Виктор Фламмер

Они не люди

Книга третья

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ВЕДЬМЫ

Глава 1

Виктор осторожно постучал в дверь. Ее открыла Маргарита.

— Ой, как хорошо, что вы пришли! — обрадовалась она. — Проходите скорее. Вам сварить кофе? Сливки сегодня привезли, свежайшие!

— Конечно, разве можно отказаться. Как он?

Виктор зашел в прихожую и разулся.

— На веранде сидит, как всегда. И смотрит. То в телевизор смотрит, то в небо. Но с утра работал, да, в кабинете сидел. И смотрел на бумаги. А в обед уже треть бутылки приговорил. А съел хорошо, если две ложки. Водкой, окаянной, одной и питается!

— Так что же вы не следите, Маргарита?

— А кто не следит? Я? Тогда он бы вообще не ел. А то знаете, как: когда трезвый, Гермес Аркадьевич улыбается и говорит, что наелся. А как выпьет — молчит как сыч и мимо смотрит. Жуть берет.

Она вздохнула.

Сегодня Виктор специально ушел с работы пораньше, чтобы зайти в дом на Петроградке. После шести вечера появляться здесь было бессмысленно, особенно по делам. Предупреждать о своем визите тоже не следовало. Если удавалось застать друга трезвым, он отказывался принимать. Первое время после случившегося Виктор действительно старался его не беспокоить, но потом узнал, что так только хуже. Полтора месяца назад в участок заявился Владимир. Гермес когда-то разрешил диву посещать свой дом в любое время. Пользуясь этим приглашением, Владимир проник в дом через чердачное окно. Выслушав его рассказ, Виктор понял, что надо действовать, и решительно. Как оказалось, Гермес давно отправил Маргариту в отпуск. Вернувшись домой от брата, экономку он обратно не вызвал и жил в пустом доме затворником. Пил беспробудно, вокруг царили грязь и разруха. Владимир лично видел, как колдун, толком даже не одетый, небритый и непричесанный, закусывал водку соленым огурцом, выловленным рукой прямо из банки, стоящей тут же, на столе в гостиной. Виктор устроил небольшое совещание, а после с Владимиром и Мончинским они прогнали от дома всех газетчиков, выслеживающих «героя, победившего самого коварного и могущественного демона», и вернули Маргариту.

С ее появлением кое-что начало налаживаться. По крайней мере, в доме снова был порядок и появилась горячая еда.

Но стало ли Гермесу лучше? Виктор сомневался. Он не разбирался во всей этой метафизике и не очень понимал, как долго длится «ломка колдуна». То, что он видел, здорово напоминало обычные человеческие страдания при потере близких…

— А что вы хотели? — напомнила о себе Маргарита. — Сына человек потерял. И полюбовницу свою, хоть и не женаты они были. Еще хорошо держится, я вам скажу. У нас в деревне сосед был, так у него сынишка утоп, а вскоре жена руки на себя наложила. А сосед пил-пил себе запойно, а потом — раз, и пальнул в голову. В сарае и нашли. Прости Господи его душу грешную.

— Так, прекратите, Маргарита, — Виктор трижды сплюнул через плечо. — Гермес Аркадьевич сильный человек, волевой. Справится.

— Камыш гнется, Виктор Геннадьевич, сосна ломится. Но я вот ездила в скит, свечку ставила.

— У меня есть кое-что получше свечки, — Виктор улыбнулся и похлопал по портфелю.

— Ох, вашими бы устами, — снова вздохнула экономка, — вы идите на веранду, я принесу кофе. Гермес Аркадьевич недавно туда ушел. Поди, еще в твердом разуме.

Виктор вышел на веранду. Друг сидел в кресле, рядом на столе стояли графин с водкой и стопка. В графине было чуть больше половины. Виктор прошел к столу и сел на соседнее кресло.

— А… это вы, — чуть растянул губы в улыбке Гермес, — рад вас видеть. Хотите? — он кивнул на графин.

— Нет, спасибо, мне сейчас Маргарита кофе принесет. Со свежайшими сливками.

— А… молодец, Маргарита. Не знаю, что бы без нее делал. Помер, наверное… — голос у Гермеса звучал тихо и хрипло. Выглядел он ужасно. Впалые щеки, красные опухшие глаза, многодневная щетина. Одежда висела мешком на исхудавшем теле. Гермес протянул слегка дрожащую руку и взялся за графин. Виктор сглотнул.

— Гермес… а может, вам… не стоит? — он положил свою ладонь поверх его сухой горячей руки.

Горькая усмешка разрезала губы товарища. Он отдернул руку и повернул лицо, глядя прямо в глаза.

— Вы мне морали пришли читать? — с внезапной злостью он хлопнул по столу. — Я же просил вас этого не делать. Хотите поддержать меня? Так выпейте со мной. Нет — тогда не утруждайте себя и уходите.

Виктор молча выслушал эту тираду. Чего греха таить, несколько раз он пробовал пить вместе с другом. Но Гермес, как будто получив одобрение, напивался до полностью невменяемого состояния, и стоило немалых сил потом его утихомирить, чтобы не навредил ни себе, ни окружающим.

— Нет, — твердо проговорил Виктор, — пить я не буду, и уходить тоже.

Появилась Маргарита. Поставила кофе, булочки и бутерброды с вареной колбасой.

— Я вам закуску принесла, Гермес Аркадьевич, — громко сказала она и, наклонившись, шепнула в ухо Виктору: — Хоть так, может, съест. Уж проследите.

— Спасибо, Маргарита, — Гермес кивнул.

— Вот, — сказал Виктор, — закусите хотя бы.

— Да. Хорошо, вы правы, — Аверин налил водки, выпил залпом и откусил небольшой кусочек бутерброда. Остальное положил на тарелку.

Нет, так дело не пойдет. Сейчас он напьется, и разговора точно не выйдет.

Виктор глотнул кофе и откашлялся.

— Я ведь не просто так пришел.

— Да, я уже понял… — усмехнулся Гермес, — вы будете опять пытаться меня утешать. Говорить о моей нужности. О том, как важно вернуться к делам… Но я вернулся. Я работаю! Вы думаете, становится хоть немного легче? Так вот, чтобы вы все знали, — выкрикнул он, обращаясь в пространство, — нет, не становится!

Он снова повернулся к Виктору:

— Вы, например, телевизор смотрите?

— Ну… иногда.

— Именно. «Иногда». Три месяца прошло, Виктор, три месяца! Я, думаете, слепой и глухой? И если тут безвылазно сижу, то ничего не знаю? Маргарита постоянно на цены жалуется. Вот, — он ткнул пальцем в графин, — два рубля уже стоит, два рубля, понимаете? А что будет дальше? У Василя на заводе вчера забастовка рабочих была. Им что делать? Им детей кормить надо. А у него две линии встали, Финляндия и Норвегия контракты разорвали. Куда ему рабочих девать? На улицу? Мы в трех шагах от войны с Соединенным Королевством! Три месяца! Всего! И всё валится к чертям. А что будет дальше?

Он поднял руки и, замерев, уставился на них.

— А всё это натворил я! Я! Вот этими руками! Погрузил страну в хаос! И какой, какой ценой! А они, — он указал куда-то за забор, — считают меня героем.

Виктор вздохнул. Это хорошо, что Гермес кричит и занимается самобичеванием. Значит, с ним можно говорить. Хуже, когда он молчит. Виктор не сомневался, что когда-нибудь друг справится, но насколько он успеет продвинуться на пути саморазрушения? Именно поэтому Виктор приходил раз за разом и пытался вернуть Гермеса хотя бы к работе. Он был уверен, что постепенно сможет вернуть его и к жизни.

— Я не разбираюсь ни в политике, ни в экономике. Но, думаю, что где-то там есть люди, которые рано или поздно всё сделают правильно. Вы правы, жить стало хуже. Мы даже отменили ежегодную семейную поездку на море в этом году. И преступлений стало больше. А это как раз то, что я умею и должен делать. Волну преступности необходимо остановить. И мне нужна ваша помощь, понимаете? Я не морали вам читать пришел. Я принес вам дело, которое, возможно, вас заинтересует.

— А… — на лице Гермеса появилась грустная улыбка, — так бы сразу и сказали, что помощь нужна. Давайте, что там у вас.

— Понимаете… тут штука в том, что не «у нас». Потерпевшая, если ее можно так назвать, живет в районе Обводного канала. Или жила… это очень странная история.

— Поэтому вы пришли ко мне… думали меня заинтересовать…

— Да погодите вы. Послушайте. Я не могу взяться за это дело, я говорил уже, у нас завал. Но и оставить не могу. Речь идет о ребенке.

— Я слушаю, да, — слегка рассеяно проговорил Гермес и снова потянулся к бутылке.

— Потерпите буквально пять минут. А потом я выпью с вами, хорошо?

— Ладно, — согласился Гермес и убрал руку.

— Так вот. Пять дней назад в участок пришла девочка. Лет девяти-десяти. Принял ее Паша Крысин. У девочки украли собачку.

— Собачку?.. — Гермес посмотрел с недоумением. — Вы пришли ко мне, чтобы я поискал собачку с Обводного канала?..

— Хм… не совсем. Вот, Паша записал, — Виктор достал из портфеля тонкую папку и открыл ее. Там лежал мелко исписанный лист.

— В общем, так. Со слов девочки вышло вот что. Собачку, белого шпица с черным ухом, это важно, ей подарили на день рождения. Девочка, ее зовут Алена Чернышева, очень любила пса, но потом случилась беда. Вся семья заболела и попала в больницу. Собачку отдали тете, на время. Потом Алена выздоровела, и тетя забрала ее из больницы, а родители остались лечиться. Тетя отвезла девочку за город. Там же была и собачка. Но через некоторое время пес пропал, тетя сказала, что он убежал. В день, когда Алена пришла в участок, тетя повезла племянницу в город. Там Алена увидела, как другая девочка гуляет с ее собачкой. И сразу ее узнала, по черному уху. Просила тетю догнать незнакомую девочку и отобрать собачку, но тетя посадила ее в машину. Потом они остановились у магазина, девочка сумела выбраться, побежала в полицейский участок и рассказала эту историю. Вскоре за ней пришла тетя и забрала.

— И всё? — Гермес по-прежнему смотрел на Виктора с недоумением. — И что же в этой истории странного? Даже если тетка избавилась от собачки, что я могу сделать? С этим должны разбираться родители, когда выйдут из больницы.

— А странное только начинается, — подмигнул Виктор. Очень хорошо, что удалось Гермеса хотя бы озадачить. Значит, получится и заинтересовать. — Алена подтвердила, что за ней пришла тетя, и Паша ее отпустил. Но что-то не давало ему покоя. Он даже стул дал Коржику понюхать, на котором девочка сидела, вдруг искать придется. Да и тетя вела себя странно. Помучившись пару дней, он решил заехать домой к Алене, в участке она назвала адрес. И что бы вы думали? — Виктор сделал эффектную паузу. — Родители оказались дома, а вовсе не в больнице. Вот только Алену похоронили две недели назад.

