопытных ушей…

— Зачем так пафосно? — заинтересовался я.

— Да потому что мне так хочется, щщщенок! — возмутился призрак.

— Ну, у старых и дохлых мудаков есть свои причуды, — согласно покивал я.

— Именно, — надулся Анас.

— Это… а чего это ты не возмущаешься? — полюбопытствовал обломанный я.

— А смысл? — философски пожал плечами призрак. — Ты — данмер. А если ты умнее гуара — то злоязык и ехиден. Это нормально.

— Да? — уточнил я, на что призрачная морда покивала. — Ну ладно, значит, буду таким, потому что данмер, — согласился я. — Слушай, в принципе, отойти — дело, наверное, правильное. Да и одеться, — пощупал я шмотьё. — Но там скальные наездники, да и ещё какие сволочи.

— Не бойся, юный Рарил. Я справлюсь с жуткими опасностями, — глумился гадкий умертвий.

— Точно? — непоглумливо уточнил я.

— Смотри, — прошелестел призрак, подлетев к бочке.

И просто выдрал из неё кусок! Своей призрачной скелетной рукой, за секунду.

— Силён, — немножко офигел я.

— Скорее — ты, да и силы тут немного, — отмахнулся Анас, но чуть ли не покраснел, довольная мертвечина.

— Ладно, отойдём, — стал одеваться я.

Отошли на берег, где я, несмотря на заверения духа предка, всё же присматривал. А то наколет меня сволочь летающая на жало, а потом призрак Анаса будет скелетными граблями перед моим призраком размахивать, на тему того, что «провтыкал, пардоньте».

И стал Анас трындеть на тему, кто такой был Рарил перед моим вселением и как докатился до жисти такой. Итак, предки Рарила свалили с Морровинда по религиозным мотивам. Поскольку варианты посмертия даэдр всяческих их не привлекали. А вариант посмертия «живых богов», то есть трибуны Неревара (а никак не Наварила, это я обшибся малость), вообще не предполагалось.

С этой троицей «живых богов-королей» Морровинда и Трибуналом выходила полнейшая фигня, а Анас на них ругался изоощерёнейшим образом.

— Рарил, если даже они не предали и не убили Неревара, то кто они?! — возмущался призрак.

— А я откуда знаю, старый хрыч? — бодро ответствовал я.

— Не знаешь, щщенок, — покивала мертвечина. — Так я скажу: помощники! Не больше и не меньше! И в битве сделали не больше, чем прочие герои, то есть ни хера! Всё сделал Неревар! И умер. А они — его трибуны, посыльные, глашатаи.

— А теперь — боги.

— Херня из под гуара они, а не боги! Ни черта полезного они для данмеров не делают, только запреты свои кретинские вводят! И придурок этот, Вивек… Он держит Луну над городом! Вот скажи мне, Рарил. Зачем держать луну над городом?!

— Погоди, — несколько опешил я. — Натурально, Луну?

— Да нет, не то, что в твоём Мире есть мёртвый Мир. Такое разве что у Акатоша выйдет, и то не уверен. Но здоровый, метров пятьсот диаметром, планетоид! И спутники у него есть!

— Ипануться, — офигел я. — Над городом?

— Над городом, — покивал призрак.

— Высоко? — уточнил я.

— Метров пятьдесят, примерно. И да: так происходит тысячелетия, Рарил, с второй Эры. Это я отвечаю на твой следующий вопрос. Можешь ипануться ещё раз, — щедрым жестом дозволил мне умертвий.

— Ипануться, — послушно ипанулся я ещё раз. — Так, погоди, — врубился мой ум. — Ну держит — типа рекламы, наверное. Чтоб силу и мощь видели и молились побольше.

— И жертвовали. А сила уходит, чтоб этот булыжник над Вивеком держать, — капал ядом призрак скелета.

— По-мудацки выходит, — согласился я. — Так, погоди. Метры? Да и вообще…

— Дошло, — ядовито откомментировал Анас. — А на каком языке мы говорим?

— Ээээ… — задумался я. — Данмерский?

— Каймерис, если быть точным. Но да. И как ты его понимаешь, безымянный пришелец?

— Ты, небось, — подумав, выдал я. — Типа спасибо. Наверное.

— Типа пожалуйста, наверное, — хмыкнул мертвечина.

— И полный доступ к воспоминаниям, — сам себе отметил я.

— Ну да, а как ещё хранить и оберегать? Правда, то, что мы можем общаться — великая удача. Обычно дух предков — безмолвный страж. Ни хера не безмолвный, конечно, — ехидно дополнила мертвечина. — Но достучаться до носителя — невозможно. А ты слышишь, наверное, потому, что частично даэдра.

И продолжил повесть о печальной судьбе Рарила до меня. Предки владели магазинчиком магических причиндалов в каком-то имперском городке, души в позднем ребятёнке не чаяли, считая его благословением девятки. Избаловали в хлам, но к предкам парень был расположен: то ли данмерская генетика, то ли просто, несмотря на избалованность, был неплохим парнем. Но, судя по словам Анаса, неучем и придурком. И, по мере рассказа, я вынужден был с ним согласиться.

А именно, после своевременной кончины предков, отгоревав месяцок, парень начал гулять. И прогулял за три месяца немалое наследство до гроша.

— Глупо до безумия, — констатировал призрак. — Хоть и приятно, конечно.

— Минуточку, старый хрыч, — сделал стойку я. — А в этом месте поподробнее! Что это твоей дохлой персоне такого «приятного»?

— Неуважительный щщщенок, — ободрительно покивала мертвечина. — Чувства, ощущения…

В общем, выходила такая петрушка, что бытие «духом предков» у потомка — это не только и не столько избавление от ужасов Обливиона. Некоторые черножопые товарищи, точнее, их души, вполне себе «наслаждаются» в планах даэдра посмертием, хотя то ещё «наслаждение», конечно.

Но важно вот что: дух предков — это… симбионт, вторая душа. И определённая часть чувств и ощущений оберегаемого ему доступна. И приятна, как понятно, поскольку в Обливионах, вне зависимости от планов, «не жизнь, а её жалкое подобие».

— Хм, учту. Вкусно пожрать или там с дамой пообщаться телами — это я люблю и уважаю, — задумчиво произнёс я.

— А то я не знаю. Это ты, конечно, молодец! Но нужна воздержанность и разумный подход! А то кончишь, как Рарил!

— А то я не знаю, — вернул мертвечине его же слова я. — Ладно, вещай дальше.

В общем, прогулял Рарил всё. При этом толкового образования не имел, да и не умел ничего толком. Но расстраиваться он не умел тоже, так что занялся домушничеством. И, на удивление, удачным, хотя на тему «как я этого придурка вытаскивал, сколько сил и нервов потратил!» Анас выдал очень примечательную матерную тираду. Хотя, как я понял, у данмеров с координацией движений, ловкостью, силой всё более чем хорошо. Да и везучим парень был, помимо пыхтения дохлого хрыча.

До поры. А пора была такой: обчистив какой-то весьма зажиточный домишко, парень начал кутить. Кутил неделю и докутился до призыва богов предков, по пьяни.

— Нашёл кого, придурок! — страдал призрак. — Этого Скуумного Кота!

— А это кто это? — заинтересовался я. — Уж не Ше…

— ЗАТКНИСЬ! — чуть ли не в нос прошипела мне мертвечина, приблизившись вплотную к лицу. — Не произноси его имени. Накличешь, придурок, — через некоторое время, отлетев, дополнил он.

— Как-то да, нахрен такого накликать, — признал я. — Судя по тому, что я знаю…

— Ни хера ты не знаешь, — отрезал Анас. — И хорошо, если бы ты не узнал.

— Даже спорить не буду, — пожал плечами я.

В общем, призвал этот придурок принца-даэдра на Ше, бога безумия, шуток и вообще тёмную личность. Тот с пьяным баблбесом пообщался, выпил с ним винца и «исполнил» мечту — побывать на родине предков.

— Блин, это получается, он Рарира на тюремный корабль того? — полюбопытствовал я.

— А у кого хватит чувства юмора и безумия на такую шуточку? — хоть и еврействовала, но ответила дохлятина.

— Так и меня он тоже… того? — с ощущением сжимающихся булок озвучил я.

Потому что все эти безумия и шуточки хороши, если не с тобой. А проверять уровень вменяемости того, кого зовут «Богом Безумия», в процессе игры им в меня… ну как-то даже не страшновато, а откровенно страшно.

— Не знаю, — отрезала мертвечина. — Но не думаю, что он — это была «шутка на один раз», как мне видится. Сил его я вокруг не ощущал с момента переноса на корабль через Обливион. Это не гарантия, — признал он. — Кто я, и кто даэдраический принц? Но всё же, видимо, ты появился тут не из-за него.

— А из-за чего?

— Да из-за чего угодно, — хмыкнул Анас. — Волны Обливиона, Акатош чихнул, Девятка почесалась, Клавикус Вайл ответил на чьё-то желание или Морра что-то «изучил» не то. Или боги твоего плана пошутили — и этого исключать нельзя. Но мне думается — просто волнение Обливиона.

— Случайная флуктуация.

— И так можно сказать. Хорошая у вас наука. Ограниченная, но хорошая, — признала мертвечина. — А люди — кретины!

— А тут как будто лучше, — огрызнулся я.

— Естественно! — аж развёл руками призрак. — Магия, Рарил! Мудрые — не только мудры, но и сильны.

— И прогресса у вас из-за них не будет!

— Не у «вас», а у «нас». Хотя тут даэдра голову сломит, — задумчиво прошелестел он. — И он нам нужен, твой «прогресс»? — ехидно уточнил он.

— А чёрт знает, — подумав, признал я. — Мудаков от него меньше не становится, скорее больше. И на жизнь они влияют всё сильнее…

— Вот-вот. Ну да Обливион с ним, с твоим планом. Что думаешь делать, Рарил?

— Задать тебе несколько вопросов, — начал я, на что призрачная черепушка кивнула. — И думал к кому нибудь наняться…

— Я про дальнейшие планы на будущее, — невежливо перебил меня Анас.

— Хамло, — откомментировал я хамское призрачное поведение. — Не знаю. Лезть в какие-то там заварушки и авантюры — не хочу. Раньше, по молодости, мог. Но в молодости мы все такие. А сейчас — комфорт, удовольствия. А ещё узнавать про мир, да и магия — вещь интересная.

— Магия — интересная, — согласился собеседник. — И желания не юноши, но мужа. Хотя знания — вещь, которая на дороге не валяется. А комфорт — требует силы и денег.

— Да ты что? Вот я думал, они на дороге валяются — бери, кто хочет, — огрызнулся я. — А оказывается — нет.

— Глупости думал, — отрезал дохлятина.

— В общем, что примерно хочу — понятно. Может, узнаем, от чего Морровинд таким, как в игре, стал. И тут не знаю…

— А чего не знаешь? — заинтересовался призрак.

— А ты не знаешь, чего я думаю?

— Нет. Только память и обращённые ко мне мысли. С тех пор, как ты узнал обо мне, — уточнил он. — Если ты хочешь — могу отвечать на мысли, которые ты запомнишь, после твоего сна — примерно тогда я могу прочесть память, — ехидно предложил дух.

— Как-то это излишне эксцентрично, — прикинул я. — Хотя что-то в этом есть. А не знаю я — что делать, Анас. Если предотвратить будет посильно и без чрезмерного риска — то помешать этому опепелению. А если нет — перебраться с Морровинда.

— Совсем зрелый муж. А сколько тебе лет, Рарил?

— Да немного, — отмахнулся я.

— Ну да ладно, на твои планы у нас лет двести есть…

— Шопля?! — несколько удивился я.

— Ну да, примерно, может больше. А чего это ты такой удивлённый? — уточнил призрак.

Но я немного обтекал, слегка щёлкал клювом, и к полноценной беседе был неспособен: две сотни лет, блин!

Но призрак без ответа быть не пожелал и заподпрыгивал, помигав. Судя по всему — обратился к моей памяти. А после этого я любовался небывалым зрелищем. Я бы сказал, что и невозможным, но я его наблюдал. А отрицание объективной реальности — не наш путь.

Так вот, череп лица Анаса был преисполнен тотального, всеобъемлющего ахуя. Который вылился в жалкий писк-шелест.

— Шопля?!

— Это мои слова, вообще-то, — уточнил я.

— Младенец. Я дух-хранитель у младенца безмоз…

— Но-но!

— Что ты мне тут… Ладно. Не совсем младенец. Не мер, а значит — другой. И даэдра, если разобраться, — явно сам себя успокаивал призрак.

— Так, ты мне уточни — что за две сотни лет? — возмутился я.

— Срок жизни данмера — три сотни лет, — ровно прошелестел призрак. — Телу — шестьдесят. Юноша, подросток, если твоими терминами.

— Это я и вправду почти младенцем выхожу, вашими мерками, — под кивки призрака отметил я. — Всё настолько плохо?

— Нет, не настолько. Ты очень шустрый — но у вас и времени толком нет. Даже норды и сиро-норды живут по полтора, а то и два века. А вы в три раза меньше… Ладо, даэдра и точка. Не младенец.

— Успокоил.

— Обращайся.

— Воздержусь.

— Тогда — не обращайся.

— В общем, пока ты тут херел над моей молодостью, а я — над тем, сколько мне жить осталось, ты наш разговор не забыл? — уточнил я.

— Не забыл. Нормальные планы, всецело одобряю. Удивительно, конечно, — смерил он меня взглядом глазниц. — А что ты собираешься делать теперь, сейчас?

Ну и выдал я план — наняться, подзаработать денежки…

— Глупо. Как любовника — не наймут, разве что потребуют чего-то членовредительского, сам не обрадуешься.

— Да я, вообще-то, огород там вскопать…

— Бред, — отрезал призрак. — Первое — тебе надо в магическую гильдию.

— Обоснуй, — обозвался я.

— Смотри: для данмера путь мага — оптимален. Учитывая твои цели. Род Фир из Дома Телванни, но твои родители его покинули. А значит — надо учиться магии, чтобы вернуться.

— А возвращаться обязательно?

— Нет, но тогда надо самостоятельно стать силой. А для этого…

— Учиться, логично. А вне Дома или родов будут учить только в Магической Гильдии.

— Есть Мораг Тонг, гильдия воров…

— Нахрен, не хочу связываться с убийцами и ворюгами.

— Как будто их среди магов мало… Но в общем — я так и понял по твоим воспоминаниям.

— Ты знаешь, Анас, есть у меня ощущение, что ни хера меня не ждут с распростёртыми объятиями в этой гильдии.

— А как же! — противно захихикал призрачный скелет. — Нужны деньги, какие-никакие умения. Хотя бы немного. Колдовству я смогу тебя обучить, да и не учат ему толком в Гильдии. А вот иллюзии, разрушение… много направлений, которыми я в своё время пренебрёг, ради своего пути.

— И деньги нужны, — прикидывал я.

— Деньги всегда нужны, — согласился дух. — Поэтому — надо наняться.

— Как я и собирался…

— Но не землекопом же, даэдра тебя… хотя не надо, и мне достанется. В общем — наймёшься охранником к торговцам.

— Охренительная идея, — озвучил я. — Вот только меня скальный наездник…

— Дались тебе эти наездники, — отмахнулся мертвечина. — Вон, взгляни.

С этими словами он указал на ветви рощи чуть в стороне. А там три дохлые крылатые сволочи застряли в ветвях.

— Ты? — уточнил я, на что последовал кивок. — А я и не заметил.

— Да там делать-то было нечего. Хотя всё делать мне — глупо.

— И лень, — отметил я.

— И это тоже, но даже не в том дело. Я оперирую твоей силой. Сам я, как это ни прискорбно, беспомощен. И не слишком эффективно — то, что до меня доходит, я использую очень эффективно, — задрал провал носа дух предков. — Но доходит очень мало, где-то десятая часть.

— И чему я научусь? И за сколько?

— Ну мелочи типа огненный стрелы или огненного касания — за час. Для демонстрации торгашу — хватит. А наглости и ехидства в тебе хватает на архимага: настоящий данмер.

— Вот просто — взять и колдовать? — усомнился я.

— А чего сложного? — пожал плечами умертвий.

И стали мы пробовать. И, к моему изумлению, у меня стало получаться. А главное — я, блин, понял, что это за ихняя магия.

Так вот, маг не магичит. Как это ни парадоксально звучит, но именно так. У души есть связь с обливионом, а в этом самом обливионе есть планы. Подозреваю — бесконечное количество, ну да не суть. И маг ЧЕРПАЕТ из соответствующего плана то, чего ему нужно. И проявляет это в Нирне, да и не только — в том плане, где он есть. Кроме исходного, но там свои погремушки. Например, школа разрушения оперирует стихийными проявлениями. Огонь там, вода всяческая. И таких плане магу лучше не появляться, потому что он там помрёт нахрен.

С другой стороны, по смыслу и в плане простейших проявлений — довольно просто. Хотя и я охренительно умный, с богатым воображением и вообще — красавчик, хоть и черножопый. Это призрачный череп нехотя признавал.

Но при этом — я учился в магию огня, с планом которой у данмеров врождённая связь, это раз. Стрела — ну ерунда, по большому счёту: представить плазменную струю, удерживаемую магией, или там руки, покрытые пламенем.

А вот серьезная магия требует либо знаний кучи всего — тогда можно колдовать на воле и желании. Или зания кучи магических закорючек и заклинаний, этаких шаблонов.

При этом, нужна ещё сила воли. Которая не игровая, а реальная характеристика. И план, с которого магичат, и Нирн, сопротивляются мощным и сложным колдунствам. Не «откат» какой-то, а именно сопротивление. Которое продавливается (или не продавливается, если кишка тонка) волей заклинателя.

В общем, по щелчку пальцев архимагом-нагибатором я не стану. Что и логично, в общем-то. Но минимальные проявления колдовства (а если разобраться, то вся магия выходит именно колдовством, выдергиванием и структурированием проявлений из соответствующих планов) мне вполне доступны. И часа для отработки хватило.

Конечно, была ещё масса вопросов, но Анас на них просто отказался отвечать, приводя вполне понятные резоны:

— День близится к концу. Хуул… не знаю, я не бывал на Морровинде очень давно. Но, судя по мне известному — нищий посёлок, трущобы. Считается территорией Великого Дома Редоран, но от дома здесь представительство, с полутора данмерами, хихихи, — выдал дух.

— Чего ржём? — полюбопытствовал я.

— Да выражение хорошее, «полтора разумного».

— Что да, то да, — признал я. — Так, ну ладно, мы в каких-то трущобах. И к чему такая спешка?

— Продать кольцо или серьгу, — стал загибать костяшки пальцев дух. — Устроиться в гостинице. В ней же найти караванщика, идущего в городок с магической гидьдией. На задержки нет времени и средств, ночевать под открытым небом — не стоит. И я скоро не смогу с тобой взаимодействовать.

— Это чего это? — возмутился я.

— А того это! Это, — потыкал он в призрачный скелет, — не я. А созданная тобой проекция, вид. А ты слабый маг. Или ты не чувствуешь?

— Ну, башка немного побаливает, — признал я.

— Самоубийца, — выдал призрак. — В общем, сам справишься. Должен. До завтра меня не воплощай! И так перебор вышел, но хоть поговорил… Ладно. Стрела и огненная хватка выходит сносно. Ищи лавку с монетами на вывеске, дальше — разберешься.

— Разберусь, куда деваться, — признал я.

На этом дух развеялся. А у меня, блин, даже времени, выходит, нет, на порелаксировать, на подумать. Ответов я, конечно, получил дохренища. И вообще мне с некрохрычом повезло, тут без вариантов. Но ответы порождают новые вопросы, а предстоящие операции меня… да не пугают. Надо делать, окончательно решил я, потопав в недра Хуула.

3. Трактирная драка

После исчезновения Анаса я несколько мнительно вчувствовался в головную боль. Его «самоубийца» мне как-то не понравилось. Только я, понимаешь, «вот и стал я магом» — а тут, блин, инсульт миосульта какой-нибудь. Причём ладно бы — за дело, так просто из-за трепотни дохлого некрохрыча, который, вообще-то, должен меня беречь! И ладно магия — я даже не испытал в деле агрегат чёрного цвета. Не то что вот прям жить без этого не могу, но интересно, он от нормального в деле отличается только цветом? Обидно будет помереть, не проведя натурные испытания, хмыкнул я.

Но головная боль довольно быстро проходила, так что я решил считать некрохрыча тем, кем он и является: старым дохлым ворчуном и ругателем. Но поберечься всё равно не помешает.

После этих рассуждений, силой воли (чуть ли не магической характеристикой) заткнул дурацкие мысли, копошащиеся и подпрыгивающие в черепушке, и двинул на поиски хижины «с монетами на вывеске».

Самое занятное, что после пары рядов домов каменного, явно имперского вида, и вправду начались какие-то развалины и хижины из говна и палок. Понятие «улица» отсутствовало как класс: поросшая травой (если повезёт) раскисшая земля, на которой вразнобой торчали халупы.

И основным населением явно были не данмеры: хозяева шатающихся под ветром «хором» были бедно-штопано, с дырами, одеты. И, в основном — зверочеловеками. Каджитами этими и аргонианами. Потом по количеству — люди и ушастые, в паритете примерно. А гордых чёрных рож в рванье было маловато.

При этом, трущобная архитектура позволяла насладиться всем видом этого захолустья без препятствий.

И в примерном «центре» лачуг располагался довольно странный домишко. Странный, конечно, если не вспоминать полузабытые картинки из игрушки. А если вспоминать — то логичный, хотя не столь «пиксельно гранёный». Даже не знаю, с чего бы это.

А был домишко, метров пяти высотой, этаким расплющенным четверть овалом: половина его как бы была (а может, и была, из снаружи не поймёшь) под землёй. Половина — как бы обрублена, ну и вот стоит такой желтоватый, с искрой в заходящем солнце, четвертьсфер. Обрубленная морда этого четвертьсфера оканчивалась полукруглой дверью-воротами, вынесенной вперёд, от которого расходились арки-тамбуры, гранёно расширяющиеся. Вообще — возникало ощущение членогого, то есть членистоногого, высунувшего морду из овального панциря. Такое, в общем, странное, но интересное строение. Видно, резиденция этого Дома Редоран, который «на всё забил».

А вот дальше я чуть не встал, как вкопанный, и не стал протирать красные буркалы и чесать лысый затылок. Удержали только пристальные, хоть и не прямые взгляды обитателей трущоб. На окраине городка, покачиваясь, бултыхались огроменные, ярких синих и бледно-серых оттенков… блохи. Далеко, деталей не разглядеть, но здоровые, как сволочи! Приплюснутое тело метров пятнадцать длиной.

Стрип-страйдеры, начал я судорожно копаться в памяти. Или нет: Силт-страйдеры, этим блохам гигантским с себя стрипать нечего. И лучше и не надо — и так не слишком приятны на вид. Но интересно — в игре они толком были не видны и транспортные звери, а судя по виду и ножищам… ладно, думаю, увидим. Желательно со стороны для начала.

Тем временем мимо меня пробежал карапуз — явный смесок с данмерами. Ухи не столь острые, но кожа мертвенно-серая, глаза не красные, а красно-карие. Пробегая мимо меня, карапуз «как бы поскользнулся», замахал лапками, побежал дальше и встал, как вкопанный.

Обернулся, смотря на меня возмущённо, чуть ли не со слезами на глазёнках. А моя довольная и ехидная персона приветливо помахало бандюжонку матерчатым кульком в руке, где и содержались все мои пожитки. Ну и широко, ласково, по-доброму улыбнулась.

Карапуз реально чуть слезу не пустил. Вот честное слово — заплакал бы — поделился бы оставшейся половиной яблока. Уши бы надрал, но поделился. Карапуз не заревел, шмыгнул носом, «типа сплюнул», бормотнул себе под нос что-то восхищённое в мой адрес. И убежал дальше в трущобы.

Вообще — спасибо мелкому жулику. Не в том плане, что пытался меня обчистить, а в том, что повернул мысли в нужную сторону. У меня ценность — одежда и обувь. Уж на фоне местных нищебродов — просто роскошь. Соответственно, страждущие не деньги будут из меня выбивать, которых и нету. А из одежды выковыривать. Что с бесчувственного тела делать удобно. А с дохлого — так и вообще торопиться не надо.

Так что вместо лупанья глазами на окружающие пейзажи я собрался, бегло проглядывая новые дома на тему вывески с монетами. А основную часть внимания переключил на местных аборигенов.

Впрочем, последние на меня ордами не набрасывались, хотя пырились на меня — недобро. А на моё добро — очень добро.

А ещё я чёй-то не видел вывесок с монетами. Я видел всего две вывески, у относительно сносной и просторной халупы — схематично изображённый тип непонятного полу, со спины. Но со столь красноречиво оттопыренной задницей, что вопросов, чем занимаются в заведении — не возникало.

И вывеска с бокалом, рыбьим хвостом и ещё какой-то невнятной фигнёй. Судя по тому, что эта халупа была из посеревших досок без дыр, аж в два этажа, да и здоровенная — были у меня расчёты, что это не только жральня, но и спальня. Даже заглянул за угол, обнаружил что-то вроде коновязи, с лютейшего вида тиранозаврообразными ящерами. Правда, метр двадцать в холке, не больше. Но морда лопатой, с лютыми зубищами, хотя и редкими.

Гуяры… гуары. Домашние животные, а судя по коновязи — ездовые. Правда, что-то не помню верховной езды в Морре. Правда, я вообще многое не помню, проще, что помню, вспомнить.

Но гостиницу вроде как нашёл. Даже бордель, куда меня как-то не тянуло, уж сейчас — точно. А вот магазинов что-то не наблюдалось, а скоро сядет солнце. И местные обитатели станут несколько более откровенными в проявлении симпатии к моим ценностям. И как-то завершать день прожаренными до угольков человеками, а тем более — своей избитостью или дохлостью я категорически против.

Убить-то, если нападут, придётся. И заслужат гипотетические бандиты, но неохота, блин. Испытываю острое эмоциональное нежелание сжигать огнём.

Возможно — пока. Но в любом случае — лучше без приключений. И реальность на мои желания ответила. Наверное, ей тоже груды угольков не по нраву.

А именно, за несколькими довольно высокими трущобами притаилась этакая каменная бытовка. Ну не знаю, как ещё назвать — совсем маленькое строение серого камня, с обитой медными полосами деревянной дверью. И соответствующей вывеской, в виде монет, высыпающихся из кошеля.

Я, естественно, в закуток и вломился. Правда, он оказался простой прихожей, с резко изгибающимися, расходящимися вбок лестницами. Сам магазин, очевидно, находился внизу. Ну я туда и потопал, вдыхая смесь совершенно ядрёнейших специй. Не то, чтобы невкусно пахло, но слишком сильно, как в парфюмерном магазине.

Внизу оказался довольно просторный зальчик, единственной мебелью которой была деревянная стойка. А стены были уставлены коробками, коробочками, ящиками и мешками, видимо, и издающими этот запах.

За стойкой стояла натуральная кошкодевочка, точнее — рыседевочка, если учесть рыжий с белыми участками колёр и раскидистые кисточки на стоящих торчком ушах. Зеленоглазая такая, довольно миниатюрная, метр шестьдесят, не больше. Но точно девочка — часть над стойкой, прикрытая серо-жёлтой свободной тканью, всё равно выделялась сисяндрами. Несмотря на свободу обёртки. Да и морда… ну феминная морда, хоть и кошачая. Фурря, в общем, а не кошка, если разобраться.

— Благослови Лунный Кот час, когда ты рррешил посетить магазин Аррруары, дррруг, — расплылась кошатина в улыбке.

— Ага, — кивнул я.

— Что желаешь, дррруг? Пррекрасный перрец, коррица, чудесные пррряности, — мурлыкала она.

— Совсем нюх потеряла, Аруара, — вдруг раздался глубокий, хоть и негромкий бас. — Не видишь — данмер пришёл продавать, а не покупать.

А кинув взгляд на источник баса, я немножко офигел. На мешке, почти сливаясь серой шерстью с мешковиной, развалился кот. Не фуррь какой, обычный, серый домашний кот. И хвостом лениво подёргивал. И говорил, блин!

— Удивлён, данмер? — оскалился кошак, показывая, что несмотря на почти не отличимую от кошки внешность, имеет достаточно развитую мимику, кошкам несвойственную. — Никогда не видел альфик-рат?

— Признаться — да, удивлён, — вынужденно признал я.

— Как будто где-то можно увидеть альфика, кроме Эльсвейррра, Трррирла — промурыкала рысятина.

— В нашем магазинчике Аруара, — пожал плечами, натурально пожал плечами кошак.

— И то веррно, — кивнула кошатина, переведя взгляд на меня. — Хорррошо, дрруг. Что хочешь пррродать Аруаре?

— Оцени, — положил я серёжку с красным камнем на стойку.

Ну, стоимость я ни черта не знаю. А способ не обмануться только один — заинтересовать в плане жадности. Так что я намерено позвякал в мешочке, доставая серёжку.

— Это всё, дрруг? — расплылась в улыбке рысятина, явно поведясь на звон.

— Это зависит от того, понравится ли мне оценка, — ответно оскалилился я.

— А не пррридёт ли вслед за товаррром его прррежний владелец? — расплылась в ещё более широкой улыбке, показав клыки, Ауара.

Даже глаза в щёлочки превратились — прям домашняя рысь, а не фуррятина.

— Придёт — направь ко мне. Может, захочет вернуть излишек денег, уплаченных мной за товар, — не стал соревноваться в ширине лыбы с каджиткой я. — И можешь начинать врать, что тебя волнует происхождение продаваемого, — не удержался я, демонстративно развесив ухи и состроив внимательную морду.

Каджитка на секунду растерянно на меня вылупилась, потом сощурилась и мурлычаще, раскатисто засмеялась, под басовитое уханье серого кошака.

— Не буду врррать, дррруг. Зачем врррать дррузьям? — отсмеявшись, риторически спросила она. — Погоди, пррроверю твой товаррр.

Юркнула кошатина за стойку, откуда через несколько секунд появилась с моноклем на глазу. И со здоровенным талмудом, бухнутым на стойку. Но моноколь — это сильно. Кошкодевочка в монокле поразила меня в самое воображение, хотя, как оказалась — кошатина не имела цели меня поразить. Этот мноколь был каким-то вариантом маговизора или чего-то такого.

Поскольку кошатина, раскрыв и листая коготком тяжёлые пергаментные страницы талмуда, явно сверялась со схемами.

— Слабое зачаррование, но полезное, — бормотала она в усы. — От холода, от электррричества и… — бросила она на меня удивлённый взгляд. — Зачем дррруг платил за прривлекательность? Дррруг вполне красив, — подмигнула она мне глазом без монокля.

— Бесплатно досталось, подарок от зачарователя, — не моргнув глазом, соврал я.

— Стрррано, дорроже всего остального. Тебе повезло, дррруг, а теперррь и мне. Это хоррошо стоит на Моррровинде, — озвучила она.

— Скока? — оскалился я, «случайно» звякнув мешочком.

Кошатина прям заметалась. Жадность в ней боролась с жадностью, и жадность победила. Состроив мордочку голодающей кошки, поигрывая бровками, она выдала:

— Из рррасположения к тебе, дррруг — тррри дррейка, — мрявкнула она.

В ответ на это я широко улыбнулся, медленно потянув руки к лежащей на стойке серёжке.

— Погоди, дрруг. Я немного ошиблась… восемь… десять. Одиннадцать дрейков! — с настоящим волнением мрявкнула она. — Не знаю, почём тебе зачарровывал мастер, но если намного дорроже — он воррр!

— Не намного, — нейтрально ответил я.

— Но мне же надо на что-то жить? — продолжила строить из себя голодающую кошку торговка.

— Справедливо, — признал я.

— А ррраз так, дррруг, то что ты ещё хотел прродать Аррруаре?

Я и положил колечко, в твёрдой уверенности, что помимо чего-нибудь полезного, на нём будет какой-нибудь эротичекий навесок. И совершенно не удивился, когда поигрывающая бровками кошатина это и озвучила. И даже предложила погулять с ней под луной — «дрругу не понадобится зачаррование, обещаю».

И не шлюховато, скажем так. Вот естественно так, видно — не против секса, ну и предлагает совершенно спокойно, не жеманясь. Интересно, это видовое у кошколюдей, или в общем — свободная мораль? Ну, разберусь, со временем.

В общем, колечко тоже оказалось с зачарованием «пёрышко», снижающее вес носителя и им носимого, ну и аналогом виагры. Перышко вкусно, но денежки пока нужнее. А я, заодно, понял, как Рарил за недолгое время прогуливал всё. Протрахивал и, не удивлюсь, если жрал какую-нибудь алхимию от наркоты. Вместе с наркотой.

И, возможно, это даже безопасно… но мне нахрен не нужно. Я в сознании от своей персоны тащусь, не хрен мне его изменять.

— Семнадцать дрррейков, дррруг. А что ещё? — аж облизнулась кошатина.

— А всё ещё, — развёл лапами я.

— А… — растерялась Ауара второй раз, а после — второй раз захихикала. — Дррруг хитрррый, — промурлыкала она. — Пррровёл бедную Ауару.

— Ты ещё мне про убытки промурлыкай, — повторил я заинтересованную морду, с развешанными ушами.

— Не буду, — помотала она кисточками на ушах. — Хорошо торгуешься, данмер, — уже без колорита и мурчания выдала она, серьёзно на меня смотря. — Но второй раз я на это не попадусь.

— Не факт, что понадобится, — пожал я плечами. — А если ты будешь обдирать поставщика — он просто не придёт к тебе второй раз.

— Твоя правда, — мотнула хвостом каджитка. — Но не пропаду. Впрочем, если будет что-то на продажу — не забывай Аруару.

— Не забуду, — честно ответил я.

— И о прррогулке под Луной с Аруаррой, — расплылась она в улыбке.

— И об этом не забуду, — ответно оскалился я. — Прощай, Аруара. Бывай, Трирла.

— Трирррла, — пробасил кошак. — Прощай, данмер.

— До встречи, дррруг, — помахала лапкой каджитка.

Занятно, думал я, телепаясь по лестнице и стараясь не бренчать сныканными во внутренний карман жилетки монетами. Многое, в том числе и предложение кошатины. Это было бы… ну, как минимум, интересно. Но чертовски несвоевременно. Кроме того, я вот не удивлюсь, если эта милая кошечка — скупщица краденого и торговка наркотой. Есть что-то недооформленное в памяти, да и «милая-наивная-пушистая», а зубки и коготочки — звиздец какие острые. Как и взгляд.

Так что запомним, может, и воспользуемся интересным приглашением… Когда-нибудь. А может — и нет, заключил я, целенаправленно топая к запомненной халупе.

То ли сумерки сказались, то ли наличие денежки, но рожи, рыла и морды аборигенов казались ещё более злостными и преисполненными порочной страсти к моему имуществу. Так что я, хоть и с заносчивой мордой, но семенил быстро. И если кто и точил всякое на моё, то остался без поживы.

Кстати, денежка была довольно занятная. Вроде как золотые, но ни черта не золото. Эти монеты, судя по размеру, должны были быть пипец какими тяжёлыми, а они даже полегче стали. Латунь или ещё какой сплав. Или кошатина меня налюбила. Но не думаю — какая бы отвязная она не была, а фальшивомонетничество в средневековье — звиздец какое преступление. Особенно с Империей. И у человека на улице — фальшивка ещё туды-сюды. Но у торговца… нет, ОЧЕНЬ маловероятно.

А на аверсе большинства монет была башка бородатого хрена, в окружении надписи. Лежала башка в профиль, на блюде с гранёной звездой. На реверсе, соответственно, был какой-то люто изогнутый ящер, типа дракона. Видимо, название «дрейки» из-за этого рептилия.

Но были монетки с четырьмя буквами, причём меня именно буквы и заинтересовали. Дело в том, что вокруг отрубленной башки были накарябаны латинские буквы. Натуральная латынь, без шуток! Сверху пояснительная надпись, что башка оттяпана у какого-то там императора, с невзрачным и неинтересным фамилием, снизу — надпись «Закон — священен!»

А вот четыре буквы были на данмерском, а наверное — на каймерис, как шелестел Анас. Явно какая-то аббревиатура, но не суть.

Меня во всей этой нумизматике и грамматике привлёк тот момент, что я, наконец-то, почуял как непроявленный Анас работает с моим пониманием языков. Видимо, кстати, с речью так же. То есть, смотря на монету с отрубленной башкой я сначала — понял смысл закорючек. Потом, всмотрясь, понял, что это латиница. И даже узнал отдельные слова, типа «Lex».

А вот с буковками на каймерис — понял, что буковки, что несколько звучаний в разных сочетаниях. А приглядевшись, разглядел только заострённые закорючины, больше подходящие для татуировки, чем для письменности.

Видимо, непосредственно фильтрует поступающие в центр речи сигналы, понятийно их расшифровывая. Но не блокирует доступ к увиденному, старый хрыч. То ли случайно, то ли молодец такой. Но, теоретически, как и с буквицами, я могу услышать, что трындят окружающие «в натуре», если сконцентрируюсь. Вряд ли понадобится, конечно, но возможность запомним. Всё же Анас на пузе крест не рисовал, что он хороший и меня не собирается наебунькать как-нибудь особо подло. И пуза-то у него нет, для того чтобы крест рисовать. Не то, что я там параною… но и доверять безоговорочно полузнакомой мертвечине не собираюсь. Понял, да? — ехидно запомнил я. Всё равно прочитает в памяти, старый некрохрыч, пусть и не сразу.

Совершил я эти, со всех сторон благие, деяния. И вщемился в сень халупы-кабака. И была это гостиница, почти гарантированно. Потому что зал был на один этаж, да и поменьше всего здания ощутимо. Шесть относительно длинных столов с парой скамей у каждого. Стойка, почти как торговая у каджитки, но подлинее. А так — высоковата, не посидишь за такой. Впрочем, не для того предназначена.

Освещение же было поярче чем в магазинчике, но в виде светильников с огнём, развешанных под потолком, благородно-чёрным по понятной причине. А у кошкодамы и кошака были этакие матовые плафоны на синих стеблях — очевидно, магические.

За стойкой стоял одноглазый данмер, судя по морщинам — старый черножопый хрыч. Но подержанность не мешала ему буквально со свистом наполнять деревянные и роговые кружки, бряцать на стойку передаваемое из каких-то недр кабака пожрать на деревянных досках-блюдах. И даже денежку ссыпать за стойку.

С этой стороны стойки доставкой попить и пожрать занимались пара дам-с. Судя по всему — и вам, и нам, и всем дам-с. Очень художественно раздетые, поблескивающие глазками дамсы. Человечка, наверное, нордка, хоть и чёрная брунетка, с кудрявыми волосьями, но очень белокожая, с синими глазами и совершенно стенобойными буферами, платье на которых держалось исключительно чудом. Или эрегированными сосками — и такое возможно.

А вторая дама была аргонианкой. Видно, той самой «Похотливой аргонианской девой», или её духовной подругой. Вообще — непонятно, как с этими ящерами. Чешуя же, блин! Хотя сиськи имеются, чешуя мелкая. Может, специальное пихательное покрытие есть на пихательных местах, чтоб пихари не стёрлись. Прям тоже интересно, да.

И нихрена они не рептилии, дошло до меня наконец. Сиськи — это молоко, как ни крути. А значит — млекопитающие методологически. Правда вопрос, живородящие или яйцекладущие — интересен. И теплокровные ли? Впрочем, теплокровность, как и живорождение — не непременный атрибут зверей, которые млекопитающие, даже у нас.

Блин, хорош о всяких бабах думать! И ведь не с желанием даже — вправду интересно, внутренне ржанул я. Бегло осмотрел столы: заняты были все шесть, разными компаниями, причём явные «боевики» соседствовали с явными небоевиками. Похоже, мне повезло. В том плане, что это похоже на разъездных торговцев с охраной. И места за столами есть — вроде тут не должны орать «столик заказан со страшной силой». Впрочем, ко мне семенит специалист, который мне щаз всё объяснит.

Специалист досеменила, совершила сложное движение, имитирующее поклон, задрожав своими стенобитными сисяндрами. И тут я на них реально залип: чтоб на сосках, сколь угодно эрегированных, удержать столь спущенное платье — они должны с зазубринами быть, блин! Но не думаю. Приклеила она свою тряпочку, что ли?

— Чем трактир Идросо может услужить почтенному гостю? — довольно лыбилась нордка, явно не так поняв мой интерес.

Ну мне реально было интересно понять, КАК это держится. А не что ПОД этим. Если уж выбирать — то я бы с кошатиной предпочёл… потому что хочется посмотреть и узнать — как, чуть не заржал в голос я, не сдержав лыбу, которую девица явно приняла на свой счёт.

А вообще, задумался я — я всегда таким любознательным был? Потому что имя моё просто напрочь вымело из памяти, может, ещё что вымело. И личность перекорёжило. Орать «верните мне моё» — бред. Я — это я, такой, как есть сейчас, динамически перемещающийся и изменяющийся по оси времени.

Но опять же — интересно, были ли изменения?

Проверка памяти показала, что вроде бы и был, но любознательность была угнетена рядом социальных и бытовых моментов. А сейчас — бугагашеньки, порадовался я, всё шире улыбаясь. Ух как я оторвусь… главное не гробануться.

Дамочка мою лыбу, расфокусированный взгляд и молчание явно поняла не в туда. Губки облизала, бровками поиграла, да и выдала полушёпотом:

— Я — Онди. Если останешся у нас — могу согреть ложе. Десять драков, или пятнадцать за ночь. А ты красавчик, — ещё раз облизнулась она.

— Учту, Онди. Ответь на несколько вопросов, — протянул я дрейк.

— Это задаток, красавчик?

— Это зависит от много, — ответил я.

— А…

— Компании за столами — купцы?

— Не только. Почтенный Давет — маг и учёный. Почтенный Йотул и его люди — наёмники…

— Понял. У тебя не так много времени, — бодро и вполголоса озвучил я, на что девица кивнула. — Если знаешь, кто из них направляется в город с гильдией магов — дрейк твой. Не как аванс, а твой заработок.

— Эммм… — на секунду задумалась она. — Почтенный Вурвар направляется в Балмору, там есть гильдия. Кажется, — закусила губу она.

— Если я присяду к ним за стол — это нормально?

— Конечно! А что может быть не так? Столов-то нет, — вытаращилась она на меня.

— Дрейк заработала. Я за столик, мне что-то поесть, повкуснее и не особо экзотичное, — постарался я отмазаться от «ушей свинтуса в поту девственного чёрного козла». — И пиво. Пиво сносное?

— Пиво хорошее, — аж надулась девица. — Я сама варю, как в Скайриме!

— Вот и молодец, — похвалил девицу я, топая к столику.

Просто вариант «задушевного разговора за стойкой», описанный во всех возможных и невозможных ситуациях, в текущей — был невозможен. Морщинистый данмер метался, как в жопу ужаленный электровеник, хрен с ним поговоришь. Да и подскочившая официантка указывает, что общение «через неё».

А вот ящерка, бросавшая на коллегу взгляды, меня по дороге повеселила. Она металась, то расставляя пожрать-выпить, то забирая доски с объедками. Руки, соответственно, заняты. И к её тощему филею тянули лапы на пощупать.

Вот только у аргонианки был вполне себе хвост. Длинный такой и вообще. Так вот, задирая им короткое платье ящерка то отвешивала лёгкие шлепки по тянущимся лапам. То — поглаживала по ним. А одну — даже придвинула хвостом к своей заднице. Забавно, улыбнулся я, дотопав до стола с Вурваром.

Стол, кстати, был самым пустым: помимо данмера с причёской в стиле «ананас» и янтарно-оранжевыми, вроде нетипичными, глазами, за столом насыщались пара нордов (ну рожи белобрысые, морды рож — суровые, рубленные, бородатые), сидела только дама в возрасте, судя по завитушкам на бесформенной мантии и самой мантии — магичка какая. Дамочка была эльфкой, но даже внешне в возрасте, с ОЧЕНЬ стервозным и противным выражением лица. Стервозного.

— Что ты хочешь? — полюбопытствовал янтарноглазый данмер, когда я подошёл к столу.

И тут же пошла «поправка»: типа «привет». Занято, некрохрыч багает с переводом. Или не очень занятно, особенно если я вместо «здрасти» пошлю нахер. Или пойду, что мне совсем не улыбается.

— Приятного аппетита, почтенные, — озвучил я, на что норды и дама просто покивали, не прекращая жевать.

— И тебе непревзойдённого пищеварения, родич, — покивал данмер и занялся едой.

А я дождался, когда Онди притащит мне тарелку-доску с каким-то мясным рагу, незнакомо и аппетитно пахнущим и парулитровый глиняный кувшин с узором. И, блин, попой о плечо потёрлась, когда я лапать не стал. И ничего такая попа, фактурная, оценил я когда всё-таки пощупал. Вдуть, что ли? Дороговато, но посмотрим как с заказом выйдет. В принципе, так я и не против, некрохрыч порадуется, да и для психики и здоровья полезно.

А что за деньги… так блин, не всем эти «давалки» дают. Я вот обратил внимание — на часть приставаний обе девчонки чёткое «нет», на часть — может быть. А мне она сама предложила. Так что не совсем проституция, которую я не осуждаю, но и не приветствую в своей постели. А, скорее «потрахаться-подзаработать с симпатичным мне парнем». Что для девицы, с которой я планы на будущее не связываю — вполне нормально.

Ладно, по обстоятельствам посмотрим. Пиво — и вправду неплохое, если и вправду она варит — то девица́.

Пожрал я гуляш-рагу, запил пивом, да и озвучил в никуда, но имея Вурвара ввиду:

— Я — маг. Заинтересован в найме. Что-то мне подсказывает, что почтенным это будет интересно.

— Это и вправду интересно, почтенный? — подумав и переглянувшись с магичкой, озвучил данмер, отставив роговой кубок с каким-то пойлом.

Магичка ненавязчиво уставилась на меня — ну чёрт знает. Я предложил, потому как вроде их мало. Но не нужен — ещё поищем, устраивать «магический бой» за место, с моей стрелой и хваткой — глупо. Да и был бы архимагой — тоже бы не стал устраивать, проще другой найм поискать.

Норды же вообще не обратили внимание на мои слова: сидели с суровыми мордами и выгрызали из здоровенных клешней какую-то вкусняшку, запивая пивом.

— Рарил Фир, уважаемый?

— Вурвар Гилу, торговец, почтенный. Моя партнёрша, госпожа Листа, Волшебник Школы Иллюзий, — кинул он взгляд на магичку.

И «партнёрша» — именно в смысле «торговый партнёр, напарник» отметил я. Магичка тем временем пожала плечами, зыркнула меня, как на врага народа, врага всех женщин и, напоследок, как её личного. И ровным и чертовски музыкальным голосом выдала:

— Маг. Силы господина Рарила и даже направления не скажу — что уже, само по себе, показатель немалой силы. Амулетами он не пользуется.

Так, это чо? Меня тут мозготрахнуть престарелой сушёной воблой пытались? Пидарасы, однозначно! Ну да ладно, а некрохрыч — молодцом. Видно, он по мозготрахалу дамочке зарядил, вот она и обломалась.

— Прекрасно, — аж улыбнулся торгаш. — Найм нам интересен, но не скажете ли вы, уважаемый, готовы ли вы сопровождать караван до Балморы, конечной точки нашего путешествия? Какими силами располагаете и во сколько оцениваете свои услуги?

— Разрушение. И… неважно.

— Колдовство, понимаю, — покивал торгаш, посмотрел на мою равнодушную морду, ничего там не усмотрел и немного поблек улыбочкой, вопросительно смотря на меня.

— До Балморы — устраивает. Я давно не был на Морровинде…

— Заметно, — покивал торгаш, на что я вопросительно хмыкнул, поняв речь. — Ваш данмерис, господин Рарил, не очень правилен. Всё понятно, но если бы не ваш заслуживающий уважения вид — я принял бы вас за бродягу-эшеленда. Но вы, очевидно, не он, а значит — изучали данмерис вне Морровинда, и, скорее всего, первый раз ступили на пепельный берег, — явно гордый палатой умища и возможностью его продемонстрировать, озвучил Вурвар.

— Так, — не стал спорить я и замолчал.

Обломанные рожи торгаша и магички стали мне наградой — небось, хотели, чтоб я им тут исповедовался, а вот фигу им.

— Насчёт платы, — продолжил я, в полной мере насладившись обломанными физиономиями. — Вы — торговец. Назначьте цену сами. Только учтите — я не люблю торговаться.

— Это как? — опешил торгаш.

— Или соглашаюсь, или нет, — равнодушно пожал плечами я.

— Но вы же сами…

— А вы один караван в Хууле?

— А говорите — не любите, — надулся торгаш, подумал с полминуты. — Две сотни дрейков.

— Стол, жильё и прочее, достойного уровня, до конца маршрута — с вас. Нападение сильной группы — премия.

— Премия?

— Доплата, если нападение будет слишком сильной группой или магом. И, при моём ранении, тоже, — пояснил я.

Кстати, на последнее норды навострили уши и даже переглянулись. А вот Вурвар задумался уже серьёзно, поиграл в гляделки с магичкой, а в конце махнул рукой.

— Согласен, господин Рарил. Если, как вы выразились, «доплата при ранении» — то в силах вы уверены, а безопасность каравана обеспечите. Завтра, на рассвете подпишем договор и отправимся после завтрака? — уточнил он, на что я кивнул. — Вот и отлично…

— Эй, данмер! — вдруг раздался громоподобный голос из-за спины. — Ты мне не нравишься!

При этом, мои сотрапезники просто… встали из-за стола, отойдя в сторонку. А норды даже клешни с пивом прихватили.

Ничего не понимаю, но надо разбираться, решил я, готовясь наложить на лапу «огненную хватку», но не оборачиваясь, только повернув уши.

— Ты чё, меня не слышал?! — послышался рявк из-за спины.

Сижу, жую, и тут на плечо падает здоровенная лапища.

— Да ты… А-А-АР-Р-Р!

Это я лапищу вежливо пожал огненной хваткой, бегло огляделся и юркнул под стол. Потому что приставала был из компании орка, типа «наёмники». А их много, здоровые, сволочи, и пырятся в нашу сторону. Хотя вроде и сидят, присоединиться не спешат. Но мне под столом — спокойнее. Я оттуда смогу отжарить, а в чистом поле — только по ушам получить. А они у меня большие, чувствительные и красивые — мне по ушам получать нельзя категорически.

Тем временем в руку раненый норд проорался, да и долбанул лапой по столу. Обожженной, дурак такой, от чего ещё раз взывыл, порадовав доброго меня. Но вот стол заскрипел. То ли дерево — дерьмо, то ли норд у меня повышенный лютости. Причём и то, и то мне чёй-то не нравится.

— Вылезай! — прооравшись второй раз, выдал норд.

— Не вылезу, — ехидно ответил я из под стола, прикидывая, что делать.

— Арррр! Вылезай и дерись, как подобает мужчине! — взревел он.

— Лучше я тебе преподам урок вежливости, как подобает данмеру, — надменно и ехидно ответил я.

А сам со всей дури, с размаху, зарядил по нордским лапам подсечку. И немного переборщил, мдя. Во-первых, у меня оказались отбиты обе ноги об какие-то бронеобмотки норда. Ну не сломаны, да и не критично, но больно, блин!

Во-вторых, вместо того, чтобы рухнуть набок и огрести от меня заслуженных люлей копытом в морду и куда достану, норд просто выдернулся ногами — реально, я не рассчитал силу своего тела. И норд, с размаху, с грохотом, врезался мордой в стол. Стол кинетической энергии туши, переданной нордской мордой, не выдержал, и рухнул. Мне на бошку, а потом на спину! И тяжёлый! И опять — не критично, но больно!

— Ну всё, — злобно заявил я, копошась под столешницей, скидывая её вместе с вырубленным нордом в сторону. — Сейчас я буду карать, — посулил я, очень добро вглядываясь в орочью компанию, разжигая огненную хватку на лапах.

А они сидят, понимаешь, с мордами постными. И не охреневают в атаке на гневного меня. А стоящий у стеночки торгаш кивает одобрительно, да и магичка кивнула. И Онди в сторонке смотрит, ноздри раздувает, губки облизывает. Ну…

И тут подскакивает к полю битвы старичок-хозяин.

— Почтенный, убытки…

— С него, — потыкал я лапой в вырубленного норда.

— Так он же…

— Жив он, не видите что ли? Не зверь же я… пока не доведут, — уточнил я, не став уточнять, что зайца — хрен догонишь.

— И вправду жив… и…

— Не буду платить. Могу НАНЕСТИ УЩЕРБ, который честно оплачу. Надо? — уточнил я, прикидывая, как и в куда наносить озвученное.

— Не надо, простите, что побеспокоил, — выдал старичок, небрежно откинул норда, в пять движений составил стол, треснул по нему с грохотом.

И — стол как стол, целый. Хозяин, тем временем, небрежно прихватил норда за копыто, оттащив его к себе за стойку. Окружающие на это отреагировали так, как будто так и надо. Ну и мне пофиг, вообще-то, уже с облегчением выдохнул я. И с претензией уставился на вернувшихся нанимателей.

— Ваша проверка? — ласково улыбнувшись, уточнил я у Вурвара.

— О чём вы… а, нет, конечно! — аж возмутился торгаш. — Это недостойно! Я бы так никогда не поступил — или спросил вашего согласия!

— Мдя? — уточнил я, на что торгаш покивал. — А что это он?

— А это претензии к вам, юн… коллега, — пропела магичка. — Отряд Йотула рассматривался нами как охрана. Но просили они слишком много. А тут — вы, вот и попробовали «перехватить» контракт.

— Хм, понятно, — хмыкнул я. — Тогда до завтра? — уточнил я.

Ну не извиняться же мне, в конце концов? Я и так весь из себя пострадавший: ноги об облома отбил, по хребту получил. Не болит уже, но сам факт!

Впрочем, извинений от меня не ждали, так что просто попрощались. Шмыгнул я к стойке, на тему снять ночлег, заплатить за пожрать. Но старичок, страдальчески сморщившсь и одновременно ехидно скалясь — вот талант у данмера! — уведомил, что всё оплачено. При этом ехидно смотрел себе под ноги, в район, куда примерно скинул бесчувственную тушку норда.

Ну, оплачено, так оплачено, умеренно порадовался я. И Онди если заявится — точно заработает. Я не откажусь, факт, заключил я, топая по узенькому коридору.

Комната замка не имела, только засов изнутри. Как и мебели, кроме здоровенного, застеленного какой-то шкурой ложа. Освещение — светящимся шаром, но тусклое, можно и спать.

Подумал я, да и решил подождать. Ну, дама явиться обещала, неудобно запираться, как-никак.

И где-то через полчаса явилась. Причём искренне порадовала — влажные кудряшки, липнущая к телу тряпка. Гигиена, однако, а то были у меня опасения.

— Рарил, ты такой… — похлопала она ресничками. — Только слушай, тебе надо раздеться, — по-моему аж смутилась она.

— Ээээ… — немножко офигел я. — Как бы я в одежде и не умею…

— Хи-хи-хи, шутник. Я не про то. Просто ты прости, но болезни…

— А, понял. Ладно, — понял я.

В принципе — это и взаимная гарантия. А что любовница лёгкого поведения так относится к безопасности секса — только в плюс. Так что стянул я кожанку. И девица и вправду осмотрела, правда, поглаживая и даже целуя осмотренное.

— А теперь — награда, — улыбнулась она, осмотрев напоследок самое интересное и уже боеготовое.

А я отметил две вещи: первое — Онди поморщилась, приближаясь. Но разулыбалась и за дело принялась с энтузиазмом. Видимо, гигиена тут, всё же — скорее исключение, чем правило.

Второе: я так и не понял, как это чёртово платье держится на этих огромных сиськах! Ну не сказать, что девица очень там умелая, но старалась, и эротические ощущения тела были… да наверное поинтенсивнее того что помню. В общем — отвёл взгляд, а платье спущено уже. Но сиськи — очень ничего, так что я не очень обиделся.

А так — у Онди даже интимная стрижка была. Не фигурная, конечно. Но никаких жутких вонючих зарослей, как я опасался. И какое-то зелье приняла перед переходом на койку, видимо — противозачаточное. В общем — бывали у меня любовницы и поопытнее, но в целом — чуть ли не самый приятный секс вышел, по памяти. Ну и выдохся я, хотя отработал больше чем мог раньше, без передыха.

— Ты такой страстный, Рарил, — растянулась довольная любовница звёздочкой.

— Ага. Сейчас, — закопошился я с мешочком.

— А… если денег мало — можешь не платить, — решительно тряхнула она волосами и сиськами.

— Нет уж, — аж возмутился я.

— Спасибо, — разулыбалась девица. — Ты не подумай, я не шлю…

— И не думал. Я видел, что ты отпихиваешь клиентов, — отмахнулся я.

— Да. Только с теми, кто нравится. А хочется часто… Но я на пивоварню коплю! И замуж выйду, в Скайрим вернусь!

— Удачи тебе в этом.

— И ты заходи. Мне понравилось, очень! — выдала девица и ускакала.

Ну, в целом — понятно. Постоянное внимание, щипки-поглаживания. Их, очевидно, не насилуют, не принуждают. Но у девчонок на такой работе волей-неволей желание огого. Ну и заведению прибыток, да и им. Может, и вправду накопит, замуж выйдет. А о-о-опытная будет, даже в чём-то позавидовал я будущему мужу девчонки. Но это — не наш путь, заключил я и пристроился поудобнее. И заснул.

4. Гена на

Проснулся я от странного, тянущего такого ощущения. Первые секунды судорожно оглядывался, пытаясь понять: а куда это меня занесло-то? Но в памяти всплыло, что и как. Бодренько пробежав по стадиям отрицания, протеста, смирения и принятия, я стал пытаться понять, а что это меня так тянет-то?

И, судя по всему, дух предка, некрохрыч и просто дохлый данмер очень хотел поздороваться.

Напыжился я, а через секунду любовался дохлым призрачным скелетом.

— А девочка была хороша, — поприветствовал меня некрохрыч.

— Неплоха, не спорю, — не стал спорить я. — Если ты, старый хрен, скажешь что теребил меня за какие-то призрачные детали организма, только для того, чтоб поделиться ощущениями от визионизма…

— То что, неуважительный щщщенок? — хамски перебив, ехидно поинтересовалась мертвечина.

— Думаю, я найду способы нагадить, — невинно улыбнулся я.

— Наверное, найдёшь, — подумав выдал Анас. — Совершенно безумное воображение! Вот как я, думаешь, смогу тебе «нагадить»? И вообще — дурацкая традиция рисовать на животе орудие казни. И зачем?!

— А, это мысли мои из памяти вытащил, — догадался я. — А нагадить — тело там спереть, ещё что-то там сделать. Сатириаз наслать, например!

— Ой, нужно его на тебя насылать, как будто, — отмахнулась мертвечина. — Всё и так в порядке, в меру. А тело спереть — я бы и не против, если бы была такая возможность. Но нет — природный запрет, да и некоторые… родственные чувства я испытываю. И нечего на меня так ехидно таращиться! — возмутился призрак. — Род — не просто звук, а ты, как-никак — его продолжение.

— Теребил-то зачем? Соскучился или вправду решил рассказать, как «с твоей стороны» ощущалось? — хмыкнул я.

— А чтоб не забыл! И вообще — поговорить надо…

— Ну, в принципе, учитывая сколько времени ты бултыхался без нормального общения — могу понять, — признал я.

— Не в этом дело, щщщенок! — заподпрыгивал призрак, но под моим ехидным взглядом сдулся и признал. — Но и в этом тоже.

— Тогда ладно, — царственно махнул я лапой.

— Охренительная щедрость, — театральным жестом ухватился мертвечина за щёки. — Даэдра с ним, давай к делу. Вышло у тебя всё хорошо, я ожидал, что будет хуже. Но мне не нравится твоя везучесть, — протянул он.

— А лучше бы было, если бы меня норд отметелил, торгаш послал? — возмутился я.

— Да, — совершенно серьёзно и даже мрачно прошелестел Анас.

— Так, поясни, — посерьезнел уже я.

— Рарил, вокруг — даэдра и аэдра. Ты — даэдра…

— Стоп, поясни, я не вполне понял. Я — даэдра, скамп — даэдра, и всякие…

— Не называй!

— И не собирался, но ты понял.

— Понял. Даэдра — существо с иного плана. Не способное к творению чего-то из ничего. Скамп, лорд-даэдра, золотой святой, стихийный атронах — даэдра. И Дом Забот — тоже. Понял?

— Да куда уж мне, — съехидствовал я. — В принципе — да, я тогда тоже выхожу даэдрой. А аэдра, соответственно, существа иных планов, способные сотворить что-то из ничего? — на что призрак кивнул. — А ты уверен, что это вообще возможно? — уточнил я.

— Акатош сотворил.

— Нет, это понятно и даже скорее всего — так и было. Я про «ничего». Может, они оперируют некоей фракцией бытия — неважно, обливиона или ещё чего, которая им доступна, но необнаружима остальными?

— Возможно, и так, — подумав, ответил Анас. — А какая тебе-то разница? — ехидно уточнил он.

— Практически — никакой. А вот мировоззренчески и психически — есть. Мир должен быть систематизирован и понятен.

— Блажь, конечно. Мальчишеская! Но понятно, так что можешь считать так, оберегая свою нежную психику, — дозволил некрохрыч.

— Вот и буду, — согласился я. — Так, ты заговорил про эту потустороннюю хрень. Думаешь, этот, сумный кот или ещё какой поганец крутит?

— Не думаю, опасаюсь. Вроде бы всё облазил, всё проверил. Но кто я…

— А кто даэдраический принц. И у тебя, дохлятина, разыгралась паранойя на тему того, как у меня всё гладко. Я, между прочим, столом по башке получил! Но в целом — согласен, везение проглядывается. Но давай верну тебе твой вопрос — и что? Даже если крутит — что мы можем сделать?

— Прибегнуть к помощи противника даэдра или аэдра, конечно. Придётся брать на себя обязательства, но это будет договор, а не положение игрушки… Хотя и её тоже. Но не так унизительно и опасно! Скорее всего…

— В общем — ни хрена не можем, — подытожил я, на что мертвечина вынужденно развёл скелетными руками. — Значит ждём и наблюдаем. В принципе — ничего невозможного не произошло, если подумать.

— Невозможного — нет, только маловероятное. Хотя… «не вылезу!» — захихикала мертвечина. — Молодец, так и надо!

— Ну вот усраться как приятно, — всё же довольный ответил я. — Так, давай разбираться, что мы в этом караване делаем. Как общаемся, как учимся и прочее.

— Маг из тебя — как молот из гуарова помёта. Пока, — признал мертвечина. — Но потенциал — небывалый.

— Подробности, уважаемый дух дохлого предка.

— Смотри, склонность к магии есть у всех данмеров. Это врождённое, как и связь с духом предка.

— А кучи крутых магов не наблюдается, — задумчиво отметил я. — Откат какой-то?

— Считай, что так, — хмыкнул Анас. — Сопротивление планов Обливиона, которые ты просто «продавливаешь» — коварнее и страшнее, чем тебе кажется. Точнее, у других — не так. Их могут обнаружить даэдра во время колдовства. И нейтральных или дружелюбных среди даэдра очень мало.

— Так, значит, вот я колдую ту же хватку, по сути, провожу энергию огненного плана в Нирн. А в этом плане меня становится видно, ощутимо и прочее. Так?

— Так. Вряд ли явится огненный атронах, чтобы тебя сжечь — самостоятельный прорыв просто не окупится. Но, например, начать соблазнять сотрудничеством или службой себе — может. И многие обманутые маги сами переходили в план Обливиона или призывали убивающего их даэдра.

— Как демоны, — хмыкнул я.

— Не совсем, но что-то общее есть. Но ты сам — даэдра, поэтому тебя мелкие даэдра не трогают.

— А крупные? — с закономерным опасением уточнил я.

— А крупным ты нахрен не сдался, — хмыкнул Анас. — Пока не станешь сильным магом. Но и тогда нахрен не сдашься — сможешь ответить так, что им разумнее не связываться.

— А по делу?

— А по делу сделаем так: когда ты меня призываешь — меня видят. Это не годится, — помотал черепом Анас. — Я тебе даю задание, для разума. Ты делаешь его. С практикой, учти, не связывайся! Покажешь себя неумехой, ещё в рабы загремишь! Выкручиваться потом…

— Так, ну что если что-то не так — это на тебе, это я понял, — на что некрохрыч покивал. — Но «поработят»? А за что енто?!

— А за обман, — ликовала мертвечина. — Ты заключишь договор, причём даю твоё ухо на отсечение — договор будет с «магом Рарилом Фиром». А маг из тебя…

— Да не маг, это понятно. Хотя есть нюансы…

— Ой, да кого они волнуют, — отмахнулся Анас. — Никто с тобой судиться с вашими «юристами» не будет. Слаб, обманул — навесят долгов своей волей и силой, и всё — раб. На любом алтаре поклянутся и будут в своём праве. А ошейник — вещь непростая, хрен знает, как снимать будем.

— Мда уж, — оценил я. — Значит, все упражнения «виртуально». И призываю твою дохлую рожу только в одиночестве, или если неприятности.

— Именно так. И задавай вопросы Рарил. Торгаши любят трепаться — в походе нечего делать. А у тебя прекрасная «легенда», хотя она и правда: ты никогда не был на Морровинде.

— А ты тут жил.

— Тысячелетия назад, щщщенок! Да они даже язык назвали «данмерис», придурки, — буркнул мертвечина. — Рарил новости и рассказы слышал. Но сам понимаешь — капля в море.

— Да уж понимаю, достался дух-хранитель, — печалился я, — дохлый, да ещё древний, как говно мамонта.

— Да, тебе со мной повезло, — надулся Анас. — Мне с тобой — тоже, нельзя не признать.

— Блин, скотина ты дохлая, — вздохнул я. — Тебя даже обзывать неинтересно!

— Так не обзывай.

— Это ещё более неинтересно. Но посмотрим, — ответил я. — Так, а вот припрёмся мы в Балмору — так я так же ни черта не буду уметь, как и сейчас!

— Сам понимаешь, что дело не быстрое. Хочешь сдохнуть или в рабство при демонстрации «тренировок», которыми спокойно можно заняться в Балморе?!

— Не очень.

— Значит, нормальным обучением там и займёмся. Совсем была занюханная деревушка, — заностальгировала дохлятина.

— Да и немногое за день-два изучишь… — задумчиво прикинул я.

— Шопля?! — вытаращился на меня дух глазницами. — А, понял. Игрушка твоя. Херня из-под гуара! Морровинд — огромен! Примерно… полтысячи километров.

— Хм, понял. Обобщение и игровая условность, — оценил я.

— Ну а как иначе? Так что идти караван будет не меньше недели. Ни один торгаш не упустит возможности зайти в селения и поживиться.

— Логично, — признал я. — Но ладно, неделя — тоже не так долго. А в Балморе чем зарабатывать?

— А про пару сотен дрейков забыл?

— Эм… ну не совсем…

— Бестолочь, — обидно, потому что в чём-то прав, припечатал мертвечина. — Снимешь угол у небогатого местного жителя. И будем тренироваться и учиться, возможно — за городом.

— Уболтал, чёрт языкастый, — подумав, озвучил я.

Анас навыдавал мне заданий, что-то типа медитации, хоть не смотреть на свой пуп — и то хорошо. И развеялся, а я собрался и потопал жрать. Там и был отловлен Вурваром, который потыкал в меня контрактом на… ну, данмерис по-современному выходит. И очень надеюсь, что антикварный некрохрыч не налажал с переводом!

Но вообще — такой, сносный, на мой взгляд, контракт. Пара сотен драйков оплата, схватка более чем с четырьмя магами или эквивалентным количеством или силой (какой-то совсем непонятный выверт, тут видно Анас всё же лажал, но вроде — нормально) — оплачивается дополнительно, в размере десятой части гонорара. За повреждения ценного меня, но не прописано.

— Четырём? — приподнял я бровь.

— Госпожа Листа, Шор и Кайлен и вы — четыре мага, — пояснил Вурвар. — А честность расчёта подтвердит любой из Альмсиви на алтаре, если возникнет спор! — аж надулся он, поскольку я бровь не опускал.

— Это понятно, просто я думал что норды — воины, — отмазался я и вроде — получилось.

— И воины, уважаемый Рарил. Они владеют специальной нордской магией…

— Криками?

— Ваша образованность заслуживает уважения. Именно так они называют свою странную магию. Хотя редко используют и только по делу.

— В таком случае — не вижу препятствий, — заключил я, потянул лапу к стилу.

И чуть не спалился. Мне типа подпись ставить — а на каком языке я её напишу? И что писать-то? А, пофиг, заключил я, выводя «Р. Фир».

По бумаге пробежало несколько отблесков-полос, воплей «Рарил-то не настоящий!» не было, так что я посчитал, что всё в порядке. Кстати, буквицы, выведенные мной, оказались этим самым каймерисом или данмерисом: остроугольными изогнутыми закорючками. Этак и сам научусь, если смотреть и пытаться понять буду. И не лишнее — языки мозгу развивают, да и понять тех, кто на нём говорит, получается лучше. Не в плане слов, а того, как думают и вообще.

В общем, контракт подписался, Вурвар аж отсыпал мне пару десятков дрейков задатка. И собрались, вместе с нордами и магичкой. Только… я слегка офигел. Товаров не было вообще! Шесть повозок, несколько тиранозавров-гуаров с сёдлами (к счастью, на моё желание ехать повозкой никто удивлённо глаза не пучил). И всё, вот совсем всё!

— А где товар, уважаемый Вурвар? — не удержался я, помахав рукой высунувшей мордочку из окна трактира Онди.

— За ним мы и поедем, уважаемый Рарил, — усмехнулся не слишком ехидно, но явно снисходительно купец.

— В Балмору? — состроил я лопоухую и внимающую морду.

— Нет, конечно, — заржал торгаш, поддержаный смешками нордов и даже магичка криво усмехнулась. — Товар тут, в Хууле.

— Склады? — понял я, но не так.

— Бараки, — помотал головой Вурвар.

И «товар» в данном случае оказался… моими коллегами по плаванью. Осуждёнными заключёнными, законтрактованными на «отдачу долга». Вроде бы и не слишком большая разница с рабом, но убегать с корабля никто не спешил.

Не все, конечно, но дюжина морд, рож и рыл оказались на повозках. И вот тут я понял функцию мозготрахательной сушёной воблы с острыми ухами: она окутывала уже «должников» заметными переливами узорами «гибкого света», отчего они становились вялыми, апатичными, да и засыпали.

— Судя по вашему лицу, господин Рарил, вы ничего не понимаете? — обратился ко мне довольный Вурвар.

— Скажем так, многое я додумываю, но не знаю, насколько верно, — вывернулся я.

— Если хотите, могу пояснить родичу, впервые прибывшему на родину, — выдал он.

Вот прав некрохрыч — похоже, торгашу в удовольствие пристесть невиновному на уши. Судя по мимолётному облегчению на физиономии магички — в мозг он клевал её. А она трахала мозги окружающих в компенсацию, хех.

Но мне-то как раз такой говорливый тип и нужен. Информация, которой меня осыпал торгаш, на две трети была полной хернёй: типа рассказов «а вот мы…» Но и трети хватало, чтоб развесить ухи не фигурально, а буквально.

И выходила такая фигня: Морровинд вошёл в Империю Септимов через жопу. Вот практически буквально. Некий тип, один из тех, чьи отрубленные башки можно найти на дрейках, император который, стал воевать себе именно империю. И примерялся к Ресдайну, как тогда назывался архипелаг. Дома данмеров разделились, и непонятно, насколько достоверно описано это разделение: к Редорану Вурвар явно испытывал симпатию, к остальным — наоборот.

Но часть черножопых готовились устроить похохотать с огоньком имперским легионам. И были люто обломаны: Вивек метнулся к императору (на вопрос «а что с Луной?» Вурвар пожал плечами — мол, не в курсе, в преданиях нет) и сепаратно слил остров Империи Септимов. То есть, троица Альмсиви себя, конечно, называли «Королями-Богами», но часть данмеров на них официально клала болт и сейчас…

Ну да ладно. Слил Вивек Морровинд Тайберу, но не просто так. А со специальным договором.

И есть у меня подозрение, что импи этот договор подмахивал, не глядя, дрожа поджилками и стараясь не обосцаться от присутствия лютого упырины-Вивека. Потому что на монете латиницей по металлу написано «Закон — священен». А договор о присоединении Морровинда содержал милые пункты, где клали данмеры на имперский закон, если они: «противоречат правам веры, традиций и самоуправления». Притом, что вера в Альмсиви — тоже не указывалось, такой расчудесный договор.

Соответственно, когда имперские чиновники, немножко офигевающие от всего вокруг, стали печально вякать, на тему: «В Империи Септимов рабства нет», — родичи послали их на мужской половой хер, ехидно скалясь и отмазываясь традициями и самоуправлением.

В общем, Морровинд — провинция Тамриэля (название материка и синоним Империи Септимов, на текущий момент), а по факту — ОЧЕНЬ конфедеративная часть. С другой стороны — право силы никто не отменял, да и грызня Великих Домов, в сочетании с продуманной политикой имперских дипломатов (а в случае с Морровиндом — это были именно дипломаты) делали Империю всё же более уважаемой и правоимеющей силой на острове, чем по бумагам.

Ну да не сцуть, а сцуть в том, что рабство в Морровинде есть, есть на законных основаниях и жизненно важно данмерам. Половина Морровинда — бесплодная пепельная пустыня вокруг роковой дыры, которая Красная гора. Ещё пятая, если не четверть — пустыня не пепельная, но так же не самая удобная для разведения пожрать. Вообще, слушая певчие карканья Вурвара, я начал сомневаться, что Азура прокляла данмеров. Ну или прокляла с «женской логикой». Потому что видовые заморочки тёмных ельфов, такие как черножопость — прекрасная маскировка в чёрном пепле. Склонность и резистентность к огню и высоким температурам — ну, тут всё и так понятно.

Так вот, помимо прелестей природы родного острова, который иначе, чем пустынной прожаренной звиздецомой сложно назвать, у данмеров ОЧЕНЬ хреновый характер, причём видово. И хреновая фертильность, как и у всех ушастых. Младенческая смертность, в отличие от людей всяких — мизерная, хорошо что не либида. В общем, три дитёнка у данмерской пары — великая редкость.

А характер — мерзкий, конфликты, пробои Обливиона по всему острову… В общем, данмерам НУЖНЫ рабочие руки и бабы для вынашивания хотя бы полукровок. Иначе виду (или породе, тут биолог ногу сломит) — кабздец. Торгаш это прямо не говорил, но косвенно всё прекрасно экстраполировалось.

И вот тут самая семечка, точнее даже две, а если разобраться — три. Первая, всем известная любовь жутких черножопых порабощать со страшной силой жаб с болота, которые аргониане из Чернотопья. И кошаков и Эльсвейра.

Это — бред, дистиллированный. Рабов и вообще жаб и кошек на Морровинде много, факт. Но не из-за злостной работорговческой натуры. А потому что две эти категории зверолюдей-фуррей у себя на родине… дикари. Никто в чернотопье не устраивал лютых набегов с резнёй. Жабы САМИ, с песней продавали сородичей данмерским торговцам рабами. Спасибо говорили и звали заезжать ещё. У кошаков — поцивилизованнее, там вроде как военнопленных, но тоже веселуха.

И дело в том, что Морровинду эти зверолюди уже не первое тысячелетие не нужны. Вот вообще. Жабы, коренные обитатели болот, просто мрут нахрен в пекле Морровинда. Везде, кроме домов, шахт и короткого отрезка побережья.

В качестве репродуктивных партнёров — не годятся, только как секс-партнёры, причём для любителей.

И да, прелесть климата я оценил ещё в процессе разговора. Мне-то с Вурваром нормально, а вот магичка и норды активировали амулеты, да и на телегах запустились кондиционирующие(!) зачарования, чтоб доставляемые не померли.

Ну и буйство прибрежных джунглей сменилось очевидно сухой степью и плоскогорьем через четыре часа пути от побережья.

Так что, если жабы и воевали Морровинд, то потому что хотели воевать, а не за «тысячелетия рабства», как врали в игрушке.

Дальше, каджиты. Они… кошки, чтоб их! У них моторика другая, когти — многие работы они просто НЕ МОГУТ выполнять без магии. А маг-раб редкость, обычно добровольная. Вдобавок, они спят большую часть дня. Не из лени — физиология. И приспособлены не к дневной жизни в жаре. А к НОЧНОЙ жизни в жаре, днём — сонные и помирают. Ну и опять же, от кошкодевочек не рождаются даже полуданмеры, хотя Вурвар тут какие-то легенды рассказывал, что, мол, бывает.

Соответственно, на Морровинде большую часть зверочеловеков выпнули нахрен из рабства, по причине ненужности и вообще. Отчего и получились такие трущобные поселения типа Хуула.

А нужны данмерам, в качестве рабочей силы… данмеры, вот такой парадокс. Приспособленные к морровиндью. Но сами себя порабощать родичи не стали, хотя и не редкость в рабах. А стали порабощать данмерозаменителей, типа эльфов и человеков. Не данмеры, конечно, но худо-бедно работают, не помирают, и можно не только трахаться, но и потомство получить.

Но традиция жутких данмерских работорговцев за тысячелетия общения с жабами и кошками сформировала принцип… добровольности. Не НАБЕГ за рабами, а покупка. И бороздят данмерские корыта окиян вокруг Тамриэля, занятые покупкой различных рабов. И должность торговца рабами — ни хрена не простая, идиоту там не место. Хотя Вурвар, скорее всего, забалтывал встретившихся. И бедолаги самопорабощались, только бы этот фонтан красноречия заткнулся. Мне-то полезен, но трындит ведь без перерыва, уже часов шесть!

И, наконец, третья особенность, а именно «клятва на алтарях». Вот некрохрыч, диссидент обливионский, Альмсиви поливал словами нехорошими и обзывал казлами. В общем, Анас прав. А вот в частности — правовая система Морровинда держится на Трибунале. Не на их запретах и поклонении, а на алтарях. Гарантия правдивости и всё такое, клянутся на них, и тройка самозванных божков честно правдивость удостоверяет или наоборот. Иначе, невзирая на приток рабов и всё такое, данмеры бы друг друга нахер перерезали, вследствие прекрасного характера.

Говорливый торгаш трындел и о клятве на алтарях Предтеч, но морщился — ненадёжно, мол. Про Дом Забот даже не заикался. Ну, в рамках известного мне о даэдра всяческих — неудивительно. Эти андрогинные, с божественной силой, типы были… ну скажем так, квинтэссенцией данмера, в кубе и с довеском «прелестей». «Правда» — понятие у них не просто растяжимое, а всеобъемлющее, от левой пятки алтаревладельца зависящее.

Под этот трындёж, чертовски небезынтересный, караван дотопал до сумерек и времени стоянки. Единственное, чем я был занят, кроме наматывания на ухи всякого интересного — это прибил скального наездника. Прикинув объяснения и описания, я придумал огненную стрелу с наведением. И прожарил противную тварь до угольков, метрах на тридцати в небе, вызвав удивлённо-одобрительную реакцию.

И да, магичка, слезая с телеги, кинула на меня, несмотря на стервозную рожу, ОЧЕНЬ благодарный взгляд. Наверное — за свои ухи, избавленные от вурварьего гнёта.

Норды принялись разбивать лагерь, а я, вклинившись, пока Вурвир вдыхал, озвучил:

— Благодарю за интересный и поучительный рассказ. Хотя многое я знал…

— Не взыщите, Рарил, привык говорить обстоятельно…

— В чём вы, безусловно, хороши. Так вот, ваш рассказ несмотря ни на что, был поучителен и интересен, благодарю…

— Не за что, мне в радость. Кстати…

— Кстати, я с превеликим удовольствием послушаю вас завтра, уважаемый Вурвар! А сейчас мне надо немного помедитировать и позаниматься магией. В одиночестве, а времени немного.

— Понимаю, уважаемый Рарил. Как вам угодно, ужин будет ждать вас по возвращении. Можете взять на ложе любого из сопровождаемых, или не одного. Но прошу, не портите вид и не вредите здоровью!

— Не вполне понял, — нахмурился я.

— Ну вы же затребовали в контракте: «удовлетворение потребностей», — недоумённо уставился Вурвар. — А должники в данном случае…

— Понял, но я не про то, я про нескольких. Я, всё-таки, занимаюсь охраной. Не нужно. Да и один вряд ли, — художественно врал я.

— Похвальная воздержанность, — покивал торгаш. — Что ж, не буду мешать вашим занятиям.

На этом я ускакал за скалу, вытер лоб, протёр ухи — ну мало ли, может лапша набилась, или ещё что. И призвал Анаса.

Хрыч трындеть не начал, а деловито облетел округу, несколько раз залетая за скалу. Ну а живности я не опасался — мы были в практически пустыне, всё видно. А вот от прослушки гарантию давал некрохрыч.

— Зря отказался, — выдал он, когда вернулся после облёта.

— Ты про оттрахать?

— Естественно! Надо бы ту альтмерку во все щели, да пожёстче!

— Это чего это ты? — заинтересовался я.

— Да воспоминания твои пересмотрел. Высшая раса, уродцы желтожопые! — негодовал Анас.

— Ну вообще — да, казлы, — признал я. — Но ты уж прости, но я сексом трахаю тех, кто мне нравится. А не в качестве наказания или мести. Тем более за несовершённое.

— Знаю! И придурок, кстати, ну да даэдра с тобой. Интересно, вообще-то, — задумчиво признал он.

— Ну да, завтра буду трясти этого Варвура дальше.

— Скажешь тоже — трясти, — перестуком костей захихикал Анас. — Ты рассудок сохрани к концу путешествия.

— Кто слушал лекции по сопромату…

— Вот не надо, — страдальчески сморщил череп некрохрыч. — ЭТИ твои воспоминания я тоже видел. И предпочёл бы не видеть и забыть! Сущие владения Молог Баала, а то и хуже!

— Не накличешь? — обеспокоился я.

— Этого? Этому всё похер, хоть матери. Только если рядом… ну если рядом — и так, и так конец.

— Ну и хорошо. А сопромат….

— НЕ НАДО!

— Ну хорошо, не буду, — внутренне ржа, согласился добрый я. — Ты мне вот чего скажи.

— Чего? — заинтересовался некрохрыч.

— Ну полукровки, всё понимаю. Но раса бы всё-таки исчезла! Никакие гены не выдержат десять тысячелетий!

— Умный. Но при… ну не совсем придурок, но… Ладно, слушай и внимай моей мудрости! — надулся скелетон.

— Трепищаю и внимаю, ваша дохлость, — раболепно согнулся я.

— Так вот, данмер — проклятый даэдраическим принцем Азурой кенмер. А кенмеры — ПРЕДКИ меров, близки ко всем существующим. И вся разница… — замолчал некрохрыч.

— В проклятии. Только ни хера это не проклятье! Анас, херня из-под… ну пусть будет гуара. Так — не проклинают…

— Догадался? — ехидно уточнил мертвечина.

— Тоже мне, блин, бином Ньютона, — буркнул я.

— Вот и молчи, — припечатал он. — И вслух не стоит. Прокляли нас. Бедные и несчастные мы.

— Ну и ладно, — согласился я.

— А твой Варвур — полукровка, кстати.

— Да?

— Да.

— И не мой, кстати, — огрызнулся я. — Глаза?

— Глаза. Оттенок кожи. Чистый данмер — красноглаз, чёрно-пепелен кожей. Оранжевые глаза, оттенок кожи, рыжие или красные волосы…

— Бывают? — изумился я.

— Бывают. И белые бывают, но с белыми не полукровки, просто редкость. В общем — примеси. Но это без разницы, полукровка — вообще твоя придумка. Их нет.

— Типа все — данмеры?

— Типа того. Не совсем — первому поколению лучше в брак с не мерами не вступать — совсем может суть уйти. Да и с мерами, но не нашими — тоже опасно. А с другими полукровками — без проблем. И да, ещё раз напомню: они — данмеры.

— Понял, — понял я.

А то как-то выходило так, что и не должно было данмеров остаться. А вот хрыч объяснил — хоть понятно стало. Магобиологический вид, с маго-доминантой, определил образованный я.

После чего нудно попенял мне, что я не медитировал.

— А не изволит ли глубокоуважаемый дух предка пойти нахер? — вежливо осведомился я. — Сам подпрыгивал, старый хрыч — интересно! А теперь нудишь не по делу!

— Очень даже по делу! Щщщенок неуважительный! Ладно, оправдался…

— Вот точно посылать сейчас буду, — посулил я.

— Как Вурвар, только матом, — хмыкнул призрак.

— Я — такой. И я — могу.

— Талант на мою голову, — посетовала мертвечина. — Хоть запоминаешь мои уроки?

— Сам увидишь… да запоминаю я, не плачь, — смилостивился я.

— Мне, знаешь ли, нечем! — огрызнулся Анас. — Хотя с тобой научусь. Ладно, хоть теоретически изучишь. Запоминай!

И стал трындеть всякие закономерности. Причём хамски матеря мою родину, в плане какие головастые, но идиоты, поскольку активно использовал понятия и терминологию Земли.

Ну и хрен с ним, с дохлятиной. Учил он меня колдунству, которое выходило самым сложным из школ, относительно, конечно: именно призыв, конкретно-целенаправленный, объектов, а не энергии. Живых и разумных, подчас. Интересно, конечно, выходило, но я только запоминал — без практики в башке вращать без толку.

Уже в ночи вернулся в лагерь, пожрал оставленной еды и лёг дрыхнуть. В качестве любовниц законтроленные и безвольные бабы меня совершенно не привлекали.

На следующее утро пожрали, задали корм конвоируемым. И Варвур певчей вороной обозначил пункт нашего промежуточного назначения: шахтёрский посёлок Маар Ган.

Я про него толком ни хрена не помнил, но по легенде — ни хрена и не знал, так что мельница красноречия торгаша заработала без протестующих писков с моей стороны.

Ну добывают там что-то — на этом Вурвар не акцентировался, а я не переспрашивал. Сам посёлок время от времени накрывает пеплом — тоже не удивительно. Наш путь с пустыни-степи плавно переходил в пустыню мёртвую, с включением пепла. И небо на востоке наливалось чёрно-алым.

А вот про религиозщину всякую он исполнил пантомиму в лицах. Мол, Меренус Дагон возжелал кинуть в данмеров, причём во всех и сразу (это, блин, дословно!) некую каменюку. То, что она, чтоб данмеров прихлопнуть, должна быть сопоставима с островом — ни Дагоныча, ни рассказчика не сношало.

И не сношало оно Вивека, который, несомненно, в алом плаще и синих панталонах, явился всех со страшной силой спасать.

Спасал он «умом», что выглядело, согласно описанию, как обзывательства Меренуса Дагона, в процессе прицеливания камнем. И показывание языка, как минимум: на приведённые «обзывательства» обиделся бы только имбецил. А назвать их «дуэлью остроумия», как на полном серьёзе трындел Вурвар… в общем, слов нет, одни эмоции.

На показанный язык Дагоныч обиделся, кинув булыжник не во всех данмеров, а в Вивека. Тот то ли увернулся, то ли гордо встретил булдыган лбом. История деталей не раскрывает, а ущерба Вивек не понёс.

Ну и от этого Дагоныч обиделся совсем и с причитаниями «злые вы, уйду я от вас», ушел от этих хамов в Обливион. Занавес религиозной легенды.

Как я не заржал или не вращал пальцем у виска — знает только некрохрыч. Он внутри, ему виднее. Я сам не понял, как во время ДЕТАЛЬНОГО, с примерами обзывательств уровня: «мой уд королю подобен, твой уд — жалок, не дороден!» Да, сцуко, в стихах и именно такого уровня! В общем — как я удержался, сам не понимаю. Но превозмог, факт.

А дальше началось интересное. А именно, булдыган этот хранится в специальной кумирне, в честь вивечьего подвига. Что на размеры булдыгана «немного» намекает. Ну и хрен с ним бы, если бы не одно «но».

Рядом с булдыганом обитает, именно на Нирне, дремора. Антропоморфная раса даэдра, из которых Лорды Даэдра и от которых «даэдраические доспехи». Хотя методологически их имело бы смысл назвать «дреморскими».

В общем, стоит этот дреморский хрен рядом с булыжником и ждёт половников… в смысле паломников. И его, в честь подвига, надо обзывать. И если ты молодец — то этот тип выйдет из себя и ввалит неиллюзорных люлей, летальных в большинстве случаев. Этот аттракцион невиданной глупости называется «поклонением» и «паломничеством», убейте кто-нибудь кого-нибудь.

В общем, вникать во весь этот бред у меня сил нет. Но часть наших подконвойных будут горбатиться в шахтах Маар Гана. И там мы заночуем. А мне очень интересно посмотреть на дремору. Обзываться я точно не буду: я — личность не религиозная, да и прочими душевными хворями и скорбностями ума не наделённая. Но интересно очень. И вроде как — безопасно. Так что уточню на месте и полюбуюсь по возможности, решил я.

Пейзаж, тем временем, становился всё более пепельным. Ну и солнце садилось, а красно-чёрное пятно затянуло четверть неба. Двигал караван в этаком засыпанном пеплом ущелье, с острыми и тонкими скалами. Причём, видимо — лавовому устью, очень однообразный, с явной «дорогой» и «обрешёткой» пейзаж.

Так вот, едем мы едем, и вдруг из пепла вылезает, извиняюсь, крокодил Гена! Просто выпархивает, можно сказать. И именно Геннадий: рожа, да и башка в целом — крокодилья. А тело человеческое, за исключением чешуи по всему телу и какого-то недоразумения (разглядывать которое не было ни времени, ни желания) вместо гениталий.

И вот, выполз этот Гена из пепла на склоне и, слово плохого не говоря (только рёв невнятный), захреначил по нам мощной, ветвистой, раскидистой молнией.

Которая некая непонятая мной защита каравана поглотила, но генератор Ван-Дер-Гены начинал искрить и раскочегариваться.

— Даэдрот! — пискнул, натурально пискнул Вувар. — Защити нас Альмсиви!

Ага, дождёшься от них, мысленно фыркнул я, призывая Анаса. Последний появился, слегка дёрнул черепом башки — возникало ощущение, что некрохрыч хочет повращать пальцем у виска. Но рванул таки к Геннадию, который какой-то даэдрот.

Обогнал сурово топающих нордов, начал… тупо летать вокруг крока, подлетая и отскакивая! А между руками крокодилины разгоралось плазменно-молниевое солнышко!

— Ну и хрен с ним, — буркнул под нос я, принявшись создавать фирменные, «подруливающие» огненные стрелы.

Последние видимого ущерба крокодилине не наносили, но явно ранили тварь в чувство прекрасного: она зашипела, даже слова какие-то изрыгать начала. Только я их ни хрена, в отсутствии Анаса, не понимал, продолжая спамить стрелами.

Дело в том, что раскочегариваемое колдунство явно «уменьшилось», пока Гена отвлекался на ожоги и матюки на непонятном языке. Ну а норды чесали, может, сделают что…

Правда, видимо, это самое солнышко и не давало хрычу приблизиться. Так что по мере уменьшения, Анас оживился, и даже зарядил несколько смачных плюх, с кусками чешуи и брызгами невнятной жижи из крокодильей морды.

Вот только крок обиделся, щёлкнул челюстями — и проглотил, точнее располовинил моего духа предков! От праведного гнева и обиды последняя стрелка получилась особенно «забористой», аж проплавила в крокодилятине дырку, пусть и небольшую.

И тут же я вспомнил: «Это — не я. Магическая проекция, созданная ТВОЕЙ силой». Так что никуда хрыч не делся, судя по рявкам на тему «ты или я» от нордов, которые я понял.

А потом и увидел, что «ты или я». Один из нордов вздохнул и рявкнул. Задрожали не то, что горы, а сама реальность, пространство пошло волнами! А крока закрутило, скрутило, хряпнуло об пепел, потом впечатало в скалу. Он и помер, обмякнув.

Вот только крикун обмяк также, обвиснув на руках напарника. Зелёный такой, с кровищей из пасти и ушей.

«Крик», как я понимаю. И блин, так не накричишься, если ты не давалкин. Помрёшь нахрен. Так что хрен с этими криками, хотя посмотрим, может, получится завести специального расходного кричательного норда. Ну, чисто теоретически, вещь-то сильная.

А потом началась суета, отпаивание норда зельями, разделка Гены на ингредиенты. Моё участие отметили пара кивков от нордов и единственная фраза от Вурвира: «благодарю, почтенный Рарил».

И всё. Ну, значит, не облажался, заключил я. И следующие пару часов наслаждался непривычной тишиной. Вурвар присел на уши магичке, и шушукались они там о чём-то.

А через пару часов на склоне этакой плоскогоры, в конце ущелья дороги, стал виднеться заляпанный городок. Но жёлтый, в типично редоранском стиле. Маар Ган, логично заключил я.

5. Забвенный юмор

По приближении к городку стало отчётливо видно, что это городок, а не деревня какая. Как Анас и говорил: игровая условность, причём сейчас — прекрасно не только понимаемая, но и ощущаемая. Потому что расстояния — оно понятно, но умозрительно. А вот когда в пусть и смутно, но вспоминаемых местах Морровинда полтора калеки и две лачуги, а по факту — сотни домов, это очень хорошо прочищает мозги.

Сам же Маар Ган был именно «городом на склоне», хоть и обнесён жёлтой скруглённой стеной, но довольно неплохо просматривался. И куча редоранских жёлтых домов — тоже разногабаритных, но однотипных. Выбивалось из общей композиции здоровенное, чуть ли не самое высокое здание. Тоже полукруглое, но самое здоровенное, в пятиэтажку ростом, не меньше. При этом, если в остальных домах полукруглая крыша была относительно гладкой, обтекаемой, можно сказать, то у этого здоровенного здания её составляли этакие пластины, находящие друг на друга, как черепица. Правда, гнутые и огромные: всего шесть штук прикрывали всё здание, да ещё и разноразмерные. Из правой части здания торчала башня, чуть выше основного здания, узкая и высокая, с нехилым набалдашником вверху.

И, наконец, здание было чёрно-серого цвета. Тогда как остальные дома Маар Гана были из того же жёлтого «типа песчаника с искрой», хотя и присыпанные пеплом, конечно.

— Святилище? — полюбопытствовал я у непривычно тихого Вурвара, тыкая пальцем в здание.

— Оно самое, почтенный Рарил. Желаете приобщится к благой вере в Альмсиви? — откликнулся торговец.

— Скорее — полюбопытствовать. Это возможно и не возбраняется? — уточнил я.

— Да что вы, Рарил! Двери Трибунала открыты для всех, — горячо заявил Вурвар, видно, не понимая, насколько комично это звучало.

Норды, оба (крикун более-менее оклемался, хоть был бледен, с такими красными глазами, что его можно было принять за родича данмерам), ухмыльнулись.

А вот магичка ехала с каменной физиономией, кидая на меня непонятные взгляды. Вот чёрт знает, что ей из-под меня надо. Хотя — скажет, если что, но напрягает.

— От сумы и от тюрьмы не зарекайся, — протянул я вслух на трибунальную речёвку Вурвара.

— Да, всё верно, — несколько растерянно ответил Вурвар, до которого, похоже, начало доходить.

Впрочем, времени на это у него толком не оказалось: повозки начали втягиваться в высокие овальные ворота. А Вурвар подскочил к парочке стражей, одетых весьма примечательно: в желтовато-серую округлую броню. Обтекаемую такую, с узкой щелью забрала, в отличие от стального шлема, где только нащёчники и так, для вида. И цвет такой, характерный, очень в цвет жёлтого песчаника. Возникало ощущение, что Маар Ган сторожат этакие големы, обитатели домов-панцирей.

Ну да фиг с ним, надолго Вурвар не задержался, а один из стражей даже присоединился к нам, возглавляя караван. Ему на смену появился ещё один, причём из стены, в которой оказалась незаметная дверца. Колоритно это всё, оценил я.

Повозки двинули по улице, присыпанной пеплом. Вообще, если присмотреться, в воздухе была этакая невесомая взвесь, то есть пепел постоянно падал, тут подметай, не подметай — всё равно пепелища будет. Разве что магией какой, но видно, не до того магам. Ну небо, конечно, сильное, посмотрел я вверх. Половину небосвода затягивали чёрно-пепельные волнующиеся тучи, подсвечиваемые алыми отсветами.

Народу на улицах почти не встречалось — пробежала парочка фигур непонятной полы-расы, с мордами, замотанными тряпками. Что и логично: рабочий день, да и пепелюкой этой дышать желающих мало. А у стражей, небось, в шлемах фильтры какие. А вот насчёт себя — надо Анаса потрясти. А то подцеплю какую-нибудь чахотку…

Хотя, учитывая то, что данмеры тут тысячелетиями живут, может, и есть механизм очищения лёгких. А то бы все повально чахоточными были. Да и адаптация «проклятьем» к окружающим условиям намекает, что всё учтено могучим даэдраическим прынцем. Но уточнить — не помешает, сознательно запомнил я этот момент. А то окажется, что надо микстуру специальную пить или пилюлю жрать или колдовство колдунствовать. А я провтыкаю и буду чахоточным, как дурак.

Тем временем мы добрались до здоровенного редоранского домишки, составляющего комплекс с двумя смежными редоранскими же пристроями поменьше. Стражник метнулся мухой в него и через минуту появился в компании с данмером с очень надменной мордой лица. Что мягко говоря — сложно, потому что у нас, черножопых товарищей, надменное засранство как бы… видовое выходит. Но этот тип умудрился выглядеть как десяток надменных засранцев-данмеров в одной роже. Талант, наверное.

Одет этот талантливый данмер был в бабкино платье класса «балахон», но в отличие от простого коричневого припортового чина, тут была бабка продвинутая, стильная, модная, молодёжная. Ейное платье было пёстрым, со вставками разных типов и цветов ткани, с меховой опушкой, леопардовыми, чтоб его вставками. Стразиками (или драгоценностями, чёрт знает), металлической канителью, висюльками и блестяшками. Богатое платье, в общем. А рожа, очевидно, выражала всю радость и превосходство над окружающими, такого замечательного платья лишенными.

Вообще, конечно, бардак, а не мантия. Смотреть если и не противно, то смешно. Но окружающие в типа пальцами не тыкали, со смеху не показывались, так что и я не стал.

— Так-так, — не здороваясь, выдал платьевладелец. — Осуждённые, хорошо. Приму, займусь, — приподнял он бровь.

На что Вурвар с глубоким поклоном протянул этому типу тубус, очевидно, со свитком. Тип чуть заметно кивнул, продолжая требовательно смотреть на купца. А тот вытащил маленький, металлически звякнувший мешочек, который просто колдовским образом скрылся в недрах платьеносца.

Последовал уже заметный кивок, и тип неторопливо потопал к дому. А через минуту появились несколько данмеров явно служилого вида (с мордами в половину «эталонного» засранства) и небогато одетые. Эти типы «принимали» осуждённых, которых Листа с иллюминацией освобождала от своего мозготраха.

Заняло это немного времени, а я задумался. Так что Вурвар, усевшийся на повозку, обратился ко мне:

— Вы едите, почтенный Рарил?

— Наверное — нет, уважаемый Вурвар, — задумчиво ответил я. — Где мы остановимся? А то мне бы хотелось пройтись по Маар Гану, полюбоваться окресностями. Да и в лавках что-то, может, найду.

— Не думаю, что в местных лавках вы найдёте что-то, заслуживающего внимания, Рарил. Впрочем — чудеса случаются. А остановимся мы в трактире Андуса, — указал он на расположенное неподалёку здание с заметной коновязью (хотя, скорее, гауровязью). — Присоединяйтесь, как только удовлетворите своё любопытство.

— Непременно, — кивнул я.

Повозки с оставшимися законтроленными, норды и Вурвар отъехали. А вот продолжавшая зыркать на меня Листа — осталась. И зыркала, непонятно зачем. Это что ей надо-то, задумался я, уставившись на магичку. А та, поймав мой взгляд, решительно подошла.

— Рарил, нам надо поговорить, — выдала дамочка.

Это… чегось? — мысленно взвыл я. Какое «надапоговорить»?! Мы сексом не трахались, совместного хозяйства не вели! Даже общались-то от силы три раза! Это что за подлая подстава для честных и добрых данмеров?! Злым, что ли, стать, со страшной силой?

Впрочем, мысли на тему совершенно неуместного «надапоговоритя» заняли не так много времени. И скорчив очень скептическую морду, я озвучил:

— Раз надо — говорите, госпожа Листа.

— Вы, Рарил, очевидно ограничиваете свой могущество в моём присутствии, — начала толкать речь Листа. — Это — понятно. Я — гильдейский маг, правила Гильдии всеизвестны, как и её отношение к колдовству. Кроме того, Трибунал его не одобряет, вплоть до… — замялась дамочка.

— Убивают нахрен они колдунов, которые отбиться не могут, — озвучил я полученные от Анаса данные.

— В общем — да. Но в этом походе я не гильдейский маг, а мастер разума каравана. И совладелец его. Я КРАЙНЕ заинтересована в успешном завершении путешествия.

— И в своей жизни, — остроумно отметил я.

— И в этом — тоже, естественно. К чему я веду, господин Рарил — выдержала она паузу. — Клянусь Девяткой, что в случае использования вами во время похода магии колдовства, любого вида — ни коллегия, ни ординаторы не услышат от меня ни слова о вас.

Хм, в принципе — логично. Гена тварюшкой был лютой, а я его огненными стрелами тыкал. Ну ладно, положим, я — колдунец некромантистый великой силы, а в магию огня — так, балуюсь. Но дух предков — низшее заклинание, по сути не заклинание, а видовая особенность.

— У вас претензии к моим действиям во время схватки? — приподнял бровь я.

— Никаких, ваш призванный дух показал себя крайне эффективно. И похож на духа предка — не будь его действия настолько результативны против сильного даэдра, я бы его за него и приняла. Но маскировка, когда речь идёт о жизни и смерти… В общем, господин Рарил, я поклялась.

— А я вас услышал, госпожа Листа. И учёл — в дальнейшем я буду использовать в походе ту магию, которую потребуют обстоятельства, — нейтрально ответил я.

— Прекрасно, господин Рарил, — аж улыбнулась перечница, став на секунду приглядной такой дамой средних лет.

Впрочем, тут же стянула физиономию в куриную гузку, насандалила стервозное выражение лица. надменно кивнула и утопала вслед повозкам.

Занятно. Даже Анаса за какого-то призывного духа приняла. Впрочем, разговор-то вполне логичный и правильный, с её точки зрения и уровня информированности. А вот что она в магической гильдии — не знал. И какой она, всё-таки, мер — интересно. Но не слишком, так что хрен бы с дамочкой.

А у меня на сегодня, пока не стемнело, две задачи: и вправду прошвырнуться по магазинам и прикупить, по возможности, какое-нибудь пыряло. А то моё — хлебушек порезать, не слишком агрессивный. Слишком агрессивный — отобьётся.

Лучше, конечно, метало — как-то меня приближаться к агрессивно настроенным типам не тянет. Но, во-первых, я ни черта не знаю, умею ли я луками там, рогатками и прочей местной артиллерией пользоваться. А, во-вторых, огненная стрела — вполне себе стрела. И, как показали дырки в крокодиле Гене, вполне может нанести чувствительный урон. А вот из стреляла, как мне видится, хрен бы я генину чешую даже поцарапал.

Но что-то, чем подобравшегося супостата можно встретить, однозначно нужно. Так что потопал я по улице, пока не наткнулся на редоранца — типа в характерных доспехах. На мой вопрос на тему «а где бы блааародному дону разжиться орудием убиения ближнего своего?» тип покивал, простёр одоспешенную лапу. И высоким женским голосом озвучил:

— Маар Ган — не охотничье или торговое, а шахтёрское поселение. Так что оружейника и торговца оружием у нас нет. Но старьёвщик Касар продаёт многое, в том числе и оружие. Но честь Великого Дома Редоран вынуждает меня предупредить вас — будьте бдительны с Касаром и продаваемым им. Обмануть он не осмелится, но подсунуть негодящую вещь — вполне.

— Хм, благодарю вас, страж, — полуудивлённо-полублагодарно ответил я.

Дамочка кивнула и потопала неторопливым шагом дальше. Ну, вообще — действительно «спасибки» — я как-то ушами хлопать и не собирался, но тут явная «забота о незнакомце», прям и не верится, что… Хотя стоп: на Морровинде, если опустить формальности, власть Домов. Соответственно, страж — часть Дома, он заинтересован в «приглядном облике» Дома. Ну, по большому счёту, с нюансами, но так.

Так что эта дамочка — не мифический «не берущей взятки гаишник, с нимбом и крыльями», а сотрудник корпорации. Ну, примерно так. Причём не на «зарплате», а искренне заинтересованный в процветании Дома. Вот и ведёт себя поприличнее не то, что привычного, но даже «стандартного данмера».

И потопал я в сторону указанного домишки. Был он не на центральной улице, но тоже неподалеку. Да и вообще — примерно сотня домов Маар Гана стояли компактно, да и сама деревенька была не слишком велика. Хотя побольше игрового Вивека, например.

Над указанной мне стражницей недвижимостью при приближении обнаружился кошель с монетами, так что в лавку я завалился спокойно. И тут же упёрся взглядом в молодого, с ОЧЕНЬ честным лицом, данмера. На вид — почти подросток, с учётом видовых особенностей, конечно. Не бес, а бесёнок выходит.

А вот само помещение было без прихожей, небольшим. И без лестниц вниз, хотя учитывая расположение ковров — там, похоже, склад, обычно прикрытый и условно-замаскированный.

— Альмсиви порадовала меня клиентом! — ликовал вьюнош, фальшиво, аж жуть.

— А я рядом постоял, — фыркнул я. — Может, они вас и покупками порадуют, а я пойду?

— Ну куда же вы? Постойте, это просто форма приветствия, Девяткой клянусь!

— Не поминайте богов, пока они не обратили на вас внимание, — наставительно заявил я, на что торгаш понимающе покивал. — Мне нужен кинжал или короткий меч. Не слишком дорогой, в дорогу.

— У меня замечательное оружие, которое послужит вашим внукам и правнукам! — затараторил торгаш. — Один момент, — озвучил он, юркнув под торговую стойку.

И бухнул на прилавок деревянную, богато выглядящую шкатулку с витриной. Думаю — не стекло, а хрусталь. А вот предмет на бархатной подложке был, несомненно, стеклянным. Только свиточным стеклом, так что вглядывался я в ножик с интересом. Материал — что-то вроде хризолита, разве что чуть больше в синеву, морской волны. Полупрозрачный, с мутными включениями. И гранёный клинок, вставленный в изукрашенную, с патиной, металлическую рукоять. Серебряную, судя по виду. И по кинжалу пробегали волны и искорки, нескольких цветов, полупрозрачные. А если приглядется — в миллиметре над поверхностью. Зачарования, сильные — на моих серёжках и колечке, несмотря на зачарование, никаких световых эффектов не было.

Интересная фигулина, но я, кажется, знаю, что сейчас будет.

— Этот изумительный кинжал, принадлежавший самому святому Олунгу, прекрасно подойдёт вашей милости! Стати и изумительным навыкам владения оружием…

— Не подойдёт.

— Как же?

— Так же. Мне нужен простой и недорогой кинжал или меч.

— Но этот стеклянный клинок изумительно дёшев! Всего четыреста…

— Не интересно.

— Как скажете, — настолько фальшиво вздохнул торгаш, что не обманул бы слепоглухонемого младенца дальнего плавания. — Взгляните, — бряцнул он на стойку через минуту… фигню.

Вот натуральную фигню. Кусок сырого железа, воткнутый в деревяшку, хотя, возможно, наоборот.

— Этот прекрасный кинжал… Что вы делаете?! — заверещал торгаш.

Дело в том, что меня занял вопрос прикладного толка. Взял я железку (хоть ржавчины не было) за кончик и место, которое его криворукий создатель предполагал гардой. Взял парой пальцев каждой руки и слегка надавил. Железяка не подвела мои ожидания, исправно изогнувшись. Чуть ли не мягче олова, оценил я.

— Что вы делаете?! — возмущался торгаш. — За порчу имущества… — на этом я изогнул фигульку как было и положил на прилавок. — Кхм.

— Я просил у вас оружие, а не игрушку-гнушку. Если нет — я пойду.

— Есть, уважаемый клиент, — вздохнул старьёвщик так, как будто я засунул ему фигульку туда, куда он заслужил.

И с тяжкими вздохами попёрся к ковру, откинув его, потом люк. И уполз в недра подвала. Причём шкатулку он сныкал, с явными металлическими лязгами, а кусок сырого железа с деревяшкой — оставил валяться на стойке, демонстрируя его истинную стоимость.

И через пару минут выкарабкался из недр, неся завёрнутые в промасленные тряпки пыряла. Штук десять. Вывалил на стойку и буркнул: выбирайте.

А я стал приглядываться и думать. И, на первый взгляд, стальной гладиус и стальной же листовидный, обоюдоострый ножик — выглядели наиболее привлекательно. А то была, прямо скажем, фигня какая-то, на вид чуть ли не хуже, чем фигулина для гнутия. Возможно, и нет, всяких колдунских материалов хватало. Но я в них ни в зуб ногой, так что решил я остановиться на стальном кинжале. Вот только внутри меня появилось уже знакомое ощущение духовного недержания. Это Анас, своей призрачной персоной, теребил меня за какие-то душевные детали, жаждая срочно поговорить.

Бегло прикинув, что ему может быть нужно, я решил сначала попробовать с дохлятиной поговорить. Но торгаш мешает, а на слова «мне на минуточку»… Ну не знаю, как минимум задерёт ценник до неприличия.

— Ножны есть? — бросил я, не показывая заинтересованность не в чём.

— Почтенному нужны на седло, для пояса? Для кинжала…

— Недорогие, кожаные, — кожзама тут, конечно нет, но втюхает из червивой древесины, например. — На пояс, для кинжала и короткого меча. Я ещё не решил.

— Принесу, — кивнул торгаш, сгрёб раскиданное оружие за стойку и опять попёрся в подвальные недра.

А я, через несколько секунд после того, как он скрылся, призвал Анаса.

— БЕРИ ХИТИНОВЫЙ…кхм, меч, — перестал замогильно завывать Анас.

— Торгаш не услышит? — хмыкнул я.

— Только тебя.

— Кратко — какой из той пакости на столе — хитиновый? И не сломан ли он…

— Не может сломаться. Бежевый, с чёрной кромкой и двумя рогами. С узором…

— Понял, возьму. Потом расскажешь, чем он такой замечательный, — бодро ответил я, на что Анас кивнул. — Дальше, вопрос: мне на камень и дремору посмотреть можно? Интересно.

— В святилище? — на что я кивнул. — Отчего нет. Анаэдра не причиняет вреда, если не оскорбить. Посмотри, худа не будет.

— Всё, тогда до вечера. Призову в гостинице, — затараторил я, поскольку шаги торгаша стали слышны.

Анас кивнул и развеялся. А я задумался — хитиновый, блин. Хотя, возможно, так же, как со стеклом. Посмотрим.

Касар заявился с четырьмя кожаными скрутками. Я затребовал ещё раз осмотреть оружие, на что он со вздохом выложил мечи.

Долго вращал в руках стальной кинжал, отложил и равнодушно озвучил:

— Сколько?

— За этот замечательный…

— Имеющийся у каждого легионера. Империя клепает их миллионами. И цена известна.

— А-а-а… э-э-э-э… ы-ы-ы… — распелся торгаш, пребывая в явном затруднении.

— И да, он мне не настолько нужен, чтобы переплачивать в разы, — широко улыбнулся я, добив жадину.

Тот чуть не плакал, даже стал загибать пальцы. Наконец, поджав губы, озвучил:

— Тридцать дрейков, уважаемый.

— Даже не буду торговаться, — оскалился я. — Но за эти деньги — я прихвачу ножны.

— Это…

— Или обойдусь.

— Вы оставляете моих детей без куска…

— А жён без стакана, — сочувственно покивал я.

— Согласен.

— И этот сувенир, — ухватился я за хитиновый, чертовски лёгкий меч. — Забавная безделушка.

— Стойте! Это древняя реликвия…

— Продавайте этот хлам, весь! — изобразил я гнев. — Обойдусь…

— Хорошо, хорошо, согласен, — изобразил сиротинушку старьёвщик.

А я, покидая магазинчик, был хоть мало-мальски вооружён. И с какой-то хитиновой фигулиной, блин. Лёгкая, зачем нужная — хрен поймёт. Правда, острая чертовски, факт. Но все в доспехах, на кой хрен острота, когда нужна тяжесть?

Хотя ладно, Анас объяснит, махнул я рукой, пропустил игрушку сквозь держатели на поясных ножнах, да и потопал к чёрному зданию святилища.

Последнее было и вправду огромно, даже подавляло вблизи. Наверное потому, что не смотрелось как здание, а что-то не до конца воспринимаемое, но опасное. И громадное.

Но ужасаться и трястись мужественный я не стал, а хмыкнул и толкнул тугую дверь, после чего просочился в щель. Прошёл коридором, арчатым, с какими-то картинками на стенках, низкой художественной ценности. И оказался в круглом небольшом зале. Где испытал целый спектр ощущений.

Первое, что привлекало внимание и было видно ещё из коридора, был камень, на округлом постаменте. На постаменте стояли тарелочки с цветами, монетами, так что габариты булдыгана можно было оценить заранее. Овальный, неправильной формы. Метра полтора-два на три, где-то.

— Этим, — не выдержал я, хрюкнув, — Дагон собирался прибить всех данмеров. Только посочувствовать бедолаге можно.

После же я переключил внимание на единственную, кроме меня, фигуру, стоящую в сторонке. Здоровенная рожа, в частично открытых доспехах, глянцево-чёрных и ало-красных, с шипами всякими хищными. Но в целом — ощущения косплеерской игрушки не производили, скорее наоборот.

А в доспехах был дремора. Краснорожий, рогатый, вот только…

Ну, скажем так, от данмера этого типа отличали только рога. Потому что красная рожа — явная краска. А так — чёрт бесом, типично данмерская, с видовыми особенностями морда лица. И буркалы алые.

Ну да, ну да, проклятье, окончательно понял я. Это, у нас, выходит, что Азуру кто-то зажопил. Причём хитростью или силой — неважно. Как бы не Неревар собственными лапами, благо был жив на тот момент.

И «прокляла» она, значит, данмеров, ага. Так, что коренные обитатели Обливиона, высшие даэдра — одна рожа с данмерами.

А что к себе не пускает во владения — так обиделась на принуждение или обман. И не хочет пялиться на напоминание, в виде данмерских душ. При этом, похоже, не самая сволочная даэдраический принц: не гадит и не мстит, вполне взаимодействует. Очевидно, понимая, что весь народ в её принуждении-обмане ни черта не виноват.

Но Анас прав: вслух озвучивать только так — прокляли нас. Бедные мы, несчастные, проклятьем заклеймённые, угусь.

Поразглядывал я дремору с разных сторон — интересно. И вроде даже что-то такое почуял, потустороннее. Как когда меня Анас за душевный причиндал теребит, шалун дохлый. Не так, но похоже чем-то. Хотя ощущение такое, на периферии чувств и непонятное толком.

А дремора стоял смирно, хотя на меня пырился. Не как скотский гвардеец, конечно — переступал, плечами поводил, башкой двигал. А вот когда я стал чувствовать, аж вглядываться в меня стал. Это… а пойду-ка я, от греха, мужественно решил я, слегка кивнув и отступая к выходу-коридору. Благо, из округлой залы вело три закрытые двери, помимо коридора, но никаких жрецов не наблюдалось.

— Ты оскорбил меня! — вдруг прогрохотал дремора.

— Э-э-э… — немножко замер я, возмутился, хотя страшно было до чёртиков, и возмущённо спросил: — Чем?! Я с вами не говорил даже!

— Небрежением, конечно! — пожал плечами дремора, и стал со скрежетом извлекать какое-то лютое, адское пыряло.

— Вот ты сволочь! — не удержался я, одновременно готовясь запулить паразиту стрелкой в глаз, призвать Анаса и с писком драпать.

— И опять, — задрал голову дремора и… захохотал.

Весело так, с подхрюкиванием. Я на это зрелище посмотрел, подумал немножко, и решил не драпать пока.

— А чего это ты ржёшь так весело? — заинтересовался я, на что гогочущий дремора потыкал в меня пальцем в даэдраической перчатке. — Вот точно — сволочь, — растерянно констатировал я.

— Видел бы ты, гыг, свою рожу, — веселилась сволочь.

— Противная, знаю. Но твоя хуже. И шуточки мудацкие! Я чуть не обгадился! — возмущался я, на что дремора только расхохотался. — А ты над всеми так глумишься? — заинтересовался я.

— Зачем? Только над даэдра. Хорошо устроился, собрат, — с ухмылкой, но одобрительно покивал он. — А у меня служба. Не самая приятная, но и не самая тяжёлая.

— Паломники достали? — уточнил я.

— Да Баал бы с ними, ходят и ходят. «Шуточки» эти кретинские! Сил нет больше слушать!

— Это «мой уд королю…» Молчу. Понял, — всё понял я по выражению морды дреморы.

— Они самые. А с тобой вышло смешно, — опять ржанул он, скорчив предельно глупую и ошарашенную морду, типа меня, но у него растерянее и глупее раз в десять, я точно знаю! — Ладно, удачи на Нирне, собрат, — пожелал он и встал в позу.

А я озадаченно потопал из святилища. Это вообще — как понимать? Ну, шуточка, конечно… Да смешная, если уж совсем честно, уже ржанул я сам. Сам бы так прикололся не без удовольствия, было бы над кем.

И дотопал, задумчивый, до кабака. Кабак, кстати, оказался занятным — в большой «редоранск-стайле» домине после входа была только лестничная площадка. Две лестницы по бокам вели вниз, очевидно — к номерам. А одна — вверх, на площадку, с которой раздавались звуки разнузданного поглощения пищи и скромного потребления горячительного.

Вурвар, Листа и норды предавались скромному и разнузданному, меня попривествовали, а некий аргонианин в переднике (видно, для разнообразия) нагрузил место передо мной едой. Которую я и начал поглощать.

— Как вам Маар Ган, Рарил? — полюбопыствовал Вурвар, когда я слопал тарелку с каким-то мясом.

Подозреваю — с блохами или тараканами какими мясными. Кусочки хитина, изредка встречающиеся в кусках мяса, среди соуса, на это «тонко» намекали. Но кривляться, естественно, не стал. Вкусно? Вкусно! А остальное — фигня, никакому таракану не встать между мной и ужином, да.

— Нормальный городок, ожидал худшего, — признал я.

— Скорее шахтёрская деревня… Хотя, с точки зрения Империи — городок, вы правы, Рарил. Городская стена есть, а это основной признак. А Балмора при этом получается селом, — хихикнул он, что поддержали прочие сотрапезники улыбками.

— Вурвар, я всё забываю, — припомнил я. — У вас же опасная профессия, — на что торгаш важно кивнул. — Ничуть не сомневаюсь в талантах госпожи Листы и почтенных нордов, но… — не договорил я, выразительно смотря на нанимателя.

— Но почему нас так мало и слабо вооружены, — договорил Вурвар с улыбкой, на что я кивнул. — Довольно просто, Рарил. Я продал охрану, — развёл он руками. — Дом Индорил предложил небывалую цену за боевых рабов, а я…

— Мы, — уточнила магичка.

— Да, мы не нашли достаточно весомых аргументов для отказа.

Хм, это выходит — боевые рабы. Листа их мозготрахом держит? Так ни черта это не надёжно! Или они добровольно? А чёрт знает, в дороге уточню. А сейчас надо хрыча потрясти на информацию.

— Понятно, благодарю, — кивнул я. — Что ж, почтенные, а где наш ночлег? Я предпочту хорошо выспаться перед дорогой.

— Комната внизу, вас проводит служка, — совершил Вурвар жест, на который подскочил аргонианин.

А после него — пара каких-то очевидной профессии девиц.

— Выбирайте, Рарил, — щедрым жестом ткнул купец.

— Да как-то предпочту поспать, — отмазался я.

Ну блин, у меня куча дел с Анасом, и посторонняя шлюха — явно посторонняя, блин!

— Так зачем же вы… — нахмурился Вурвар.

— Иметь возможность отказаться, когда не желаешь — ценность, — с важным видом озвучил я.

— Сложно с вами спорить, Рарил, потому что ваши слова — истинны, — через полминуты раздумий выдал Вурвар. — Ну, не пропадать же плате, — философски пожал он плечами, похлопав обеих шлюх по филеям.

Ну и пусть оторвётся. А то на групенсекс жаба, видно, душит, а так — подгон от меня, хмыкнул я, топая за аргонианином в нумер. Ящер ТОЖЕ предложил интимные услуги, после чего я, разрываемый между челодланью и ржачем, выпнул его из номера.

Ну они, блин, дают, отхихикал я. И призвал некрохрыча.

— Зря отказался, — деловита высказал претензию дохлятина.

— А учиться будет моя дохлая задница, совершающая возвратно-поступательные движения, — покивал я. — Ты в неё будешь говорить, а она всё поймёт.

— Хех! Ну ладно, не зря, убедил, — хмыкнул призрак. — Но воздержание до добра…

— Не доведёт, в курсе. Давай по порядку, Анас. Перед занятием.

— Давай.

— Что это за игрушка и нахрена я её купил?

— Не купил, а развёл торгаша, — развеселилась дохлятина. — И это не игрушка, Рарил. Это заготовка под очень неплохое оружие. Хитин — очень прочный, усилен остриём из прочнейшего обсидиана. Ограниченно восстанавливает целостность… регенерирует, да. А главное — он полый, — хитро сощурил глазницы скелет.

— Оболочка для какого-нибудь магического жезла или посоха, прочная, делающая его одновременно оружием? — догадался я.

— Именно! А теперь, видно, об этом забыли. Придурки, — осудил современную молодёжь дохлятина и, в данном случае, был прав.

— Так, понял, удачно вышло, — заключил я, под кивки мертвечины. — Потом разберёмся, с хрена ли он регенерирует, если дохлый.

— Не совсем дохлый. Но согласен, в Балморе поговорим, не будем тратить времени.

— И второй вопрос, — напомнил я. — Дремора этот, шутник чёртов.

— Переводил, знаю, — захихикал некрохрыч. — Жалко, твоей рожи не видел, — печалился он.

— Так ты специально?!

— А? Нет, Рарил. Он обычно не разговаривает, насколько я знаю. Только если нападает. Но в тебе почуял даэдру.

— А с чего? И меня не почуют другие? — резонно обеспокоился я.

— Так ты САМ в низшем плане чуть ли не носом в него тыкал! Фактически орал: «я даэдра»! Не будешь так делать — данмер как данмер.

— А мне казалось — я просто старался почувствовать, — озадачился я.

— Нет. Всё, что требует усилия — сознательное, активное действие. Если не в Нирне, то в Обливионе точно.

— Ладно, давай учиться, — успокоился я.

И несколько часов некрохрыч читал лекции, довольный, как дорвавшийся до не занятых развесистых ушей умертвий. А потом я завалился спать — время позднее, а завтра в дорогу.

6. Дефекационная теология

Проснулся с тяжёлой головой наперевес: она не болела, но некрохрыч ментальной лопатой меня явно загрузил, сна толком не хватило. Не то, чтобы не выспался, но чувствовал себя пыльным мешком из-за угла стукнутым. Хотя вспомнил несколько моментов, небезынтересных.

— Встань передо мной, как лист перед травой, — сопроводил я указанием призыв дохлятины.

— Иди в жопу, Рарил! И вообще — что за мудацкое «как лист перед травой»?! — поздоровался Анас.

— Не пойду, подходящих жоп не наблюдается…

— Сам виноват! — обвинительно простёр призрачную костяшку пальца дух.

— Не звиздите! А насчёт листа — не знаю, — признал я. Выражение какое-то, но действительно глупое.

— Вот и не используй!

— Вот и посмотрю. Так, слушай, у меня к тебе вопросы. Первое: вот я пылюкой дышу, а чахотки какой не подхвачу?

— Ты что, аргонианин что ли? — заеврействовал Анас.

— А у данмеров подобного не случается? — параноисто уточнил я.

— От обычного пепла Красной Горы — нет. Но иногда пепел несёт проклятье Обливиона. Не знаю, из-за чего. Трибунальцы обвиняют Шестой Дом, но точно не знаю. Тогда да, проклятье повреждает лёгкие, но это излечимо простейшим зельем.

— Ну и хорошо, — порадовался я. — Так, и ещё: эта Листа — какой она мер?

— Босмер, конечно, — подала дохлятина призрачными плечами.

— Это эти, которые грынписовцы? — покопался я в памяти.

— Можно и так сказать. Зелёный Пакт запрещает причинять вред растениям, но не запрещает пользоваться последствиями причинённого вреда. Только не одобряет… Да даэдра с ними, с босмерами, — отмахнулся Анас.

— Ну да, я вот рядом с ней, — изящно пошутил я. — Слушая, но дамочка же курит какую-то пакость.

— Трубка — костяная. Курево — перемолотые личинки. Они жрут листы, вроде с этим… ацетилхолином… никотином, в общем. И канабиоиды вроде… Рарил, у тебя в памяти — бардак! — гневно выпучил он на меня глазницы.

— Я, блин, не ботаник и не медик! — возмутился я.

— А кто? Вот кто ты, даэдра с безумного плана?!

— Твой симбионт! Вот докопался, мертвечина, — посетовал я, потому что сказать — кто толком, не лукавя, не получалось. — Надо было девку на ночь брать, ты бы не такой сволочной скотиной бы был.

— Вот и бери, — покивала мертвечина. — У тебя всё? — задрал он черепушку.

— Да щаз! У меня к вашей надутой дохлости ещё вопрос. Что Листа мне трындела, на тему магии, знаешь?

— Естественно! А что делать… Не знаю, Рарил, — развела костяшками мертвечина. — Призывать сильного даэдра — не сможешь. Вселить в труп духа — тоже не выйдет, да и трупа нет. Хотя попробую кое-что показать, может, и выйдет. Если будет труп, если… Много «если».

— Охренительно обнадёживает.

— Как есть.

— А призыв готового мертвеца из Обливиона — игровая условность? — уточнил я.

— Ты удивительно проницателен! Всё, вали давай! И завтракай. И повкуснее! И вина немного выпей. Из пепельного винограда, — мечтательно закатил глаза Анас.

— Вот сразу мог сказать, что выпить захотелось, а не сволочиться и всё вот это, — осудил я духа.

Ну и, хмыкая, попёрся питаться. Конечно, вариант «авось пронесёт» в плане возможного столкновения с местной сволотой мистического толка и просто сволотой — мне не очень нравится. Но вариантов, кроме как «действовать по обстоятельствам», не предвидится, так что и чёрт с ним.

Вурвар уже жрал (что после двух девок неудивительно — оголодал, бедолага), поприветствовал меня кивком и продолжил поглощать снедь. А я, затребовав бутылку вина из пепельного винограда (пусть дохлятина порадуется, не жалко, да и самому интересно), сам начал питаться. Подтянулись норды и Листа, начали жрать, а я, как только Вурвар отвалился от стола, поинтересовался:

— И куда мы дальше, уважаемый Вурвар?

— Ах да, Рарил, вы же не знаете маршрута, — театрально всплеснул руками он. — Из Маар Гана мы направляемся в яичную шахту Саримисун-Асса, почтенный выкупил долги большинства осуждённых. Оттуда — в Кальдеру, осуждённые в дома удовольствий. И оттуда — уже в Балмору. Обогнём пики…

— Можно ущельем, — нейтрально проронила Листа.

— Бандиты, эшеленды, — нахмурился Вурвар. — Впрочем — посмотрим, — кинул на меня взгляд торгаш. — Выдвигаемся, — поднялся он.

И мы выдвинулись, покинув Маар Ган. Первое время мы двигались по пепельному ущелью, очень похожему на лавовый путь на пути к Маар Гану, вроде бы вполне безопасно, но вдруг появились розово-коричневые, большеухие, противные… В общем, много какие, противные на вид тварюшки небольшого росточка, да ещё постоянно припадающие к земле. Скампы, в общем, что подтвердили выкрики нордов.

Насколько я помнил, особых проблем эти тварюшки не представляли, но норды раскрутили пращи, начав посылать в выкапывающихся из пепла (привычное место для нычки даэдр, похоже) ушастых. И я пару раз послал огненную стрелу, демонстративно разведя руками в адрес Листы — мол, чем их ещё прибивать прикажешь? Атронаха или лича какого лютого призвать?

Магичка аж фыркнула на мои мудрые выражения рожи, и тут я почуял ОЧЕНЬ назойливое теребление своей душевной требухи. Даже посильнее, чем когда Анас на хитиновый меч нацелился. Это чего это он, бегло призадумался я. А потом вспомнил: «…отвратительное место. Каждый жалкий скамп норовит пнуть, а ты ничего не можешь сделать!»

Это, похоже, мертвечине очень захотелось надавать люлей тварей там, где он может сделать «что-то». Ну, понимаемо, одобряемо, пусть резвится, ухмыльнулся я, вызывая духа. И чуть не испугался — Анас встопорщил свой рваный балахон из призрачно-чёрного материала, оскалил череп, аж подсвечивал красными глазницами. Еле заметно дёрнул черепом в мой адрес, типа кивнул.

И с жутким, пробирающе-замогильным рёвом и гоготом рванул на скампов. Эк разошёлся, некрохрыч, оценил я летучих и безоговорочно дохлых скампов. Видно, и вправду пинали, ну и достали его дохлость до невменяемости. Спутники мои переводили взгляд с духа на меня, норды перестали швырять пращами булыжники. А Анас тем временем перебил тварей на поверхности и с замогильным гоготом нырнул в пепел. Судя по фонтанчикам — отрывался и там.

— Да-а-а… — озадаченно протянул Вурвар.

— Шкуры надо бы снять, — деловито сообщил один из нордов. — Ваш… ну подходить безопасно? — уточнил он у меня.

— Безопасно, — без особой уверенности кивнул я.

Норды утопали свежевать дохлых скампов, а соскочившая с повозке Листа почтила меня присутствием.

— Я оценила, Рарил, — с кривой усмешкой на стервозном лице сообщила она. — Вы принципиально собираетесь пользоваться только этим духом и стрелами? — аж с некоторым уважением в стиле «ну какой злокозненный говнюк!» осведомилась она.

— По обстоятельствам, Листа, — нейтрально ответил я.

А что не «госпожил» — так первая начала. А я — данмер, и мне положено. Магичка на отсутствие титулования чуть приподняла бровь, но махнула рукой, ещё раз ухмыльнулась и утопала к своей повозке.

Тем временем, из пепла вдруг вырвался клуб огня, а мне… Ну поплохело несколько. Не критично, но навалилась слабость, и в виске запульсировала боль. Это что-то Анас совсем разошёлся, он же меня прибить так может, паразит дохлый, обеспокоился я.

Впрочем, больше копошений не было, этот огненный всплеск был последним аккордом мсти хрыча. Ну, буду его в дохлый мозг клевать, отметил я, отходя от оттока… точнее, использования меня как фильтр для энергии обливионщины. Резервов и прочего, как я понимаю, колдунство не предполагало — ширина канала и пропускная способность. Ну и воля и воображение, для придания формы магии или призыву соотвествующей обливионской живности.

А вообще, похоже, все призывы — костыли, как и заклинания. Но тоже, может и ошибаюсь, а со временем — разберёмся.

Норды ободрали скампов, караван тронулся. И, до вечерней остановки, никаких особых неприятностей и происшествий. Разве что несколько скальных наездников, но их сшибли норды. Вообще, похоже, эти тварюшки не брезговали канибализмом: каждый раз было несколько тварей, а после прибивания одного из них стая разлеталась и пикировала на место падения прибитого после того, как мы удалялись.

А в остальном — мы явно отдалялись от роковой… Красной Горы. И небо становилось более-менее нормальным, да и после выхода из ущелья природы всяческие стали появляться. Травки-муравки и прочие деревья, сначала дохлые и слабые, но по мере продвижения — вполне пристойные. И диковатые, конечно, оценил я всякие вывернутые растения, зелёными среди которых были четверть, а то и меньше. Красные, коричневые, фиолетовые — как видео о жизни кораллового рифа какого, да и не только цвет, но и форма похожа. Хотя…

И тут я задумался: вроде как сам Морровинд — это изначально море, в которое выкинули сердце какого-то Лохана. Кто был этот лохан, зачем ему ампутировали столь важный для жизни причиндал — не знаю, ну да не суть. А дело вот в чём: Морровинд (хотя это не совсем верно, скорее Вварденфелл, как название острова) появился на месте падения этого сердца на океаническое дно. Собственно, роковая дыра извергается в режиме реального времени из-за этой детали. Так вот, это сердце, помимо того, что краеугольный столп сюжетки Морры, реальный факт и причина существования острова. И, подозреваю, причина засилья всякой обливионщины: как бы всякие даэдры у себя на планах тусуются, а не в Нирне. Массово, по крайней мере.

Так вот, сердце это то ли пробой в обливионщину делает лютый, то ли само фонит магией — чёрт знает. Но даэдры всякие на Вварденфелл снуют, как к себе домой, именно из-за этого. Просто нет иных вменяемых причин.

Так вот, все эти мудрые мысли приводят к закономерному выводу: флора и, частично, фауна Вварденфелла не кажется морской и глубоководной. Она такая и есть, адаптированная-подогнанная под существование на воздухе колдунством сердца Лохана. Ещё бы вспомнить, куда там ударение ставить, озадачился я.

А караван тем временем вставал на ночёвку, на моё «пойду потренируюсь» Вурвар только кивнул. Так что отошёл я за пусть невысокие, но вполне деревья. И призвал Анаса, озадачив, для начала, некрохрыча актуальным вопросом: куда ставить ударение-то?

— БЕСТОЛОЧЬ! — замогильно завыл некрохрыч, после минуты выпучивания глазниц. — Сам ты лоха́н, придурошный потомок!

— Не ори, а по делу отвечай, — отмахнулся я от подпрыгивающей призрачной мертвечины.

— Лорхан, — буркнул мертвечина. — Куда ударение, помимо твоей безмозглой головы, ставить — догадаешься?

— Если ставить ударение по моей мудрой голове, то она, во-первых может стать бестолковой, как ты тут врал. А во-вторых — тебе тоже прилетит, как я думаю. А то пожрать-потрахаться достаётся, а пинков — нет? Так не бывает, — отрезал я.

— И не так бывает, — гадствовала мертвечина. — Но да, прилетит, — признал он.

— Ладно, а кто он есть-то? Аэдра какой? И за что ему сердце-то выковыряли и кто? — заинтересовался любознательный я.

В ответ мертвечина надулась, задрала призрачное отсутствие носа, выдержала театральную паузу… и пожала плечами.

— А я не знаю.

— Издеваешься? — кисло поинтересовался я.

— Нет. Понимаешь, Рарил, это история создания Нирна. Есть общеизвестная легенда, что он обманом заставил Аэдра создать Мир. За это ему вырвали сердце, в наказание.

— И он может быть даже даэдра, если так, — задумался я.

— Может. Легенды противоречивы, у желтожопых остались предания, что он вообще был полководцем человеков, в войне против меров.

— Спартак бессердечный. И Прометеем отдаёт, — прикинул я.

— Есть такое, — признал некрохрыч. — Я — не знаю. Подозреваю, из живых и рождённых — не знает никто. А бессмертные молчат. Но сердце есть.

— Да уж догадываюсь. Ладно, наши благодарности за ликбез, — расщедрился на спасибки я. — А теперь, Анас, скажи мне, мой дохлый дух предка, — широко оскалился я, — ты чего, паразит дохлый, со скампами устроил?

— Ну… я… — заюлила мертвечина. — Знаешь, как они достали?! — взорвался он. — Ну вот…

— Да в общем — могу представить. Теоретически, — ответил я. — И даже не особо возражаю: отпинал — и молодец. Но ты нахрена магию использовал, некрохрыч?! Ты меня чуть не прибил!

— Какую магию? Погоди, Рарил, я использую магию. Твою. Точнее — ты её используешь, представляя мне вместилище.

— А огоньком пёрнул скамп, — иронично откомментировал я.

— Ну да, скамп-маг, — растерянно выдала мертвечина.

— А такие бывают? — озадачился я.

— Самые старые — да. А причём тут «не прибил»? — уточнил Анас.

Ну я и рассказал, что, как куда и вообще. Мертвечина выслушала, помоталась кругами, простёрла в мою сторону указующую костяшку и заявила:

— Сам виноват!

— В чём?! — возмутился я.

— Ну и я, немного, — убрал наглую костяшку умертвий. — Очень уж завёлся, даже не заметил. Смотри, это, — похлопал он по призрачной плоти, — твоя магия. Я в нёё… ну вселён, скажем так.

— Так, я создаю призрачный скелет. А ты, по сути, одерживаешь этот магический конструкт?

— Примерно так. Несколько сложнее — у нас есть связь. Но процесс создания ты не контролируешь: это именно свойство нас, данмеров.

— А могу?

— А даэдра знает. Теоретически — да, а на практике я про это и не слышал.

— Посмотрим тогда. Ну ладно, я создаю, пусть и неосознанно. А утечка этой обливионщины откуда?

— Так скамп в меня, похоже, попал огненным мячом. Но ты… ну в общем, я хотел остаться, а ты добровольно и бесконтрольно давал энергию. И куча её ухнула на сохранение дестабилизированной заклинанием формы. И… спасибо, наверное.

— Пожалуйста, наверное. Цундере, — хмыкнул я в адрес мертвечины.

— А сам-то? — хмыкнул мертвечина в ответ.

Помолчали, осознавая и наслаждаясь своей цундеристостью. Но, распахнув объятья, друг другу на шею бросаться не стали, что и хорошо.

— Так, — встряхнулся я. — Мы такие замечательные и души в друг друге не чаем…

— Из соображений здорового практицизма. И продолжения Рода, — воздел костяшку умертвий.

— Точно цундере, — припечатал мертвечину я, на что Анас лишь развёл лапами. — Ладно, Анас, ты мне расскажи — что за, прости меня логика, «яичная шахта»? Вроде в игре было, но я толком не понял.

— Слушай, — кивнул дух.

В общем, выходила такая загогулина, что есть квама. Этакие магические мутанты, потому что методологически, на основание знаний меня, определить, «кто» они, Анас не смог. Признаки и насекомых, и моллюсков, и зверей. Теплокровность, например, при нескольких стадиях развития, от яйца к личинке и прочее. Ну и типично насекомая иерархия, с делением на рабочих, воинов и всё такое.

НЕХи, в общем, методологически. Но есть у них яйцы, которые… основная белковая пища на Ввандерфелла. И ещё и экспортный продукт, до кучи. Очень питательные, даже на вкус ничего, хранятся месяцами. А яйцы особых видов, крупные — ещё и магически активные, полезные и на ингредиенты годящиеся.

В общем, «шахта» — это выходит только по названию, ну и из-за мест гнездования квама: подземные пещеры, расчищенные от пепла рабочими. А так — яичные фермы, как они есть.

Правда, как там «шахтёры» шахтёрят — Анас не знал. Ну, в деталях не разбирался и в шахты не лазил, мажор такой. Ну и не особо важно, в общем-то. Теоретически, эти квамы здоровенные и вполне себе опасные. Так что добыча яйцов может быть вполне «охотой». Ну или поддержание подходов для спирания яиц, например. Тогда «шахтёры» и без кавычек могут быть.

В любом случае, учитывая потребность яичных шахт в народе — занятие не самое приятное и безопасное.

Облагодетельствовав меня этой информацией, Анас начал нудеть мне про методы и техники, призванные улучшить память.

— Твой разум богат знаниями, Рарил. Но какой же там невообразимый бардак! Я сам не понимаю, как ты говорить-то связно можешь, с такой организацией информации! — глумилась зловредная мертвечина. — На большую часть твоих вопросов у тебя есть ответы, — обвинительно ткнул он в меня лапой. — Но ты их просто не помнишь! И нормально заниматься магическими искусствами с таким разумом… можно, — признал он. — Но совершенно неэффективно!

— Хорош разоряться, — укорил я Анаса в неуместном многословии. — Хотя на память не жалуюсь!

— А это безумие аэдра, создавших твой план, постаралось! Не должно работать, а работает! Правда, через задницу! И отжарь желтожопую сегодня, — вполголоса выдал он.

— Не отжарю, достал уже. Не в моём вкусе она, и вообще — не люблю дендрофилию!

— Дендро… А! Понял, — перекатами сухих костей захихикал некрохрыч. — Даэдра с тобой, хоть жаль. И ты не прав!

— А что у тебя за фетиш-то такой на альтмеров? — заинтересовался я. — Или только из-за игры?

— Из-за неё, — начал перечеслять Анас. — Из-за того что они невыносимо наглые, заносчивые…

— Как данмеры, в общем.

— Да! Но нам — можно!

— А они засранцы! — кивнул я.

Покивали мы друг другу значительно, полные мудрого осознания собственного праведного засранства, ну и закрыли тему. И вообще, надо с некрохреном построже — а то совсем в дедство впадает на радостях. Угробит нас своими пожелалками ещё, будем в виде призраков на пару хихикать, в какой-нибудь жопе обливиона.

Последнее я постарался пофактурнее запомнить, чтоб мертвечина ознакомилась и прониклась. А то выходило, что к прочитанному в памяти Анас более внимателен. Возможно, из-за отсутствия собеседника, которому он может вывалить своё возмущение «узнанной фигнёй».

И стал меня Анас парить дальше, всякими заморочками насчёт памяти. Триггеры, ассоциации… у меня инфу спиратил, старый хрыч! Его проекцию на поругание даю!

Ну да ладно, в общем — полезно. А когда я какую-то фигню вспомнил, которой, как мне казалось, и не знал-то никогда — совсем порадовался. И даже поблагодарил некрохрыча. Умеренно, чтоб не распускался.

— Вот и тренируйся, делать всё равно пока нечего. А то я тебе говорю, что и как, а сам каждый раз уверен — забудешь же, к даэдре, за день! Потом сам удивляюсь, что не забыл, — признался Анас.

— Угу, я такой, удивительный и замечательный, — задумчиво протянул я, распрощался, развеял и потопал дрыхнуть.

Перед сном подумал, а не того ли мне, но послал жёлтую нафиг. А Анас на меня дурно влияет, старый хрыч! Эта-то девчонка в чём виновата? А если виновата — её не сексом надо трахать, а чем-нибудь тяжёлым, по заднице. Или по голове, в зависимости от степени виноватости.

На следующий день, уже фактически в джунглях, а значит — недалеко от побережья, добрались мы до этой самой шахты. Чья она там я, несмотря на уроки Анаса, не запоминал. Вот делать мне, блин, нечего, всяких Саримисун-Ассов, шахтовладельцев яичных, запоминать!

Хм, запомнил, однако, удивился я. Ну и хрен с ним, с Саримисуном. И даже с Ассом хрен.

А шахта, кончено, была. Крепи, выпирающие из невысокого холма, от которого начиналось этакое плоскогорье. Только ни черта этой шахтой место не ограничивалось: вышки деревянные, с специальными типами на вышке — два штука. Частокол каменный (без шуток — каменный, из каких-то столбов вулканической породы, заострённых) — один штука. Хижины типа «форт острова сокровищ», уже из дерева — два штука. Ну и персонал какой-то копошился и подпрыгивал.

Но, при всём при этом, эта шахта была явно не поселением, так что задерживаться караван не стал. Сгрузили почти всех пленников, оставив пяток пленниц (на которых местные охранники, причём орки, смотрели глазами голодающих плюшевых мишек), да и двинули от шахты, вглубь острова.

А я призадумался, на тему — а чего это орки тут в персонале. И проявил охренительную скромность и деликатность, вывалив этот вопрос на Вурвара.

— А это имперские легионеры, Рарил.

— А чего это они: не по форме одеты, строем не ходят, и все такие орки? — заинтересовался я.

На что мне Вурвир рассказал такую забавную историю. Что полноценных фортов Империя на Вварденфелле имеет один штук. Потому что тройдиции, самоуправление и прочая веселуха, выбитая добрым Вивеком из злобного захватчика Тиберия, императора по совместительству. В Морровинде, архипелаге в смысле и провинции — два штука, ну да не суть.

Построили форт имперцы с подачи Редорана, но вот вопрос гарнизона выходил довольно кислым. Этим типам патрулировать надо и всё такое. Пепельную пустыню, на минуточку. Годами. А данмеры как-то очень хреново рекрутировались в имперские легионы.

И в итоге выяснилось, что местную звиздецому лучше всего переносят зеленожопые, в смысле орки, а совсем в смысле — орсимеры. Там фигня какая-то, со съеденными богами, которых потом выгадили… в общем: вроде бы меры. Ухи острые точно, а на детали я Анаса потрясу, если не забуду. Какой-то у них бог-породитель типа «могущественная какашка» выходит.

Ну так вот, гарнизон орочий, но есть нюанс: легион живёт по уставу и уставной девяностодневный отпуск ждёт каждого легионера, если не ведётся боевых действий. И тут начинается совсем веселуха. Форт на территории Редорана, а эти типы наиболее «в орднунг» из всех Великих Домов. А орки — ребята весёлые, по уставу-то живут без проблем, а вот в отпуске немного веселятся.

Ну и понятно, что круизных судов с Морры не ходит, и отпуск ребятушки проводили в окрестных редоранских поселениях. Что регулярно заканчивалось поёбищами (и побоищами) со смертями и прочими прелестями. Вся эта веселуха привела к тому, что Дом Редоран чуть в хлам не разосрался с Империей и не сковырнул форт. А это было бы скандалом эпическим, с последствиями непредставимыми: до сих пор Империя за каждый форт огнём и мечом предавала разрушителей земле с родичами до хрен знает какого колена и домашней скотиной.

Но и Редоран понять можно — у них мордобой, убийство, разврат и вообще — попирание Орднунга!

В итоге, поломав голову, имперские и редоранские сошлись на том, что «устав — ненарушим», но отпускать зеленожопых легионеров резвиться на редоранских просторах — не комильфо.

И теперь они на отпуск нанимаются как охрана. Кстати, вроде бы, не особо возражают как орки (им денежка идёт, да и уставщины нет), так и окрестные наниматели: сильные, надёжные, не особо дорогие вояки.

Так, под занятные рассказы, дотопали до ночлега. Пепелищ не было, вполне пристойная местность, с зеленью, синью и прочими оттенками флоры Вварденфелла. Даже озеро было неподалёку.

По дороге нас даже скальные наездники не трогали. Вынесло несколько раз каких-то насекомиев метровых, типа муравья, но их норды меланхолично прибили камнями. И разок какую-то живность, типа гуара. Пасть разинула, получила туда огненной стрелой и, скорбно подвывая и дымясь, учесала в леса. Я так и не понял, зря я или не зря в неё колданул. Но спутники на меня очи не пучили, у виска лапами не вращали, так что решил я, что маладец.

А озеро, помимо помывки, принесло некое открытие. И пояснение. Ни плохое, ни хорошее, но странное, лично мне — уж точно.

В общем, отзанимался я часок с Анасом, выяснил, что Тринимака, дух-предок орсимеров и вправду был сожран Боэтией. А после процесса… ну не будем углублятся, стал Малакатом. Был ли он до процесса пищеварения аэдрой — Анас не знал. Мертвечина необразованная, а ещё мне претензии предъявляет!

Но после того, как куча фекалий назвалась Малакатом, орсимеры стали орками. Но остроухости не утратили, и, как согласился со мной Анас, методологически являются мерами. Хотя ряд мудрил их упорно пытается в зверолюди упихать.

А вот открытие было в том, что топаю я принять водную процедуру и натыкаюсь на парочку нордов, весьма занятых друг другом, в пикантном смысле. Орать «пардон, мусьё!» я не стал, а потихоньку свалил от бородатых и мускулистых боевых… нордов.

В общем-то, дело их, но я хоть понял, а чего это эта парочка на дам-с так неправильно реагировала. Ну как бы вояки скайримские должны грозно потрясать писюнами на каждую юбку, по логике. Да и чёрт с ними.

Через часок эти товарищи угомонились, а я помылся, думая о социальных шаблонах. И вкусах: ну блин, как это в бородатого, шрамированного, мускулистого… ну в общем, гадость, да.

А на следующий день, преодолев по могучему и лютому каменному мосту жалкий ручеёк, вот вообще без приключений, даже без особого трындежа притихшего Вурвара, мы добрались до окрестностей Кальдеры.

7. Двойная шестёрка

Впрочем, притих Вурвар ненадолго: невинный вопрос о городе прорвал плотину, и меня залили потоки его красноречия. Полезно, вообще-то, но какой же он болтун, просто поразительно!

Так вот: начал Вурвар очень подробно рассказывать о Кальдере. Причём, судя по всему, ситуация в городке его возмущала: как данмера, торгаша, контуженного религией в мозг типа… По многим параметрам. Причём я, послушав историю городка, вынужденно признал, что возмущение оправданно. В Кальдере творился самый что ни на есть кромешный бардак.

Итак, Кальдера была Имперским даже не поселением или фортом. А полноценным городком, с несколькими крупными шахтами и даже Торговой Компанией, имперской, само собой, которая этим городком управляла.

Как такое вообще могло возникнуть на скрепном, тройдиционном и самоуправляемом Вварденфелле — история занятная сама по себе. Великие Дома данмеров на протяжении всей известной истории изволили конкурировать. Сраться, воевать, диверсии устраивать и прочее подобное. Острых моментов вроде прямых войн было мало, в основном, радостное взаимное гадство. Но были и вооружённые конфликты, с резнёй наёмников и боевых рабов и даже данмеров, хотя мало и редко.

Причина великого срача Домов, что очевидно, в ангельском характере и прочих замечательных душевных качествах данмеров. А их ограниченная в военном плане природа — следствие могучего интеллекта и понимания, что при серьёзной резне данмерам наступит кабздец.

И вот, в один неприятный момент Тельвани, Хаалу и Индорил объединились с целью ввалить Редорану звиздюлей. Слишком много силы набрали и вообще бесят.

Факт коалиции Великих Домов сам по себе более редкий, чем войны. И показатель, что Редоран всех достали до ручки. Или вправду становились, в перспективе, слишком сильны и угрожали всем Великим Домам — и такое возможно. В общем-то, участие в коллаборации Индорила, дома насквозь попячьего и трибунальского (Вурвар трындел, что девять десятых ординаторов — войск и инквизиции Трибунала — из Великого Дома Индорил) — уже показатель серьёзности замеса. Как бы, по логике, да и по доступным мне данным, эти товарищи действовали попячьими интригами, а если влезли в войнушку — всё совсем серьёзно.

И вот, стал огребать Редоран, несмотря на свою реальную военную силу, люлей просто феерических. Печальный Вурвар отметил, что это могло быть концом Великого Дома. Но Редоранцы кончаться не пожелали, а вступили в переговоры с Империей.

И тут возник такой расклад: имперцы давно и безуспешно точили свой зуб на эбонит Вварденфелла. Его на острове дохренищща, чуть ли не больше, чем во всех известных месторождениях Нирна вместе взятых. При этом, данмеры его добывали довольно вяло, предпочитая стекло и всякую органику в оружие-доспехи. Не забивали, конечно, но тонкая полоска на моём хитиновом клинке — норма для типично данмерского оружейничества-бронничества. И, соответственно, добывалось на продажу, но тоже с ленцой.

А на границе владений Редорана, Хаалу и Индорила находились выходы эбонита мощнейшие (подозреваю — не только, но места не самые приятные, вечная сейсмическая и даэдраактивнсть, в общем, известные выходы эбонита были в районе нынешней Кальдеры). И имперцы предложили Редорану хитрый финт ушами: Редоран даёт дозволение на основание торгового представительства Имперской Торговой Компании. Те себе спокойно строятся, добывают эбонит. И, по договору, вваливают Хаалу и Индорилу люлей (типа стройку и инвестиции защищая), ради такого случая — подгонят магов и легионы.

С Тельвани пусть Редоран сам ипётся, как ему угодно, имперцам пофиг.

В итоге, Редоран от Тельвани отбился, Хаалу и Индорил после люлей от имперцев притихли, и всё вернулось к статусу кво, кроме того, что появился город полностью имперского подчинения, Кальдера. То есть, сначала он городом не был, но вскоре стал.

И последние столетия этот город непонятно что, непонятно как, но бесит и вызывает неконтролируемое желание подчинить все Великие Дома данмеров. К Редорану-то особых претензий нет, кроме базовых всех Домов к друг другу. Но вот Кальдера — поругание всех тройдиций. И даже самоуправления.

И юридически ситуация складывается настолько мутная, что даэдраический принц голову сломает. Кальдеры, согласно выбитому из Тайбера договора, просто не может быть на Вварденфелле. Но она есть, причём без нарушений, такой вот парадокс.

И ведутся в Кальдере войны дипломатии, плаща и кинжала и вообще — веселуха полнейшая. Прямо захватить городишко никто не собирается: самоуправление самоуправлением, но ни один Великий Дом на прямой конфликт с Империей нарываться не хочет. А коллаборация не складывается.

И ведутся весёлые танцы с бубном, выстраиваются остроухие интриги, на тему «взять Кальдеру в зону влияния».

Тельвани, кстати, в этих танцах отличились. Не имея территориального выхода к Кальдере, эти хитрожопые типы извернулись так, что единственные на весь Вварденфелл алмазные копи, о наличии которых никто до тельванских интриг и не знал, добываются и принадлежат Дому Тельвани.

Ну и прочее подобное, веселуха, как она есть. При этом, город именно имперский. Население — имперцы, точнее, сиродильцы. А если совсем точно и по-нашенски, данмерски и правильно — сиро-норды. На втором месте орки, ну и прочей шелупони по мелочи. Данмеров мало, и, с учётом ушастых интриг, подозреваю, что любой данмер в Кальдере — агент какого-то Великого Дома, занятый в весёлых интригах. Даже Вурвар, насколько я понимаю, таков. Он Редорану симпатизирует, хотя сам вроде не в Доме. И на время пребывания в Кальдере будет топить за Редоран, в меру сил, возможности и желания.

Вот к такому городу мы под разговор Вурвара и приблизились. Архитектура резко отличалась от данмерской, даже если судить по городской стене и воротам. Если у нас всё полукруглое, естественных цветов, то Кальдера была окружена высокой стеной из серых каменных блоков типа кирпичей. Почти десятиметровой, что делает её не менее чем двухметровой толщины, а, скорее всего, больше.

Сами ворота представляли из себя две сторожевые башни, соединённые мощным парапетом. И вот между ними и были ворота. А сами башни были метров пятнадцать высоты, с крытой красной черепицей островерхими крышами. И белёные, в отличие от серой стены.

Врата охраняли сиродильцы и орки в имперских доспехах. Впрочем, на наше появление они никак не отреагировали, разве что какой-то легионер потолще небрежно кивнул Вурвару. Так что, возможно, то, что служба до предела раздолбайская — только кажется. А в Кальдеру мы прошли беспрепятственно, потому что нас узнали. Тоже, конечно, раздолбайство. Но не «проходи, кто хочет, тырь-ломай, что понравится», всё-таки.

Сама Кальдера была более привычна мне, как землянину, нежели сюрреалистические, отдающие биопанком поселения данмеров. Коттеджи, чистый фахверк: белёные стены, выступающие деревянные рамы-распорки. И красная черепица крыш.

Даже дорога была вымощена именно округлыми булыжниками, а не всякой хитиново-лавовой непонятицей.

Прохожие тоже были часты, в отличие от ранее встречавшихся селений (ну, если не брать Хаал, но там понятие «наулица» и дома, с учётом трущоб, было смежным). И данмеры встречались часто, сновали с деловитым видом. А Вурвар продолжал трындеть, на тему того, что в Кальдере есть. И гильдия магов была и тут, кстати. Так что я задумался, оглядываясь. На тему, что до Балморы, вроде, меньше дня пути, так что не обосноваться ли мне в Кальдере? По крайней мере, архитектурно мне городок понравился.

Хотя были нюансы, так что решил я этот момент обсудить с Анасом. Он, конечно, та ещё дохлая зловредина, но толковые советы от искренне заинтересованного в моей жизни и благополучии… да бесценны, если разобраться.

Тем временем, караван дотопал до четырёхэтажного, всё в том же фахверковом стиле здания. Точнее — двух зданий, судя по вывескам. Бордель и гостиница, что довольно занятно. Обычно разницы нет, а тут аж разные здания.

Остаток конвоируемых Вурвар выдал пухлому и не по пухлости одетому имперцу. Розовые обтягивающие лосины хреново сочетались с обвислыми брылями и жирными ножками. Тот увёл освобождённых от мозготраха в недра борделя, а нас осталось четверо.

— Лишних гуаров и повозки я продам в Домо, — поморщился он, упомянув пристроенную к борделю (или наоборот) гостиницу. — Обдерут, как пепельный батат, но всё равно выгоднее и спокойнее, чем тащить порожняком. Листа, Рарил, приглашаю перекусить и обсудить дальнейший маршрут, — сделал он жест в сторону гостиницы.

Интерьер едальной части этого заведения тоже был привычен, хотя архаичен. Даже освещение свечное на «люстре»-колесе имелось. И после нескольких перемен блюд нахмуренный Вурвар озвучил.

— Мне не хочется огибать защитный хребет, уважаемые.

— И нарвёмся в проходе на разбойников, а то и кого похуже, — скорчила совсем невозможную по стервозности физиономию Листа.

— А я ничего не понимаю, — радостно оповестил я окружающих и вгрызся в серую картошку фри.

Ну, по крайней мере на вкус и форму блюдо было похоже, разве что излишне сладковато. И серое, почти чёрное цветом, не от пережарки, а, видимо, от природы.

На это Вурвар, дополняемый Листой (точнее, стервозными и ехидными замечаниями), озвучил такой расклад:

— До Балморы недалеко, идём налегке, и можно добраться за дюжину часов, даже быстрее. Вот только есть нюанс. А именно — Балмору окружает так называемый Защитный Хребет, горы не слишком высокие, но ни черта не проходимые. И если его огибать — путь займёт пару, а то и тройку дней.

А вот если идти напрямик, благо есть проход-ущелье, то вероятность нарваться на неприятности очень высок. Таких торопыжек поджидают бандюги различных видов и типов, от дезертиров-орков до кочевников-данмеров, эшлендеров.

Не гарантированно они там будут, но очень вероятно. И Вурвар и время не хотел терять, но и нарываться на неприятности особо не хотел. Его аргументом (насколько я понял — достоверным) было то, что больших банд в ущелье не бывает: патрули Хаалу из Балморы и имперцев из Кальдеры периодически ущелье проверяют. Бандиты уходят от патрулей в горы, но всё это снижает возможное количество бандюг в банде до десятка, а обычно и того меньше.

Листа же была категорически против, приводя не менее достоверные аргументы в стиле: «тише едешь — дальше будешь», «вот никогда не было, а снова будет». И прочее подобное, настаивая на обходной дороге.

— Листа, как будто на караванном пути мы не можем встретиться с разбойниками? — театрально заломил руки Вурвар. — Причём, если в ущелье их будет немного, даже если встретятся, то на караванном пути и несколько десятков — не редкость!

— Но вероятность встретить их на караванном маршруте — намного меньше! Хотя да, если встретим там, то десяток — самое малое, — признала она.

— И идти долго. Рарил, скажите, вы справитесь с пятёркой бандитов? — обратился ко мне торгаш. — И вы, хоть и наёмный, но маг. Что скажете?

А я задумался — вопрос-то не простой, да и с Анасом не посоветуешься. Не тот расклад, чтоб убегать «на минуточку».

И не теребит меня за духовное теребилово, старый хрыч — а проверено критерием истины, что может. Значит, сам не знает, антиквариат дохлый.

Но в любом случае «быстро и на шару» выглядит большей авантюрой, чем «долго и в обход». И вообще — нормальные герои всегда идут в обход, так что выскажу-ка я своё важное мнение.