— Похоронили?

— Да. Умерла девочка. Паша даже фотографии посмотрел — точно, она, никакого сомнения.

— А собачка? Была она у этой Алены? — в глазах товарища мелькнул огонек интереса, и Виктор мысленно себе поаплодировал.

— Да, была. Тут и фото собачки есть, — он похлопал по папке, — но и это еще не всё. Паша сходил к тете, сестре матери. И это оказалась та же женщина, которая приходила за девочкой в участок. Вот только никакой девочки в тот день она в глаза не видела, общалась с семьей Чернышевых редко, была только на похоронах, и то не долго. Удивилась сильно.

Гермес почесал щетинистый подбородок.

— Хм. Если бы в участок приходил див под личиной, Коржик бы это понял. Да и кого тогда похоронили? Другая девочка и другая женщина под чародейскими личинами? Но зачем устраивать представление в участке?

Виктор пожал плечами:

— Вот это-то и непонятно. Собачка, кстати, пропала. И настоящая тетя утверждает, что ее украли, пока семья была в больнице.

— А, выходит, про больницу — правда?

— Да. Семья попала в Боткинскую с кишечным гриппом. Родители быстро оправились, а вот девочке стало хуже, и ее перевели в интенсивную терапию. А через сутки она скончалась.

— И вот теперь Павел Крысин пришел к безутешным родителям и сообщил им, что их умершая дочь приходила в участок? — усмехнулся Гермес. — Представляю их состояние… — он потянулся за графином. — Ну что же, я выслушал. Теперь вы обещали выпить со мной. Только второй стопки нет.

— Ничего, — слегка приуныв, сказал Виктор и пошел в дом.

— Ну что, съел он что-нибудь? — сразу же спросила Маргарита.

— Почти нет, — вздохнул Виктор и добавил: — дайте стопку, пожалуйста.

— Ну вот, — поджала губы Маргарита, — начинается…

— Я обещал, извините, — пожал плечами Виктор, — я постараюсь присмотреть за ним.

— Да уж, постарайтесь, — Маргарита сходила на кухню и вынесла ему стопку. Виктор взял ее и вернулся на веранду. И замер в дверях. Гермес, жуя бутерброд, сосредоточенно читал показания девочки Алены. Виктор поставил стопку на стол и улыбнулся. Сработало?

Утром Аверин не сразу понял, что за странный звук его преследует. Лишь через некоторое время узнал его — это будильник. Надо же, он забыл, как звучит привычный прежде звонок. Колдун тяжело поднялся с кровати и побрел в ванную. Нужно привести себя в порядок перед визитом к родителям девочки. В записях числилось, что мама Алены работает учительницей английского и немецкого языков в гимназии. А сейчас август. Значит, есть шанс, что женщину можно застать дома. Телефона в деле указано не было.

Аверин посмотрел на свое отражение. С таким лицом лучше не соваться в приличный дом: даже в парадную не пустят. Или хозяйка захлопнет дверь прежде, чем он успеет представиться.

Он тщательно вымылся и побрился, расчесал сильно отросшие волосы и снова посмотрел в зеркало. Стало несколько лучше. Но мешки под глазами и словно опухший кончик носа в красных прожилках всё равно придавали весьма затрапезный вид.

И еще перегар. После рюмки с Виктором, выпитой накануне, он больше не пил, но запах наверняка чувствуется до сих пор. Ничего, эту проблему помогут решить мятные конфеты. Он надел халат и вышел из ванной. И тут же услышал скрежет ключа в замочной скважине — пришла Маргарита.

— О, Гермес Аркадьевич! — немного удивленно, но радостно воскликнула она. — Вы уже встали?

— Да. Мне нужно кое-куда съездить по делам. Сделай мне по-быстрому яичницу и кофе, пожалуйста. И принеси в кабинет.

— Сию минуту!

Маргарита скрылась на кухне.

А он прошел в кабинет, уселся в кресло и снова открыл папку.

Информации было крайне мало. Однако Павел успел проделать неплохую работу. Аверин запланировал, что после родителей посетит тетку. Она могла лгать. Впрочем, родители тоже. Но куда они дели девочку? И зачем? Еще надо обязательно наведаться в больницу и узнать поточнее, когда Алена там лежала, от чего ее лечили и, главное, что именно стало причиной смерти. Он сделал себе отметки.

История выглядела донельзя странной.

Может ли ребенок, который приходил в участок, быть под чародейской личиной? Маловероятно. Ведь девочка рассказывала о том, что могла знать только настоящая Алена. Вряд ли кто-то заставил другую девочку выучить дурацкую историю про собачку и пройти ее рассказывать в полицейский участок. Значит, Алена жива?

Аверин набрал номер участка. И попросил дежурного:

— Переведи меня на Фетисова. Скажи, что с ним хочет поговорить граф Аверин.

Фетисов взял трубку быстро.

— Гермес Аркадьевич! Как я рад вас слышать! Как ваше здоровье?

— Спасибо, нормально. Я по делу. Не могли бы вы мне одолжить Коржика на сегодня? Он свободен?

— Коржик? Да, конечно, конечно одолжу. Вы когда подъедете? Я всё подготовлю.

Аверин посмотрел на часы.

— Минут через сорок.

— Хорошо. Жду вас.

Зашла Маргарита с подносом, расставила еду. Поблагодарив ее, он, запивая завтрак горячим кофе, снова углубился в чтение. Нельзя было ничего пропустить.

Забрав Коржика, Аверин не стал задерживаться в участке, даже не зашел поздороваться к Виктору. Придется разговаривать, а этого делать совершенно не хотелось. Да и мама Алены могла уйти куда-нибудь по делам.

— Ну что, — он присел на корточки возле машины и погладил собаку по голове. Внутри что-то екнуло, но Аверин заставил себя не думать. Не думать ни о чем, кроме девочки.

— Несколько дней назад сюда приходила девочка, — сказал он диву, — тебе давали нюхать стул, на котором она сидела. Ты помнишь ее?

Коржик наклонил лохматую голову и негромко гавкнул.

— Отлично. Мы сейчас поедем к ней домой. Сможешь узнать, правда ли это ее дом?

— Гав, — снова сказал див.

— Тогда поехали.

Аверин открыл заднюю дверь, и пес заскочил в машину, тут же устроившись на сиденье.

Позвонив, Аверин сразу услышал быстрые шаги, дверь приоткрылась, удерживаемая цепочкой.

— Кто вы? — сильно осипшим голосом спросила женщина, выглянувшая в щель. Но увидев Коржика, тут же убрала цепочку.

— А, вы из полиции, — она распахнула дверь и шмыгнула носом. Глаза ее опухли от слез. Судя по осунувшемуся лицу, она давно не спала. Вид ее напомнил Аверину собственное отражение в зеркале. Только пахло от женщины не алкоголем, а успокоительными каплями.

Он шагнул за порог. И решил не обманывать:

— Я не из полиции. Я граф Аверин, частный сыщик. А вот Коржик — полицейский пес.

Он улыбнулся насколько мог ободряюще:

— Но, думаю, вы понимаете, зачем мы пришли. Это по поводу…

— Алены, да? Граф Аверин… поверить не могу… это правда вы? Вы найдете ее? Найдете? Она же жива? — из глаз женщины потекли слезы.

— Это нам и предстоит узнать, — осторожно произнес он, — вы не против, если Коржик осмотрит квартиру? И нужны личные вещи Алены.

— Да-да… конечно, — женщина вытерла лицо, — я всё принесу… но вы… мы… мы, наверное, не сможем вам заплатить… достаточно. Мы не очень богаты. И столько денег ушло на…

Она снова расплакалась.

— Не нужно денег. Я сам недавно потерял близкого… человека. И понимаю вас. Давайте разберемся в этой странной истории.

— Конечно, проходите. Можно я позвоню мужу? Он отпросится с работы, приедет. Вам ведь и с ним поговорить нужно будет, да? Он в таком шоке был, когда тот молодой полицейский пришел и рассказал, что видел Алену… Она ведь жива, да?

— Позвоните, это хорошая идея, — перебил ее Аверин. Вопросы начинали идти по кругу. Он скомандовал псу:

— Коржик, осмотри дом.

Див вильнул хвостом и скрылся в одной из комнат.

— Можно я тоже всё осмотрю? — спросил Аверин.

— Да, — женщина встала и пошла к телефону. Аверин прошел по дому вслед за Коржиком. Комнат было три. Гостиная, спальня родителей и комната самой Алены. Да, жили Чернышевы небогато.

— Ну что? Она? — спросил он у Коржика в спальне девочки.

Пес коротко гавкнул, подтверждая. М-да… ошибиться див не мог. Похоже, девочка жива. Но пока обнадеживать родителей не стоит.

Он вернулся в гостиную. Мама Алены уже ждала его.

— Чаю? — спросила она.

— Если можно, кофе, — попросил Аверин. Действие мятной конфеты скоро закончится, а кофе неплохо маскирует перегар.

Женщина вышла на кухню и через пару минут вернулась с чашкой.

— Растворимый. Это ничего?

— Подойдет, — улыбнулся Аверин и кивнул на фото на телевизоре, — это Алена, так?

— Да. Тут еще одно фото было, но тот полицейский его забрал.

— Я видел в деле. Но там Алена младше.

Женщина кивнула.

— На том фото она во второй класс пошла. Что мне вам рассказать? Вы только найдите ее! Или…

— Или? — он посмотрел на нее вопросительно.

— Или того, кто так жестоко глумится над нашим горем!

— Конечно. Обещаю вам. Расскажите про вашу сестру. Как близко вы с ней общаетесь? Ладите ли?

— Не очень, — вздохнула женщина, — и общаемся, и ладим не очень. Она так и не простила мне мезальянса.

— Мезальянса?

— Мы, Ланские, одна из ветвей пусть обедневшего, но древнего дворянского рода. А я вышла замуж за Дмитрия. Он не дворянин. И даже не богач. Он телемастер, хороший телемастер! Сейчас сказал вот начальнику, что на вызов поехал… — зачем-то добавила она.

— Понятно… — задумчиво проговорил Аверин, — а сама ваша сестра? Замужем?

Женщина покачала головой:

— Нет. Так и не нашла никого достойного. Детей нет. И нас решила дочки лишить…

— Лишить дочки?.. Вы ее подозреваете? Думаете, она лжет и была с Аленой в участке?

— Нет… то есть, я не знаю, правда. Всё это так странно… мы же похоронили Алену… — она опять начала всхлипывать.

— Вы говорили о своих подозрения в адрес сестры, — напомнил он.

— Ах, нет, что вы, какие подозрения. Просто у Алены колдовская сила. И Лида требовала, чтобы мы отдали девочку в скит. Настаивала просто. Вы понимаете? Отдать ребенка в монашки! Это же чудовищно! Выросла, сама бы решила, правильно? Но Лида как с цепи сорвалась. Считала, что учиться надо с детства, иначе Алена карьеры в ските не сделает. Какое ей вообще дело до карьеры нашей дочери?!

Тут Аверин не нашел, что возразить. Да, колдун должен учиться с детства. Но, с другой стороны, бабушка успела схоронить мужа, вырастить сына и двух внуков, и это не помешало ей сделать отличную карьеру. Девочек из благородных семейств, обладающих колдовской силой, постригали в монахини. Но последнее время это происходило всё реже и реже. И Аверин был рад, что Василь не поступил так с Верой, хотя наверняка бабушка настаивала.

Интересно. Могла ли тетка инсценировать смерть девочки и отправить ее в скит?

«Увезла за город»… Но зачем привезла обратно?

Раздался звонок в дверь.

— Это Дима! — женщина вскочила и побежала открывать.

Аверин встал. Через минуту в гостиную вошел молодой симпатичный мужчина. Он протянул руку:

— Мое почтение, ваше сиятельство. Видеть вас в нашем доме — большая честь. Я Дмитрий Чернышев, отец Алены.

— Очень приятно, — пожал ему руку Аверин и снова сел, — мы тут говорили о вашей свояченице.

— Да! Вы тоже думаете, это она? Я не знаю, как, но уверен, это она выкрала нашу дочь!

Аверин поднял ладонь, прося его успокоиться. Он раздумывал, как потактичнее спросить о самом важном и не вызвать всплеска криков и слез. Дождавшись тишины, он как мог спокойно проговорил:

— Мне придется задать несколько неприятных вопросов. Я хочу поговорить о похоронах.

Мама Алены немедленно залилась слезами.

— Мы… пытались забыть об этом… — тихо произнес отец.

— Простите, но придется вспомнить. Вы видели девочку в гробу?

Он специально старался не называть Алену по имени.

— Да, — мужчина кивнул, — это, без сомнений, была она.

— А вы прикасались к ней? Она была… холодной?

Женщина подняла заплаканные глаза:

— Да… холодной, моя девочка… холодной и окоченевшей. Ручки… не разгибались… я ей колечко ее… хотела… — она заплакала навзрыд.

«Хм»…

— На какой день смерти проходили похороны?

— Как и положено, на третий, — сказал отец.

Обычно трупное окоченение на третий день проходило, по крайней мере, у детей. Потому что у них еще не сильно развита мускулатура. Но, возможно, тело держали в мощном холодильнике.

— Вам сразу выдали тело в больнице?

— Нет. Мы забрали ее… почти перед похоронами. Мы заплатили чародейке, чтобы она… ну, хорошо выглядела. Там, в больнице и заплатили. Очень недорого она взяла. А у нас… ну вы понимаете…

Аверин понимал. И еще раз убедился, что надо наведаться в больницу. Но сначала решить главный вопрос.

— Нужно ваше разрешение на эксгумацию.

— На что? — оба родителя подняли на него глаза.

— На вскрытие могилы. Чтобы точно узнать, кто там похоронен.

Тетю девочки, Лидию Ланскую, Аверин дома не застал. Но дал обнюхать Коржику лестницу и дверь. Див показал, что запаха девочки не чувствует, но проявил беспокойство. К сожалению, что именно взволновало Коржика, Аверин узнать не мог. У дива не было личин, способных к речи. Что же, придется зайти к тетке вечером или завтра утром — Ланская работала в отделе по делам музеев и охране городских памятников и занимала заметную должность.

И найти способ расспросить Коржика, не делая официального запроса. В свой последний визит Владимир сообщил, что его и Мончинского переводят в столицу. А больше знакомых дивов первого класса у Аверина в Петербурге не осталось. Кроме Анонимуса. Но отвезти Коржика в поместье вряд ли получится. Див не может отсутствовать в участке слишком долго. Вот если бы…

«Не думать» выходило плохо. В каждой его мысли так или иначе присутствовал Кузя. И каждое действие в любом расследовании неминуемо напоминало о потере. Зря Виктор надеялся, что работа поможет переключиться и забыть. Выходило наоборот. Впрочем, какой-то смысл от работы был. Когда он делал что-то полезное, отчаянно терзающее его чувство вины немного отступало.

Вечерами, сидя на веранде и глядя в небо, он бесконечно прокручивал в голове тот день. И пытался понять, что мог сделать по-другому. И мог ли. Не ехать к Метельскому, а направиться прямиком во дворец? Сразу, без разговоров, сдаться Владимиру и заставить Кузю остаться с Сергеем? Десятки мелких случайностей привели к катастрофическому результату. Предвидеть их было невозможно. Но от чувства вины это не избавляло. И сколько бы его друзья ни объясняли, что Кузя выбрал лучший вариант, что в любом ином случае был бы бой, пострадали бы и дивы, и ни в чем не повинные люди, это совершенно не успокаивало. Если бы он мог отдать свою жизнь за то, чтобы вернуться и что-то изменить, он сделал бы это, не задумываясь.

— Гав, — напомнил о себе Коржик.

— Сейчас поедем. Отвезу тебя обратно, — Аверин открыл машину и запустил пса на заднее сидение.

Сдав Коржика, он всё же заглянул к Виктору. Тот сидел за своим столом и тут же вскочил, чтобы поприветствовать друга.

— Я был у родителей. Коржик подтвердил, что в участок приходила Алена.

— Это отличная новость, — обрадовался Виктор, — выходит, девочка жива.

— Да, но я пока не стал обнадеживать родителей. Сами понимаете, второй раз потерять дочь… они этого не переживут. Нам нужно найти девочку, желательно, живой. Есть одна зацепка: ее тетя хотела отдать племянницу в скит. Но родители были против. Я свяжусь с бабушкой и узнаю, принимают ли скиты ребенка без прямого разрешения родителей.

— Разрешение можно подделать. Но непонятно, зачем такой огород городить. И главное — как это можно было устроить?

— Я разберусь. И нужно произвести эксгумацию. Подготовлю документы и позвоню… Виктор, почему вы всё время улыбаетесь? Это совсем не веселая история.

— Я просто очень рад вас видеть. И вы не правы, история гораздо лучше, чем могла быть. Девочка-то жива.

— Да. Но неизвестно, в чьих руках она находится.

— Думаете, «тетя» не настоящая?

— Кто знает. Близкие родственники подчас совершают чудовищные преступления.

— Да, вы правы, — улыбка так и не исчезла с лица Виктора, — так что там с документами и эксгумацией?

— Я договорюсь о дате, а вы подпишете бумаги. Я к вам заеду, или можете заглянуть ко мне завтра после работы. Нужно будет также проверить больницу. Именно в ней живая девочка превратилась в мертвую. И никого не спугнуть.

— Хорошо, я заеду завтра. Надеюсь на приличный ужин.

— Конечно, — кивнул Аверин, — вы отлично знаете, что Маргарита — мастер своего дела.

Сам он, впрочем, мастерство Маргариты не особенно оценил. Вернувшись домой, он сразу прошел в кабинет, велел принести еду туда и немедленно сел записывать всю полученную информацию. А когда закончил, заметил, что тарелки опустели.

Итак, что имелось. Тетя и скит. Возможно ли, что немолодая уже женщина, отчаявшись завести собственных детей, решила похитить девочку и оставить себе? Загородных домов, если верить Чернышевым, ни у кого в семье не было. Но кто мешал Ланской купить дом, не поставив в известность семью? Надо будет проверить. Но, прежде всего, провести эксгумацию. Очень важно выяснить, что находится в гробу.

И неплохо бы узнать, что почуял Коржик.

Аверин позвонил Каминскому и договорился о сопровождении эксгумации, взамен обещая показать «нечто интересное». Он очень надеялся, что в могиле найдется что-то, отвечающее этому заявлению. И начал готовить документы.

Когда он вышел из кабинета, Маргарита уже ушла. Ужин она оставила на столе в гостиной, видимо, не хотела беспокоить. Однако графина с водкой среди снеди не оказалось. Маргарита, как могла, продолжала бороться с пьянством.

Аверин заглянул в холодильник, бутылка стояла в дверце. Он хмыкнул, достал ее и открыл. Понюхал. Взял в шкафу стопку и налил.

Он немного выпьет за ужином. Одну стопку.

Сев за стол, он придвинул к себе тарелку. Картофельное пюре и тушеная свинина. Надо же… только сейчас он понял, что уже давно не замечал, что именно ест.

А ел ли он вообще?

Аверин покрутил в руках вилку, поглядывая на стопку. Потом решительно встал, взял ее, отнес на кухню и вылил в раковину. И тут зазвонил телефон. Он прошел в коридор и снял трубку.

— Граф Аверин слушает, — дежурно произнес он.

— Ваше сиятельство, — услышал он голос Анонимуса, — вам надо немедленно приехать в поместье. Это касается Кузи.

— Что? — не понял Аверин, но сердце на миг замерло, а потом гулко стукнуло так, что зазвенело в ушах.

— Кузя. Я нашел его.

— Где… он… — хрипло, едва слышно произнес Аверин.

— В Пустоши. Но я смог с ним связаться. Точнее — он со мной.

Аверин почувствовал, как трубка дрожит у него в руке.

— Я немедленно выезжаю! Жди меня!

Он бросил трубку на рычаг, кинулся к гардеробной, судорожно хватая с полок одежду. И уже включая зажигание, подумал:

«Хорошо, что я не стал пить».

Как добрался до поместья, он толком не понял. В сердце то загоралась безумная надежда, то снова возникала привычная пустота. Мысли судорожно метались, в голове всплывали обрывки фраз.

«Несколько проектов, над которыми работал ваш отец. Записей по ним не осталось».

«Ваш отец изучал, как открыть постоянный коридор в Пустошь».

«В вашем поместье я обнаружил кое-что очень любопытное».

Анонимус встретил прямо у ворот. Больше никого из семьи видно не было.

— Рассказывай, — выскочив из машины, закричал Аверин, — как ты с ним связался? Что с ним?

— Аркадий Филиппович… Он создал коридор между нашим миром и Пустошью и запечатал его. Началась война, и было не до исследований. Мы с ним ходили в Пустошь всего три раза.

— Вы были в Пустоши? Погоди… вы вдвоем? — ошарашено уставился на него Аверин. — Ты хочешь сказать, что в Пустошь проникал… человек?

— Да, хозяин.