— Мне видится, Вурвар, что обходной путь предпочтительнее. Меньше риск…

— Риск-риск, — брюзгливо и хамски перебил меня Вурвар. — Убытки, сроки на отдых…

— А вы, почтенный Вурвар, извольте меня не перебивать, если уж сами спросили, — окрысился я.

— Простите, уважаемый Рарил. Но вопрос сроков критичен! Если бы хотя бы день, но три — неприемлемо! Идём через ущелье! — задрал он нос и сложил руки на груди.

Вот засранец, мысленно ухмыльнулся я. Это он моё мнение спрашивал, рожа торговая, в расчёте на то, что я его поддержу. И тогда и с партнёршей как бы «не его вина», и если случится что — во всем Рарил виноват. Засранец, однозначно.

Листа с мордой на 146 % стервознее её фоновой пожала плечами и вернулась к еде — видимо, всё же младшая партнёрша. А нордов никто не спрашивал, да и они на разговор внимания не обращали, боевые пи… норды, да.

Так, с надутым Вурваром, стервозной Листой, ехидным мной и пофигистичными нордами мы и закончили перекус.

— Выдвигаемся на рассвете, — выдал Вурвар. — Рассчитываю на вашу силу, уважаемый Рарил. Комнату сейчас арендую, если желаете — отдохните.

И утопал к стойке, а мы с Листой переглянулись. Магичка пожала плечами, я пожал в ответ. Ну а что говорить? Закусил удила, ну и хрен с ним.

А вот мне стало параноисто. И никакого желания бродить по Кальдере у меня не было — влезу в какие-нибудь «приключения». А ну их нафиг, пусть приключенцы приключаются! А я лучше со старым хрычом позанимаюсь, пообщаюсь, да и отдохну.

Так что дождался я, когда Вурвар сообразит нумер, да и завалился туда. И такой, очень привычный, хоть и архаичный нумер. Широкое окно с мелкими стёклами на Кальдеру, грубый стол с табуретом и кровать как койка. Всё в дереве, правда, душновато — вот чего-чего я в данмерских гостиницах, несмотря на подземелья, не замечал. Хотя, скорее всего, вопрос в пепле (хотя Кальдера и вне «пепельной» зоны, но всё равно есть, его разве что на побережье не есть) и традиционном строении. Так что огляделся, хмыкнул одобрительно, приоткрыл окно и бухнулся на кровать в сандалетах. Как белый человек, а не черножопый ельф, хех.

Ну и Анаса призвал, естественно. Учиться и общаться.

— Развалился, — сварливо поприветствовала меня мертвечина. — Мог бы и приподнять тощий зад, в знак уважения к предку, — нудил он.

— Я твою дохлую персону лучше как-то по-другому поуважаю: вкусно пожру или с девочкой покувыркаюсь, — резонно ответил я.

— Это дело, — оживилась мертвечина. — Ладно, говори и приобщись к моей мудрости, — надулся он.

— Уломал, чертяка языкастый, — согласился я. — Анас, мне вот ни хрена не нравится это ущелье!

— Следы разума зрю в отроке сем! — заунывно огласила мертвечина.

— До Звёздной Войнушки добрался? — догадался я.

— «Добрался» я до всего и сразу, — отмахнулась дохлятина. — А сейчас внимательно просматриваю. Столько ненужного и вредного! — посетовал он. — Но коротышка этот хорош. Тот ещё говнюк, не будь он так похож на поганого скампа — вообще цены бы не было!

— Да, тот ещё тролль и глумёжник, — согласился я. — Ладно, а по делу?

— А что по делу, Рарил? Мне тоже ни даэдры не нравится этот «короткий путь». Но что делать? Послать торгаша? — скептически скривил он череп лица.

— А он меня в бордель, в компанию к доставленным нам девкам, и не как клиента, — вздохнул я.

— Потому и говорю, — покивала мертвечина. — Учиться — ни даэдры до завтра не успеем.

— Ты про умертвий ходячих говорил, — напомнил я.

— И что? Это шаманство, заря школы колдовства! У тебя есть труп?

— Под кроватью сныкан, блин! — огрызнулся я и заржал — мертвечина метнулась проверить.

— И нечего ржать, — наставительно выдал Анас. — Мог и быть!

— Ну-у-у… маловероятно, но не исключено, — признал я. — А что дальше с шаманством? Ну хоть теоретически?

— Теоретическое шаманство — оксюморон! Шаманы не теоретизируют: они делают или нет. Ну и гробятся к даэдра, потому что ошибаются часто. И всегда только один раз, — захихикал перекатами сухих костей мертвечина, но сам себя одёрнул. — В общем, Рарил, это, как ты и думаешь, «воля-желание» в чистом виде. То есть, ты верещишь в плане Обливиона, к которому подключён, «душатинка! много жрать!» Просто желанием это сделать, — уточнил Анас. — И тем же желанием вселяешь в труп. Энергозатратно, но возможности духа в мертвеце на порядок больше, чем если бы ты призвал его в Нирн просто. В чём главная опасность? — резко спросил он.

— «Душатинка» не персонализирована, — после краткого раздумья озвучил я. — И «много жрать» этот умертвий начнёт с ближайшего. Так?

— Так, — довольно покивал мертвечина. — Не совсем дурак, чувствуется кровь Фиров. Или дух… или… а, к даэдре: не дурак — и хорошо! В общем, на этом гробятся и новички-колдуны, и шаманы. Умертвие просто сжирает их. Почему я предлагаю этот вариант тебе, хотя сам сомневаюсь в том, что что-то получится?

— Разэкзаменовался, дохлый хрыч, — вздохнул я. — Сам же говорил — мелкие даэдра меня не трогают. На призыв — «жратва-жратва» подвалят, но если всё выйдет — меня как цель воспринимать не будут.

— В общем — да. Как ты своим засранным мозгом запоминаешь — до сих пор понять не могу!

— Я — мудрый. А ты — непонятливый, — доходчиво разъяснил я политику партии.

— Наглый невоспитанный щщщенок, — покивал Анас. — В общем, Рарил, никаких инструкций я тебе не дам. Разве что в желании транслируй, ну, как сможешь, жуткие кары, если ослушаются. То есть, я совсем не уверен, что удастся призыв. Что призванный не кинется на тебя — но тут я справиться должен. А уж тем более — что он будет вменяем и управляем. Но пробовать надо правильно!

— В общем — понял, а деталей ты мне не сообщишь, — на что Анас развёл костяшками и покивал. — Возникли вопросы.

— Задавай.

— Если твою дохлую персону вселить…

— Было бы идеально, — перебил меня Анас. — Но… много «но». Первое, Рарил, мы с тобой, скажем так, сращены. Я при рождении тебя стал частью тебя… Сложно это, сам многое только чувствую, — посетовал мертвечина. — В общем, ты вот думал про двоедушников из своего безумного плана. Очень похоже, возможно, у вас это не только легенда.

— Всё может быть, — признал я. — То есть, ты — не «дух обливиона»…

— А дух предка данмера Рарил Фир. И как меня вселить — банально не знаю. Обливион я, с момента вселения, вижу только через тебя. Или в твой магический конструкт — тогда его отсутствием глаз и чувств, — похлопал он по призраку скелета себя.

— Да, задачка. Но интересно.

— Интересно и полезно: я могу стать могущественнейшим личем, имея канал Обливина как дух, плюс ты мне подкинешь на бедность… И не дёргайся, Рарил — я даже в чужом теле связан с тобой, да и не имею желания тебе вредить. Но это исследования и труды на долгое время. А если «воле-желанием» — угробимся к даэдра!

— Понял, а жаль.

— Жаль, — не стал спорить Анас. — Слушай, а с чего ты не прогуляешься по Кальдере? Тягу к знаниям я одобряю, заботу о безопасности — поддерживаю. Но сейчас — почему бы не пройтись? Мне самому интересно — с Рарилом я был только в имперских городах, появление этой Кальдеры оценил, — хмыкнул мертвечина. — Но посмотреть интересно.

— Да вот, понимаешь, может, и мнительность после разговора об этом придурошном ущелье. Но вот не хочу я тут бродить. Нарвусь на приключение какое, а оно нам надо?

— К даэдра не надо! — поддержал меня Анас. — Пусть пррриключенцы себе на задницу приключения ищут, нам и так хорошо.

— Угу.

— Предчувствие, говоришь? — прищурил на меня глазницы мертвец.

— Ты ещё скажи, я — охренительны пророк, — хмыкнул я.

— Не скажу. Не знаю, Анас. Ты — даэдра. С энергоинформационной составляющей тебя я не факт, что когда-нибудь смогу разобраться — такое понакручено, что каждый раз не верю, что так бывает. Но таким предчувствиям лучше следовать, вне зависимости от того, мнительность это или нет.

— И стать трусливым параноиком.

— ЖИВЫМ трусливым параноиком, а не бесстрашным дохлым придурком!

— Тоже верно, — согласился я. — В общем, была бы польза — я бы пошёл, посмотрел. А так, чтобы просто поглазеть — а ну его нафиг. И давай учи давай! — перешёл я к делу.

— Учу даю, — ехидно ответствовала мертвечина.

И начали мы заниматься. На мои охренительные стрелки с самонаведением Анас покивал, в стиле «ай маладца». И повращал костяшкой у виска в стиле «ай дебил!» на тему чудовищного перерасхода энергии.

— Это полноценный огненный шар, на каждую стрелу. С повреждением огненной стрелы. Но самонаведение — изящно, — признал он.

И вот, начинаем мы изучать «Руку Молнии» — заклинание, аналог огненного касания. Так-то можно было бы что-то из магии огня… только не в гостиничном номере. «Спалим всё к даэдра» резонно отметил некрохрыч.

Но против именно практики — не возражал. Так вот, пуча глаза и чуть ли не попёрдывая, начинаю я из себя ходячий элетрошокер изображать. Первый блин не комом, а электрошоком — промелькнувший между правой и левой ладонью разряд зародился на правой лапе и там норм. Попал в левую, тряханул меня и скрючил.

— Бестолочь, — зловредно глумилась злобная мертвечина над моими страданиями. — Ты ЗНАЕШЬ, что такое молния. Даже лучше меня когда-то. И на кой даэдрий хер ты сам себя хреначишь этим разрядом? Воля и воображение, придавай этой энергии нужные свойства, болван!

— Как скажет ваша дохлая многословность, — огрызнулся я.

Ведь прав, некрохрыч, как ни крути. Я сам на ляпездричестве настоял из-за проникающих свойств и хорошего, добротного воздействия на плоть. И сам же себя электрошокнул, позорище, если разобраться.

И начал я пыжиться дальше, уже без бодрящих электроразрядов в себя любимого. Занимаюсь-занимаюсь, пропуская девяносто процентов трындежа дохлятины мимо ушей (десять процентов, надо признать, были толковыми, и слушать было надо), как вдруг в окно влетает ушастая.

Вот просто, слова худого и хорошего не говоря, распахнув окно, влетела и захлопнула окно за собой.

— Не понял, — оповестил я мир, данмерку (кончик чёрного уха из-под головного платка виднелся) и Анаса.

Мертвечина на гостью глазницы попучил, пожал призрачными плечами. А сама ввалившаяся в мой нумер дамочка тяжело дышала, опираясь об захлопнутое окно и на моё многомудрое высказывание лишь кончиком уха чуть дёрнула.

В коже и ткани, не совсем латексно обтягивающей тощую фигурку, но близко к тому. И ножики кривые и хищные у пояса. И вообще — такой, акробатически-диверсионный прикид у дамочки.

— Ты какого даэдра завалилась в мои покои? — через полминуты осведомился я.

— Заткнись, маг. Не до тебя сейчас, — буркнула нахалка.

— Ипануться, — озвучил я.

— Полностью поддерживаю, — буркнул Анас. — И никто, кроме тебя, меня не понимает и не слышит. А я — слышу твои мысли, беспамятный щщенок!

— Прекрасно я это помню, — мысленно ответил я. — Просто эта придурошная несколько выбила из колеи. И хамит, сволочь такая!

— По ушам, потом по заднице, потом… по обстоятельствам, — сделал конструктивное предложение Анас.

— Так, дамочка, ты это, вообще какого… — начал было я.

— Сказала — заткнись, — прошипела нахалка.

И буквально в мановение ока оказалась около меня, держа кинжалы у моего горла ножницами. Анас рванул к ней, но его просто отшибло, очевидно — каким-то подлым амулетом. А бандитка, с замотанной рожей прошипела:

— Молчишь. Не дёргаешься. И я свалю, когда они уйдут. Все живы, все довольны. Понял, маг?

— Почти, — аккуратно придерживая кинжалы кончиками пальцев, ответил я.

Ну, только что же учил. А на пару пальцев на остриях девка только фыркнула из под повязки.

— И что же тебе не понятно? И не испы-ы-ы…кх-х-х… — зашипела от живительного электричества дамочка.

Но на одном из разрядов отдёрнулась, отпуская ножи, и подсечкой уронила меня на пол! И кинулась ко мне, а я начал отбиваться…. Хотя выходила фигня, от которой я бы заржал, если бы не неприятность положения. Она была меня НАМНОГО быстрее, но я немного посильнее. А главное — я её стукал током, при каждом удобном случае. А она меня кулачками, Анас бился со вспышками в защиту амулета, я мимоходом ощупал двоечку груди и даже наличествующую задницу — не похоти ради, а под руку подвернулось, вертелась эта девица просто с запредельной ловкостью и скоростью. Исправно выгибаясь судорогой, в момент попадания разряда, отчего я ещё не огрёб капитальных люлей.

Даже повязка с морды развязалась — и такая, данмерка, бесовка женского полу, с острым подбородком и алыми глазами. В общем, ситуация бредовая. И тут в дверь раздался требовательный стук.

— Открывайте, Инквизиция! — раздался чей-то хамский голос.

Данмерка замерла, кинула взгляд на окно, сжалась и прошептала мне на ухо:

— Помоги.

— С хрена ли? — так же шёпотом ответил я. — Ты тут…

— Я отблагодарю, предками клянусь!

— В смысле секса?

— Могу деньгами.

— Гусары денег не берут! — шёпотом, но гордо ответил я, с иронией наблюдая, как замерший Анас на предложение данмерки и после клятвы замер и машет башкой, как болванчик. — Полезай под кровать.

Девица просто молнией юркнула под койку, оттуда послышалось недовольное шипение. А я, покряхтывая, стал подниматься. Потыкал, смотря на Анаса, в свою рожу.

— Нормально. Не отвертится и должна будет даже после. Вроде правильная данмерка.

— Ну я тоже не против. Не люблю проституток, а тут… — начал думать я.

— Знаю. Отшей этого придурка, — кивнул Анас на повторный стук в дверь.

А я поднатужился, проявив на одной лапе огонёк, на другой молнию, состроил ехидную рожу и откинул засов. Дверь тотчас распахнулась, продемонстрировав некоего типа. Тип был хрен знает кто и какой, но доспехи — чисто ординаторские из игрушки. Кираса, наплечники-наножники, из отливающего золотом и изумрудом, этакой радугой, металла. Ну и шлем — изумительно по качеству исполнения выполненная рожа данмера в качестве маски и высокий гребень, вызывающий ассоциации, с его величиной, не с римлянскими шлемами, а с отвязными панками.

— Какого даэдра надо? — полюбопытствовал я.

— Не поминай…

— Хочу и поминаю, — отрезал я. — Я к пастве ваших Альмсиви не отношусь. Не враждебен, — почти не соврал я. — Но на заветы ваши в имперском городе кашлял. Повторяю вопрос — какого даэдра надо?

— Еретик… — прогудел тип из-под маски.

— Не ври, — указал я в ординатора окутанным молнией перстом. — Я родился в Сиродиле и никогда не был в пастве Трибунала. И если ты скажешь, что я МОГУ быть еретиком, я буду долго ржать над ординаторами Трибунала, — ехидно оскалился я.

— Не можешь, — прогудел через секунду ординатор. — Прошу простить. Преследую преступницу и еретичку, виновную и по имперским законам. Она у вас?

— Смотрите, — отошёл я в сторону. — Только не задерживайте, гражданин инквизитор. Я магическим занятиям предаюсь, — помахал я лапами объятыми молнией и огнём.

Инквизитор рыло в личине в комнату засунул, ей повращал и свалил. Отравлять оплаченный отдых другим постояльцам, рожа протокольная!

Ну а обнаружил бы девку, стал бы искать… чёрт знает. Вряд ли стал бы с ними связываться. Пусть забирает, а я не при делах — магичил, прокралась мимо меня и всё такое.

— Ушёл? — через минуту раздалось из под кровати.

— А то ты не видела и не слышала, — хмыкнул я.

— Ладно, «спаситель», — прошипело из под кровати.

И выбралась девица. В паутине, пыли, вся серая.

— Даэдровы имперские лентяи, — отряхиваясь, прошипела она.

— Да, срач развели знатный, — согласился я. — Паутина за ухом.

— А? Ага, спасибо, — буркнула она. — Ладно, времени до темноты навалом, раньше я не свалю. Давай трахаться, что ли, — ухмыльнулась она и захихикала.

— Чего ржёшь? — заинтересовался я.

— Да мне и так, и так у тебя торчать бы до темноты пришлось, — хихикая, выдала девица. — Трибунщики завелись, в ограблении обвиняют, лживые уроды. Ну а чем бы мы занялись? — продолжила хихикать она.

— Только я молча и делая, что скажешь, — хмыкнул я. — А теперь наоборот.

В общем, вполне ничего получилось. Понятно, что никакими чувствами не пахло, но вполне приятно и вообще — интересно. И акробатка, да, сильная и гибкая.

В темноте накинула барахло и, не прощаясь, сиганула в окно. Ну а я потянулся и призвал мертвечину — тот развеялся при переходе нас в койку.

— Хороша-а-а, — потянулся скелет, практически как я. — Чего морщишься?

— Да помыться ей бы не помешало, — снобски заявил я.

— Ну ты и сноб, — выпучил на меня глазницы Анас.

— Да хороша, хороша, — хмыкнул я. — И ты знаешь, по-моему, я правильно в номере остался.

— Точно правильно. Она, кстати, из дома Хаалу. А ты в Балмору — полезное, — хмыкнул он, — знакомство. Если увидитесь. А не увидитесь — приятное. Кстати, ты молодец — этому придурку-инквизитору его же оружием. Я вот в свое время умертвие призвал…

— Сам знаешь, какие упыри у меня в Мире замещают должности чиновников, — пожал плечами я.

— А «менты» ваши фору дадут самым поганым даэдра. Ладно, заниматься уже, наверное…

В этот момент в дверь раздался стук.

— Ну всё. Сейчас я этому ординатору, — посулил я и, не одеваясь — мой нумер и вообще всех нахрен — подтопал и распахнул дверь.

— Эммм… — интеллектуально откомментировал я увиденное.

Дело в том, что за дверью стояла аргонианка с ощутимым декольте. И после взгляда на меня в целом, сконцентрировалась на определённой детали взглядом, облизывая мордочку длинным, хотя и не змеиным языком.

— Так, ты — кто? — уточнил я, после нескольких секунд немой сцены.

Аргонианша оторвала взгляд от моего писюна, взглянула мне в лицо, растянула пасть в улыбке и выдала:

— Господин почтенный торговец Вурвар оплатил вам, уважаемый Рарил, ночь со мной. Я вам нравлюсь? — захлопала она глазами, без ресниц — но глаза ничего.

— Эээххх, — тяжело вздохнул я. — Заходи уж.

Ну… интересно, да. И кстати да, дыхательные и пихательные и вправду были лишены чешуи, да и на теле она была гладкая, хотя непривычная. А язык… слов нет, какой язык, да.

А старый хрыч, перед тем как исчезнуть, два больших пальца в сумерках показал, похабник. А я только в исследовательских интересах!

8. Не умный путь

Аргонианка после довольно изматывающего марафона потрахушек (ну как-то по-всякому было интересно и вообще, а я не железный, всё-таки) ушуршала. А я, задрёмывая, обдумывал, что вот морда лица, казалось бы, ящерская. А вот не совсем — и мышцы мимические, и губы подвижные. Не настолько, как у млекопитающих, но с таким шикарным язычиной — более чем хватает. Правда, подустал, заключил довольный я и заснул.

Проснулся ещё в темноте я от назойливого душевного теребления, потянулся, призвал мертвечину.

— Ну чего тебе, некрохрыч? — заныл я. — Что ты хочешь от усталого, затраханного данмера? Я как бы немножко заипался, — тонко намекнул на толстые обстоятельства я.

— Я, как бы, немножко в курсе, щщенок, — довольно ответил мертвечина. — Эх, хорошо! Но не злоупотребляй!

— Без тебя знаю. Просто интересно было с аргонианкой. Ну как там и чего. А так я…

— Практически аскет, я в курсе, — похабно захихикала мертвечина. — Ладно, Рарил, вам выдвигаться через час…

— Ну ты сади-и-и-ист, — окончательно проснулся я, возмущённо уставившись на дохлого духа предков. — Я не выспался ни черта! Мог полчасика…

— Не мог. Поговорить, пожрать, собраться.

— Блин, как несправедливо-то, — пожаловался я потолку. — Говори уж, — смирился я с тяжелой судьбой.

— Пока ты предавался разнузданному разврату, — пафосно начал Анас, посмотрел на мою преисполненную возмущённого ахрена рожу и захихикал. — Ладно, всё. Говорю по делу. А то времени обсудить с этими девками не было. Призываешь меня сразу, как покидаем Кальдеру. Буду летать, смотреть, об опасности предупрежу.

— Логично, — признал я. — Но полчаса поспать мог и дать, скотина нечуткая!

— Да щаззз, — радостно оскалилась мертвечина. — Теоретических деталей вселения по-шамански не существует. Но внемли хотя бы тому, как ощущаются планы, откуда надлежит осуществить призыв!

— Внемлю, — кисло вздохнул я.

И четверть часа Анас нёс какой-то полуфилософский-полупоэтический бред. «Чувство небытия на грани радости жизни» и прочую подобную чушь. Как мне это поможет — ни хрена не понятно, но вроде бы планы чувствую, так что надежда укрыться за дохлой спиной материального умертвия (если будет труп, много «если», как говорил Анас) имелась.

А некрохрыч парил мне мозги. На вялое отбрыкивание, в стиле «ты не руками води, а пальцем покажи!» ругался словами нехорошими, наглая дохлятина. Я его, правда, тоже ругал, но поток красноречия это не остановило.

— Всё понял? — поинтересовался Анас в конце четвертьчасового монолога.

— Конечно… Нет! Анас, некрохрыч охреневший, я тебе отчётливо говорил — я НЕ ПОНИМАЮ, что за хрень и дичь ты несёшь! — напомнил я.

— Да что тут можно не понять! — подпрыгивала мертвечина. — Всё…

— Бред и дичь, — отрезал я. — Будем смотреть по месту, потому что выбора другого нет. И пойду пожру повкуснее, — заключил я.

— Бестоло-о-очь, — призрачно простонал Анас. — Ну пойдём, перекусим. Напоследок.

— Вообще-то есть шанс не нарваться на неприятности. И сам придурок антикварный.

— Сам-то в это веришь? — ехидно уточнила мертвечина, на что я покачал головой. — И конечно — придурок! Пребываю при дураке безмозглом!

— Наслаждайся, — огрызнулся я.

Оделся и попёрся питаться. Ситуёвина, конечно, не радужная, но вкусно пожрать всегда хорошо. А мертвечине — шиш а не напоследок, заключил я и захихикал.

Ситуация — блеск. Я намстить мертвечине могу, если захочется. Воздержанием, лечебными голодовками, невкусными диетами. В общем, негативными ощущениями себя любимого. Так что пусть живёт ненамщённым, как дурак, резонно заключил я.

В столовке было пусто, какая-то заспанная девица уронила на стол моё пропитание. Чудом на стол, а не на меня. Да и не меньшим чудом не свалилась вслед за деревянными тарелками.

Но, всё же, еда оказалась на столе и не на мне, ОЧЕРЕДНАЯ незапланированная девка на меня не свалилась, так что принялся я хрустеть пропитанием.

А через несколько минут подвалили спутники. Норды всё так же сурово, брутально и пида… боевито жрали, не обращая на окружающее внимание. Листа, небрежно кивнув, ковыряла какой-то салатик из мяса с мясом под мясным соусом. Видно, аппетита не было. А вот Вурвар был неестественно бодр и весел, жрал и чавкал. И вообще, если подумать, выходило, что этот лопух настоял на глупости, а теперь радостно делает вид, что всё в порядке.

Хотя, слопав серой картошки и какое-то насекомие (креветка-раком на вкус, и соус ничего) я своё похоронное настроение подутратил. Не хрен хоронить себя раньше времени: лучше других вовремя хоронить. И вообще, хотя бы убежать, возможно, смогу. А может, и не придётся.

Выдвинулись, в итоге, на двух повозках. Я с нордами, пристроился сзади, в смысле задней части телеги. Ну и Вурвар с Листой, соответственно. Проехав ворота, я тут же призвал Анаса, который в благопристойном виде духа предка пошебуршал вперёд.

— Разведка! — подал я голос на вопросительный жест Листы.

Магичка понимающе кивнула, да и норды впереди телеги, не оборачиваясь, покивали. Телеги двигались, одинокий скальный наездник даже каркнуть не успел — подавился огненной стрелой и помер. Анас боро сновал метрах в тридцати от нас, впереди. Ко мне всполошенно не возвращался, так что решил я расслабляться и напрягаться по месту.

До места, где напрягаться, мы через часок добрались: относительно невысокий горный хребет, с узким петляющим ущельем, продолжающим грунтовую тропинку. Местные горы, кстати, были не чёрными, а коричневыми, покрытыми мхом, кое-где травой и кустарниками. Древние горы, в общем, а не чёрные заострённые новообразования рядом с роковой дырой.

Соответственно, напрягся я, переместил кинжал поудобнее и стал вращать башкой. Правда, вскоре прекратил — занятие дурацкое, прямо скажем. Анас впереди ситуацию мониторит, просто поглядывать по сторонам — и достаточно. А дёргаться и нервы тратить на бессмысленное дёрганье — а ну его нафиг.

И вот, едем по ущелью уже полчаса, как вдруг ко мне взмельком приближается Анас.

— Завал на тропе, — сообщил он, мотыляя вокруг меня.

— Стойте! — рявкнул я спутникам. — За поворотом завал. Мой дух его обнаружил, сейчас выясню, что там, — на этом я сделал морду говорящего с духами и слышащего голоса.

Спутники затормозили, стали на мою одухотворённую рожу пыриться. Ну а я, с понятным волнением, мысленно трепаться с Анасом.

— И кто нас ждёт? — уточнил я.

— А не знаю, — радостно сообщил Анас. — Может — вообще никто.

— Это, твою призрачную маму, как?! — возмутился я.

— Матушка была бы не против, — противно похихикал Анас. — Та ещё оторва была, трёх мужей пережила, мдя. Дело в том, Рарил, что я не могу от тебя далеко удаляться. И я тебе, бестолковый потомок, об этом сообщал!

— Не ври, не помню такого! — огрызнулся я. — Но логично вообще-то. В общем, врагов ты не чуешь.

— Метров двадцать от завала — нет. Там просто кусок скалы с обломками, посреди дороги. Мог и сам упасть, хотя верится не особо.

— Да уж, непонятно, — признал я. — Ладно, двигаться надо, раз так. Сейчас сообщу этим.

— Разумнее было бы вообще вернуться, — отметил мертвечина.

— А то я не знаю, — хмыкнул я. — Ты это Вурвару скажи, придурку торопливому.

— А он меня не услышит.

— А я-то причём? Меня он слышит, но не слушает, — подытожил мыследиалог я и стал озвучивать для спутников вслух.

— За поворотом на тропе лежит кусок скалы. Мог и сам упасть — дух в окрестностях живых не чувствует. Но он не слишком чувствителен, — невинно отметил я, на что метрвечина заподпрыгивала. — Так что даэдра знает, что там. Что делать будем, уважаемые?

— Не нравится мне это, Вурвар, — подала голос Листа. — Давай всё-таки вернёмся…

— Шутишь? Ну упала скала, мало ли. Сколько проехали. Сейчас посмотрим, Шор и Кайлен справятся с булыжником, — на что норды равнодушно кивнули. — И через полтора-два часа будем в Балморе! — победно заключил Вурвар.

Вот только голосёнка его бодрый в особо патетических местах давал петуха, да и жестикуляция слишком интенсивная. Боялся, морда работорговая. Но нахера он тогда прёт на рожон? Непонятно, даже не особо интересно, но слабенькая надежда на отсутствие рожна теплится. А то купец — хер бы с ним, но из-за него на этом рожне могу оказаться ценный и полезный я!

— Пойдём, маг, — спрыгнул один из нордов с телеги, а за ним второй. — Телеги на вас, господин Вурвар, — бросил норд нанимателю, на что тот суетливо соскочил с телеги и, ведя гуара под уздцы, подсеменил к нам.

И нашего гуара под уздцы взял. Листа же сидела с мордой лица кислой, стервозной, явно на стартовой позиции для «я же говорила!»

Ну да делать нечего, положил я лапу на кинжал да потелепался за нордами, держащими пращи наготове. По чуть-чуть отставая — а ну нахрен мне с этими пид… вояками рядом идти. Их-то за дело убьют, если что, а меня-то за что?

Анас же метнулся вперёд, нарезая круги над скалами. Вурвир с телегами двигался мертах в десяти сзади. Подошли мы к крутому изгибу тропы, норд морду за скалу засунул, там ей повращал. Но не лишился думалки, а распрямился и поманил за собой рукой.

А за поворотом оказался кусок каменюки, длинный, тонкий, просто заклинивший сам себя между стенами ущелья. Вставший аккурат поперёк дороги. Здоровенный. Но не скала непомерная, именно здоровенный булыжник, который, в принципе, с помощью лома и какой-то матери можно и руками в сторонку откантовать.

Хотя и не подъедешь-не объедешь. Норды башками повращали, ну и потопали к булыжнику. А я встал, готовя стрелу, и продолжил разглядывать склоны. Склоны разглядывались, но какие-то кусты и травы… хреново, в общем. Если кто-нибудь сныкался, то хрен заметишь. На одного Анаса надежда.

Мертвечина, тем временем, бодро облетел ближайшие склоны, и стал идти по «большому кругу», выискивая неприятности.

Норды же подошли к каменюке и изображали картину «богатыри на распутье перед здоровенным булыжником, с которым хрен знает, что делать».

— Ту'ум? — обратился, наконец, один из чешущих белобрысые затылки нордов ко второму.

Второй пожал плечами, но затылок чесать перестал, кивнув. Первый набрал в пасть воздуха и рявкнул. Я, признаться, с интересом за этим следил, даже от разглядывания отвлёкся. И тут в один момент произошло дохреналион событий.

Первое, норд крикнул, и, как отчётливо было видно, по воздуху, камням, да и реальности пошла рябь искажений. По ушам, кстати, этот самый ту'ум не тумкал, тумкал он скорее по сознанию. Самим собой и видом, как реальность идёт волнами.

Волны эти вмазались в булдыган, который просто… растрескался на довольно крупные, но вполне проездимые обломки, осыпавшиеся на дорогу.

Одновременно с этим, Анас, по какой-то дикой траектории, на запредельной скорости, улетел за поворот, с печальным, слышимым только мне воплем — «Враги, ипи их даэдра-а-а…»

Норды и вправду крик духа не слышали, так что провтыкали. Впрочем, я тоже провтыкал, точнее — ничего толком не смог сделать. На нордов сверху просто брякнулись парочка весма несвежих покойников серого цвета, с проглядывающими сквозь ошмётки плоти костями. Я в этих каскадёров стрелкой зафигачил, но вменяемого эффекта не получил. Лучше б орал, потому что два этих умертвия просто шмякнулись прямиком на нордов. Те упали и признаков жизни не подавали, а подавали признаки ударенности мертвечиной.

И да, летучие упокойники были именно умертвиями: шевелились, подлюки, совершенно неприлично для нормальных дохлых трупов! Сиганули они, судя по траектории, с высокого пика, до которого Анас толком не добрался. Об стены ущелья подправили падение, ну и пришибли наших нордов, сволочи дохлые.

До кучи, в отдалении на склонах поднялись фигуры, явно больше десятка. И подло вне зоны обнаружения улетевшего чёрт знает куда Анаса. А от фигур в наш адрес полетели стрелы, причём вроде и плевать на них: какой-то амулет от стрелял был… Вот только несколько стрел однозначно были зачарованными. И, со вспышками, обозначившими купол защиты визуально, полетели в нас. Причем омерзительно метко — визг Вурвара сзади показал, что свою стрелу он поймал.

А мне было немножко не совсем до него: потому что стрела, объятая искорками после пробития защиты, летела в меня. Как-то мне стало не до упокойников, нацелившихся отведать нордятинки, и не да раненых придурков Вурваров. Напрягся я, понимая, что ни черта не успеваю, но хоть как-то боком поймать…

И тут прямо из ближайшей скалы, со злобным рёвом вылетел Анас. И изящным баскетбольным пируэтом сбил стрелу.

— Цел? — бросил он.

— Угу, — ошалело ответил я.

— Маг. Шаман, сильный, скотина! — махнул призрачной рукой Анас. — О стрелах позабочусь, заклятье не против мёртвых. Ходячие трупы, — махнул он рукой в сторону умертвий.

— Угу, — согласился я.

И под ворчание временами отфутболивавшей стрелы мертвечины, на тему «всегда бы так!» бросился к трупанам и нордам. Дело в том, что эти боевые пидарасы (в хорошем смысле этого слова) взяли и не померли. Вырубились, но издавали звуки, нечто средние между стонами и матом. Без сознания, но сильны, конечно — ими стены ломать, похоже, можно!

Впрочем, этих стеноломных нордов схарчат трупаны, если им не помешать. А без нордов нам точно кабздец неминучий. С ними тоже может быть кабздец, но без них он неминучее.

Подкочил я к вяло копошащейся мертвечине — прочные, но медленные и неловкие, ну и на наитии схватил обоих за горла охваченными пламенем руками. И приподнял — всё же сила тела данмера впечатляла. Мертвечина шкворчала, копошилась, но даже за руки меня не хватали, тяня хваталки к телу и горлу.

Вот только от огненной хватки — толку ноль.

— Изгони их, Рарил! — рявкнул отпинывающий очередную заклятую стрелу Анас.

— Как?! — злобно отмыслил я, не понимая, что делать.

— ВОЛЯ И ЖЕЛАНИЕ! — замогильно и пробирающе провыл Анас.

Попробовал я, волей и желанием, послать копошащихся в моих лапах тварюк на хер. И, с чувством звона, трупаны обмякли у меня на руках. И вонять стали, сволочи такие!

Тем временем, сквозь стоны и причитания сзади, где всё никак не помирал наш наниматель, раздался отчаянный, одновременно жалобный и злобный женский крик:

— Рарил! Хватит этого! Клянусь, вас никто не сдаст! Вурвар, клянись, немедленно!!! — зарычала она.

Беглый взгляд назад показал, что Вурвар со стрелой, торчащей из бедра, валяется, оперевшись спиной на повозку и страдает весьма ответственно. Листа прикрывает его и себя этаким салатовым полупрозрачным щитом, метров двух диаметром. И очень деликатно, просто до лёгкого постукивания башкой о телегу, трясёт Вурвара.

— Поклясться-а-а-а… в-в-в-чём? — простанал Вурвар. — Да не тряси меня, Листа!

— Он — некромант! — ни за что ни про что обидела хорошего данмера меня магичка. — Он — боится, что ты его сдашь! Мы сдохнем сейчас, придурок! Оберег долго не выдержит! КЛЯНИСЬ!!!

— Не ори на меня… ну, клянусь предками и Альмсиви, что не скажу о доблестных усилиях, предпринятых ради нашего спасения. Никому не скажу. И если некромантия во благо — не такой уж и грех…

— Заткнись. Рарил!!! — рявкнула на меня Листа смотря ОЧЕНЬ злобно. — Ну?!!

— Не понукайте, не запрягли, — растерянно буркнул я, поворачиваясь к удерживаемым и вонючим трупанам.

Блин, вот задница-то! Ну ладно, попробуем, начал я пыжиться. Но мудацкая философия Анаса, с его «тщетами» и прочими хернями ни черта не помогало. Трупаны висели в начинавших уставать руках, ехидно воняя в ответ на мои усилия.

— Бестолочь!!! Не пробуй — делай!!! — взревел Анас, практическ обтекая меня своим призрачным телом, отбивая аж три стрелы.

Ну… а, пофиг, и так и так помирать, махнул лапой я, и стал пыжится, вспоминая как магичу и мысленно оря полно душатники, кары и награды.

— Ты что сотворил, придурошный потомок? — охреневшим и тихим голосом выдал Анас. — Хотя — работает, вроде бы… — растерянно прошептал он, отшибая очередную стрелу.

А я хренел, только молча. Трупаны в моих руках завоняли звиздец как сильно. Только не тухлятиной: палёной органикой. Остатки плоти начали тлеть огоньками, в глазницах, лишённых сгоревших глаз, билось пламя. А кости светились белым.

И эти жути, просто прогорающие у меня в руках, уставились на меня с вопросом.

— Это… — осторожно отпустил я слегка обожжённые ладони.

Сгоряющие трупы остались висеть, внимательно внимали.

— Это там, — окинул я рукой склоны. — Враги. Жрать-жрать. А этих — не жрать, — потыкал я в нордов и купца с магичкой. — Вперёд!

На эту дурацкую команду пылающие и постепенно осыпающиеся пеплом огненные умертвия кивнули и, в тишине, рванули к склонам. И начали там заметную вспышками пламени и воплями заживо сжигаемых веселуху.

— Это ты с огненного плана элементалей дёрнул. И в трупы вселил, — растерянно констатировал Анас. — Никогда о таком не слышал! Атронахи — понятно. Но духи в тело? С огненного плана? Хотя они тебе не подчинены, по-моему, — копошился он ошалело. — Пришли на зов, приняли условия. Всё-таки ты — даэдра. Для них — тоже, — бормотал Анас.

Я обернулся, несколько утратившая в стервозности Листа пучила на меня глаза, но кивнула и занялась дырявым Вурваром. Который глаза демонстративно закатывал и страдал ещё более ответственно, чем раньше. Норды в ногах копошились, и я отошёл от греха подальше: очнутся, полезут благодарить, с обнимашками там… Нафиг, в общем, знаем мы эти обнимашки.

И сил становится всё меньше, отметил я накатывающую слабость. Стрелы в нас не летели, фигур не было, но вспышки-отсветы на скалах показывали, что порождения моего сумрачного всего продолжают веселуху.

— Слетаю, проверю, — оповестил Анас. — И отзывай меня, как покажусь. Что-то тебе неважно, перенапрягаешься, — покачал он черепом.

— Капитан на мостике, — устало констатировал я, на что мертвечина развела костяшками, мол, есть как есть, и улетела.

Вскоре вернулась, помотала башкой, после чего я его отозвал, чувствуя себя совсем усталым. Впрочем, через полминуты мне стало полегче, а через минуту ко мне подлетел объятый пламенем покоцанный череп, держащий в руках полузапечённую, полуобугленную руку. Уронил её мне к ногам, кивнул и рассыпался пеплом и искрами.

А я присел на дорогу — реально было неважно. Но заржал совершенно искренне.

— Что с вами, Рарил? — послышался профессионально-эскулапский вопрос от Листы.

— Нормально со мной. Мой призыв со мной поделился, — поднял я вкусняшку и помотал в воздухе.

В ответ послышалось мычание, но в итоге — ржач. К которому постанывающе присоединился Вурвар и покряхтывающие, но поднимающиеся на ноги норды — пришли в себя, симулянты.

— Да, благодарю вас… Благодарим… Вы достойно выполняете контракт, уважаемый Рарил, — послышалось от спутников.

Ну и начали разбираться. Ущерба мы, кроме стрелы в бедро (жалко, что не в колено) Вурвира, караван не понёс. Артефактные стрелы, видимо, были у лучших стрелков эшлендеров. Это племя этих хипарей-кочевников на нас напало, как экспертно заявили спутники. Очень не повезло с эшлендерами, повезло с замечательным мной.

Хотя отношение явно поменялось — тот же Вурвар не трындел и старался на меня не смотреть. Листа — зыркала заинтересованно исподлобья. Нордам, правда, было пофиг — поспасибкали, да и повели повозку дальше.

И через полтора часа мы пересекли бежевый, с округлыми и грибообразными колоннами, мост. А река, делая петлю, разделяла на две половины город, заполненный бежевыми же, от одного до трёх этажей высотой, округлыми домами. Такая, купольная, бежево-кремовая, с элементами византийщины из-за округлости и парапетов архитектура. Более «человеческая», чем редоранская, прямо скажем.

И никаких крепостных стен. Просто начинается город, мощёный, с набережной, без предварительных ласк. Правда, река была в этаком неглубоком каньоне, стены которого ограничивали-ограждали Балмору с двух сторон. Но с двух оставшихся — просто пустота в плане защиты. Но магия, наверное.

И не успели мы вступить на мостовую с дороги — появились трое данмеров в кожаных доспехах. Зыркнули и утопали. А Вурвар, постанывая, нарочито слабым голосом проблеял:

— Уважаемый Рарил, подойдите. Я не имею сил встать, из-за раны…

— Которая получена вследствие вашего выбора маршрута, — вежливо заметил я, сползая с телеги и подтопывая к оной.

— Это… неважно. Мы дошли, — страдальчески закатил глаза Вурвар. — Вы выполнили свои обязательства, время выполнить мои, — страдал он.

Покопался в каменном сундучке и выдал мне немаленький кошель из кожи.

— Две сотни дрейков, почтенный Рарил, ваш гонорар, — озвучил он, с надеждой смотря на меня.

Но я на его надежды клал вприсядку. Был разговор о надбавке за риск? — Был!

Причём, если бы этот риск появился из-за какого-то форс-мажора — я бы если не забил, то посочувствовал в умеренной форме раскулачиваемому мной купцу. Но в текущих раскладах этот придурок чуть сам не угробился и нас не угробил. Так что смотрел я на него с мордой алчной и требовательной, без всякого снисхождения.

Вурвар вздохнул совсем печально, приоткрыл сундук и стал в нём копаться.

— Две сотни дрейков — премия, — сухо бросил он, не протянув, а бросив кошель, который я поймал.

— А вот швырятся не надо, Вурвар, — отметил я. — Сами виноваты — дошли бы спокойно в обход. И денег бы сэкономили, и стрелу в жопу бы не получили.

— В бедро! — возмутился Вурвар.

На что я подошел к телеге, преувеличенно внимательно осмотрел купца и озвучил:

— Не заметил. Впрочем ладно, вы дошли. Прощайте, Вурвар, прощайте, Листа.

— Прощайте, Рарил, — кивнула ехидно скалящаяся магичка, пока Вурвар переживал то, что его, задницу такую, опознали.

— Прощайте, Шор и Кайлен, — кивнул я.

— Погоди, маг Рарил. Наша благодарность. И погоди, — потопал ко мне норд.

А я напрягся, прикидывая, не сигануть ли мне с недалёкой набережной в реку, если норд вознамерится со мной прощаться «по-брежневски». Но — пронесло. Подтопавший норд протянул звякнувший холщовый мешочек, как бы не побольше, чем один от Вурвара.

— Твоя доля с трофеев, маг, — пояснил он. — Честная половина, — слегка поклонился, скорее, кивнул он, всучил мне мешок и потопал к телеге.

А слона-то я и не замел, задумался я, наблюдая, как телеги двигают по набережной вглубь города. Ну… и хрен с ними, а я на месте, логично заключил я, поправляя мешок с поклажей и ныкая богатство за пазуху, под жилетку.

Так, а дальше-то что? Как-то вокруг никто не орёт: «тебе сюда, Рарил!» — и вообще ценных указаний не наблюдается. Редким прохожим на меня, похоже, наплевать. Как и страже — ходит троица в отдалении, лениво так, по набережной.

Так, надо в какую-нибудь гостиницу, прикинул я. Нумер снять и с Анасом потрындеть, а то ни хрена не понимаю, куда идти, кому хамить… ну в смысле, культурно общаться, непонятно, и вообще. Анас, конечно, сам — антикварная развалина, но всё-таки. Да и по нашему столкновению вопросы имеются. ПРИМЕРНО я понял, что за надругательство сотворил. И примерно понимаю — почему, кажется. Но уточнить не помешает.

Да и мертвечина пообщаться не откажется, практически уверен, рассудил я, дотопывая до троицы стражей, стараясь не бряцать денюжкой у сердца, печени и желудка — ну объёмно денюжки было, куда деваться.

— Уважаемые стражи, — обратился вежливый я. — А не подскажете ли вы путнику, где у вас тут гостиница, постоялый двор или что-то подобное?

— Можем и подсказать, — кивнул данмер с шрамищем через глаз и очень плутоватой рожей, ещё более, чем предусмотрено природой.

И молчит, паразит такой, глазами на меня лупает, скалится ехидно. Вот хамство-то, посетовал я, стараясь сам не скалиться в ответ — ну забавно выходило, да и парочка других стражников тихонечко похрюкивали с каменными мордами.

— Боги наградили вас несказанной мощью, почтенный страж! — наконец выдал я пафосно. — Вы можете, что поражает, подсказать! Великое деяние! Мощь ваша поражает… — начал было я, но был прерван дружным ржачем.

— Неплохо, родич, — проржавшись, оценил стражник. — На какой кошелёк-то постоялый двор нужен? С борделем или нет? На конюшню, как я вижу, тебя не надо.

— Мне не надо. Моему отсутствующему гуару — тоже. А так — где ближайшая — не скажешь? Денёк передохнуть с дороги, а там посмотрю.

— Ближайшее место — пансион Маласы Нхит, следующий квартал, — ткнул страж за спину. — Не промахнёшся.

— Благодарю, — протянул я ладошку с одинокой денюжкой, на всякий случай.

Денюжку стражник исчезнул, ладошку мне оставил, что было с его стороны весьма любезно. А я потопал в указанном направлении, где, на удивление, обнаружил между крупными данмерскими постройками небольшой, квадратный, имперский такой коттеджик. Ну и ладно, пусть будет, дозволил добрый я, заваливаясь внутрь.

Внутри был узкий коридорчик, ведущий на второй, огороженный этаж, А напротив входа был этакий барьер-стойка, из-за которой поднялась имперка средних лет.

— Храни вас Девятеро, гость. Жильё? — не стала разводить реверансы она.

— И вам того же. Жильё, — подтвердил я.

— Три септима день, пятнадцать — седмица. Девок своих не водить — через квартал бордель «Шалунья», там девки чистые, нужно — слугу пошлю, приведёт, — начала перечислять условия проживания эта дамочка, видимо — Маласа. — Кухни нет, питайтесь в тавернах и корчмах, или готовым в комнате. Устраивает?

— Устраивает, — кивнул я, протягивая три дрейка. — День, пока.

— Первая дверь после лестницы, — кивнула она на лестницу. — Будете уходить — ценности давайте мне, присмотрю. Комнаты с засовом, замков нет.

И потопал я, сражённый несказанным сервисом, по лесенке. Вообще, можно было и пожрать… но пока поваляюсь да с некрохрычом потрещу. Я конечно, рыпаюсь, топорщусь и вообще: огого, орёл черножопый. Но что-то подустал, замотался и перенервничал, если быть честным.

9. Прикладное всё

Дотопал я до номера — вполне «имперский», как и ожидалось. Крупное окно, и помимо высокой кровати — письменный стол со стулом, ларь, что-то вроде платяного шкафа. И освещение — свечное, не спалить бы всё, тоже учитывать надо.

Потянулся я, даже скинул сандалеты, со стоном повалился на кровать.

— Задолбался, — признался я потолку. — Но дела не ждут, — тяжело вздохнул я, призывая Анаса.

— Поднимайся, — деловито озвучила наглая мертвечина тотчас же, как появилась.

— Анас, дорогой дух предков, — ласково обратился я к скелету-призраку. — Иди нахрен! Я вообще герой и усталый…

— Вот это и скажешь, когда тебя будут в жопу иметь. С выражением. Или с плана Обливиона проорёшь, потому что прибьют.

— Вот же ты сволочь, — констатировал я. — Надо-то что? — смирился я с жестокой судьбой.

— Нужны карты. Несколько книг. Ты ни хрена не представляешь Мира, в котором живёшь. Да и мне нужно уточнить несколько моментов. Кстати, тот же дом Хаалу — что ты о нём знаешь?

— Ну тут у них столица, в Балморе, — блеснул я широтой знаний. — И Великий Дом, вроде бы…

— И?

— Ну не знаю, — признался я. — А оно мне надо? — со слабой надеждой уточнил я.

— Жить хочешь — надо. И чем раньше, тем лучше! Я бы тебя, щенка, из номера не выпускал, но книги нужны. И пожрать возьми! Можно не слишком вкусно, но на пару дней, — принял аскетичный вид Анас, что с учётом его скелетной природы, вышло до жути достоверно.

— А где взять-то? — хмуро насандаливая сандали уточнил я.

— Вот тебе пример, что знания нужны, Рарил, — гадствовала мертвечина. — Дом Хаалу — торговый дом! Не только, но основное их направление таково. И пока ты шёл к этой лачуге — прошёл лавку книг, две продуктовые и одну оружейную лавку!

— Да?

— Да!

— Тут одни магазины кругом, что ли? — уточнил я.

— Не одни, но их очень много. Специфика Дома, — наставительно покивал мертвечина.

— Учту, — учёл я. — Говори, куда идти.

Через десяток минут страдающий я озвучивал хотелки пожилому данмеру из книжной лавки. И сходу озвучил половину от названной старичком суммы. Тот хмыкнул и сбавил дрейк. Я повторил половинную цену. В итоге, за пять минут, около трети озвученной цены было сброшено, как Анас и обещал. Ну и с холщовой торбой, полной двумя книгами и десятком подшитых и просто в тубусах свитков, прикупил я сыра, лука, вина и хлеба. Нормально, если не готовить.

Ну и вернулся в номер, разложив добычу на кровати и призывая Анаса.

— Нормально, — окинул он призрачным взором вываленную букинистику. — Бери атлас, открывай главу «Провинция Тамриэля Морровинд».

— Расскамандавался, — буркнул я, уселся за стол и начал листать книженцию. — Нашёл, и что?

— «Похотливая Аргонианская Дева», — ехидно прочла мертвечина надпись на одном из свитков. — И зачем тебе, Рарил? — ехидствовала мертвичина.

— Интересно, — отрезал я. — Я нахрена атлас открыл, некрохрыч?!

— По делу. Смотри, — подлетела мертвечина и стала тыкать призрачной костяшкой в карту.

И выходило, что я ни черта не понимал. Я, как-то, думал, что Морровинд — Вварденфелл, Самерсет этот гребучий (который вообще оказался кромешным Скайримом, в смысле провинцией Скайрим), ну и, может, пара портов каких на материке.

Да щазз! Морровинд — полноценная провинция. Вварденфелл — треть территориально, ну и где-то десять, может, чуть больше, процентов данмерского населения. Населения вообще — процентов пять.

Итак, как выглядит провинция Морровинд на карте. Есть этакий острый край материка Тамриэль, полуостров, можно сказать, отделённый от остальной части материка горными хребтами. Выглядит он как этакая клешня, охватывающая Вварденфелл, отделённая от него так называемым внутренним морем. Ну и климат на материковом Морровинде сносный, граничит он с Сиродилом, Скайримом и Чернотопьем через горные перевалы.

Это тезис раз. Далее, как выяснилось при просмотре документов, Храм Трибунала считает Вварденфелл своей территорией. Жить тут, согласно их пожелалкам никому низзя, весь остров храмовый и вообще. Это их официальная позиция, закреплённая, на минуточку, в законодательных актах Имперской Провинции Морровинд.

И на это все клали, включая Империю, потому что тройдиции и самоуправление. Но юридически — так, и нет никаких фортов, балмор-кальдер и владений Великих Домов, а уж тем более — эшлендеров. А тусуются на Вварденфелле сплошь трибунальские служки.

Клали все, а вот осуществить покладание удалось не многим. Из кучи Великих Домов данмеров на Вварденфелле, по факту, существуют три. Хаалу, Редоран и Тельвани. Это те, которые Трибуналу вообще и Индорилу, как церковному Великому Дому в частности, сказали веский «нахер», ехидно помахивая бумаженцией, которой Вивек с Тиберием ввели Морровинд в состав Империи. И по бумажке они на этот Трибунал большой и шершавый клали с полным правом. Уж не знаю, тупой ли Вивек, что не прописал свой культ отдельно, или посчитал это неприличным, но выходило, что религия внутрях Морровинда — дело сугубо данмерское, соответственно, преференции Трибуналу вообще и Индорилу в частности давали сами данмеры, если хотели. Или если их заставляли силой: прочие Велике Дома, кроме троицы, с Вварденфелла свалили и тусили на материковом Морровинде.

Далее, Дом Хаалу, в столичном городе которого я тусуюсь. Торгаши, ворюги, шпиёны и убийцы. Сильнейший и богатейший Великий Дом Морровинда, ну и равный, среди прочих, на Вварденфелле — их ресурсов хватало, чтоб и на материке суетиться, и на острове иметь достаточно мощную группировку и обеспеченную территорию.

В общем, бардак и поругание всего: выходило, что данмеры устроили цирк с даэдрами всем, в том числе и себе. Ну, работает и пусть работает, ухмыльнулся я.

Хотя тот факт, что четыре сотни лет, с вхождения Морровинда в Империю, у провинции есть как-бэ король, тусующий на материке, на которого клали все, от последнего данмера-шахтёра, до троицы Богов-Королей Морровинда, которые Трибунал, доставляет.

А теперь экономика и прочая фигня. Звиздецомы Вварденфелла на материковом Морровинде нет, и выходит, что Варвур меня наебунькал. Точнее, он как истенный наглосакс, заокеанские америки, в данном случае — материковый Морровинд, за Вварденфелл не считал. В общем-то, и в речи выходило так, но я в детали «Морровинд-Вварденфелл» не погружался, как выяснилось — зря.

Потому что в отличие от Вварденфелла, рабство на материковом Морровинде — не способ выжить данмерам, а полноценное, с плантациями рабов, ну и прочим. Нет на материке потребности в армии рабов, только выгода от них. И сама армия, соответственно, есть: две трети населения материкового Морровинда — именно рабы, треть — данмеры, ну и какие-то слёзки «свободных неданмеров» тоже где-то подпрыгивают.

С другой стороны, мне на материковый Морровинд можно забить: Вварденфелл оказался «государством в государстве в государстве», и на всякие столицы и королей всея Морровинда тут не кашлял только ленивый, значит, и я буду.

В принципе, у Анаса было то же отношение, причём по мере изучения бумаженций он сам призрачную черепушку почёсывал, потому что ни хрена деталей не знал.

— Понимаешь, Рарил, при мне материковая часть была именно колонией. И твое сравнение с этими островитянами, кстати, похоже выходит, — признал он. — Ну а Рарил в науках не преуспел, даже порнографию толком не читал. Только творил, — хмыкнул он.

— Тогда смотри, Анас, — повращал карту я. — Если жабы возмутились на орды соотечественников на материковой части — могли и пойти войной.

— Могли. И всё равно огребли бы — данмер стоит десятка жаб! Но могли, вот только на Вварденфелле они сдохнут! Вварденфелл неприступен! Врёт твоя игрушка!

— Может, и врёт. Только неприступность Вварденфелла, Анас, строится на лавовых пустошах.

— Естественно! И силе данмеров!

— Сила в больших батальонах, — отмахнулся я. — А если соотнести с ПОЛНОСТЬЮ покрытым пеплом Вварденфеллом, то выходит, что данмерам…

— Просто некуда стало уходить. Глубины острова стали непригодны даже нам, — печально констатировал Анас.

— Вот похоже на то. Но с чего появился этот пепел? Вроде как Неревар Дагота прибил…

— Дагот Ур не стал бы уничтожать Вварденфелл, Рарил. Это его дом, дом Шестого Дома. Не знаю, никогда такого на Вварденфелле не было, чтоб пеплом накрыло ВЕСЬ остров. Может, всё-таки, условность? — почти с надеждой спросил он.

— Не знаю. Но надо бы пошуршать, поузнавать.

— Надо.

— А ты вообще — диссидент. Чего подпрыгиваешь? — заинтересовался я.

— Диссидент по причине мудацкого отношения Трибунала к магии! И кретинских даэдраических принцев! А к виду нашему я привязан. И даже патриот местами! По крайней, мере гибели нашему виду не желаю, а описанное вашими пророками — это она и есть!

— Логично, — признал я. — Так, в общем — прикинули. Будем, по возможности, узнавать, что и как.

А после перешли мы от глобальных вопросов к вопросам Гильдии Магов. Благо часть книжонок и свитков, Анасом заказанных и мной прикупленных, этой богадельни и касалась.

Итак, гильдия магов — организация, либо созданная Империей, либо столь давно и плотно сотрудничащая с ней, что стала этаким подминистерством или комиссией или комитетом… Ну, в общем, структурной частью Империи. Создана она для «контроля магии в населении», причём, это дословно!

Устав был вычурным, как хвост десятихвостого павлина, но выжимка его выходила такой: нельзя убивать членов гильдии, воровать у членов гильдии, нарушать законы Империи (последнее, в рамках тройдиций и самоуправления Морровинда, особая семечка: надо ОЧЕНЬ постараться, чтоб нарушить законы Империи в Морровинде), не соблюдать правила уважения к старшим по Гильдии, изучать запрещённую магию.

И вообще, если в деталях, то Гильдия Магов была организацией, предоставляющей одарённым доступ к знаниям магии, взамен на соблюдение этими самыми одарёнными законов Империи. Ну и друг с другом, в рамках Гильдии, эти одарённые симбионтничали (или паразитировали, тоже вариант).

Например, вот вступил я в эту гильдию. Подходит ко мне высокопоставленный хрен и говорит: ступай-ка, Рарил, в Жопу Мира, принеси мне чесалку для жопы магическую. Я старше тебя в Гильдии, прояви уважение, приноси, бегом-бегом.

И мне как бэ надо бежать. Но… есть нюансы. Если я не хочу бежать, то могу, безусловно, со всем уважением, посылальщика послать. И ничего он мне не сделает, кроме как на совет отделения гильдии вынесет вопрос об изгнании. Или к архимагу отделения с тем же вопросом, но в случае с архимагом можно к совету апеллировать.

Собирается совет, с резонным вопросом: а хрен ли Рарил не прётся за чесалкой, лентяй такой? На что я выдвигаю контраргумент: МОЕ время никак не компенсируют. Ни награды, меня устраивающей, нихера. И моя квалификация как мага… недостаточна. Я новичок, уважаемые.

И если такой совет и собирается, меня не изгоняют. Правда, на 99 %, тот хрен, которого я со всем уважением послал, меня не будет учить. Так-то все старшие ДОЛЖНЫ учить, взамен за возможность послать. То есть, вопрос компенсации как бы не стоит, а по факту — стоит остро, потому как не учат, судя по бумажкам. Учат за что-то, ну, в большинстве своём. Услуги, банальные деньги, прочее подобное.

Но в целом — довольно либеральная организация, в которой вполне можно развиваться, оценил я. И Анас на этом не то, что бы настаивал, а просто преподносил как факт.

При этом, мы не в игрушке, так что просто явиться в балморское отделение и сказать: «Не хочу просто так быть, а быть в гильде магической!» — не выйдет. Надо найти экзаменующего и за услугу или деньги принудить потратить на меня время (может, он со страшной силой сам хочет меня принять, и такое бывает, но рассчитывать стоит на то, что надо подмасливать). И, соответственно, после того, как он согласится, продемонстрировать свои чудесные возможности. Что маг и что не идиот.

— Это ты артефакту покажешь, — уточнил Анас. — Есть у гильдейцев такой, Рарил попробовал вступить по пьяни…

— И что? — заинтересовался я.

— Магия есть, — ехидно ответил некрохрыч. — Но идиот. Это и гильдийский артефакт показал.

— Со справкой, значит, — констатировал я под ехидные кивки мертвечины. — А мне это не помешает?

— Связь между Гильдиями провинций, конечно, есть. Не может не быть. Но ты серьёзно думаешь, что информация о каждом пьяном придурке передаётся?

— А чёрт знает.

— Столь маловероятно, что можно не учитывать, — отрезал мертвечина.

— Уговорил. И чем мне экзаменатора потрясать, ну, кроме разрушения?

— Да, с разрушением у тебя проблем не предвидится. А вот что ещё — давай думать.

— Давай, только давай-ка, пока не забыл, уточним.

— Ну давай. А что? — ехидно оскалилась костяшка.

— Так, вот я призвал огненных духов в мертвецов. Это вообще — колдовство?

— Методологически — ни даэдра. То, что ты сотворил, вообще эксклюзив, не думаю, что повторимый. Смотри, ты призвал не слабых, а средних, ближе к сильным, духов. Точнее даже не призвал. Открыл им проход. А они твои писки в огненном плане послушали и САМИ добровольно согласились. Обычного колдуна или мага сожгли бы, но ты для них — даэдра, сильнее их, работодатель, можно сказать, — усмехнулась мертвечина.

— Занятно вышло, хотя я примерно это и предполагал, — кивнул я. — А значит, мог не в мертвецов?

— Мог. А толку?

— В смысле? — заинтересовался я.

И начал мне Анас рассказывать. Выходило, что те же стихийные атронахи (а есть, с его слов, не стихийные, а плоти и разума, например!) — не сильнейшие обитатели соответствующего плана. Есть сильнее, есть слабее. Они наиболее подходящие для Нирна. То есть, могут оперировать в реальности с максимальным КПД, тратя минимум энергии на своё пребывание.

Есть обитатели плана гораздо сильнее самого сильного атронаха. Но в Нирн они не полезут, а заставлять — пупок развяжется. Не полезут потому, что чёрта с два они, сжигая, сжирая или ещё что, даже массово, окупят траты на сохранения целостности себя в Нирне. Ну и любое воздействие у них будет ослаблено, с жутким КПД.

А хитрый даэдра я предложил довольно сильным духам лазейку: трупы как медиумы. Все некромаги пихали туда духов из планов мертвых — как бы эффективно и всё такое. Но я до плана мёртвых не достучался, а вот с огненного отозвались. И даже рукой поделились, чтоб такой полезный и щедрый я не помер голодной смертью.

— Так что если классифицировать — скорее разрушение, с элементами колдовства, — заключил Анас. — Но лучше этими дикими шаманско-даэдраическими призывами не злоупотреблять, Рарил. Хотя очень похоже… — протянул он и замолчал.

— На что? — заинтересовался я.

— Да двемеры похоже делали. Не совсем, — задумчиво протянул некрохрыч, — но похоже… Ладно, забей пока! Ни хрена не знаешь, а о двемерах и их техномагии поговорим, когда ты хоть что-то, кроме огненных стрел и шаманства трахнутого даэдра исполнить сможешь!

— Уговорил, некрохрыч, — не стал спорить я. — Только вот тут, — потыкал я в листки, — написано: «проявить талант минимум в двух школах»! И какой?

— Зачарование ты сам хочешь, — выдала мертвечина.

— Ну… вообще — да. Интересно, и я — технократ, всё-таки, — признал я.

— Хочешь, в общем, хотя в твоих книгах это как некрофил значилось, — ехидно отметила мертвечина.

— Допросишся, некрохрыч, — посулил я.

— Ой, страшно-страшно, молчу! — неприлично ржал умертвий. — А вторым — мистицизм, наверное, — успокоившись, протянул он.

— А чего там и как? — заинтересовался я.

— А вспомнить?

— Не сволочись! — возмутился я.

— Вот стоило бы, да даэдра с тобой. Работа с энергией, поглощение, перенаправление, виденье.

— Поподробнее, не жмоться!

— Необразованный щщщенок! Главное — заточение душ в камни душ. Как раз для зачарования. Наблюдение за живым, неживым, потоками энергий. Очень полезно, если что-то изучать. И склонность к мистицизму у нас видовая есть. Ещё телекинез, телепортация.

— А левитация?

— Изменение это, — отмахнулся Анас.

— Так, погоди, а почему?

— Потому, Рарил, что мистицизм работает с энергией. А изменение — с материей!

— Довольно расплывчато, — хмыкнул я. — Материя и энергия…

— У вас на плане, возможно, одно и то же. У нас — нет!

— Не верю!

— Прими, не веря, — развёл костяшками Анас. — Принципы разные. Изменение меняет свойства существующей материи.

— То есть, левитация — ступеньки из воздуха? — дошло до меня.

— Ну да, а ты думал… антигравитация какая? — ехидно уточнил Анас.

— Думал — да. А телекинез не из той же оперы?

— Совсем из другой. Ты придаёшь… энергетический импульс объекту.

— А себе нельзя разве?

— Можно, но нерационально. И… ну например чуть-чуть, незаметно, промахнёшься.

— Например?

— Печень ускоришь. Только её.

— Нахрен надо, — поёжился я.

— Вот-вот. Мистицизм — не боевая школа, если разобраться. А именно школа наблюдения, изучения и оперирования — не боевого, а ремесленного.

— И зарядка батареек для зачарования. Беру, — кивнул я.

— Вот счастья-то привалило, — ехидствовал некрохрыч. — Ладно, с направлениями определились. И завтра будем заниматься, — указал он на темноту за окном. — Пожри и спи.

— Уговорил, — согласился я.

И завалился спать. Проснулся ещё в темноте, сгрыз кусок сыра, задумался. В принципе, для магической практики гостиничный нумер — не самое лучшее место. И вообще, этот пансион без пожрать, хотя, вроде бы недорого… Посмотрим, сейчас пойду-ка в пригород, позанимаемся с Анасом, а дальше похожу по Балморе, посмотрю, заключил я.

И направился к выходу, с некоторым азартом аккуратно взявшись за дверь. Дело в том, что пару раз воспользовавшись этим аксессуаром номера, я убедился, что скрипит эта дверь запредельно громко. Как специально делали, оглушительно и противно.

А сейчас темно. Я, конечно, сволочь и вообще данмер, но будить адовым скрипом народ — не сволочизм, а запредельное и бессмысленное гадство. Ну и просто интересно, смогу ли я этот скрипогенератор тихо открыть. И вот, аккуратненько приподняв, стал я дверь приоткрывать. И замер, насторожив ухи:

— …закупился в книжной лавке Форуса, взял еды на день. Не выходит, не шумит. Учёный или что-то такое, господин, — говорила хозяйка пансиона.

— Учёный или студиоз. Не слишком полезно, но ты присматривай. Может, найдём ему применение, — послышался второй голос, мужской и тише.

— Слушаю, господин. Силы Императору!

— Слава Империи!

После этого раздался стук двери. А я, аккуратно притворив дверь, аккуратно присел на кровать. И призадумался.

Хозяйка какому-то ымперцу про меня докладала. Ну, так бы вроде и хрен с ним, ничего не знает и вообще. Но вот это «найдём применение» — бесит! Хамло какое! Что он или там это империя МНЕ сделала, чтоб меня где-то «применять»?

Так, ну злобствовать можно долго, даже Анаса призвать и пожаловаться на свои тяжкие душевные травмы. А смысл? Если подумать головой, то просто не нужно продлевать аренду. Эти казлы имперские, в край охреневшие, просто учли, что есть такой я. Не более и не менее. А я просто из области их наблюдения исчезну. Хочется, конечно, поглумиться по-садистски, в глазёнки их тонтон-макутские выложить всё, что я про них думаю… Но нахрена?

И с Анасом тут, в данном, конкретном случае, советоваться — не вижу смысла. Менять место дислокации надо по-любому, а посоветоваться, в плане на какое — можно и на тренировке.

Так что собрал я пожитки и злорадно пнув дверь (последняя заскрипела совершенно невыносимо, вдобавок на этот скрип раздался пригушённый мат на три голоса из других номеров), громко топая, спустился вниз.

— В руках Девяти ваше утро, — выдала Маласа.

— С чем их и поздравляю, — широко улыбнулся я. — Пусть забирают, не жалко. Прощайте, госпожа Маласа.

— Вам не понравился пансион?

— Мне не понравились соседи. В вашей комнате тьма тьмущая каких-то поганых насекомых! — возмущенно соврал я.

— Но… как же? Не может быть… — растерянно захлопала стукачка глазами.

— Ничего не знаю, спать не давали, паразитировать на мне пытались! Жить с такими в одном доме — неприемлемо! — рявкнул я, выходя и захлопывая за собой дверь.

И, в предрассветных сумерках потопал вдоль реки, тихонько хихикая. В общем — не так уж и соврал.

Прошёлся вдоль реки до пригорода. Полюбовался на тройку гигантских блох в отдалении — как на них перемещаются, чтоб не в кашу, всё равно не понимаю!

Ну и выбрал на бережку более-менее спокойное и свободное место, призвав духа. Тот явился, деловито облетел округу, вернулся ко мне, упёр дохлые руки в дохлые бока, вопросив:

— И нахрена мы тут, Рарил?

— Тренироваться, — миролюбиво ответил я.

— Мы мистицизмом собирались заниматься, — напомнил мертвечина.

— Я помню, — погордился я замечательной памятью.

— Первое из используемых учениками заклинание школы Мистицизма — «вижу живое», — занудным тоном выдал Анас.

— А тут живого мало? — отпарировал я. — И, кстати, а как это с оперированием всякими энергиями связано?

— Напрямую. Чтобы оперировать «всякими энергиями», нужно разбираться, чем оперируешь. В данном случае — видеть. И развитие зрения при практике — непременное условие! И живого тут хватает, — признал некрохрыч. — Но что за нездоровый трудоголизм? Какого даэдра ты попёрся за город?!

— С тобой в романтической обстановке пообщаться, — огрызнулся я, а пока Анас щёлкал призрачным клювом, продолжил. — Ты же слышал, что эта стукачка пансионная какому-то имперцу докладывала.

— Ну да. И что? — пожал призрачными плечами мертвечина.

— Не хочу под их присмотром жить!

— Не хочешь — живи без присмотра, — махнул костяшкой некрохрыч. — Денег, вроде, хватает. Сколько, кстати? — заинтересовался он.

— Не знаю, — признался я.

— Бестолочь!

— Но шесть сотен, не меньше! Может, больше…

— Вот я и говорю — бестолочь! Будешь возвращаться — посмотри дома поприличнее на окраине. Может, сдаёт кто, а на природе и вправду тренироваться проще. Виденье — фигня, а вот зачарование точно лучше тут.

— А почему?

— А потому, что у тебя основная школа — разрушение! А тут хоть убежать есть куда, если ты своими кривыми руками сотворишь огненную бомбу!

— Аргумент, — признал я. — Ладно, давай заниматься.

— Слушай.

Попарил мне некрохрыч мозг, хорошо без философии, ну, почти. И стал я таращиться, пучить очи и вообще пыжиться. Мертвечина мои праведные усилия неконструктивно критиковала, даже стебалась противно.

Но я его дохлую персону игнорировал, очи исправно пучил, вглядываясь, желая увидеть. И часика через три увидел. Точнее, зрение залили жёлтые, зелёные, синие, красные и даже такие, для которых нет названий, светящиеся пятна.

— …с такими выпученными глазами… — изгалялась мертвечина. — Ты чего это, Рарил? — обратил внимание он на поматывающего башкой, с закрытыми ладонями рожей, меня.

— Да вижу какую-то хрень. Глаза закрыл — всё равно вижу. И спиной вижу! Как это выключить-то?! — вежливо поинтересовался я, которого окружающее многоцветье, да при закрытых глазах, немного напрягало.

— Мда? А что ты видишь, опиши, — заинтересовался Анас.

Я и описал, временами ноя на тему «выключите эту хрень, ничего не понимаю и вообще — раздражает!»

— Ну даже не знаю, бестолочь, или нет, — протянул, наконец, некрохрыч. — Скорее — слишком много всякой ерунды знаешь. Ты сейчас, судя по всему, видишь живое, мертвое, магию. Вдобавок, похоже, эти… электромагнитный спектр. И не глазами, а вообще. Далеко хоть? — заинтересовался он.

— Метров тридцать-пятьдесят, — жалобно простонал я. — Анас, достало это видеть, башка болит, блин!

— В общем, на будущее ограничивай своё буйное воображение, придурошный потомок. Я бы тебе заклинание дал…

— А оно есть?! Вот ты скотина! — возмутился я.

— Есть. И зачем оно?! Тебе надо развивать волю и воображение… кхм. Только волю. Прекрасный тренажёр — прекрати видеть.

— Только что придумал? — ядовито буркнул я.

— Да, — гордилась мертвечина. — Но эффективности это не отменяет!

— Досталась же скотина в духи предков, — посетовал я.

И стал стараться это многоцветье развидеть. Мало того, что башка уже серьёзно болела, так ещё и непонятно ни хрена.

И ещё через минуту развидел, почти. Ну, раз уж мучаюсь, то хоть это дурацкое живое увижу. Вроде — получилось. Спектр многоцветья сузился до салатового, да ещё можно было с чувствительностью играть. Рывками, с «промахами», но например, видеть только жучков, а не траву с деревьями.

— Полезная штука, — устало бухнулся я на траву, на что мертвечина важно покивала. — Но устал, и болит всё, — посетовал я.

— Неудивительно, — пожал Анас плечами. — Но результат — замечательный.

— Кто-то тут кряхтел — бестолочь!

— Нормальный педагогический момент!

— Запредельно сволочной некрохрыч!

— В некотором роде — да, — признала дохлятина. — Ладно, на сегодня от тебя толку в магии никакого. Отлежись и иди искать жильё. И в бордель можно сходить…

— Не хочу в бордель, — отрезал я, начав с кряхтеньем подниматься. — Хочу в койку, пожрать и почитать!

— Тоже дело. И денег достаточно, можно и в гостиницу, — напомнил мертвец. — А там и готовят.

— Ну, посмотрим, как будет, — резонно отметил я.

Посмотрел, потыркался в дома на отшибе. На меня смотрели то как на придурка, то как на гопника. И сдавать угол, кормить и ложе греть (была дамочка, вполне подходящая на вид) никто не спешил.

Ну и хрен с ним, резонно решил я. Докопался до уличного мальчишки, который за пару яблок из закупленного провианта привёл меня к таверне Восемь Тарелок. Заведовала этим заведением данмерка, Дульнея Ралаал, несмотря на дурацкое имя — вполне такая симпатичная дамочка. И тройка официанток-данмерок тоже была очень ничего. Правда, отсутствие вышибал заставило задуматься на тему «а эти девчонки — не офигенные ли бойцы и крутые маги?» Впрочем, мне же спокойнее, если так.

А за сорок дрейков в седмицу меня обязались кормить, поить, допускать в мойную и ночевать. Греть ложе не обещали, но разберёмся. И не до того пока, так что пожрал я весьма недурной пожрать, получил ключ и завалился на широкое ложе номера второго этажа.

Интерьер, кстати, был данмерским, без окон, с магическим освещением шарами, которого вполне хватало. Так что завалился я в койку, почитал до ужина, который мне доставила официантка. И завалился после него спать, Анаса не призывая. Опять ведь разнуделся бы на тему отжарить кого, а мне лень и спать охота.

10. Пикап по-данмерски

Выспался, более-менее нормально себя ощущая, ну и, что логично, применил новоопробованное умение. А то страдать от садистского педогагизма мертвечины — страдал. От своего ума палаты тоже страдал, но это мелочи. И не воспользоваться честно выстраданным? Да щазз, хренушки!

Мир вокруг меня расцвёл всякими салатовыми пятнами и линиями, поигрался я с резкостью, даже понаблюдал за припёршей мне утренний затрак данмеркой-официанкой. Натурно выяснил, что граница моего сенсорного ощущения в полусотне метров, но вот понять, что человек — это человек (ну или данмер — данмер, непринципиально), можно метров с десяти-пятнадцати. До этого расстояния виделась просто размытая антропоморфная фигура из тумана, а метров с тридцати — вообще бесформенное облако.

Сжевал я после своих испытаний бутер с сыром, решил уже было призвать мертвечину, но вспомнил — я так и не выяснил, сколько у меня денежки. А некрохрыч непременно напомнит, поглумится и вообще — нехрен ему столько радости. Так что достал я пару кошелей, мешочек от норда и принялся считать денежку, параллельно призвав Анаса.

— Приятно видеть, что даже столь дырявая память и неорганизованный мозг хоть изредка действует логично, — поздоровался дохлятина, смотря на то, как я денюжку считаю.

— Увидишь подобное зрелище ещё раз — непременно позови. Тоже полюбуюсь, — поздоровался я в ответ. — Слушай, Анас, я вот тут считаю, и пришла мне в голову мысль.

— Познакомишь меня со столь редкой и приятной гостьей? — поинтересовался некрохрыч.

— Староват ты для неё. Лучше я тебе вопрос задам, а потом ей передам, — отрезал я.

— Неуважительный щщенок, — покивала дохлятина. — Ну задавай уж.

— Деньги, Анас. Вот есть дрейк, — поднял я монету, покатав между пальцев. — Или септим.

— Или просто золотой, — кивнул Анас.

— Хотя он ни черта не золотой, но да. Так вот, у него довольно большая покупательная способность. Вот я накупил на дрейк мешок жратвы у уличного торговца. Сыр-яблоки-хлеб-пиво, для тренировочного перекуса — самое оно.

— И переплатил минимум в два раза! Не стоит эта провизия дрейк! — скаредно мелочился некрохрыч.

— Мелочи, — отмахнулся я. — Но, в принципе, я как раз по этой теме интересуюсь. И что в кабаках и прочих тавернах дороже, чем у торгаша на улице — я знаю.

— Поразительная осведомлённость.

— Так вот, — непотроллимо продолжил я. — Мелочь-то где? Десятые там, сотые, прочие копейки?

— Да понял я тебя. Нет их, Рарил. И быть не может, из-за отсутствия твоего разлюбезного «прогресса» — фыркнул Анас.

И поведал он мне такой расклад: дрейк — это магический сплав, золото там, бронза, ещё какая-то фигня, замагиченая. И стоимость чеканки этого дрейка примерно такая же, как его покупательная способность, плюс-минус считанные проценты.

Делать мелочь — просто нецелесообразно и невыгодно. Она стоит дороже, чем она стоит, вот такой вот парадокс. И мануфактур массового производства и прочего подобного на Нирне просто нет. Соответственно, Империи просто нет смысла выкидывать деньги на производство нерентабельных денег.

— У двемеров были разные монеты, но у них — механизация, пусть и своеобразная, — вещала мертвечина. — Желтожопые засранцы… Кстати, зря ты ту преступницу не отжарил…

— Правильно я её не отжарил. Ты не отвлекайся, а трынди по делу.

— Хамло, — проявил Анас похвальное разнообразие в обзывательствах. — Да, по слухам, у желтожопых есть «мелочь». Но, в основном, все обходятся мелким бартером, а дрейки — ресурс для крупных покупок.

— И дрейки какой-нибудь пейзанин вообще разве что только видел, за всю свою жизнь, а в руках не держал.

— Ну да, а на кой даэдра пейзанину дрейки? Он обменяет урожай на ему нужное. Может продать урожай и за дрейки, но на этом только потеряет: купцы своего не упустят. А тебе что за дело до бед пейзан? — заинтересовался некрохрыч.

— Да мне как-то до пейзанских бед и радостей пофиг, — честно признался я. — Ну, разве что пейзаночку какую того…

— Это да, это правильно, — одобрительно покивала мертвечина.

— Сам знаю, что правильно, — признал и я пользу смычки города и дерёвни в постельном плане. — Я вот к чему: если бартер, то должен быть какой-то усреднённый эквивалент. Ну не бывает, чтобы не было, люди всё же регулярно меняются. Ну торгуют… в общем, ты понял.

— Понял, Рарил. Довольно занятный момент, я и не задумывался… но, конечно, знаю, — надулась мертвечина. — Вообще — всё территориально обусловлено. Где-то рыба, где-то ещё что-то. На Вварденфелле, считай — пиво. Яйца кваса тоже подошли бы, но они стоят Дрейк, а то и дороже. По крайней мере в моё время было так, а причин для изменения я не наблюдаю. А пиво — как было, так и осталось: десяток бутылок на дрейк, экспортный продукт, идёт с материкового Морровинда. Как и яблоки. Кстати, одного тому мелкому скрибу за глаза хватило бы…

— Анас, ты уж совсем-то не жлобись, — ласково попросил я. — Этот карапуз не один был, а с товарищами какими-то. И от пары яблок не обеднею, блин!

— Не обеднеешь, но проявлять щедрость надо зная, что она проявлена! А не потому, что ты развесистый лопух.

— Резонно, — признал я, ссыпая почти все дрейки в один кошель, а пару десятков — во второй, на расходы.

Благо завязки позволяли из них делать что небольшую сумочку, что мешочек кошелястого типа.

— Так сколько? — заинтересовался Анас.

— Семьсот тридцать восемь. Видно, за трофеи вышло за три с полтиной сотни, — озвучил я.

— Видимо так, но насколько честно рассчитались — не скажу. Хотя, норды к соратникам по бою отличаются предельной щепетильностью. Не соратника и инородца — обманут за здорово живёшь. А вот после совместного боя — только совсем уж бандиты.

— Ладно, это всё хорошо, — собрался я. — Но тренировка не ждёт.

— Похвальное усердие.

— Жить почему-то хочется.

— И желание похвальное, — прошелестел Анас перед тем, как развеяться.

А я попёрся из номера. Он закрывался: в отличие от прочих мест, где доводилось обитать, мне начислили вычурный медный ключ. Но оставлять имущество я, с учётом заваливающихся в окна девиц и общей атмосферы Свитков, с надеванием на бошки простофилям корзин и выноса всего неприколоченного, опасался. А против девиц в окно я, в общем, не возражаю. Если я в нумере, конечно. А вот если нет — нам таких девиц не надо.

Раскланялся с хозяйкой, которая Дульнея, во второй раз усмехнувшись гибридному, сочетающему в себе Дульсинею и Дулю, имечку. Впрочем, дамочка была ничего… Но занятия не ждут, так что потопал я на выход из города, на облюбованную полянку на берегу реки.

Дотопал без приключений, заодно понаблюдал за стартом гигантским блох. И зрелище вышловпечатляющее, и хоть понял: как на них ездят-то, не превращаясь в отбитый фарш.

Так вот, силт-страйдер медленно, как-будто погружённый в кисель, начал припадать к земле. Я на это зрелище, закономерно, с интересом уставился. Чуть не навернулся о пару каких-то зловредных каменюк, ну да чёрт с ними: отпиннул в реку, пусть там рыбам всяким мешают.

Так вот, с минуту гигантская блоха опускалась, почти скрылась из вида, а потом скакнула. Мощно, люто, набирая высоту. Но — ме-е-едленно, как будто в киселе. То есть, реальная скорость этого прыжка была километров пятьдесят в час, ну может в шестьдесят. Но сама блоха и окружающее её пространство вело себя так, как будто это полноценный и правильный, а не замедленный прыжок.

Колдунство какое-то хитрое, заключил я. Призвал Анаса и стал внимать его занудным и недоходчивым указаниям.

И, в отличие от прошлых раз, указания оказались на диво доходчивы. Занудны, конечно, но с тем, что дух предков — некрохрыч, причём во всех возможных смыслах, я уже смирился.

Так вот, Анас стал меня учить не «представлению, чё сделать», а именно заклинаниям. Которые оказались, конечно, в определённом смысле костылями. А в определённом — ни фига.

Итак, заклинание — это реализованные в воображении и написанные полученной с соответствующего обливионского плана энергией слова на даэдрике. Который, на минуточку, и данмерский алфавит — а заодно.

Правда, ядовость смыслового наполнения этих какракуль Анас мне наглядно показал на примерах. Порядок написания, взаимная величина(!) закорючек имели значения. Фонетическое произношение значения не имело вообще, только смысл. Но смысл этот был неоднозначный и сложный запредельно. К моему счастью, Анас «немного» даэдрик знал. В том, что этот ядовый язык знал кто-то полностью, кроме лютых даэдраических принцев и аэдров всяческих — я закономерно сомневался.

Так вот, эти закорючины, исполненные колдунской энергией плана, задавали правила, область, много ещё какие параметры магической манифестации. При этом, от мага тоже многое зависело. Как выяснилось, пропуск сквозь свои душевные причиндалы обливионщины наносит некий ущерб. Неким причиндалам, каким — непонятно. Но не физическим — точно.

Ущерб этот, в большинстве своём, восстанавливается за считанные минуты, но может и прибить, если колдунец разинет колдунскую пасть на кусок не по размерам.

Ну и даже в рамках прописанных «правил» можно было пошалить в плане «воля-желание», правда, тут всё зависело как от воли, так и от желания. От корректности составленного даэдриком заклинания, от знаний желавшего пошалить.

В общем, выходило, что на воле-желании колдовать — это примерно то же самое, что каменным молотком создавать тонкий механизм. Теоретически — можно. Но очень нерационально, рациональнее как следует изучить желаемое воздействие, ну и корректно его прописать.

Из этого, кстати, вылезало и зачарование всяческое, на описание которого и перешёл некрохрыч, пока я тужился над адовыми закорючками телекинеза.

— Свиток — заклинание, написанное краской с пылью заполненных камней душ, — наставительно нудила мертвечина, кивая на мои страдания. — И не всякое заклинание на свиток вообще ляжет, или некорректно сработает.

— Зачарование — та же фигня, только не с пылью, а с заполненным камнем? — уточнил я.

— Примерно так, — покивал Анас.

— А чего это свитки напрягают магическую требуху, а зачарования — нет? — резонно полюбопытствовал я.

— А оттого, что достаточного количества… скажем так, душатины, в пыль краски не впихнёшь. Они задают общий вектор энергозабора, немного помогают сверх значения заклинания, а колдовать всё равно приходится магу.

— А в зачарованном барахле камни душ как батарейка.

— Почти всегда. Но не всегда! Есть зачарования, использующие магическую, а иногда и не только, энергию носителя. Вот, есть легендарные артефакты. Кстати, созданные для воздействия с твоим разлюбезным Сердцем Лорхана…

— Не моим, а Лорхана, сам же сказал, — уточнил я.

— Ну пусть так, — согласился Анас. — Его создал один из двемеров, совершенно уникальные предметы… высасывающие любого, их взявшего в руки. И магию высасывает, и жизнь. Совсем, — развела руками мертвечина.

— Это эти, разрубатель и разделитель, вроде? — припомнил я.

— Не только, но они — наиболее известные.

— А это не может быть защита от несанкционированного доступа? — задумался я.

— Не думаю, — помотал черепом Анас. — Сожгло бы в пепел, разложило в гниль — да, защита. А высасывает все энергии… Может быть, но не думаю. Кроме того, есть менее смертоносные артефакты, тянущие энергию и очень дискомфортные носителю.

— Для даэдр, что ли, создавались эти разрубатели-разделители?

— Возможно, что и так. В общем — сносно, — оценил мои помахивания камушками Анас. — А теперь — без заклинаний.

— Садист, — взвыл я.

— И этим горжусь! — ликовал некрогад. — Но можешь двигать вообще не камни. Это не нужно на текущем этапе обучения. Травинка или лист — вполне подойдет. И внимательно смотри, старайся увидеть энергии, понять, что и как происходит. Это и есть путь мистицизма — не столько использование, сколько познание энергий! — пафосно заявил он.

— А души-то причём? — полюбопытствовал я, пыхтя над листиком.

На что Анас выдал такую картину: души — это не «бессмертное-неубиваемое» и что-то такое. Душа — это некая фракция духа, который вроде бы и вправду неубиваем, бессмертен… Только никому нахрен не нужен, в силу своей неубиваемости, бессмертности и ни на что непригодности. Каирн Душ этими духами забит, бездушными, как ни парадоксально. Бессмысленные и безмозглые создания.

А вот душа — это то, что было «жизнью». Память и энергии. Но душа без тела повреждается, как у живых, качая обливионские энергии в Нирн. И не восстанавливается: последнее — свойство телесных существ. Вроде бы, некие призраки повышенной лютости и могли восстанавливаться. Но, в данном случае, Анас предполагал (а я соглашался, что его предположение похоже на правду): колдующие призраки восстанавливаются за счёт душ живых, поглощая их.

В общем, эта фракция, которая душа, отдиралась специфическим заклинанием, заключалась в камень душ, и использовалась как насос для обливионщины, пока не сломается.

— И душа — энергия, Рарил, — вещал некрохрыч. — Она, в отличие от духа, подвластна мистицизму, видна и изучена.

— Сложноорганизованная, с информационным наполнением…

— Пусть так, но всё равно — энергия, — заявил Анас, на что я согласно кивнул — в общем-то, так и выходило.

По итогам, день прошёл плодотворно, не только в плане тренировки, но и понимания магии. За что некрохрычу честь и хвала, хотя зануда он, сволочь и данмер… Ну, в общем, нормальный он, выходит.

Правда, уже ближе к вечеру, когда я потихоньку сворачивался, мертвечина разнуделась:

— Рарил, нужно найти девку на ночь!

— Анас, не хочу тебя расстраивать, — состроил сочувственную морду лица я. — Но тебе не дадут. А даже если и найдётся столь прожённая некрофилка… Анас, тебе нечем. Смирись, — скорбно заключил я.

— А-а-а… Ну ладно, сносно, — признал отсутствием копошений моё безоговорочное доминирование мертвечина. — Но девка нужна! Длительное воздержание…

— Какое, нафиг, длительное?! — уже искренне возмутился я. — Я тут на днях чуть не скончался насмерть…

— Ты преувеличиваешь. И прошло много времени. И…

— Ты — старый извращенец и греховодник, — заключил я. — Ладно, но напрягаться неохота. Не люблю шлюх, конечно… Но зайду в бордель, порадую твою дохлость, — милостиво решил я.

— А сам будешь мучиться и страдать, — заядоточила мертвечина.

— Естественно! От своей высокой морали и… ну я придумаю попозже, от чего ещё. Ипать и страдать, только бы вашей дохлости хорошо было.

— И не надо в бордель. Ещё деньги тратить! Ты парень вполне ничего, подкати к официантке!

— А они дадут? — задумался я над новизной предложения.

— Не одна, так другая точно даст! — уверил меня Анас.

— Ну, поверим тебе на слово. Подкатываю. Если меня все пошлют — я спокойно сплю, а ты… споёшь оду моему целомудренному величию, — решил я добавить интереса в происходящее.

— А если даст, ты… — начал было мертвечина, но замолк, уставившись на красноречивую дулю.

— А если «даст», то я её отжарю. А не лягу спать, как мне очень хочется, — ехидно ответил я.

— Нет, ну вот сволочь-то какая, — обратилась мертвечина к небу над головами. — Настоящий данмер, истинный Фир!

И развеялся. По-моему, пустить отеческую слезу некрохрычу помешало только фактическое отсутствие слёзных желёз в провалах глазниц.

Вот кстати интересно, Рарил на самом деле сам спился-страхался? Хотя, вроде бы, Анас не может с телом взаимодействовать. Да и, если подумать, просит мертвечина не так уж и много: если только то, чтобы в койке ночами кто-то был. Я, в принципе, и не против. Хотя каждую ночь… Но здоровье ведь позволяет… Не знаю, посмотрим, мудро заключил я, маршируя в Восемь Тарелок.

В заведении меня, фактически на входе, поймала одна из официанток. Довольно потешно выговаривая, что у меня оплачен обед, а я не жрамши. Забавная такая, ну и симпатичная — хотя, подозреваю, тут примешались реакции и данмерского тела. Бесовская мордашка данмерок на человеческий взгляд была… а, проканала бы и в человеческом виде. Так что я подумал, да и решил, что напрягаться не буду, но подкачу. И подкатил, когда девчонка ставила мне на небольшой отдельный столик в уголке последнюю тарелку.

— Сударыня, разрешите вам впердолить, — широко оскалился я.

Улыбка была вызвана не в последнюю очередь тем, что я представлял, как некрохрыч через речевой центр это сынтерпретирует, бедолага. И ведь справился, дохлятина, потому как девчонка стрельнула на меня глазами (а не надела поднос на голову, например) и выдала:

— Ваше предложение очень лестно мне, уважаемый, но с сожалением вынуждена отказать: я замужем.

И утопала, посулив пригласить к столику свою товарку. И, по-моему, эти мадамсы надо мной поиздевались. Точнее — над Анасом, потому что я особо их в койку затащить не рвался, а вот от классической фразы, с которой обращался к каждой из них — искренне тащился.

Так вот, у каждой из оставшихся семи официанток, помимо слов о том, как им охренительно приятно слышать мой вопрос о впердоливании, находилась отмазка. Или прямая, на тему «впердоливателя имею, он в заместителе и помощнике не нуждается». Или косвенная, вплоть до «неблагоприятного расположения созвездия Любовника для меня, достопочтенный», и даже «у меня, к моему прискорбию, разболелась голова, так что не смогу разделить с вами ложе».

Чуть не предложил последней, с болящей головой, покувыркаться на коврике или в мойной в подвале: а чо, не ложе, как ни крути. Но махнул рукой. Отшили, конечно, но забавно вышло. Да и сам момент подката, когда на ответ подкатываемой, по большому счёту, плевать, оказался довольно занятным и новым для меня.

Ну, как-то, я обычно подкатывал раньше с конкретной целью, и на случавшиеся отказы реагировал если и не слишком трагично, то всё равно было неприятно. А теперь вышло забавно и смешно, местами.

Напоследок, перед тем как удалится в мойню, я, с широкой улыбкой, подвалил к стойке. Там с бутылками и подносами из кухни копошилась хозяйка Восьми тарелок, почтенная госпожа Дульнея Ралаал. Дамочка хоть и постарше официанток, но вполне аппетитная, как я уже сам себе отметил. А уж фигурка у неё… Впрочем, у всех данмерок фигурки были довольно похожи: модельно-истощённые, на которых двоечка сисек — великая редкость, а обычно единичка. Впринципе — нормальная фигурка, привлекательная.

И, помимо того, что дамочка была привлекательна, расшалившемуся мне было интересно, как она отмажется от лестного предложения. После восьмёрки отказов на согласие я не рассчитывал совсем, но вот что скажет — было искренне интересно.

— Сударыня Дульнея, позвольте вам впердолить! — бодро и радостно обратился я к хозяйке заведения.

— Досточтимый господин Рарил, девочки уже говорили мне о вашей нужде. Неудоволетворённый клиент — позор на заведение! Да и я не против, если начистоту. Данмер вы, — смерила она меня взглядом, — привлекательный. Я — даэдраически привлекательна. Так чего же время на разговоры терять?

— Эм-м-м… — несколько растерялся я, подкрутил свои усики, воспрял и честно предупредил. — Прекрасно, госпожа Дульнея, но я бы хотел навестить мойную.

— Это весьма отрадно, господин Рарил. Да и я несколько обременена делами, так что навещу вас после полуночи, если вы не возражаете.

Я, как понятно, не возражал, но в мойню потопал в состоянии «бывает же». Впрочем, помыться в здоровенной ванне-бассейне с проточной водой мне это не помешало. Насколько я понимаю, был это этакий аналог нихонского онсёна, горячего источника, просто в ванной, а не природного. С учётом вулканической активности Вварденфелла — такие мойни должны быть довольно распространены, прикидывал я, поднимаясь к себе в номер.

— Ты как меня перевёл, старый хрыч? — с искренним интересом обратился я, к тотчас же призванному по прибытии в нумер Анасу.

— Это ты про своё «позвольте впердолить»? — веселилась мертвечина, на что я кивнул. — Да примерно как есть, так и перевёл. Смотри: госпожа и сударыня…

В общем, порядка часа мы ещё и лингвистикой позанимались. Хотя с учётом даэдрика, как языка заклинаний — было это скорее полезно, что и Анас подтвердил.

— Так что, Рарил: как есть, так и перевёл, — подытожил разбор слов некрохрыч. — Хотя восемь отказов подряд — меня искренне удивили. Но хозяйка — дама весьма ничего, — покивал он.

— На безофициантье и хозяйка сгодится, — покивал я.

И дамочка завалилась, и даже потрахались мы с ней. И даже сексом. Правда, помимо чисто физиологического удовольствия и облегчения — ничего толком и не было. Эта мымра, видимо, слишком высоко себя ценила, потому как стиль поведения в постели был: «раздвигая ноги я оказываю благодеяние, а ты уж напрягайся».

В общем — бревно-бревном. Ну и я не напрягался, просто додолбившись да пары оргазмов, не особо обращая внимания на партнёршу. Ну бревно же, хотя и драгоценного чёрного дерева.

Поняв что продолжения не предвидится, Дульнея закопошилась (вот пока я пыхтел лучше б копошилась бы!), оделась и снисходительно выдала.

— Рарил, я вас навещу завтра. Вынуждена констатировать, что вы… плохой любовник. Но не бесперспективный, так что я вам покажу завтра пару ухваток, приятных женщине.

— Дорогая Дульнея, с вами я получил несравненный и незабываемый опыт: опыт соития с древесным бревном. Ваша страстная неподвижность меня так заводила, так заводила! — галантно ответствовал я. — Так что, если вы меня навестите, я, возможно, преподам ВАМ пару уроков, как сделать мужчине приятно.

— Вот как? — упёрла уже одетая дамочка руки в боки.

— Именно так, — сделал я изящный жест лапой, и даже не фигу и не средний палец.

— Вызов? — уже с подрагивающими уголками губ уточнила она.

— Именно, — серьёзно покивал я.

— Что ж, завтра увидим, господин Рарил, кто кого удивит и научит, — фыркнула она и покинула нумер.

И на следующую ночь и вправду завалилась. И стала, на неделю, моей постоянной любовницей. Хотя отношения у нас так и остались скорее азартными — в стиле «кто кого перетрахивает». Но, выкладывались мы оба, так что всё это вот пошло в удовольствие и на пользу.

Это, конечно, было приятно, но частностью. Главное же: за неделю я изучил на условно-приемлемом уровне телекинез. Ну и видеть живое-мёртвое-магию, само собой. Из этой же школы мистицизма освоил развеивание. Точнее — деструкция структуры в заклинаниях. Не слишком сильное развеивание, со слов Анаса, но лиха беда начало. А, главное, я видел и понимал, что делаю, что было в плане оперирования энергиями чертовски важно.

Разрушение — просто отработал, помимо хватки-молнии, малую молнию: заклинание, аналог огненной стрелы, послабее в плане разрушения, но фактически мгновенное и с поражающим эффектом током. Правда, тут Анас меня как удивил похвалой, так и заставил задуматься.

— Понимаешь, Рарил: то, что ты используешь — НЕ заклинание молнии, — протянул он.

— Врёшь, некрохрыч! — возмутился я. — А чего тогда? Волшебной силы любви?

— Придурок, — обозвался дохлятина. — Ты используешь не «заклинание молнии», а «заклинание движения частиц на разности потенциалов»! Понял, дубина?!

— Эк разошёлся-то, — оценил я. — Да понял, вот только… стоп, погоди. То есть ты хочешь сказать, что маги разрушения придают энергии с молниевого плана ВИД стрелы, например. И тупо им кидаются?!

— Тупо-не тупо, а так. Например: та ассасин Хаалу. Рарил, на ней были мощные амулеты, развеивающие магию. Они меня откидывали. Подумай.

— Хех, выходит я её бил не магией, а током…

— Созданным магией, — покивал Анас. — Заклинание-то развеивалось, но свойство молнии, которое ты придавал энергии, не утрачивало. Вот её сначало потряхивало электричеством, а потом тобой, — захихикал некрохрыч. — И со стрелой так же. Это не молниевая стрела, таких заклинаний, которое ты делаешь — просто нет. Это именно природная молния, созданная твоей волей из энергии молниевого плана.

— Занятно, — признал я.

— Несомненно. Хотя это совершенно не панацея и не сверхоружие. Многие защиты твои молнии не пройдут — слишком слабые. Но многих удивят до дрожи, — опять захихикал Анас.

И, наконец, я создал свой первый свиток. Точнее — четвёртый, с помощью Анаса, но создал. И свиток кидал огненную стрелу, причём мою фирменную, куда надо. А то я от мелкой шаровой молнии, на третьей попытке, минуты две драпал, под подбадривающие кричалки мертвечины. Так всё равно догнала, подлюка такая!

— В общем, тебе пора в гильдию, Анас. Уметь ты умеешь достаточно, для неофита. Более чем. Денег немного, но есть, а это свобода манёвра. Пора, Рарил, труба зовёт!

— Ни хрена не слышу труб, — сварливо отозвался я. — Речка булькает, блохи гигантские попёрдывают-похрустывают. А труб нет.

— Нет в тебе тяги к аллегориям…

— Во мне дохрена тяги к аллегориям, культуре, эстетизму и прочей ненужной херне, — отмахнулся я. — Некрохрыч, кончай парить мне мозг и говори: на кой мне в гильдию именно сейчас, а не через неделю?

— Вот догадливый… ну, к лучшему, возможно. Я — некромант, Рарил! И мне нечему тебя учить. В мистицизме — захват душ. Но это долго, ресурсоёмко, а чтоб захватить душу — её надо победить. Ну, научу я тебя ледяной хватке, например. И даже вампиризму — не дёргайся, это заклинание школы разрушения. Но остальное я знаю только теоретически. Зачарования не знаю вообще. А с некромантией… есть у меня нехорошие подозрения, но не буду тебе их озвучивать, пока.

— И всё-таки?

— Нет — значит, нет, не скажу, а то накличу! Позже проверим. Хотя, не так это и страшно, — протянул он.

И не кололся, партизан дохлый! Но я забил: было бы серьёзное что-то — так сказал бы. А если жизни не угажает — и вправду ждёт. Пусть в тайны поиграет, да может и вправду тут можно «сглазить».

Так что, на следующий день, вымытый и с напомаженными усиками и бородкой я, топал в отделение Гильдии Магов провинции Морровинд, города Балморы.

11. Туманные перспективы

Гильдия Магов в Балморе располагалась в небольшом двухэтажном здании. Казалось бы, не отделение гильдии, а отделеньишко. Однако, как я ещё по игрушке помнил, основная часть здания располагалась внизу, на нижнем этаже. В чём я убедился, зайдя в гильдию: сразу от двери начиналась даже не прихожая, а, скорее, лестничная площадка. От которой вела узкая лестница на второй этаж и широкая — на подземный.

На самой площадке стоял стол, несколько кадок с какими-то фигусами, причём очень «нормального» вида, таких я на Вварденфелле и не встречал. Всякая невнятная пакость, подчас симпатичная и интересная — росла. А вот типичных, нормальных фигусов, какие торчали из кадок — фигу.

И, наконец, встречающая. Магичка, данмерка, даже внешне молодая (и симпатичная). Одета в небогатую, судя по цвету, ночную рубашку типа «мантия мага». Точнее — наоборот, хотя и без разницы. А «богатство» или «бедность» наряда типа «мантия», как я уже успел заметить, определялась не столько фасоном: он практически всегда один. И не материалом — тут, вроде, тоже особого разнообразия не наблюдалось. Богатство, вычурность и всякая прочая изящность шмоток определялась цветом: чем ярче и пестрее, тем круче. В общем-то, насколько я понимаю, нормальная ситуация для средневековья, вне зависимости от магичности. Кроме того, в подобных раскладах отчётливо просматривалась тройдиционная, расово-верная, необходимая любому разумному социуму «цветовая дифференциация штанов».

Что занятно, ночная рубашка данмерки, невзирая на «бедность», выглядела гораздо лучше всех виденных мной раньше: она была приталена, явно подогнана, хоть и не сказать, чтобы очень аккуратными стежками, под фигуру. В общем, прилично смотрелась и мне понравилась.

— Здравствуй, посетитель, — серьёзно и, как по мне — комично, озвучила девчонка. — Что привело тебя в Гильдию Магов?

— Ноги, — сходу сдал виновников я.

Девица нахмурилась, вникая в мои мудрые слова, но я решил, что подобным шуткам юмора, в больших количествах, не время.

— Я хотел бы вступить в Гильдию Магов провинции Морровинд, — озвучил я. — И да, приветствую, — приветливо помахал рукой я.

— Весьма похвальное желание, — кивнула она с искренней… ну если не прям вот восторгом, то радостью — точно.

Я аж задумался: на пороге гильды сидит молодая симпатичная девчонка, ликующая по поводу того, что кто-то там вступает в гильдию. Подозрительно! Я даже пригляделся виденьем магии, благо педагого-садистический талант Анас прямо требовал колдовать И заклинанием, и волежеланием. По крайней мере, простейшие колдунства, что я принимал и поддерживал. Вот и сейчас с интересом, но не демонстрируя колдовство, попырился на девицу. А то мало ли, мимик какой замаскированный, нацеленный откусить мне что-нибудь особо важное. Или вампир там злодейский какой.

Но девица оказалась обычным данмером, мантия — зачарована, в столе — какая-то артефактина, типа жезла. Ну, у меня была слабая надежда, что жезл. Потому что форма и размеры в магическом зрении, а также моё богатое воображение и прекрасное чувство юмора подталкивали к выводу, что не жезл там лежит, разве что нефритовый какой.

Впрочем, даже если это так, то не моё дело, в общем-то. Если это фаллоимитатор на колдунском приводе, то обладательница этого причиндала деликатно спрятала его в стол, а не размахивает им у моей физиономии, с воплями: «Посмотри какая у меня охеренная штука! Ты НЕПРЕМЕННО должен её опробовать!»

— Я — Ранис Африс, Вызывающая, — с гордостью огласила она, — Привратник отделения Балморы и… готова посодействовать тебе во вступлении?.. — вопросительно уставилась она на меня.

Блин, а я точно в Свитки попал, а не в страну Дружбы и Магии, уже серьёзно задумался я. Но вспомнил свои развесёлые приключения и пришёл к выводу, что поняшами тут если и пахнет, то исключительно в кулинарном смысле.

Но с чего эта девчонка такая доброжелательная и вообще — вот прям «помогу со страшной силой»-то? Вызывающая, согласно мной изученного, первый «серьёзный» титул гильдии магов. Четвёртый по счёту, требует денежного взноса некой, судя по всему, ощутимой суммы. Скока звенеть дрейками — в книгах не писалось, но не думаю, что мелочь.

Денюжек хочет? Ну, по логике так выходит. Потратилась внушительно, получила серьёзный ранг и хочет поправить пошатнувшееся финансовое положение. В принципе — ничего преступного, если слишком много не запросит, моя к этому отнесётся с пониманием.

— Рарил Фир, странник и маг-самоучка, — ответно представился я с улыбкой.

И опять реакция девчонки удивила: она сверкнула алыми глазами, с гневом взглянула на меня, аж руки дёрнулись, причём обе. Видимо — для магического действия, правда, девчонка, непонятно на что окрысившаяся, взяла себя в руки, но взирала на меня уже далеко не так радушно, как в начале нашей беседы.

— Фир? Телванни?! — если моя фамилия была произнесена вопросительно, тот название дома — просто выплюнуто, как ругательство.

— Фир, — кивнул я. — Родители покинули Морровинд до моего рождения, сам я — сиродилец, по месту рождения. Вот, вернулся на родину предков, захотел вступить в Гильдию Магов. А к Великим Домам данмеров я отношения не имею и иметь не могу, — пожал плечами я.

— Это… — аж закрыла глаза Ранис, обдумывая, — приемлемо.

— Вот спасибо хорошо, — уже ехидно огрызнулся я.

Не, ну серьёзно: «приемлемо»! Совсем девчонка озверела. Если что — переберусь в другой городок, да ту же Кальдеру. Некрохрычу, конечно, городок не очень понравился. Да и резоны «против» он аргументированные приводил: место, где милые разумные данмеры, да ещё из не менее милых объединений, которые Великие Дома, устраивают шпионски-диверсионные танцы с кинжалами и магией… Мягко говоря, не самое лучшее для спокойного постижения искусств колдунства всяческого. Там что-то вроде «тренировочного лагеря на выживание» выйдет, причём с высокой вероятностью летального исхода.

Но отделения Гильдии есть ещё много где на Вварденфелле. А приемлять моё замечательноё фамилиё — хамство! И за хрыча обидно: он фамилиём гордится, дохлятина антикварная.

— А? Ой, простите, — вдруг перестала хмуриться она, улыбнулась и даже «выкнула».

Хотя «выкнул», скорее, Анас. Потому как в дамерисе, точнее каймерисе… в общем, в разговорном языке множественное число обозначало именно множественное число. Даже всякие засранцы высокопоставленные не пытались усидеть тощим задом на нескольких табуретках напоказ, ну и обращались к себе на «ты».

А вежливая «множественная» форма выходила из всяких там артиклей, смысловых интонаций, растягиванию или наоборот гласных… В общем, куча всякой лингвистической фигни, которую дохлятина мне потихоньку пояснял, но сурдопереводил по моим лекалам. И, соответственно, если приветствие было в форме «дружелюбного приветствия» и на «ты», то теперешние извиняшки — уже уважительно, ну и «вы», по смыслу.

— Не очень удобно получилось, просто у Гильдии несколько напряжённые отношения с Великим Домом Телванни, — соврала она.

А врать девочка не умеет вообще: глазами вильнула, скулами и лбом потемнела, даже кончики ушей поджала. Как не данмер, а девчонка из кагала благородных девиц. Хотя чёрт знает: может, просто молодая и, соответственно, не выдержалась до типичного злоехидного данмерского уксуса.

— Это довольно известный факт, — нейтрально ответил я. — Какие-то препятствия к проверке есть? Может ваше время, раз вы предложили мне посодействовать во вступлении, имеет смысл как-то скомпенсировать? — перешёл к делу я.

— Препятствием является лишь моё исполнение обязанностей привратника, — улыбнулась она. — Но это — решаемо в ближайшие минуты. Компенсация времени — какие глупости, — отмахнулась она. — Это честь для меня!

И опять — врёт. Хотя, скорее, недоговаривает. Вот с причиной её реакции на моё имя — явно врала, а сейчас что-то скрывает. Видна разница.

Блин, а с такой мимикой и реакциями девчонке несладко живётся, наверное. Или это я такой охренительный физиономист и эмпат? Хрен знает, подозреваю — и то, и то.

— И не надо столь формально, Рарил. Я же извинилась!

— Извинения приняты, да и не на что было обижаться, Ранис.

В ответ на что девчонка заулыбалась и звонко крикнула в сторону лестницы вниз:

— Фьол! Фьол, лентяй!

Не знаю насколько лентяй, но через полминуты появился натуральный норд, с раскидистыми усами и бородой, синими глазами и устрашающей татухой во всю рожу. Балахон типа «бабкино платье» дивно подчёркивал стати этого типа.

— Ну что тебе, Ранис? — пробасил норд.

— Подмени меня, Фьол, у меня кандидат на вступление, — деловито озвучила данмерка.

— Угу, — смерил меня равнодушным взглядом Фьол. — А что мне за это будет? Может навестишь меня вечерком? — похабно улыбнулся он.

— Обойдёшься, — отрезала Ранис, но опять — лицо её выдавало.

Не в том смысле, что вот прям стремилась на нордское пихало, но ей явно было приятно проявление внимания, пусть и в такой форме. Грейнджер Скайримская, блин, мысленно хмыкнул я.

— Вот, — звякнула она о столик несколько монет.

— Нормально, — кивнул норд, прибирая денюжку к лапам.

Блин, надо будет, похоже, девчонку отблагодарить в финансовом смысле. Хоть траты скомпенсировать, даже если в гильду не вступлю. Гусары, в моей роже, денег не берут!

Тем временем Ранис извлекла из столика магическую цацку. Ну, ржать я не стал, да и в плане магического самопихала этот аксессуар использоваться явно не мог: дерево покрывал узор с шипами, скорее удобными для руки, но вот для всяких интересных мест — точно не подходил. Но форма… в общем, не заржал я при виде этого жезла только чудом.

— На волшебном посохе нехилый набалдашник, — вполголоса пробормотал я себе под нос, ведомый Ранис по лестнице вниз.

— Это жезл, Ранис, для посоха мне трудиться и трудиться. А навершие и вправду хорошо, — с улыбкой оглядела она это навершие, формой и цветом — ну ОЧЕНЬ характерное. — Это редчайшее стекло, с прожилками эбонита! — гордо заявила она.

Ну да, ебонит прям выпирает, мысленно ржал я. Впрочем, насколько я понимаю, тут минимальная обработка готового слитка, подошедшего под жезл. Но видок, конечно, хе-хе.

Под радостное ржание (хоть и мысленное) мы спустились на нижний этаж. Потолки были повыше — метра четыре, да и площадка побольше. В кадках росли не только фигусы, но и какие-то раскидистые дерева, на стенах висел не одинокий двухцветный гобелен с глазом (символом магической гилды), но и всякие там тематические картинки. Картинки повышали настроение ещё больше: там некие типы устраивали врагов повержение и творили геноцид, вот только ткачи гобеленов были щедро оделены энтузиазмом и любовью к ярким цветам. И напрочь были лишены: художественного таланта, понятия перспективы, знания пропорций человеческого тела. В общем, этакие карикатуры в кричащих тонах, забавные.

Ранис же прошла по коридору, и завела меня в небольшую комнатушку, с арочным входом и прикрытую лишь шторой с висюльками, нитяной такой. В комнатушке было пара настенных магических светильников, и не правоверных данмерских шаров (впрочем, как и везде из мной виденного в Гильдии), а из гранёных друз-кристаллов. А в центре комнатушки стояла тумба серого камня, на которой то ли бронзой, то ли золотом, были выложены концентрические круги с вязью даэдрика. В центре тумбы бултыхался на воздухе, сантиметрах в пятнадцати над столешницей, неправильной формы гранёный камень.

— Это артефакт, определяющий твои возможности и склонности, Рарил. Впрочем, я уже видела, как ты применял что-то из школы мистицизма — я взглянула на тебя взглядом магии. По моему, ты использовал его же, — на что я кивнул, отметив что чёрта с два с мистическими глазастиками незаметно поколдуешь, хотя вроде бы и не самая распространённая из школ. — Так что в том, что ты пройдёшь проверку — я не сомневаюсь. Но правила есть правила, — развела она руками. — Капни каплю крови на камень душ, — указала она на бултыхающийся кристалл.

Боязно, как-то, отметил я. С другой стороны — не похоже, что девчонка врёт. Или она такая офигенная актриса, что у неё сныкан контейнер оскаров, золотых глобусов, пальмовых ветвей. Ах да, ещё и ника стоит, как вершина достижений, в качестве пресс-папье.

Да и Анас меня душевно не теребит, а значит, капну, решился я, активировав «вижу магию». Кстати, вокруг глаз и в глазах Ранис пульсировали магические завихрения, а мне она одобрительно кивнула.

Достал я свой ножичек-маломерок (он хоть острый, а то стальным кинжалом скорее пальцы оттяпывать, а не каплю крови цедить) сэлфхармировался чуток, ну и капнул на камень кровушкой.

В физическом плане ничего не поменялось, а вот в магическом происходила масса копошений, которые я, к сожалению, не понимал. Да и что врал артефакт, не видел — этот скрытный устройств передавал данные Ранис эксклюзивно, не ставя меня в известность.

— Рарил, ты же приходил в Гильдию Магов, — растерянно озвучила она. — В отделение Гильдии в Кватче.

— Эммм… да, был. Отказали, — ответил я, пребывая в растерянности.

— Судя по их данным — кто угодно бы отказал. Но данные неверны! — растеряно выдала она.

— А как ты определила? — заинтересовался я.

— Ты же умеешь членораздельно говорить, — оповестила меня девица. — А записанные показатели разума этого не позволяют! Как это может быть? — задумалась она.

И я задумался. Во-первых, некрохрыч знатно ошибся — эти гильдейцы меняются информацией. Во-вторых, есть у меня подозрения, что данные верны. Анас скрипел, что Рарил припёрся на проверку бухой в дрезину, ему отказали… Это КАК же надо было нажраться, чтобы утратить возможность к членораздельной не то, что речи, а мышлению?

— Так, это какая-то ошибка, или… ты ни с кем не ссорился из Гильдии? — внимательно уставилась она на меня.

— Да вроде нет, — честно ответил я и принялся врать — в данном случае не помешает. — Но маг, принявший меня, был какой-то странный. Пьяный, наверное. И хихикал глупо, — веско покивал я, наводя напраслину на несуществующее существо.

— Безобразие какое! Я бы пожаловалась, но это внутренне дело отделения. Зато ты, Рарил, вступив в Гильдию, сможешь подать жалобу или даже вызвать на поединок, как пострадавший!

— Да даэдра с ним, — отмахнулся я. — Не будь этого шутника, я бы не попал в Морровинд, и не познакомился со столь очаровательной девушкой, — подмигнул я магичке.

— Как знаешь, — потемнела скулами Ранис, сделав мордашку сосредоточенно-деловую. — Так, посмотрим… Прекрасные показатели! Даже немного завидно… но я развиваюсь! А теперь расскажи и продемонстрируй, что ты умеешь из небоевых школ. Для боевых — есть полигон.

— А если зачарование? — уточнил я.

— А ты умеешь?

— Только свитки, — признал я.

— Всё равно — очень неплохо. Но стол зачарования тебе не нужен, а ингредиенты я найду.

В общем, потряс я девицу своими талантами и был зачислен, с помощью артефакта, в Гильдию, в звании Ассоцианта, низший гильдейский ранг.

— Это ненадолго, Рарил: твои показатели высоки, так что, думаю, уже через неделю продвинешься до Ученика, — озвучила Ранис. — И добро пожаловать в Гильдию, Рарил! — улыбнулась она.

А я отметил, что девчонка намеренно не упоминает мою фамилию, это раз. При этом — расположена, это два. И после моего вступления несколько поменяла отношение — стала несколько… заносчивее. Не сильно, но заметно. И, при всём при этом, во мне каким-то макаром заинтересована, да и расположена.

Соответственно, надо мне девчонку окучивать. Во-первых, информация. Она ей вполне может поделиться, не книжной, а реальной. Во-вторых, она — полноценный маг, а не всякие ученики-подмастерья, и может мне помочь в ряде моментов. И, наконец, в-третьих, она вполне приятна внешне, легка (возможно — чересчур, но терпимо) в общении. Так что от делового романа я не откажусь точно, благо из Тарелок я, похоже, съеду. Но вот тоже — а где жить-то? Общага в Гильдии есть, и читал, и Ранис упомянула, но как-то меня общага не вдохновляет вообще. Не говоря о том, что с некрохрычом трепаться станет откровенно опасно.

А это данные, которые я твёрдо намерен почерпнуть у девицы, раз уж она так удачно подвернулась.

— Безмерно тебе благодарен, дражайшая Ранис, — замедоточил я, цапнул ладошку и чмокнул её.

Уже в процессе чмока несколько задумался — а это вообще — как? Но девица, в первый миг смотрящая на меня с недоумением, видно, что-то вспомнила, сама себе кивнув. Видимо, подобный вид выражения приязни ей известен. Ну, или она не против со мной подружить телами — так я вообще за, несмотря на посох с нехилым набалдашником. Правда, от него точно надо держаться подальше.

— Не за что, Рарил! Ещё один маг, причём сильный уже в начале пути, оказался в Гильдии. Это — прекрасно, — с жаром ответила она.

Странно, но попробую выяснить, отметил я, и продолжая топорщиться усами (обворожительно) и распускать хвост (фигурально), начал окучивать свои дальнейшие планы.

— Ранис, у меня к тебе есть просьба. Ты потратила свои силы и время, но отказываешься от вознаграждения. Могу ли я просить тебя о том, чтобы увеличить свой и без того тяжёлый долг?

— Э-э-э… чем?

— Не разделишь ли ты со мной трапезу у каджита Лар'ррана? — топорщился я.

С этим каджитом было довольно занятно. Я хоть и был занят, но по Балморе шатался, возвращаясь с тренировок (если меня не догоняла подлючая шаровая молния, чтоб её!). И вот, брожу любознательный я, и вдруг чую: кофий. Запах хорошего такого, натурального кофия!

Это уже потом и я подумал, да и Анас отметил, что вкусовые и обонятельные рецепторы могут ощутимо отличаться, и мне-человеку тот же кофейный запах мог показаться запахом изысканно выдержанного навоза. Ну да не суть, пощипав себя за тощий филей, убедившись, что он всё так же тощ, а я не сплю, потопал я на запах.

И обнаружил очень… странное, скажем так, заведение. В палисаднике здоровенного дома-поместья висели навесы над коврами, на которых сидели и жрали данмеры и прочая публика. А несколько каджитов сновали между ними, разнося попить-пожрать.

Так я и не понял, раб ли Лар'рран или вполне себе свободный котолюдь. Просто особняк был явно Хаалу, больше себе в Балморе такого никто позволить не мог. И вот этакая чайхана-ресторанчик в палисаднике… Не знаю, в общем. Могли и сдавать, всё же Хаалу — торгаши. Но выходила эта кофейня (наиболее приближенное к ассортименту еды название) местом популярным, дорогущим.

И приторно-сладким. Эти мохнатые сволочи сластили всё до непотребного состояния! Я вылил три кружки кофия, который коты обзывали грхошшсь, дождался явки лично Ларраныча, пытаясь добиться нормального пойла.

— Но почтенный, горечь грхошшся, не приправленная благословенным сахаром, чрезмерна! Опасна для вашего драгоценного здоровья! — мявкала охреневшая кошатина.

— Ещё один тупой, — вздохнул я, уже не стесняясь в выражениях.

Ну реально достали, мохнатые! Две кружки кофия я потребовал унести, сто раз объяснил, что сахара надо НЕМНОГО, а можно и без него… без толку. Три вылил, уже не стесняясь в выражениях.

— Итак, объясняю ещё раз. В последний, потому что если и ты такой же тупой, как предыдущие каджиты, с забитыми сахаром ушами — ноги моей не будет в этой забегаловке! И жопы на коврике!

— Почтительно внимаю уважаемому.

— Вот его, который грхошшсь. БЕЗ сахара. Вообще! Принеси отдельно, сам добавлю, если он такой жуткий, как вы тут все врёте! Твоя понимай?!

— Мне понятно, почтенный, всё сделаю Не гневайтесь столь сильно…

— Я час хочу выпить кружку! И как мне гневаться?! — возмущался я.

Кошатина ответа не нашла, а через минуту я пил кофий. Не фонтан, но довольно сносный. И даже немного сахара положил, но не по весу кофия, как эти кулинарные извращенцы.

Причём моё питие кофия кошаки, да и данмеры, восприняли как аттракцион! Шпагоглотание какое, или ещё что. И три дня я заканчивал тренировки чашкой кофия, за него не платя: кошатина на рекламе своё отбивал, а я только гадко ухмылялся всяким зевакам, желание испить кофею они у меня не отбивали. И попробовал несколько блюд — ценник внушительный.

Но там сладко. А самки человеков и прочих разумных — сладкое любят, я в этом уверен. Ну и под сладкое разговорчивее станут.

— Но там же очень дорого! — удивилась Ранис, меряя меня взглядом.

Наивно-удивлённым, но и оценивающим. Вот только по шмотью моему хрен что определишь: могу быть наёмником, а могу неформалом, который одевается не в бабкино платье, но и не дёшево. Этакое, неопределённое по одежде финансовое положение.

— Я могу себе это позволить, а приглашать девушку в заведение хуже — ниже моего достоинства, — надулся я.

— Не знаю… я бы хотела сходить, наверное… но я привратник.

— А норд подменить может? — уточнил я.

— Фьол? Сможет, но…

— Значит, вопрос решу. Идём?

— Погоди, Рарил, — встряхнулась девица, помотала головой, и внимательно на меня уставилась. — Зачем это тебе?

Ну, не дура, что, в общем-то, было заметно. Какая-то блаженная, оторванная от реальности, но не дура.

— Первое: я там бываю, мне нравится один напиток. Второе: ты мне понравилась, — в ответом на что стало поджатие кончиков ушей, но взгляд из удивлённого стал ещё и подозрительным. — И, наконец: я рассчитываю от тебя узнать о Гильдии. Не только то, что я изучил в книгах, ну и что происходит именно в гильдии Балморы. И зачем я тебе понадобился, — небрежно бросил я.

— Так заметно?

— Не бросается в глаза, но заметно.

— Семьдесят шесть единиц, — практически прошептала она, подумала и кивнула. — Хорошо, Рарил, буду признательна. И готова рассказать о Гильдии.

— И о тебе.

— И… хорошо. Но и ты о себе расскажешь!

— Договорились, — ликовал коварный я.

С нордом договорились просто: бросил ему: «ты сидишь тут!» — а на: «атыктотакой?» — бряцнул на стол пяток дрейков. Денежки немалые, но Ранис — девочка перспективная, во многих смыслах. Так что надо ковать, пока куётся, а денюжка — инвестиция.

Дошли до кафешки, каджитка-официантка на просьбу «подальше от глаз» отвела нас в юрту из сероватого полотна, с открытым входом к особняку. Расселись на ковре, я потягивал кофий, а Ранис кушала всякое сладкое. Жуть, на самом деле: пробовал я эти сладости. Похоже, поджелудочной железой Ранис можно извести сахароперерабатывающий завод.

Ну да ладно, главное — девчонка, довольно чавкая сладостями, рассказала массу интересного. И поглаживаемую ладошку не отнимала, что давало перспективу… Правда, не факт, что, в свете ей рассказанного, эта перспектива мне нужна. И не факт, что на хрен не нужна — тоже. Далеко не всё она рассказывала прямо, часть я экстраполировал из оговорок, часть додумывал — но выходила такая картина.

Итак, для начала — о самой Ранис. Она и вправду молодая до безобразия, для данмера. Ещё и тридцати нет, хотя тут довольно занятный момент.

Вот в Морре, когда играл, я не видел детей. Ну и, логично считал, что игровая условность. Оно, конечно, так. Вот только нигде, кроме трущобного Хуула, я не видел детей и тут. И неспроста.

Ситуация с детьми у данмеров неважная, и над детьми банально трясутся. Не вообще, но до становления «взрослым» — безусловно. Понятия «совершеннолетия» не было при этом, как факта. Обычаи и особенности привели к тому, что данмер, появившийся вне дома — данмер. И никто «сколькалет?» и «покажитепаспорт!» говорить не будет. Он — данмер, он под небом Нирна. Остальное никого не волнует.

С нюансами, такая картина — скорее «декларируемая норма»… но по факту — до момента, когда дитёнок не сможет отбиться от опасностей Вварденфелла — так. На материке — вроде уже не вполне так, но что с этих дикарей заморских возьмёшь?

И выходило, что моей собеседнице, по уму, ещё десяток лет сидеть дома, под недреманным присмотром родителей, слуг и рабов. Но не срослось, оказалась Ранис сиротой. Причём, судя по контексту, прибил ее родителей один человек, открыто, чуть ли не у неё на глазах. Был это Телванни, кто именно девчонка, естественно, не сказала. Но очевидно — сильный маг. Были у него причины и основания для сделанного — я не знаю. Знаю, что после убийства он не грабил, не убивал, а просто удалился.

Результатом этого стало то, что Ранис, с довольно ощутимым имуществом, вступила в гильдию магов, будучи двадцати с чем-то лет от роду. И неясно, кто её учил и опекал, но происходило это не в Балморе. Где она, получив полгода назад звание полноценного мага, занята развитием себя и стремлением в росте по рангам гильдии.

А теперь сама гильдия. Вообще, выходила довольно занятная ситуация, когда серьёзные вопросы решали в гильдии самым что ни на есть демократическим большинством. То есть, были ранги, был архимаг, но любое решение мог оспорить, а любого мага лишить должности именно Совет. И разницы в рангах для совета нет: один маг — один голос.

Всё это естественным образом создало ситуацию, когда сильные и высокоранговые маги набирали себе «свиту». Методы сбора и содержания разные, но весомость в гильдии строилась именно на том, кто тебя поддерживает и в каком числе.

Ну Ранис нацелилась на меня, в качестве первой ласточки её свиты, потому что низкоранговые маги были заняты, а работа привратника открывала ей возможность привлекать неофитов сразу к себе.

Вообще — более чем нормально, если разобраться. Девчонка собиралась вести себя честно, помогать в обучении. Причём, не будучи дурой, рассчитывала примером жития своего прихлебателя оттянуть у коллег нескольких из их свиты.

Если подумать, подобная система как не давала «верхам» скатиться в произвол, так и застраивала низы. Сносная, в рамках гильдейского устава, система.

А вот в чём был довольно неоднозначный момент: Ранис была фанатичкой Гильдии. И считала всех магов вне гильдии — скотами, врагами и заслуживающими уничтожения тварями. Убеждение жёсткое, стойкое. Почему оно возникло — понятно, но на каких-то отношениях, кроме как использовать девчонку, если не ставило крест, то ставило их под серьёзный вопрос.

Так что, помимо кучи информации по гильдии, поглаживания руки и братского поцелуя в щёчку, перед зданием Гильдии, на прощание — ничего и не было. Надо было серьёзно думать, обсудить узнанное с Анасом, в том числе и перспективы возможного романа. Да и где и как жить, не поменять ли город базирования, раз уж я уже в Гильдии… Большой разговор был к некрохрычу.

12. Первый раз

Завалился я в нумер в Восьми Тарелках, даже жрать не стал. Хотя в логовище сахаролюбивых котов только кофий потреблял — остальное потреблять инсулина не напасёсси.

И, замогильно завывая, совершил колдунско-рефлекторное деяние в виде вызова:

— Явись, Анас Фир, дух предков…

— Явился я, явился. Чего верещишь, бестолковый потомок? — надуто ответствовала явившаяся мертвечина.

— Советоваться надо, обсуждать, — констатировал я.

— Достался же потомок на мои… — начал было скорбно причитать некрохрыч, подметил мой ехидный оскал и понял, что вариант с сединами при его гладкой черепушке и отсутствии плоти не канает. — Чего хотел-то?

— Да много чего, — признал я. — Как тебе эта Ранис?

— Трахать, — важно кивнул похотливый призрак.

— По тебе выходит — всех трахать! — возмутился я абсолютной аморальности и неразборчивости дохлятины. — Ты бы и норда оттрахать предложил!

— При отсутствии податливой аргонианки, сгодится и норд, — наставительно проскрипел Анас. — Какая в жопу разница?

— В жопу оно, конечно, никакой, — вынужденно признал я. — Но хорош про потрахушки! Я по делу спрашиваю. Не будет ли от этой девчонки неприятностей? Может, вообще сменить город, раз уж я уже в этой дурацкой Гильдии?

— Гильдия — дурацкая, а девчонка — дура. Из всех магических организаций Магическая Гильдия — самая молодая и бестолковая! Ни цели у них нормальной нет, ничего стоящего. «Контролировать магию в населении», придурки имперские! Но на кой даэдра тебе менять город?! Трахать её во все дыхательные и пихательные — она не против, точно тебе говорю! И с обучением поможет, очень полезная данмерка, — покивал Анас.

— Она фанатичка, Анас.

— Так я тебе сказал трахать её в дыхательные и пихательные, а не в фанатизм! — напомнил некрохрыч.

— А не обзаведусь ли я врагом? И… да хрен с ним, жалко её, если честно, — признал я.

— Обзаведёшься разве только по своей глупости, Рарил. А так — понравилась? — оскалился ехидной черепушкой старый греховодник.

— Да не то чтобы там «понра-а-авилась», — серьёзно задумался я, формулируя для себя. — Уж найти с кем — не проблема…

— Здравый подход.

— Я ещё умный и красивый. Так вот, если мне мутить с этой Ранис — то это относительно долговременное явление. Не сунул-высунул, а отношения какие-никакие.

— И тебе угодно, чтобы твоя любовница соответствовала твоим высоким представлением о том, какой ей надлежит быть? — просто сочился ядом дохлятина.

— Именно так, — задрал нос я. — Именно угодно! И симпатию я к ней изволю проявлять, в умеренной, но достаточной форме! А посему: желается мне, чтобы она не была фанатичкой, а девицей, с которой было бы о чём потрахаться. Чтоб её потом не приходилось прибивать, а уж тем более подыхать от её рук. А если мои скромные пожелания невыполнимы — видеть её не желаю! — на этом я, вдобавок к задранному носу, сложил лапы на груди.

Анас побултыхался вокруг, полюбовался моей гордой персоной с разных ракурсов, черепушку склоняя то к одному, то к другому плечу.

— Всё таки — мальчишка, — скорее себе, чем мне озвучил он. — Ну да ладно. Рарил, сам понимаешь: чтобы твои «скромные желания» выполнялись — придётся тратить на их выполнение силы и время. И ты спрашиваешь у мудрого духа предка — рентабельно ли заводить эти отношения, тратить эти время и силы.

— Я твоё мнение спрашиваю. А вообще — своя думалка есть, не самая худшая.

— Тогда внимай моей мудрости.

— Внимаю, со страшной силой, — начал со страшной силой внимать я.

— А не знаю! — гордо заявила Анас, и заржал перекатами сухих костей, пырясь на мою кислую морду. — И ты не знаешь, Раил. Ты девчонку видел-то меньше дня! Выглядит — перспективной, а в остальном непонятно. Какого размера шалки… тараканы в её симпатичной головке, время покажет. Моё мнение — трахать, ну а потраченные на неё силы и время выглядят вполне окупающимися. И может, мозги ей вправишь. А может, и нет, а может, и не захочешь вправлять. В общем: не попробуешь — не узнаешь.

— И нахрена я спрашивал? — полюбопытствовал я у потолка. — Это я, как бы, и сам понимаю.

— Ну не идиот же ты, как ни удивительно, — отвесила мертвечина тяжеловесный комплимент, — Так что понимаешь. Моя непревзойденная мудрость лишь облекла в слова очевидные разумному вещи.

— Так, с моими души смешными утончёнными порывами мы разобрались, — не без иронии, под кивки некрохрыча, подытожил я. — Дальше: где мне жить? Тарелки от Гильдии далеко, да и дорого там, а у меня не триллиарды.

— Дульнея, душечка, — печально вздохнул Анас. — Ах, какая женщина, впрочем и хрен бы с ней, — бодро закончил он свои ностальгии. — В этом, общежитии Гильдии — категорически «нет»!

— Анас, ты сегодня просто поразителен, — заядоточил я. — Столь часто высказывать банальности и констатировать очевидности — мне казалось, невозможно. Но ты поразил меня в самое воображение, совершив невозможное!

— Я тоже очень талантлив, неуважительный щщенок, — захихикала мертвечина. — Рарил, мои очевидные ответы — следствия соответствующих вопросов. Потупел ты, что ли? Или устал?

— Ты ещё скажи «влюбился», — встряхнулся я. — Ладно, вообще-то и вправду туплю, точнее… пытаюсь переложить ответственность за неочевидные решения на твою дохлую персону, — прикинул я.

— Что совершенно бессмысленно. И даже вредно, в перспективе.

— Ну да, мозг беспочвенными претензиями и дохлым нытьём заклюёшь. Анас, тем не менее, вопрос о твоём мнении, на тему того где жить, это не снимает. Ответ «не знаю» — не принимается!

— Могу промолчать, — гадствовал некрохрыч. — Могу пережить твоё неприятие моего ответа. А если подумать, то изначальный мой тебе совет, где поселиться в Балморе, вновь обретает актуальность. Смотри, Рарил: Гильдия невелика. А там полсотни магов, со слов этой девчонки. Сорок из них — неудачники, нюхающие портянки друг друга в общаге. Но есть и ранговые маги…

— Говорила же Ранис: у неё свои апартаменты, — напомнил я. — Невнимательный склеротичный старикашка.

— Наглый неуважительный щщенок! Не запомнил, бывает, — с видом сектанта, отпускающего МНЕ грехи, отмахнулся дохлятина. — И даже в этом случае, Рарил, здание в Балморе невелико. А маги, особенно с этими дурацкими гильдейскими правилами, пусть и не купаются в дрейках, но на высших рангах не бедствуют.

— Ты имеешь в виду, что денег на свой дом ещё нет, но жить попросторнее уже хочется, — прикинул я. — И поближе к отделению, раз уж не в нём.

— Это очевидно, Рарил.

— Это возможно, Анас. Вероятный спрос прослеживается, вот это очевидно. А спрос рождает предложение. Соответственно, в окрестностях магической гильдии жильё сдавать скорее всего будут.

— Именно так. Вопросов больше нет? А то к тебе движется дама, будет невежливо заставлять её ждать, — исполнил черепом похабную ухмылку некрохрыч и развеялся после моего кивка.

Это Дульнея заявилась, участвовать в очередном раунде марафона «кто кого удивит». И в этот раз выходило, что победила она. Я как-то был отягощён мыслями всякими, которые думал в процессе. А на активности и разнообразности действий, с моей стороны, это сказывалась не самым положительным образом.

Впрочем, совсем бревном я себя не показал, так что владелица трактира покинула нумер умеренно удовлетворённая. Таким же был и я: вот при всех прочих равных, даже учитывая некрохрычизм, непонятно, что делать.

Поотбивался от мыслей различной глупости, изнемог в бою, устал и уснул. А наутро обрёл мудрость: вёл я себя вчера и вправду как мальчишка, прав некрохрыч, как не неприятно это признавать. Нервничал, да и подустал — всё же марафон тренировок не-стоять вышел если и не напряжным, то утомительным.

А, по сути, все мои внутренние страдательства яйца выеденного не стоят: девчонкой можно и нужно воспользоваться. Чтоб свою высокую моральную моральность порадовать — постараться помочь, мозги попробовать вправить. Спокойно и без фанатизма. Вправятся — замечательно, в своё время расстанемся с чуйством моего глубокого удовлетворения. Не вправятся — чуйство моего удовлетворения будет не столь глубоким, вот и вся разница.

Так что встряхнулся я, заточил завтрак, собрал своё барахло — в Восемь Тарелок если и вернусь, то арендовать нумер буду по новой. Ну и попёрся в Гильдию, сделав Дульнее ручкой.

Гильдия стояла на месте, никакой вредитель в ночи глухой её не спёр. А вот на входе стояла уже знакомая нордская морда, которую мне похотливый некрохрыч сватал в женозаменители. Морда белобрысая при виде меня стремления стать женозаменителем не проявила, а проявила алчность, члену Гильдии Магов совершенно неприличную.

— Ты это, Рарил, вниз иди, направо, и шестая дверь по коридору, красноватая такая, — озвучил он.

— Добрейшего утра, почтенный страж Магической Гильдии, — снобски ответил я, искренне наслаждаясь тем, как бедолагу колбасило, пока он думал мысль. — И не соблаговолишь ли просветить, на кой даэдра мне переться в обозначенное тобой помещение? — полюбопытствовал я.

— Тык… мык… пык… лядь, Таллос тебя поимей, — борматал что-то этнично-нордское парень. — Ранис тебя ждёт! Передать просила, как явишься в гильдию! — справился со сложной когнитивной задачей нордский мозг.

— Хорошо, учту, — кивнул я и потопал к лестницу.

— Э! А благодарность?! — раздалось возмущённое мне в спину.

— Благодарю тебя, Фьол, — небрежно кивнул я через плечо.

И получил пусть мимолётное, но истинное наслаждение: нордская рожа преисполнилось такого непередаваемого облома… Просто вопияла своим выражением в окружающее пространство, что бедолагу вот прям только что прям ограбили со страшной силой.

И прав всё-таки некрохрыч в определённом смысле, довольно рассуждал я, спускаясь по лестнице. Конечно, не в пихательном смысле, но норд и вправду приносит удовольствие, хе-хе.

Дотопал до названной двери, вежливо её пнул, обозначая стук. И ввалился внутрь — ну не стоять же мне на пороге, как дураку?

Комнатушка была не слишком большой, но довольно уютной. Хотя заставленной всяким барахлом просто неприлично, не в смысле безделушек каких. Стеллажи с томами и свитками, какие-то порошки, камушки, банки-склянки, даже письменный стол был заставлен какой-то фигнёй, окружающей стопку писчих пергаментов.

Ну и стал я с интересом, напоказ, оглядывать пол и потолок.

— Здравствуй, Рарил, — подала голос Ранис с кровати-ложа, на котором сидела с каким-то развёрнутом свитком. — А что ты высматриваешь?

— Здравствуй Ранис, рад видеть, — отозвался я, продолжая озирать пол и потолок. — Конечно я ищу стол зачарователя. По-моему всё остальное тут есть, а вот стола не хватает для полноты картины, — веско покивал я.

— Я не слишком хороша в зачаровании, — протянула девчонка, а потом до неё дошло, что я имел ввиду, и она захихикала. — Смешно.

— Вот теперь — привет, Ранис, — довольно оскалился я, цапнув ладошку и чмокнув её. — Ты хотела меня видеть, рассказывай — зачем.

— Ну-у-у… Наш вчерашний разговор ты помнишь, — несколько смущённо выдала она.

— Удивительный факт, но не забыл, — покивал я.

— Да, хорошо. В общем, Рарил, ты не против стать моим клиентом? — поджав губы рубанула она. — Я буду тебе помогать в обучении и магическом развитии!

В общем-то, тут Анас с переводом чудил. Хотя и не чудил, если подумать. Просто слово старое, и хоть я его изначальное значение знал, но Анас использовал его напрямую, при переводе данмериса: свободный гражданин, перешедший под покровительство патрона, утратив часть свобод и получив взамен защиту и всякие блага.

— Не против, конечно, Ранис, — оскалился я в улыбке. — Разве это было вчера не понятно? — поиграл бровками я.

— Понятно, конечно, но мало ли. Ко мне ты… неважно, — потемнела она.

Хех, это я вчера её коварные планы обломал. Интересно, планы на поговорить у неё, или пофлиртовать-пообщаться, или телами подружить? Впрочем, неважно, разберёмся. И, по возможности, выполним и третий пункт — первые мы и сейчас выполняем. А пока надо уточнить…

— Рарил, раз ты мой клиент с такими выдающимися способностями, то тебе надо становиться учеником, — комично-серьёзно выдала девчонка. — Чем быстрее, тем лучше! — значительно подняла палец она, на удивление — указательный.

— Как скажешь, Ранис. Но ты сама говорила, что это вопрос недели, учитывая что-то там, что показал гильдейский артефакт?

— И обширность знаний в нескольких магических школах, — дополнила она мои многочисленные достоинства. — Да, экзамен ты можешь сдать прямо сейчас. Кстати, патроны у своих клиентов их традиционно не принимают. Но… — повисла пауза.

— Но ты, с одной стороны, заинтересована в моём скорейшем продвижении в рангах, — подхватил я. — Это придаст тебе значимости, привлечёт новых клиентов. Однако, если я вот прямо сейчас пойду на этот экзамен — даже гуар поймёт, что это не твои выдающиеся таланты патрона.

— В общем — именно так. Но Рарил, я хочу и тебе помочь! Например, если ты выполнишь задание Гильдии, пусть и со мной, экзаменаторы будут к тебе более благорасположены! И ты вчера очень потратился… Правда, я не знаю, ты сам не против? — во время этого сумбурного монолога Ранис выразительно помахивала свитком.

— Так, как я понял, есть заказ от Гильдии, — кивок. — А теперь расскажи мне, пожалуйста, Ранис: как всё с этими заказами устроено? И вообще — я вот не вполне понимаю, как финансируется Гильдия Магов.

— Хорошо, слушай.

И выдала девчонка, оказавшаяся не против того, что я плюхнулся на кровать рядом с ней и поймал её ладошку, такие расклады:

— Гильдия Магов получается дотационной организацией Империи. Что, с учётом «контроля магии в населении» и военнообязанности магов при защите провинции от агрессора, только справедливо. Хотя, признаться, не ожидал такой честности от Империи, но вон оно как выходило.

Правда, дрейками Империя магов не осыпала: финансирование шло на «условно-достаточном» уровне, так что не разгуляешься. Что тоже верно — засядут маги в Гильдии, на бюджетном подсосе, начнут пинать пинусы, а в случае мобилизации окажется, что там полтора жиробаса-хиккана, огненную стрелу полчаса формирующие.

Соответственно, Гильдия Магов работала как наёмная контора, представляя за денежку малую, среднюю и не очень, услуги. Всякие артефакторы-зачарователи шли отдельной статьёй, хотя и им подкидывались заказы. Например, проверка и перезачарование оружки Легионного Форта. Такой заказ чёрта с два достался бы какому-то отдельному магу, а вот гильдии, как организации — вполне. Ну и, что тоже закономерно, Гильдия брала долю от оплаты заказов. Точнее, это шло в казну Гильдии, тринадцать процентов.

В общем, был некий список заказов. Они распределялись по отделениям, благо все отделения провинции стабильно связаны друг с другом сетью телепортов. В каждом отделении сидит специально обученный мистик, поддерживающий работоспособность артефакта-телепортера. А вот в отделениях, получивших пачку заказов, начинались папуасские интриги. Как за «жирные» заказы, так и на отпинывания от «нежирных». А внутренний распорядок не выполнить не позволяет, главу отделения за неизведённых на пейзанском поле в должный срок шалков, или ещё какой мелкой пакости, отымеют во все дыхательные и пихательные без смазки, за «урон престижа гилды». Ну и глава отделения, чтоб не быть отыметым, пихает заказы со страшной силой в подчинённых. И, при всей независимости и вольности магов, у главы отделения хватает инструментов, чтобы уклонисту устроить похохотать, в бытовом и профессиональном плане.

Это общая картина. А конкретная ситуация такова: Ранис «плохо спала, ты так быстро ушёл», что в совокупе с мимикой указывало, что сексом потрахаться мне не просто могло, а точно бы досталось. Но не горит: думаю, девчонка не слишком обиделась, да и ладошку поглаживаемую в процессе рассказа не отнимает, и от объятий за плечи не шарахается. Но не время, одёрнул я не вовремя активировавшуюся деталь.

Так вот, мало спала и думала. И надумала: чуть ли не до рассвета завалилась к главе отделения и стала копаться в контрактах заказов. Деталей не раскрывала, но по намёкам и оговоркам это выглядело так:

— На рассвете в покои мирно спящего Рина Стумуса, престарелого имперца и главы балморского отделения, деловито вваливается Ранис. И с радостным «здрасти» начинает копаться в заказах. Невыспавшийся старичок спросонья пытается отдуплиться, понять, на каком он свете, и какого даэдра на его покои в такую рань осуществляется набег данмеров.

Тем временем Ранис находит «подходящий», по её словам, контракт. И вежливо интересуется у Рина, а не против, если она его прихватит? На что глава отделения дал искреннее и радостное согласие.

Как я понимаю, оно заключалось в: «Бешенная данмерка! Да бери что хочешь и вали! Дай пожилому человеку поспать!»

Вот, с этим контрактом Ранис меня и дожидалась, пребывая то в радости, то в сомнениях.

— А чего это там такое интересное? — резонно заинтересовался я.

— От родовой гробницы Норвайнов совершает набеги нежить, — важно сообщила Ранис. — Глава Рода обратилась в отделение Гильдии в Кальдере, ну а мы ближе, — улыбнулась она. — Ты же не против? С порождениями мерзкого колдовства, по твоим рассказам, ты справлялся? — обеспокоилась она.

— И с мерзкого, и с не очень мерзкого. Да в общем я, наверное, не против, — бегло обдумал я. — А чего нам за это будет?

— По сотне дрейков! — гордо заявила Ранис. — Обычно патрон берёт себе большую часть… Но я разделю награду честно, Рарил! А что ты хочешь изучать? — вдруг заинтересовалась она.

— Эммм… — несколько опешил я, от такого перехода. — Мистицизм, для начала. А потом зачарование.

— Правильно, первое очень поможет во втором! — важно заявила девчонка, осторожно освободила ладошку, отошла к стеллажам, взяла несколько тубусов и протянула их мне. — Вот, это для изучения и практики, Рарил, — пояснила она. — И не стесняйся, задавай вопросы. Правда, по зачарованию у меня ничего нет. Но разберёмся.

— Не понял, — не понял я, но с благодарным кивком принял свитки. — А заказ — не сегодня?

— Почему? — удивилась Ранис. — Если ты согласен — сейчас и направимся. Если против — я сама…

— Я уже согласился, вообще-то! — возмутился я. — Не надо «я сама»! Лучше я тебя, а ты меня. В должное время, — подкинул я Анасу задачку по переводу.

Судя по потемнению мордашки Ранис и стрелянию глазок — справился некрохрыч, хех. Ну и никаких особых истерик она не закатывала, даже кивнула легонько. Вот и хорошо, довольно заключил я, наблюдая, как девчонка суетится по комнате, собираясь.

— Ранис, я тогда их оставлю у тебя, — помахал я свитками только что мне всученными.

— Тебе не интересно? Ты же сам говорил про изучение! — вытаращилась она на меня.

— Мы же сейчас в дорогу, — тонко намекнул я на толстое обстоятельство.

— Так что мешает почитать? — продолжала таращить на меня глаза Ранис.

— Тряска?

— На силт-страйдере?

— Не понял, — в очередной раз не понял я. — Объясняй! — потребовал я.

И Ранис объяснила. Выходила такая заковыка, что «по карте» гробница от Балморы недалеко. Вот только горный хребет, охватывающий городок. При том, что никаких ущелий к Горькому Берегу, как обзывался регион побережья, где и тусовалась гробница, не было.

Гуара у Ранис нет, да и «я не очень с ними», стесняясь, признала она. Да и на нём — долго. А поступим мы вот как: блоха скачет от Балморы к Хла Оуд, побережному поселению. И оттуда поднимается на север, вдоль Горького Берега, потом делая крюк и возвращаясь в Балмору через мной пройденное ущелье. Точнее — НАД ним, в своих нереальных прыжках. И, соответственно, дорога у нас займёт часов шесть, а не пару дней, как если бы мы ковыляли на гуарах.

— Можно, конечно, левитацией перебраться через скалы, — признала Ранис. — Но нас двое, я просто не справлюсь. Так что в районе крепости Хломарен мы сойдём со силт-слайдера и там — не больше часа пути до гробницы, — победно заключила она.

— А читать я буду в пути, — дошло до меня.

— А я отвечать на вопросы, если они у тебя появятся, Рарил, — кивнула девчонка.

В общем, попёрлись мы к парковке гигантских блох. Галантный я прихватил Ранис под ручку, на что она сначала удивлённо на меня посмотрела, но потом даже прижалась. До блохи добрались без приключений, единственное, что кислая морда норда на входе подняла и без того не минорное настроение на пару пунктов.

Что в совокупе с симпатичной девчонкой под рукой и планами на неё удачно смягчило мои размышления насчёт «как на этой бесовской блохе вообще транспортироваться». То есть, видеть-то её антифизический прыжок я видел. Но вот самому в качестве багажа при этом участвовать… ну как-то волнующе, скажем так.

На парковке оказалась этакая деревянная высоченная платформа, с крутыми лестницами и площадкой, вровень с тушкой блохи. Забрались мы по лестницам, и начал я с интересом разглядывать этакое здоровенное дупло, уставленное диванчиками, ВНУТРИ блохи. То есть, в панцире была здоровенная ямища, выстланная хитином. Выходило, что если эта дырень и следствие операции, то последствия изъятия тонн плоти надёжно замагичены-вылечены. И здоровая какая, оглядывал я блошенцию.

А Ранис, тем временем, то ли ругалась, то ли торговалась с блоховодом. Суть заключалась в том, что блоха была транспортом «общественно-индивидуальным». То есть обычно набиваются пассажиры на все диванчики, ну и блоховод блоху ведёт.

Если кто-то особо нетерпеливый, то может несколько посадочных мест оплатить. А совсем мажоры — арендовать блоху целиком.

Вот только в этой аренде была ма-а-аленкая деталь: силт-страйдер перемещался ТОЛЬКО по маршруту. На нём он мог непредвиденно остановиться, но отклониться — шиш.

Что делало колдунство блошиного надругательства над гравитацией несколько менее запредельным. Похоже, блоха — магохимера, киборг из блохи как биоорганизма и зачарования. И… поезд. То есть, есть некий локальный фактор, условные «магические рельсы», поддерживающие запределье «замедленного прыжка». Что делало его несколько менее запредельным и укладывающимся в воображение.

В общем, послушал-полюбовался, а, тем временем, в Блоху шмякнулись несколько данмеров, сделав «полную аренду» уже и невозможной. Глянул я в ямину — семь мест, четыре свободных.

— Четыре места, и трогай, любезный, — царственным жестом протянул я восемь дрейков.

Жалко, конечно, но вот за заказ прибыток будет. И может, какая-нибудь фигня полезная в гробнице найдётся… хотя стоп: нас наняли представители рода. И мы не в игре. Как-то радостное шебуршание по могилкам родичей нанимателя, с последующим мародёрством, смотрятся не слишком приглядно. Прям нарушение деловой этики. Лучше уж присмотреться и, если там будет что-то запредельно интересное и ценное, вернуться и обгробокопить инкогнито, злодейски строил планы я. А что? Мертвецам от ценного барахла ни тепло, ни холодно, Анас в свидетелях. А мне пригодится что-то, что, возможно, пригодится.

Ранис на меня удивлённо зыркнула, но пищать при погонщике не стала и лапу мою, при посадке на мягкие диванчики, приняла. Но уже на них сама положила мне ладонь на плечо, придвинулась к уху и негромко выдала:

— Рарил, ну зачем? Это уже почти неприлично, я сама… — на последнем она запнулась, потому что я повернул к ней рожу, с ОЧЕНЬ ехидным лицом. — Лучше ты, я помню, — хихикнула она.

— Да, — важно кивнул я. — А с дорожными тратами — разберёмся после контракта, — на что Ранис кивнула. — Слушай, не хочу лезть не в своё дело…

— Спрашивай, если знаю — отвечу, — с готовностью кивнула девчонка.

— Нууу… — протянул я. — Вроде бы у тебя много денег, недвижимость. Я почему интересуюсь — мне странно, но ты не выглядишь как владетельная данмерка. Надеюсь, не обидел?

— Нет, Рарил, не обидел. Я пожертвовала большую часть имущества Гильдии! — гордо заявила она. — На борьбу с мерзкими колдунами-некромантами. А живу, как обычный маг!

— Понятно, — нейтрально откомментировал я.

Йопнутая, мысленно дополнил про себя. И задумался — а если её йопнуть в другом смысле, предыдущая йопнутость сменится, или они войдут в синергию? Последний вариант откровенно пугал, но натурные испытания провести непременно надо!

Приняв это ответственное решение, я принялся вращать башкой, наблюдая за стартом блохи. Но, как и старт, так и последующий прыжок-полёт никаких особых ощущений-наблюдений не принёс. Просто мы сидели в пассажирской яме, и фактически ничего не почувствовали, кроме не слишком сильного сквозняка: видно, силт-страйдер уже скакнул.

Хороший автобус, мысленно похвалил блоху я, начав разворачивать свитки. Там были записаны заклинания школы мистицизма, как схемы даэдриком, так и описания данмериком, с пояснениями и прочим. Вопросов не возникало, хотя было интересно. А Ранис, видно, и правда толком не спала, потому что прижалась к плечу, да и уснула, время от времени причмокивая во сне и вызывая искреннюю улыбку.

Так, собственно, прошла наша дорога. Я читал-запоминал, Ранис дрыхла. За это время блоха пару раз останавливалась (ну, судя по тому, что попутчики нас покинули, а их места заняли другие данмеры). И вот, наконец, послышался голос водилы блохи, несомненно, обращённый к нам:

— Хломарен, почтенные маги! — в ответ на что я потряс Ранис, будя.

— Хломарен, Ранис, — озвучил я проснувшейся.

— Уже? А я заснула… и сны такие снились, — явно ещё в полудрёме протянула девчонка, но встряхнулась и уже бодрым тоном решительно выдала. — Пойдём, Рарил, — протянула она мне руку.

Орать «куда?» я не стал. Поднялся и руку принял. А потом понял, в чём были вопросы водителя блохи, исчезнувшее после «маги мы». Дело в том, что в месте, где стояла блоха, никаких станций не наблюдалось. В отдалении виднелось какое-то толком не различимое здание, на холме-платформе, крепость-не крепость, в данмерском архитектурном стиле, полукруглое всё. Но это фигня, а не фигня то, что от земли блоху и, соответственно, нас отделяло не менее тридцати метров. И ронять блоху на бок никто не собирался.

Но вот так же придерживающая меня под руку Ранис извлекла свой волшебный посох, с нехилым набалдашником, и начала им помахивать. А я резонно врубил «видеть магию», потому что интересно.

Собственно, только это не дало мне отдёрнуть тянущую меня в пропасть Ранис от края блохи с воплем «совсем йопнулась девка!»

В магическом зрении были видны голубоватые пластины. появляющиеся под ногами Ранис. И были они достаточно обширны, чтобы я на них поместился. Хотя первый шаг я, конечно, делал со сжатыми до скрыпа булками, примеряясь, как бы за блоху зацепиться, если что.

Но не понадобилось. Чинно, под ручку, спускались мы на землю и даже спустились. А блоха ускакала по дальнейшему блошиному маршруту, пока мы ещё вышагивали на воздусях.

— Левитация? — уточнил я уже на земле.

— Она самая, Рарил. А ты… ну ты мне тоже нравишься, — вдруг выдала она.

Видимо, посчитала мой шаг за жест доверия. Чем, в общем-то, это в известной степени и было. Ну и так своеобразно его оценила, довольно мило, нельзя не признать, признал я и подкрутил ус.

— Так, гробница там, — сделала мордашку деловой и сосредоточенной девчонка. — Пойдём?

— Пойдём, — кивнул я.

И потопали мы к обители беспокойной мертвечины.

13. Излишек некро

Природы, нас окружающие, были живыми и типично «вварденфелльски-глубоководными», даже низкорослые деревья больше напоминали кораллы, чем деревья. А Ранис по дороге начала выкладывать детали заказа, ощутимо смущаясь и несколько раз повторившись, что «в качестве лидера это мой первый раз, Рарил». Ну, хоть «будь со мной нежнее» не просила, и то неплохо, усмехнулся я, тем более, что всё впереди.

А по делу выходила такая пироговина. Есть древняя данмерская вера в духов предков. Есть древние рода, эту веру, вне зависимости от внешнего поклонения Трибуналу или Предтечам или ещё кому, сохранившие. К ним претензий не возникало у самых оголтелых инквизиторов: вера верой, но когда твой оппонент может в любой момент призвать духа предков и ехидно потыкать в него пальцем в качестве доказательства истинности своей веры, теологические аргументы «что всё не так» канают слабо. Особенно если сам инквизитор — данмер и снабжён соответствующим духом.

Так вот, это поклонение духам вылилось в создание родовых усыпальниц: многоярусных подземных учреждений, забитых дохлыми трупанами, всякими сокровищами в дар этим дохлым трупанам, святилищами всяческим там божественным сучностям. И трупанами не мёртвыми, а вполне бодрыми и живыми. Но трупанами.

Ранис, которая сама обладала соответствующей родовой усыпальницей (её Гильдии Магов не дарить у неё мозгов хватила), знала про эти усыпальницы на удивление много и мало одновременно. Что она твёрдо утверждала, так это то, что дохлые стражи родовой гробницы не имеют к «омерзительной некромантии» никакого отношения. К родичам и их сопровождающим индифферентны, а всяких гробокопов прибивают со страшной силой.

Тезис насчёт «омерзительной некромантии», в плане её отсутствия, мне показался даже не спорным, а откровенно идиотским. С другой стороны — а хрен его знает. Уточню у Анаса, в конце концов, а на текущий момент тыкать в Ранис пальцем, обзываться и хихикать над ней не стал. Выясню, а пока примем как «условно-достоверное».

Так вот, это общие данные, выданные Ранис на моё «сам я не местный, жил в Сиродиле и вообще в обычаях, легендах, сказках и тостах исторической родины ни в зуб ногой». А дальше шли данные о конкретной родовой усыпальнице, и какого даэдра глава рода вообще обратилась в гильду, ну и что известно.