— Так, — Аверин провел рукой по лицу, пальцы дрожали, — немедленно показывай мне этот коридор. И объясни, как тебе удалось связаться с Кузей. Ты уверен, что это он?

— Абсолютно. Да и не мог никто другой со мной связаться.

— Мог, — сердце опять защемило, — мог… Если Императорский див сожрал его… Его память… Или нет? — Аверин умоляюще посмотрел на фамильяра.

Тот ответил удивленным взглядом:

— Нет, это же ментальная связь. Я не мог перепутать или не понять уровень силы. И… Кузя нашел меня лишь потому, что я ваш фамильяр и у нас есть связь. Пойдемте. Я покажу и объясню.

Они шагнули в подступающие сумерки.

Глава 2

Аверин не сразу понял, куда ведет его Анонимус.

И лишь увидев среди деревьев темный силуэт семейного склепа, удивленно остановился.

— Подожди… ты же не хочешь сказать, что отец разместил коридор в Пустошь прямо в склепе?

— Это надежное место, — ответил див, — в некотором отдалении от дома, случайно сюда никто не зайдет, особенно дети. Стены защищены заклятиями. Если из открытого коридора вырвется кто-то из обитателей Пустоши — его можно будет изолировать внутри склепа. Аркадий Филиппович планировал усилить стены серебром, но, к сожалению, не успел.

— Этот замогильный холод… — Аверин наморщил лоб, — я ощущал Пустошь? И мне казалось, что в склепе я чувствую Кузю… — он резко обернулся к фамильяру. — Какого черта?! Почему ты мне сразу не сказал?

— Простите, хозяин, я не хотел давать ложной надежды. И боялся, что вы сразу откроете коридор и броситесь в Пустошь. Я выжидал, чтобы проверить. И тщательно разбирал память вашего отца. Перебрал книги и письма. И нашел то, что может пригодиться. Я думаю, когда вы находились возле запечатанного коридора, вы послужили чем-то вроде маяка. И Кузя нашел вас. Услышать его вы не могли: люди не восприимчивы к ментальной связи. Но он не забыл вас и сумел отыскать коридор. Я только не понимаю, откуда он о нем узнал.

Аверин похолодел. Кузя не мог знать о коридоре. О нем знал Императорский див. Что это значит? Он использует Кузю, чтобы выбраться? Поэтому не сожрал?

Они подошли к склепу, и Анонимус распахнул дверь.

— Я приходил сюда каждый вечер и звал его. У нас один хозяин, а после того… — он запнулся, — после того, как вы дали мне свою кровь, наша связь значительно усилилась. Сегодня он отозвался. И я сразу же позвонил вам.

— Значит, он где-то тут, рядом? И… он может услышать меня?

— Я не знаю. Возможно.

— А ты? Ты слышишь его?

— Очень плохо. Но он точно с той стороны коридора.

Аверин зашел внутрь.

— Где этот вход?

— Сейчас покажу.

Они подошли к нише, в которой горели лампадки. Анонимус осторожно переставил их и указал на углубление в стене:

— Это ключ. Здесь надо написать знаки. И тогда коридор будет разблокирован, и можно будет его открыть.

— Что за знаки?

— Ваш отец спрятал секрет на самом видном месте. Ключ, чтобы распечатать коридор, — ваше имя. На греческом.

— Погоди-ка, — пробормотал Аверин, — а чтобы запечатать, выходит, имя Василя?..

— Да, только в имени Вазилиса Аркадьевича допущена ошибка. Оно должно быть написано «Βασίλισσα».

— Погоди, это же женское имя, Василиса, — удивленно сказал Аверин.

— Так и есть, — подтвердил Анонимус, но пояснять ничего не стал. Вместо этого произнес:

— Ключ не знает больше никто, и я обязан вас предупредить: это очень опасно.

— Я понял. Покажи мне вход.

Анонимус подошел к пустой и гладкой стене напротив ниши и приложил к ней руку:

— Он здесь. Если вы напишете свое имя — сможете увидеть, — он убрал руку и отошел в сторону.

Аверин повернулся к нише. Под его пальцами начали один за одним загораться греческие буквы. За спиной нарастал леденящий холод. Медленно он повернулся, и его глаза расширились.

На стене синим и красным светом мерцал странный узор. Аверин присмотрелся и понял, что это два переплетающихся алатыря. А звезда в центре имела шестнадцать лучей — восемь синих и восемь красных.

— Этот рисунок… где он?

— В обоих мирах.

Анонимус замолчал, прислушиваясь. А Аверин ощутил, как волосы у него на затылке встали дыбом. И это было очень, очень знакомое чувство.

— Кузя! — позвал он. — Кузя! Ты слышишь меня?

— Он вас чувствует, — тихо проговорил Анонимус, — он увидел, как с той стороны зажегся знак. И понял, что вы тут.

— Что он говорит? — внезапно севшим голосом спросил Аверин. Надежда в его сердце разгорелась с такой же силой, что и звезда на стене.

— Он просит о помощи. И слышит вас.

Анонимус сжал голову руками.

— Очень тяжело держать связь. Меня затягивает.

— Остановись, — велел Аверин.

Анонимус отшатнулся к стене, врезавшись в нее спиной.

— Он будет ждать у выхода из коридора, — проговорил он.

— Мы можем открыть коридор и выпустить его из Пустоши?

— Не получится. У него больше нет материальной формы.

— Значит, нужна жертва… проклятие, — Аверин сжал кулак. Но тут же его посетила идея: что, если жертвой станет он сам!

— Даже не думайте об этом, — сказал Анонимус, словно прочитав его мысли. И Аверин понял, что это действительно бессмысленно.

— А если я пойду к нему?

— Пустошь высасывает из человека силу. Обычный человек, вероятно, проживет там меньше минуты. Аркадий Филиппович однажды пробыл пятнадцать минут. И туда нельзя идти без подготовки. Вам нужно как следует поесть и отдохнуть. Потребуется очень много вашей крови, а вы… — фамильяр оглядел его критическим взглядом.

— Знаю, — отмахнулся Аверин, — но что есть — с тем и будем работать. Сколько уйдет времени на подготовку?

— Обычно мы готовились двое-трое суток.

— Понятно. Суток хватит?

— Можно попробовать. Но это очень большой риск.

— Значит, рискнем. Пойдем в дом. Времени терять нельзя.

Василю Аверин решил ничего не рассказывать. Иначе брат обязательно попытается помешать. Но и врать впрямую не стал — сказал, что хочет поработать вместе с Анонимусом над одним незаконченным отцовским проектом. За ужином он съел всё, что ему положили, и, когда, наконец, ему удалось вырваться в комнату вызовов, вздохнул с облегчением. Фамильяр уже ждал.

— Говори, что нужно делать, — без лишних предисловий перешел к делу Аверин. — Каким образом попасть в коридор?

— Раньше считалось, что в коридор может войти только див, но не человек. Аркадий Филиппович придумал технологию, — сказал Анонимус, — я крепко держал его, а он открывал коридор. Меня тут же затягивало в проход. Так мы оба попадали в Пустошь. В Пустоши я сразу отпускал хозяина, и он очень быстро, пока выход не закрылся, прочерчивал его своей кровью. Кровь удерживает проход минуты две. Потом рисунок необходимо обновлять.

— А там? Что нужно делать, чтобы выжить?

— Главное — теплая одежда. В Пустоши низкие температуры, по замерам его сиятельства один раз было минус 45 по Цельсию, а второй — минус 56.

— Значит, температура меняется, — заметил Аверин и добавил: — Что еще?

— Связь. Она должна быть очень сильной, поэтому каждый раз перед переходом Аркадий Филиппович давал мне много своей крови. И в Пустоши я должен постоянно получать небольшую дозу крови, иначе и связь, и мое материальное тело очень быстро разрушатся. Его сиятельство использовал восковые капсулы. В Пустоши достать живую кровь возможности нет.

— Я понял, надо сделать капсулы.

Зачарованные капсулы с кровью обычно служили для того, чтобы быстро подлечить дива во время боя или сразу после него, нарисовать какой-нибудь знак, когда колдун ограничен по времени или рядом находится див, способный напасть, если в спешке порезать себя сильнее, чем нужно. Каждый колдун сам изготовлял их, рассчитывая дозу крови, которую они вмещали. Ошибешься с дозой — потеряешь контроль над дивом.

В современном мире восковые капсулы заменили на желатиновые. И их можно было купить в любой лавке для колдунов. Чтобы кровь хранилась дольше, капсулы зачаровывали чародеи.

Наверняка у Любавы есть формы, и она поможет их подготовить.

— А как вы выходили обратно? — спросил Аверин.

— Его сиятельство снова обновлял выход кровью и уходил через него. Потом, уже снаружи, призывал меня.

— Призывал? Была нужна жертва? Или она нужна, только если материальное тело дива полностью разрушено?

— Да, я возвращался в том же теле. Поэтому мы обходились курицей, чтобы я чувствовал направление. И мог утолить голод. После Пустоши он очень силен и туманит разум. И, хозяин, вам надо знать, когда вы встретите Кузю. Ваша связь с ним разрушена. Он вас пока помнит и чувствует, но контролировать его вы не сможете. Голод может заставить его напасть.

— Что же, звучит не очень сложно, — Аверин постарался изобразить уверенную улыбку. Но Анонимус смотрел на него серьезно и встревожено.

— Вы в очень плохой форме, — наконец сказал он.

— Да… — вздохнул Аверин, — вот что. Мы с тобой оба отлично знаем, что я идиот. Поэтому предлагаю больше это не обсуждать. Ты сам говорил, как быстро разрушается связь в Пустоши. И мы понятия не имеем, почему Кузя до сих пор смог сохранить какое-то ее подобие. Этого ведь нет в записях отца?

— Нет, — подтвердил Анонимус.

— Поэтому времени восстанавливать форму у меня нет. Эта призрачная связь может порваться в любой момент. Кузя может потерять ориентир. Его могут там сожрать, в конце концов. Ведь так?

— Да, — согласился див. — Что вы собираетесь делать, если найдете его?

— Дам ему своей крови, чтобы его память не разрушилась и он продолжал меня помнить. И оставлю знак, тогда он не потеряет проход. Таким образом выиграю время. Если не блокировать коридор, его будет видно с той стороны?

— Полагаю, что да. И какое-то время сохранится след вашей крови.

— Тогда действуем. Позови Любаву, пожалуйста.

Пока Аверин ждал племянницу, он отыскал в одном из ящиков свои старые инструменты. Здесь были и скальпель, и набор игл, и шприцы, и даже жгуты, старые, но еще вполне годные.

В двери постучали.

— Да, заходи, — он вынул шприцы из стерилизатора и сложил в раковину. Их нужно хорошо вымыть.

Вошла Любава. И с интересом стала наблюдать за приготовлениями.

— У тебя, случайно, нет желатиновых капсул?