Так вот, Норвейны, которых и была эта гробница, последнее время изволили не помирать, соответственно, в гробницу и не таскались. Но в округе завелись бродячие трупаны повышенной пакостности. Причём ладно бы вели себя как положено приличным скелетам — нападали бы на поселения и прохожих с целью покромсать в капусту. Так нет, точнее — не только это. Эти скелеты, паразиты такие, помимо положенного им убиения тех, кто не сможет отбиться, занимались бандитизмом. Причём натурально грабили огороды. Но и не только, о чём гильдию, кстати, оповестили несколько местных фермеров относительно давно. Но пейзанские фантазии проигнорировали: если бы эти истории ограничились «соседушку порубали» — Гильдия бы закопошилась, ну хоть трибуналским бы данные передала, на тему растрясите жирок и разберитесь с взбунтовавшейся мертвечиной. Это, вроде как, их добровольно взятая обязанность на Вварденфелле.

Но леденящие кровь рассказы об отрядах злостных умертвий, в ночи глухой, при свете дня, с повышенной злостностью утягивающие пепельные бататы, капусту и прочие кабачки как Хаалу, в чью ответственность входила данная территория, так и гильдейских магов не впечатлили.

Последовал логичный вывод, что пейзане обдолбались лунным сахаром, ну или просто перепили. И вешают лапшу на уши, стараясь прикрыть срыв поставок скупщикам, про выдуманную вороватую нежить.

То есть Хаалу, скорее всего, когда-то кого-то бы проверить эти леденящие хрен и прочие кабачки истории направили. Потому что кто-то там из пейзан пал от лап мертвечины, вроде как. Но в целом — все забили, не поверив.

Далее, ограбление каравана скупщика. С трупами и утаскиванием имущества, причём выживший купец за скелетонами проследил и обозначил гробницу Норвейнов как место, куда добро упёрли.

Этому типу вроде как поверили, но условно, также подозревая в злоупотреблении дурманом. Как минимум потому, что нежить жить прекрасно чуяла, и вариант, что недобитый купец оказался недобитым, близок к нулю. Если бы это была нежить, и если бы это была «дикая» нежить. О том, что эта нежить не вполне дикая — никто опять же не подумал, в силу малой вероятности. Логично предположили, что эшлендеры бандитствуют, а купец обдолбался балморской синью или ещё каким затейливым веществом.

И вот несколько дней назад в расположенную неподалеку от норвейнской гробницу Андрети припёрлись эти самые Андрети, хоронить какого-то своего родича. И застали занимательную картину, как их родовую нежить блокирует нежить посторонняя, при этом ещё и самым наглым образом тырит из родовой усыпальницы всякое ценное и даже саркофаги и урны с прахом (последние содержали пепел слуг и всяческих рабов, или, в случае древности и обильности рода, самых старых мертвецов — костяки пережигали и пихали в урны, чтоб освободить место следующей партии трупанов).

Возмутившись подобному хамскому поведению нежити не своей, Андрети пришли на помощь своим родовым стражам, перемололи на костную муку почти всех бандитствующих скелетов, погнались за драпающими до преддверия гробницы Норвейнов, куда скелеты и сныкались. А внутрь Андрети не полезли, заметив бодрого и весёлого лича.

Так что, резонно посчитав, что пускай с норвейнской мертвечиной ипутся Норвейны, Андрети буквально на следующий день заявились к главе рода Норвейнов, с претензией в силе «угомони своих дохлых родичей, а то наябедничаем в Трибунал и вообще всем. И ещё родовую вражду объявим и вообще — напрягайся давай!»

Глава на текущей момент немногочисленного рода Норвейнов, вдобавок поклонница имперской девятки, а не Трибунала, напрягаться не пожелала. Но и махнуть рукой не комильфо, так что дамочка завалилась в гильдию Кальдеры, шмякнула кошель с дрейками и пожелала, чтоб стало красиво.

Кальдерские маги быстренько скомпилировали информацию, ну и направили заказ по инстанции — зона ответственности выходила отделения Балморы. Ну а Ранис с пылу с жару на свеженький контракт лапки наложила.

— Кстати, Рарил, я тут подумала. Часть охранной нежити явно сошла с ума: видимо, заняты обеспечением захоронений продовольствием, — химыкнула она. — Но не все: высокоранговую нежить, костяных лордов и личей, не видели вне гробницы. А значит, они хранят условия договора…

— Так, Ранис, погоди. В чём разница между костяным лордом и личем? Что за договор? — заинтересовался я.

— Первое просто: личи — что-то вроде духа предков, из наиболее древних родичей, захороненных в усыпальнице. Есть даже легенда, что они образуются из праха, просыпавшегося по мере разрушения костной пыли из саркофага. Гильдия Магов это точно не установила, но легенда есть. Это больше дух, чем плотная нежить, но костяную пыль в качестве плоти они имеют. А Костяной Лорд — это страж гробницы, благословлённый Трибуналом. Его одеяния несут знаки благословения Альмсиви. Но вообще, разницы нет, кроме внешней — Лорд состоит из полупризрачной кости и имеет четыре руки. А лич — дух с костяной мукой. И тот, и тот колдуют, атакуют осквернителей родовой гробницы. Это и есть Договор.

— Угу, — охренело покивал я. — Благословлённые, значит, Трибуналом, — на что Ранис кивнула. — Это они с некромантией значит борются, угу.

— Это… — протянула Ранис. — Сложно. Они не покидают усыпальницы, да и если не благословение Трибунала — будут зарождаться личи.

— Между которыми и «благословлёнными» Костяными Лордами никакой разницы, — покивал я.

— Да… Да знаю я, Рарил, что это… глупо выглядит. Но сам смотри: усыпальницы важны, без них количество самоподнявшейся, неконтролируемой нежити вырастает, причём значительно!

— Точно?

— Точно, и не только на Вварденфелле, — покивала Ранис. — Нежить лучше с благословением, чем без!

— Чем? — ехидно оскалился я.

— Не знаю! Но точно лучше! — надулась Ранис, но хмыкнула. — Не знаю, Рарил. Я — не самая верная поклонница Трибунала, думаю временами даже перейти в паству Владыки Магнуса.

— А он это, разве не проделал дыру в виде Солнца, свалив… в смысле, покинув Нирн навсегда? — уточнил я, припомнив нудёж Анаса по космологии Нирна.

— Магнус всегда с нами, в заклинаниях магов и в согревающем дыхании солнца, — явно цитируя, важно огласила Ранис.

— Ну и х…орошо, — вовремя поправился я. — А к чему это мы с тобой?

— А-а-а… — задумалась Ранис, аж остановилась, помотала головой, просияла, вспомнив. — Да, если мы не будем нарушать покой усопших, даже не принадлежа к роду Норвейн, велика вероятность, что высшая нежить не проявит агрессии.

— Но не точно, — ехидствовал я.

— Конечно, не точно, явно же в гробнице сломались какие-то договоры-заклинания или заговоры! — аж топнула Ранис ногой. — Но постарайся не… — задумалась она, формулируя.

— В саркофагах, ища что-нибудь интересненькое, не копаться. И в урны с прахом не плевать, — с серьёзной мордой кивнул я.

— Да, — хихикнула Ранис. — И тогда, возможно, нам просто достаточно будет разрушить скелетов. Возможно — ходячих умертвий. Материальную нежить, а высшая не тронет, храня покой умерших. И да, это не точно, но зачем рисковать?

— Да незачем, — признал я. — Ладо, не очень-то и хотелось. И вообще, нанимателю обчищенная усыпальница может не понравиться. Наниматели — они такие, со странными пожеланиями и не жизненными фантазиями, — задумчиво протянул я.

Тем временем мы вышли к этакому болотцу, начав его огибать. Идём мы идём, я аж вперёд героически вышел, и тут… как я не обделался — не знаю. Выскакивает из мирного такого, с зелёной и яркой ряской и водорослями, с, понимаешь, лилиями какими-то там симпотными и удачно маскирующими запах болота приятным ароматом. В общем, из мирного, небольшого и в чём-то даже симпатичного болотца лютый, грязный, страхолюдный НЕХ! И выпрыгивает, явно имея мою вкусную и питательную персону в виду! Здоровый, как сволочь, метра два с хвостом длиной, под два в холке. С четырьмя многосуставчатыми лапами, с ЛЮТЕЙШИМИ жвалами, метрового размаха! И ещё рогом каким-то подлючим, длиннющим и не симпатичным, типа как у всяких жуков-носорогов, но метра полтора длиной! Рог со жвалами перевешивать должны, и НЕХ этот просто обязан землю своими рогами-жвалами пахать. А он хамски свои долги игнорирует и не пашет! Буркалами противными и круглыми на ниточках на меня пырится, жвалами щёлкает и рогом водит.

Я аж споткнулся, на жопу брякнулся (скорее всего, это меня от жевания и бодания НЕХа и спасло), весьма удачно сбив идущую за мной Ранис с ног. И с грозным писком (чего пищал — не помню, но грозно точно) стал форсированно вспоминать изученное у Анаса и опробованное мной. Тварь на огненные стрелы не особо отреагировала, будучи мокрой и покрытой проглядывающим сквозь грязь и ил хитином зелёного цвета. Но вот молнии её потрахивали вполне эффективно, так что я, всё так же, сидя, устроил электрический стул. Твари электрический, мне — стул.

НЕХ подёргался-подёргался, да и помер, пустив промеж своих лютых жвал поток крови. На удивление — красной.

— И так будет с каждым, кто покусится на мое всё! — грозно, дрожащим от праведного гнева голосёнком, пропищал я.

И даже не матерился в девяносто девять этажей, как первое время появления НЕХа! Обернулся — Ранис на земле лежит, калачиком свернулась, трясётся. Я в первый момент перепугался — ну, толкнул неудачно на какой-нибудь гвоздь растительного или минерального типа. Или как-то умудрился, с перепугу, не только НЕХа поджаривать, но и Ранис. Но, приглядевшись, с некоторым возмущением отметил, что магичка наглым образом ржёт.

— И не соблаговолит ли многомудрая Вызывающая Ранис просветить своего скромного клиента, чего это ей изволится так бурно веселиться? — поднимаясь на ноги ядовито осведомился я.

— Хи-хи-хи… Соблаговолит, Рарил… хи-хи-хи! Ты… хи-хи, молодец! Ой не могу, хи-хи-хи! — ржала она. — «Прожарю твою еб…ную требуху, омерзительное злостное болотное ху…ло, чтоб знало, как честных данмеров пугать!» — подхихиковая процитировала она один из моих праведно-гневных писков.

— Ну да, не хрен, потому что, — ответил я. — Ранис, поднимайся давай. И объясни, что ты рж… смеёшься-то? И не говори, что я какое-то безобидное травоядное запинал! Не бывает таких лютых жвал у травоядных, да и вообще — агрессивное оно!

— Агрессивное, агрессивное… кладку защищала, ухи-хи-хи! Нам отойти на пару метров назад надо было, хи-хи!

— Эммм… мдя?

— Угу. А ты же на Вварденфелле недавно, не видел никс-гончих, — поднимаясь на ноги улыбалась Ранис.

— Не видел, — признал я, смутно припоминая что-то такое в игрушке, но эта тварюга была гораздо здоровее, противнее и стрёмнее пиксельной!

Хотя похожа, да. Но всё равно — они нападали вроде как… И вообще — нехрен так выскакивать, с таким стрёмным рылом, окончательно уверился я в своей правоте.

— Ну вообще — они, бывает, нападают, — успокоившись чистилась каким-то колдунством Ранис. — Но в болотах — выводят потомство, далеко от него не отходят. Так что достаточно было просто отойти.

— Не знал. И этот Н…икс-гончий сам виноват!

— Реакция у тебя хорошая, правильная. Не зная гончих — и вправду страшновато, да и выскочила она неожиданно. И ты обо мне позаботился, — улыбнулась девчонка, тут же нахмурившись. — Только, Рарил. Я — маг. Сильнее тебя, — надулась Ранис. — Так что не надо меня отталкивать или что-то такое. Хотя приятно, — потемнела щеками она и стрельнула глазами. — А ещё: мясо никс-гончих — изысканный деликатес, — аж облизнулась, улыбнувшись, она. — Так что ужин у нас будет пиром.

А пока девчонка добывала мясо этой страхолюдины каким-то колдовством, я робко надеялся, что деликатес не слишком «изысканный». А то вот на что я неприхотлив, но всякую тухлятину с мушиными личинками как-то жрать не очень охота, как и живых устриц.

Но вскоре гончая была разворочена, какие-то особо вкусные куски завернулись в листья окрестных диковатых деревьев, а мы продолжили путь. И через четверть часа, отдалившись от болотца, замерли на опушке перед холмом. В самом холме, каменном, была этакая полукруглая пещера-навес, в данмерском стиле, а пещеру перекрывали каменные ворота, в стиле соответствующем. Но это ещё не всё: ну, усыпальница и гробница, даже по игрушкам смутно помнил, всё как у приличных данмеров. Вот что было не как у приличных, так это пара скелетов, скалящиеся челюстями и подергивающие ржавыми мечами, стоящие с двух сторон от входа в усыпальницу.

— Совсем неправильно, — шёпотом озвучила Ранис, отведя вглубь леса. — Они не должны находиться вне гробницы!

— Набеги, — напомнил я.

— Набеги — это цель, действие. Но Рарил, свет Магнуса негативно действует на нежить! — потыкала она на уже вечернее солнце. — Это просто неправильно, даже вышедшая из под контроля нежить будет стремится в тень. А я ничего толком не вижу, — насупилась она. — У меня плохо с «видеть неживое».

— У меня достаточно неплохо, — признался я. — И я могу послать своего духа на разведку.

— Какого духа?

— Духа предков, семейное заклинание, — выдал я заготовку, обсуждённую с Анасом. — Родители научили.

— Тель… прости, Рарил, понятно что к этим ты отношения не имеешь. А что ты ещё умеешь из школы колдовства? — прокурорски уставилась на меня Ранис.

— Призыв оружия и дух, в общем-то всё, — развёл руками я.

— А почему не показал?

— А потому что читал о Гильдии, Ранис. И что-то я там не заметил школу колдовства в уважаемых или преподаваемых. Что, в общем, меня устраивает. Но смысл говорить о умении, которое не играет никакой роли?

— Смысл… нету, ладно. И прости, Рарил, что то я… Неважно. Попробуй, — кивнула она.

Ну а я подошёл к опушке, за пару метров до границы деревьев присел в позу мудрого слышащего голоса, призвал Анаса и закрыл глаза.

— Тараканы у девочки знатные, — поприветствовала меня мертвечина. — Но выводимые! И отжарь…

— Анас, иди в жопу, — ласково посоветовал я. — В фигуральном смысле, — уточнил я, на всякий.

Само собой, диалог я вёл мысленно, обращая мысли к духу. Ну а его слова, в общем-то, никто, кроме меня, и не мог слышать.

— Надо проверить, что там в этой усыпальнице, — продолжил я. — Узнаешь?

— А отжаришь? — гадствовал некрохрыч.

— Ну естественно, если сама согласится! Насиловать не буду! — отрезал я.

— Насиловать и вправду не надо. Хотя как игра — выходит занятно, — погрузился в дохлые воспоминания извращуга.

— Так, ты привязываешь мою трахательную активность к помощи, охреневшая мертвечина? — окрысился я.

— Нет, конечно, бестолковый потомок! Просто ничего срочного нет, вот и уточняю. И вообще, интересный день выдался. А мясо никс-гончей — объеденье! Но как ты на жопу шлёпнулся! — зашелестел, веселясь, злобный умертвий.

— Анас, ты омерзительная дохлая скотина, — поставил диагноз я. — И сволочь.

— Есть малость, — не стала спорить мертвечина. — И как истинный данмер — этим горжусь. Ты тоже та ещё сволочь, Рарил, чем мил моему старому сердцу…

— Которого у тебя, злостная дохлятина, нет как класса. Ты проверишь?

— Да проверю, проверю, — фыркнула мертвечина. — Жди, бестолковый потомок.

И почесал к гробнице, в чём я убедился, приоткрыв глаза. Подлетел к скелетам, помотылял рядом, показал им жест, сиганул в дверь. А я стал пыжиться и активировал «видеть мёртвое». Скелеты на входе окутались голубоватой дымкой, а вот в гробнице…

— Ну нихрена ж себе! — аж вслух удивился я. — Их там не меньше полусотни.

Просто совсем недалеко от двери в усыпальницы был какой-то склад мертвечины, прям толпа, и полсотни — скорее преуменьшение.

— Ты тоже видишь, Рарил? — уточнила пристально, с оттенком подозрения вглядывающаяся в меня Ранис.

По крайней мере, ладонь она держала на своём посохе с нехилым набалдашником. А я окончательно пришёл к выводу, что надо девчонку либо трахать сексом, вытрахивая всякие глупости в мой адрес, либо расходиться, как в море корабли. Зыркает, понимаешь, подозревает. А вот только что — флиртовала и вообще: «возьмите меня Рарил, я вся ваша», блин.

— А я думала, опять что-то с «видеть мёртвое», — протянула она. — Совсем ничего не понимаю. Их не должно быть так много в гробнице, такое может быть только в упокоище Великого Дома, а не малого рода… А твой дух совсем как обычный дух предков, Рарил.

— Говорил же, семейное заклинание. В общем-то похож, только разведывать может.

— И как, словами рассказывает?

— Нет, конечно. Образами, картинками. Не слишком понятными с непривычки, но я привык, — врульствовал я.

— Ясно, тогда подождём, — кивнула Ранис.

Посидели — подождали, а через десяток минут из гробницы выперся некрохрыч, матерящийся столь бодро и затейливо, что я устыдился. Я, когда меня никс-гончая буквально живота лишала — был прям как гимназистка на фоне портового грузчика.

— Чего материмся? — резонно полюбопытствовал я, приняв для Ранис вид слышащего голоса.

— Да там х…й еб…ный, чтоб его жнец душ через дибеллину манду отымел! — ответил возмущённо мотыляющий Анас.

— Ага, я всё со страшной силой понял, — покивал я. — Анас, чтоб тебя! Толком говори!

— Некромаг там, Рарил. Некромудак, точнее, — переквалифицировал предстоящего нам типа некрохрыч.

— А поточнее? — резонно заинтересовался я.

На что брызжущий протоплазмой и гневно подвывающий Анас выдал, что какая-то в край охреневшая ИМПЕРСКАЯ (что лояльного и толерантного ко всяким поганым инородцам Анаса радовало особенно) рожа вольготно расположилась в данмерской родовой усыпальнице, где предаётся разгульной некромагии. Криво, через Молаг… точнее Отца Трупов, задницу, причём в обеих половых ипостасях. Да ещё и Трибуналу молится, лупил чебя челодланью по черепу Анас.

— А они отвечают? — заинтересовался я.

— Ни даэдра они не отвечают, алтари вообще, кажется, лишены связи с этими кенмерами гребучими, — гневался Анас. — Так, стандартное зачарование, считай, мощные артефакты, а не алтари. Но откуда у этих ущербных нормальные алтари?

— Так ведь были, вроде, — озадачился я.

— Были, может, и есть! А тут — херня из-под гуара, — отрезал Анас.

— Кстати, погоди. Кенмеры? Так этот, Вивек, черножопый вроде? — припомнил я игрушку.

— Да красится этот придурок. И шлюха эта на материке красится, в желтожопую, видно, хочет, чтоб её отодрали пожёстче!

— И вправда — блондинки, — хмыкнул я. — Ну ладно, хер с этими трибунщиками. Чего ты так на некропридурка золпыхаешь так, аж меня протоплазмой заляпал.

— Где? — заинтересовался некрохрыч. — Нет ни даэдра, не ври!

— Это было художественное обобщение, — отмазался культурный я. — Ты по делу говори, дохлый хрыч!

— По делу ему, щщщенок неуважительный… Слушай уж.

И выдал Анас, что помимо того, что вообще какой-то трахнутый в отсутствие мозга сиро-норд некромагичит в Вварденфелле, так он ещё выдёргивает души дохлых данмеров из посмертья. То есть, привязывает к костякам не «свободных» некродухов, а именно владельцев, связывая их кривым заклинанием подчинения. Держится всё на соплях, дохлые данмеры страдают и пылают желанием некропридурка особо мучительно умертвить, но не могут. Тупые костяные лорды на вторженца вообще не реагируют, поскольку он сам к усыпальницам не приближается, а алтари, которые, по логике, должны выполнять роль управляющей системы этой высшей нежити — ни хера не делают. Только лечат некромага от насморка и прыщей, когда он им молится. Причём, судя по всему, этот придурок искренне считает, что своими камланиями он Альмсиви налюбил, и поэтому на его милые шалости не реагирует высшая нежить. Личей он, кстати, извёл, Анас пару специфических горок пепла по углам находил. Ну, личи, как он сам пояснил — не некрохимеры трибунальские, слепленные придурками для усиления веры в себя, а аналог духа предков, с более ли менее сохранившимися мозгами и нормальным целеполаганием.

Ну и чего за набеги — понятно. Уверился этот некропридурок в своём величии и неуязвимости, стал собирать ценности из соседних усыпальниц, жратву, ценности. Придурок даже не квадратный, а в кубе: сидит в усыпальнице, носа не высовывает, на кой ему ценности — непонятно.

— Ну, ты же сидел, — напомнил я Анасу.

— Не сравнивая меня с этим помётом Совратителя, Рарил! Я исследовал, искал путь! И к мёртвым относился с уважением, в меру возможности. А уж живых — пальцем не трогал! А то бы меня не приключенцы, а полноценный боевой отряд воевал, причём за сотню лет до драугризации! Этот придурошный старик — просто тупо клепает нежить, причём криво, причём оскорбляя мёртвых… В общем, урод и придурок.

— А ты не урод и придурок, — констатировал я. — Просто злостный некрохрыч.

— Да!

— А что с этим некропридурком делать?

— Прибить особо мучительно, конечно! — кровожадно оскалился Анас черепушкой. — И заказ у вас вроде как.

— И как? — резонно заинтересовался я.

— Ээээ… — загудел некрохрыч.

И так, гудя, облетел меня, облетел с некоторым опасением вглядывающуюся в него Ранис, вернулся и выдал.

— Даэдра знает, Рарил. Девчонка слабенькая, молодая. В колдовстве ни в зуб ногой. Ты сильнее. Но ты в некромантии ни в зуб ногой.

— Сам виноват.

— Не я, а ты. Точнее, твоя природа.

— Это как?

И тут Анас закатил лекцию, на тему того, что даэдра Рарил просто… не связан с планами смерти Нирна. Все рождённые тута — связаны, даже бессмертные. А вот я — нет. Для меня они одни из планов, причём теоретически достучаться до них я, конечно, могу. Но как — Анас сам не понимает. Вот он грузил меня махровой философией, а я не понимал. И вопрос в том, что он, как нирновский уроженец, чувствует, а я — нет. И для меня его объяснения суть мутная и бесполезная философия.

— Ну и не быть мне некромагом, в общем-то проблем не вижу, — обдумал я.

— В общем, их и нет, сильным магом ты и так будешь, а добраться до планов мёртвых, при желании, сможешь. Просто не понимаю, на кой это тебе, на данном этапе уж точно. Но вот сейчас — недостаток. Ты в скелетов и ходячих умертвий можешь впихнуть духов с плана. Точнее, с твоими особенностями, они сами выкинут владельцев. Но эта девчонка… — уставился он провалами глазниц на Ранис. — Да и не хватит тебе сил на то, чтобы во всех духов вселить.

— Ладно, тогда с ней поговорю. А то уже подпрыгивает, — оценил отчаянно пырящуюся на меня девчонку.

И рассказал, в общих чертах, что в усыпальнице творится.

— Проклятый некромант! — сделал стойку Ранис. — Пришла его смерть! Рарил, мы…

— Сотня скелетов и ходячих умертвий, Ранис. Мы — безблагодатно сдохнем, если сунемся в усыпальницу, — напомнил я.

— Ты… мы… да… Прав ты, — прикусила она губу, показывая, что не совсем мозги профанатичила. — А что делать? Возвращаться за подмогой… Плохо-то как, — пригорюнилась она.

— Думаешь — убежит? — уточнил я.

— Не думаю, с таким количеством нежити — надолго окопался, мерзкий негодяй! Просто если я не справлюсь со взятым заданием… да ещё и так взятым… — тонко намекнула она на не совсем регламентное получение заказа. — Ладно, возвращаемся, Рарил, со вздохом взмахнула она рукой. — И дух у тебя совсем странный. Вы как будто говорили. А почему так долго? — явно старалась она болтовней отвлечься от неприятных мыслей.

— А потому что образами, картинками и эмоциями, а не словами. Ни даэдра не понятно подчас, вот он и бултыхался, показывая, — на ходу отмазался я.

— Яно. Ну, пойдём…

— Погоди, Ранис. Давай подумаем, что можно сделать.

— А что сделаешь?! — расстроенно выдала она.

Но девчонка она была и вправду совсем молодая, так что за, казалось бы, призрачный шанс ухватилась. Но — без вариантов. Вопрос не столько мага: маги уязвимы, как и все остальные, а некропиридурок в усыпальнице был именно некромантом, толком от него никакими планами, кроме Каирна Душ, не несло, это некрохрыч твёрдо гарантировал.

Вопрос именно толпы нежити. Даже если послать нахер маскировку и вселять в трупов стихийных духов, натравливать Анаса, ну и вообще — так всё равно мы вдвоём орду мертвечины не вытянем. Притом маг-то был не особо сильным, тут вопрос именно призыва: собственные души костяковладельцев использовались как камни душ, постепенно разрушаясь, что вселяло в дохлую душу Анаса праведный гнев, да и мне придурок, гробящий личности и, по сути, убивающий данмеров с концами, как-то особо симпатичным не казался. И ладно бы данмер был! А то панаехало, понимаешь!

— Так что, Рарил, сам видишь — ничего у нас не выйдет, — расстроенно подытожила через час Ранис.

— По-моему, мы вообще подходим не с той стороны, — подумав, ответил я. — На кой даэдра нам вообще воевать со скелетами? Мы что, придурки какие, воевать со скелетами?

— Ты думаешь, если убить некромага, то его умертвия развеются? — уточнила Ранис, а после моего кивка, уже взяв себя в руки, продолжила настоятельным голосом. — Это очень вероятно, но не обязательно, Рарил. Мы не знаем, каким способом негодяй привязал души, так что есть возможность, что они останутся, превратившись в обычную дикую нежить. Агрессивную к живым!

Ну, положим, знаем, но я тебе, девочка этого сказать не могу, мысленно ответил ей я. Ну да ладно, выкручусь.

— Тем не менее, это весьма вероятно. И, кроме того, уходить отсюда эта агрессивная нежить не будет — живых рядом нет, так что будет ждать.

— Допустим. Вот только ты не учёл один ма-а-а-аленький момент, Рарил, — проявила хоть немного, но данмеровскости Ранис, а то прям девочка-припевочка, а не черножопая стервозина, как данмеркам и положено, была.

— Как добраться до некромага.

— Именно! Твой дух сам доложил — некромаг на нижнем уровне, в алтарной зале! А чтоб до него добраться — надо пройти сквозь эти полторы сотни скелетов и умертвий!

— Не справлюсь, Рарил. Некропридурок этот, конечно, недоучка, но от духов его роба защищена на совесть, да и амулеты есть, — ответил Анас даже не на вопрос, а на взгляд. — Идея-то хороша — эту развалину ты плевком прибьёшь, нежити в алтарной зале, кроме костяных лордов, нет. Но попасть туда…

— Она — мистик. Телепортация, — прикидывал я, благо и сам почитал про это колдунство в представленных свитках.

Мозголомно, далеко не всё понятно, но что и как делать — написано. Так что, может быть…

— Слабовата она. Хотя может, и вытянет. Вот только куда? Для телепорта нужен якорь, иначе твоё расщеплённое на энергии тело затеряется в Обливионе! — оповестил некрохрыч.

— Попробую, — отмыслил я, смотря на понурившуюся девчонку.

Кстати, вот понурилась-то понурилась, а тянуть меня не тянула и «думать» не мешала. Это весьма хороший показатель, причём по многим планам, потёр я лапки. Как бы не слишком хороший, остудил меня здравый смысл, с которым я вынужденно согласился. Но от планов отказываться не стал: не попробуешь — не узнаешь. А если я девчонку не буду трахать сексом — самому будет обидно, да и дохлятина нытьём мозг выест, он такой, я знаю.

— Ранис, ты сможешь телепортировать меня на полторы сотни метров? — осведомился я.

— На портальный маяк — конечно, Рарил. Только его рядом с мерзким некромагом нет, — буркнула она.

— А зачаровать этот маяк ты сможешь? — продолжал развивать мысль я.

— Смогу, держа в руках! Рарил, хватит! Пойдём в гильдию, про магию я тебе расскажу по пути…

— Стоп, Ранис. Мой дух — НЕ ОБЫЧНЫЙ дух. И пронести что-то небольшое — он сможет.

— Вообще — смогу, конечно. А это… изящно, нельзя не признать. Авантюра, конечно, но умеренная. И оправданно — девчонка к твоей силе ревновать не будет, в ближайшее время — точно. А считать себя обязанной и восхищаться — вполне. Это очень удачный расклад, Рарил.

— Не уверен, Анас, — отмыслил я.

Тем временем Ранис аж села на траву, напряжённо размышляя, зыркая то на лыбящегося меня, то на Анаса.

— А если нежить не развеется? — наконец подала голос она, причём в довольно приятном для меня ключе — беспокоясь о последствиях для меня.

— Не страшно, — небрежно отмахнулся я. — В округе её там нет, сразу на меня не кинется, так что ты сможешь меня вытащить по маячку. — Сможешь же?

— Смогу. Но тогда лучше я убью некроманта…

— Угу. У нас новый архимаг, — ехидствовала мертвечина. — Она после телепорта ничего не будет соображать, минуту минимум. Это когда маг самого себя дёргает на маяк, — уточнил я.

Примерно это я и озвучил, правда, в несколько смягчённых выражениях, но не без ехидства. Данмер я или погулять вышел, в конце-то концов?!

Ранис обиду поизображала, но делом занялась. А именно, сосредоточившись, начаровала на тоненькое серебряное колечко («Чтобы полегче» — объяснила она) вязь даэдрика. Анас колечко прихватил, поковырялся с протаскиванием через дверь — вот мы не учли, а весь план мог Трибуналу под хвост полететь. Но нашёл какую-то щель, а мы стали считать, сроки Анас обозначил, ну и я назвал Ранис.

— Рарил, будь осторожен, — выдала она. — И… я знаю, что ради меня и… спасибо, — чмокнула она меня в губы, довольно неумело.

Я ответил гораздо более умело, но во время спохватился — там некрохрыч с колечком нычется, а мы тут сейчас в горизонтальную позицию перейдём ненароком. Непорядок, в общем, на что я тяжело дышащей магичке тонко намекнул, ущипнув за поджарую попку и потыкав в сторону гробницы.

Она кивнула, ну и начала на меня колдунствовать. И… вот ничего такого особенного. Этакий золотой коридор, по которому меня протащило за мгновение. Я даже понять не смог, было ли в моих ощущениях тело, или нет. Поскольку через это мгновение удерживал равновесие между двух каменюк на ступенчатом постаменте, видимо — алтари. Зал был метров десять на десять, плавно снижающийся потолком к алтарям у стены, где я ошивался. По залу шебуршали полупрозрачные костяки с четырьмя руками, с болтающимися над ними в метре черепами, никак с костяками не связанными. И четыре руки, несколько позвоночников — вот химеры, как и говорил Анас, причём разные. Костяные лорды, которые на моё появление не отреагировали от слова совсем.

А внизу, под лестницей, злодейски поблескивала в мерцающем свете светильников розовая лысина. Обрамлённая сединой, прикреплённая к очередному бабкиному платью, класса «вычурная мантия». Лысина стояла за каким-то столом, с какими-то полками, и начала поворачиваться ко мне, ну и получила от меня молнию от души: что я, дурак пафосные бои с престарелыми некропридурками затевать?

В магическом зрении некий купол моё колдунство в адрес некропридурка развеял. Что не помешало совершенно не магической молнии влепиться в его тщедушное тело, выгнуть и даже поискрить статикой.

— Вот сейчас я тебя до смерти и запинаю, — посулил я, скатываясь с лесенке к выгутой судорогой фигуре.

— Поздно, Рарил. Ты его уже прибил. Жаль, что так легко — этого ху. лу мудацкого надо было бы помучить… ну да как есть, — озвучил Анас, вылетев из-за алтаря.

— Туда и дорога. Скелеты-умертвия того? — уточнил я, после чего последовал взмельк через потолок.

— Того, того, — довольно заключил Анас. — А к тебе спешит эта девчонка, видно, побежала, как только скелеты у дверей рассыпались. Ты её, Рарил…

— Хорош мне советы давать! — взутился я. — Уж как-нибудь и того! И не здесь же!

— А почему? Экзотическое место, вполне по-данмерски…

— Я НЕДОСТАТОЧНО данмер, дорогой дух предков, чтобы «того», в их присутствии! — гневно отмыслил я, тыча пальцем в индифферентно мотыляющих костяных лордов. — И этот ещё, судя по богатству ароматов, обгадился. Вот гад, даже после смерти нагадил! — осудил я дохлого некростарикашку.

— Убедил, не здесь, — снобски огласил Анас.

В этот момент в залу всеменила Ранис, пискнула, подбежала ко мне и повисла на шее. Ну а я, приобняв её, поглаживал всякие интересные выпуклости и впуклости и строил коварные, достойные данмера планы.

14. Предэкзаменационные сложности

Поцелуйчики и взаимное ощупывание (Ранис тоже не стала строить из себя совсем уж гимназистку и пропальпировала ряд моих деталей) долго не продолжились. Как бы были дела, да и корявые некрохимеры костяных лордов не способствовали романтической атмосфере не только в моих глазах. Да и дохлый некропридурок начинал откровенно вонять, а Ранис, к моей искренней радости, копрофилиями всяческими не страдала и не наслаждалась, судя по лёгкой гримаске.

Вообще, по уму, я оказал девчонке немалую услугу, не без прицела в плане своих интересов. И трахен-трахен занимало в этих интересах далеко не первое место: мне, как бы, и так его достанется, это было видно. Да и не такой уж это редкий «товар» в Нирне, судя по всему, чтоб ради него напрягаться, а тем более — рисковать.

Основной же целью было получить от уже состоявшегося мага настоящую протекцию. А Ранис, при всех прочих равных, выходила, по меркам Гильдии, откровенной мажоркой: принеся в неё дохрена денег и ценностей, она, невзирая на очень юный возраст, получала от Гильдии ощутимые преференции. Естественно, не соизмеримые с объемом её вклада, но платиновый ковш от экскаватора в соответствующем месте, по сравнению с «простым» начинающим магом.

То, что она явно не в полной мере пользуется возможностями, ведя «жизнь простого мага» — можно и нужно исправить, подключившись к информационному потоку, на который она может претендовать. Собственно, это и есть основная ценность — информация, практика, наставления. Возможно — ингредиенты, но есть у меня подозрения, что разумнее расходники (когда появится в них нужда, но появится точно: зачарование я собирался изучать гарантированно, да и в алхимии было много потенциально интересного) добывать самим. Это ещё и денежку принесёт, практику даст… Главное — не рисковать бездумно, а рисковать осмысленно, сводя этот самый риск к минимуму, а, в идеале, к нулю.

В общем, по моим прикидкам, предстояла мне относительно спокойная, интересная и приятная жизнь мага, с одним «но». Это «но» — которое засыпание Вварденфелла пеплом. Тут и Анас подпрыгивает, и мне обидно. Да и прямо скажем, жить «мещанином», пусть даже магическим — дело приятное, но несколько раздражающее. То ли я те книги читал, то ли не те, но некая цель на жизненный этап, причём положительная именно в моих глазах, мне банально комфортна. И разобраться, а, в идеале, предотвратить (ну или хоть предупредить черножопых сородичей) о грядущем тотальном звиздице — дело правильное и мне приятное. Благо время до этого весёлого момента точно есть — история аватара Неревара не началась точно, ну а звиздец острову начался, очевидно. гораздо позже.

Но это выходила лирика, которую я бегло обдумал, щупая всякие интересные места Ранис — чай, я себя не на помойке нашёл, а в клетке каторжного корабля! Так что в плане партнёрши для сексуального досуга, да ещё долговременной, должен быть уверен, что всё, что нужно — там, где нужно. А что не нужно — нету. И, в общем, ощупывание перспективность подтвердило. Тем временем Анас аж совершил несколько возвратно-поступательных тазом, за спиной Ранис, да и вообще жестами высказал одобрение и развеялся. Я от этого чуть не заржал, что учитывая длящийся поцелуй было несколько неделикатно, но привело меня в несколько более деловое настроение. Так что девчонку я отстранил, выразительно потыкал пальцем в окружающий пейзаж с деталями, на что тяжело дышащая Ранис состроила сосредоточенную мордашку и деловито кивнула.

А после мы принялись разбираться, а что, собственно, с моего беспримерно героического деяния во славу прекрасной дамы (как думала с темнеющими щёчками Ранис), ну и во имя себя любимого, а дамы… ну в определенном, пихательно-меркантильном смысле, и ради неё, как думал я.

Жил некропридурок довольно придурошно — в уголке, у лестничного постамента, валялась куча тряпья типа «ложе» не первой и даже не второй свежести. Стоял стол с полками, богатый такой, черного дерева с завитушками, но замызганный. Полки были забиты вперемешку свитками, книгами, ингредиентами, чем напоминали обитель Ранис, но были в гораздо большем беспорядке.

Ну и какие-то дурацкие корзины у дальней стенки, на которые я положил глаз, но, до поры, решил к ним не соваться, уточнив. А то корзины — вроде новодел, да и их наполнение кажется очевидным — а вот окажутся какие-то особо модные урны для праха, и четвёрка полупризрачных некрохимер с радостным гоготом устроит мне похохотать.

Но начали мы, как понятно, со стола с полками. Ранис, покопавшись в сумке через плечо, вытащила какой-то мешочек, заполненный серебристой пылью, щедро присыпав стол и трупана.

— Это зелье, развеивающее магию, Рарил, — наставительно озвучила она.

— Я вижу, Ранис, — с улыбкой постучал я по брови.

Ну а что: видеть магию у меня было «врублено» с момента появления в усыпальнице, а то мало ли. Ну и «отрубать» это полезное колдунство было откровенно глупым, ловушка там какая, ещё чего. Ну а воздействие порошка было более-менее аналогично соответствующему заклинанию. На зачарования на камнях душ эта фиговина не работала — там шла постоянная подпитка, да и работа с «душой» нужна была, как я понимаю, несколько иного типа и плана. Да и против сильного или активированного колдовства этот порошочек, который зелье, хрен сработает. Но против всякой мелочёвки (которая прекрасно может отправить на тот свет, если в неё вляпаться) отлично помогало.

После чего мы накинулись на запасы некропридурка, на книги и свитки. Что порадовало — Ранис явно начала было высказывание, что мол мне не по чину, она сама посмотрит, но помотала головой и кивнула.

После получаса выходило, что некропридурок был некропридурком в самом прямом смысле слова. Это дебил вёл дневник! Я, блин, был в полной уверенности, что подобная хренотень с воображаемым врагов повержением и «планом злогейств на неделю» может зародиться только в больном воображении не слишком разумных писак и разработчиков игрушек. Но нет, вот прям дневник, с самовосхвалениями и прочей хренотенью.

А из более-менее полезного было только несколько свитков по алхимии, причём со слов Ранис — я-то в тонкой науке смешивания всякой херни ни в зуб ногой.

— Сжигаем? — уточнил я, показав на стопку макулатуры, содержащей как раз детальные описания некропризыва (довольно внушительный, хотя изобилующий какими-то дебильными отступлениями талмуд, который я пробежал взглядом, передал Ранис, после чего он и оказался в стопке на полу, с кучей свитков).

— Нет, — помотала головой девчонка, искренне меня удивив. — Труды по некромантии надо отдавать Мастеру-Волшебнику или Архимагу. Можно и самим передать служителям Трибунала, вместе с головой преступника, — указала она на дохлого старикашку. — Но это чуть больше денег на налог Гильдии, который придётся всё равно платить. И никак не скажется на репутации внутри Гильдии, что неприемлемо, — задрала она нос.

— А они денежки платят за некромантов? — уточнил я, на что последовал кивок. — Ну, тоже неплохо, десять некромантов — и уже на что-то приличное скопить можно, — логично заключил я.

— Да и за одного немало, особенно за уже поднявшего нежить, — уточнила девчонка. — Сто двадцать четыре дрейка, за вычетом гильдейского взноса. Рарил, я претендую на ингредиенты, — окинула она рукой всякие порошки-камушки и сено. — Твою половину…

— Бери, без условий, — отмахнулся я. — Всё равно же меня алхимии учить будешь, — подмигнул я.

Выудили мы ещё чуть больше сотни дрейков, после чего Ранис, сгребла нашу добычу в свою сумку, раздувшуюся, но явно не ставшую тяжелее — «пёрышко», как я понимаю, заклятье, снижающее вес.

И со странным выражением уставилась на вонючего дохлого некропридурка. Я на его персону уже поглядел «вижу магией» и, в общем, ничего толкового на старикашке не было. Хотя… голова, дошло до меня. А девчонка совсем молодая, хоть и данмер.

— Сам оттяпаю, — вытащил я стальной кинжал, шагая к трупу.

— Погоди, Рарил, что оттяпаешь?

— Голову, конечно.

— Тогда точно погоди. И я и сама справлюсь, — небрежно отмахнулась она. — Мне просто… ну, хорошая мантия, — выдала она.

Ну, вообще, учитывая «простую» мантию самой Ранис, мантия на старикашке получше, да и зачарована действительно классно. Ну и её колёр «бешеный попугай с золотыми висюльками» девчонке больше подойдёт, чем лысому старикашке. Правда, с трупана и загажена… но мы всё-таки в средневековье, при всех прочих равных, и шмотки — Ценность, с большой буквы. А столь качественно зачарованные, что даже я дилетантским взглядом вижу — ценность в квадрате или кубе.

— Хорошая. Только перешить надо, — указал я на приталенную мантию на Ранис.

— Тебе тоже нравится? — довольно уточнила она, на что я покивал. — И хорошо. А то ругаются всякие — «не по традиции».

— Дурачьё, — припечатал я всяких. — Или уроды висложопые, завидуют.

— Точно, — хихикнула Ранис. — Но это дорого, Рарил.

— Я думаю, Ранис, что сочтёмся. Я не против денег, но носить мантию точно не хочу. Не нравится она мне, — пояснил я, на что девчонка понимающе кивнула. — Значит, она тебе. Ну а в отличие от ингредиентов — стоит она подороже.

— В разы дороже, Рарил.

— Ну в разы и разы. Но тебе нужнее. Узнаем сколько, будем смотреть. Я не особо жадный, но деньги в общем нужны, — задумчиво подытожил я.

— А зачем? — последовал вопрос.

Точно данмерка, про себя отметил я. Глазками невинно лупает, девочка-припевочка, а уголки рта слегка подрагивают — ну, молодая девчонка. И хорошо, в общем-то.

— Причин не отвечать на твоё неуместное любопытство я не имею, — зловредно ответил я. — Хочу снять жильё рядом с Гильдией.

— Так общежитие… хотя там тесновато, — сама себе ответила она.

— А вообще — сдают? — уточнил я.

— Вроде бы — да, — подумав ответила Ранис. — Ледик Нор снимает целый этаж, насколько я знаю, копит на выкуп дома, но хозяин не спешит продавать.

— Ну а смысл продавать, если есть постоянный источник дохода, — пожал я плечами. — Сдают — это хорошо. Хоть будет куда красивую девушку пригласить.

— Какую?

— Тебя, конечно.

В общем, вытряхнули мы некротрупа из его шикарной мантии. Башку, кстати, Ранис и вправду сама оттяпала — каким-то незнакомым мне заклинанием, причём, вроде бы — мистицизма.

А я получил напоминание, что девчонка-девчонкой, но тут, мягко говоря, несколько иной менталитет. И эта молодая девчонка намного меньше «онжедеть», чем многие пенсионеры родного мира.

А вот с корзинами и прочими ларями вышла заковыка. Ранис, как и я, не особо сомневалась, что там награбленное умертвиями некропридурка. Но вот трогать их она опасалась, мол, костяные лорды могут агрессивно среагировать.

— С хрена ли? — поинтересовался я. — Тут украденное либо в других гробницах, либо у крестьян-купцов. Просто лежит. Если бы эти придурки, — небрежно махнул я в сторону некрохимер, — реагировали вообще — то ни даэдра мы бы добычу не собрали.

— А ты уверен, Ранис, что в этих корзинах и ларях нет награбленного у Норвейнов?

— Естественно, уверен — иначе нежить бы прибила этого до нас!

— Рискованно… Хотя ты прав, — решительно кивнула девчонка.

Впрочем, в корзинах была, в основном, жратва, далеко не всегда свежая, топливо и прочее. Впрочем, нашлись и какие-то неидентифицированные цацки, в основном — медные, явно зачарованные и явно старые. Ранис нервничала, так что прибрав их, мы просто покинули усыпальницу.

— Так, Рарил, сейчас мы используем свитки — не имею никакого желания возвращаться в Балмору два дня, да ещё пешком. Дорогие, конечно, но добыча у нас неплоха, — сама себе сказала она, даже улыбнулась — видно, припомнила мантию. — Да, окажемся в Храме Трибунала в Балморе. А что у тебя с лицом, Рарил?

А лицо у меня стало ОЧЕНЬ кислым и ехидным. По понятной причине — мне, значит, протягивали свиток-телепорт. Пусть дорогой, но…

— Скажи мне пожалуйста, Ранис. А почему ты мне не предложила такой свиток, когда я телепортировался в усыпальницу? — почти пропел я.

Ну, при всех прочих равных — на самом деле обидно. Я вроде как жизнью рисковал, в глазах Ранис — ради неё и её карьерно-социальных интересов. И, извиняюсь, не дать такую полезную жизнеспасительную фигню — былинное жлобство и свинство! Я как-то даже с мыслей о развесёлом сексе на природе, стал прикидывать, а не навестить ли мне Восемь Тарелок. Или даже предаться целительному воздержанию, на денёк-другой. Заодно и силу воли потренирую — злостный некрохрыч начнёт в мозг клевать с легендарной силой, к гадалке не ходи.

— Эээ… — замялась девчонка. — Рарил, свитки Вмешательства Альмсиви последние годы не работают в усыпальницах! И в некоторых святилищах тоже. Заклинание — срабатывает, но требует массу сил, хотя раньше было практически как молитва. И можно было телепортироваться к любому алтарю Трибунала, а теперь лишь к ближайшему, да и не во всех городах.

— А с чего это так? — заинтересовался я.

— Не знаю, Рарил. На исследования наложен запрет Ордена Ординаторов. Архимаг Гильдии поддержал запрет, как «вредный и опасный для душ магов», — явно процитировала она. — Официальная позиция Гильдии — неблагоприятное положение созвездия Атронаха на ближайшие годы.

— Хм, — задумался я, да и решил прозондировать почву. — А тебе не кажется, Ранис, что это объяснение неправдоподобно?

— Ну-у-у… я, вообще-то, в этом уверена. Созвездия ходят по небу, а эффект неизменен. Но, видимо, что-то и вправду опасное, а объяснение — для недалёких и молодых членов Гильдии, чтобы они не навредили себе.

— Видимо, так, впрочем лезть в это я не собираюсь, — почти не соврал я.

Вообще — занятно, почему так. Но у меня своих дел хватает, так что в ближайшее время точно не до того будет. В общем, неприятный момент мы проскочили — я не стал девчонку попрекать в жлобстве и сволочизме, она не стала наезжать на меня за тонкие намёки.

Правда задумавшаяся Ранис потянула меня за руку: насколько я понял из её объяснений, место, в котором мы расположились, было равноудалено от двух алтарей храмов, и чтоб не оказаться чёрте где, нам лучше сместиться. Впрочем, далеко нам переться не пришлось, а активация свитков была довольно проста, хотя в данном случае — выходила всё та же заковыка со «сбоями».

— Сама я смогу оказаться в Храме без проблем, Рарил, а вот тебя с собой доставить не смогу: сама суть заклинания перемещает только его произнёсшего, — закатила мини-лекцию Ранис, против чего я не возражал: заклинание было школы мистицизма, в котором я собирался продвигаться, да и у Ранис она входила основной. — А со свитками всё та же «проблема Атронаха», — с типично данмерским ехидством озвучила она.

— Так они работают или нет? — уточнил я, поскольку: оставаться одному посреди Вварденфелла, переться через какие-то ипиня, вместо вкусного ужина и приятного трахен-трахена (на которые я бодро пускал слюнку и выкатывал яйцы) пару суток меня совершенно не привлекало.

— Работают, конечно. Просто только у магов.

— Так все свитки работают только у магов, — озадачился я.

— Свитки Божественного Вмешательства, например, Девятерых — работают у простых людей. И сейчас в очень большом дефиците в Вварденфелле, несмотря на малое количество алтарей Девятерых. Насколько я знаю, активация свитка — что-то вроде молитвы, которую направляет энергия свитка соответствующему божеству. А Вмешательство Альмсиви работает как обычный свиток, используя магическую силу его активирующего. У данмеров, даже не идущих по пути мага, в большинстве своём хватает врождённых сил, хотя и не всегда. А у других — чаще не хватает. Но твоих магических сил с избытком хватит, — весомо покивала она.

Ну, хватит — и зашибись, заключил я, с некоторым опасением направляя сознательным усилием обливионщину в свиток. Всё вокруг мигнуло, а я, вместо мгновенного перемещения, несколько секунд любовался довольно противными, до тошноты благостными и сияющими всяким там цветом мордами. Здоровенными такими, занимающими минимум половину непонятно чего, в непонятно где, в котором я оказался.

Трибунальщики, поставил я веский диагноз. Пара мужиков, одна бабища, причём, судя по всему, Сота Сил был единственным, который не «сучка крашеная». Вивек — вообще, как клоун, покрашен наполовину в серый цвет, ровно напополам, этакий «двуликий». Но правая половина однозначно была кенмерской — лимонно-золотого, бледного цвета. А вот Альмалексия была именно желтушно-жёлтая, как Альтмер, кроме того — ярко-рыжая, чего среди черноволосых кенмеров вроде как и не водилось.

Осудив неприличных клоунов, я уставился на Силыча. А вот последний… ну я бы сказал, что он был данмер, причём данмер эталонный. Кожа этот типа была не серой, а данмерски, эталонно чёрной, графит-графитом. Буркалы — бордово-алые. Я бы сказал, что он протоданмер, в плане черножопости и красноглазости. И, возможно, Азуре выкручивал лапки не клоунский Вивек, а именно Силыч, получив «прототип проклятья» в свою персону.

Но разглядывать рекламную агитку «Альмсиви оберегает», довольно комичную, с учётом того, что на телепортацию тратились мои силы, мне долго не пришлось. Под ногами появился какой-то ковёр, в нос пахнуло благовониями, а вращая башкой, я отметил Ранис, находящуюся в пустой зале. Зала была не слишком большой, снабжена трибунальским алтарём, и… округлой ямой, забитой пеплом, целыми и ломаными костями и черепушками. Двумя ямами, офигело отметил я, приглядевшись на ту сторону алтаря.

— Никогда не видел ритуальных бассейнов, Рарил? — уточнила, правильно сынтерпретировав моё удивление Ранис.

— Не видел, — признал я. — Я не являюсь поклонником Трибунала и вообще первый раз в жизни в их храме.

— Это… ну что-то вроде общественной родовой усыпальницы, под покровительством Альмсиви, — попробовала сформулировать девчонка.

— Понял, — кивнул я.

Сам же внутренне то ли ржал, то ли впадал в челодлань: общественная усыпальница, блин! Хотя и кладбища всякие вроде как общественные, но тут как-то излишне… общественно. Хотя плевать в бассейн не буду, решил культурный я. Костяных лордов не видно, но вдруг появятся, так что нафиг.

Ранис повела меня из храма, а я оглядывался, запоминая: всё же Балмора будет моим домом на какое-то время, ну и знать, как отсюда выбираться — не помешает.

После коридора и лестницы вверх мы оказались в небольшой округлой прихожей, заваленной коврами и завешанной гобеленами. Вообще ковров как-то перебор, в каждом углу. И освещение не правоверно-данмерскими светящимися сферами, а свечами и факелами. Хотя, учитывая благовоняние, наверное, в них эту благовонь и жгут.

А ещё в этом полукруглом холле наблюдался аргонианин, что самое занятное — одетый в бабкино платье с символикой трибунала. Ранис, как расово верная данмерка на его благословение от Альмсиви поморщилась, но кивнула. Я же просто глазами полупал, да и потопал вслед за девчонкой из храма.

— Сейчас мы направимся к Рину Стумусу, Рарил. О некроманте и закрытии контракта надо доложить, доказательства передать, — вполголоса вещала Ранис, идя со мной под ручку по Балморе.

— Это этот, глава отделения? — уточнил памятливый я.

— Он самый, Мастер-Волшебник, — важно подтвердила Ранис. — А потом… Рарил, у меня дела, — почти извиняясь, выдала она. — Надо разобраться с трофеями, оценить, найти дрейки…

— Если рассчитаться со мной — то не горит, — уточнил я. — В средствах в ближайшее время не стеснён, так что разберёмся позже.

— Это хорошо, тогда… я приготовлю нам ужин. Ты придёшь? — почти жалобно спросила Ранис.

Это она, видио, моё вчерашнее «поцелуй в щёчку» вспомнила, мысленно хмыкнул я. Тоже ведь всё к койке шло, а я свалил. А девчонке я, очевидно, понравился, да и совместные приключения… ну, в общем, понятно.

— Приду, конечно, — искренне ответил я. — Как же я могу не попробовать незнакомый деликатес? — изобразил непонимание я.

Девчонка нахмурилась, даже чуть губу надула, но поняла всю двусмысленность фразы, улыбнулась и даже глазками постреливала, пока мы шли к Гильдии.

А вот в самой гильдии, после того, как мы проникли в покои главы отделения, я чуть не стал кидаться молниями, призывать, кого призовётся, и вообще суетиться. Дело в том, что глава отделения был ОЧЕНЬ похож на прибитого некропридурка. Но я от непоправимого удержался, пригляделся и понял, что схожесть, конечно, есть. Но в возрасте, лысине, седине, породе и одежде. А так — совершенно разные люди.

Пока я угоманивал своё невинное желание нафиг прибить главу отделения, Ранис деловито докладывала что, как и куда. Мои героические подвиги не превозносила, но что «мой Клиент, Рарил, оказал неоценимую помощь» отметила.

— Похвально, Ранис Атрис, похвально, — проскрипел почтенный пердун. — А ты, — перевёл он выцветшие буркалы на меня, — Рарил Фир, тот самый, с семьюдесятью шестью единицами разума?

Я только хотел обложить старичьё нехорошими словами — мой коэффициент интеллекта был НЕМНОЖКО побольше семидесяти шести. Но тут припомнил бормотания Ранис: очевидно, артефакт гильдии мерял мой могучий интеллект в своих единицах.

— Видимо — да, — нейтрально ответил я.

— Клон? — уточнил старик.

— Это чего это я клон?! — возмутился я.

— Рарил родился в Сиродиле, почтенный Рин, — вдруг озвучила Ранис. — Его родители покинули Вварденфелл… — вопросительно посмотрела она на меня.

— До моего рождения, — огласил я, пребывая в некоторой растерянности.

— Понятно, Рарил, понятно, — проскрипел старик. — Что ж, достойное начало, для многообещающего мага. Завтра зайдите к казначею отделения, заберите награду, — скучным голосом озвучил он. — А я посплю. Годы мои уже не те, скоро я вас покину, — ни хрена не расстроил меня старик.

Ранис же оттягала меня на порог своей комнатушки, оделила увесистым поцелуем, заручилась чуть ли не клятвой быть у неё на закате и юркнула к себе.

А я в раздумьях потопал из гильдии. Можно было попробовать поприставать к магам или там попробовать прицениться к жилью. Вот только меня волновало несколько вопросов, которые я намеревался разрешить с помощью некрохрыча.

Так что попёрся я на свое привычное место на побережье реки, призвал дохлятину и молча и выразительно уставился на призрачного скелета.

— И чего ты так на меня зыркаешь, Рарил? — глумливо поинтересовался некрохрыч.

— А тебе нужны пояснения. Анас? — отпарировал я.

— Скорее — тебе, — фыркнула мертвечина. — Кстати, довольно неплохо справился. И через час у тебя приятный ужин, с роскошным десертом, — позыркав на солнце, озвучил потирающий костяшки дух.

— Ана-а-ас, дорогой некрохрыч! Будь так любезен…

— Ладно уж, буду. Слушай.

И за время, оставшееся до возвращения в Гильдию, трындела мертвечина о величии и несчастности Рода Фир.

Выходила довольно занятная картина: Фир — один из сильнейших Родов Вварденфелла, ну и дома Тельвани, куда он входит чуть ли не как основатель. С одним МА-А-АЛЕНЬКИМ «но». На момент сваливания мертвечины с Вварденфелла, род Фир состоял из шести человек. Судя по упомянутому родителями Рарила — они были последними, кроме одного, представителями Рода.

Вот только этот один — и есть Род. И Род с этим одним — остаётся сильнейшим и прочее подобное. Потому что этому одному — три тысячи лет. На тысячу лет, а то и меньше, помладше трибунальской троицы. Дивайт Фир, человек и говнюк, маг несметной силы и омерзительного характера. Потому как, со слов Анаса, этот древний маг, по сути, «сожрал» Род, ресурсы и людей в своих бесконечных исследованиях и экспериментах. Результаты которых он хранил для себя. То же продление жизни: Анас, в свое время, перед отъездом в Скайрим, год нудел, умолял и чуть ли не в рабство был готов пойти за секрет вечной жизни. И был неоднократно послан и обстёбан по-данмерски.

— Ну, скотина. в общем, — признал я.

— Великая скотина! — очень многозначно, как с гневом, так и с гордостью озвучил Анас.

— Не знаю, не мерял, — изящно пошутил я. — А с чего клон-то?

— При мне Фир жил со своим клоном женского пола, Рарил. Называл «дочерью», но точно её трахал. Думаю, он не отказался от этой практики, а развил и углубил.

— Это… — офигел я. — Блин, Анас, ТАКОГО развития рукоблудства и самоудовлетворения и придумать-то сложно! Точно — великий маструбатор, — хмыкнул я.

— Хехе, — оценила мертвечина. — Можно и так сказать. Ну а что от рода остался только этот говнюк и его клон, а скорее — многочисленные клоны, логично следует из вопроса и слов этого старикашки, — подытожил он.

— Ну в общем — да, логично, — признал я, подумав. — Но выяснить детали не помешает.

— У Ранис? — закапал ядом некрохрыч.

— Да щаззз, — возмутился я. — Она не даст тогда, во всех смыслах. И даже послать может…

— Вот, разумный подход. И Рарил, если ты рассчитываешь что-то у этого жлоба…

— Конечно, «нет», — отмахнулся я. — Он если и в Роду, то в Роду имени себя самого. На остальных ему просто накашлять. На что тут рассчитывать? — пожал плечами я под кивки Анаса.

А после этого познавательного диалога направился я в гильдию, на ужин с десертами. И ужин оказался выше всяких похвал: тушёное с пепельным бататом мясо никс-гончей оказалось сладко-солёным, на удивление вкусным, действительно — деликатес.

И Ранис, в уже перешитой, облегающей её фигурку мантии — тоже мне очень понравилась. Несмотря на то, что была не слишком, точнее, слишком «не» умелой. Не девственнецей, к счастью (хотя тут надо вопрос у Анаса уточнить — у данмеров женского полу вообще плева наличествует как класс?), но явно не слишком знающая. Что в целом — скорее возбуждало, благо всяких дурацких комплексов девочка не проявляла, и на «а давай вот этак и в туда?» согласно кивала «а давай попробуем».

Но что чуть не завершило наше постельное приключение в самом начале, правда скорее в комичном плане, ну и придало совместному времяпрепровождению определённый шарм.

Итак, судя по всему, Ранис… ну скажем так, не видела мужского писюна близко и в деталях. Девочкой не была, целовалась умело, но… В общем, разглядывает она, ОЧЕНЬ задумчиво одну мою деталь, пальпирует, хмурится. И вдруг вскакивает и, повиливая лаковой подтянутой попкой подбегает к барахлу, вытаскивает свой жезл с нехилым набалдашником. Подносит его к глазам и стоит, с растерянно-возмущённой мордашкой, переводя взгляд с жезла на мою соответствующую деталь.

— Рарил… да прекрати уже ржать! — возмущённо заявила она, гневно топнув ногой и заколыхавшись интересными деталями — слегка, подтянутые, но залипательно.

— Всё, гыгы, уже не ржу, — справился с собой я, потому что неприличный ржач — весело, но вполне вероятно мог оставить меня без сладкого.

— Рарил, как это… это надо мной из-за этого смеялись?! — обиженно-растерянно тыкала она пальцами то в жезл, то в деталь.

— Потому что дурачьё, — припечатал я. — Ну похож, да… И что? Пусть завидуют! И вообще иди сюда уже, познай всю мощь МОЕГО волшебного жезла, — съехидствовал я.

— Думаешь?

— Иди сюда!

— Ну наверное…

— Рани! — уже всерьёз заподпрыгивал я, помахивая деталью.

Девчонка на это хихикнула, отложила свой, и направилась познавать мой жезл. И в общем — всё вышло очень даже неплохо, приятно со всех сторон.

А на следующий день я деловито суетился, ища жильё. Наутро Ранис подкинула мне мою долю денежки, и как мне ни хотелось гордо выдать: «гусары денег не берут!» — денежку я взял. Их хватало, ну и в итоге арендовал я у пожилой четы данмеров фактически два подземных этажа. Уж где они мылись и хранили припасы после аренды — чёрт их знает. Но у меня оказалось просторное «складское помещение» на сто квадратов, с «комнатой слуг», которую перестроил в здоровенную спальню, ну и здоровым пространством для тренировок. И термы-бассейн нижнего, небольшого этажа.

Так что на третий день я Ранис вытащил к себе, она бассейн одобрила, да потренировалась со мной. В общем — вышло неплохо, тренировался, читал всякое интересное, но вот помимо регулярного и интересного секса Ранис начинала всё сильнее хмуриться. Не постоянно, но время времени бросала на меня взгляд и мрачнела, причём к концу недели — всё мрачнее.

— Ранис, — обратился я к как следует отжаренной девчонке, когда добывать информацию — самое милое дело. — А ты чего это на меня смотришь и мрачнеешь?

— Эээ… Ааа… Так, — наконец сосредоточилась девчонка. — Не знаю, всё сложно, Рарил.

— Я всё понял, — понятливо покивал я. — Тогда сейчас я тебя в какое-нибудь сложное место…

— Да нет… ну то есть давай, но дай договорить, раз уж спросил!

— На договорить, — выдал требуемое щедрый я.

В общем, ситуёвина оказалась в моём экзамене на ранг, но и не только. Уж что за вожжа попала старой развалине, главе гильдии под хвост — чёрт знает. И экзамен на ранг он лично готов был у меня принять, в ближайшее время, вроде как… Но есть одно «но». Эта престарелая рожа имперская предложила Ранис «экзамен деянием», причём со значительной наградой, причём… нам двоим. То есть Ранис становилась, если выполнит задание, Трюкачом (довольно сложный термин, с которым Анас забодался, как он мне и сказал — по сути, нечто среднее между магом и фокусником, несущее в себе смысл «жонглирования» и трюкачества несколькими магическими школами). А я получу Подмастерье, перепрыгнув ранг Ученика.

Глава отделения право на это имел, денег за этот «экзамен» предлагал довольно щедро. Но… очень такое, странное и специфическое задание, а именно — добыча из двемерских руин некоего техномагического артефакта. Некий сердечник, или ядро двемерского генератора, величиной не менее среднего.

От деталей я отмахнулся, но игриво-возбуждённое настроение у меня опало.

— Так, Ранис, ты сама-то как к этому относишься? — полюбопытствовал я.

— Это опасно, но очень интересно, Рарил. И как продвижение, и как сами двемерские руины — я там никогда не была. И… не знаю, — подытожила она. — А ты что думаешь?

— А ничего, — гордо заявил я. — Ранис, мне нужно… четверть часа подумать. Одному, уж не обижайся. Я сейчас в термы, и через четверть часа жду тебя там. С ответом и вне зависимости от него — интересным предложением, насчёт продолжения в бассейне.

— Там… интересно, — кивнула Ранис. — И не обижаюсь — такие вещи и вправду не помешает обдумать, это ты очень быстро решишь. Может… мне зайти завтра?

— Да щаззз! — возмутился я. — Ваша магичность ночует у меня, на ночь — серьёзные планы!

— Хорошо, — смиренно согласилась девчонка, стреляя глазами.

А я потопал, таинственно сверкая чёрной жопой, в подвал. И не думать, а советоваться с некрохрычом. И вообще — вызывает у меня это «завлекательное предложение» сомнения и подозрения, заключил я, плюхаясь в мелководный бассейн и призывая духа предков.

15. Гномствующие эльфы

Плюхнулся я в неглубокий тёплый бассейн (не может не радовать, что не ритуальный), призвал Анаса, который тут же затараторил:

— Оделся бы, в знак уважения к почтенному духу предков, наглый щщщенок! — выполнив ритуальное приветствие, мертвечина перешел к делу. — Этот сиронорд затеял либо намеренное убийство, либо проверку, Рарил. Подозреваю — последнее.

— Проверку чего? — резонно заинтересовался я.

— Судя по всему, разваливающийся сиро-нордский пердун посчитал тебя за клона. И решил либо тебя проверить и обзавестись и вправду редким артефактом… детали позже, времени нет. И, в его ссохшейся черепушке, проверка и результат стоит твоей жизни, да и жизни девчонки. Либо это предложение — покушение на Ранис. Двемерские руины — чрезвычайно опасное место. Телепортация в большинстве случаев не работает, а там ловушки, агрессивные автоматоны. А средний сердечник может быть лишь в мощном боевом автоматоне, вроде тяжёлого центуриона, — на что я поднял вопросительно бровь, а Анас уточнил. — Паровой анимункуль, техномагический боевой робот, человекообразный, трёх с половиной метров высоты. Стрелковое оружие, молнии типа твоих — физические. Перегретый пар в огромных количествах. При ваших общеизвестных способностях — без шансов, Рарил.

— Понял. А в реальности шансы есть? — тоже не стал тратить время я на выпучивания глаз и риторические завывания в стиле «Да ты что? Да как такое может быть?!»

— Есть. Не слишком… хотя… — задумался мертвечина. — Так, я бы сказал «не иди». Но хочу послушать твои аргументы и выводы. Сейчас, а не после сна. Да и запутаны твои воспоминания так, что голову сломаешь пытаясь понять: то ли у тебя буйное воображение разыгралось, то ли так на самом деле было, — посетовал некрохрыч.

— Это тебя могутностью и мщой моего интеллекта придавливает, — изящно отмазался я. — Так, вкратце: неплохие деньги, гильдейский рост, который даст доступ к большей информации, да и просто интересно увидеть именно техномагию. Я рассчитываю на то, что ты провёл в двемерских подземельях массу времени и в курсе особенностей. Соответственно, если риск не чрезмерно велик, а ты поделишься информацией, то идти точно стоит. Дополнительная причина — Ранис. Не могу сказать, что готов за неё положить свою ценную и нужную жизнь, но она неплохая девчонка. Полезная, и терять её я категорически не хочу, если это не связано с чрезмерным риском.

— Да, девчонка неплоха, — экспертно покивал некропохабник. — И полезна — даэдра с два кто тебе даст полный доступ к всем книгам. И будет учить почти весь день… кстати, ты учитываешь, что если её планы по набору клиентов воплотятся, то на тебя будет тратиться гораздо меньше времени?

— Это момент понятный, — кивнул я и возмутился. — Время, некрохрыч! Сейчас Ранис спустится. Имеет ли смысл переться в эти двемерские руины?

— Имеет. Риск, при определённых знаниях, не так велик. Польза, причём не только в гильдии — несомненна. Ряд решений двемеров интересны, и изучение их, с твоим подходом и возможностями, перспективно. Всё это происходит излишне рано, ты ни даэдра толком не знаешь и не умеешь. Но раз уж так сложилось и, с приведёнными тобой аргументами — «да». Кстати, понадобятся контейнеры с «пёрышком»: затребуй у Ранис качественно зачарованные, в качестве ручной клади. Отжарь её КАК СЛЕДУЕТ, — призрачно провыл Анас, аж пробрало. — Нам нужно три дня на подготовку. И завтра инструкции и тренировка!

— Разошёлся, некрохрыч, — буркнул я. — Ладно, сделаю. Всё, развеивайся.

А то нечего тут, думал я, наблюдая за заглянувшей в купальню Ранис. Но отжарить — это он правильно предложил. Благо Ранис на моё согласие «переться в двемерские развалины» радостно закивала, вопрос с баулом без веса посулила решить. Ну и проявила завидный энтузиазм в плане общения телами в бассейне.

Так что с утреца я, топавший от греха подальше (точнее, от возможных любопытных глаз той же Ранис — девчонка заснула у меня, как понятно, а объяснять, с хрена ли наше взаимодействие с Анасом носит нетрадиционный характер, у меня не было никакого желания) на наше место на побережье реки, был немного… усталым и невыспавшимся. Хотя и довольным, не без этого.

— Хорошо, — довольно потянулся некрохрыч после призыва. — А теперь слушай, Рарил, что я смог узнать, прямо и косвенно о двемерах. Несвоевременно это, конечно… Ну да вышло как вышло. Итак, двемеры…

В общем, если не углубляться на всякую эзотерику, выходило, что двемеры были основным населением Вварденфелла. Жили по всему Тамриэлю, но основным местом их обитания был именно остров. Жили эти ребята в подземельях, собственно, их имечко, в одной из интерпретаций, звучало как «подземельный мер». И жили на Вварденфелле они не просто так: близость лавы, а кроме того, они активно исследовали сердце Лорхана.

И вот примерно в первой эре из-за религиозных тёрок в стиле «можно ли поклонятся Даэдраическим Принцам» на остров припёрлись кенмеры. Что привело, за несколько десятков (или сотен) лет, к военному противостоянию. А вот дальше началось непонятное: Кенмеры были откровенно слабее техномагических, чертовски развитых двемеров. То есть, помимо весьма развитой техномагии, двемеры познали и активно изучали и использовали сердце Лорхана, фактически, причину не только существования Вварденфелла (что гарантированно так), но и самого возникновения Нирна (что имело не абсолютную, но довольно высоковероятно, возможность). И вот, при всём этом, кенмеры не огребали безответно и безблагодатно, а именно вели войну против двемеров. Причём, занимались ей долго, хотя, конечно, проигрывая.

И вот, в определённый момент, «диверсионный отряд» вместе с Неверином, Дагот Уром и группой товарищей на подпевках пропадают в некую условную «двемерскую столицу», где тусовалось высшее двемерское руководство и… двемеры исчезли с концами. Техника, куча подземных строений, механизмы и автономные роботы-анимункули — остались, а вот все двемеры, причём по всему Нирну, ухнули хрен знает куда.

Базовых теорий, что за хренотень случилась, было три штуки. Официально-трибунальская, которую Анас, сам похихикивая, рассказывал, но с большим скепсисом. Итак, согласно трибунальской лжи и пропаганде, в резне высшего руководства двемеров был полностью уничтожен Великий Дом Дагот (который Шестой Дом), кроме своего главы, Ура. Неревар получил смертельные ранения и помер. А целенькие и радостные трибуны подхватили падающее знамя, возглавили совет данмеров и стали королями-богами Вварденфелла и Морровинда впоследствии.

Дыры в этой истории прям зияли. Объяснение, что двемеры исчезли, от того, что «боги на них разгневались» — бредовое, не бьются ни сроки, ни возможности божественных существ. Вот жили двемеры тыщи лет — всё норм, а вот когда припёрся Неревар со товарищи — разгневались, со страшной и необоримой силой.

Кроме того: «все умерли», а Трибунальщики — целы и здоровы. Притом, Ур — не слуга Неревара, как выходили Трибуны, а именно соратник и сподвижник, положивший весь свой Дом в этой атаке. И вдруг, после смерти Неревара в бою, стал «аццким сотоной» со всем понятной целью «погубить всех данмеров, а потом и ваще всех».

В общем, Трибуналу в данном случае верить — себя не уважать.

Вариант эшлендеров: Неревар был ранен. А Трибунальцы его добили, как и остатки дома Дагот. Ур сбежал и мстит за друга и соратника. С точки зрения использования бритвы Окамма — гораздо более вероятный вариант.

И наконец — вариант Анаса. Никто двемеров вообще не убивал: их исчезновение — следствие воздействия неких лютых учёных-магов двемеров, так называемых Тональных Архитекторов. То есть, произошли две вещи, друг с другом не связанные, или связанные косвенно. Диверсионный отряд Дома Дагот, Неревар и Трибуны просто… пленены. Рядовые атакующие перебиты, а двемеры, почёсывая свои обширные бородищи, рассуждают о том, что с этими пленёнными делать. Есть вероятность, что Неревара, как главного, начали пытать-убивать. Но не стопроцентная. И в этом же временном окне начинается взаимодействие некоего Кагренака с сердцем Лорхана. Либо — чтоб покрасочнее прибить нападающих, в чём Анас резонно сомневался: двемеры были говнюками, но не кровожадными садистическими придурками. Либо Кагренак просто ставил эксперимент, всякой гопотой кенмерской, разной степени пленённости и перебитости, даже не заморачивался.

Результатом этого эксперимента становится исчезновение всех двемеров с Нирна. Единомоментно и вообще всех. То ли перебил их всех Кагренак (что маловероятно), то ли переселил на план Обливиона, переведя расу в состояние этакой трансцендентности. Непонятно, в общем.

Так вот, в теории Анаса выходила картина, что пленные Неревар (возможно, хоть и не точно, жестко и почти до смерти отмудоханный), Ур и Трибуны остались в пустой столице, без стражей. Хотя, как признавал Анас, анимункули работали, так что того же Неревара могли прибить железяки, точнее — медяшки. Двемерит, магический сплав двемеров, был на основе меди.

Вдобавок, в одном временном окне с этим… появляется раса данмеров. Вот чуть ли не день в день. И тут уже у меня возникла теория заговора.

— Смотри, Анас. Двемеры исчезли. То есть, мы имеем глобальное и мощное воздействие всякой обливионщины на всю расу, без исключения. Так?

— Так.

— И тут же появляются данмеры. Как я понимаю — все кенмеры на Вварденфелле единомоментно, подчёркиваю, единомоментно, а не как с паствой этой могущественной какашки-Малаката, становятся черножопыми. Какие из этого следуют логичные выводы?

— Думаешь, происхождение данмеров вообще не имеет отношения к Азуре? — задумался Анас.

— Чёрт знает, — признал я. — Но, судя по всему, что ты мне рассказывал, а я узнал — превращение кенмеров в данмеров очень нетипично. Не говоря об исчезновении двемеров. И если есть приблудина, исчезнувшая одну расу с концами, и тут же раса рядом меняется со страшной силой… — развёл я лапами.

— А похоже на правду, — протянул дух предков. — Впрочем, это интересно, но не жизненно, на данный момент уж точно. А вот что важно — это особенность анимункулей и систем безопасности двемеров. Вот что-что, а это я неплохо изучил, — надулся некрохрыч.

После чего Анас перешёл уже к конкретике. Хотя, его обзор «об двемерах, как они есть» получился интересным, да и связанным с черножопой расой, частью которой являюсь и я. Ну да ладно, вопрос в двемерских системах безопасности, да и деталях их техномагии.

Начал мертвечина с самой основы существования цивилизации двемеров, причины и основы существования их подземных городов — геотермальной энергии. Хотя, методологически, старушка Гея к данному явлению отношения не имела, так что энергия выходила нирнотермальная. Планета, как и план, носили одно название.

Так вот, основа жизни и благополучия двемеров заключалась в тыщах халявной энергии, получаемой от магмы. На Вварденфелле это было проще всего, а в прочих местах гномствующие меры закапывались в землю на многие километры, чтобы добраться до вожделенной мантии.

На основе этой халявной энергии до сих пор успешно фурычили вхолостую автоматические фабрики, поддерживалась работа механизмов, и, частично, роботов-автоматонов, хотя это было моментом отдельным. Про тепло и прочие вкусняшки говорить смешно — технологии двемеров позволяли брать халявную, в рамках планеты практически бесконечную энергию и делать ей всё, что им вздумается.

— Хотя, Рарил, у них были рабы. Но вот сейчас сам думаю — автоматические фабрики, автоматоны, не уступающие меру в ловкости и точности, но многократно превосходящие его силой. И зачем им…

— Трахать, конечно, — резонно заметил я. — Кроме того, Анас, я вот так прикидываю, и не уверен, что это были именно «рабы».

— А что?

— Домашние зверушки, — пожал я плечами. — На дохлых двемерах не написано, что они хорошие и в какие-то там права меров верили. Даже если написано — мы не увидим. Так вот, они могли просто отказывать своим рабам, точнее питомцам, в праве называться разумными. И тогда это не рабы, а именно питомцы, для развлечения, досуга, в том числе и полового, но не более. В качестве рабочей силы этим подземным ребяткам рабы были не нужны точно, — подытожил я.

— Может, и так, — задумчиво протянул некрохрыч.

Далее, огромные подземные города двемеров, их фабрики и всё остальное — прекрасно фурычит на… паре. Нет причин развивать другие виды и типы хранения, обработки и передачи энергии. На КПД — срать, если энергия фактически бесконечна.

При этом, докопавшись до мантии, двемеры не стагнировали и не прировали на изобилии, уж их учёные — точно. В быту использовался пар: эффективное, отработанное и, в общем-то, логичное решение. Но исследовали они многое, как в плане магии, так и в плане мира вокруг, банальной физики.

— Признаюсь тебе, Рарил, я до того, как прочёл твою память — понимал гораздо меньше, чем раньше, — страдая, признала мертвечина. — Думал, ритуальные механизмы, ещё что-то такое, а они физику изучали, паразиты бородатые.

А дальше пошли системы «ловушек» — примитивные, более того, явно нацеленные на питомцев двемеров. И, судя по «вставь квадрат в квадратное гнездо или получи в жопу тыщонку вольт», «рабы» двемеров и вправду высоким интеллектом не отличались.

А вот дальше пошло описание анимункулей этих ядовых. И я, слушая Анаса, принимал вид мужского полового хера, хорошо, что Ранис рядом не было, а некрохрычу на такой вид по отсутствующий хер. Я их видел в игрушках, ну и, соответственно, думал, что «игровая условность, а всё на колдунстве». Автохрен! Это идеально подогнанная, недостижимая в моём прошлом мире техника исполнения! То есть, сам двемерит, конечно, обладал колдунскими прочностными и всякими такими свойствами. Но в автоматонах магии НЕ БЫЛО, кроме как источника энергии! Чистая роботроника на физических принципах, высочайшего уровня.

Паук-рабочий, прекрасно перемещающийся по лекалу паука, имеющий сварочный аппарат(!) на ляпездричестве, в качестве устанавливаемого расширения. Сервисный робот, скажем так, трудяга и ремонтник.

Сфера — запределье кромешное, двухметровая антропоморфная, приспособленная к ТОНКОЙ работе фигура. Складывается в медную сферу метр с копейками и катается, управляемо, на тридцати километрах в час!

И прочее подобное. Но опять выходила нестыковка: не билась запредельная, охренительная техника с довольно примитивным оружием. Если только…

— Анас, а ведь если подумать — эти двемеры выходят пацифисты, — протянул я.

— Заметил? — прищурилась ехидная мертвечина. — Вот я тоже сам только после встречи с тобой понял. Взрывное расширения пара, которого у них до даэдра… И метатели скорострельные, жуткие. И бомбы. Весь Нирн у них под ногами за считанные годы. Но — не делали. А оружие — мечи, арбалеты, прости Обливион! Баллисты, самодвижущиеся и самонаводящиеся, с плечами из двемерита баллисты!

— И электричество, — напомнил я. — Хотя, скорее всего, как побочный фактор той же сварки и всякого такого, — признал я.

— Именно. А паровое дыхание… выпускают перегретый пар, — перекатами костей захихикал мертвечина. — Да этим паром можно было засыпать стальными, каменными, да хоть деревянными пулями армии. От одного парового центуриона! А их сотни и тысячи… Кстати, Рарил: сферы в ряде модификаций имеют самовзводный, на пару, самострельный арбалет. Вместо руки. Но гарантирую — это срочное, не предназначенное изначальной конструкцией изменение! Не очень оптимизировано, и вообще — не слишком по-двемерски выглядит.

— Война с кенмерами, вынужденная милитаризация.

— Скорее всего, так. Ну да ладно, а теперь к тому, что не знают, по крайней мере широко, даже норды.

И выдал мне Анас такую информацию. Анимункули не покидают пределов городов двемеров. Ну, вроде как естественно и нормально: программы там и всё такое.

Сами они, кстати — зачарованные предметы. Тот самый сердечник — камень душ, созданный двемерами по неизвестному принципу. Душа в нём не разрушается, это раз. Душа в нём связана правилами, определёнными двемерами. Душа в ней способна к сознательной и осмысленной деятельности, в рамках прописанных программ. Этакие три правила автоматроники некоего Двемера Азимова.

Ну так вот, не покидают и не покидают. Бывает, оберегают города (которые упорно называют руинами, но это бред: это рабочие и предназначенные для жизни и производства города) как бы. Авотхрен, серия два. В Скайриме автоматоны НЕ МОГУТ покинуть подземелья, что Анас точно и достоверно установил.

И тут вот какой момент открывается. В двемерских городах жарко. Они все из двемерита разного вида — несколько «марок» металла. Но полностью. Посуда, мебеля там, стены пол и потолок — из металла.

Что как предположил Анас, а я согласился, прямо указывает на очень высокую теплолюбивость двемеров. То есть, изначально они начали зарываться, потому что на поверхности им было… холодно. Вполне возможный расклад, прямо скажем.

Ну да ладно, дело в том, что все движущиеся автоматоны двемеров, вне зависимости от сложности, охеренной продуманности и прочее подобное — на физике и механике. Сердечник, или камень душ, качает обливионщину и конвертирует её в механическую энергию, на которой и фурычит двемерский робот. Так вот, как ехидно отметил Анас, двемерские механизмы ОЧЕНЬ сильно чувствительны к понижению температуры. К повышению — не очень, а вот снижение температуры рабочих механизмов градусов до двадцати — уже начинаются проблемы. Хреново гнущиеся сочленения деталей, для начала. И систем отопления анимункули не имеют, только отвода излишнего тепла, на минуточку.

А при нуле — их просто клинит. Наглухо и надёжно. Двемерит хоть колдунский, но на температуру реагирует вполне физично. И тончайшая механика сочленений, ювелирно, микроскопически подогнанная — просто перестаёт работать.

Данный момент Анас установил экспериментально, в процессе научного куроченья двемерских механизмов. И об этом, вообще-то, выходило, что массово неизвестно. В противном случае, все двемерские города давно бы обнесли. А они не обнесённые, а маги радостно переплавляют металл автоматонов огнём и молниями, к которой у этих техномагических поделок максимальная резистентность.

— Прекрасная новость, — ехидно ликовал я. — Только Анас, я, как бы, не вполне морозилкин. Не умею, знаешь ли!

— Там много и не надо, — отмахнулся Анас. — План почувствуешь, в рамках твоих знаний — антиэнтропийный, выходит. Я ради такого случая даже заклинание покажу, — расщедрилась мертвечина. — Ну а дальше, со знанием, что такое «отрицательная температура», как проявляется, у тебя выйдет какая-то очередная, безумная, но рабочая хрень, — довольно потёр он костяшки.

Я его энтузиазм параноисто не разделял… а зря. План, антиэнтропийоно-морозный, отчётливо почувствовал. Правда, ни черта у меня «морозной» или ледяной стрелы не вышло. Луч холода, вообще не видный в оптике вышел, я сам боялся представить, во что это такое жуткое моё буйное воображение конвертировало обливионщину плана. Но — работало. Листки исправно становились ледяными, вода замерзала.

В общем — хорошая штука вышла, не слишком энергоёмкая.

— Но против живых — херня, Рарил, — не преминул напомнить Анас, на второй день, когда я косплеил Мистера Фриза. — Максимум — лёгкий криоожог.

— Ваша дохлость продолжает поражать меня своими высотами констатации очевидно, — куртуазно ответствовал довольный я. — Анас, понятно, что это — инструмент, причём локального действия. Хотя, возможно, для чего-то ещё пригодится, — задумался я.

— Может, и пригодится, бестолочь малахольная, — задумчиво ответил мертвечина.

— Вот не дают честному данмеру спокойно позаниматься, — несколько лицемерно вздохнул я. — Но есть надежда, что после этого эпического подвига от меня этот старик отвалит, а я займусь всяким интересным.

— И сексом! И вкусной едой! И термами… приятно, — стеснительно признался некрохрыч.

— И этим тоже, — покивал добрый и сострадательный к чужим слабостям я.

Ранис же тем временем бегала, как в попку укушенная данмерка, моталась телепортом по отделениям, собирала информацию, притащила мне лютых размеров баул с обнулением веса. В общем, была замотана вусмерть, один раз заночевав у себя, а один плюхнувшись на ложе у меня в стиле: «будешь трахать — не буди». Ну и не будил я, что я — зверь какой?

Смысл суеты Ранис заключался именно в поиске подходящего города-руин, откуда мы сможем добыть потребный сердечник. Их, конечно, дохрена на Вварденфелле, но вот на архипелаге, прибрежных островах — многие просто затопило. А многие — раскурочили или вообще разграбили. А в некоторые, из-за лютости автоматонов, не стоило соваться. А некоторые — чуть ли не на склоне Красной Горы.

В общем, вопрос «где копать» был весьма актуальным, и хоть девчонка явно слишком заморачивалась, но делала всё правильно, по большому счёту.

А на третий день, когда моя уверенная в своём леденящем могуществе персона девчонку с утра не отпустила, а затащила в койку…. ну «не будить» — оригинально, но надо же сравнить! Так вот, после взаимного времяпрепровождения довольная Ранис выдала, что нашла подходящую нам цель. Ещё вчера, но очень устала, а ещё ей снились очень похожие на то, что мы щаз делали, сны…

— Правильно снились, — покивал я. — И куда нам, Ранис?

— Смотри, у нас, относительно неподалёку, на горьком берегу есть руины. Большие, очень опасные, с святилищем одному из Дома Скорби…

— А двемеры поклонялись даэдра? — озадачился я.

— Нет, это постройка уже после их ухода, в преддверии основных залов.

— Что-то мне не хочется со всякой даэдровщиной связываться, — честно признался я.

— Мне тоже, — важно, но учитывая её раздетость и положение — очень забавно покивала девчонка. — И рядом с ними — совсем небольшие, давно исследованные, пара залов, — хитро прищурилась она на меня.

— Фигня неудобоваримая выходит — на кой пара залов этим землекопам? Откуда пар? — логично высказался я.

— Именно, Рарил. И вот, поговорила я с коллегами по гильдии, — поморщилась она.

— Приставали?

— Да не особо, так… в основном всякую ерунду несли, как «раньше было хорошо, а теперь совсем не так», — фыркнула она.

— Понимаемо, — понимающе покивал я.

— Да, ты у меня замечательный, — одобрительно похлопала меня по детали девчонка. — В общем, есть проход, тайный, на нижние уровни. В обход и святилища, и основных скоплений автоматонов. А там, возможно, мы даже найдём нужный нам сердечник как запчасть!

— Есть у меня сомнения в таком везении, но в целом — интересно. Ладно, давай продолжим, раз уж всё решилось, выспимся…

— И завтра к Алефту, — заключила Ранис.

И назавтра, готовые и собранные, мы топали к стоянке силт-страйдеров. Нужные нам руины окопались неподалёку от маршрута блохи, так что добраться на ней было оптимально.

16. Успешный экзамен

До силт-страйдера дотопали, в нём оба вздремнули: немножечко вымотались, ну а дело предстоит не самое спокойное.

И вот, оказались мы на просторах Вварденфелла примерно в том же месте, откуда начали путь к гробнице Неверинов. Правда, на этот раз, надо было нам топать в противоположном направлении, к побережью.

Никаких подлючих никс-гончих нам не встретилось, а хамская группа скальных наездников после прожаривания парочки (не люблю, сволочей таких!) удалилась заниматься каннибализмом.

Правда сам Алефт, как назывались нужные нам двемерские строения, располагался на этакой косе-полуострове, сплошь заросшей всяческой непролазной флорой, так что шли мы по берегу, любуясь копошащимися гадкими рыбинами. Зубастые, что демонстрировали, пырясь на нас подлыми глазёнками и высовывая раззявленные пасти. Что, в свою очередь, натолкнуло меня на не самую приятную мысль:

— Ранис, а подземелья случайно не затоплены?

— Насколько я выяснила — нет, Рарил, — помотала она головой. — Проход на нижние ярусы замаскирован, есть соединение с руинами даэдропоклонников — но это будет выше. А ярусы двемерского города не затоплены, по крайней мере, не были десять лет назад.

— Если затоплены, то давай не будем геройствовать, — предложил-уточнил я. — Не терпится, конечно…

— Но лучше поискать другой двемерский город, — согласно кивнула Ранис.

Так и дошли мы до нескольких, явно «ушедших под землю» башен, возвышающихся на десяток метров над холмом у болота, прикрытых разлапистыми деревьями. Болото я, естественно, проверил виденьем жизни — нахрен мне сюрпризы. И, не обнаружив пакости, мы подошли к круглым, типа люка, изукрашенным узорами воротам из двемерита.

— Запущу духа, — остановил я жестом дернувшуюся было к дверям Ранис.

— Твоего фамильного, который докладывает, — понимающе кивнула она.

Присел, принял вид слышащего голоса, призвал некрохрыча.

— Затоплено, небось, всё, — брюзгливо проскрипела дохлятина при появлении.

— А ты проверь, — резонно отмыслил я.

— Никакого уважения к почтенным предкам, — разговнился Анас, паря к башне с воротами.

И сиганул в неё, а я сидел и ждал. Ранис тем временем подпрыгивала от нетерпения, но не отвлекала. Хотя я бы и поговорил, но наша «легенда» подразумевала, что у нас с духом предков уникальная, «фамильная» связь, ну и возможность его использовать как разведчика была связана с «рожей слышащего голоса». Некрохрыч на этом настоял, ну а я не особо спорил, хотя скучновато так сидеть вышло: не было его не менее получаса.

— Значит так, слушай, Рарил, — деловито выдал некрохрыч, подло появившийся буквально из-под земли, в полуметре перед моим носом.

Я чудом не подпрыгнул с неприличными звуками и затаил зло — ну серьёзно, редкостное некрогадство!

— Два открытых подземных этажа одной башни. Четыре паука-смотрителя, один со сварочным аппаратом. Одна сфера, на втором от поверхности помещении. А теперь веселье — ходы для автоматонов из основного комплекса… открыты, — ликовала мертвечина.

— Охренительно весело, — кисло отмыслил я. — И Анас, скотина дохлая, я чуть не поседел!

— Для данмера благородная седина — весьма пристойна! — гадствовал некрохрыч.

— Вот пускай пристойные данмеры её и носят. Что делать-то?

— Не шуметь. Слушай…

И выдал Анас такой расклад: башня — именно преддверье, видно, её уже не раз и не два «зачищали», но пауки и сфера приходили через какое-то время через технические проходы. Новые, как понятно. А вот на втором этаже здоровенный бассейн со смазкой для механизмов (даже двемериту она нужна, хоть и редко) и проход на третий ярус.

— И автоматонов откровенно мало, Рарил. Их теряли тут, а главное — двемерское подземелье граничит с даэдраическим святилищем.

Последнее Анас прошелестел ОЧЕНЬ характерным и не весёлым тоном.

— Скумный кот?

— Он самый, даэдра его… ну ты понял.

— Так, Анас, первое — что за святилище такое вообще. Второе — опасно ли, что оно этого шутника. Третье — с чего автоматонов мало?

На что некрохрыч и вправду бегло рассказал, что святилище — оно и есть, место поклонения даэдропоклонников даэдра, не входящими в список «Предтеч». Потому что предтечные — храмы.

Ну и обливион в районе этих святилищ истончён, за счет поклонения и шмыганья даэдраического принца туды-сюды, в ответ на молитвы и за жертвами. Соответственно, обитатели соответствующего даэдраического плана шмыгают в районе святилища туда-сюда, по примеру своего патрона.

В данном, конкретном случае — аурил, даэдраическая раса, послабее наших «прототипов» — дремора, но более чем сильная. Их ещё золотыми святыми обзывают, хмыкнул Анас. Что-то такое я помнил, но некрохрыч бегло пробежался по ним: матриархат, золото как часть плоти, не имплантированное, а именно составная часть (обливионщина, чтоб её!), как следствие — очень высокие физические и прочностные характеристики. Ну и магия, врождённая, мощная и естественная.

И вот, судя по всему, с момента создания прохода от святилища к двемерским подземельям, ведётся этакая «вечная война» между аурил и автоматонами. Последним приходится хуже — их банально меньше и новые аурил могут народиться, а автоматон, окончательно сломанный, сломан окончательно. Теоретически, фабрики их воспроизвести могут, но без сердечника толку нет, а без двемеров создавать сердечники некому. То есть, аурилихи, скорее всего, развлекаются мордобоем, ну а автоматонов всё меньше и меньше.

Ну да хрен с ними, нам их и не надо, благо от святилища они далеко и не отходят — не могут. А вот проделанные в рядах автоматонов дыры нам как раз на руку — если мы не будем уж совсем громко орать и стучать, хрен на наше присутствие кто-то из основных подземелий среагирует. Так и проблема — центурионов Анас не видел, ну и вообще отметил что «пустовато», хотя «скорее всего — есть».

Ну, не слишком обнадёживающе, хотя в конце концов — добычу какую-никакую приберём, тоже неплохо.

— Указывай на автоматона рукой, активируя свой луч, — напоследок выдал инструкцию Анас. — Я на него налечу, так что эффект будет как бы «от меня», я же — нестандартный дух предков, — ехидно прошелестел он.

— Думаешь — прокатит?

— Всяко лучше, чем открыто демонстрировать твою безум… кхм, нестандартную магию.

С чем я, в общем, был согласен. Да и поминать ненормальности всякие рядом со святилищем этого психа… а ну нафиг, лучше «нестандарт», мысленно хмыкнул я.

Так что отчитался я Ранис, которая в конце моей коммуникации тянула ко мне руки. Обниматься, несомненно — зачем ещё подпрыгивающая девица может тянуть ко мне руки? Но я её похабные устремления до поры обломал, выдав существующую информацию. И, наконец, потопали мы к двери-люку, с шестерёночным грохотом укатившей в сторону.

Тут же на нас обрушился пусть и не оглушительный, но ощутимый лязг, гул пара… Вообще, недра двемерского строения походили на субмарину, в плане металла всего, решётчатых светильников, труб-паропроводов.

Ну и гул — то ли от времени всякие там прокладки-уплотнители полетели, то ли двемерам на лязг и грохот было пофиг.

Ну и три паука, скрывающиеся в толще стен, за какими-то шторками коммуникационных ходов были прекрасно видимы в «видеть магию». Так что, молча, потыкали мы с Ранис друг другу на них, да и двинулись, потихоньку, в башню.

На наше проникновение пауки, вписывающиеся в полуметровый квадрат в «походном» положении (понятно, что могли и на ногах подняться, и их раскинуть, но в походном — так), щёлкая лапами-манипуляторами по полу, засеменили к нам. Мне достался один, но судя по пробегающей статике — самый неприятный, так что шарашить ледяным лучом я начал даже до того, как пафосно навёл руку, и Анас скрыл паука призрачными полами своего рваного балахона. Собственно, рука была скорее психологически нужна, а так — всё осуществлялось нутром.

И паучок стал исправно замедляться… правда, молнии статики разгорались всё сильнее. Проводимость, однако, ошарашено смотрел я на развороченого и прихлопнутого лопнувшим генератором паучка. Сопротивление, однако.

И обернулся к Ранис, у которой дела оказались… ну не слишком хороши. Девчонка, видно, помня моё «не шуметь», захватила пауков телекинезом. Но проблема в том, что я не уверен, что она бы справилась и с одним пауком из двемерита, а два откровенно дёргались в кинетическом захвате. Дурой она не была, и, держа свой волшебный жезл с нехилым набалдашником, двигала к ним «врукопашную», что откровенно бред. Так что шепнув «стой», я пафосно потыкал в паучидз лапой, а Анас пошебуршал вокруг них собой.

— Сильный и странный дух… Но фамильные тайны, понимаю. Только Рарил, они же функционируют!

— Но обездвижены. А сейчас мы их из строя и выведем, — заключил я, приближаясь к паукам и просто отворачивая головы, содержащие мелкие сердечники.

— Так можно было?

— А зачем ломать? Я вот хочу прихватить на обратном пути парочку. Интересно.

— Да, интересно. Правда, сердечники почти ничего не стоят, малые. Но двемерит ценен, — по-своему сынтерпретировала мой интерес Ранис.

В общем, обговорили мы дальнейшие шаги, потому что сфера — это не паук, а у нас и с ними были некоторые трудности. И в итоге аккуратно спустились по вертикальной лестнице, кивнули друг другу и шагнули вперёд.

Из технического хода-трубы выкатилась блестящая медью сфера, раскололась, раскладываясь в антропоморфного робота, с личиной в виде бородатой ряхи и замерла, задёргавшись, в «полуразборе». Прикусившая губу Ранис, тыча в сферу посохом, не давала ей «развернуться» в боевую позицию. А я лучом, а потом Анас для вида, за четверть минуты охладили её до отключки. Дёргаться сфера перестала, просто обмякла, удерживаемая от падения с грохотом телекинезом Ранис. Ну а мы подморозили паучка, пока девчонка аккуратно укладывала сферу на двемеритовый пол.

Со сферой было посложнее: у паучка сердечник был в отвинчивающейся голове, а в сфере он хранился под панцирем торса. Но, опять же, доказывая изначально «небоевое» предназначение сфер — было откидное кольцо, просто отвинчивающаяся, предоставляющее доступ к сердечнику без кожуха.

Ранис, пока я валандался, свернула паучку голову, с некоторым опасением, но явно довольная. А потом пристально вглядывалась в мои действия, задав, по окончании извлечения сердечника, закономерный вопрос:

— Рарил, а откуда ты столько знаешь про анимункулей?

— Родители, — свалил я на тех, кого и не проверишь, — увлекались двемерами, ну а зачем ломать, то что можно изучить?

— И вправду. А ты много знаешь? И почему не сказал?

— Мало, Ранис. Я же маленьким был, в подземелья не брали, — вдохновенно врал я. — Но в доме автоматоны были, как раз паучки и сферы, да и про центурионов и баллисты рассказывали.

— Ясно, полезно. Так, в округе ничего нет, а нам надо вниз, — задумчиво протянула она.

Ну а я лезть вперёд не стал — Анас, бултыхающийся рядом, уже рассказанный «код доступа» мне показал. Так что, краем взгляда приглядывая за бродящей Ранис, я осмотрел зал. Небольшой, относительно, метра четыре диаметром, с четырьмя дверьми по периметру, двемеритовыми и запертыми. И чуть смещённым от центра двухметровым открытым бассейном, с ядовито-зелёной, без запаха, жидкостью. И смазкой, и маскировкой — бассейн и был створами на нижний уровень.

И пока Ранис бродила по периметру, совершая какие-то странные постукивания (а надо было всего-навсего повернуть рубильник), я разглядывал сердечник. В двемеритовой оплётке вращался, постоянно, шарообразный, слегка светящийся красный камень в решётчатом кожухе чёрного цвета под оплёткой. Судя по рассказанному Анасом, да и наблюдаемому — перпетум мобиле, на душевном приводе, то есть движение — постоянное, а вот взаимодействие с автоматоном — по необходимости.

Странное решение, задумался я. Ну, возможно, особенность «камнедушия» двемеров. Типа пробой — постоянный, а движение — просто утилизация излишков энергии, а без этого или душа взбунтуется, например (хотя в обычных камнях не бунтовали, но чёрт знает, как у двемеров), или истончение границы с обливионом начнётся, что двемером нафиг не надо было, как понятно.

Тем временем Ранис, наконец, досеменила до рычага, чуть ли не чечётку перед ним сплясала, ну и дёрнула. Легко загудели механизмы, зелёная жидкость постепенно втянулась, обнажив дно бассейна в полуметре от пола. И дно стало складываться и опускаться, образуя этакую винтовую лестницу вниз.

— Получилось! — ликовала Ранис.

— Угу, здорово, — покивал я, присматриваясь к ступеням.

Чистые и сухие, ни подтёка. Смазка эта такая офигительно текучая, или покрытие бассейна ей не смачивается — чёрт знает.

Ну и аккуратно спустились мы по лестнице, оказавшись в гудящем, временами пыхающем облачками пара коридоре. Жарко, даже данмеру, оценил я. Хотя воздух, невзирая на жару и влажность, чистый.

И никаких автоматонов вокруг, что не может не радовать, вот только куда идти — непонятно. В коридоре нашего пребывания не было никаких боковых комнат, а сам он терялся за поворотами, был прямым метров двадцать. Так что я понятно махнул Ранис в сторону бултыхающегося Анаса, присел на почти горячий пол, и принял уже поднадоевший вид.

— Есть, Рарил, — через четверть часа обрадовал меня вернувшийся Анас. — Паровой центурион, даже лучше — кузнечный автоматон, без оружия. Но у него пар, молот, электрическая сварка — до трёх метров может ей поджарить. Лучше не приближаться, а подморозить издали.

— А интересное что-то по пути есть? — кладоискательски поинтересовался я.

— Разве что драгоценности. Тут рабочий уровень, но у двемеров было много огранённых драгоценных камней, без оправ. Любили их, наверное. Ну и посуда и прочее…

— Что нам нахрен не нужно, — отмыслил я под кивки мертвечины.

И сообщил данные Ранис. После чего мы, с заходами в четыре комнатушки, потопали по коридору. Комнаты, с двемеритовыми мебелями и посудой, такими же ларями, были пусты. И вообще — думается мне, какая-то обивка всё же была. Просто не пережила тысячелетий, в отличие от металла.

Ну и дюжина совершенно монструозных, не меньше пары-тройки сантиметров, чистейшей воды изумрудов и рубинов. Я бы их за стекляшки принял, но и Ранис, и Анас мне на два голоса озвучили, что самые что ни на есть настоящие. Точнее, вслух я озвучивать не стал, но видно, скептическую рожу не удержал. Ну и хрен с ним.

— Так, Ранис, за следующим поворотом — лестница к кузне. Там центурион, постараюсь, не вступая с ним в бой, натравить на него духа.

— Справится? — деловито уточнила Ранис.

— За пару минут — точно, — кивнул я.

— Да ты и быстрее справишься, Рарил!

— А внешняя температура? Если там кузня? — мысленно уточнил я.

— А какая разница-то? Быстрее действовать надо будет, понизить температуру твоему лучу — разница невелика. Правда, быстрее не только из-за центуриона, — уточнил Анас. — Там ОЧЕНЬ жарко, но успеешь.

Так что крался я по лестнице, пригнувшись, с отстающей на десяток ступеней Ранис и слушал повторный инструктаж по «демонтажу сердечника парового центуриона». И начиная потихоньку, впервые за всё своё время бытия черножопым данмером, покрываться испариной. Было реально ОЧЕНЬ жарко.

И вот, наконец, стала видна эта самая кузня — я фактически распластался на ступенях, чтобы не мелькать перед центурионом.

Помещение терялось в темноте вдали, освещено было только пространство в метрах пятидесяти. Этакий не слишком широкий коридор, с верстаками-станками-наковальнями, вдоль стен. Уж чёрт знает, что за приборы. А напротив каждого из них, просто по желобам на стенах, стекала расплавленная… а чёрт знает что. Вязкая, светящаяся от жара масса. Мог быть металл, могла быть порода, или вообще — какая-то теплопроводная, двемерами придуманная фигня.

Но основное внимание привлекал именно паровой центурион, который кузнец. Здоровенная, слегка покачивающаяся с ноги на ногу антропоморфная фигура, башкой фактически под потолок. Башка, кстати, была практически статуей, в отличие от «растянутой», явно деформированной для пребывания в компактной форме, личины сферы. Статуей морды мера с бородой, в открытом с лица шлеме с гребнем. Правая лапа — с здоровенным молотом, левая с каким-то сложным составным инструментом, судя по статике — в том числе и электрическим. Ну и тулово, вполне антропоморфное, с обшивкой в виде изукрашенных узорами доспехов.

— Напоминаю, Рарил, — негромко и довольно напряжённо выдал Анас. — Сердечник находится в тазе этого болвана. Охлаждать надо именно эту часть — так центурион лишится и энергии, и управления. Я спрячусь в потолке — приближаться к нему мне не стоит. Если что-то пойдёт не так, и центурион среагирует — просто бегите вверх. По лестнице он не поднимется, а если и есть какой-то лифт — покинуть нижние ярусы вы успеете, а в привратную башню он попасть точно не сможет.

— Помню-помню, — отмыслил я. — Подморозить задницу, ну или передницу — без разницы. Дальше, Анас: пояс в виде бородатой башки, точнее — крышка. Поворачиваю её по часовой стрелке, открывается рычаг…

— Пять поворотов против часовой стрелки — открывается гнездо сердечника. Он не закреплён, покоится на направляющих, но довольно тяжёл. Впрочем — поднимешь. И действуй быстро.

— А то сгоришь, — хмыкнул я.

— Именно!

— Ладно, поехали, — вздохнул я.

И стал пристально подмораживать центуриону передницу. Тот стоял себе, стоял, подмораживался, я уже почти расслабился, готовясь к марш-броску за сердечником, как эта сволочь дёрнулась и пыхнула паром!

— Сскатина, — почти не слышно прошипел я, но видно — шипеть не стоило.

Потому что центурион рывком повернул торс в сторону лестницы и начал ритмично двигаться. И тут меня проняло — уж не знаю из каких недр себя у меня прям прорезалось морожение. Наверное, жить очень захотелось. Луч стал виден буквально невооружённым взглядом — уж чёрт знает, что там белело и мёрзло, но пару раз выпущеный пар просто осыпался на пол инеем, там испарялся, но уже не столь мощным облаком, и не мешал. А центурион, сделав десяток шагов и занеся мультитул на левой руке — просто рухнул на пол на одиннадцатом. Повезло, что боком. И хорошо, что близко.

— Ходу, Рарил, — причитал Анас.

— Ссссстараюсь, — прошипел через зубы натурально прожариваемый я.

Подскочил, начал расколупывать центуриона, откровенно обжигаясь об его поверхность. И уже с откровенными белёсо-серыми пузырями на руках, со стоном стал вытаскивать сердечник, сантиметров тридцать диаметром и весом кило в сто, не меньше.

Правда, в этот миг мне не просто полегчало — я воспарил. Ранис, перегнувшаяся, тычащая меня жезлом, просто подтелекенезила меня к лестнице.

— Справились! — радовалась она. — Ты как, Рарил?

— Ох…мерзительно, — прошипел я. — Больно, блин!

— И кровь… магическое истощение. Сейчас, — зашебуршала она в сумке. — И о защите от огня не подумала, — протянула она мне склянку.

— Это ладно. Ранис, ты понимаешь, что мы с этой сволочью бы не справились? — хлебнул я зелье.

— Нууу… — посмотрела она на здоровенную тушу центуриона. — Он практически полностью иммунен к магии, но я не думала, что такой большой… Не справились бы, но у тебя есть дух.

— Ага. А старикашка Рин Стумус об этом не знал.

— Ну, может быть… Хотя да, о твоём духе он точно не знал. Но он же… не знаю, — нахмурилась Ранис, растирая мои ласты каким-то зельем, от которого пузыри сдувались просто на глазах.

— В общем… ладно, оттащим ему сердечник, и я задам пару вопросов.

Ранис неопределённо пожала плечами, ну и я стал несколько отходить — а то у меня СИЛЬНО портится характер от боли. И немного сильнее — когда меня убивают. А так я — душка-данмер, да.

И вот, идём мы уже наверх, никого не трогаем, как вдруг Анас орёт благим матом «Аурил», скрываясь за поворотом лестницы. А я уже просто начинаю звереть, хорошо, что меня Ранис зельями подлатала.

— Золотой Святой. Бью электричеством, поддержи, чем можешь, бежать нам некуда, — скороговоркой озвучил я, скакнув по лестнице.

И успел увидеть, как здоровенная золотая баба в золотом бронебикини поверх золотого тела развеивает золотым клинком Анаса. Переводит свои подлые гляделки на меня и делает выпад, просто пришпиливания меня к стене сквозь жилет. И хорошо что жилет, а не меня, отстранённо отметил я, потряхиваемый статикой от своих собственных, проходящих сквозь меч, разрядов. И кровища из носа просто хлещет, мимоходом отметил я.

Впрочем, аурил, дёргающейся на своём же мече, было хуже. А Ранис, вскоре появившаяся, колданула какую-то непонятную фигню, аж исказившую если не пространство, то её восприятие. Башка аурил заметно перекосилась, я прекратил точить молнии. Померла.

— Это… справились, — прохрипела бледная Ранис.

— Угу, — гундосо прохрипел я, наблюдая как тело аурил просто рассыпается на золотую крошку, оставив после себя слизь, треугольное золотое сердце, ну и золотой клинок.

Прибрали мы добычу в баул, и опираясь друг об друга, просто ускакали наверх. И бассейн закрыли. А после — отпоились зельями и уснули в обнимку. Молча, потому что устали и перепсиховали.

Проснулись…ну более-менее живыми, но задолбанными вусмерть. И лично я — чертовски злым. Хотя пауков и сферу в здоровенный баул прибрал, пригодятся. Ранис извлекла аж два свитка, видно, сама не была в себе уверена, ну и активировали мы их фактически с порога двемерской башни.

— Сволочи крашеные! — злобно припечатал я три рожи, с некоторым опасением вспомнив, что мы вроде как «между» храмами.

Но оказались мы вместе, на берегу бассейна с прахом. Так что прихватил я вялую Ранис под ручку, да и потащил целенаправленно к гильдии. Рассвет уже наступил, хотя судя по отсутствию на улицах народу — было слишком рано.

Но мне было пофиг — видимо, всё-таки данмерская природа брала своё, прорвавшись из-за боли и опасности смерти. Ну и разум разумно признал, что природа — в своём праве. И не мешался.

На входе гильдии заспанный норд разинул удивлённо пасть. Выслушал мой рык: «Нахер!» — пасть захлопнул, удивлённо кивнул и отвалил.

— Где? — с трудом не орал я.

— Там, — вяло махнула рукой Ранис. — Рарил, ты…

— Убивать не буду. И вообще — буду держать себя в руках.

И держал, хотя резную дверь открыл с ноги. Старикашка уже не спал, на нашу парочку удивлённо поднял брови из-за стола.

— Сердечник, — кратко озвучил я, стараясь не сорваться и бацнул названное на загудевший стол. — Награда.

— Молодые люди…

— НАГРРРАДА, — прорычал я, улыбнувшись.

— Заслужили, хорошо, — дёрнулся старик, извлекая из стола книгу, положил на неё артритные ладошки, посидел с закрытыми глазами.

А брошки-идентификаторы на моей жилетке и мантии Раним стали меняться, отражая повысившийся ранг.

— И?

— Возьми, — уже с надменной рожей бряцнул на стол извлечённый из стола кошель. — И прояви уважение, Подмастерье!

— К убийце? — неожиданно для себя спокойным тоном уточнил я, широко улыбаясь. — Мы должны были умереть, поганый старикашка, выполняя твой «экзамен».

— Как будто клону этого поганого…

— Ты — мудак. Старый протухший головой мудак, — констатировал я. — Я никогда до этого месяца не был на Вварденфелле. Я родился не тут, придурок старый. ПОНЯЛ?!!

— Да как ты!… — начал было старикашка, вскочил, и вдруг скорчился, хватаясь за грудку.

Дёрнулся и помер, блин, несколько ошалело констатировал я. Ну, туда и дорога, заслужил, паразит.

— Он…

— Похоже, сердечный приступ, — констатировал я.

— Никогда мне не нравился, — выдала Ранис, потирая виски.

Встряхнула головой, посмотрела на меня.

— Ты на него не орал. Почтенный глава отделения скончался от великой радости, получив редкий артефакт. Естественной смертью, от старости, — озвучила она. — Предварительно, как честный маг, выдав нам заслуженную награду.

— Да, — согласился я. — Почтенный умер почтенно, смертью дряхлых, — краем губы улыбнулся я.

— Именно, — повторила улыбку Ранис, скорчила скорбную физиономию, чуть испорченную фырком, когда я прибрал кошель с денюжкой.

И послала волну магии, ощущаемую даже без «виденья»: очевидно, зов гильдийцам.

17. Отмеченный Магией

После магической волны, посланной Ранис, началась ожидаемая суета. Маги забегали-убегали, расспрашивали, даже хамски магичили, вызывая у меня очень деликатные и вежливые бурки в стиле «ещё один мудак магический колдует, руки бы оборвать!»

В итоге, после того, как я аж исполнил пантомиму с хрипящим и картинно падающим Рином, трындящим всяческие благоглупости и отечески наставляющего окружающих в процессе умирания — от нас отвалили. И вообще, реакция почтенных магов на дохлого старикашку выходила примерно такой: «Рин помер? Ну и самое время, слишком зажился!» или «Рин помер? Жалость-то какая! Но и так прожил очень много, нельзя не признать».

Тело было со следами самой что ни на есть естественной смерти от дряхлости, нас, относительно слабеньких магов — ни в чём и не подозревали. Да и не в чем было… ну почти.

Было у меня некоторое подозрение, если уж совсем честно. Дело в том, что я на старикашку изволил гневаться. То есть, в общем картину-то понимал ещё до похода в Алефт, но ситуация раздражала. А прожарка в кузне и откладывание кирпичей от шустрого кузнеца — немало к раздражению добавили. Ну а чудом не прибившая ценного и важного меня аурилиха — довела до откровенного бешенства. Притом, с последней я, в общем, и понимаю головой, что дохлый Стимус не при делах: в конкретный Алефт, смежный с даэдраическим капищем, он нас не посылал. Но первопричина — он, так что выбесился я именно на него, до полуневменяемости.

И вот когда я на старикашку обоснованно и конструктивно орал, чтобы совсем не сорваться (вот точно — данмерская природа, к Анасу не ходи!), мыслил всякие отвлечённо-мудрые мысли. В частности — рассуждал, с деталями, о электролитическом балансе старого пердуна. И прикидывал силу, степень и объем воздействия, чтоб этот баланс в коронарном районе чуток сместить, в плане, лёгким электрическим или термическим воздействием, никак не «атакой» в местном понимании.

И вот тут выходила заковыка: я не ОСУЩЕСТВЛЯЛ осознанного воздействия обливионщиной. Что честно и чётко подтвердил докапывающимся до нас не по делу магам, с заклинаниями на себе притом (видимо — аналог полиграфа).

Но, впоследствии, детально обдумав, выходило, что мог я старикана и угробить. Я был действительно в БЕШЕНСТВЕ, более невменяемым я себя не припоминаю. Связь воли и эмоций с манифестацией обливиона — факт, установленный практикой. И вот что слабая воля (вообще, или в плане конкретного желания) может компенсироваться сильной эмоцией… Ну скажем так: весьма вероятно.

Надо тут с Анасом общаться, разбираться. Я-не я, как это вышло, если я. Очень своевременно старикашка сдох, ну и подозрения возникают закономерные. При этом, магическую проекцию-Анаса аурилиха, конечно, развеяла. Но понятно, что проекция — не он. Да и опасения, возникающие из-за даэдраической природы Золотой Святоши, пропадали, стоило чуть подумать: я понимал окружающих, а они меня. Значит, Анас жив и достаточно здоров, чтобы вести свою переводческую деятельность.

При этом, хоть от нас с Ранис отвалили, мы притулились в сторонке, «отпускать» или даже просить нас выйти вон никто не спешил. Суетились, обсуждали, аж архимаг явил свою архимажью персону, попырился на дохлого старикашку, да и задвинул речугу в стиле «ой жалость-то какая, ну да и хер бы с ним. Никто отделение возглавить не желает?»

В общем — дела были, а неуместность нашего присутствия просто висела в воздухе. Так что я помахал ручкой окружающему и светящемуся магическому сообществу (по-моему, и не заметил никто), прихватил Ранис под ручку, да и просочились мы из покоев главы отделения на волю.

— Ко мне? — устало предложила девчонка.

— Давай ко мне, — контрпредложил я. — Мы вымотались, но нам бы в бассейн, — что было весьма актуально, пот у данмеров оказался под стать колёру, а в кузне я, да и Ранис, основательно пропотели. — Да и добычу разобрать, а у тебя не так много места.

На что Ранис кивнула, ну и доковыляли мы мимо вторично посланного нахер норда (надо поаккуратнее, а то ведь пойдёт, и вдруг понравится?) до моего обиталища. Помылись, разобрали барахло — что на продажу, что нам (и кому из нас) понадобится. Даже телами немного подружили, после чего Ранис просто отрубилась.

Я бы тоже отрубился, но потрещать с духом предков было важно, причём чем быстрее, тем лучше. Была пусть ОЧЕНЬ небольшая, но вероятность, что мне надо с визгами и писками валить из Балморы и вообще от Магической Гильдии. Ну там выявится как-то хитро, что почтенного дохлого Рина ухайдокал злостный Рарил Фир, например.

Так что направился я в бассейн, ехидно прикрылся мокрым полотенцем, да и призвал Анаса. Последний призвался, ошарашенно вылупив глазницы на тряпку.

— Ты чего это, Рарил?

— Оказываю почтение духу предков, прикрывая наготу, — елейно пропищал я.

— Кх-х-х… хех, смешно, — оценила дохлятина. — Ты что учинил, Рарил? — суровым тоном выдал он.

— Я, вообще-то, у тебя хотел узнать — что, — фыркнул я. — Сознательного действия, направленного на этого сволочного сиронорда — я не осуществлял.

— Да?

— Да. Сам увидишь.

— И даэдра что пойму в безобразном бардаке, которое неосмотрением всех творящих сил называется твоей памятью!

— А неплохо сказано, — оценил я.

— Да, я неплох, — аж покрасовалась мертвечина. — Ладно, говоришь — сознательно не колдовал?

— Нет. Прибить этого скота хотелось нечеловечески, но…

— Это нормально. Ты вообще на удивление неплохо справляешься с порывами для мальчишки что телом, что возрастом сознания. Но вот я видел и ощущал — заклинание!

— Именно заклинание? — уточнил я.

— Нет, волевое воздействие на план обливиона.

— Электрическиий?

— Да. И что ты сделал?

— Слушай. И давай разбираться, — озвучил я, на что некрохрыч кивнул.

Выходила такая картина — обливионщину я колебал, причём достаточно, чтобы это со стороны Анаса было заметно. При этом, в Нирн просачивались такие слёзки, что их и под микроскопом, при луне и на коне, хрен кто найдёт.

Ну то, что акт праведного душегубства невыявим — это замечательно, конечно. Вот только сам факт колдунства, неосознанного притом, ни хрена мне не нравится.

— Ну а что ты хочешь, Рарил? — поводил призрачными плечами некрохрыч. — Ты, тело — по сути, подросток. Данмеры никогда не отличались лёгким и сдержанным нравом. Вот наоборот — очень отличались! — аж задрал он отсутствие носа. — А таких щенков, как ты или твоя Ранис — никто к магии и близко не подпускал. Держи себя в руках, вот мой тебе совет, — важно заключил он.

— Ипануться, — ядоточил я из бассейна, — каие ваша дохлость полезные и мудрые советы изволит давать, — на что мертвечина просто ещё раз пожала плечами — есть как есть.

В общем — ситуация понятная, скорее удачно сложившаяся, чем наоборот. Ну а мне надо поспокойнее быть. Стали обсуждать поход в Алефт — с аурил выходила какая-то непонятица, как по мне. Но Анас наставительно (зараза дохлая — типа «всё знал», как же!) озвучил:

— Аурил почувствовала меня, Рарил. С этим ничего не поделаешь — призванный, я заметен для даэдра, пребывающих в Нирне. Обычно на это не обращают внимания, но этой сучке, видно, было очень скучно. Такая же трахнутая в голову шлюха, как те сволочные норды, почти как скамп! — ярилась мертвечина, аж полами своего рваного и призрачного балахона затряс. — Правильно ты её прибил, и молодец. Сердце прибрали?

— Епстественно, — кивнул я.

— Хорошо. Что-то ещё после деструкции осталось?

— Так я же спал, — удивился я.

— Не спал, а кошмары видел. Сунулся я посмотреть, — аж потёр заднюю деталь некрохрыч. — Не сни такую гадость!

— Постараюсь, — старался не ржать я. — Осталось, меч этот.

— Неплохо, тебе бессмысленен — ты же мечами махать не собираешься? — на что я помотал башкой. — Но стоить должен хорошо. И вообще, деньги — это хорошо. Рарил, надо купить рабыню!

— На кой мне рабыня? — несколько офигел я. — Нет ну каким-то там борцом с рабством я не являюсь, если оно оправдано. Но мне-то нахрена? Трахать? Так у меня вроде как…

— Ни даэдра у тебя нет, Рарил. И советую изучить библиотеку Ранис побыстрее.

— Эээ… с чего это?

— С того это. Не думаю, что ваше плотное общение продлится долго, после сегодняшнего. По её инициативе! — отрезал Анас.

— Фигня какая… Совместное преодоление….

— Преодоление, бла-бла, — кривлялась мертвечина. — Увидишь! А как увидишь — покупай рабыню. Или две, лучше две.

— Да не хочу я рабынь покупать, блин! — возмутился я. — И с чего это мы с Ранис разбежимся? Я вот, может, если ей время уделять…

— Увидишь, — отрезала мертвечина.

И на вопросы и праведную ругань не отвечал! Скотина дохлая! Да и врёт всё, наверное…

Хотя в остальном — нормально пообщались, даже позанимались. И, кстати, Анас указал мне на довольно любопытный момент с аурилихой: вот я думал, что просто криво призвал молнию, вот меня статикой и потрахивало. Хренушки: аурил базово, как природное свойство, обладали свойством «отражение», аналог зачарования. Точнее, зачарование сделано по аналогу… ну не важно. В общем, от одного и до ста процентов обливионства, направленного на аурил, возвращалось к направляющему. Я вроде как шарашил физической молнией, вот только само создание её обливионщиной, в момент формирования, формировало около десяти процентов молний «в меня».

В общем, договорили, да и завалился к Ранис под бок. И с хрена ли некрохрыч нам всякие расставания пророчит — ни хрена не понятно. Приятная девчонка, в перспективе — не откажусь постоянно рядом с собой иметь. Хотя… библиотеку прочту и финансов «совместных» вести не буду, засыпая, решил я.

На следующий день началась суета — у Ранис, надо было разобраться-рассортировать наши трофеи, разобраться с реализацией. Кроме того, становление Трюкачом тоже требовало какое-то время, переговоры. А я, несмотря на обоснованный скепсис по отношению к словам Анаса, упёрся рогом в изучение книг Ранис.

И вот, по прошествии трёх дней, зачитанный, как сволочь, я чуть ли не выкатывался на яйцах из комнатушки Ранис, думая, то ли Анас, сволочь, сглазил. То ли я ни хрена не понимаю.

Нет, девчонка меня не посылала. Действительно металась, кивала на «а я вот это почитаю», даже находила время ответить на вопросы. Но это ладно, сегодня картина вышла таковой. Сижу я, долистываю последний том — эти средневековые типы называли «книгами» какие-то смешные журнальчики, так что общий объём информации в библиотеке Ранис занимал максимум тройку нормальных книг. Ранис уже реализовала трофеи (на автоматонов я наложил лапы, рассчитывая покопаться и приспособить для чего-нибудь полезного, на часть драгоценностей — Ранис, как и на сердце святоши), ну и жду я нашего совместного взаимоприятного трахен-трахен, когда девчонка вернётся. А то за три дня толком и не того.

И вот, заваливается Ранис, видит меня, слегка хмурится и вдруг выдаёт:

— Ой, Рарил, совсем забыла! Мне нужно в Вивек, забыла переговорить с почтенным Генром.

— На ночь? — скептически приподнял бровь я.

— Это очень важно! — очень заметно врала Ранис. — Оставайся у меня, если хочешь.

И ускакала. Ну а нахрен мне её каморка без неё? И сексом трахаться охота, расстроенно заключил я. То есть, если, конечно, совсем подумать — то причина, почему Ранис МОЖЕТ себя так вести — понятна… Но бред выходит: она — девчонка-подросток, по моим меркам. Да, травматические переживания от смерти родителей, да, засирание гильдейскими нормами мозга, как абсолютными истинами… Но блин, молодая и неглупая девчонка же! Ничего не понимаю, скорбно доплелся до себя, да и уснул.

И дальнейшее показало, что «всё». Притом, никого «нового», в плане секса у Ранис вроде и не появилось, хотя появилось пять клиентов, на которых девчонка тратила львиную долю времени. «Привет, Рарил, рада тебя видеть, очень занята!» Блин!

Анаса я не теребил принципиально, хотя вызывал, конечно — меня заинтересовало, смогу ли я понять, что не так, и где я ошибся. Даже ранисозаменительниц не стал искать и даже не скончался от воздержания за пару недель, волевой я и замечательный со всех сторон данмер!

За эти пару недель был даже сбор всегильдейского совета-голосования на тему Главы Отделения Балморы, на которую я явился как клиент Ранис, вместе с пятёркой её новых подопечных. Аргонианки, пары редгардов, парня и девицы, ну и троицы данмерок. Тоже какой-то непонятный половой диморфизм, да и фиг с ним, рассуждал я, свободно и демократично голосуя за поддержанного Ранис кандидата. Девчонка благодарно кивнула и отвернулась. Даже в щёчку не поцеловала, паразитка такая, отметил я, поняв, что видимо — всё. Ну и почти догадался, что и как. Но у мертвечины уточню, потому что не дурак, считающий, что самый умный и всё знаю.

— Некрохрыч, рассказывай! — барственно распорядился я, призывая Анаса.

— Щщщщенок! И мазохист! Трахни уже кого-нибудь, Рарил! Это не смешно уже! — закопошилась явившаяся мертвечина. — Или заведи рабынь или раба, если тебе после твоих юношеских влюблённостей бабы не милы!

— В жопу мужиков!

— Вот и я про то же!

— Извращенец!

— Рационально относящийся к выбору партнёра для удовольствия данмер! — отпарировал некрохрыч.

— Так. Ты говорить будешь? — решил не погружаться в дебри рационального глиномесчества я.

— Да ты сам многое понял. Ну скажи мне свои выводы — самому же не помешает, формализовать, — посерьзёнела мертвечина.

— Ну… всё что мне пришло в голову: девчонка пережила травматическую ситуацию. Смерть родителей у неё на глазах. ПТСР и всё такое, а психологов нет, она молодая. Предпочла забыть, соответственно — путь ухода от травматических ситуаций и объектов отработан. Но с хрена ли я — травматичен?

— Всё очень правильно. только ни даэдра не так, Рарил, — деловито засновала мертвечина по комнате, аж заложив руки за спину. — Ты оцениваешь девчонку, да и не только её, как своих сородичей-даэдра…

— Ни хрена! — возмутился я.

— Хрена, — гадствовал некрохрыч. — Я твою бестолковую башку насквозь вижу! Так вот, ставишь своих сородичей, уже сформированных и именно сородичей, в условия Нирна. И строишь модели!

— И ни хрена не работает, — задумался я.

— Да работает, по большому счёту, — неожиданно признал Анас. — Но с девчонкой — ни черта не так. Она совсем молодая, Рарил. И даже в гильдии над ней тряслись, причём, подозреваю, связывали ряд наших родовых, типично свойственных данмером особенностей, с Тельвани, причём…

— Аааа…. — дошло до меня.

— Ага-а-а, — глумливо покивал некрохрыч. — В критической ситуации она проявила себя как истинный данмер. Но — испугалась! Для неё…

— Это грех, плохо и всё такое, навязанное гильдейскими нормами. И я для неё — фокус этого «плохого». Триггер изменения.

— Именно. Неосознанно, скорее всего. Но ей с тобой стало неприятно, тревожно, некомфортно. Нормального воспитания не получила, вот и старается держаться подальше.

— Да уж, — вздохнул я. — Два вопроса.

— Задавай, — царственно махнул рукой Анас.

— Есть предложения, как ей вправить мозги?

— Необитаемый остров на вас двоих на пару лет, — отрезал Анас. — Или травматические события. В принципе — можно из нее сформировать послушную…

— Нехрен — нахрен, — отмахнулся я. — Обидно, досадно. Но ладно — я бы, если честно, не отказался, в перспективе, от такой спутницы жизни.

— Это ты молодой. Но вообще — не худший вариант. Был. Лет пять назад, — уточнил Анас.

— И второй вопрос. Ты откуда в детско-подростковой психологии разбираешься? — с искренним интересом осведомился я. — Вроде некрохрыч упёртый был…

— Бестолочь! Знаешь сколько я детей вырастил?!

— А что, были?

— Идиооот! — взвыл Анас, тыча в меня пальцем.

Это… упс, дошло до меня. Это же, блин, Анас — МОЙ дух-предок. Прямая генетическая линия, а не бесплодный «злобный дядюшка», как я подсознательно к нему относился.

— Деду-у-уля! — оскалившись, распахнул я объятья и с радостным оскалом кинулся к мертвечине.

— Сгинь, псих! — заверещал Анас, ловко уворачиваясь от моих родственных объятий. — Совсем, что ли, мозгами протёк? — осторожно высунулся он из-за стола, за который сныкался.

— Да нет, изящно шучу, восстанавливая душевное равновесие, — честно признался я.

— Ну-у-у… идиотски, но смешно в чём-то. Только не надо такого! — аж погрозил мне пальцем-костяшкой Анас.

— Уговорил. Наверное, — ответил я. — И что, много и прям воспитывал? — заинтересованно уточнил я.

— Естественно! — надулась мертвечина, задрав отсутствующий нос. — Долг перед Родом — долг перед собой. Уезжая на Скайрим, я оставил четверых взрослых данмеров! Злобных, ехидных, тех ещё сволочей, — задумчиво прошелестел Анас. — В общем — настоящих.

— Та-а-ак, — включил мозг я. — То есть, ты и меня воспитываешь, паразит дохлый?!

— Было бы неплохо, неуважительный щщщенок! Но — нет. Ты сформирован, личность. Безумная и с кучей бредовых представлений — но воспитывать тебя не выйдет. Ещё и на данмера похож, сделаешь всё наоборот! И с хохотом радостного идиота сломаешь себе шею, мне назло, — печалился некрохрыч. — Вот сам себя менять — можешь!

— И ты, паразит такой, поэтому не сказал, почему расстанемся?! — возмутился я.

— Естественно, — довольно покивала мертвечина. — Изменить — ни даэдра не изменишь. Да и привязался ты к девчонке чрезмерно…

— Нормально привязался, — буркнул я.

— Пусть нормально. Просто не стал бы слушать. А что-то сделать… ну можно было сразу после, если не дать ей посидеть, подумать пока эти придурки трепались над сиронордской дохлятиной… — пожал Анас костями.

— Мдя, без вариантов, — признал я.

— Вооот. А так ты САМ чувствуешь, что ты — не безумный даэдра, а данмер. И окружают тебя не такие же даэдра, а настоящие меры, зверолюди и недоделки, — лояльно и толерантно охарактеризовал некрохрыч людскую популяцию. — И рабынь заведёшь. Несколько. И любовниц….

— Вот ты скотиииина!

— Не без этого, — покивал Анас. — Но мои интересы в данном случае не первичны! — надулся он. — Так, небольшой приятный бонус.

— Воздержанием, что ли, пострадать, в психологических целях? — вслух задумался я.

— Не вздумай! Извращенец долбанутый! — всполошилась мертвечина.

— Посмотрим. И давай без этих твоих… — буркнул я.

— А второй раз и не сработает, — выдала дохлая скотина. — Ладно, раз с вашими вагиностраданиями, почтенный Рарил Фир, мы разобрались, давайте перейдём к делу. УЧИТЬСЯ ДАВАЙ, БЕСТОЛОЧЬ!!! — злобно рявкнул мертвечина, пуча отсвечивающие алым глазницы.

— Разошёлся, старый хрыч, — поёжился я. — Ладно, давай учиться, — смирился я с тяжёлой судьбой.

И стали мы учиться. Довольно любопытен был момент того, что хоть Анас не разбирался толком в куче магических школ, его природа, как моего двоедушника и «видящего с изнанки», придавала моим занятиям весьма приятную эффективность. Ругался и обзывался, правда, много… хотя оба, если начистоту.

А вечером я завалился в бордель, снял сразу двух шлюх и предавался возвышенной печали, пока они меня трахали. По поводу своей несчастной судьбы, возвышенных переживаний, нечуткости окружающих и прочей херне. Ничего попредавался, продуктивно, засыпал усталый, но довольный.

Хотя проблем выходило от нашего «полуразвода» с Ранис немало, уже с утреца прикидывал я. Я как бы её «клиент» де юре. То есть внутригильдейское общение и взаимодействие, по традиции, происходит через «неё». Что автоматом означает, что не происходит вообще — девчонка меня избегает. А навязываться ей с вполне резонными требованиями… Ну скажем так: она вполне может меня начать воспринимать как врага, чего мне не хочется. И прибивать её не хочется, да и в перспективе, через десяток-другой лет (данмеры мы, или погулять вышли?!) можно будет, по старой памяти, и с удовольствием, впердолить. Предаваясь ностальгии по временам юности и вообще. Да и не старые будем… В общем, не хочу я с ней отношения портить, хотя из жизни вычеркнуть, как и она, вполне могу.

Но всё вот это «вагинострадание» приводит к тому, что я в гильдии получаюсь не пришей никс-гончей хвост. Ни связей, ни даже заказов этих дурацких — или не очень. Потому что они идут самой Ранис, она распределяет их между клиентами (ну или сама делает), а я мимо. Ну и учиться колдунству выходит не у кого — опять же, традиционно патрон должен об этом заботиться.

Незадача, в общем, выходит. Которую я могучим умищем довольно быстро решил. Идти к одноранговым, плюс-минус, магам с просьбой «исполни работу моего патрона, за денюжку» — это точно Ранис и подставить, и сделать врагом. А вот завалиться… да к тому же главе отделения гильдии. Вот я толком не вникал, а проголосовал я за какую-то престарелую чучундру… в смысле, уважаемую данмерку преклонных годов, в звании Мастера-Волшебника.

Так вот, взаимодействие с подобным рангом, вдобавок к тому, что главе отделения, вполне по всем известным мне канонам и поконам приемлемо. Другое дело, что остаётся вопрос — будет ли почтенная старая перечница общатся с каким-то там Подмастерьем? То есть послать-то не пошлёт, прямо. Это у нас по всяким там тройдициям и основам Гильдии Магов неприемлемо. Но скажет — звиздуй-ка, Рарильчик, на месяцок-другой, покури, природами полюбуйся. Занята я, отделение без присмотра, а через месяцок-другой найду для такого замечательного тебя пару минут в напряжённом графике.

Однако, не попробуешь — не узнаешь. Так что бодрым шагом потопал я от дома к отделению гильдии. По пути понимая, что вагинострадания меня и вправду отпустили — например, я, как дурак, ходил с дырой в жилетке. И солнышко светит. И дамочки встречаются… ой, это парень. Блин, надо как-то поаккуратнее, да.

Одна беда — я ни черта не знаю, как эту почтенную старую перечницу зовут. Вот не запомнил, а начинать беседу с главой отделения гильдии, Мастера-Волшебника, с пинка и слов: «эй ты, как-тебя там!» — ну-у-у… экстравагантно. Но несколько несвоевременно, вынес я вердикт, прикинув все «за» и «против». И ввалился в гильдию.

— Здорово, Фьол, — обратился я к норду, похоже окопавшемуся на месте привратника отделения.

— И ты здравствуй, Рарил, — подозрительно прищурился он на меня. — Опять обзываться будешь?

— Ээээ… — несколько подвис я. — Я вроде тебя не особо обзывал.

— Только нахер посылал!

— Так послал бы в ответ! — недоумевал я.

— Пошлёшь тебя… — обиженно выдал норд.

— Не понял, — не понял я. — Чего это ты меня не пошлёшь-то? Да и по морде можешь попробовать дать, — прикидывал я чисто теоретические возможности. — Хрен получится, и будет больно — но попробовать можешь. И вообще, ты — Вызывающий, а я — Подмастерье! Докладывай мне, как на духу — какого даэдра ты себя ведёшь как запуганный архимагом?! — потребовал добрый и вежливый я.

А через пять минут я не знал, смеяться мне или плакать. Итак, мои данные, считанные артефактом, стали общеизвестны. Но это, в общем, не тайна для гильдийцев, просто никому нахер не интересно. А вот со мной вышла закавыка. А именно — пресловутые семьдесят шесть разума. Фьол идиотом не был и довольно толково мне, ну, правда, в непривычных терминах, растолковал. Итак, единицы разума — в некоторой степени аналог КИ, хотя и не совсем. Скажем так, скорее скорость и объём работы с информацией, судя по рассказанному.

Магам это важно-нужно, вполне определяет их способность к магии, вероятность того, что заклинание не сорвётся нахрен, просто пшикнув или распидорасив что-то не то. Заклинателя, например. Воля, как понятно, тоже играет роль и тоже учитывается. И, кстати, не удивлюсь, если в той же гильдии бойцов есть аналогичный по функционалу артефакт, определяющий физические кондиции.

Ну да не суть. Суть в том, что взрослый, разумный и самостоятельный обитатель Нирна имеет разум в районе сорока. Орки — чуть меньше. Аргонианки (именно ящуры женского полу, что занятно) и желтожопые — чуть больше. Но в среднем — сорокет.

И вот, не дотянувший до шестидесяти лет шкет, которому до «общепризнанного» данмерского совершеннолетия двадцать четыре года, демонстрирует разум уровня Мастера-Волшебника. Что, мягко говоря, нетипично и вызвало некоторый ажиотаж в колдунских рядах.

В общем-то, моих великих заслуг тут нет, как понятно. Следствие работы с массивом информации родного мира. В таком объёме, который обитатель Нирна получает только став каким-то Мастером-Волшебником или ещё какой пакостью. Остальным, неглупым и даже, возможно, поумнее меня (что очень вряд ли!) обитателям подобный уровень работы с данными… не нужен. Просто не нужен, как факт, соответственно, и не развивается.

Ну а артефакт фиксирует не «умность» а пригодность в колдунском деле. И как понятно в тонкости, на тему того, что можно быть не всегда умом палатой, но с информацией работать на загляденье, артефакту индифферентно.

Как понятно, маги тоже о возможности дифференциации «работа с информацией» и «разум» тоже не задумывались. Для них это одна величина, привычно и наглядно подтверждено неразделимая.

Соответственно, Фьол, кстати, старше меня даже в годах, Вызывающий, пятнадцать лет в гильдии… боялся моего ума палатищи! Причём имея свой полтинник, не стеснялся в этом признаваться — ну как сказать, что очень не хочется получить щелбан от горного тролля. Те, которым стыдно в таком признаваться — не в гильдии магов, а в гильдии бойцов, как раз эти щелбаны и огребают.

На этом фоне, я выходил не невозможным гением: были и помозглячнее, с разумом за сотню, всякие там архимаги и прочее подобное. Но вундеркиндером — точно, что полностью возрастом пятнадцатилетнего примерно киндера подтверждалось.

И, опять же, старую дохлую скотину Рина это, конечно, ни разу не оправдывает. Но я хоть понимать стал, с какого альцгеймера этот придурок упорно меня в клоны записывал.

— Благодарю за рассказ, — поблагодарил вежливый я. — Фьол, у меня к тебе вопрос.

— Какой? — поинтересовался норд, подозрительно уставившись на положенный на столик дрейк.

— Как нашего главу отделения зовут? — с похерчелом полюбопытствовал я.

— Эээ… а ты не знаешь? — на что я помотал головой. — Танусея Валур, Рарил.

— Благодарю ещё раз.

— Да не за что. А ты вроде нормальный парень, — озадаченно протянул Фьол, от чего я быстренько шмыгнул вниз.

С учётом подлых намёков некрохрыча на тему нордозаменителей податливых аргонианок, да и моего небогатого, но очень впечатляющего знакомство с нордской половой жизнью — а ну его нахрен!

Ну и вщемился я в кабинет главы отделения, постучав даже с руки, а не ноги, проявив вопиющую галантность.

— А, Рарил Фир, отмеченный магией, — очень ехидно проскрипела старая перечница. — Проходи, поведай, что за нужда привела тебя.

Вот хоть понимаю, что старушенция имеет ввиду, а то ведь и не понял бы раньше, без коммуникации со всяческими нордами, довольно отметил я. А сама Танусея… да древняя старушенция. Ещё не развалина, как Рин, но с натуральной сединой в чёрных собранных в узел волосах. Морщины там, крючковатый нос, характерный данмерский подбородок… Ну, в общем, её улыбочка, с её физиономией, вот прям кричала: злобная ведьма, питающаяся исключительно супом из Рарилов. Хотя понятно, что к реальности, даже если старушенция от рарилятины не откажется, эти ощущения не имели отношения.

— У меня, почтенная Танусея Валур, возникли некоторые затруднения, — выдал я, под благожелательные кивки ведьмы.

— Так поведай мне их, Рарил. И почему ты с ними не обратился к своему патрону? — удивлённо приподняла брови вредная бабка.

— С почтенной Ранис у меня возникли… некоторые затруднения. Она очень занята со своими клиентами…

— Ясно. Ты с ней спал, мальчик?

— Сударыня, уж не желаете ли вы подобным образом склонить меня к прочистке вашего лона? — окрысился я. — Так я не против, могу и прочистить, — задрал нос я.

Вот чёрт знает, чисто реакция тела — огрызнуться. Правда, уже разум переформатировал «шла бы ты нахер, старая карга!» в несколько иной формат. Ну а скажет — а прочисти… ну и прочищу. В конце концов — старая, но не страшная, а худощавость данмерок имеет свои преимущества. Хотя вряд ли, конечно, рассуждал я, пока старушенция радостно ржала.

— Ух, уморил, мальчик, — проржалась старушенция. — Моё лоно уже очень давно столь сухо, что ты сотрёшь свой прочиститель, — подмигнула мне бабка. — Но предложение лестное, да и повеселил. И что, поссорились? — заинтересованно продолжила докапываться она.

— Просто нет времени…

— Ясно. А ругаться, говоря, что она не выполняет обязанности патрона, не хочешь. Хотя это и так. И пошло бы ей на пользу…

— А мне? — отпарировал я.

— Тоже верно, — признала бабка.

Блин, эту перечницу к Анасу в пару — идеальный дуэт, мимоходом отметил я. Только подальше от меня, если он сложится, дополнил после секундного раздумия.

— Ладно, первая любовь. Что-то такое припоминаю… лет двести или триста назад… Или это было расстройство желудка? — задумчиво уставилась на меня бабка.

— Смешно, — кисло оценил я.

— Рада, что тебе нравится, Рарил Фир. Ладно уж, говори, зачем конкретно пришёл. Маг ты очень перспективный, дурно будет не помочь, хотя потакать глупым слабостям… Но и не матушка я тебе, да и Ранис, — скорее сама себе выдала перечница.

— Заказы от гильдии. Я их не вижу, а мне не помешают как деньги, так и практика. Не слишком часто…

— Это — скорее плюс, мальчик. Что-нибудь подберём.

— Учителя, за деньги, естественно. Но нужно знать, к кому обратиться, и рекомендация…

— Ясно. Заходи завтра с утра, как раз разгребусь с этой хернёй, — похлопала она по листам бумаги, пергамента и даже металла, валяющимся на столе. — Посмотрим, что ты можешь, поговорим по делу. Просьбу я твою услышала, в ней — помогу. Ступай, Рарил Фир.

— Благодарю, — ответил я, повернулся к выходу.

— Кстати, мальчик, хочу с тобой поделиться открытием, — раздалось мне в спину.

— Каким? — полуобернулся я.

— Мой предшественник подозревал, что ты — очередной клон Давайта Фира, мальчик, — веселилась карга.

— Он что, дневник вёл? — полюбопытствовал я, на что Танусея радостно закивала. — Дебил. В смысле — совсем старенький был, да. А вы что думаете?

— Ну не совсем я из ума выжила, — фыркнула она. — Ты же обращался раньше в гильдию, да и запрос в Сиродил сделали.

— Тогда спасибо вам огромное, почтенная глава отделения Танусея, за важную и ценную информацию, — искренне поблагодарил я. — Прощайте.

И вышел под зловредное и ехидное старушечье хихиканье. Ах, какая женщина, какая женщина. Анасу б такую, мысленно напевал я, топая домой.

18. Клиент на полставки

Дотопал я до дома, да и призвал Анаса. Вообще, стали появляться мысли, что я «и сам с усами», на которые наталкивали некропедагогические взбрыки дохлятины. Ну и поговниться от души хотелось, но в данном, конкретном случае выходило эталонное «назло мамке отморожу ухи».

Потому как в моей жизни и благополучии Анас заинтересован не меньше меня самого. Если абстрагироваться от всяких там дурацких взбрыков и рассмотреть ситуацию абстрактно, то выходит, что мы с двоедушником делим тело на двоих. Его «сурдоперевод» это прямо и очевидно подтверждает, как и кайфование от всяких приятных вещей. И наоборот от неприятных.

И сказать «это всё моё, а ты бесплатное приложение и помощник», конечно, можно. Но глупо и неправильно. Анас как минимум «имеет право слова», на которое я имею право положить. Кроме того, он очень неприятно, но чувствительно напомнил, что в нашем дуэте «средневековых тупней с магической дубиной» нет. А если и есть… да просто нет!

Срок жизни, опыт, знакомство с Миром Нирна. Мне НАДО с ним советоваться и обсуждать действия и события, да и принимать к сведению и не только как его точку зрения, но и пожелания. Потому что это правильно и разумно.

Не во всём, безусловно, находя компромиссы или упираясь рогом в особо неприемлемых моментах — но надо, факт.

— Да, женщина очень и очень, — мечтательно протянула явившийся некрохрыч. — Но «нет», Рарил, такая мне никогда бы не подошла.

— Ммм? — заинтересовался я.

— Она слишком разумная и сильная, — развёл лапами некрохрыч. — Такая требует на себя большую часть времени и жизни своего мужчины или даже мужчин. Не только в плане секса, но и вообще, целей жизни…

— Ну, что женщина-лидер, я КАК БЫ немножко понял. Но вопрос «кто в доме хозяин»….

— Будет решаться всё время жизни с такой, если мужчина не тряпка, — хамски перебила меня мертвечина мечтательным тоном. — Это, безусловно, может быть интересно, придаст пикантность семейной жизни… Но я — учёный! — надулся он. — Так что «нет». Такую мне не надо было. Хотя в чём-то жалко.

— Позицию понял, в принципе — правота проглядывается, — подумал я. — Но есть варианты. Трудноосуществимые, но есть.

— Есть. Но в рамках нашего с тобой теоретического, — вздохнул Анас, — диспута, всё равно выходит нерационально. Благо не окупает затраченных усилий. Так что заведи пару-тройку рабынь!

— Уже тройку, — протянул я. — Старый похотливый хрыч! Тройка постоянных партнёрш, пусть даже уровня «послушная молчаливая жена» — а я так интерпретирую рабыню…

— Неверно интерпретируешь. Хотя эмпатия к половому партнёру… Ну ладно, уговорил, — царственно махнул рукой он. — Двух хватит.

— Вот спасибо вашей дохлости, — раболепно поклонился я. — Посмотрим. Вообще, Анас, мне, я думаю, в обозримом будущем надо перебираться из Балморы.

— Ранис? — уточнил некрохрыч, на что я кивнул. — Вообще — правильно, если не хочешь обзавестись врагом. Чем больше она тебя видит и вспоминает — тем больше выдуманных гадостей про тебя надумает. А это совершенно излишне, — захихикал он.

— Да, мне своих, без выдуманных хватает, — заслуженно погордился я. — Ладно, Анас, что вообще скажешь?

— Трахать! — важно и решительно заявила мертвечина.

— Кого? — немножко окосел я.

— Всех! — всё так же пафосно подытожил некрохрыч, опять захихикав. — Ты имеешь в виду мою точку зрения на сложившуюся с этой Танусеей ситуацию?

— Какие мы догадливые — сил нет, — подтвердил я.

— Тебе даэдраически повезло, Рарил, — выдал он. — Не тем, чем эта перечица поможет — помочь-то она может очень малым. А самим фактом согласия она выводит тебя из сферы действия Ранис. А Ранис тебя обсуждать ни с кем не будет… — замолчал, выразительно пуча на меня глазницы, некрохрыч.

— То есть, в плане изучения и развития магии у меня получается лакуна, — прикинул я. — Непроверяемая лакуна! И что бы я ни продемонстрировал, как бы ни сделал…

— Ну ты не слишком разгоняйся, самоуверенный щщщщенок, — благодушно гадствовал некрохрыч. — Некромантию…

— Вот тебе — «некромантию», — продемонстрировал я некрохрычу дулю, с язвительно шевелящимся пальцем.

— Мдя, не умеешь, не знаешь, не практикуешь, — признал посрамлённый моим могучим интеллектом некрохрыч. — Но заклятья уровня архимага в ближайшие годы демонстрировать всё равно не стоит! — уставился он на меня.

— А смогу?

— Теоретически — «да». Иной подход, понимание этой самой физики. Собственно, я не уверен, что и архимаг, например, повторит твои стрелки. Молнии — точно не повторит, но это не абсолютное…

— Не гунди, Анас. Сам знаю что не «абсолютное», первых десяти раз повторения хватило. И у меня даже голова имеется! — отрезал я. — Я и знаю, и видел, как ряд зачарований спокойно защищает именно от физических явлений. Но это — не самое распространённое зачарование!

— В общем — «да», — признала мертвечина. — Даэдраически интересно посмотреть, что у тебя выйдет с Изменением, — признался он. — Хотя и страшновато, после всего, что из тебя вытащил, — аж поёжился он.

— Это ты про конвертацию масса-энергия?

— Про неё. Устроишь тут этот, термоядерный взрыв, никакие «пепельные поля» не понадобятся.

— Знаешь, у меня как-то нет особого желания в это лезть. Как минимум — пока. Мистицизм и Зачарование, может, немного расширить арсенал Разрушения, — протянул я.

— Разумно. И прежде чем подходить к Изменению, не помешает знание школы Восстановления.

— Чтобы кусочки себя собирать по закоулочкам, если что.

— Именно!

— Слушай, посоветоваться хотел, — сообщил я, начиная готовиться ко сну.

— А сейчас ты что делаешь?

— Раздеваюсь, не видно что ли?

— А девки? — состроил ошарашенную рожу Анас, но тут же захихикал. — Ладно, ладно, спи себе. Только давай без этих твоих безумных приступов воздержания! — наставительно выдал он.

— Знаю-знаю, опасно для здоровья. Психического — выешь весь мозг, похотливый хрыч.

— И это — тоже, — покивала довольно мертвечина. — Ладно, так чего хотел-то, перед своим полуденным сном?

— Вот припрусь я завтра к Танусее. Она меня проэкзаменует.

— Точно проэкзаменует, — покивал хрыч.

— Так вот, я думаю, в каком направлении наставников и книги-то искать, — сообщил я. — Вот скажи, ты зачарование мне толково растолковать сможешь? Не кучу всяких, а основополагающие принципы?

— Думаешь, сам свой путь найти?

— Это логично, Анас. Зачарование — по сути, то же заклинание, прописанное даэдриком, закреплённое в предмете и подпитываемое камнем душ.

— В общем — так, хотя есть куча нюансов, — задумчиво протянула мертвечина. — Но именно их — я тебе вполне смогу объяснить. Да, разумно. Продвигайся в Мистицизме, захватывая Разрушение. Но не акцентируясь на последнем!

— Анас, я вот задаюсь вопросом — ты всерьёз решил стать первым адмиралом Ясен Пнём Нирна? — заинтересованно уточнил я.

— А мне пойдёт треуголка, неуважительный щщщенок, — захихикала дохлятина. — Спи давай.

И подрых, и позанимался по книгам. В итоге фактически исчерпал всё, что мог изучить: оставалась практика Зачарования, что пока откровенно опасался пока делать. И эксперименты, что опасался делать вдвойне. Так что просто решил предаться вдумчивому пинанию пинусов до ночного сна. Правда, то ли пинусы мне попались некондиционные, то ли тело данмера для столь возвышенного занятия подходило хреново — чёрт знает. Но вместо нихренанеделанья я предался составлением планов на будущее и перетрахиванием своей путёвой жизни.

И выходило, что мой путь с Гильдией на ближайшую обозримую перспективу — точно. А вот потом надо из неё сваливать: тут, пусть даже потенциально, но надо строем ходить и сапоги на свежую голову надевать. Кроме того, ряд ограничений, просто незадействованные школы. В общем, до поры у меня с Гильдией выйдет взаимовыгодное сотрудничество, а вот после поры — она начнёт тормозить. И, что самое забавное, рост в гильдейских званиях эти тормоза только усилит: увеличение обязанностей, нахрен мне не нужных и неинтересных.

В принципе, такой вариант не исключен, да и практиковался. Правда «ушедшие» подозрительно часто выходили «аццкими некромантами», что могло быть так, а могло быть естественной реакцией организации на отступников. То есть, разводится с Гильдией, по возможности мирно, мне имеет смысл тогда, когда я её смогу вращать на своём стержне забвения.

Ну это на перспективу и вообще. А вот с локальной целью данмерского патриотизма выходило кисло. Мы с Анасом просто НЕ ПОНИМАЛИ, что может привести к катастрофе на Вварденфелле. Ну, за исключением каких-то двемерских, скажем, закладок повышенной злостности, которые аватар Неревара, Нереварин в своём радостном скакании по Вварденфелу активировал.

Вот он разрушил сердце Лорхана. Ну, допустим, хотя бред неудобоваримый: Сердце не могли разрушить Аэдра, создатели Нирна, почему его и выпнули в океан. Тут вообще Анас задвинул речугу:

— Понимаешь, Рарил, сердце Лорхана — вещь концептуальная. Одна из констант Мира, наравне со Следом Магнуса.

— Дыра в небесном своде? — не без иронии уточнил я.

— У тебя есть неопровержимые доказательства того, что у НАС это не так? — надменно полюбопытствовала мертвечина.

— У меня есть идея, неоформленная, как это МОЖЕТ быть, — честно ответил я. — Я её думаю. Додумаю, получу какие-то подтверждения — скажу. А то развели бред — дыра в сфере Мира!

— Вот додумаешь — ознакомь. Будет, над чем посмеяться, — гадствовала мертвечина. — Но вопрос не в том. Магнус — концептуален. Часть реальности. Сердце Лорхана — артефакт того же уровня.

— И, возможно, его материальная локализация, — задумался я, — не естественное, а привнесённое свойство. То есть, некую часть… или всю, этой «божественности» заточили в сердце, прикованное к Нирну.

— Вполне возможный вариант. Так вот, смотри, Рарил: сердце разрушается. И мы имеем два варианта.

— Первый — оно умирает. Хоть это маловероятно, но возможно. Оно — основа буйства тектоники Вварденфелла…

— Упорядоченной тектоники, — дополнил Анас.

— Пусть так. Умерло — не извержение, а затухание. Никак не разрушение и занесение острова пеплом. Или же оно происходит тут же, — продолжил я. — В обозримом временном промежутке.

— Так.

— Второй — оно ни хрена не умирает, а мы получаем свободного и злобного Лорхана…

— Или кусок Лорхана.

— Или кусок, не принципиально. И опять же — либо он магуйством своим разносит остров сразу по разрушению. Ну опять же, в обозримой перспективе. И идёт мстить или развлекаться, фиг его знает. Или плюёт на Вварденфелл.

— Именно. А тут аватар не даэдра или аэдра — данмера, рушит столп реальности. Ну, пусть какими-то там артефактами двемеров, непринципиально. В общем, величины несопоставимые, да и результат не тот, — подытожил Анас.

— Лезть в мифы, историю двемеров, изучать и искать, — подытожил я.

— Да. И есть вещь, не дающая мне покоя, Рарил, — протянула мертвечина, беспокойно побултыхавшись.

— Никаких трёх рабынь!

— Жмот! Лентяй! Мазахист! И щенок неуважительный, — обозвался некрохрыч. — Но я не про то. Смертные, ставшие бессмертными, Рарил.

— Трибунал? А, ты про этот дурацкий булыжник-спутник.

— Трибунал черпает силы из Сердца Лорхана! Это практически гарантированно, они совершали регулярные паломничества к Красной Горе ещё когда я был на Вварденфелле. Врали, что «почтить память Неревара», но…

— Ну понятно, что врали, — хмыкнул я. — Судя по тому, что я читал — божества, точнее, Аэдра или Даэдра — одно, смертные — другое. И Трибунал — единственный случай обретения смертными божественности, не дарованной непосредственно каким-то Принцем или Аэдрой. Механизм — есть, только тут, очевидно, не дарованное, а взятое у безвольного сердца.

— Так, именно так. И вот, Рарил, ЕСЛИ сердце разрушено. Или перестаёт подпитывать Трибунал, они постепенно становятся простыми кенмерами. Сильными магами, но не более.

— И булыжник — падает. Возможно, если они «постепенно утрачивают» силы, он упадёт. Но это бред выходит: если ты знаешь, что теряешь силу, невосстановимо, ТАК рисковать островом! Да сдвинуть его в море, блин, подальше. Нет, идея понятна, но что-то не так. Я ни хрена не помню даты этих игроделов, но судя по Скайриму — две или три сотни лет прошло, не меньше, от событий Морры до катастрофы.

— Судя по твоей памяти — так. И непонятно, что это было. Ладно, учиться и искать…

— Найти и предотвратить, не без пользы и выгоды, — подытожил я.

— Или просто плюнуть, хотя жалко.

— Тоже вариант, но не хочется.

— Слушай, а что с верой? — заинтересовался я.

— А даэдра знает, Рарил, — признался Анас. — Даэдра и Аэдра точно что-то получают от веры смертных. Это экспериментально подтверждено, да и само по себе создание ими посмертных царств на это…

— Не намекает, а кричит громким голосом.

— Именно. Но вот Трибунал… точно никто не знает. Дала ли взятая у сердца Лорхана божественность возможность оперировать верой, насколько — только сами трибуны и знают.

— Ясно-понятно.

В общем, выходило, что надо мотаться по Гильдии — всё же, как ни крути, это не только имперский инструмент контроля магов, но и сборник информации о всяком интересном. Правда, в морровиндской гильдии не было общей библиотеки, как факта. Только частные, ну и, соответственно, чтоб в них забраться, надо обладателю лизать задницу, в том или ином варианте.

Анас по этому поводу изошёл на протоплазменную желчь, поминая Гильдию Винтерхолда, скайримскую организацию магов, влившуюся в Гильдию как скайримское отделение. Вот там, мечтательно закатывал некрохрыч отсутствующие глаза, всем общественным библиотекам библиотека.

Хотя причина, почему у нордов — так, а в наших Вварденфеллах — по-другому, прекрасно понятна. Норды социокультурно к колдунам и магам относились пренебрежительно и вообще гнобили, по мере сил. Что и привело к зарождению объединения одарённых, самостоятельного и гораздо более кооперированного под внешним давлением, чем у более чем лояльных к магам вообще данмеров.

И с рабынями ещё этими… достал нудеть, некрохрыч! И вправду что ли завести, парочку? Так-то и время тратить не придётся, да и у меня им точно лучше будет, чем не у меня… Ладно, посмотрим. Пока я себя в роли рабовладельца доны Педры, во все дыхательные и пихательные сношающего пару рыдающих Изаур — не вижу. Но плюсы есть, причём и Педре и Изаурам, хехе. Посмотрим в общем, пока точно не для того, а бордель неподалёку профессионалками не истощился, Анасу на радость. А там — посмотрим. Да и место локализации, в плане отделения, в обозримом будущем менять. Недосуг пока, в общем, подождут угнетённые девицы моего угнеталова.