— Есть. И для порошков, и для жидкости. Вам для крови, наверное?

— Да. И поможешь их потом зачаровать?

— Конечно, — Любава подошла к полке и указала на коробку наверху: — Достаньте, пожалуйста. Я нечасто ими пользуюсь и обычно прошу Анонимуса.

Он выдвинул коробку и поставил на стол. В ней оказалось несколько банок с капсулами разного размера. Совсем больших не было, но ничего, вместо них он использует большие шприцы. Главное, чтобы кровь не замерзла и шприцы не лопнули от холода.

— Хм. А можешь ты наложить какие-нибудь чары, чтобы кровь подольше не замерзала?

— Могу, конечно, — она улыбнулась, — вы будете сейчас кровь набирать?

— Да, — подтвердил Аверин и снова вернулся к мытью шприцев.

— Много?

— Ну… — он задумался, — думаю, да.

— Тогда я вам отвар сделаю. Для улучшения тока крови и быстрого восстановления.

Он повернулся:

— Вот это было бы здорово.

— Подождите, — она наклонила голову и вышла из комнаты.

Аверин домыл шприцы и поставил на плиту кипятить. Сейчас в комнату вызовов был проведен газ, а в детстве здесь стояла печь, которую молча топил Анонимус. Надо же… Мог ли Гера тогда подумать, что «презирающий» его фамильяр сейчас в лепешку готов разбиться, лишь бы помочь?

Прокипятив инструменты, он застелил стол чистой тканью. Снова раздался стук, и появилась Любава с большой, почти литровой глиняной кружкой, на которую был натянут узорчатый шерстяной «рукав». Пряный запах наполнил комнату.

— Вот, — она поставила кружку на полочку над столом, — сейчас выпейте примерно треть и подождите пять минут. Потом отпивайте еще по глотку. А когда закончите, допейте всё. Отвар разжижает кровь, так что после надо будет обновить знак затворения.

— Конечно. Если ты мне поможешь, будет прекрасно. Я давно не посещал чародея.

— Хорошо, позовите меня, когда закончите.

Девушка ушла, а Аверин сделал несколько глотков. Отвар оказался приятным на вкус, в нем чувствовались мед, чабрец и анис. И еще какие-то травы, которые Аверин не знал. Интересно, можно ли заказать такой впрок? Обычно для улучшения тока крови он пил горячий чай, но сейчас, после стольких дней беспробудного пьянства… Кузя, когда узнает, голову ему откусит. И будет прав.

Выпив положенное, он перетянул жгутом левую руку и взял шприц. Отвар действовал, он легко набрал первый, заменил его, не вынимая иглы, и так же быстро набрал второй. Третий пошел с трудом. Ну, ничего. Сейчас нужно заполнить капсулы тем, что уже есть, а после сделать второй заход.

В дверь постучали. Решив, что это вернулась Любава, Аверин, не поднимая головы, сказал:

— Заходи.

Дверь скрипнула, и раздался звонкий мальчишечий голос:

— Ого!

Аверин поднял взгляд. В проеме появилась голова Миши. Он смотрел на колдуна широко открытыми восхищенными глазами.

— Любава зелья варит на кухне. А дядюшка сказал, что вы тут колдуете. Можно посмотреть? Я не буду мешать, честно-честно!

Аверин поколебался немного, потом кивнул:

— Заходи. Только сиди тихо, ничего не трогай.

— А спрашивать можно?

— Можно, — Аверин улыбнулся. В конце концов, мальчику уже шесть лет, вскоре ему самому предстоит делать подобное.

— Я тоже вырасту и стану колдуном, — с гордостью проговорил Миша и сел в углу на табурет.

— Станешь. Но сначала будешь долго учиться, — Аверин вытащил иглу и закрыл прокол кусочком марли, смоченной в спирту.

— Ой, наверное, больно, — поморщился Миша.

— Нет. Как о крыжовник уколоться. Дело привычки. Главное, крови не бояться. Ты ведь не боишься?

Миша помотал головой:

— Не-а! Меня мама всегда хвалит. И дядюшка говорит, что я очень храбрый.

Аверин глотнул отвара, взял одну из капсул и начал наполнять ее из шприца.

— Красиво получается, — мальчик вытянул голову вперед, — а зачем это?

— Это кровь колдуна. Она нужна, чтобы лечить или приручать дива. Ты знаешь, кто такие дивы?

— Ну конечно! — подтвердил Миша. — Мне дядюшка про них много рассказывает. Дядюшка сам див, и Сара тоже. Дивы живут в Пустоши, они там дикие. Как звери в лесу. А потом люди их приручают, как дядюшку или Сару. И Кузю. Ой… — он зажал рот ладошкой, — простите, меня просили не говорить.

— Ничего, можешь говорить.

— А-а, — обрадовался Миша, — вы его нашли?

— Почему ты так решил? — Аверин с интересом поднял брови. — Что ты про это знаешь?

— Что Кузя потерялся в Пустоши. И пока вы его не найдете, нельзя говорить с вами про него. А то вы плакать будете.

Аверин вздохнул. Знали все, кроме него. А он, тот, кто должен был стараться больше всех, как раз никого не искал. Болван. Алкаш и болван.

— Мы его ищем, Миша. И обязательно вернем домой.

— Ура, — мальчик захлопал в ладоши и спросил: — А поближе посмотреть можно?

— Подойди, только руками не трогай.

— Я не буду, — Миша соскочил с табуретки и подошел к столу.

Некоторое время он молчал, наблюдая за тем, как Аверин наполняет капсулы, а потом сказал:

— А мне можно такие сделать? Ну, вдруг дядюшка или Сара заболеют? Я же тоже колдун!

И мальчик вытянул руку вперед.

Аверин посмотрел на него с сомнением. Не рановато ли для подобных вещей?

— Ты точно не боишься? — спросил он. — Потому что нельзя дергаться, и плакать тоже нельзя, иначе будет больно и ничего не получится.

— Не боюсь! Я даже дядюшку не боюсь, когда он превращается в удава. Это, знаете, как называется? Демоническая форма! Ну то есть… немного боюсь, но не по-настоящему. А потому что я колдун, и надо просто потерпеть. Потом почти и не страшно.

— Так и есть, — Аверин потрепал мальчика по голове, — ну, хорошо.

Он встал и усадил Мишу на свое место.

— Давай руку.

Аверин перетянул жгутом протянутую руку. И взял самый маленький из шприцев. Он вспомнил, как ему самому брали кровь первый раз. В Академии это делали почти каждую неделю: ученики сдавали кровь на нужды учреждения. И уже в первый год каждый студент мог спокойно проделывать процедуру самостоятельно.

Аверин острожное нащупал вену на локтевом сгибе, протер спиртом и ввел иглу.

Миша дернул ногой, но рука осталась неподвижной.

— Молодец, — похвалил его Аверин и, набрав немного крови, вытащил иглу, прижав пропитанную спиртом марлю.

— Держи теперь, а то синяк будет, — пояснил он. — А сейчас мы тебе сделаем твои персональные капсулы.

Он взял несколько оболочек и начал наполнять их.

— А можно я? — попросил Миша.

— Давай, пробуй, — Аверин дал ему пустую капсулу и шприц, — ты держи, а я буду надавливать.

Всего получилось четыре капсулы.

— Ух ты… — Миша потрогал пальцем каждую из них и взял одну.

— А можно я Вере покажу? И маме? И папе? И дядюшке?

— Хм. «Дядюшке» лучше не надо. И давай подождем твою сестру. Пусть она их зачарует, чтобы дольше хранились.

Свои капсулы он разложил аккуратными рядами. Хотелось заготовить их побольше, но перед глазами начали мелькать черные точки. А завтра надо будет дать примерно столько же крови Анонимусу. Теперь следует рассчитать время. Аверин еще раз взглянул на ряды. Что же, в его распоряжении максимум десять минут. И не очень понятно, сколько крови уйдет на обновление узора на входе. Двух шприцев может и не хватить. Несколько капсул предназначены Кузе. Но хватит ли их? И сработают ли они?

Аверин медленно поднялся и вышел из комнаты вызовов. Минут через двадцать подействует отвар, и станет легче.

Будь он в прежней форме — мог бы заготовить в два раза больше без какого-либо вреда и накатывающей слабости. Кузя, когда его привязывали, высосал из него с пол-литра, не меньше.

Кузя… неужели он сможет увидеть его? Хотя бы ради этого стоит постараться.

Нет, он вытащит его. Чего бы это ни стоило.

Аверин поднялся в библиотеку. Анонимус уже подготовил все материалы, что сумел найти.

На столе были аккуратно разложены инструменты отца, которые тот использовал для похода в Пустошь. Внимание Аверина сразу привлекла длинная лента, похожая на патронташ. Только в кармашках-ячейках находились не патроны, а небольшие металлические коробочки, покрытые серебром. Он вытащил одну.

— Это для капсул, правильно?

— Да, — ответил див, — давайте я покажу.

Он взял у Аверина коробочку, надавил на крышку и отпустил. Она отскочила в сторону. Внутри оказалось несколько ячеек.

— Сюда кладете капсулы. Потом закрываете крышку и нажимаете здесь, — он сдавил пальцами коробочку, и Аверин увидел, как на дне открылось отверстие.

— Так, погоди. Выходит, сколько раз нажимаешь — столько капсул и выскакивает?

— Именно. В Пустоши очень важно время. И есть серьезный риск не удержать в пальцах небольшой предмет.

— Хорошо. Завтра утром потренируемся. Что еще? Вот это. Револьвер с серебряными пулями?

— Не совсем. Он заряжен пулями с серебряным порошком. Обычные серебряные пули почти бесполезны против дивов в демоническом облике: они просто пройдут насквозь. А порошок отпугнет на какое-то время.

Перспектива встретиться с дивами в Пустоши не очень-то привлекала. Но, с другой стороны, а как иначе? Откроется коридор, оттуда появятся человек и див. Кто-нибудь из местных обитателей да заметит.

— И часто вам попадались дивы?

— Нет. Но я чуял их неподалеку. У меня тогда был еще пятый уровень. Но они всегда оказывались слабее и боялись подойти.

Что же. Неплохие новости. Действительно, в Пустоши не так и много сильных дивов. Но всё же Аверин пожалел, что не захватил ничего из своего арсенала. И даже Триглав надевать нельзя — Анонимус должен как-то «удерживать» колдуна.

— Там темно? В Пустоши?

— Скорее, сумрачно. И очень холодно. К сожалению, костюм вашего отца не сохранился. Он был сшит из меха и со временем пришел в негодность.

— Жаль. Но, возможно, мне удастся позаимствовать какую-нибудь зимнюю одежду у Василя.

— Вы собираетесь рассказать его сиятельству?