В итоге, вместо праведного пинания пинусов, до времени сна я думал всякие мудрые мысли. И даже от сна кусок откусил, так что на утро брёл в Гильдию позёвывая, не завтракамши, и вообще — много думать вредно.

Но дошёл, на дороге жизни не потерялся. И вщемился в кабинет главы отделения.

— Рарил, добро пожаловать, — радостно оскалилась Танусея так, что хотелось не «пожаловать», а драпануть подальше. — Присаживайся. Рассказывай.

— Всё — не буду, — отрезал я.

— Жаль. Но сгодится и описание магических дисциплин, в которых ты преуспел. Расскажи, потом побеседуем, сходим в тренировочную. И определимся.

— Со всем?

— Именно, — ликовала старушенция.

В общем, вышел вполне себе экзамен. Впрочем, вполне оправданный моей просьбой, так что тут орать и подпрыгивать что «не хочу!» — глупо. Да и прямо скажем, старушенция выдирала из нерезинового времени главы отделения немаленький кусок времени ради меня, что как минимум заслуживало благодарности. В умеренных и разумных пределах.

После трёхчасового экзамена сидели мы в кабинете, попивали какой-то отвар. Судя по тому, что некрохрыч меня душевно не теребил — безопасный.

— И отрадно, и печально, — подытожила Танусея, сюпнув варевом. — Очень неравномерно развитый юноша. Колдовство хорошо знаешь? — остро уставилась она на меня.

— Умеренно, — нейтрально ответил я.

— Ладно, не буду допытываться, некромантией от тебя точно не пахнет, — пошевелила она своим острым крючковатым носом.

Носом чует? Ну в принципе — может. В плане ощущает типы и виды отголосков планов Обливиона, интерпретируя их как «запах». Ничего препятствующего такому я не знаю, так что может быть. И в таком раскладе моя «глухота» к Каирну Душ и прочей загробной обливионщине — скорее благо. А то жгли-не жгли, но в мозг бы точно клевали с размахом, в попытке «отвратить с пагубного пути многообещающего мага».

— Для заказов ты вполне подойдёшь. Зверьё разогнать, шахту пробить… Хотя разрушение тебе бы подтянуть. И Восстановление… ну да ладно, чего сам хочешь учить, мальчик?

— Мистицизм, почтенная Танусея, на данном этапе — мистицизм. Развивать Разрушение как основное — не хочу, — помотал я ушами. — Но увеличить объём известных мне заклинаний — только за.

— А зря, Рарил, из тебя бы вышел прекрасный боевой маг, — покачала головой злобная карга.

Да щазззз, боевым магом, ага. И в Легион, строем ходить, как дурак. Хотя имела в виду старушенция и не только это, но подтекст читается. Судя по медным брошкам на мантии, старушенция жгла и морозила в имперских войсках и считает нужным испортить жизнь тонким ароматом легионерских портянок и риском ради несимпатичного мне анператора и мне.

— Не вижу на своём пути мага такой необходимости. Не интересно, если на чистоту, — нейтрально ответил я, хотя хотелось скрутить перечнице дулю. — Потом, по мере овладения магическими искусствами — возможно.

— И очень зря, Рарил, — сюпнула варевом перечница. — Боевой маг — это не легионерский трудяга, о чём ты подумал, судя по твоей гримасе.

— Так заметно? — уточнил я, раз уж у нас такой разговор.

— Да нет, для твоего возраста так и идеально, — отмахнулась Танусея. — Просто мне уже немало лет, а зрение мне не изменяет. Да, так к чему я, боевой маг — это тот, кто, выйдя против подготовленного воина, не сдохнет со сталью в горле, думая, что бы такое наколдовать.

— Реакция?

— Реакция, скорость принятия решения. В Гильдии… да вообще, в Империи, боевых магов — дай Магнус десятая часть. Остальные — не годятся. В Морровинде — хуже. Если направить всех в Легион — будет неплохо, знания и силы есть, а легионер прикроет от врага. А вот как самостоятельная боевая единица — увы.

Хм, Вварденфелл, Дома…. Да Мораг Тонг, гильдия убивательная наша, расово-верная. И выходит картина, что в Гильдию Магов Морровинда идут… неудачники. Не совсем так, конечно. Но близко к тому. Боевитые данмеры, да даже и не данмеры, но свободные разумные маги находят себе применение вне Гильдии. А сюда идут пусть и не «неудачники» — тут я погорячился. А всякие исследователи, да просто любители покоя. И выходит, что именно боевой потенциал среднего мага Гильдии Морровинда — ниже плинтуса.

— И, тем не менее, почтенная Танусея, акцентироваться в обучении на школе Разрушения у меня нет никакого желания, — твёрдо ответил я. — Изучать — безусловно, но первым своим направлением я рассматриваю Мистицизм. Интересует меня, больше для самостоятельного, теоретического обучения, зачарование и алхимия. А уже после — Разрушение. Не считая увеличения отработанных заклинаний, конечно.

— Я услышала тебя, мальчик. Хорошо, хотя и не слишком меня радует. Давай, для начала, формализуем наши отношения, — ровно продолжила старушенция. — Твоё нежелание ссориться со своим «патроном» мне понятно… Да и даэдра с ней. Формально ты останешься клиентом Ранис, но общаться и видеться с ней не будешь. Как я понимаю — к этому ты стремишься? — на что я, как понятно, кивнул. — Разрушению и Восстановлению, если надумаешь, я смогу обучить тебя сама. Я — Мастер этих направлений.

— Лечу и калечу?

— Именно, — захихикала Танусея. — С Мистицизмом… в Вивеке….

— Прошу прощения, почтенная Танусея, мне бы не хотелось в ближайшее время посещать Вивек.

— Причина, Рарил Фир, причина, — хищно прищурилась на меня старушенция.

— Конфликт с представителями Ордена Ординаторов.

— Даже так? И какой же?

— Меня обвинили в ереси, почтенная Танусея. Представитель ордена высокого ранга, Инквизитор. Я деликатно указал ему на некоторые пробелы в его образовании, — елейно продолжил я, под нарастающее хихиканье главы гильдии. — Он даже принял аргументы… в не слишком деликатной форме, — сокрушённо покачал я головой. — Но в ближайшее время не хотелось бы отягощать зрение почтенных представителей Ордена своей скромной персоной.

— Повеселил, — признала Танусея, отхихикав. — Да, в таком случае лучше не мозолить глаза. У почтенных рыцарей иногда… случаются странные завихрения разума.

Вообще, как понятно, не это было причиной. Просто удачно подвернулось под руку. Основной же было моё нежелание ошиваться в окрестностях пребывания Вивека, одного из трибунальской троицы. Живой, чтоб его, бог. Ну реально, вызывает он у меня опасения — ни я, ни Анас толком ни черта не знаем о возможностях-способностях трибунальских. И о моей природе: вот написано у меня на спине, светящимися, заметными только Альмсиви, буквами «Куча ценной беззащитной информации». Не исключённый вариант, так что лучше буду держаться подальше, пока не узнаю побольше. А, может, и когда узнаю.

— Ладно, подумаю, подберём что-то. Денег за это с тебя требовать никто не будет. Как и услуг. Только я, — широко улыбнулась злобная старая карга.

— А не соблаговолит… — осторожно начал я, сжав, на всякий, булки.

— Соблаговолит, — кивнула она. — Ты — потенциальный архимаг, Рарил, — выдала она, отмахнувшись от моего копошения. — Я про магическую силу и потенциал, а не намерения. И будучи МОИМ неформальным клиентом — принесёшь МНЕ капитал и влияние в Гильдии. Просто своими успехами.

— А вам, если не секрет, зачем? — заинтересовался я. — Вроде бы выше…

— Только Архимаг, а я не девочка. чтобы рваться на это место. Да, это так. Но у меня есть две причины, — помотала двумя пальцами Танусея. — Я — тщеславна, — надулась она. — И даже после того, как Владыка Магнус примет меня за гранью — звание наставника Архимага будет греть то, что станет у меня вместо сердца. И практическая причина: каждый из достигших в Гильдии высокого положения имеет цель, точку зрения на порядки, взаимоотношения в гильдии.

— А кто не имеет — просто не рвётся к должностям.

— Или ведомый дурак, есть и такие, Рарил. И платой за мой неформальный патронат будет достижение звания Трюкача за год. Не покидая моё отделение, формально. После этого твоя проблема с Ранис перестанет существовать по факту. А я получу достаточно за свои труды.

— В общем — устраивает. А заказы? — уточнил я.

— Естественно, — мило улыбнулась старушка, меня аж передёрнуло. — Иначе от тебя нет прока: «книжный» Трюкач не принесёт мне никакой пользы. И уж точно не окупит усилий и время. Если тебя волнуют средства — то без гроша ты не останешься, подберу повыгоднее. Но! Свободного времени у тебя будет не так много, предупреждаю сразу.

— Мне нужно несколько минут на размышление, — протянул я.

— Естественно. И точно боевой маг — другие бы просили неделю.

Откинулся я в кресле, мысленно обратился к Анасу, на тему того, есть ли дохлятине, что сказать, а если есть — пусть даст знать. Теребления не было, так что против ничего не имеет. Ну и… в принципе — это скорее удачный шанс. Год обучения и практики, без лишний суеты. А бабуле, с её слов, ничего, кроме моего развития, и не надо. Может, и врёт, конечно. Но быть готовым «соскочить с поезда» надо всегда. А шанс — очень вкусный, надо за него хвататся.

— Да, почтенная Танусея. С благодарностью принимаю ваш неформальный патронат на ваших условиях, — озвучил я.

— Вот и прекрасно. Возьми, ознакомься. Пять дней на решение, справишься раньше — замечательно. Как разрешишь затруднения почтенного Венду — жду тебя у себя. Подберу тебе наставника мистицизма подальше от злых Ординаторов, — подмигнула она. — Да и сама с тобой позанимаюсь. Не справишься… я удивлюсь, — выдала старушенция, протягивая пергаментные листы, прошитые кожаным шнурком.

— Пойду, ознакомлюсь, — прибрал я папочку.

— Да, ступай, Рарил.

И попёрся я домой, не заглядывая в листы. Добрался, расселся, призвал мертвечину.

— Что там?! — замогильно взвыл некрохрыч, тыча костяшкой в лежащую на столе стопку.

— Понятия не имею, тебя ждал.

— Так смотри быстрее!

— Ситуация с Танусеей…

— Рарил, сам меня в адмиралы записывал! Ну не идиот же ты! Понятно, что может быть всё не так радужно, как выглядит. Но на основании нам с тобой известного — всё правильно, и ты это ЗНАЕШЬ! — замогильно провыл умертвий. — И чего спрашиваешь?

— А на всякий случай, — честно ответил я. — Ладно, давай смотреть.

Стали мы смотреть. И выходила интересненькая история. А именно, есть на Горьком Береге самый что ни наесть дон Педра. В смысле, рабовладелец с плантацией, самой натуральной. С болотным тростником, который вполне себе сахарный. И рабами, причём в основном, аргонианами, которые, значится, на этих плантациях сахарного тростника горбатятся и света белого не взвидят.

Ну да хрен знает, взвидят или нет. По обзору, представленному Танусеей, до полугодичного периода была у нашего Педры тишь, гладь, да рабовладельческая благодать. Более того, ушлый Индрель Венду, как была фамилиё нашего дона, умудрился выйти из-под дани Хаалу, живя себе и рабовладельствуя, не облагаясь налогом. Суть этого финта ушами не сообщалась, но когда Педра припёрся к Хаалу со своими бедами и заботами, его послали в жопу и даже дальше. Тонко намекнув, что хитрую педрину задницу пусть спасает хитрый Педра.

Ну он, в горе и печали, обратился в Гильдию. Суть печали была в том, что поголовье Изаур Венду началось сокращаться темпами просто феерическими. Из сотни работников за полгода у него осталось шесть десятков. Беглое расследование показало, что все они… померли. Но ни где, ни как, ничего непонятно. И кто такой ловкий вырезал сорок разумных, не оставив следов, не вызвав подозрений и натянув уши пятёрке из Гильдии Бойцов, уже три месяца бесплатно (потому что провтыкали, олухи!) сторожащих работников плантации.

В общем — занятная такая закавыка. Хотя, вот я сижу и думаю, а кажется, я догадываюсь, с чем связан падёж рабов. По крайней мере из всего, что я знаю, один вариант подходит.

— Чего такой кислый, Рарил? — светил призрачными зубами некрохрыч. — Догадался?

— Думаю, что «да». А ты чего такой радостный? Мне как бы или отказываться…

— С чего бы это? — удивился Анас.

— Жить хочется.

— Рарил, полгода! И только рабы! Он даже не переместился — значит молодой, дурной.

— Условность?

— Естественно! Издеваешься, что ли — уровень архимага за считанные дни! — аж захихикал Анас. — Этот выкормыш Молаг Бала быстрее обычного мера, сильнее, но загорится и сгорит в рах от искорки. Не говоря о его потомках, если он их не сожрал. А чтобы получить силы, которые ты помнишь из игры — ему нужно жрать не рабов, а просто всех подряд, тысячами, без сна и отдыха!

— Хм, тогда я слишком напрягся… Но это точно вампир?

— Я так думаю. Эта старуха — тоже. Иначе не подкинула бы тебе такую проверку.

— Хм, на склонность к некромантии?

— Не только. Порфириновая гемофилия, помимо физического бессмертия, имеет и другие преимущества. Да и сам Бал будет искушать общающегося с его птенцом… Ну так, слегка. В общем — это и задание, и проверка. Но дёргаться я причин не вижу, — помотал головой Анас. — А выполнить задание, получить денежку, — потыкал он в пергамент, — и доступ к обучению — очень даже вижу. Конечно, хотелось бы предаться изучению в окружении… — не договорив, ехидно посмотрел он на мою кислую морду. — Но для этого нужны деньги и знания.

— Ладно, значит, с утреца направимся на Горький Берег…

— Рарил Фир — болван, — пригорюнился мертвечина.

— Эммм… сам дурак, но вообще — «да», — признал я, подумав. — И кстати, Анас. Этот год даэдра с два я смогу заняться поиском причины опепеления Вварденфелла.

— В жизни бы не догадался, — гадствовала мертвечина. — Нет, ну такое своеобразное «извини», конечно, трогательно. Но Рарил, если за год нашего развития как мага, всё ухнет в Обливион — туда этому всему и дорога. Так что прекрати нести херню и переставай быть болваном! — что я и сделал.

Первым делом я поскакал в храм Трибунала, где за сумасшедшие десять дрейков за штуку прикупил тройку свитков «вмешательства Альмсиви». Жадные безвкусные скоморохи, блин!

Вторым — накинулся на Фьола с вопросами о транспорте — место было хоть и на Горьком Берегу, но довольно далеко от моих прошлых приключений.

И, кстати, более-менее длительное общение показало, что норд — не боец, да и лентяй или мечтатель. В общем, боевой маг из него — как из Танусеи куртизанка. Но по маршруту и средствам перемещения он данные дал толковые советы и был осыпан дрейком.

А на утро я с интересом ждал, когда соизволит припереться мастер-телепортер балморского отделения. Стационарным межгильдейским телепортом я не пользовался, как понятно. Ну и интересно было, что тут и как.

19. Ихтиандр болотный

Вот не подготовился бы я, не поговорил с Фьолом — мог бы крупно лохануться. Дело в том, что раньше меня со силт-страйдера, все два раза, что пользовался блошиным транспортом, снимала Ранис. А с Изменением я, из-за обоснованных моих (да и Анаса) опасений распидорасить всё нахрен, пока не связывался. Изучить мистицизм, до уровня, когда можно зарождающийся звиздец лишить подпитки энергии. Восстановление, на случай если лишение энергии несколько… запоздало. А жить хочется, с целыми руками и ногами. И вот после этого — покопаться в Изменении, потому что и вправду интересно.

Это понятно, оправданно, но оба заклинания, если без невозможных извращений, пригодные для безопасного спуски с гигантской блохи, были как раз школы Изменения. Левитация, изменяющая воздух под ногами до состояния твёрдой опоры. И Пёрышко, изменяющее вес и массу (мозги плавятся, пытаясь понять КАК!) в сторону уменьшения. С сохранением плотности, размеров — всех параметров, кроме массы, блин.

В общем, ладно, когда-нибудь займусь. Но главное — у Фьола был продажный «походный набор» свитков для магов гильдии, часть которых я прикупил «про запас». Не в плане использования — если что, можно ещё прикупить. А в плане рассмотреть такие занятные воздействия, как Восстановление Жизни — натуральная регенерация, вплоть до отращивания конечностей! Положим, у Фьола было только малое Восстановление, полпальца там отрастить, да и то потенциально, но сам факт! А кроме этого: противоядие, сопротивление как раз физическим, а не магическим эффектам. В общем, очень такая интересная и полезная магия.

Ну да ладно, главное — взял я Пёрышек, десяток самых грошовых, десяток на дрейк. И, наложив на свою важную и ценную персону, сиганул с тридцатиметровой высоты, мысленно посулил неминучий звиздец Фьолу, если помру. А Анас добавит.

Снижение массы было гарантированно на 95 %, на две минуты, чего в общем — более, чем хватало, но я умудрился чуть не убиться.

Дело вот в чём: мне, блин, было страшновато! А обливионщина завязана на всякое волежелание… в общем, похоже, активируя свиток, я немножечко перестарался. Ну и некоторое, пусть теоретическое, понимание, что такое «масса» и «вес» сказалось. А вот время действия колдунства — ограничено, свитки дешёвые…

При этом, меня мотыляет слабым ветерком на высоте метров тридцати, блин! То есть, с 95 % всё понятно и замечательно. Мне, по сути, надо поймать ногами упавший семикилограммовый кусок поролона, который я с точки зрения окружающих условий и был. Ничего сложного и опасного. Но вот то, что я эту массу обнулю явно больше положенного, никто не учёл. И если бы не судорожная попытка увеличить массу, я бы мог её полноценно обрести, на этой самой, тридцатиметровой высоте!

Но попытка была, мать-сыра-земля меня успешно притянула, и даже звезданула по ногам явно почувствительнее предполагаемых пяти процентов. Я немножечко подышал, подковылял к обочине, присел, вызвал некрохрыча.

— Ты чего это расселся, Рарил? — полюбопытствовала дохлятина. — И последние секунды ты думал столько мата, что я даже удивлён.

— Да я тут чуть не гробанулся, немножечко, — ответил я, приходя в себя.

Ну и озвучил некрохрычу историю «как Рарил со силт-страйдера спускался». Анас побултыхался, пару раз выматерился, после чего безапелляционно заявил:

— Пёрышко тебе надо выучить самому, либо пользоваться готовым зачарованием. В остальном — в Изменение не ЛЕЗЬ! — замогильно провыл он. — Гробанёшся, как дурак, что мне тогда делать?!

— Я, вообще-то, про то же. И лучше выучить, хоть понять-почувствовать, а то страшно, блин, — признал я.

— Ну в принципе — верно. Ладно, ты там как, оклемался? — участливо поинтересовалась мертвечина. — У тебя пяток склянок, которые восстановление магической силы — довольно действенный седатив.

— Чегось? — немножко офигел я. — Транквилизатор?!

— Ну да, взаимодействие с обливионом вызывает сильное нервное истощение, — кивнул Анас.

— Кажется, я понял, почему боевых магов мало. Если вечно под транками, — хмыкнул я. — Это очень редко кто не будет тормозить.

— В общем — «да», один из факторов, возможно, и немаловажный, — подумав, признал мертвечина.

— Так, ладно, я вроде в себя пришёл. Стрёмно, блин! А вот когда в бою — не так, — вздохнул я, поднимаясь на ноги.

— А это беспомощность, Рарил. Самое страшное магу и вообще — разумному. В бою опасность повыше, но ты знаешь и понимаешь, что можешь сделать. А там, — мотнул он черепушкой в небо Нирна, — ты боялся именно того, что ничего не сможешь сделать.

— И того, что в лепёшку расшибусь.

— И этого, но от беспомощности, — подытожил мертвечина. — Идёшь?

— Иду, — кивнул более-менее собранный я.

И транки жрать не стал — вампирюги, даже по славам Анаса, в разы быстрее обычного мера. Мне ещё тормозить не хватало!

Анас стал бултыхаться в округе, высматривая опасность, а я потопал в сторону побережья. Болота, как таковые, были болотами весьма условно: просто повышенная влажность от кучи ручьёв. И, через полчаса, на удивление без приключений, вышел на край здоровенного поля, длящегося до самого побережья. Рос на этом поле тростник-тростником, мясистый такой, но пребывающий в заметном небрежении. Три типа в броне и при оружии, очевидно — ребята из Гильдии Бойцов, кисло переговаривались друг с другом и топали в мою сторону. И редкие аргониане невнятных полов (хрен что по макушке, из тростника торчащей, определишь) рабствовали на поле. Рыл пять, не больше, ну и как-то особой бодрости я от них не заметил.

— Маг? — спросил меня один из троицы, редгар-негром.

Вообще, судя по рабовладельческим Вувара и данмерологическим анасовым рассказам, ну и мной прочитанному, выходила с редгарами довольно занятная картина. На Вварденфелле редгары бы были вполне востребованы в качестве рабочей силы: они тусуются в пустыне, причём, в отличие от кошколюдей, ведут дневную жизнь. Но данные папуасы хамски не порабощались, обладая достаточно развитой цивилизацией и свободолюбивым и агрессивным нравом. В общем, вне своего Хаммерфелла эти неправильно (в отличие от правильных нас) черножопые были, в основном, бойцами-наемниками.

Парочка на подпевках, из пары данмеров, просто молчала, а я не мог не проявить свойственные мне замечательные черты. А именно, молча, с очень ехидным выражением на морде, тыкал в медную брошку на своей жилетке.

— Ну, мало ли, — кивнул на указанное редгар. — Достал этот упырь, сил нет! И аргониане эти тупые, — сплюнул он под кивки данмеров.

— Тут точно вампир? — уточнил я.

Ну мало ли, может, есть какие-то данные полезные, ещё что. Так-то у меня была только экстраполяция наших с Анасом мудрых мыслей.

— А некому больше. Матёрый, с-с-сука, — прошипел редгар.

— А по какому признаку вы это определили? — несколько напрягся я.

— А не появляется, скотина. Пять лиг окрест прочесали, с артефактами — нет в округе живых мертвецов. И ночью дежурили! А эти придурки пропадают. Значит, он захватывает их разум, не приближаясь, — подытожил он.

— Совершенно не факт, Рарил, — слышимо только мне прошелестел мертвечина. — То есть не факт, что матёрый. Сильный иллюзионист — может быть, но «матёрый» не стал бы сидеть в этой дыре. А скорее, был бы в клане, либо жил бы в городе.

— Но может быть, есть причина, — отмыслил я.

— Понятно, благодарю, — кивнул я троице. — Посмотрю-причувствуюсь и навещу Индреля Венду. Он там? — махнул я лапой на довольно комично выглядящее жильё.

Комичность заключалась в том, что округлые, серо-зеленоватые, ворота в данмерском стиле были пришпандорены не к дому, а к зелёному невысокому холму практически в центре плантации. Ну и такой, хоббичий видок выходил, забавный.

— Там. Нажирается с горя. Хотя, ещё утро: должен быть в сознании, а может и со вчерашнего не проснулся, — задумчиво озвучил редгар.

Ну и отошёл я в сторонку, напряг «виденье всего» и стал мысленно совещаться с мертвечиной.

— Так, ну что тут вампир — они не сомневаются. Но его никто не видел, — определил я. — Теоретически это может быть ещё какая-то гадость?

— Нет, — отрезал Анас. — Не встречал и не слышал о чём-то таком. Заметь, убивает медленно, уходят они сами… Нет, нет никого из чудовищ и даэдра любых типов, чтоб так себя вел.

— А конкурент с нанятым иллюзионистом… хотя нет, рабы мертвы. И даже если он работает «под» вампира — растягивать на такой срок…

— Кстати, может. Правильная месть, разрушающая благосостояние и дело всей жизни, притом находясь вне подозрений, — мечтательно протянул некрохрыч. — Но очень вряд ли, Рарил, — подытожил он. — Такая вкусная месть — признак давней, на поколения, вражды. Великих Домов… Ну в общем — «нет». Столь маловероятно, что можно и не рассматривать как вариант.

— В принципе, и вампир может мстить, кстати.

— То же самое, Рарил: не та величина владелец огорода болотного тростника. И это не столь важно. А важно нам найти этого выкормыша Бала. И прикончить.

— Так, день у нас есть, — прикинул я. — Значит, узнаем про окрестные закутки и проверим их.

— Не думаю, что что-то там будет. Эти вояки торчат тут не первый месяц не из любви к морскому воздуху, — захихикала дохлятина. — Но да, до ночи делать больше нечего, — признал он. — А вероятность, что нас окружают дебилы — всегда отлична от нуля.

— И не говори, — согласился я.

Направился я к хоббичьей норе — отметиться перед заказчиком было надо, да и попытаться выяснить насчёт нор и закоулков. По дороге я натыкался на вяло и скорбно валяющихся в зарослях тростника аргониан. Очевидно, в преддверии смерти, о которой они знали, аргументов «работать отсюда и до заката» Венду найти не смог. Так что скорбные граждане рабы скорбно предавались скорбному пинанию пинусов.

Постучал я в дверь вендова обиталища, на что видимые в «вижу жизнь», расположенные неподалёку от входа тела даже не дёрнулись. И вошёл, обнаружив что тела — женские, раздетые, похмельные. И аргонианки. Не спали, подняли на меня мутные глаза и попробовали отвернуться.

— Где Венду? — полюбопытствовал я, на что ответом стало страдальческое зажмуривание. — Так, блин, проводите! Или хотя бы покажите, куда идти! — взывал я к профессиональной состоятельности обслуги.

Состоятельность, очевидно, пребывала там же, где недостающие детали туалета похотливых и похмельных аргонианских дев. Видимо, пофигизм прочих Изаур Венду наложился у этих двух горничных на ударные дозы хмельного и потрахушки. И сейчас им на всё похрен.

— А давай я их, — азартно закопошился Анас.

— Да ладно, не стоит вашей дохлости связываться, — отмахнулся я. — Сам справлюсь, — заключил я, пуская лёгкие, но ощутимые молнии в саботажниц.

И, невзирая на враньё о несостоятельности электротерапии — отлично сработало! В глазах ящерок появилась осмысленность, в движения — резвость. В общем, сразу бы так, довольно заключил я, топая за безуспешно пытающимися возместить руками и хвостами отсутствующие детали туалета аргонианками.

Через полминуты меня подвели по типично данмерскому, а не хоббичьему (чего подсознательно ожидалось) коридору до двери. Одна из аргонианок умирающе пискнула, что господин Индрель за дверью, и присоединилась к обессиленно сползающей по стеночке товарке.

Электричество кончилось, мудро заключил я. Подумал, не оживить ли страдающих дам новой порцией живительного потока заряженных частиц… Но решил побыть сквалыжником: на каждую похотливую деву разности потенциала не напасёсси!

И ввалился в спальню кабинет, сотрясаемый совершенно потрясающем храпом. Храп потрясал своей громкостью, наполненностью перегаром, и… миниатюрностью своего издавателя. Даже скрюченный в разворошенной койке данмер в замызганной ночной рубашке и не менее замызганном ночном колпаке набекрень был метра полтора в вышину. Это я, скорее, накидываю, потому что понять точные габариты скрюченный фигурки было сложно.

— И как ты, дружок, до Гильдии-то добрался, — задумчиво оглядел я россыпи бутылок, под которым не было видно пола.

— Алхимия, Рарил, — прошелестел на ухо Анас. — Без неё этот коротышка давно бы сдох: даже наше здоровье ТАКОГО, — окинул он руками легионы пустых бутылок, — не выдержит.

— И ты знаешь, Анас, — оценил я общую композицию. — Я уже точно уверен, что это какой-то молодой вампир. Мстить — этому…

— Это ты молодой и глупый. Вообще вероятность серьёзной мести невелика, это да. Но внешний вид, отсутствие или присутствие магических сил — совершенно не показатель, — занудствовал некрохрыч.

— Угу-угу, — ответил я его занудной дохлости. — Па-а-а-адьём! — рявкнул я. — Господин Венду, вас ждут великие дела!!!

— О-о-ой, как плохо-то, — раздалось от закопошившегося на койке коротышки. — Где это… а, во… — после этого коротышка забулькал склянкой, судя по стеклу и объёму — алхимическому, а не естественному похмелятору. — А вы кто? И что делаете у меня? — явно начал приходить он в себя. — И нет у меня никаких дел! Ни великих ни малых, всё плохо… — пригорюнился он.

— Рарил Фир, маг Гильдии, — бросил я, прикидывая, куда бы мне изящно присесть.

Но, к сожалению, досуг коротышки оставлял мне в качестве посадочного места только бутылки. И как-то садиться на бутылку я находил излишним, невзирая на изящность.

— Будьте любезны, своими словами, кратко, что у вас тут творится. Как вы изволите надираться с служанками…

— Рабынями, — буркнул Венду.

— Похер, уважаемый, — отмахнулся я. — Так вот, как вы трахаетесь и надираетесь — неинтересно, это и так видно. А вот всё интересное, что вы сможете вспомнить о пропаже рабов — будьте любезны рассказать.

— Ээээ… ыыы… Пить будете?

— Нет.

— Мммм… слушайте.

И булькая пойлом попеременно с алхимией (Анас довольно ядовито прошипел, что поведение Венду очень напоминало Рарила последние годы), коротышка озвучил… ну даже несколько чрезмерно подробно, что тут и как.

Для начала он объяснил, как вышел столь изящный финт ушами с Хаалу: он оказался сынулькой одной из старейшин. И тут раскрывалась довольно занятная, связанная с природой данмеров и «домо-родовой» организацией картина. А именно, до определенного, весьма почтенного по моим меркам, времени, данмер — онжедеть. До шестидесяти лет, на минуточку.

Понятно, что это в условно-благополучной и благополучной без условностей семье-роду. А вот после происходит некое переформатирование отношений, чуть ли не природное. Биологические инстинкты засыпают, а просыпаются социальные.

И вот Венду сказал что хочет жить своим умом, ни от чего и ни от кого не зависеть. На что его маман и устроила ему такую своеобразную протекцию-подарок, в виде земли, окружённой землями Хаалу, но не земли Хаалу.

Ну а когда сынулька, уязвлённый в самое рабовладение, припёрся со своими «спасите-помогите», его послали в дали дальние, егойная маман — тоже. Она — особо далеко, плакался коротышка.

Ну это занятно, а по делу выходила такая картина, что никаких злобных врагов у Венду не было и быть не могло — молодой парень, последние десять лет предающийся всяческим излишествам на своей плантации. Я бы подумал, что может, злобные и затерроризированные рабы злостно мстят Педре… Вот только их прекрасно видимое поведение и общая картина указывала, что ни хрена: у парня не было никаких кровавых надсмотрщиков, сам он предавался ударному гедонизму, а охрану от вварденфелльских реалий обеспечивала нанятая тройка из Гильдии Бойцов.

С ними тоже вышло занятно: рабский падёж, вроде как, их косяк. Но, по факту, их нанимали для охраны от зверья и неразумных даэдра. В общем — неоднозначная ситуация, на которую Гильдия прислала (бесплатно) поисково-охотничью группу, ни хрена не нашли. И стали охранять от того, на что наняли, бесплатно. Стараясь охотника на рабов отловить, но, как понятно, не преуспев.

Тут, как я понимаю, сработала как репутация, так и бюрократия Гильдии: держать троицу охранников было выгоднее и спокойнее, нежели поднимать алярм и привлекать уже с подачи самой Гильдией Бойцов конкурирующие, в той или иной мере, организации.

Из всех подходящих для упырюги мест, кроме дома Венду и рабских хижин есть гробница в округе. И дом, и хижины, перетрахнули неоднократно и пристрастно, никаких гадов и следов гадов не обнаружив. Грабницу не перетрахнули, а затрахали, чуть ли не до появления гневных призраков, как понятно.

После чего расследовательная группа боевитых гильдийцев срулила и сложилась текущая ситуёвина. Рабы в ночи глухой, незаметно для охраны и своих товарищей сваливают в ночь глухую. Их не видно, а судя по словам бойцовских магов, свалившие — трупы.

В общем, делать мне было нечего, побегал по дому-гробнице-хижинам. Как понятно, ни я, ни Анас нихрена не обнаружили. После чего я занял выжидающую позицию в сени болотного тростника, неподалёку от рабских хижин.

Потому что ежели упырь иллюзит рабов в мозг, виденье магии не только сможет это установить. Я увижу, где этот колдующий паразит, ну а дальше — дело техники. Или я его огненной стрелкой распылю в прах, либо с отважным визгом порву свиток вмешательства Альмсиви, ну и побегу к бабушке Танусее жаловаться на лютого упыря мне не по силам. Самое забавное, что когда я озвучил подобный план, Анас, после одобрительного кивка, выдал такую сентенцию:

— Старуха права — у тебя все замашки боевого мага, — важно озвучила мертвечина после моих рассуждений о ретираде.

— Это потому, что я собираюсь убегать? — не без иронии полюбопытствовал я.

— Именно. Готовишься, просчитываешь путь отступления. Не считаешь себя непобедимым. Я вот, как это ни прискорбно признавать, в твои годы… да и гораздо позже — о таком даже не задумывался, — признался Анас.

— Боевой-шмоевой, — разворчался я. — Не хочу строем ходить!

— И правильно. Но потенциал — есть!

В общем, засели мы, я валялся, а Анас трындел об упырях. То есть, я их свойства знал, да и соответствовали они в общих чертах легендам первого Мира. Но вот были нюансы, с этой самой Порфириновой Гемофилией, натуральной болезнью, поддающейся магическому и алхимическому исцелению.

— Насчёт немагических лекарств не уверен, Рарил, — вещал Анас. — Их на Нирне, считай, нет.

— Это понятно, — ответил я. — А Молаг Бал — создатель этой хвори?

— Он говорит так. Легенды говорят так. Аэдра и даэдраические принцы говорят так. Ну и связь между вампирами и Балом точно есть, — перечислил данные Анас.

— Ну в общем — понятно. А какие симптомы?

И начал выдавать Анас данные: дерганые, резкие движения, повышенная температура тела (видимо, вследствие перестройки организма), ярчайший, неестественный румянец. И через несколько дней — в зависимости от магической силы, силы воли и прочего подобного — перед заражённым встаёт выбор.

— Именно выбор? — заинтересовался я.

— Именно. Итог заболевания не только физический, но и мистический, а, точнее, теологический: вампир — именно птенец Молаг Бала. Это может быть только осознанным, принятым решением, Рарил.

— Под угрозой смерти.

— Лечись. Или умирай. Или вставай в бессмертные ряды паствы Отца Вампиров.

И продолжил Анас вещать насчёт упырей, как они развиваются, особенности. О том, что в его время было два клана на Вварденфелле, а сейчас аж три, причём почти легальных. Но… была очень неправильная, прямо режущая по живому несостыковка.

— А теперь смотри, Анас. Магнус — губителен для вампиров. Даже для высших, владык крови или как там этих комаров-переростков.

— Так, — важно кивнул некрохрыч.

— Херня! — важно озвучил я. — Какая магия губительна для вампиров, Анас?

— Огненная, из разрушения. Восстановление — попытка сделать мёртвое живым — убивает мёртвое…

— Магнус — магия. Просто магия, дыра в Обливион, которую зрение воспринимает как звезду.

— Всеизвестный… — задумчиво начал Анас и замолчал.

— Во-во. Ни хрена это не провал в Обливион и не «чистая» магия, Анас.

— Но и не плазменный шар! Это точно!

— Он, Анас, — довольно откинулся я на тросник, решивший эту головоломку. — Просто… изнутри, — оскалился я.

— Это… — после чего Анас начал летать, ругаться, загибать костяшки. — Возможно, — растерянно признал он через полчаса. — И укладывается в безумную картину мира твоего плана. Но… хотя, если мы в центре…

— Угу, — покивал я. — Нам насрать на массу вовне — гравитационное воздействие равномерно. Размеры звезды ты представляешь — там и десяток Нирнов спрятать можно.

— Планеты, Рарил! Планеты-планы Аэдра… или врата на их планы, — уже тише продолжил Анас. — Вот же безумный даэдраический выверт!

— В общем. На твоих вампиров…

— Не моих, а молаговых!

— Хер с ними. Не действует «свет обливиона». Они иммунны к куче магий, сами могут магичить. На них действует огонь, тепло, ультрафиолет или что-то такое солнца, Анас. Как и в наших легендах. А вот теперь можешь ржать, как грозился, — ехидно оскалился ни разу не злопамятный я и вообще — чудо, а не данмер.

— Не буду я ржать, безумный даэдра, — буркнул Анас. — Буду думать.

Вооот, довольно развалился я. А то в нашем дуэте позиции лидера переходили к Анасу. Именно в моей оценочной шкале, что… ну, некомфортно. Нужен паритет или моё лидерство, хотя паритет, по уму — самое то. Он, всё-таки — умнейшая дохлятина, не даром двоедушник такого замечательного меня!

Вот за беседами и размышлениями прошёл день. Вообще — неплохо посидели, поболтали, как со старым приятелем и приятным собеседником. Как я, так и дохлятине вроде «зашло». Но вот Магнус, «дыра в небесном своде», шмякнулся за горизонт. А в небе, помимо «дыр-звёзд», появились всякие там луны.

Но мне было не до астрологических и астрономических изысканий. Я вращал своим душевным пырилом, активировав «видеть магию» на полную катушку. И через час после заката увидел некую упорядоченную дымку.

— Попался, — отмыслил я. — Вижу, Анас.

— Неплохо. И огонь, Рарил! БОЛЬШЕ ОГНЯ! — замогильно провыл Анас, и продолжил деловым тоном. — Жалко, мертвецов нет.

— Да, те огненные духи были бы очень кстати, — согласился я. — И вот тоже не помешает поработать над вместилищем, учитывая тип призыва — нахрена им сгорающая мёртвая плоть? Что-то другое надо.

— Надо, — признал Анас. — Куда?

Я тыкнул, куда воевать, и почесал в направлении обливионского воздействия, этаким полуразмытым конусом охватывающего часть плантации, на которой находились рабские хижины.

Анас шуршал впереди, высматривая упырюгу и прочие неприятности, которых на Вварфинделле и без порфироносных гемофиликов хватало, особенно в ночи глухой. Ну и я топал, готовясь жахнуть «огненным ударом», который выходил у меня скорее объёмным взрывом, ну и приправить стрелками. И даже зелье восстанавливающее, которое как бы «маны», приготовил: не думаю, что какой-то там лёгкий транквилизатор на меня уже сейчас подействует, не говоря о бое. Ну а магичность лишний раз может ОЧЕНЬ не помешать.

Чешем мы, чешем. Конус ме-е-едленно сужается, а уже по болотистым джунглям пару километров оттопали. И тут подлетает Анас, понятным жестом меня останавливает, и начинает осыпать результатами наблюдений:

— Вампир. Молодой, склонность к иллюзиям — очевидно, от его прародителя. И, возможно, остатки родовой связи. Аргонианин, Рарил, — уточнил Анас, на вопросительно поднятую бровь. — И аргонианка в стороне, истощённая, больная гемофилией, но ещё не вампир. Впрочем, и хрен с ней. Он в воде, точнее, в болотной жиже, Рарил, — обеспокоенно сообщил Анас.

— Так вот где он прятался от солнца, — отмыслил я.

— Видимо да, — кивнул Анас. — Но огонь очень хреново будет действовать.

— Хм, это да. Молния на этих паразитов не очень действует.

— Не очень, но вода, а молния физичная. Выгонишь его на поверхность, — задумчиво предложил Анас. — Атаковать или убегать — нам без разницы.

— И прожарить огоньком, — заключил я, на что Анас покивал. — Принимаю, хороший план. Наводка для молнии, место, где меня самого не будет трясти и можно будет вжарить в этого ихтиандра гемофильского.

— Смотри, — начал водить костяшками Анас.

Подготовились, после чего я просто бегом побежал: Анас остановил меня фактически на границе «чувства жизни» упыря. Добежал до присмотренного Анасом холмика, вдохнул-выдохнул, и начав накачивать огненный удар обливионщиной, засандалил в помеченное бултыхающимся Анасом болотце слабенькую молнию.

Впрочем, в «видеть мёртвое» дохлое тело упыря было видно. Да и в «видеть магию» конус там кончался, но как-то я сомневался, что после молнии он продолжит иллюзить.

Правда, то ли молния была слабая, то ли упырь трусливый. Но выскакивать из болота он не спешил.

— Зараза чешуйчатая, — уже в голос, не скрываясь, озвучил я. — Ну, получи, ящур, разряда, — заключил я, сандаля молнией помощнее.

Упырь попался упорный, выскочил в брызгах болотной грязи и с противным рёвом только после четвёртой молнии. И оргёб огненным ударом. И…

— Всё? — немного офигел я.

— Ну да, — подлетел ко мне Анас. — Они горят, как сухая трава, говорил же.

— Не думал, что так просто и быстро, думал, будет какое-то противостояние. Ну нет — и замечательно, — порадовался я.

— Да, неплохо. Был бы поматёрее — было бы сложнее. Так, Рарил, иди сюда, — поманил меня за собой Анас.

Я похлюпал за мертвечиной, подойдя к влажному, покрытому пеплом участку с обугленным костяком.

— Бери пепел и череп, Рарил, пока не ушло в болото.

— Доказательства, — понятливо кивнул я.

— Не только. Этого упыря кто-то обратил. Не самая приятная практика, надо бы найти — кто. Не нам, конечно, — хмыкнула мертвечина на моё полное неизбывного ахрена лицо. — А по черепу полностью обращённого и праху можно многое понять.

— А некромантия запрещена, — хмыкнул я.

— Угу. И у этих ординаторов, и даже в гильдии, этих запрещённых не один, если не один десяток. Слабых и ограничивающих себя, но точно есть, — экспертно заключил Анас.

— Даже спорить не буду. Их не может не есть, — признал я, прибирая названное.

Огляделся напоследок — в отдалении дрожала живая фигура. Аргонианка, однако, отметил я. Заражённая, видимо, Анас говорил.

— Погоди, — тыкнул я в неё.

— Да прибей… хотя жалко. Тебе или мне — уже и не пойму. Ну вылечи, зелье лечения болезни есть, — махнул лапой некрохрыч. — Милосердие на полдрейка — а почему бы и нет, — сам себе, философски, заключил Анас.

— Угу, — кивнул я, в общем, будучи примерно такого же мнения.

Залил в трясущуюся, горячую, как печка, совсем не похотливую аргонианскую деву зелье. Да и потопал в обратный путь — испортить Венду сон приятной новостью, завершив заказ. И в Балмору: поспать и доложить Танусее о выполнении задания. И денежка мне положена, кстати.

20. Кромешный упыризм

Венду обнаружился всё в том же кабинете-спальне, где я даже остановился на пороге, аж восхищённый самоотверженным трудом коротышки: этот деятель умудрялся пользовать двух аргонианок, не отрываясь от бутылки. Упорный в своих начинаниях данмер, куда деваться.

Но я тут не на потрахушки и напивашки пришёл любоваться, а троица на мою персону не обращала внимания от слова «совсем». Так что залез в поясную сумку, добро улыбнулся, да и активировал свиток «Противоядие» на всей троицы. В силу доброго и свойственного данмерам характера, сознательно постаравшись избавить троицу от алкоголя, а не продуктов его распада.

— О-о-о-ой, пло-о-о-охо то как! — простонал Венду, поддержанный постаныванием аргонианок.

Сношаться они перестали и живописно раскинуись на койке, постанывая и страдая. А не хрен так нажираться, когда Рарил Фир ваши проблемы решать изволит, мысленно припечатал я страдальцев. И вообще — ждать завтра на этой плантации у меня никакого желания. В порядок себя привести, с Анасом потрындеть, перед визитом в Гильдию выспаться — столько дел, столько дел…

— А вы не могли, о-о-ох, до утра подождать? — начал неубедительно пищать коротышка, сконцентрировав на мне краснющие глаза.

— Нет! — громко и радостно, с широкой улыбкой, гаркнул я. — Вампир — мёртв, — тоном ниже озвучил я (ну не совсем же я зверь. Наверное), — Полегче? — осведомился я.

— Эээммм… совсем? — на что я кивнул. — Наверное — полегче, — прислушался к своему нутру Венду, даже аргонианки оживились. — А… ну ладно, я сейчас, — зашебуршал он, пробираясь меж бутылок к столу-бюро.

Навернётся или нет, отстранённо прикидывал я. Но вот, вопреки физике, логике, физиологии и много ещё чему, голый покачивающийся коротышка миновал бутылочные брустверы, вытащил из ящика стола замызганный мешок. И, перекошенной его тяжестью, дотопал до меня. Вот как — ума не приложу, обливионщина сплошная.

— Плата за заказ, господин Вир, — протянул он мне мешок, звякнувший дрейками. — Точно — всё?

— Вампир — убит, жертв на двух и больше — маловато, — ответил я. — И я Фир, господин Хренду.

— Тогда — всё, — протянул он мне отдёрнутый было мешок, чуть не навернувшись вслед за ним.

— А вы не сразу за всё рассчитались? — на всякий случай уточнил я.

А то, блин, окажется, что я тут бухого в дрезину, под моим магическим воздействием до кучи (пусть и свиточное противоядие), Педру граблю в ночи глухой. Неприятно может быть, не только в плане этики, но и слухов, репутации. Которая на данном этапе, в рамках Гильдии — вещь, в общем-то, не бросовая.

— Не, была только предоплата, а это расчёт, — с облегчением избавился он от мешка. — Я, с вашего разрешения…

— Трахайтесь на здоровье! — благожелательно рявкнул я, потопав из хоббичье-вендовой норы.

Вышел, подумал, сообщать ли всяким там неправильным черножопым из Гильдии Бойцов о разрешении проблемы, но решил, что нахрен оно мне надо.

— Кстати, Рарил, — прошелестел Анас, тыча костяшкой в несколько перевешивающий мой пояс мешок. — Ещё одна проверка.

— Скорее всего — так, — согласился я.

— Я тут, кстати, подумал над твоей идеей. Возвращайся домой, есть интересный разговор, — напустил таинственности некрохрыч.

— А как же бордель? — удивлённо захлопал я ресницами.

И был вознаграждён зрелищем «мучения и страдания призрачного похотливого старикашки». Дохлятина чуть ли не в морской узел завязывалась от противоречивых стремлений, но в итоге желание поделиться своими дохлыми мыслями победило:

— Подождут шлюхи денёк, никуда не денутся, — с видом Муция Сцеволы прошелестела героическая мертвечина.

— А ведь хочется, — протянул я.

— Рарил, хватит издеваться! — возмущённо засверкал алыми огоньками в глазницах некрохрыч.

— Ладно, уговорил, — милостиво согласился я. — И от болотной дряни отмыться не помешает, — отметил я некоторую заляпанность своей персоны.

— И шлю… всё, РАЗВЕИВАЮСЬ!!! — провыл Анас и развеялся.

А я там же, на пороге вендовой норы, извлёк свиток, порвал, подавая магию. Полюбовался на троицу маркетинговых клоунов, оказался на краю ритуального бассейна. И чуть не отправил себя в этот самый бассейн челодланью.

— Моя — дебил, — скорбно признал я. — Хотя, конечно, всё и не так страшно…

И потопал к своему обиталищу. Некоторый приступ самокритики был вызван одним транспортно-склеротичным моментом. Итак, я собирался прыгнуть ТЕЛЕПОРТЕРОМ, стационарным Гильдейским телепортером, до разговора с Фьолом. Но… заболтался, ударился в планы по изучению и использованию всяких интересных магий. То есть даже дошёл до комнаты телепортера, задумался… И задумчиво потопал к силт-страйдеру. Как учёный из анекдота, самому смешно. И вправду, что ли, в бордель наведаться? И выпить…

Хотя — нет. Анас изговнится, и на этот раз — по делу. Но надо как-то упорядочить и разнообразить досуг, а то превращусь в мудрильного чудака, что мне категорически не подойдёт. Ни к характеру, ни к колёру кожи.

Добрался до дома, скинул грязное барахло, использовал бытовой свиток очищения. Вот ведь тоже причина завести дома кого-нибудь полезного в быту. Ладно, чёрт с ним пока, разумно решил я и потопал в терму.

— Ты — дебил, Рарил, — радостно поприветствовал меня наглый дух предков тотчас же по призыву. — Но нельзя не признать, что талантливый и везучий, — дополнил он, пока я собирал запасы яда, желчи и прочих деталей своего замечательного характера для адекватного ответа.

— А какого обдолбанного даэдра ваша дохлость изволила меня в это просветить только сейчас? — заядоточил я, набрав достаточный арсенал. — Запамятовали? Ну так извольте тогда сейчас не трындеть не по делу!

— В смысле — запамятовал? — недоумённо уставился на меня глазницами некрохрыч. — И перестань намыливаться, наглый щщщенок, когда общаешься с почтенным духом предков!

— Не перестану, — обоснованного контраргументировал я подлый и необоснованные выпад на своё всё, продолжая намыливаться. — Я сам понял, что просто забыл о маршруте через Гнаар Морк, телепортом, без твоих дурацких обзывательств…

— Да причём тут маршрут? Забыл — и даэдра с ним, опыт с Пёрышком был вполне удачным и своевременным: ты жив, получил важные знания о себе. Я про твою теорию об Аубрисе наизнанку.

— Эммм… — залип я, переключаясь. — Ну и скажи, что ты там придумал, почему «всё не так», — ехидно оскалился я.

— Не скажу. Потому что, скорее всего, ты прав, Рарил, — выдал мертвечина, от чего я выпал в каплю, чуть не пропав с концами — эта капля, как-никак, нежилась в горячем бассейне.

— Так, ты это… А чего обзываешься тогда? — попробовал я вникнуть в суть творящегося вокруг меня хамства.

— А потому что предпосылки от воздействия на вампиров — бред даэдрячий, — победно заключил надутый некрохрыч. — Но при этом — теория твоя очень небезынтересная и имеющая право на существование.

— Так, ну вообще — я её и без всяких там упырей думал, о чём тебе говорил, — отметил справедливый я. — А если я с вампирами ошибся — так виноваты казлы, предоставившие мне ложные и неполные сведения, — обвинительно ткнул я в некрохрыча указательным пальцем ноги, потому что лапы возмущённо сложил на груди.

— Ну совсем щщщенок обнаглевший, — посетовала мертвечина. — Ну вообще «да», говорил. Только с вампирами — всё не так. Смотри…

И начал он мне парить мозг, точнее, НАКОНЕЦ-ТО выдавать толковую информацию об упырях, на обоснованные претензии нагло отмазываясь, что раньше не сказал потому, что «к решению стоящих задач это не относилось, а отвлекаться на пустую болтовню не стоило». Некроказёл, однозначно! Как-нибудь нагажу, со страшной мстительностью, если не забуду, мысленно посулил я Анасу жуткое и полное страданий будущее.

Но вот в разборе выходило, что всё так, но не так. Итак, Магнус — дыра в Эфириус, план аэдра, согласно космогонии местных неучей. И да, типа источник всей магии, совсем и вообще. В том числе — и губительной для упырей. Вообще всей, и с точки зрения местной космогонии ему совершенно не обязательно быть, как я предполагал, дырой во внутризвёздной сфере. Он и так по упырям в том числе и убийственной для них магией шарашить будет.

Вообще, в деталях, по упырям оказалось занятно. В плане того, что например, сытому упырю похрен на солнечный свет, какое-то относительно небольшое время, но это время он не горит и вообще: ходит спокойно под солнцем, паразит кровососущий. Это, в принципе, вполне может объясняться тем, что он «заимствует» у жертв некую фракцию, которая есть в неупырях и расходует её на хамское хождения под солнцем.

Далее, с Восстановлением вампиров — непонятица, точнее… В общем так: Восстановление именно как восстановление — ну дыру залатать там в вампирячьей плоти, ещё чего-то такое — прекрасно на упырей работает. Как и, кстати, лечебная алхимия их лечит.

Смертельны для них не восстанавливающие, а реанимирующие и лечащие чары, как и выразился Анас, «делающие мёртвое живым», ну или стремящиеся к этому. Ну, не совсем смертельны, в плане — влепил в лорда крови или еще какого толстого кровососа «малое лечение», а он в пепел. Такого, конечно, не было. Но достанется вампиру от слабого лечения так, как обычному магу от огненного взрыва, например.

— Кстати, с алхимией, Анас. Могу тебе сказать, что всё может иметь довольно простое объяснение: действие алхимии — это именно «действие на принимающего, через принимающего», — озвучил я прочитанное в одной из книжек Ранис. — Так что, вполне возможно, происходит подгонка и конвертация действия обливионщины зелья под дохлого кровососа.

— Возможно, — подумав, признала мертвечина. — Но, в общем — сам понимаешь, что логическая связка «вампиры-Магнус-Эфириус-нутро Звезды» из реальности не складывается.

— Понимаю, — признал и я. — Но мог и повежливе…

— Да щазззз, — глумливо протянул некрохрыч, и вот уверен — был бы у его дохлости язык — он бы им сейчас злоехидно извивал.

А потом дохлятина углубился в то, что знал по космогонии, с деталями. Жутко материл «тупорылых придурков, с религией головного мозга» (у меня подцепил, но ладно, не жалко), которые делят понятие Обливион и Эфириус, да ещё и пытаются ограничить количество планов каким-то конкретным количеством. Невзирая на многочисленные факты, данные в ощущениях, этим религиозным завихрениям противоречащие.

А потом рассказал о том, что у двемеров в пустых городах были очень подробные, вплоть до движущихся механических моделей, схемы Аурбиса, «Вселенной». А по сути — планетарной системы Нирна.

И вот, прошерстив за время пути до дома «твою бестолковую память» и свою бестолковую память, соотнеся схемы и «огрызки истинно поразительных знаний в твоей бестолковой голове», получил Анис картину, что я, скорее всего, прав.

А именно: планета-Нирн стоит в центре этакого пузыря, который одновременно ядро Звезды. Сам факт наличия вокруг лун, например, нефизичен вообще: они СЛИШКОМ большие, слишком близко к Нирну, но, при этом, слишком медленно двигаются. И не оказывают физически на Нирн достаточного, для их габаритов, гравитационного воздействия.

При этом: если предположить, что мантийное вещество Звезды движется в противоходе орбитальному движению спутников — всё выходит. Примерно, как понятно.

Далее, планы-планеты Аэдра выстраиваются… в барьерную систему. Звезда — это не стационарная, а находящаяся в вечном движении и завихрениях и бурях там всяких материя. И планеты-планы выстраиваются в этакую «защитную клетку», гася эти самые отклонения, препятствуя их действию непосредственно на Нирн. При этом, релятивистские эффекты, о которых я толком ничего не знал, МОГУТ объяснить ряд непоняток на Планах. Там фигня неудобоваримая выходила с метрикой, физикой, которую списывали на «Обливион».

— Но это явно бред, на это многие маги-учёные указывали. Не соблюдается правило сохранения энергии, если только САМИ Аэдра не тратят на это энергию.

— А могут? — уточнил я.

— Да кто им запретит, — хмыкнул Анас. — Но Рарил, на кой даэдра, например, стена посреди плана, вроде как бесконечная… ещё и с вектором гравитации к ней?

— А перед ней… ну, к полу? — уточнил я, слегка окосев, на что мертвечина кивнула. — Вот ведь бред какой. И вправду — не нужно.

— Вот и я про то же. Да и не один это пример…

В общем, довольно забавно сложилось, что остаток ночи вместо того, чтобы спать, я слушал обоснования моей… ну скажем так, не слишком продуманной идеи от мертвечины. А разошёлся как, некрохрыч! Только броневика не хватало да кепки на голове и в руке, для полноты образа!

Но вообще — интересно вышло, не поспоришь. И мы — Мозги, факт. Хотя данная информация никому и не нужна особо, да и нам практической пользы не принесёт… сейчас. А потом — вполне может. Например, местная астрология — ведь работает, заррраза, вплоть до физиологической разницы между рождёнными под разными знаками! Но если… в общем, много всего, интересного и перспективного может выйти.

Вот только на рассвете, с глазами в кучу, отозвал я Анаса. И зевая на зависть всем крокодилам, попёрся одеваться и в гильдию. Чуть мешок с деньгами не забыл, блин! Но весьма удачно об него споткнулся, отбил ногу, и незлобиво бормоча Вселенной всё, что я о ней думаю, попёрся к бабке Танусее.

Допёрся, промычал что-то на раздражающе-радостное «Доброе утро, Рарил, мальчик мой!» Хамство, блин, какое, в столь преклонном возрасте столь пылать бодростью! Алхимию, небось, жрёт, старая перечница, с некоторым сожалением понял я. Сожалением, потому что и сам бы мог закинуться, а не мучиться, как дурак.

Промычав что-то, что ОЧЕНЬ внимательным слушателем могло быть расценено как «и вам доброе утро, почтенная госпожа Танусея». А очень проницательным — интерпретировано бы было как «чтоб ты подавилась, неприлично-бодрая старая перечница!»

В общем, издал я этот дихотомический и многозначный звук и бряцнул на стол замызганный мешок с дрейками.

— Не открывал? — приподняла бровь старуха.

— Тык…мык…пык… в жопу, — пробормотал под нос куртуазный я. — Вы мне, что деньги должны передать — сообщить не соизволили. Как и их количество. И на кой мне туда лазить?

— И вправду — незачем, — кивнула перечница. — Судя по тому, что деньги ты получил, проблема почтенного Венду решена? Или?

— Ещё коротышек всяких не хватало грабить, — фыркнул кристальной честности и безупречных манер данмер я. — Решена.

— Тогда присядь, Рарил. И выпей тонизирующего, — вытащила она алхимическую склянку из недр своего стола. — Смотреть на тебя… смешно, — гадски захихикала зловредная старуха, — но время не для веселья. И вообще — я всё понимаю: молодость, развлечения. Или это ты с заказчиком так? — жестом показала она, что и как.

— Я думал! — огрызнулся я, хлебнув зелья.

— И как? — заинтересованно спросила Танусея.

— Интересное занятие, хотя иногда — несвоевременное, — выдал экспертную оценку я, приходя в себя после дозы алхимической бурды.

— Лучше и не скажешь. Ну, в себя ты пришёл, Рарил. Рассказывай, — уже без хаханек выдала Танусея.

Ну я и рассказал, правда, ещё раз повеселил перечницу копошением в поясной сумке — вот разрази какого-то ненужного гром, но не мог я вспомнить, там ли черепушка с прахом или запнул куда-то, вернувшись домой.

Но черепушка обнаружилась в сумке, которую ещё чистить, блин. И прах там же. В общем, выдал я перечнице останки, договорил свои мудрые речи, ну и выжидательно уставился на временное начальство. Ну, может, что интересное-полезное скажет, а не как обычно, всяко бывает.

— Клан Аунда, — наконец, озвучила Танусея, постукивая по дохлой черепушке мёртвого аргонианского вампира. — Характерных изменений в строении черепа ещё не появилось, — тыкала она в черепушку. — При этом — владение магией Иллюзии на уровне Мастера.

— А аргонианская болотная магия… — начал было я, но был прерван.

— Сказки, Рарил. Точнее: не сказки в Чернотопье — там ящеры имеют… помощников. Впрочем, это я тебе расскажу как-нибудь при случае, если будет интересно, — посулила она. — На Вварденфелле вся эта «болотная магия» не стоит выеденного яйца квама. Молодой вампир с такой силой в Иллюзии — точно потомок одного из вампиров Аунда, — веско заключила она.

— Ну и…

— Если ты хочешь послать вампиров, я тебя… пойму. Но всё несколько сложнее, — положила она черепушку на стол, забарабанив по ней. — В общем то, что я тебе сейчас расскажу, можно расценить как часть твоего обучения, — задумчиво посмотрела она на меня.

— Пока не узнаю, что — так оценивать не буду, — решительно заявил я.

— В чём-то верно, — хмыкнула старушенция. — Слушай.

И рассказала она мне такой небезынтересный расклад взаимоотношений на Вварденфелле всяких там группировок и Гильдии Магов. И выходило реально интересно: этого не знал ни Анас, ни Ранис (ну, по крайней мере — не говорила). Ни, тем более, во всяких книгах такого не узнаешь.

Итак, центральное отделение Гильдии Магов Морровинда тусуется в Вивеке. Месте пребывания двухцветного клоуна-трибуна, религиозном центре, месте пребывания штаб-квартиры Ордена Ординаторов. Вроде как — Гильдия и Трибунал — братья навек, ну и прочая фигня. Авотхрен! Отношения Гильдии и Ордена ОЧЕНЬ напряжённые, хотя внешне — чуть ли не поцелуйчики в дёсны. Тут причиной и отказ ординарцев проходить магическую сертификацию, и ряд идущих вразрез с принципами Гильдии магических практик. Как, впрочем, и наоборот: Гильдия Магов для Ординаторов — прибежище поганых язычников, практикующих поганое языческое колдунство.

Всё это сглаживается-утрясается всякими там дипломатиями и прочими взаимными повиливаниями жопами различной степени чёрности, но, по факту, маг Гильдии на просторах Вварденфелла может огрести ебонитовым молотком по лбу. Ну или пырялом в требуху, от ординатора, в «профилактических целях». Если никто не видит, конечно. Как и ординатора может случайно поджарить или ещё как распидорасить, совершенно случайно.

Это — общее положение, не слишком радужное, но вполне объясняющее, почему Танусея приняла мою отмазку «не хочу в Вивек».

А дальше идут частности. Итак, с упыриным кланом Аунда, кланом со склонностью в магию, Гильдия Магов… в более тёплых отношениях, нежели с Трибуналом. Вот такой выверт, блин. Нет, в дёсны с кровососами никто не целуется. Но осуществялется торговля, обмены артефактами-знаниями, да банально — аундаков, по словам Танусеи, нередко нанимают для охраны в каких-то жопах мира отдельные маги.

С двумя прочими кланами упырей — ну, похуже, но отношения тоже не «убей вомпера как увидишь». То есть, с организованными силами упырей у Гильдии вполне себе взаимоотношения. А вот Трибунал, в свою очередь, имел вампиров в виду, отношения базово и системно: «убить всех упыряк». Ну… я скорее к их позиции склоняюсь, но объем данных у меня прискорбно мал, так что разделим-ка пока позицию родной Гильдии. Трибунальских я, как бы, и сам недолюбливаю.

Так вот, выходило, что в рамках сложных взаимоотношений всяких упырей религиозных, упырей натуральных и организации моего пребывания, стучать на упыря трибунальским ни разу не комильфо. С другой стороны, при всех прочих равных, Гильдия — Имперская структурная единица, и разобраться, что за хамло неприличное вомперов несанкционированных плодит, и убедиться, что плодильщику плодилово оторвали, надо бы.

— Вообще — Аунда сами разберутся, в таких… дурных последствиях они не заинтересованы чуть ли не сильнее, чем жертвы этого вампира, — постучала Танусея по черепу.

— Вот прямо сильнее, — хмыкнул я.

— Сильнее, Рарил, уверяю тебя. Жертвы — мертвы, уже ни в чём особо не заинтересованы, — привела довольно состоятельный аргумент старушенция. — Да, я всё это к чему. Через пару недель съезди на Шигорад, это островок на север от Вварденфелла, проконтролируй, как Аунда решит вопрос… Что, не по нраву? — ухмыльнулась она на моё, полное неизбывного ахуя лицо.

— Да я усраться, как доволен, — врал, как дышал я, всячески это демонстрируя. — Деньги давай! Кхм… в смысле, не соблаговолит ли почтенная Танусея…

— Соблаговолит, Рарил, — хихикала злобная старуха, выгребая деньги из мешка.

На удивление — не бросила мне щепоть дрейков, а отделила довольно небольшую толику и сунула мешок мне.

— Налог Гильдии, — постукала она по отложенной денежке на столе. — Твой гонорар, — постучала она по мешку.

— Ээээ… это хорошо, — прибрал мешок к лапам я. — А меня там, на Шигораде этом, не того?

— Точно «нет», Рарил, — уже без шуток выдала перечница. — Взаимодействие с Гильдией нужно вампирам БОЛЬШЕ, многократно, нежели нам. Мы их, прямо скажем, терпим. Как условно-разумных и потенциально способных держать себя в руках магических тварей. Так что тебе на острове ничего не грозит, кроме того, что вопрос может быть не решён. Это не очень хорошо нам с тобой — мне придётся обращаться в Трибунал. Неприятный удар по моей, да и твоей, косвенно, внутригильдейской репутации. Но тебя там точно «не того», — хмыкнула она.

— А я — потому что уже в курсе ситуации.

— Ну да, нет смысла привлекать посторонних. И так обращение к Трибуналу — крайне неприятная вещь. А если ещё всплывёт в Гильдии, что был провал в общении с вампирами, — поморщилась Танусея.

— Понял, — понял я, кивнув.

— Заплатить? — доброжелательно улыбнулась старушенция.

— Знаниями и умениями, — ещё более доброжелательно улыбнулся я.

— Хорошее пожелание, — покивала она. — Разрушение, — задумалась она. — Пойдём, Рарил, я знаю, что тебе будет полезно, — как молодая, вскочила она из-за стола.

И вот не поспоришь, сам себе отметил я, душегубя всяческую мелкую живность под присмотром бабки, которая продолжала возиться с бумагами, приглядывая за мной.

Дело в том, что бабка обучила меня, вот хрен уж знает с чего, ничего на это не намекало, такому небезынтересному заклинанию и умению школы Разрушения, как «Вапиризм».

И я час ни хрена не мог сделать. Вот вообще — я НЕ ПОНИМАЛ, не чувствовал, какое отношение вампиризм вообще имеет к школе проявления стихийных планов! Вот вообще! Наконец, уже хмурая бабка перестала клевать меня в мозг философией, и просто показала заклятие «вампиризм». И я почувствовал. Вообще, это было не вполне Разрушение, а подключение к некоему плану, хер знает какому, но… мистическому. Судя по философской лабуде Танусеи, это была не «вампирская» приблуда, а именно заклятье школы Разрушения. Эффект, добавляющийся к заклинанию разрушения, ну и «отсасывающий» у разрушаемого определённый процент… энергии. Жизненной, магической, чертовступной.

И это — Мистицизм, что бы там бабка ни врала! Но метод обращения к плану «конвертации энергии», как я его для себя обозвал — типично разрушительский, привычный.

В общем, темна вода в облацех, надо Анаса тиранить, чтоб он растолковал, некрохрыч образованный. Но вот с практической точки зрения — оказалась весьма полезная и вкусная штука. Снижение усталости от колдунства, снижение физической усталости, да банально — лечение самого себя, шараша вражину молниями или ещё какой вкусняшкой.

— Именно вампиры имеют свойство, Рарил, — вещала бабка ближе к вечеру, — по сути — заклинание, но доступное только им. Если мы должны НАНЕСТИ урон, после чего получаем часть отнятого этим уроном себе, то они наносят урон самим фактом отъёма. Забирая себе всё… хотя и не всё, конечно. Просто гораздо больше. Но это — свойство птенцов Отца Вампиров, дарованное им.

— И самому Балу процентик капает.

— Скорее всего — так. Ладно, на сегодня — хватит. Попрактикуйся, можешь зайти с утра — дам пару томов почитать. А, послезавтра, познакомишься со своим наставником Мистицизма, — оскалилась бабуля.

— А через неделю — в логово вампиров, — скорбно вздохнул я.

— Именно, — улыбалась бабка.

И потопал я… В бордель, конечно! Я уже воздержанием маюсь чёрт знает, сколько времени, за двоих! Меня Анас, помимо консультации, в мозг отымеет, до полного СВОЕГО удовлетворения! А я буду неудовлетворенным и отыметым в мозг, как дурак!

А после конструктивно проведённых пары часов потопал я домой, слушать глупости некрохрыча, ну и изрекать свои мудрости в ответ.

21. Злостная геронтократия

После конструктивно проведённых часов в борделе довольный я завалился домой и призвал дохлятину.

— Хорошо, но мало, — склочно поприветствовал меня некрохрыч. — Рарил, хватит ломаться, как девчонка, заводи рабынь! Дома лучше и по деньгам выгоднее. И научить можно…

— Хорош уже, Анас, — отмахнулся я. — Сам думаю уже, но как-то…

— Неудобно ему, — ехидствовала мертвечина, заложив костяшки за спину и начав рассекать взад-вперёд просторы спальни. — Рарил, рабство на Вварденфелле — биологическая необходимость, это раз.

— В курсе, — буркнул я.

— Рабы и рабыни — либо сами выбравшие своими действиями и прямым желанием такой путь, либо сделанные таковыми породившим их социумом, это два, — продолжал ораторствовать Анас.

— Вот спасибо, просветил…

— Пожалуйста, — царственно махнул костяшкой дохлятина. — И, наконец, учитывая твою позицию «эмпатии к партнёру», которую я нахожу… Странной, но, возможно, не самой неверной, — задумчиво прошелестел Анас, — Ты, купив пару-тройку…

— Вот тебе, а не тройку, — продемонстрировал я охреневшему хрычу дулю.

— Пусть пару, — с видом делающей мне одолжение дохлятины озвучил Анас. — Так вот, купив их себе — ты сделаешь этим рабыням ЛУЧШЕ. Они не будут горбатиться в яичных шахтах или на плантации, не попадут в бордель, услугами рабынь откуда ты пользуешься совершенно спокойно…

— А там рабыни? — хмыкнул я.

— Скорее всего. Данмерки — уж точно рабыни. Преступницы или захваченные эшлендерки, при набеге или разбое этих дикарей. Короче — тоже преступницы. Рабыни, в общем.

— Ладно, ладно, уломал старый хрыч, — вздохнув согласился я. — Где такой полезный аксессуар-то приобретают?

— АксессуарЫ, — мелочилась дохлятина. — И я откуда знаю, Рарил? Я как бы немножко мёртв, не первую тысячу лет, — признался Анас, о чём бы я никогда не подумал. — И мне сведений о месторасположении невольничьих рынков Вварденфелла не отправляли. Думаю, они есть и в Балморе, но просто уточни… Хм, а в Гильдии не стоит, — задумался он.

— Угу, — покивал я. — Как-то во всяких дурацких Империях к такому нужному и полезному явлению как рабство относятся хреновато. И в Гильдии, как организации имперской…

— Да знаю я, — буркнул Анас. — И Империя дурацкая, и Гильдия эта малахольная не лучше, — ворчал он, проявляя лучшие качества старого дохлого пердуна. — Да у хозяев дома узнай, у стариков этих, — нашёл решение он.

— Ну, — задумался я. — Вариант, — признал я по обдумыванию.

У пожилой пары, в общем-то, было дохренища как раз рабов. Да и вообще старые пердуны всегда в курсе: что, как и где. Это мне доставшийся Анас излишне антикварен и не в курсе повестки дня, а так старичьё — вполне подходящий источник информации.

— Так, ладно, Анас, — решил я пока тему закрыть. — Вернусь от упырей — займусь…

— Точно? — подозрительно прищурил на меня глазницы некрохрыч.

— Ты ещё с меня договор о намерении стать доном Педрой потребуй, — фыркнул я. — В письменном виде, с печатями.

— Не помешало бы, — хамила мертвечина и снисходительно махнула рукой. — Поверю, так уж и быть.

— Ваша щедрость, почтенный Анас Фир, не знает границ, — раболепно ядствовал я. — Анас, отложим эту тему! У меня важные вопросы!

— А? Что? — с трудом выплывала мертвечина из мечт о беспросветно радужном рабовладельческом будущем. — Чего хотел-то?

— Наконец-то! Здравствуй Анас. У меня к тебе вопрос: что за хренотень с этим «вампиризмом»? Заклятие-то явно мистическое, а Танусея мне его подсовывает как школу Разрушения. И какое отношение оно имеет к вампирам и Балу?

— Хм, судя по моему ощущению Обливиона — к Молаг Балу это заклятье отношения не имеет, — протянул, подумав, Анас. — Вампиры обращаются к Холодной Гавани — плану Обливиона этого даэдраического Принца. А ты обращаешься, используя его, к какому-то не персонифицированному плану. Как, впрочем, действует большинство заклятий разумных чародеев.

— Я его для себя назвал «планом конвертации энергии», — озвучил я. — Похоже по действию, и представляя — колдуется проще. Но это выходит мистицизм, Анас. И ты с этим заклятием не знаком?

— Не знаком, Рарил. Я — некромант, а не Меч Ночи какой-то! Мистицизм знаю, но только в рамках нужного мне. И похоже на Мистицизм, но не знаю точно. По действию — он, по методу обращения, в смысле усложнения действующего заклинания — Разрушение. Кстати, я сталкивался с зачарованными предметами, ещё когда был жив, с подобным эффектом.

— Всякие клинки-вампиры?

— Да. И думал, что это связано с птенцами Молаг Бала, то есть это оружие — их поделки. Выходит, что не так, — прошелестел он, пожав плечами.

— Ну, не знаешь и не знаешь. Какой мне необразованный дух предков попался, — в сторону пробормотал вежливый я, полюбовался на возмущённо подпрыгивающего некрохрыча, и продолжил. — Дальше, Анас. Как думаешь, меня старая карга скормить вампирам не собирается?

— Какой наглый, невоспитанный, безмозглый молокосос мне в потомки достался! Да ещё и безумный даэдра с безумного плана! — хамски прогундел, ни хрена не в сторону, некрохрыч. — Скормить — скорее всего «нет», Рарил. Клановые вампиры даже в моё время уделяли массу времени воспитанию птенцов и дисциплине. Вдобавок клан со склонностью к магии и Иллюзиям — они волей-неволей должны обладать сильной волей и вменяемым разумом. Но — Молаг Бал. Тот ещё… засранец. В общем, скажу тебе так: большой опасности я не вижу. Но и успокоительное скрипение этой старухи — не гарантия, Рарил! Отсутствие большой опасности — не гарантия того, что ты не погибнешь от средней или малой! Хотя с Иллюзиями у тебя хорошо, — задумчиво протянул он.

— В смысле?

— В самом прямом. Я вот ругаюсь на безумный бардак твоего сознания…

— Нормальный у меня там бардак! И не бардак, а творческий беспорядок многознающего меня! — отпарировал я.

— Вот я и говорю, безумный бардак, — хамски покивала дохлятина. — Только для иллюзиониста или стандартного заклинания это… Как попытаться взять под контроль или наложить иллюзию на поток воды. Направить на тебя заклятие — можно. А эффекта ни даэдра не будет, — потёр костяшки Анас.

— Это неплохо, — признал я. — Точно? — на что дух кивнул черепушкой. — А у меня со Школой Иллюзии как будет? Не то, что вот прям со страшной силой захотелось изучить, — уточнил я. — Но вообще, если понадобится — выйдет?

— Отчего не выйдет-то? — благодушно шелестела мертвечина. — Ты вполне понимаешь разумных, а с готовыми заклинаниями у тебя вообще проблем не будет. Вот разумные, не погрузившиеся на долгое время в пучину хаоса твоего сознания, — принял некрохрыч вид невинно потерпевшего, — ничего с твоим сознанием не сделают. Ну и заклятий на таких придурков не придумали, — развёл он костяшками.

— От придурка слышу, — справедливо уточнил я. — Да, тогда и вправду неплохо. Так, слушай дальше: есть у меня намерение…

— Поискать данные по вампирам Аунда? — подхватил Анас.

— Я тебе вроде этого не транслировал… Хотя, в общем-то, очевидное желание.

— Очевидное, Рарил, — покивал Анас. — Идея — здравая. Осуществление — даэдра знает как. Если ты начнёшь копошиться в Гильдии, то об этом узнает старуха. И может это негативно воспринять, что тебе сейчас к даэдра не надо. А вне Гильдии… Ну, разве что обратиться к представителям Великих Домов.

— Хлаалу?

— К ним, или можно других поискать. Дрес вроде под них лёг, а значит, найти их в городе — не проблема, — задумчиво протянул Анас. — Это я сужу по гербам и штандартам Домов в Балморе, — уточнил он. — Хотя, к упырям нейтрально относились и поддерживали контакты только у нас, — задумчиво протянул он.

— В смысле — у Телванни, — уточнил я.

— Да. Не знаю, идея хороша, но как её осуществить в сжатые сроки — непонятно. Ещё и учителя тебе эта старая самка нетча послезавтра посулила.

— Ну да. Ладно, значит, завтра буду искать, а не найду… Ну сбегу на этом Шигораде, если что. А в места, откуда не смогу сбежать — не буду соваться.

— И правильно, — подытожил Анас.

В общем, лёг я дрыхнуть, а на следующий день метался, как проклятый, по Балморе. Совал свой нос, задавал наводящие вопросы, посылал отвечающих на затейливые буквы даэдрика. Потому что даже намёки на упырьство всяческое вызывали у владельцев магазинов, стражников, посетителей каджитской кофейни, владельцев моего дома, а точнее, старичка (ну хоть по магазинам с Изаурами просветил, и то хлеб) — вот вообще у всех, всякие агитационные речевки. На тему: «Рарил, встретил упыря — завонзай ему кол осиновый в организм. И огоньком, кровососа, огоньком!» То есть, возможно, кто-то из этих агитаторов с Аундами теми же гребучими какие-то дела и вёл, информацию о них имел. Но не признавались, паразиты нечуткие, вываливая на меня агитацию и пропаганду.

В общем, засыпал я ни черта не довольный, расстроенный жизнью, и даже Анас не трындел на тему моего отсутствия на бордельных галерах. Вздыхал призрачно и демонстративно, даже артистично позаламывал призрачные лучезапястные костяшки, но не трындел.

И пёрся я с утреца в Гильдию злобный, ехидный… В общем, данмер как данмер пёрся, нормальный. Завалился к Танусее со своим «сдрасти» и в ответ получил.

— И ты здравствуй, Рарил. А чего ты не зашёл вчера? — похлопала старая перечница старческими ресничками.

И помахивает, сволочь такая, двумя обшитыми кожей талмудами, с надписями: «Вампиры Тамриэля. Особенности отличий в провинциях, отличительные особенности Кланов. Писано Секстусом Акстусом, Арихмагом Гильдии Магов» и «Обзор и рекомендации при взаимоотношении с вампирами клана Аунда», без подписи!

— Вот… мммммать… Сволочь вы, почтенная глава отделения Гильдии Магов! — не удержал я в организме просто рвущееся наружу возмущение.

А злобная бабка в ответ заливисто ржала, ножками своими артритными сучила, лапками артрозными по столу хлопала, аж слезу от злостного ржача пустила!

— Ну, раз тебе не нужно, — проржавшись, демонстративно стало ныкать книжки это престарелое воплощение мирового сволочизма.

Но, посмотрев на мою физиономию, нагло ржала ещё минуту, после чего протянула книжки мне. Я их прибрал в сумку, от греха. А то ещё отнимет «чисто на поржать», старуха злостная. Ну и стал уточнять.

— А почему вы позавчера про книги не сказали?

— И лишилась бы такого прекрасного повода от души посмеяться? — поиграла бровками злобная ехидна. — Пришел бы вчера, как я и говорила — отдала бы. По городу бегал, небось, выяснял? — ликующе уточнила она.

— Не скажу, — непотроллимо ответил я.

— Не хочешь — не говори. Ладно, Рарил, настроение ты мне поднял, — ржанула злобная ведьма. — Пора тебе встретиться с наставником.

— Готов, — буркнул я.

— Вот какой ты молодец, — преувеличенно восторженно отметила Танусея и совершила некое воздействие на ковёр посреди кабинета главы отделения, даже не вставая из-за стола.

Обливионщина всколыхнулась, завибрировала, и посреди ковра нарисовалась… ещё одна злостная бабка! Правда, к счастью, не черножопая. Если бы тут оказалось две Танусеи, я бы точно вышел из окна, несмотря на подземное местонахождение кабинета.

Но злостная бабка, нарисовавшаяся в кабинете, была не намного лучше.

Для начала, это была желтожопая дылда, за два метра тощего росточка. Альтмерка, вида, не вызывающего восторга ни у меня, ни у Анаса. Правда, в разных плоскостях, но замшелую каргу, появившуюся в кабинете, даже старый похабник не предложил бы отыметь, разве что пнуть.

Но ладно, альтмер и альтмер, хоть и не вызывает восторга. Водятся они на Вварденфелле, и в рабстве рабствуют, и в Гильдии гильдействуют. Чёрт бы с ними. Но у данной конкретной бабки была просто феерическая, невозможная по надменности, наглости и засранству морда лица. Вот если большинство окружающих вызывают у меня естественное и праведное желание зарядить по их наглому рылу кирпичом — нормальное, в общем-то, желание. То вот эта морда просто требовала и вопияла построить кирпичный завод. И закидывать это рыло кирпичами в поте лица, промышленными масштабами.

— Арда, это твой ученик, Рарил Фир, о котором мы говорили, — тыкнула в меня пальцем Танусея, обращаясь к этому престрарелому олицотворению желтожопого засранства.

Альтмерка на 1\15 секунды бросила на меня взгляд, пыхнула какой-то обливионщиной, на которую я пыхнул развеиванием, с понятным раздражением: не хрен на меня магичить всяким там! После чего эта Арда прикрыла глаза, что, при развитом воображении, можно было принять за кивок.

После чего Танусея обратилась уже ко мне:

— Рарил, это госпожа Ардаруме… — на этом альтмерка вскинула костлявую ладонь. — Просто госпожа Ардаруме. Моя старая подруга, бывшая Мас… — ещё один жест от желтушной бабки, прервавший Танусею.

Последняя закатила глаза, вздохнула, ну и через полминуты продолжила деловитым тоном.

— Госпожа Ардаруме — сильнейший Мистик на Вварденфелле из известных. Займётся твоим обучением, Рарил.

— Не так, Тани, — сквозь губу, но неожиданно невозможно красивым и девичьим голосом пропела долговязая старуха. — Я на восьмом, а то на девятом месте в негласном рейтинге.

— Сильнейший из тех, кого можно назвать мером, — уточнила Танусея, кивнув. — И тех кто учит.

— Я — не учу, — отрезала Ардаруме, а на ехидный жест Танусеи в мой адрес сделала ещё более засранскую морду. — Это, — произнесла она так, как будто перед ней не симпатичный Рарил Фир, а прорвавшиеся результаты её многовекового запора, — исключение. И Тани, после этого — между нами нет долгов.

— Как и договаривались, Арда, — очень удачно скопировала Танусея опускание век под видом кивка.

Дылда в ответ так же опустила глаза, а я уже начал скалиться, предвкушая зрелище состязания двух старых кошёлок, на тему «кто мигнёт менее глубоко под видом кивка». Но сквалыжные перечницы соревноваться не стали, лишив меня такого занимательного зрелища.

— Рарил, я буду тебя учить. Пять дней, с этого момента. Через пять дней я доставлю тебя в это место, — обращаясь ко мне, как к умственно неполноценному, сквозь губу трындела желтожопая бабка. — Сейчас мы телепортируем. Будешь сопротивляться моей магии — сдохнешь. Или, если очень повезёт, будешь искалечен. Я предупредила, — сообщила она потолку кабинету и начала колдовать.

Ну ипануться, мысленно возмущался я, стараясь ненароком не колдовать. Подсунули, чтоб её никс-гончая жвалами отымела, наставницу. Вот же сволочная бабка Танусея, и подружка сердешная у неё под стать… Точнее — хуже.

Тем временем злостное бабкино колдунство подхватило меня и её, выворачивая реальность наизнанку. И потащило по странному, в чём-то схожему, а в чём-то отличному от альмсивишного «рекламного плаката» месту. Чёрно-золотому, как ни парадоксально это звучит: темнота сплеталась с золотистыми лучами, была не «отсутствием», а самостоятельной частью. Мистика какая-то, не без иронии отметил я результаты своих ощущений-наблюдений.

И получил по нижним ходильным лапам каменюками, довольно чувствительно, и вот уверен — злостная бабка сделала это специально.

Оказались мы на каком-то скалистом пике, невысоком и не центра Вварденфелла: не было ни лавы, ни вездесущего пепла. И всякая флора умеренно росла у подножья каменюки нашего пребывания, да и вдаль росла и колосилась.

Сама Ардаруме, ВНЕЗАПНО, вот ничего на это не намекало, оказалась на метр выше меня, стояла и заносчиво и засрански взирала на мою заслуживающую всяческого уважения персону.

— Смотри. Запоминай, — бросила она.

И стала выводить в воздухе буквы даэдрика. Ну а я — смотреть и запоминать, что делать. Через пять минут старушенция изволила раззявить хавало и проронила:

— Это — метка. Заклинание. Ты снимаешь метку с окружения, запоминая место. Потом — можешь вернуться. Понял?

— Так метку же оставляют на месте…

— Бред неучей. Ты ничего не «оставляешь». Ты отпечатываешь место в себе. Доступно?

— Условно, — огрызнулся я.

— Приемлемо. Осуществляй. Не сопротивляйся — мне надо видеть, — с этими словами она сложила свои лапки на отсутствии груди и зансосчиво вылупилось на меня.

— И как таких Вварденфелл носит-то, — тихонечко, под нос, посетовал я.

Не из-за желтожопой бабки, услышит и хрен с ней. Но мало ли, услышит Сердце Лорхана, устыдится, да как разверзнется под нами твердь Нирна. Бабке туда и дорога, а ценный и полезный я ещё нужен.

И стал пробовать. Что-то вроде выходило, но это «что-то» прерывалось:

— Омерзительно. Бездарно. Плохо. Неприемлемо, — и прочим подобным, на каждую попытку.

— Покажите, — не стал я метать перлы своего красноречия перед тощими желтозадыми свиньями.

— Смотри.

И показала, карга злостная. Даже два раза. И в общем, как ни кошмарно признавать — её формулировка о «отпечатывании в себе» оказалась гораздо ближе к реальности, чем «общеизвестное» «поставить метку». Ключевые точки, которые надо было предельно точно запомнить, обрамить завитками даэдрика, даже не запоминались — фигурально висели в… ну скажем так, доступности разума.

— Приемлемо, — наканец бросила бабка. — Мы телепортируемся. Поставь не менее четырёх меток.

И стала меня тягать по каким-то жопам Вварденфелла, причём сказать, чтобы я эти гребучие метки «ставил», а точнее запоминал сразу — я и сам не могу. И без всяких бабкиных оскорбительных «безобразно».

Причём со всей этой мотатнёй наступил вечер, а потом и ночь. Сушёной вобле, одной ногой в Каирне Душ или Холодной Гавани (ну натуральная упырица же, хоть и без характерных признаков Порфириновой Гемофилии!), спать и жрать, очевидно, было не надо. А я благословлял свою мудрую предусмотрительность, таскающую в поясной сумке стимулирующую и восстанавливающую алхимию.

В принципе, абстрагировался я от сволочизма и засранства нудной старухи, причина её докапывания именно ночью — оправдана. Потому что я привязываюсь не на визуальное обнаружение, а чувства обливионщины места, формируя метку.

И тут старушенция явила следующую грань своей злостности.

— Отвратительно, — процедила она. — Но основы усвоены. Если желаешь развиваться — практикуйся самостоятельно. Смотри, — создала она новую вязь даэдрика. — Телепортация на метку, — соизволила дать пояснения она. — Запоминай. Пробуй. Показывать не буду — не запомнил, пока мы телепортировались — пробуй как сможешь.

— А меня не прибьёт? — аккуратно поинтересовался я.

— Нет.

Врёт ведь, наверное, мысленно вздохнул я. Но устраивать истерику в стиле «не хочу-не буду» не стал, волевой я со всех сторон данмер. А стал пробовать, благо «чувство плана» у меня действительно было: что я, дурак — скакать не пойми где и не оглядываться и не причувствоваться?

И пробовал до рассвета. Очень как-то… странно и непонятно, с какими-то взбрыками, срывами. Пару раз мелькал этот темно-световой план на секунду, и меня выкидывало в произвольном месте, хорошо что недалеко от места старта. И не слишком высоко, хотя синяков я огрёб, блин.

— Пей, — протянула старуха какую-то склянку.

На это злодейское действие моя рожа исказилась настолько скептически, что даже это воплощённое засранство проняло. Приподняв ободранную бровь на полмиллиметра, она соизволила пояснить:

— Рассеивается внимание. Усталость. Ты используешь слабые зелья, уровня подмастерья. Безопасные, но малоэффективные. Пей.

Отравить ведь хочет, покатал я отраву на языке. Некрохрыч мои душевные потроха не теребил (очень надеюсь, что не пребывал в ступоре от этой злостной старухи!), так что обречённо сглотнул. И полегчало, на удивление. Наркота злостная, небось, попечалился я, продолжая пыжиться.

И, уже во второй половине второго дня этого надругателства, провалился в чёрно-золотые недра «телепортационного плана». И даже вывалился, целый и без пинка по ногам, на скале, с которой всё это началось.

— Приемлемо, — раздалось с вершины пика — эта перечница меня УЖЕ поджидала. — Другая метка. Телепортируй.

Угробить меня хочет, точно, вздохнул я, пробуя. Ну и сорвался, как дурак, из прыжка. Естественно, над пропастью! Закопошился в поясной сумке, мрачно понимая, что не успеваю, и тут получил некислый пинок по организму, закинувший меня на скальный пик.

Отлепился от радостно поприветствовавшей меня скалы, злобно зыркнул на садисткую бабку. Блин, вот её — точно в жопу трахнул бы, начал понимать я. Без всякого удовольствия, просто из чувства справедливости!

Или это она так со мной флиртует?

Последняя дурацкая мысль вынудила рассмеяться, несколько подняла настроение, ну и принялся я пробовать дальше. Три раза я получал от карги зелье, но за дюжину часов совершил четыре прыжка на метки. Последние три — с паузой в четверть часа, без срывов.

— Отвратительно, — раззявила пасть перечница. — Но основы усвоены. Если желаешь развиваться — практикуйся самостоятельно. Смотри, — с этими словами она продемонстрировала мне вязь даэдрика.

Это у неё запись что ли? Желтожопый злостный обучающий андроид Ардаруме? Ну да и хрен с ней, махнул я лапой, став запоминать. Запомнил, требовательно уставившись на бабку. Дело в том, что продемонстрированное заклятье было мне в некоторых деталях знакомо, но точно не оно. Но знакомо.

— Захват души, — расщедрилась на пояснение бабка.

— Я изучал его, оно — не такое…

— Бред. Продемонстрированное мной заклятье — захват души. Не имеет ограничений по времени и типу захватываемой души. Только по объёму магической силы. Телепортируемся, — бросила она, подхватывая меня телепортацией.

Точка финиша была в каких-то злостных, сволочных, мокрых и болотных джунглях Вварденфелла. Правда, судя по солнцу и току ручейков — не Горький Берег, а побережье Азуры, противоположная береговая линия острова. Тут я не бывал, но мне не понравилось. Шалки какие-то копошатся, пакость сквозь листву мелькает — небось, скальные наездники.

— Алит. Используй заклинание на нём, заключи душу сюда, — кинула она мне небрежным жестом камушек, похожий на кварц.

Ну можно… Ну ипануться, ну ипанулся я. На нас неторопливо топала огромная, метра полтора в размахе, пасть на ножках. Чешуйчатая, здоровенная, как сволочь, с здоровенными клыками, торчащими из нижней челюсти. Маленькие и почти незаметные глазёнки имели нас в виду, а причина, почему эта сволочь на нас не бежала, заключалась в болоте. В которое эта пакость проваливалась на треть приземистых ножек.

Так, не психуем — обычная зверюга, хоть здоровенная, противная и явно опасная. Но обычная, ничего колдунского в ней нет — злостная бабка весьма продвинула меня в навыке «видеть магию», потому что с этой сволочной каргой я магию видеть и не переставал.

Так что надо просто наложить этот «захват души» и поджарить молнией.

Стал я судорожно пытаться наложить заклятье, которое хамским образом вело себя как живое и не накладывалось толком. А эта злостная пасть чавкала болотом, приближаясь, блин! Ну, вроде как-то наложил, и тут же вжарил по пасти молнией. Пасть подёргалась, сдохла, исходя паром, я облегчённо выдохнул…

— Отвратительно. Душа — упущена. Заключение души — сознательное действие, требующее усилий. Телепортируемся.

Оказались мы в центральной части Вварденфелла, судя по пеплу и характерному ущелью.

— Скальный наездник. Камень душ у тебя. Заключи душу, — сквозь губу процедила бабка.

Ну вот сволочь-то желтожопая, почти в голос взвыл я. Правда, у мотыляющих сволочных наездников, пикирующих на нас, получалось выть гораздо противнее.

И времени ни хрена, но надо пробовать.

И не получилось, что логично. Хоть от противных тварей отбился.

Потом — никс-гончая, Кагути. Но, блин, не получалось у меня толком совместить «захват», атаку и стремление сохранить ценного себя! Тот захват душ, что мне показывал Анас, работал АВТОНОМНО после наложения, не требуя никаких дополнительных усилий! Хотя, конечно, вариабельность предложенной старухой модификации, в потенциале, неплоха. Но до этой вариабельности дожить хочется, имею такое странное желание!

— Отвратительно. Заклинания разрушения мешают тебе.

— Да что вы говорите! — огрызнулся злобный я.

— Прекрасно, что ты услышал. Смотри. Запоминай.

И ещё одна вязь даэдриком. Ну, запомнил, куда деваться.

— Астральный клинок. Заклинание атаки школы Мистицизма, — расщедрилась на пояснение бабка. — Смотри, — с этими словами она создала уже знакомое мне на вид искажение, которым Ранис перекосила морду аурилихи.

Только Ардауруме этим заклятьем превратила в пыль небольшой камушек под ногами. А ещё я увидел сходство с заклятьем, которым меня впечатало в скалу, когда я падал в пропасть.

И вместо «пробуй», просто присел и стал думать. Потом аккуратно попробовал. Да щаззз, это «клинок»! Это работа импульсом, именно мистицизм, работа энергии! Поливариантность использования импульса — запредельная, то есть в теории, можно создать импульс молекул в одной плоскости. Или два, в разных плоскостях, друг напротив друга…

Но всё это ой как не скоро! Само заклинание позволяло нанести плюху, примерно такой же пинок, которым меня кинуло на скалу. Ну а поработав — можно в принципе и клинок сообразить. Точнее, нанести точечный, выбивающий кусок цели, ударный импульс. Сложновато, но, думаю, освою. Вообще — заклинание вкусное такое, хотя, подозреваю, от него защита много у кого есть. А то лютые мистики всех бы давно со страшной силой нагнули и мистически ржали бы с вершины пищевой и социальной пирамиды.

В общем, через несколько часов практики я успешно корёжил окрестные скалы.

— Сойдёт. Практикуйся в будущем, — продемонстрировала небывалое расширение лексикона бабка. — Телепортируемся.

И телепортировались, в какое-то относительно неизвестное мне место. Причём, вот чёрт знает — судя по дёрнувшейся бабкиной брови, не специально к моменту.

Момент же заключался в том, что в паре десятков метров от нас валялся дохлый, впряжённый в повозку гуар. Спиной к повозке, кровоточа из многочисленных дыр, вяло отбивался данмер в возрасте. А отбивался он от пары гоповато-разбойного вида орка и данмера, аккуратно добивавших, чтоб не подставиться, старика. На повозке сидела данмерка, издавая жалобные крики в стиле: «спасите-помогите, грабят-убивают-насилуют!»

Ну, определённого спектра ей озвученного не происходило, но обвинять дамочку во вранье язык не поворачивался. Понятно, что это вопрос времени, и «всё будет».

— Отойдём, — поморщилась бабка.

— Я, конечно, не герой в белых доспехах, — искренне возмутился я. — И если бы был минимальный риск — подумал бы. Но тут — простые и наглые бандиты! Помощь займёт минимум времени и ничтожное количество сил!

— Мне это не интересно, — равнодушно процедила злобная бабка. — Отойдём.

Вот реально — желтожопые гадские засранцы, возмутился я.

— А мне — интересно. Пойду помогу. Много времени это не займёт, почтенная Ардаруме, — ядовито и надменно бросил я.

— Как пожелаешь, — слегка пожала она плечами. — Стой! — остановила она меня, после чего кинула в меня чернильно-чёрным камушком. — Заключи душу, — пояснила она.

Ну… даже изящно в чём-то, вынужденно признал я, призывая Анаса.

— Омерзительная желтожопая тварь отымей в борделе парочку альтмеров а лучше в рабство возьми и поглумись, — выдал столь быстро некрохрыч, что такое понятие, как артикуляция, просто отсутствовало как факт. — Но учит неплохо. Нам повезло, Рарил. И чего стоишь? Накладывай заклятье, прибивай придурков, — после чего дохлятина вызверзилась на сцену бандитизма.

— Охреневший дохлый хрыч, даже не помог, — праведно возмутился я, начав накладывать заклятье, а после направил в спину одному бандюге молнию, а второму — новоизученный импульс в затылок.

Не сработало ни то, ни то. Точнее, молния выгнула орка дугой, но явно была недостаточно сильна, чтобы отправить его на тот свет. А данмер, получивший импульсом по бестолковке — зашатался, чуть не упал, получил от старика дрыном в разбойничье рыло и стал помирать.

Но помирать под моим заклятьем, а я, кажется, понял что за «сознательное действие» надо делать, точнее, почувствовал. Душа разумного была… Ну, фактурнее. Более выпуклая и понятная, в ощущениях. Так что сам захват я осуществить смог, и даже, в общих чертах, понять суть захваченного.

Ну и добил орка более мощной молнией, что уж там. И попёрся к ожидающей меня злобной бабке: ограбляемый старик помирать не собирался, живучий данмер. Да и девица ущерба не претерпела, разве что её голосовые связки, от заливистых криков.

— Душа. Захвачена, — протянул я камень бабке.

— Приемлемо. Оставь себе. Камень стоит три десятка дрейков.

— Извольте, почтенная Ардаруме, — ехидно протянул я бабке названную сумму.

Денюжку она прикарманила со всё тем же надменно-засранским видом, нужно отметить. Но в целом, как педагог, причём для меня — не худший вариант, вынужденно признал я. Совершенно омерзительная со всех сторон личность, но вот меня учить — подходит. И как же хорошо, что это ненадолго!

— Готовся. Телепортируемся.

И вот так она дёрнула нас ещё в три места. Душа дикого гуара — ну это было следующим, «тестовым прогоном», как я понимаю. Дальше был дреуг — полудикарский, разумный вид. Точнее, бывший некогда разумным, насколько я понимаю. В общем, краб с антропоморфным торсом в размер человека кинулся на меня сразу, попыток к коммуникации не предпринимая, разве что в кулинарном, в мой адрес.

От импульса сломался и пополнил камень душ своей душой.

И тут же обтекающий после мелководья я был подхвачен злостной бабкиной телепортацией, и оказались мы в каких-то развалинах. Где я исполнил связку: «захват душ, импульс, молния, импульс-импульс-ИМПУЛЬС! Сдохни поганая тварь!!!» буквально по выходу из телепорта.

Дело в том, что сволочная карга выкинула несчастного меня буквально под нос… точнее, у поганого даэдра Голода, подчинённого даэдраического Принца Боэтии, носа не было. Тощий, серый, обтянутый кожей, покрытый погаными шипами хвостатый скелет. С круглой пастью обрамлённой тонкими игольчатыми зубами. Иммунный, падла такая, не только к магии, но и стихийным проявлениям! И реально выглядящий как ночной кошмар! Но когда он из своего поганого кольчатого хавала выпустил омерзительный язык, в мой адрес притом, импульс у меня вышел на заглядение. Язык он себе нахрен прикусил, до полной потери речи. И языка.

А до меня дошло, как эту пакость воевать. И, через минуту я запихнул противную душу Голода в камень душ. А его я забил насмерть, его собственным хвостом, конечностями и всем что под импульс подвернулось. К своей собственной плоти у пакости иммунитета не было. Ну а импульс к плоти прилагался, создаваясь, а не действуя магией, хотя я чтоб эту тварь прибить… в общем, из ноздрей кровища хлещет, руки дрожат. И прибил бы меня этот кошмар ходячий, если бы не начал страдать над откушенным языком и не поднёс жуткие когтистые лапы к морде. Вот им я импульс и придал, доводя движение когтей до правильного конца.

— Приемлемо.

— Охерела, старая карга! Я чуть не сдох! — незлобиво пожаловался я на некоторое неудобство и кротко высказал претензии хлюпающий кровью я.

— На этом обучение закончено, — надменно цедила бабка.

Видимо, жить хотела, потому что после ТАКОЙ подставы я бы её точно прибил.

— Твоя плата — камень с душой… ой!

Камень полетел в бабкин живот, приправленный импульсом. И первая человеческая реакция — хоть ойкнула, сволочь желтожопая. И вообще — полегчало, довольно заключил я.

— Практикуйся, — выдала скрюченная бабка. — Прощай, телепортирую.

Были у меня опасения, что после моего праведного возвращения каменюки сволочная альтмерка запердолит меня в какую-нибудь жопу Мира. Но — пронесло. В себя я пришел в кабинете главы отделения.

— Вы знаете, Танусея. Я вот думал, что вы злобная, ехидная, сволочная старуха, — честно озвучил я по появлению.

— И что, Рарил, больше так не думаешь? — захлопала ресничками Танусея.

— Почему? Вы именно такая. Да ещё подсунули мне этот ходячий, желтозадый, чуть меня не угробивший кошмар! Но по сравнению с ней вы — просто чудесный и добрый мер, — закончил я.

— Как приятно слышать такие слова, — кривлялась старушенция. — Иди домой, поспи. Зная мою подругу — есть и спать тебе не пришлось. С толком хоть? — заинтересованно спросила она.

— С толком, — вынужденно признал я.

— Вот и замечательно. Зайди завтра с утра, я подготовила тебе несколько томов по Мистицизму. Послезавтра тебе на остров. Ступай, отдохни.

— Угу, — ответил я и, пошатываясь, вывалился из кабинета главы отделения.

22. Скайримский гондольер

До дома я дотопал и бухнулся спать — устал чертовски. Правда, как оказалось, больше морально: злостная альтмерка поила меня качественной алхимией, и проснулся я уже ночью, отдохнувший и в целом неплохо себя чувствующий. Так что материл я всяких старух не дольше пары минут, а после потопал отмываться от последствий четырёхдневного марафона.

— Глупости ты надумал, Рарил, — деловито сообщила мне призванная мертвечина.

— Хоть лёгкого пара бы пожелал, некрохрыч некультурный, — посетовал я.

— Не дождёссси, — довольно просветила меня мертвечина.

— Ну, не дождусь и не дождусь, — пожал плечами я, нежась в бассейне.

Анас повисел. Потом полетал вокруг меня кругами. Потом стал натурально подпрыгивать, тыкать в меня костяшкой и возмущённо выдал:

— Чего это ты меня не спрашиваешь?!

— А смысл? — философски пожал я плечами. — Сам расскажешь, если что важное. Да и если неважное — тоже расскажешь. Вон как тебя распирает, — тонко намекнул я на толстые обстоятельства.

— Ленивый неуважительный щщщщенок, — гневно озвучила дохлятина свои фантазии, тут же перейдя на деловой тон. — Ну да ладно, даэдра с тобой. Твой «импульс», Рарил, ни черта не работает так, как ты там себе надумал. А работает он по-другому! — торжественно припечатал он, замолчав, сложив костяшки на реберных костях, задрав отсутствие носа.

И замолчал, выжидательно зыркая на меня. Ну и я молчал, расслабляясь.

— Мог бы и попросить, — надуто буркнула мертвечина.

— Ладно, ваша разобиженная дохлость, снизойдите к непутёвому потомку и облагодетельствуйте его потоками вашей мудрости, — проявил я уместное уважение к антикварной дряхлости.

— Снизойду, — довольно покивал надутый некрохрыч.

Вот непонятно — сам же прекрасно понимает, что глумствую. Впрочем, развлечение как развлечение, общение оживляет.

— Смотри, Рарил: ты надумал, что заклятье Астральный Меч — это импульс, — начал важно вещать мертвечина. — В чём-то это верно. Но и не так!

— Угу.

— Хорошо, что ты согласен. Значит, ростки разума потихоньку прорастают в твоей безумной голове.

— Ваша дохлость рискует лопнуть, как презерватив, от переизбытка важности. Что такое презерватив, она может уточнить «в моей безумной голове», — отстранённо рассудил я.

— Кхм, — признал мою правоту, раз даже не огрызнулся, Анас. — В общем, смотри, как выходило с Голодом. Ты меня не призвал, но я понимаю — ситуация была… неординарная.

— Пи. дец ситуация была, — уточнил точный я.

— В общем — «да». Так вот, я пристально смотрел за потоками магии. И ты не бил физическим импульсом Голода, Рарил. Ты ПРОДАВИЛ его магическую резистентность, почему и получил магическое истощение. Если бы ты влил то же количество магии в молнию, огненную стрелу — то эффект был бы тот же.

— А что с импульсом? — заинтересовался я.

— А это ты болван, Рарил, — торжествовала, ликовала и гнусно радовалась мертвечина. — Какой, к даэдра, импульс без носителя импульса?! Это, между прочим, из твоей памяти!

— Эммм…. ну свет не имеет массы покоя, — начал отмазываться я, но в общем понимая, что сам протупил. — Да, нескладуха выходит.

— Это магия, Рарил, — очень противно и мелочно спародировал одного Барабаса Анас, и мелко захихикал.

— Ну… Подколол, признаю, — признал я. — А ликует-то как, дохлятина! Как слон после семиведёрной клизмы!

— Есть у меня сомнения, что эти слоны ликуют после этого.

— У меня, в общем, тоже. Так, ладно, тогда получается так: Астральный клинок — магическое воздействие, несущее ПОТЕНЦИАЛЬНЫЙ импульс. Реализующийся в миг соприкосновения с носителем. И физическим он становится именно при столкновении…

— И тогда его уже практически нереально остановить, — подхватил Анас. — Тролли, драконы… Ну примерно понимаешь, какая должна быть прочность тварей, способных сопротивляться этой магии.

— Автоматоны, големы, атронахи, — кисло перечислял я, у которого отняли уберплюшку.

— Но на меров и недоделков со зверолюдьми — прекрасно работает! — отметил Анас, несколько подняв мне настроение.

— Да, это неплохо. Так, Анас. Ну с тем, как желтожопая перечница крошила камни — я понимаю. Они не имели магической защиты, ну и КПД магии практически сто процентов, если не все сто.

— Так, — важно кивнул Анас.

— Ранис, Анас! Она раздавила башку аурил! Аурил с отражением магии!

— Да. Тут кроется ещё одна прелесть этого заклинания: оно отражается не на носителя, а в пространство. Не даёт импульс, а просто развеивается сырой магией.

— А башку Ранис раздавила, перекачав заклятье магией, — задумчиво отметил я.

— Именно так. Плюс, учитывай, что ты долбил Аурил своей молнией, довольно долго. Тоже фактор.

— Да?

— Да.

— Ну и хорошо. И, в общем, понятно, почему Ранис была такая варёная. Я-то думал: перенапряглась, когда меня телекинезила.

— Нет, там траты — ерунда. Если маг не сопротивляется, то без разницы: что мешок с пепельными бататами, что Рарил.

— Что дохлые старые хрычи, — покивал я.

— Да… Да чтоб тебя!

— Бугагашеньки!

— Наглый неуважительный щщщенок!

— Антикварный, замшелый, местами протухший, мешок с пепельными бататами, — указал я Анасу самим им признанное место во Вселенной.

— И, кстати, Рарил. Ты использовал ПРЕКРАСНЫЙ способ использования этого заклинания. Неосознанно, в гневе.

— Какое? — уточнил я, но надутая мертвечина задрала нос.

Так, «в гневе». Камень душ метнул в пузо перечнице, ускорив… импульсом. Занятно. И удар клинком можно огого как замагичить. В общем — действительно отличное заклинание, хотя и не такое всеубивающее нагибаторство, как мне казалось.

— Хм, а как ты думаешь, взрывное расширение пара, именно для метательного снаряда, не даст эффект лучше? — задумчиво уточнил я.

— Даэдра знает, — подумав, озвучил Анас. — Тут надо смотреть на практике.

— Значит — посмотрим, — заключил я, под кивки мертвечины. — Так-то паровое стреляло, конечно, стильно, — рассуждал я. — Но утыкать вражину спицами из пояса — тоже неплохо.

— Неплохо, неплохо. И, кстати, Рарил — ты не прав.

— А без прелюдий? — подозрительно прищурился я на скелет дохлого призрака.

— Насухо так насухо, — гадко захихикала похабная мертвечина. — Эта желтушная старуха. Она не хотела тебя убивать, — выдал он.

— Ну да, так получилось… — начал было я ехидно, но прервался, поскольку Анас веско кивал. — Так, ну-ка поясни.

— Поясняю: твоя память безумна, но помнит всё. Сам ты всего не помнишь, но твоя память, память безумного даэдра, хранит каждый миг! Правда, в Нирн с тобой попало только то, что ты запомнил головой. Но тут — так же запоминаешь всё, как в твоих воспоминаниях о неосознанном, подсознании и прочем.

— Так у всех же так, — озадачился я.

— В вашем безумном плане — может и так. На Нирне — нет!

— Точно? — уточнил искренне удивлённый я.

— Точно, — веско покрывала мертвечина. — Я тебя не просто так безумным называю, Рарил: нормальный мер с твоей кашей воспоминаний и недосознанием, с ним работающим, да ещё и не соприкасающимся с сознанием — безумен. Совершенно безумен, в отличие от тебя.

— Это… а чего вы такие склеротичные? — недоумевал я, на что Анас пожал плечами. — Стоп, а если это срок жизни?

— Может быть, — подумав, признал Анас. — Вам просто нет смысла стирать увиденное — ваш мозг разрушится раньше, чем переполнится. А у нас, возможно… Хотя — маги-долгожители, — задумался он.

— Стоп, я это, всё понял. Слушай и внимай мне, — хмыкнул я. — Мы говорим про организацию сознания, формируемую мозгом. Так?

— Так… Ты имеешь в виду, что творец меров изначально рассчитывал на длительный срок жизни, и мы запоминаем только то, что запоминаем…

— А у нас альцгеймер и прочие болячки рушат мозг раньше, чем мы его используем на полную.

— Может быть и так, — выдала мертвечина и задумалась.

— Ана-а-ас! — ехидно пропищал я. — Возвращайся из себя-а-а.

— Чего хотел-то? — буркнула мертвечина.

— Это ты тут хотел напомнить, хрыч беспамятный, — весело и добро захихикал я.

— Щщщщенок неуважительный! В общем, у этой желтозадой старухи на морде было УДИВЛЕНИЕ. Ты на это не обратил внимания…

— Меня, как бы, ночной кошмар буквально харчил в этот момент, а я героически отбивался!

— Да-да, — нечутко отмахнулся некрохрыч. — Старуха растерялась, Рарил. Не знаю, кого она ожидала увидеть у развалин даэдраического святилища, но точно не Голода. Даже на её надменной морде была видна растерянность, она начала пытаться что-то делать, но просто не успела.

— Маг, которого можно назвать Архимагом Мистицизма — не успела?! — фыркнул я.

— Именно не успела. Несмотря на силу и опыт. Тебе, неуважительный щщщенок, не просто так говорят про «боевого мага»! Не «легионного», тьфу на них! А боевого, — разошёлся некрохрыч.

— Хм, ты ещё скажи, что каменюку в пузо она пропустила по растерянности, — задумчиво протянул я.

— Скорее всего, — покивал Анас. — И жадности, — на что я поднял бровь. — Голод — крайне редкая добыча, Рарил. Не думаю, что эта Ардаруме вообще рассчитывала брать с тебя что-то за обучение: помнишь, при разговоре с Тануссей…

— Между нами не будет долгов, — припомнил я. — Вот жмотиха желтожопая! Обобрала! Всё, нажитое непосильным трудом!!! — праведно возмущался я.

— Куртка, кожаная, две, — очень знакомым тоном стал перечислять Анас. — Магнитофон импортный…

— Хе-хе, — повеселился я. — Просматривал?

— Естественно, — покивал Анас. — Когда я не призван — твоя память и потоки магии — всё, что я воспринимаю.

— Ну и смотри на здоровье, — пожелал добрый я.

— Кстати, как ни неприятно признавать, — чопорным тоном процедил некрохрыч, — твоя «плата» несопоставима с пользой, принесённой этой алчной альтмеркой.

— Да понимаю я. Но повозмущаться — просто правильно!

— Безусловно. Но очень уж фраза к месту пришлась, — захихикала перекатами сухих костей мертвечина.

А тем временем Магнус высунул свою дыру из-за балморских крыш. А я потопал в Гильдию: старая перечница свою вредность и злокозненность выпукло продемонстрировала, так что заныкает обещанные мне книжки в недра недоступные. И будет подло ликовать, а я буду печальный и без книжек.

Танусея просто передала мне книжки. Чем уверила в своей абсолютной и непознаваемой злостности: точно какую-то подляну готовит, перечница старая!

— Арди появлялась, Рарил. С твоей стороны было… неделикатно кидаться в почтенную наставницу камнем душ, — веселилась бабка. — Но она осталась мне должна. А я — тебе, что компенсирую в полной мере, — посулила непонятное бабка.

Я чуть не пропищал: «а можно как-нибудь деньгами?» — но во время поймал себя за глупый язык. Деньги для мага — вещь немаловажная, но даже не в первой десятке приоритетов.

— До архипелага Шигорад доберись от Хуула, Рарил, лодкой. Можно хождением по воде, или левитацией, но Изменением у тебя неважно.

— С Изменением у меня никак, — признал я. — Пёрышко, и то слабенько.

— Там тебе нужно в пещеру Ашмелех, но даэдра с два ты её найдёшь. Так что пусть лодочник везёт тебя к Дагон Фелу. Там наденешь этот амулет, — протянула она мне медного жучину отвратного вида на цепочке. И представитель клана подойдет к тебе, они там часты. Сообщишь ему, что тебе нужно видеть Даунейн Аунда, как представителю Гильдии Магов Морровинда. Сообщишь ей об этом аргонианине, передашь пепел. Уведомишь, что наблюдатель от Гильдии Магов и желаешь убедиться в исполнении договора. Они сильные иллюзионисты, Рарил, учти это. Помогать… не буду, — гадски захихикала старушенция. — Это и твоё испытание, а если ты окажешься на склонах Красной Горы, с четвертью отсосанной крови… или не крови, — поиграла бабка бровками. — Ну, телепортировать ты умеешь, вылечим, — продолжала ликовать перечница.

— И меня — не «того», — напомнил я Танусее её слова.

— Нет. За смерть члена Гильдии МЫ придём на их остров, и они это знают, — добро улыбнулась бабушка Танусея.

А меня аж пробрало, немножко. Но посыл я оценил, факт.

— Испытания-шмаспытания, — пробурчал я.

— Тебя не устроила плата? — аж за впалые щёчки схватилась старушенция, артистично изображая изумление.

— Да устроила, устроила, — признал честный я.

— И дальше в долгу не останусь. Всё, ступай, мальчик. С тобой весело, но у меня дела, у тебя — подготовка, — изобразила из себя страшно занятую старую каргу не страшно занятая старая карга.

И попёрся я домой, наконец-то познакомиться с контингентом гнусных упырей, с которым мне предстоит работать. Нарезал сыра, плеснул винца, разбавленного водой, зелени настрогал, хлебушка — ну нормальное для чтения окружение. В сортире, конечно, ещё более органично, но читать и много, изговнюсь же до неприличия!

И вот сел я, пролистал первый том до раздела «Аунда». Почувствовал лёгкое припекание филейной части организма. Но решил проверить, мало ли. Открыл второй, пролистал…

Появилось желание вскочить и выкинуть пылающий стул в окно. Но я себя превозмог. И даже прочитал, хоть подпрыгивал, пучил глаза и слова под нос бормотал недоброжелательные.

Наконец, я понял — либо выкину стул в окно и устрою данмерскую истерику, либо поделюсь с кем нибудь скропостижно постигшим меня анус запеканусом.

— Анас, уважаемый дух предков рода Фир, — призвал я Анаса.

— Ты чего это, Рарил? — с опаской прищурилась на меня мертвечина.

— Анас, лядь! Эти гребучие аундюки — грёбаные альтмеры! — возопил подпрыгающий я. — Грёбаные желтожопые расисты! Поголовно! — возмущался я, тыча в книгу.

— Не расисты, а видисты. Методологически, — равнодушно пожал плечами Анас. — И не поголовно — сильных иллюзионистов они в клан принимают…

— Ррррыыыхххх! — издал я полный сокровенных смыслов и мудрости звук.

— Ты чего рычишь? Ну, я их тоже не люблю…

— Ты знал! — обвинительно ткнул я в злостного некрохрыча пальцем.

— Да чего там знать, — отмахнулся Анас. — Всегда альтмеры в Аунда были, у них расовая склонность к школе Иллюзий…

— Анас, какие бабы тебе наиболее противны? — ласково поинтересовался я.

— Старые, страшные, с бородавками. Вонючие там и уродливые. А ты к чему? — забеспокоилась мертвечина.

— Ни к чему, — расстроенно буркнул я.

А то были у меня планы праведной мести: ну, раз уж решился обзавестись полезным аксессуаром в виде Изаур, то хоть каких-нибудь противных для некрохрыча. Пусть помучается и познает мой гнев. Но, блин, такой ценой — а ну его нахрен. Пусть живёт непознавшим, как дурак!

— Да просто бесят они. И после этой бабки — бесят многократно, — справился я с полыханием филея, даже поёрзав с облегчением на стуле, переставшим казаться пыточным агрегатом.

— Понимаю, — важно покивал Анас. — Но в данном случае — это работа, Рарил. Не думаю, что старая самка нетча тебя обманет. А значит — хорошо оплачиваемая знаниями работа! — аж воздел он костяшку. — Ну а основное оружие этих желтожлопых — тебе не страшно. Так что чего ты так бесишься — не понимаю, — пожал он плечами.

— Да бабку эту жуткую вспомнил. Да и этих, из доминиона…

— Здоровый расизм — залог здоровья расы, — покивал Анас. — Но не перегибай.

— Ладно, — вздохнул я. — В общем — и вправду всё выглядит не страшно, — перелистнул я книжки. Слушай, а вот я что хотел уточнить. Ты говорил кенмеры свалили с Саммерсета из-за религиозных гонений…

— Тогда ещё альдмеры, Рарил. Поклонялись Азуре, Мефале… Ну а ретрограды и старые пердуны на островах изговнились, вот и послали альдмеры, ставшие впоследствии кенмерами, старых пердунов. И даже внешне отличаться стали: кожа благородного золотого цвета, ну ты видел у этого Вивека, — на что я кивнул. — Чёрный лучше, но золотой тоже ничего. Ну и не такими дылдами стали.

— Так я к чему — альтмеры и альдмеры — один хрен выходит? — задумался я.

— Не один, но близко. И альтмеры — самые ленивые задницы из всех меров, протухшие мозгами от лени на Саммерсете! Внешне — вроде от альдмеров и не отличить. Но ленивые засранцы! Все нормальные меры свалили с этих островов! Двемеры вот вообще, ну ты знаешь, — не стал углубляться в детали Анас, но я кивнул. — А они жопы отращивают на островах! И деградируют!

— Так у них тощие жопы.

— Вот! Видишь?! Даже жопы прилично отрастить не могут, настолько бездарные меры! — привёл неоспоримый аргумент Анас.

В общем, успокоился я, просто поговорили-обсудили всякое и задание тоже. Перекусил, и тут меня мертвечина чуть ли не пинками погнал в бордель! Я поотбивался, конечно: мол, вот Изауры буквально на горизонте. Но некрохрыч упорно нудел, что до Изаур надо дожить, а дел у меня особых нет — всё равно ни тренироваться, ни поучиться я нормально не смогу. Так что пусть валю в бордель и отдуваюсь там за двоих. Это, блин, хорошо ещё, что как клиент, хоть и накладно, рассуждал я, тащась в уже почти родной бордель.

А наутро я грузился в силт-страйдера, направляясь в поселения моего появления на Вварденфелле, Хуул. И по дороге подрёмывал и рассуждал о Вурваре. В смысле, нахрена он, такой красавчек, платил внушительную денежку мне и нордам, а не использовал таких полезных транспортных блох?

Хотя, прикинул я, да и выходило, что босмерка-иллюзионистка могла держать рабов в гибернации исключительно в непосредственной близости от себя. С которой две блохи никак не сочетались. А рабские ошейники на преступников-должников надевать было низззя, потому что они не рабы. Довольно принципиальный момент, как ни удивительно. Ну и гуары, которых Вурвар, хоть и жаловался на дешевизну, а, подозреваю, продал с сакраментальными трёхстами процентами прибыли.

В общем, добрался я до Хуула. С некоторой ностальгией оглядел округу, даже подумал было заглянуть к каджитке — симпатичная такая, приглашала под луной и не очень… Но непокобелимо направился к морю: у меня дела, всё-таки. Лодочник нашёлся, причём довольно занятный и колоритный: норд, а в качестве лодки у него была натуральная ладья, с криво вырезанной носовой фигурой. И свёрнутый парус полосатый, серо-рыжий. Конечно, ладья была поменьше нормальной: пара метров в ширину в самом толстом месте, ну и метров пяти длинной. Но всё равно колоритно.

Норд выслушал мои хотелки, на тему «желаю в Дагон Фел» кивнул и затребовал плату вперёд. Ну, деньги относительно небольшие, подумал я и сдуру выдал сволочи пять дрейков.

И тут начало-о-о-ось… Для начала погонщик ладьи на голубом глазу заявил мне, что вот непременно надо пополнить запасы пресной воды.

— Нахрена? — изумился я. — Тут плыть вроде часа два.

— А шторм? А неудачное течение? — с абсолютно честной мордой врал этот шоферюга, что я узнал только позже. — Лучше иметь воду и знать, что она есть!

— Ну ладно, — протянул я, присаживаясь на скамью.

— Я мигом! — подпрыгнул этот выкидыш Скарима и ускакал.

Сижу, жду. Минута, пять, десять! Через пятнадцать я немного озверел, стал оглядываться — не помогло, блин!

— Ну всё, блин! — возмущённо откомментировал я. — Полчаса жду — и спалю эту утлую лоханку, в качестве компенсации!

И стал ожидать весёлого костерка на побережье: пусть и моральная, но вполне компенсация.

Но нордская морда как чувствовала: явилась раскрасневшаяся, пышущая перегаром за десять минут до срока «ВКнП». И даже пёрла какой-то бочонок, литров на тридцать на плече.

— Ты где, блин, был? — веско поинтересовался я.

— За водой ходил, — лупал он на меня пустыми и чуть косыми нордскими глазками. — Вот, принёс, — помахал он бочонком.

— В Альдрун бегал? — ядовито поинтересовался я.

— Зачем в Альдрун? Тут источник неподалёку, почтенный.

— Поплыли…

— Провизия, почтенный, — раздалось от буквально улепётывавшей вдаль фигуры!

— Не будешь через четверть часа — спалю твое корыто!!! — злобно проорал я вслед. — А потом — тебя, — негромко добавил я себе под нос.

Ну, как-то орать о намерении жестко прикончить человека в селении, а главное — намерении, которое собираешься воплощать… Несколько нелюбезно к нежным нервам окружающих, рассудил деликатный я.

Норд явился до срока, обвешанный какими-то колбасами, сгрузил их в корыто и… Снова дёрнулся было к Хуулу!

— Я УБЬЮ ТЕБЯ, ЛОДОЧНИК! — ласково проревел я, покрываясь статикой и формируя на руках молнии.

— Почтенный, не надо так волноваться! — сбледнул с красного лица и дыша перегаром зачастил норд. — Жертва…

— Если я через пять минут не буду плыть к Дагон Фелу — жертвой станшь ты!

— Понял, — печально вздохнул норд, сгорбился и стал сталкивать своё корыто по канальчику. — И по морю не плавают…

— Чтопля? — совсем ласково полюбопытствовал я, слегка щекоча саботажника говорливого разрядом.

— Ой! Ничего почтенный, отходим…

— Отплываем! — отрезал я. — Нашлись тут, блин, — ворчал праведный я, плывя в должном направлении под перегаристые вздохи водителя ладьи.

Ну и полыли мы, потихоньку. Кстати, довольно любопытен момент, что температура была ощутимо ниже побережья. Не мороз, конечно, но если на Вварденфелле градусник, которому бы не повезло в это место попасть, бултыхался бы между тридцатью и пятьюдесятью, то сейчас мы плыли, и было градусов двадцать пять от силы. В принципе — понятно, что Вварденфелл горячий, как печь. И не менее понятен ледяной остров в транспортной доступности от нас: он естественный, а не лорханистый. А широты-то высокие, ледовитые фактически. А у нас земля Лорханникова, блин, мысленно веселился я.

И вот тут чёрт знает, то ли погонщик ладьи решил мне отомстить за моё наглое принуждение честного норда отработать мои денюжки. То ли он, скотина бухая, морских мздоимцев, то есть речных полиционэров на него нет, промахнулся. То ли это было вообще нормально — чёрт знает. Последнее тоже было возможно, так что убивать я, после инцидента, норда смертью не стал. И даже мучить: просто показал кулак, ласково улыбнувшись.

Так вот, инцидент заключался в том, что из-за борта, самым наглым и хамским образом выскочила по невысокой дуге рыбина, с раззявленной пастью. Летела она в норда, на что я смотрел с искренним интересом, хотя и подготовился: если у этого алкаша лодочного отъедят какой-то не слишком важный кусок — то и пусть его. Но помирать ему не стоит, потому что плавать на лодке я не умею, только везтись. А уж ходить на лодке я вообще даже теоретически не представляю как, так что водитель точно нужен.

Но норд с равнодушным лицом махнул рукой, и из широкого рукава навстречу рыбине метнулось что-то типа небольшого кожаного кистеня. Рыба-убийца и било встретились, норд ловкими движениями руки, к которой кистень и крепился, стал его сматывать. А рыба-убийца, в россыпи осколков собственных зубов, бесславно полетела в море.

Но это ладно. Видимо, товарки рыбины впечатлились судьбой первопроходки и выбрали целью своего злостного нападения меня. Пять противных рыбин поджарил молниями, пока не отстали!

Но отстали, норду был явлен кулак и больше к нам всякая ихтиофауна не приставала. А вскоре мимо нас стали проплывать островки и острова, в большинстве своём — небольшие, явно когда-то бывшие целым. И застроены всякой двемерской архитектурой — каждый второй. Вплоть до торчащих из десятиметровой площади островка раздолбанных механизмов, бодро парящих в атмосферу паром, с шипением!

То есть, прикидывал я: тут был какой-то чуть ли не двемерский мегаполис. А вот потом за дело взялась тектоника. В итоге, меньшая часть построек уцелела вместе с островками, а большая — ухнула на дно. Занятно, оценил я, пока ладья вплывала в довольно обширный полукруглый залив относительно крупного острова. С поселением, судя по всему — рыбачьим, но очень маленьким: от силы дюжина хижин, скорее в имперском, нежели данмерском стиле, какого бы то ни было дома — без разницы. Одноэтажные коттеджики, причём… Блин, у них половина стен, крыши — из двемерта, блин! Часть сходен-пристаней — туда же! Башня, оборонительная, типично имперская. И пара двемерских башен, практически в черте поселения.

— Дагон Фел, уважаемый, — не слишком радушно сообщил норд.

— Угу.

— А благодарность?

— А за что? — полюбопытствовал я, прикидывая, прибить мне всё-таки хама или пусть живёт.

— За скорость, удобство…

— Анас, дорогой дух предков, — обратился я к призванному некрохрычу.

— Угу, — довольно бухнула дохлятина, встопорщиваясь, начиная сиять глазницами.

Потом некрохрыч хищно вытянул встопорщенные призрачные лапы в сторону норда. И завывал при этом премерзко: завывания, в отличие от осмысленной речи, окружающие вполне воспринимали. Впрочем, воспринимали они и осмысленную речь Анаса, что мы тоже проверяли. Но не как речь, а как бессмысленный, еле слышный хоровой загробный речитатив.

Норд с горестным воплем «Некромант, спасите!» плюхнулся за борт, а я — сиганул прыжком на сходни, где ко мне присоединился хихикающий Анас.

Тем временем, подтопал какой-то легионер-легионером, посмотрел на меня, кивнул на показанную брошку Гильдии, вгляделся в Анаса, нагнулся над бултыхающимся нордом и выдал:

— Он не некромант, придурок! А просто данмер! — после чего легионер потопал в поселение, а горестно стенающий норд, злобно на меня зыркая, стал забираться в свой транспорт.

А я отозвал Анаса и задумался. Поселение, конечно, колоритное. Но неохота слушать в местной пивной (пабе, сельском клубе или ещё каком местном месте культурного досуга) как и в этой Жопемира прекрасно(ужасно) живется. И как лучше(хуже) заживётся, когда какой-нить Нереварин или ещё какая пакость непременно свалится им на голову.

Нет, покопаться во всяком двемерстве было бы интересно, но не сейчас. И вообще, к вопросу двемеров надо подходить с толком, с расстановкой. И для начала поковыряться в моих трофеях, собирающих пыль. Дома и в комфорте, а не в антисанитарных руинах с бешеными автоматонами!

Так что нацепил я висюльку с кривым жуком и стал маршировать по единственной сельской улочке. Прохожих было полданмера, да полтора легионера, но заскучать я не успел. Ко мне целенаправленно подтопала завёрнутая в глухие тряпки фигура, высоченная, как сволочь, и мелодично пропела:

— Что угодно почтенному посланнику Гильдии Магов от Великого Клана Избранных Магией Аунда?

Ну ипануться теперь, аж слегка офигел я. А маскировки-то на себя навертел, дылда неприличная! Как будто при его росточке хоть кто-то что-то сможет не понять… Хотя, он же упырь. Может, тряпки — это защита от солнца. Сейчас день кромешный, всё-таки. Ладно, хрен с ним, с пафосным, желтожопым, дохлым и наглым засранцем, милостиво решил я.

— Мне потребна Даунейн Аунда, — небрежно бросил я.

Дылду аж заколбасило от лаконичности обращения. А через пару минут он понял, что больше я говорить ничего не буду. Так что отколбасился он, кивнул коротко и потопал, со словами «следуйте за мной».

И вёл он меня, к моему удивлению, к одной из двемерских башен.

Опачки, оценил я, вглядевшись в «видеть магию». А у нас всё замагичено и, судя по тонкой вязи — иллюзиями. А я не вижу на что иллюзия ни даэдра, даже обидно. На этом я призвал Анаса, с интересом завращавшего черепушкой. Провожатый аж передёрнулся, но права качать не стал, топая к двемерской башне.

23. Лимонные сумерки

Топал я за долговязым упырём, призванный некрохрыч вращал черепушкой на ажурные узоры магии вокруг. И тишина. Минуты полторы, мы уже к двемерской башне подтопали!

— Ну что?! — не выдержал я, мысленно обратившись к дохлятине.

— Как что? — зловредно ответил некрохрыч. — Я могу пользоваться только твоими…

— Зараза дохлая, хорош заливать! — уже по настоящему возмутился я. — Сам врал — ты — это неосознанно созданное мной магическое вместилище! Со своими глазами и прочими дохлыми причиндалами!

— Запомнил, молодец, — ехидно проскрипел некрохрыч. — Ну да, вижу иллюзию. А за счёт связи с тобой одновременно и не вижу её. Мог и дослушать мои мудрые речи, неуважительный щщенок.

— Да… — начал было мысленно обрушивать громы, молнии и прочие атрибуты цивилизованного диалога, как сопровождающий остановился.

— Проходите сюда, — обвёл он рукой только что открытый проём. — И не пугайтесь, того что увидите…

— Что я, двемерских домов не видел? — фыркнул я, приоткрыв дверь пошире и заходя в недра башни.

Сопровождающий просочился вслед за мной, подхватив за короткое время какую-то болячку: головой дёргал и челюсть отвалил так, что серо-желтушный острый подбородок аж вывалился из под капюшона.

— Ничего ты не должен был видеть, Рарил, — хихикала перекатами костей мертвечина. — Очень мощное зачарование иллюзии, поддерживаемое камнями душ, да и не только, подозреваю. Все видят не две, а одну башню. На духов эта иллюзия действует тоже. Думаю, подействует и на известных даэдра. Это ты у нас такой уникальный, — веселился Анас.

— Я — такой, — не стал оспаривать я одно из своих многочисленных достоинств.

Тем временем аундюк справился с травмами своего отсутствия души, деловито повернул рычаг в небольшой, метра три диаметром, пустой башне. И, с шипением пара и лязгом механизмов, пол стал неспешно опускаться.

Опускался он долго, наверное, метров на тридцать, а то и на все пятьдесят. Никаких промежуточных остановок не было даже теоретически: гладкая шахта, обшитая двемеритом, с двемерскими светильниками, появляющимися через каждые пару метров спуска.

Финалом нашего спуска стал уже знакомый мне четырёхугольный коридор в двемерском стиле, с щелями по нижним углам, где был доступ к механизмам и техническим лазам автоматонов.

— Следуйте за мной, — сообщил аундюк и потопал по коридору.

А я потопал за ним, оглядываясь всякими виденьями.

— Анас, не посмотришь, что по ярусам в округе, если они вообще есть? — попросил я.

— Иллюзий — нет, — прошелестел дух. — И не думаю, что будут в этом коридоре. Агрессии этот упырь не проявляет, да и один он, справишься, если что. И вправду интересно.

И сиганул в стенку, исчезнув. А мы топали, топали уже минут десять, миновав несколько ответвлений коридора, часть которых были аж сплющены — видимо, последствия ухода под воду изначального острова.

А на одиннадцатую минуту Анас появился, с довольно кислым выражением на черепе лица.

— Пусто, Рарил. Может, хотя скорее — точно, отдельные здания сохранились, но основной комплекс внизу — залит морской водой, тысячу лет, не меньше, — сообщил Анас.

В тишине дотопали мы до примерно такого же подъёмника, как на котором спустились. Никакой магии не было, а вся разница заключалась в том, что поднял нас подъёмник не в башню, а в чисто и каменисто поле, на небольшом островке. Сама шахта прикрывалась сдвижной плитой из двемерита, отъехавшей при нашем подёме.

— Следуйте за мной, — проявил небывало богатый лексикон долговязый упырь.

И двинул к центру островка, где виднелся каменистый, не слишком высокий, но разлапистый холм. А вот остров, причём весь, прикрывала вязь магии, на которую я выразительно указал глазами Анасу.

— Иллюзия, скрывает сам остров — наблюдатель, скорее всего, видит пустой риф. Может, и пустое место в море, но вряд ли. И налететь можно, и волны заклятье не скрывает, а вести себя они будут нетипично, — прошелестел дух, на что я кивнул.

А проводник дотопал до холма, в самом крупном и толстом из которых виднелась, обрамлённая несколькими здоровыми грибами и одним высоченным, разлапистым и многошляпочным, дверная арка с дверью. В данмерском, я бы сказал — в редоранском стиле, правда, колёр подкачал. Не жёлтый, а буро-зеленоватый.

— Добро пожаловать в Ашмелех, — озвучил упырина таким тоном, которым в жопу посылают, а то и дальше по желудочно-кишечному тракту и не только.

И приоткрыл дверь, приглашая меня следовать за собой.

— И какого даэдра тут темнота, хоть глаз выколи? — вежливо поинтересовался я, последовательно наткнувшийся на какую-то валяющуюся хрень ногой, об какую-то злостную стенку-перегородку локтем, да ещё об какую-то зловредную висюльку лбом.

Очень ВЕЖЛИВО, потому что спрашивать хотелось матом, с применением атакующей магии умеренной летальности.

— В обители Великого Клана Аунда всегда светло, — надменно произнеслось из темноты, в которой проглядывался дохлый упырь, в «видеть магию» и «видеть дохлое».

— Ложь, звиздёж и провокация, — отрезал я.

— Они иллюзиями всё освещают, придурки, — уточнил Анас.

— Ждите, выпью зелье, — буркнул я провожатому, оттирающему воображаемые плевки со своей дохлой душонки.

С зельями, кстати, выходила довольно занятная фигня, косвенно подтверждающая причину действия лечебной алхимии на кровососов. К Иллюзиям я и вправду был иммунен, мы это с Анасом натурно проверили на всяких развлекательных поделках иллюзионистов-зачарователей-артефакторов. А заклинание и вообще воздействие «Кошачий Глаз», позволяющее в темноте всякое разглядывать — Иллюзия, как она есть. Однако, алхимия действовала «силами принимающего на принимающего» и зелье этого самого глаза на меня прекрасно работало.

Правда тут крылась и уязвимость — травануть меня глючной алхимией можно так же, как и любого другого. Я сам себя глючить буду, зная свои прекрасные и затейливые когнитивные особенности.

Но угощаться у упырей я не собирался, как и лакать неизвестное зелье внутрь: у меня тестировочный некрохрыч есть, он алярм поднимет раньше, чем я гадость проглочу.

Так что хлебнул я из склянки, с интересом наблюдая, как темнота сменяется этаким золотистым, с зеленоватым оттенком, освещением. Ну… пещера, обшарпанная. Со светильниками вычурно изогнутого металла на стенах, такой же люстрой сверху, об которую я долбанулся маковкой. Дохлые дылды в неё, небось, мордасом с размаха влетают… Хотя нет, для них, придурков, тут светло.

А Анас повращался и вдруг натурально заржал, прям колесом ходя. Откинувший капюшон упырь, с буркалами один-в-один как варёные яйца, проводил мертвечину недоумевающим взглядом, да и потопал по пещере коридору.

— Гыгыгыгы! — подлетел ко мне Анас. — Ты видишь, что тут. Теперь и я. Бардак, ветошь и разруха.

— Ну, не разруха, — отмыслил справедливый я. — Но бардак и неухоженность.

— Непринципиально, — отмахнулся Анас. — А иллюзий накрутили… Тут у них Рарил, роскошный дворец! Роскошный, богатый, торжественный и вычурный, хехехе!

— Хех, — оценил я. — Выпендрёжники желтозадые. Ещё, небось, мусор под иллюзию заметают.

— Именно так, — веселился Анас.

А проводник провёл нас в пещерный зал, не отличающийся даже убранностью. Не говоря уже о роскошности или торжественности. В разных местах этого зала всякие дохлые альтмеры (и немного, но всё же были другие виды, так что и вправду кого-то «принимали», даже аргонианин или аргонианка была — хрен под мешковатым балахоном издалека пол поймёшь) предавались с видом владычицев жизни какой-то фигне. А проводник дотопал до стены пещеры, где была даже относительно приличная дверь: без трещин и паутины даже! Страшно подумать, что там на неё наиллюжено, Золотые Врата Вавилона нервно курят в сторонке, веселился я.

— Ожидайте, я доложу почтенной Даунайн Аунда о вашем визите, посланник Гильдии Магов, — изрыгнул проважатый и юркнул за дверь.

Впрочем, моё ожидание долго не протянулось. И за это время на меня просто не обращали внимания. Как предавались окружающие упыри какой-то фигне, так и продолжали предаваться. Ну и хрен с ними, пусть предаются. Мне не мешают.

А через пару минут из-за двери просочился проводник и с надутым видом озвучил:

— Почтенная Даудайн Аунда, благословенная Глава Великого Клана Аунда, Избранных Магией, примет вас, посланник Гильдии Магов!

— Угу, — в духе и букве соблюл я этикет, дипломатический протокол и всякую прочую подобную херню.

И впёрся в кабинет. Кабинет, кстати, был не обшарпанным: нормальный такой кабинет, письменный стол, алхимическая лаборатория и стол для зачарования в уголке, полки с книгами и свитками. Ковёр там на полу и стенах, хоть тройдиционную и скрепную фотографию делай. И стол с полками, за котором вальяжно развалилась желтозадая упыриха.

Упыриха была внешне в возрасте, но более-менее не антикварном: за тридцать, до сорока не дотягивает. Но худощавость меров, в сочетании с истощённостью упырей, делали из нее практически скелет. Белые, без радужки и зрачков, буркалы прилагались. Бледная, до практически утраты желтушности. И с совершенно бабкиным пучком белых волос на макушке. Ну и шмотьё вычурное, насколько было видно, с пунпонами и прочим.

— Я — Дуадайн Аунда, посланник, — пропела она, видно, упыристость на сладкогласости не сказалось.

И жопу тощую не приподняла, паразитка дохлая!

— Нас тут не уважают, Анас, — скорбно отмыслил я.

— Наблюдательный ты Рарил, сил нет, — в полной мере принял мои наблюдения некрохрыч.

— Что привело тебя ко мне? — продолжила вампириха.

— Нарушение договора, — равнодушно проронил я. — Обращённый представителем клана Аунда стал причиной массовых смертей.

— Это невозможно, — равнодушно протянула упырица.

— Вот прах невозможного, — пожал плечами я.

— Дай сюда! — приподнялась она, и, паразитка такая, кинула на меня лёгкое иллюзорное плетение.

— Встань и возьми! — пафосно изрёк я, ехидно лыбясь.

— Ты пришёл…

— Требовать исполнения договора. Клан Ануда отказывается выполнять обязательства перед Гильдией Магов? — полюбопыствовал я.

— Наглые данмеры…

— На земле которых развелось столько кровососущих паразитов, — хмыкнул я.

— Рарил, тут есть блокировка от телепортации, — озвучил Анас негромко, от чего у меня сердце несколько поменяло дислокацию, оказавшись между сжатыми булками.

Потому что проявлять свой прекрасный характер и качать права — весело, когда знаешь, что можно свалить и ввалить. Последнего я, ну вот как-то на первый, второй и даже десятый взгляд — не мог. Упыриха, развалившаяся в кресле и начавшая после моих дипломатичных слов подпрыгивать — была откровенно лютая. Не слепила, конечно, колдунской силой, но реально мощная паразитка. А если нельзя и сбежать… ну, убить не убьют, наверное. А вот бить могут начать, возможно даже ногами, печально констатировал я, продолжая радостно скалиться — ну не плакать же.

— Построенная на иллюзии, — после театральной паузы выдала зловредная и сволочная мертвечина, мелко захихикав.

— Какая же ты омерзительная дохлая скотина, — с гневом, но и облегчением отмыслил я.

— Стараюсь, — самодовольно прошелестел Анас.

— Давай сюда, — наконец буркнула упыриха, выковыривая свои мощи из-за стола и требовательно протягивая когтистую лапу.

Ну, я и дал, вариант «не отдам» в данных раскладах точно привёл бы к телепортации или пинкам средней, а возможно, и тяжёлой тяжести.

Вампирша открыла склянку, скорчила брезгливую морду лица (я аж забеспокоился — не порвётся у неё что в морде: кожа была на череп натянута натурально, как барабан). А после запустила в пепел свой лютый ноготь-коготь и потянула всякую пакость в рот. Посидела, и наконец, выдала.

— Признаю, кровь клана Аунда. Будем искать отступника. Сообщи детали, посланник.

— Горький берег. Аргониан. Три десятка выпитых, — любезно сообщил я детали.

— Несколько более подробно…. прошу тебя, — скорчилась вампирша, как будто тут не милый Рарил, а сам Магнус в гости заявился и поджаривает её несимпатичную персону.

На что я выдал историю Венду и его Изаур несколько более подробно.

— Благодарю, свободен.

— Свободен я и так, и так, — рассудительно ответил я. — А волей пославших меня я намерен, в рамках договора, убедиться в поимке виновного и достаточном наказании.

— Ты… — замерла вампирша и шибанула по мне иллюзией столь плотной, что я бы принял её за атаку школы Разрушения, если бы не ажурная, невесомая вязь. — Убедился. Так и доложишь. Уходи.

— Да щаззз! Мало того, что бездарно магичит, так ещё глупости говорит, — сообщил я потолку. — Где виновный? Не вижу! — сообщил я сидящей с обескураженной мордой упырихе.

Правда, обескураженность на глазах сменялась злобным и необоснованным гневом в мой миролюбивый адрес. Смотря на перекошеную ряху кровоссоски и наливающиеся бордово-чёрным радужки, я стал готовиться драпать. С некоторым сожалениям понимая, что, возможно, самую чуточку, немного слишком много переборщил.

Впрочем, рассказы о «самоконтроле и подготовке» старого хрыча, к счастью, оказались правдой. Упыриха поярилась, буркалами посверкала, но взяла себя в руки.

— Ожидай, — процедила она.

— Где? — заинтересовался я.

— Присядь, — махнула она неопределённо.

Ну я и присел на стол для зачарования, с интересом смотря, а что сейчас будет. Упырица же, тем временем, сыпанула пепла на стол, повозюкала его, плеснула на него какой-то пакостью из извлечённой из стола склянки. И покачиваясь, стала колебать обливионщину. Ну, обливионщина и во время её предыдущих противоправных деяний колыхалась, но сейчас было совсем люто. И не иллюзия — я вот с искренним изумлением почувствовал знакомые отголоски планов мистицизма, хотя на заклятье её действия не походили. Просто обливионщина ходила тяжёлыми волнами.

Продолжалось это с минуту, вампирша открыла прикрытые во время своего ритуала глаза и пыхнула каким-то колдунством. Не в меня, а за дверь, в недра пещеры. Появился какой-то упырь, буквально через полминуты.

— Иресарму Джортарм ко мне. Срочно, невзирая на возражения и сопротивление, — бросила Даунайн, на что упырь склонился, и через минуту в кабинете была желтожопая упырица в бесформенном балахоне.

— Ты обратила раба-аргонианина на Горьком Берегу, во владениях некоего Венду. Зачем? — бросила главная упыриха упырихе неглавной.

— Я не… — начала было неглавная и огребла в пузо некислую плюху, долбанувшись хребтиной о дверь.

А я и вправду заинтересовался, поскольку плюхой был именно Астральный Клинок, в одной из модификаций. Впрочем, упырю быть мистиком никто не запрещает, хотя этот «никто» — редкостный раздолбай.

— Ложь. Какова причина? — продолжала Даунайн, — Не вынуждай меня прибегать…

— Повинуюсь, говорю, — аж задрожала эта Изасраму Дорхрень.

И начала выкладывать, а я чуть не навернулся со стола, борясь с печальным гоготом и радостной челодланью, раздирающими меня. Итак, эта дурында… воспылала страстью к Венду. Причём уже будучи трёхсотлетней упырихой! Что эта истощённая дылда нашла в черножопом коротышке — не знают местные аэдра, даэдра, Анас, я и даже, по-моему, она сама. Коротышка тощую упыриху в два раза выше его росточком, на «герр Венду, супругом стань моим!» послал в дали дальние и даже заблевал ей подол платья. Я аж зауважал его немного — есть что-то гусарское в этом мелком Педре, хех.

Ну и дальше — как мы с Анасом предполагали. Месть Венду, за «растоптанные чуйства», путём разрушения его благосостояния. И эта дурында ещё и намеревалась предпринять амурный заход номер два, после того, как ему станет холодно и голодно…

Это… слов нет, идиотизм и мудачество высшего пошиба. Саму Даунайн постигла скропостижная челодлань, аж два раза за время рассказа. А взгляды, которые она исподтишка бросала на меня, откровенно напрягали: там взвешивалось, а не проще ли меня таки пристукнуть, а потом как-то с Гильдией Магов разрулить, чем ТАК позориться всем кланом.

Анас же, ржа, как дохлый призрачный конь, деловито сновал по кабинету, суя везде своё любопытное отсутствие носа. На что я забил — чем бы некрохрыч ни тешился, лишь бы комментариями не смешил. И так от естественно ржача чудом удерживался.

Хотя, с другой стороны — ни хера смешного, если подумать. Рабы-не рабы, а кучу народа извела эта дурында. И была бы ПРИЧИНА — ну можно было бы думать. Я как-то всякими психическими заболеваниями типа равной ценности жизни, ну и прочими отклонениями, не страдаю. Всему есть цена, хотя безусловно — не всегда в деньгах. Но тут просто десятки разумных изведены из-за откровенной и бессмысленной дури, что ну вот вообще ни в какие ворота не лезет.

— Клан Ануда официально приносит Гильдии Магов извинения за недочёт в воспитании птенца, — столь кисло прогундела главная упыриха, что у меня свело скулы. — Виновница на десять лет помещается в казематы, где будет питаться лишь кровью крыс. И полсотни лет не покинет пределы Ашмелеха — я лично займусь её воспитанием. Это удовлетворит Гильдию Магов в её претензии?

Ээээ… задумался я. А удоволетворит или нет? И вообще — вот направила меня карга Танусея, а вот не прочёл бы в книжках этот договор — вообще бы клювом щёлкал, как дурак. Но в договоре не было ничего такого. А хрен с ним, полвека тюряги — ну, терпимо. Требовать эту дурынду сжигать при мне — никакого желания.

— Удовлетворит. Настаиваю, чтобы ты оформила официальное послание пославшим меня, с описанием ситуации и наказания.

— Хоррррошо, — почти прорычала упыриха, плюхаясь за стол, чиркая на пергаменте… когтем.

Ну, у всех свои писчие принадлежности, хмыкнул я. И через несколько минут ныкал в поясную сумку пергамент.

— Это всё? — бросила упырица.

— Это всё, — широко улыбнулся я, сделав ей ручкой.

Как её перекосило — просто отрада! Ну и довольный я потопал к двери, открыл её… и впечатался спиной в стену, удерживаемый за шею каким-то в край охеревшим упырём!

Расслабился, придурок, это ещё хорошо, что данмерская анатомия покрепче человеческой, а то бы прощай шейные позвонки!

— Ты во всём виноват! — прорычал упырь, раззявливая пасть.

Анас метнулся к нему, буквально расклячившись между ним и мной, удерживая от броска. Но это ненадолго, хотя мне — времени хватит. И решил я удар огня сформировать не рукой, а пастью.

Лютый вопль сотряс пещеру, упырь забился на полу, скребя обугленную черепушку когтями. А я озабоченно разглядывал слегка подпалённую бородку.

— Тренироваться надо, однако, — признал я. — И спасибо, Анас, — уже мысленно поблагодарил я.

— Было бы за что, — отмахнулась мертвечина.

И тут подвывания корчащегося на полу вампира прервались костяным треском и чавканьем. А главная упырица отчищала башмак от остатков головы этого Ромео.

Посмотрела на меня, закатила глаза, сморщилась и буквально прорычала:

— ЧЕМ КЛАН АУНДА МОЖЕТ ЗАГЛАДИТЬ ЭТОТ ИНЦИДЕНТ, ПОСЛАННИК?!!

Я немножко задумался, немножко прочищая уши от последствий этого кроткого вопроса, а Анас, тем временем, подлетел ко мне и зашелестел:

— Комплект стеклянных доспехов, Рарил. Тебе пригодится, а у неё есть, я видел!

— А на…

— Зачарование. Защита. Твоя жилетка — шалкам на смех, хоть и не из дешёвых. Или мантия, но ты бабкины платья не любишь, — оттарабанил Анас. — А стоит комплект доспехов до даэдра. Пригодится.

— Комплект стеклянных доспехов поможет посланнику Гильдии Магов забыть этот инцидент, — озвучил я.

Упыриха… на удивление не стала подпрыгивать и орать. Восторга не выказала, но через минуту пихала в меня позвякивающий холщовый мешок.

— Инцидент исчерпан?

— Какой?

— Прекрасно. Покиньте…

— Покидаю, — активировал я телепортацию, увидев напоследок натурально удивлённую рожу упырицы — видимо, защита у них хоть и иллюзорная, но мощная.

— Хорошо сходили, — положил я звякнувший мешок на рабочий стол. — Я живой, и это хорошо.

— Очень тонкое замечание, Рарил, — хмыкнул Анас. — Но и вправду неплохо. Хотя такого бреда… по-моему, даже в порождении Скумного Кота, которые в твоём безумном плане называют «Бразильскими сериалами», не было такого бреда.

— Как будто я их смотрел! — возмутился я.

— Ознакамливался! — обвинительно наставил на меня костяшку некрохрыч, но захихикал. — Подход верный, не принимать на веру и проверить, но это реальный кошмар и безумие, — хихикая выдал он.

— В общем — согласен, — признал я. — Ладно, я спать. Что-то задолбался. А завтра в гильдию…

— РАБЫ-Ы-ЫНИ, РАРИИ-И-ИЛ! — замогильно провыл похабный некрохрыч.

— Может, сначала в гильдию? — ехидно уточнил я.

— Ладно, так уж и быть, — милостиво согласился антикварный дохлый старикашка.

Ну а я потопал дрыхнуть — суетный выдался денёк, и поспать не помешает.

24. Светильное древо

Проснулся я после вчерашнего выспавшийся, ну и решил Анаса не дёргать: дохлятина точно мне устроит мизансцену из так понравившихся ему бразильских сериалов на тему: «Рарил, плюнь на всё, двигай за рабынями. И я тут подумал, надо не три, а десять. А пятнадцать ещё лучше. НАДО БОЛЬШЕ РАБЫНЕВ, РАРИЛ! И ТРАХАТЬ-ТРАХАТЬ-ТРАХАТЬ!» Не стопроцентно дохлятина подобное устроит, конечно, но и вероятность подобного чувствительно отличается от нуля. И вообще, намёки были, да и Некрохрыч, он в целом такой: умеет, может, практикует.

А мне, помимо похода к старой перечнице с докладом… Вот хорошо, кстати, что она данмер и в возрасте — а то за мои души прекрасные порывы меня бы давно сторожить пепельные бататы послали или там популяцию шалков статистически пересчитывать. Я бы, конечно, не пошёл, но испортил отношения, репутацию… Ну, в общем, то, что она к моим естественным и оправданным реакциям относится с хамским и раздражающим юмором — мне скорее большой плюс. Если бы бабка ещё и трепетала, каялась и больше так не делала — было бы совсем хорошо, но идеальных данмеров не бывает. Только я, да и то «безумный даэдра с безумного плана», хех.

Тоже вот, кстати, интересный момент: всё больше даже не понимаю, а жопом чую, что это не обзывательство некрохрыча, а констатация факта. И что забавно — чуять я это начинаю не в начале своего самоосознания тут, а сейчас, вживаясь и понимая Нирн, точнее, именно Вварденфелл.

Так, ну это ладно, а у меня есть две вещи на подумать, вне зависимости от того, что мне там Танусея подкинет за мои упырокурощательные подвиги. Может, и ничего, кстати: я поговнюсь, конечно, в меру кроткой данмерской души, но в целом — орать «больше-больше» будет просто хамством. Если разобраться, то по знаниям, навыкам и банальным деньгам старуха меня уже более чем щедро осыпала. Не без глумежа и подколок, но в целом — на один бесплатный поход в упыриное логово нанесённое мне благо тянет, как ни крути. Но одно — и хватит! Захочет ещё чего — пусть по новой осыпает!

Но может и сейчас осыпать, тогда появится третья вещь на подумать, кстати говоря.

Но пока две. Магия и доспех, который мне Анас сосватал. С зачарованием я, к своему прискорбию и принятию, ни черта не продвинулся. Как мог наклепать одноразовые свитки с простейшими заклинаниями, так и могу. Что приятно — «своими», хитровывернутыми, но всё же.

А защита, в целом, лишней не будет. Мой любимый организм с прискорбной регулярностью получает плюхи, которые алхимия и свитки пусть и лечат, но больно же! Не говоря о том, что я мог банально и безблагодатно сдохнуть, не раз и не два, если бы не масса всяких разных там личных качеств и достоинств и чертовская удача. Полагаться на эту даму — дело, кстати, не самое разумное. И с учётом нелюбви к бабкиным платьям типа «мантия грозного мага» или «пёстрая обёртка молодящейся старой карги», отсутствием карманов, вероятности запутаться в этих дурацких полах…

Ну в общем — защита нужна. И стеклянный доспех, лёгкий, но чертовский прочный, вполне подойдет. А то на мою жилетку и штанцы даже зачарование толком не ляжет, были на это намёки в прочитанном. Максимум, что получится — кожаный костюм поведёт себя, как пергамент. Совершит, понимаешь, магическое воздействие, на которое его зачаровали, и осыплется пеплом. Ну, стесняться мне вроде и нечего, но жилетку жалко, да и штанцы неплохие. А учитывая, что зачарование я намереваюсь наложить защитное, то именно оно и сработает. И вот как-то злобные вражины, йопнувшие по мне чем-то злостным, в восхищении разглядывающие голого меня… Нет, воображение у меня хорошее, представить я себе такое могу. А вот представить, что это воплощается в реальность — как-то совсем не выходит.

Соотвественно нужно зачарование. Причём, в идеале, его нужно делать самому. Как показала практика, мои не вполне стандартные заклятья прекрасно работают на свитках. И на броне работать будут. И на оружии. И…

— Анас! — взвыл несчастный я. — Я тут подумал, сколько мне всего учить и практиковать надо…

— Привет, Рарил, — на удивление поздоровалась призванная мертвечина. — А ты помнишь, что обещал…

— НЕ БЕСИ МЕНЯ, ДУХ ПРЕДКОВ РОДА ФИР!!! — бешено рявкнул я, Анаса аж отнесло на несколько метров.

— Разошёлся как, наглый щщщенок, — бездарно спародировала меня дохлятина. — Чего звал-то?

— Ну уж не о орде рабынь с тобой трындеть — точно!

— А зачем? — заинтересовался Анас. — И, кстати, какая там орда-то?! Тебя, безумного даэдра, на двух рабынь-то с трудом удалось уговорить! И скажи, когда ты направишься за ними… Молчу, — захихикала мертвечина, зыркая на меня глазницами.

— Я в жилетку тебе думал поныть, — признался несколько успокоившийся и взявший себя в руки я. — А ты, скотина дохлая, об этих дурацких рабынях трындишь! Вот как чувствовал, что начнёшь!

— Не дурацких, а полезных и необходимых, между прочим! Комфорт, экономия сил, средств и времени, не только в сексе! — нарывалась на что-то страшное мертвечина. — А о чём поныть-то хотел?! — заинтересовался он, спася своё дохлое всё от чего-то страшного.

— Да о доспехе подумал, который ты выклянчил.

— Я? Выклянчил?.. Да тьфу на тебя, даэдра наглый! Ну подумал о нём, и что?

— Ну, его чаровать надо.

— Надо, — покивала мертвечина.

— И чаровать лучше мне, с учётом моих особенностей.

— Скорее всего — так. Но и не факт, Рарил: намудришь какую-нибудь даэдрню, с которой не доспех выйдет, а пыточный агрегат. Или средство казни! Но, скорее всего, лучше тебе, это да, — кивнул Анас.

— Это же надо дохренища учить.

— Естественно. И практиковаться.

— Дальше: с оружием тоже разобраться не помешает. Магия-магией, но вот мне парострел интересен. Или отказаться от него, если Астральный Клинок лучше, но тоже проверять же надо, — на что мертвечина кивала, как болванчик. — Дальше. Вот я подумал об этих духах с огненного плана. А почему бы их в корпуса автоматонов не запихнуть?

— А вот это — и вправду неплохая идея, — прошелестел Анас. — На паразитные потери температуры корпусам автоматонов плевать — они на них и рассчитаны. Охладиться… да даэдра два они охладятся, со средними огненными духами, в них воплощёнными. Ну и прочные выйдут, полезные. В общем — хорошая идея, — покивал Анас. — Но это надо корпуса автоматонов специально зачаровывать — те духи, конечно, призвались. Но им, для пребывания и получения платы, приходилось постоянно убивать! Не самый разумный расклад, разве что вокруг будет куча ненужных обладателей живых душ.

— В общем, чего мне поныть-то изволилось, — уже спокойно, но с некоторой тоской выдал я. — Мне же сколько всего учить!

— Ленивый придурок! — возмутился наглый дохлый хрыч. — Ты учишься и овладеваешь магией АНОМАЛЬНО быстро! Мне на твои результаты требовались ГОДЫ! — провыл он. — Но… даэдра подери, вы же живёте как бабочки-однодневки, — себе под нос пробормотал он себе под нос. — Ладно, тогда поной, — милостиво махнул он мне костяшкой. — Но причина нытья — бред, — вынес вердикт он.

— Я уже поныл, — буркнул я.

— А я тебя сейчас порадую, Рарил, — исказился череп морды лица дохлятины в столь противной гримасе, что я рефлекторно стал искать какую-нибудь дохлятобойную фигулину, чтоб её его отоварить, прежде чем некрохрыч не раззявил злостную пасть (не нашёл, блин, не успел!). — Алхимия, вдобавок к зачарованию, Рарил. Сам я её толком не знаю, но могу сказать так: куча зелий и ингредиентов нужны при зачаровании. Пропитка, изменения свойств…

— Хорош, а?

— А в школе Восстановления есть замечательная ветвь магии, подозреваю — комплексная, смежная. И, кстати, прекрасно ложащаяся на зачарование, — продолжала глумиться дохлая сволочь. — Оберег. От магии, от физического урона, от физических состояний…

— ИЗЫДИ! — замогильно провыл я.

И злостно хихикающая мертвечина изыдела. Вот сволочь-то зловредная! Настоящий… данмер, уже ржанул я.

Но вообще — он прав, конечно. А я истерю, как школьница. Впереди двести с хреном лет МИНИМУМ. Да и вообще, что-то мне умирать как-то не улыбается, так что можно поковыряться-подумать. С теломерами этими дурацкими поваландаться, ну или терморектальным криптоанализатором в криптоанализме у какого-то долгожителя исследовательски поковыряться. Тот же Дайвайт Фир, Великий Маструбатор, например — по всем мне известным параметрам заслужил такой замечательный прибор в организм, сволочь такая.

Так что мне ныть, что «учиться много» — как-то глупо и даже жалко. Особенно учитывая, что я, как бы, всякими там приключениями на своё приключалово не озабочен. Правда, находят они меня как-то, подлючие… Но не без выгоды, нужно признать. И с учётом магического средневековья — мне скорее везёт, как и с их качеством-количеством, так и с разрешением.

Да и интересно учиться — я вот об всяких там игрульках комьютерных и прочих способах убить время и не задумываюсь. Потому что времени и без убивания не хватает, и если уж совсем честным быть — без ноющего Анаса я бы в бордель со свитком каким заваливался пару раз в месяц. И шлюхе бросал «трахай и не отвлекай». Ну, преувеличиваю немного, но в общем — действительно много всякого интересного. И что у меня выйдет из всего этого — тоже интересно.

На этой мажорной ноте я собрался и потопал в гильдию, лыбясь улыбкой довольного данмера.

— Привет, Фьол, — вполне благожелательно кивнул я осторожно кивнувшему мне норду. — Заказы на зелья и свитки принимаешь, кстати?

— Здравствуй, Рарил. Передам мастеру Илмерсу, но… — закатил он глазки, потерев пальцы в характерным жестом.

— Только тебе за беспокойство? — уточнил я.

— Можно и так, — кивнул Норд. — А можно, — понизил он голос, — и мастеру. И получить зелья поэффективнее. И свитки. А главное — в итоге выйдет дешевле и быстрее, — аж подмигнул он. — Заказ «для Гильдии».

— И всё довольны, и все при выгоде, — хмыкнул я, на что Фьол закивал. — Ну двавай поговорим, мне только к главе надо, на обратном пути.

— Хорошо Рарил, — кивнул норд. — Привет, Ранис, — кинул он мне за спину.

— Привет, Фьол, — небрежно бросила девчонка, посмотрела на мою широкую улыбку и посмурнела.

— Привет, Ранис, рад видеть, — искренне сообщил я.

— Привет… Рарил. Извини, дела, — буркнула она и ускакала.

А я, ностальгически рассуждая, пёрся к Танусее. Ну… ладно, что уж тут поделаешь. Подсознание ответило голосом Анаса: «Бо-о-о-ольше рабы-ы-ы-ынь!» — на что я искренне поржал. А после — довольно постучал в дверь Танусеи.

— Здравствуй, Рарил, мальчик мной. Что-то ты быстро. И довольный какой, — умильно покачала головой старушенция. — Удачно?

— Порфириновой Гемофилией не заразился, почтенная Танусея. И вам доброго утра, — ответил я.

— То, что ты сберёг зелье стоимостью в полдрейка — несказанно радует моё старое сердце, — торжественно покивала перечница. — Радость столь велика, что пребудет со мной и за порогом смерти. А теперь — к делу, Рарил. Рассказывай.

И начал я рассказывать. Был у меня порыв инцидент с дохлым Ромео, лишённого не самой важной и напрочь не используемой им деталью организма, скрыть. И компенсацию за его неиспользование этой детали, когда она ещё была при нём, не озвучивать.

Но, по здравому размышлению, подобный порыв был мной признан редкостным бредом. Что, отнимет цацку Танусея? Или меньшими наградами осыпет? Так сам же для себя признаю, что в общем взаимозачете между нами — мой поход к аундюкам выводит наш баланс к равновесию, не более и не менее. И чего конспирологию разводить? Притом, что вообще-то, факт атаки на посланника может старушенции пригодиться, ну, чисто теоретически.

Так что выложил я практически всё, как на духу. Единственное — не стал о своей нечувствительности к иллюзиям рассказывать. Лишнее, на мысли всякие не нужные перечницу могущее натолкнуть. Она, всё-таки, карга умная, так что это не нездоровая, а самая что ни на есть здоровая паранойя. А ряд деталей я объяснил удачно использованным беззаклинательным развеиванием магии.

— Ну-ка, ну-ка, — заинтересовалась злостная карга по окончании моего рассказа, движением брови бросив в меня какую-то иллюзорную пакость.

Ну я её и развеял на подлёте, не хрен на меня магичить потому что!

— А весьма неплохо, Рарил. Может, и впрямь твой выбор пути Мистика — не такое уж и мальчишество, как выглядит, — прогундела старуха. — Что ж, благодарю тебя. Прекрасно выполненное задание. А теперь — перейдём к награде. Ты желал изучать зачарование и алхимию, если мне память не изменяет?

— Верная она у вас и преданная. Не как основное…

— Понятно. В нашем отделении есть неплохой алхимик и зачарователь, Фан Илмерс. Два вечера в неделю он будет с тобой заниматься. Два вечера — приходи ко мне, говори, что хочешь почитать. Ну и Восстановлением, может, займёшься, да и Разрушение подтянем.

— Это награда, почтенная Танусея?

— В том числе и она, Рарил, — прищурилась на меня глава отделения. — Ты хотел что-то иное?

— Да. Честный и полный ответ на вопрос. Зачем? — ответно прищурился я.

— Браво, Рарил! — аж захлопала она в сухенькие ладошки. — Мне теперь даже неудобно называть тебя мальчиком… Но я справлюсь со своим неудобством, мальчик, — захихикала старая перечница.

— Ваша сила воли поражает, почтенная Танусея, — восхищённо покивал я. — И всё-таки?

— Всё-таки — прекрасный вопрос. И ответ на него, как ты и просил, полный, будет платой за вопрос. Да и тот факт, что ты его задал, обозначает, что ты уже и вправду не неразумный мальчишка. По крайней мере, не во всём. Слушай, — задумчиво протянула перечница.

И выдала такой расклад. Она скоро изволит помереть — ей уже почти под четыреста лет, перечнице замшелой! Мастерство Восстановления, магические силы, склочный и зловредный характер — всё это даёт силы не только шебуршать, но и выглядеть не как развалина полутора ногами в гробу. Но по факту — так. И сдохнуть старушенция может фактически в любой момент. Усраться от сочувствия, прям слезу пущу… Хотя, в общем, восторга от кончины бабки я не испытаю — далеко не самая сволочная и довольно приятная в общении, невзирая на кучу «особенностей». Ну в общем — местами жалко, ну да и хрен с ней.

Но дело вот в чём: бабка, помимо каких-то там политических целей совершенно серьёзно перебралась в Балмору, чтоб помочь «молодым-ранним».

— Я ориентировалась на Ранис Атрис, Рарил. История девочки на слуху, она совсем младенец. А чему её мог за считанные годы обучить старый хрыч, занятый исследованиями?

— Это вы про архимага?

— Про него, квама упёртого. «Опекун», как же. Накидал томов по магии младенцу, да и занялся своими делами, — злопыхнула бабка. — В общем, девочке не помешало бы помочь, а она талантлива, хоть и совсем ребёнок, — пожевала губами старуха. — А я не врала тебе, Рарил.

— В плане тщеславия?

— Именно, мальчик.

— Ну должно быть у вас хоть одно достоинство, на фоне всего богатства недостатков, — пожал плечами я, вызвав приступ радостного гогота.

— Полегче, Рарил, а то отправишь меня к Владыке Магнусу если и не до срока, но несколько несвоевременно, — отсмеялась Танусея. — Но тут я обратила внимание на тебя, причём рядом с Ранис. И тут возникло две причины! — для наглядности помахала она двумя артритными пальцами. — Первая — твой потенциал гораздо выше всех мне известных магов, учитывая возраст. Только не впадай в…

— Было бы чем гордиться, — буркнул я.

— Правильный подход, — одобрительно кивнула бабка.

— То есть я лишил Ранис прекрасной наставницы? — не то, чтобы с сожалением, но всё же неудобством уточнил я.

— Не совсем. Есть второй фактор, мальчик, — помахала она на меня вторым пальцем, оказавшимся, вот сюрприз-то, средним. — Время, Рарил. Ранис Атрис надо ВОСПИТЫВАТЬ, вбивать понимание, что есть «данмер», даже пороть, — хихикнула она. — И не так, как это делал ты… или так. Но точно с другими чувствами, пропорциями…

— Понял, — прервал я поток постельного остроумия антикварной старухи.

— Тебя — воспитывать… да не помешало бы. Ты местами откровенный мальчишка, просто не контролирующий простейшие порывы, — разоткровенничалась карга.

А до меня дошло. И я даже немного изволил разгневаться, но умеренно. Ну так, немного обидно для самолюбия: Танусея на мои праведные слова и возмущение реагировала столь… снисходительно, потому что для неё это было… Ну надувающий щёки карапуз, моими терминами. Реально забавно, а не обидно. Ну так, не слишком приятно для самолюбия, конечно, зато поясняет ряд моментов. И бабка, конечно, сволочная, но и вправду довольно приличная разумная, если разобраться.

— Так, — вскинул руку я, на что Танусея кивнула, с интересом уставившись на меня. — Ардаруме НЕ ДОЛЖНА была меня ничему научить. Она не врала — эта желтозадая перечница НЕ УМЕЕТ учить, а тем более — детей. Скорее всего, вы взяли с неё страшную клятву, что она убережет мою жизнь…

— Не такую уж и страшную, — кивнула Танусея.

— Но достаточную, — на что она кивнула. — И по вашим коварным и злокозненным планам Ардаруме должна была меня ОТВРАТИТЬ от мистицизма. Чтобы я занимался с вами Разрушением и Восстановлением!

— Браво, мальчик! — не стала на этот раз хлопать старуха, но была действительно довольной. — Но — не вышло. И ты научился столь многому, что две старые, как ты выражаешься, «перечницы», полночи не могли в это поверить. Мистик, одарённый самим Магнусом!

— Хоть пузо отбитое потирала? — с надеждой уточнил я.

— Потирала, потирала, — похихикала старушенция.

— Ну и хорошо, — довольно заключил я.

В общем, выходил расклад, что я зловредные и коварные планы старой карги поломал, чем она, как ни парадоксально, осталась чрезвычайно довольна. И на данным момент «тащит меня». Старается дать максимум, что позволяют её возможности, в плане наставников, потому что я — могу воспринять, а времени у неё ни черта нет.

— И, Рарил, — ОЧЕНЬ серёзно уставилась она на меня. — Раз уж ты оказался настолько более зрелым юношей, чем кажется из твоих лет. Сиротства, пребывания в Империи… В общем, я хочу тебя попросить: помоги Ранис Атрис. Она — талантливый маг, неплохой данмер, но… Её нужно растить и воспитывать.

— Не думаю, почтенная Танусея, что смогу воплотить вашу просьбу, — с искренним сожалением ответил я. — Я…

— Расскажи, Рарил. Я не требую, но… И никто этого не узнает, кроме меня.

— Да даже если узнает, — хмыкнул я, — не слишком страшно. Вы знаете о задании прошлого главы отделения нам с Ранис, за звание?

— Естественно, Рарил. Убийство чистой воды — даже теперь я бы не дала такое задание тебе.

— Ну, у меня есть некоторое наследие от предков. Знание тонкостей работы двемерских автоматонов, — честно заявил я. — Справились, но не без проблем. Там ещё даэдра был… В общем, травмы, магическое истощение у обоих. Понимаете.

— Понимаю, — кивнула бабка.

— И я стал на этого сиронордского урода… орать. И издеваться, честно признаюсь: взбесил он меня этим покушением жутко, да ещё в том, что клон, обвинял постоянно.

— Придурок старый, — кивнула бабка. — И твой гнев прекрасно понятен… А-а-а! — промелькнуло в её глазах понимание. — Настоящий данмер, — с преувеличенным уважением посмотрела она на меня, захихикав. — Я тебя — не осужу. Да и никто в Гильдии не осудит, так что ты прав — скрывать особо нечего.

— А Ранис? — ехидно уточнил я, на что бабка откинулась на кресле, сложила руки и аж глаза закрыла, задумавшись.

— Понятно. Вот гнусный старый пень!!! — рявкнула она, через минуту.

— Сиронорд?

— Да нет, он сдох, туда и дорога. Архимаг, чтоб ему с Молаг Балом трапезу разделить! Ладно, кажется, поняла, — забарабанила она пальцами по столу. — Тебе-то девчонка как, Рарил?

— Ну… В общем — нравится. И жалко её, в чём-то.

— Да, понятно. Слушай: старайся ей на глаза… ну в прочем, это ты и так делаешь, правильно. А вот лет через пять, думаю, до Мастера Волшебника дорастёшь… Ну да неважно, всё равно девчонку в рангах обгонишь. Тогда затаскивай её в постель и чисти дурь из головы. Не выйдет через вагину — чисти через жопу. Тоже ничего…

— В курсе, — хмыкнул я.

— Какой образованный юноша, — похабно захихикала перечница.

— Она же меня пошлёт, Танусея, — тонко намекнул я на толстые обстоятельства. — мне что её — насиловать?

— С чего — пошлёт? — недоумённо уставилась на меня старуха. — Девочкам в её возрасте НРАВЯТСЯ плохие сильные мальчики.

— Подростковый бунт? Через пять лет?

— Странные термины, но кажется, я понимаю, что ты имеешь в виду. «Да» и «да». Если хочешь — считай, это будет платой дохлой старухе за помощь… но вообще — это просьба.

— Да мне и самому это… кажется правильным. Девчонка-то неплохая, и вправду — жалко её…

— Ну вот и замечательно. И, Рарил, я потратила на эту безусловно интересную и порадовавшую меня беседу много времени. А его у меня… не так много. Зайди вечером в покои мастера Илмерса, он будет ждать.

— Гости дорогие, не надоели ли вам хозяева? — поинтересовался я у потолка.

— Именно! — ликовала Танусея. — Ладно, Рарил, и вправду ступай.

— Ступаю, — кивнул я. — Благодарю за разговор, госпожа Танусея, — несколько глубже, чем обычно, склонил голову я.

— И тебе спасибо, мальчик, — раздалось под шелест макулатуры.

Вот ведь, блин, брёл я к дому с тяжкой головой наперевес. Нет, я, конечно — мозг. Но блин — дикари?! Это просто смешно, многовековые зубры интриг, с чудовищным опытом и всё такое. Я, конечно, тоже не лыком шит, но… Но вот, блин, просто офигеть.

— Ты догадывался? — призвал я Анаса.

При всех прочих равных, постоянно шурующий переводчиком в речевой зоне… то ли мозга, то ли обливионского отражения мозга Анас имел к сказанному и услышанному полный доступ.

— О части — да. О части — нет, — пожал плечами Анас. — Но твоя песенка с пожеланием мне такой женщины… Да. Не отказался бы, — торжественно покивал он черепушкой.

— Да, — ограничился я коротким ответом.

Просто… Ну была у меня некоторая… В общем. Я ОЧЕНЬ аккуратно планировал, по мере изучения мистицизма, варианты изменения облика Анаса. Аккуратно по одной простой причине: а если не выйдет? Чёрт знает, что испытывает бесплотная душа, воплощаемая в магическую проекцию призрачного скелета без ног. Да и не так уж хреново некрохрычу — вон, пожрать и выпить мной любит, кайф от этого получает. Но… в общем, обнадёжить и обломать — былинное свинство.

Ну и, заодно, тренировка в Анасом же преподаваемых наставлениях работы с сознанием. Чтоб он до определённой части не докопался, и вроде — работало. Ну а идея — да хоть призрачная плоть, со всеми нужными причиндалами. В тот же бордель сам пусть сходит, порадуется. Да и как ассистент, помощник и наставник при работе, с руками и какой-никакой, а поливариантной магией, пусть даже качаемой через меня — почему нет? Он вот некромант сильный. Может, там, умертвий поднимет каких полезных, ещё чего. Ну в любом случае — план у меня был «дать мертвечине что-то поприличнее торса скелета». И пока я ничего, моим планам препятствующего, не видел и не узнал. Но пока я ТОЧНО не буду знать, что это осуществимо — постараюсь, чтоб дохлятина о моих копошениях не догадалась.

А если убежусь, что неосуществимо — то и сам забуду. Ну, неприятно, но удовольствие получает, новое узнаёт. В общем, живёт как-то своей нежизнью и не жалуется.

В общем, поговорили, обсудили. Сошлись, что чертовски мне с этой старухой повезло. И с Ранис — Анас, в общем-то, против не был абсолютно.

— Это — ПРАВИЛЬНО. И достойно данмера, — кивал он черепушкой. — Но Рарил, ТЫ ОБЕЩАЛ!!! — загробно провыла похотливая дохлятина, сияя аццким пламенем глазниц.

— А я что — отказываюсь? — хмыкнул я. — Да схожу я на этот рынок дурацкий, ознакомлюсь с ассортиментом и затоварюсь, как и обещал. Мне на алхимика-зачарователя забить? — осведомился я. — Как ваша дохлость изволит, — раболепно поклонился я.

— Ты… хррррыыы… Вот ты сволочь, Рарил, — выдал Анас так, что мне даже немного стало его жалко… а нет, показалось — это желудок напомнил, что кушать надо вовремя. — Иди уж, учись.

— Пожру сначала.

— И вина из пепельного винограда! И седло никс гончей под яйцом квама-воина! — наглел некрохрыч.

— Нууу… Ладно, схожу в кабак подороже, уговорил, — кивнул я.

— Вот и иди, — с видом обиженной вселенски мертвечины выдал Анас и развеялся.

Перекусил, не без удовольствия, кстати — реально вкусно. Ну и вечерком завалился в Гильдию, знакомиться с этим мастером Фаном Илмерсом. Последний, как я понял, практически не покидал своей обширной мастерской, освещённой раскидистым… ну, по сути, деревом. То есть те же шары, как обычно, использовались для освещения, но на стволе с ветвями, и их дохрена. Настолько дохрена, что под деревом были какие-то грядки в ящиках, в которых росли ингредиенты.

Ну и ещё занятной деталью данного персонажа было то, что был это орсимер. Точнее орк, но общего отношения к оркам я не разделял, зверолюдьми не считал. Хотя поклонение могущественной какашке как богу… Блин, главное — это «могущественная какашка» при орсимерах не ляпнуть. А то обидеться могут, а здоровые, паразиты! Не столько дылды, сколько перекачанные, зелёного цвета, с лютыми клычищами и практически отсутствующим носом качки.

— Рарил Фир? — прорычал орчина, ковыряя своими лапищами что-то на столе.

— Да.

— Жду. Что знаешь? — бросил он, не отрываясь от выбирания из какой-то нужной пакости на тарелке пакости ненужной, щипчиками совершенно ювелирного вида.

Вот на вид — его когтистыми лапами только шеи сворачивать и глотки рвать! А вот нет, очень так аккуратно и умело работает. Занятно, оценил я.

— Ничего! — гордо отрапортовал я.

На что орчина оторвался от своего занятия и пристально уставился на мою стоящую с видом лихим и придурковатым (Ну и немного ехидным. Данмер я или погулять вышел?!) персону.

— Это неплохо, — после разглядывания покивал он. — А что хочешь знать?

— Всё, — честно ответил я.

— Это — даже замечательно. Иди сюда, будем разбираться, насколько твои желания соответствуют твоим возможностям, — озвучил орчина, делая приглашающий к столу жест лапищей.

Я и потопал. И начал я разбираться потихоньку, что это всё за буйня, эта алхимия и зачарования. А Илмерс стал разбираться потихоньку, что за буйня этот Рарил Фир.

25. Куклачёвщина

И, по мере разговора и знакомства со всякой алхимической приборщиной, выходило, что алхимия буйня не просто. А колдунская буйня, такой вот парадокс. Вот я, гоняя в свитки, каждый раз ржал, с различной степенью неприличности, на тему того, что герой, извиняюсь, жрёт всякую гадость. Ну бред же, очевидный! Алхимии, как магической школе, тыщи лет, даже встречались редкие рецепты в игре, на тему какую фигню добавить в какую хренотень. Ну и логично списывал я всё это на «игровую условность».

Которых, нужно признать, оказалась дохренища: от алхимических инструментов, которых оказалось не три, а сто тридцать три (ну, где-то в этих пределах), разных типов, видов, обливионности. До алхимических (магических, по сути) свойств ингредиентов, которых тоже дохренища, а не три-четыре, как в игрушке.

Но вот тот самый, неизменно веселящий меня момент с пожиранием ингредиентов был условностью по ФОРМЕ. И… необходимостью по сути. Если ты не алхимик «для продажи», что было, по сути, отдельным направлением. Итак, формула: «Алхимия работает на принимающего силами принимающего» работала на все сто. Редчайшие и уникальнейшие (и дорогущие!) ингредиенты, самостоятельно оказывающие на принимающего влияние — их единицы, на весь Нирн, без преувеличения.

А вот разница в магических «оттенках» — чудовищная. Даже у не магичащих разумных: место рождения, созвездия, амулеты, носимые всю жизнь…

В общем, есть некий «шаблон подключения разумного к планам Обливиона». Базовый и основной, одинаковый для всех известных видов, включая вомперов, оборотней и прочую пакость. Как трындел орчина, этот «базовый набор» определяет собственно понятие «разумный». И все универсальные зелья действуют только на этот шаблон. До девяти десятых ингредиентов и воздействий идёт в таком универсальном зелье на нивелирование возможных побочных эффектов.

Которых в зелье «неуниверсальном» — тьмуща. То есть, тип, вид, степень и глубина подключения к различным планам обливионщины напрямую влияет на итоговый эффект. И игровой персонаж, жрущий ингредиенты… нормально. Потому что токсичность и прочая фигня нивелируется простейшими свитками Восстановления, ну или прямым магическим воздействием. А вот что сделает ингредиент с разумным — вариабельно. На некромага — одно действие, на разрушителя — второе. А на рыжего — комплексное воздействие первых двух, как пример.

В общем — мозгосносительная, чисто экспериментальная наука. Хотя в мастерской Фана жрать пакость не пришлось — был у него приборина, выдающий оценку «как, куда и чего» подействует на проверяемого. На шести великих камнях душ, на минуточку!

Методов подготовки, смешивания, варки и прочего подобного ингредиентов было десять: Кальцинация, Коагуляция, Фиксация, Растворение, Варка, Дистилляция, Сублимация, Сепарация, Размягчение, Ферментация. Каждый был важен, применим в определённых условиях, для индивидуального зелья рассчитывался отдельно… Ум за разум, в общем, заходил от всего этого.

Впрочем, бумажка и стило помогали. И, имея данные — не так уж сложно. Хотя для занятий алхимией «для себя» — нужна тьмуща таблиц, да ещё проверка и перепроверка. Стал ты более сильным магом, усилилась связь с планом, ну я не знаю, да того же огня. И, внезапно, свойство, которое было побоку, всплыло. Да ещё и синергировало со свойством другого ингридиента, о котором и вспоминать в данной конфигурации зелья никто не будет. И вместо зелья увеличения физической силы получишь зелья сатириаза. И это если ОЧЕНЬ повезёт. Причём вчера его хлебал и гирями жонглировал, а сегодня — хер стоит, а глаза видят цель в любой дырке, вне зависимости от пола, возраста, биологического царства, одушевлённости…

Ну это орчина как комический пример приводил, хотя ни хрена не смешно, вообще-то.

В итоге, в результате шестичасовой возни, обогащения своего лексикона обсценщиной орсимеров (затейливая такая, надо признать), парой слабых ожогов и состояния перманентного фалломорфирования, я стал обладателем собственноручно изготовленного «слабого зелья магии», которое на самом деле — релаксант магической требухи, но вот мой образец не нёс седативного на мозги эффекта.

— Дерьмово, — задумчиво оценил Фан, разглядывая склянку на просвет и анализируя в круге. — Часть свойств утрачена…

— А они мне нахрен не нужны. Я их специально утратил, — отметил я.

— Да?

— Да!

— Придурок!

— Сами вы, почтенный мастер… Хотя да, учитывая при ком я нахожусь, — смерил я орчину взглядом, — Данное определение удивительно точно отражает мой статус, на момент пребывания в вашей мастерской, — лаконично отпарировал я хамский и многословный наезд.

— Ну хамло! Но смешно, — хрюкающе отсмеялся Фан. — Ты понимаешь, что крышей поедешь с таким зельем? — уточнил он. — Совсем ку-ку будешь, — расшифровал он.

— Нет, не буду. Данный эффект, о котором вы говорите — мне не грозит.

— И ты продолжаешь настаивать, что отсутствие успокаивающего разум эффекта — не ошибка, а сознательное действие? С пониманием последствий?

— Именно, — покивал я.

— Ну тогда, для первого раза, у тебя получилось не дерьмово, — задумчиво разглядывал склянку оррк. — Бурда-бурдой, но сносно, — положил он склянку в мою протянутую ладонь. — Угробишься по своей дури — ко мне не являться! — веско озвучил он.

— Уж найду кому являться, если что, — буркнул я.

— Так, приходишь, варишь разные зелья. Задаёшь вопросы, слушаешь, что я рассказываю, — начал составлять «план занятий» мастер. — Заканчивать будем поздно! Можем и утром.

— А когда вы спите? — заинтересовался я. — Днём?

— В шестой день недели.

— Эээ…и всё? — немножко окосел я.

— Да. Гыгыгы, какая у тебя потешная рожа! Алхимия это, — глумился орк.

— Понял, — понял я.

— Дальше, глава Танусея тобой занимается… Ну и пи…дуй к ней за книгами, я тебе своих не дам!

— Вот жлобяра!

— Но список напишу, — зачирикал он пёрышком.

— Ну-у-у… Тогда жмот, — признал справедливый я.

— Вот-вот, — ехидно оскалил десяток клычищ Фан, протягивая бумаженцию.

— Тонизирующего дашь? — уточнил я, прибирая список.

— Сутки? Двое? Больше — индивидуально творить, — озвучил орчина.

— Да чтоб часа два-три спать, бодрым и без последствий, — озвучил я, желающий зелье исключительно в силу кучи дел завтра и позднего времени.

— Этой херни… — задумчиво озвучил Фан, взял какую-то склянку, разбодяжил в алхимической кастрюле один к десяти (надеюсь, что водой), разлил по простым пузырькам и со звоном катанул ко мне, — не жалко, — озвучил он, причём между взятием склянки и «нежалком» прошло не больше минуты. — Дрейк.

— Так «не жалко» или дрейк? — уточнил любознательный я, прикарманивая склянки.

— Дрейк — разве ж это жалко? — пожал плечами орчина.

— Ну, аргумент, — признал я, отрывая от сердца монетку, очень стараясь о ней жлобски жалеть.

Но пожалеть толком не вышло, да и хрен с ним. Фан, осыпаный дрейком, алчно поликовал, да и послал меня нахрен. Я же нахрен не пошёл, а задумчиво потопал домой. Время было позднее, ночь глухая, прямо скажем. Даже на входе в Гильдию не торчало норда, а светилось видимое в магическом зрении оповещающее-проверяющее заклинание. Мою брошку оно проверило, алярм не подняла, а я потопал к себе по улицам ночной Балморы. На этот раз с головой не наперевес, но думой тяжкой удручённый.

Дума же у меня была… вот сюрприз-то, связанная с доставшими меня хуже горькой редькой рабынями. Точнее — не самими этими полезными в хозяйстве и быту аксессуарами. С этим я худо-бедно смирился, аргументы и сам для себя нашёл, да и от Анаса принял. Да и с местом закупки этих причиндалов вопросов не было: Дрес, Великий Дом, «лёгший» под Хаалу, имел вполне себе торговый центр с такими полезными данмеру персонажами.

Меня волновал момент с мертвечиной, точнее, с его просто маниакальной навязчивостью в этом вопросе. Что-то можно спустить на шутку, что-то — на реальное желание. Но он же мне мозг выел этими рабынями!

При том, считать Анаса идиотом не выходит, хоть хочется иногда. Он, блин, паразит такой, четырёх данмеров вырастил, причём одного так — что тот моим прямым предком стал. Ну и вообще — не дурак некрохрыч, вредная сволочь, временами, но совсем не дурак, опытный и умный данмер, пусть и дохлый.

И вот этот «опытный и умный» меня натурально задолбал и выбешивает. Соответственно, возникает вопрос — а на хуа? Отвратить меня от покупки? Я бы сказал, что «да». Вот только не складывается пазл: то, что мертвечина получает через меня удовольствие — практически достоверный факт. Он хочет, чтоб я вкусно жрал, приятно трахался и всё такое, ему это в удовольствие. Причём, он сам меня готов ограничить, не только из-за «жизнь рода», но и банального разумного эгоизма. Если я предамся безудержному гедонизму — то вскоре сдохну, либо сам, либо по своей дури.

В общем, валялся я в койке, пытаясь решить это головоломку. Не слишком важную вообще, но довольно интересную. И важную в частности: взаимопонимание с моим двоедушником-предком — фактор не только комфорта, но и опять же, самой будущей жизни. А тут я не понимал, но, вроде, стал догадываться, почему он себя ведёт именно так. Даже немного пожалел дохлятину, ну так, фоново. И решил уточнить — ну, все свои, а понять, правильно ли я догадался, мне интересно. Правда — не сейчас. А вот куплю этих самых дурацких рабынь, может, даже их тактико-технические характеристики оценю — а вот потом у уже спокойного и довольного (если я правильно догадался) Анаса уточнять буду.

И ещё надо бы будильником озаботиться. И последние воспоминания — скрыть. Поработал я с воспоминаниями, закинулся зельями…

И проснулся от ОЧЕНЬ назойливого душевного теребления. Вот, блин и будильник, мысленно поприветствовал я сумерки за окном. Вздохнул, призвал Анаса.

— Рарил… — взволнованно выдал мертвечина.

— Не волнуйся и не дёргайся. Я на рынок Дрес, за рабынями. Куплю, опробую, поговорим.

— А что… — начал было некрохрыч, но я его развеял.

Разберёмся, проверим. А пару-тройку часов, часть из которых я буду так любезным его сердцу сексом трахаться — потерпит. Что радует — его наука действительно работает. И часть воспоминаний я успешно скрываю. Это ему большой плюс в карму, чакру и прочие призрачные причиндалы за то, что научил. И очередная весомая гиря подозрений о «злобном некрохрыче, желающием сотворить (длинной список гадостей и сволочизмов) с лопоухим Рарилом» со звоном упала. Что и хорошо, довольно заключил я, занимаясь всякими утренними пожрать-побриться.

И одновременно с рассветом потопал в торговый центр с живым товаром. Тоже, блин, думая — всё же определённый кулюторный код надо мной довлел. И сам факт разумного как собственности умом я понимал. Причины, резоны, плюсы-минусы. А вот самому становиться доном Педрой выходило несколько… некомфортно, прямо скажем. Но я данмер волевой, сволочной и вообще — справлюсь…

— Дери вас даэдра, психи долбанные!!! — вежливо высказался я, когда мне перед носом с грохотом разлетающихся в стороны осколков камней мостовой йопнулись три фигуры.

Разряды забегали по правой стороне на рефлексе, левая рука отошла назад, формируя Астральный Клинок, поглаживая кинжал. Так запущу, что мало никому не покажется, если что.

— Дом Хаалу, — небрежно бросила центральная фигура в даэдраических, кроваво-чёрных, перекорёженных и шипастых доспехах.

Эти сволочи чуть не прибили, и… даже не обратили внимания. Эта орясина бросила своё «дом Хаалу» небрежно так, через плечо. Две фигуры, в мантии и коже, вообще не повернулись в мою сторону! Приключенцы, мать их! Ну нашло их приключалово приключений, начал звереть я, начиная видеть магию, готовясь к призыву Анаса.

Вокруг в магическом зрении сплетались потоки магии, узоры даэдрика горели вокруг рук и перед глазами, и какая-то злая радость поднималась из недр меня. Я даже притормозил на долю секунды, но потом искренне возмутился — какие-то хамы неприличные тут выпендриваются, а мне самоконтролировать?! Да щазз! Сами напросились, но смертью убивать не буду, резонно рассудил я.

Приведение себя в «боевой режим» и краткий миг самокопаний заняли меньше секунды, эхо от «у» ещё не затихло. Кстати, не орясина. Обычный данмер, просто даэдраический доспех с шипами создавал ощущение огромности и опасности.

— Дом Индорил, Дом Редоран, — ехидно прошипел я, отмечая как дёрнулся в ответ на мои приготовления тип в бабкином платье.

— Что? — наконец, повернулся ко мне одоспешенный.

— То! — вежливо ответил оскаленный я. — Вы охренели! Я тоже знаю названия Великих Домов. И требую ответа, какого хрена вы меня чуть не убили и пролили кровь? — вкрадчиво поинтересовался я.

Последнее было именно так — осколки мостовой посекли мне открытые части предплечий. И, согласно «этикету от Анаса» я ещё вёл себя ОЧЕНЬ прилично. Собственно, его я не призывал по одной простой причине — одновременно с его призывом надо было бить, причём так, чтоб не встали. Ну, сразу не встали.

— Тебе сказано, мажонок, — скривил открытый подбородок увидевший мою гильдейскую брошку громила, — Дом Хаалу! Цел? Вот и пи…дуй по своим делам, не нарывайся!

— У тебя десять ударов сердца на то чтобы извиниться, шалк в доспехах, — честно предупредил я.

Вояка с ленцой положил руку на какое-то пыряло на поясе, маг приподнял посох — вот в пузо стальной кинжал и получит, сходу, прикидывал я. А воин с этим кожаным рядом — пусть на молнии потрясутся, до потери сознания. Отпинаю, мага даже подлечу: может, и вправду Хаалу, да и вообще — убивать не стоит. Но вот спускать подобное — не стоит сугубо и трегубо!

И тут фигура в коже склонила голову, смотря на меня сквозь очки из прозрачного хитина. Наклонилась к вояке, что-то шепнула.

— Извиняюсь, — скривился, как будто лакомился жалом скального наездника, вояка. — Херово сработало заклинание, — слегка кивнул он на мага.

— Извинения приняты, — с радостной рожей, но несколько ошарашенно ответил я.

И вояка слегка кивнул, развернулся и потопал, как и маг. А вот фигура в коже стояла, протянула руку к маске и сняла её.

— Привет, Маг, — улыбнулась диверсантка, разделившая со мной вечер в Кальдере.

— Привет, — кивнул я с несколько поблекшей улыбкой.

А она представлялась? Или мне её «солнышко-рыбонька» обзывать? Дык у нас не те отношения-с, как бы, блин.

— Скрываешься? — указала она на гильдийскую бляху, по которой любой знающий определил бы моё звание.

— Нет, я — маг Гильдии Магов в ранге Апрентис, — покачал я головой.

— Ну-ну, Ученичок, — хихикнула она. — Посмотрела бы я на Молота, если бы он не извинился. Ну да ладно, Дому ты вроде не вредишь, а остальное Хаалу не интересует. Торгуй себе, нам не в ущерб, — подмигнула она.

— Угу.

— Прощай, Ученичок, — хмыкнула она. — Может, увидимся, — и утопала.

— Прощай, — буркнул я вслед.

И потопал опять, блин, удручённый. И даже наперевес. Приветик из Кальдеры, блин. Но, вроде бы, ничего особо страшного. Так, что знает эта Хаалу? Ну, что моя магия прошивает мощнейшие зачарования. Не больше и не меньше. Думает, архимаг-шпиён какой. И, судя по её словам, меня узнали, навели справки, пригляделись. Увидели, что я подрывно-диверсионно-разведывательной деятельности против Хаалу не веду. А на Гильдию Хаалу насрать, как, впрочим, и на всех, кроме себя. Ну и Дрес, их сателлиты, тоже волнуют слегка.

При этом, рассуждал я, вышагывая по мостовой, могут, положим, ко мне подойти и что-то «попросить». А то типа «сдадим Гильдии». На что я честно похихикаю, прихвачу «сдавальщика» под локоток (вырубленного или на ногах — по обстоятельством), и ехидно потопаем мы к Танусее. Сдаваться, хех: расказывать о «жутком шпиёне Рариле».

Но вообще, блин, что им всем неймётся? То имперская какая-то конторка, то во Хаалу «справки наводят». Сволочи, однозначно! И бесят. Но пока буду смиряться и зло копить. Пригодится, накопленное. На этих сволочей или ещё каких — неважно. И лапы свои зельем залью — царапины, конечно, но нахрена кровоточить, как дурак?

И что меня так расколбасило-то, кстати? Что это за «упоение», едрить его в дышло, «жаждой битвы»? Чисто физическая реакция данмера? Как-то слишком для этого. Ну, сволочной и резкий нрав, это понятно. Но я прям ликовал и предвкушал, как я щаз буду этих кадров пинать и мучить. Непонятно, задумался я.

А подходя к двухэтажному «Рынку Рабов Великого Дома Дресс» или «Торговый центр альтернативно-гражданских», я хихикал чуть ли не в голос.

Это я, блин, нашёл «лазейку от сложных проблем». Ну не я, а та часть меня, которая Анаса приводит в ступор, и отчего он меня «безумным даэдра» обзывает. Типа куча мыслей, лучше драться, чем «ду-у-у-умать», а тут такая удобная причина. Это при том, что я поступил ВЕРНО. Ну, опять же, согласно «правилам поведения данмера», переданным Анасом. Возможно, конечно, что-то сейчас изменилось, но вряд ли: общество кланово-сословное, рабовладельческое. Ну и никаких «багов» у меня не возникало, правильно вёл, в целом. А значит: надо мне за собой приглядывать, волю всяким «жаждам битвов» не вовремя — не давать. А вовремя — давать, мудро заключил я, впираясь в супермаркет.

Здание, двухэтажное, было большим. А вот вход довольно традиционен: лестничная площадка, по сути, с двумя лестницами на второй этаж, двумя — в подвал, и двумя округлыми дверьми. Гобелены Дресу прилагались, а напротив двери стоял этакий длинный стол, у которого копошились пять данмеров, один из которых подскочил ко мне.

— Чего тебе надо?! — благожелательно рявкнул он, на что я только мысленно ухмыльнулся — некрохрыч от волнения косячит, но есть надежда, что с моими словами выкрутасов не будет.

— Рабыни, — ответил я.

— Почтенному нужны рабыни для труда, постельных утех?

— Служанки для дома, — всеобъемлюще ответил я.

— Понятно, — покивал он, — Прошу следовать за мной.

И повёл меня по лестнице вверх. Там, пройдя небольшим коридором, приоткрыл дверь в зальчик, где было пара десятков девиц разных рас, вида. В лёгких накидках разных типов.

— Все знают данмерик, здоровы, разумны, — рекламировал товар проводник. — Встаньте у стены! — громко сказал девицам он, — чтобы почтенный покупатель мог вас разглядеть!

Девицы выстроились, а я со сложными чувствами разглядывал этот «товар». Блин, неуютно всё-таки как-то. Хотя и ничего так, прошёлся я вдоль шеренги.

Так, ну данмерку — точно нафиг. Эшлендерка, согласно всему мне известному, да и характер наш я знаю не понаслышке. Такой настоящий дон Педра с плетьми нужен, а меня отравит — едой или аллергией на колюще-режущее, скорее всего. Или вместо служанки по дому и любовницы получу источник нервяка и паранойи. Нафиг, в общем. Тут надо такую, точнее таких, которых, как Анас выразился, «социум исторг в рабское состояние», чтоб они это принимали. Это — аргонианки, но это… Слишком экзотично для меня. Или нет?

А в компанию — каджитку, остановился я перед белой, с серыми полосами, небольшой кошатиной. Такая, симпатичная. Нууу… А почему «нет»-то? И тут даже некий оттенок домашнего животного, теплого есть. И мохнатой зоофилии, чуть в голос не заржал я, как вдруг кошатина, напротив которой я задумался, с жалобным мявом бухнулась на колени:

— Не разлучайте меня с сестрой, почтенный господин! — жалобно замяукала она, а к ней подскочила серая кошатина, с белыми полосками.

И, за исключением инверсии цветов, одно лицо. Кошатины в обнимку стояли на коленях, жалобно на меня смотря. Продавец рабов начал было на них рявкать, но замолчал, на мою поднятую руку.

— А ты понимаешь, что если я не возьму тебя, — обратился я к бело-серой, — Вас могут продать в бордель? Или на плантацию?

— Пусть, только вместе, добрый господин! — замяукала она, а серо-белая закивала.

— Дурные кошки, никакого воспитания! — под нос буркнул продавец. — Прошу простить, почтенный господин, обратите свой взор…

— Уже, — прервал я. — Цена, озвученная вами, в силе, почтенный? — широко оскалился я, смотря в глаза торгашу.

Просто он изначально озвучил «три сотни дрейков за отменную рабыню, способную согреть ложе, приготовить еду, добронравную и покорную». И такими, вроде бы, были все из присутствующих, как я понимаю, судя по разным дверям — свои «ценовые сегменты» и назначение. При этом как бы не задрал ценник, торгаш, за близняшек. А так — мне, в принципе, подойдут. Ссориться не будут, да и будут у меня две меховые киски. Как раз пять лет будет с кем скоротать, до захода с Ранис номер два. И скучно им не будет, и вообще — меня устраивает. Но вот дрейков не то, чтобы жалко. Но выкидывать лишних не хочется, да и с собой всего тысяча, и так на поясе зачарование, а то штанцы волочились бы за мной по улицам Балморы. Демонстрируя «богатство и состоятельность», хех.

— Цена-а-а… — под моим ласковым взглядом заметался торгаш. — Ну, тут явный просчёт… А, почтенный, четыре сотни за двоих. И простите, сам был введён в заблуждение, — развёл он руками.

— Прощаю, — с трудом удержал похерчело я.

Потопали мы вниз, кошатины сзади, в обнимку. А я прикидывал: видимо, «покорность и послушность», озвученная торгашом, предполагают уровень двемерского автоматона. Что сказал, то и делает. Это мне, скорее, повезло. А торгаш это как «недостаток и несоответствие торговых качеств заявленным» воспринял. Ну и к лучшему, занялся я процедурой купли-продажи. Последняя, помимо передачи мной денег, заключалось в фиксации на кошатинах «рабских ошейников». Причём, за дополнительную денежку им присобачили браслеты вместо ошейника, причём, довольно симпатичные. А мне надо было капнуть кровь на камень.

После чего я «почувствовал» кошатин, мог «позвать», причинить боль, да и убить волежеланием, мдя. Ну, что уж поделать, блин. Самое забавное, что без этих браслетов (или ошейников) они оказались бы в рабстве довольно быстро просто на улице. Или нужно переться в Имперский Форт (или в Великий Дом) и делать их «свободными разумными». С соответствующими бумагами и артефактом. Морровиндская практика, насколько я понимаю.

Вот и стал я Педрой, откомментировал мысленно я, смотря на своих Изаур, стоящих в обнимку и лупающих на меня зелёно-жёлтыми глазищами. Или Куклачёвым, закралась невольная мысль. А, тож ничего, решил мудрый я.

Вот только моё свежеприобретённое имущество… ну недоодето. Газовая ткань что-то прикрывает, но этого что-то — мало. Ладно, всё равно брахлиться.

— Я — Рарил Фир, ваш, — задумался я. — господин, — решил я добавить некоторую толику ролевого. — Назовитесь.

— Вами, Васами, — замурлыкали кошатины, и в один голос начали: — Сахара вам, добрый господин Фир, мы вам очень…

— Стоп, — прервал я всякое. — Это «очень» — дома, — на что последовали кивки. — За мной, — огласил я и потопал из супермаркета.

Кошатины за мной, а я бодро потопал в расположенную неподалёку одёжную лавку. Ну, мои кошатины, как-никак. Нефиг всяким там услаждать об них взгляд, да.

В лавке, правда, я столкнулся со сложностью. Кошатины были «на всё угу», но вот одежда… В общем, всё, кроме «бабкиного платья», ну и не стесняющего движений газа — вызывала еле заметную, но всё же очевидную неприязнь. Неудобно им было. Ладно, пусть бабкины платья, решил я, выходя с двумя кошатинами в мантиях. Подумал. Прикинул. Зашёл в ювелирный, точнее, бижутерный. Ну… мне так комфортнее, черт возьми!

А вот кошатины прям светили своими глазищами. В радость им цацки, но молчали, отвечали, только когда спрашивал. Ну, на пару десятков дрейков куча немагической бижутерии, а довольны-ы-ы. Ну и пусть довольны будут, решил добрый дон Педра я, да и повёл своих Изаур домой.

— К воде как относитесь?

— Как пожелает добрый господин Фир…

— Тёплая — нравится?

— Да…

— За мной, — решительно повёл я каджиток в терму. — И вы там про благодарность, которая очень. Жду, — плюхнулся рабовладельческий я в бассейн.

И ну ничего так. Не слишком умелые, но указания выполняли. И сами от секса получали явное удовольствие, что тоже неплохо. А ещё выяснилось что им… Жарко. И одежда давит. Так что по дому у меня будут ходить киски без одежды, с украшениями. И в мантии перед дверью одеваться, или если в лавку пошлю. Ну… нормально, в общем, вышло, с удовлетворением, но и некоторым удивлением отметил я.

Завалился в мастерскую и призвал Анаса. Нужно было проверить некоторые моменты.

— Хорошо-то как, — лыбилась довольная мертвечина. — И такие, пушистые. Нравится, — высказался он, буквально мигнув покинув зал и вернувшись.

— Нравится — и хорошо, — покивал я. — А теперь, Анас, у меня к тебе не слишком… да нет, важный разговор.

— Чего хотел? — прищурился некрохрыч.

— И какого хрена ваша дохлость протрахала мне своим «возьми рабынь» весь ум? — ласково поинтересовался я. — Ты меня чуть до целибата не довёл своим нытьём! — на последнем призрака аж передёрнуло.

Анас побултыхался по зале, вернулся и почти с вызовом спросил:

— А ты не понимаешь, Рарил?!

— Что-то — понимаю. Но хочу знать, насколько верно. И вообще — если всё, как я понимаю, ты… Ну балбес дохлый, в общем. Говори давай, дух предков, как на духу, — потребовал я.

И призрачно стесняющийся Анас, иногда матерясь, иногда мало что не краснея (матерился, впрочем, больше), поведал мне, в общем-то, подтверждение моим догадкам. Итак, жизнь духа — серая. Ни удовольствий, ни расстройств, но. В месте, где Анас бултыхался чёрт знает сколько лет (корреляция времени очень относительна), он ещё, до кучи, подвергался «унижениям». Без деталей, но думаю, скампы гадские над бедолагой глумились.

С Рарилом до меня — всё понятно, безудержные удовольствия, и всё хорошо. Правда, стоит учесть, что ощущения от тела двоедушник получал «ослабленные». То ли базово, то ли из-за пребывания в планах мёртвых, непонятно.

А со мной вышла такая загогулина. Анас реально не понимал, «как я нормален». Не всегда адекватно воспринимал «в безумной памяти» реальность, воображение и прочее. Но ТОЧНО знал, что я, например, могу на годик отказаться от женского полу. И жрать всухомятку, не испытывая дискомфорта. Ну было такое, интересное дело, ни на что не хватает времени. А ему это… ну как я понял — просто страшно. Без гнусных скампов, но как вернуться «в серость». А он прекрасно понимал, что у меня сейчас начнётся время плотной учёбы, причём интересной. И просто боялся, хотел свой надёжный кусочек радости. И рабыни, которые меня оттрахают даже задолбанного, а я не откажусь, потому что «эмпатия к партнёру» — дали ему уверенность. И к ней он навязчиво стремился, несколько задолбав меня нытьём.

— Сразу бы сказал, а не ныл, блин, — подытожил я. — Ты своим долбежом… Ладно, проехали.

— Слушай, Рарил, раз ты всё понял, — обратилась мертвечина. — А что это у тебя за обрывки воспоминаний о мужском теле, с надёжным хером? Нет, не подумай, я не против, но вроде бы ты — не любитель любви с мужчинами? — озадаченно уточнил Анас.

Это, блин, я накосячил, дошло до меня. Видно часть памяти раздумий-прикидок о призрачном, нескелетном теле для некрохрыча — недостаточно хорошо скрыл. То есть скрыл, но какие-то детали выбиваются. А Анас по этим деталям выводов надумал… Гыг, уже в голос заржал я. А пока ржал — прикинул, что надо в памяти понадёжнее укрыть.

— Тайна, — важно ответил я. — И я её думаю.

— Ой, да говорил же я тебе: какая в жопу разница? — наставительно выдал Анас, на что я, с каменной мордой, покивал.

В общем, даже позанимались магией, практически. Анас наблюдал, сообщал подмеченное, советы давал и по мозгам ездил. Ну а после я занялся личной жизнью дона Педры, а потом — сном. И к Танусее завтра за макулатурой заскочить надо, а то не успел сегодня, думал я, засыпая в гнёздышке из урчащих кошатин. Нет, точно удачно затарился: и себе, да и им, похоже, удачно — думал довольный я, засыпая.

26. Суета вокруг Кальдеры

Проснулся я приятно, разбуженный вполне приятным образом. Так кошатины ещё и завтрак мне приготовили и после ритуала пробуждения принесли в двух мисках. Правда, заглянув в обе, заполненные стеблями солёного риса (довольно занятное растение, на удивление — не злаковое: в пищу шли сушёные стебли, и вправду напоминавшие вкусом рис), я немножечко задумался.

Посмотрел на двух кошатин. Посмотрел на посуду и её наполнение, припомнил Анаса. Немножко промокнул холодный пот: чашка риса, два штука. Кошка-жена, два штука. Дохлый наставник магической мудрости, одна штука. Но по злокозненности и прочим прекрасным качествам он вполне на пару дохлых сенсуёв тянет.

Впадать в истерику я не стал, как и орать «Не хочу дрочить дань-тянь!» А первым делом, не вставая с кровати, пропальпировал свои буркалы. Никаких свойственных всяким культиваторам аномальщин не нашёл.

После чего бегло припомнил: не харкал ли кто вокруг меня кровью от: удивления, радости, злости, алчности, от хорошего настроения ну и прочих, типичных для китайцев ситуаций, когда они харкают кровью. И с облегчением вздохнул: харканьем кровью окружающие не злоупотребляли, и если и харкали кровью, то как нормальные, от хорошего удара сталью или магией. А не по типичным китайским причинам.

А успокоившись в плане жуткого пути культивации и надрачивания, я спокойно перекусил, уделил своим кискам определённое внимание. Кстати, занятный момент, что днём кошатины если и не засыпали, то становились расслабленными (может, и вялыми, но вялости со мной они себе не позволяли, так что чёрт знает).

В общем, закончив затянувшийся до полудня утренний моцион, припёрся я к Танусее, на тему «книжек давай!» А она взяла и дала. И послала меня заниматься своими делами, по причине занятости.

После чего я стал заниматься своими делами. А именно учиться и тренироваться. Кошатины Анаса видели, шугались умеренно, но это только в плюс — не лазили в мою тренировочную и мастерскую. А в остальном — началась довольно приятная, небезынтересная, но рутина.

Тот же Фан наотрез отказывался «показать зачаровать», в матерной форме, пока я не «освою основы алхимии». Танусея время от времени показывала заклинания и давала книги, ну а я отрабатывал и оттачивал, с Анасом.

Хотя появлялось у меня желание обзавестись каким-нибудь домиком типа «башня чёрножопого пластелина Рарила Фира». Просто многие задумки, да и просто заклинания, типа шаровой молнии (шустрая, сссука!) надо было испытывать вне дома. А то дома и кошек-женов у меня не останется, а, возможно и меня. Вот на природе я от экспериментальной шаровой молнии ловко сайгачил, пока не обуздал и взял под контроль охреневшее колдунство. Ну, точнее, свое «безумное воображение», как сформулировал после Великого Данмерского Загиба некрохрыч, в процессе моего кросса от молнии отпихивающий от меня злобный шарик.

— Это — пи…ц, — уже спокойно прошелестел Анас. — Это — не «аномальный плазмоид» тупой безумный даэдра! Это — ма-ги-я! Энергия плана, сформированная ТВОЕЙ волей, болван!

— Знаю, — буркнул я, развеивая взятую под контроль пакость.

— В общем, заканчивай с этими экспериментами. Занимайся сознанием, чтоб из твоего второго потока не лезло этой кривой жути! И пока тебе доспех… хех, — хмыкнул Анас, — лабораторный стеклянный халат, — захихикал он, — не зачаруем нормально — не трогай высшие заклинания Разрушения. Мне страшно представить, что будет, призови ты огненный дождь!

— Что-что, звиздец будет, — признал я. — Ладно, просто отрабатываю, что есть, и теоретически учусь.

— Вот правильно.

— А ещё мне интересны сердечники двемерские…

— Не ломать! Не взрывать! И вообще…

— Не паниковать! — рявкнул я в ответ. — Посмотреть хочу. Может, пойму чего. Тыкать пальцами…

— И магией! — паниковал некрохрыч.

— …и магией, — не стал говниться я, — не буду.

— Не думаю, что у тебя что-то толковое выйдет, — задумчиво прошелестела мертвечина. — Но если хочешь — посмотри.

Посмотрел, вынужденно констатировав правоту некрохрыча. То есть, это был камень душ, это факт. Это я и так знал. Вот только если душа в обычном камне пребывала в гибернации, не являясь личностью, а именно насосом, стираясь об обливионщину, то ушлые данмеры… Ну у меня возникло ощущение, что они создавали для души «сон». Полноценной ВР какой это, безусловно, не являлось. Но какое-то подобие жизни набор качеств и воспоминаний в сердечнике вела. И восстанавливалась, как в живом теле, то есть была, по сути, бессмертной.

Вообще, похоже, бородатые подземники стырили у всяких аэдра-даэдра идею «планов» и реализовали, с соответствующими азартными играми и доступными девицами, в камне душ. Причём, учитывая «сон», для души внутри и Мир полноценный может быть. Ну, по логике. По крайней, мере в паучиных я хоть что-то различал-ощущал. И Анас подключился. В общем — какой-то «край вечной охоты» для животного-хищника, судя по понятой нами мешанине.

— Анас, это, — потыкал я в вращающийся сердечник, — промышленное производство. Про большие сердечники я даже не говорю, там разумные. Но даже тут. Ни один маг не сможет сотворить такое во вменяемые сроки, никак! Мощности мозгов, памяти, внимательности не хватит!

— Ты не вполне прав, Рарил. Сможет. Но прав в том, что не сможет во вменяемые сроки, — задумчиво прошелестела мертвечина. — Но сможет. Просто уйдёт несколько лет на один. В лучшем случае — год.

— Даже это не представляю как, — хмыкнул я. — Но год для обычного вспомогательного робота — нерационально.

— Нерационально. Я бы сказал, что это работа принца даэдра или аэдра, но не скажу. А значит, какие-то промышленные шаблоны, — кивнул Анас. — А не представляешь… Ну вот смотри, Рарил, твой Фан.

— Не мой… Хотя болтает много и матом. Ну ладно, так что Фан?

— Вот ты восхитился как мало он спит. А как ты думаешь, сколько он помнит? — хитро прищурилась мертвечина. — Учти, он алхимик, зачарователь, частично — ремесленник.

— Ух, ипать! — представил я. — Погоди, так это вообще сверхмозг выходит!

— Нет. Алхимия, Рарил. Он именно ПОМНИТ миллионы рецептов, сочетаний, заклинаний. И помнит, постоянно варя и принимая зелья для памяти. Перестанет принимать — перезабывает всё к даэдра, мозги не выдержат. И на практике… Ну, например, он не очень сильный маг. Знает тысячи базовых воздействий, может их осуществить в свитке или зачаровании. Но на практике и руками… — развёл некрохрыч костяшками.

— Понятно, в общем, — протянул я. — Но интересное…

— Не вздумай! — рявкнул некрохрыч. — Разучишся запоминать сам, — уже спокойнее продолжил он. — Если ты выберешь путь ремесленного мага — то можно. Но мне этот путь не очень нравится.

В общем, несмотря на понимание и всякие интересные моменты — повторить двемерский камень душ в обозримом будущем не выйдет. А, скорее всего, не выйдет и вообще. Да и выход энергии из него довольно дисбалансированный: очень мало именно обливионщины, она, в основном, перерабатывается в механическое движение. А вот чистой магии — слёзки.

А в остальном — дела вошли в довольно рутинную, хотя приятную и интересную колею. Я теребил Танусею на всякую литературу, причём не столько практического, сколько теоретического толка. Бреда была большая часть, причём редкостного по глупости. Но и интересное встречалось.

Занимался с Фаном — тут пока только зельями, но уже составлял свой набор зелий сам. Причём по качеству — хуже, а вот по эффекту лучше стандартных «нейтральных», потому что «под меня».

В занятиях с Фаном я эмпирически установил такую занятную вещь. Алхимия и смежные направления — мастерство. Вот полностью ремесленное мастерство, а никак не какое-то искусство. И оно «прокачивается» тупым повторением. Дело вот в чём: процесс производства зелья (ну как самоназвания, так-то мог быть и порошок, и газ… масса вариантов) сопровождался непременным эффектом «видеть магию». Так вот, сильный алхимик и зачарователь отличался от слабого «набитым глазом». Либо сознательно, либо интуитивно (хотя как работала интуиция у существ без подсознания — мне не понять, но как-то работала) они видели процесс создания, поправляя отклонения. Ну а слабый «не поправлял». И никаких путей лентяя и прочих удобных вещей: хреначь разные зелья, чаще и больше, наблюдай, сравнивай.

С кисками моими тоже выходило очень неплохо. Ничего им было не надо, кроме вкусно покушать (количество сладкого, лопаемого этими каджитками, меня натурально пугало, но меня они тоннами сахара не пичкали, а деньги, в общем, и небольшие), поспать, поиграть, потрахаться сексом. Играли друг с другом, с удовольствием разглядывали временами подкидываемые им цацки.

Был у меня момент приступа умеренного аболиционизма, но попытка научить кошатин читать привела к «как пожелает господин Фир» и показным страданиям. После чего я окончательно внёс кошатин в «домашние киски». Признал себя фуррийопом и зоофилом, чем, в общем, был полностью удовлетворён.

Так прошёл месяц, довольно приятно. У меня даже пузо, наверное, расти бы стало, особенно после нашего с Анасом решения не экспериментировать с магией, пока не намагичу себе «лабораторный халат». Но физиология данмеров к такому выверту была не склонна, да и кошатины как кормили, так и успешно способствовали в переработке калорий. В общем, солидным пузом я не обзавёлся. А начал потирать лапы — Фан грозился «вот-вот» начать преподавать алхимические пропитки. Потому что:

— Бездарь ты Рарил и лентяй…

— Каков учитель… — начал было справедливый я.

— Не перебивай! — возмутилась орчатина. — Нет у меня времени, его на тебя неделями тратить!

— Вот! — отметил я. — Сам не учишь ни даэдра, а бездарь — Рарил!

— Иди нах…й, — отмахнулся от моих справедливых претензий зелёный, но наезжать перестал, сделав вид, что «всё как надо».

— Не пойду, — отказался я от сомнительной чести.

— Да и х…й с тобой!

— Это да.

— Рарил Фир, заткнись и выслушай!!! — взорвалась орчатина.

Я обдумал всесторонне оригинальное предложение. Оценил стати Фана, а особенно — пестик, которым не ингридиенты перемалывать, а крепостные стены крушить.

И, проведя беспристрастный анализ, взвесив все «за» и «против», решил орчатину послушать. Даже пасть демонстративно прикрыл (на самом деле бородку пригладил, но пусть клыкастый порадуется. До поры, хехе).

Орчина засопела, и задвинула речугу, уже без обзывательств, что алхимик я — дерьмо (ну, это в общем не обзывательство, а констатация факта, сам признаю). Но для как раз к этой самой «варке пропиток», а также полиролей, присадок, смесей и прочей ересни, в зачаровательном деле практически необходимой — я, в целом, готов.

Тут ещё играл роль такой момент: чаровать тоже можно было «под себя». Не столь многовариантно, как с зельями. Но можно, свиток с самонаводящейся огненной стрелой — прямое доказательство. Но в этом случае надо было делать всю производственную цепочку самому. В идеале — вообще ещё и чаруемый предмет создавать, но это уж совсем «в идеале». Ну или делать из всего готового, но жутко срезая итоговое КПД, расходуя приток обливионщины от камня душ на две трети, а то и больше, на «выправление косяков создания».

Ну так вот, сулилась орчина потратить на пропитки месяцок, а там и к практике приступить. Пропитками занимаясь, но уже в процессе попыток накладывания зачарования.

И, что меня к моему некоторому волнению, порадовало, заявил, что камни душ я буду доставать сам. А то «на всяких криворуких бездарей камней душ не напасёсси», причём даже за деньги.

А волнение было связано с тем, что жизнь — интересная, приятная. А у меня, похоже, приключалово зачесалось. Это блин… нехорошо. Можно и в приключенство головного мозга впасть и гробануться по-дурацки.

— Нет, Рарил, — важно помотала черепушкой мертвечина, когда я поделился с ним опасениями. — Просто ты — молодой. И даэдраически рассудительный для своего возраста, стоит признать, — признал некрохрыч таким тоном и видом, как будто скампы вокруг его дохлой персоны водили хороводы.

— Чистая физиология? — задумчиво уточнил я.

— Ну да, а что ты хотел? Возрастом твоего безумного плана тебе лет четырнадцать, шестнадцать от силы. Месяц сидишь, занят делом, но… — развёл костяшками Анас.

— Да, я в этом возрасте… лучше не повторять, — усмехнулся я, под согласные кивки мертвечины.

— Именно. А поохотиться на диких гуаров, да тех же «жутких скальных наездников» — скорчил он морду черепа в испуганной гримасе.

— Ты мне их будешь вечность припоминать? — уточнил я.

— Да! — радостно закивала противная дохлятина.

— Они — приставучие, мерзкие и вообще мешаются, — уточнил я.

— Это, конечно, «да»… ЖУТКИЕ СКАЛЬНЫЕ НАЕЗДНИКИ!!! — замогильно провыл он и захихикал, подлюка такой.

— По моему не мне четырнадцать, а одна дохлятина впала в дедство, — мстительно рассудил я.

Некрохрыч отрадно закашлялся своим противным хихиканьем и принял более приличествующее антикварному старикашке выражение черепа — постное и отстранённое. Типа мудрое, мысленно хмыкнул я.

— В общем, добыча камней душ для зачарования — и практика мистицизма… — начал «просвещённо вещать» мертвечина, покосился на мою «ну чего ты ещё мне расскажешь» морду и аж подпрыгнул. — Рарил, понятно, что никаких прорывов от такой практики не будет! Но улучшение связи с планом — будет точно!

— Ну так-то да, — признал я некоторую правоту.

— Вот. И если твою подростковую тягу к приключениям, телесную, подчёркиваю, — воздел костяшку Анас, — канализировать в таких охотничьих походах — только на благо пойдёт. А то взбесишься, и вместо салочек за кошками…

— Так, ещё наши эротические игры начни комментировать! — возмутился я.

— «Пощадите меня, страшный хищник господин Фир!» — пропищал вредный старикан.

— А как с ними ещё общаться? — возмущённо отпарировал я.

— Никак. Дети природы, — хмыкнул Анас. — Можешь, кстати, вообще не общаться: корми и трахай. Или они сами…

— Тогда точно надоест, и пойду искать приключений. В общем, Анас, хорош. Хотя со «страшным хищником» и вправду забавно, — вынужденно признал я. — Я понял, что это для моего тела нормально и всё такое, в смысле: жажда какую нибудь фигню сотворить. Но я вот тут уточнить хотел. Ты вот мне про Каирн Душ говорил, — начал я. — А я читал…

— Что все души там — связанные с камнями душ, да ещё и план — искусственный, этими, Неведомыми созданный, — ехидно продолжила мертвечина. — Бред, Рарил. Точнее не совсем бред, а ОЧЕНЬ большое преувеличение.

— В плане — владения Неведомых — деревенька на фоне всего плана? — предположил я.

— Именно. Они её отстроили, это да. Там даже, ограничено, действуют свои законы бытия. Но в Карин Душ попадают души всех разумных Нирна, кроме посвящённых Аэдра и Даэда.

— Ну, не думаю, что их много…

— Достаточно, Рарил. А Неведомые — скорее паразитируют на связи через камни душ, нежели творцы или боги, — отрезал Анас. — Я же тебе рассказывал про «отработанные» души.

— Угу. Они их выкидывают из своих владений?

— Именно. Эти владения не так велики, чтобы там пребывали все истощённые в камнях душ — покивал Анас. — И кстати, хорошо, что нужны души.

— М?

— Да старуха от тебя подозрительно…

Монолог некрохрыча прервал стук в дверь, на который тот метнулся своей призрачной персоной. Вернулся с черепом лица ошарашенным и кислым.

— Зря я тему поднял, — признал он. — К тебе посланец из Гильдии.

Ну и попёрся я к двери, где обнаружился кто-то из новичков в гильдии, подрабатывающий курьером. Надутый, как аэростат, оповестил, что: «почтенная глава балморского отделения Гильдии Магов города Балморы, округа Вварденфелл, провинции Морровинд, Таннусея Валор, желает видеть Рарила Фира, апрентиса». Выдав это чудо бюрократии, этот аэростат удалился, оставив меня в печали, контуженным ударной дозой формализма.

— Чего стоишь, кого ждёшь? — чутко поинтересовалась мертвечина.

— Нереварина, — огрызнулся я.

— На кой тебе этот аватар? — изумился некрохрыч.

— Пожаловаться на жестокую судьбу, блин! Ладно, пойду. Что там нашей старушенции понадобилось? — риторически вопросил я, на что Анас перед развеиванием пожал костяными ключицами.

Дотопал я до Гильдии, постучал, как приличный данмер, вперся. Старушенция пребывала за столом, всё так же напоминала старую ведьму, ну в общем — всё, как обычно.

— Здравствуй, Рарил, — отвлечённо бросила она.

— И вам, Танусея, всякого там не шибко негативного, — буркнул я.

Уж не знаю, как некрохрыч справился с переводом, но судя по тому, что в меня не стали метать заклинания, различной летальности, а усмехнулись — нормально справился.

— Я вот сегодня сижу, думаю, — напевно озвучила старушенция. — Что такой талантливый маг неприлично засиделся в ранге Апрентиса.

— А что мне за это будет? — первым делом уточнил самое важное я.

— За это — за что?

— За звание, конечно. Может не стоит, почтенная…

— Стоит, Рарил, стоит. И ты помнишь наш договор.

— Просто не люблю экзамены, — честно признался я.

— Их никто не любит, — понимающе покивала перечница. — Но экзамен тебе труда не составит. А вот организовать его — потребует некоторых усилий.

— Эммм… — глубокомысленно протянул я, вопросительно смотря на Танусею.

— Прошлый глава отделения, Рарил, оказал тебе не самую лучшую услугу…

— И помер.

— Да, и помер. Просто ты получил ранг… Слишком быстро. Мог претендовать и на большее, причём сразу, как я понимаю. Но — есть как есть. И прежде, чем я переговорю с парой знакомых, нужна ПРИЧИНА.

— То, что я такой замечательный — как причина не подойдёт? — почти без надежды на положительный ответ уточнил я.

— Нет, — ликовала злобная старуха.

— Деньги? — с несколько большей надеждой полюбопытствовал я.

— А тебе нужны?

— Нет, я в смысле заплатить почтенным пердунам… простите, старым уважаемым магам за экзамен?

— Нет, в данном случае — тоже не вариант. Я вот посмотрела на заказы Гильдии… Хотя, Рарил, давай-ка начнём вот с чего. Что ты знаешь о Кальдере?

— Это город! — радостно заявил я.

— Какой ты просвещённый и знающий молодой человек! — фальшиво порадовалась бабка. — Я про отделение Гильдии Магов Кальдеры, Рарил.

— Кроме того, что она есть — ни даэдра, — честно признал я.

— Тогда слушай…

И рассказала мне Танусея про довольно занятное и скорбное положение Гильдии Магов в Кальдере.

Итак, вот казалось бы, Кальдера — немаленький, единственный имперский город на Вварденфелле. Ну, торговой компании, юридически, хех. Ну и соответственно все аэдра и даэдра велели Кальдерскому отделению процветать, изобиловать заказами, быть обласканной местной администрацией… Авотхрен.

Дело в том, что именно Империя на Кальдеру забила: имперскую бюрократию УСТРАИВАЛА весёлая резня плаща, кинжала и магии в городке. Подход, как я понимаю, такой: чем бы Великие Дома ни тешились, лишь бы реальный ущерб не наносили. Торговой компании вообще на всё пофиг — их интересует прибыль, их проблемы решают легионеры. Ну, в общем, понятно.

И имперские организации в Кальдере оказались, по сути, сами за себя. И на гильдейском отделении этот расклад отразился довольно печально. А именно: в здоровом, в имперском стиле с фахверком (видел я краем глаза), здании отделения… Два мага гильдии и три непонятно кого. Как привела в качестве примера Танусея, в здании отделения нет даже спален, кроме двух: мистика, обслуживающего телепортер и средней паршивости мага-ремесленника, продающего всякие зелья-свитки нуждающимся.

То есть, у Гильдии Магов было два варианта: устраивать в Кальдере магический Форт, отбиваясь от всяких излишне любопытных, наглых, не туда попавших агентов Великих Домов. Или забить, что гильдейцы и сделали. Собственно, три оставшихся «члена гильдии» были куплены, перекуплены, перепереперекуплены десять раз.

Вдобавок, жители в случае проблем обращались либо к «влияющему Дому», либо (что не давало, со слов Танусеи, особого прока) к представителю Торгового Дома. Либо банально платили непосредственно на лапу легионерам за «решить проблему».

Ну, в общем, веселуха. Однако, как с Кальдеры, так и её окрестностей тонкий ручеёк заказов и даже магов в Гильдию шёл. Как раз через мага-ремесленника, гордо себя именовавшего (точнее, его назначили) Главой Кальдерского Отделения. Заказы шли в «общую копилку», а аколиты — телепортам по отделениям.

А вот то, что я в отделение не сунулся, а пёрся до Балморы — это я однозначно молодец. Потому что через кальдерское отделение неутомимым бараньим потоком в Гильдию Магов пёрли всякие агенты под видом аколитов. Не все, но не менее половины. И Тельвани в этом бараньем походе лидировали, кстати.

Так что, если бы я припёрся в кальдерское отделение, да с моим фамилиём… Ну, разобрались бы со временем. Но нервов бы потрепали мне, я — им, да и варианты конфликта вполне возможны… В общем, правильно я до Балморы пёрся.

Это общий расклад, а с чего меня Танусея в беды и заботы всяких там Кальдер стала посвящать. Заказы по «магической части», не решённые (или не могущие быть решенными в силу занятости плащекинжальной чехардой, либо отсутствия нужных специалистов) Великими Домами и прочей кальдерской тусовкой, добирались до Фольмса Мираэля, данмера, главы и прочее. Жаловались ему в письменном виде на несложение, а он передавал заказ дальше.

Популярностью среди гильдейцев такие заказы не пользовались: и хронический кинжал спины можно ненароком подцепить, и очередная попытка вербовки может быть. Но худо-бедно исполнялись, обычно теми, кто не успел спрятаться от ответственных руководящих товарищей.

А вот совсем конкретно выходила такая фигня: заказ висит полгода, проблеме почти год. Проблема в самой Кальдере, а не в какой-то засранной жопе мира, но: Великие Дома решить не могут. Легионеры не могут. Даже святоши Имперского Культа припирались, кадили чадильницами, ни хрена не сделали, изрыгнули: наказание девяти за грехи ваши. Молитесь, поститесь, несите побольше денежек в храм. И проблема решится. А может, и нет, но денежки всё равно несите.

Ну и шесть магов ни черта не поняли, возвращаясь к главам отделений с сакраментальным «не шмагла я, не шмагла».

— Почтеная Танусея, а я шмагла… тьфу, в смысле, смогу что-то сделать? — уточнил я.

— А не знаю, Рарил, — веселилась старая перечница. — Но если сможешь — обращение насчёт экзамена будет более чем оправдано. Ну и определённая известность, пусть и не слишком героическая… В общем: сходи и посмотри, постарайся решить. Нет и нет, даэдра с ним, подыщу что-нибудь.

— Понял, — кивнул я. — Завтра отправлюсь? — уточнил я.

— Да, можешь завтра, — уткнулась в какую-то очередную макулатуру старушенция, махнув на меня сухонькой лапкой.

Я, как данмер положительный, воспринял этот взмах как благословение на подвих, а не посыл нахер (хотя выглядело именно как последнее, стоит признать). И потопал благословлённый домой, ощущая некоторое душевное теребление. Не именно зов от Анаса, но прям чувствовалось, как мертвечина гневно подпрыгивает. Заскочил я домой, ну и призвал нетерпеливую мертвечину.

— НЕНАВИЖУ, БЛ…ДЬ, СКАМПОВ!!! — замогильно провыл, сияя адскими огнями глазниц, встопорщившись обрывками призрачного савана, даже, по-моему, надувшись раза в полтора против стандартных размеров, некрохрыч.

Силён, дохлятина, невольно поёжился я. Это при том, что я знаю что вместилище — моя магия, и всё такое. Но прям шибает злобой и жаждой разрушения почтенных дух предков.

Ну и причина такого весёлого и радостного поведения некрохрыча как раз и ждала меня в Кальдере. Дело в том, что в районе одной из площадей, на протяжении чуть ли не более чем года, с заслуживающим лучшего применения настойчивостью появлялись скампы. Низшие даэдра, которых многие методологи даже к разумным-то не относили. Но это они — дурачьё, конечно: речь есть, старые скампы магичат, сам видел.

И не то, чтобы было их много, но были. И от скампа, в принципе, даже ребёнок с палкой, при удаче, отбьётся. И разбегались скампы с визгами и писками, в общем — вроде бы и небольшая проблема. Но окрестным жителям, привередам таким, появление этих даэдра не нравилось.

А вот мне ни черта не понравилось то, что куча народу, святоши и маги, не поняла: а с какого вообще овоща эти ненавидимые Анасом тварюшки вообще там появляются?

— Проорался? — деликатно уточнил я у мертвечины.

— Кхм, да, — постарался принять Анас пристойный вид, почти не отблескивая адскими кострами глазниц.

— Как может быть, что ни эти святоши, ни маги не нашли причины? — мерно мерил я шагами мастерскую.

— Даэдра знает, Рарил, — глубокомысленно выдал, после обдумывания, Анас.

— Йепануться! — радостно откомментировал я этот всеобъемлющий ответ. — Анас, блин! Теории-то хоть какие-нибудь есть?

— Ну смотри: естественный прорыв Обливиона. Это, если жар земли… мантия близко подошла к поверхности, ряд факторов… Ну в общем, возможно, что так. И даэдра с два это слабосилки почуят. Да и сильные маги — вряд ли.

— Так, а что делать, если так? — резонно поинтересовался я.

— Самые очевидные ответы про снять штаны и бег я упоминать не буду. Проще всего, — задумался Анас, — привязать местность к другому плану.

— Перебить подключение, — высказал я, на что Анас кивнул. — По сути — храм возвести.

— Или святилище, или молельню, или жертвенник. Да сильный артефакт, привязанный к Принцу, в землю воткнуть.

— Это хорошо, но у меня такого нет. И через разлом будут переть даэдра с «перебившего» плана.

— Ну, если там поставить кумирню этой троицы — не будут. А если Скуумного Кота…

— Это даже не смешно, — отмахнулся я.

— Ну если со стороны — то забавно может выйти. Хотя лучше в этот момент быть не на Вварденфелле…

— И вообще не на Нирне, — отрезал я, на что некрохрыч, подумав, кивнул.

— Так, с естественно природным прорывом мы нихрена не сделаем, хоть ты на зверушках оторвёшся…

— Мерзким и поганым тварям! И да, оторвусь и это неплохо!

— Угу. А какие ещё варианты?

— Ну смотри сам, Рарил: истончение границы, прорыв обливиона. Ни маги, ни святоши причины не выявили. Если не природное, то разве что именной артефакт какого-нибудь из Принцев. Ваббаджек там на чердаке лежит, например, тьфу на него!

— Тьфу, — согласился я, нахрен артефакты даэдры безумия и шуточек. — И его не заметили?

— Слабосилки?

— Так он фонить… хотя ни черта не должен. Там вообще паразитных потерь нет, — дошло до меня.

— Угу, созданные принцами артефакты — ни даэдра ты не почуешь, пока не активированы. А ту же грань могут истончать самим фактом своего присутствия, давлением с ТОЙ стороны.

— А ты заметишь? — уточнил я.

— Я — замечу, — важно покивал Анас. — И естественный пролом определю, если что. В общем — расслабься, Рарил, и займись своими кошками. Проблем с этим не будет.

Вот как бы не накаркал, старых хрыч, мимоходом подумал я, направляясь исполнять тяжёлые обязанности дона Педры, Куклачёва по совместительству.

27. Величайшая Достопримечательность

Наутро я решил фигнёй не страдать (хотя очень хотелось, и не только фигнёй), а направится в Кальдеру и посмотреть, а чего енто у них там за нашествие скампов. Собрался и поперся в отделение гильдии.

И, наконец, я познакомился с телепортером нашего отделения. Ну и мистик в округе где-то на заднем плане копошился. Точнее, копошился какой-то старый бретон с относительно молодой бретонкой, ученицей, как я понял.

Данные кадры были довольно слабы как маги, что отчётливо проглядывалось в «видеть магию». Впрочем, на это прямо указывали как прочитанные книги, так и рассказы: проводники Гильдии были заняты поддержанием работоспособности уникальных артефактов, заданием направления телепортации… и всё. Занятие довольно ответственное, при всех прочих равных. Но очень рутинное, не способствующее развитию как мага.

Если бы не ответственность, я бы даже поржал, на тему: есть куча низкоранговых магов, подчас — нуждающихся в деньгах. Сидели бы смену у телепортера, книжки читали, да денежку какую-никакую зарабатывали, оболтусы. Однако ответственность была очень немалой. А главное — нужна была отменная, отточенная мистическая зоркость. Что даэдраическому мне досталось в силу «многих знаний и соответствующих печалей». Вообще, по разбору полётов, что за буйню я натворил в «видеть магию», я выдернул из бородки несколько волосков, а Анас — безуспешно пытался ободрать лысый череп. Пытался безуспешно, но прилагал очевидные и немалые усилия.

В общем, я себе чуть нахер не сжёг биологический мозг этим «видеть магию», которая увидела практически всё, что мог представить я и моё здоровое подсознание. Ну а магическая требуха моего замечательного организма, немножко охренев от творящейся звиздецомы, выдала мне чуть ли не пиковую чувствительность. Только записки от неё не хватало: «Дорогой Рарил! Вот тебе вообще всё и сразу, из того, что я могу и даже немного сверху. Только ПОЖАЛУЙСТА, не твори больше подобную буйню! Убьёшся же, придурок криводумный!»

Ну в общем, ладно, всё, что не убивает, делает нас сильнее. Или тупее. Или некомплектнее. И зря я наколенники со стеклянного доспеха не прихватил — огребу что-то непредусмотренное в колено, и закончится моя дорога приключений. Что, во многом, к лучшему.

И вот этим, замечательно чувствительным магическим зрением, я с интересом пырился в магическую вязь телепортера. Один раз уже пырился, но был думой тяжкой отягощён, предвкушал встречу с жутким вомпером и не вгляделся. Что делал категорически зря: то, что казалось стандартными потоками обливионщины, было тончайшей вязью даэдриком. Этакими буквенными цепочками, сплетёнными в косицы, которые при невнимательном взгляде казались «обычными потоками». Сложнейшая штуковина, возможно — даже излишне. Но куча качеств делало это запредельную фигулину оправданной. Например, телепортация гильдейским телепортером была мгновенной. Вообще, судя по прочитанному. Далее, не перебивалась никакими помехами, блоками, искажениями. Если приёмный артефакт цел и на месте — телепортация доставит телепортирующегося, здорового и целого, в точку-финиш. Не имела ограничений по массе (только на одного разумного) и по частоте использования. В общем, если разобраться, телепортер выходил не столько удобством для магов, сколько транспортёром военного времени, для переброски магов (или там каких-нибудь командирских задниц, тоже вариант) в туда, куда надо.

И чертовски сложный, интересный, разглядывал я вязь даэдрика, пока меня не прервало старческое покашливание бретона.

— Куда надо? — проскрипела развалина. — Или просто любуешься, кхе-кхе?

— Ну, на что полюбоваться — есть, — признал я, меряя взглядом его ученицу, залившуюся лёгким румянцем.

Такая, фактурная девица: светленькая, с задорной чёлочкой и здоровенными глазищами. В общем, я бы на неё обратил благосклонное внимание, если бы мне было нечем заняться. И не с кем. И… ну в общем пофиг на неё.

— Но мне недосуг. В Кальдеру, шеф! — подкинул я некрохрычу возни с переводом.

— Два дрейка, — сквалыжно проскрипела развалина телепортаторских дел.

Выделил я жадине требуемое, а сам с интересом вгляделся в его действия. И… блин, он просто пишет «Кальдера», магией в образованном сплетении овале. Тоже блин, проводник, мысленно хмыкнул я, топая на приёмный диск телепортера.

Вступил на него, и освещение слегка поменялось. Не мигнуло или что-то такое, просто слегка поменялся угол и спектр. И, если бы не совершенно иные потоки магии — я бы ещё некоторое время рассуждал о криворуких гильдейских магоэлектриках… ну, точнее, специально обученных осветителях.

Но потоки магии поменялись кардинально. Да и вместо старого хрыча-босмера с аппетитной ученицей на мою персону пырилась довольно занятная девчонка. Имперка, совсем молодая, с очень… ну, занятным лицом. Грецкий нос от лба, но, при этом, курносый, демонстрирующий часть ноздрей. Такое, несколько животное ощущение от этого лица, хоть и не уродина, конечно. Но знатный зоофил в моём лице — оценил, хехе.

И, всё-таки, перестал маяться хернёй — хорош на баб, пялиться, блин! Я ими и на текущей момент вполне обеспечен, да и в перспективе интересные расклады рисуются. Это некрохрыч похотливый на меня дурно влияет. Но я превозмогу!

Помимо интересной физиономии, имперка ничем не выделялась: как маг даже послабее нашенского босмера, мистик, как понятно. Да и скрипела мне Танусея про мистика Кальдеры: некая Эмелия Дурония, одна из двух действующих в Кальдере магов гильдии. Ну и трое каких-то агентов, причём, подозреваю, эти Бонды фиговы уже сами не понимают, на кого конкретно работают.

— Добро пожаловать в Отделение Гильдии Кальдеры, собрат по магии, — очень ровным, формальным, «меня всё достало» голосом выдала Дурония.

— Приветик, — широко оскалился я, сделал ручкой, но ответной реакции, кроме вялого кивка, не добился.

Ну и хрен с ней, пожелал я девчонке счастья в личной жизни, да и потопал из телепортационного закутка. Само отделение было пустым и безлюдным (как и предполагалось), в имперском стиле. Только перекати-поля, уныло перекатывающегося по коридору, не хватало.

Ну а я потопал по коридору к лестнице: единственное на Вварденфелле место, где телепортер не прятали под землю, был Вивек. Но там, извиняюсь, город-крепость, по сути весь город — одно здание. Агломерация или ещё какая фигня. А во всех остальных местах телепортеры ныкали в подвалы, что подтверждало мои мудрые мысли о изначальной военной направленности этой приблудины.

С местными я решил не связываться: Дуронея дурная какая-то, не оценила замечательного меня. С Фольмисом, ремесленником и местным официальным главой, мне просто не о чем говорить. Он окопался в отделении, продаёт свои поделки местным, развивается как маг (ну, насколько я понял танусеины рассказы).

Про местных Бондов вообще говорить не стоит.

Впрочем, хоть говорить и не стоило, а три рожи назойливо мелькали с первых секунд моего пребывания в отделении. Из отдаления. Пырились на мою персону нагло и внимательно. А наглая желтожопая морда самым хамским образом в меня каким-то заклинанием познающего толка засандалила! Заклинание развеял, да и колданул в хамского дылду слабенькой, не видимой в оптическом диапазоне молнией. Дылдина пискнула, затряслась, но с лестницы, с которой на меня пырилась и колдовала, не ссыпалась. А я рассчитывал, пожалел я.

Но альтмер удержался, прошипел что-то себе под нос и юркнул на второй этаж, скрывшись из виду. Видно, стучать своим многочисленным нанимателям, какой гадкий и сволочной данмер заявился телепортом в кальдерское отделение. Впрочем, все из этой троицы стучать будут, да и чёрт с этими Бондами.

А я тем временем выперся из кальдерского отделения гильдии, поправил брошку мага (ну чтоб те, кого я нахрен поджарю, понимали, что я их нахрен поджарю, если что), да и потопал в сторону площади жилого массива, где и самозарождались скампы.

Заказ был коллективный, причём как я понял — предоплачен, то есть мне никому докладываться не надо. Просто решить проблему (или послать её нахрен) и доложить об этом.

А вот по пути, в отличие от предыдущего раза, я стал замечать всякое. Ну вот реально — не городок, а полигон для развлекающихся придурков, в смысле, агентов влияния, силовиков и прочей шелупони Великих Домов! Каждый третий прохожий под невзрачной (или взрачной) обёрткой носил какой-нибудь мощно фонящий артефакт, а то и не один. Какие-то придурки на крышах нычутся, зыркают. Ординаторы в этой своей броне с личинами мостовую саботонами портят. И обливионщина бурлит — только и успевай от всяких мелких заклятий отпинываться развеиванием магии.

Правда, возникла неприятная ситуёвина: видимо, развеивая, я возбудил во всяких придурках нешуточное любопытство. И на момент, когда моя персона достигла площади-цели, за мной чуть ли не эскорт пёрся! Два десятка придурков разных видов, типов, сортов. Даже ординатор этот дурацкий, громыхал по мостовой за мной, делая вид, что прогуливается. По-моему, только от Хаалу придурков не было: у этих товарищей я «Мене, текел, фарес». Пятёрка по крышам прыгает, блин. Встал я на краю площади, смерил эту толпень ОЧЕНЬ ехидным взглядом и веско и обоснованно, в голос, охарактеризовал:

— Придурки!

Придурки на это сделали вид, причём коллективно, что это я не им, а каким-то другим придуркам. Особенно доставлял ординатор, пырящийся на обшарпанную фархверковую стену, соглядатай, чтоб его…

Хм, плюнуть или попробовать расчистить пространство, задумался я. И решил попробовать последнее — отвлекают же, паразиты! Мне вместо дела то в челодлань впасть охота, то заржать.

Так что напыжился я, и максимально ядовым и противным розовым цветом стал выводить над собой буквы магией. С иллюзиями я знаком не был, так что были это именно энергетические сгустки, насыщенные до отчётливого сияния в видимом спектре:

Неуважаемые! Я — Маг Гильдии и тут работаю. Ваши несимпатичные физиономии, назойливые попытки наложить заклятье и вообще присутствие — мне МЕШАЕТ. Будьте так любезны, свалить к даэдра или ещё куда! Я сейчас буду со скампами местными разбираться. Если кого прибью из вас в процессе работы — сами виноваты!

Коллективный вздох придурков «А-а-а-а, скампы!» пусть слышен и не был, но просто ощущался. И начали они рассасываться. Правда, крышелазы думали пофилонить и за мной понаблюдать, но после добавления к надписи: «К неуважаемым на крышах моё обращение ТОЖЕ относится!» — свалили.

Нет, кто-то, конечно, копошился в отдалении: ну как же, маг — и без присмотра! Ну да и хрен с ними: далеко, не мешают и не отвлекают.

А я извлёк из поясной сумки коврик на кожаной подложке — Вами и Васами сделали. Как выяснилось, они ещё и рукодельничали потихоньку и на какой-то из лунных циклов (вникать в которые мне было откровенно лень, а у каждитов завязка на них просто патологическая, вплоть до вида, определяемого лунным днём рождения) типа праздника преподнесли «доброму господину Рарилу». Ну отдарился какой-то бижутерией, порадовал кошатин. Да и сам порадовался — подарки, особенно неожиданные, получать приятно.

Ну а коврик был в каджит-стайле, для того чтоб кошатины на всякой почве-пустыне сидели, жря сахер в ужасающих количествах.

Ну а я не в пустыне, жрать сахер не сел, а уселся на коврик, приняв вид слышащего голоса. Для начала, начал сам пыжиться и вчувствоваться в округу. Ну, какие-то паразиты за мной удалённо (совсем удалённо, но раздражает) смотрят, и им мы скрутим дулю развеиванием магии.

А вот фон… блин, фон повышенный. То есть, некий, свойственной Кальдере бардак обливионщины был и тут: обрывки заклинаний и конструктов. Естественный фон возни Великих Домов. Но, помимо этого, был именно общий фон. Отдающей расплавленным камнем, молниями, и ещё какой-то хренью, которую я толком не чуял. И именно фон, не развеянные заклинания. Интересненько, заключил я, и всё с тем же видом слышащего голоса призвал Анаса.

Дух предков исправно явился, тут же деловито забултыхался, зыркая провалами глазниц и помахивая костяшками рук. Побултыхался и соизволил обратить призрачное внимание на мою персону:

— Привет, Рарил.

— И тебе здравствуй, Анас. Ой, ты же мёртв, — поймал я себя на ужасной намеренной не ошибке.

— Не смешно, — надулась мертвечина, ну так, фоново. — Чую, — сообщил он.

— Я тоже чую, — отмыслил я. — Лава и молнии, и что-то ещё. Не пойму.

— Хм, ну да, ты же у нас даэдра, — задумчиво прошелестел некрохрыч. — В общем, эманации однозначные, — с мудрым видном озвучил он. — Мёртвые Земли! — озвучил он.

— Это, блин, хреново, — поёжился я. — Что этому психопату тут понадобилось?

— А ничего, — огорошил меня Анас. — Понимаешь, Рарил, эманации-то есть, чувствуются. А давления со стороны плана на Нирн нет, — развёл он костяшками.

— Не понял, — честно признался я.

— Да я тоже. Может, что-то циклическое, — пожал ключицами некрохрыч. — И почти гарантированно — не артефакт.

— А тут ужасов клана, херней и дремор ненароком не появится? — с некоторым опасением уточнил я, перечислив наиболее распространённую фауну Мёртвых Земель.

— Не появится, пока. И не херней, а Херне!

— Одна херня, — отмахнулся я. — Сатиры вульгарис, только рога как у бычья.

— Ну, тоже верно, — признал некрохрыч. — Ладно, я сейчас посмотрю, что у нас в земле, может, естественный, но циклический разлом.

— Сам-то в это веришь?

— Нет, но проверить не помешает.

— Тоже верно, — признал я.

— Дальше — проверяю дома в округе. Ну а там посмотрим, — сообщила мертвечина и ввинтилась в мостовую.

А я сидел с видом слышащего голоса, впрочем, недолго. Ко мне, чтоб их, стали подходить всякие типы. И прямо, косвенно, через тридцать три колена предлагать продаться. Причём ответа «нет» не понимали, паразиты необразованные! Достали, блин, от благородного нихренанеделанья отвлекают! А у меня время на пинусы попинать последнее время и нет почти: то учусь, то тренируюсь, то в салочки с кошками играю…

И вот честно, было ОЧЕНЬ сильное желание охерачить очередного приставалу чем-нибудь магическим, умеренной летальности. Но беда в том, что меня же после этого прибьют. Я, конечно, крут и всё такое. Так меня прибьют как крутого. И всё такое.

Много паразитов, и далеко не слабаки. Так что некоторое время я страдал мучился, посылал далеко. Но не помогало. А потом я включил мозг. И озвучил очередному «а не интересно ли господину магу…»:

— Тысяча дрейков.

— И вы…

— И я согласен тебя выслушать, — отрезал я. — Нет — свободен. Я не торгуюсь, моё время ценно.

— А-а-а… дорого!

— Не по карману — не задерживаю, — ехидно ответил я.

И всего за четверть часа поток вербунов иссяк. Некоторые кидали взгляды, как на придурка, некоторые — уважительные. Но свалили, и хорошо.

А я призадумался, что я знаю об Мерунесе Дагоне, владыке-владычице Мёртвых Земель. Псих йопнутый и извращуга: даэдраические принцы базово обладали двумя полами, не гермафродиты, а два облика, проявления. Мужское и женское. И два извращуги: Азура и Дагон, которые с упорством цеплялись за один пол, что в рамках естественной двуполости иначе как извращенство, причём демонстративное, восприниматься не могло.

Ну и старина Шео… но там такой набор прелестей, что «извращение» — самая милая и невинная из них. Бог безумия и шуток, чтоб его.

Ну да ладно. Дагон — очень хреновый принц. Этот маньячина с упорством, заслуживающим лучшего применения, долбится в Нирн. Чтоб его поглотить, крокодил придурошный. Лопнет же, ежу понятно!

Но долбится, устраивал натуральные прорывы. Например, материковый Морнхолд, где сейчас тусит Альмалексия, в свое время заточил. Натурально сожрал, с жителями и архитектурой. Силыч и Алексия ему ввалили, причём учитывая, что сделали это не до, а ПОСЛЕ пожирания — запинали обожравшегося придурка в Обливион.

Ещё какую-то невнятицу устраивал… Ну, в общем, сволочь та ещё. И мог бы быть серьёзной проблемой для Нирна, если бы не был долбанутым. Он ненавидит вообще всех. Даэдра, Аэдра, смертных… И, самое главное, что придурок. Потому как позиция-то в целом понятная, хотя и не слишком конструктивная… Но он её не скрывает, активно демонстрирует. И на фоне этого огребает по наглому красному рылу лещей, чуть ли не от смертных, потому что силы раздёрганы, и постоянно воюет на кучу фронтов.

Хотя, чисто теоретически, учитывая, что его окончательно не прибили, возможно, он в этом бесконечном месилове черпает силу. Потому как сколько ему рыло ни чистили, поджопников ни выдавали, лещами ни наделяли (а Анас насчитал дюжину раз, когда вещал, да и в книжках что-то такое) — бодр, силён, психован, паразит такой.

А пока я раздумывал об этом психопате, Анас вывернулся из земной тверди, да и начал с умным видом трындеть:

— С тектоникой в данном районе всё в порядке, Рарил. Причин для разлома нет никакого, — выдал он.

— В общем — это и так было ясно, — хмыкнул я. — Проверил — и хорошо, но…

— Но, Рарил. Нижние слои почвы не несут следов эманаций Мёртвых Земель.

— Да понятно…

— Заткнись и выслушай! — заподпрыгивала мертвечина.

— Слушаю, слушаю.

— Так вот, не несут даже следовых. А это значит, что проникновение энергии планов — направленное. Не пассивный артефакт, а алтарь или сознательно используемый артефакт!

— Ну понятно, что какой-то паразит гадит.

— Только у него последователей нет, Рарил.

— В смысле нет?! — возмутился я. — Он вроде как к воинам отношение имеет, да и даже день свой есть.

— Поклонники, как раз воины — есть. Или окончательные психи, которых совсем мало. Ты представляешь, что этот кровожадный маньяк предлагает своим последователям за службу?!

— Не хочу представлять, — передёрнул я плечами.

— И правильно, — покивал мертвечина. — Этот, ад из твоего мира, примерно. Награда в посмертии, — передёрнул ключицами и Анас.

— Ну значит, какой-то мазохист или в голову ударенный вояка какой-то хренью мается.

— Так-то так. Но столько времени… Не понимаю, Рарил. Ладно, полетаю по домам, поищу, — махнул костяшкой некрохрыч.

И полетел нарушать покой честных, не очень и совсем нечестных жителей окрестных домов. А я принял вид слышащего голоса, активно «видя магию», ну ради тренировки и вообще.

И вот, мотается мертвечина, какие-то звуки иногда слышны: глупые обыватели не понимают, что копающийся в их барахле скелет — это ради их же блага. Всеобщего, хехе.

И тут мертвечина отжёг: на втором, значит, этаже лютый визг. И на балкончике появляются две сиськи. Нет, не так. Две лютейшие СИСЯНДРЫ! Раскачиваются, бултыхаются, мокрые все и орут в стиле: «помогите люди добрые, умертвие в ванной!»

Через некоторое время я осознал, что эти сисяндры крепятся к уныло бултыхающейся позади них имперке, которая эти визги и издаёт. Но она, прямо скажем, на фоне сисяндр терялась, а вот зрелище, судя по редким прохожим, было интересно не только мне. Даже пара шпионов кого-то за кем-то по крышам подползли, чтоб получше разглядеть.

Вскоре, впрочем, сисяндры с балкона скрылись. Видно, кто-то из «людей добрых» решил оказать помощь. Запрашиваемую или нет — неважно, но точно оказать.

А задумчивый такой Анас подлетел ко мне.

— Ты видел, Рарил?!

— Видел, видел, — мысленно хмыкнул я. — Ты чего хулиганишь?

— Да, показать…

— Врёшь ведь.

— Наглый неуважительный щщенок! Ну, преувеличиваю немного. Засмотрелся, она и увидела. Но какие сиськи!

— Знатные, — согласился я. — Но я не любитель.

— Это ты ещё молодой, — вздохнул Анас.

— А ещё умный и красивый. Так что там, Анас?

— А ни даэдра. Ни алтарей, ни артефактов, — развела мертвечина костяшками.

— А скампы год появляются чуть ли не каждый день. Это хрень какая-то.

— Предлагаю подождать, Рарил. Пару дней ты усидишь.

— Да и больше усижу, если надо, — побренчал я склянками на поясе.

— Тогда, раз магией толком не позанимаешься, давай я тебя, необразованного даэдра, буду приобщать к исторической мудрости.

— Приобщай, — барственно дозволил я, развалившись на коврике поудобнее.

Ну и начал Анас про историю Нирна, Даэдров и Аэдров всяческих трындеть. Кстати, выбрал довольно занятную тему. Фалоса Септима, в смысле Тиберия… Ну в общем типа, который с Вивеком провёл сабантуй, на тему Морровинд в Империю. На монетах который.

И который, кстати, ломал мою теорию об «недрах звезды», как мне казалось. Потому что я исходил из девяти… Которых, именно Аэдр, восемь! И Планов-планет восемь! А Фаллосу (или Талосу, но «тэкующая» «Т» егойного фамилия больше на «Ф» походила, однозначно!) Акатош, Аэдра-Дракон, отжалел… Спутник своего плана. И Фалос вроде как весь из себя бог, а по факту — наделённый заёмной силой персонаж. И схему восьми барьерных планет-систем его фаллическая персона не нарушает, хех.

А ещё Анас трындел о том, что «тройдиции и скрепы» Морровинда Вивек выцыганил не просто так. Вроде бы, он даже отжалел Септиму какую-то вкусняшку.

— Я точно не знаю, Рарил, — признавалась мертвечина. — Но непроверенные сведения, что чуть ли не Нумидиума.

— А это что за хрень?

— Это, Рарил, бог. Бог из машины, — захихикала перекатами костей мертвечины. — А вообще — инструмент работы с сердцем Лорхана. Способный реализовать в плане Нирна большую, если не всю часть сил Лорхана.

— Тогда выходит, что и вправду бог из машины, — озадачился я. — Двемерская поделка?

— Она самая, — покивал Анас. — Тоже данных ни черта. Кстати, не особо она боевая — наши предки вваливали двемерам и с ним.

И рассказал Анас про этого гигантского ОММР. Огромного условно-Мирного Мерообразного Робота, хех. Но насчёт размеров мертвечина вполне логично подметил, что скорее всего, в меньшие габариты силушка лорхановская просто не лезла. А форма мерообразного робота — ну, видно, привычно так двемерам было.

Так вот, в доказательство этой версии, в смысле, что Нумидиум был подогнан Тиберию, Анас приводил такие резоны: Фалос у нас был, уже к моменту вторжения в Морровинд, старым-больным-калечным. Навешали ему люлей, с невосстановимыми травмами. И ВДРУГ после договора с Вивеком Империя Септимов рывком расширяется на весь Тамриэль. И рыло роботное упоминается.

— На кой этому клоуну двухцветному такой финт ушами? — озадачился я. — На кой такую полезную цацку калечному человечку отдавать? Вроде Вивек могуч, клоунист. И другая парочка не хуже.

— А тут как раз, думаю, дело в заёмной силе. Нумидиум предназначен для использования силы сердца. ВСЕЙ силы сердца, Рарил, по крайней мере, согласно легенд. Но для этого нужно сердце в него поместить.

— Так. Активируем робота, пихая сердце — троица лишается божественности. А то и помирает от старости, — стал прикидывать я под кивки Анаса. — А по удалёнке он берёт, видимо, часть. Не затрагивая трибунальщиков.

— Видимо, так. Само пребывание Нумидиума на Вварденфелле было опасностью Трибуналу. Есть же Ур, например. Как вставит сердце…

— И помрёт вместе с троицей, хрен он без лорханистой подпитки столько прожил бы, — оценил я под кивки мертвечины. — Но да, опасность.

— Ну и ты Септима совсем уж неумехой калечным не считай, — уточнил Анас. — Могучий маг был, да и артефактов наворовал кучу в процессе завоевания. Так что твоё «Вивек поставил Тиберия раком и в процессе совокупления озвучил, как ему угодно» — не вполне соответствует действительности.

— Наоборот, что ли?

— Нет, конечно. Но, предполагаю, были именно переговоры с торговлей. Где Вивек избавился от потенциальной опасности и выбил из Септима фактическую автономию.

За этой небезынтересной лекцией-беседой наступил вечер. Часть удалённых наблюдателей срулили, парочка каких-то особо отбитых бултыхалась вдали. Жители окрестных домов на нашу двоицу позыркивали. Причём, та самая, с сисяндрами имперка — на Анаса. Пырилась из глубины обиталища, выделяясь своими стенобитными орудиями уже в какой-то обёртке. Я даже заподозрил, что некрохрыч не только за сисястой купальщицей наблюдал, но и оконечности свои призрачные распустил, но докапываться до дохлятины не стал. Если честно, сам бы не отказался эти сисяндры полапать. Без всякой эротки притом: просто не верится, что такое бывает, а на ощупь — достовернее.

Ну и вилами нас никто не жёг, на факелы не поднимал, что было со стороны аборигенного населения как разумно, так и мило. И я даже расслабился немного, чуть не прощёлкав клювом лёгкое колыхание обливионщины.

— Телепортация? — мысленно полуспросил-полузаявил я.

— Не знаю, Рарил. Буду проверять, — бросил мертвечина, рванув к домам.

К его чести — не к сисястой. А я со страшной силой пырился и вчувствовался, но ни хрена не выглядел и не вычувствовал. Как вдруг вокруг просто разлилась обливионщина с характерным «вкусом» лавы и молний. И разрушения — в текущей концентрации непонятная «фракция» прекрасно чувствовалась.

И тут посреди площади появилась пятёрка скампов. В общем — неудивительно, поскольку в той концентрации обливионщины в округе между площадью-Нирном и Мёртвыми Землями, энергетически, разница была не столь велика. В общем-то, в текущий момент на площадь могло вынести и дремору. Но не выносило, а фон мёртвых земель просто на глазах падал и развеивался. Не исчезал, а смешивался с энергией Нирна в округе. Видимо, становясь тем самым отмеченным нами сначала непонятным ощущением. Ну в смысле, прорыва обливиона нет, а Мёртвыми Землями разит вполне ощутимо.

Ну и краем глаза наблюдал, как злобный призрак налетел на беззащитных лопоухих скампов и нахрен, в полминуты, выпотрошил всю пятёрку. И клочки по закоулочкам пустил, в самом прямом смысле слова.

— Ай, молодец, — кисло отмыслил я подлетевшему ко мне некрохрычу.

— Да, я такой! — надувался дохлятина. — А твари получили по заслугам!

— Усраться от радости. А теперь скажи мне Анас, что знаешь, кто тут хулиганит!

— Не знаю. Но узнаю. Это не дома, Рарил. Подземелья. Жди, — выдал некрохрыч и ввинтился в землю.

Ну а мне ничего больше не оставалось, как ждать. Правда, буквально через считанные секунды после ввинчивания Анаса почувствовалось возмущение, как от телепортации. И вправду, похоже, подземелья какие. Но паразит, призвавший скампов, похоже, срулил. Вряд ли далеко — телепортация довольно слабенькая, судя по моим ощущениям. В Кальдере сидит, паразит такой.

И стал я думать, а как бы паразита укузьмить. Или ждать призыва номер два, тоже вариант.

— Ритуал, на алтаре, с жертвой, — с этими словами некрохрыч выкарабкался из земли.

— Да я как-то догадался уже, — отметил догадливый я.

— Подземная полость, Рарил. Не пещера — полость в земле, исписанная обращениями к Дагону, с алтарём. И всё.

— И прибывает туда паразит-жертователь телепортацией, и уже свалил, — избавил добрый я дохлятину от адмиральского звания.

— Да. Надо бы его найти… — не смирился с утратой Анас.

— Адмирал Ясенпень, — вынужденно припечатал я дохлятину. — Не знаю, почуял ты или нет, — стал подниматься и сворачивать коврик я, — Но этот паразит где-то в Кальдере. Телепортация слабенькая.

— Тогда быстро… А, иди как можешь. Я поищу, пока не пропали следы ритуала! Иду по спирали, отслеживай! — барственно бросил некрохрыч, летя пугать обывателей.

— А я коврик уже свернул, — пожаловался Вселенной на несправедливость я.

Впрочем, эта неприятная сущность, как и всегда, проигнорировала праведное воззвание. А мертвечина нарезала расширяющиеся круги, добавляя в вечерний отдых окружающих свою дохлую изюминку.

А пока он метался, я прикидывал. Я — центр, от которого Анас далеко не улетит. А значит, надо двигаться, но вот куда? К центру? Или к шахтам?

Но решить этот важный и нужный вопрос я не успел. Предо мной явилась надутая и довольная дохлятина, заявившая:

— Нашёл! Квартал отсюда, имперец, самый занюханный на вид, живёт один, даже служанок нет, — изобразил он черепом физиономии осуждение предосудительному поведению. — А в подвале тайник. И знаешь, что самое смешное, Рарил?

— М?

— Он даже не маг!

— Телепортация свитками, в закрытое со всех сторон помещение под землёй?

— Занятно, да?

— Слабо сказано, — признал я.

— А в тайнике — роба какая-то, несколько книг и свитки.

— Ладно, пойдём брать паразита. И Анас, он не маг, а как воин как? И артефакты есть?

— Только ритуальный нож и свитки. Ну и роба… но эти артефакты так себе. Скорее носители эманаций Мёртвых Земель и Дагона, нежели именно артефакты. А какой воин — так откуда мне знать? — надулась дохлятина, уперев руки в боки.

— Тебе виднее, откуда, — отпарировал я. — И вообще — веди, а не стой в позе жены со скалкой, только без скалки!

— Неуважительный, наглый, неблагодарный щщщенок! — сетовал некрохрыч, но дорогу показал.

И коттеджик на соседней улице. Ничем не примечательный, небольшой. Я напрягся, подготовил астральный клинок и вежливо постучал с ноги.

— Кто там? — полюбопытствовал психованный мазохист сквозь дверь.

— Открывай! — предложил я решить вопрос без лишних жертв.

— Так кто вы?! — упорствовал во всяком нехорошем паразит задверный.

Ну, сам виноват, логично рассудил я. С жертвами, так с жертвами. Первой жертвой безобразного поведения хмыря из-за двери, от моих рук, стала дверь. Долбанул я по ней астральным клинком от души, положил руку на кинжал за спиной, и аккуратно заглянул в помещение.

Прихожей, как и положено дурацким коттеджам, не было, и выбитая дверь выходила прямо в гостиную. Где у стола, с мордой, искажённой всякими эмоциями, стоял совершенно средний имперец. среднего возраста, роста, телосложения. Очень средне одетый. И тут он, окинув меня взглядом, закинул себе в пасть какую-то фигню, отчего его тело окуталось обливионщиной.

— Захват душ! — рявкнул Анас, а я, готовый к мордобою, на рефлексе выполнил «двоечку»: захват душ и астральный клинок на летящий в грудь супостату кинжал.

— И нахрена я это сделал? — вслух поинтересовался я, наблюдая, как заклятье упихивает душонку сползающего по стеночке дохлого трупа в камень в поясной сумке.

— Он умирал, Рарил. Сильнейший алхимический яд.

— Вот паразит-то! — осудил я несознательного хмыря. — Так, стоп. Ну вот он у нас в камне. Душонка его, в смысле. И что?

— У тебя на одну душу разумного больше, чем было. Он и так подыхал, а так — не без пользы, — пожал плечами Анас.

— Ну… верно, в общем-то, — признал я. — Ладно, помер Максим, и Фаллос с ним, — проявил как образование, так и изрядный поэтический вкус я. — Веди в тайник, приберём…

Впрочем, закончить я не успел. В дверь впёрлось наглое орочье рыло в соответствующих рыгалиях имперского легионера.

— Именем Торговой Компании, требую ответа! Что здесь происходит?! — рявкнуло рыло.

Проглотив несколько очень занятных фраз, где описывалась, на каком органе, с какой интенсивностью, амплитудой и прочими занятными моментами я вращал эту компанию, я ответил лаконично.

— Даэдропоклонник, — тыкнул я рукой в трупана у стеночки. — Виновник появления скампов, — расщедрился я на некоторое пояснение. — Заказ и дело Магической Гильдии, — блеснул я гильдейской брошкой.

— Вона оно ка-а-ак, — протянул орчина. — Проверить нать! — нахмурился он.

— Иди нахер! — адекватно отреагировал я на хамское пожелание.

— А у меня тут децем! — махнул он головой назад.

Назад за дверью отозвался умеренным гудением и бряцанием оружием.

— А у меня очень работоспособный хер! — огрызнулся я. — Легионер, какого хрена докапываешься?!

— Положено, — сделал ОЧЕНЬ снобское выражение лица орчина, при этом своершая своей лапищей ОЧЕНЬ характерный жест.

Блин, как домой попал, мысленно злопыхал я, выдавая мздоимцу десять дрейков. Паразит хотел больше, но на повторный жест моя рука не полезла в кошель, а окуталась молнией — даже моему терпению есть предел. И Анас приблизился, надулся, стал глазницами на орчину посверкивать. Тот оценил диспозицию, вытянулся «смирно» (куда исчезли мои денюжки — я так и не понял).

— Понятно, Ваше Магичество! — отрапортовал он. — Какие будут распоряжения?!

— Хм… Ну присмотрите, чтобы тут посторонних не шлялось. ЛЮБЫХ посторонних, пока я осматриваю логово даэдропоклонника, — уточнил я.

— Слава Империи! — отсалютовал он.

— И Слава, и Женя. И даже Леонид, — вполголоса откомментировал я.

Спустился в подвал, по указанию Анаса расковырял бочку, за которой и обитал тайник. Прибрал к рукам мантию, свитки, ножик и пару потёртых талмудов в кожаной обложке.

— В доме — всё? — уточнил я у Анаса.

— Я всё проверил, но можешь покопаться, — отмахнулась мертвечина. — Дом как дом, склянки, крупы, барахло.

— Не буду копаться, — мудро решил я. — Дохлятину прихвачу?

— Разве что голову, для красоты, — захихикал некрохрыч, но перестал и ответил серьёзно: — Просто дохлое тело, Рарил. Тут даже некромантия не поможет — душа-то в камне.

— А на кой…

— А на той! Рарил, не тупи! Он — поклонник Дагона! — тыкнул в потолок, в район трупа, Анас. — Некромант сможет сделать что-то с телом в течении часа, не больше!

— А потом душонка направится в Мёртвые Земли, и хрен её оттуда достанешь, — дошло до меня.

— Именно!

— Так это я ему скорее благодеяние оказал, — хмыкнул я.

— Себе пользу. В жопу такую благотворительность! — буркнула мертвечина.

Ну, в общем, прав дохлятина. Проводил он меня до сундучка, где хмырь держал документы и сбережения, я его и прихватил — опознать. А, возможно, связи выявить. Но в целом — это не МОЯ забота. А просто добрая воля. Моя задача — разобраться с призывом скампов, что я успешно, со взломами, обнажёнкой, хладнокровными убийствами и мародерством совершил. А дальше пусть у старой перечницы голова болит… Хотя..

— Слушай, почитаем макулатуру, — озвучил я. — Почтенная Танусея спит уже, наверное.

— Нехорошо будить такую женщину! — важно покивал Анас. — Только дома. И кошек своих не забудь приласкать!

— Уж разберусь как-нибудь, — посулил я некрохрычу и потопал из коттеджа.

Краем глаза полюбовался, как десятка орочьих легионеров, с наглыми мордами «при исполнении», шугают пяток озабоченных придурков, рвущихся в дом. Так орочий старшина, душа-орсимер, ещё и кивнул мне и довёл до Гильдии с десятком!

Блин, дороговато, конечно. Но ведь отработал, признал озадаченный я. На пороге гильдии залепил себе смачную челодлань и активировал заклятье телепортации.

А дома, потирая челодланнутое, призвал Анаса. И стали мы разбираться с нашей добычей.

28. Правильные приоритеты

Стали мы с Анасом вчитываться в книжки, добытые из тайника дохлого придурка. И выходила по этим книжкам какая-то редкостная фигня. Вот серьёзно, я вполне был готов поверить, что кто-то из сектантов родного мира приложил к этой религиозной бредятине свои ручки. Потому что, даже если не брать во внимание кучу противоречий, то «милостивый и благостный Владыка дарует верным блаженство, силу, власть», ну и прочие «вкусняшки» предлагались.

Но это ладно. Основные тезисы: «Вернём Тамриэль в благословенные времена Меретической эры, когда барьер сквозь Обливион был проходим каждым, и все были счастливы».

Ну-у-у… не знаю, как остальные сектанты, но дохлый сиронорд был бы в меретической эре счастлив до усрачки. Голый, бегающий по каким-нибудь лесам или пустыням от добрых меров, охотящихся на зверушку ради развлечения. Ну или, если ОЧЕНЬ повезёт, содержался бы у какого-нибудь мера повышенной сердобольности как домашний питомец. Да уж, понятия счастья у всех разные, тут даже спорить не получается.

При всей своей бредовости и прочих моментах, книги содержали пусть и завуалированное, но указание «шо делать-то». А именно: слушать старших, приближая царство Владыки и наместника егойного, Манкар Каморана, на Нирне. Что это за хрен последний тип — чёрт знает. Ни я, ни Анас с такими манкарами не сталкивались.

Не оповещать «непосвещённых» о целях, средствах и прочих моментах, связанных с сектой. Прибить, по возможности, если кто-то что-то узнал, ну а если самого ловят — радостно самоубиваться. Помирать исключительно с воплями «Мифический Рассвет грядёт!» — так называлась секта, книгопечатня которой выпустила книжонки. После помирания — попадать в некий «Гаяр Аята» или Рай(!). Где «тяжкими испытаниями заслужить право занять достойное место на Нирне после Рассвета меретической эры». Какой-то кривой рай у сектантов выходит, с «тяжкими испытаниями». Хотя, если учесть, КТО всем этим сектантством заведует, то всё даже «честно». Коренные обитатели Мёртвых Земель такие «испытания» душонкам сектантов устроят, что даже жалко… Не, не жалко — сами себе злобные мазохисты.

И никакой конкретики, видно, «указания старших» передавались устно. Жаль, что придурок помер, конечно, но всё же не моё дело. Что интересно — в книжках про психованного Дагоныча ни слова: «Владыка и его наместник, Манкар Каморана».

— А этот дохлый придурок… Орт Виний, — засунул я нос в сундучок с «гражданскими» бумагами и деньгами сектанта. — Не мог сам дагонопоклонником стать, независимо от рассветников этих? — предположил я.

— Понятия не имею, Рарил, — пожал дохлятина ключицами. — Знаешь, что самое хорошее?

— Что всё это не наше дело?

— Именно! — ликовал некрохрыч.

— Угу, заявится Дагон на Вварденфелл, — несколько уменьшил я градус ликования духа предков — поскучнел, призрачный. — Но вообще — ты прав. Сдам Танусее книги и бумаги, ничего интересного именно нам там нет.

— Ну вообще, сам факт того, что некая организация, хорошо подготовленная организация, — потыкал Анас костяшкой в книги, — поклоняется Дагону — довольно занятен. Никогда такого не было!

— И вот опять, — покивал я. — Всё-таки думаешь — не отдельный псих?

— Свитки телепортации, Рарил, — начал загибать пальцы некрохрыч. — Алтарь, причём в глухой подземной камере! Этот сучий сиронорд такого бы никак не сделал. Ему помогали, причём сильный маг.

— Ну в общем — да, скорее всего, — признал я. — Иначе не придурок выходит, а магнит для сект. А чего ты на него такой злой-то? — заинтересовался я.

— Да на остатки жертв посмотрел, — буркнул Анас.

— Так, — задумался я. — Разумные? — кивок. — А свитки слабенькие, причём на массу, — вгляделся я в свитки. — И жертву он приносил на алтаре. Дети, что ли?

— Да, — лаконично буркнула мертвечина.

— Вот скотина! Причём кому приносил-то! — возмутился я, доставая камень с душонкой из сумки. — В коллектор какой-нибудь навозный запихнуть? — разглядывал я антрацитово-чёрный камешек.

— Не вздумай! — всполошилась мертвечина. — Там просто запись, а не личность! Потратишь полезную вещь зря!

— Уговорил, — признал я правоту мертвечины. — Ладно, денежки приберу, — прибрал я денежки. — У меня сохраннее будут.

Положил свитки и тома в сундучок, потянулся, ну и уставился на ехидно на меня пырящегося Анаса.

— Ну что такое? — уточнил я. — Иду я к Вами и Васами, иду! Сам хочу, блин!

— Это ты, конечно, молодец, Рарил, — покивал некрохрыч. — Только вот ты с утра идёшь к старухе.

— Ну да.

— И что ты ей будешь рассказывать? — растеклась протоплазменным ядом мертвечина.

— Блин, — признал правоту дохлятины я. — Давай разбираться. И про алтарь этот подземный надо рассказать… — вздохнул я.

— И не врать притом, — напоследок сгадствовал некрохрыч, принял деловой вид и продолжил, — Давай разбираться.

Ну и разобрались. В общем, что я — «прирождённый мистик», это Танусея сама озвучивала. А чувствительность к сортам и видам планов — это как раз мистическая фигня. Ну и не орать: «Дагоныч это».

— В общем, — подытожил Анас. — Просто скажи, как мне, правду.

— Лава и молнии, приправленные злобой и разрушением, — припомнил я.

— Да, так. Старуха сама поймёт, а тебе сходу определять — рановато, — захихикал Анас.

— Угу. А алтарь?

— Под серым домом, на север от места, где ты сидел, метрах в тридцати под землёй. Вообще, скажешь только про направление, «примерно там» — и хватит.

— Серый — это где та сисястая была? — деловито уточнил я.

— Именно там, — принял мертвечина мечтательный вид.

В общем, что честно говорить — разобрались, я сундучок благополучно закрыл, ну и стал бродить по дому, оглашая его злобным рёвом: «Где эти негодные кошки, найду и съем!»

А Вами с Васами от меня, соответственно, бежать, с мрявом о пощаде.

Как-то не выходило у нас с ними по-другому нормально, без «на всё угу, добрый господин Рарил». А так: весело, разомнёмся, да и финал приятный, хехе. Ни разу от хищного меня не убежали, всегда ловил!

Ну да ладно, поймал кошатин, к взаимному удоволетворению, отхищничал по полной, да и завалились мы спать.

А на утро докладывал я Танусее, что, как, чего и куда. И сундучок отдал.

— Да-а-а, — протянула бабка. — Справился, молодец. Только вот забот подкинул, — задумалась она.

— Ничего не знаю, у меня сегодня занятия с Фаном, вы — глава отделения, почтенная Танусея, — ловким речитативом отмазался я.

— Хм, — уставилась на меня оценивающим взглядом злобная старушенция. — Ладно, занимайся, Рарил. А вот с утра зайди-ка ко мне, — злобно оскалилась она, делая вид, что кротко улыбнулась.

— Это зачем это? — поинтересовался я.

— За платой за заказ, конечно! — захлопала ресничками Танусея. — Если сегодня скампы не появятся. Кроме того — нужно определиться с твоим экзаменом на ранг, — покивала она.

— И всё? — подозрительно уточнил я.

Ну серьёзно, у меня тут зачарование намечается для изучения, дел невпроворот. Недосуг мне за всякими сектантами дурацкими гоняться, пусть кто-нибудь другой этим занимается, блин!

— Нет! — ликовала злобная старуха. — Сам увидишь. Иди, Рарил, жду тебя завтра, на рассвете, — выгоняла она меня.

Ну я и выгнался — не скандалить же? Вообще, заниматься этими даэдропоклонниками и прочей суетой меня не тянуло. Вчерашний поход вполне тягу приключений притушил, а зачарование — это реально интересно.

С другой стороны, Танусея — бабка пусть и сволочная, но ко мне расположенная. Так что если запряжёт — то что нибудь полезное и интересное может быть. Главное, чтоб моё мнение о пользе и интересе с бабкиным не расходились.

Сходил, потренировался за городом до вечера. Точнее, как обычно, я колдунствую, Анас пытается понять, что я творю. И потом разводит лапами на тему «как надо лучше». Продуктивно выходило, при всех прочих равных, хотя и спорили, и, иногда, я даже переспоривал.

А вечером завалился я к Фану, на тему учиться пропиткам. А сквалыжная орочья морда вместо пропиток нагрузила меня всякой обычной алхимией «чтоб без дела не сидел» и загружала мой мозг теорией.

Что приятно — без всякой неудобоваримой философии, аллегорий, и прочей фигни. Что неприятно — обзывался, сволочь зелёная «бездарем», «недоумком» и прочими своими фантазиями. Впрочем, я в долгу не оставался, и орчина про себя много нового узнавала.

А за полночь я пёрся домой, подводя итоги узнанного. В общем-то, как я и предполагал из книг (именно, чтоб их, «предполагал», потому что написано было через жопу, одни красивости гребучие!), зачарование выходило этакой «магосхемотехникой» из трёх составляющих. А именно: источник энергии — ну тут понятно, душа. Выведенной даэдриком «схемой» — по сути, описание магического воздействия. И третье, вроде как не нужное, а на деле — очень важное — каналами обливионщины. Последние определяли «где» будет осуществляться прописанное воздействие относительно зачарованного предмета. Ну там, чтоб огненный клинок был на клинке, а не в жопе носителя, например.

И вот эти «манапроводы», в теории, были и не нужны. Ну наложи нужное заклинание, уже прописанное, и всё замечательно… вот только проблема материала, на которое всё накладывается. Ряд ограничений, связанных с, например, несовершенством кристаллической цепочки или подобного — приводило к тому, что буквы должны быть не миллиметровые, а сантиметровые. Всё потому, что зачарование было КРИТИЧЕСКИ завязано на зачарованную материю. И переставало работать при нарушении надписи (у умелого зачарователя), или как даэдра на душу положит (у, соответственно, неумелого).

Даэдраические артефакты, кстати, о которых я интересовался, были «манапроводов» лишены как класса, при этом обладали невозможным для смертного зачарователя «объёмом» зачарований. Потому, что даэдраические принцы создавали «предмет под зачарование», без дефектов, созданный именно для того, чтоб его под конкретную задачу зачаровать. Как я понимаю — вплоть до молекулярной структуры.

Ну а нам оставалось сводить ошибки материала к минимуму, использовать «манапроводы», потому что полностью прописанная область воздействия просто не «влезет» в артефакт. Или сломается в самом буквальном смысле слова от первого удара по броне, парирования клинком… Ну понятно, в общем.

Кстати, что занятно, сами эти «манапроводы» заимствованы у двемеров, которые использовали их, как понятно, не для зачарования, а создания, например, сети обмена магической энергией в автоматонах.

Но, главное, принцип я понял. А то только со свитками и мог работать, всё остальное зная «наверное так, а может, неправильно понимаю». И наконец, порадую Танусею интересом к её ненаглядному Восстановлению, довольно заключил я, заваливаясь домой.

Ну и на следующий день, бодрый, радостный, разбуженный урчащими кошатинами «добрый господин Фир устал, мы сами» — прелесть, а не кошкожёны! В общем, с планами и как дурак, забыв о злостном коварстве старой перечницы, вваливаюсь я в её кабинет, бодро приветствуя:

— Доброго вам утра, почтенная госпожа Танусея!

— Доброго, Рарил, доброго, — расплылась перечница в столь доброжелательной улыбке, что настроение моё мгновенно испортилось, а я стал прикидывать, как мне выходить в окно подземного кабинета. — Ты так бодр, весел. Молодость-молодость.

— Моё, не отдам, — на всякий случай определил рамки я, а то знаем мы этих старых ведьмов.

— Ну и не надо. Не могу сказать, что отказалась бы, — подмигнула мне страшная бабка. — Но методы Бала меня не устраивают, а иных, увы, нет.

— Да? А эта, триантропия? — заинтересовался я.

— А она-то тут причём? — удивилась Танусея. — Молодость она не возвращает, а быть старой волчицей или крокодилицей…

— Вам бы пошло, — подмазался я, деликатно опустив, что последнее я вижу перед собой и без всякой триантропии.

— Спасибо, мальчик, — покивала Танусея. — Но Хирсин, как покровитель, меня не привлекает. А иметь двойной набор старческих немощей — немножко слишком даже для меня.

— Хм, а мне казалось оборотничество даёт если не бессмертие, то длинную жизнь, — задумался я.

— Распространённое заблуждение, — отмахнулась Танусея. — Тот же самый вариант, когда безграмотные крестьяне называют всех оборотней ликанами. Видимо — попытка привлечь побольше добровольных последователей под укус. Либо из-за некоторого сходства с гемофилией порфироносных.

— Понятно, благодарю, — поблагодарил я за небезынтересно информацию. — Госпожа Танусея, я бы…

— Позже, Рарил, — обломала злобная ведьма мои надежды на «может пронесёт». — Ты отправляешься в Кальдеру.

— Ну нача-а-а-ало-о-о-ось, — обречённо констатировал я, под злобно-ликующим взглядом жуткой карги. — Госпожа Танусея, а экзамен? И ещё я хотел у вас узнать насчёт школы Восстановления…

— Экзамены от тебя не убегут, — отмахнулась старуха. — То, что ты заинтересовался восстановлением… Хм, Фан перешёл в твоем обучении к зачарованию? — уточнила она, на что я кивнул. — Понятно. Ну что ж, вполне подходящая мотивация, даже смешно, что сама не догадалась. Ну да ладно. Рарил, прекрати вести себя как ребёнок и направляйся в Кальдеру, — тоном доброй бабушки выдала злобная ведьма.

— А зачем? — волевым усилием подавил я желание повалится на пол и, суча ручками и ножками, орать «не хочу-не буду».

— Покажешь ординаторам место, где почувствовал алтарь.

— Ординаторам?! — немножко офигел я.

— Ну да, — хмыкнула Танусея.

— Почтенная госпожа глава отделения, видимо, запамятовала, как рассказывала об отношениях Гильдии с Орденом, — довольно ехидно сообщил я потолку.

И посмотрел на бабку. Бабка взирала на меня с таким умилением, что я понял: не отмажусь. Но Орден Ординаторов? Им-то с какого овоща? Непонятно, так что пусть объясняет, логично рассудил я и требовательно уставился на умиляющуюся.

А та взяла, да и объяснила. Выходило довольно занятно, причём причина — писаные законы. Итак, Гильдия соблюдает Законы Империи. Вот только, согласно законам империи, на основании договора Фаллоса и Вивека, в провинции Морровинд вопросы всяких сектантов и прочих даэдропоклонников решал Трибунал. Он и только он, по закону. И, например, жрец девяти мог охреначить каким-нибудь священным молотом по маковке того же вампира. но в Морре это, из его рук, не «религиозное деяние, регламентированное законами», а охреначивание молотком частным лицом по вампирскому рылу, скажем так.

— А по результатам расследования они предоставят информацию, и Гильдия направит её в гильдии провинций и Имперскую Канцелярию.

— А точно предоставят? — уточнил я.

— Точно, — ОЧЕНЬ уверенно кивнула бабка.

— Эк вы им яйца выкрутили, — оценил я.

— Какое изящное выражение, — похихикала Танусея. — А точное какое! Ну ладно, Рарил. На площади, где ты вёл расследование, топчется отряд Инквизиторов Ордена Ординаторов. Твоя задача — прийти и показать, где ты чуял алтарь.

— Я только примерно почувствовал.

— Так покажи примерно, — пожала она плечами. — И возвращайся. Займёмся Восстановлением, обсудим твой экзамен.

— Сделаю, — кивнул я.

Ну и выперся из кабинета. А на площади я «поставил метку» ещё вчера. Точнее, предполагая, что поиск может затянуться, «запомнил» ключевые точки, так что просто телепортировался из коридора. Вот в отделение хрен телепортируешься, кроме как телепортером. Защита от нападения, как я понимаю. Но уходить в телепортацию заклятия не мешали.

Ну и, после мельтешения чёрного и золотого, стоял я на знакомой площади. А неподалёку стола пятёрка одоспешенных, с вивекообразной личиной, ординаторов. Чуть повернулись ко мне и стоят, пырятся своими ординаторскими гляделками.

Ну и я природами любуюсь, ординаторов этих разглядываю в магическом зрении. У них всё зачаровано на совесть, а на решения Дома Индорил — отчего не посмотреть?

Проходит так, значит, минута, другая. Наконец, до господ Инквизиции дошло, что их никто не ждал. И если им что-то надо, надо об этом говорить.

— Рарил Фир, Апрентис Гильдии Магов! — тыкнул в меня один из ординаторов невежливым пальцем.

— Чего тебе надо?! — рявкнул я на ординатора нашим родным, данмерским приветствием.

— Покажи, где источались эманации проклятого даэдра, — потребовал он.

— Там, — указал я на оговоренное место.

И тишина, ещё на минуту. Полминуты я указывал, потом перестал. Тишина, стоят, пырятся.

— Сделай нам проход! — выдал, наконец, ординатор.

Я вот как стоял, чуть не присел. Ну натурально — охренели, граждане Инквизиция! Только масса положительных качеств позволили мне не шмякнутся на задницу от удивления, а со снобским лицом бросить:

— Деньги давай!

— Что?!

— Дрейки, золотые, — пояснил необразованному индорильцу я. — Я тут и так вашу работу делал, с даэдропоклонниками воевал, — проявил я истинно данмерскую любезность. — Так что место — указал. Нужно ещё что-то — деньги давай!

— Свободен! — с зубовным скрежетом выдал ординатор.

— Естественно, свободен, как подданный Империи Септимов, — съехидствовал я, да и телепортировался на порог балморскоого отделения Гильдии.

— Показал, — буркнул я, вваливаясь в танусеино логово.

— Вот молодец! — издевалась старушенция. — Насчёт экзамена, Рарил, — посерьзёнела она. — Я хочу выждать неделю, — вопросительно уставилась она на меня, явно ожидая выводов.

— Так, ну изначально предполагалось, что могучий Рарил Фир повергнет источник скампов, — начал рассуждать я, на что Танусея одобрительно кивнула. — Но, вместо довольно комичного…

— И нерешённого долгое время, — веско уточнила бабка. — Хотя комичного, не спорю, — ехидно дополнила она.

— Вместо довольного комичного «скампов повержения» вышла какая-то нездоровая фигня, с потенциальным культом даэдропоклонников, привлечением ординаторов…

— Что, кстати, скорее в плюс. Я очень… удачно вывернула им яйца, — захихикала старушка.

— То-то они мне так хамили, — хмыкнул я.

— А хамили? — радостно поинтересовалась бабка.

— «Сделай нам проход!» — противным голосёнком процитировал я.

— А ты? — отсмеявшись, уточнила Танусея.

— Денег потребовал, — пожал я плечами, вызвав ещё один взрыв старческого ликования.

Да и сам хмыкнул: для меня эта скамповская площадь выходила традиционным местом канючить денег, которых мне не давали, жадины. Ни вербовщики Великих Домов, за поговорить. Ни ординаторы, за поработать. Прям заколдованное место какое-то.

— Продолжай, Рарил, — махнула на меня рукой бабка, отсмеявшись.

— А чего продолжать? — пожал я плечами. — Просто, скорее всего, появилась теоретическая возможность, без вашего влезания в должницы, устроить экзамен на ранг повыше. А ожидание — чтобы не сесть в лужу, если всё мной рассказанное — фантазии.

— В том, что ты меня обманывал — я тебя не обвиняю и не подозреваю, — уточнила Танусея.

Ну да, сама-то каждое слово на правдивость проверяет, вот и не подозревает, мысленно хмыкнул я.

— Но в целом — догадался ты правильно, — кивнула она. — Итак, давай к делу, времени не так много. Что в школе Восстановления тебя заинтересовало?

— Оберег, — лаконично ответил я.

— Интере-е-есно, — оскалилась в улыбочке перечница. — А ты знаешь, Рарил, что «Обереги» — это не школа восстановления? — уточнила она.

— Как не Восстановления, когда написано? Не знаете эти заклинания? — удивился я.

— Да знаю, — отмахнулась старуха. — А насчёт школы…

И дала мне Танусея такой занятный ликбез. Итак, эти самые обереги выходили комплексными заклятиями нескольких школ. И Восстановление там тоже было, хотя основное, вот сюрприз, Колдовство.

Итак, что такое оберег внешне и по проявлениям: овал или полусфера (полностью её никогда не замыкают, и сейчас я понял — почему) с определёнными свойствами. Напрочь блокирует физическую атаку, стихийное проявление, магию и прочее. Но различаются по «сортам». То есть, огненным оберегом морозную стрелу чёрта с два поймаешь, он либо развеется, либо пропустит беспрепятственно, в зависимости от типа заклятья. А вот держа, как зонтик — можно, например, спокойно ходить под огненной бурей какой, на неё поплёвывая.

То есть, почти абсолютная защита, оберег от того, против чего создан, ограниченный только объёмами магии на поддержание, которые при атаке некритично, но возрастают (причём ТИП атаки не важен, только время и интенсивность).

В общем, эти обереги — ограниченные провалы в соответствующий план Обливиона. И восстановление нужно для того, чтобы создателя этого оберега не слишком колбасило — а побочки там в ряде случаев неполезные не только здоровью, но и жизни.

Ограниченные, как понятно, «подобием», то есть молния всасывается в соответствующий план и так далее. Самые ресурсоёмкие — от магии вообще и от физических атак. Тут просто держишь почти полноценный провал в какой-нибудь пустой план обливиона, перенаправляя туда атаки, вне зависимости от типа. ОЧЕНЬ много магии жрут, дольше всего создаются, но иногда — могут быть полезны.

А не замыкаются в сферу они по очевидной причине. Замкнутые, несмотря ни на какую свою ограниченность, они отрежут заклинателя от Нирна и выпнут в соответствующий план Обливиона, просто самим фактом своего замыкания.

Вот такими «минипорталами в планы» мы и прозанимались до вечера. И на зачарование эти обереги вполне ложатся, и вообще — изящный такой выверт. То есть, магии то они жрут немало, но несопоставимо с атакой, если не два самых ресурсоёмких. И в магическом противостоянии вражина просто тратит магию в никуда, а ты тратишь её в разы меньше.

Круче только «поглощение магии», но чисто теоретически: этот конвертер имеет столько граничных условий и побочек, что его только в зачарование и пихать, да и то там какие-то доли процентов выходят от атаки.

И стал я изучать, заниматься и прочее. Через неделю Танусея меня порадовала: секта поклонников Дагона, всё такое. А я — «ай молодца», так что экзаменоваться я буду сразу на Вызывающего. Ну, ей виднее, а само по себе звание — скорее ей нужно, чем мне.

Впрочем, никаких особенных сложностей не возникло. Заявились две какие-то хрычихи и хрыч. В смысле, уважаемые магички и маг. Попросили показать, что умею, показал, стал Вызывающим. Блин, ведь точно непотизм от Танусеи, хотя, по уму, на этот ранг я вполне тяну.

Ещё через неделю — всегильдийский референдум какой-то. Я к Танусее — мол, как голосовать-то?

— Да как хочешь, Рарил, — отмахнулась бабулька. — Но учитывай, кто официально твой патрон, — хитро прищурилась она.

— Понял, — кивнул понятливый я.

И дождался, пока Ранис проголосует, проголосовал так же. Девчонка на меня глазом зыркнула, на кивок наткнулась и отвернулась. Ну, в любом случае — не помешает.

А дальше занялся я уже зачарованием вплотную. И угробил на расходники тьмущу дрейков! Голодать бы не пришлось, конечно, но то, что души мне не пришлось покупать — стало спасением. Тоже ведь ремесленная фигня, требующая отточенного навыка. Которого у меня не было, стандартные шаблоны не устраивали кривизной… Ну и губил я безвозвратно всякие костяные и железные доспехи. Вроде и не слишком дорогие, но жертв моего обучения было безобразно много!

Но жертвы были не зря! Через пару месяцев моя левая рука украсилась пятью колечками и браслетом. В каждом был оберег, четыре стихийных, один недолговечный — от магии. Ну и от физических атак в браслете. ОЧЕНЬ сильных, удивлённо констатировал Фан, озадаченно чеша затылок. Мне не по мастерству, но сделал, недоумевал он.

А я мысленно потирал руки и недоумевал. Хотя ноу-хау открывать не стал — обойдётся, блин! Но почему не догадались — моя в упор не понимай.

Дело в кристаллической решётке. Я просто сделал кольца из камня, из нефрита обычного, без каких-то там особых выкрутасов. Его на Вварденфелле было навалом, хотя вроде и не вулканический… Хотя и я — не камнезнатец какой.

В общем, за счёт отобранных кусков и цельной структуры «лист для письма» у меня вышел порядково больше, чем обычный «перстенёк с камушком». Кстати, узнал я, как «зачаровывают» кожу и прочее не кристаллическое: инкрустируя и вшивая камни.

Ну так вот, за счёт большей площади «письма» я сделал зачарованные предметы уровня мастера, а то и выше, сам с трудом дотягивая до подмастерья по навыкам. Мозги мы с Анасом, да и если бы не некрохрыч — чёрта с два я бы смог нужные булыжники подобрать.

В общем, сделал, был доволен, как слон, устроил себе недельный отпуск, против которого даже Танусея не возражала. А кошатины мои приветствовали, даже без салочек.

И вот, предаёмся мы вдумчивому группенсексу, как… Ну, не знаю, ощущение, что из обливионщины пыльным мешком меня по башке долбануло, прям завибрировало всё и вообще. Причём Вами и Васами от важного дела не отвлеклись и даже не вздрогнули. Но они и не маги, кстати. А у меня началось душевное теребление от Анаса, средней тяжести.

Которое меня несколько возмутило: я тут разврату изволю предаваться, а мне хамски мешают! Вот всех в жопу! И кошатин моих, но их в другом смысле!

В общем, возмущённый я таки закончил общение телами с кошатинами, по полной программе и с некоторым перебором. По крайней мере, девчонки свернулись клубочками и посапывали, а я немного покачивался, топая в терму.

— Ну шо опять? — устало поинтересовался я у призванного Анаса.

— Хм… Мммм… — замялся смущённый(!) некрохрыч. — Это ты правильно сделал, что закончил.

— Это я и сам знаю, — немного офигел я. — А что случилось-то такое?

— Не знаю, Рарил. Я такого не видел, о таком не слышал и даже не читал. Ты-то почувствовал?

— Естественно, — хмыкнул я. — Аж пробрало, хрень какая-то, неприятная. Но это не повод не закончить общение с кошками!

— Это да… Просто на миг, краткий миг, Рарил, Нирн стал семью Нирнами. А потом снова одним.

— Не понял, — уже не немного офигел я.

— И я не понял, — признал Анас. — Но так было, недолго, но было. Даэдра знает, что такое. Но сделать ты ничего не мог, так что правильно поступил, — важно покивал он.

— Правильно, правильно, — протянул я, пытаясь понять, что за хрень: семь Нирнов, а потом один?

29. Стук об порог

В общем, ни черта ни я, некрохрыч не поняли. Что в моих ощущениях непонятно «пыльным мешком из обливионщины», что в его зрении-ощущениях. По его словам, отражение Нирна, этакое серо-контурное место, где он тусуется когда не призван, разложилась как семь игральных карт, разсемерилось, насколько он видел. И сложилось назад, без каких-то обозримых потерь и отличий.

— Фигня странная, непонятная, — экспертно заключил я под экспертно-одобряющие кивки мертвечины. — И почувствовали, небось, все…

— Все-не все, но я почти гарантирую, Рарил: эта семерня затронула весь Нирн, как план. Так что все хоть что-то представляющие из себя маги — точно почуяли, — заявил Анас.

— Так, ну ладно. Вот мы не можем понять «нахера», — продолжил я, прикидывая. — Но вот давай попробуем понять «что». Знаешь, у меня от этой стукнутости ощущение, — пощёлкал я пальцами, — Странное, но знакомое! — наконец, вспомнил и сформулировал я. — Это от трибунальских храмов этой фигнёй пасёт! И когда «Вмешательство Альмсиви» колдовал — такая же фигня, пусть и слегка, но чувствуется! Но что, эта троица клоунов такое со всем Нирном сотворили? И всё-таки — нахера?

— Троица, — задумался, мотыляя под потолком Анас. — Не думаю, Рарил. Пупок у них на ТАКОЕ развяжется. Это именно глобальное воздействие, на план. Я довольно отчётливо почувствовал… увидел… Ну, ты понял.

— Ну, я понял, — кивнул я. — Вот только от этой фигни, которая мне хамски мешала сексом трахаться… Ну, за исключением некоторых дохлых паникёров, вооброзивших, что общение с его дохлой персоной заменит мне Вами и Васами… Ты чего? — удивился я.

— Рарил… — всхлипывала мертвечина. — Ты стал совсем большим, — протирал он протоплазменные слёзы, вытекающие из глазниц. — Ты стал ТАКОЙ ехидной сволочью — аж гордость берёт! — заржала мертвечина.

— Ну… Гордись, я не против, — обдумав и фыркнув, милостиво дозволил я. — Так, ладно. Анас, от этой волны или чёрт знает чего ТОЧНО разило храмами трибунала!

— Я не почуял, но может быть, — протянул некрохрыч. — Только, Рарил, ты совершаешь ошибку в оценке. Трибунал — НЕ ИМЕЮТ той силы, о которой ты говоришь.

— Лорхан, — дошло до меня, под кивки Анаса. — Что, Спящий пробудился? — несколько нервно ржанул я.

— Не знаю, но вряд ли. Потому что, если бы пробудился — секундным разсемерением его «пробуждение» бы точно не закончилось.

— Ну, тоже верно. Но с чего это сердцу этому беспокойному взбрело в какой-то из желудочков творить что-то аж со всем Нирном?

— Мне тоже интересно, Рарил. Но пока — иди спать. Можешь кошек трах… а, ты их затрахал уже, спят. Ну и ты поспи, а завтра в Гильдию. Такая волна затронула всех магов, ну и, возможно, уже известно, что это было.

Совет Анаса был на диво толковый, так что направился я в спальню, подоткнул кошатин, чтоб спалось покомфортнее, ну и задрых.

А на следующее утро ввалился в Гильдию, обнаружив там аншлаг-аншлаг. Только инфернальной тётки не хватало, но её роль с успехом принимали на себя гудящие и подпрыгивающие маги.

За время моего снования по отделению я любовался: диспутами, различной степени научности и безграмотности; нанесением оскорбления словесно и действием (от одного действователя ловко увернулся, слегка парализовав охреневшего коллегу слабенькой молнией); и аж дуель какая-то умеренной летальности проводилась — видимо, простые оскорбления в поиске истины не помогли, и почтенные маги решили окропить процесс поиска кровью (ну или пеплом, смотря что намагичат).

В общем, бардак в балморском отделении царил ещё тот, а на стук в запертую(!) дверь Танусея очень добрым голосом исполнила Малый Данмерский Загиб, которым я аж заслушался. А после — не менее ласково предупредила, что если стукачун не перестанет стучать, то ему натуральный пи…дец, вне зависимости от личности, пола, возраста, ранга…

Я послушал-послушал и свалил нахрен, от греха. А то бабка стопроцентно может, а познавать все прелести пи…деца по-данмерски — у меня нет никакого желания.

Послонялся ещё по гильдии, насладился бардаком, мысленно плюнул. И выперся к порогу, к столику дежурного, где Фьол сверкал бодро рассасывающимся под глазом фингалом. Видимо, поучаствовал в поиске истины, ну и пострадал за неё в лёгкой форме. А алхимия творила чудеса, и фонарь действительно тух на глазах и под глазом.

— Пожар в борделе во время наводнения, — ёмко охарактеризовал я положение в отделении вслух, разглядывая потолочную роспись.

— И не говорите, почтенный, — хихикнул знакомый голос, а обернувшись я увидел Ранис.

— Рарил?! А у меня дела… — буркнула девчонка и ускакала по лестнице.

— Женщины, — философски протянул норд.

— Не тема для дискуссий, — закончил фразу я, демонстрируя Фьолу кулак.

Норд, несмотря на относительно скромные габариты демонстрируемого аксессуара — впечатлился. Потрогал рассасывающийся фингал под глазом, ну и покивал, соглашаясь: мол, и вправду не тема.

— Слушай, Фьол, что никто ни даэдра не знает, я уже понял, — начал я.

— Некоторые считают, что знают, — ещё раз потёр уже практически пропавший фонарь норд. — Придурки, — почти прошептал он.

— Редкостные, — не стал спорить я. — Но я у тебя вот что хотел узнать — чисто теоретически новости-то появятся? С материка там, от других гильдий?

— Чисто теоретически — да, появятся, Рарил, — кивнул он. — Архимагу пришлют вестника, а он сообщит главам отделений. Дело-то нешуточное, как всё всколыхнуло-то! — и начал бормотать о своих глубоких душевных переживаниях вызванных «всколыхнуло».

Ну, надо человеку высказаться — пусть трындит. Мне его трындение особо думать не мешает, ну а Фьолу, похоже, надо было именно выговориться. Никаких реакций от собеседника он не ждал, завывая, как глухарь на току.

Впрочем, завывания норда долго не продлились: по зданию гильдии пронёсся звон хрустального гонга «общего сбора». Частично мистическая фигулина, как я понимаю, его «слышали» все члены отделения, вне зависимости от места их пребывания.

Так что потопали мы на второй этаж, где в голосуйском… в смысле, зале для демократического волеизъявления магов, за председательской кафедрой столь радостно улыбалась Танусея, что я чуть не драпанул с порога. Но превозмог! И просочился в уголок.

А зал подтягивалась гудящая магическая общественность, довольно быстро подтянувшись. И Танусея, всё так же благожелательно (и леденяще) улыбаясь, ласковым голоском проскрипела:

— Все мы, коллеги, встревожены ночным происшествием. Но из столицы пришло объяснение аномалии! Это был Прорыв Дракона!

Последнее бабка выдала ОЧЕНЬ торжественно, но я её знал — ОЧЕНЬ, хоть и скрыто, ехидно. В стиле «ну вот такую лапшу на уши нам навешали коллеги-товарищи».

Однако, большая часть народа с успокоенным видом и комментариями «А, так это Прорыв Дракона!» стали рассасываться. Меньшая часть докопалась было до Танусеи, с уточнениями — а что ентим самым прорывом драконским затронуло-то?

— Не сообщалось, — развела руками бабка. — Со временем узнаем, коллеги.

После чего и меньшая часть рассосалась. Танусея меня заметила, ручкой сделала, но невербально показала, что шёл бы я нахрен. До завтра как минимум, а то дел невпроворот. И ускакала, проворачивать эти невпроворотные дела, несомненно.

А я задумчиво попёрся домой. «Прорыв Дракона» вроде где-то в прочитанном и встречалось, но как-то чуть ли не как анекдот. В общем, мертвечину надо на данные трясти, логично рассудил я. Отмахнулся от кошатин, мол дела, но слега подёргал за хвосты — они шипели возмущённо-обижено, но нравилось, если не сильно.

И завалился в мастерскую:

— Явись, Анас, дух рода Фир! — пафосно возвестил я, призывая дохлятину.

— Показушник, — склочно огрызнулся некрохрыч, явившись. — Херня из-под гуара! — безапелляционно заявил он, складывая костяшки на рёберных костях.

— Что? — резонно уточнил я.

— Всё! — отрезал дух.

— Ну вообще — оно, конечно, так, — признал я некоторую небезосновательность заявления. — А с этим прорывом… И хорош ржать! — возмутился я.

— Вот проржусь, и прекращу, — отпарировала веселящаяся мертвечина.

— Ладно, проржись, — махнул рукой я.

— Значит так, Рарил, — проржавшись, уже серьезно выдал Анас. — «Прорыв Дракона» — сказка, которую придумали на Саммерсете. Придумали чуть ли не в Первой Эре, потому что ни хера не поняли. Это как у тебя на плане, это… тёмная энергия, тёмная материя, — ехидствовала мертвечина.

— То есть, некие последствия или наблюдаемые факты, не укладывающиеся в картину Мира, есть. А мозгов и знаний, чтоб объяснить — ни хрена, — начал формулировать я. — А признаваться, что ни хера не поняли — выпендрёж не позволяет?

— Именно так, — покивала некрохрыч.

— В мире с магией? — скептически уточнил я.

— Ну а что ты хочешь? Первый «прорыв» вроде с Акатошем и был связан, длился тысячу лет, и в Мире происходили события… — пощёлкал мертвечина костяшками, — Шредингера.

— То есть, данный мер и жив, и мёртв, и ни то, ни то?

— Именно так, — кивнул Анас. — То есть, реальные события Нирна, с очевидцами, происходящие на глазах… происходили по-разному. И последствия этих событий есть!

— Бррр, — помотал я головой. — Развели, понимаешь, неопределённости и относительности.

— Уж как есть. Но там была веская причина, Рарил: придурки из сиронордов создали религию. Мощную, с верующими, жертвами… Несуществующему богу! И вплели в него элементы того же Акатоша. То есть в Акхат, в план дракона времени, неслись молитвы тысяч и миллионов, жертвы и прочее… Разрывающие его! Разделяющие его суть, выделяющие часть, как самостоятельного бога!

— Отожгли, — озадаченно констатировал я. — Их, естественно, того?

— Естественно! Чуть Нирн не расхреначили, придурки! Но Серединный Рассвет, тысяча лет на территории Сиродила — имеет два варианта событий.

— А ещё? — заинтересовался я.

— А всё, Рарил, — ехидно отметил Анас. — Желтожопые с тех пор стали обзывать «Прорывом Дракона» любое даже не нарушение причинности. А своего убогого понимания мироздания.

— Что-то не понимаем — прорыв дракона?

— Именно так. Ну а империя — сам знаешь, — хмыкнул призрак.

Ну в общем — да, знаю. Империя Септимов чуть меньше, чем полностью — калька с Саммерсета меретической эры. Продвинутее и лучшее, это само собой, с точки зрения имперцев. Но базовые понятия, подходы — передраны в наглую. Соответственно, если мудрилы имперские что-то не понимают — всё, прорыв дракона.

— Погоди… семь Нирнов. Это… — начал было я.

— И эманации Лорхана. Или ты ещё что-то почувствовал? — прищурил глазницы мертвечина.

— Вроде — только трибунальщину, лорханщину в смысле, — признал я. — Ярко так, ощутимо, в общем.

— Вот. И смотри — прорывом дракона называют первую активацию Нумидиума имперцами. Легенда, скорее… Но! Саммерсет и Валенвуд входят в состав Империи Септимов за… два дня. Полностью, Рарил!

— Да там их не обежать за два дня! — припомнил я карту.

— Не обежать. А они — в составе Империи, с наместниками и прочим. И голем в легендах упоминается, — дополнил Анас.

— Так, то есть отбрасываем Акатоша — ни хрена эта ящерица дёргаться не будет, пока её хвост не прищемят, — рассуждал я под кивки Анаса. — Значит, какая-то хрень совершённая или троицей…

— Или Уром, — дополнил Анас. — Но ОЧЕНЬ вряд ли, Рарил — не те у них силы.

— Или Нумидиумом: что-то опять империя мутит.

— Последнее — наиболее вероятно. Нумидиум — не боевой голем, а инструмент использования силы сердца. И…

— Дикари с дубинами в вычислительном центре, управляющем инфраструктурой города, — привёл аналогию я.

— Да, довольно близко, — подумав, покивал Анас. — Ну а новости до нас дойдут. И если будут расхождения — узнаем, — развёл он костяшками. — Вварденфелл это всё точно не затрагивает: такое мы бы точно почувствовали.

В общем, определились и даже расслабились. И стали ждать. Я занимался себе потихоньку, но впервые за всё время пребывания в Балморе начал сталкиваться с острой нехваткой денег. Заказов Танусея мне жлобски не давала, канючить я пока был морально не готов. А все излишки ухнули на обучение зачарованию, чтоб его, такое нужное и полезное!

Нет, конечно мы с кошатинами не голодали. И даже на бижутерию, их порадовать, дрейки были. Но на что-то серьёзное — ни черта. А мне нужно было чаровать стеклянный доспех, наконец-то! Куча магических проявлений, до которых я шаловливые руки не тянул до создания нормальной защиты. И с духами огня, старыми знакомцами, завывающий, как корабельная сирена, Анас работать не давал. Орал своим замогильным голосом: «учи зачарование, придурок! Пока не создашь вместилище — даже не думай!»

Ну, вообще — правильно. Но мог и не орать, паразит дохлый!

И, соответственно, развитие упиралось в зачарование. Зачарование — в деньги. А денег не было, чтоб их. Печальный я уже начал подумывать мотаться заполнять камни душ на продажу: в принципе — довольно прибыльное занятие, хотя не интересное ни черта. Можно было бы с чёрными камнями повозиться, благо за разбойниками какими побегать повеселее зверобойства будет. Но с ними выходила довольно неприятная картина.

Итак, чёрный камень душ с душой разумного, причём неважно, мера, человека, зверочеловека — примерно одной энергетической ценности. Разумные даэдра — примерно туда же, кроме скампов, разве что. И никакие тройдиции и скрепы Вварденфелла не запрещали владеть чёрными камнями душ, использовать в зачаровании, но. «Но» заключалось в том, что ТОРГОВАТЬ заполненными чёрными камнями душ было висельным преступлением с точки зрения практически всех группировок на острове. Включая Гильдию.

Причина — понятна. Для зачарования чёрный камень с разумным на порядок, а то и на порядки лучше белого, с животным. Ну и цена соответствующая. И запрет на продажу — защита от энергичных Раскольниковых и прочих финансово обделённых Чикатилов.

Вот только понимание причин денежек не добавляло. Ну да разберёмся, махнул я рукой, думая на недельке насесть на Танусею, не в смысле «денег давай», а в смысле «заказы обещала!»

В общем — так и получилось. Только несколько более нервно, нежели я предполагал. Так вот, просыпаюсь я, рыло в более-менее удобоваримую физиономию утренними процедурами привёл. Высунул физиономию за порог, получил по ней некислую плюху, втянул в дом уже рылом.

— Ох, погодка, ипать! — резонно высказался я. — Ну и хрен с ним, пойду кошек будить, в салочки играть. Выходной у меня! — веско постановил я.

Дело в том, что моя высунутая физиономия получила плюху от пепельной бури, явления нередкого на Вварденфелле, но нечастого в Балморе. Ну, бывает, а защитно магичить и переться в отделение при почти нулевой видимости — нафиг надо.

В общем — с кошками от души повозился, позанимались с Анасом. И выспался. А на следующий день наученный горьким опытом я, после мыльно-рыльных мероприятий, выглянул в окошко.

— Ни хрена не смешно, — откомментировал я пепельно-пылевую звиздецому за окном. — Бардак какой, хоть в небесную канцелярию жалуйся! Хотя нет, ТУТ — не стоит, — сам себя прервал я. — А то ещё ответят, да так, что мало не покажется!

Ну да ладно, не торчать опять дома же. Кошатины не против, Анас — не против, да и я, в общем-то, не против. Но дел куча, денег мало, куча всего и само делаться самым подлым образом не собирается.

Наложил на себя оберег — довольно удачно можно эти порталы использовать, если локально и аккуратно. Ни пепел, ни пылюка до носа с глазами и даже до ушей раскидистых не доберётся, а вот воздух — вполне. Есть вообще «оберег от яда», довольно занятная штука, что-то вроде противогаза с идеальной эффективностью.

Ну да ладно, наложил и потопал себе. Пылища, ветрище, редкие прохожие с мордами замотанными, стражники Хаалу шарфами из-под шлемов бултыхаются, глазами из-под хитиновых очков пырятся. Ну, понятно, в общем.

Дотопал до гильдии, стал с себя стрясать тонну пепла, незлобиво высказывая в окружение, всё, что я обо всём этом думаю.

— Да, погода ужасная, Рарил, — покивал Фьол, посвящённый, как и прочее окружение, в мои душевные переживания. — И в Кальдере, Альдруне, Вивеке — тоже самое, второй день. Даже на Горьком берегу — буря. Говорят, и до материка добралась, — вещал норд.

— Стоп! — завращались шестерёнки у меня в голове, а булки немного сжались.

Да и от Анаса такое, фоновое, но ощущаемое душевное теребление поступило.

— Второй день, пепельные бури по всему Вварденфеллу. Вообще всему, так? — уточнил я.

— Выходит, что так, Рарил, — кивнул Фьол.

— И до материкового Морровинда добрался пепел?

— Тут не поручусь, Рарил. Но разговоры ходят… А ты куда?

— Домой, — отрезал я. — Чесалку для спины забыл, — изящно отмазался я.

Вышел, получил в рыло жмень песка и пепла, матерясь, наложил оберег. И бегом рванул домой. Вихрем забежал в мастерскую, призвал Анаса.

— Жопа, похоже, — хмуро высказал я.

— Не знаю, Рарил, — не менее хмуро выдал дух. — Даэдравщина! Я думал, хоть десять лет есть! Но, возможно, просто стечение…

— Не звездите, — отрезал я. — Не верю я в такие «стечения». И что, будем ждать активности болезней «для подтверждения», или что-то делать уже сейчас? — ядовито уточнил я.

— Сейчас, — махнул костяшкой Анас. — Но делай нормальный доспех, Рарил! — заверещал он. — Или вообще — вали с Вварденфелла! В Скайрим или Хай Рок… — вздохнул он.

— Ну, класть жизнь за «счастье всех данмеров» я не собираюсь, — отрезал я. — Но валить прям сейчас — не буду точно.

А дело в этой подлючей пепельной буре. Уже довольно давно, просеивая на пару мои обрывочные воспоминания о Морре, мы с некрохрычом вывели два триггера, по которым можно определить начало событий. Первый — пепельные бури. В реальности они были, но крайне редкими. А уж двое суток, весь остров, да ещё чтоб до материка пеплом додуло… Ну вроде не было такого, вот вообще. И на остров было, и додувало, и по неделе. Но чтоб все факторы вместе — однозначно «нет».