— Нет. По крайней мере, до возвращения. Он же не будет сильно злиться, если я одолжу его куртку, как думаешь?

— Я думаю, что его сиятельство будет очень злиться, узнав, куда вы ходили. И волноваться.

— Именно. Поэтому мы ему ничего и не скажем. Хорошо бы его спровадить куда-нибудь на вечер. Можешь подать идею сходить завтра в гости или что-то вроде того?

— Я попробую, — Анонимус достал с полки папку с бумагами: — Вот это надо почитать. Сварить вам кофе?

Аверин взял папку. Она не выглядела внушительной.

— Пожалуй. И сделай мне бутерброды. Надо восстановить силы.

В папке оказались несколько листов с расчетами и тонкая тетрадка, исписанная отцовским почерком. В ней отец вел подробные записи посещений Пустоши. Анонимус принес кофе, и Аверин погрузился в чтение.

Информации оказалось крайне мало. Отец только начал работу над проектом. Но то, что читал Аверин, вызывало у него восхищение. Ни один колдун за всю известную историю не продвинулся настолько далеко в изучении Пустоши. И уж точно отец был первым, кто побывал там и вернулся. В его записях Аверин нашел несколько действительно важных деталей. В частности, для первых опытов с коридором отец использовал зверодивов, которых сам и вызывал. Привязав к себе, он отправлял их в проход и призывал обратно. Сначала никто не возвращался, скорее всего, на дивов тут же нападали собратья или подопытные убегали, как только начинала разрушаться связь. Но со временем отец рассчитал, сколько крови надо дать и насколько крепко привязать к себе дива, чтобы тот не сбежал. Кроме того, он вычислил время, за которое рвется связь в зависимости от ее силы. И установил расстояние, на котором должен находиться от входа в коридор див, чтобы сила колдуна могла призвать его. Что же… кое в чем Метельский был прав. С дивами отец действительно не церемонился.

Но найденная информация также означала, что кровь должна помочь. Теперь остается попасть в Пустошь, найти Кузю, дать ему крови и объяснить, что он должен сделать.

А потом — найти жертву. И вот с этим придется повозиться. Но у Аверина появился план.

Снова зашел Анонимус.

— Ваше сиятельство, уже почти час ночи. Вам нужно выспаться.

— Да, я знаю. Уже заканчиваю. Завтра еще перечитаю на свежую голову.

Он внимательно посмотрел на Анонимуса.

— Слушай, скажи-ка мне вот что. Мой дядя, Василий Метельский, рассказывал мне о таком случае: однажды он пришел к отцу, а тот как раз тебя препарировал. Отец, оставив тебя на столе с серебряными распорками внутри, ушел обедать. Это правда? Почему он так сделал?

Див, казалось, удивился:

— Его сиятельство занимался со мной с пяти утра. Конечно, он проголодался!

— И… поэтому оставил тебя на столе?.. И даже не усыпил?

— Как вы знаете, еда и сон лечат дивов. Если убрать распорки или усыпить, за время обеда целостность покрова восстановилась бы, и всё пришлось начинать заново.

— Ясно, — Аверин только махнул рукой, — хорошо, до завтра.

Глава 3

Заснуть никак не получалось. Аверин то прокручивал в голове отцовские записи, то думал о предстоящей встрече с Кузей.

Как вышло, что Кузя остался жив? Неужели Императорский див пощадил его? Но почему? Или, вернее сказать, зачем? И рассказал про коридор… Аверин не сомневался, что именно за этими архивами в поместье присылали Владимира. Откуда Императорский див узнал про коридор? Наверняка из писем отца его «другу».

Проклятье… отец сделал открытие мирового масштаба, а безумный параноик просто приказал его убить. Люди с их страстями и страхами опаснее самых ужасных дивов. Особенно если находятся у власти. На их фоне див на троне — совсем не худший вариант. Он не знает страха, у него опыт сотен, а то и тысяч лет, и огромного числа поглощенных им людей. И нет жажды плотских удовольствий, тяги к алкоголю и еще множества человеческих пороков. Разве что жажда крови…

«Не будет хозяина, не будет и жажды», — вспомнил он.

Вот только… Если такой правитель решит повелевать миром, то все прежние войны померкнут перед кошмаром, который он сможет сотворить. И остановить его будет не просто. Хотя, как оказалось, возможно. Так, может, лучше было бы…

Аверин перевернулся на другой бок. Эти мысли мучали его постоянно. И только как следует выпив, удавалось их заглушить. Как и воспоминания о том дне.

А что, если Кузя — приманка? Императорский див очень умен и хитер. Он мог обмануть Кузю и использовать его… И как только Аверин откроет проход, див появится, сожрет Кузю, колдуна и Анонимуса и выберется наружу?

Нет, Кузя совсем не глуп. И не доверчив. Он предупредит, если почувствует опасность.

Главное — не отходить далеко от выхода. Желательно не отходить вообще. Выйти, обновить проход, подождать Кузю. Если что, Аверин просто схватит своего дива и затащит его в коридор. А дальше… по обстоятельствам.

Об этом стоит предупредить Анонимуса. И подумать над мерами безопасности, чтобы не произошел прорыв.

Он снова перевернулся. Надо попытаться заснуть.

Раздался тихий стук в дверь.

— Заходи, — вздохнул Аверин, сразу поняв, кто пришел и зачем.

В дверях появился Анонимус. На подносе стояла чашка, над которой поднимался пар.

— Вы не можете заснуть, — заметил он.

— Я честно пытаюсь… Это что у тебя? Успокоительный чай?

— Да, — Анонимус поставил поднос на прикроватный столик.

— Думаешь, поможет?

— Вашему отцу помогало. А еще его сиятельству помогало проговорить вслух то, что занимает его мысли. Я записывал, и утром он разбирал записи на свежую голову.

— Хороший способ, — Аверин взял чашку, — я тоже попробую. Скажи, была ли у вас продумана какая-нибудь страховка на случай прорыва? Ведь рядом мог оказаться див, существенно сильнее тебя.

— Вы опасаетесь, что недалеко от коридора может поджидать Императорский див? И попытается прорваться, когда мы откроем проход для Кузи?

— Да, — подтвердил Аверин, — именно этого я и боюсь. Так что, был какой-то план?

— Был. Все зависело от двух факторов. На каком расстоянии находится сильный див и как далеко мы от коридора. Если мы достаточно близко — то с максимальной скоростью уходим в коридор. Если не успеваем — то я вступаю с дивом в бой, прикрывая отход его сиятельства, в коридор уходит только он. В самом крайнем случае я вступаю в бой, а Аркадий Филиппович блокирует коридор.

— Понятно… — Аверин прикрыл глаза, медленными глотками отпивая травяной отвар. — Но у нас будет четвертый план. На каком расстоянии ты сможешь почувствовать Императорского дива? Точнее, на каком расстоянии мы все трое должны быть от входа, чтобы успеть войти в коридор и закрыть его отсюда?

— Не больше пяти метров, — уверенно ответил Анонимус, — при условии, что вас в коридор доставлю я.

— Отлично. Так вот. Если мы будем на нужном расстоянии, то сразу же уйдем. Не жди моего сигнала, хватай меня и Кузю и… понял, я думаю.

— Понял, — проговорил Анонимус с явным сомнением в голосе. — Но, ваше сиятельство… у нас нет жертвы для Кузи. Его материальное тело давно распалось, так что…

— Да, я знаю. Поэтому поступим так. Сразу, как выберемся из Пустоши, я проведу обряд создания фамильяра. Надеюсь, нашей связи с Кузей будет достаточно для этого. Ты ведь позаботишься о нем… дальше?

Див ничего не ответил. Глаза его блеснули в полумраке, и Аверин увидел, как вытянулись в щель зрачки. Он, не мигая, уставился на хозяина. Аверин сделал глубокий вдох.

— Анонимус, пойми. Это план на крайний случай. Он мне тоже не нравится. Но если придется, ты сделаешь, как я прошу?

Фамильяр медленно кивнул.

— Отлично, — обрадовался Аверин, — пойми, я не могу бросить Кузю на верную смерть. И тебя тоже. План, где ты прикрываешь отступление моего отца, хорош для отца, который был ученым. Но я — боевой колдун. Поэтому, если нападет Императорский див, мы или все вместе выберемся из Пустоши, или все останемся там. Понятно?

Див снова наклонил голову.

После ухода Анонимуса Аверин заснул почти мгновенно. А когда проснулся, за окном уже сияло солнце. Колдун чувствовал себя так хорошо, как не чувствовал очень давно.

Он потянулся, поднялся и выглянул в окно. День намечался чудесный, и захотелось пробежаться до озера и искупаться. И Аверин решил — а почему бы и нет? Это добавит ему тонуса и придаст бодрости.

Он умылся, побрился, оделся и спустился во двор. На качелях качались Вера и Миша, он помахал им рукой и вышел за ворота.

Пробежка и заплыв дались не слишком легко, но, к счастью, дела оказались не настолько плохи, как он думал. Значит, поход в Пустошь он выдержит. В конце концов, намного менее тренированный отец как-то с этим справился. Обратный путь оказался даже легче, и к дому брата Аверин подошел в самом радужном настроении. Поднялся в свою комнату, принял душ и отправился в столовую, где уже собирались к завтраку домочадцы.

— Ты уже взялся за обучение Миши? — Василь встретил его немного встревоженной улыбкой.

— Если ты не возражаешь. Объяснил ему, как изготовляются капсулы с кровью.

— Да, я видел. Он их показал уже всем, как и свою перевязанную руку. Скажи, неужели повязку надо держать так долго?

— Нет, конечно. Я уверен, Анонимус снял ее перед сном, но Миша заставил намотать обратно.

— Похоже на то. Парень очень гордится тем, что колдун. А вот Вера расстроена. Спрашивала, может ли она пойти хотя бы в чародейки. Поговоришь с ней? Я даже не знаю, как ей правильно объяснить.

— Обязательно, — пообещал Аверин. Он чувствовал неловкость перед братом, скрывая от него свои планы. Ведь рисковал он не только собой, но и их общим фамильяром.

И безопасностью семьи, чего уж греха таить. Не зря отец тщательно запечатал вход в Пустошь и так берег эту тайну.

— Гера, — Василь вывел его из задумчивости, — ты сегодня еще у нас? Или вы закончили с Анонимусом?

— А что, я вам уже надоел? — Аверин приподнял брови.

— Нет-нет. Просто нас с Марией после обеда Чоглоковы пригласили покататься на водных лыжах. День сегодня отличный, сам знаешь, какая это редкость. Хочешь составить нам компанию?

«Ай да Анонимус», — мысленно похвалил фамильяра Аверин. Интересно, как он это провернул?

— Увы, не могу. Вы же не будете забирать Анонимуса с собой? Мы с ним еще не закончили.

— Нет, оставим тебе. И Любаву тоже, она не хочет загорать. Не будешь скучать?

— В такой компании? Ни за что. Возможно, я присоединюсь к вам, если мы быстро закончим.

Любава будет дома, это не очень хорошо. С другой стороны, в доме останется и вся прислуга. Если что-то случится, именно эти люди станут главной мишенью. Нет. Никаких случайностей он допустить не имеет права.

После завтрака Аверин нашел Анонимуса.

— Как у тебя это получилось? — поинтересовался он. — Я имею в виду — получить приглашение.

— Я позвонил фамильяру Чоглоковых и предложил хорошее развлечение на солнечный жаркий день. Он уговорил хозяев.

— Так просто? Превосходно. Кстати, зачем ты рассказал Мише про Кузю? Про то, что он жив и находится в Пустоши?

— Я ему этого не говорил, хозяин. Но он всё время спрашивал, поэтому что-то объяснить было нужно. И я сказал, что Кузя потерялся.

— Хорошо, — Аверин шумно выдохнул, — ну что, тогда пойдем.

— Сейчас? — слегка растерянно проговорил фамильяр.

— А чего тянуть? После мне нужно будет еще восстановить силы.

Они спустились в комнату вызовов. Аверин приготовил скальпель, бинты и швейный материал. И с некоторым сомнением посмотрел на свою левую руку. Может, сделать надрез на правой? Там гораздо больше свободного места. Но вдруг придется сражаться?

Он перевел взгляд на Анонимуса и нахмурился. Див изо всех сил пытался выглядеть безучастным, но было видно, что получается у него с трудом. Да, он предвкушал кровь, но только ли в этом дело? Губы фамильяра подрагивали, на лице отражалась тревога.

— Что-то не так? — спросил Аверин.

— Нет… — тревогу сменило смущение, див опустил глаза, — простите.

— Нет уж. Говори, в чем дело. Сейчас не время для недомолвок.

— Хозяин, тогда, в лесу, вы уже дали мне свою кровь. И сейчас наша связь с вами… сильнее, чем с его сиятельством Вазилисом Аркадьевичем. Я подчиняюсь вам. Это выправится со временем… наверное. Но если я снова получу вашу кровь, связь станет еще прочнее. И я могу потерять связь с юным господином. Не совсем потерять, конечно, но…

— А, я понял, — Аверин ободряюще улыбнулся, — Анонимус, всё в порядке. Я совершенно не планирую перехватывать над тобой контроль. И разберусь с этим, обещаю тебе. Я давно уже должен был это сделать.

— Я буду очень вам признателен, — произнес Анонимус и опустился на колени.

— Вот и хорошо, — Аверин ослабил знак крови, нащупал вену и сделал небольшой надрез, — надеюсь этого хва…

Договорить он не успел.

…Когда-то он говорил Виктору, что див первого класса, почуявший кровь хозяина, — это приговор. И только теперь в полной мере ощутил свою правоту. Если бы Анонимус не был фамильяром, Аверин не то чтобы не успел защититься, он бы даже ничего не заметил. Только что див стоял на коленях в нескольких шагах от него, и вот уже стальные пальцы сжимают запястье. Движения языка настолько быстрые, что почти не ощущаются, колдун просто чувствовал, как из его тела вытекает жизнь.

Аверин опустил глаза и поймал взгляд фамильяра. И по его коже пробежал мороз. В этих глазах не было ничего человеческого, их даже глазами зверя сложно было назвать. Как будто сама Пустошь смотрела на него.

Время тянулось мучительно долго. Казалось, прошли часы, руку стало неприятно дергать, но, наконец, Анонимус отпустил ее и отшатнулся. И остался на полу, тяжело и хрипло дыша. Из его полуоткрытого рта торчали острые змеиные клыки. Длинный раздвоенный язык скользил по ним и по покрытым тонкой корочкой крови губам. Див выпустил клыки только сейчас… значит, всё это время сдерживался, чтобы не причинить боли хозяину.

Аверин закрыл рану и бросился к раковине смыть кровь. Надо как можно быстрее дать Анонимусу прийти в себя. Зашить рану.

И тут же вздрогнул, ощутив прикосновение.

— Простите, — раздался голос Анонимуса. Аверин обернулся. Див стоял за его спиной и выглядел совершенно обычно.

— Позвольте мне наложить швы. Я умею, — предложил он.

— А… хорошо, — Аверин вытер со лба выступивший пот, — ты справишься? Ты очень быстро вернулся в норму, даже удивительно.

— Аркадий Филиппович часто давал мне свою кровь. Я привык. И я накладывал ему швы.

— Ясно, — улыбнулся Аверин, — это просто я такой… непривычный. Конечно, зашивай, — он уже без сомнений протянул руку. И даже не успел почувствовать боли от проколов иглы.

До обеда тренировались в подаче знаков. В процессе Аверин подробно расспрашивал Анонимуса о том, что их ждет в Пустоши. А после обеда, проводив брата с семьей, колдун решил отдохнуть и полчаса подремать в беседке. Там его и нашла Любава.

— Гермес Аркадьевич, вы уверены, что вам не нужна помощь чародея? — смущаясь, спросила она.

— О чем ты? — Аверин посмотрел с некоторым подозрением.

— Я никому не расскажу, — поспешила заверить девушка, — но я могу сделать гораздо больше для успеха вашего… дела. Мне только завтра выходить на сутки. Сегодня я свободна и смогу вам помочь.

— На сутки? — попытался перевести тему Аверин. — Ты где-то работаешь? В больнице?

— Да, — ответила она, — в благотворительной больнице князей Всеволожских. Вы извините, но в библиотеке на столе лежала папка, я не утерпела и заглянула в нее. Дедушка побывал в Пустоши? И вы собираетесь повторить его эксперимент? Без чародея это очень опасно!

— Это и с чародеем опасно, — вздохнул Аверин и в очередной раз обругал себя болваном. Надо же было оставить папку на видном месте. — Хорошо. Только не говори никому. Не хочу, чтобы меня пытались отговорить.

— Я понимаю, — радостно воскликнула девушка, но тут же ее голос стал серьезным: — Перво-наперво надо подготовить для вас защиту от холода. И сдерживающие знаки, чтобы лед Пустоши поменьше высасывал вашу силу.

Что же, подобная помощь точно не помешает. Аверин даже почувствовал облегчение. В худшем случае близкие хотя бы будут знать, что с ними случилось.

Но не стоит думать о подобном исходе. Он сходит в Пустошь и вернется. Что такого? Отец это делал, значит и он справится.

— Я позаимствую зимнюю одежду Василя. А ты зачаруешь и вещи, и меня, хорошо?

— Конечно, — ответила Любава, — возьмите один из лыжных костюмов отца, тот, что на гагачьем пуху. Он отлично подойдет.

Она ушла. Аверин посмотрел ей в след. Он вполне мог понять девушку. Из всех развлечений у нее только необязательная работа в благотворительной больнице, что и развлечением назвать сложно. Конечно, возможность поучаствовать в исследовании Пустоши для нее кажется увлекательной.

С некоторым сожалением Аверин встал. Пора заняться одеждой. Благодаря отвару слабость после утренней потери крови почти прошла, и надо поторопиться: экспедицию нужно завершить до возвращения брата.

В гардеробную он позвал Анонимуса. Тот нашел указанный Любавой лыжный костюм, а заодно несколько толстых шерстяных свитеров и теплые с начесом кальсоны. Только с ботинками вышла заминка — нога у брата оказалась больше на два размера. Но Аверин решил, что так даже лучше. Он наденет две пары теплых носков.

Примерив на себя обмундирование, он посмотрел в зеркало. Вышло вполне неплохо. То, что он похудел, сыграло на руку: лыжный костюм отлично налез на остальные теплые вещи и не стеснял движений. Теперь надо придумать, чем замотать лицо. Анонимус сказал, что у отца имелась специальная маска.

Скрипнула дверь. Аверин повернулся, чтобы показаться Любаве и спросить, получится ли зачаровать всю одежду.

Но это оказалась не Любава. В дверях стоял Миша.

— Ты что тут делаешь? — удивленно спросил Аверин.

— А я ногу подвернул! — радостно объявил мальчишка и показал на свою правую ногу, где красовалась повязка.

— И… все вернулись домой? — План стремительно летел в тартарары.

— Нет, папа меня завез, чтобы Любава вылечила! И она же отвезет меня обратно! Все остались на озере. А вы куда собрались? — он наклонил голову. — А я знаю, куда. Кузю искать, да?

— С чего ты взял… — сдавленно проговорил Аверин.

— Так лето же! А вы в лыжном костюме. Значит, идете туда, где холодно. А холодно в Пустоши! И вы сами вчера сказали, что найдете его.

— Миша, — послышался голос Любавы, — Миша, ты где? — Она появилась на пороге и охнула:

— Ты что тут делаешь?

— А дядя Гермес Аркадьевич идет искать Кузю, — объявил Миша, — а можно мне с ним? Ну пожалуйста!

Любава посмотрела на Аверина, потом на брата.

— Это… правда? — спросила она без особого удивления.

Аверин медленно и неохотно кивнул. Одетый в теплый костюм, он уже чувствовал, как по шее течет пот.

— Тебе нельзя пока, — сказала Любава мальчику, — у тебя нога больная.

— Да-а… — вздохнул Миша, — тогда потом, ладно?

Аверин растерянно посмотрел на Любаву:

— Ты отвезешь его на озеро? И проследи, чтобы он не разболтал.

И добавил, обращаясь уже к Мише:

— Это тайна. Ты никому не должен говорить, особенно маме и папе, ясно?

— Да! — воскликнул мальчик и сунул руку в карман. — Вот, — он протянул Аверину коробочку с капсулами с кровью, — передайте это Кузе. Там очень холодно, вдруг он заболел!

Мишины капсулы Аверин положил в верхний карман лыжного костюма, на удачу.

Второй раз он надел его уже в склепе, и там же Любава наложила заклятия, исчертив всё тело видимыми только ей знаками.

Наконец всё было готово. Аверин закрыл двери склепа, на всякий случай наложив на них защитную печать, и активировал алатырь. Знак загорелся яркими огнями, в склепе резко похолодало.

— Ты готов? — обратился колдун к Анонимусу.

— Да, — ответил див, и Аверин раскрутил звезду. Синяя звезда отделилась от рисунка и начала вращаться, всё ускоряясь и ускоряясь. Внезапно Аверина накрыла такая волна силы, что на миг он утратил сознание. А когда очнулся, то понял, что крепко сдавлен громадными фиолетовыми кольцами и несется в бездну. Сердце отчаянно заколотилось, уши заложило, к горлу подкатил острый ком тошноты.

Это что, коридор?..