Вторым триггером, ТОЧНО подтверждающим начало событий, был разгул болезней. И корпруса — болезни, крайне редкой, неизлечимой, да и неизученной толком. Кроме упоминаний «божественная болезнь», в редких записях и не было ничего толком, что учитывая сотню достоверно заболевших… Всего сотню, не за одно тысячелетие!

В общем — триггер стопроцентный, но не факт, что рабочий: есть вероятность, что это «игровая условность». То есть, все болеют, как болели, а в игре — для «атмосферности», например.

— Я вот вообще про этот «корпрус» не слышал, — вещал Анас. — Дивайт, кстати, вполне может знать: я тебе говорил про его Лепрозориум.

— Угу, только хер расскажет, жлоб самоудоволетворительный, — хмыкнул я, под кивки Анаса.

Ну да ладно. Важно то, что счёт до событий Морры, предположительно, пошёл на годы. И времени лениво ковырять тайны магии и мироздания — нет. Как «предположительный план действий» мы с Анасом поставили целью воспрепятствовать разрушению сердца. Ну, предварительный план, скажем так. Искать самого Нереварина, валить его в ночи глухой или даже при свете дня… Ну такой себе вариант. Его, паразита такого, найти ещё надо.

Кроме того, даже по игре этот тип лез в Красную Гору не просто так. Была на Вварденфелле куча проблем, серьёзных, не на пустом месте взявшихся… Ну в общем — чёрт знает. Но готовиться надо со страшной силой и сейчас. Готовиться бить, притворяться мёртвым и бежать, по обстоятельствам.

— В общем, Анас. Я сейчас обратно в гильдию, — подытожил я. — Буду выбивать из старухи заказы. Нужно — канючить и скандалить. Нужны деньги, нужна защита. И нужны данные: тоже надо старуху потеребить, пусть наводку на историков и прочих мудрил даёт! Но это тоже деньги.

— Разумно. Только ты, Рарил, в погоне за заказами не угробься, — важно наставлял некрохрыч. — А то выйдет совершенно по-дурацки, а не по-данмерски! Но в целом — одобряю. И кстати… хотя доспех, да…

— Чего ты там надумал? Уж не двемерские ли города? — осведомился я.

— Ну да. И ресурсы на продажу, и возможные знания. Но… — развёл костяшками Анас.

— Но без доспеха туда соваться неохота, — продолжил я под кивки мертвечины. — Ладно, расклад понятен, потопал я в гильдию, — завершил нашу летучку я.

Летучка, правда, непонятно кого: то ли отважных спасителей нирновского данмерства, то ли трусливых диссидентов от опасности. Но с этим мы разберёмся по ходу пьесы, а сейчас — подготовка.

И, не забыв наложить оберег (прошлого раза мне более чем хватило!), потопал я второй раз в гильдию. Ввалился, отряхиваясь, наткнулся на недоумевающий взгляд Фьола.

— А чесалка? — полюбопытствовал он.

— Дома почесался! — ловко отмазался я и потопал на нижний этаж.

И, даже не стучась, ввалился к главе отделения.

— Рарил, мальчик мой, — ехидно прищурилась старуха. — Необдуманно так врываться. А если бы я была не одета?

— У меня крепкая психика, выдержит и не такое, — отрезал я, хотя внутренне был не вполне уверен в своих словах. — Приветствую, почтенная Танусея. У меня к вам дело.

— Да понятно, что ко мне ты заявился не испытывать «крепкую психику», — похихикала старуха. — Небось, хочешь расспросить про «прорыв дракона»? — прищурилась она на меня.

— Нет, — хмыкнул я. — Понятно, что враньё, да и даэдра с ним.

— Даже так, — удивлённо приподняла брови глава отделения. — А скажи-ка, Рарил, с чего ты взял, что враньё?

— Ваше выражение лица при объявлении, — стал загибать пальцы я. — Все известные и достоверные случаи «Прорыва Дракона», с Серединного Рассвета, не имели к Акатошу никакого отношения. И я почувствовал.

— А вот это ОЧЕНЬ интересно, Рарил. Будь любезен рассказать, что, — расплылась в доброй улыбке, сверля меня глазками, перечница.

Ну и сказал я про «чувство Лорхана» и «семь Нирнов». В общем-то — скрывать смысла нет. Это не великая тайна, а наблюдаемое. И с «семью Нирнами» я… Не врал. Анас — мой двоедушник. Мы, методологически, одна сущность. И говоря, в данном случае, что «сам почувствовал» — я говорил абсолютную правду.

— Интересно, — аж прищурилась, расплывшись в довольной улыбке, старушенция. — Семь, говоришь?

— Семь, — кивнул я.

— Выдающийся ты, всё-таки, мистик, Рарил, — протянула Танусея. — И очень мне интересно, а что было седьмым? Я знаю только про шесть… Так, расскажу-ка я тебе, раз уж и так «чуял», — озвучила она.

А я — не отказался. Ну правда — интересно, хотя и свои дела есть. Но тут десять минут — ничего не дадут.

Танусея уложилась в семь. И, согласно данным от её персональных (а не от этого скрытного сморчка! — припечатала роскошная бледная поганка архимага) информаторов, произошла… Активация Нумидиума, причём раскол временно-причинного потока на шесть (а, согласно почувствованному Анасом — аж семь) событийных линий, существующих одновременно. Кто активировал, на кой, извиняюсь, хрен — старуха не знала, как и её корреспонденты. Думаю, вряд ли врала, да и не слишком важно. Веселуха эта происходила, вроде как, в провинции Даггерфолл, ну, в тех степях.

При этом, именно важного, да и то — условно для нас, вварденфельцев, был один факт. Не слишком значимый, именно «имеющий отношение».

А именно, чертовски древняя старая перечница, имевшая потрахушки аж с самим Фаллосом (и не с одним, но с Табером Септимом — помимо всех прочих), чёрт знает, как доскрипевшая до наших дней и ещё детишек наплодившая кучу, бодрая бабка. Сама Берензия Ра'Атим, из Дома Хаалу, бывшая королева Морровинда, отказавшаяся от титула в пользу своего родича и выскочившая после полной весёлой и обильной детишками многовековой половой жизни за короля Вэйреста, региона в той самой провинции Даггерфолл. Чем, к слову, скорее «обрела власть», поскольку в Морровинде на королей (кроме Богов-Королей, само собой) не клал болт только ленивый. Родила ему отпрыска, но.

Но заключается в пространственно-временном разломе. Супружник и король Берензии помер смертью дряхлых, Берензия королевствовала, имея вполне себе наследующего сынульку… И после событий недельной давности, изгнанная, ехала приживалкой в Морнхолд со своим сынулей.

В общем-то, как клали на королей болт, так и будут класть, тут понятно. И титула у старушки нет, отказалась. Но из всех невнятных и нахрен мне не интересных пертурбаций активации голема эта — единственная, которая хоть как-то относилась к нам. Ну и бабка весёлая, а главное — непонятно, за счёт чего столь долгоживущая. Танусея плечами пожала, но любопытный момент.

Ах да, ещё интересная, не относящаяся к нам, но всеимперская вещь. А именно: официальное признание Империей орков мерами, орсимерами. А не зверолюдьми, как они значились, выслуживая в легионе гражданство. И это — тоже следствие активации голема, вот не было, а стало, со всеми бумагами, договорами, гражданами провинции Орсиниум и прочими кошерными (и не очень) вещами.

Остальное — какие-то невнятные копошения каких-то невнятных персонажей, в глубоком зажопинске от Вварденфелла, не имеющих к нам никакого отношения, и хрен с ними, болезными. Кто-то король, кого-то на кол посадили — и хрен с ними вторично.

— Любопытно, но не очень, — подытожил я рассказ бабки. — Как интересная информация, разве что. А зашёл я, почтенная Танусея, по делу.

— Какой нелюбопытный юноша, — покачала головой бабка. — А зачем ты пришёл, Рарил?

— Для начала — за заказами, почтенная Танусея. Помнится вы…

— Да, обещала, что с ними у тебя проблем не будет, — покивала перечница. — Но ты, если память мне не изменяет, плотно занят учёбой?

— На этот раз, почтенная Танусея, упрекнуть вашу память в прямой измене я не могу, — ответил я. — Но на сторону она посматривает! — обвиняюще заключил я. — Я не НАСТОЛЬКО занят обучением. И заинтересован в заказах, — покивал я.

— Хорошо, Рарил, — кивнула старуха. — Зайди вечерком, посмотрю, куда тебя можно направить. Всё, ступай, — выставила она меня.

Это старуха обиделась, что мудрый я с Анасом всё сами узнали, а поразить меня ейными знаниями не удалось, мудро заключил я, топая в тренировочные залы. Покидаюсь молниями и поработаю астральным клинком до вечера — никакого желания переться через эту гребучую пыльную бурю туда-сюда не имею!

30. ТрудоВые Будни

В тренировочной я попинал молниями, стрелами, даже заморозкой и астральным клинком «на кинжал» манекены и мишени. Указав жалким тренировочным приспособлением их место, повергнув их в прах, хех. Пусть новые ставят, раз уж взносы собирают.

Вообще, надо бы мне что-то рубящее, прикидывал я. Мечемашествовать и допускать всяких супостатов на дистанцию удара до своего ценного данмерского тела у меня нет никакого желания. Но потенциал астрального клинка стопроцентно раскроется только вблизи. Топором каким или молотом вражину приголубить, астральным клинком приправить — и всё. Совсем всё, расплющит или расколет, в зависимости от типа оружия. А моё нежелание вражин не допускать находится в остром и неразрешимом конфликте с желанием вражин добраться. Так что, наверное, какой-нибудь топорик, не слишком большой, конечно, но и не слишком маленький. И как колуном, по бестолковке или куда попаду супостата. И всякие там брони и парирования — пофиг. Похоронят в броне, если что.

В общем, сейчас Танусею на всякие полезные заказы растрясу, да и закуплюсь. В идеале, конечно, надо бы мне делать-зачаровывать, но денег-то не особо. Так что заскочу в оружейный магазинчик, прикуплю что-нибудь умеренной лесорубности, подешевле. И звёзд метательных, увидел недавно: недорогие, трёхрогие, а сколько пользы! Ничуть не хуже моего стального кинжала, который, если быть честным, ни хрена не метательный. Одноразовое, скорее всего, всё это добро выйдет, ну и чёрт бы с ним.

Завалился я в кабинет главы отделения, уставился на старушенцию требовательно. А она так рассеянно, типа сквозь меня. Вот точно дуется, старая перечница, что я такой умный, и на всякие Зажопински мне индиффирентно.

— А, Рарил, — протянула она. — Заказы, помню. Посмотрела, есть пара вариантов, тебе подходящих.

— Оба хочу! — с ходу заявил я.

И не алчный я, а домовитый! Ну и денюжки нужны, на самом деле. А то вот сейчас попрусь в оружейную лавку, даже неудобно: типа мне подешевле и поодноразовее. Не перед торгашом, а перед своим данмерским величием неудобно.

— Оба, говоришь? — переспросила старушенция.

— Оба, — покивал я.

— У тебя с деньгами, что ли, неважно, Рарил? — дошло до антикварного жирафа.

— С деньгами у меня всё важно и хорошо, — честно заявил я. — А вот без них — неважно, это да.

— Зачарование, что ли? — хитро прищурилась зловредная бабка.

— Почтенная глава отделения Танусея, — заядоточил я. — Если у вас надо для получения в ногах поваляться, поканючить там — так вы сразу скажите. Я подумаю, может, поваляюсь-поканючу.

— Ну полно, Рарил, — умилялась на меня её дряхлость. — Не подумала, дел невпроворот, прости старую.

— Прощаю, — проявил я свойственное мне великодушие. — А с заказами что? — чуть не заподпрыгивал я.

— Может, тебе одолжить? — издевалась зловредная старуха. — Или грант от отделения выделить, — закатила она подлючие глазёнки, — «Многообещающему юному дарованию», — гадствовала она.

— Р-р-ргр-р-р-р-ы-ы! — ёмко и понятно ответил я.

— Какие выдающиеся познания в оркише, Рарил! А какое замечательное произношение! — веселилась бабка.

А я немного успокоился. А то вот я думаю что я — сволочь и данмер, как мне положено, замечательный такой. Ну некрохрыч, наполшишечки. А вот если подумать, то именно сейчас со мной Танусея не «сюсюкает», как с серьёзным, надутым таким карапузом. А общается как со взрослым данмером взрослый данмер. Ехидно, сволочно, издевательски. В общем — благожелательно, но видовой сволочизм проявляя во всей красе. И, соответственно, приглядывается глазёнками своими выцветшими, а как я отреагирую. Буду истерить и пену пастью пускать — карапуз. А я вот не буду, оскалился я в благожелательной улыбке.

— Ваш слух, почтенная Танусея, а также познания в языках, заслуживают искреннего поклонения, — ехидно озвучил я. — Не желаете ли подиспутировать на тему уместного использования неопределённого артикля «нахер»? — расплылся я в широчайшей улыбке.

Бабка свою улыбку ещё чуток растянула, умилённо на меня пырясь. Ну и я не отставал. Через полминуты у меня уже стали появляться опасения за наши мимические мышцы и щёки — уж больно широко и ехидно мы лыбились.

— Так вот, Рарил: есть два заказа, — как ни в чём не бывало, озвучила бабулька, правда, перед этим слегка кивнула. — Первый — я подобрала тебе сама. Ты, помнится, говорил, что разбираешься в двемерских анимункулях?

— Немного разбираюсь, — кивнул я.

— Одному коллеге понадобилось шесть средних сердечников для исследований. Рабочих, естественно. Думаю, тебе не составит труда их добыть, а платит коллега весьма щедро, по шесть десятков дрейков за сердечник.

— Более чем щедро, — кивнул я. — И труд составит, конечно, — отметил я. — Но вполне окупаемый финансово.

Ну вообще — я бы, может, и не лез. Но мне не в недра двемерские, неизведанно-глубинные переть, а просто подморозить несколько сфер. Да и сами механизмы пригодиться могут, хотя и не шесть штук, конечно. Для экспериментов-исследования, на металл. Правда, с сердечниками было бы лучше… Но кто мне мешает приморозить не шесть, а, положим, восемь сфер?

— Хорошо. Имя нанимателя тебе интересно? — прищурилась бабка.

— А это влияет на то, какие сердечники нужны? — прищурился я в ответ.

— Нет.

— Тогда — не интересно. Буду считать, что меня наняли вы, почтенная Танусея, — пожал плечами я.

— Что ж, пусть так. И второй заказ появился буквально сегодня. Довольно странный, как раз высокой оплатой.

— А чего за заказ? — живо заинтересовался я.

Потому что три с половиной сотни дрейков — хорошо. Но в голове нудно пищал дальний родич орсимеров, тоненьким голосёнкой причитая: нужно БОЛЬШЕ золота. Ну реально, всякое барахло в процессе экспериментального и учебного зачарования горит, как бумага. И чаровать не кирасы и панцири, конечно, можно… Только ни фига не эффективно, потому что форма, функционал и предназначение чаруемого ТОЖЕ важны для зачарования. В общем, хочу научиться чаровать «в доспехи» — надо на них и учиться. А буду на булыжниках — стану охренительным чарователем булыжников, носителем уникальной в своём долболюбизме профессии. Конечно, определённый навык «набиваться» практикой будет. Но, по факту — слёзки, особенно учитывая, что «плана зачарования», связь с которым можно было бы развить, нет и быть не может.

— В общем — нормальный, изгнать даэдра. Довольно сильного, но я для тебя никаких сложностей не нахожу. Да и не для тебя, — задумчиво протянула Танусея.

— А в чём тогда странность, почтенная Танусея? — заинтересовался я.

— В цене и личности нанимателя, Рарил.

— Это — как раз то, что меня интересует, почтенная Танусея, — ответил я на вопросительный взгляд.

Ну и выдала бабка, что впёрся в наше отделение, сегодня притом, некий Рален Хлаало, довольно заметная шишка в Доме Хаалу. Не советник, конечно, но в рамках Балморы — тип влиятельный и известный. Торгаш, что вот прям совсем удивительно для Дома торгашей.

И заказывает этот Рален «очистку от даэдраической угрозы» некоей пещеры. В принципе, как вполне серьёзно, явно наставляя, озвучила мне Танусея, странностей в этом нет: ну, решил хааловец устроить свой личный «поторговать». Не посвящая Дом, соответственно — не привлекая силы Дома. Земля — его персональная, а в пещере, может, руда особо ценная или камни драгоценные, не самые бросовые. Или приглянулась пещера, а там даэдры: любоваться мешают. В общем — сам заказ не типичен, но не странен, а вполне нормален.

Торгаш даже назвал предположительный тип даэдра, которого надо изгонять: крылатый сумрак. Довольно сильный даэдра, неприятный в плане боя, потому что летает и тыкается скорпионьим ядовитым жалом. Сильные-быстрые, крылатые, чем-то напоминают гарпий со скорпионьим хвостом и нетопыриными крыльями. Ну и всем обликом, кроме смазливого женского лица (серо-чёрного, с алыми, хехе, глазами), химерны и отвратны. Но магией не обладают, хотя имеют врождённое свойство отражения магии, как и аурилихи. Сами по себе сумраки — обитатели плана Азуры, её посланники как бы.

Ну, в общем, не слишком приятный даэдра, но и не слишком опасный. А, главное, торчит эта сумрачная дура в пещере, что как бы немного её боевые навыки, заточенные на полёт — режет. На земле, судя по описаниям, они тоже не подарок… Но справлюсь. С летучей тоже справлюсь, а на земле-пещере только проще.

Так вот, вопрос платы. Положил торгаш за заказ ни много, ни мало, а полторы тысячи дрейков. Что, МЯГКО говоря, дохрена. При этом, гильдейский контракт заключил, с бабкой общался. Всё вроде как чисто, но вот цена — реально чрезмерная и странная.

— Причём ничего, кроме цены — не вызывает и тени вопросов, — подытожила Танусея, разведя морщинистыми ручонками.

— Хм, а там этих сумраков дохренища не может быть? — озвучил я первое, пришедшее в голову.

— Тоже подумала об этом, — кивнула старушенция. — Но единственный даэдра, о котором знает заказчик — этот крылатый сумрак. И это точно.

— И торчит этот даэдра в пещере. Не у алтаря. Или там есть алтарь?

— Ни мне, ни заказчику о таком неизвестно, Рарил. Скорее уж — природный прорыв Обливиона.

— И на нём сидит один разумный даэдра, и никто больше не лезет? — усомнился я.

— Вполне возможный вариант, Рарил, если прорыв, например, на необитаемый план, а энергия его — подходит даэдра, — наставительно озвучила Танусея.

— Интересно, благодарю, — кивнул я, поблагодарив за информацию. — Ну… возьмусь, наверное. Денежки очень не лишние будут.

— Но рекомендую быть поаккуратнее, Рарил, — выдала бабка. — Сам понимаешь, вроде и всё чисто, — развела она руками.

— А денег слишком дохрена, — продолжил я. — Причём от торговца. Успешного торговца. Успешного торговца Хаалу!

— Именно, — довольно покивала Танусея.

— Очерёдность исполнения важна? Какие сроки? — уточнил деловитый я.

— В общем — за срочность никто не приплачивал, но, в ближайшие пару седмиц — желательно. Да и тебе деньги нужны.

— Ну да, значит, с завтра и займусь, — подытожил я. — Благодарю, почтенная Танусея.

Ну и потопал я домой, перед этим потеребя Фьола насчёт двемерских руин в округе. Так-то я, конечно, интересовался. Но мне в данном конкретном случае были интересны не «нетронутые-бохатые», а самые что ни на есть исследованные, но с рабочими автоматонами. Ну и Алефт, в котором мы с Ранис были, был первым из названных. Нефиг нафиг, с пробоем в Дрожащие Острова, план старины Шео.

Вторым местом норд назвал некий Гутумпунц (вот язык с этими двемерами сломаешь, хотя, возможно, просто неверная транскрипция — времени-то до чёрта прошло). Всё ценное вынесено, автоматоны есть, и много. Находится на восток от Балморы, недалеко, в скалах, хотя идти — буквой «зю», через проход на юге или ущелье на севере, которое сквозь «балморский хребет». Что удобно — он недалеко от пещеры «второго заказа», относительно, конечно. По горам там поскакать придётся душевно, хорошо что «Пёрышко» я отточил до отскакивания от зубов, ушей и прочих деталей организма.

Левитация, конечно, была бы лучше, но без: «батареи лечебных зелий, нормально зачарованного доспеха и лучше всего — знания лечебных и регенерирующих заклинаний Восстановления — не вздумай лезть в Изменение, Рарил!» Это некрохрыч причитал, заламывая призрачные лучезапястные кости, и, в общем-то, был прав.

Так что наделил я своего информатора парой дрейков и направился в ближайшую оружейную лавку. Где остался почти без денег, поскольку «самое дешёвое» было уровня первого железного кинжала. Со сколами, заусенцами и гнулось под собственным весом. Так что разорился я на стальной топорик и десяток метательных звёзд, не трёх, а аж восьмилучевых. Ну, тоже ничего, а метать я их не столько руками буду.

А после — завалился я домой. Подумал, и перед консультацией с гражданином двоедушником занялся кошками. В терму после, а там — самое то мертвечину призвать и пообщаться.

— Придурок, — выдал Анас, явившись над тёплой водой.

— Чего это я — придурок? — лениво поинтересовался я. — Уж не…

— Твои изящные конструкции, на тему того, что «придурок при дураке» — я помню и оценил, — отрезал некрохрыч. — Ты на кой даэдра топор покупал?

— А ты не понимаешь? — заинтересовался я.

— Дрова рубить?

— А астральным клинком на лезвие во время удара?

— Хм…

— Во-во, — погордился я.

— Лучше б гуара купил бы! — уже заставил задуматься меня Анас.

— Ну, я, вообще-то, ездить на них не умею, — отметил я.

— А тебе скачки нужны? — ликовала зловредная мертвечина. — Ты — данменр! На ящере усидишь… Усидел бы, а теперь, как придурок, попрёшься пешком, — обвиняюще тыкнул он в меня костяшкой.

— Ничего, схожу, — отмахнулся я. — Не так тут и далеко выходит, в неделю точно обернусь, может, и раньше.

— Неделю дрянной пищи и воздержания, — страдал некрохрыч. — А, может, кошек с собой?

— Совсем сдурел на мёртвости лет! — возмутился я. — Не буди во мне аскета, а то проснётся…

— Не бужу, — сдулся Анас и надулся, как призрачный скелет мыша на призрачную шелуху от крупы.

— Давай лучше по этим заказам разберёмся.

— Ладно. С автоматонами — разберёшься без проблем. Только учти, там в округе водятся… ЖУТКИЕ СКАЛЬНЫЕ НАЕЗДНИКИ! — замогильно провыл некрохрыч и дурацки захихикал.

— Учту, — непотроллимо кивнул я. — Я про второй заказ.

— Не нравится он мне, Рарил, — уже серьёзно прошелестел дух предков. — Торгаш, сорящий деньгами — неестественно.

— Думаешь, обманул почтенную старую перечницу?

— Не думаю. Но какой-то подвох тут есть, — прошелестел призрачный скелет. — Не факт, что связанный с тобой и опасный для нас. Но есть точно. И рассчитывать надо на худшее!

— Я вот рассчитываю вообще на совсем звиздец, — отметил я. — А не соблаговолит ли почтенный дух предков просветить меня, а после этого расчёта — что делать-то?

— Ык… мык… Не лезть дуром, осмотреться!

— Адмирал Ясенпень, — припечатал я мертвечину. — Ладно, а по делу что-то есть?

— Да в общем-то, и нет. Но в пещеру я полечу первым! Проверю.

— Буду вам крайне признателен, почтенных дух предков Анас Фир, — озвучил я.

Мертвечина на меня глазницы свои пощурила с подозрением, но убедившись, что я и вправду просто поспасибкал авансом, надулся, задрал отсутствие носа и царственно кивнул.

А вскоре развеялся, а я потопал спать. Наутро собрался, да и почесал на север: через ущелье быстрее выходило, а если какие разбойники будут — у меня пяток чёрных камней душ завалялось пустых… Ну в общем гопну их, по-нашему, по-мистически-данмерски, хех.

Анас бултыхался по округе, временами вещая всякие истории разной занятности. Разбойники, видимо, почувствовали мою гопотельную мощь и попрятались, паразиты такие! Никакого уважения к скромным потребностям зачарователя, блин!

В общем, день, за исключением нескольких откинутых пинком шалков и пары мимоходом прибитых «ЖУТКИХ СКАЛЬНЫХ НАЕЗДНИКОВ», ничем не выделялся. Протопал сквозь ущелье, свернул на дорогу, топал до вечера. Никого не встретил, даже не потренируешься толком: некрохрыч резонно отметил, что на вспышки магии могут отреагировать те же разбойники, которые шаманы эшлендеров или ещё какая сволочь с виденьем магии. Так что лучше не надо, это я сам признавал.

И вот, наломал я сухих кустов на костерок, думаю уже подогреть вечерний перекус.

— Блин, соль забыл! — дошло до меня.

— Ну так телепортируйся… телепортируйся… — рассеянно прошелестел Анас, зарядив себе призрачную челодлань.

— И не говори, Анас, — согласно пробубнил я из под челодлани непризрачной. — Готовился, костерок там. А кто-то мне гуара предлагал! — ехидно выглянул я из-под челодлани.

— Так все на гуарах ездят! — так же возопил Анас. — Придурки, выходит, — рассеянно констатировал он.

— Ну, положим, ты — не мистик, вот и не подумал, — решил я прервать этот парад самоуничижения. — А я — начинающий, как ни крути. Так что мы — молодцы… «неделю воздержания на хреновой еде», — заржал я.

— Аскетизмом заниматься, — подхватила, хихикая, мертвечина.

Поржали, я запомнил окрестности и через минуту тискал Вами и Васами, с которыми прощался на неделю.

— Моя колдовская мощь и тяга к вам превозмогла! — важно отмазался я.

И не зря, потому что кошатины в койке прям отожгли, приятно чертовски. Ну и перекусил, помылся, выспался, как белый… ну, в смысле, приличный черножопый данмер в койке с кошатинами под боком.

А на следующее утро бодро и налегке топал по дороге к Пелагиаду. Раньше это была дорога к прибрежному поселению Сейда Нин, но вот сейчас… Ну, в общем, мои и Анаса представления о текущей обстановке на Вварденфелле несколько отличались от реальности. Кстати, преступников на остров стали слать тоже в честь этого. А именно, девять лет назад, «Король Морровинда» пересмотрел договор о вхождении Морровинда в Империю. Типа стал Вварденфелл обычной частью провинции. Но на королей Морровинда без приставки «бог» клали болт все, включая Империю. Фаллос вон в Берензию, королеву Морровинда, болт даже не клал, а вводил.

Но, при всём при этом, образовалась юридическая лазейка, которой стали пользоваться все, кто мог себе это позволить. И Кальдера оказалась далеко не единственным «неданмерским» поселением острова. Ну, опять же, это если контролирующий территорию Великий Дом не против, ему платят… ну какие налоги, нет, конечно. Не преподносят на регулярной основе абсолютно добровольные дары, чудесным образом составляющие определённый процент от доходов.

В общем — бардак, но в некоторых случаях даже на пользу. Вот тот же Пелагиад — форт с «ветеранами», уже не состоящими в официальном легионе де-юре. Таверна «Полпути», чертовски удачно расположенная на полпути от окрестных поселений. Причём, на этом месте таверну ставили, как я понял, тыщу раз. Но до постановки форта — таверна долго не жила.

Ну, в общем, удобно, и даже злиться на «поганых оккупантов» не выходит. Потому что сделали довольно полезное дело, до которого у Великих Домов тысячами лет «не доходили руки». Ну, резня, интриги, не до удобно расположенного трактира с кузницей, да.

Но добираться до этих «полпутёв» мне было не надо, так что свернул я на почти незаметную тропинку на восток, ведущую к скальным пикам. И через пару часов любовался высоченным, широченным, арочным и довольно симпатичным мостом через ущелье из двемерита.

— Вот нахрена такие мосты лютые? — поинтересовался я. — И из металла ещё. Ты, часом, не знаешь?

— Не знаю, — признал Анас. — Но есть теория. Все двемерские мосты на Вварденфеле — такие, — потыкал дух в мост. — Нумидиум, — важно озвучил он.

— Для подвода голема? — уточнил я, на что Анас важно кивнул. — Ну, может быть, — признал я, оценив стати сооружения. — Но всё равно — а на кой фиг этот бог их машины в каждом поселении?

— Ну я-то откуда знаю, Рарил! — возмутился некрохрыч. — Есть теория, сам видишь — правдоподобная. А соответствует реальности или нет — даэдра знает.

— Я не знаю, — отметил я.

— Вот, даже ты не знаешь, — ехидно покивала мертвечина.

Потопал я по мосту и… подвергся натуральному, с вполне реальной опасностью, нападению! Сотня, не меньше, этих гребучих скальных наездников! Причём ни хрена не правильных! Вместо того, чтобы направиться за подбитыми-поджаренными коллегами, эти крылатые паразиты с противными криками нацелились на меня, не обращая внимания ни на что, даже на чувствительные потери в своих мерзких рядах!

А мост с какими-то смешными перильцами, чуть не сбросили меня в пропасть, паразиты спартанские!

И Анас затупил — ненадолго, но бултыхался с выпученными глазницами и отвешенной челюстью. Оклемался за секунду, но сам факт был. В общем, этот «воздушный налёт» мы с духом предков не отразили. А именно поголовно перебили охреневших летунов.

— Уф, — подытожил я бойню. — Ужасный скальный наездник, говоришь? — ядовито поинтересовался я у Анаса.

— Ничего не понимаю, Рарил, — ошарашенно признался дух. — Да ты сам видел, как они себя ведут! — возмущённо шелестела мертвечина. — Это — неправильные скальные наездники! — потыкал он костяшкой в пропасть, куда мы их всех и ухнули.

— И они несут неправильный мёд, — хмыкнул я.

— И это — тоже!

— Слушай, а может у них на той стороне гнездовье какое? — предположил я.

— Так им похрен, Рарил. Спарились, отложили яйца на скалу — и всё, только жратва их и интересует.

— А как спарились-то, с этими четырьмя гребнями? — проявил любознательность я.

— Не знаю и знать не хочу! — отрезал некрохрыч. — И тебе не советую: о кошках думай, Ранис этой своей, да хоть о мускулистых мужиках с работоспособными членами! Но об этой пакости — лучше не думай, — отрезал Анас.

— Уговорил, не буду, — хмыкнул я.

Потопал по мосту, дошёл до типичного двемерского входа: статуя бородатых меров, двемеритовая мостовая, круглый люк. Соваться сразу не стал, а, как нормальный данмер, натравил Анаса на разведку. А что он с бедной разведкой за закрытыми дверьми делал — не знаю и тоже не хочу знать. Но вернулся и сходу деловито зашелестел:

— Сферы есть, сразу за входом. Справишься, но готовь оберег от физических атак, Рарил.

— Что, сразу за входом скопились? — уточнил я.

— Да нет, там довольно внушительный коридор. Просто помнишь, я тебе рассказывал про сферы с арбалетами?

— Угу. Они?

— Они самые. Дюжина штук, всех не заморозишь сразу, всё равно выстрелят.

— Понял, да и отключать задолбаюсь, — вздохнул я.

— Деньги нужны! — настоятельно воздел фаланги Анас.

— Вот что ты говоришь, никогда бы не догадался! — радостно поблагодарил я мертвечину за важную и ценную информацию.

И потопал к люку, заготовив заклинание «морозного луча» и активировав оберег. И правильно сделал — в двадцатиметровом коридоре копошились и катались дюжина сфер, приняли «боевое положение» и стали по мне стрелять из этаких двемеритовых мини-арбалетов, взводимых с шипением и облачками пара.

И вправду — бредовая система, признал я, поочерёдно подмораживая автоматонов. Подморозил, кинулся выкручивать сердечники. Естественно, всех сразу не успел, отморозились. Принимал болты на оберег, морозил по новой.

— Ну вот и хорошо, — устало вздохнул я. — Так, шесть сердечников на заказ, а шестёрку я приберу целиком. И интересные у них арбалеты, — стал разглядывать оружие я. — Ладно, разберёмся.

— Думаешь себе приспособить?

— Как временное решение. Лук магу не годится, слишком много внимания требует. А вот такая фигнюшка на запястье со самовзводом — почему нет?

— Посмотрим, — заключил Анас. — Домой и до пещеры?

— Просто домой. Я метку снял на повороте сюда, — озвучил я.

— Мистический лентяй, — одобрительно покивал Анас.

А на следующий день топал я по дороге, даже торговца какого-то встретил. И, по указаниям, добрался к часам трём до пещеры. Этакий каменистый холм, уходящий под землю, с чёрной дырой входа, на берегу сернистого озерца-родника. Очень такой, специфический запашок.

Подготовился, проверил арсенал, ну и вглядываясь «видеть живое» и «видеть магию», аккуратно приблизился к зеву входа.

— Ваша дохлость не соизволит… — мысленно начал я, чтоб не шуметь лишний раз.

— Соизволит, — буркнул некрохрыч, ввинчиваясь в пещеру.

А я ждал и дождался. Уникальное зрелище: призрачный скелет с выражением тотального ахрена на черепе морды. Даже обрывки призрачного савана были взъерошены, и вообще — он махал костяшками, щёлкал челюстью, запинался и вообще вёл себя странно.

— Там… там… Да ипануться, что там! — выдал он. — Это надо видеть, Рарил. Только тихо, не шуми.

— Эммм… ладно, — удивлённо констатировал я.

И очень аккуратно потопал в пещеру, освещённую какой-то зеленовато светящейся плесенью. Боеготовый, само собой, крадясь за Анасом. Почувствовал двух существ, явных даэдра, заглянул за угол…

— ЙЕПАНУТСЯ!!! — издал я мыслевопль, потому что других слов и выражений просто не было. — Это… йепанутся это!

— Именно, — покивал Анас. — Я вот не знал, как рассказать. Такое надо видеть. Или не видеть вообще.

Дело вот в чём. Пещера оказалась небольшой, с центральным расширением. И вот в этом расширении ледяной атронах, дух ледяного плана, сформировавший себе плоть для пребывания в Нирне из льда… в дыхательные и пихательные сношал ледяным пинусом крылатого сумрака! Натурально сношал, не пытал или что-то там! Пыхтел, а сумрак постанывала и попискивала, явно от удовольствия! Натурально — йепануться, и слов других нет!

— И добровольно ведь! — возмущалась мертвечина.

— И с удовольствием, — подытожил я. — Кстати, Анас, а она очень странная крылатый сумрак.

— Я ЗАМЕТИЛ! — чуть не утопил меня в протоплазменном яде некрохрыч.

— Я не в плане сексуальных предпочтений. Наш родич, например, маструбирует кусками самого себя с разумом и волей, — намекнул я на позор Рода Фир.

— Кхм, да уж, — хмыкнул мертвечина. — А что странного?

— А от неё упырятиной несёт. Точнее — Холодной Гаванью, — констатировал я. — Не только, чем-то… свет-тьма, жизнь-смерть… — попробовал сформулировать я.

— Лунная Тень, Азура. Что и неудивительно: крылатые сумраки — её последователи. Но быть упырём она не может. Да и вампиризация, Рарил, полностью перестраивает каналы с обливионом. Бред какой-то, — признал он.

— И не говори, — высунул я аккуратно морду из-за угла и стал вглядываться.

Не ради межвидовой… межплановой… ну в общем — не ради порнухи. А по делу. У меня в планах Анаса сделать не мальчиком, но мужем. Теоретически я вопрос обдумывал, даже эксперименты ставил. Но тут — готовое решение. Атронах, хоть и ледяной, не сосулькой сумрака трахает, а именно сформированным из энергии плана пинусом. Ну и не разглядеть детали, несмотря на запредельную похабность — просто глупо. Мистические детали, само собой!

Тем временем, парочка дотрахалась, кончила во всех смыслах. Атронах отошёл и замер. А сумрак потянулась и уставилась на меня. Не успел сныкаться, блин!

— Ты от отца?! — обречённо-раздражённо выдала она. — Но от тебя им не пахнет. Похож на дремору, но не он…. Ты странный даэдра. Чего тебе надо?!

— Чего тебе надо?! — хмыкнув, ответил я данмерским приветствием. — А ты вообще — кто?

— Я — Грунда Молаг, — гордо ответила сумрак. — Так ты от отца?!

— А кто у нас папа? — заинтересовался я.

— Молаг Бал, конечно!

— Йепанутся, — всё-таки шмякнулся я на задницу от охренения.

Посмотрел на охеревающего Анаса, который не шлёпнулся на задницу только по причине её отсутствия. И потребовал информации, в плане, что за дичь и бред тут творится!

Дамочка, видимо, в общении была обделена, так как её любовник — не вполне коммуникабелен, только епабелен, хех. Ну и начала рассказывать.

Так, мол, и так, экзотические сексуальные предпочтения у Грундочки с детства (мы это как бы немного ЗАМЕТИЛИ). А папаша ейный, причём Грунда упорно именовала Даэдраического Принца отцом, про кто маман — я спрашивать не стал. Так вот, повелитель мертвечины и вампиров находил сексуальные предпочтения дочурки позорящими и недостойными. И сбежала Грунда в Нирн с грозовым атронахом. Сейчас у неё «Номежечка», ледяной.

А Бал гневается, шлёт вампиров и не только, чтоб эту атронахофилку угомонить, вплоть до прибить, как я понял.

— Я рассказала. Зачем ты пришёл?! — требовательно уставилась на меня дамочка.

— Ну вообще — очистить пещеру от присутствия крылатого сумрака, — протянул я. — Странный заказ выходит.

— И не говори, — протянул Анас.

— Какой стильный даэдра, — приосанилась Гарудочка, облизнув губки и посмотрев на Анаса.

Некрохрыч приосанился, посмотрел на себя, махнул костяшкой и печально саморазвеялся. В общем — понимаемо, отметил я.

— Жаль, — вздохнула она. — Атакуешь? — пригнулась она к земле.

— Не имею никакого желания, — честно ответил я. — Я скоро вернусь, — предупредил я, запоминая метку пещеры.

И телепортнулся к гильдии. Быстренько заскочил к Танусее, уронившей несколько бумаг и недовольно на меня уставившейся.

— Рарил, ты…

— Очень быстро, Танусея, — опустил я «почтенную и госпожу», на что старушенция собралась и кивнула. — Заказ на «очистить от даэдраического присутствия пещеру» или «прибить даэдра»?

— А есть разница?

— Есть.

— Хм, ну ладно. Изгнать пребывающих в пещере даэдра, если точно.

— Ну и отлично, — заключил я. — Заказ выполню через несколько минут, почтенная Танусея. И, велика вероятность, что заказчик — даэдропоклонник. Молаг Бал. Ну вернусь — расскажу. Только денюжку с него всё равно стрясите сначала! — дополнил я, телепортируясь в пещеру.

Любовнички на «смену дислокации» отреагировали без восторга. Но драться точно не хотели — атронах вообще меня ощутимо побаивался, ощущая «старшего даэдру». В общем, поворчали, но свалили. И сулили не возвращаться, подобрав любовное гнёздышко поскрытнее и покомфортнее. Ну, совместимости и горячей… холодной… Да хрен с ними, в общем.

А потом я рассказывал Танусее историю дочурки Молаг Бала и искренне наслаждался неизбывным ахером на обычно ехидной физиономии старой перечницы.

31. Стеклянный лабораторный халат

Почтенная старушенция от рассказа о бунте против любящего отца, атронахофилии и прочих занятных моментах всё больше и больше принимала вид сморщенного престарелого данмерского полового хера. С глазами, притом.

На определённом этапе охреневания Танусея аж засандалила в меня каким-то диагностическим заклятьем. Хамство, конечно, но бабушка старенькая… Да и, помня свою собственную реакцию, как и реакцию Анаса… Ну, в общем, я старую перечницу не только милостиво простил, но даже не стал развеивать заклятье.

Заклятье во мне пошебуршало-подиагностировало, сообщило хозяйке, что Рарил — данмер здравомыслящий, со всех сторон замечательный. Танусея выпучила глаза так, что я стал опасаться, не выкатятся ли они. Но удержались, на удивление. А старушенция потрясла головой и, наконец, перестала напоминать данмерский половой хер. А стала напоминать почтенную старую перечницу.

— В жизни такого бреда не слышала! — наконец, заявила она.

— Особенно учитывая, что это не бред, — хмыкнул я, на что бабка кивнула, задумалась.

— А точно с атронахом?

— У меня на глазах. Ледяным, — веско покивал я. — В разных позах и в разные отверстия.

— Потом расскажешь, про разные отверстия, — отмахнулась Танусея. — Может, сам чему научишься… — посмотрела на мою ехидную многознающую морду лица, — … а может — нет. Сам факт отцовства Даэдрического Принца. Может, выдумка?

— От Крылатого Сумрака отчётливо ощущался ток Холодной Гавани. И Лунной Тени, — пожал я плечами.

— Учитывая, как Азура относится к некромантии и нежити… да уж, другого объяснения и не придумаешь. И думать не хочу, кто там кого… — ещё раз помахала головой Танусея, под мои кивки. — Так, а заказчик — думаешь, слуга Молаг Бала?

— Думаю. Там не пещера, а закуток в холме на берегу сернистого, жутко вонючего озера. Нет смысла расчищать неглубокую пещерку — в ней ни даэдра нет. Точне даэдра-то были, но ни даэдра нет, кроме даэдра. Смысл такого заказа может быть только в этой Грунде. А учитывая деньжищи, которые отвалил этот Хлаало… — пожал я плечами.

— Может быть, может быть, — задумчиво протянула Танусея. — Разберёмся, — посулила она. — Авансом отвалил, кстати, — отметила она.

— Вот-вот. Кстати, почтенная госпожа Танусея, сердечники, — припомнил я, начав выкладывать из сумки названное.

— Шесть, отменно. Погоди, отсчитаю деньги, — закопошилась в столе добрая бабушка.

И стала просто замечательной, протянув мне мешок с денюжками. Милая бабушка, несомненный факт, довольно заключил я, топая домой.

И, уже с деньгами, помимо занятий с Танусеей и орочьей алхимической мордой, начал я уже более предметно осуществлять зачарование предметов, готовясь к созданию «лабораторного стеклянного халата». Наркоманскую историю с Грундой мы с Анасом старались не поднимать — всё это выглядело, как шуточка старины Шео, даже если ей и не являлось. Как и что там Танусея намутила с Хлаало — я тоже толком не знал, поскольку сама она не рассказывала. Ну а мне было не очень интересно — реально не до того было.

И первое, что я сотворил, как уже готовое решение в плане зачарования, это доработал двемерский арбалет. Он ЯВНО был сделан не воинственным видом, явно скопирован, хотя на высочайшем техническом уровне. Но, например, система подачи болтов, прости логика, осуществлялась… Мини-манипулятором, в виде трёхпалой руки! Это… слов нет, какой красивое по исполнению, но тупорылое с военно-инженерной точки зрения решение. Анас и то перманентно впадал в челодлань, притом, что податчик-заряжальщик болтов, в целом — работал. Медленно, требовал для себя отдельный короб, предельно точно помещал болт из хранилища в корпусе сферы в наручный арбалет…

В общем, повосхищавшись пряморукостью и криводумностью, начал я делать, для начала, пружинный магазин. Дело, на самом деле, полезнейшее вышло, поскольку двемерит был не просто магическим сплавом. А был он сложно-магическим сплавом, а если уж совсем точно, на бронзовую (ну, насколько я могу судить) болванку-заготовку накладывали-рекомбинировали фрактальное заклятье, привязанное (и правящее) кристаллическую решётку сплава. То есть, каждая отдельная деталь из двемерита — по сути, отдельный зачарованный артефакт. Жрущий обливионщины столь мало, что фона Нирна более чем хватало для поддержания колдунских свойств, делающих вообще все известные мне стали и сплавы всяческие.

Но, при этом, беря двемеритовую болванку и расплавляя её без соответствующего шаманства, на выходе получишь кусок качественной, но самой обычной бронзы. Подверженной окислению, с соответствующими обычной бронзе прочностно-гибкими характеристиками.

А вот правильно «плавить двемерит» — оказалось как раз работай зачарователя. Разогреть — вообще не проблема, изогуть, придать раскалённой болванке нужную форму. Астральный клинок тут оказался незаменим. Но вот оставить результат двемеритом — это да-а-а. То есть, нужно «дорабатывать напильником» зачарование в процессе переплавки, причём с использованием специфической, «душевной» обливионщины. Рекомбинировать и дорисовывать фракталы, не давая им сорваться к даэдра. Непросто, в общем. И изготовление пружинного магазина, помимо норматива мата за год, выговоренного в неделю, нескольких слабых ожогов и прочих прелестей, обогатило меня, помимо самого пружинного магазина из двемерита, ещё и бесценным опытом.

Ну, это я себя так последние три дня успокаивал, чтобы «страшный хищник Фир» не обижал кошатин в прямом смысле слова. А маг Рарил не нарвался в общении с наставниками на реальные неприятности за длинный язык.

— Вот она, вершина моего гения! — вознёс я готовый магазин на вытянутых руках и умеренно погордился.

— Смешная фигня, — хамски не восхищался моими талантами некрохрыч, скептически щуря глазницы на коробочку с пружинами из двемерита. — А теперь, Рарил, поведай духу предков, как ты собираешься использовать этот «магазин»? — ехидно поинтересовался он. — Нацепить арбалет на руку и каждый раз взводить астральным клинком? — хихикала гадкая мертвечина.

— Фиг тебе! — отрезал я. — Бредовость этого занятия понятна даже тебе, Анас Фир. А вопрос взвода — элементарен! Сердечник…

— НЕ ВЗДУМАЙ, ПРИДУРОК!!! — призрачно загрохотал Анас. — НЕ ТРОГАЙ… кхм, сердечники и вообще не лезь своими шаловливыми руками и безумным разумом ни к чему потенциально опасному, пока не защитишься как следует! — уже более спокойно закончил он.

— Вот ты гадская мертвечина, — оценил я. — И скажи мне на милость, как мне взводить арбалет?

— Не сказал бы, что этот твой арбалет — вообще критическая потребность. Насмотрелся всяких ваших игрушек-пророчеств! — обвиняюще простёр он дохло-призрачный костяной палец в мой адрес. — Но определённую пользу признаю, — с видом делающей мне одолжение мертвечины процедила дохлятина. — Ты собираешься заниматься зачарованием — вот и занимайся им! — сложил он костяшки на рёберных костях и задрал отсутствие носа.

— Хм, астральный клинок ограниченного действия на плечи арбалета, через камень душ, — задумался я.

— Как вариант, причём не самый оптимальный. Но, для твоих знаний — сгодится, и действий взвода арбалета — всё равно будет до даэдра, даже на большом камне душ, — кивнул Анас.

В общем, ещё три дня я возился с арбалетами, героически загубил два, проявив небывалый талант мастера-раззачаровастера. И некрохрыч ещё под руку сволочно хихикал, блин! Но третий зачаровал, опробовал и был доволен.

— Потряси им над собой, Великий и Несравненный Зачарователь Рарил Фир! — сволочился дохлятина.

— Я лучше перед тобой потрясу, — отпарировал я, осуществил озвученное, подёргал ремешки наручного крепления. — Это я молодец, — похвалил себя я, поскольку от злобного антикварного дохлого старикашки этого не дождёшься.

— Сносно, — снобски протянул некрохрыч. — И Рарил, узнай, наконец, что творится в Нирне, ну хоть на Вварденфелле!

— Ну… да, согласен, — вынужденно признал я правоту мертвечины.

А то что-то больно увлёкся, шмыгал в Гильдию только по учебной надобности, да и ускакивал в мастерскую. Даже кошатинам усилия прилагать приходиллось, чтоб пробудить «страшного хищника».

— Только сначала — отпраздную. Мелочь, не мелочь, но отдохнуть надо! — веско озвучил я. — В кафешку каджитскую схожу… И Вами и Васами прихвачу! Им понравится, — прикинул я.

— С рабынями в корчму? — скривил нижнюю челюсть Анас.

— Мне. Так. Желается, — надменно ответствовал я, задрав нос.

— Нормально, — кивнул некрохрыч. — Сгодится. Они твои, что хочешь, то и делаешь. А не понравится кому что…

— Пошлю в жопу, могу и ускорение придать, — кивнул я.

В общем, сходили в едальню, но надолго не задержались. Кошатинам моим сладкое нравилось, налегли они на него душевно, но, похоже, объелись. Домой шли, жалобно помуркивая, и в процессе сжигания каллорий (ну, когда как следует сожгли уже) попросили «доброго господина Фира» часто их в эту едальню не водить. А то «вкусно, мочи удержаться нет, но живот болит, и станем толстые, и господин Фир нас не будет любить».

Ну, аргумент, признал я. Любить кошатин-жиробасих мне совершенно не улыбается, они и так «пухляшки» — не из-за жиров, а за счёт шёрстки. В общем, отдохнули хорошо. А на следующий день, я прям с утра направился теребить Фьола на тему, что Рарил занят, Вварденфелл без присмотра. Смазанный тройкой дрейков норд трындел, вещал и говорил с час, отвечал на вопросы и прочее. А я сразу от него направился домой. С ОЧЕНЬ тяжёлой головой наперевес, отягощенный и вообще — не слишком довольный подкинутыми мне окружающей реальностью «радостями».

— Похоже, началось, Рарил, — мрачно и торжественно озвучил Анас.

— Похоже, что «да», — вздохнул я. — Ладно, что делать будем?

Дело вот в чём: Красная Гора, похоже, «проснулась». У нас в Балморе это было незаметно, но, например, в том же Альдруне пепельные бури стали чуть ли не ежедневными. И регулярно накрывали «живые», прибрежные регионы Вварденфелла.

А это если не голод, то снижения экспорта острова в разы. Ряд пожрать Вварденфелла, типа пепельных бататов и яиц квама — кашлял на пепельные бури, хреначь они хоть без перерыва. Но болотный тростник, солёный рис и прочее подобное, весьма востребованное на материке — накроется. Казалось бы, что мне-то за дело, но понятно, что это резкое и основательное падение благосостояния всего острова, и вообще — хреново для данмеров.

Далее, эти гребучии бури стали с регулярностью, заслуживающей лучшего применения, накрывать материковый Морровинд, что вообще звиздец, и материковым засранцам грозит уже не «падение благосостояния» а натуральный голод. Поскольку культуры Вварденфела, хоть и полягут большей частью, но в целом — выживут и какой-никакой урожай дадут. Они, всё же, к пусть редким, но перельным бурям привычные. А аграрщина материка — накрывается пеплом, пеплом и становится, с первого раза. И не данмеры — просто мрут нахрен! Не от болезней, а от пепла в ощутимых количествах.

И болезни — вторая задница. Резко и быстро активизировались болезни всякого зверья. Вот мы с Анасом недоумевали, какого хрена скальные наездники атакуют меня, как лемминги. А это болезни. Фауна стала агрессивной и разносит всякую пакость. То есть, в буре данмер, да и не данмер относительно здоровый, не заболеет. Но от укуса, ужала, больного мяса — да с полпинка. И агрессивность заражённых животных вырастает пиково.

Наконец, как семечка на торте, объявился корпрус. Редко, но по сравнению с случаями раньше — эпидемия. Несколько, а то и десятки заражённых выявленных и чёрт знает, сколько невыявленных. Выявленных, кстати, прибивали сразу: природа корпруса мистическая, базово неизлечимая.

И всё это, чтоб его, за месяц! Бесит, и надо, блин, что-то делать.

— Не знаю! — злобно буркнул Анас. — Как же быстро-то… — печально посетовал он.

— Так. В жопу всё, мне нужен доспех, — решил я расставить приоритеты. — Потом — деньги, или заказ, или у почтенной перечницы поканючу, там посмотрим. Пара-тройка тысяч дрейков.

— Зачем тебе столько денег, Рарил? — то ли данмерствуя, то ли интересуясь, прошелестел некрохрыч.

— Историки, дорогой дух предков. Историки магов, не магов. Да тот же родич наш…

— На хер тебя эта скотина пошлёт. И деньги ему не нужны, это я тебе могу с полной уверенностью сказать.

— Не Дивайтом единым, — хмыкнул я, поскольку сам, почитав некоторые хроники седины глубокой, был с Анасом согласен.

Этот «человек и род» для Тельвани — просто находка. А вот для Рода — губитель и проклятье, хотя есть намёки на то, что он род и основал. Не бесспорные, но были.

— И параллельно занимаемся условно опасными направлениями…

— С тобой, Рарил, не «условно», — буркнула мертвечина.

— Знаю, — отрезал я. — Вопросы, предложения, корректировки?

— Нужно своё место. Часть экспериментов даэдра с два тут проведёшь. Бегать за город…

— Денег нет. Будут — посмотрим, — отрезал я.

Блин, тут весь Вварденфелл может накрытся, а Анас про «дом». В принципе — да, нужен. Нужно оборудование, типа кузни, зачарованной, которое и вправду в арендованный этаж не вместишь. Что-то типа закрытого полигона (с клетками Фарадея, от охреневших молний прятаться!), всё это надо, но… Ладно, посмотрим.

И упёрся я рогом и прочими деталями организма в доспех. Взял что-то типа «академического отпуска» на пару недель, причём выслушивать перечницу и орка не стал — ловко ускользнул и в гильдии не появлялся. И — справился. Конечно, не вершина искусства зачарователя, но. Базовое Пёрышко, укрепление структуры доспеха фрактальным данмерским зачарованием — полностью оно не работало, другой материал. Да и вообще плавить надо было, по уму. Но всё же характеристики стеклянной кирасы, об которую исправно гнулся стальной кинжал — впечатляли. Ну и обереги, куча оберегов, причём не один и мощный, а куча мелких, как чешуя. Очень неплохо вышло и выживаемость повысило в разы. Теоретически, но и практически тоже.

Припёрся к старухе, похвастался обновкой. Та языком поцокала, и ухватила меня за душу, два дня подряд вбивая «упущенное». Как у её желтожопой подружки получилось, марафон марафоном. Отдала на растерзание Фану. Орочья морда, хищно поблескивая клыками, утробно порыкивая и ругаясь, как последний орк, три дня клевала меня в мозг, нагружала практикой. И, к моему удивлению и радости, не слишком ругала доспех. Точнее, ругала, и матом, но большинство вещей были мной сделаны намеренно, а функционал открывался именно при опасности-атаке.

И вот через пять дней, заученный во все думательные и делательные, я дополз до дома и вяло простонал кошатинам, что они хищники. Справились, умницы такие, кстати, очень небесприятственно.

А у меня появилось свободное время, которое я потратил на сферы. У меня, чёрт возьми, огненные духи! А пара мощных, сильных, зажигающих во всех смыслах помощников, в металлических телах — это круто!

И вот, допинал я облегчённую Пёрышком двемерскую сферу, изукрашенную зачарованиями всяческими, за город. Оставил в сторонке, поднапрягся, сосредоточился, сконцентрировался и призвал Анаса.

— Да что ты себе позволяешь, наглый щщщенок! — возопила дохлятина, безуспешно стараясь сдёрнуть с призрачной черепушки призрачную защитную каску.

Безуспешно — потому что она была одним целым с черепом, а я внутренне радовался тому, какой я умный, мистический и вообще красавчег. Потому что путь к мертвецкому счастью, а моему помощнику, был вполне близок. Я даже условную легенду для Гильдии, да и прочих окружающих, придумал — маги-иллюзионисты на стыке с мистикой создавали этакие «условно-плотные» проекции. Тот же Вестник между гильдиями разных провинций — действовал по тому же принципу, кстати. Ну и использовали, в меру мастерства и воображения, от посланников и иллюзии, отвлекающей на себя вражин, до как раз помощников в экспериментах и прочем подобном.

Можно даже принять за незабвенного «теневого клона», но ни черта. Магический конструкт на прямом сознательно-волевом управлении создателя, а варианты действий и эффективность — от этого как раз и зависели.

Но это хорошо, приятно и интересно, а мне надо духа вселять. И мертвечину успокоить, а то она в уробороса костяного превратилась, круги нарезая, пытаясь каску отковырять.

— Да успокойся, Анас! Видимо, просочилось там… Беспокоюсь о тебе и безопасности, — озвучил я.

— Безумный на всю голову даэдра! — буркнул Анас, впрочем пара градусов теплоты в его раздражённом шелестении послышалось. — Ладно, даэдра с ним, но контролируй свой второй поток! — заныл он. — Занимайся, Рарил, контролируй сознание! — взывал он к отсутствующему или в данной ситуации — неприменимому. — Ты даже органически-естественный данмерский призыв умудрился исказить своим безумием! Борись, контролируй! — призывала дохлятина столь рьяно, что мне пришлось ОЧЕНЬ сильно бороться со своим воображением и порывами.

Ну просто сил нет, как хотелось отозвать некрохрыча и материализовать в кепке на голове, с кепкой в протянутой руке, на остове призрачного броневичка! Но я справился и просто кивал на призывы (благие, в общем-то, если разобраться) раздузхарившегося духа предков.

— Да, да и еще раз «да», — прервал я занудное гундение антикварного деда. — А теперь, Анас, будь так любезен заткнуться: мне надо призывать сильного духа, не по схеме, а волежеланием. И твой наставительный трындёж может угробить меня вернее, чем «больное воображение безумного даэдра», — ехидно подытожил я.

— Скотина неуважительная, — вздохнул некрохрыч. — Готовься уж, помолчу, — сделал он вид, что осыпает меня несметными богатствами.

Ну и стал я готовиться — внимательно вспоминать, что, как, куда я чувствовал и вопил, когда вселил огненных духов в мертвецов. Даже руку, мне принесённую, вспомнил — такой, яркий штришок. Напрягся, напыжился, и сфера дёрнулсь, раскрываясь.

[Старший, ты звал. Много еды, хорошо] — скорее почувствовал, нежели услышал я посыл от духа.

— Слышишь? — уточнил я мысленно у Рарила.

— Как в черепе колокол, — ворчала мертвечина. — То ли вообще слышу… чувствую и понимаю, то ли ты мне транслируешь — непонятно.

— Работает — и похрен, с остальным разберёмся в процессе, — довольно потёр я лапы, посмотрел на подёргивающуюся сферу и…

[Хорошо, приятно. А это мне? Спасибо, старший!] — пришло мыслепонимание, а через секунду двемерская сфера обмякла. — [Ты зови, если что!] — с искренней приязнью раздалось от возвращающегося на свой план духа.

А я стоял с обиженной и, наверно, растерянной физиономией. Работа нескольких дней — даэдре под хвост! Сердечник сферы — непрправимо сломан, толку — ноль.

А мертвечина принимала всё более ехидный и ехидный вид, видимо, понимая, что произошло. И, наконец, радостно и хамски заржала под каской.

— Ха-ха-ха! Ой не могу, призвал духа! Хи-хи-хи! — буквально катался по воздуху дух предков.

— Не смешно, — буркнул я после минуты этого злостного и безудержного хрычиного веселья.

— Смешно, Рарил! А тебе неплохой урок. Ты зачем привязал зачарование на фон сердечника?

— А почему ты мне не сказал, дохлый умник? — возмущённо отпарировал я.

— Чтобы ты сам набивал…

— Не звизди! — отрезал я.

— Ну, не подумал, — кисло признался Анас. — Дело-то новое, уникальное, совмещение готовых двемерских конструкций с теперешнем зачарованием…

— И ни хрена не работающее, — вздохнул я. — Можно, конечно, душу в сердечнике защитить…

— Схарчит всё равно, — экспертно выдал Анас. — Либо ты сердечник полностью изолируешь, но смысл тогда в нём?

— Никакого.

— И сейчас никакого!

— У меня нет душ! — возмутился я.

— Ну так добудь, — пожал костями ключиц Анас. — И вот ты с кислой и смешной мордой — но это нормально для экспериментов! Вот когда ты с зачарованием возился и не выходило…

— Там другое. Обучение по проторенной дорожке. Ладно, прав ты. Нечего киснуть, а сердечник из сферы вообще достанем, — прикинул я. — И души там не будет как класса — на кой она там вообще, если энергией сможет обеспечить дух? Зачарования нужны, но именно как пути и каналы, прикидывал я. — А энергонаполнение обеспечит призванный.

— Вполне вариант, драугры так и делаются, — важно кивнул некрохрыч. — Близко по смыслу, — уточнил он.

В общем — вышел у меня с призывом блин комом, но ряд моментов я понял-почувствовал точно. Дух — чертовски силён огненной обливионщиной, ему просто не нужны подпорки, чтобы анимировать сферу. Магосхемы нужны… ну, как программы управления, прописанные рефлексы, ну и привязка духа к двемериту. А вот нужны ему души, причём, судя по с удовольствием схарченной душе какого-то средней душевности животины из сердечника сферы — животины вполне подходят.

В общем, вернулся, решил несколько отложить «призыв духов»: создать «духов в двемеритовой плоти» — дело полезное и перспективное. Только пока оно мне не по знаниям и не по силам. Я в данном эксперименте прикрутил двемерскую сферу в довольно наивной надежде, что рабочий двемерский механизм «заткнёт дыры» моей некомпетентности. И всё станет замечательно и по-моейному, а вышло — как всегда. Что, в общем, закономерно.

Но и с Анасом неплохо получилось, рассуждал засыпающий я. А вообще — надо покопаться с историей. И понять, с хрена ли Ур творит этот бред и дичь. И какого хрена трибунальщики сидят с языками в жопе — тоже небезынтересно. И про корпрус, да много про что.

А часа в три ночи меня самым наглым образом поднял мистический звон колокола «общего сбора» отделения.

Ну вообще охренели! Какое, нахрен, голосование! Что за вопиющее хамство, будить честных и усталых данмеров?! Всё, приду в гильдию и что-нибудь гадкое сделаю, злобно бурчал я. Оделся, телепортировался на порог этой хамской богадельни. Злобно пнул дверь и увидел очень встревоженную нордскую морду.

— С Танусеей что-то? — обеспокоился я, потому что за бабку… ну умеренно, конечно, но волновался.

— Почтенная глава отделения пребывает в добром здравии, насколько я видел буквально несколько минут назад, — отмахнулся норд. — Дело…

— Так какого даэдра меня будят, блин! — разговнился правдногневный я. — Что за хамство, Фьол?

— Альдрун штурмуют. Великий Дом Редоран обратился за помощью, в том числе и к Гильдии Магов, Рарил.

— Шопля?!

— Альдрун штурмуют. Великий Дом… — терпеливо стал повторять норд.

— Это — я понял, Фьол. Кто, мать его, штурмует столицу Великого Дома на Вварденфелле?

— Кажется — даэдра. И сбор по всем отделениям Вварденфелла…

Звиздец какой-то, ошарашено думал я.

32. Восстание живцов

Ошарашился я известием, да и потопал потихоньку к телепортеру. По пути судорожно думая и вспоминая, а что я знаю об Альдруне, столице Великого Дома Редоран. И выходила такая картина: в основе города, треть территории и больше двух третей населения — панцирь гигантского краба. Вот без шуток, сам переспрашивал, думал, некрохрыч «искрометные шутки шутит», но и в книгах та же фигня. Видимо, такая же тварюшка была, как и теперешние ездовые блохи, на обливионщине. Потому что панцирь пару сотен метров диаметром — это ппц и никак иначе!

Ну ладно, есть и есть, может, всё же легенда, но факт тут в том, что Альдрун окружён мощной стеной, а внутри стены большая часть населения — в крепости. Собственно, думаю, Вивек содрали с Альдруна, в плане дом-город. Помимо краба, конечно, есть здания всякие, да и альдрунское отделение Гильдии находится вне краба. Но в общем — выходит какая-то фигня. Да, Альдрун расположен рядом с Красной Горой, чуть ли не ближайший к ней обитаемый город, но Красная Гора, на минуточку, окружена так называемым призрачным забором. Выдающимся по циничности деянием трибунальской троицы: некромантия чистой воды, перевод мёртвых предков в энергетическую стену, опоясывающую регион вулкана. Непроницаемую, якобы для сдерживания «болезней, насылаемых сотоной Уром и порождений егойной злобности», что враньё очевидное: ни хрена никакие болезни эта стена не могла остановить. Она была не куполом, а именно стеной, конкретной высоты. И район Красной Горы — изрыт разломами, вулканическими пещерами, да и двемерских поселений там до чёрта.

При всём при этом — стена выходила не бесполезной. В районе Красной Горы копошилась тьмуща даэдра, из-за естественного разлома. И ещё какая-то пакость, связанная с Уром, о которой толком узнать я не смог, а Анас толком и не знал: не интересовался.

Так вот: болезни и отдельные вылазки стена не остановит. Но армию — остановит однозначно. И встаёт вопрос: какие, мать их обливионную, даэдра штурмуют Альдрун? Как их собралось столько, что сильнейший Дом боевиков канючит о помощи? При том, что они сидят в двойной крепости, все в доспехах и при оружии, да и дохренища их, вообще-то.

В общем — непонятно ни черта. Но помочь… Ну, надо хотя бы узнать, что случилось, прежде чем с визгом и писком убегать. Или не убегать, заключил я, дотопав до шестёрки магов, стоящих перед телепортатором. Танусея, Ранис, пара виденных разок магов, пара — не виденных мной не разу. Ну, по крайней мере — рожи не запомнил, а я данмер памятливый.

Все заметно магически сильны, видимо — боевики отделения или приравненные к ним непричастные, типа меня и Ранис.

— Здравствуй, Рарил, — кивнула мне Танусея, кивок повторили и присутствующие, даже Ранис задумалась и слегка кивнула, правда отвернулась и заинтересовалась увлекательной стеной. — Видимо — всё, больше ждать не будем.

— Э-э-э… — немножко офигел я. — А где остальные?

— В зале совета отделения, слушают Фана, — ехидно сообщила бабулька.

— А тут самые шиложопые? — дошло до меня, на что послышались смешки.

— Можно и так сказать. Так, вкратце, повторюсь да и ты послушаешь: в верхнем квартале Альдруна два часа назад произошло нападение. Твари Ура, много, ночью. Дом Редоран обратился за помощью к Гильдии Магов и Храму Трибунала.

Хм, так… ночная диверсия. Видимо, основную часть защитников выбили сразу, меньшая — держится. Но магия и маги в Доме Редоран не то, чтобы не в чести, но их мало. И перекинуть оперативно подмогу они не могут. Соответственно, обратились к силам, которые могут оперативно помочь. Твари Ура… да чёрт знает, не знаю таких, норд вообще про даэдра кричал.

Мне, блин, данные нужны, а я так старуху насчёт историков не потряс, мысленно попечалился я.

— Отвечая вам, почтенный Нир, — кивнула Танусея данмеру в возрасте, — Нет. Это не призыв Гильдии, а просто помощь попросившим о ней. Добровольная.

Подумал я: а может, а ну нахрен, пойду орочий матерок в зале совета послушаю. Но блин, у меня тут две дамы, на которых у меня масса планов. В разных смыслах, правда, но есть. И у них на глазах валить в кусты не хочется. Последствия для планов, в дальнейшем, неприятные могут быть.

— Ну, раз уж надутые Редоранцы просят помочь — не стоит отказывать. Награды не будет? — уточнил довольно молодой на вид босмер, которого я в гильдии даже не видел.

— Думаю — будет, но уже после, — ехидно ответила Танусея.

— Спасибо вам большое, поганые маги гильдии, — вырвалось у меня.

— Да, что-то вроде того. Впрочем — увидим, — фыркнула Танусея.

И направились мы, с секундным промежутком, к телепортеру. На выходе нас поджидал аргонианин ярко-зелёного цвета, в пальто. Ну, в бабкином платье, но столь засаленом (или покрытым чем-то защитным), что в пальто. И, помахивая хвостом, семенил рядом с Танусеей, шипя про «что сдесь случилось». А мы за ними топали. ну и ухи грели, само собой.

И бегло описанное ящуром звучало так: о происшествии местные узнали через полчаса после нападений. В крабе шли бои, но в остальном Альдруне — всё спокойно. Точнее, первое время — резня, выбившая боевиков Дома, а потом оставшиеся забаррикадировались и отбивались. Атаковали, в основном, «твари Ура», сообщил зелёный.

— Монстры есть? — бегло уточнила Танусея.

— Не знаю, почтенная.

— Маги среди нападающих?

— Вроде бы есть.

— Кто руководит боем?

— Вроде бы никто, собратья по гильдии направляются в Верхний Альдрун, — пожал плечами аргонинанин.

— Бардак, — констатировала бабка. — Ладно, держимся друг друга, выбиваем тварей. Прикрываем друг друга. Близко тварей к себе не подпускайте! Сильные, разносят болезнь. Данмерам не слишком опасно, а вот не данмеру прикосновение — практически гарантированная смерть.

— Корпрус? — уточнил босмер.

— Он самый, — кивнула старая перечница.

А я бил себя мысленной челодланью, да и Анаса обзывал словами нехорошими: историков думал искать, блин! Нет, дело нужное-хорошее, может и понадобиться. Но бабке задать вопрос мог тысячу раз — и не сделал. Ну ладно, спрошу ещё.

Тем временем наша группа вывалилась из отделения, оказавшись в пепельной буре. Не видно ни черта, да и ночь. Но виденье жизни и магии прекрасно работало, и городок ну вот никак не походил на атакованный. Как минимум — отсутствие нападающих на это тонко намекало.

А я просто призвал Анаса — типа бой предстоит, и вообще. Нормально, в общем. Народ на призыв разве что головы повернул, а некрохрыч сходу начал гундеть:

— И какого даэдра ты попёрся в бой, Рарил?!

— Случайно! — огрызнулся я. — А у телепортера, перед бабкой и девчонкой, орать «ой, я ошибся!» и в кусты…

— Мда, не слишком хорошо вышло бы, — признал Анас. — Ну да ладно, телепортируешься, если что.

— Вот чтоб я без твоих ценных советов делал? — снова огрызнулся я. — И надо Танусею будет поспрашивать насчёт этой уровщины.

— Согласен, как-то в голову не пришло, — важно кивнул Анас.

В общем, дотопали мы до краба. Огромный — звиздец какой-то, метров двадцать в высоту! Ворота приоткрыты, за ними — пяток стражников в доспехах с символами Дома Редоран. Стоят, не выпускают тварей, как ответил один из них на вопрос Танусеи. Зашли мы внутрь, и зрелище было довольно странным. Боя, как такового, видно не было. На трёх ярусах овального дома-города какие-то оборванные, с кожей в серых язвах типы, фонящие лорханщиной, уныло щемлись в многочисленные запертые двери. Кричали совершенно безумно, причём больше всего было зверолюдей, судя по беглой оценке.

— Идём, уничтожаем тварей, — бросила Танусея.

И пошла наша группа, кидаясь заклятьями, по ярусу. Как-то вот совсем не бой, что и к лучшему, отметил я, стреляя самонаводящимися огненными стрелками. Эти язвенные вели себя очень агрессивно и очень глупо — возникало ощущение, что они как умертвия в фильмах про некрозвиздец света. Убивались вполне нормально, никаких магических защит, правда, сильные и довольно быстрые: по нашему приближению переключали внимание на нашу группу, после чего бежали, выкрикивая безумные речи и размахивая руками, к нам.

Но до моего оберега не добежал ни один — всех прибивали на «подбеге». Правда, были редкие твари, как напоминающие тот же фильм про некрозвиздец, так и несколько напрягающие: искажённые пропорциями, перекорёженные, покрытые набухшими пузырями с белёсо-серым наполнением, причём лорханщиной фонили на порядок сильнее, чем неискажённые.

Но эти чумоносцы были редки, да и выжигались нашей предводительной старушкой сразу и нафиг. Я, кроме вида, и понять ничего не смог, в плане: быстрые, медленные, сильные или слабые.

А через полчаса перемещения мы встретились с группой, идущей нам по ярусу навстречу. Маги Гильдии и редоранцы. Причём за ними — ярус зачищен, как сообщил пожилой норд, сильный маг и предводитель этой группы. Ну и за нами всё, собственно.

— Ну вот и всё, — сообщила Танусея.

— А другие ярусы? — любознательно поинтересовался я.

— Не наше дело. Помогли, чем смогли, да и, думаю, картина там такая же, — отмахнулась бабка.

— Точно так, почтенная, — поддакнул норд. — Третий ярус уже свободен от тварей.

— Так что возвращайтесь, — махнула рукой глава отделения. — А я задержусь, узнаю, что здесь случилось, — сообщила она.

Часть народа направилась к выходу из краба, Танусея, переговариваясь с нордом, направилась куда-то, да и вообще — народ рассредотачивался. А я оглядывался — довольно занятное зрелище представляли недра краба. И на мёртвых трупов этих язвенно-серых посмотреть что ли…

— Рарил!!! — вдруг взревел Анас.

А я, резко дёрнувшись — почувствовал. Ранис приготовилась к телепортации, но в этот момент перед ней появился какой-то урод. Чернокожий, с острыми ухами, в бабкином платье песочно-жёлтого цвета с атрибутикой Великого Дома Дагот. Вот только вместо лицевой части морды лица у урода был какой-то отвратный ребристый хобот, торчащий из дыры головы. Ни глаз, ни рта — вообще нет лица, дыра в башке, а из неё толстый, истончающийся, как жало, ребристый хобот!

Телепортация этой морды резиновой отдавала лорханщиной и не выдавала себя до момента, как эта… фигня появилась. А я наглядно любовался, чем «боевой маг» отличается от не очень. Девчонка растерялась. Сбила собственную телепортацию, закопошилась, но ни черта не успевала: секунда — и хоботоголовый её прибьёт! Анас метнулся к резиновомордому, влетел в него и развеялся — эта пакость совершила какое-то рефлекторное, может, даже непроизвольное воздействие. Пара молний и огненная стрела бодро запущенные в тварь — просто развеялись.

Ну уж нет, у меня на девчонку планы! Пусть даже, возможно, нереализуемые, но её смерти или там увечий — в них точно нет. И нечего всякой пакости в неё хоботом тыкаться! Это моя прерогатива — в неё хоботом тыкаться, блин!

С этими праведными мыслями я вскинул наручное стреляло и застрочил. Два болта влетело в некий, этакий пепельный аналог оберега, но нагрузили его, да и я помог развеиванием, а четыре оставшиеся — влетели в балахон, сбив хоботного с ног. На полу он и начал помирать, а я материться, потирая руку.

— Рарил, ты цел?!

— Цел, цел, — проворчал я. — Неудачно руку поставил. Да и слишком сильно стреляет, блин, — посетовал я.

Это я с перепугу, да и непривычки, стал с вытянутой, прямой руки стрелять. А отдача у творения моего сияющего гения — звиздец какая! И очередь… Как локоть не расхреначило в труху — только обливион и знает! А я ещё радовался, блин, какая штука убойная получилась!

— Э-э-э… спасибо. И у меня дела, Рарил… — растерянно пролепетала Ранис, после чего телепортировала.

Вот блин, святая азурятня по-данмерски, хмыкнул я, топая к дохлому резиновомордому. Довольно занятно, что он просто изъязвлялся на глазах. Не гнил, а терял ощутимые и заметные куски плоти, которые… переходили в энергетическое состояние. То есть, эта пакость — не столько монстр или даэдра. А полумагическая химера-киборг, часть плоти — на обливионщине.

— Это на них развеивание магии должно хорошо работать, — пробормотал я себе под нос.

— Нет, Рарил, хотя мистику, наверное, кажется так, — раздался бабкин голос. — Странно, я уж думала, что просто эпидемия, не имеющая отношения к Шестому Дому, — пробормотала она.

— А… — думал я засыпать бабку вопросами, но передумал делать это сейчас. — Танусея, а вы разбираетесь в природе этих тварей? Серых, ну и последствиях корпруса? — потыкал я в истаивающего хоботоносца.

— Между корпрусом и слугами забытого дома нет связи, как минимум — прямой, — огорошила меня старушенция. — Ур, конечно… Но расскажу у нас в отделении, если хочешь. Молодец, кстати, реакция настоящего боевого мага, — расщедрилась бабка на похвалу. — Ладно, ступай, Рарил. А я задержусь, узнаю, что за даэдравщина тут творилась. И как эти придурки ТАКОЕ допустили…

Ну и телепортировался я на порог нашего отделения. Видно, то ли Ранис, то ли кто-то из наших согильдийцев сообщил Фьолу о «врагов повержении», так что встретил меня сияющий норд, стукнувший себя кулаком по сиське, рявкнувший что-то типа «мы — маладца!»

Ну да, типа того, мысленно хмыкнул я. И дотопал до двери главы отделения, став ждать. Очень много у меня вопросов после этого сумбурного боя, уснуть — не усну, гонять кошек можно, но несвоевременно. Да и не факт, что отвлечёт.

Стою, жду, начинаю скучать. Призвал Анаса, благо в ночном отделении тихо, пусто.

— Рарил, это был данмер! — с ходу выдала мертвечина.

— Этот, хоботомордый?

— Он самый. Но искалеченный, перекорёженный… При этом — живой! Не нежить и не умертвие. И даже не одержимый духом! Разве что энергией… — задумчиво шелестела мертвечина.

— Так ты не атаковал? — уточнил я.

— А толку от меня, — махнул костяшками мертвечина. — Я пытался понять, что это за даэдравщина. Так-то слышал про слуг Дома Дагот, но не углублялся…

— Свои интересы, помню, — кивнул я. — А почему по ним данных толком не достать, как думаешь?

— Думаю — Трибунал, — пожал плечами Анас. — Развеиваюсь, — сообщил он, развеиваясь.

А по коридору топала начальственная старая перечница. Посмотрела на меня, хмыкнула.

— Заходи, — хмыкнула она, пассом открывая дверь. — Время позднее, вообще-то, — начала говниться она. — Это что? — уставилась она на протягиваемую мной склянку.

— Тонизирующее, — ответил я. — Не слишком сильное, но без негативных эффектов, — уточнил я.

— У меня и своё есть, — хмыкнула Танусея, но склянку к ручонкам прибрала, сняла пробу, как заправский сомелье, покатала варево во рту и дерябнула всю склянку. — Весьма достойно, — кивнула она мне, подошла и плюхнулась за стол. — И что тебе интересно, Рарил?

— Вообще — всё, — честно признался я. — Но в частности — как это корпрус не имеет отношения к Шестому Дому?

— Хм, ну слушай.

И рассказала бабка про такой, довольно интересный расклад. Корпрус — болезнь разумных. Всех, кроме… данмеров. То есть эта маго-биологическая пакость поражает меров, людей, зверолюдей — без разницы. Проявляется в виде повышении физических кондиций и пепельных язвах на теле. Ну и крышу у заболевших рвёт наглухо, что я как бы по безумным воплям немного заметил. То есть, именно болезнь, переносится бурями и самими заболевшими через контакт. И до теперешних раскладов была она КРАЙНЕ редка, в отличие от кучи прочих «пепельных болячек», связанных с активностью Красной Горы, ну и соответственно — сердца.

Дальше, три стадии: язвы, полностью серая, покрытая пеплом кожа, и наконец — искажённый, медленный, но запредельно сильный заразитель. Неловкий, перекрученный, его даже называют калекой. Но очень сильный, покрытый пузырями с вирулентно-контактным корпрусом, вдобавок — бессмертный.

— Это как? — уточнил я.

— Это не умирает от старости. Насколько мне известно, но такое бессмертие… — поморщилась она, не договорив, на что я понимающе покивал. — И болезнь вне призрачного забора была крайне редка до этих бурь. Поэтому в Альдруне и случилась эта… херня!

— А данмеры?

— Иммунны. Полностью, хоть в гное калеки изваляйся, хоть пей.

— Что-то не хочется, — обдумав свежее предложение, заключил я.

— И правильно, не пей всякую гадость, — выдала бабка, как будто сама тут меня буквально только что чуть ли не силой пичкала, сволочуга престарелая!

И начала рассказывать про Дом Дагот. Итак, Дом вырезан, полностью, кроме Ура. И вот Ур ведёт вербовку среди данмеров. Только и исключительно данмеров, нужно отметить. И корпрус к этой вербовке отношения не имеет вообще никакого. Это сознательный акт вербовки, хотя методика — через сны, довольно необычна.

Так вот, завербованные претерпевают изменения. Полностью разум не теряют, но меняются, со временем, физически и психически. Для начала — покрываются серым пеплом, точнее, их кожа становится по фактуре и виду как пепел. Видимо, поэтому в некоторых книжках и связывают корпрус и слуг Дома Дагот. Но полностью безумными даготчики не становятся, хотя кукухой едут несколько. Но даже способны на неагрессивное общение, на любых «стадиях» или положении в Доме, как отметила Танусея.

— Кстати, поэтому членство в шестом доме часто принимают за болезнь, — поясняла старушенция. — Есть стадии, похоже на ряд болезней, порфириновая гемофилия, терантотропия. Как и с ними, нужно сознательное согласие, но слуги шестого дома не больны, а именно сознательно идут по пути служения, изменяясь.

Так вот, на определённом моменте изменения пепельный даготец… теряет лицо. И мозги, в самом прямом смысле слова. Думает сердцем, по ходу, мысленно хмыкнул я.

В общем, данмер теряет глаза, кусок лицевых костей и зияет на месте морды дырищей. При этом — коммуникабелен, условно-разумен, но практически не способен к магии. В общем — крипота, особенно когда старуха показала иллюзию.

А вот встретившийся мне резиновомордый — полноценный член дома Ур. Из дыры вырастает это щупало, он магически силён, разумен, опасен, но общаться может только телепатически — рта нет, а хоботом только свистит.

— И зачем это Уру? — недоумевал я.

— Даэдра знает, Рарил. Но немало данмеров сознательно вступили в Шестой Дом, — пожала плечами Танусея.

— Так, понятно, примерно. А что в Альдруне случилось?

— Сохранение имущества, — улыбнулась бабулька. — И идиотизм.

Итак, последнее время в Альдруне что ни день, так новая буря. И редоранцы, в заботе о своих многочисленных рабах (а эти рабы, не будучи данмерами, довольно бодро помирали как от бурь, так и переносимых болезней) загнали последних в подвалы Верхнего Квартала, по сути — подвала краба. И даже кормили, прикидывая, куда бы этот актив сплавить, да и как. Поскольку в Альдруне эти рабы становились просто смертниками, покинув помещение.

И в этих подвалах привольно расплодился корпрус. То ли не проверяли, то ли корпрусные скрывались: вполне могли пойти слухи среди рабов о непременной казни заболевших. Ну а заболел ли ты или нет, до внешних проявлений хрен определишь. В общем, рабы, скорее всего, всё скрывали, редоранцы — не проверяли. Итог налицо: в ночи глухой из подвалов краба вырвалась орда заражённых корпрусом. Нахрен перебила казармы на первом ярусе, начав щемиться в двери домов. Ну и один из советников Редорана, маг, поднял алярм на тему атаки даэдра Шестого Дома и чуть ли не Мерунеса Дагона лично.

— А вы откуда столько про всякие корпусные и прочие вещи знаете? — поинтересовался я.

— Ходила через Призрачные Врата, не один и не два раза, — пожала плечами боевая перечница. — Да и я — магистр школы Восстановления, волей-неволей узнаю о болезнях.

— А зачем ходили-то? — продолжил допытываться я. — Там опасно и не пускают, вроде. И информации не найти, — посетовал я.

— За алхимическими ингредиентами, стеклом, — пожала плечами бабулька. — Душами для чёрных камней, — подмигнула мне она. — Ну и за «подвигами и славой», — столь иронично добавила она, что я прям со страшной силой почти поверил. — И да, не пускают. Интересно?

— Ага, — не стал спорить я.

А вот по мере рассказа у меня натурально стали сжиматься булки. Ну и взгляд заметался в поиске окна, через которое надо непременно сбежать и заполошено срочно что-то делать.

Потому что выходил такой расклад: до одиннадцатилетнего час Х(ни хрена не хорошего, нужно отметить!) Трибунальские совершали регулярные паломничества через Призрачные Врата к Красной Горе. На резонный вопрос, что там вроде Ур тусит, и вообще Дом Дагот — Танусея пожала плечами.

Так вот, одиннадцать лет назад троица ввалилась в крепость Призрачные Врата со следами звиздюлей лёгкой и средней лютости на мордах лица и прочих атрибутах организма. Это как бы «страшный секрет», ехидно озвучила Танусея, и в общем — и вправду секрет, довольно ревностно оберегаемый. Но некоторые в курсе, например, курсирующая туды-сюды лекарь-калекарь, подлечивавшая в том числе и торчащих в крепости индорильцев-ординаторов. За Призрачными Вратами, как несколько пафосно и без иронии выразилась старушенция, есть только твари и не твари. И последние — друзьяшки, как минимум до возвращения к крепости.

Ну так вот, с тех пор, уже одиннадцать лет, трибунальские к Красной Горе НЕ ХОДЯТ! Трибунал, именно как религия, секретит все данные, изымает книги из доступа, и вообще трясутся над данными. Маги Гильдии, особенно ходившие за врата, знают, но их немного таких, ну и не интересуется особо. А Трибунал ввёл натуральную цензуру, через Врата никого не пускает.

Выслушал я всё это, поблагодарил старушенцию, сообщил, что спатеньки охота. И телепортировал в мастерскую.

— Йепануться! — взволнованно поприветствовал меня Анас. — Одиннадцать лет!

— И не говори, — покивал я. — И почему свитки этих клоунов не работают — я понял. Не понял другого.

— Ур выкинул трибунал от Красной Горы одиннадцать лет назад, — озвучил Анас. — И тишь, гладь, да даэдрова благодать. Ни атак, ничего. И вот сейчас… — задумался он.

— Именно. По логике — ему нужно просто ждать. Они слабеют постоянно.

— Надоело ждать?

— Бессмертному? Тысячелетнему? Ты сам в это веришь?

— Верю, Рарил. Это возможно. Но маловероятно, тут согласен. Кстати, заметь, действия Ура не несут данмерам прямого вреда. Я вот тоже думал, что корпрус на всех действует, — признался Анас.

— Угу, без притока свежей крови, под пепельными бурями Вварденфелл придёт к успеху и процветанию. Асха всё обращает на пользу, — покивал я.

— Богиня-паучиха? Покровительница некромантии? — уточнил Анас.

— Она самая. Анас, Вварденфелл вымрет, даже если не будет извержения. И не думаю, что Дагот этого не понимает, — задумчиво протянул я.

— Он восстанавливает свой Дом, — догадался Анас.

— Ну, как мне видится. Просто иначе его действия — безумие. Хотя и эти щупольцемордые… — поморщился я.

— Да, видок тот ещё. А насчёт фертильности, — аж передёрнуло духа предков, — Я не проверял.

— И правильно делал. Ладно, что делать будем?

— О кошках своих позаботься, — деловито выдал Анас. — Они…приятные, — признал он. — А бури накрывают Балмору.

— Да, надо бы заклятий-зачарований на окна-двери понаставить, — признал я. — Но это частности…

— А по большому счёту, Рарил, ничего не изменилось. Угроза есть, острову. Надо искать данные, готовиться к каким-то действиям, но для начала понять, каким.

— Знаешь, что бесит?! — злобно вырвалось у меня.

— М?

— Этот ублюдский двуцветный клоун грёбанные одиннадцать лет теряет силы! И держит этот грррребучий булыжник над отстровом! Ссссука чёртова! — в бешенстве шипел и рычал я.

— Скотина, только держи себя в руках, Рарил.

— Кхм, да. А чего это меня так накрыло-то? — несколько пришёл я в себя, помотав головой. — Природное? — уточнил я.

— Похоже на то. Буди кошек, спусти пар. А с завтра — за дело. Учиться, искать информацию, экспериментировать.

— Это да, — согласился я.

Правда, будить кошек не пришлось — сами встали, поджидали у дверей мастерской. Ну, сбросить пар — дело нужное, полезное.

33. Ценная тень

На следующий день я завалился к Танусее с утреца, с уже старым вопросом: заказы нужны. Бабулька хмыкнула, приподняла бровь и очень по-данмерски поинтересовалась:

— Зачем тебе столько денег, Рарил?

— Хочу скупить несколько десятков рабынь посмазливее, — честно соврал я.

— А у тебя ничего не сотрётся, мальчик? — в театральном изумлении уставилась на меня Тануссея.

— А что у меня должно стереться? Рабыни мне нужны исключительно для того, чтоб по возвращении из Гильдии встречали меня надписью: «Рарил — великий маг», составленной их акробатически выгнутыми телами.

— Хм, — призадумалась Танусея. — Третья и шестая руна. Понадобятся аргонианки или каджитки. Или думаешь использовать по две рабыни на одну руну?

— Лучше иметь возможность выбора, потому и несколько десятков, — развёл я руками.

— Здравый подход, — покивала бабулька. — И цель благая, заслуживающая уважения. Но хочу тебя предупредить: степень опасности заказа может быть довольно высока. Или ты ты готов согласиться на долговременную работу, с отвлечением… Хотя да, ты же мистик, если и длительная работа — на занятия ты прибыть сможешь, — ласково улыбнулась старая перечница.

— Длительную — не хотелось бы: дела, — признал я.

— Да, любоваться на прекрасную надпись.

— Именно!

— Посмотрю, Рарил. Возможно что-то и подберу. А тебе пора начинать готовиться к следующему рангу. И я бы рекомендовала тебе подналечь на Восстановление, так и подобрать ещё одну Школу.

— Ну куда мне ещё?! — возмутился я.

— Надо, Рарил, надо. Не обязательно проявлять великое искусство. Но Трюкач — жонглирует Школами, — подтвердила Танусея моё понимание звания.

— Иллюзии, пожалуй, — прикинул я.

Дело в том, что Изменение, в своей теоретической части, как раз предполагало изучение… природоведения. В смысле компиляции довольно ограниченных знаний по химии-физике и прочему подобному. То есть, и по прочитанному мной в книгах, и по словам Анаса, к даэдра мне наставник Изменения не сдался. «Разве что бить тебя молотком по чрезмерно безумной голове!» — нудел некрохрыч.

А Иллюзии, даже если «без углубления», имели ряд весьма полезных зачарований. Да тот же «кошачий глаз» — заклятье, дающее возможность видеть в темноте. Зелье у меня есть, варить могу, но иметь возможность его не хлебать и не тратить время и недешевые ингредиенты — полезно. Например, слабые зелья лечения и прочее я уже не варил, изучив у бабки соотвествующие заклинания и воздействия. Ну и вообще — иллюзии лишним не будут. И вот с ними наставник — нужен безоговорочно, в отличие от сомнительной нужности изменщика.

— И ещё, почтенная Танусея, — начал я, но задумался.

Дело вот в чём: я хотел собрать много денег, ну и вытрясти из бабки имена, пароли и явки владельцев информации. Логично, правильно, но. Вот спросил бы бабульку раньше, многие знания (и печали, чтоб их) были бы у меня в руках. И чёрт его знает, хоть верится слабо, но может, бабка в курсе чего интересного? Или какой-нибудь архивариус, прям пылает желанием поделиться тыщами информации? Маловероятно, но не задать вопрос — просто глупо. Это бледнолицый может наступить на грабли три раза, а нам, черножопым данмерам, одного раза хватает.

Бабка во время недолгой задумчивой паузы пырилась на меня своими бабкиными глазёнками, лыбилась ласково и не торопила. Не знай её — сказал бы что пугающее до мокрых штанцов зрелище, но так как более-менее знал, выходило нормально.

— Хотел я у вас спросить, есть ли у вас на примете разумные, владеющие информацией об Сердце Лорхана и двемерах? — выдал я.

— Какой… интересный вопрос, Рарил, — хитро прищурилась на меня старушенция. — Есть, такой разумный, как ты выразился. ОЧЕНЬ многознающий, по названных тобой вопросам.

— И кто же это? — уточнил я, не особо рассчитывая на удачу: очень у бабульки рожа физиономии была данмерская и ехидная.

— Дивайт Фир, конечно, — сообщила Танусея. — Твой родич… или однофамилец?

— Родич, родич, — кисло ответил я, мысленно вздыхая.

— А ты, выходит, отпрыск Мадраль Веним и Гариса Фира? — уточнила Танусея заинтересованно.

— Угу, только — Мадраль Веним? — несколько ошарашено уточнил я, на что бабка покивала.

Дело вот в чём: я, как бы, Анасом был в общих чертах просвещён, насколько он и Рарил версии нуль-нуль знали своих предков. Имена там, занятия. Кстати, с двемерскими фигнями они и вправду возились, правда, Рарил ни хрена этим не интересовался. Но имя маман, я, само собой, знал. А вот то, что она носила фамилию влиятельнейшего рода Дома Редоран — что-то как-то и не в курсе, да и Анас бы, наверное, такое сказал.

— Не знал, — честно признался я. — А вы откуда знаете?

— Пффф, — пфыкнула старушенция. — Известнейшая была история, против союза Мадраль и Гариса были оба Великих Дома. И их жена и муж тоже были против, — хмыкнула она.

И начала рассказывать занимательную историю Ромео и Жульетты двухсот лет от роду. Чего енто в почтенном возрасте предкам помешало вступить в нормальные любовные отношения — непонятно. Но тайный скандал был ОЧЕНЬ громким, а на определённый момент эта парочка бесследно исчезла. И большинство причастных, если не все, посчитали что парочку кто-то втихую прирезал: то ли род Веним, который активно рвался к главенству (вполне успешно осуществлённому, кстати) в Доме Редоран. Ну и не очень восторжено относился к такому пердимоноклю с Телванни «достойной дщери рода Веним».

То ли Дивайт Фир прибил, потому что архимагистр Телванни, Готрен, затрахал его нытьём на тему «поругания всего».

Из забавного — у меня есть единоутробные и единокровные братцы и сестрицы. Но это именно забавно, кроме того, потомки папаши отошли в род матери, какой-то из родов дома Телванни, которого Танусея не знала, а мне просто неохота выяснять. Они скорее крыситься и злопыхать на замечательного меня будут, потому что дурачьё. Ну а мне на совершенно незнакомых данмеров вообще пофиг, прямо скажем.

— А мы с Ранис часом не родственники? — уточнил я у многознающей бабульки.

Не в плане того, что вот ужос-ужос, инцест и всё такое. С учётом магобиологической физиологии данмеров на это можно спокойно чихать. Ну а психологически родственных чувств-с не было и не предвидится, разве что перспективно-пихательные. Но, на всякий случай, информация, с учётом потенциальных планов, будет не лишней.

— Точно — нет, — покачала головой Тануссея. — Род Атрис был довольно закрыт в плане брачных союзов. И излишне открыт в плане контактов с Гильдией Магов. Чисто научных, смею тебя заверить, Рарил. Но Архимагистр посчитал это недостойным, — пожала она плечами. — А у Рода Атрис не было своего Дивайта, без согласия которого на твоего отца боялись косо посмотреть.

— Благодарю за интересную информацию, почтенная Танусея, — поблагодарил я. — Но всё же касательно моего вопроса…

— Да, знатоки двемеров и мифологии о Лорхане, — задумчиво пожевала сморщеными губами старая кошёлка. — К родичу ты не желаешь обратится, как я понимаю?

— Не родич он мне, а гнида самоудоволетворительная, — отрезал я.

Уж не знаю, как Анас справился с переводом, но судя по бабулькиному хихиканью — справился вполне.

— Ну насчёт не родич — ты погорячился, Рарил. Рекомендую прочесть правила Великого Дома Телванни на досуге. Впрочем — это исключительно твоё право и дело, относить или нет себя к Роду и Дому. Учитывая путь гильдейского мага — и вправду разумнее не относить… Впрочем, неважно, — махнула рукой бабка.

И задумалась. И я задумался — вряд ли она просто оговорилась, это прямое указание на, как минимум, возможность. Зачем это Танусее — непонятно. Да и не факт, что мне нужно, но Анаса, скрытника дохлого, надо бы потеребить насчёт этих «правил». В принципе — возможно, что он и не знает ни черта, а не скрытничает, дохлятина антикварная.

— Ты знаешь, Рарил, — задумчиво протянула Тануссея. — Если бы ты не сказал о знаниях, я бы, скорее всего, и не вспомнила. Но есть заказ, есть он более полугода… — поморщилась бабка. — Он весьма денежный, да и получить доступ к искомым тобой знаниям, более чем обширным, вполне можно… Но не знаю, не знаю… — мерила она меня преувеличенно оценивающим взглядом. — Впрочем, ты — мистик, выдающийся. И не умереть — точно сумеешь, — очень выразительно акцентировала она последние слова. — Но три члена гильдии мертвы, попытавшись исполнить этот заказ. Интересно тебе это, или мне не тратить немногое оставшееся мне время на описание?

Тэк-с, бабка предоставляет мне право выбора, прямым текстом сказав: задание смертельно опасное, но возможность свалить мистически есть. При этом — денежное и дающее доступ к редким знаниям: тут бабулька, несмотря на все свои многочисленные и неоспоримые достоинства, врать не будет.

— В принципе — интересно, — осторожно ответил я. — Если то, что я — мистик, поможет не умереть, — подчеркнул я.

— Поможет, — уверенно кивнула бабка. — Но риск немалый, хотя награда — впечатляющая: семьдесят тысяч дрейков. А насчёт доступа к библиотеке я пообщаюсь сегодня.

— А чья она? — поинтересовался я, внутренне поёжившись — сумма ОЧЕНЬ немалая, за такую угробиться, небось, с попинка.

— Сморчка сушёного, — поморщилась Танусея. — Архимага нашего, чтоб его, Требониуса Арториуса. Должна тебе сказать, Рарил, что у меня возникает ощущение, что этого имперца прислали из Сиродила исключительно ради того, чтоб избавиться от него. Гильдия Морровинда функционирует скорее вопреки его потугам, нежели благодаря им. Но маг — сильнейший, а его библиотека содержит массу интересного, в том числе и по интересующим тебя моментам.

— Вивек? — поморщился я.

— Ой, Рарил, плюнь на Орден!

— С удовольствием.

— И верно, с удовольствием — оно приятнее. Доберёшься до отделения телепортом, просто не покидай гильдию. Да и не думаю, что твой конфликт с инквизитором получил огласку. Вот название трёх ординаторов «уважаемыми придурками» — захихикала бабка, — это да. Но зуб на тебя затаили скорее они сами, да и повторюсь: просто не покидай помещений отделения Гильдии, если опасаешься.

После чего старушенция стала рассказывать про ентого Требонькуса, то есть Требониуса. Как я понимаю, учитывая того, что я не дал согласия на исполнение заказа — это было в большей степени просвещение-обучение. Но — небезынтересно. К тому же, стоило учитывать, что этот дурацкий сиронорд был опекуном Ранис некоторое время.

В общем, выходило, что архимаг просто не интересуется делами Гильдии даже Морровинда, не говоря о Вварденфелле. Вивек покидает только телепортером, на острове — зданий отделений не покидает. При этом — маг сильнейший, что я и так, наблюдая этого лысого типа, знал.

Абсолютно не разбирается и, главное, не хочет разбираться в политике, психологии и прочих моментах на острове. Ведёт себя, как в Сиродиле, отдавая соответствующие распоряжения, на что все подчинённые кладут болт. Кто не кладёт — умирают при исполнении совершенно мудацких приказов типа «доставить Дагот Ура на допрос по поводу запрещённой магии».

— Хм, занятно, — оценил я. — Два вопроса, почтенная Танусея.

— Слушаю тебя, Рарил.

— Первый — откуда у настолько придурошного мага библиотека…

— Поняла. Прошлые архимаги, в большинстве своём, завещали накопленные знания Гильдии. Сморчок же относится к их собранию как к личной собственности, хотя, стоит признать, притащил с собой немало книг. Что там — не знаю, да и не особо интересовалась. И назвать его придурком… Ты знаешь, Рарил, я бы подумала, что он безумец. Но он боевой маг, очень сильный. И дырами в памяти страдать не может, но при этом, отдавая свои идиотские приказы… не проверяет их.

— Издевается над окружающими?

— Возможно, точно не знаю, да и не слишком интересно.

— И заказ от него? — скептически поднял бровь я.

— Именно заказ, Рарил, а не приказ, — уточнила Танусея. — С оговоренной суммой, ну а про доступ в библиотеку — я уточню. Только не называй архимагу свой род, — хмыкнула она.

— Пылает задницей на Телванни? — уточнил я.

— И задницей, и руками. Много чем пылает наш архимаг, — хихикнула старушенция. — Ладно, давай так, Рарил. Я доберусь до Вивека, узнаю, откроет ли сморчок тебе доступ. А ты пока прочитай, — положила она на стол книженцию, открытую на конкретной странице. — Заказ на этот артефакт, — пояснила она и срулила.

Заглянул я — некий «Умбра», артефакт, созданный Клавикусом Вайлом, даэдраическим принцем. Ну и призвал я Анаса, чего ж не призвать, если призывается.

— Привет, Рарил. Сразу скажу: что имела в виду старуха насчёт Дома — не знаю. Сам я имитировал смерть перед отъездом на Скайрим. У нас довольно жесткие правила, изгнание из Дома обычно происходит вместе с изгнанием с Нирна, — изящно выразился некрохрыч. — Что сейчас намудрили — даэдра ведает, имеет смысл посмотреть. Историю твоих родителей не знал, довольно занятная, — покивал он.

— Не поспоришь, — хмыкнул я. — Ну, удачного им посмертия, в любом случае.

— Да, — важно кивнул Анас.

— Так, давай по делу. Что это за Умбра? — уточнил я.

— Понятия не имею, Рарил. Если при мне подобный артефакт и был — мне о нём не известно. Из известных мне артефактов Принца Сделок — его маска, делающего носящего привлекательным, исчезающая в самый неподходящий момент.

— В процессе? — уточнил любознательный я.

— Разве это неудачный момент? — пожал плечами некрохрыч. — Даэдра кто остановится, так что есть маска, нет её… А вот за секунду до начала процесса, — захихикала мертвечина, на что я вынужден был кивнуть — реально выходил весьма обломный облом.

— Чаша Скорби — занятный артефакт, ослабляющий самую слабую твою сторону и усиливающий самую сильную. Однократно, после испития из неё. Вроде бы и всё, — протянул дохлятина. — Больше я об артефактах Клавикуса Вайла ничего не знаю. Но этот принц — редкостный говнюк, Рарил. Ни одно из исполненных желаний…

— Не принесло желаемого, — подхватил я. — Таких мифов у нас куча.

— Да, похоже, — кивнул Анас. — Связываться с ним не стоит, — веско озвучил он.

— Как всегда на мостике, господин адмирал, — покивал я на ценное и нужное замечание. — Браться, как думаешь?

— Давай посмотрим, что написано, — внёс свежее и дельное предложение некрохрыч.

Стали мы смотреть, и выходила какая-то фигня для рукомашцев. Вообще — проклятый клинок вульгарис, как бы. В общем, повышает навыки мечемашца и его физические характеристики до каких-то фантастических возможностей типа «вырезал орду народа». Носители начинают называть себя «Умброй», меч получил это же имя.

При этом, меч даёт довольно интересный эффект, в виде заполнения камней душ.

— Даэдра же могут работать с душами? — на всякий случай уточнил я.

— Принцы, ты имеешь в виду. И они, и аэдра — могут, — важно кивнул некрохрыч.

— В общем, смотри: выходит это заполнение камней душ — побочка. Потому что, на кой воину камни?

— Да тоже снаряжение, например, — хмыкнул Анас. — Но вообще — логика прослеживается. Стихийно-магическое поражение этому клинку подошло бы на порядок лучше.

— Вот и смотри: клинок у нас выходит прямо канонически проклятым. При этом, как бы не отдавал души зарубленных самому Вайлу. Но переправка душ в Поля Сожалений, душ сопротивляющихся и не согласных…

— Думаешь, их раздирает, и заполнение камней душ — побочный эффект, — понимающе кивнул Анас. — В принципе — похоже на правду, судя по описанию.

— Так, в общем — думаю, мы согласны, с оговорками, — полуутвердил-полуспросил я.

— В святилище, если меч там, не лезем, — озвучил Анас. — А вот если какой-то воин вне святилища — я только «за». Деньги неплохие, да и знания не лишние. Да и думаю, там будут не только интересующие нас вопросы, но и много интересного. А с той скоростью, что ты глотаешь книги — всё изучим, — потёр некрохрыч костяные ладошки.

— Угу, — согласно кивнул я. — Блин, как же обидно, что телепортация требует столько времени, — посетовал я.

— По-моему, кто-то слишком много кушать, — потёр Анас костяшками нижнюю челюсть.

— В смысле — зажрался? — уточнил я.

— Ага, — радостно закивала мертвечина. — Ты запредельно быстро телепортируешь, уровня той желтожлопой старухи! Магистра, а то и архимагистра Мистики! И ноешь! — обвинительно простёр он в меня наглый костяной перст.

— Не ною, а сетую, ваша занудная дохллость! — отбрил необоснованный наезд я. — Просто применять телепортацию в бою…

— Точно зажрался, — веско покивал некрохрыч. — Тебе нужно сделать пометку, сосредоточится, осуществить воздействие! Ну, положим, — задумался он, — Алхимия. Да, ускоришь эти… когнитивные процессы. Но всё равно — для боя слишком много единовременных действий, слишком медленно! Прирежут, — веско покивал он.

— Да знаю я! — возмутился я. — Мне, блин, обидно просто. И думаю я вот мысль…

— И какую? — подозрительно сощурился на меня дух предков глазницами.

— Смотри, если сделать зачарование…

— Мой потомок — деби-и-ил! — взвыл Анас обращаясь к потолку.

— Сам придурок! — возмутился я. — Хоть дослушал бы, антикварный пердун!

— Ну? Слушаю! — сложил костяшки на рёбрах наглый умертвий.

— Разнукался ещё, — фыркнул я.

И стал выдавать довольно сырую, но идею. Итак, с телепортацией действительно проблемы: это многокомпонентное, последовательное колдунство. Которое если непоследовательно и небрежно колдунствовать — просто не сработает. Если повезёт. Если не повезёт — сработает, и окажешься даэдра действует где.

Но, у меня возникла идея артефакта… ну, помощника, скажем так. Для «боевой телепортации», в места в поле зрения (последнее — критично), берущий на себя ряд последовательных действий. То есть, при удачном (а главное — теоретически возможном!) зачаровании мои действия будут заключаться во взгляде в точку телепортации и посыле обливионщины с желанием. Остальное сделает артефакт. Ну и озвучил я это заносчиво задравшему отсутствие носа мертвечине.

— Это… — загудел некрохрыч, — Сложно!

— Сложнее оберега? — хмыкнул я.

— Сложнее, но ненамного, — признал Анас. — Но реально сложно и можно гробануться…

— Вот тебе — гробануться, — продемонстрировал я дулю. — Я чаровать буду своё, отточенное заклинание, точнее комплекс из двух, но непринципиально. А самая семечка в том, что пропишу диапазон действия! — победно заключил я.

— Точка выход — Нирн, — забормотала мертвечина. — Непременно — воздух, — продолжил он. — Ну-у-у… может, и получится, — признал он. — Но сложность каскада — выйдет запредельная!

— Двемерит.

— Не вытянет это двемерит, и ты это должен понимать не хуже меня.

— Кристалл? — уже сам задумался я.

— Причём идеально ориентированный и немаленький! Где ты его возьмёшь?!

— Есть у меня подозрения, Анас, — задумчиво протянул я. — Что двемеры не просто очень любили камни.

— Хм… а на чём основанное? — прищурился на меня дохлятина.

— Слишком много драгоценностей, судя по всем данным. Они подземники, но всё равно — слишком.

— Как будто твоя минералогия применима к Нирну! Впрочем, идею я, кажется, уловил. Думаешь, эти камни выращены самими двемерами?

— Думаю, — кивнул я.

— Проверить нам никто не помешает. Двемерит-оправа, как закрепитель. И камень с зачарованием. А резервуар для камня душ…

— Не нужен, поскольку энергию буду подавать я.

— Но это обсудим позже. Идея, вынужден признать, интересная. Но количество вопросов к осуществлению и всяких твоих «если» и «может быть» — запредельно, — говнился Анас. — А я развеиваюсь, старуха вернулась.

И развеялся, а в кабинет, буквально как к себе домой, без стука, ввалилась старая перечница! Хамство какое, посетовал я, но в слова обоснованные претензии не облёк (волевой я и положительный со всех сторон данмер!). А уставился на главу отделения с резонным вопросом.

— Даст, даст, — отмахнулась бабка, плюхаясь за стол. — Неделя работы в библиотеке, не считая дрейков за артефакт. Ознакомился? — уточнила она.

— Потом догонит и ещё раз даст, — буркнул я, вызвав смешок старой перечницы. — Ознакомился, в общем — понятно…

— А в частности у тебя появилось масса вопросов, Рарил, — ласково улыбнулась, покивав, старая ведьма.

— Да. В святилище даэдраического принца я не полезу, — отрезал я.

— Правильно сделаешь, — одобрительно покивала старушенция. — В данном случае — не нужно. Носитель, одержимый клинком, отшельничает. Правда, — поморщилась она, — несколько опаснее, чем мне виделось. Слушай.

И выдала бабка такие данные, причём с самого начала. Во-первых, зловредная продуманная перечница не просто так «проговорилась» про заказ. Ну, это было и так ясно, но тут аж сама признала. Поскольку «чует приближение смертушки неминучей» и хочет меня, бедного и несчастного, протолкнуть через ранг.

— Это несколько более нашего договора, — нейтрально отметил я. — Не соблаговолите ли объясниться, почтенная глава отделения Гильдии Магов Танусея?

— Соблаговолю, — радостно оскалилась бабулька.

И озвучила она мне такую информацию. Я при ней — с золотой ложкой в жопе, причем в хорошем смысле этого слова. Есть заказы, есть знания и вообще — как чёрный данмер, всё при мне. Но такая халява обеспечена исключительно её интересом, и будет новый глава — ложку болезненно отнимут, а заднице вполне может достаться пендюлей. Фигуральных, но с теми же заказами могут направлять далеко и надолго, денежных не давать и вообще.

И такая веселуха длится до получения гильдейского звания Волшебника, когда маг мастрячит себе посох и становится условно не подчинен главе своего отделения. Точнее так: приходит глава отделения к Волшебнику и посылает того ипать гусей в жопу архипелага. Волшебник посылает главу, направляется в любое отделение и берёт другой заказ.

То есть, Волшебник выходит экстерриториален, маг не отделения, а гильдии Морровинда.

Конечно, послать может и аколит, и послушник. Но — не без последствий, а сбежавшего из своего отделения скорее всего пошлют взад.

Плюс — мой договор со старушенцией насчёт Ранис, с которой, кстати, бабка тоже занимается. Пока «выбиваю из этой очаровательной головки дурь, понапиханную старым сморчком».

Вопрос моего превосходства в звании тоже немаловажен, а вопрос получения превосходства после бабкиной кончины если не под вопросом, то может вполне растянуться на годы. В общем — параноила Танусея, как по мне. Но — скорее в моих интересах, так что грех ныть. И Заклинатель звучит пафоснее, чем Трюкач, тоже фактор немаловажный.

А после перешли непосредственно к самому заказу. Итак, в районе Аскадианских островов есть торговый город Суран. На побережье, нужно отметить, на реке, а не на острове, ну да не суть. Суть в том, что к востоку от города, в относительно непролазных горах, отшельничает этот самый носитель меча.

Зачем Умбра «старому сморчку» — Танусея точно не знает, но предполагает, что для изучения наложения «захвата души» артефактом. Как я понял — чуть ли не уникальное зачарование, непонятно, как работающее.

И семечка — после гибели пары довольно сильных магов, архимаг разместил заказ в Гильдию Бойцов. А те через какое-то время вернули деньги и неустойку, послав архимага в дали дальние.

— Видимо — ощутимые потери, — констатировала Танусея.

— А маги, туда ходившие — слабаки и всё такое? — не без скепсиса уточнил я.

— Посильнее тебя сейчас, Рарил, — безжалостно констатировала злобная бабка. — Но — не боевые маги. Впрочем, можешь отказаться…

— Даэдра с два я откажусь. Попробую, но убиваться и прочее — не буду.

В общем, пусть не самый приятный, но более чем удобный во всех отношениях вариант с этим умброй выходил. Ну и подготовлюсь и драпану, если что. Да и метки у меня неподалёку от Сурана есть, рассуждал я, топая домой. Подумал, не призвать ли мертвечину, но решил что сегодня — нафиг. По делу поговорили, теоретические наработки и прочее — точно не сегодня. А сегодня кошатинами займусь: и мне хорошо, и Анасу, и даже им.

Приняв это взвешенное, выверенное решение, я его и осуществил. А с утра, собираясь, призвал Анаса — на всякий. Мало ли, забыл я что, а тут такой удобный некросклерозник. Причём не факт, что и он вспомнит забытое, но, если что, будет безоговорочно во всём виноват, хех.

Но кроме подтверждения звания Адмирала Ясенпень, некрохрыч ничем не отличился, так что одоспешенный и всё такое я телепортировал к мосту в устье реки Набия.

Выматерился, наложил оберег, призвал Анаса.

— Да уж, погодка, — оценил окружающую среду мертвечина. — И ты будешь смеяться, Рарил, но взгляни виденьем жизни, — указал он костяшкой.

— Эммм… грязевые крабы? — не стал смеяться, а скорее задумался я. — Болезни?

— Видимо — да, — согласился Анас. — Так что прибей их по-быстрому.

— Докатился, — ворчал я, шараша по членистоногим молнией. — Боевой магией извожу грязекрабов.

— И ужасных скальных наездников, — глумилась мертвечина, но посерьзёнела. — Их много, болезнь, агрессия. Могут быть опасны.

— Да понятно, но поворчать хочется, — честно ответил я.

— Ворчи, раз ворчится, — не нашёл конструктивных возражений некрохрыч.

— А ещё ты меня придурком называл из-за идеи артефакта-телепортатора, — припомнил я, поскольку гребучая буря и охреневшие крабы требовали поговниться ради душевного равновесия.

— Ну, не придурок, — с видом делающей одолжение мертвечины отмахнулся некрохрыч. — Просто безумный даэдра. Нормальному меру такое в голову не придёт!

— И хер с ним, с этим «нормальным». Солёный рис, небось, пропалывает в рамках своей нормальности или квама в шахтах яйцеклад крутит, — отмахнулся я.

— Скорее всего — так, — страдая, признала дохлятина.

Крабы вскоре закончились, а вслед за ними, буквально через минуту, стихла и буря. И потопал я по довольно длинному мосту через реку. Никто мне не встретился, а через четверть часа я стоял на распутье. Впереди были условно непролазные горы, направо — Суран, налево — проход к самому известному даэдраическому святилищу Вварденфелла, Бал Уру. Довольно занятно, что всякие трибунальские на него устраивали набеги, но регулярно огребали. Не столько от даэдропоклонников, сколько от лютой орды слуг Принцев, вваливающих пытавшимся сломать алтари (или ещё как нагадить) совершенно легендарных люлей.

В общем — такое, занятное и всеизвестное место, на котором написано «хреновое место», более того — так там и есть. Молаг Бал, по легенде, там аж родился, ну и на это «святилище запрещённого культа» просто махнули рукой, потому что даэдра два с этой даэдрятиной что-то сделаешь.

Но тудыть мне было не надо, как и в Суран (хотя Анас поныл, что вроде как в Суране есть аж стриптиз-клуб — подслушал где-то разговор, старый похабник). А надо было в непролазные горы к востоку от Сурана, так что наложил я на себя Пёрышко, в дополнение к доспешному. И стал демонстрировать уникальное для всех миров зрелища: умного, идущего в гору.

Правда, подлючие скальные наездники достали! За шесть часов ходьбы, прыжков и карабканья мы с Анасом перебили их не одну сотню. Взбесились, паразиты, и лезли толпой! Но мы превозмогли, а через шесть часов совершающий регулярный облёт округи Анас сообщил:

— Ущелье, — тыкнул он пальцем за очередную скалу. — Полкилометра где-то. В конце — немолодой орсимер, с этим Умброй на коленях. И куча костей, меров, зверолюдей, людишек этих. Считай, всё ущелье ими забито.

— Ну, что забито — понятно. Мы про этот придурошный клинок читали, — рассудительно ответил я. — Там не мер, а мясорубка мечемашущая. И проход, небось, со стороны Сурана?

— Именно, а он сидит и смотрит, обзор у него хороший, — кивнул Анас.

— Ну а мы, как нормальные герои, пошли в обход, — порадовался я.

Приблизился, осмотрел ущелье — совершенно подлючее, блин! Думал сверху до орчины добраться, но просто бритвенной остроты пики, причём возвышающиеся. Только край обрыва в ущелье сносный, а по бокам — звиздец, никакое пёрышко не поможет.

— Специально такое место подобрал, как думаешь? — поинтересовался я у Анаса, запоминая метку более-менее удобной площадки рядом с обрывом в ущелье.

— Видимо, ничего дальнобойного я у него не видел. Да голый, считай, в обрывках каких-то, меч в руках, — пожал ключичными костями мертвечина.

— Ладно, пойду, прибью калеку.

— Так он целый!

— А на голову?

— Хм, согласен.

В общем, сиганул я в пропасть, приземлился и с хрустом костей стал пробовать красться — реально всё дно засыпано костяками, черепушками и прочей стильной атрибутикой! В общем, ни хрена у меня красться не получилось, даже с пёрышком. Треск разносился по ущелью, и через пару минут я несколько недоумённо смотрел на мускулистого, в рваной набедренной повязке, с виденным в книге мечом орка в возрасте.

— Ты пришёл меня вызвать? — устало спросил он.

А я реально напрягся, потому что до меня дошло: не появился, а добежал. За доли секунды, блин! И пыль костяная за этим гонщиком фиговым оседает.

— Нет, — отрезал я, метая звёзды, приправляя их молнией и огненными стрелами.

И Анас рванул к орчине, но тут стало совсем кисло: этот паразит отбил ВСЁ мечом. Звёзды, заклятья, развеял Анаса, причём с духом я, кажется понял: не РАЗВЕЯЛ, а всосал магию, блин! А если ещё и с душами работает…

— Брось вызов и дерись, как муж…

В жопу пошёл, мысленно послала я психа, выпуская очередь из наручного стреляла, приправив молниями, а последний болт — астральным клинком. Три болта вонзились в орка, он просто не успевал. А последний — очень удачно, в глазницу… И ни хрена! Вот вообще! Я охренел, врубил «видеть мёртвое» — так живой паразит! И из глазницы болт выдёргивает, чтоб его!

— Так мои мучения не прервать, — покачал головой орчина. — И это недостойно. Что ж — просто убью тебя, облегчу свои страдания ненадолго, — озвучил он.

И рванул ко мне, просто невозможно быстро! Я начал телепортацию, получил по шлему мечом, в глазах — звёзды, в ушах — шум, но всё же закончил её.

— Пи…дец! — поматывая головой констатировал я на площадке.

Шлем — вдребезги! Оберег клинок задержал, но… всосался в него! А мне ещё и морду посекло, и ухи мои, ухи, опечалился я, копаясь в сумке с алхимией.

— Ты как? — поинтересовался я у призванного Анаса.

— Да что мне сделается…

— Ты уже мёртв, — покивал я, намазывая своё вместилище разума и окрестности мазью.

— Неуважительный щщщенок, — привычно отмахнулся Анас. — Ты понял, что он поглощает энергию обливиона, а не только души?

— Как-то догадался. А ты понял…

— Он живой!!! — охеревше тыкнул в топающего внизу орчину Анас. — Я думал твое безумное воображение придумало его слова! Как?!!

— Я, блин, откуда знаю?! — огрызнулся я. — Он даже не лечится, Анас. Просто… похоже, энергия клинка делает его повреждения… неважными. А со временем…

— Заживёт, понятно. Совершенно безумный артефакт. И я не чувствую канала к Полям Сожалений!

— Так он меня и не зарубил.

— Ранил, а, подозреваю, этому артефакту должно быть довольно. Меня он попытался затянуть, но наша связь сильнее. Хотя неприятно было, — поморщился Анас.

Тем временем орчина дохрустел костями до конца ущелья и стал орать:

— Прими вызов, трус! Сразись! — начал он стучать по камню своим пырялом. — Сдохни или убей меня!!!

— Да пожалуйста, — огрызнулся я, начав колдунствовать.

И — ни хрена. То есть, некоторые из заклятий в паразита попадали, наносили вред и ущерб, а толку — ноль. Ну, кроме подпалин, дырок там. Более того, большую часть заклятий псих, несмотря на горнопроходческие работы, отбил мечом.

— У тебя есть секира! — выл и бесновался он.

— Уже — нет, — ответил я, вложив в топорик обливионщины чуть ли не до боли, астральным клинком.

Запустил в психа, добился только очередной дыры от разрубленной напополам секиры.

— Ыррр!!! Аррр!!! — издавал звуки псих, долбя по скале мечом.

— Свалить, что ли? — вслух задумался я.

— Наверное — да. Хотя обидно, да и шлем сломался. Хотя, лучше шлем, чем ты, — резонно отметила мертвечина.

— Так, ладно, — подумал я. — Сейчас попробую один вариант, а если не получится — тогда домой.

И стал присматриваться к амплитуде долбления. Кинул пару молний, пригляделся к процедуре их развеивания-поглощения. Сконцентрировался, поднапрягся, и в момент удара вжарил астральным клинком по рукояти клинка.

Орчина его не удержала: приёмником этой вундервафли было лезвие, если рукоять что-то и впитывала-развеивала, то недостаточно. А вжарил я до звёздочек перед глазами, от души.

А вот потеряв меч, орк ливанул буквально фонтаном кровищи из своих дырок и помер.

— Всё? — недоверчиво прищурил глазницу Анас.

— Видимо, — осторожно ответил я, разглядывающий в «видеть жизнь» и этой жизни не видящий.

— Слетаю, проверю. Цени! — буркнул Анас.

— Ценю, ваша дохлость, — оценил я. — Эээ… ты чего?

— Тащу эту орясину, не видишь что ли?! — возмущался дух предков, мотыляющий с Умброй на воздусях. — Энергии дай, придурок!

— Сам такой, — буркнул я, но подбавил канал.

Анас домотылял до площадки, бряцнул железку на камень и пояснил:

— Мёртв, не мёртв… К даэдра проверять, не хочу тебя к этой дохлятине подпускать!

— Ну, спасибо, наверное. Так ты ж развеяться мог…

— С чего? — подбоченился мертвечина. — Меня им тыкали! — потыкал он в меч. — Так что не неси ерунды! Заверни в ткань какую-нибудь и пойдём за наградой! И чтоб все прочитал! — начал было развеиваться Анас.

— А Вами и Васами…

— Хм. Оттрахай кошек. А потом — чтоб всё прочитал! — поправился некрохрыч и развеялся.

А я завернул Умбру в коврик, да и стал готовится к телепортации на порог гильдии. Завет почтенного духа предков Анаса Фира манил своей свежестью и оригинальностью, конечно. Но держать эту даэдраическую пакость рядом с собой, а тем более с моими кошатинами, у меня не было никакого желания.

34. Интересное чтиво

К кошкам, конечно, хотелось. Но волевой я превозмог, вваливаясь в гильдию с замотанным в коврик Умброй.

— Привет, Рарил, — дружелюбно поздоровался Фьол. — А что это у тебя там такое? — ни хера не дружелюбно сунул он наглый нордский нос в чужой вопрос.

— Любовное ложе, конечно, — благожелательно соврал я.

— Ааа… Кому? — совсем охамела со своим любопытвом нордятина.

— Почтенной главе отделения Танусее, естественно, — посмотрел я на норда, как на того, кем он и был.

— Ааа… — завис он.

— Госпожа Танусея излишне горяча и темпераментна. Мебеля ломаются. Вот, доставил устойчивую замену, — помахал я ковиком и юркнул вниз по лестнице.

Несколько секунд полюбовался перекошенной мордой Фьола и, внутренне ржа, скатился по лестнице. А не хрен, потому что!

На секунду задумался, а не слишком ли, но понял что это отголоски прошлого Мира. Даже если по отделению распространяться слухи о активной жисти половой старой перечницы — так только уважать сильнее начнут. Мол, в таком возрасте жжёт старушка! Да и даже если меня Фьол приплетёт — тоже в плюс, мол, какой молодец.

Так что к Танусее я ввалился бодрый, довольный и цельномордый с торчащими ухами. Несколько заклинаний восстановления избавили мою верхнюю оконечность от последствий встречи стеклянного шлема и Умбры.

— Рарил, — поприветствовала меня поднятием бровей старая перечница. — Я бы посчитала, что ты что-то забыл, но вряд ли это что-то — каджитский ковёр.

— Ну почему же, Фьол, проявивший неуместное любопытство, твёрдо уверен, что прочие детали интерьера не выдерживают вашего темперамента, госпожа Танусея.

— Забавно, весьма приятный комплимент и неплохая шутка, — прикрыв старческой лапой пасть, похихикала старая перечница.

Совершенно манерный, нужно отметить, жест — белоснежным зубищам магистра Восстановления обзавидовались бы крокодилы и прочие зубастики.

— И всё же, в ковёр что-то завёрнуто, — проявила невиданную проницательность бабульке — вот молодой относительно норд ни хрена не заметил.

— Умбра, — кивнул я, разворачивая ковёр на краю стола. — Не хочу прикасаться руками.

— Более чем разумно, — кивнула старушенция, приглядываясь к добыче. — Расскажешь? Мне, признаться, очень интересно, хотя могу отвести тебя сразу к заказчику, — похлопала она старческими ресничками.

— И не рассказать о правилах поведения и общения с придурошным… ой, простите, неслучайно оговорился, эксцентричным сиронордом-архимагом? — проницательно уточнил я.

— Ну, должна же у тебя быть мотивация порадовать пожилую женщину интересным рассказом?

— Да я и без старого доброго шантажа по-данмерски всё бы рассказал, — честно ответил я, но в силу прекрасного характера не смог не добавить: — Наверное. Слушайте.

И рассказал об этой Умбре фактически всё, в плане начувствованного и прочее.

— Поглощает магию и позволяет носителю игнорировать урон? — протянула бабулька. — А как ты справился, Рарил, если не секрет?

— Секрет, но не от вас, — галантно умолчал я про «старых перечниц, полутора ногами в гробу». — Рукоять Умбры либо не защищена, либо защищена недостаточно. После нанесения телу владельца достаточных повреждений, я просто выбил клинок из его рук.

— А он — не маг, соответственно, артефакт требует прямого контакта, — кивнула Танусея. — Прекрасное решение вопроса, да и понятно, почему твои предшественники умерли.

— Потому что бабкины платья носят, — вынес веский вердикт я, стряхнув пылинку с наплечника доспеха.

— И чем тебе мантия не нравится? Мне вот идёт, — оправила бабкино платье бабка, на что я изящно хрюкнул. — Хочешь сказать, потому что я — бабка? — хитро прищурилась она на меня.

— Что я, дурак — такое говорить? — резонно отпарировал я. — Только думать, — признал я.

— Какой галантный молодой человек, — преувеличенно восхищённо покачала головой Танусея. — Ладно, насчёт Требониуса, слушай.

И рассказала, что в общем — было понятно, приказов этого сиронорда категорически нельзя исполнять. Но с глаз скрыться надо, типа проявить рвение. Через пять минут вопрос очередного «сделай хорошо на Нирне» подниматься архимагическим глумёжником не будет. На его предложения «тренировочно смахнуться» — отмазываться болезнями и хворями.

Озвученные семь дней доступа к библиотеке лучше реализовать сразу: Танусея пойдёт со мной, ему напомнит. Условия заказа Требонькус выполнит, но вот если я буду входить-выходить, может начать злостно глумствовать.

Ну и повторила: ни в коем случае не упоминать родовое имя, быть просто Рарилом, а то у Требонькуса врубится задничный огнемёт. А задничный огнемёт архимага — это смешно и весело только самому архимагу. Окружающим больно и печально.

— Благодарю, госпожа Танусея, — кивнул я.

— Не за что, этот рассказ честно обменян на твой, — пожала плечами бабулька. — Бери свой трофей…

— Если позволите, почтенная Танусея, я бы попросил сберечь мой трофей часика два, а лучше три. Мне бы хотелось навестить дом…

— А зачем? — хамски лезла не в своё дело старая ведьма, но Фьолом она не была, так что начал я отмазываться.

— Нууу… — протянул я, придумывая, поскольку вариант ответа «трахнуть кошек, потому что сам не против, да и двоедушник мой просил» как-то не очень канал. — Неделя изучения. Зелья, — сосредоточенно-умудрённо покивал я.

— Прекрасный повод. А какая причина? — проницательно докапывалась вредная старуха.

— Каджитки у меня, — вздохнув, признал я.

— Рабыни?

— Горничные.

— Хм, иногда забываю, Рарил, что ты родом из Сиродила, — хмыкнула Танусея. — В словосочетании «рабыни-каджитки» — нет для данмера ничего дурного. Да и для них.

— Предпочитаю — горничные, — ответил я, в общем — признавая бабкину правоту.

— Дело твоё. А много их у тебя? — продолжала любопытная старая перечница.

Я чуть мысленно не взвыл — Умбра, что ли, виноват, что все, кому не лень, лезут не в своё, а в моё дело? Ну да ладно…

— А то вы не знаете, — буркнул я.

— Конечно не знаю! Делать мне нечего, узнавать, как и с кем ты трахаешься. Где живёшь — знаю, а остальное… Вот сейчас стало интересно, — преувеличенно заинтересованно захлопала глазами старушенция.

— Две.

— Всего-то? Я после твоих «надписей телами» думала — не меньше полудюжины, — зловредно захихикала вредная бабка. — Кстати, Рарил. Я тут подумала — в гильдии твоё нежелание именовать рабынь рабынями скорее дальновидно. Сам додумался, или воспитание?

— В большей степени первое, в меньшей — последнее.

— Понятно. Надо бы с девочкой поговорить. Вроде бы воспитание должно быть нормальное, но чёрт знает, что там ей наплёл сморчок, — под нос забормотала старая сводня.

Ну вообще — я не против. Бабка Ранис занимается, ну и что стелит соломку под мои планы, ну и свои в чём-то — я только за. Да и кошатин бросать неохота, пушистые они у меня и занятные. Хотя выбирая между «или-или» выбор очевиден, но если такой выбор не встанет — так и замечательно.

— Так я пойду, оставлю? — уточнил я.

— А? Да, иди Рарил. Возвращайся на закате тогда уж, — помахала на меня старческой лапкой Танусея.

Ну, в принципе, нормально, прикинул я, телепортируя в мастерскую. Думал уже вопить: «где эти негодные кошки?!» — но тут мне в голову пришла мысль. Была она правильной, но довольно обидной. Из разряда «дошло до жирафа». Призвал я Анаса — довольно бледная замена двум пушистым каджитам. И призрачная. И не того пола. И дохлая.

Так что вообще как замена не канает, окончательно определился я, но поговорить не помешает.

— Чего надо, Рарил?! — возмущённо прогундела мертвечина. — Иди к каджиткам, времени мало, да и неделя воздержания… — призрачно вздохнул похабник. — Не трать время!

— Стоять! — прервал я явно приготовившегося к саморазвеиванию некрохрычу.

— Ну что тебе надо? — страдала мертвечина.

— Одиннадцать лет, Анас. И этот король всея Морровинда начал принимать эти «законы», с попыткой поставить под сомнение договор вхождения в Империю…

— Только дошло? — снисходительно и раздражающе посмотрела на меня мертвечина. — Ну, дошло — и неплохо.

— Трибунал этим законам не воспрепятствовал, хотя вроде бы и должны. А вот интересно, в курсе ли империя?

— Скорее всего — в курсе, ну или подозревает. Слушай, а вот до меня тоже «только дошло», — со здоровой иронией прошелестел Анас. — Активация Нумидиума и бури с болезнями.

— И одно временное окно, — прикинул я. — Фактически подряд. Думаешь, дикари с дубинами что-то намудрили? Ура в жопу клюнули?

— Прямо — безусловно «нет». Воздействие на Вварденфелле мы бы точно почувствовали. А вот косвенно — скорее всего. Старуха говорила про шесть линий. Мы чувствовали седьмую. Выводы напрашиваются сами собой.

— Не факт, что достоверные, но очень похожие на правду. А…

— Рарил, хорош заниматься мыслеблудием! — возмущённо заподпрыгивала мертвечина. — Данных у нас нет, теоретизировать можно бесконечно! Иди давай заниматься другим блудием! — подытожил Анас, всё же саморазвеявшись.

Прав мертвечина, вынужденно признал я, занявшись другим блудием. А на закате довольный, с запасом полезной алхимии, я щемился к Танусее.

— Готов? — на что я кивнул. — Бери свою добычу, пойдём, — поднялась бабулька.

Ну и потопали мы к телепортеру. Босмер, сквалыжная морда, даже с Танусеи денюжку вытряс!

И оказались в Вивеке. Бабка прошла первая и поджидала у телепортера. А я бегло и с интересом огляделся. Архитектура центрального отделения была вивечно-данмерская. Избегание острых углов, даже дверные проёмы были со скруглёнными углами. И песчано-жёлтый, грубо обработанный камень. На стенах красовались всяческие гобелены различной степени безвкусности.

А ещё меня заинтересовала проводник Гильдии Вивека. Имперка, довольно… впрочем фиг с ней. Интересным же было то, что патлы этой дамочки, сложенные в простую причёску, были раскрашены в районе висков в розовый и фиолетовый цвет, горизонтальными полосами. Стильное мелирование было следствием работы артефакта школы Иллюзии, заколки в этих самых патлах.

И был тем вариантом этой школы, которой поддавался и я, и кто угодно. Это, как по мне, было разделом школы Изменения, обозванного Иллюзией и в ней применяющегося. А по сути — работа со светом, цветом и прочими подобными моментами.

— Маловато двух, Рарил? — ехидно поинтересовалась бабулька, заметив мой интерес.

— Да у меня вообще ни одного иллюзорного артефакта нет, — отмёл я гнусные бабулькины инсинуации.

Правда, имперка возмущённо фыркнула — ну как же, не её крашеной персоной интересуются, а инструментом покраски. Впрочем, и фиг бы с ней.

А Танусея повела меня по коридору к лестнице, по которой мы, миновав ярус, спустились на третий или первый. Хотя двери в гильдию вроде как были на втором, да и нумерация их непонятна. Впрочем, и пофиг — спустились мы на нижний ярус, где после коридора с несколькими дверьми мы дотопали до просторной четырёхугольной вытянутой залы. Кстати, освещение в ней было не расово-верным данмерским, а с помощью дурацких пожароопасных свечей и фонарей. Правда, зачарованных: не слепили, но светили мощно.

Гобелены на стенах были качеством получше «стандартно-гильдейских», но довольно фривольны по содержанию. Что я всецело одобрил и оценил: симпатичная дамочка или интересная и затейливая поза на стенном украшении выглядит лучше, чем перекорёженый отсутствием таланта ткача мутант с рожей избавившегося от многодневного запора, возвышающийся над горой поверженных вражин. Поверженных, несомненно, результатами избавления.

В кадках по углам росли грибы и прочая гербология, а по самому залу важно вышагивал сам Требонькус, надёжа и опора гильдии, солидно сверкая лысым черепом. Правда, капризно поджатые опущенные губы и несколько придурошно-надутое выражение рожи присутствовали.

Но при всём при этом было два фактора, не позволяющие отнести архимага к шуту гороховому: магическая сила и активированные чары при нашем появлении. Не познающие, а мощные боевые, многокомпонентные. И глаза пожилого сиронорда: ясные, проницательные, очень внимательные. То ли он, паразит такой, и вправду троллит всех окружающих, то ли у него именно ращеп личности, в котором Анас упорно подозревал моё невинное неосознанное. То есть дичь несёт личность раз, а могучий боевой маг — личность двас.

Одёжка Требонькуса завершала его образ: нежно-фиалковое, шёлковое, судя по переливам, бабкино платье. Лиф был оторочен тяжёлым металлическим воротником чистого золота, такой же пояс охватывал талию, а браслеты в том же стиле гнездились на плечах. Вдобавок к этому бохатству, в золотишко были инкрустированы здоровенные, с кулак, аметисты.

Вот, казалось бы, ржать и заливаться, но кроме придурошного подбора колёра и фасона — докапываться-то и не до чего. Все эти финтифлюшки были частью мощнейших зачарований, делающих бабкино платье Требонькуса в разы, а то и на порядки более мощным защитным обмундированием, чем мой подло обесшлемленный стеклянный доспех. Нет, у меня круто, но скорее неординарностью подхода и отсечением всего лишнего. А у архимага мантия просто фонила лютейшим количеством обливионщины.

— Приветствую, архимаг, — кивнула Требонькусу Танусея, прервав мои размышления и созерцания.

— Приветствую тебя, мастер-волшебник, — сделал лёгкое подобие книксена этот тип. — Ты пришла уточнить ещё что-то?

— Нет, архимаг. Заказ выполнен этим юношей, Рарилом, — потыкала бабулька в меня. — А я явилась вам представить его.

— Приветствую, почтенный архимаг, — кивнул я.

— Вот! Сразу видно достойного человека! — заподпрыгивал Требонькус, позвякивая золотишком и закреплённым на магическом подвесе посохом за спиной. — «Приветствую», «почтенный»! А не это ваше: «чего тебе надо, архимаг?!» — уставился он обвинительно на старушенцию, впрочем, тут же перевёл взгляд на меня.

А я мысленно ржал — это Анас правильно сынтерпретировал, ну и выдал мне «имперский» вариант обращения. Так-то, общаясь с приличными данмерами и условно-приравненными к приличным разумным я на них рявкал в данмер-стайле, как и положено. Но тут — не интонационное, а словесное обозначение уважения, притом, что интонационно никакого уважения особо и не обозначивал.

— Рарил родился и рос в Сиродиле, — нейтрально произнесла Танусея.

— Заметно, заметно, — одобрительно покивал Требонькус. — Итак, юноша… Рарил, ты добыл Умбру? — на что я протянул свёрток архимагу. — Просто прекрасно, — расцвёл он в улыбке, довольно пугающей.

Дело в том, что архимажья ряха, видно, годами была приучена скорбно кривить пасть. Мышцы, даже мимические морщины на это указывали. И улыбка выглядела как стриптизёрша, исполняющая зажигательный танец на похоронах.

На этом я проанализировал методом «а-ля некрохрыч» своё состояние. И понял, что чё-то переволновался, стою тут практически в боевом режиме. Бдительность, конечно — наше всё, но мозги, настроенные на бой, начинают чудить, выдавая сравнения и аллегории. А количество подмечаемых деталей в целом — не лишнее. Но всё же чрезмерное. Так что начал я успокаиваться, но тут же возмутился!

Этот ушлый Теребонькус, чтоб его, развернул мой ценный, подаренный Вами и Васами коврик, попырился на умбру, кивнул, завернул коврик обратно и попёрся к стеллажу! Коврик не вернув, скотина такая!

— Почтенный архимаг! — очень добро произнёс я.

— А?! — аж вскинулся вороватый Теребонькус.

— Не будете ли вы так любезны, вернуть коврик? В заказе он не значился, а эта вещица дорога мне как память. Использовался он как защита, дабы не касаться даэдраического артефакта. И не думаю, что вы испытываете в нём непреодолимую нужду, — ядоточил я.

Архимаг удивлённо попырился на меня, причём в целом — взгляд понять можно. Человеку сейчас отвалят десятки тыщщ дрейков, а он из-за грошового ковра сквалыжничает. Но, я не жадный, а домовитый, блин! И Вами с Васами коврик мне вышивали и ткали, а не всяким посторонним архимажьми задницам!

— Эммм… — взглянул он на коврик, на меня. — Хорошо, Рарил. Одно мгновение, — с этими словами он вытряхнул Умбру в какую-то небольшую шкатулку, в которую и кинжал-то не влезет.

Зачарованную, как сволочь, как понятно. После чего засунул в неё руку по наплечный браслет и извлёк с небольшим кошелёчком. На мою незаметно поднятую бровь Танусея скорее проартикулировала, чем прошептала «зачарование».

Мощное оно выходит — семьдесят тысяч монет в кошелёчек пять на пять сантиметров. Ну, пусть будет, решил я, принимая от Теребонькуса коврик и денежку.

— А в каком звании прибывает сей достойный юноша? — поинтересовался он, после моего «спасибки» у Танусеи.

— Вызывающий, почтенный архимаг.

— Ты издеваешься, мастер-волшебник?! — аж пошёл красными пятнами Теребонькус. — Вызывающий? — на что последовал кивок, — Ты достал Умбру?! — требовательно уставился он на меня.

— Да, — ответил я, скорчив максимально омерзительную морду, чтоб сиронордина противная почувствовала всё, что я о его хамской персоне думаю.

Но вслух говорить не стал, будучи данмером разумным и со всех сторон положительным. А Теребонькус после моего ответа краснеть лысой ряхой перестал, задумался, пырясь то на меня, то на Танусею.

— Я намеревалась поспособствовать экзамену Рарила в ближайшее время, — проронила бабулька, выждав определенное время.

— И правильно! Могучий маг, вежливый юноша, а не все эти ваши: «чего надо», «не сдохни»! — хамски докапывался архимаг до вежливых данмерских речей. — На какой ранг ты будешь экзаменоваться, Рарил? И в каких дисциплинах? — уточнил он уже у меня.

— Заклинатель. Школы Мистицизма, Разрушения, Восстановления и Иллюзии. Последнюю я изучаю в текущий момент, — несколько покривил я душой. — Зачарование и Алхимия.

— Более чем достойный набор не для Зачарователя, — скорчил он брезгливую морду. — Два волшебника и один мастер-волшебник бездарно сдохли, доставая артефакт, на добычу которого ты потратил менее суток, — показал архимаг, что с памятью у него всё в порядке, когда надо. — Экзамен будет на Волшебника! — возвестил он.

— Эээ… — ответил я, бросил взгляд на Танусею…

Вот блин, коварная черножопая старая перечница! Нет, то что она вот прям ЗНАЛА, что всё так будет — не верю. Но более чем допускала такой вариант. Это на её преувеличенно удивлённой бабулькиной физиономии прям написано — глазёнками хлопает, но не удивлена ни разу!

— Принимать его буду я, — отрезал Теребонькус, на что в наивном хлопанье глазами старой перечницы появилось подёргивание века.

Так, этого она не ожидала. А вот хорошо это или плохо? Ну, чёрт знает, отказаться я смогу, время будет. Посмотрим, посоветуемся.

— Пройдем в тренировочную, Рарил!

— Охренел?! — вырвалось у несколько удивлённого меня, после чего я взял себя в руки. — Почтенный архимаг, очевидно, запамятовал, что я «учусь» на ранг. В иллюзиях я совсем новичок. Кроме того — посох….

— Да, посох, — задумавшись, покивал Теребонькус. — И понятно стремление в библиотеку, тобой вполне заслуженное. Тогда… Сейчас у нас девятнадцатый день Руки Дождя, — обозначил он дату и месяц. — В середину Высокого Солнца я буду ждать тебя с посохом, Рарил. Зачарованием ты овладел? — на что я кивнул. — Вот и хорошо. Не будем терять времени: в библиотеку. А ты, Танусея…

— Займусь делами отделения, — с непроницаемым лицом ответила старушенция, глазами выражая «А хер знает, что делать, Рарил. Учи книжки, потом будем разбираться».

— Вот-вот, займись. А тебе, Рарил, — топая впереди меня, вещал Теребонькус, рекомендую ознакомиться с моей библиотекой повнимательнее. Там есть занятные книги, не только по магии, — захихикал он.

И запустил меня в относительно небольшую площадью, но простирающуюся на все три яруса гильдии библиотеку. Этакий колодец круглой формы, уставленный по краям полками с кучей томов — свитков тут не водилось, только обложечные фолианты.

И никаких лестниц, ещё чего-то! Пятнадцатиметровой высоты колодец, круглый, десятиметрового диаметра! С столиком и креслом посередине дна — и всё!

— А как до книжек добраться, почтенный? — уточнил я.

— Механизм подъёмника реагирует на голос после прикосновения к столу, — отмахнулся Теребонькус. — У тебя семь дней, Рарил, — бросил он, закрывая дверь с той стороны.

Первым делом я пристально и пристрастно оглядел округу «видеть магией». Данный сенсорный метод я при Теребонькусе использовал, но в очень ослабленном варианте. Потому как в сильном и в обливионщине — это было не пассивное, а активное умение. Не как радар, а именно я сам начинал источать заметную и ощутимую чувствительными разумными энергию с посылом «познание». Как я понимаю — неустранимый эффект. Ну а учитывая описание Теребонькуса, решил «не светиться».

Ну а в библиотеке осмотреться — сам я велел. Вот и осмотрелся. Проверил всякие колдунства, которые были, помимо осветительных и зачарования «подъёмника» (которым, собственно, был полколодца-библиотеки), направлены на защиту и сохранение книг. Или от книг, оценил я несколько «двусторонних» оберегов на металлических обложках.

В общем — ничего наблюдательного не было точно. Я, конечно, не разгляжу неактивированный даэдраический артефакт: он, зараза такая, не «фонит» до активации в Нирн. Но всякие прослушки-наблюдалова точно бы заметил, а их не было.

Так что выставил я на столик рядок склянок, с тонизирующим и «жидпаем» — аналог сухпайка, только жидкий, алхимический, весьма полезный и весьма дорогой. По сути, в него надо было сублимировать продукты, питательную ценность которых выдавали несколько глотков. Удобно, но довольно обидно — вкус фактически пропадает, да и вообще — перевод вкусного пожрать!

— Неделю, — с тоской озвучил призванный некрохрыч, обозревая глазницами рядок пузырьков. — И к кошкам не телепортируешься, — совсем приуныл он, но повращал башкой, встряхнулся и подытожил свой приветственный монолог гораздо более позитивным тоном: — Зато сколько тут всего интересного, Рарил!

— Много, — согласился я. — И интересно. Но что ты скажешь про этого Теребонькуса?

— Требонуса. Ну или хоть Требонькуса, — проворчал Анас.

— Требонькусом этот вороватый сиронорд был, пока не нацелил шаловливые лапки на мой коврик! — резонно отпарировал я.

— Хех, убедил, — повеселился дохлятина. — Ладно, что я со своей стороны почуял. Этот сиронорд, похоже, либо под действием артефакта, либо поклонник Принца Безумия, Рарил, — вполне серьёзно выдал он.

— Ну ни хуэдра себе! — немного офигел я. — Точно? Я ни фига не почуял, а вроде чувствительнее тебя…

— Не совсем. Точнее — не так, — выдал редкостную муть некрохрыч, похихикал над моей ошарашенной физиономией и заговорил на данмерике, а не непонятном некрохрычнике. — В общем, твоя чувствительность к проявлениям обливиона несколько выше моей… В Нирне. Ты смотришь именно на этот план и отталкиваешься от него.

— Эммм… Ну это логично, подсознание…

— Ну да, твоё безумное второе сознание, — отмахнулся Анас. — А я сфокусирован на несколько ином плане. Даэдра ведает, каком: подозреваю, что-то промежуточное между Нирном и Каирном Душ.

— Но это не точно, — фыркнул я.

— Конечно неточно, бестолковый мальчишка! — возмутился некрохрыч. — Ты — первый данмер, контактирующий с Духом Предков из всего мне известного! Никто и не задавался вопросом, откуда и куда Духи Предков являются и уходят!

— Разошлись-то как, ваша дохлость, — оценил я. — Книиииги, Анас. Ну потерпим немного без плотских удовольствий, будем вкушать духовные.

— У меня от этих духовных — изжога!

— У тебя желудка нет и пищевода, — отметил наблюдательный я.

— Такая жуткая изжога, что нет даже желудка с пищеводом, — пригорюнился ехидный некрохрыч.

— Смешно, — оценил я. — Ладно, в целом — я понял. Это как с даэдраическими артефактами, ты чуешь их связь с планом создателя.

— Так, — важно кивнул мертвечина. — И учти, ты не знаком с «запахом», «ощущением», не знаю как точнее сформулировать, Дрожащих Островов.

— Нормально ты сформулировал, и я понял. И хорошо, что не знаком — это я мудёр.

— Сложно в данном конкретном случае спорить, — кисло констатировала мертвечина. — Короче, у этого Теребонькуса — связь с этим планом. Не сильная, да и почувствовали бы сильную. Но есть.

— Тролль магический, восьмидесятого уровня, — оценил я новость под кивки Анаса. — Ладно, даэдра с ним, причём тот самый, с которым у него связь. Ты вот что скажи, что ты думаешь насчёт этого экзамена дурацкого?

— Даэдраически опасно. Он силён…

— Всегда ваш, Адмирал Ясенпень, — покивал я.

— Да не перебивай меня, наглый щщенок! — ярился Анас.

Ну а я, подумав, мертвечину немного пожалел, решив глумствовать поменьше. Он напоминал курильщика, оказавшегося на водородном аэростате. Сознательно не курит, но обидчив, как школьница, ну и говнится в разы больше стандарта. В общем — понимаемо, ну и в перспективе, причём ближайшей, рассчитываю, что решаемо. Собственно, Иллюзию как школу постижения я назвал Танусее и из-за своего двоедушника.

А Анас тем временем, гневно позыркивая на меня, занудно вещал. Что опасно, но при этом — действительно перспективно и полезно. Свяжу я свою жисть судьбу с гильдией (что не собирался, и крайне маловероятно), не свяжу — на время пребывания звание Волшебника даёт максимум возможностей при минимуме ограничений. По сути, все сильные маги гильдии, не лезущие в политоту, сидят в этом ранге.

Ну, в общем — это я и так знал, ну да ладно, пусть его адмиральство выговорится.

— Кроме того, Рарил. Ты показываешь невозможные, даэдраические способности к обучению, когда тебя загоняют в угол.

— А сейчас как будто… — начал возмущаться я.

— Сейчас — не то, — хамски перебила меня мертвечина. — Вот когда тебя гоняла желтожопая ведьма — было что-то с чем-то! Неприятно, — передёрнул он плечами, — но очень эффективно. А раз мы сошлись на ограничении времени, да ещё с учётом того, что стар… эх, Танусея эта помрёт в любой момент — такое загоняние в угол полезно. Но! Тебе нужны помощники, Рарил! И твоя дурацкая идея с духами в автоматонах — вполне подходит. Хоть не убьёшся, когда будешь проверять очередное порождение своего безумного сознания! — обвинительно тыкнул в меня костяшкой он.

— Да, сферы как испытатели — толково, — задумчиво признал я.

А вообще — прав, похоже, некрохрыч. Ну, в любом случае, срулить от экзамена, собрав информацию и «подготовившись» к нему — я смогу. Шутник придурошный Шео, конечно — не слишком хорошо. Но архимаг, устраивавший сотни и тысячи «тренировочных поединков» — никого не угробил и даже необратимо не покалечил, со слов Танусеи. В общем:

— Готовлюсь к этому экзамену из расчёта, что он будет, — озвучил я. — Упорно, с самоотдачей, с кошками вожусь только вечером и ночами, да и то — на алхимии. Время, — на что страдающий Анас кивнул, причём решительно. — Участвую или нет — посмотрим. Соберём данные, может, просто свалю из Гильдии, собрав максимум за эти три месяца.

— Полностью одобряю. Неприятно, конечно, — вздохнул Анас. — Но рационально, разумно и правильно.

— Ну и хорошо. Дальше, Анас. Давай перестанем трындеть, — озвучил я. — Пока в библиотеке. Так-то ты — сносный собеседник, хотя сейчас особенно противен… Но вопрос в том, что теоретизировать можно всю неделю. Или обсуждать интересную книгу. Сидим, читаем, пока не перелопатим всё.

— И я? — неверяще уставился на меня Анас.

— А чего тебе не почитать-то? Мешает кто?

— Кхм, наверное, благодарю, — с видом дохлой королевской особы, делающей мне одолжение, выдал некрохрыч.

— Да не за что. Давай читать, что ли, Анас.

— Давай, Рарил.

И засели мы за перелопачивание всяческой окрестной макулатуры. Много было полезного, много — не очень. Но читали всё. Справились за три дня, а вот на четвёртый, уже под потолком, Анас очень зловредно захихикал.

— Ты чего это? — уточнил я, благо книг оставалось не так уж и много.

— Да порнография это, Рарил, — хихикала мертвечина. — Очень разнообразная: меров, нордов, зверолюдов… да почти всех. Собрание этого твоего Теребонькуса, — захихикала мертвечина. — Да, прозвище подходит, — веселился он.

— Да, я проницательный — спасу нет, — признал я.

— Читать будешь? Вообще — небезынтересные вещи есть.

— Ну… а почему нет, время-то есть.

И погрузился я в литературную (и рисованную, нужно отметить) порнографию народов и эпох Нирна. И вообще — небесполезно и небезынтересно выходило, хотя, как понятно, далеко не всё. Но, например, определённые особенности зверолюдей — вполне пригодятся на деле. Да и по данмеркам было пара интересных моментов, тоже факт.

Хотя было и сплошное кромешье. Типа «В постели с Боэтой» — весьма подробный и детальный опус, где протагонист, а временами — протагонистка, трудами и магией даэдраического принца, совокупляся с Боэтией разными видами и типами. При этом, сам Боэтия не пренебрегал сменой пола… В общем…

— Какой разврат, — осудил я внимательно прочитанную книжонку, откидывая её на стол.

— Хм? А, да. Перебор, тут я с тобой согласен, — покивал Анас. — Домой?

— Ебстественно! — аж заподпрыгивал я. — К Вами и Васами, опробуем… много чего. А потом поговорим-обсудим. А потом — к Танусее. Учиться.

— Вперёд, Рарил! — выдал Анас с горящими глазницами. — А я поддержу тебя! Морально, — уточнил он, развеиваясь.

А я телепортировался из библиотеки домой — как и в Балморской гильдии, запрета на «исходящий» телепортационный трафик не было. А смотреть на всяких Теребонькусов лишний раз — не было желания уже у меня.

А вот проверить ряд почерпнутых в библиотеке моментов — желание было, даже ходить не слишком удобно в доспехе.

35. Юридические коллизии

После небезынтересных натурных испытаний всякого разного на кошках, с утреца, я призвал его мертвейшество. На тему подытожить добытое из теребоньковской библиотеки. Не вообще, само собой — куча данных по магии, истории, богах там всяческих аэдраического и даэдраического типа. Да и по зачарованию всякому — тоже было. Но всё это запомнено и ждёт своего времени для обдумывания. А что-то — для испытания.

У нас же был этот сердечный тип Лорхан, двемеры, обессиливающаяся троица, пришествие Неревара и прочие животрепещущие вещи. И выходила у нас, по обдумыванию, довольно складная, хотя и не самая приятная картина.

Итак, почти дюжину лет назад Ур скапливает достаточно сил, чтоб отпинать трибунальских. Не убить, а именно отпинать, что показательно. Притом, чёрта с два он, пиная, ослаб: троица могла синяки залечить и кинуться в бой. Скорее должны были: они жизненно завязаны на подпитку от сердца, которая осуществляется условно контактным образом, только на Красной Горе. Но вот засунули языки в задницы, настропалили церковь Трибунала всё секретить, ну и ждут, когда «пронесёт». Что, кого и как — непонятно. Притом то, что троица ослабевает — стопроцентный факт.

И, если ориентироваться на данные по изученным (пусть и теоретически) технологиям двемеров, выходит такая картина: пять данмеров в столице двемеров получают некое сродство-не сродство, но связь с сердцем, в одном временном окне с исчезновением двемеров. Вся пятёрка, причём упоминаются «инструменты настройки и оперирования сердцем», а именно защитный артефакт «призрачный страж», позволяющий оператору взаимодействовать с этими потоками энергии, ну и тот самый разделитель и разрубатель, запомненные мной по Морре. Это именно инструменты направления и оперирования лорханщиной, оказавшиеся… у Ура. Причём книги основаны на данных, появившихся ещё ДО становления троицы Королями-Богами.

Далее, есть чёткая и конкретная легенда, в рукописном виде ранее не встречавшаяся, что Неревара прибили Трибуны, потребовали у Ура инструменты, а он их послал.

Но это — ладно, пусть будет легенда. А вот тот момент, что несколько источников очевидно причисляют мёртвого Неревара к Трибуналу, причём именно как божество, наталкивает на выводы с весьма занятными извивами.

— Получается, Ур вообще не хочет трогать троицу. Он считает, что это дело Неревара, — озвучил я.

— Причём, после того как они перестали питаться от сердца — появляется Нереварин, аватар Неревара, — шелестел Анас.

— Да, возможно, это план Ура: попытка вернуть друга. Получившего не доставшуюся трибунам энергию. И воплотившегося в аватар, используя эту энергию. НО! В игре он убил Ура, Анас.

— Империя, Рарил. Игра-пророчество начинается с имперского корабля. Нереварин НИЧЕГО не помнит. Его очевидно «ведут» имперцы.

— То есть, он воплощается. До него добираются имперцы, вычищают мозг, стирают память — чёрт знает что и как точно, но выглядит именно так. А дальше Нереварина используют как инструмент против Ура. Внимание, вопрос, Анас. А с чего Ур начал эту кутерьму с болезнями и пыльными бурями именно сейчас? Да и вообще — на кой хрен он всё это затеял? Бред же какой-то выходит! Ему это не нужно, он ждёт воплощённого друга!

— Это невнятный бред, если рассматривать Ура как функцию, с единственной целью, Рарил. Смотри: мы предположили, что одна из семи воплощённых реальностей сподвигла Ура на некие действия. Наблюдаемое нами не может быть целью: очищение Вварденфелла «от чужеземцев» корпрусом — это тушить спиртом огонь. Они и так на Вварденфелле живут хреново, недолго и только в небольшом количестве мест. Полезны, а в ряде моментов вообще необходимы. Но, если бури и болезни — не цель?

— Побочное действие? — уточнил я, на что Анас покивал. — И чего, на твой взгляд?

— Работы с Сердцем не через Нумидиума, а непосредственно инструментами настройки, а то и вообще без них — тоже возможно.

— Хм, паразитные энергии… Возможно, — признал я. — Но что он хочет сотворить и чем занят?

— Это только у него спрашивать, Рарил, — развёл костяшками Анас.

— Да уж. Так, ладно, мы до хрена умные и многое поняли. Остаётся вопрос: что нам со всем этим понятым делать, — хмыкнул я. — Есть ясная первичная задача — ликвидировать этот дурацкий булыжник. Потому что, похоже, Вивек надорвался его держать или просто сдох. Он устал, он мухожук! — злобно констатировал я. — И, в данном случае, если не исключить опасность булыжника, выходит, что нам пофиг, кто и как себя в предстоящем замесе поведёт. Либо Ур не даст двуцветному доступ до сердца, и булыжник шлёпнется…

— Ты кстати учти, этот булыжник может быть элементом шантажа Ура.

— Хм, может. Тогда вообще Вивек — эпический засранец. Но Ур может булыжник удержать и переместить.

— Теоретически, Рарил. Очень теоретически. Наши предположения о шантаже — только предположения.

— И на кой тогда он держит булыжник, теряя силы?!

— А может, ему просто похер? Устал от жизни, например. Ну и хочет уйти погромче, в компании. Цели-то у Трибунала как таковой нет, если ты подумаешь. Ну, точнее, выходит что у Сила — его двемерский городок, он там исследует, что-то делает. Альмалексия — лезет в политику, трахается с кем ни попадя, в общем, развлекается как-то. А Вивек? Сидит веками, скрестив чёрную ногу с золотой.

— Так, Анас. Таким образом мы можем теоретизировать до пожелтения. У нас есть единственная реальная цель на текущий момент. То, что мы сможем сделать хотя бы теоретически: обезопасить Вварденфелл от булыжника, — решительно ограничил диспут я. — В остальном же выходит: как не знали ни хера, так и не знаем. На гораздо более информированном уровне незнания, блин.

— В принципе — согласен. Но, если нам попадётся этот Нереварин…

— Если попадётся — будем думать и решать. С ним или его. Пока же у нас только один источник возможной угрозы, а именно — булыжник. На нём и сосредоточимся. Остальное будем решать по мере получения информации, или по обстоятельствам. И учиться и развиваться всё равно надо, да и знания нам достались весьма полезные.

— Весьма, тут не поспоришь. Их нам годами обдумывать и обдумывать. А с булыжником — думаешь выкинуть в море?

— Это в самом худшем случае. Ракетный толкач или что-то такое. Но Море — это тоже тектоника, цунами там всякие и прочая пакость. Я, вообще-то, думаю его разнести на мелкие осколки, падение которых острову не повредит.

— Учти, это надо осуществить с учётом гарантированного сопротивления ординаторов и весьма вероятного — Вивека!

— Так тренироваться надо, говорю же, — буркнул я. — И взрывчаток я ни хрена не знаю, а значит — нужна магия какая-то или алхимия, но всё равно магия. Так что: занимаюсь развитием и обучением, с прицелом на разнести булыжник нахрен. Какие-то другие копошения начинаем, только если будет какая-то толковая и конкретная информация по планам Ура или по Нереварину. Есть что сказать, дополнить, господин Анас Фир?

— В общем — нечего. Есть куча деталей, как ты любишь говорить, но с ними разберёмся по обстоятельствам. Довольно обидно — признался некрохрыч. — Была у меня довольно глупая надежда, что мы что-то поймём.

— И сможем сделать всё красиво, — вздохнул я под кивки дохлятины. — Тоже бы не отказался, но есть как есть.

На этом мы наше совещание в мастерских и завершили. А у меня была понятная и очевидная цель: добраться до её престарелости, почтенной главы отделения. И трясти её на информацию по обучению. Довольно забавным оказался момент, что наставник мне нужен только в Иллюзиях. Изменение — буду осваивать сам, пусть и с подстраховкой. По Зачарованию и Алхимии — есть Фан, причём он уже не столько учит, сколько указывает тонкости. Базис есть, остальное — практика и как раз эти тонкости. Да и в книгах был ряд занятных как теоретических, так и практических данных по интересным и используемым мной разделам.

Колдовство — даже не смешно. Я его и так использую, на интуиции, родовой склонности и СВОЁМ понимании обливионщины. Ну и Анас в чём-чём, а именно в Колдовстве специалист весьма высокого уровня.

Так что только и остаётся, что Иллюзия, причём, скорее, её часть: мне не слишком охота углубляться в мозгокрутство. То есть, возможно, потом, но сейчас мне интересны именно смежные направления школы Иллюзии, оказавшиеся там скорее по неверному пониманию их природы. И верному — методологически. Воздействия, показывающие то, что только ВЫГЛЯДИТ как демонстрируемое, делающие иллюзию, хех.

Ну и перспективы этого клоунского экзамена с Теребонькусом небезынтересны. Вообще — довольно странный заказ вышел. Но поговорю об этом с бабкой, заключил я, телепортируя к отделению. Просочился, морду в кабинет главы просунул, за мордой и весь подтянулся. Поздоровался и уставился на старую перечницу ехидно, выжидательно и обвинительно.

— Инквизитор Ордена Ординаторов на разборе дела некроманта, а не скромный Вызывающий, — откомментировала мой вид бабулька. — Не знала, Рарил.

— Всё? — ехидно уточнил я.

— Нет, до такого я ещё не дожила. Не знала, что погибшие члены гильдии — были столь высокоранговыми. Я последнее время довольно слабо информирована о делах Гильдии, мальчик мой.

— А от этого что-то бы изменилось, ну, если бы знали? — заинтересовался я.

— Про Волшебников и Мастера-Волшебника — нет. Я бы уточнила, кто это, и всё равно предложила бы тебе этот заказ. Как выдающемуся мистику, что ты, в сущности, и продемонстрировал на заказе, — пожала плечами перечница.

— А про экзамен архимага? — допытывался я.

— Это вообще — сюрприз, чтоб его, сморчка старого! — гневно сверкнула глазами бабка. — Совершенно придурошный тип!

— От него, не могу гарантировать, но судя по ощущениям, слегка исходит ток Дрожащих Островов, — нейтрально сообщил я.

— Что-то такое и я смутно чувствую, — хмыкнула Танусея. — Ну да даэдра с ним. Ты столь быстро изучил библиотеку?

— Да.

— Прекрасно. Тогда…

— Прошу прощения, госпожа Танусея. Но что с этим экзаменом? — не дал я старухе вилять.

— Да не знаю я, Рарил! — хлопнула она старческой ладошкой по столу. — Я рассчитывала, честно тебе признаюсь, на то, что сморчок посодействует в экзамене на Заклинателя. Если очень повезёт — на Чернокнижника. Но уж никак не на Волшебника. И даже порадовалась бы этому — возможно, у тебя получится сдать.

— А зачем его протекция? — уточнил я.

— А потому, Рарил Фир, что я сейчас, в вас двоих, тебя и Ранис, вбухивую всё, накопленное за четыре века, — спокойно и ядовито ответила бабка. — Деньги, знания, связи. И есть вещи, на которые моих возможностей уже не хватает.

— Делаете это, преследуя и свои цели, — нейтрально отметил я. — Но я вам благодарен…

— Засунь свою благодарность себе в жопу, Рарил. Что от тебя мне нужно — я озвучила. Позаботься о девчонке!

— Да позабочусь, позабочусь. А вы ей часом не родственница?

— А это — абсолютно не твоё дело, — отрезала бабка, тем самым дав ответ.

— Согласен. Так что с этим КОНКРЕТНЫМ экзаменом от архимага?

— Сказала же уже, Рарил: не-зна-ю! Шанс неплохой, но сморчок даэдраически силён. И успеешь ли ты изготовить посох и подготовиться за три месяца? Пока ты на Волшебника никак не тянешь. Шанс, конечно, уникальный… — отвечала, да и спорила сама с собой Танусея.

— Ну и ладно. Значит: готовиться буду, а там посмотрим. Кстати, мне приходило в голову. А не мог Требониус этим заказом избавляться от неугодных высокоранговых магов? Ведь данных по мёртвым исполнителям у вас не было, а значит, информация — тайна, в определённой степени.

— Теоретически — мог, довольно толковое предположение… Даэдра пока с этим. Потребностей в деньгах у тебя на ближайшее время нет, — отрезала бабка. — Иди сейчас к Фану, закажи у него что-то для изучения, что тебе пригодится. Или продашь потом, неважно. И условием ставь своё участие: учись! Вечером — ко мне, за час перед закатом. Пару часов занимаемся восстановлением. Постараюсь присмотреть тебе наставника Иллюзий к этому времени. Всё, ступай, — помахала на меня старческой лапкой вредная перечница.

Ну, в принципе — ожидаемо. И довольно неплохо выходит, прикидывал я. Конечно, с этим дурацким экзаменом выходит непонятица, но готовиться буду. Тут ещё прелесть в том, что мне не придётся мотаться, как в жопу ужаленному. Архимаг может принять этот экзамен монорыльно, ну и нахлобучить ранг также. А звание Волшебника — это такой уровень, где на «гильдейскую репутацию» можно фактически плевать, если не занимаешься политотой.

Направился я к Фану, чувствуя себя бохатым буратиной. И озвучил свою хотелку — мол, желаю чтобы «заклинание» поставить метку было в кольце.

— Ты йопнулся, Рарил! — экспертно сел в лужу орчина. — Метка — осуществляется ТОЛЬКО магом. И какого ё…анного даэдра мне приходится ТЕБЕ, трахнутому мистику, это говорить?!

— Пара сотен дрейков… три? Ну ладно, пять сотен, — мысленно вздохнул я.

— Ох е…ать! — порадовался Фан и тут же закручинился. — Всё равно же ни хера работать не будет, Рарил!

— Так, я вот как весь из себя заказчик, щаз тебе расскажу что я задумал, — прервал я танец вальсирующих под матерные частушки жадности и честности орсимера. — А ты это сделаешь, потому что ты — хороший зачарователь!

— Раскомандовался, — забурчала орчина. — Хотя, вроде, и не совсем идиот, — смерил он меня оскорбительным взглядом. — Ладно, говори уж, — вздохнул он.

Ну а хотел я, как понятно, не рабочий артефакт. Точнее, работать он, конечно, будет, но нахрен мне не нужен. Хотел я присутствовать и участвовать в наложении зачарования. Потому что «метка», позволяющая запоминать место для телепортации идеально, была, как понятно, из раздела работы с разумом, иллюзией. Работала у меня, поскольку накладывал её я сам, как и прочие маги. Но мне нужен был опыт наложения именного этого зачарования, причём именно на бижутерию какую-то. Потому что если сам и методом тыка — потрачу БОЛЬШЕ денег. А ещё кучу сил и времени.

— Так, — пошевелив клыкастой челюстью озвучил Фан. — Тебе нужна подпорка, для того, чтобы наложение заклятия проходило частично через неё. Колдовать, по сути, будешь ты сам, так что в итоге — выйдет не совсем артефакт. Что-то вроде индивидуального жезла-проводника, без своего источника энергии. При этом очень узконаправленного, с одним заклятьем.

— В общем — так. Хотя, скорее, индивидуальный, подходящий только мне артефакт.

— Коррроче, Рарил: осуществление твоего заказа возможно. Я делал артефакты под особенности вампиров и оборотней. Похожий вариант: в чём-то проще, в чём-то — сложнее. Но первое: я ни даэдра именно ТАКОГО никогда не делал, так что результат будет. Только, скорее всего, не с первого раза. Второе: ты требуешь своего участия. При этом ты — криворукий недоучка, так что, скорее всего, что-то толковое выйдет не с первого десятка раз. А твои полтысячи дрейков выходят… Не столь выгодны, насколько мне послышалось, — оскалился в зубастой ухмылке зачарователь.

Собственно, как понятно, именно теребонькусовский экзамен меня к этому «заказу-обучению» и подтолкнул. Теребонькус — лют, у него оперируемой энергии планов больше меня во много раз. Экзамен он будет проводить поединком, в этом ни я, ни Танусея не сомневаемся. Соответственно, мне нужен метод уйти от его лютых атак, при этом не завершая поединка-экзамена, да ещё в его теребоньковскую персону чем-нибудь поубойнее шарахать. И как «наш ответ Теребонькусу» сырая идея «фокусировщика короткой телепортации» — годилась очень даже неплохо. Но у меня отсутствие соответствующего опыта, так что решил я, раз уж безжалостная бабка меня тирански к Фану направила, с этого поиметь пользу в непосредственно-ближайшей перспективе.

До вечера мы вдвоём возились, изводя камни душ и губя заготовки. К чести Фана нужно отметить, что лишь половина орсимерских идиоматических выражений (в ОЧЕНЬ экспрессивной форме) обрушилось на мою криворукость. Оставшуюся половину Фан обрушивал на свою криворукость — очень самокритичный орчина.

А потом к Танусее. Бабка была на редкость хмурой, мои вопросы насчёт иллюзиониста отмела сходу и начала меня дрючить в новом для меня направлении в Восстановлении, а именно: сопротивление. Довольно занятное заклинание, придающее плоти заклинателя сопротивление. Вот никогда бы по названию не подумал, а выходило именно так. То есть, это не оберег, отпинывающий атаку в план обливиона. И не что-то такое, а «придача плоти заклинателя свойств частичной или полной невосприимчивости к определённому воздействию».

Полезная штука, безусловно. Сопротивление болезням, магии, состояниям… Хотя, как понятно, абсолютной защитой не было, да и довольно медленное, требующее сосредоточенности и немалого вливания энергии заклинание. И фонишь после этого соответствующей обливионщиной, как атронах какой. Но полезно, подстраховка и не только — в общем, пусть будет.

Вознаградив в процессе обучения невинного меня ожогами, обморожениями и прочими прелестями «обучения у не слишком довольного наставника», бабка хамски отказалась меня лечить. Мол, «сам справишься!» — перечница зловредная!

А после вздохнула, раззявила вредительскую пасть и изрыгнула:

— Я нашла тебе учителя школы Иллюзий, Рарил. Она — маг занятой, и не жела… может отлучаться от места работы, — недовольно и явно намеренно оговорилась старушенция. — Преподавать тебе Иллюзии может с рассвета до полудня, ближайший месяц. Волшебник, босмер, Листа Мосси, — озвучила она. — Трудится эта… достойная дама в Сейда Нин.

Я же призадумался: иллюзионист, в ранге Волшебника, босмер и с именем Листа. Вот совсем мне ничего не напоминает, вот совсем. Ну да ладно, старая знакомая — и даэдра с ней, в смысле я в ученики. А вот Сейда Нин — довольно любопытный городок. «Официальные» морские ворота Вварденфелла, с кучей имперских канцелярий, на которые не клал болт только ленивый. Дело в том, что несмотря на невнятный бардак с приказами короля и древним договором (а невнятица была ещё та: сам по себе факт заключения договора Фаллосом с Богом-Королём делал попытку его отменить каким-то там королишкой провинции чуть ли не бунтом, с юридической точки зрения) подданные и граждане провинции Морровинд имперской канцелярии выходили не подотчётны. То есть сугубо добровольное деяние: хочешь — регистрируйся, хочешь — нет. При этом, любой негражданин (и не данмер), не получивший соответствующей бумажки — с полпинка мог оказаться в рабстве. Как безхозное имущество на просторах Вварденфелла, согласно скреп и прочих тройдиций.

С преступниками та же картина, просто их бумажка несколько отличалась, как понятно. Ну и не каторжные (которым пофиг куда, главное — чтоб имперский чин был) корабли всяких панаехавших приставали в Сейда Нин. Было их почему-то крайне мало, морской логистикой занимались Великие Дома. Так что «официальные морские врата» были совершенно заштатным поселением. В котором имперских контор с пинающими пинусы бюрократами было чуть ли не больше, чем простых жителей, из которых данмерами вообще были считанные единицы.

Но при этом иллюзионистка со специализацией на рабах вполне могла в этом поселении иметь свой кусок никс-гончатины с сиродильским бренди, или ещё какой вкусняшкой. Ну и пусть меня учит, мысленно заключил я, поспасибкал, да и потопал домой.

Послал кошатин плескаться в терму, пригрозив присоединиться в обозримом будущем, а сам засел с ужином в мастерской.

— С меткой в артефакт это ты неплохо придумал, — выдал явившийся Анас. — Просто даже не верится, что столько здравомыслия есть в столь бестолковой и безумной голове.

— Сам меня даэдрой обзываешь, склероз некротический, — отпарировал я. — Так что у меня ума палатища не в голове, а в… — замялся я.

— А в «где»? — ехидствовала мертвечина.

— А в везде! — гордо заявил я. — И всё, хорош. У меня кошки неприласканные, на рассвете в этот портишко переться. Давай по делу.

— Великий Дом, — проницательно кивнул Анас.

А дело вот в чём. В тыщах информации, нарытой в архимажьей библиотеке, были обзоры, сводки, и даже копии (несомненно, шпиёнски стыренные) по Дому Телванни. В том числе и юридического толка, заполняющие лакуны со времён смерти некрохрыча. И выходила… комичная, с определённой точки зрения, картина. Так вот:

Во времена Анаса Дом Телванни, Дом, на минуточку, социопатов, магов и гордецов, с терминально проявленным и закреплённым в правилах правом силы, изгонял своих членов только на тот свет. Причём с учётом права силы — это совсем весело, ну да ладно.

И вот полтыщи лет назад совет и архимагистр Дома приняли несколько либерализирующее такое положение постановление. Из аналитической записки-доклада (а иначе интерпретировать изученную нами бумаженцию и не выходило), надо было это для привлечения в свои ряды не данмеров или данмеров на время. С учётом довольно ксенонелюбивого характера Дома (впрочем, ксенолюбием Дома вообще не страдали и не наслаждались, даже торгашный Хаалу — наебонькать и получить выгоду) это было бы странно. Но по анализу — ответ на приём в свои ряды прочими Дома инородцев, как понятно — не простых и посредственных личностей.

И выходил просто феерический по забавности казус. Из Дома можно изгнать. Собрав определённое количество советников и архимагистра или всех советников без оного. Но если акта изгнания не производилось, ты — член Великого Дома Телванни. Причём даже по имперским законам, которые эти тройдиции определяли как «законы провинции Морровинд».

То, что например моё родство с Фирами и сам факт моего жития неизвестен — никого не сношает. Юридически я выхожу Телванни, а если не хочу таковым быть юридически — нужно переться и требовать изгнания.

— Знаешь что во всём этом самое смешное, Анас? — обсудив с мертвечиной этот момент, понаслаждавшись видом призрачной челодланьи, а потом совместно похихикав, спросил я.

— Да сам факт этого бардака, Рарил — фыркнул Анас.

— И это тоже. Только Анас, Ранис… — не договорил я.

— Никто не изгонял, — пробубнил из-под челодлани похрюкивающий некрохрыч. — Развели бардак, придурки!

— Ну вообще, я думаю, на этот казус просто никто никогда не ссылался, — подумав, озвучил я. — Особенно учитывая милые правила нашего, — хмыкнул я, — Дома.

— Потому что жить хотели, если кто-то и претендовал. Изгнали бы по старым традициям, хех.

— Скорее всего, так. Но у меня появляется довольно занятная перспектива. У каждой медали две стороны…

— Не у каждой!

— Ой, давай не будем про всякую запредельную даэдрятню! У каждой НОРМАЛЬНОЙ монеты есть две стороны. И появляются интересные перспективы, — оскалился я.

— С учётом того, что Империя признаёт этот бред как закон — согласен. Но зачем нам это, Рарил?

— Незачем, — признал я. — Просто как возможность на перспективу: мало ли, что будет в будущем — не лишняя.

Некрохрыч глубокомысленно покивал, да и потребовал перестать страдать хернёй в его дохлом обществе. А начать наслаждаться хернёй несколько иного типа, в обществе ином. Ну, в правоте не откажешь, так что понаслаждался.

А в предрассветный час некробудильник модели «Анас Фир» пробудил меня душевным тереблением. Я и направился в Гильдию: отделения зажопинск типа «Сейда Нин» не имел, но телепортер и обслуживающий персонал там обретался, видно, «на перспективу», которой для Сейды Нин я и не видел.

Сам городишка напомнил мне Хуул, в котором я впервые ступил на Вварденфелл. Разве что имперских строений побольше, ну и трущоб толковых нет, несколько десятков жителей неданмерского колёру.

А вот Листа то ли сделала вид, что не узнала, то ли нашла в рамках моего ранга в гильдии «неуместным» узнавать. Не представлялась, правда, но в остальном на наше прошлое знакомство даже намёка не было.

Обитала босмерка в небольшом особнячке, каменном, в имперском стиле, с несколькими юными и смазливыми… ну какими рабами, Акатош упаси! Добровольными дворецкими, у иллюзионистки-мозгокрута, угу.

Впрочем — дело не моё, а вот в обучении мы столкнулись с ожидаемой проблемой моей невосприимчивости к иллюзиям. Так что тренировались на кош… раб… в смысле одном из добровольно-принудительных. Цену за которого, если сломается, Листа мне озвучила с противным выражением лица. А сам вольный, свободный, мускулистый редгар на это радостно покивал, влюблённо пырясь на Листу. Ну, хоть слюнку не пустил — и то хорошо.

К некоторому моему облегчению, не пускал слюнку он и к полудню. Не могу сказать, что у меня дохрена получилось, но что-то получилось, что-то понял.

— Время, Рарил, — противным голосом озвучила босмерка. — Появляться можешь на рассвете, двадцать девять дней от сего. И я более дел со старой данмеркой иметь не желаю, — надменно озвучила она.

— Не старая данмерка, а почтеннейшая госпожа глава отделения Гильдии Магов города Балморы, Магистр Школ Изменения и Разрушения, Мастер-Волшебник Гильдии Магов провинции Морровинд, Танусея Валор, — ехидно поправил я.

— Да, — скупо уронила Листа.

А я, несколько обломанный, хотя и не слишком, телепортировал к нашему отделению. Фан с зачарованием, к старухе заглянуть. Дел — тьмущща.

36. Дух в борделе без наводнения

В общем, началось у меня плотное, чтоб его, обучение. Кошатины переквалифицировались в хищниц, чуть ли не волоком оттаскивающих «усталого господина Фира» на потрахаться. Ну и умные кошки, я их пару раз в каджитовскую забегаловку «враг поджелудочной» сводил, правда, сам там цинично дрых, пока кошатины трескали сладости.

Но в целом — результат и мне и некрохрычу скорее нравился, чем нет. Прям по-настоящему стал чувствовать не «играющим в мага впопуданцем», а магом на самом деле. И мана текла по моим жилам… да щаззз! Зелья, собственноручно сваренные, чтоб не загнуться и не свихнуться!

Ну да ладно, через месяц Листа послала меня куда подальше. Появилось время, так что, помимо обучения, я, наконец-то, смог приступить к практике. Причём занялся не проектом «духи в сферы» — это дело не быстрое, хотя, безусловно, нужное. Помощником мне должен был стать господин Анас Фир, в виде магической проекции многомудрого и многоумелого мага Рарила Фира.

Теребление Листы на эту самое проекцию привело как к пониманию, так и к некоторым занятным моментам. Например, проекция будет иметь мой внешний вид. Кроме того, по мере удаления от меня магический канал прямо пропорционально истончится. И, если в пределах десятка-полутора метров друг от друга мы с Анасом будем двумя полноценными магами, правда на одном канале подключения к обливиону (моём, как понятно), то на километре — Анас станет обычным призраком, плотным, но не имеющим никаких способностей. А дальше — вообще неплотным, сохраняя только образ.

При этом, моё благое желание обеспечить мертвечину плотскими удовольствиями в пределах километра вполне осуществимо… Только мне нужно было ОЧЕНЬ хорошо представлять, что я хочу сделать. При этом, я планы свои от Анаса скрывал — ну, раз уж скрывал всё время, то стоило делать это и сейчас. А эта дохлая скотина подло глумилась… Ну, будем честны: проявляла сочувствие и пыталась помочь потомку, с внезапно воспылавшей страстью к мужескому полу, причём, подчас, связанную с анатомическими рисунками и прочим. И умом-то понятно, что мертвечина меня не троллила, а проявляла заботу о психическом и физическом здоровье ценного меня. Но его нудные задушевные разговоры насчёт «купи раба посмазливее, да и помучить сможешь, только убивать не стоит — это несколько перебор выйдет. Хотя если хочется — то можно!»

Бесило, в общем. Но я — данмер волевой и самообладанием, так что посылал мертвечину с его заботой не дальше, чем на десять загибов за раз. Хотя хотелось материться без остановки.

В общем, затраханный этим мужеложеским, с оттенком гурятины, сочувствием я через неделю после завершения занятий у Листы решился. Послал Фана и Танусею в дали дальнее заранее, за день: мол, бедному заученному мало, что не насмерть Рарилу нужно денёк отдохнуть. Вечером, не без алхимии, отжарил кошек до невменяемости и вялого помахивания хвостами. И приятно, и отдых, и успокаивает.

Наутро закинулся набором алхимических зелий когнитивной направленности. Подстраховка, конечно, и допинг, но не помешает на первый раз. Потом, если всё выйдет, я и без них прекрасно смогу осуществлять изменённый и доработанный призыв духа предков. Однако, был этот вызов проработан только теоретически, хотя подробно и со всеми деталями. Так что надо, куда деваться. Поставил на стол несколько тарелок с любимой некрохрычом жратвой, бутылку его любимого пойла (а он просил время от времени, так что во вкусах мертвечины я прекрасно разбирался). Прикрыл глаза, чтоб ничего не отвлекало, напрягся и начал осуществлять очень ме-е-едленный, детальный призыв. Не давая инстинктивным навыкам перехватить контроль над призывом. Да и не призыв это был, как я понял уже в замедленном восприятии-формировании. А прошитая в какой-то из частей души программа вселения в созданное программой же магическое тело. Но моим планом это не мешало, а скорее помогало…

— И что ты натворил опять, безумный даэдра?! — возопил трагический, с замогильными реверберациями, но явно мой голос.

— Получилось, — довольно заключил я, открыв глаза.

По крайней мере, в части для меня — точно получилось. Напротив меня стоял полупрозрачный, сияющий голубоватым (а нехер мне мужиками мозг сношать было!) призрак Рарила Фира. С редкостно наглой, данмерской мордой — красавчег, в общем. Только призрачный.

Напряжённое «видеть магию» показывало, что магичить этот конструкт сможет. Так что помощником я обзавёлся точно, но это подождёт. Сейчас проверка номер два.

— Что «получилось», долбаный…

— В зеркало взгляни.

— Ээээ… это я?!

— Нет, это я, — ехидно ответил я. — Ты — магическая проекция Рарила Фира, для всех окружающих. Рожа… ну тут ничего не поделаешь.

— Нормальная рожа, — растерянно пырился в зеркало, ощупывая нормальную рожу Анас. — Я, в целом, примерно таким и был… Так вот что за обрывки безумных мыслей до меня доносились! А ты скрывал, выходит?

— По твоим урокам, — кивнул я. — Правда, хреново скрывал, раз доносились.

— Нормально, для такого безумного и неуважительного щен… — начал было Анас, посмотрел на себя в зеркало ещё один раз, прервался и страдальчески закончил, — талантливого мага. Неуважительного и безумного! Но талантливого, даэдра тебя… В общем — удивил.

— Жратву видишь?

— И тлеющее вино вижу. Даже испытываю некоторую благодарность — ты, выходит, запомнил…

— Попробуй съесть.

— Издева… — начал возмущаться мертвечина.

— Жри давай! — начал возмущаться я.

— Распустился… И издевается ещё, — забормотал некрохрыч в моём обличье, с некоторой надеждой цапнув отбивную никс-гончей.

И сожрал. Причём рожа его исказилась в такой блаженной гримасе, что слов было не нужно.

— Это… — с трудом прочавкал он.

— Приятного аппетита, в общем.

— Угумс, — последовал чавкающе-булькающий ответ уничтожающего провиант и запивающего это винищем Анаса.

А я наблюдал за процессом поглощения. По сути, конструкт действовал по сложному ритуалу иллюзии-колдовства, где пища приносилась в жертву, отдавая «вкус» вселённой душе. Что занятно, Анас транслировал вкус мне, весьма ослабленно, но ощутимо. И если его ощущения — аналог от моих, можно только посочувствовать его бледному, в самом прямом смысле, бытию до этого момента.

— Это… Спасибо, Рарил, — аж слегка поклонился мертвечина, смолотив еду за пару минут.

— Не за что. Маг ты и так, это вижу. Будешь помогать в обучении и исследованиях.

— Само собой, — сформировав в руке призванный столовый нож расплылся в улыбке некрохрыч.

— Этап проверки два: мысленная связь, — отмыслил я некрохрычу.

— Работает всё, — раздался его ответ в голове.

— Полёт и проникновение сквозь плотные предметы.

— Работает, но чуть тяжелее, по ощущениям, — через полминуты проверок отадмиральствовал Анас — я как бэ видел.

— Так, это я молодец, — похвалил я себя, на что мертвечина с пугающей готовностью кивнула. — И, наконец, последняя проверка. Член потереби.

— Какой? — подозрительно уставился на меня Анас.

— Мой, — огрызнулся я.

— Вот ты… но это даже лестно. Хотя так использовать духа предков… но за такое… — забормотала мертвечина, надвигаяясь на меня с похабными намереньями.

— Стоять! Охренел? В призрачном теле, потереби СВОЙ член, похотливая дохлятина!!! Одежда сниматься должна, — чуть спокойнее уточнил я.

— Работает! Я чувствую, Рарил!

— Да отвали от меня, извращенец дохлый! — вопил обнимаемый призраком с эрегированным писюном я. — И не трись об меня елдой, чтоб тебя! Об баб трись!

— Ааа… Каджитки! — засиял знакомым алым светом глаз наглый некрохрыч.

— Мои! — возмутился я.

— Так мы же… Ну Рарил! — заныл мертвичина, подпрыгивая и размахивая писюном.

— Идите, уважаемый Анас Фир, в бордель, — чопорно ответствовал я.

— А-а-а…

— Ну я тебя сейчас развею, а там призову. Отрывайся. И не размахивай передо мной членом, извращуга!

— Так ты…. понял, — заржал мертвечина. — Довольно трогательно, Рарил. Хотя с каджитками — глупо. Они рабыни и…

— Не глупо, но это потом обсудим, — отрезал я. — Всё, скоро будем в борделе. Там что делать — разберёшься, не маленький. А потом поговорим.

После чего поскакал я в близлежащий бордель. Дорогу я в него не забыл, хотя с момента появления Вами и Васами ходить туда перестал, кошатины полностью перекрывали все мои «нужды половые». Блин, не учёл желание «опробовать» Анаса, а он… Хотя, со своей колокольни, он ничего неправильного и не собирался сделать, но после «тест-драйва» надо бы и эту тему поднять, сделал себе зарубку я.

Ну и ввалился в бордель — типично данмерское здание. С широкой прихожей-лестничной площадкой установленной низненькими диванчиками, стойкой маман.

— А, господин Фир, — расплылась в искренней улыбке (ну а что — дамочка ЯВНО и однозначно любила деньги и искренне радовалась моему появлению, сулящему их прибыток). — Давненько вы не захаживали. Девочку? Двух? Или что-то поинтереснее? — похабно подмигнула пухленькая имперка в возрасте, занимавшая должность управительницы дома досуга полового.

— Поинтереснее, — кивком поприветствовал служительницу Сангвина (или Боэтии — последний принц тоже жёг коитусом, «В постели с Боэтой» гарантирует это). — Я ставлю магический эксперимент…

— Прошу прощения, что перебиваю, господин Фир, но за увечья девочек придётся платить… Или устранить их бесследно, ваша магическая мощь же это позволит? — полуспросила-полуутвердила имперка, смотря на гильдейскую брошь. — Смерть их вообще неприемлема, — решительно помотала она головой.

Ну, скорее заслуживает одобрения, чем гнева, логично заключил я, кивнул на спич маман и ответил:

— Эксперимент не поставит под угрозу их жизнь, да и, скорее всего — здоровье. Последствия же будут скомпенсированы и устранены.

— Прекрасно, господин Фир, — расплылоась в златолюбивой улыбочке маман. — Так что же вам угодно?

— Мне угодно, чтобы мою магическую проекцию обслужили… — задумался я. — Пять девиц. Альтмерка, данмерка, аргонианка и каджитка. И нордка, сиронордка, бретонка или редгардка — неважно. Стройные, умелые, не слишком старые. Все вместе и сразу.

— Какой… интересный заказ, господин Фир! — с искренним удивлением и толикой уважения уставилась на меня бордель-маман. — Я не слишком разбираюсь в магии, — врала, как дышала пухлая, — но магическая проекция имеет с вами связь, но не скована ограничениями плоти, да и телесна лишь частично?

— Всем бы членам Магической Гильдии ТАК не разбираться в магии, госпожа Паулина, — наконец, припомнил я имечко имперки.

Довольно ироничное, почему в своё время обратил внимание: имя «маленькая» чертовски подходило высокой, одного со мной роста, дородной и сисястой дамочке с избытком веса.

— В целом вы правы, — продолжил я.

— Какой замечательный и интересный эксперимент! — заколыхала избытком веса бордель-маман, помимо денег, видно, любящая и своё дело. — Я даже предоставлю вам скидку, господин Рарил! А сами вы поспособствуете своей проекции?

— Я, ради чистоты эксперимента, подожду здесь, — указал я на низенькие диванчики.

На круглой физиономии маман на секунду промелькнуло желание втюхать мне ещё одну или парочку шлюх, но дамочка, видно, и вправду была энтузиасткой, поскольку помотала брылями на свои мысли и с пониманием кивнула.

— Как вам будет удобно, господин Фир. Девочки прибудут буквально через минуту.

А я тем временем призвал некрохрыча в призрачной плоти, который появился с очень похабной улыбкой и горящими глазами. Поблагодарил меня кивком за «ассортимент» и чуть ли не выкатил язык на шлюх, прибывающих вслед за вернувшейся маман. Та бегло указала на клиента, повелела «расстарайтесь, девочки», причём уже вслед подталкиваемыми подпрыгивающим Анасом девицам.

Минут пять мы посидели, и тут сверху раздался вскрик, женский, и не боли, причём стал ритмично повторяться.

— Я взгляну, господин Рарил? — вопросительно уставилась на меня маман.

— Интересно, понимаю. Взгляните, я не против, — бросил я, борясь с некоторыми физиологическими проявлениями.

Дело в том, что связь между мной и Анасом (ну или именно этой проекцией, что вряд ли) оказалась полноценно двусторонней. И до меня доносились не только отголоски вкуса, но и другие отголоски. Причём явно ярче, чем пищевые, хотя и не дотягивающие до настоящих. Вот только на эрекцию это не влияло.

Маман тем временем поднялась, а вернулась через пять минут, поправляя некоторый беспорядок в гардеробе.

— Девочки в восторге, им очень нравится, — сообщила она. — Мне — тоже, господин Фир, — интимно понизила голос она. — Впрочем, вы же всё видели и чувствовали, — изобразила из себя смущашку матрона бордельных дел.

Это Анас жжёт, чуть не заржал я. И её отжарил, молодец такой.

— А ваш член не нуждается в умелых ласках? Если хотите, могу принять семя тут, — выдала маман, указывая на заметные проявления: я в борьбе с физиологией проигрывал, причём это было заметно.

А главное — речь имперки очевидно поменялась. Точнее — переводить Анас не стал, скорее всего, просто излишне увлёкся трудами пихательными. А я слышал не «смысловой слой», а именно слова имперки, несколько более откровенные буквально, чем воспринимались мной ранее. Впрочем, интонации и прочие моменты указывали на достоверный перевод смысла Анасом до этого момента.

А главное, что несколько порадовало, я понял её сам, хоть и с некоторым затруднением. Но на предложение помотал головой — есть с кем, есть чем, а с толстой бабищей — зачем?

В общем, ещё три часа некрохрыч отрывался, после чего проплыл сквозь потолок со столь довольной мордой, что мой прекрасный призрачный лик выглядел редкостно дебильно. Кивнул мне и развеялся.

— Это был ОЧЕНЬ познавательный и интересный эксперимент, господин Фир, — вещала маман, с которой я рассчитался (и вправду — с ощутимой скидкой, даже не ожидал). — Он повторится?

— Да, госпожа Паулина, повторится. Более того, я рассчитываю, что моя проекция будет являтся в ваше заведение самостоятельно. Не уверен, что смогу ей с вами общаться, но жесты…

— Понятно, господин Фир. Я и мои девочки — ОЧЕНЬ понятливые, — очень понятливо кивнула имперка.

Просто вопрос коммуникации Анаса не со мной оставался под вопросом — я его слышал, но был шанс, что речь его будет такой же, как и в теле призрачного скелета.

— Вопрос денег за его посещения…

— Заведение «Пикантная Пряность» готова обслуживать вашу проекцию за четверть цены, господин Фир. Как и вас, — поиграла ресничками «малышка».

— Хорошо. Тем не менее — я не уверен в возможности доставить средства ей, так что если это будет невозможно — жду посыльного по утрам, в поместье…

— Мы знаем, где обитают наши дорогие клиенты, господин Фир. Случается разное, а доставить усталого гостя домой — долг гостеприимных хозяев.

— Прекрасно. В таком случае — прощаюсь.

— Прощайте, господин Фир. Будем ОЧЕНЬ ждать.

И потопал я домой, где, помимо того, что у меня, извиняюсь, в одном месте зудело после подвигов мертвечины, надо было закрыть довольно непростой моральный вопрос с двоедушником.

— Рарил, это… Благодарю. Уже и не думал, что когда-то смогу… Благодарю, — выпалил явившийся Анас.

— Это хорошо, что всё вышло. И посещай бордель, хоть каждый день…

— Да, я в курсе.

— И ещё, Анас. Вопрос каждиток и вообще — моих любовниц или жены, если всё сложится.

— Хм.

— Так вот, ты мой двоедушник, мы даже говорили на тему того, что можем, в определённом смысле, считаться одной личностью.

— И плоть — создана твоей магией, Рарил, — дополнил Анас. — Поэтому…

— Это всё «да», — продолжил я. — Но, я — собственник и ревнивец к тому, что считаю своим. И посторонний пихатель МОИХ женщин — мне неприятен. Ты можешь сказать, что ни даэдра ты не «посторонний», — на что Анас покивал. — Но тут вопрос этической оценки и взаимоотношений. Или ты — личность, так или иначе разделившая со мной бытие. И тогда — НЕ ТРАХАТЬ моё! Сам справлюсь, — задрал нос я. — Или — просто мой инструмент.

— Так, я тебя понял. Безумный даэдра, — хмыкнул Анас. — Но логика, на удивление, прослеживается. Ладно, понял и на ТВОЁ не покушаюсь. И давай займёмся…

— Идите в жопу, господин Фир! — заподпрыгивал я. — Какое, Дагон дери, «займёмся»? У меня стояк хронический после твоих бордельных подвигов! Я — к кошкам, блин! А ты сам думай.

— Развеюсь, пожалуй, — после не слишком сочувственного ржания выдал некрохрыч. — Удачи там…

— Сам справлюсь, — огрызнулся я, потопав сам справляться на широко расставляемых ногах, про танцы думать вообще не стоило.

А после обучение продолжилось, но уже мы на пару с Анасом стали стараться сделать фокусировщик телепортации. Общую концепцию мы поняли, но была масса нюансов. Хотя, бегло посетив ближайшее двемерское поселение и набрав двемерита и несколько драгоценных камней, мы решили некоторые недостатки моего доспеха. Чисто как побочный эффект работы с фокусировщиком, но доспехи обзавелись двемеритовыми окантовками и нашлёпками. Это благотворно и в лучшую сторону сказалось на силе оберегов, надёжности Пёрышка, трате обливионщины… В общем, всё вроде и незначительно, но улучшилось. А если смотреть итоговый результат, так и вообще почти двукратное улучшение получилось.

При этом, в создании фокусировщика мы ещё на этапе тестовых моделей наткнулись на неожиданный эффект. А именно — скорость отклика, как ни парадоксально. С серьгой-метчицой от Фана таких проблем не было, а перетряхнув функционал, осмотрев конструкцию, мы пришли к забавному выводу: фокусировщик должен находиться максимально близко к голове, поскольку взаимодействует не только с сознанием вне тела, но и с мозгом. И чем дальше он от головы (буквально каждый сантиметр важен!), тем медленнее его работа. В случае, например, жезла — он вообще не давал особого преимущества, что сам ставишь метку и прыгаешь, что с ним.

— Серьга? — задумчиво произнёс Анас, когда мы окончательно подтвердили эту зависимость.

— Не хочу! Ухи — не казённые, Анас! У нас по самым примерным расчётам выходит порядка пятидесяти грамм, блин! И чёрта с два ужмёшься — и так мельчим невозможно!

— Дааа, уши до плеч тебе не пойдут, — издевался некрохрыч. — Пёрышко?

— Ещё больше объём и масса. Но это решит проблему веса. А размер? Я с этой серьгищей, как дурак, буду выглядеть!

— Как Вивек, — гыгыкнул Анас.

— Я и говорю — как дурак! — отрезал я. — Диадема?

— А в шлем не хочешь? — уточнил Анас.

— Нет. Нужна фигня которую можно не снимать даже в постели или терме. А то мало ли…

— Придёт злодей покушаться на твою свежевымытую задницу?

— Именно, — непотроллимо ответил я. — Не для того моя жопа чернела, чтоб быть достигнутой целью покусителей!

— Хех, убедил. Давай думать-считать над диадемой.

Правда, с диадемой тоже выходили сложности, в итоге мы сотворили что-то типа заколки. А потом вообще переместили на лоб: так выходило оптимально, этакий ромбовидный рубин, в ромбовидной окантовке двемерита.

Даже смотрелось неплохо, но вставала новая проблема.

Дело в том, что для окончательного зачарования моего «третьего глаза» нужны были души разумных. Время непрерывного и неотрывного «ведения линий зачарования» было чертовски долгим, прервать конструкцию нельзя, как и писать «по частям» — всё летело даэдре под хвост. Звериные души не годились, а чёрные подошли к концу.

— И не купишь же, — сетовал я.

— Мораг Тонг? — осведомился Анас.

Вообще, с этой организацией была веселуха: полутайная и напрочь легальная, с одним исключением, гильдия убийц. Полутайная, потому что он ней не слышали только слепоглухонемые скампы в глубинах обливиона. И то могли слышать, паразиты мелкие.

А легальная, потому что Великие Дома признавали её существование на основании тройдиций и скреп. Империя — вынужденно признавала легальной, на основании законности тройдиций и скреп по договору. Кроме того, Империя в период попыток завоевания Морры вообще какие-то шашни с тонговцами вела.

Единственный Дом, на Тонг нарывающийся и гнобящий, был Редоран. Причём вот парадокс — убивая члена гильдии, редоранцы ТОЖЕ были сплошняком законны, потому что… скрепы и тройдиции.

Ну да хрен бы с этими поклонниками Мефалы. Но Мораг Тонг не принимал и не признавал мораторий на торговлю заполненными чёрными камнями душ (условно-тайно), и торговали убивцы последствиями своей напряжённой трудовой деятельности за денежку немалую. У меня с денюжками вроде проблем и нет, но от полутыщи до тыщи дрейков — ДОРОГО, блин! Это не говоря о том, что я вообще не хотел с этими типами связываться. Я их воспринимал как организованных преступников (кем, в сущности, они и являлись), ну и связываться с подобными желания не имел, как чисто из брезгливости, так и из возможных нерадостных перспектив такого связывания.

— В жопу тонговцев, — сократил я свои рассуждения до одной фразы. — Надо бы улучшить криминогенную обстановку на Вварденфелле, — оскалился я.

— А не финансировать её, — фыркнул Анас. — Ну вообще, мне эти тонговцы самому не нравятся. Их, если хочешь знать, организовали сами Великие Дома, ещё кенмеров. Чтобы междоусобные конфликты ограничить единичными смертями.

— Можно подумать — помогло, — фыркнул я.

— Удивлю: во второй Эре помогло. Но вот потом — они перестали выполнять функцию, став самостоятельным игроком, не решающим первоначальную задачу.

— Пидарасы криминальные, в общем, — припечатал я.

— В общем — «да». И стоит учесть, что твоя предполагаемая «охота на бандитов» — ещё и тренировка, которая в преддверии экзамена с Теребонькусом не помешает. Но душ надо много.

— А то я не знаю, — буркнул я. — Фокусировщик, — стал я загибать пальцы. — Духов в сферы, три штуки, минимум! Шлем нужен новый. И есть у меня задумка…

— Транспорт? — уточнил Анас, просматривающий мою «долговременную память» кроме скрытых участков.

— Он самый, — кивнул я. — Гуар мистику не нужен, но топать в место, где нет метки — долго и лениво. Артефакт или механизм, который спокойно можно телепортировать.

— Хм, а ты знаешь, если не гнаться за скоростью… Хехехе, — противно захихикал Анас. — Впрочем, ты и сам об этом думал, вроде бы.

— Думал, — не восторженно ответил я. — Ну, буду ведьмом на метле, жутким, но симпатишным.

Дело в том, что в рамках ряда ограничивающих условия, на скорость, дальность, массу, высоту… Да и наездники эти гребучие, тоже фактор блин! В общем, учитывая граничные условия, выходило что нужна открытая конструкция, подъемных размеров. А это автоматом снижало скорость до тридцати-сорока километров в час, быстрее не просто опасно, а ОЧЕНЬ опасно.

В голову приходил велосипед-мопед-мотоцикл, но на неё я забил. Колёса — излишнее усложнение, кроме того, мне с заслуживающей лучшего применения регулярностью приходится лазать по всяким буеракам. То есть — если не полёт, то парение. При этом «левитация», бывшая методикой созданий воздушных площадок-ступеней — не годилась вообще.

Ну и выходила… метла, чтоб её. Как у гаррипоттера придурошного и всех его друзьяшек! Метла с зачарованием Пёрышко и встроенным телекинезом. А клинком я смогу фигурять, тормозить и прочее. Идея была сырая, но перспективная. Разве что, будучи данмером приличным, со всех сторон положительным, быть придурошным гаррипоттером я отказывался категорически, даже внутренне. Приняв решение быть славным и каноничным ведьмом на метле.

Но всё это — зачарования, тонкие, точные, не говоря о источнике энергии — всё на себя я не завяжу… В общем — нужно больше душ, как правильно верещал Анас. И нужно их много-много больше.

И вот, нарешав это, отправил я Анаса в бордель, а сам к кошкам. Как-то у нас сложилось некоторая синхронность в плане сношений. Более чем оправданная — мы, как бы, добавляли друг другу удовольствия от соития. Но — довольно пикантная, не предполагающая общения-обсуждения. Так что мы, как приличные данмеры, от сексуального буста отказываться не стали, синхронизировались. Но как приличные — не обсуждали, момент и смущающий, и сложный, затрагивающий категории личности, солипсизма и прочей херни.

В общем — просто когда я шёл играть с кошками, Анас шелестел в бордель.

Кстати, со словами я не зря копошился — окружающие не слышали его слов, только замогильный вой. Но Анас — мальчик антикварной выдержки, бордельный персонал — понятливый, так что вопросов не возникало.

И вот, всё уже хорошо, я раслабленно бултыхаюсь в терме, рядом с блажено плещущимися Вами и Васами, и тут звон хрустального гонга.

— Вот сволочи-то! — возмутился я. — Ну, хоть закончили с вами, девочки, — порадовался я.

— Кто вызвал ваше неудовольствие, господин Фир? — мурлыкнула Васами.

— Да электорат гильдейский, — буркнул я. — Вы — хорошие, — вынес я вердикт и пошлёпал собираться одеваться.

Анаса решил не дёргать, впрочем, через пару минут некрохрыч, судя по ощущениям, развеялся. Оделся, телепортировался на порог отделения, куда суматошно всасывались коллеги. А в прихожей вещал Фьол, окружённый слушателями.

— …Дом. Захватил, да, все. Все данмерские крепости Вварденфелла. Повторяю, почтенные: причина сбора: захват всех уцелевших данмерских или кенмерских крепостей силами Шестого Дома! Прочие Дома пытаются уничтожить захватчиков, а Гильдия готовится. Больше ничего не известно, ждём, собраться по магии! — верещал норд.

Ну йипанутся, отметил я охренительные новости. А я, блин, хотел у наставников отпросится, путём постановки в известность, что меня несколько дней не будет. Что, блин, Уру ОПЯТЬ под хвост попало-то? Хотя… и стал я думать и вспоминать. Как Морру в плане игрушку, так и узнанное-начитанное.

37. Душевная охота

Народ вокруг гудел, суетился и подпрыгивал, а я судорожно обдумывал и припоминал. Итак, данмерские или кенмерские крепости (никто толком точно не знал, а Анас говорил, что строились и до, и после почернения жоп предков) были мощными, многоуровневыми, автономными бункерами. Здоровыми, как сволочи: до определённого момента, вроде как вхождения Морровинда в империю, несколько крепостей были полноценными столицами Великих Домов. Это были мощнейшие фортификационные сооружения, не разрушенные несмотря на время и мародёров.

После вступления Морровинда в Империю они утратили свой защитный смысл: Фаллос крест на пузе рисовал (себе или Вивеку — только они и знают), что Империя со страшной силой Морровинд от всех и всяческих внешних врагов защитит. И вроде бы не соврал даже — как минимум потому, что Империя на Морру не нападала, а неимперии на Тамриэле толком и не было.

Соответственно, крепости забросили, данмеры переселились в другие места: крепости были обширными вообще, но тесными в частности. Чисто фортификационные сооружения. Это не говоря о том, что Вивек что-то насчёт этих крепостей Фаллосу наплёл, ну и, соответственно, Трибунал активно препятствовали заселению крепостей. При этом, их регулярно использовали как место для стоянки, временные склады. Даже, по слухам, была система телепортов между ними. Но Гильдии Магов с этим разбираться было не нужно: у нас свои телепортеры, с бретонками и имперками. А Великие Дома то ли не нуждались, то ли скрепно и тройдиционно гадили друг другу в плане использовать эти пропилоны, вроде бы. В общем, просто здания, вроде и охрененные, а на деле никому, кроме редких торгашей, и не нужные. Да и призрачная нежить там копошилась, не слишком опасная, но чуть ли не впечатанная в стены. И платить за её извод никто не спешил.

При этом, я вот только вспомнил (потому что внешне очень эти крепости отличались — в игрушке округлые, а на деле — шипастые, с башнями, в даэдра-стайле), что в этих крепостях копошились и подпрыгивали какие-то агрессивные тварюки. Ну да ладно, вопрос в том: что впервые, за хер знает сколько времени, чуть ли не с момента отчаливания двемеров нахер, Дом Дагот осуществил агрессивный внешний акт-захват. Причём не просто, а десятков именно крепостей по всему Вварденфеллу. И это уже не шутки, а страшновато: он что, собирается полноценно воевать данмеров? Патриот чёрножопой расы (когда-то — золотожопой, но непринципиально)? В общем, херня какая-то выходила неудобоваримая.

При всём при этом, Дом Дагот под договор Вивека с Фалосом… а вот хер знает. Вроде вообще не упоминался, но если так, то имперцы должны рвать свою коллективную имперскую жопу, но ЗАЩИТИТЬ от внешней агрессии. Потому что Шестой Дом, не включённый в договор присоединения, агрессия именно ВНЕШНЯЯ.

Но, положим, Дом Дагот — внутреннее, суверенное и прочее подобное дело данмеров. Интерпретировать так можно, обессиленная троица клоунов засунет языки в жопу, как и с похеренным договором.

И опять же — гражданская война? А нахера? И нахера Уру вообще эти крепости, кроме как опорные точки для захвата? Он же Вварденфелл кровью зальёт, скотина такая! А я его почти приличным черножопым считал на фоне трибунальщины, блин…

Тем временем, судя по ощущениям, сработал телепортер. И, через полминуты, как молодая, на площадке появилась хмурая госпожа Танусея Валор.

— Ждёте? — благожелательно (и ехидно) поинтересовалась она у общественности.

Общественность согласным гулом подтвердила, что да, мол, ждём.

— Ну вот и дождались. Мобилизации Гильдии нет, есть внутренний конфликт Великих Домов провинции Морровинд. Расходитесь спокойно, собратья по магии, — радостно лыбилась старушенция.

Народ, гудя, рассасывался, правда, не все: десяток особо ушлых и любопытных товарищей остались на площадке, продолжая вопросительно пыриться на главу отделения. Ну и я, естественно, в этой десятке притулился.

— Ждёте? — ещё более и благожелательно и ехидно поинтересовалась у десятки старая перечница, на что мы уже более членораздельно и понятно полюбопытствовали, что за даэдровщина творится.

Танусея вздохнула, попырилась на нас, да и потопала по лестнице вниз, сделав нам жест «за мной».

— Ладно, раз вы тут все так страдаете бессонницей и бездельем — слушайте, так уж и быть, — фыркнула вредная бабка.

И рассказала, что, собственно, случилось. Итак, пару дней назад в ряде самых больших данмерских крепостей Вварденфелла невесть откуда нарисовались орды представителей Шестого Дома. Просто выпнув редких торговцев на мороз (весьма условный на Вварденфелле, но по сути — так) и не пуская внутрь посторонних. Информация от купцов достигла Великих Домов, которые призадумались, да и выдали потрясающее по гениальности решение, что они этих шестидомников выпнут и вообще перебьют с полпинка.

Тут старушенция явно тему «не раскрывала», но сам факт обращения за помощью Дома Редоран, да и полнейший бардак в плане взаимоотношений с Империей на сокрытие информации Великие Дома и толкнуло.

Так вот, пару дней Дома собирали ударные группы, как сообщила Танусея — основную и отвлекающие. Тут всплыла как раз тема пропилонов, которые оказались пропильонами, телепорт-системой, связывающей все данмерские крепости. Причём, судя по контексту, не имевшая или имевшая крайне незначительные ограничения на количество телепортируемых. И даготцы, после захвата (а точнее — просто припирания) в одну из крепостей, по сути, захватили их все. Более того, выходило, что крепость в плане вооружённых сил — одна, Дом Дагот может перераспределять силы совершенно спокойно в любой миг.

— Госпожа Танусея, но пропильоны же — забытая магия! — подала голос Ранис, поддержанная гудением народа.

— Не магия, а артефакт, система артефактов, — правила Танусея. — И, Ранис Атрис, вспомни: КОГДА забытая. И ЧТО такое Шестой Дом.

В общем, несколько групп должны были изображать штурм, а реальная группа захватить Фаласмарион, одну из крепостей. В итоге ВСЕ группы были жестоко озвиздюлены, не добравшись даже до стен крепостей. Самая семечка, что именно озвиздюлены — хмыкающая Танусея сообщила, что когда Хаалу заорали «спасите-помогите!» и несколько мастеров-волшебников прибыли (Теребонькус повелел всем подождать «Когда сдохнут поганые Телванни»), чтоб понять, что за буйня тут вообще творится, количество жертв среди атакующих было запредельно. Битые, больные и прочее — почти все. Но единицы трупов, то есть даготцы, похоже намеренно, не убивали.

Это как показывало их относительную миролюбивость, так и запредельную силу. Находясь ВНЕ крепостей, выписать люлей и навешать лещей нескольким тысячам лучших бойцов Великих Домов, причём не перебить… Ну это выглядит как «тотальное превосходство», да и является таковым.

Навешивание люлей заняло почти сутки, в процессе которых Хаалу поняли, что огребают просто феерически, всё звездец, и мы все умрём. И щеманулось несколько советников дома к аж самому Королю имперской провинции Морровинд с воплями, что их бьют и обижают. Коллег по коллаборации и колотушкам в известность не поставив, судя по всему. Атин Ллетан, весь из себя король, на это обращение метнулся к Альмалексии, на тему «спаси-помоги!» Желтожопая его послала в дали дальние, трахнула ли в процессе посыла и в каком смысле — Танусея не озвучивала даже намёком, видно, была не в курсе. Вероятно-трахнутый король обратился к Империи, на что Хаалу, очевидно, изначально и рассчитывали.

И вот тут возник занятный вопрос для Гильдии Магов. В том смысле, что если, например, в каком-нибудь Скайриме зажопном или Сиродиле война, маги отделения Морровинда могут всякие призывы послать, в полном согласии с Имперскими законами, из-за договора. Но вот с войной ВНУТРИ Морры такой финт ушами не выходил.

А имперцы призадумались, на тему — а оно им вообще надо, в плане, войну воевать? То есть имперская бюрократия заняла выжидательную позицию, при этом имперские организации оповестив о возможной войне. Примерно в этот момент Танусея и несколько магов оказались у Фаласмариона, застав живописное дозвездюливание остатков сил Домов слугами Шестого Дома. По крайней мере, личина ординатора, торчащая из противоположного традиционному конца этого самого ординатора бабкой предельно серьёзно описывалась.

Далее, Теребонькус наш, светоч и надёжа, выдал очередное приказание в стиле «всех магов в строй и под ружжо!» Чего и в какую часть организма ему ударило — история умалчивает. Причём данное повеление он вывалил на не самых ранговых магов. И пока мастера-волшебники и волшебники в отделениях, где они были на текущий момент, деятельно саботировали это многомудрое повеление, в отделениях, где начальства не было и не успели — начался алярм, как и в нашем.

Тем временем, силы Домов под наблюдательными взглядами магов собирали выбитые зубы сломанными руками и вытаскивали гребни ординаторских шлемов из разных физиологических отверстий. А из Фаласмариона выперся тип, совершенно, как выразилась Танусея, запредельной магической мощи. В набедренной повязке, чистого золота, с черепушкой на ней. Сложенный, как даэдраический принц, глумливо причмокнула губищей ехидная старая карга. С бородкой в двемерском стиле, выбритым лбом, «по древним традициям». Данмер, стопроцентно, но бледный, бело-серый, с «вампирски искажёнными когтистыми ладонями», при этом — точно не вампир и вообще не нежить.

И певучим голосом, не без магии, так что все слышали, огласил такие тезисы:

Так мол и так, он, этот самый нудист бледный — Ордос Дагот, в данном конкретном случае — голос господина Ура и Великого Дома Дагот. И сообщает этот Ордос всем присутствующим, что Великий Дом Дагот заявляет и осуществляет свои права на древние крепости. И кто сунется — прибьём к даэдра, второй раз такого милосердия не дождётесь (вытаскивающие гребни шлемов ординаторы, по-моему, вряд ли оценили «милосердие», да и трибунал с ними).

Занятые крепости становятся собственностью и заботой Великого Дома Дагот. На прочие земли и тому подобное Дом не претендует. Своё же будет защищать так, что мало не покажется, это сообщение и для Домов, и для сиронордского кагала. Двери крепостей будут распахнуты и примут данмеров, в час нужды. На этом всё, спасибо за внимание, идите нахер.

И свалил этот вампирообразный даготец. А через четверть часа вестник от Империи — внутреннее дело данмеров, мы, согласно договору, не лезем, ипитесь, как вам угодно. На этом озвиздюленные представители Домов поползли в места постоянной дислокации. Ну а маги вернулись в Гильдии.

— А не врал этот красивый мальчик? — поинтересовался я.

— Этому «мальчику», юный Рарил Фир, думаю, лет не меньше, чем… Трибуналу, — изменила в последний момент имя Танусея. — И насчёт «врал» — за всё время взаимодействия с Шестым Домом ни разу не было подтверждённого случая обмана, — развела она руками. — Гильдии Магов и мне лично о случаях лжи — неизвестно. Судя по тому, что Великие Дома отвели силы, — ехидно ухмыльнулась она, — им тоже. Так что вряд ли, но в Гильдии отменяются выборы и должностные перестановки, до момента уверенности в стабильности ситуации. Повышений в ранге это не коснётся, но Гильдия, да и Империя в целом, предпочитает выждать и наблюдать, — развела она руками. — Да, ещё. Я видела всего пару их… слуги Шестого Дома, то ли твари, то ли непонятно кто. Не вполне материальные, лишённые мерического облика, но очень сильные маги. Раньше их очень редко видели у подножья Красной Горы, а в этой… «битве», — хмыкнула бабулька, — их было не меньше четырёх, скорее всего — больше. На этом всё, оставьте меня, собратья по магии, — начала выпроваживать нас бабулька.

Ну я и портанулся в мастерскую, куда вскоре заглянули кошки, удивились «двум господам Фирам», были отправлены дрыхнуть. А мы с Анасом стали думать думу тяжкую.

— Но это — не нападение. Дом Дагот и вправду честен, даже излишне, для данмеров, — озвучил через пять минут раздумий Анас.

— Угу, как я понимаю — всеизвестный факт.

— Очевидно.

— И при этом, про убийство Неревара троицей — «дьявол Ур врёт», — ехидно процитировал я агитку трибунала.

— Да даэдра с этим. Меня беспокоит «убежище в час нужды», Рарил. Крепости использовались, при моей жизни.

— А кто нападал-то? — озадачился я.

— Красная Гора, Рарил. Извержения, мощные бури — не как сейчас, а именно тектоника.

— Опачки, — поёжился и озадачился я. — Погоди, то есть выходит, Ур знает о «засыпанном пеплом острове»?

— Или предполагает. Или наше предположение о шантаже Ура Вивеком правильно, а удержать булыжник Ур не может.

— Или просто перестраховывается. А может, напасть думает, всё-таки?

— Судя по описанным силам, которые Дом Дагот копил тысячи лет и не показывал, хочу напомнить, захватить Вварденфелл они могли сейчас.

— Похоже на то. Но Великие Дома всё же — не беспомощные дети.

— Безусловно. Но судя по описанному старухой — столицы Домов сидели бы в осаде, а остров контролировался бы Уром за день-другой.

— В общем, думаешь, воевать даготцы не будут?

— Думаю — не сейчас точно. И не с данмерами. Возможно — с имперцами, но тоже не факт, что будут вообще.

— Но твои построения — чистые предположения. Хотя и высоковероятные, — признал я.

— Естественно, Рарил. Ур мог сойти с ума, могло произойти даэдра знает что. А ты — не знаешь! — незаслуженно укорил меня дохлятина.

— Ладно, что делаем, на твой взгляд? — поинтересовался я.

— Времени — мало. Но некритично мало. Первое что собирался сделать — свой фокусировщик телепорта, так?

— Так.

— Теоретически, у нас к изготовлению всё готово, не хватает только душ. Потому предлагаю на недельку просто отложить. Заняться сферами, потому что это хоть и через даэдраическую жопу, но колдовство.

— Ты имеешь в виду теоретические расчёты по сферам? Практически тоже без душ ни хрена мы не сделаем, — уточнил я.

— Ну да. А с твоей модной мистической метлой — разбирайся сам. Я знаю столько же, сколько ты, а практики мистика не имею.

На этом мы и закончили: ничего не ясно, да и прямо скажем, а что я вообще в текущей ситуации, когда используются даготские клинья и пепельные бомбардировки, сделать-то могу? Диверсии? Это с Вивеком и булыжником канает, которые у всех на виду, да и то чертовски опасно. А с Уром, торчащим у подножья Красной Горы, чёрт знает где притом — даже не смешно.

В общем, несколько сбавил я темп, следующую неделю, кроме теоретических расчётов сфер, ничем и не занимался. При этом никто по улицам с воплями «Сотона Ур пришёл за всеми нами!!! Спосайтесь, воруйте, убивайте, сношайте гуаров!» не бегал. Вообще весь этот конфликт оказался достоянием небольшой прослойки товарищей, в народ не выплеснулся, а Дома вели себя как неозвиздюленные.

При этом, на одном из занятий старушенция продемонстрировала мне образы двух «представителей Дома Дагот», о которых раньше даже не упоминала.

— Вознесённый спящий, Рарил, это редчайший, встречавшийся только на склонах Красной Горы представитель Шестого Дома. Безмозглые ординаторы кидаются на них, обычно помирая, хотя не всегда. А вообще — неагрессивны они, правда, судя по речам, считают, что жизнь — это сон, а смерть — не конец. Очень заносчивы, — хмыкала бабулька.

А образ — ну пипец ходячий. Притом, он ещё и не ходячий, а летучий: натянутое поверх чёрт знает чего бабкино платье эксклюзивного фасона (потому что не эксклюзивного — черта с два на это бочкообразное тулово под мантией налезло бы). Есть ли у очень примерно антропоморфной фигуры ноги — непонятно, потому что эти тварюки бултыхаются над землёй, не ходят в принципе. Руки-то есть, вполне данмерские, торчащие из рукавов эксклюзивного бабкиного платья, выглядящие пугающими рудиментами на фоне раздутой фигуры и морды.

Морда — это основной звиздец. Итак, без шеи и толком без плечей выпирает вытянутый овал серо-голубого колёра, покрытый пятнами и натуральными дырками, чуть ли не сквозными. На фасадной части этого овала — четыре буркала, расположенные парами и симметрично, пара над парой. Чёрные, без белой склеры, но с отливающей характерным алым колёром радужкой. В центре — лютый хоботина-щупало, длиной чуть ли не до ног. И четыре щупала по бокам, поменьше, но внушительнее нормальных размерами ручонок. Фантасмагорично выглядящая тварь, но было в её облике что-то…

— Анас, я понял, что мне напомнил этот вознесшийся, точнее, его верхняя оконечность, — выдал я на следующий день Анасу, просмотревшему воспоминания.

— Хм? — приподнял бровь некрохрыч, хамски хлебая винище и не желая отрываться от этого на мои мудрые речи.

— Алкашня антикварная, — припечатал я дохлятину.

— Но-но! Опьянение мне недоступно. Только ради вкуса! — отгавкивался пропойца.

— Хрен с тобой, — не стал развивать тему я. — Сердце, Анас. Настоящее сердце с артериями.

— А ведь и вправду очень похоже, — оживился Анас. — Так, погоди. Думаешь, это не Ур этим, абстракционизмом развлекается?

— Думаю, что облик слуг шестого дома, прокачанных лорханщиной — следствие не вполне умелого обращения с этой лорханщиной. И сердце этот корёжит их по каким-то невнятным лекалам.

— Думаю сердцем, — припомнил некрохрыч моё изящное определение. — А этот, вампирюга — уже более умелая поделка, похоже.

— Видимо — да, — кивнул я. — Хотя поделка — как-то… Ну, хотя да, наверное, подходит и «поделка», — признал я под кивки Анаса.

В общем, при всём подспудном ощущении звиздецомы, несколько расслабились, и я даже отдохнул. А через пять дней по гильдии прошло указание об отмене «предмобилизационного положения». То есть имперские чины и маги ситуацию повращали, ну и забили в краткосрочной перспективе. Дома, очевидно, тоже.

Так что я пару дней заканчивал текущие темы для изучения, ну и попёрся на охоту за душами.

— Без шлема, как дурак, — глумился то топающий, то парящий над дорогой Анас по дороге через балморское ущелье.

— Колени защищены. Это самое главное, — веско отпарировал я. — Да понимаю, но шлем делать надо, а пока оберегами обойдусь, — побренчал я серьгами, дырявящими мои ухи.

Мои и Фана поделки — не мегаартефакты, часть вообще одноразовые, сгорят при активации. Но шлем я чёрта с два нормально зачарую, а материалы, пошедшие на эти серёжки, просто жалко. Так что выглядел я как гот, только колгот на руках не хватало. Впрочем, принимая во внимание, что тех, кто меня увидит, я нахрен буду убивать — пофиг. Хотя, учитывая видок, я уже не уверен, что буду убивать нафиг из-за заполнения камней душ, а не увидевших лишнее, хехе.

В общем, иду, поплёвываю магией во всяких там бешеных скальных наездников (совсем последнее время из-за болезней охренели, блин!). Ну и высматриваю бандитов подушевнее, позвякивая сотней чёрных камней душ в поясной сумке (Ну… а мало ли? Оптимизм, конечно, но пусть будут).

Топаю, значит, топаю, и тут выносит на меня группу нетоварищей. Нетоварищность свою они проявили ещё и тем, что только эту троицу вынесло из-за поворота, как в меня полетело несколько стрел физических и парочка магических.

— Охерели?!! — возмутился укрытый оберегами я, пока Анас ОЧЕНЬ по-доброму улыбался, разминая призрачные пальцы.

— Не двигаться! — заорали в ответ хамские ординаторы.

И да, были эти хамские рожи индорильцами. Взбесили, придурки, да и про «тёплые» взаимоотношения с Гильдией я наслышан.

— Ну, за неимением бандитов — ординаторы сгодятся, — негромко сообщил я Анасу.

— Сгодятся, но у них доспехи и есть маги.

— Чувствую. Ладно, дадим придуркам шанс, — заключил я.

Не из ординаторолюбства. Просто от Балморы мы не так уж далеко, да и при всех тёрках… Ну казлы, но свои казлы, не бандиты. Будут нарываться — прибью, конечно, но шанс дать стоит.

— Нападение на Мага Гильдии Орденом! Как плохо, господа ординаторы! — крикнул я, готовясь к атаке, если ответ будет неправильным.

Ответ был правильным. Невнятное матерное гудение на полминуты, заклинание познающего толка, развеянное нахрен. И, наконец, членораздельный голос.

— Наши извинения, маг.

— Куда вам их засунуть, ординатор, сказать? — светски поинтересовался я.

— Не стоит. Настаиваешь на конфликте?

— Сами напали, вообще-то, — напомнил я забывчивому индорильцу под личиной.

— Приняли за эшлендера. Засада, — мотнул он рукой назад.

— Много? — внутренне обрадовался я.

— Много. Полсотни, не меньше. Так…

— Ну не будете нападать — идите себе, — отмахнулся я. — До эшлендеров далеко?

— Полкилометра.

Ну и разошлись мы в ущелье, без конфликта. Анас полетел, выискивая бандюг, но через минуту вернулся.

— Можешь не спешить. Ушли в горы, — пояснил он на мой внимательный взгляд. — Одного ординатора прибили, уже ободрали.

— Сволочи какие, — посетовал я. — Не могли подождать, паразиты!

— Какие есть. Перебирайся на торговый маршрут, в ущелье вряд ли кого встретишь.

— Это да, — признал я.

Выбрались на общеизвестные торговые маршруты, пометался я по ним и к вечеру озверел. За день метаний и телепортации я прибил и прибрал к рукам две, чтоб их, душонки. От одиночных психов, набрасывающихся на меня, чуть ли не вприпрыжку и с песенкой красной шапочки идущего по дороге. Оборванные, натуральные психи, больные, до кучи: один имперец, один орк.

При этом, на меня нападали, с применением магии и стрел… одиннадцать раз! В край охеревшие купеческие караваны! То есть увидели — атакуют. И ещё ноют, когда я зверел!

— Так времена, господин маг, нынче какие! — причитал после праведного поджопника один купец. — Звери бросаются, даэдра кидаются… Сторожимся, простите, ваша магичность.

— Придурки, идите нахер! — гневался я.

А вечером, в терме, несколько успокоенный общением с кошками, жаловался на окружающее непролазное свинство Анасу.

— Хоть самому на эти придурошные караваны нападай в ответ! — жаловался на жизнь я.

— Вообще — имеешь право, Рарил. Но…

— Вот да, «но», — буркнул я. — Где бандиты, Анас? Мы, чёрт побери, в магическом средневековье или где?!

— Рарил, твои представления о криминогенной обстановке Нирна поражают, — хамила с заносчивой мордой на моём лице мертвечина. — Ты что, реально думал, что толпа разбойников только и ждут, когда ты на них накинешься с воплями «ваши души — мои»?

— Ну что-то вроде того, — после обдумывания признал я. — Довольно глупо. Работают «по наводке»?

— Естественно. Или давно сдохли, от рук таких же энтузиастов как ты, стражи Великих Домов, залётных ординаторов.

— А что сразу не сказал? — уточнил я.

— Во-первых — был шанс, сейчас на Вварденфелле бардак. И он, кстати, остаётся. А во-вторых: ну вот ты знаешь. И что изменилось?

— Ну-у-у… можно пристроиться за торговцем… — прикинул я.

— И переться за ним неделю в надежде на нападение, — ехидно покивал Анас. — Которое совершенно не обязательно, что и будет.

— В общем, мотаться и искать, найти и обездушить, — вздохнул я. — Если повезёт.

— Или даэдра в каком-то святилище, но убьют же.

— Да, эти могут, — признал я.

И ещё день мотался, как дурак, по всем меткам вне городов, выискивая бандюг и прочий асоциальный элемент, полный полезной душатины. Эти паразиты ярко и наглядно демонстрировали сволочизм и антисоциальное поведение: на глаза не попадались ВООБЩЕ! При этом озверевшая живность пёрла чуть ли не потоком. Наездники, дикие гуары и их подвиды, больные квама, никс-гончие… Толку с них, с паразитов! Ну, никс-гончая хоть вкусная, а то что заражена — решается парой заклятий.

Так что обломанный я уже рассчитывал вернуться домой, где хоть вкусным пожрать утешусь, как вдруг буквально на пороге чувствительности возникло некое колебание обливионщины.

— А что это у нас там? — заинтересовался я.

— Где? — полюбопытствовал Анас.

— А вот там, — потыкал я в еле заметную рощицу на выходе из ущелья нашего пребывания.

— Проверю, — сообщил Анас, полетев призрачно проверять.

А я неторопливо потопал в сторону рощи, встретив через минуту возвращавшегося некрохрыча.

— Крупный отряд, похоже что банда, нападение, — бегло сообщил он.

— Зашибись! — обрадовался я. — Детали давай.

— Хамло, — не по делу огрызнулся некрохрыч, но детали дал.

Итак, в рощице на выходе из ущелья довольно неплохо прикинутая и организованная банда из тридцати с хвостом рыл штурмует одинокую повозку. Повозка — охренительно богатая, причём с магической защитой высокого уровня. Но у нападающих — маги, да ещё зачарованые дротики. Тройку гуаров уже прибили, то есть магическая защита держится, но осталось ей недолго. А повозка — больше на дом на колёсах похожа, долго не продержится, да и в ней — всего пять душ, не показывающихся наружу. А сам Анас близко к театру действий не подлетал, так что кто там — сказать не может.

— Но точно — не маги. Защита артефактная, очень качественная, но магов в повозке нет, — подытожил Анас.

— Говоришь, организованная группа налётчиков? — уточнил я.

— Говорю, — покивал некрохрыч.

— Хм, чем бы их таким прибить, чтобы души не упустить.

— И самому не сдохнуть, — напомнил Анас. — Маги не слишком сильные, но зачарованного оружия у них хватает. Те же дротики — на пробитие магической защиты зачарованы.

— Оберег удержит? — совсем обеспокоился я.

— Должен, но лучше не подставляться. Смотри, — напряглась мертвечина и стала из дорожной пыли и камушков творить диспозицию.

Постояли, прикинули. Теоретически я с этими бандюгами справлюсь, причём без проблем. Защита именно от магии над телегой почти не пострадала, а ряд заклятий площадного поражения я и знал, и тянул. Можно и попробовать, если бы не одно «но». Моя задача, блин, душ набрать! А это индивидуальное заклятье на каждого прибиваемого, блин!

— Могу помочь, только готовь алхимию, Рарил, — сообщил Анас.

— Некромантия? — деловито уточнил я.

— Она самая. Призову десяток призраков… И нечего ржать! — надулся мертвечина.

— Очень даже есть чего: дух, призывающий духов в качестве оружия, — хрюкнул я.

— Не смешно!

— Смешно, но хрен с ним, — решил не развивать тему я. — Так, призраки отвлекают бандюг, а я их с тыла выбиваю под захватом душ.

— По одному-двум и телепортируй! Я буду из тебя тянуть магию, Рарил. И на поддержание духов, и на то, чтобы бандиты не отвлекались — проклятья покидаю.

— Аргументированно, — признал я. — Ладно, давай готовиться.

Подготовил склянки с магическим релаксантом, а Анас, завывая, как дохлый призрачный некромант, стал выводить сияющие буквы даэдрика на воздухе. И призвал десяток самых что ни на есть призраков, причём довольно похожих на его прошлое обличие. И пырились эти призраки на меня.

— Это чего это они? — уточнил я у Анаса.

— Так магия-то твоя, — пояснил некрохрыч. — А я — эффектор-медиум, как-то так.

— То есть, слушаться они тебя будут?

— Естественно, а на тебя смотрят, так ты — источник магии, их призвавший.

— А некромантией от меня разить не будет? — запараноил я.

— Старуха не учует… Да не будет, не будет. Это как это… через ВПН, — хмыкнул Анас.

— ВПН некротический, — хмыкнул и я.

В общем, Анас в сопровождении подчинённой мертвечины полетел по дуге занимать позицию. А я потопал к роще, время от времени прикладываясь к склянкам. Но вообще — я ЯВНО прибавил в пропускной способности, потому что раньше меня это людоедское КПД вымотало бы в считанные минуты. А так — нормально, и сам поколдую.

— Мы на месте, Рарил, — раздалось в голове.

— А чего это раньше так не общались? — отмыслил я.

— Нужды не было… Да и не догадался, если честно. А сейчас — ты же сам просил оттранслировать тебе мысли, — напомнил Анас.

— Было дело, — признал я. — Будем считать, что мы мудры, по итогам.

— Будем, — согласился дух.

— Как там ограбляемые-то? — проявил я чуткость.

— В процессе, — понятно ответил некрохрыч. — Щиты пока держатся, но телега уже истыкана дротиками.

— Через пару минут начинай, — озвучил я, поскольку уже подходил к концу ущелья.

Согласно карте диспозиции, наблюдатели у нападающих были, но торчали неподалёку от основной группы. Так что впёрся я в сень рощи, пырясь всеми виденьями и облегчив себя пёрышком до пары кило (а то топал бы, как слон, хер знает, как по этим лесопосадкам красться аккуратно, чтоб не улететь и не йопнутся башкой об ветку какую на радость бандюгам), стал пробираться к источнику звуков, преимущественно матерных. Бандюги нудно требовали сдаваться, ну и постукивало что-то и щёлкало.

Живности мне не встретилось: очевидно, фауна в знак протеста против противоправных действий покинула рощу. А вот наблюдатель через деревья в «виденье жизни» стал наблюдаться. Так что приготовился я, подобрал полянку, с которой снял метку (буду сюда телепортировать, если что), да и вывалился со спины болезного. Он очень ответственно пырился на дорогу, а со спины у него и так было шумно.

Был это высоченный и дрищавый альтмер, судя по оттенку оттопыренных ушей, в кожаной броне. Ну и получил от доброго меня болт в затылок, одновременно с накладыванием «захвата души».

Помер, душой захватился, шмякнулся на дорогу. А я присел, вставляя в магазин следующий болт, будучи готов телепортнуть, если что.

Но если что мало, того что не было. Были вопли и гомон о «гребучих призраках» и долбаном некроманте. Это Анас развлечение начал, так что я по обочине потелепался вперёд.

И стал из-за дерева разглядывать, что за буйня творится. Буйня выглядела, в общем-то, так же, как и описывал Анас. Около трёх десятков разношёрстных, в плане видовой принадлежности, типов. При этом — скорее отряд, кожа и сталь доспехов, довольно однотипное вооружение. То есть бандиты, это и по воплям в адрес тележных понятно было, но качественно упакованные и с каким-то подобием организации. Сейчас они не атаковали телегу, и вправду напоминающую дом на колёсах, а сгрудились, меняя оружие, прикрываемые парой не слишком сильных магов. Видимо — на действенное против нежити, поскольку десяток анасовских призраков с завываниями нарезал круги, кидался на вражин и вообще — качественно отвлекал внимание.

Как и сам Анас — некрохрыч практически спамил слабыми заклятьями из-за деревьев, не показываясь на глаза. Судя по мату и воплям задетых — не смертельными, но чертовски неприятными. Ну, он и говорил, что проклинать будет.

— Да прибейте уже этого е…аного некроманта! — рычал на мага здоровенный орчина.

— Не могу. Надо перебить призраков, да и без вас вряд ли справимся, — отмазывалась магичка, судя по голосу.

Кто, что и прочее — непонятно, потому что в мантии с капюшоном. Зачарованной, но слабенько. Вот и хорошо — разглядывать не буду, нахрен мне на труп пыриться. А в камень душ она пойдёт первая, как и маг рядом с ней, повыше и поплотнее, явно мужеского полу, но тоже в бабкином платье с капюшоном.

Подождал я несколько секунд, хлебнул зелья — отток обливионщины действительно был сильным, тяжеловато. Прицелился между деревьями, кинул пару заклятий. Маги дёрнулись, но пара болтов их дёрганье прервало, а я телепортировал на полянку, с искренним интересом — а не пролюблю ли я души? Но, как оказалось, расстояние не имело значения, и оно сокращалось между захваченным даже в телепортационном пространстве.

— Отреагировали? — отмыслил я Анасу уже на полянке.

— Нет, но пару призраков развеяли: ловкие, сволочи. А так — меня матерят, — хмыкнул некрохрыч.

— Ну и зашибись, — заключил я.

Ещё пару раз я действовал из засады, подсократив вражин до пятнадцати. Потом попросил Анаса не тратить силы, отозвать нескольких призраков. Хлебнул ударную дозу зелья, да и портировался в центр бандитского построения, благо времени на снятие метки было навалом.

Пожидевшие бандитские ряды ликовали сократившемуся поголовью призраков недолго. Я, объятый разрядами электричества, добавил их веселью некоторую хореографию, начав последовательно накладывать «захват души» и пристреливать выгнутых разрядами бандюг.

— Три с лишним десятка, — вслух озвучил я подетевшему Анасу. — Это мы удачно поохотились, — радовался я.

— Да, недурно, — чопорно кивнула мертвечина, но мимикой проявила, что, в общем, тоже довольна.

— Храни вас Альмсиви, господин некромант! — раздался вопль от телеги.

— Йепануться, — ударился я челодланью.

— И не говори, — из-под неё же ответил Анас.

— Сделайте великое благо, выслушайте нижайшую просьбу! — голосила голова, высунувшаяся из окна телеги.

Данмерская такая голова, средних лет. Видимо, владелец этого дома на колёсах.

— Выслушаем?

— А оно нам надо? — резонно уточнил Анас.

— Не особо, — признал я. — Но не бросать же… сразу, — широко улыбнулся я.

— Награда? Вроде в деньгах не нуждаемся, хотя и лишними не будут.

— Ну, в общем, выслушаем, — кивнули мы друг другу.

И потопали к телеге, на тему — что «именем Альмсиви» хочет сообщить «благословенному некроманту» этот тип.

38. Купеческая дочка

Морда тележная, по мере нашего приближения, в окошке телеги скрылась, а магическая защита через считанные секунды исчезла. А вот сама телега была довольно занятной, причём не только стильными украшениями в виде торчащих дротиков. Во-первых: практически двухэтажная, шестиколёсная. В принципе — домик на колёсах, как он есть, исполненный из нашенских древогрибов (судя по колёру) и бронзы. Правда, выполненный не в обтекаемо-данмерском, а скорее имперском стиле. Во-вторых, была это, с точки зрения мага, не телега, а зачарованный артефакт. Большую часть зачарований я просто не узнавал, особенно с расстояния, но скорее всего — бытовые всякие и прочее подобное.

В общем — богатая телега, сама по себе представляющая немалую ценность, не говоря о её возможной начинке. В ней, как и шелестел некрохрыч, была пятёрка живых, одна из которых суетливо металась по тележным недрам, а четыре сгрудились чуть ли не в обнимку.

А по мере нашего приближения метун по телеге вымелся из транспорта нам навстречу. И был он явным купцом, причём одетым по текущей сиродильской моде, то есть как пидарок времён ренессанса.

То есть, сами по себе дутые короткие штанишки, колготы, тапки с люто загнутыми носами и прочая атрибутика — довольно придурошная сама по себе, родившаяся из дикого смешения стилей и утраты собственного, не без помощи жрецов. Ну, как я понимаю, хотя вроде бы на Земле и польза от этих клоунских нарядов была — блохи там на пол падали, а не в тарелку. Благовоний в дутые рукава-штанины можно много напихать и мыться ещё реже.

Но в Нирне такая мода может объясниться только шуточками старины Шео. Потому что даже бабкино платье по сравнению с ЭТИМ — верх изящества и практицизма. Вдобавок, ну ладно, ударило какой-то хернёй имперской знати в голову. Хотят — пусть хоть огненных атронахов в дыхательные и пихательные имеют: Дедушка Дарвин одобряет, поскольку чёрта с два при контакте шестого рода какая магия даст достаточную защиту, разве что атронаха развеет.

Но пидорковый вид данмеру средних лет придавал не столько сам наряд, сколько сочетание данмерской физиологии и наряд. Мы, блин, тощие! Даже самый перекаченный данмер — дохляк в плане объёмов по сравнению с самым стройным человеком любых сортов. Даже другие меры, не обладающие избытками жиров, по сравнению с расово-черножопыми — пухлики. И вот колготочки в обтяжку на тощих ножках, ручки, торчащие из дутых наплечников. Да, блин, раскидистый берет, спущенный на одно ухо: у нас ухи, как бы, тоже раскидистые! И торчало это ухо, горбя берет и превращая головной убор в кривой кандибобер.

Но все бохатое, ярко-попугайских цветов, с финтифлюшками и золотишком в каменьях… В общем, в первый момент вместо благодарности я получил от спасённого травму средней тяжести в самый эстетизм.

Некрохрыч, закалённый смертью (и, подозреваю — скампами), столь сильно травмирован не был, просто приподнял бровь и взирал на спасённого то ли как на шалка, то ли на идиота. Впрочем, в оценочной шкале Анаса, данмеров (да и меня, в общем) ценность этих двух биологических объектов была примерно наравне.

— Почтенный и уважаемый некромант, я… — зачастило это недоразумение.

— Я — не некромант, — решил расставить я все точки над «ё» сразу.

А то начнут слухи распускать и прочее. В принципе — не страшно. Некрохрыч протоплазму рвёт, что ежели через него — чёрта с два кто что узнает, что, кстати, довольно удобно и перспективно, невзирая на мероедские потери энергии при передаче.

Но дело в том, что ряд индивидов различной неуважаемости, от поклонников Азуры и Меридии до Ординаторов и простых ве-е-е-рующих — могут не заморочиться проверкой. А попробовать стукнуть втихаря чем-нибудь тяжёлым, причём даже очень неудачно. В смысле, попасть по мне. Так что лучше славу некроманта, вне зависимости от благословлённости, не заводить.

— Аааа? — проблеял спасённый, пуча глаза.

— Маг Гильдии, — потыкал я в брошь, для слепошарых и береткой по глазам прихлопнутых.

— Ага. Аааа? — продолжил упражняться в криптословии дядька.

— Иллюзии. Магическая проекция, — тыкнул я в Анаса, после чего возмутился. — Я ещё и отчитываться перед тобой должен?!

— Не должны, ваше магичество, конечно, не должны! — всполошился недопострадавший. — Позвольте представится: Эрер Гулс, скромный купец под сенью Великого Дома Хаалу.

— Рарил Фир, Магическая Гильдия Морровинда, — кратко представился я.

— Ааа…

— Бэээ! — возмутилась моя информированность, посвящённая в тайну не только второй, но и третьей и даже четвёртой буквы алфавита. — Давай, Эрер, говори, чем меня хочешь вознаградить за неоценимую помощь в сохранении своей жизни и имущества, давай это сюда — и я пошёл. Время вечернее, у меня дел невпроворот.

Выдавая этот куртуазный спич, я любовался выглянувшими в окна дома-телеги женскими мордашками: пара данмерок, постарше и помладше, похожи друг на друга, скорее всего — мать и дочь. И пара человечек средних лет нечёткой расовой принадлежности, то ли служанки, то ли рабыни.

— Ваше магичество, вознаградить… оно конечно… — заспотыкался дядька, до которого, похоже, только что дошла мысль, что вообще-то — он мне немного задолжал. — Полсотни… — начал он, после чего я стал смотреть на купца как энтомолог, а Анас — как увлечённый паталогоанатом.

Сражённый этим дуплетом взглядов купец закашлялся, аж снял свою беретку (что сделал, к слову говоря, очень правильно — вытирая этим тканым блином морду лица, он хоть выглядел, как данмер, а не придурок с кандибобером), закатил глазёнки, пошевелил ушами (из окна раздался шипящий женский голос «совсем сдурел, недоумок!»).

— Сотня дрейков вас устроит, ваше магичество? — с надеждой уставился он на меня.

— Нет, конечно, — хмыкнул я. — Но сойдёт, в принципе, — признал, в общем-то, не жадный данмер я.

Просто сам факт предложения полтинника за спасение имущества, здоровья, а возможно, и жизни купца и его спутников (семьи и служанок-рабынь, как я мысленно определил для себя) — ну как бы немножко перебор. Денежка у меня вроде и есть, вроде и немаленькая, но…

Но всё упирается в потребности. Если бы я хотел бы жить, например, как Педра на тростниковой плантации, в окружении кучи смазливых рабынь, то деньжищ у меня бы хватило с запасом. Но это как-то… Да банально неинтересно. Открыть глаза в магическом Мире, да и стать сибаритствующим мещанином… Фу таким быть, в общем. К подвигам меня особо не тянет, но исследования, магия (которая, в потенциале, сможет мне и биологическое бессмертие дать, так что баб-с всяких-разных я мало того, что поимею больше сибаритствующего недоумка, так ещё и жить буду интересно и со смыслом, в отличие от него) да и вообще — занятие в жизни чем-то, кроме пожрать-потрахаться — вещь, лично мне необходимая, выходит. Личностно, такой вот я замечательный и развитый.

Тем временем, услышав моё согласие, Эрер засеменил в свою телегу, чуть не ввергнув меня в пучины гогота и челодлани вторично. Дело в том, что с фасада купчины его модная обёртка… Ну, в общем: тонкие, обтянутые колготами ножки, и дутая, округлая филейная часть штанцов. Внутре у неё был какой-то каракас, потому что данмер до такой жопы при всём желании не разожрётся, ну и к чему он крепился — непонятно. Но это лютейшая округлая жопа на тонких ножках повиливала при каждом шаге. Еле удержался от тыканья пальцем и неприличного ржача, но удержался.

— Сотня, Рарил? — уточнил мыслепосылом Анас.

— Примерные расценки Гильдии Бойцов. Всё же мы не целенаправленно спасали этого клоуна. Больше с него требовать смысла нет, всё же мы не бедствуем. Меньше — оскорбительно, — отметил я, под согласный кивок некрохрыча.

— Да, так и выходит. Хотя можно было бы… — кивнул он на телегу.

— Ну больше у него денег, и даэдра с ним, Анас.

— Да я не про деньги, — похабно поиграл бровками некрохрыч.

— Не, неохота, — признал я, прислушавшись к внутренним ощущениям.

Вообще, что дочка, что жена этого купца были весьма неплохи. Хотя нужно отметить, что это уже точно данмерски-физиологическая оценка. На взгляд человека Земли — они если не уродливы, то очень «чужеродны» на вид. И секс с такими выглядит, в старой оценочной шкале, даже большей ксенофилией, чем невинные развлечения с каджитками и аргонианками. Зона зловещей долины или что-то такое: СЛИШКОМ похожи, но в то же время НЕ ТАКИЕ.

Но тут уже вопрос некоторой моей внутренней порядочности, для самого себя. Причём если дочку я бы, возможно, и отжарил. То с женой как-то совсем по-свински. Да и вопрос условной верности Ранис, довольно забавный с учётом кошатин, но, всё же, в определённом смысле меня волновал. Довольно глупо, если разобраться, но определённые сформированные нормы были, ну и нарушать их без веской причины у меня желания не было.

Ну а в условиях наличия моих тёплых домашних кисок, которым секс со мной, в общем-то, в радость — на кой болт мне наносить своей тонкой душевной организации лёгкий дискомфорт посторонними бабами?

— Моралист, а такой молодой, — посетовал ехидный Анас.

— Развратник, а такой дохлый, — посетовал ехидный я, после чего мы обменялись кивками.

А из телеги выковырился купчина, держа в своих тоненьких лапках (нормальных, но шмотьё… не могу блин, проржусь я скоро, смотреть на это надругательство!) кошель. Поклонился, протянул мне, я цапнул, а он, паразит такой, не отпускает!

— Не понял! — возмутился я. — Деньги давай!

— Буквально секундочку, ваше магичество! — выпучил глаза купчина, но кошель держал, жмот такой! — А вы не хотите получить несколько большую сумму?

Блин, неохота-то как… К кошкам охота, поохотиться на них с закономерным итогом, отдохнуть, да и делами заняться. Послать что ли, вопросительно взглянул я на Анаса.

— Вопрос времени, на мой взгляд. Ты положил неделю на охоту за бандитами, Рарил. Вероятность поймать их, сопровождая это недоразумение — выше, чем метаться наудачу, — рассудительно отмыслил мертвечина.

— У нас, вообще-то, души есть, — напомнил я, но сам же признал. — Но проектов до чёрта, лишними не будут.

— Вот именно. Так что если до безопасного места не больше трёх дней — я бы согласился, — выдал Анас, строя глазки купеческой супружнице.

— Вот ты охальник, — то ли возмутился, то ли восхитился я.

— Ну а почему нет? Шлюхи надоедают, послушные, умелые, но… — недоговорил, но, в общем, понятно объяснил мертвечина.

— Дорожных приключений возжелалось на дохлости лет, — посетовал я. — Ладно, делай что хочешь, а я к кошкам… Блин!

— Ну, можно со мной, или дочкой займись, — барственно предложила дохлятина.

— Вот скотина ты всё-таки, Анас, — оценил я. — Ну да ладно, — мысленно махнул рукой я, ну и в голос поинтересовался у купца: — Докуда вы добираетесь-то?

— А вы поняли, ваша магичность? — удивился купец.

— Да, я ещё слова говорить умею и по пальцам считать, — дополнил я.

— Ваши таланты заслуживают восхищения, — выдал купчина, на что Анас мысленно захрюкал, а я стал присматриваться к морде торговой, на тему не глумится ли, скотина такая?

Но, вроде бы, не глумился. Да и в целом был в некотором душевном раздрае, окидывая телегу за спиной взглядом, вздыхая и морщась время от времени. Вообще — интересно, откуда они, такие красивые, на этой телеге нарисовались посредь Вварденфелла. И одежда, и говор чисто сиродильский, то есть: ни «чего тебе надо?!» родимого, ни «не сдохни», ни «вечности мучений твоим презренным недругам», что было как бы чуть ли не здрасти-досвидания-спасибо, в нашенском, расово-данмерском разговоре. А вот всякие почтенные и прочие — так и сыпятся, хоть и на данмерике произнесены (большей частью, нужно отметить, заимствованные с сиродильского).

— А добираться нам нужно, ваше магичество, до города Гнисис, — аж захлопал ресничками купчина. И если пара сотен… Ой, простите, три… пять, — сник он, называя последнюю цифру, видно — уже и впрямь чувствительно.

— Четыре сотни меня устроит, — проявил я свойственное мне великодушие, несколько подняв купчине настроение. — Гнисис — доберемся за пару дней, — прикинул я.

— Прекрасно, ваша магичность! — расцвёл купчина. — Конечно, доберёмся, если ваше могущество соизволит.

— Хм? — приподнял бровь я.

— Гуар остался один, ваша магичность, — указал он на объективный факт.

Хммм, не подумал, окинул я взглядом тележищу и одинокого, в окружении туш сородичей, гуара. Ладно, в принципе, пёрышко потяну, решил я. Правда…

— Анас, а у бандюг гуаров не было? — мысленно уточнил я.

— Не было, — ответил дух. — Тут, как ты выразился, чистая работа «по наводке» — у магов вроде несколько десятков свитков телепортации на конкретные места в сумках.

— Блин, обыскивать их и копаться так не охота-а-а… — заныл я.

— Лентяй, белоручка и щщщенок неуважительный! — заподпрыгивала мертвечина.

— А я вот кому-то тело такое функциональное намагичил… — закатил глазки я.

— Точно — скотина. Ладно уж, общайся с этими, — траурно вздохнула дохлятина. — А я послушаю: занятно, что этот осиронордившийся купец делает посреди Вварденфелла, — озвучил он и мой интерес.

И полетел добывать из бандюг всякое полезное. Хороший у меня двоедушник, полезный, одобрительно проводил я скорбный анасов полёт взглядом. А я — всё-таки нормальный вышел данмер, не без удовольствия и внутренней иронии отметил я.

— Поможет моя магичность, — озвучил я начавшему ликовать купчине. — А ты расскажи мне, кто таков, что тут делаешь. Интересно, — озвучил я.

— Как вам будет благоугодно, ваша магичность, — кивнул семенящий рядом со мной по направлению к телеге Эрар. — Моя супруга, Мехра, моя дочь, Минора, — представил он высунувшехся из телеги дам-с.

Последние были одеты в имерские платья, с декольтой, что, в общем-то, тоже не слишком уместно: полногрудость у дамерок — вещь столь уникальная, что мне не встречалась. Лично меня сисяндры между единичкой и двойкой вполне устраивают, как и больше, вообще-то, тоже ничего… Но дело в том, что демонстрировать расовую данмерскую малогрудость декольтой — тоже не самое разумное решение. Хотя, в отличие от самого купца, платья подшиты и всё такое, ну и, в общем, смотрелось не так комично, как его обёртка.

И начал Эрар трындеть довольно занятную историю своей жизни, девицы — тоже что-то лепетали (дочка, строящая глазки) и рявкали (жена, строящая глазки).

Кстати, жена и уточнила насчёт ранее строящего глазки ей Анасу.

— Почтенный господин Рарил, а тот призрак, столь похожий на вас…

— Магическая проекция. Второе тело, возможность делать несколько дел одновременно, наблюдать с разных ракурсов, созданное магией, — озвучил я.

— Понятно, благодарю, почтенный господин Рарил, — аж подмигнула мне эта дамочка.

И тут, когда я уже накладывал пёрышко на колымагу, а бурчащий Анас пёр к нам какую-то там добычу, гуар, скотина такая… Взял и брякнулся оземь! И помер, сволочь!!!

— Звиздец, — откомментировал я, скорбно взирая на дохлую скотину.

Это было… мягко говоря — проблемой. Дело вот в чём: обливионщина, в рамках мой изученного и известного, со слов всяких знающих окружающих — сопротивлялась подвигу барона Мюнхгаузена. Не абсолютно, конечно, и вытащить себя откуда-то за деталь организма было можно, но не непосредственно, а с подпорками. Как «левитация», которая, по сути — хождение по воздушным пластинам, как парение с пёрышком — всё равно завязанное на ногодрыжество, рукомашество и отталкивание от воздуха просто или замагиченного.

В общем, вариант облегчить телегу и толкать её телекинезом, вальяжно в ней восседая, был. Но истощит мои магические причиндалы за считанные часы. Та же петрушка с астральным кликом, и не в массе телеги дело, а в факте моего в ней пребывания.

Далее, можно, теоретически, запрячь какую-то призванную пакость. Вот только я — не умею, работаю с духами на чистой интуиции, и нахрен такие призывы в «бытовом плане и на коленке». Анас — может, да и сам тянуть может (хотя это уже свинство запредельное, даже для данмера. Хотя… с учётом его выката призрачных яйчишек на купеческую супружницу… Нет, точно нет, всё равно слишком!), но тут вопрос низкого КПД с учётом передачи энергии и механической работы призванного. В общем — вариант даже хуже, чем толкая телегу самому.

И выходит, что мне придётся топать ножками и тянуть эту гребучую телегу телекинезом! Вот свинство какое, праведно негодовал я.

— Неприятно, — мысленно откомментировал подлетевший Анас. — Бросим?

— Да хотелось бы, но уж решил, — мысленно вздохнул я. — Да и ты хотел впердолить купчихе, она вроде не против, а купец на удивление — вроде тоже.

— А чего ему против-то быть? Хм, понял. Позже побеседуем, — кивнул мне мертвечина.

Купец тем временем заламывал тощие ручки и страдал. Супружница бросала на окружающих озабоченный взгляд с поджатыми губами, явно озабоченная. А вот дочурка захлопала ресничками в мой адрес.

— Могущественный господин Рарил, вы же не бросите нас? — минорно пролепетала эта Минора, всячески показывая, что не бросай — отблагодарю. — Мы погибнем тут, — состроила она скорбную мордашку.

— Не брошу, — вздохнул я. — Давайте выдвигаться, а ты — рассказывай, продолжай, — тыкнул я в повеселевшего купчину пальцем.

И выдвинулись, хотя моя магичность продолжала гневаться от поругания своего всего: как вьючная скотина, блин, тягаю эту придурошную телегу!

Купец семенил рядом со мной и трындел, девица и матрона расселись на облучке телеги, бросая на меня (дочурка) и на Анаса (мамашка) многообещающие взгляды. А я всучил им мясо никс-гончей, хоть пожру нормально вечером. Впрочем, готовкой занялись служанки, что мне, в общем, и пофиг.

Был, конечно, вариант рассесться на облучке и впрячь в телегу купца, девиц этих или служанок. Но купец, семеня налегке рядом со мной, сдавал, девицы в их платьях не очень, а учитывая наши планы — не галантно. А служанки — даже несколько подло, хоть я и не аболиционист, но в данном случае езда на человеках смотрелась бы редкостно гадко. Да и здоровее я всех присутствующих был, так что, чтоб уложиться в два дня — мне и топать, блин!

Правда, свинство текущего положения меня смирило с тем, что минорную купеческую дочурку я отжарю во все дыхательные и пихательные! Ну должна же быть награда усталому герою, это раз. Эти дурацкие купцы лишают меня моих невинных куклачёвских радостей, это два. И наконец — просто прибавка к «гонорару» натурой, за свинство и неудобье, это три. В данном случае модель «секс за деньги», которой я и пользуюсь, и в целом — ничего против неё не имею, вполне применима. Только не «за», а «взамен», но отжарю, решительно заключил я, подмигнул Миноре и потопал дальше.

А Эрар, несмотря на совершенно идиотскую внешность, оказался довольно занятным типом. Родился на материковом Морровинде, у одинокого отца-купца в годах. Рос, женился на своей Мехре, и тотчас после кончины папахена осуществил свою мечту — путешествовать. При этом, был он именно Хаалу, купцом, да и сибаритом — что, в общем, дело правильное. И, на удивление, не дураком, а скорее даже наоборот: телега строилась не его тощими ручками, но по его хотелкам и пожелалкам, разъездной дом-крепость, со складом, всеми удобствами.

В общем, колесила эта телега по Тамриэлю лет сто, а то и больше. Очень небезвыгодно для купчины, дочка в процессе народилась, ну и решила семейная чета, когда дочурка вошла в брачный возраст, что всё, хорош. На Мир посмотрели, себя показали, капитал, доставшийся от папахена и Мехры, многократно приумножили.

Ну и возжелал Эрар, как, в общем-то, и Рарил в своё время, провести остаток дней на прародине. Имел в виду плантацию на Горьком Берегу, где встретит старость и всё такое. Но выбрал чертовски неудачное время: на момент, когда телегу сгрузили на берег Вварденфелла, как раз начали бушевать пепельные бури, превращая «спокойный приятный отдых в роли плантатора-рабовладельца» в довольно хреновую перспективу «заработка на еду» с перманентной опасностью эпидемий среди рабов.

В финансовые моменты меня Эрар не посвящал, но вывернулся он как-то феерически, магия, на мой дилетантский взгляд. А именно недозавершил сделку с приобретением плантации, а стал выкручивать руки продавцу, Хаалу тоже. А продавец — Эрару, поскольку неустойка была, и чувствительная.

В итоге, вывернул наиболее удачно именно Эрар. Получив весомую долю в яичной шахте Гнисиса взамен практически бросовой, в текущих реалиях, плантации. С ограничениями и обременениями: например, сейчас он пёрся в Гнисис не просто так, а потому что сделку надо было оформлять именно там. Сообщая это, купчина заметно дёргался, но я же не бандит! Ну и темы в разговоре не поднимал.

Первую, насчёт того, что весьма внушительная сумма денег у купчины сейчас в телеге. Это его дело, да и учитывая «магоцивилизацию» и прочие моменты, у меня на данный момент, скорее всего, больше денег, чем у него, скопленных не на пустом месте за сотню с лишним лет. Несправедливо, с одной стороны. Но тому же Эрару никто не мешал идти в маги, несмотря на опасности этого пути. Предпочёл он путь другой, тоже небезопасный, ну а разница в «доходах» — соответствующая. Он для какого-нибудь «нормального мера», крутящего яйцеклад квама в шахте Гнисиса, тоже «зажравшийся буржуин, и жисть несправедлива», на минуточку!

Ну, в общем, занятная история, с интересом послушал, да и отправил хромающего на обе тощие ножки купчину в телегу. И в возрасте, да и физическими нагрузками явно не страдал и не наслаждался.

Так и протопал я до темноты, но Анас, временами облетая округу дозором, об очередных источниках полезной душатины не сообщил. А меня позвали за натуральный стол, где разместился и Анас: «я чувствую всё, что и моя проекция, так что наслаждаюсь пищей вдвойне, да и сил потратил немало». В первом случае даже не соврал, хех.

А по окончании пожратя купчина попрощался и упёрся в недра телеги. Причём, судя по «виденью жизни» — в компанию пары служанок, которые его обслуживали во всех смыслах, озадаченно отметил я. Мехра наградила и меня, и Анаса артиллерийской тяжести призывным взглядом, кивнув на дверь, за которой скрылась. И Минора, трущаяся об меня всю трапезу бедром озвучила, что лоно её очень не против там господина Рарила, похлопала глазками и скрылась за дверью.

— Поговорить обещал, — несколько озадаченно сообщил я Анасу.

— Ну да, хотя в общем — ты и так знаешь. Просто цепляешься за безумные правила своего безумного плана, — хмыкнул мертвечина.

И рассказал, в общем, частично знаемую, но не осознаваемую и не принимаемую мной картину. Для начала — на Вварденфелле, точнее, у данмеров. То есть я это, как бы, и знал, но так, игнорировал. А «это» — это как раз то, что львиная доля данмеров — от других меров или людей. Низкая внутривидовая фертильность. И не только мужики сношают рабынь, но и матроны залетают от рабов, что в общем — закономерно, хотя и не слишком приятно нормальному мужскому шовинисту.

— Не все отдаются рабам, Рарил. Многие данмерки помирают бездетными, прекрасно себя чувствуя и воспитывая детей «по мужу». Но даже в мое время можно было на рабском рынке встретить состоятельного данмера, придирчиво выбирающего раба с членом покрасивее и яйцами поувесистее.

— Мдя.

— А что «мдя»? Вот ты собираешься жить в браке с Ранис…

— Не совсем…

— По данмерски — совсем, Рарил. Совместное хозяйство, совместное дело, секс. Мы — не поклонники этой дебильной Дибеллы из девятки — вот там да, «верность до гроба обручённым», со смертью «изменившего». Сучья аэдра, хуже всех даэдра, вместе взятых! — припечатал Анас… — Да, и вот захотите вы детей. Ты заведёшь рабыню, человечку или мерку, а если Ранис захочет родить?

— Буду стараться сам, блин. Да и не факт, что у нас с ней сложится…

— С помощью старухи — сложится, — отмахнулся Анас. — Ну и вот, ты стараешься, не покладая хера, год, два, десять. Девчонка печалится, плохо спит, хочет ребёнка. И?

— Ну, в общем, «да», — вынужденно признал я. — Хотя неприятно, и постараюсь что-то придумать. И сама эта ситуация — строится на очень многих «если», Анас.

— Естественно, Рарил. Просто ты стал интересоваться, с чего купчина, трахающий сейчас служанок, не против, если ты позабавишься с его супругой.

— Другая мораль на других биологических принципах, с невыдуманной и представляющей выбор религией.

— Именно, — кивнул Анас. — В Сиродиле немного иначе, всё же влияние Дибеллы, да и ряд моментов с короткой жизнью человеков. Но если нет религиозных запретов, в том же браке ЗАРАНЕЕ оговаривается момент с тем кто, с кем и что может. Это разумно.

— Это разумно, — признал и я. — Ладно, понял, с Ранис учту. И заодно — проверю ряд вещей из книг Теребонькуса. Там про данмерок…

— Вывернулся, хитрый даэдра! — заржал Анас. — Ну да ладно, основное ты услышал и понял. А хочешь играть — играй себе, — выдал он и просочился через дверь к Мехре.

Ну а я попёрся к свежевымытой (в телеге были купальни!), вполне готовой Миноре. И опробовал как её, так и изученное, во все дыхательные и пихательные, как и собирался.

Не соврали теребоньковские книжки, кстати, как насчёт эрогенных зон, так и насчёт особенностей пихательных, нужно отметить. И девчонке, судя по реакции, понравилось.

Следующий день протопал до вечера, отозвав Анаса во второй половине дня — зверьё и прочее, толкание телеги и поддержание Пёрышка выматывали. Заодно узнал, а с чего Эрар при деньгах и без охраны. Тут текущая ситуёвина на Вварденфелле подкинула дядьке вторую пакость — нанятые и оплаченные гвардейцы Хаалу просто вернули деньги и неустойку. Как я понял — ушли за звездюлями к крепостям, но у Эрара были «временные ограничения», так что пришлось выдвинуться как есть, положившись на «авось». Ну, чёрт знает, с женой и дочкой, но поступил так.

Мехра на ужине отчётливо показывала, что хочет меня сравнить с проекцией, но я помотал головой. Не хрен ещё двоедушное свингерство разводить!

А вот на следующий день, на подходе к Гнисису, Анас сообщил о засаде из десятка лучников. Такой капитальной, в скалах на дороге. Причём на кого-то конкретного, поскольку нам навстречу проехала повозка, запряжённая парой гуаров, от Гнисиса, явно миновавшая засаду беспрепятственно. Ну, в общем — всё ясно, благо обёртка на засадниках одна и та же, что и на перебитых мной.

И, в целом, труда прибить их не составило. Даже шесть душ успел захватить, хех! Анас просто начал скидывать, после первой стрелы, бандюг в ущелье. А ловкий я шесть успел поймать в полёте «захватом душ», перед тем, как они всмятку разбились.

Сообщил Эрару детали, насчёт одежды и ожидания именно нас — тоже. А дальше — его дело. Мне ещё во внутридомовые хаальские конфликты лезть не хватало!

Дотолкал телегу до Гнисиса, получил расчёт, да и задержался, разглядывая городок. Ну и краем глаза приглядывая за бывшим нанимателем-спасённым мистическим зрением. Ну, мало ли, всё же не хотелось, чтоб его прибили прям сразу. А как вернусь домой — уже не моё дело, вот и задержался, задумавшись.

Но Эрара не прибили, довольно быстро выбрался он из дома, где как я понимаю, судя по здоровенным мешкам, «завершал сделку». Рожа, правда, у него была, вроде, не слишком довольная — но тут меня проблемы индейцев не волнуют. И только собрался портануться домой, как из телеги выбегает Минора и с порога кричит:

— Господин Рарил! — подбегает, и хлопает ресничками. — Господин Рарил, а вы не хотите ещё раз совокупится, напоследок? Мне очень понравилось!

Это… да и почему нет, решил я, переглянувшись с пожавшим плечами Анасом. Вот только бухнусь на спину да буду давать указания. А потом узнаю, а что надо-то от меня, потому что интересно.

39. Яйцеведенье и двемерознание

В общем, пошёл я за Минорой к стоящей на небольшой площади телеге. Причём Эрар с супружницей мимо нас, кивнув, куда-то суетливо удалились, по каким-то делам, никому, блин, неизвестным.

— Проверю, Рарил, куда они, — мыслесообщил Анас, кивнув в спину шуршащей куда-то парочки. — А ты тут развлекайся, — похабно подмигнул он, взлетев в небо, где затерялся — не разглядеть.

Ну а я отвёлся в телегу, в девичью светёлку Миноры, где, как себе и обещал — развалился пузом в потолок, выдавал указания и получал удовольствие. Поведение любовницы показывало, что ей это надо БОЛЬШЕ, чем мне, что и так было понятно. Все указания безропотно и с энтузиазмом выполнялись, в общем — идеальная любовница, хех. Да и удовольствие она сама получала, но судя по сосредоточенной мордашке — это было не главное.

В один из довольно интимных моментов Анас незаметно для Миноры просунул свою призрачную морду в потолок, обозрел происходящее экспертным взглядом, покивал.

— Хорош пялиться, вуаерист антикварный, — не без сожалений частично отвлекся я от процесса. — Интересное что-то есть?

— Ну так, возможно, — отмыслил призрак. — В шахте проблемы, вполне решаемые, не слишком нам нужные. Но, возможно, есть кое-что интересное… Ладно, не отвлекайся, и советую попробовать…

— Изыди, нежить похабная! — искренне возмутился я, после чего похабная нежить с ехидным гоготом саморазвеялась.

Понаслаждавшись всякими разными способами ещё с часок, я решил — хорош. И девица устала, да и я несколько вымотался. А жрать алхимию для продолжения потрахушек никакого желания: в данном случае я от девицы, ну, лично в своей оценочной шкале, получил гонорар за «выслушать, что у них стряслось». А не трахен-трахен до победного конца какой.

— Вы такой замечательный любовник, господин Рарил, — выдала девица, поглаживая меня по груди.

На что я чуть не заржал — полтора часа валялся бревно-бревном, разве что сучком топорщился. И ценные указания раздавал, как поскакать, как приласкать… Ну да, любовник — закачаешься, какой охренительный! Ну, хоть сучком исправно топорщился, что да, то да.

— Минора, тебя ко мне Эрар направил? — не стал я выкруживать что-то там.

— Нет, что вы, я сама… — начала врать девица, поглаживая меня по груди и пузу.

Посмотрела на мою ехидную морду с задранной бровью, погладила ещё раз, вглядываясь, погладила деталь, убедилась в том, что ласки в её вранье меня не убеждают.

— Матушка, — вздохнула она наконец. — Но и я сама! Может… может, скоро вам служанка понадобится… А я лучше к вам, чем к какому-то толстому имперцу или старому данмеру…

— Так, рассказывай, что у вас тут, — решил я не углубляться в дебри святой азурятни.

То есть, вообще — может быть, и не против. Но собирать гарему лютую — глупо, у меня на всех времени без алхимии не хватит. А главное — нахера? Жрать алхимию, чтобы больше трахаться, просто чтобы дольше трахаться… Это при том, что даже от пары кошатин своих я получал больше эстетически-пикантное удовольствие. Чтоб быть удоволетворённым, и одной хватило бы, на самом деле. А к Ранис я испытываю действительно тёплые чувства, несмотря ни на что, и действительно не против её видеть спутницей жизни…

В общем — нахер мне Минора не сдалась, по большому счёту. Если окажется на улице… ну, может, и возьму, подумаю ещё. Я — данмер добрый, но стремления к таким раскладам не испытываю.

Так что стал я вслушиваться в печальную повесть, точнее, первую часть её: следующая часть меня ждала за дверью, где за столом, в видении жизни, отчётливо различались Эрар и Мехра, да и ещё какой-то тип за столом притулился.

Но прежде, чем с ними говорить, надо понять, а не уйти ли мне по-данмерски. Это в смысле оделся, да и телепортировал домой.

А выходил, судя по минорному рассказу Миноры, такой расклад, как мор в яичной шахте Гнисиса. О чём Эрар узнал чуть ли не в момент совершения сделки, но находился в столь вывернутом положении, что и отказаться не мог.

Вообще, я купчину реально пожалел: как-то у него «пенсия на исторической родине» ОЧЕНЬ не складывалась, как и у его семьи. Впору проклятье принца какое подозревать, хотя, судя по речам и всему, семейка была не слишком религиозна, при этом эклектично религиозна. В смысле, поминали часть Девятки и Предтеч, «добрых» даэдра, разрешённых на острове к поклонению. Трибунал, например, Эрар помянул только при встрече, по-моему, не слишком разбираясь в религиозщине троицы трибунов.

Ну да хер бы с ним, дело в том, что матка квама, основа любой яичной шахты, подхватила болезнь, причём «пепельную», как бегло бросил Эрар, убегая наводить справки. В деталях кручения яйцеклада квама моя не разбиралась, но в общих чертах просвещён был. Яйцедобыча и яйцепродажа — если не основа, то весьма весомый фактор благосостояния Вварденфелла. Не говоря о том, что некоторые яйцы квамские были весьма полезны для алхимии, при том что стоили на порядок дешевле всяких «слизей чернотопского жаба», «перхоти скайримской ведьмы» и прочих импортных аналогов. Естественно, дешевле на Вварденфелле, но всё же. Так что в занимательную жизнь квама, шахтёров и прочей фауны квамских шахт, типа крыс и рыб-убийц, я посвящен был, условно достаточно.

Так вот, болезнь матки это: непригодные к еде и добыче яйца, все или большая часть. Снижение репродуктивных способностей этой матки, неблагоприятно сказывающееся на яйцекладении. И, что самое неприятное для яйцедобытчиков, воины квама при больной матке переходят в режим: «убьём нахрен всё, потенциально угрожающее её яйценосному величию». Всё — это вообще всё, что видят.

При этом, убивать воинов квама поголовно — категорически не можно. Они вполне реально защищают матку от тех же крыс, червей, да и вообще пакости всяческой. То есть для функционирования шахты банально нужны. А завести новую матку баснословно дорого: яйцы с будущей маткой — великая редкость, это раз. До уровня нормального яйцекладения она будет развиваться несколько десятков лет, это два.

В общем, матку надо лечить. Что, в принципе, не слишком сложно: у шахтёров, скорее всего, есть в наличии свитки лечения болезней, простых точно. А вот без принципа выходит жопа: до матки, обычно заныканной в какой-то лютой пещере, надо добраться через толпу озверевших воинов квама. А эти товарищи, вообще-то, лютые: прямоходящая (условно, но в боевом положении — так) широченная фигура в хитиновой броне, которая, на минуточку, до сих пор идёт на доспехи и успешно конкурирует со сталью. С клешнями, неприятным ядом (быстродействующим и смертельным, без алхимии под рукой), вдобавок — ещё и подчас магичащие. Не великие маги, но всякие огненные плевки и искры — вполне могут в супостата запулить. И видок доставляет, до кучи: пасть и мозги под панцирем торса, а из плеч торчит здоровенный глаз на гофрированной хитином трубе-«ниточке». Кстати — не жизненно важный, да и способов вражину почуять у квама хватает и без него. Это скорее орган магического оперирования и лишний сенсор.

И да, убивать этих товарищей находящихся в режиме «квама ломать-убивать», без перспективы сдыхания матки от крыс и прочих напастей — не выйдет. Так что в Гильдии были даже «профессиональные квамаринары»: маги-скрытники, добирающиеся по квамятнику до матки, лечащие её и выбирающиеся внаружу. Мало их, правда: не так часто матки болеют… Но, в общем, если у шахтёров нет какого-то вот совсем удачного хода к логову матки, то обращаются к магам или ворам, к магам — чаще. Ворюги как-то не внушают доверия на фоне магов, удивительный факт.

Так что расклад понятен: Эрар, да и его семейка, в скромном Рариле увидела посланника Азуры или ещё какой пакости. Вокруг них творится реальный звиздец, все бедолаг хотят убить и поиметь, причём даже не сексом. И тут черножопый лучик в пепельном царстве, хех. Так что Эрар и Мехра (именно как чета) выдали дочке ответственное задание: ухватить лучик за яйцы и удержать, всеми дыхательными и пихательными, до прояснения ситуации. Может быть, он и тут поможет. А Мехра вдобавок, скорее всего, поручила прозондировать почву насчёт «служанки»: мало ли как всё повернётся, а я, по данмерским меркам, проявлял крайнее добронравие, снисходительность и прочие замечательные черты. При этом проявил очевидную финансовую обеспеченность: моя «торговля» (что очевидно было любому мало-мальски разумному) вызвана не златолюбием, а «сохранением морды лица».

При всём при этом некрохрыч гундел о чём-то интересном. И продирание в шахте через орду квам в это «интересное» явно не укладывается. Что-то занятное, на что потенциально не жалко потратить время.

Так что стал я одеваться потихоньку, да и выперся из девичьей светёлки пред родительские алые очи. Очи родительские на меня взирали не как положено по некоторым тройдициям, а как положено по тройдициям тутошним: с надеждой и всё такое. А за столом, помимо Эрара и Мехры, сидел некий, не так бохато, как они, одетый тип. Тип одет был в доспех, хитиновый. Не слишком хорошо обработанный, да и хитин был квамский: так-то много всякого насекомия и не очень водилось на Вварденфелле. Тот же мой хитиновый клинок, например, из каких-то запредельных по прочности жучил. Но небольших размером, относительно.

В общем, был это, скорее всего, какой-то местный производственник-шахтёр высокого ранга. Сверкал он лысым черепом и пырился на меня без особой надежды, но с любопытством.

— Понял я всё, рассказывайте, — вздохнул я. — И задержался, кстати, не ради прелестей вашей разлюбезной Миноры, — ехидно добавил я, чем наконец вызвал относительно ожидаемую, но слабовыраженную реакцию. — Хотя, они и заслуживают того, чтобы ради них задержаться, — признал честный я, на что сзади послышался облегчённый вздох — девчонка явно подслушивала.

— У нас… это… — блеснул красноречием Эрар.

— У нас, почтенный Рарил, шахта с заразой. И проблемы с местным управителем, — обворожительно улыбнулась Мехра.

— С этим, что ли? — с интересом уставился я на лысого в хитине.

— Дык не управитель я, твоё магичество! — несколько обеспокоился разглядываемый. — Местный бригадир шахты, или гетман, как меня кличут. Абельмавия я, сталбыть. И вредить производству мне категорически не можно: все мы с шахты едим, так что начинания почтенного господина Эрара я приветствую всячески! — аж замахал ухами этот гетман в знак искренности своих слов.

— Так, давайте по делу. И что я с этого буду иметь — тоже, — плюхнулся я за стол, сложив руки домиком.

На что мне озвучили такую историю: Гнисис, как территория, находится под контролем Редорана. Но ушлые Хаалу какими-то неведомыми путями, в чуть ли не незапамятные времена, получили долю в шахте, которая является чуть ли не крупнейшей в Вварденфелле. Конфликта военного и чего-то подобного не было, так что заимели условно-честно. Да и налог, как я понял, владелец большей части шахты платил Редорану (как и внутридомовой Хаалу, но внакладе всё равно не оставался: шахта огромная, богатая, фактически кормящая немаленький городок). Но при этом редоранцы на Гнисис, а точнее — именно на шахту, положили болт. Порядок в городке поддерживали, но на вопли что гетмана, что теперь Эрара, представитель Дома пожелал ипаться, как вопящим угодно, его не вмешивая.

Ещё и стройку редоранцы какую-то затеяли, посетовал гетман, а что за стройка — не говорят. Но на него шикнули купец с супругой, а то главный шахтёр, похоже, намеревался вывалить на меня список бед и забот каждого гнисисца.

Так вот, матка — больна. Свитки лечения обычных болезней — не помогли, стоили несколько жизней и потери хода к лёжке. Квама ход нашли, ну и порушили по мере сил. Из этого местные сделали, в общем-то, логичный вывод, что болезнь не обычная, а пепельно-моровая. Но, свитки лечения моровых болезней — штука редкая и дорогая, причём на матку квама, здоровенную орясину, надо, чтобы его читал маг, корректируя прописанные в свитке условия. Либо заказывать свиток индивидуально, что стоит совершенно диких и неподъёмных не только для местных (не вообще, а сейчас, когда местное шахтёрство изрядно прожрало запасы), но и для Эрара полторы тыщи дрейков. Вдобавок, этот баснословно дорогой свиток ещё надо до матки дотащить… В общем, всё плохо. Особых денег нет ни у местного шахтёрства, ни у купца. Что мне предложить — толком не знают, разве что служанок (что их статус рабынь окончательно подтвердило) или телегу. Последнее печальный Эрар озвучил под тычки своей супружницы и шипение, что если шахта заработает — им никуда ездить и не надо, а для жилья им на первое время и административное здание-жильё управителя сгодится. А потом и отстроятся. А реализовать эту телегу в Гнисисе даэдра с два получится, разве что за деньги меньшие, чем стоит свиток. Который, сам по себе, проблему не решает.

Эрар на это покивал, повздыхал (в чём-то даже жалко дядьку стало, если честно: всё же эта телега у него большей частью жизни выходила), ну и озвучил, что так и так, не соблаговолит ли моя магичность принять за решение проблем с шахтой телегу. Формулировку он, кстати, правильно подобрал, морда купеческая: именно решение проблемы, но и предлагал, если начистоту, дохренища.

Правда, возникал вопрос — а оно мне надо? И «интересно», высказанное Анасом, явно не имело отношения к награде: это было именно что-то в шахте, что не озвучено.

— Я вас услышал, — кивнул я. — И хочу подумать. Через четверть часа скажу, что надумал, — поднялся я, проигнорировал приглашение «подумать в кабинете» и выперся наружу.

— Что скажешь? — поинтересовался я у призванного Анаса.

— Мехру я бы ещё разок отымел. Дочку — тоже, но ты, ревнивый не по делу щщенок…

— Кхм.

— Да помню я, помню — взаимное уважение и личностное разграничение, — противным голосёнком проскрипел некрохрыч. — Вот я не против, если ты и Мехру и Минору, даже если одновременно…

— Анас, ты — старая, дохлая, озабоченная скотина, — добро начал я. — Меня то, кого ты трахаешь, хочешь трахать, будешь трахать — не слишком волнует. Если это не моё, — уточнил я. — Я интересуюсь двумя вопросами, и мне нужно твоё мнение.

— Нужна ли нам эта повозка, — потёр призрачную бородку некрохрыч. — Как по мне — не помешает. Сделана добротно, относительно дома — небольшая, но вполне вместительная. Всяко лучше, чем аренда, которую разорвать в любой момент могут. Да и зачарования на повозке очень даже неплохие, интересные. На джакузи из твоего безумного мира похожи, очень приятно…

— Понял. Детали, куда и сколько раз — пока не интересны. Потом похвастаешься. В общем ты — за?

— В общем — «за». Решает ряд наших задач, сил при этом потратим минимум, — отрапортовал Анас.

— Так, а что интересного в шахте? — полюбопытствовал я.

— А они до двемерских руин докопались, пробивая новый ход к матке, — сообщил некрохрыч. — Что за руины — не смотрел, но нескольких шахтёров прибили автоматоны. Это, как минимум, интересно.

— Это охренительно интересно, Анас, — задумался я.

— Ммм?

— Если у нас будет эта телега, Анас, то ей нужен движитель. И вот толкать…

— Сердечники!

— Угу, — довольно покивал я. — То есть, спокойно можно будет уехать из Гнисиса. Доработать, конечно, телегу надо.

— И кошек твоих перенести сразу!

— Тут что, борделя нет?

— Да есть, — хмыкнул Анас. — Да и Мехра мне не откажет, такая затейница… кхм. Просто пусть кошки к новому месту привыкают. И тебе с ними отдохнуть не лишнее будет: возиться с повозкой не один день, да ещё и дорога.

— Ну, в целом — логично, — признал я. — То есть, берёмся, награда нас вполне устраивает, даже удачно вышло, скорее всего. Что с квама делать будем?

— Пятёрка скелетов просто удержат бойцов. Фуражиров и рабочих отпугнёшь слабой молнией, — начал перечислять некрохрыч.

— Скелеты откуда?

— Да там шахтёров не меньше полутора десятков полегло, а то и все два десятка, — отмахнулся Анас.

— Так, значит, до матки добираемся, — прикинул я. — Пепельная болезнь квама — чем-то от мерской отличается?

— Я, конечно, не великий специалист. Но красная подагра и золотой лишай — что у меров, что у человеков, что у гуаров, что у грязекрабов… — пожал мертвечина плечами.

— Ну да, значит в принципе — справлюсь. Слушай, Анас, пока не забыл: я пока прорабатывал детали твоей оболочки, вообще-то, продумал иллюзорное сокрытие. Хамелеон. Это не говоря о том, что ты и так полупрозрачен, если не прилагаешь усилий, — ехидно отметил я. — И я тебе, хрычу старому, об этом говорил.

— Придурошный даэдра, чтоб тебя! — надулся некрохрыч. — Да знаю я! Но представь, что у тебя вырос лишний пенис… А, даэдра дери, сразу найдёшь куда приткнуть… Тогда рука. Она есть, шевелится, но…

— Понял, — понял я. — Но ты это, овладевай там как-то…

— Капитан Очевидность! — торжественно простёр в мой адрес зловредный призрачный палец мертвечина.

— Отомстил, скотина дохлая, — признал уязвлённый я.

— Да, — надулся некрохрыч, но тут же сдулся. — Попробую, Рарил. Двемерский город интересен, но без разведки туда соваться не стоит. А на плотного призрака автоматоны среагируют, ряд их воздействий меня сможет развеять.

— Вот и я об том же.

— Капитан Очевидность.

— Как скажете, ваше адмиральство, — поклонился я.

Раскланялись мы с Анасом, хмыкнули, да и завалились в телегу, которую я оглядел практически хозяйским взглядом. Точнее… не нравилась мне идея колёсного средства передвижения, если начистоту. В рамках Вварденфелла в частности и Нирна вообще. Но нутро дома-телеги нравилось. Впрочем — посмотрим.

— Итак, мы подумали, и я решил, — оповестил я пырящуюся на меня из-за стола троицу и выглядывающую из-за двери Минору. — Помогу я вам. Плата меня устроит. Стоит твоя повозка больше, чем я бы взял, — продолжил я, обращаясь к Эрару, взглянувшего на меня, как на святого. — Но даэдра с два ты её реализуешь в Гнисисе. Ну а у меня без дела простаивать не будет, так что можешь порадоваться, — щедро предложил я смотрящему на меня, как на аццкого сотону, купчине. — Ладно, собирайте своё барахло, уважаемые. А ты, гетман, веди к шахте. И про двемерские руины расскажи, — уточнил я, уже выйдя из повозки.

— Аааа… — уставился на меня и Анаса этот Абельмавия.

— Это — тоже я, такой я колдунский, — махнул рукой я.

— Ясно, ваше магичество, — на алом глазу соврал гетман. — А двемерские руины… Так вона оно из-за чего… Молчу, — аж зажал он свою пасть ладонями, смотря на добрых нас вытаращенными глазами. — Так что руины-то? Есть они, подлые. И железки двемерские, значится, посекли Рана, Го…

— Не неси чушь. Вы туда проникали? Что-то про них, кроме хода, знаете? И вообще — кроме бешеной матки, что нехорошее в шахте есть?

— Дык, куда ж мы проникали? Не проникали, железки там. И не знаем, выходит, ничего. Только что есть эти руины. Народ думает пошукать там, раз уж с маткой такое несложение…

— Сам там пошукаю, но несложение поправлю, — на что бригадир с готовностью покивал, полностью «обменом» удовлетворенный.

— А что в шахте дурного… Крысы завелись. Как тряхнуло остров месяца четыре назад, так река на нижних горизонтах разлилась, да тьма больных крыс появилось.

— Пепельный мор?

— Он самый, ваша магичность! Черное сердце, жрецы бают. Слабость от укуса страшная, кости ломит…

— В курсе. И матку они, похоже, заразили.

— Видно, так, ваша магичность. Тьмуща крыс вырвалась, храни нас Альмсиви! Только храмовыми слугами и живы ещё, — закивал он, почти неслышно пробормотав что-то в стиле «видел он жрецов в гробу, у белых тапках».

— Что, обижают? — с ухмылкой спросил я.

— Только их молитвами… — начал было гетман, посмотрел на мою ехидную рожу, махнул рукой и продолжил. — Да как появились крысы — стали нас к алтарю только за пожертвование пускать, — признался он.

— Коммерсанты херовы, — оценил я.

Просто для тех же шахтёров вылечить пепельную или моровую болезнь, кроме как у алтаря — нереально. Та же Азура своим алтарём лечит, насколько я в курсе. Ну или лекарство алхимическое, недешёвое. Или маг, который тоже бесплатно надрываться не будет. Какие, блин, ушлые в Гнисисе жрецы. Как бы не нажречествовали они на ночной костерок с ними в качестве топлива, когда шахтёры озвереют. Ну, впрочем, вряд ли: с мором, я думаю, помогу, а дальше… Да не моё дело, просто раздражает: всё спокойно, так чуть не на улицах до честных данмеров докапываются, с вопросами дурацкими, типа: «молилась ли ты на ночь, Дездемона?» А как народ прижало — тащите пожертвования за доступ к силе даэдра, к которой эти жертвособиратели так, сбоку припёка, блин.

Ну, в общем, дошли до шахты, даже впёрлись. После входа и коридора был довольно большой зал, забитый яйцами. Довольно значительная гора, взирая на которую, перебираемую пятком шахтёров, гетман вздохнул.

— Заражённые почти все.

— Да понятно. Так, карта мне, думаю, не нужна, — переглянулся я с кивнувшим и просочившимся сквозь пол Анасом. — Сопровождение — тоже. Помрут ненароком…

— Да тут только сортировщики и есть нынче. Если кого на горизонтах встретите — не нашенский, бандит, — выдал Абельмавия.

В общем, послал я его подальше, по его делам. Ну и дождался через четверть часа Анаса.

— Матка есть, проход есть, двемерские руины — есть.

— Город.

— Именно руины, Рарил. Завалено всё к даэдра, я внутрь не проникал, но руины.

— Ну… жаль, но ладно. Автоматоны-то копошатся?

— Ну да, сердечники будут, — кивнул Анас.

— Тогда — к трупам, — логично заключил я.

И потопали мы по проходам шахты в недра. Освещение давала всякая плесень на стенах и грибы, слабенькое. Шалки суетились у ног, потом фуражиры и рабочие квама. Но эти агрессию не проявляли, суетились по своим делам, набрасывались время от времени на жрущих шалков крыс, правда. Крысы были бешеные и заражённые, как пеплом присыпанные, и с бордовыми глазищами. Несколько даже слабой молнией шарахнул, как и рабочих, ставших проявлять агрессию.

Но в целом — дошли мы до живописно раскиданных костей (квама столько белка логично не оставили) через полчаса. Я приготовил зелье, а то выжмет меня мертвечина, как тряпку. Ну а некрохрыч предался, с сиянием и завыванием, некрохрычизму, получив в результате восемь скелетов.

— Кривые они у тебя какие-то, косые и строем не ходят, — придирчиво осмотрел я получившееся воинство.

— Иди нахер, Рарил! — возмутился мертвечина. — Какие материалы, такая и нежить! И сам, как пьяница, зелья хлебал весь ритуал!

— Ну да, тяжеловато, — признал я.

— А если бы я ваше даэдрическое чувство прекрасного пробовал тешить, то вы бы тут и брякнулись! — фыркнул Анас.

— Будем считать, что отмазался, — признал аргументы я под возмущённое хлопанье призрачного клюва. — Ладно, пойдём.

— Сволочь ты, Рарил, — отвесил мне тяжеловесный комплимент дохлятина.

И потопали мы дальше и глубже, причём искрить слабыми искрами мне приходилось довольно часто. А то инвалидная команда Анаса была и вправду кривая, хромая и неловкая. Сильные, конечно, но явно «на скорую руку» нанекромаженные.

И дотопали через четверть часа до здоровенного, гладкого и тёмного туннеля, после пещеры, забитой яйцами. В потолке был лаз, под ним — деревянные обломки.

— Ход к матке, — тыкнул в туннель Анас. — Там три воина, пять мы обошли.

— Это ты, конечно, молодец, — признал я. — Скелетов пустишь?

— И сам полечу. Жди, — бросил некрохрыч и потопал впереди своего дохлого воинства.

А через три минуты позвал меня мысленным зовом, предупредив, что воины хреначат электричеством. Так и оказалось — здоровенные, шипастые, гротескно-антропоморфные тела воинов были прижаты к стенам тоннеля трепыхающими скелетами. Но глаз на гофре шевелился, пучился, и били паразиты молниями, меня и скелетов. Ну, скелетам было пофиг, а меня оберёг оберег.

Так что вщемился я в просторное, с несколькими специфическими рабочими, суетящимися вокруг королевы помещение. Королева была, была огромна, раздута брюшком. Даже гофра глаза, как у воинов, просто валялась на земле, не шевелясь. А что там за тело — и не разглядеть, груда шипастого хитина, теряющегося на фоне здоровенного, раздутого белёсого брюха.

— Ты чего высматриваешь? — поинтересовался Анас, увидев, что я смотрю и даже шевелю всякую дрянь по углам.

— Норы крысиные. Все же, Анас, мы получаем весьма ценную награду. Так что просто исцелить… ну в общем — хочу прикрыть от крыс, да и иммунитет наложу, средний. На неделю-другую, — кивнул я на матку. — А дальше уже сами.

— Хм, ну… в принципе — много времени не займёт. Я сейчас.

Через десять минут всё было готово: матка исцелена, щели заделаны. А вот зелья магического релаксанта у меня почти кончались: три бутылочки, блин!

— Проход в двемерские руины в яйцехранилище? — уточнил я, на что Анас кивнул. — Я метку поставил, сразу туда, подтягивайся и развеивай своих скелетов. В лазе передохну, а ты посмотри, что там за руины.

— Так ты ходить вообще разучишься…

— Не звездите! — возмутился я. — Я эту гребучую телегу…

— Будем считать, что оправдался, — отмахнулась мертвечина, а пока я праведногневно щёлкал клювом добавила. — Давай быстрее!

— Обнаглевший некрохрыч, — похвалил Анаса я и телепортировал.

В яйцехранилище бодро наложил на себя пёрышко, ловко не йопнулся башкой, самортизировав руками силу прыжка, ну и вполз в ход. Где начал высококультурно материться, несмотря на облегчение от оборвавшегося оттока обливионщины.

— Чего материмся? — бодро полюбопытствовал некрохрыч, высовывая башку из дна лаза, чуть больше полуметра диаметром.

— Восхищаюсь просторами и комфортом, — ядовито ответил я. — Местные шахтёры — казлы!

— Да, тесновато, — признал наглый умертвий, торча телом в скале. — Ну а что ты хочешь, Рарил? Пробивали ход в спешке, только чтоб добраться до матки.

— Простора я хочу. Ползай тут на четырёх костях, как рак донный, блин, — негодовал я.

Но смирился с тяжёлой судьбиной, вытащил коврик, расстелил на дне лаза. Разместился на нём и барственно махнул Анасу рукой.

— Напрягайся, а я отдохну, — озвучил расслабившийся я.

— Пнуть бы тебя, шалка такого, — впечатлился некрохрыч. — Ну да даэдра с тобой. Зелья-то остались? — уже с серьёзным беспокойством уточнил он.

— Три штука, — томно ответил я.

— Мда, лежи уж, — признал моё право на сибаритство Анас.

И направился на разведку, частично становясь прозрачным: работа хамелеона. А я потихоньку расслабился и почти задремал, как вдруг меня пробудил натуральный мыслевопль:

— РАРИЛ!!! НАМ НЕВЕРОЯТНО ВЕЗЁТ!!!

— То, что я после твоих воплей не долбанулся макушкой о потолок — это да, чертовское везение, — мыслебуркнул я, встряхнулся и заинтересовался. — Чего там ваша дохласть отрыла, что верещит, как снова живая?

— Да ты… даэдра с тобой. Книга Кагренака!

— Эммм… погоди, это который Нумидиум построил? — заинтересовался я.

— И инструменты взаимодействия с сердцем.

— Ипануться, — честно ипанулся я.

— И не говори.

— А я думаю.

— И не думай.

— Буду, — отпарировал я. — Погоди, а как она сохранилась-то? Времени то до чёрта…

— А она частично имматериальна, Рарил. И тут не город, а именно развалины. Совсем небольшой, частично разрушенный отнорок какого-то крупного города. Видно, был кабинет какого-то тонального архитектора или ещё какого-то двемерского мага или инженера, как ты их зовёшь.

— Блин, вот реально — чертовски везёт, — признал я. — А что-то ещё интересное есть?

— Какие-то чертежи на двемерите, не смотрел. Тут лава часть комнат залила, в общем, всё не в самом лучшем состоянии. Пять сфер, три паука и всё.

— Так тащи…

— НЕТ!

— А чего орём? — заинтересовался я.

— Потому что это сокровище могут повредить сферы!

— Хм… Убедил. Ладно, поползу вперёд. А ты…

— А я сторожить!

— От кого? — ехидно поинтересовался я.

— От неудачи! — отрезал некрохрыч.

— Хммм…

— Часть хода обвалилась в руины, не промахнёшься.

— Ну ладно, уболтал, — хмыкнул я и пополз.

Вообще — некрохрыча можно понять. Книг от двемеров вроде почти и не осталось, а уж ихнего чуть ли не Эйнштейна да Винича, Кагернака — вообще слышу в первый раз. То есть упоминаний его до чёрта, а вот творчество самого типа — что-то с чем-то.

Так что шуршал я по ходу довольно бодро и с интересом, хотя причувствовался на всякий. И вот, чувствую — впереди двемерские автоматоны. Приготовил морозный луч, двинулся было… И тут один из них со звуком бильярдного шара рвёт ко мне и выкатывает из-за угла!

Считать, сколько я отложил кирпичей — я не стал, не до того было. Сфера катилась просто очень быстро, и на размышления были секунды. Телепортация или атака, но телепорт не успеваю, подготовил морозный луч, толку от которого только то, что слегка охладит охреневший механизм. Перед тем, как он меня в лепёшку размажет.

Так что вдарил я, со всей дури, рассеянным астральным клинком, отправив сволочную сферу катиться обратно. А пока катилась, немножко ощупался, проверил сухость белья (на удивление — сухое, сам бы не поверил!). Тем временем сфера с импульсом справилась и покатилась на меня обратно, сволочь такая. Но я уже успокоился, так что заготовил астральный клинок, морозный луч. И, действуя ими попеременно, обездвижил сволочной механизм.

— Разломать бы тебя нахрен, — обратился я к деактивированной сволочуге. — Но пригодишься, — признал я.

— Ты чем там занят, Рарил? — скандально отмыслил некрохрыч.

— Ерундой всякой, не помереть стараюсь, пока кто-то хернёй мается, — честно ответил я.

— Серьёзно?

— Шучу, блин!

— Так, я сейчас…

— Сторожи свою книжку уж. Сфера, по ходу, неожиданно покатилась. Справлюсь.

И справился — остальные анимункули подобным сволочизмом и продуманностью не отличались. Толпились в полуразурушенной зале, подморозились и деактивировались без аварий.

И под руководством Анаса, по чертовски жарким полуразрушенным коридорам (видно, и вправду лава где-то пробилась, аж защиту от жара на себя наложил), добрался до закутка с раскрытым сундучком, в котором валялся талмуд, и подпрыгивал Анас.

Талмуд, кстати, был и вправду частично материальным, скорее артефактом, чем книгой, но на совершенно незнакомых принципах.

— Это я приберу, потом будем разбираться, — под взглядом принявшего вид призрачного фаллоса Анаса упихал я книженцию в поясную сумку.

— Вот ты варвар даэдраический! — посетовал Анас. — Ну ладно, время и вправду будет. Протир…

— Стоп! Первое: что там местный инженер начертёжил? Веди, интересно. Второе: сердечники я прибрал, но транспорт есть, так что и корпуса не помешают.

— И на кой…

— Транс-порт.

— Жадный ты, Рарил!

— Я — домовитый. Веди уже, твоя дохлость.

И привёл меня Анас в полмастерской (остальная половина была завалена-заплавлена обвалом и породой), где лежали тонкие листы двемерита с чертежом-рисунком.

— Это мы ТОЧНО удачно зашли, — разглядывал я схемы явного летательного аппарата.

Что-то вроде дирижабля, парового, как понятно, но цельнометаллического, судя по всему. Всего, что двемер-конструктор намудрил — я не повторю. Но летучий корабль… Это как раз то самое, что нужно. Может, а вернее — точно, часть телеги пойдёт на него. Но в преддверии всяких возможных пакостей — это то, что позволит мне и тем, кого я посчитаю важными и близкими, не помереть. Даже если Вварденфелл превратится в лавовые поля целиком.

Так что прибрал я к лапам все листы, с пристрастием потиранил Анаса на тему «ещё чего-то интересного», на что тот отрезал что «нет», да и порекомендовал самому искать. Обдумав свежее предложение, я решил хернёй не страдать, а заняться делом. Собрал автоматоны, отозвал Анаса, да и телепортировал на площадь с телегой. Несколько задумчивый, на тему — с хрена ли нам с мертвечиной так космически повезло-то?

40. Амфиботропный нонсенс

На площади перед домом управляющих, на пороге уже практически моей телеги, ожидала троица купеческой семьи, и даже служанки откуда-то из-под локтей выглядывали. И гетман рядом стоял, башкой лысой вращал с оттопыренными ухами, прям радар, а не данмер.

Присутствие моей персоны отметили, с воплями «ну что, получилось?!» накидываться не стали. Впрочем, степень вопроса во взглядах была практически материальна. Подумал я, не поглумиться ли мне по-садистски над присутствующей компанией, не потянуть ли риторическую паузу там. Благо моё ценное указание «собирать барахло» купеческая семейка в поте лица не осуществляла.

Но, немного обдумав ряд деталей на тему того, как Эрару последнее время доставалось, ну и про более чем заслужившие благорасположения дыхательные и пихательные Миноры (и Мехра, судя по анасовскому причмокиванию — тоже ничего). В общем, решил над компанией не глумиться, пауз не тянуть. А с хрена ли эти деятели не расчищают моё имущество от своего присутствия — уточнить в рабочем порядке.

— Матка исцелена, — веско озвучила моя победоносность. — Воины квама живы, крысиные лазы в лежбище матки заделаны. На матку наложено заклятье «защита от моровых болезней», дней пятнадцать продержится, а дальше вы уж сами.

— Благодетель! — заверещал председатель яйцхоза, по совместительству — гетман.

Купеческое семейство заподпрыгивало, выражая радость и вострог различной умеренности. Менее всего восторгался, хоть и явно чувствовал немалую радость и облегчение, Эрар. Временами оглядывая телегу и стараясь понезаметнее вздыхать. Ну, понимаю дядьку, но мне — нужнее. И вообще: он с этой телегой в Гнисисе будет, как Плюшкин. А благостный я купчину от этой незавидной участи спасаю, между прочим!

— Почтенный господин Рарил, мы вам признательны, но вроде бы — это несколько больше, чем оговаривалось нами изначально? — уточнил купчина.

— Так я сразу сказал: ценность уже моего нового имущества несколько выше той платы, которую я считаю достаточной для просто исцеления матки. Я ещё и двемерские руины от автоматонов очистил, — практически сиял нимбом я, благоразумной не хвастаясь прикарманенным из этих руин.

Просто стоимость в деньгах прихваченного нами с Анасом… Не знаю, какие-то, даже навскидку, баснословные суммы выходят. Такие вещи, как книжка Кагренака — покупаются организациями, а то и государством, имея помимо несомненной высочайшей практической, ещё и мемориальную немалую ценность.

— Примите мою искреннюю благодарность, господин Рарил…

— Я лучше приму свой гонорар, — резонно отметил я. — И почему вы транспорт от своего барахла не очищаете?

— Так всё на нас, а остальное — ваше, ваше магичество, — недоумённо выдал купец. — Драгоценности и деньги забрали…

— Вы ещё скажите, что гардероб оставили? — хмыкнул я.

— Ну да…

— Йепануться, — озвучил из под челодлани лёгкой тяжести я. — Забирайте своё барахло, блин! И мебель… ну это мы посмотрим, что мне нужно, а что нет, — благоразумно прервал я аттракцион небывалой щедрости. — А ты, гетман, пока проверь, сам или своими подчинёнными: матка исцелена полчаса как, воины квама должны сбавить агрессию с минуты на минуту. А потом и договор подпишем, — озвучил я.

Так-то вроде всё нормально и незабюрокрачено в наших Вварденфеллах, но Эрар — Хаалу. Балмора — хаальская, а телега — вещь чертовски приметная. Пусть бумаженция будет, а то устроит Дом торгашей проверку, невнятной тайности и явности. Вроде бы и пофиг, но оно мне надо? Проще бумаженцию от владельца заиметь, ну и показывать или там в мордас тыкать, если кто-то поинтересуется.

В общем, начали эти деятели суетиться: реально оставили вообще всё! Но через пару часов я со своей новой собственности посторонних выпнул, заперся. Подумал немного, снял с нутра телеги метку, а потом портировался в Балмору.

— Вами, Васами, собрали всё своё барахло — и в мастерскую! — рявкнул я.

Пока сам собирался, кошатины припёрлись с баулами, испуганные.

— Вы нас прогоняете, господин Фир? — всхлипнула бело-серая, поддержанная всхлипом серо-белой.

— Нет. Мы перебираемся в новый дом, — ответил я, начав телепортацию.

И в три приёма перетащил в телегу своё движимое и движущееся имущество. Бегло ознакомил кошатин с обстановкай, которая, судя по попискиванию и подёргиванию хвостов, девчонкам понравилась. Насколько я понял, Вами и Васами были кошатинами пустынными, кочевыми. Так что идея мобильного жилища им была близка и нравилась.

Ну а я забрался в кабинет, призвал Анаса, да и начали мы без особых рассуждений о космических телегах, бороздящих просторы Этериуса (потому что рассуждать можно вечно), готовить кабинет-лабораторию.

— После возвращения в Балмору, Рарил, какая у тебя намечается очерёдность работ? — явно страдая выдал Анас.

— В книгу уткнуться хочется? — понимающе поинтересовался я.

— Очень. Начать читать. Понять, что смогу. Прикинуть, что нужно для расшифровки остального.

— Хм? — удивился я. — Ты же вроде двемерский неплохо знаешь.

— Бытовой двемерик, Рарил. А в сумке у тебя — творение величайшего учёного двемеров.

— Хм, да, тогда понятно, — кивнул я. — Но, на текущий момент, есть вещи посрочнее.

— Есть, конечно, — окрысился некрохрыч. — Потому и спрашиваю: сам не то, что не могу, не хочу думать, — буркнул он.

— Тогда так: нам предстоит теребоньковский экзамен, — начал вслух рассуждать я. — У меня на очереди, в порядке приоритета: первое — фокусировщик телепортации. Эта цацка нужна и жизненно необходима.

— Так, — кивнул Анас.

— Второе — сферы. Нужны материальные испытатели, да и безопасность они повысят…

— Не думаю, что на экзамен поединком их удастся протащить, — отметил Анас.

— Я тоже так не думаю, — признал я. — Но для следующего по очерёдности понадобятся и испытатели, и расходники. Так что одухотворённые сферы, выходит, крайне нужны.

— Твоя метла? — хмыкнул Анас.

— Не просто метла. Я хочу сделать… — выдержал я театральную паузу.

— Посох чародея, — хамски обломал меня дохлятина и заржал. — Рарил, мальчик мой, я знакомлюсь с твоей памятью каждый раз, как ты ложишься спать. Эти задумки — ты не скрывал.

— Да, — вздохнул обломанный я. — И оружие, и транспорт. Частично — фокусировщик магии, возможно…

— Нахер тебе фокусировщик не сдался, — экспертно выдал некрохрыч. — Для мистики — его толком не сделаешь, разрушение — отдельные планы, урезающие возможности оперирования другими. Разумнее чаровать твою невнятную дубинометлу на восстановление магии.

— Ну, вообще, логично, — признал я, обдумав. — И ни черта это не будет дубинометлой, кстати.

— И как? — саркастично поднял бровь Анас.

— А вот увидишь, — не стал раскрывать задумку я.

И стали мы возиться с приводом и защитным чарованием телеги. Возились бы, скорее всего, долго, но тут я для себя принял момент, что телега останется телегой лишь на ограниченный срок. А потом — всё равно переделывать в летучий дом, так что чаровал если и не халтурно, то довольно одноразово.

К вечеру в мастерскую засунула мордашку Васами.

— Добрый господин Фир, какая-то… данмерка хотела вас видеть.

— И? — заинтересовался я.

— Посмотрела на нас с Вами, фыркнула и ушла, — фыркнула кошатина.

— А вы её встречая — оделись? — уточнил я, мысленно хмыкнув.

— Забыли, добрый господин Фир… Вы накажете нас? — жалобно, но явно провоцируя, выдала кошатина.

— Закончу через пару часов и накажу, — прикинул я. — Управление на тебе, ладно? — уточнил я у валандающегося с выписыванием схем Анаса.

— Угу, — буркнул двоедушник.

— И, Васами.

— Да, господин Фир?

— Больше — не забывайте.

— Как прикажет добрый господин!

Видимо, то ли Минора (что скорее всего), то ли Мехра решили устроить отходные, прощальные потрахушки. Но не до них, и вообще я эту семейку вычеркнул из важных моментов. Удачи мысленно пожелал, но о каждом думать и беспокоиться — думалка и беспокоилка отвалятся. Ну а кошки мои вполне меня устраивают, так что попутного ветра искательнице рарилского тела с причиндалами.

В общем, через пару часов телега катила на достаточно пристойной скорости, я опробовал всяческие занятные изыски магической сантехники. И кошек, с использованием изысков опробовал — тоже ничего вышло.

Анас, конечно, поговнился на тему того, что приводы мы сотворили из говна и палок, но я его с его вредным и мазохистским (а отрыв меня от кошатины было и мазохистским деянием для некрохрыча) перфекционизмом послал в дали дальние. В смысле, телегой рулить.

До Балморы добрались за полтора дня. А обереги показали себя более чем пристойно: в перерывах между охотой за кошками (всё равно больше нечем толком заняться, да и чары на телеге с призванным Анасом довольно ощутимо напрягали магическую требуху) я любовался отменным зрелищем. А именно, влетающие в оберег озверевшие скальные наездники, после влетания, с глазёнками в кучу, ссыпающиеся на дорогу.

А вот бандиты свою асоциальность проявили и в этот раз, ни разу на нас не напав. Хотя, с учётом имеющихся душ — не слишком критично. Да и, скорее всего, бандиты на нашем пути были, даже нас замечали. Но телега-самоход вселяла в бандитские души охренение и непонимание, так что вместо нападения провожали они нас выпученными бандитскими буркалами и раззявленными бандитскими пастями.

И в пепельную бурю, в очередной раз накрывшую Горький Берег, попали. Но телега была сделана на совесть, кошкам убегать, ловиться и с энтузиазмом страдать в моих лапищах буря не мешала, а Анасу за рулём на облучке — было пофиг, по большому счёту. Хотя поныл конечно, мертвечина, куда без этого.

Вдобавок, пришлось место парковки телеги выверять с учётом шаговой доступности борделя. А то совсем бы изговнился, дохлятина антикварная.

По прибытию в Балмору, благо время моего «условного отпуска» ещё шло, занялся я фокусировщиком. Через сутки ко мне присоединился Анас. Вот, всё-таки, аж чувствуется родовая гордость: сказал, что сутки из борделя не вылезет — так и не вылезал. Количество некрозатраханных шлюх я даже не представлял, в процессе зачарования незлобиво матеря йопыря-террориста: отвлекал нашей связью, паразит такой.

А с фокусировщиком у нас было, по большому счёту, практически всё готово. То есть, камень, оправа, основа зачарования. Так что закончили мы его через пару часов после возвращения блудного некрохрыча.

— Так, пойдём пробовать, — озвучил я, разглядев свою морду с размещённым на лбу, аки третий глаз, фокусировщиком.

— А нахрена? — благожелательно поинтересовался Анас. — Смысл этого, — невежливо потыкал он мне призрачным пальцем в лобешник, — короткие телепортации в стеснённых условиях, практически мгновенные. Защита от впечатывания тебя в стены — есть, проверена. Так нахрена куда-то тащиться, Рарил?

— И вправду — нахрен не сдалось, — признал я.

И стал испытывать фокусировщик в телеге, где настроение у меня просто взлетело. Помимо того, что всё работало, хотя и требовало некоторой привычки и опыта, меня заметили кошатины. И их игривые стенания на тему «грозного хищника господина Фира, от которого бедными Вами и Васами теперь совсем-совсем не убежать, так что сдаёмся на милость!» — искренне подняли настроение. И не только его, кстати говоря.

А у нас оставались на очереди сферы, без которых я приступать к изготовлению посоха просто не решался. Ряд мной замысленных зачарований могли нахрен сломать, а то и оторвать руку. Или сломать ногу и даже сломать меня. В общем — испытатель с руками, который если и сломается, то починится, был нужен. При этом, некрохрыч на такую роль подходил весьма условно. Так что проявив к кошкам милость и прочее разное, выспавшись, засел я с Анасом за чарование трёх сфер.

Вообще — опять же, вроде всё прикинули, посчитали, так что несложно. Но долго, нудно, надо было впечатывать вязь даэдрика так, чтобы нахрен не порушить сеть кластерных зачарований двемерита, да и ряд отдельных деталей имел зачарования очень… Технические. Ну, например, трение снижалось в подшипниках практически до нуля, на фоновой обливионщине Нирна, как и структурное укрепление-упорядочивание двемерита. Причём поняли мы с Анасом это только сейчас, эмпирически, когда вообще УВИДЕЛИ это зачарование, теряющееся на фоне кластерной сетки.

А вообще — мы создавали именно драугра, как мне наглядно пояснил Анас. В имеющемся материале (в случае с драугром некротическом — теле), с собственными магическими свойствами и каналами, путями и рефлексами, мы прокладывали новые. То есть, в случае сферы — рефлексов-то как раз не было, они были прописаны в изъятом сердечнике, но вот каналы и возможности тела были, и это приходилось прописывать программой-рефлексами. Причём не жёстко, а «рекомендательно». Так как чёрт знает, как духу в двемеритовой плоти будет удобнее.

Ну и знания и опыт Анаса, сделавшего драугра из самого себя, в своё время, были очень не лишними. Да и призрачными брызгами протоплазмы (вообще — светящимися разводами магии) он мне помогал, указывая, где что поправить.

И, на вторые сутки, сферы были готовы. Задолбался я феерически, не столько сложностью, сколько занудностью работы, повторяемой аж трижды. То есть: на первой сфере было иногда даже интересно. Вот с подшипниками и сочленениями занятную вещь узнали. Да и Анас в сферы различной степени раскрытости влезал своим призрачным организмом и гундел всякие занятные наблюдения. Но следующие две — мрак, думал, мозоли на уме натру, но вроде бы — пронесло.

— Это мы с тобой молодцы, — довольно пробубнил некрохрыч, осматривая три зачарованных автоматона без сердечников.

— Мы пахали, я и трактор, — протянул я, потягиваясь.

Анас на это мордас скорчил столь скептический, что не ответить было нельзя. Или посылать далеко, чтоб рожи не корчил, или признавать заслуги. Они были, так что признал я, куда деваться.

— Призывать будем на рассвете, а сейчас — отдохну. И да, моя идея с жезлом — охренительно удачная, — поделился я с мертвечиной наблюдением.

— И какая она? — с невинной мордой осведомился некрохрыч.

— Вот начну делать — узнаешь, — данмерски расхохотался я, покидая мастерскую.

А на следующий день, на рассвете, выкатили мы сферы из телеги, откатили немного по берегу реки, подальше от любопытных и ленивых глаз. Неленивые любопытные глаза это не остановило, но с ними бороться можно только плюнув или треснув в них.

— Тэээкс, — потёр я лапы. — С одним из этих голубчиков контакт я наладил, опыт есть. Сейчас я буду слышать голоса…

— Ты их и так постоянно слышишь, — неделикатно отметил некрохрыч.

— Но выгляжу, как их слышащий — довольно редко! — отпарировал я.

— Не буду развеивать твои заблуждения, — хамила мертвичина.

— Не буду слушать этот голос.

Присел я на бережок (тоже не лишнее, пукан охладить, если ни хрена не получится, или ещё какую деталь организма, если получится не так, как надо), стал «орать» в огненный план, причём адресно, насколько успел «причувствоваться» к виденным духам. На тему, что есть вместилище в Нирне, в нём можно быть, душ я подкину, но нужны детали, коммуникация уже в Нирне, так что было бы неплохо, если старший явился вот прям судыть.

Судыть я представлял максимально фактурно, предложение духам было интересно, так что через секунду я любовался разворачивающейся сферой, с пылающими огненным планом глазницами… с громким грохотом растянувшейся на песочке, буксуя полусферами-колёсами и копошащейся манипуляторами.

— Нчоу С'вит!!! Прости, старший, но это долбанное вместилище… Хотя пребывать удобно, почти как в своём [теле], — выдал этот дух окосевшему мне, переглядывающемуся с окосевшим Анасом.

Потому как пардон, но «йопаный мерзвец» было выдано на данмерике! Правда, «тело» дух отмыслил вне речевого определения, довольно специфическим ощущением.

— Атронах? — предположил я.

— Был атронахом, скорее всего, — поправил меня Анас, понявший мысль.

— Был, а потом вырос, старший. А эту душу я не съем, — прекратив попытки подняться, тыкнул он в Анаса. — Вот, так лучше, — использовал он какой-то специфический, чуть ли не на магнитной тяге, аналог телекинеза.

Повис над берегом, покачиваясь и пылая огненными глазищами, ну и вёл вполне вменяемый, частично на данмерике, диалог. Что, так, мол, и так, атронахствовал данный товарищ на Нирне (вопрос времени как поднялся, так и упал — нет общей точки отсчёта, единственное, что почти точно — Вварденфелл. И после сваливания двемеров и очерножопливания и окрасноглазивания кенмеров.

При этом, что редкостная удача, вменяемый и имеющий какой-никакой опыт пребывания в Нирне. Ну и более чем подтверждающий, что атронахи — определённая стадия развития разумных духов плана, перерастя который, ни фига они спокойно в план Нирна не проникнут.

А в сфере нашему собеседнику было вполне комфортно. На известие, что Анаса он не только не может сожрать, но и вообще его жрать не надо, она выдал потрясающее по красоте умозаключение:

— Ты эту душу для себя запас, Старший. Очень хитро, — выдал он.

— Понял, Запас Писчи? — ехидно полюбопытствовал я у некрохрыча.

— Безумный и прожорливый даэдра, — отмахнулся Анас.

— В общем, эту душу не жрать, слушать в моё отсутствие вместо меня. И вообще — жрать без дозволения ничего не надо, — обозначил я.

— Понимаю, в прошлый раз так же было. А чем будешь кормить?

На что я несколько камней душ животных подкинул. И, к моему некоторому облегчению (а то были опасения, что «даёшь разумных!») бывший атронах заверил, что нямка — высший класс, устраивает. А до нормального пожирания душ разумных — ему ещё расти и расти.

Вообще, выяснился довольно забавный момент, что условно «мелкие» духи-атронахи «жрут» неаккуратно и имеют маленькую душежорную пасть. Потому и предпочитают разумных, так им достаётся незначительный, но энергонасыщенный шмат душатины.

Нашему собеседнику души разумных фактически не нужны: пасть ещё маленькая, но ест аккуратно, ну и звериные его более чем устраивают, как и двух его… ну, родичей, скажем так, хотя даэдра голову сломит в их взаимоотношениях. А я ломать не хочу.

Вот дорастя до «совсем большой», каковым он, кстати, считает и меня, жрать душатину разумных он сможет. Но «Совсем больший редко жрут почему-то. Странные они и сильные», сообщил собеседник.

В общем — пока выходило более чем сносно, так что двух приятелей духа я призвал. С коммуникацией у них было похреновее, речи не было совсем, причём одного из них, проглота, сердечник сожравшего, я узнал, как и он меня.

Но через бывшего атронаха коммуникация наладилась, так что полюбовался я на мотыляющих в полуметре от песочка сфер с горящими огнём глазами. Посмотрел на подозрительно щурившегося на меня некрохрыча. И кротко улыбнулся.

— Да займусь я, займусь, — закатил глаза Анас. — Вали уже в свою Гильдию, шшшшколяр, — махнул он на меня лапой.

А в Гильдию мне надо было не только, чтоб показать свою физиономию, получить шмат знаний-умений и новости узнать. У меня была потребность в импорте, а именно — камне для зачарования. Причём, стопроцентной уверенности в том, что та фигня, которую я хочу заполучить, мне подойдёт — не было.

Однако, были вполне обоснованные предположения, что таки подойдёт. Дело в том, что стандартные самоцветы двемеров, и вправду искусственные и идеально ориентированные, мне для посоха не годились. Маловато будет, констатировал я, начиная обдумывать, не отрастить ли мне в комплект к бородке пару торчащих усов. И не зажрался я, просто вопрос в том, что функционал предполагаемого жезла, который будет одновременно и оружием, и транспортным средством, предполагал компактный, но достаточно внушительный объект для зачарования.

Вырастить самому — не тяну, ни по силам, ни по знаниям. Упорядочивание двемерским кластером должный эффект не давало, на волежелании — я магический пупок надорву, да и со скуки сдохну, формировать здоровенный кристалл.

То есть, в теории смогу. Но нужны эксперименты, материалы, та же мощная печь… много всего, и я банально с этим жезлом к экзамену не успею, даже если всё у меня пойдёт по оптимистическому сценарию. И вот, в ряде книг и книжонок, в том числе и в архимажьей библиотеке, поминались такие, чертовски распространённые во всяких заштатных Сиродилах, артефакты эшмерской цивилизации. Или айледской, как её ещё называли.

Свалили эти меры с Саммерсета, как и прочие кенмеры и двемеры, поселились на территории современного Сиродила, где устроили свою националистическую империю, с человеками-рабами, ну и к прочим мерам относились эшмеры как к говнецу. При этом, в магии весьма продвинулись, но… Нахрен перебиты жалкими людишками. У меня, собственно, есть пара теорий, с хрена ли это произошло.

Первое: они относились к рабам не как к питомцам, как двемеры (да и меры вроде какие-то у бородатых инженеров рабствовали). И не как данмеры Вварденфелла, для которых рабы — и биологическая необходимость, и одновременно имущество, с разумом. По крайней мере, Анас про «психологию, воспитание» и прочее граждан рабов много шелестел, целая наука.

А относились эшмеры к человекам как к скоту и капиталу. И сознательно расплодили их совершенно неприличными количествами. Которые в принципе у дикарей с дубинами в шкурах появиться не могли.

А второе — они их не контролировали, позволив зародится культу выдуманного бога. Который привёл к Прорыву Дракона без кавычек, с Акатошем, похоже, сожравшим лорханятину и присвоившим, насколько его рептилье брюхо потянуло, лорханий аспект.

Так вот, тысяча лет неопределённости и искажений пространства-времени. И, похоже, именно это искажение и привело к тому, что рабы взбунтовались и люто озвиздюлили эшмеров. Иных объяснений, как дикари, к которым относились как к животным, не учили и не просвещали, забороли высочайшую магическую цивилизацию — нет.

Может, конечно, ошибаюсь, но всё указывает на это. Как и многие тысячи эшмерских подземелий в Сиродиле, помимо того, что большая часть величественных зданий этого Мухосранска — эшмерских ручек и магии дело. Указывает потому, что вроде как эшмеров перебили до смешного количества, потом по остаткам прошлись фанатиками-инквизиторами, и уж совсем жалкие ошмётки драпанули во всякие Хай-Роки и прочие жопы мира, где благополучно растворились в местных.

Вот перебили их, прям всех. А тысячи подземелий, целых, с защитой, сокровищами и артефактами — не разграблены. А эшмеры радостно насиловались-умучивались-убивались бывшими рабами, а в неприступные подземелья не сныкались, для создания адекватного магического ответа.

Ну в общем — херня из-под гуара с этим бунтом людей выходит, ну и судя по всему — Акатош тут вольно или невольно пошалил, исказив вероятности.

Ну да и хрен бы с этими мерами, теми ещё засранцами были, а раз не черножопые — вообще казлы и заслужили. А вот с их крепостями подземельями — не совсем хрен. Поскольку в этих подземельях водились, добывались и использовались весьма занятные артефакты трёх типов. Стеклянные, точнее, то ли малахит, то ли цинковый шпат, что-то такое. При этом, приписываемые им качества, само их запредельное количество, ну и неудобоваримая легенда о метеоритном происхождении указывало на то, что их растили.

Насчёт метеоритного вообще убиться челодланью хотелось. С тем количеством только в обозримой перспективе найденных эшмерских кристаллов не то, что от Сиродила, от Тамриэля жалкая горстка островов при такой метеоритной бомбардировке бы осталась, да и то не факт!

Так вот, было три типа этих кристаллов, с неудобоваримыми и дурацкими названиями велкиндский камень, добрый камень варла, злой камень варла.

Но главное — заострённые кристаллы подходящего размера, вполне мне годящиеся, судя по описанию магического воздействия от них. И очень надеюсь — не слишком дорогие, доставаемые во вменяемые сроки, надеялся я, вываливая на Танусею свою хотелку.

— Интересное пожелание, Рарил. Все три типа? — прищёрилась на меня перечница.

— Да, все три. Как я понимаю, никто их в качестве элемента посоха не использовал, надо проверять.

— Не использовал. Велкиндский камень вообще исчезает после использования.

— И несёт энергию душ, из стекла, и исчезает после использования, — ехидно покивал я. — В общем — было бы очень неплохо, по парочке штук добыть.

— Злой камень, Рарил, атакует приблизившихся боевой магией, — уточнила старушенция.

— А зачарованные контейнеры под запретом Его Августейшего Величества, — покивал я, на что Танусея фыркнула.

— Нет, не под запретом. Ладно, я тебя поняла, даже могу назвать разумного, который поможет, недёшево, но в короткие сроки, — слегка поморщилась Танусея, что с её вечной «улыбкой доброй ведьмы, желающей тебя в суп» было сродни брезгливо перекошенному мордасу.

— Что за омерзительный тип-то? — поинтересовался я.

— Да не то, чтобы омерзительный. Но неприятный. Метит на место главы отделения Волверин-Холла в Саадрит Море. В довольно неплохих отношениях с Телванни.

— А чем неприятный-то? — уточнил я.

— Он аргонианин, Рарил. Мастер-волшебник, аргонианин. В столице Телванни имеет неплохие отношения…

— Понял, — несколько ошарашено брякнул я.

Особым видизмом я не заразился, так что прекрасно понимал, что разумного формирует среда. Есть, естественно, некоторые склонности и наоборот, связанные с видом, но считать тупых ящеров тупыми ящерами — я не считал. Ну, например, мои кошатины. Они не дуры, но дикарки. Так выросшие, сформированные. Растили бы их по-другому — могли бы быть другими. Ну а ящеры — дикари, причём с учётом ряда моментов, связанных с древней дендровидной разумной расой Нирна (по слухам, даже книги точно не утверждали, как и Танусея), которая им покровительствует на болотах — шансов выбраться из дикарства у аргониан в Чернотопье нет. Сидят на берегу болота, жуют клюкву или ещё каких лягушек, и им хорошо. Даже воюя, продавая соплеменников — всё равно хорошо, нет стимула к социальному развитию, как и самого развития.

В общем, аргонианин мастер-волшебник — вполне возможно. Если был вырван из дикарской среды, ну или там гений невозможный — и такое случается. Хотя и имперцы, чья, собственно, и есть Магическая Гильдия, именуют аргониан зверолюдьми, методологизируя их как вид пониже человеков. Ну да ладно, всё возможно. И в Морровинде, и на Вварденфелле возможно. Я вот почти не шовинист, как прочие данмеры, даже жабами аргониан почти не обзываю, и драными кошками каджитов (хотя в некотором смысле деру, нельзя не признать).

Вот только в столице Великого Дома Телванни. Дома, в котором родителей Ранис архимагистр извёл за совместные эксперименты, чисто теоретические, с гильдейскими магами. Доме Данмеров, в конце концов, у которых жабы… кхм, аргониане, в смысле — базово ассоциируются с рабами… Неплохие отношения с ящером, который, основываясь на этом, собирается возглавить отделение. Немаленькое, кстати, отделение, не фикция кальдерская. В общем — так не бывает, это бред натуральный!

— Как? — понятно спросил я у хмыкнувшей Танусеи.

На что старушенция рассказала, что этот самый ящур, Сцинк-в-тени-дерева — весьма известный в Гильдии торговец. Как раз достаёт всякие редкие вещицы из дальних мухосрансков, довольно быстро и за вменяемые деньги.

— Так что думаю, то, что Телванни вообще с ним имеют дело — следствие добычи чего-то через него.

— Гильдия Воров, — озвучил я. — Просто сами смотрите, Тануссея: известный поставщик Гильдии, при этом снабжающий Телванни. Нет иных источников, насколько я понимаю. Или есть?

— Хм, а пожалуй — возможно, — хмыкнула старушенция. — Я как-то не задавалась вопросом, думала — через сородичей.

— Которые как бы преуспевают, ну, достаточно для поставок в массовом порядке редких магических вещей на всём Тамриэле…

— В гильдях убийц и гильдии воров, — закончила бабка. — Ну и даэдра с ним, с этим Сцинком. Мне, Рарил, не так много осталось, чтоб во всём этом возиться. Нужно — обратись к нему, достанет. Тебя то, что нужное потенциально украдено — не смутит? — ехидно поинтересовалась она.

— Вы, почтенная глава отделения, как не у данмера спрашиваете, — ехидно ответил я. — Мне-то что за дело до каких-то там простофиль. Просто задумался над сказанным вами, сделал выводы.

— Интересные и похожие на правду. Ладно Рарил, ты спросил, я ответила, — выпроводила меня старушенция.

На следующий день я смотался телепортером к этому в Тени. Ящур как ящур, морда чешуйчатая, речь вкрадчивая и вежливая. Но смотрел на меня своими ящериными глазами недобро, это факт. Впрочем, достать нужные кристаллы посулил в несколько дней, да и цену назвал более чем приемлемую, в полторы тысячи. Я боялся, будет гораздо дороже, прямо скажем.

Единственное, что меня несколько заставило задуматься (помимо того, как заткнуть Анаса, пыхающего призрачным пламенем из призрачной жопы на тему этого аргонианина, его положения в Гильдии, амбиций и прочих моментов), так это то, что имея на поясе прекрасный стеклянный кинжал… будучи, на минуточку, Мастером-Волшебником, высшим рангом Гильдии Магов, потому что даже архимаг — не столько ранг, сколько должность.

Так вот, при всём при этом, данный ящур был одет в фактическое рубище. Очень простое шмотьё, некрашеной ткани. Что было ну вот абсолютно неестественно, наталкивало на всякие мысли… Впрочем, совершенно бесполезные.

Так что подключился я к Анасу, с тренировкой и взаимодействиям со сферами. И через три дня, когда мои камушки доставили, они умели кататься, а не только летать. Хреначить магией огня так, что жар пробирал. Точнее, не магией, а естественными проявлениями родного плана. Ну и вообще — вменяемые ребята попались, жрали всякую живность и радовались, причём жрали не тысячами какими, а вполне вменяемыми количествами.

А главное — наша задумка с Анасом получилась. Телепортация не воспринимала сферы как одушевлённые, а духи к ним притягивались. Так что троицу (или одного или двух) можно было брать с собой, что не может не радовать.

Ну а меня позвал вестник, в отделение, где ящур принял денежку и передал мне увесистый, хоть и зачарованный контейнер. Предупредив, что «злые камни — активны, так что не открывай, маг Рарил Фир, не приняв предосторожностей». Даже приличный ящер в чём-то, признал я. А может, и нет, ну да и хер с ним.

А мне предстояло заняться посохом, так что Анас перестал подпрыгивать из-за «жабьего н'ваха, чтоб его даэдра драли, нарушающего порядок Нирна!» А стал подпрыгивать на тему, чего енто я такого придумал.

41. Большой Рарил

Пока я нарочито-неторопливо ставил ящик с кристаллами на стол, Анас подпрыгивал, пучил призрачные буркалы и вообще радовал моё доброе сердце. И, наконец, не выдержал:

— Рарил, даэдра придурошный! Рассказывай!

— Вначале было слово, — с готовностью отозвался я, пока Анас затейливо матерился. — И слово это было матерным…

— Рырырыыы! — раздалось загробное призрачное завывание некрохрыча, ну и я решил что всё, хорош.

— Концентратор, оружие и транспорт, Анас, — озвучил я. — Таскать с собой. Телескопический жезл-посох.

— Хммм… — задумался некрохрыч. — Из конечностей сфер?

— Из них, — кивнул я. — Набрали мы их до чёрта, совместить три — вполне выйдет. В сложенном положении — тридцатисантиметровый жезл, в разложенном — почти метровый посох.

— Более чем метровый. Ты же эшмерский кристалл хочешь приспособить, как основу для зачарования?

— Если выйдет, — кивнул я. — Будет и у меня магический посох с некислым набалдашником. Там у стигийских камней весьма удачное зачарование базово, вроде как восстанавливает магию — то, что нужно.

— И исчезает после этого, — хмыкнул Анас. — Хотя бред, конечно. Ладно, я понял — довольно неплохая идея, вот только с кристаллами давай разберёмся. И не забывай про хитиновый клинок.

— А его-то куда?

— Да на тот же кристалл, — пожал плечами Анас. — И ему защита, и тебе оружие, не только магическое. Астральный клинок при ударе наложить — милое дело.

— Я как-то на ударное действие противоположным концом рассчитывал, — признал я.

— Одно другого не исключает, — довольно толково отметил Анас.

В общем, насандалил я доспех, приготовил оберег: духи в сферах, конечно, были. Но действие злых камней описывалось неоднократно и расхождений не имело: шарашат низкоуровневой стихийной магией, с промежутками (очевидно, аккумулируют обливионщину). Ну и нафига сферы корябать, когда я под оберегом спокойно посижу, а если что — Анас крышку закроет. Так что отошёл я, прикрыл башку, ну и дал Анасу распоряжение открывать. Тот контейнер открыл, ну и в оберег практически тут же прилетела искра и огненная стрела. Слабенькие, но с достаточной частотой. В Анаса тоже пару раз прилетело, но его призрачное тело просто прошло волнами, чуть повысив энергопотребление на восстановление.

— Ждём, — констатировал я.

— Ждём, — констатировал Анас. — Кристаллы, кстати, все шесть.

— Я заметил, — фыркнул я.

Ну, виденье магии никто не отменял. Так что подождали мы пару минут, пока злые камни плеваться не перестали.

— А теперь доставай по штучке незлых.

— Рарил, а какого даэдра мы это сразу не сделали?!!

— Эммм… А потому что мы — охренительно умные, — отмазался я.

— Ааа… Ну да, мы — такие, — ржанул Анас, доставая пару камней и опуская крышку контейнера.

— Так, для начала, — похрустел я разминаемыми пальцами, — разберёмся, что это за фигня эти кристаллы.

Присели мы с Анасом за стол, да и начали в кристаллы научно-исследовательски пыриться. А через минуту я кулютурно сплюнул на пол.

— Правильно этих мудаков перебили, — констатировал я.

— Ты уверен в своих ощущениях, Рарил? Я вот не чувствую…

— Уверен, Анас, — отрезал я. — Это, — потыкал я в камень, — души разумных. Изувеченые, расчлнённые. Не как у двемеров, в виртуальности, а ободранные до состояния насоса обливионщины. И ЗАЧЕМ этим мудомерам было плодить столько человеков — понятно. Фермеры, отымей их… много кто.

Но это касалось кристалла побольше — реально обрубок души. Вообще, уровень работы с душами — запредельный, не думал, что такое возможно. И почему они исчезли — понятно. Тут не только прищемленный акатошев хвост: за такие милые шалости какой-нибудь аэдра и даэдра их просто прокляли от… кхм, души. Как вид прокляли. А может, и не один бог, потому что изуверство редкостное выходит.

А вот простой камень, который как бы восстанавливает магические силы — многоразовый. С телепортером, очевидно — на душевные фермы, чтоб их. То есть тратится, восстанавливает напряжённые элементы магической требухи, и на ферму. Где очередного человека на зарядку душевно потрошат, блин.

— Ты, я надеюсь, не выкинешь кристаллы? — аккуратно уточнил Анас.

— Я что, дебил?! — возмутился я. — Неприятно, конечно. И уродов этих правильно перебили. Но не воспользоваться уже сделанным — не только не по-данмерски, но и дебилизм.

— Кстати, пространства для зачарования до чёрта. И материал не магический — видно, и вправду выращивали.

— Даже знать не хочу, как, — буркнул я. — Ладно, те чёрные вряд ли подойдут. Засуну в сундук, для безопасности, потом использую как защитную систему.

— Слабенько, — протянул Анас.

— Зато самоподдерживающиеся и меткие.

— Это да.

— Так что на кристалл пёрышко, телекинез и восстановление магии. И камень душ в основание, — хмыкнул я. — Но возможность запитки от меня оставим.

— А поверх кристалла — хитиновый клинок.

— А налезет? — усомнился я.

— Налезет. Он же условно-живой, нарастёт. Я тебе покажу, — пригрозил некрохрыч.

— Но это после зачарования и сбора. Ладно, начинаем работать.

И начали мы работать. Причём хитрый Анас позвал духов-сфер. И показал офигительную штуку: как выяснилось, уровень взаимодействия с огненным планом у духов огненного плана высочайший. Вот никогда бы не подумал, а вот как оказалось.

В боевом смысле от этого уровня взаимодействия толку немного: что атронах шарашит стандартными, адаптированными под Нирн воздействиями, что духи в сферах. Но вот на несколько сантиметров от вместилища — просто уникальная игра с точками и температурами нагрева. Так что пока курочили телескопические руки — сферы помогали. И сэкономили кучу сил и не меньше суток времени.

В общем, за пару дней получился у меня мой жезл с некислым набалдашником, мультитул этакий. Правда, ездить на нём без стеклянной юбки с подстёжкой категорически не стоит. А так — действительно удобная, парящая на высоте до трёх метров, на скорости до пары десятков километров… метла.

А в плане оружия — либо полуметровый тяжёлый меч на тридцатисантиметровой рукояти, либо алебарда с метровой с копейками рукоятью. И в полёте на эту алебарду можно кого-нибудь насадить, чтоб не мешался. Скальный наездник, хамски на меня пикирующий, в этом убедился. Правда, удивлялся недолго, потому что сдох.

И что я не знал, а склеротичный некрохрыч не сказал — хитин меча был естественным изолятором обливионщины, односторонним. То есть набалдашником можно отражать всякие лучевые и направленные заклятья. Предел отражающей способности, естественно, есть. Но мелочь и среднечь всякую — не проблема. А если что-то совсем сильное — то хитин скукожится, и камень варла просто плюнет на атакующую магию: он поддавался только мистическому, целенаправленному воздействию, чихая на всякие разрушения и прочую фигню.

Нет, конечно, Анас ехидно вещал о всяких посохах, которые чуть ли не армии выжигали. Но на прямой вопрос — а нахера мне это? — разводил призрачными ручонками. У меня инструмент под мои надобности, а не способ почесать ЧСВ. У меня оно и так в должной степени почёсанное и в лишних чесалках не нуждается.

В общем, параллельно с обучением в Гильдии, начал я выбираться с Анасом и Сферами на природу. И в пару двемерских городков заскочили — тренировка была нужна и мне, и сферам.

В итоге выходило более чем неплохо, хотя идея «телепортнуться так, чтоб выйти с вражиной на клинке» оказалась провальной. Вообще, как выяснилось, выход в план Нирна после телепортации прямо зависит от вложенной энергии, и всякие «впечатался в пол» — это скорее к свиткам. А маг мало того, что чувствует чрезмерное сопротивление, так ещё и у меня прописано было (до выяснения этих деталей — как-то не экспериментировал), что выход только в воздух. А посох выходил «частью меня», так что выхода с «клинком во вражине» не получалось. Но и без него более чем сносно.

А экзамен потихоньку приближался, так что на новые типы магии я даже не замахивался: оттачивал то, что умел. Но вот шлем сделал, а то ходил, как дурак из китайских порномультиков: они шлемов не носили, потому что у них головы — вещь исключительно для красоты, других функций не несут. Ну а у меня функций для головы куча, она у меня — вещь ценная. Так что сотворил шлем, причём пустил на него стекло из кристалла, тут сферы, попыхивающие огоньком, помогли. Вышел скорее мотоциклетный шлем с опалубкой из двемерита, чем вычурная кепка, но меня это более чем устроило.

Правда возникал вопрос, о котором я подумал, только осуществив насущное. Задумался, ни черта не надумал, да и поинтересовался у некрохрыча прямым текстом:

— Анас, друг мой, — начал я. — Какого фига ты у меня не канючишь книжку двемера?

— Потому что не до того, даэдра придурошный, — трагично вздохнул Анас. — Этот Теребонькус придурошный, тренировать тебя, балбеса. Да и духов этих… Вот с экзаменом разберешься — засядем вдвоём, тебе-то тоже интересно. А пока смотреть — только над собой издеваться!

— Ну в общем — да, интересно, — признал я. — Магические технократы, да ещё их ведущий учёный… Но ты прав: сначала экзамен. А то затеребонькает меня, задумчивого, этот Теребонькус наглухо, как дурака какого.

— Вот-вот, — желчно покивал некрохрыч. — Тренируйся! И к кошкам сходи… совсем заскучали, небось.

— Тоже дело важное и нужное, — признал я.

В итоге назначенный Теребонькусом срок таки наступил. Дел была куча, от разборов натыренного в гнисисской шахте до серьёзных разборок с Изменением, но пока всё это было отложено в дальний ящик, как и эшмерские (скоты они были, всё-таки!) кристаллы.

Танусея сама снизила количество занятий до одного в неделю, да и Фан стал меня посылать: мол, базис изучен, тонкости рассказаны, а больше я от него, кроме рецептов, ничего не почерпну.

И на Вварденфелле творилось затишье. С пепельными бурями, с торчащими в крепостях (действительно торчащими, не выбирались и не устраивали дебош, загадочные НЕХи!) даготцами. С бешеным зверьём и прочими прелестями — но ничего глобально гадкого. Народ, насколько я наблюдал, стал привыкать к жизни «намного худшее», и рожи, физиономии и морды как среди коллег, так и на улицах, утратили выражение «ну всё, сейчас хреново, а скоро совсем писец!»

— Готов, Рарил? — спросила меня Танусея за день до экзамена.

— Отпинать какого-то там архимага? — небрежно поинтересовался я. — Готов конечно, чего там делать-то?

— Забавно, — оценила бабка, отхихикав. — Что с посохом?

— Вот, — похлопал я по болтающемуся на поясе жезлу, в сложенном положении выглядящем как меч.

— Пос… Интересно, — оценила перечница выстрелившую со звоном в пол рукоять.

Вот этот функционал, быстрое выстреливание, кстати, как раз и потребовал, по моей задумке, сфер. Потому что хотелось и некий боевой потенциал — тыкнуть там кого-нибудь несимпатичного выкидушным жезлом. Но и чтоб меня нахрен не сломало, а могло. Первые эксперименты выглядели комично со сферами: посох в разложенном виде летит в одну сторону, а сфера катится в другую. Но ни хера не комично, если бы его держал в руках я.

Но — отладили, подобрали степень воздействия, я даже функционал контроля усилия прикрутил: ну, мало ли, какая-нибудь особо несимпатичная мишень попадётся, в которую тыкнуть посильнее надо.

Правда после отлаживания, выдвигая и вдвигая посох, я им помахивал как какие-то придурки из фильмов, хихикая. А Анас скорбно завывал из под челодлани: «мой потомок — дебиииил! Кто-нибудь, добавьте ему немного мозгов!»

Весело, в общем, получилось, да и скрасило, наряду с кошатинами, обжившими телегу, кромешный предэкзаменационный марафон. Довольно занятно, что эффекта «быстрого обучения», как рассчитывал Анас, да и я — толком не вышло. То есть я быстро и практически без косяков делал. А вот учиться — почти не учился, только оттачивал изученное.

— Позволишь посмотреть? — протянула старушечью лапку Танусея.

— Только аккуратно, не пытайтесь проводить магию, — подумав, протянул цацку старушенции я.

Ну хочет — пусть смотрит, в общем-то. Фактически своя и вообще — полезная бабка. А вот с учётом мной начленоверченного, лучше моим посохом никому, кроме меня, не пользоваться. Он у меня, прелесть такая, получился подчёркнуто индивидуальным, даже у Анаса функционал работал через задницу, хорошо, что в переносном смысле слова.

Бабулька цацку аккуратно приняла, рассмотрела всякими виденьями, в том числе и выцветшими буркалами. Поинтересовалась, что и как я нахреначил, покивала на ответ.

— Мистику — очень неплохо, — признала она. — И потенциал для дальнейшего зачарования, вроде бы, немал?

— Есть, — покивал я. — Но пока — точно не нужен. А, возможно, излишен вообще.

— Рарил, — вдруг засмущалась (по-моему — напоказ) бабулька. — А ты, если пройдёшь экзамен, не хочешь ли стать главой отделения?

— Издеваетесь? — уточнил я.

— Нет.

— Ещё хуже. Танусея, я, по возрасту — практически ребёнок! В Гильдии — года не пробыл!

— Сильнейший маг… Впрочем, не хочешь — и даэдра с ним.

— Между прочим, вы меня в качестве главы отделения — вполне устраиваете, — дополнил я.

— А время — похоже, не устраиваю, — почти неслышно пробормотала старушенция. — Ладно, ступай, отдохни. На рассвете жду тебя тут, направимся в Вивек.

Потопал я домой, размышляя — это старая карга решила поумирать несколько годков напоказ, как всякое пенсионерие любит? Или дела неважные? Впрочем — всё равно ни черта не сделаю, так что забил я на эти мысли.

Дома подробно припомнили с Анасом всё, нам известное, ну и выходило, что чёрта с два я протащу с собой сферы. Вот если бы я сдавался как Мастер-Волшебник в Колдовстве — варианты были. Только я сдавался не так, да и Имперская Гильдия Магов не рассматривала познание в этой школе как основание для ранга. Так что фигу мне, а не сферы. Так-то это и изначально было известно, но не обсудить было нельзя. И провтыкать что-то могли, если начистоту. И определённый выпуск предэкзаменационной нервозности нужен был.

А потом я отправился к Вами с Васами, а Анас — пройопывать наши капиталы в борделе. Тоже выпуск и успокаивает, хех.

На рассвете уже почти спокойный щемился в логово старой перечницы, засунул мордас, поздоровался (что, с учётом танусеиных намёков — было совсем не лишнее), да и уточнил — я, мол, сам пойду?

— Составлю тебе компанию, Рарил, — ведьмински улыбнулась бабулька. — Требониус… несколько эксцентричен, не помешает. И, кроме того, некоторая доля усилий, приведших к этому экзамену — моя, — озвучила удивительный факт перечница. — Так что не откажусь полюбоваться на результат, — подмигнула она.

Я от подмига дрожать и трястись не стал, а просто кивнул. А через пару минут мы были уже в Вивеке, где я решил уточнить.

— А если я призову магическую проекцию, это будет нормально?

— А толку-то от неё? Призывай… — отмахнулась Танусея, но запнулась, смотря на Анаса, аж носярой своим ведьминским зашевелила. — Это — не магическая проекция, — вынесла вердикт бабка.

— Так заметно? — вздохнул я.

— Ни даэдра не заметно, я только лет через двести научилась различать оттенки. Но от этого — несёт не иллюзией, а колдовством, Рарил, — потыкала она пальцем в Анаса.

— Обидно, досадно, но ладно, — переглянулся я с пожавшим плечами двоедушником и отозвал его.

— Ты рассчитывал на этого духа? — серьёзно уточнила Танусея.

— Не слишком сильно, — нейтрально ответил я. — Справлюсь и сам.

— Вот и хорошо, — заключила бабка.

Потопали мы к тому же ярусу, где в зале-коридоре, так же, как три месяца назад, нарезал круги его архимагичество Теребонькус.

— А, вежливый юноша! — помахал он мне лапкой. — И ты здравствуй, Мастер-Волшебник.

— Приветствую, Архимаг.

— Благ вам в ваших начинаниях, от скромного Заклинателя Рарила, — завуалированно представился (чёрт знает, насколько необходимо) я.

— Помню тебя, Рарил. А как ты выбрался из моей библиотеки?

— Я — Мистик, почтенный господин Архимаг.

— Понятно-понятно. Экзамен, я помню. Помню я, — выдал Теребонькус. — Какие у тебя прикладные школы?

— Алхимия, зачарование, восстановление.

— А остальное покажет экзамен на тренировочной арене. Посох сам зачаровывал? — на что я просто кивнул. — Продемонстрируй.

Ну и вытянул я руку с жезлом, не выпуская: Теребонькус — не Танусея, давать ему свой мультитул теребить я не намерен. Так даже раздвигать не пришлось — пыхнул обливионщиной, рылом поводил.

— Терпимо, — вынес вердикт он. — Сними доспех и протяни руку.

— А зачем? — резонно заинтересовался я. — Господин Архимаг.

— Нанесу тебе рану, конечно.

— Не надо её мне наносить! — возмутился я.

— Надо! — хамил Теребонькус. — Как я проверю твои навыки восстановления?!

— Я сам нанесу, — буркнул я.

— Наноси, — кивнул Теребонькус, уставившись на меня своими противными гляделками.

Вот казёл-то, посетовал я. Мог и сам в себя чем-нибудь острым потыкать. Или заразиться чем, типа Разжижения Мозга… Хотя, вроде, и так болен, просто недиагностируемо.

Снял перчатку, рассёк свою любимую ладонь, заживил травму заклятьем средней регенерации.

— Отлично! — ликовал гадкий Теребонькус моим мучениям и страданиям. — А теперь — в тренировочную! — заподпрыгивал он, после чего зарысил по коридору. Я — за ним, Танусея — за мной.

Видимо, проверки алхимии и прочего не будет — чисто проверка поединком. Впрочем, так и так поединок будет, а что перед ним не надо на занудные вопросы отвечать — только к лучшему.

Тренировочная арена в отделении Вивека представляла собой круглый зал, метров пятнадцати диаметром, при этом — метров двух с половиной высотой. Ну, на полёт я и не рассчитывал, даже на метле. С тренировочными манекенами Теребонькус поступил по-архимажьи — сжёг невинных болванов огнём, бросив заклятье жестом. Но посох свой не доставал, встал чуть дальше центра, уставился на меня.

— Покажи, на что ты способен, маг Рарил! — пафосно изрёк он, после чего по этой придурошной туше в фиолетовом бабкином платье с золотой бижутерией очень захотелось пнуть.

Но вместо пинка я запустил пару самонаводящихся огненных стрел. Теребонькус не отреагировал никак, а его бакбино платье — развеяло стрелы на подлёте. Молния внешнюю защиту прошла, но просто не оказала воздействия на мантию. Она же и в морду — не помогла, да так, что мне захотелось выйти.

Дело в том, что этот кривляющийся тип (не сейчас, а вообще) просто… отдёрнул голову. Магическая молния, конечно — не вполне молния, но и она тоже! И скорость её пусть и не световая, но запредельная. А он… увернулся. Архимаг, едрить его в дышло! Это он ещё ни хрена не сделал, паразит такой! Как-то мне ОЧЕНЬ захотелось срочно проделать лишнее окно, да и свалить в него…

Хотя, с другой стороны — обливионщина. Он в ней маринуется веками. А я вот ною, а сам-то свои молнии ВИЖУ. Не отблеск, а именно движение. И увернуться я бы не смог, это факт. У Теребонькуса, помимо всего прочего, в монструозный комплекс зачарований на платье что-то ускоряющее встроено. Но я, например, могу ту же молнию развеять, и успеть это сделать. Так что нехрен паниковать, тут просто опыт и магическая сила, приобретённая со временем.

— Ладно, а если так? — пробормотал морда архимажья и запустил в меня пару огненных мячей с обеих рук.

Мощные, накачанные магией, но до меня даже не долетели: развеивание магии — наше всё, а физического воплощения они не имели. Чистая энергия огненного плана, спрессованная в шары, так что развеявшись — даже не взорвались.

Правда, сквозь них в меня полетела лютая сосулища! Так, блин, прибить можно! Но пусть и магический, но материальный объект, так что я просто увернулся — и выматерился, правда про себя. Эта сосуля у меня за спиной рванула, и выписала бы мне многочисленный поджопник осколками, если бы не сработавшие обереги.

А Теребонькус перешёл к молниям, одну из которых я развеял, одну — принял на хитиновый клинок, а третья ухнула в оберег.

— Недурно, — кивнул Теребонькус. — А теперь к делу!

И вот блин, хорошо, что я приготовился! В месте, где я стоял, бушевала какая-то обливионская, гадско светящаяся кислота, точнее, её взвесь, пополам с воздухом. Это он ещё одну присадку в сосулю вбухал, паразит такой! А у меня фокус внимания на него, блин!

На мою телепортацию на пару метров Теребонькус приподнял отсутствие брови, и как начал по мне гвоздить, паразит такой! Я просто еле успевал телепортировать, да и не всегда успевал! Обереги попеременно врубались, а этот тип шарашил по несколько заклятий в секунду! Этак и прибить может, обеспокоился я, поняв что тактика «прыгучий Рарил, по которому хрен попадёшь» себя не оправдала. Этот — попадёт, просто загадит окрестности проявлениями, мне некуда будет телепортироваться.

Так что следующий прыжок я осуществил за спину Теребонькусу, выстреливая клинком жезла в архимажью жопу. Без особой надежды, но эффект был. Я на пределе сил, кипя мозгом, развеял несколько защитных структур и клинок долбанул по жопе. Каменной жопе, как показалось мне от откинувшей руку отдачи, но потом понял — прочность мантии в момент удара.

Правда, от моего праведного поджопника Теребонькус полетел… и извернулся в полёте, выхватывая посох, начав колдовать что-то серьёзное, огненное до того, как утвердился на ногах. Пару болтов, отправленных ему вслед, он проигнорировал, даже слегка ухмыльнулся.

А дальше мне стало не до того — я почувствовал, что колдует паразит. Несколько раз за секунду телепортировался по площадке, поняв, что накрывает паразит всю площадку. И обереги мои, конечно, продержатся несколько секунд. А потом меня нахер сожжёт просто косвенными проявлениями огненной бури. В голове завращались всякие сопротивления и прочее, но я уже мысленно плюнул. Воевать с типом, способным за пару секунд превратить всю площадку в филиал огненного плана — не выйдет. Его нужно убивать, да и то не факт, что получится. Ой как не факт.

А значит — просто валим, хер с ним с экзаменом, заключил я, показал Теребонькусу жест и телепортировал. Не быстрой, а стандартной телепортацией, еле успев развеять молнию, которую этот паразит в меня запулил, не прерывая своё огненное колдунство.

— Ну и хер с ним, — философски заключил я на телепортационной площадке отделения Вивека.

— Это ты мне, собрат по магии? — послышался голос проводника, точнее, проводницы гильдии.

— Да щаззз! — расплылся я в доброй улыбке. — На мой хер и так очередь, так что со своими проблемами в жизни половой — разбирайся сама, сестра по магии!

После чего, с задранным носом моя непокобелимость потопала по коридору к тренировочной площадке. Ну, может, там подкинет звания какого, ещё что.

Танусея, ожидавшая у входа на тренировочную арену, просто кивнула. А из дверей высунулась лысая морда, ткнула в меня невежливым пальцем и выдала:

— Ты где был?!

— С проводником гильдии флиртовал, — честно ответил я.

— С Флакассией Фаузейус? — заинтересовался Теребонькус.

— Такая, с розовым причесоном, — понятно ответил я, фигея от заковыристого имени крашеной имперки.

— И как? — продолжал допытываться архимаг.

— Не дала, — с постной мордой ответил я.

— Да, они все такие, — закручинился Теребонькус. — Книги — лучший друг! — подтвердил он мимоходом данное прозвище.

— Господин архимаг, экзамен я провалил… — начал было я.

— Как это? — вылупил на меня буркалы Теребонькус.

Я немножко отложил кирпичей на тему того, что сейчас начнётся «раунд два», причём хорошо, если на арене. А не с придурошным архимагом, с гоготом гоняющимся за мной по всему Вварденфеллу, причём ведь не только с гоготом.

— А что, не провалил? — на всякий уточнил я, подготовившись телепортировать в район Шигорада, подальше от Вивека.

— Экзамен твой достойно завершён! — выпрямился и надулся Теребонькус. — Я, архимаг Магической Гильдии Имперской провинции Морровинд Требониус Аториус объявляю, что знания и умения мага Рарила?.. — вопросительно взглянул от на меня, переведя взгляд на Танусею.

— Рарила Фира, — нейтрально бросила старушенция, всё так же стоящая с каменной мордой физиономии.

— Фир?!

— Просто однофамилец. Я в Сиродиле родился и жил до этого года, — абсолютно честно ответил я.

Ну а кто мне Дивайт, как не однофамилец? Это я могу абсолютно честно утверждать, на тему фамилии, вот прям хоть клясться.

— Хмм… Да, помню, — пожевал губой архимаг. — Провозглашаю, — надулся он по новой. — Рарил Фир достоин и обретает ранг Мастера-Волшебника Магической Гильдии провинции Морровинд! — рявкнул он, совершив магическое воздействие.

Я чуть не телепортнулся, от греха, но удержался. А воздействие было посылом гильдейской брошке, которая стала менять форму.

— Поздравляю, Мастер-Волшебник, — довольно равнодушно выдал Теребонькус, но вдруг оживился. — Отдохни и при возможности навести меня. Нам надо закончить этот проклятый туннель!

— Какой? — немного офигел я, хотя и доволен был до чёртиков.

— Тоннель под внутренним морем до материка, конечно!

— Аааа… Зачем?

— Эти мерзкие Телванни возят товары в обход Имперской Торговой Компании! Это неприемлемо! Надо их контрабандистские дела подорвать!

— Ага… — совсем офигел я. — При возможности — тотчас же…

— Молодец, Мастер-Волшебник! — выдал Теребонькус и умаршировал вдаль.

— Поздравляю, Рарил, — наконец, подала голос Танусея. — Ступай, отдохни. Прощай.

И тоже утопала, а я выдохнул, передёрнулся, да и телепортировал в телегу. Призвал Анаса, раздавил с ним бутылку тлеющего вина (ничего так пойло оказалось). И занялся кошками.

А наутро курьер из гильдии… да не огорошил, я примерно что-то такое подозревал. В общем, Мастер-Волшебник Танусея Валор изволила двинуть кони в ночи. Вот перечница старая, блин! И в глазах щиплет из-за неё, старухи злокозненной!

42. Электоральные пертурбации

— Слышал? — уточнил я у Анаса, призвав некрохрыча после ухода курьера Гильдии.

— Естественно, слышал, что за дурацкий вопрос. Не сказать, чтобы несвоевременно: как по мне, она озаботилась вашей парочкой. Ну и скрипела изо всех магических сил, а как только появилась стабильность — просто перестала цепляться за жизнь.

А я бегло прогнал в голове, с кем я говорю. И некоторая, свойственная тонко чувствующему мне печаль — свалила нахер. Мы не в прошлом мире, где чёрта с два было ясно, есть душа или нет, и что будет после смерти. Мы в Нирне, где биологическая гибель и что после неё — более чем изучено. И скорбеть о старой перечнице — дело глупое. Пожалеть, причём скорее о себе, что вот больше с ней не потрепаться — можно. А о ней… если я правильно интерпретировал, бабулька начала новое приключение. Причём, учитывая то, что она явная магнусианка, а этот кадр свалил из Этериуса, проделав дыру-«солнце»… В общем, есть ощутимая вероятность, что не печалиться надо, а завидовать.

Завидовать я, конечно, не буду — мне и тут хорошо. Но всякие скорби у меня по обдумыванию пропали, а остались добрые воспоминания, ну и определённое чувство долга перед старушенцией.

— Ну в общем — жаль, — уже спокойнее озвучил я. — Занятно будет, если она станет Духом Предков Ранис.

— Не станет, да и не очень забавно.

— М?

— Твоя Ранис — имеет духа предков, Рарил. И замены не бывает. Кроме того — духи предков… Не знаю, я пару раз пытался с ними выйти на контакт.

— И никак? — заинтересовался я.

— Воют, руками машут, — отмахнулся Анас. — Не знаю, то ли я получился уникальный из-за отсутствия покровителя. То ли у нас с тобой какая-то неправильная связь, причём до появления безумного даэдра. То ли — просто не могу наладить коммуникацию, а они к ней не стремятся. Не знаю, в общем, но забавно не будет точно. Даже если старуха и станет духом предков вашего отпрыска, что совершенно не факт.

— Не факт из-за Магнуса?

— Магнуса, — кивнул Анас. — Не знаю, что происходит с поклоняющимся Ушедшему, в моё время ни на Вварденфелле, ни в Скайриме культа Магнуса не было. А то я бы поклонялся ему, вместо того, чтобы переться в холодный Скайрим.

— Убедил. Тогда просто — доброй ей дороги.

— Именно. И да, жаль, ты прав, — кивнул некрохрыч.

В общем, с рассветом собрался я и потопал в отделение. Где народу было не слишком много, были какие-то малознакомые и вообще незнакомые личности. Огласилось что-то типа завещания — как выяснилось, у Танусеи и было-то всего ничего. Пара каких-то журналов мне, довольно ощутимый набор книг шмыгающей носом Ранис (и верно, я у архимага причитался), ну и подобные, в основном, информационные подарки.

Правда, сами похороны на закате были весьма зрелищными. Дело в том, что бабулька ТОЧНО была магнусопоклонницей, что как отразилось в завещании, так и методе захоронения. Некий тип из мне незнакомых прочитал агитку на тему Владыки Магнуса и сформировал здоровенную фокусирующую линзу, спалившую старческое тело в пепел. И ветром этот пепел развеяло, как понятно.

Ну а я вздохнул, да и попёрся в телегу: дел тьмущща. Ну и интересно, чего перечница мне на богатство оставила.

А оставила бабка то, что могло мне по-настоящему пригодится: контакты магов, поставщиков, характеристики людей в гильдии и не только. Всё рукописное, довольно обширный список на три сотни имён, с деталями.

И послание ехидное оставила, на тему «Привет, Рарил. Если ты это читаешь — я сдохла. Бугагашеньки!»

— Склочная старуха, — откомментировал я.

— Но в чувстве юмора не откажешь, — откомментировал Анас.

— Дорогой дух предков, — торжественно обратился я к некрохрычу. — Твоё некротическое чувство юмора связано с твоим текущим состоянием.

— Хамло нечуткое. И на своё чувство юмора посмотри, чёрное…

— Как данмерская задница, — припечатал я.

— Даэдра с тобой. Доставай книгу Кагренака! — заподпрыгивал он.

— Нет, с тобой, по твоим же словам. И достаю, — озвучил я, извлекая макулатуру из сундука.

После чего Анас стал в книгу пыриться, а я ему за плечо заглядывать, давать свои важные и нужные комментарии. Теребить, на тему что написано, да и в картинки пыриться. Точнее — нечто среднее, между эскизами и чертежами.

— Это — дневник-описание создания Нумидиума! — веско огласил Анас через пару часов читки и жуткого мата в мой адрес.

— Адмирал Ясенпень, — фыркнул я. — Я вот и по картинкам всё понял, — погордился я своим всем. — Но нам бог-из-машины вроде не нужен особо?

— Не помешал бы!

— Жадина.

— Я не жадный, а домовитый!

— Плагиатор!

— Ну говорю же — домовитый, — ехидствовал некрохрыч.

— Ну… ладно, отомстил, — обдумав, признал я. — Давай, рассказывай чего там интересного, кроме как «сделать ОБМР».

На что Анас, причитая о своей безграмотности (чем немало меня порадовал, потому что, пока я его теребил — основная тема мата в мой адрес была именно в этой самой безграмотности, только моей!), стал рассказывать, что понял.

А понял он название — божественная инженерия или метафизика. Общие рассуждения и предпосылки. Ну а в технических деталях некрохрыч «плавал» — ни знаний языка, ни образования двемерского инженера. Ну да и чёрт бы с ним: делать своего голема, с чёрной жопой и алыми глазами, мы и не собирались.

А вот по поводу сердца была куча всего, довольно занятного. Например, что сознание Лорхана есть, но не может воссоединиться с центром силы, которое сердце. Либо спит беспробудно в сердце, пока оно есть — тут Анас «плавал» снова, физкультурник некротический.

При этом, сердце не безвольное и бездеятельное. У этого аксессуара есть воля, есть жажда деятельности и отсутствует разум как класс, при этом некое животно-органическое сознание и мимолётные (или навязчивые) желания.

Нумидиум — эрзац Лорхана, пребывая в котором, сердце беспокойное успокаивается, ну и становится послушно воле управляющего големом. Часто упоминались эксперименты с «инструментами настройки», но сами по себе они не описывались, хотя были отсылки к другим книгам.

В общем — уникальная, интересная, но совершенно бесполезная писанина. Чуть больше узнали про сердце, но тут скорее подтвердили свои выводы. Узнали, как, если у нас появится доступ к сердцу и инструментам что-то с лорханщиной сделать, не сдохнув при этом безблагодатно. Да и всё, по большому счёту. Ни тайн вселенной, ничего такого. Чисто прикладной дневник-инструкция, как бога из машины творить.

— В общем, Анас, вещь занятная. Но бесполезная, — подытожил я.

— Не уверен, что бесполезная. Пути и решения двемеров крайне любопытны, но… Не понимаю, — досадливо сплюнул протоплазмой некрохрыч.

— Расплевался, верблюд некротический, — праведно возмутился я. — А насчёт не понимаешь. Смотри: Танусея дала нам ряд контактов. И давай сделаем так: ты выписываешь то, что написано в этой книженции, ну и что считаешь нужным. А я обращусь…

— Никаких денег не хватит!

— К ворам, — широко улыбнулся я.

— Всё равно не хватит!

— А я не воровать книги. А именно знания, — хмыкнул я. — Да и личность знакомая, — потыкал я в стол, где лежали книга с «доверенным контактом» Гильдии Воров.

— Аруара из Хуула? — хмыкнул Анас. — Эта кошка звала тебя «погулять под Луной», — похабно хмыкнул он.

— У меня своих кошек хватает. Но контакт налажен. В принципе — я вообще не понимаю, почему переписчики…

— Потому что знания — сила, Рарил. Даже в твоём безумном даэдрическом плане это понимали. А потом вы утонули в знаниях, в которых даже даэдра не поймёт, что правда, а что враньё.

— Ну, в чём-то, «да», — признал я.

— А к этой мерзкой жабе ты правильно не хочешь обращаться! — похвалил меня Анас.

— Ну… да, не нравится он мне чем-то. Мутный тип, ещё и одежда эта…

— Да что ты к одежде привязался? Сам же не любишь «бабкины платья».

— Нелогично, Анас. Подобная одежда на аргонианине Мастере-Волшебнике — нелогична и неправильна.

— Может быть, даэдра с ним. А теперь расскажи, что ТЫ хочешь получить от чертежей.

— Как будто ты память не смотрел. Хочу летучий дом, конечно.

— Смотрел, но ты очень… неструктурированно мыслил.

— Потому что ни черта не понятно, что и как делать. Идей тьма, а вот реализаций — ни черта.

— Именно как эвакуационное средство, на всякий случай? — уточнил Анас.

— Как основное назначение — да. А там посмотрим, — сообщил я. — И давай, раз уж занялись этой двемерщиной, посмотрим чертежи. И переводить будешь.

— А я так и так перевожу, — логично указал Анас. — Просто когда я сам сомневаюсь — ты не воспринимаешь переведённое.

Посидели с этими металлическими листами до вечера, траурно повозились с кошками и посетили бордель — каждому своё. И с утра снова принялись смотреть и разбираться. В итоге, я пришел к выводу, что двемеров испортила халявная энергия.

— Смотри, Анас. Вот мы имеем три общеизвестных источника энергии: геотермальный для городов. Сердечники — для техники. И сердце — для глобальных воздействий, — вещал я. — Понимаешь, я ни хрена не инженер-техник, но половина решений в этом воздушном корабле — бред!

— Не бред, а излишне. Хотя в чём-то я тебя понимаю. Зачем пар?

— Причём пар, производимый сердечниками, с потерями… Всё это — вопрос именно подхода «не знаю, что такое экономия».

— Может быть, — выдал Анас и вдруг ржанул.

— О их исчезновении подумал? — уточнил я.

— О нём самом. Вполне может быть, что «немного переборщили», — выдал некрохрыч.

Но вообще — часть решений были очень интересными, но. На кой вообще делать тканевую оболочку баллону, когда есть пёрышко? Да и сам баллон не слишком нужен, уж точно — не больше самой конструкции. Вообще, чисто эстетически, воздушный корабль двемеров был красив. Хищен, обтекаем, с острыми углами… И нахрен не нужен таким, как он есть. Нет, делать бесформенную блямбу не хочется. Но делать дирижабль — не хочется тем более. Собственно, начав считать и валандаться, мы пришли к выводу, что просто… Оставим телегу, как она есть. Заключим её в корзину из двемерита, притороченной к этакой «крыше-баллону». Пара винтов — двемерские «паро-воздухомётный реактивный двигатель» был редкостным по неэкономичности бредом, да и скорость давал мизерную.

Ну и зачарования на двемерит, комплексные. Пёрышко на него и на телегу в корзине. Укрепление-упрочнение, само собой. И… всё. Горячий воздух в «крышу-баллон» — и лети себе спокойно, а если не хочешь лететь — стой и живи, или едь. Универсальный, пусть и небольшой, но комфортный и безопасный дом-транспорт у нас выйдет, заключил довольный я.

Но это мы насчитали пока теоретически, хотя сложного в этом… Да до даэдра в этом было сложного, вообще-то! Я вот думал, местные — ленивые придурки без воображения. Ну, в чём-то я, безусловно прав: тот же летучий артефакт просто напрашивается, прост в изготовлении и не слишком требователен в плане магии.

Но это ладно. Проблема с пёрышком была в том, что после перевала «пика массы» это зачарование начинало жрать обливионщину в совершенно неприличных количествах, рост по экспоненте, как он есть.

— Это нехорошо, — мудро изрёк я, посмотрев на сожранный менее, чем за час, большой камень душ, это просто на проверку, блин!

— Капитан Очевидность! — ехидно констатировал некрохрыч.

— Знаешь, Анас, — не стал реагировать на жалкий выпад я, просто проигнорировав протоплазменные потуги всякого антикварного старичья. — Мои бывшие сородичи вдохновлялись на большую часть научных открытий…

— Безумным воображением?

— Хрен тебе, — показал я, как ни парадоксально, дулю. — Ну и им в некоторой степени, но всё равно хрен. Наблюдением за природой и животными всяческими.

— Хммм… Силт-страйдеры!

— Вот видно, в моём обществе даже старый, замшелый, антикварный некрохрыч… — торжественно начал я.

— Скоро сойдёт с ума! — хамски перебила мой спич дохлятина. — Но идея — хороша. Магическая активность силт-страйдеров давно отмечена.

— И не изучалась!

— А там какая-то невнятица… Не помню, Рарил. Ладно, давай смотреть.

Стали смотреть — и вправду, было у естественно-органического, без всякого даэдрика, воздействия блохи ограничение. Довольно интересное, если рассмотреть его ОЧЕНЬ подробно и в деталях.

А именно, зачарование вообще не затрагивало саму блоху и её наездников «внутрь». Оно работало внаружу, от хитиновой шкуры блохи, которая и была источником естественного колдунства. И вот казалось бы — естественный артефакт, сдирай шкуру и клепай «сумки-без-веса» со страшной силой… Только тут ситуация была обратная с пёрышком. Для создания таких условий, чтоб блоха могла стоять, прыгать и всё такое, нужен был объем воздействия. То есть кусок блошиной шкуры просто не работал, нужна была вся или большая часть её.

Но, в целом, воздействие мы уловили. Правда, было два фактора: накладывать блошиный антиграв нужно было ТОЛЬКО на телегу и корзину. А вот крышу-баллон — только пёрышком. Потому что если антиграв наложить на всё, то разница в весе между горячим воздухом баллона и всем остальным — будет такой же, как и без чарования. и даэдра с два наш воздушный корабль куда-то улетит.

Впрочем, в случае с тонкостенным слоем двемерита кластерное заклятие пёрышка отлично сработало. А вот с блошиным антигравом вышла заковыка, довольно комичная. Он не требовал магической подпитки, потребляя фоновую энергию Нирна. И, после перевода на даэдрик блошиного выверта (сломали с Анасом мозги, оба, но справились) ну и наложения его на воздушный корабль, пришлось часть обшивки курочить и сажать на поворотную крышку. Иначе, не нарушив замкнутость этого заклинания, чёрта с два его вырубишь. Ну разве что сломать, что вышло бы чертовски глупо.

Ну и прямо скажем, занятие делом помогало о всяких антикварных перечницах не переживать особо. Всё же довольно неприятно было, и если бы не дело — то страдала бы моя тонкая душевная организация, в рамках своей душевной организованности.

И вот, более ли менее закончили, даже протестировали. Летать особо не летали пока, но сделали. Сферы, кстати, показали свою высокую полезность в плане работы с двемеритом в очередной раз. Иначе чёрта с два мы бы за три недели управились. И вот оглядел я наш кирпич телеги в двемеритовой оплётке, порадовался, погордился умеренно.

— Доволен? — очень ехидно уточнил Анас из-за плеча.

— Вот же нежить зловредная! — подпрыгнул я, с подозрением уставившись на призрачную морду. — Что за гадость приготовил, твоя дохлость?

— Изменение, — захлопал глазками некрохрыч.

— Сволочь, — вздохнул я. — А ведь надо.

— Надо, — кивнул Анас.

— Так, ладно, — встряхнулся я. — В принципе — и надо, и для безопасности сделано немало. Да, смотаюсь в Хуул, сделаю заказ на двемерские книжки, — припомнил я.

— Это ты правильно припомнил, — довольно покивал Анас. — И новости у информаторов узнать. С материка и вообще по Вварденфеллу. Тебе Танусея для того своих осведомителей и написала! — важно воздел он палец.

— Новости, — уже задумался я. — Слушай, Анас, а какого хрена выборов главы отделения ещё не было? — озадачился я.

— Эммм… а не знаю, — призналась дохлятина. — Так-то нам вроде от гильдии в ближайшей перспективе ничего…

— Надо. Зелья от Фана, например. Сам могу сделать многое, но не всё — банально не знаю, не хватает опыта и знаний. Нужен ряд расходников. Ну те же камни душ — банально дешевле. Как и свитки, кстати, вот свитков изменения надо бы побольше.

— Не помешает, — признал Анас. — Но кроме покупок по относительно низким ценам…

— И Ранис через три-четыре годика.

— И твоей Ранис — даэдра бы с этой гильдией.

— Ну, по большому счёту — «да», — признал я. — А вот по меньшему — схожу завтра, узнаю, что за хрень в отделении творится.

Видимо, обливионщина подлючая отреагировала на наш разговор. Потому что этим же вечером, в самый, чтоб его, неподходящий момент (ну, не в самый. За всамый бы я нахер убил, а тут между парочкой всамых) в летучую телегу раздался стук.

— Убью стукачка нахрен! — возмутилась моя занятость. — Наверное. Так, Вами, Васами, меня ждать, скоро буду, — распорядился я, накинул халат и потопал к входу.

По пути вгляделся, оценил магический потенциал стукачка, да и мыслепозвал пару сфер. И жезл в посох раздвинул, на него опираясь.

— Чего тебе надо?! — рявкнул я в открытую дверь, с недоумением смотря на посетителя.

Дело в том, что обливионщина мне подложила жабу. Ну, уж если совсем точно — аргонианина, даже знакомого. Мастер, чтоб его, Волшебник. Сцинк, чтоб его, в тени неуместного визита. В своей рабочей дерюге, чешуёй в закатном свете поблескивает, паразит такой. И вот какого хрена ему надо? Впрочем, я уже спросил, сам себе напомнил я, требовательно уставившись на неуместного ящура.

— Меня привело к тебе, с-с-с-собрат по магии, одно деликатное дело… — прошипела эта скотина.

— Ещё бы ты без дела меня от важных занятий отвлекал! И давай, говори чего надо, с-с-с-собрат по магии, — ядовито, не хуже ящура прошипел я.

— Дозволено ли мне уточнить, достопочтенный Рарил, не собирается ли уважаемый выставить свою почтенную кандидатуру в главы отделения Гильдии Балморы?

— Чего?! И какого блин даэдра… ПАНАЕХАЛО! — рявкнул я в морду ящура. — Не собирается, в общем, — начал я за крывать дверь.

Так этот гад во всех смыслах, лапищу наглую в край двери вцепил! А пока я уже всерьёз прикидывал, как мне фрикасе из ящерицы готовить, прошипел.

— Тогда не с-с-согласится ли почтенный поддержать мою кандидатуру…

— Нахер — это туда! — для наглядности высунулся я, указав на Красную Гору. — Отвали от меня, собрат по магии, и вали в указанном направлении. И дверь отпусти, заррраза!

Зараза дверь отпустила, а я, несмотря на связь с явно усердно окучивающим шлюх Анасом, как-то к возвращению к кошкам не то, чтобы охладел… А, в жопу всё, махнул я рукой, направляясь в спальню.

А вот по прибытии мертвечины с бордельских рудников, я его ждал. Правда, первое, что я выслушал, это громы и молнии на «В край охеревшую жабу, мешающую почтенным данмерам предаваться заслуженному отдуху». Гром и молнии были сочетанием Большого Данмерского Загиба, злостного багрового сияния призрачных буркал и прекрасного знания аргонианской анатомии и схем разделки данного вида на запчасти.

— Проорался? — через четверть часа поинтересовался я.

— Хм… да, почти проорался, — аж несколько смутился некрохрыч. — Рарил, а может, тебе… Хотя на кой даэдра?

— Во-во, — покивал я. — Вот делать мне нечего, только в отделении бюрократить. Да и репутации у меня ни даэдра нет.

— Ну, положим, репутация-то у тебя есть, как минимум — Одарённого Магнусом, — выдал Анас.

— Ну и хер с ним, всё равно тратить время на эту фигню я не желаю.

— В общем — понимаю и поддерживаю, — согласился Анас. — Но завтра надо в отделение точно. Понять, что за даэдровщина там творится, если всякие гады из Садрит Моры свою пасть на главенство разевают!

— Адмирал Ясенпень, — покивал я, признавая некрохрычовскую правоту.

И намылился в отделение, где Фьол чуть не по стойке смирно меня встретил.

— Ваше могущество, господин Рарил! — вытаращился он на мою мастерско-волшебную персону.

— Вольно… тьфу, без чинов, Фьол.

— А можно?

— А нужно! И вообще, у меня дела были, скорбел я и всё такое. Давай, рассказывай, что в отделении творится.

И начал Фьол осыпать меня информацией. Довольно занятной, а именно: из нашенских, отделенских высокоранговых магов никто в главы отделения… не стремится. Ну, в принципе, довольно логично, учитывая то, что Танусея тоже пришла из другого отделения. Не слишком у нас честолюбивые маги, важными делами заняты. Пинусы там пинают, с кошатинами в салочки играют или учатся-экспериментируют.

Но вот невысокоранговые…. Ну, в общем, Ранис тут отожгла не по-детски. В два дня после смерти Танусеи умудрилась сдаться на Чернокнижницу, ну и начала агитацию в свою пользу.

И, в принципе, имела бы шансы, но… Чернокнижник, нужно признать — не тот ранг, чтобы руководить Балморским отделением. Тут нужен Волшебник, а лучше — Мастер-Волшебник. Но при этом — вполне могла и стать главой отделения, если бы не вылез подколодный ящур. Поводил в отделении своим наглым чешуйчатым рылом, да и начал агитацию и чуть ли не подкуп, как шёпотом озвучил Фьол. В свою панаехавшую несимпатичную пользу.

А завтра в полдень — выборы. И если быть пидарессой одной из кандидаток, в определённом смысле, уместно. До вот её противник — пидарас неуместный, однозначно! Но, судя по всему, будет у нас главой отделения.

— Спасибо, на денежку на что-нибудь, Фьол, — протянул я монетки информатору — людей надо поощрять, а то ни черта не будут мне в должной степени полезны.

И телепортировал в небесную телегу, думой тяжкой удручённый.

— Вот даже не знаю, что сказать, — протянул Анас после явки пред мои алы очи.

— Матом можно, — отметил я.

— Матом — это охарактеризовать ситуацию, — отметил некрохрыч. — А толком сказать… Ну для начала — нам, вообще-то, похер! — просияла мертвечина.

— «Вообще-то» — конечно, «да», — признал я. — А в частности — развели, блин, бардак! Ранисочку мою обижают и вообще — хамство!

— Поругаться? — участливо осведомился дух предков.

— Да нахрен надо. У нас дел до чёрта, Анас. В отделении пока делать, по большому счёту, нечего. Выберут ящура подколодного — сами дураки, а нам похер. Но завтра схожу на выборы эти дурацкие, поддержу девчонку, — отметил я, на что Анас кивнул.

И для начала мотнулся я в Хуул, к знакомой кошатине. Она меня, по-моему, просто не узнала (а под луной звала прогуляться, изменщица склерозная!), а вот её альфрик — узнал и кивнул. Но заказ приняла, хотя:

— Стррранный заказ, дрруг.

— Нормальный. Аванс нужен?

— Не нужен, дррруг. Аруара попррробует, поговорррит с дррузьями. А если дррузья скажут «нет»? Аррруаре не хочется возвррращать дрррейки. Так что лучше прррибереги их, дррруг. И зайди к Аруаре черррез седмицу.

Ну а на следующий день — выборы, куда деваться. Мистический гонг застал меня на пороге зала для голосовательств всяких. Где ящуру насували с разгромным счётом: ну, в общем, выиграла морда чешуйчатая, как и ожидалось. Теперь Глава балморского отделения — Сцинк, чтоб его, в тени дерева.

Единственный отрадный момент — Ранис на моё голосование в её пользу удивлённо на меня вылупилась, даже кивнула благодарно, но тут же встряхнулась и занялась своими делами.

А я, преисполненный чуйства выполненного долга, направился к себе, заниматься Изменением. И прозанимался пару дней, чуть нахрен не сломав пару сфер и свои ходилки.

Ну, блин, полосы твёрдого воздуха эти гребучие, блин! Неправильные и нелогичные, чтоб их!

А вот всякие конвертации масса-энергия у меня не выходили. Более того — я откровенно ХРЕНОВО магичил, херя вполне нармальные и известные заклинания Изменения!

— Не понял, — херел Анас.

— А я, кажется, понял, — хмыкнул я. — Мы моё подсознание, то самое, которое ты безумным обзываешь, напугали.

— Хм… И… хехехе, ой, не могу, — заржал Анас.

— Ну да. Забавно вышло, — с несколько меньшим энтузиазмом хмыкнул я.

— Так, погоди, а как тебе теперь…

— Да практикой, — отмахнулся я. — Есть масса страхов, преодолеваемых практикой. При том, что разумом я не боюсь, осталось лишь неосознанное убедить.

— Так уж и не боишься?

— Ну опасаюсь, но не боюсь. В общем, буду Изменением заниматься потихоньку, постепенно.

— Как нормальные меры, а не безумные даэдра!

— Ну и тоже неплохо, — отметил я. — Так, у нас на очереди — сбор сведений. А то Нирн уже почти месяц без присмотра!

— И не развалился ведь ещё, — ехидно покачал головой некрохрыч.

— Открою тебе страшную тайну, Анас, — понизил я голос. — Мы — в магическом Мире. Так что здесь изредка случаются и такие чудеса! — важно заявил я.

Вот только благим намерениям воспрепятствовал курьер гильдии. Взял и заявил, паразит такой, что меня завтра на рассвете желает лицезреть другой паразит. Который глава отделения, собственной гадской персоной.

— Схожу, наверное, — после размышления сообщил я Анасу. — Пошлю вместе с балморским отделением, если что.

— Можно и сразу послать… Впрочем, если хочешь — сходи, — пожал дохлятина плечами.

43. Романтический подарок

Попёрся я, значит, в отделение с утреца. Даже пешком, а не телепортом: прошёлся по городу, мысли думал. Ну и допёрся, и ввалился, не стуча, в кабинет главы отделения. Не заслужил этот рептилоид гадский моего стучания.

Правда, в кабинете, помимо гадского ящура, оказалась персона, чьё присутствие меня как удивило, так и несколько напрягло. Ранис Атрис, чародей Гильдии Магов, моя бывшая любовница и будущая — тоже, если выйдет.

С мордашкой не слишком довольной, да и на меня зыркнула без особого восторга и отвернулась.

Это чего это тут, озадачился я.

— Зачем он тут? — подала голос Ранис, обращаясь к Сцинку.

— Привет, Ранис, — небрежно бросил я, не став здороваться со всякими рептилоидами, но резонно уточнил. — Зачем звал?

— Тебе, Ранис-с-с Атрис, препоручается заказ-с-с Гильдии, — подколодно шипел ящур, нагло меня игнорируя. — По традициям Гильдии — с-с-с учётом твоих клиентов. Твой патрон, Рарил Фир, с-с-сообщит тебе…

— Меня, курьером Гильдии, звал ты, глава отделения. И я… ТРЕБУЮ, — ласково улыбнулся я, — чтобы ТЫ, — тыкнул я пальцем в аргонианина, — сам ответил — какого даэдра меня звал?

— С-с-с… — прошипел ящур. — Хорошо, с-с-собрат по магии. В отделение пос-с-ступил с-с-сзаказ, — расшипелся он. — Как глава отделения я поручаю его Ранис-с-с Атрис его выполнить. Она с её клиентами…

— Сцинк, сидящий в тени заблуждений, — ласково улыбнулся я. — Не знаю, что тебе пришло в голову, да и как у вас там в Садрит Море. Но я — полноценный маг Гильдии, а не легионный служка. И то, что я — клиент Ранис Атрис — моё и её дело. И если ты МНЕ что-то поручаешь. Или требуешь что-то от других, имея в виду меня — я требую сообщить, ЧТО. И я — вправе это сделать, как член Гильдии.

— И не нужен… — начала было Ранис.

— Потом поговорим, — буркнул я.

Девчонка надулась, но дурой не была, ругаться не стала. И отвернулась. А рептилоид подколодный аж извивался от поругания своего чешуйчатого величия. Но требования мои были вполне законными, так что начал шипеть по делу.

А по делу выходила довольно неприятная картина. Заказчику понадобился даэдраический артефакт, достаточно известный. Артефакт с рядом неплохих и рядом поганых качеств, как у всяких этих прынцев даэдрических и положенно. А вот сам прынц, породивший артефакт был крайне неприятен. Хуже был бы только старина Шео, но до Ваббаджека и прочей шеогорической херни заказчики ещё не дошли. А именно, Намира, Госпожа Разложения, Даэдра Духов. Данное принц была КРАЙНЕ неприятной сучностью, с аспектом разложения, призраков, каннибализма. В общем, настолько весёлая, что в ейном плане просто не было ничего разумно-материального. Утонувшая Пустота была населена исключительно призраками и духами, всё же, имевшее возможность разложиться хотя бы теоретически — разлагалось.

Так вот, заказчик возжелал колечко данного принца, носящее загадочное и непонятно с чем связанное задание «кольцо Намиры». Данный артефакт был вполне легендарным, ну и я его изучал, наряду с поделками других прынцев (а то Анас, паразит дохлый, достал умничать).

Чертовски мощный защитный артефакт, отражающий урон и магию, вдобавок — наделяющий носителя возможностью жрать разумных, без расстройства желудка и запоров. И получать от этого пользу в плане магического восполнения сил, даже прибавки какие-то от сожранного шли. Но надо отметить — довольно мудацкая диета, почти как веганство.

— Местонахождение объекта заказа? — озвучил я.

— Побережье Азс-с-суры, — гадко прошипел ящур.

— И?

— И вс-с-сё. Большего заказчик не знает, но оно там, это подтверждено контрактом.

— Кто заказчик?

— Не твоё…

— Охерел, чешуйчатый? — уже начал натурально звереть я, смотря на отсветы алого от собственных глаз на интерьере. — Кто, яйцо твоё, заказчик? Или раздери тебя обливион, вызову тебя на поединок, за оскорбление члена гильдии в своем лице!

— С-с-сам-то…

— А мне можно! — отрезал я. — Впрочем, хочешь — вызывай. Я не против.

— Обойдус-с-сь. Госпожа Арара Увулас, — выдал Сцинк, лупая на меня своими подлючими глазёнками с ожиданием.

— Не знаю такой, впрочем и похрен, — выдал я. — В общем, я тут подумал, и решил: иди-ка с этим заказом в обливион, Сцинк. Не охота связываться с Намирой, — озвучил я.

— Не хочешь — не с-с-связывайся, — змейски ликовал подколодный рептилоид. — Заказ для Чародейки Ранис Атрис, — гадствовал он.

— Я возьмусь! — выдала эта блаженная.

Вот жопа-то… вот видно — давно ей трубы не прочищали, по заветам бабки Танусеи! Ладно, жопа-жопа, но возьмусь: не бросать же девчонку?

Она, тем временем, гордо подняв носик, утопала.

— Знаешь, Сцинк. Возьмусь-ка я, помогу Чародейке Ранис Атрис. Но я тебе не завидую, — улыбнулся я.

— А я не завидую моим сородичам, — буркнул ящур.

Аболиционист грёбанный, похоже. То есть, не только агент в какой-то из воровских гильдий, рассуждал я, топая к Ранис. Или не воровской… впрочем, похер. Я ящура в гадские котлеты так или иначе изведу: мне как-то на его причины индифферентно. Он лично мне гадит, так что прибил бы, даже если бы было за что. А тут, выходит — по видовому признаку. Типа за всех данмеров, гандон чешуйчатый.

С этими благими и полными доброты мыслями я дотопал до комнатки Ранис.

— Я сама справлюсь! — раздалось на встречу моей всунутой морде.

— Не вопрос, в сторонке постою, — не стал ругаться я. — Вопрос — когда?

— Наверное через неделю или десять дней…

— То есть, ты обещаешь, что десять дней ты будешь изучать вопрос? — уточнил я. — Или я поселюсь у порога твоей комнаты.

— Да… Ты… Обещаю! И у меня дела, Рарил! — почти жалобно крикнула она.

— Не мешаю, — хмыкнул я, втягивая мордас.

И телепортировал в мастерскую, призвав Анаса.

— Ты знаешь, Рарил, — с видом дохлого философа протянула мертвечина. — У тебя с главами отделения гильдии просто загадочно-контрастные отношения.

— Тонко, — оценил я. — Ладно, что с этим рептилоидом гадким делать — ты уже не раз говорил. Только ни даэдра не поможет: контракт принят. А эта дурочка меня не слушает…

— Забить, как вариант? Хотя — не вариант, ты в неё влюбился… Ну или что-то такое.

— Жадность, может? — предположил я. — Потому что это — моё.

— Может, — с нескрываемым скепсисом уставился на меня Анас.

— Ну не влюбился точно: тупить не туплю, кошек и всяких купеческих дочек окучиваю, — призадумался я. — Нафиг, в общем. Но бросать не стоит из-за старухи: обещали.

— Да, это — причина, — подумав, кивнул Анас. — Такие долги надо отдавать…

— А то Магнус случайно жопу на десяток-другой тысяч градусов подпалит.

— И это тоже.

— Ладно, после того, как мы приняли непростое решение, что Раниску не бросаем, давай думать, что делать.

— Достать кольцо Даэдры Духов до того, как девчонка начнёт его искать…

— Херня из-под гуара, Анас, — отмахнулся я. — Если какая-то магичка…

— Кстати, я её в журнале Танусеи вроде видел.

— Посмотрим, — кивнул я, но продолжил. — Так вот, если какая-то магичка ЗНАЕТ, что это кольцо в определённом районе — то мы его найдём. В общем, сам поход меня волнует, но не слишком.

— Будущие отношения? Это да, с ними неважно.

— Да они УЖЕ под вопросом, чтоб Боэтия этого Сцинка как презерватив попользовала! И надо думать, как ситуацию выправить, хоть как-то, чтоб его!

В общем, засели и стали думать. Девчонка от меня уже не шарахается, тут видно бабке спасибо. Но явно настороженно и негативно настроена. В общем, похоже, надо сближение форсировать, или прощаться с ней с концами. Ну и знатный некропедагог Анас, вырастивший, с его слов, четвёрку «злобных, ехидных, сволочных детишек — настоящих данмеров!» был мной тряхаем, да и сам головой подумал. Результат мне не понравился, но…

— Анас, давай точно и дословно вспоминать правила Дома Телванни. И что начленовертили за последние тысчелетия — тоже.

— Только не говори…

— Хорошо, не буду, — согласился я. — Но вспоминать давай.

Вспомнили, заодно — перелопатили бабкины журналы. Была там эта Улвулас, причём состоявшая в довольно сильном Роду Великого Дома Телванни. Сама дамочка замещала должность Голоса лорда-мага Совета Телванни, некоего Нелота.

— Надо разбираться. Надо лезть в этот гадюшник, — решительно констатировал я.

— Рарил, ты меня… напрягаешь. Только не говори, что ты хочешь…

— О да, — хищно оскалился я.

— О нет, — пискнул Анас. — Мой потомок йопнулся… Ты же сдохнешь нахрен, безумный даэдра!

— Я не буду с ним биться, Анас. Я его просто прибью. И самое красивое — что буду в своем праве, — хмыкнул я.

— Зачем?!

— Свадебный подарок от представителя Рода Фир? — невинно похлопал я глазами.

Анас прыгал, метался, нарезал круги по мастерской, изрыгая мат и жалобы в фоновом режиме. Даже, на миг, проступил черепом сквозь мой призрачный лик. И… успокоился.

— Хороший свадебный подарок, — ровно озвучил он. — По-настоящему данмерский, подходящий Роду Фир. Переубедить тебя не выйдет, — что я подтвердил помахиванием ушами. — Значит, будем думать, как сделать задуманное, чтобы ты не сдох.

— Будем, — с готовностью кивнул я.

И на следующие три дня я забыл, что такое сон. Налетел на кошатин и оттрахал обеих под алхимией разок, в течении получаса. Всё остальное время мы метались по Вварденфеллу. Встречались с бабкиными контактами, сорили деньгами. Три раза в ночи глухой совершили налёты на родовые гробницы, где некрохрыч преедавался разнузданному некрохрычизму: нам нужна была информация, а мёртвые в этом случае были уязвимее живых.

Наконец, через три дня, побултыхав остатками зелья в последней бутылочке с тонизирующим, я подвёл итоги. Итак, цель — засранец. Не только в личном деле, а по жизни. Заносчивая шовинистическая скотина, прямо вредящая Дому своими взглядами. Недоверие и умеренная ксенофобия — это одно. Любить всякую шелупонь понаехавшую — вредно для здоровья и будущего. Но махровый, железобетонный шовинизм — не лучше, а то и хуже. И такого прибить — благо для Дома, частью которого я себя не считаю.

Проблема была в том, что на тему цели ТАК думал не только я. Но и куча Телванни, а учитывая то, что это куча были серьёзными, а то и древними магами, живущими по правилам Дома… В общем, засранец свою безопасность обеспечил на совесть. Но, было у него одно уязвимое место.

От которого я не знал, то ли плакать, то ли смеяться. Итак, в кругах высшего руководства Дома Телванни процветало хобби-забава. Оттрахать дочурок Советников Дома Редоран сексом. Не одну сотню лет, блин! В этой увлекательной забаве отметился даже Великий Маструбатор, Дивайт, чтоб его, Фир!

То есть, то, что мои персональные родители сошлись — это чуть ли не тройдиция. А вот что не тройдиия — это именно брак рарильских прародителей. Довольно занятно, в общем.

А ещё я узнал новости. Довольно неприятные. Итак, пепельные бури нанесли весьма серьёзный ущерб материковому Морровинду. Единственный Великий Дом, который не понёс серьёзного ущерба — Хаалу. И эти торгаши, чисто по слухам, затеяли какую-то игру вокруг Берензии и её сынульки. Вроде бы и ерунда, но в этих торгашеских интригах отмечались и сиронордские мелкие и некрасивые ухи. В общем — логично, основные доходы торгаши с Империи и имели, но тенденция напрягала. Хотя на Вварденфелле вроде и похрен, но всё же.

Ну да чёрт с ним пока. У нас выходило, что задуманное осуществимо. Моя, чтоб её, единоутробная сетрёна (к счастью, вроде бы, не бывшая в курсе ентого родства) за довольно внушительную сумму написала письмецо, собственноручно, даже какую-то подвязку или ещё какие ношенные труселя приложила. То есть, наживка на цель была готова. Осталось приготовить ловушку…

— Тебе поспать надо, Рарил, — буркнул Анас. — А то зелье из ушей льётся. А потом наварить и накупить зелий.

— И Вами с Васами навестить, — зевнул я. — И рептилоида этого гадского — есть у меня идейка, — с этими словами я попёрся к кошкам.

На следующий день я завалился в отделение. Закупил зелий у Фана, причувствовался, на всякий, к Ранис у неё в комнате, на глаза не попадаясь. И завалился действовать на нервы ящуру. Стал ему в деталях рассказывать, какие у меня угнетённые рабыни, как я их трахаю сексом и мучаю, как они стенают и пищат. А потом лечу восстановлением и по новой, бугагашеньки!

Сцинк мою художественную постановку оценил. Пять минут нейтрально кивал, потом не выдержал, расшипелся, слюнями брызгать стал, ручками-ножками-хвостиком сучить.

И не заметил, как я случайно подобрал, случайно отрезанный кусочек его показушно-бедной робы с характерным узорчиком. Всё, хе-хе, чисто случайно.

— Вот зря ты на меня орёшь, — изобразил я на морде лица обиду. — Я вот, может, наладить отношения пришёл — смысл нам, мастерам-Волшебникам, ссориться? А ты вон какой злой. Пойду я отсюда.

— СШСШСШШШПОПШШШЫШШШДОХШШШ!!! — попрощался Сцинк в тени хамства мне вслед.

После же, я направился к Аруаре, решив через неё, точнее, через цепочку корреспондентов, передать «любовную записульку с ношеным бельём». Вопрос в том, что невзирая на ряд хитрых юридических вывертов, если мной задуманное осуществится, и об этом узнают… Ну, с Вваденфелла мне придётся валить, скорее всего. Так что определённые конспиративные усилия были просто необходимы.

Ну а отдав сбрызнутый «Мускусом Телванни» (моднявый в этой Эре аромат, почти шинель номер пять Вварденфелла) пакет каджитке, я телепортировал на восточное побережье района Аскодианских Островов.

Тут был момент в том, что на побережье Азуры копошились эшлендеры. Плыть на архипелаг Залива Зарфилбель, где тусовалась цель, да и большая часть Телванни… Я мог, а вот приглашение от молодой и взбалмошной дочурки редоранского советника — бред. Не придёт цель, я бы — точно не пришёл, ну или сначала бы место «свидания» чем-нибудь особо злостным накрыл, площадного толка. А вот после перепахивания всего и вся по, площадям, поинтересовался в стиле: «любовь моя, ты тута?»

В общем, приглашение было в район пограничного редоранского поселения, что более чем логично. Ну там от страсти сгораю от вашей крутизны, уважаемый, вот, в половничество моталась, отдыхаю, есть возможность на вашем елдаке поскакать. Не желаете ли мне впердолить, уважаемый?

При всей параноситости цели — девяносто процентов явится на «впердолить». У старых пердунов Телванни это впердоливание, помимо всего прочего, ещё и «фактор весомости друг с другом». Придурошно несколько, хотя показатель личных качеств немалый — трахать дочурок советников полувраждебного дома — дело не самое простое.

Так вот, в районе крепости Молаг Мар, этакого в «вивечном» стиле поселения-башни (хотя, скорее, город Вивек в молагмарском стиле, если смотреть хронологически), тусовался какой-то там святой трибунала. Вроде бы трибунала — в сортах не разбираюсь и не собираюсь.

А в окрестностях самого поселения-крепости было «свячёное место», а именно — «Купальня святого Велота». Геотермальный источник на побережье, к которому в сумерках, а тем более ночью, половники не приближались, потому что зверьё и опасно. Вот у этого самого места сестрёна якобы «от страсти сгорала, о припирке древнего деда мечтая».

Ну а мне надо было готовиться к явке цели: силён, паразит такой, вообще-то. Уровень Теребонькуса, а то и покруче. Но, поскольку мне надо было убивать, а не воевать, полегче. Правда, у него охрана… Но и у меня сферы. И не просто, а с паровыми скорострельными болтами! В общем, сутки мы с Анасом потратили, изведя два камня душ, зачаровывая десятки болтов. Точнее, я — зачаровывал. А некрохрыч мордом в них влезал, изображая беспристрастную приёмку. Да и являясь ей, по сути.

В общем, готовили мы самое что ни на есть замечательное убийство. С ловушкой и прочими милыми любому данмеру вещами, как-то: обман, максимально возможного количества разумных. Своекорыстный интерес и прочие милые вещи.

И подготовили: сидя в кустах в день «назначенного свидания», наблюдая за поливающих голову водой половниками я лениво переругивался с Анасаом.

— Авантюра, — гундел некрохрыч. — Рарил, ну ладно даэдра. Но вот на что зачаровал этот хрен свою мантию?

— На всё — не мог. Там конфликты появятся, — отрезал я. — А у нас: яд, кислота, разрушение маги. Две сотни болтов, на минуточку и всё это — в цель, за секунду!

— А он телепортируется!

— А я на что?! Уж что что, но на секунду задержу точно.

— А если…

— Астральным клинком со всей дури и в телепортацию. Будем дальше думать.

— Безумный даэдра, хоть ритуал какой сделал бы, на площади!

— А он — не почует? — ехидно уточнил я, на что Анас обиженно поджал губы.

Вообще у нас в процессе подготовки ловушки произошёл диспут на повышенных тонах, с данмерскими и не только идиоматическими выражениями. Некрохрыч желал магическую крепость, с ловушками, защитами и прочим. И наивно полагал, что цель будет в них биться до собственного упокоения!

— Анас, ты, блин, некрохрыч! Ты мыслишь логовом и прочим, в которое прутся приключенцы…

— Чтоб их скампы драли!

— И огненные атронахи, — добавил я. — Так вот, моя реакция, когда я почувствую эту «крепость» — а ну его нахер. Пусть дамочка самоудовлетворяется без моего участия.

— Хоть ловушек бы!

— По-чув-ству-ет, — веско парировал я.

— Делай, что хочешь, — махнул призрачной лапай Анас.

Надвигались сумерки, ну и я стал извращаться, стараясь замаскировать иллюзией свой облик и проявления магии. Так себе, конечно, на секунду обманет, но секунда и была нужна. Сферы откатились за пределы возможного обнаружения, Анас улетел к ним. На нашу мылесвязь расстояние не действовало, так что команду стрелкам на сближение и атаку отдаст он. На прощание некрохрыч ободрительно повертел призрачной лапой у призрачного виска, вздохнул и выдал:

— Удачи нам.

— Ага, — пырился я на страшную, отдалённо напоминающую сетрёну бабищу в отражении источника. — Может, корзинку? Или песенку эротического содержания…

— Мой потомок — деби-и-и-ил… — раздался удаляющийся вой некрохрыча.

Ну а мне оставалось только ждать. Через четверть часа неподалёку почувствовался всплеск телепортационной магии и три фигуры, фонящие обливионщиной как сволочи, двинулись к источнику.

— Орула, как я рад тебя видеть! — издалека раздался похотливый старикашечий голосёнка.

Ну, голосище, вообще-то. Что не отменяло ни старикашечность, ни похотливость. И сам тип — противный. Старый, сморщенный, с поникшими ухами. Да, вдобавок, одет почти как Теребонькус. Интересно, кто из этих двух кадров у кого обезьянничает? Впрочем, хер бы с ними обоими.

В общем — однозначно мерзкий тип. Я бы, будь девчонкой, такому бы точно не дал! Впрочем и не такому тоже, да и не девчонка я.

— Вперёд! — отмыслил я Анасу, постаравшись принять позу пособлазнительнее.

— Ты не Орула! — завопил старикашка, а я еле успел выставить оберег.

Мощнейшее заклинание полетело в меня одновременно со словами. А два дремора рванули из-за спин один меч, один топор, выдвигаясь ко мне. Оберег просто лопался, настолько обливиононасыщенным было заклятье старикашки, а меня просто распяло между несколькими задачами.

Первое: держать оберег. Что-то не смертельное, но обливионщины тьма.

Второе: корёжить пространственное заклинание развеиванием магии, не давая старикашке свалить. Судя по одновременной атаке и попытке создать что-то телепортационное последнее — какой-то артефакт. Отчего только сложнее.

Наконец, оберег стал просто помирать. А дреморы уже сделали четыре длинных и быстрых шага, а на шестом — меня начнут убивать. Так что плюнул я на оберег, вложил в развеивание половину сил, дестабилизируя телепортацию и делая её невозможной. И скакнул с фокусировщиком за спину старикашке, подальше от дремор.

Вышел из телепортации полузлобный и полуматерясь. Потому что наполовину, левую, меня нахер парализовало, еле на ноге удержался. Это старикашка параличом по мне шарашил, паразит такой!

Впрочем, зрелище засыпаемых тучей болтов вражин порадовало моё доброе сердце. А через секунду полянку перед источником укаршали три дохлых трупа. Двух даэдр и одного данмера.

— Уф, — заключил я, копаясь в сумке и хлебая зелье от паралича. — Справились. И мы молодцы, вы, сферы, отлично стреляли, я чаровал и отвлекал. И ты, Анас, классно болтался и действовал мне на нервы, — признал я заслуги некрохрыча.

— Это, — потыкал Анас в дохлости на поляне, — достойно войти в легенды Великого Дома Телванни! — торжественно провозгласил он.

— Нахер в легенды! — отрезал я. — Я жить хочу, — признался я в некоторой слабости. — С собой прихватил! — потряс я письмецом с труселями, вытащенными из кармана бабкиного платья старикашки.

Вроде и не страшно, но чем меньше следов ко мне, тем лучше.

— Трофеи…

— Анас, какие нахер трофеи?! — возмутился я, оттяпывая башку деду, стряхивая с неё кровищу и полоща в источнике. — Пусть валяются, как есть… Ну, почти, — дополнил я, убирая бошку в суму. — Итак, предпоследний штрих, — напрягся я, собирая болты из тел и с округи. — И последний, — случайно уронил я случайно поднятый, случайно отрезанный кусок ткани.

— Хм, — задумался Анас, смотря на тряпочку. — А вот это — достойно, — одобрительно покивал он.

— Да, это я молодец, — одобрительно покивал себе я. — Всё, уходим.

И телепортировался вместе со сферами в телегу, где призвал саморазвеявшегося Анаса.

— А чего это ты делаешь? — подозрительно всмотрелся он в отряхивающего башку, накладывающего на неё заклятье восстановления меня.

— Подарок готовлю, конечно, — ответил озабоченный внешним видом и презентабельностью я.

— Розовой ленточкой перевяжи. И Жучиным Мускусом сбрызни, — выдал Анас.

— Думаешь? — переспросил задумчивый я.

— Аэдра и даэдра! — театрально возопил Анас. — Мой потомок — дебил! Умный, сильный, удачливый, но деби-и-ил!

— Хорош обзываться уже! — возмутился я, встряхиваясь.

— Ладно. Рарил, иди к кошкам, оттрахай их как следует. И поспи. И НЕ ТРОГАЙ ГОЛОВУ, безумный даэдра!

— Уговорил, — буркнул я.

И последовал совету мертвечины. А то чего-то немножко слишком сильно волновался, как Ранис отреагирует. Всё же разумные — чертовски сложные создания.

Но кошки расстарались после напряжённых дней, да и поспать помогло.

Так что на следующий день я ехидный, спокойный (ну, почти) и сволочной (красавец-данмер!) вщемился в девичью светёлку Ранис, сияя лыбой.

— Рарил… я занята, оставь меня! — выдала девчонка спросонья, высунувшись из-под одеяла.

— Не ври, ты свободна, Ранис, — ответил я, зачаровывая дверь за спиной и помещение.

Девчонка сжалась, но встряхнулась, с вызовом смотря на меня.

— Насиловать будешь?! — выдала она.

— Эммм… — на секунду подвис я. — Ранис, у тебя появилась уникальная возможность спасти прекрасную данмерскую девушку от жестокого и неоднократного изнасилования!

— Как? — подозрительно прищурилась девчонка.

— Согласиться, конечно, — честно ответил я.

Ранис нахмурилась, но через секунду хихикнула. Но собралась.

— Рарил… надо было раньше сказать. Между нами всё кончено. И уйди, пожалуста, — почти жалобно попросила она.

— Ну, кончено — и ладно, я догадывался. Начнём заново, — ответил я. — Для начала, Ранис Атрис, у меня для тебя подарок.

— Это… — неверящими глазами уставилась на голову девица.

— Это — лорд-маг Совета Телванни и архимагистр Дома, Готрен. Убийца твоих родителей. Точнее — его характерная часть, — честно поправился я.

А сам с нарастающим волнением смотрел на замершую, уставившуюся на башку девчонку. Так-то вроде всё должно проканать… а если опять пошлёт? Обидно будет, блин! Она мне и вправду очень нравится, и под одеяло прям сейчас забраться очень хочется.

Впрочем, если пошлёт — то и пошлюсь. Всё таки это страсть и чувство собственника, ну и в некоторой степени — желания дружбы и общения, помимо приятного секса. Не влюблённость, потому что если что — вычеркну из жизни. Ну а на вопрос бабки, если он когда будет, честно отвечу, что не шмогла я, не шмогла.

Впрочем — посмотрим, что будет, прервал я мысленные метания, с интересом смотря на девчонку и ожидая её реакции.

44. Большая политика

Ранис долго, не меньше минуты, разглядывала голову. Потом долго, не меньше минуты — меня. Ну я надулся, фигуральные перья встопорщил, демонстрируя какой я замечательный. Девчонка посмотрела-посмотрела, да и закрыла глаза, задумалась. Видно мой чернозарный прекрасный лик думать мешал. Но время от времени глаза приоткрывала, любовалась на мою ослепительную лыбу. Дело, со всех сторон хорошее, но вот не способствует размышлениям. Так что ещё через минуту девчонка помотала головой, да и забралась под одеяло. Чтоб поменьше отвлекающих факторов было.

Я, конечно, очень к ней туда хотел забраться — посмотреть, чем занимается, интересно очень. Но превозмог. А, через ещё пару минут, из под одеялы выглянул глаз.

— Рарил…

— Ага, — лыбился я.

— Ты его убил? — потыкала в голову пальцем, появившимся в компанию к глазу, Ранис.

— Только голову отрезал, — честно признался я. — Всё остальное — он сам! — на что последовал смешок и ещё полминуты тишины.

— Ради меня?

— Ну да, — не стал скромничать я.

Ну серьёзно — мне на этого старикашку самым что ни есть вирусным и даже моровым образом накашлять. Вроде он моим родителям умеренно пытался нагадить. Но «вроде». И засранец редкостный был, это я установил точно. Но каждого редкостного засранца убивать — убивалка отвалится. Они, редкостные засранцы, поразительно часто встречаются. Хамски не соответствуя своему определению, но парадоксально оставаясь таковыми.

В общем — понятно, что я прибил его ради Ранис, осуществил месть. И скрывать этого не стал. Тут играло роль пара факторов: просто сделать приятно девушке. Что может быть приятнее оттяпаной головы убийцы родичей, с доставкой в постель? Ну для Ранис — только я в постель же, наверное, логично заключил я.

— Ты ради меня… стал преступником, — вдруг трагично, аж со всхлипом, выдала она.

— Нет, ну надо было бы — стал, скорее всего. Но сейчас-то с чего? — если и не удивился, то озадачился я.

Ну я, как-то думал, что моя необразованность — только моя. А Анас — по антикварности и дохлости нихрена не знает. А вот девчонка тоже не в курсе… Или вправду о таком выверте никто не задумывался?

А дело вот в чём. Правила Телванни прямо гласили: смог убить собрата по Дому и уйти — молодец, всё правильно сделал. Значит, достаточно умён, силён и хитёр. Вполне официально, то же с воровством и прочим. Бардака в Доме не было исключительно в силу того, что сильнейшим просто нет смысла убивать друг друга, ну и неохота чтоб бардак среди нижестоящих творился.

То есть, по факту, выходило, что я — Телванни де юре. По праву рождения и по причине отсутствия официального изгнания. И, в рамках этой юридической телванности, прибил я архимагистра как Телванни, по тройдициям родного Дома. И свалил с места угандошивания притом. Самая семечка в договоре о вступлении: по имперским законам я абсолютно и кристально чист, действуя в рамках тройдиций родного Дома. Которые имперским законом и охранялись.

То есть, орать на каждом углу «я угандошил архимагистра!» я, естественно не собираюсь. Гортан — говнюк-то говнюк, но прибить его убийцу орда желающих найдётся. А, главное, признавая себя Телванни открыто, я подпадаю под те же самые законы и традиции. И каждый член Великого Дома может попробовать угандошить уже меня. И, если получится, так же быть кристально чистым перед законами.

Не говоря о том, что я вообще невиноватый. А виноватый — оставил следы своего жудкого преступления. Именно преступления, потому что не Телванни. Да ещё и инородец, да и вообще — жаба чернотопная! В то, что по обрывку рептилоида опознают — я уверен на сто процентов. Он «имел хорошие отношения» с кучей высокопоставленных Телванни. Мелькал своей чешуйчатой ряхой, да и робой замызганной.

Самое смешное, что в смерти архимагистра, ну по большому счёту, действительно виноват он. Не был бы гандоном чешуйчатым и рептилоидом, не гадил бы нам с Ранис — и Гортан жив бы был. В ближнесрочной перспективе уж точно.

В общем, озвучил я Ранис это, ну, кроме куска робы. Последнее совершенно лишнее. Девчонка явно пребывала в раздумьях, кидала взгляды на меня, на голову, то хмурилась, то улыбалась.

— А что теперь, Рарил? Я тебе… благодарна, очень. Но что…

— Как что? — возмутился я. — Первое — ты должна срочно спасти прекрасную данмерку от жестокого и многократного изнасилования!

— Пффф… — фыркнула она. — Не знаю, посмотрим, может и не надо спасать. Я… — нахмурилась она, прислушиваясь к себе. — Скучала по тебе? — почти с вопросом озвучила она.

— Я тоже скучал, — начал разоблачаться я. — Ну, так сложилось, — не стал я акцентироваться на том, кто во всём виноват.

Вообще — проканало. Изначальный расчёт на шоковое, но чертовски приятное событие — сработал. Тут, правда была опасность, что девчонка ко мне внутренне не слишком хорошо относится. По прошествии времени, или изначально: и такое было возможно. Но — пронесло. Так что доразоблачился я, да и проскочил под одеяло. Я там, чёрт возьми, гораздо уместнее! И голову отпиннул — совершенно излишний аксессуар стал.

В общем, сутки мы из койки не выбирались. Алхимия для обоих, само собой. Ну а через сутки мы откровенно заипались, в хорошем смысле этого слова. Ну и появилась возможность поговорить.

— А что мы будем делать, Рарил?

— Жить вместе, конечно, — довольно ответил я. — Магией заниматься, сексом. Учиться и прочее.

— Учиться? Ты — Мастер-Волшебник! И вообще мне, наверное, стоит стать твоим клиентом…

— Насчёт клиента — меня всё и так устраивает, — похлопал-потискал я парочку интересных мест патрона. — А от этого звания, которое, кстати, не вполне заслуживаю, — проявил уместную скромность я, на что Ранис посмотрела на меня ОЧЕНЬ удивлёнными глазами. — Не заслуживаю, ни по магической силе, ни по умениям, — веско покивал я. — Я, правда, очень умный, красивый… ну это ладно. В общем — учиться мне и учиться. И ко мне переедешь, — хозяйски похлопал я девчонку.

— Так это… — начал хихикать Ранис, выискивая глазами башку, которая вроде под ложе закатилась, — свадебный подарок?!

— Ну, в общем, «да», — признал я.

На что был повторный заход секса, правда, с уместными у данмеров хиханьками и хаханьками. В общем — мне понравилось. После бегло предупредил Ранис о кошках, на что она отмахнулась.

— Танусея рассказывала. Рабыни — это не очень хорошо, но она тебя в качестве примера приводила, — хмыкнула она. — Даже в бордель не ходишь.

— Не хожу, — с героическим лицом ответил я, решив, что всякие Миноры мне приснились там.

В общем — довольно удачно получилось, правда, я в телегу телепортнулся пораньше, кошек застроил (довольны они до визга не были, но при этом — как ни странно, понимали, что у «доброго хозяина» появится «добрая хозяйка»). Так что Ранис кошатины встретили хоровым «здрасьте, добрая хозяйка». Но девчонка нахмурилась.

— Рарил, они у тебя что, постоянно голые?

— Нам жарко, добрая хозяйка, — мрявкнула Вами.

— А добрый хозяин не заставляет одеваться дома, — мрявкнула Васами.

— Какой добрый хозяин, — со стервозинкой посмотрела на меня Ранис.

— Так, это всё замечательно, — решил я не устраивать разборки с порога, а лучше — не устраивать вообще.

А ещё лучше — устроить разбор, на тему того, что нам делать. Потому что у нас, извиняюсь, заказ на даэдрический артефакт висит, из-за некоторых. Так что ухватил я Ранис за локоток и в мастерскую уволок.

— Кольцо Намиры, Ранис, — озвучил я растерянно хлопающей клювиком девчонке.

— Эээ… ааа… — растерянно выдала она.

— Ага, — покивал я. — Ты что-то выяснила? — уточнил я. — А то я был немного… занят.

— Слабо сказано, «Мастер-Волшебник, не заслуживающий звания», — ехидно припечатала Ранис. — Кстати, если подумать — ты и вправду не Мастер-Волшебник. Ты, вроде бы, выходишь архимагистр? — похлопала она ресничками.

— Не вполне. Вызова официального не было, так что ДАЖЕ если я захочу претендовать на этот дурацкий титул, надо будет заявлять в Совете Телванни, что претендую. Без утверждения Советом — никакой я не «архимагистр правом поединка». А заявлять я не собираюсь. И Ранис, что с кольцом-то?

— Примерно — нашла, Рарил. На Побережье Азуры…

— Да ты что? — изумился я, но был тыкнут в нос пальцем.

— Не издевайся! Я узнала почти точное место! — возмутилась Ранис.

— А как? — заинтересовался я.

Просто неактивированный даэдраический артефакт чёрта с два найдёшь. Анас — может, но он смотрит с «другой точки зрения», фиксируя связь артефакта с планом или самим принцем. Но вот просто разумному в Нирне — найти этот артефакт, если сам Принц того не пожелает, можно только уткнувшись носом и узнав его.

Я вообще думал, что нам с Анасом придётся мотаться по побережью, перманентно отбиваясь от приставучих эшлендеров.

— Жрец Ур-Даэдра, — ответила подруга.

— Гермиус Мора? — уточнил озадаченный я, на что Ранис кивнула.

А я бегло припоминал. Итак, выходила такая пироговина, что вот я в своё время в Дом Забот ввёл для себя всех даэдрических принцев, кроме Предтеч, но это не вполне так. Дом Забот — это четыре прынца, поклонение которым однозначно влечёт за собой веселый костерок. Довольно занятно, что могущественная какашка Малакат там, что, учитывая видовой состав легионов на Вварденфелле… Ну, в общем, всё весело.

Так вот, Малакат, Меренус и Молаг, со стариной Шео до кучи — это и есть Дом Забот.

Боэтия, Мефала и Азура — типа Предтечи, и их святилища невозбранно соседствуют с трибунальскими. А вот девятка (что забавно) оставшихся принцев — вроде как непонятно. То есть, поклонение им не вызывает анус запеканус трибунальских и последующий запеканус ануса поклоняющегося. Но… всё сложно. В Империи даэдропоклонничество — вообще фу и бяка, за это прибивают.

Да и морды и рожи девятки такие, что заботники и предтечники нервно курят в сторонке. Ну, точнее, парочка наиболее одиозных, в плане официально провозгласивший смертным Нирна «мы вас всех нахер убьём!» Меунес и Молаг в Доме Забот, тут понятно. Но та же Намира — ни там, ни там. Хирсин, с его териантропия — тоже «нейтрален». Ну и Гермеус Мора, известный мне по скуренным свиткам.

Тентакля глазастая, библиотекарь даэдраический. Но его отобразили в игрушке довольно однобоко. Наиболее актуальный для его поклонников аспект — не книжки всякие. А знание настоящего, прошлого и будущего. Последнего, как понятно, более всего. Провидец — один из официальных обзывательств Морыча.

— И чего запросил? — заинтересовался я.

— Жрец — стандартно, — пожала плечами Ранис. — Камень Душ с душой разумного. Мне же не на вопрос будущего ответ нужен был, да и не точно, а примерно.

— И что, официально торгует знаниями за души? — заинтересовался я.

— Ну да, в Вивеке живёт, принимает вопрошающих и посвящает в паству, — ответила девчонка.

— Не знал, — признался я. — Полезно, наверное.

— Ординаторы приглядывают за спрашивающими, да и чем сложнее вопрос и точнее нужен ответ — тем больше душ требует жрец.

— Всё равно полезно.

В общем, выходило, что примерный район, в пределах пары-тройки километров, мы знали. Ну а всякие детали узнаем на месте — заказ нужно было быстренько выполнить. Единственное что, надо было как-то, ну раз уж так сложилось, познакомить Ранис с Анасом, не как с духом предков, а как с… ну, родственником в определённом смысле.

Чем я, под ехидные (но, надо отметить, довольно добродушные) замечания Анаса и занялся. Раскланялся, старый хрыч, правда слышать Ранис его не слышала. Ну и в целом, в рамках её картины мира, он был странен и нетипичен. Но нормален, да и культ предков был чуть ли не органическим.

— Кстати, я вот подумал, — протянул некрохрыч. — Возможно, у меня нет Голоса.

— Чегось? — немного офигел я. — Ваша дохлость изволит желать стать лордом-магом Совета Телванни? Ну так я побуду…

— Да нет, я не про то, — отмахнулась дохлятина. — Я про голос, как мистическое проявление, часть воплощения и души смертного. Ведьмы их крадут, возвращают. Есть, в общем, такой. И ты меня не «слышишь», а понимаешь. А прочие — не могут.

— Может, и так, — согласился я.

В общем, направились мы на побережье. Регион был известен, так что его дохлость бодро пошуровала искать. Через четверть часа вернулся, с мордасом слегка перекошенным.

— Святилища как такового нет, — выдал он. — Есть Родовая Гробница, искажённая планом Мрака-на-крыльях. Духи пожирают прах мёртвых, тьма, атронахи… Гадость, в общем.

— Атронахи чего? — уточнил я.

Вообще, атронах — вещь довольно понятная и бывает тысяч видов, хотя врут о трёх и пяти. А, на деле — это дух, обладающий свойством трансформировать энергию родного плана в этакую оболочку. Которая себя прекрасно чувствует на Нирне, да и в плотных планах. Тысячи даэдра называли всякими дурацкими словами, но, по сути, они были атронахами.

— Тьмы и разложения, Рарил. Говорю — гадость. Правда, тут есть возможность решить проблему довольно просто.

— И как?

— Твари Намиры не выносят свет Магнуса. Не все, но духи в бывшей гробнице — точно.

В общем, перебрались мы на небольшой островок, и под руководящее тыканье Анаса в стиле «копать тудыть» я, Ранис и сферы стали ковырять землю и скалу. И к обеду — расковыряли, открыв покрытые испаряющейся слизью вонючие недра. И призраки орали противными голосами, правда, развеивались без проблем.

— Ну и гадость, — охарактеризовал я слизисто-чёрное нутро подземелий.

— Хочешь, я сла… — начала было Ранис.

— Издеваешься?! — возмутилась моя галантность. — Сам слазаю.

— Но я почти ничего не сделала!

— Нашла место — ты. И ковыряла тоже ты. Так что…

— Ладно, атронахи развеялись, сейчас достану, — озвучил некрохрыч барственным голосом. — Цени! — надулся он.

— Ценю, ваша непревзойдённая транспортная дохлость, спасибо вам огромное! — искренне отозвался я.

Через минуту некрохрыч выпер сундучок, на удивление чистый и небольшой, из зловонных недр.

— Кольцо там? — уточнила Ранис.

— Там, — кивнул я, одновременно с кивком Анаса. — И открывать — не имею никакого желания. Привлекать внимание Намиры — к даэдра надо. Пусть заказчица, а точнее, заказчик разбирается с этим Принцем.

— Да, ты прав, — кивнула Ранис.

Вернулись в Балмору и на пороге отделения увидели снесённые нахрен двери. И перебинтованного и лечащегося Фьола.

— Это что это тут было-то? — осведомился удивлённый я.

— Штурм отделения? — уточнила Ранис.

— Почти, — страдальчески морщился норд, корча из себя потерпевшего. — Дверь снёс Голод, — оповестил он.

— Боэтии который? — уточнил я, на что последовал кивок.

— Я дрался, как дракон, но он был сильнее, — в скальд-стайле разлился соловьём Фьол.

А я прикидывал. Ну, «эпичная битва» Голода с Фьолом, очевидно, заключалось в том, что Голод попёрся, куда ему надо, не воспринимая норда как препятствие. Но Голод — слуга Боэтии. Так что я прервал описания рушащихся Земли и Неба.

— Зачем явился Голод?

— Убил главу отделения. Служители Боэтии приходили, сказали что это не воля Принца, но он одобряет. И ушли.

Хм, занятно. Это, пока мы с Ранис налаживали семейную жизнь в горизонтальном плане, кто-то из Телванни соотнёс труп дохлого архимагистра и обрывок. И вот таким довольно экзотическим способом прибили гадского рептилоида. Учитывая аспекты Боэтии и то, что оно состоит в Предтечах — тонко, тонко.

Причём Голоду явно помогли, скорее всего, магическими усилениями и жертвами. Этот даэдра мощный, опасный. Но не настолько, чтоб пройти по Балморе беспрепятственно, вщемиться в отделение и пристукнуть Мастера-Волшебника. Ящур, конечно, был херовым мастером-волшебником, в плане боёвки — уж точно. Но всё же.

— Туда и дорога чешуйчатому собрату по магии, — отметил я. — Что будем делать? — уточнил я у задумавшейся Ранис.

— Передадим заказчику, — указала она на сундук. — И Рарил, ты не хочешь…

— Не-не-не, Ранис Атрис! — заподпрыгивал я. — Тут, блин, место нехорошее, главы отделения — как мухи, мрут! И вообще — у меня дел куча.

— А если я? — озвучила она.

— А оно тебе надо, вообще-то? Не лучше ли спокойно учиться, тратя свободное время друг на друга? А потом, если будет не лень, заняться этой тягомотиной. Или в Гильдии, или… — не договорил я, на что девчонка, слегка поморщившись, кивнула.

Просто было в ней этакое, как по мне — нездоровое, а как по Анасу — совершенно данмерски-нормальное честолюбие. Причём стремление и к власти, и к её внешним проявлениям. Вообще — не патологичное, насколько я понимаю. Но насчёт Дома Телванни, например: она меня пыталась в архимагистры пропихнуть, без шуток! На словах, да и резоны «нахрен надо!» приняла, но фраза «буду Голосом архимагистра» — прозвучала. «И всё сделаем хорошо» — тоже, что меня от этой и так не слишком привлекательной идеи отпугнуло.

Просто Ранис была девчонкой, молодой и довольно радикальной, в силу возраста. И, лишившись отталкивающего фактора — качнулась в другую сторону в плане Телванни. В смысле «всё исправить». Угу, щаззз! Исправишь этих мизантропических старых сильных магов, проще перебить… Да и на кой вообще этим заниматься?

А если она станет главой отделения… Ну я, теоретически, не против. Если половина времени будет уделяться данмеркой Ранис лично мне. Ну и подучиться и вправду не лишнее.

В общем, сияя крайне опечаленными мордами лиц, мы дотопали до проводника Гильдии и направились в Садрит Мору, город Совета Телванни. Там голоса лордов-магов советовались, пока сами старые пердуны занимались своими, старо-пердунскими делами. Ну а заказ на колечко был не от Нелота, а именно голоса. Так что за несколько дрейков намылил я какого-то под руку подвернувшегося апрентиса за Арарой Увулас.

Последняя в отделение прискакала буквально через четверть часа, получила ящик в лапы, стала его курочить. Такая забавная данмерка средних лет, с на удивление крупным и выразительным шнобелем и тяжёлыми золотыми серьгами-кольцами, заметно оттягивающими мочки.

— Оно! — радостно заподпрыгивала тётка. — А я говорила господину, что ваша… организация в ряде случаев может быть полезна! — торжествующе заключила она. — Оплата, — бухнула она фонящий обливионщиной мешочек, подхватила шкатулку и ускакала.

— Вот и хорошо, — довольно заключил я. — Аванс вроде как налог пойдёт? — уточнил я.

— Да, так, — кивнула Ранис. — Это — наше. Куча дрейков, хотя маловато, за такой артефакт, — поджала она губы.

Ну… в общем — да. Но найди покупателя, храни это кольцо не самой приятной даэдры рядом. Проще получить весьма внушительный полтинник тыщ дрейков, да и забыть про эту даэдраическую фигулину.

— И что с ними… — задумчиво продолжила Ранис.

— Улетят — и не заметишь. Хочешь — отдам половину тебе сразу. Зачарования, алхимия, книги. Дрейки улетают со страшной силой.

И только мы собрались продолжить семейную жизнь, как в дверь поскреблись. И Вами очень жалобно попросила «добрую госпожу» отпустить страшного господина на них поохотиться.

А пока я под ржание, возмущение и прочее подпрыгивающей Ранис, из-под челодлани, объяснял, подтянулась и Васами. Кошатин, вообще-то, понять можно. Они без меня несколько дней… Но…

Но вышло всё довольно неплохо. Тут, видимо, и Танусея постаралась, да и воспитание до. И как Ранис для кошатин была «госпожой». Объектом вне оценки «ревность», так, похоже, и кошки стали для Ранис. Ну и к лучшему, хотя в «салочках» Ранис пожелала поучаствовать, причём как в роли «страшной хищницы», так и «беззащитной жертвы». И, вроде бы, даже понравилось, потому что повторить — пожелала. Ну и к лучшему.

И началась у нас семейно-учебная жизнь. Приятная, интересная — с той же школой Изменения Ранис немало помогала. А текущих целей, требующих срочного решения, вроде и не было.

В отделении после месяца безвластия воцарился жутко матерящийся Фан. Видимо, репутация у звания главы отделения уже сложилась, ну и охотников не нашлось. Правда, орчина честно предупредил, что делать ни хера не будет. А если ему будут мешать заниматься ремеслом — отравит мешальщика к даэдра.

После этого охренительнейшего предвыборного лозунга орчина был выбран ликующей магической общественностью в главы отделения.

А я просто кайфовал. сбылась мечта впопуданца первых дней: обучение магии, финансовое благосостояние, насыщенная, разнообразная и интересная жисть половая. В общем — всё замечательно.

Если бы не подлючая реальность. Пепельные бури учащались, это раз. И если Вварденфелл более или менее привык, то на материковом Морровинде был уже откровенный голод, с упорными слухами о каннибализме (на радость Намирам всяческим).

И на фоне этого — бешеная активность имперцев, как на материке, так и попытки на Вварденфелле. Но на острове у них выходило не очень. Хотя с Редораном, который вроде как с военными империи был в более или менее сносных отношениях, эти отношения портились. С Телванни вообще началась почти холодная война, то есть членам гильдии в поселениях Телванни лучше было из гильдии не высовываться лишний раз.

А вот Хаалу становились не просто «проимперским», а «открыто проимперским» Великим Домом. Заложили несколько легионных фортов, ну и вообще — неприятно для прочих Домов себя вели.

И вот через четыре месяца этой приятной жизни и тревожных новостей — охрененчик. Его августейшее личество, король всея Морровинда Атином изволил мучительно помереть. От скропостижного яда.

А у ещё не остывшего тела сине-зелёного (грибочки есть не хотел) августейшего тела коронуется сыночек Берензии, Хелсет.

Опять же — вроде бы и плевать, но. Это начинание поддерживают и приветствуют Хаалу. А поздравления этому новому августейшему личеству пришло чуть ли не раньше, чем Атин начал кушать грибочки. Ну и как изящная вишенка на торте — наследник короля помер за неделю до грибоединья.

В общем — всё ясно, дело в правящих кругах приличное и тройдиционное. Но игроки, стоящие за спиной Хелсета Хаалу, немного напрягали.

И, через пару недель, посыпались указы. По сути этот берензиев сын уничтожал статус Морровинда, херил договор о вступлении в Империю. Ну и рабство отменял до кучи, обрекая данмеров Вварденфелла на вымирание. Если они этого коронованного имперского агента будут слушать, конечно.

Только проблема в том, что слушать… ну не факт, что придётся. Но все эти хаальско-имперские интриги вели к гражданской войне.

Трибуны, что логично, в свете нам известного, сидели с языками в жопе. А вот родные Телванни, совершенно не скрываясь, готовили войну. Вышибить продавшихся торгашей с родины предков, как заявляли голоса Дома. Редоран… разделился, завис в неопределённости, в итоге получил ультиматум «или вы с нами, или против нас». Ну и типа ду-у-умают. Индорил и Трибунал… ну скажем так, пробовали что-то вякнуть, но их послали все три Дома. И по Альмалексии послали, и по Сота Силу. И по Вивеку послали.

Троица и это скушала, как и Индорил. Пошли они в посланном направлении — неизвестно, но утёрлись.

А это, в считанные дни, вызвало совершенно бешеную активность вступающих в Шестой Дом. Причём не среди Телванни, а среди прочих Домов и зон контроля. То есть я на улице Балморы за два дня видел трёх спящих — соблазнившихся сонной вербовкой Ура данмеров. Но несколько прохудившиеся крышей. Как я понимаю — не все, не прохудившиеся по улицам не бродили и всякие бредни не несли.

— Это… хреново, Рарил, — выдал Анас, после озвучивания мной новостей.

— Ваше адмиральство, — ядовито буркнул я. — Причём, наша невинная шалость с рептилоидом…

— Он мог быть агентом имперцев, прямым, а не вором, — озвучил Анас.

— Да, и его смерть подтолкнула этих сиронородов.

— А факт убийства архимагистра имперцем, а гильдейские — имперцы, даже если не учитывать возможного членства в организации, добавила веса, как эти… ястребам Дома Телванни.

— Ну и данмеры, хереющие от дичи, творимой Домами, бездействия трибунальской троицы, с радостью рванули под руку дома Дагот. И бури шаманит, Ур злостный… Что делать будем?

— К эвакуации готовиться! — рявкнул Анас. — А вообще, Рарил, у нас как была беда, так и осталась.

— Отсутствие информации о том, какие цели преследуют основные игроки.

— Именно! Трибуны сошли с карты, они даже не говорящие головы, а…

— Головы с языками в заднице.

— Да, — кивнул Анас. — Это все видят и понимают. Рассматривая троицу как сильных магов. Остаются две…

— Три.

— Телванни?

— Вообще Великие Дома.

— Это пока не сила, Рарил. Это сила потенциально. А вот нападут наши на Редоран, потому что устанут ждать ответа?

— Мда, вполне возможно, — признал я.

— Так что силы, на данный момент активно действующие и имеющие цели — две.

— Дом Дагот и Империя с Халлу.

— Именно! И не имея понимания, ЧТО они хотят, ни даэдра мы не поймём и не решим.

— Давай думать, как понять. Хотя с Империей довольно просто — превращение Морровинда в обычную провинцию.

— И истребление данмеров.

— Похоже на то. Гражданская война и запрет на рабство — и нет нас через пару сотен лет. Но это не основная цель…

— А нам от этого легче? — ядовито отпарировал Анас.

— Ни хера, — честно признал я. — Ладно, а что у нас с Уром?

И стали мы думать, прикидывать, вспоминать, моделировать и теоретизировать.

45. Эпилог

Стали мы с Анасом думать, моделировать — и ни хера у нас не выходило. То есть, какую-то хрень Ур точно творит. Потому что активность бурь и моровых болезней на фоне отсутствия лютой тектонической активности на это прямо указывает.

— Когда мы сидели в крепостях, Рарил… я, кстати, совсем маленьким был, — ностальгировал Анас, — Моровых болезней было много. А пепельная буря была нормальным и естественным состоянием. Только на материковом Ресдайне можно было нормально жить, а Вварденфелл был пепельной пустошью…

— Пепел был пепельнее, — покивал я.

— Неуважительный щщенок! — заподпрыгивала дохлятина. — Я всё это к чему: Красная Гора извергалась, постоянно. И корпруса не было.

— А жрали вы что, кстати? — заинтересовался я.

— Грибы и насекомых, — пожал плечами Анас.

Ну, в общем, что-то там Ур мутит. При этом, активно ведёт вербовку данмеров в свою сердечную армию-Шестой Дом. Держит под контролем основные крепости острова. И… всё. Совсем всё. Никакой агрессии, разнесения нахер призрачного забора и призрачной калитки.

— Я бы подумал, что Ур провоцирует империю на то, чтобы она выглядела наиболее неприглядно в глазах данмеров, — рассуждал уже я.

— Но это УЖЕ сделано. И Трибунал обосрался, публично и напоказ: их «Богами-Королями» только совсем тупоумные фанатики называют.

— Угу. А Ур нихера не делает.

— И эпидемия корпруса. И пепельные бури. Через год материковый Морровинд лишится половины населения.

— В общем — хрень всё это, Анас. С войной Домов мы ничего сделать не можем, так?

— В общем — да. Теоретически, на моей мудрости и твоём безумии…

— Наоборот.

— Так вот, теоретически, мы можем нанести удар. Я в своё время думал — по трибунам…

— Только они никто, звать никак. Теряющие силы, трусливые старые засранцы, готовые принести в жертву своему засранству весь Ресайн, — хмыкнул я. — Ур?

— Распад?

— Да не выходит он у меня, что и к лучшему, — хмыкнул я.

— А что это у тебя с утра там рвануло? — подозрительно прищурился Анас.

— А вот не торчал бы в борделе сутки — знал бы! — хмыкнул я. — Твёрдый воздух это был. Знатно рвануло, — улыбнулся я. — Но вряд ли на божественную сущность хватит.

— Разрушить тело — вполне может и хватить.

— Ну, возможно. Хотя я это на Баар-Дау готовил.

— Сложно? — уточнил Анас.

— Ты знаешь, довольно просто. Но долго и требует концентрации внимания, — признал я. — И страшновато.

— Естественно, страшновато, — понимающе кивнул Анас. — Меня аж на Лойре… или Мойре… Да хер с ними обеими! Подкинуло, в общем.

— Да, знатно рвануло, — улыбнулся я. — Ну ладно: положим, можно Ура прибить, точнее лишить тела. А это надо делать?

— А мы не знаем. И не узнаем… Так, Рарил. Мне не нравится твоё выражение лица.

— А какие варианты? — поинтересовался я.

— Подорвать булыжник и свалить.

— И через пару сотен лет ситуация будет хуже, чем описана в Скайриме.

— Лезть к Красной Горе — самоубийство!

— Даготцы, вроде, относительно вменяемы.

— «Вроде» и «относительно»! — рявкнул Анас.

Побултыхался в воздухе, призадумался. Поматерился с полчасика, размышляя. Потом уточнил.

— А Ранис?

— Анас, блин! Я не собираюсь умирать. Я — хочу понять. Просто посмотреть, тобой например. И задать вопрос, если будет нужно.

— А Ур тебя ласково обнимет, до состояния кровавой каши.

— А вот смотри: три сферы в атаке…

— Они ни даэдра с Уром не сделают!

— Отвлекут. А я просто телепортирую. И это нужно ЕСЛИ придётся с ним говорить. ЕСЛИ он будет агрессивен. Много «если». А возможность эвакуации — есть. Ну и смотри: мы перебираемся через призрачный забор. Летим к Красной Горе. Видим какого-нибудь даготца потолще, спрашиваем. Ответит — хорошо. Не ответит — Ур с ним, ищем дальше.

— В небесной телеге?

— Нет. На посохе с нехилым набалдашником. Но в схватки не ввязываемся. Дальше, если никто из даготнутых не отвечает — шуруешь у Красной Горы, поближе к сердцу. Просто смотришь, ну и будет хоть в общих чертах понятно, нужно ли Ура прибивать. Или наоборот, подсунуть записку про Нереварина — тоже может быть нужным.

— Так. Так, — барабанил Анас по столу. — Ты понимаешь, что это всё равно — даэдраически опасно?

— Не опаснее, чем с архимагистром. И Анас, у нас есть решение с булыжником. Но он причина или нет — даже этого мы толком не знаем. Ур творит дичь, косвенно уничтожающую будущее данмеров. Империя творит дичь, прямо уничтожающую. С Уром, как ты сам сказал, шанс справиться есть: посижу денёк, сконцентрирую воздушную бомбу…

— А ты сколько концентретрировал ту, что рванула?

— Минут десять…

— КАКИЕ СУТКИ, ЙОПНУТЫЙ ДАЭДРА?!! — взревел Анас так, что, по моему, небесная телега подпрыгнула.

— Ну может сутки — перебор…

— Да ты остров расхреначишь надёжнее, чем любой булыжник! — обвиняюще тыкнул в меня призрачным пальцем мертвечина.

— Почтенный Анас, — всунула мордашку в мастерскую Ранис. — Прошу меня простить, но не могли бы вы так страшно не выть?

— Нет… даэдра подери, девчонка, ты же не понимаешь, — вздохнул некрохрыч и просто кивнул.

Ранис кивнула благодарно в ответ, улыбнулась мне и скрылась.

— Вот. А то разорался, понимаешь. Я примерно прикинул. А так — понятно, что надо в пустынном месте поэкспериментировать, а то и вправду перебор выйдет, — признал я.

— Ну хоть это понимаешь, — вздохнул Анас. — И что, так и пойдём?

— Нет, конечно! — возмутился я. — Подготовимся. Я вот о маскировке подумал, хотя бы оптической.

— Хамелеон?

— Он самый. Артефакты нужны, причём с учётом булыжника — и на телегу не помешают.

— На телегу столько сил выйдет…

— Ну так не постоянно! А если подлететь, заминировать, да и улететь. На четыре пятых, где-то, хамелеон…

— На шесть седьмых, скорее. И на полчаса… Да, так реально.

— Может и на шесть седьмых, — признал я.

И стали мы уже по делу считать и прикидывать. Хамелеон, кстати, было заклинанием школы Иллюзии, никакого отношения к Иллюзии (и хамелеону) не имеющее. Это было чистым, дистиллированным Изменением. Работа с прозрачностью — чародея, или чаруемого предмета. Ну, назвали как назвали, не в том суть.

Главное, что теоретически можно было чаровать на единицу. То есть, световые лучи вообще не встречали препятствий, проходя сквозь объект, один к одному с воздухом. Но такой хамелеонистый чародей банально слеп — глаза прозрачны, свет не задерживается. Есть виденье магии, жизни и прочего: зрение на обливионской тяге, вроде как могущее эту проблему решить, но это только усугубляло проблему. Потому что хамелеон был аналогом Невидимости — последняя была именно заклинанием Иллюзии, воздействовала на смотрящего… И высвечивала чародея, как новогоднюю ёлку, для мало-мальски чувствующего обливионщину. Таковыми, кстати, были не все маги и даже даэдра, но очень и очень многие.

Соответственно, хамелеон предназначен, чтоб укрыться от чувствительного мага. И тут же подсвечиваешь себя видением чего-нибудь, ещё и надпись на спине нарисовать, для полноты картины: «пинать сюда».

При этом, была идея сегментного хамелеона. Пара почти незаметных буркал, на незаметном всём… Но не канало. Не сегментировалось толком, заклятье выходило комплексным. Не говоря о прямой зависимости энергопотребления — чем прозрачнее, тем энерготребовательнее.

В общем, выходило, что надо создавать артефакты, причём желательно — с плавающей настройкой прозрачности. В зависимости от освещённости. И не мелькать лишний раз перед подозрительно прищуренными буркалами наблюдателей.

С телегой, кстати, вышло довольно просто. С ней как раз базово девяносто пять процентов — ну, если будем булыжник минировать, то днём. И чёрта с два нас кто разглядит. Но на полчаса выходило аж четыре чёрных камня душ, при практически нулевых потерях обливионщины.

Ну, учитывая, что это на один раз, то и сойдёт. А вот с собой и сферами я возился почти неделю, даже Ранис привлёк нам помогать, как наблюдательницу. Выяснилось, что Анас видит не вполне как мер, то ли я намудрил с воплощением, то ли базово его свойство.

Но, в целом, справились. И я начал писать послание Ранис. На случай, если что-то пойдёт не так. Ну, люблю в места интересные и целую в ещё более — это само собой. Но главное: опасность булыжника и заклятье конденсации кислорода. Ну и ряд моментов, с ослаблением трибунов и прочее. В общем, милая, взорви булыжник втихаря: этим ты сделаешь больше, чем кто бы то ни было для всех. И лети куда-нибудь, искать счастья. Ну и о кошках позаботься.

Как-то так, в общем. Засунул в конверт, показывать не стал, подписал «открывать, если не появлюсь». Ну и положил на свой рабочий стол. А сам вечерком отжёг с девчонкой по полной, шепнул засыпающей на ухо: завтра буду занят.

Ну и свалили мы с Анасом и парящими вокруг меня сферами на рассвете. Летим, значит. перелетели забор. И хамелеон работал на одну вторую, максимум: темень жуткая, от облаков пепла. Сполохи от Красной Горы есть, но как понятно, ни хрена не освещают. Впрочем, тут можно и виденьем магии, да и Анас к земле метался.

В итоге, нашли мы уныло парящего над пеплом, в километре от склонов Красной Горы, вознёсшегося спящего. Пять щупал, аорты-аортами на вид, только колёр неподходящий.

Подготовил я обереги, вздохнул, да и спустился к бесформенной фигуре, начавшей пыриться на меня своими демонскими гляделками.

— Здрасьте, уважаемый! — подал я голос, готовясь ко всякой пакости.

— Жук. Сорная трава. Комочек пыли. Занят, занят, занят, — ответил мне НЕХ высоким, довольно приятным голосом.

— Эммм… — оценил я его аллегорию. — Сам жук?

— Ну что тебе, назойливое сновидение?! — вздохнул НЕХ, побултыхавшись в воздухе.

— А что делает почтенный Ур Дагот, что бури там, и эпидемия корпруса? — рубанул я сплеча.

Ну, если проявит агрессию — хана НЕХу, сферы его расстреляют. Он могуч, конечно, но небоеготов, а «развеивание магии» на болтах его полуматериальную сущность точно повредят. Не извне, а изнутри, проникнув в тело.

А может быть, ответит. Не ответит — полетаем ещё, поищем других.

— Дела господина Ура — дела господина Ура. Ищешь ответ — задай вопрос.

— Так вот я задал его, вообще-то!

— Кому задал? Бегаешь, суетишься.

— Тебе, блин!

— Я ответил, назойливое сновидение, — известил НЕХ.

— А где можно у господина Ура спросить? — понял я, что ни черта мне НЕХ не ответит.

— Господин Ур пребывает там, где он есть, — важно ответствовал НЕХ.

А Анас, паразит призрачный, подхрюкивать стал, блин!

— А где есть господин Ур? — задал я последний вопрос, решив искать этих, гуманоидных типов, если ответ будет такой же, «сердцем».

— Господин Ур пребывает в Думак Баре, назойливое сновидение. Пойди и спроси. Ты развеешься, а я буду спать без снов.

— А где этот Думак Бар?

— Грязекраб на Луне! Слепой сон! — возмутился НЕХ, тыча центральным хоботом-аортой в сторону Красной Горы.

И улетел, разгневанно оповещая окрестности о своих снах и фантазиях.

— Ну… на контакт они идут.

— Да ты что, Рарил? Нам об этом говорили, мы об этом читали. А они… идут на контакт! Удивительно! — гундел некрохрыч.

— Не гунди, — укорил я. — Про этих с щупалами мы точно не знали. Так, слетаем и проверим.

Полетели, и в напластования лавы, у подножья Красной Горы, в выбитой в породе пещере сияли медным двемерские ворота.

Причём, в округе — никого. Вот пока летели — всякие пакости внизу копошились и подпрыгивали. А тут — ни даэдра, ни шестидомников. То есть, то, что даэдра нет — я почти понимаю, почему. От горы разило концентрированной лорханщиной, она просто вымывала энергию иных планов, делая естественные пробои невозможными. Но даготцев-то с хрена ли нет?

— Знаешь, Анас, я вот как-то не хочу туда лезть.

— Знаю, Рарил. Говорили, вообще-то, — ехидно напомнил некрохрыч.

— Посмотришь?

— Посмотрю, посмотрю, — ответил Анас, сгинув в скале.

А, через три минуты — мат мыслесвязью, ну и ощущение разрушенного тела и завершения призыва.

— Живой? — полюбопытствовал я. — Ой, простите, ваша дохлость. Неуместный вопрос, — умеренно покаялся я по-данмерски.

— Да чтоб скампы драли этого Гильвот Дагота! А тебя Ранис этим своим жезлом! — говнился некрохрыч. — Скотина такая, обозвался и развеял!

— Ты не эротическим фантазиям предавайся, а расскажи по делу, — рассудительно озвучил я.

На что временами предающийся эротическим фантазиям некрохрыч озвучил такой расклад. Дверь ведёт в огромнейшие двемерские подземелья, часть которых… выходят с ВНУТРЕННЕЙ части Красной Горы! В кратере, блин! Не в лаве, конечно, но красная гора, вроде как извергалась. Да блин, дверь, которую мы обнаружили — под десятком метров продолбленной породы! Ну ладно, в общем, гигантские подземелья. В них копошатся и подпрыгивают в довольно ощутимых количествах всякие виды и типы даготцев. Чем заняты — непонятно, хотя часть явно чинит, расчищает и вообще — ведёт конструктивную деятельность.

— Под хамелеоном пройдём? — уточнил я.

— Думаешь туда лезть? — упёр руки в боки некрохрыч.

— Не знаю, Анас. Я пока уточняю. Лезть не хочется, но бомбу, если и взрывать, то не тут, — обвёл я руками округу. — Ты сам про расстояния говорил. Порода, двемерит. Значит нужно хотя бы снять метку, а чтоб снять — дойти.

— М-м-м…. — сморщившись промычала мертвечина. — И ведь правильно говоришь, опытный суицидник! Можно, подземелья громадные, а слуг шестого Дома мало. Но вот этот братец Ура…

— Какой братец? — немножко офигел я.

— Гильвот этот долбанный! Брат Ворина Дагота.

— Это псевдоним Ура, Ворин? — уточнил я.

— Это Ур — псевдоним! — уточнил Анас.

— Монопенисуально, — отмахнулся я. — Погоди, Дом Дагот…

— Мёртв, кроме Ура. Да и о самом Уре говорили, что он мёртв. А вот там, — потыкал Анас в дверь, — В виде этого вампирообразной твари, Гильвот Дагот!

— Он что, представился?

— Если бы только! — возмущался Анас.

В общем, подлетел некрохрыч к упыреобразному, разглядеть получше. А тот проекцию какой-то мистической пакостью скрутил, разглядывал, представляясь и сетуя на скуку. И… выжал Анаса своими когтистыми лапами, как тряпку.

— Мерзкое умертвие! — продолжал подпрыгивать Анас.

— А он умертвие?

— Ты знаешь, как ни удивительно — нет, — аж перестал подпрыгивать некрохрыч. — Живой данмер, переполненный эманациями сердца, но именно живой данмер.

— Он, теоретически, был кимером, когда помирал.

— Теоретически — да, — признал Анас. — Может, Ур его так назвал из ностальгии? И всё равно — скотина!!!

— Облететь сможешь? — не стал я акцентироваться.

— Да смогу, естественно, там и проход есть даже. Ладно, полетел, посмотрю, что там. И сердце увижу — оно совсем рядом, интересно, — озвучил он, ввинчиваясь в скалу.

А, через десяток минут, по мыслесвязи раздался удивлённый мат. А через минуту натуральный призрачный половой хер нарисовался рядом со мной, лупая призрачными глазёнками.

— А чего это ты такой охеревший? — закономерно поинтересовался я.

— Там… там… — тыкал призрачный хер яйчишком в сторону подземелья. — На тебя бы посмотрел! — наконец, превратился он из хера в Анаса. — Нумидиум там!

— Шопля? — принял образ соответствующего органа я. — Это как?!

— Не совсем Нумидиум. Но по чертежам из Божественной Метафизики — он выходит, в процессе сборки. И Сердце там. Здоровенное, парит над лавой, пульсирует.

— Бррр… Видимо, Уру понадобился бог-из-машины.

— Очевидно.

— А нахера?

— Я-то откуда знаю?! Всех убить… вот ведь бред какой. А и правда — зачем? — задумался Анас.

— Империю данмерскую построить?

— Ну… возможно, — подумав, ответил Анас. — Но как-то он странно её строит, без агрессии и прочее.

— Ну, в любом случае, как данмер — он в своём праве, если сиронордов под каблук. Потому что то, что эти уроды творят с придурошными Хаалу — вполне заслуживает ответки, — озвучил я всё, что думаю.

— Это-то конечно «да», — протянул Анас.

— Так. Давай думать. Он хреначит своего Нумидиума… черножопого, кстати? — уточнил я.

— Черножопого, — кивнул Анас.

— Так, хреначит он его. И казёл, вообще-то, выходит. Бури и болезни, похоже — следствие этой постройки.

— Скорее всего.

— И нихера это не объясняет, Анас, — вдруг понял я. — Нахера сейчас-то? Ну, положим, до подогнанного Фаллосу на бедность робота он добраться не мог. Но с чего он тыщи лет пинусы пинал, а строить начал только сейчас?

— Рарил, я не-зна-ю! — буркнул Анас. — Что делает Ур — понятно. Зачем — более менее тоже. Валим домой!

— Погоди, — задумался я. — Говоришь, проход в обход этого братюни есть?

— Нет!

— Метка, Анас. Я хочу посмотреть краем глаза — мне интересно. И снять метку — мало ли что выяснится. А с меткой сможем в любой момент закинуть взрывчатку. или ещё что придумаем. Ур-то там?

— Ура — не видел. Вот неугомонный! «Спокойно изучать, не лезть в авантюры» — а сам?

— Так это и нужно, чтоб спокойно изучать, — рассудительно ответил я. — Если иметь возможность спокойно разнести всё нахрен — мне будет спокойнее.

— Да… чтоб… Да мне тоже, — вздохнул некрохрыч.

Вот чёрт знает, авантюра или нет. Но иметь возможность разнести всё нахрен — успокаивает. Хотя, как бы мне Вварденфелл бы не разнести, с таким походом, думал я, топая за Анасом по широченным коридорам двемерского города. Вообще, судя по габаритам, как бы не столица двемерская тут была.

Сам же город был расчищен от автоматонов, на стенах вилась вязь даэдрика. В округе копошились всякие контуженные сердцем, в основном, в голову. То есть даготцы. И было их, безусловно, немало. Но на фоне циклопических пространств города — мы спокойно передвигались под хамелеоном, без риска. На нас не то, что не могли натолкнутся — нас и обнаружить вряд ли бы смогли, даже если бы искали. Анас мотылял, проверял дорогу, а вариантов прохода была тьмуща.

И вот так мы двигали не менее получаса. Лорханщина, и так сочившияся отовсюду, всё увеличивала концентрацию. Пока, наконец, некрохрыч не повёл нас в какие-то частично раздолбанные коридоры.

— Эта морда мерзкая на прямом пути. А тут есть проход, — отмыслил он.

Ну, встречаться со всякими полуголыми мужиками у меня никакого желания нет, так что потопал я за Анасом. А он вывел нас к пролому в двемерите, выводящему… Внутрь кратера.

— Анас, мне тут звиздец настанет, — тонко намекнул я на толстые обстоятельства.

— Так защиту наложи! — мыслебуркнул Анас. — Там — нет никого, и мы спокойно доберёмся до щели в потолке над Сердцем.

Ну, логично, так что аккуратно наложил я защиту, да и потопал по склону жерла за Анасом. Вообще — мистика какая-то. Из наплывов застывшей лавы торчали несколько башен (хоть и покосившихся). Даже статуй двемера с копьём, при бороде был. А, кстати, возможно что тут двемерит повышенной термостойкости. Те же наковальни и инструменты в кузнях двемеров спокойно лавовый расплав держат.

И вот, за пару сотен метров до обрыва склона в жерло, вышли мы к щели. Сунул я туда нос, осмотрелся, да и вынес веский, основанный на анализе, индукции и дедукции, вердикт. На основе наблюдаемого, конечно.

— Йепануться!

— Угу, — ответил некрохрыч.

Дело в том, что часть склона, на которой мы пребывали, была частично полой. И под нами была полость, дном которой выходила расплавленная лава. В этой полости были переходы, мостки — чёрт знает, естественные (что вряд ли) или искусственные (что скорее всего). Но главное — это торс. Частично из двемерита, частично из лорханистой плоти, нагло плюющей на адскую температуру полости. Торс, на данный момент, состоял из двемеритового скелета, частично обтянутого лорханистой плотью. И да, в книженции Кагренака эта стадия создания Нумидиума была отражена. Только у двемера морда фасада ОНМР была двемерской. А тут был явный данмер, как по строению черепа, так и худобе. Да и по кускам кожи, частично натянутой на отдельный детали.

И Сердце бултыхалось над одном из мостов перед големом. Здоровое, как сволочь, метров двух, а то и больше. Пульсировало себе, но главное: фонило лорханщиной просто с запредельной силой. Так-то всё логично, но я даже магическое видение использовать не мог, или что-то почувствовать: вокруг обливионщины было больше, чем на плане того самого обливиона.

— Так, спущусь, — сообщил я, раздвигая посох. — Может, вблизи что-то толковое почувствую, хотя вряд ли. Подберу место для метки и домой.

— Вроде никого нет. Хотя место неприятное — меня фактически выталкивает напором магии, — озвучил Анас.

Ну и спустился я, аккуратненько, на мосток. Огляделся, попробовал что-то почувствовать… Ну это примерно как голой рукой почуствовать в лаве под ногами разницу температур лавовых слоёв. Слишком много энергии, в нескольких десятках метров фонтанировал энергией полноценный аэдра, творец Миров.

В общем, снял метку…

— Так, а кто это меня навестил? — раздался громкий. приятный, но пугающий до усрачки голос на данмерике.

А из… не воздуха. Из лорханщины чудовищной концентрации материализовался мер. В довольно мудацкой золотой маске, точнее — шлеме с личиной и гребнем. В набедренной повязке, золота и алой ткани. Данмер, судя по цвету кожи, но с искажёнными, удлинёнными пальцами, заканчивающимися когтями.

— Валим! — заполошено запищал Анас.

— Ну куда же ты, гость? — глумился Ур, а быть кем то иным эта рожа протокольная не могла.

А лорханщина… меня просто не пускала. То есть я не мог продавить грань обливиона, не вообще, но нужны были зелья, время, спокойствие. Попробовал подняться на жезле — лорханщина не пустила.

— Какой невежливый гость, — глумился этот сволочной Ур, мимоходом развеяв метнувшегося к нему Анаса.

— Прощения просим, — буркнул я. — ЧЕГО ТЕБЕ НАДО?! — приветливо рявкнул я, одновременно отдав приказ сферам на атаку.

Ну, скажем так. Блокировка телепортации и полёта — уже вполне себе агрессивные действия. И этот тип, которого я просто не чувствовал в потоках магии, немного пугал. Так что отдал я приказ стрелять, а сам, с надрывом, телепортировался на соседний мост. Смог, хоть по силам как гирю тягал.

Урятина подлючая, тем временем, просто вышибла духов из сфер, покорёжив мои поделки.

— Как интересно. Духи в механизмах двемеров. Первый раз такое вижу…

— Дураки потому что! — буркнул я, судорожно соображая, что делать. — Есть рабочий механизм: почему не использовать? А то ломают, придурки.

— Интересный подход. Но ты пришёл незванным. И даже телепортировал. Телепортировал тут. Против Воли Сердца. Не нравишься ты мне.

— А уж как ты мне не нравишься! — завопил я, срываясь в телепортацию на соседний мостик.

А в место, где был я, бил поток белоснежного даже не пламени, а плазмы.

И началась какая-то нездоровая хрень. Сволочной Ур воспарил, пробовал меня магией уязвить. Мне бы настал кирдык в первые секунды, но я телепортировал, использовал развеивание, а, главное, принимал направленную маги на эшерский кристалл в жезле.

Но понятно, что всё это паллиатив, и скоро меня урятина угандошит. Телепортацию отсюда я уже не факт, что и вытяну: магическая требуха от усилий уже ныла. А алхимию не хлебнёшь: и времени нет, а главное — вокруг звиздец жарища. Чтоб выпить зелье, нужно наложить не менее пяти заклятий, на себя, на пузырёк.

А времени чтобы думать — особо нет. Меня хрен, навалявший трибунам, смертью убивает! И жив я исключительно потому, что везучий и нестандартный, блин! Ну и резкий как понос… А если…

Телепортировал я в недра голема, и завопил оттуда:

— Сломаю его нахрен!!! Хватит меня убивать, блин!

— А ты уверен, странный и шустрый… наверное данмер, — раздался очень ехидный голос, — что твоих жалких магических сил хватит?

— Это будет последнее, что я сделаю, — признал я. — Но цацку твою ТОЧНО сломаю. И сердцу мало не покажется, — совершенно честно ответил я, готовясь формировать воздушную бомбу плюя на усталость и боль.

— Не врёшь… А что ты хочешь? — поинтересовался этот тип.

— Вообще — я пришёл сюда узнать одну вещь.

— И какую же?

— На кой даэдра тебе второй Нумидиум?

— Ты ОЧЕНЬ интересный и странный данмер.

— Кагренака читал, — буркнул я.

— Это не второй. Это — единственный и ещё не завершённый Нумидиум, — неожиданно послышался ответ. — И имя ему — Акулахан.

— А с первым-то что? — немного.

— То что осталось от Нумидиума — легло в основу этого голема, — последовал ответ.

— Эммм… Твое почтенство Ур, — решил я попробовать наладить диалог. — А ты драться не будешь? А то интересно, — признал я, хлебая за ребром голема алхимию.

И чувствовал себя несколько более уверенно. Если этот тип будет пробовать меня убивать — прорваться в телепортационный план я смогу.

— Не буду, — нагло заржало хамло даготское. — Но ты тоже ответишь на несколько вопросов. Ты меня заинтересовал. Я — Хан Великого Дома Дагот, Ворин Дагот, принявший имя Ур, прозываемый Шармат.

— Я — маг гильдии магов, хотя это не очень важно. Рарил Фир я.

— Фир? Тебя прислал Дивайт за силой сердца?!

— Я, блин, в жизни этого казла не видел! — возмутился я. — А что, старый хрен тут был? — заинтересовался я.

— Был, — фыркнул Ур. — Сота притащил к Сердцу своего ученичка.

Опачки. Это выходит, что Великий Маструбатор — Трибун наполшишечки. Ну да и хер бы с ним.

— Не знал, не ведал, не общался. Меня волнует только одно — на кой тебе этот голем? Ты вообще в курсе, что пепельные бури уничтожают посевы? А болезни — рабов. А рожать данмеры от кого будут?! А есть что?! Вот зачем тебе всё это?! — начал возмущённо высовываться я из-за ребра голема.

— Я знаю о некоторых неприятных последствиях. Но — ничего не могу поделать. У меня нет всех инструментов, так что возникают побочные эффекты. А Аклухан нужен, чтобы спасти Вварденфелл.

— О чего это?

— От армии Мерунеса Дагона, — выдал этот тип. — Этот принц уже не первое столетие готовит прорыв в Нирн и учёл свои ошибки. Причём на Вварденфелл — чуть ли не более всего сил.

— Эээ… — немножко офигел я. — И крепости для этого?

— Нет, крепости нужны от падения Баар-Дау.

— Так ты знаешь, что он упадёт?!

— Я — знаю. А вот откуда знаешь ты, странный данмер?!

— Пророчество, — буркнул я. — А расскажи?

— Сначала — ты. Про пророчество.

В общем — справедливое требование. Так что рассказал я о некоем видении будущего, где данмеров осталось с гулькин нос. А Морровинд был пепельной пустыней. Ну и, без деталей, описал выводы. Моменты с Нереварином и сердцем описывать не хотелось.

— Совершенно безумные выводы… На удивление правильные. Я бы сказал, что ты поклонник Принца Безумия, но на тебе нет его следа. И Баар-Дау упадёт, это неизбежно.

— А удержать?

— Невозможно.

— С силой бога?!

— С силами всех богов.

И выдал Ур такой расклад, от которого я чуть не убился челодланью. Итак, булыжник падал. Есть легенда что его Шео метнул, есть — что Дагон и Бал. Неважно, точно не знал и Ур. И что делает этот придурошный Вивек?

Вместо того, чтобы отбить, разрушить, поймать божественной силой он… замораживает время для падения булыжника. То есть, этот булдыган ЛЕТИТ на Вварденфелл, просто время для этого акта падения не идёт. Более бредового, безумного использования тьмущи сил придумать сложно… И ещё МЕНЯ безумным называют… Да этот двухцветный клоун даст фору даже Джокеру, даже Шео…

Более того, был момент, когда у клоуна что-то не сраслось. И булдыган продолжил падение, но был пойман и заморожен вновь. Но оказался на таком расстоянии от Вварденфелла, что его просто НЕВОЗМОЖНО, никакими силами, удержать от падения после развеивания заморозки. Банально не хватит времени, а сила играть пространством временем… не поможет. С этим булыжником УЖЕ играет Вивек, он в принципе существует во всех возможных и невозможных линиях вероятностей.

— Ой му-у-уда-а-ак… — причитал я, постукивая башкой об ребро голема. — Кто ему силу-то дал?

— Сердце, — ответил Ур. — И он не мудак, как ты выразился, хотя и мудак… Что ещё ждать от необразованного юнца-шлюхи, научившегося читать на пятом десятке лет?

— Эээ… шлюхи?

— Ну да, глянулся как-то Неву, он его приблизил к себе.

— Эээ… И Альмалексию тоже… И что, Сота Сила?

— Понятия не имею, возможно.

— А тебя?

— А не твоё дело!

Ну, блин, Неверин Индорил жжёт, ошалело констатировал я. Это блин не Трибунал, а походный бордель Неверина выходит, Секретутариум какой-то.

— Неревар скорее всего уже воплотился. Он придёт к Сердцу, завладеет инструментами и уничтожит его. Тебя, скорее всего, убьёт. Он будет полностью лишён памяти, чистый лист.

— Тоже пророчество?

— Да.

— Вообще-то мы с самого начала так и собирались поступить с Сердцем. Правда всё пошло… даэдровы трибуны!

— А они Неревара того? — заинтересовался я.

— Я — не видел, — злобно буркнул Дагон. — Тело видел, нож в руках этой шлюхи видел. А меня убили они. Сам думай!

— Да, скорее всего они. А тебя?..

— Не хотел отдавать инструменты. Напали вместе, убили. Сердце воплотило меня только через сотню лет, — рублено ответил Ур.

В общем — веселуха. Это выходило, что инструменты были у трибунов, по одному на каждого. Они припирались к Сердцу, подпитывались, а Ур наблюдал, копил зло и готовился. И озвиздюлил троицу, отнял инструменты — кроме призрачного стража, который у Вивека. Вивека он не трогал, из-за булыжника.

А дальше Ур… подкинул имперцам, а точнее — разным группам назревающего в Хай Роке конфликта, информацию о Нумидиуме. Потому что не мог найти его сам, а использовать голема собирался в качестве защитника острова от вторжения Дагона. А потом — для построения новой, черножопой империи.

Тут… а хер знает, на самом деле. В Скайриме совершенно тоже самое делали желтожопые. Только без Нумидиума, без опыта войны с Империей — сами-то самерсетные сидельцы в своё время раком встали, да булки раздвинули перед Фаллосом.

В общем — пофиг, по большому счёту. Но выбирая между империей желтожопых засранцев и империей данмеров — вторая выглядит ГОРАЗДО приличнее. И Фаллосу мы не будем запрещать поклоняться — тоже фактор, нашу черножопость характеризующий исключительно положительно.

В общем — взрывать Ура и голема не стоит, это однозначно. Лезть в блудни Дома Дагон (а позвал, паразит такой!) — тоже не охота, но с этим ещё посмотрим. А остаётся мне только решить вопрос с булыжником, благо для этого и готовился. И спокойно жить своей жизнью, с Ранис, кошатинами и магией. Если получится выжить, блин. А то Ур разговорился, но колебания магии вблизи себя я несмотря на засветку чую. Да и телепорт — скорее всего выйдет. А вот что в него целым куском получится вывалится — ой как не факт.

— Ур, а Ур, — подал голос я.

— Передумал?

— Я в родной-то дом не лезу, а ты зовёшь меня какой-то пакостью с щупальцами стать! — возмутился я. — Навертел, понимаешь!

— Это не я, — буркнул экспериментатор уров. — И мои братья — не искажены сердцем! — обозначил он, видимо, упыреобразных.

— Всё равно не хочу… Да что ты творишь, скотина! — праведно возмутился я, готовясь то ли телепортировать, то ли взрывать всё нахрен.

Дело в том, что обливионщина вокруг меня взбурлила, впиталась в меня. Я, конечно, развеял что успел, но успел, блин не всё! И щаз помру, взгрустнулось мне, а я начал копить силы на лютую воздушную бомбу.

— Не передумал насчёт Дома Дагот?

— Я вот подумываю тут всё сломать нахрен! — злобно буркнул я, поняв, что этот паразит меня пробовал мозготрахнуть.

— Интересный ты данмер.

— А ты сволочной полубожок, — злобился я. — И сферы мои сломал, кстати. Я починю, но сам факт!

— Что же с тобой делать, Рарил Фир? — протянул задумчиво Ур.

— Отпустить. Я знаю решение проблемы с Баар-Дау, и решу её в ближайшие дни.

— Какое?

— То же, что применю тут, если ты меня не отпустишь или атакуешь.

— Наглееец.

— Уж какой есть!

— И всё же, какое? Баар-Дау проблема, над которой я думал веками.

— Увидишь, — буркнул я, благоразумно не озвучивая «дурак потому что».

— Тогда — ступай. Приглашение в Великий Дом Дагот в силе. А у меня дела.

— Не сдохни, — вежливо, по-данмерски, попрощался я.

И с натугой провалился в телепортацию. Подлянки ожидал до последнего момента, но Ур меня и вправду отпустил. А в мастерской я призвал Анаса. Уставились мы друг на друга, пырясь совершенно круглыми, ошалевшими гляделками.

— Как думаешь, не врал? — поинтересовался я наконец.

— Очень вряд ли врал. Он старой закалки, думаешь, почему слуги Дома Дагот не врут? — пробормотал Анас. — И ведь сходится всё.

— Мдя, сходится, — признал я. — Ладно, жив-здоров…

— И в магической силе прибавил.

— В жопу такое прибавление!

— Здравый подход. Но что-то полезное надо находить! — наставительно произнёс Анас.

На что я ответил Малым Данмерским Загибом, который грозил перерасти в большой, но тут в мастерскую засунулась мордашка Ранис.

— Здравствуй, муженёк, — очень по-данмерски улыбнулась она, помахивая вскрытой записулькой.

— Эээ… — протянул я, и тут же начал возмущаться. — Там написано — вскрыть послезавтра!

— А я не заметила! — врала девчонка. — Что всё это значит, Рарил?

— Хорошо в Нирне мобильников нет, — философски сообщил я потолку.

— Не знаю, что за переговорный артефакт ты имел в виду, но они есть, — выдала Ранис, а Анас пожал плечами, мол как смог, такт и перевёл. — Но я жду объяснений! С чего нужно разрушить Министерство Правды?

— Из-за названия, — буркнул я. — Ладно, Ранис, иди сюда, раз уж узнала, — похлопал я по коленям.

Ну и условно-достаточно рассказал. Про остановленное время и падение, про пророчество. И про теряющих силы Трибунов.

— Это… надо сообщить…

— И начать ещё одну гражданскую войну, Ранис. Что Хаалу творят и Телвани замышляют — сама знаешь. Трибуны теряют силы, но сильны. И просто скрывают от всех. Даже если я начну орать о опасности булыжника, даже если выживу после этого… К нему просто никого не подпустят.

— А ты точно сможешь решить это проблему?

— Точно.

— Тогда решай, — кивнула она. — И… пойдём в спальню?

— Я в бордель, — смазал лыжи некрохрыч.

В общем, делами занялись только на следующий день. Зачаровывали сферы. вызывали духов, ну а я в остальном — я сексотерапией восстанавливал потрёпанные нервы и перетруженную магическую требуху.

А потом немного подумал.

— Анас, надо взрывать ночью.

— Хм… а и вправду заметность меньше, да и спать будут почти все, — признал здравость идеи Анас.

— Кроме этого, есть шанс обернуться в одну ночь. И то, что телега летает — никто и не узнает. Ну и данмеров меньше умрёт, тоже фактор.

— Индорильцев… Хотя ты прав, меньше.

И в полночь телега вознеслась, полетя в свой первый настоящий полёт. Кошатины спали, а Ранис с интереом смотрела в окно. Так-то она летала, точнее ходила левитацией. Но телега поднялась достаточно высоко, ну и вид в свете лун был для неё в диковинку.

А домовитый я тихонечко радовался: хамелеон придётся включать на гораздо меньшую интенсивность. И душатины потратится не так много. А она пригодится, дел и планов масса.

— Рарил, а что ты думаешь делать дальше? — серьёзно спросила Ранис, когда я стал колдунствовать над здоровенной двемеритовой коробкой, которая и станет бомбой.

— А что-то изменится? — уточнил я. — Учиться, заниматься сексом, радоваться жизни. Это — просто то, что нужно сделать. И менять свою жизнь и планы из-за всяких нужных дел я не намерен.

— А я думала… и боялась, немного. Ну, что мы улетим с Вварденфелла.

— Эммм… а ты хочешь? — озадачился я.

— Не знаю. Но интересно посмотреть на Тамриэль.

— Хм, ну в принципе — можно, — признал я. — Но не сейчас — точно. Может через годик, или посмотрим.

— Долетели, голубки, — ехидно сообщил рулевой некрохрыч.

И… вся моя дальнейшая работа заключалась в том, что я сообщил сферам: «наляпать тудыть», потыкав пальцем в нижнюю часть булдыгана. И открыл люк. Они исчезли в темноте, а и вернулись через минуту. Ни воплей, ничего такого не раздалось, а пять тонн твёрдого воздуха примостились снизу булдыгана.

— Анас, ты хочешь войти в историю? — поинтересовался я, когда мы отлетели от спутника.

— Не очень, — хмыкнул некрохрыч. — Но посмотреть — не откажусь.

Ну и перестал я развеивать своё колдовство. И… взрыва не раздалось. Раздался протяжный, растянутый во времени гул-треск. А булдыган стал раз в пять больше себя самого, растянулся и замер.

— Валим, — озвучил я.

А по дороге я объяснил Ранис херню с булыжником. Дело в том, что Вивек остановил «скорость». Скорость падения, не более и не менее. Не время булыжника — в этом случае построить внутри помещения просто бы не вышло, а куски-«спутники», которые появились из-за формирования полостей не появились бы. В общем — бредовое надругательство с этой «луной» выходило. И сейчас, над Вивеком, удерживаемое этим клоуном, с замороженной энергией падения, висит облако каменной пыли и песка. Неподвижное, потому что чтоб песчинки сдвинуть, пока Вивек пыжится, нужно ощутимое усилие приложить. Преодолевая замороженную, но не исчезнувшую энергию падения.

— А самое смешное, Ранис, что с этой проблемой спокойно могли справится индорильцы. Но Вивек держал, а они, вместо того что бы за сотню лет разобрать булыжник на песчинки — устроили свою тюрягу, — подытожил я.

— Понятно. В спальню к нам, или к Вами с Васами? — кивнула Ранис. — Надо как-то отметить, — пояснила она. — Пусть никто не знает, но ты совершил великий подвиг!

— Не знаю насчёт «подвига», но отметить я не против, — честно ответил я. — Особенно так.

Так что рассвет мы встретили в Балморе, довольные и немного усталые. А я, расслабленный и довольный, сам себе напоминал: проблем — тьмуща. И сам же себе отвечал: а они не мои проблемы! Я, вообще-то, данмер черножопый, а не придурок в трусах поверх треников! И даже в черную обтягивающую резину с ушами не одеваюсь! Как минимум потому, что жопа и так чёрная, а ухи и без костюмов раскидистые.

Так что пусть сами свои проблемы решают. А у меня своих дел навалом. Например — помирать не хочу. И чтоб Ранис помирала и даже кошки. И интересно, что за пределами звезды, в сердце которого бултыхается Этериус. И забавно будет, если это Звезда по имени Солнце…

В общем — дело сделано, надо своими заняться. Только, наверное, недельку я праздновать буду, оценил я окружающие меня привлекательные тела. Заслужил, факт.

Content

Cyberdawn
Лишний свиток

Предисловие

1. Даэдровы ступеньки

2. Разговор с предком

3. Трактирная драка

4. Гена на

5. Забвенный юмор

6. Дефекационная теология

7. Двойная шестёрка

8. Не умный путь

9. Прикладное всё

10. Пикап по-данмерски

11. Туманные перспективы

12. Первый раз

13. Излишек некро

14. Предэкзаменационные сложности

15. Гномствующие эльфы

16. Успешный экзамен

17. Отмеченный Магией

18. Клиент на полставки

19. Ихтиандр болотный

20. Кромешный упыризм

21. Злостная геронтократия

22. Скайримский гондольер

23. Лимонные сумерки

24. Светильное древо

25. Куклачёвщина

26. Суета вокруг Кальдеры

27. Величайшая Достопримечательность

28. Правильные приоритеты

29. Стук об порог

30. ТрудоВые Будни

31. Стеклянный лабораторный халат

32. Восстание живцов

33. Ценная тень

34. Интересное чтиво

35. Юридические коллизии

36. Дух в борделе без наводнения

37. Душевная охота

38. Купеческая дочка

39. Яйцеведенье и двемерознание

40. Амфиботропный нонсенс

41. Большой Рарил

42. Электоральные пертурбации

43. Романтический подарок

44. Большая политика

45. Эпилог