Только сейчас Аверин понял, насколько отец доверял своему фамильяру. Состояние, в котором находился колдун, даже беспомощным назвать было сложно. Анонимус мог и не хотеть причинить хозяину вреда, но всего одно неловкое движение — и от человека останется мокрое место. И это только коридор… а что будет в Пустоши? Где инстинкты дива проявятся в полной мере.

Как отец решился войти в коридор в первый раз? Не зная, даже не предполагая, что ждет его на той стороне.

Кольца разомкнулись, и в глаза ударил свет. И мертвящий жуткий холод немедленно сковал щеки и нос, игнорируя намотанный на них шерстяной шарф. Мимо пролетела глыба льда размером с самого Аверина и рухнула куда-то вниз. Аверин проводил ее взглядом — под ним зияла темная пустота, и туда с грохотом летели ледяные обломки. Он поднял голову и понял, что висит в кольце гигантского змеиного тела и вместе с удавом скользит вниз вдоль почти отвесной стены, за которую Анонимус тщетно пытается уцепиться клыками. А вверху сияет огромный ледяной пик.

Еще один обломок… Его разнесло на куски мощным ударом хвоста. Аверин и Анонимус всё дальше удалялись от света и ледяного пика.

Аверин освободил руки и вскинул их, призывая энергию сердца и надеясь, что в Пустоши его колдовство сработает. Нити Пут рванули вверх, впиваясь в лед, через некоторое время под ним и Анонимусом появилась плотная сеть. Они повисли над пропастью. Нити Пут натянулись, лед затрещал, но выдержал.

— Это что за чертовщина? — закричал Аверин и тут же почувствовал, как слюна замерзает у него во рту. — Такое было в прошлый раз? — уже тихо, почти не открывая рта, добавил он.

Анонимус подал знак: «нет».

Отлично. Просто превосходно. Они попали в какой-то обвал.

— Сейчас попробуем отсюда выбраться, — пробормотал Аверин, зная, что Анонимус его слышит, — я закреплю Путы выше, и ты нас подтянешь.

«Да», — получил он ответ и выпустил еще одну связку Пут. Главное, чтобы хватило сил и подъем не оказался бесконечным.

Путы пришлось забрасывать дважды, путь наверх, казалось, длился вечность. Ледяные глыбы сыпались на голову, и, если бы не защита Анонимуса, каждая из них могла бы прибить насмерть.

Впрочем, без Пут Анонимус бы свалился в пропасть, и его завалило бы льдом.

Наконец, ухватившись за край разлома, Аверин выбрался на поверхность. Срочно поддержать тело дива! Неизвестно, сколько они карабкались по склону, но точно больше тридцати секунд. Минуты три, а то и все четыре! Сорвав с «ленты» коробочку с капсулами, он вытряхнул целую горсть и, не считая, кинул Анонимусу, уже почти полностью выползшему на ровный лед. Огромная голова повернулась, и капсулы исчезли в пасти.

Аверин отбежал подальше от края и огляделся в поисках коридора. К счастью, алатырь всё еще светился. Он бросился к нему, но Анонимус, обвив хвостом, одним взмахом поставил колдуна прямо напротив едва заметных на льду линий узора.

Кровь стараниями Любавы не замерзла. Несколько движений, и двухцветная звезда засияла так же ярко, как в склепе, в самом начале пути.

Где же Кузя? Только бы он не свалился в эту проклятую трещину…

Аверин уже было хотел спросить у Анонимуса, чувствует ли тот присутствие Кузи, но див внезапно дернулся, взвился на вверх и уставился в небо. И качнул несколько раз головой, сигнализируя:

«Див. Сильнее меня. Не Императорский».

Проклятье!

— Уходим, — приказал Аверин, но тут же понял, что уже поздно. Не успел он договорить, как Анонимус ринулся вверх фиолетовой ракетой и пропал из виду. А самого Аверина накрыла бушующая волна силы, отбросив на несколько метров от выхода.

Он попытался встать на ноги, с трудом, но это получилось. Его вырвало, он едва успел стянуть с лица шарф. Мороз немедленно сковал губы и щеки, но давящее ощущение силы прошло. Все дивы в Пустоши пребывают в демонических обликах. А раз к силе Анонимуса колдун уже привык, значит быстро привыкнет и к силе врага. Зато, не видя противника, он отлично его ощущал. Аверин призвал Плеть и скомандовал:

— Анонимус, за спину.

И почувствовал, как его фамильяр, вырвавшись из клубка, в котором сцепился с противником, скользнул назад. Аверин выставил щит. И вовремя. Он ощутил мощный удар и рухнул на колени.

Щит держал, но на честном слове. Плеть полной своей мощью выстрелила из руки. И одновременно с ней из-за его плеча вылетел искрящийся шар.

И тут Аверин увидел врага. Огромный черный орел открыл клюв, намереваясь применить свое оружие. Но не успел. Раздался рык, и из груды ледяных обломков серебристым вихрем выскочил демонический кот. И впился в шею орла, повиснув на ней мертвой хваткой.

— Кузя! — заорал Аверин. Горло немедленно перехватило. Он выбросил вперед Плеть, захлестывая лапы гигантской птицы, и понял, что отрывается от земли.

Проклятье…. Тут же рядом с его лицом открылась огромная змеиная пасть и оттуда вылетели три молнии подряд. На щит обрушился водопад чего-то едкого и вонючего. И щит начал таять.

Вокруг тела вновь обвился змеиный хвост, Аверин свернул Плеть, отпуская врага. И мягко приземлился на лед. Он огляделся. Трое дивов снова сцепились. Если ударить, можно запросто попасть в кого-то из своих.

— Кузя, Анонимус, назад, — хрипло прокричал он, надеясь, что демонический кот услышит, узнает и послушается.

И сработало! Аверин почувствовал рядом знакомую вибрацию и, выставив новый щит, дождался удара. Падая на землю, он выпустил Путы, накидывая на противника сеть и вбивая нити глубоко в лед.

И ощутил ураган силы, пронесшийся над его телом. Анонимус и Кузя атаковали одновременно. Снова накатила тошнота, и он провалился в темноту. А очнулся от того, что кто-то дергает его за одежду. Аверин открыл глаза и сел. И понял, что сидит в луже. Пуховый костюм смерзся ледяной коркой. Что-то щелкнуло. Аверин увидел, как огромная змеиная пасть сомкнулась на ленте с капсулами. Серебряная коробочка исчезла в пасти. Раздалось шипение. Колдун ощутил волну боли, а изжеванный кусок серебра вылетел из пасти дива.

— Анонимус, стой! Хватит! — он вскочил, не уверенный, среагирует ли на приказ фамильяр. Падение в пропасть и потерянное время, потом бой, и неизвестно сколько Аверин пролежал в этой луже… Но Анонимус послушно отпрянул и свернул свои огромные кольца. Уф… Аверин облегченно выдохнул и принялся хлопать себя по груди, оценивая потери. Коробочек осталось всего пять. Но не это было хуже всего. Ремень был сорван, а значит, первыми пострадали наиболее доступные емкости со шприцами, предназначенными для обновления алатыря.

Проклятье! Коридор!

Колдун принялся озираться по сторонам. Слава Богу! Рисунок всё еще тускло светился, и совсем рядом, рукой подать! Не задумываясь, куда делся враждебный див, он ринулся к алатырю, срывая с ленты одну из коробочек. И увидел, что вокруг линий расплываются пятна крови.

Так вот что произошло! Умница Анонимус не сожрал шприцы с кровью! Он пытался, как мог, удержать коридор от закрытия!

— Сейчас, я сейчас, — прошептал Аверин и выдавил первую капсулу на линию, мысленно молясь, чтобы кровь не замерзла и ее хватило. За первой последовали еще и еще.

Хрустнула ледяная корка на рукаве. Как же удачно, что кроме костюма на нем еще свитера и теплые кальсоны! Пух впитал воду. Откуда она взялась? Но об этом он подумает потом.

Проход снова засветился. Две минуты. У них всего две минуты. Аверин оглянулся.

Кузя стоял в некотором отдалении от него. Не уходил, но и не приближался.

— Кузя… — тихо позвал он. И тут же над колдуном нависла гигантская тень.

— Анонимус, — попросил Аверин, — отойди. Он боится тебя. Не волнуйся. Он не причинит мне вреда.

«Я надеюсь», — добавил он мысленно.

Анонимус отодвинулся в сторону, и Аверин позвал еще раз:

— Кузя, это я. Не бойся. Ты меня помнишь?

Серебристая тень сорвалась с места, и он ощутил мощный толчок в грудь. Его опрокинуло на спину. И тут же ледяной нос ткнулся ему в лицо. Кот отскочил в сторону и, задрав хвост, издал странный звук, от которого завибрировал лед.

Мурлыканье! Это мурлыканье!

— Ты узнал меня… — прошептал Аверин, — ты помнишь… — он схватился за ленту и понял, что осталась всего одна коробочка с капсулами. Посмотрел на Кузю и перевел взгляд на Анонимуса. Полминуты уже прошли. Анонимусу необходимо дать кровь, иначе див не сможет последовать в коридор и потеряет материальную форму.

Но Кузя… он тоже должен дождаться, дождаться тут. А значит, обновить связь необходимо.

И тут Аверин вспомнил о другой коробочке, той, что дал ему Миша, на удачу. Там всего четыре капсулы, но этого должно хватить.

Капсулы Миши он кинул Анонимусу. И из серебряной упаковки высыпал на ладонь всё, что в ней было. И протянул руку Кузе. Тот немедленно слизнул капсулы длинным розовым языком.

— Кузя, дождись. Я вытащу тебя, обещаю! — едва слышно проговорил он. Голос почти пропал. Он принялся раскручивать звезду. Времени поговорить с Кузей и что-то ему объяснить не было.

— Анонимус, за мной! — приказал он, и темный вихрь засосал его.

Спустя всего пару секунд он с размаху врезался в стену склепа. На месте прохода крутился вихрь, но див не появлялся. Сорвав перчатку, Аверин выхватил из кармана скальпель, сдернул чехол и полоснул себя по запястью. И снова закричал в темноту:

— Анонимус! Сюда!

«Даже если материальная форма распалась…»

Додумать он не успел: из коридора высунулась змеиная голова, и длинный раздвоенный язык скользнул по руке. Аверин прикрыл глаза, а когда открыл их, фамильяр стоял рядом, полностью одетый, хотя и немного взъерошенный. Аверин взмахнул рукой, закрывая проход, и вывел знаками искаженное имя брата, блокируя портал.

Он снял защиту с дверей склепа. Анонимус распахнул их, солнечный яркий свет ударил в глаза.

Аверин шагнул на траву.

— Как тепло… как же тут тепло… — прошептал он, — Анонимус, я, пожалуй, посплю прямо здесь… — он опустился на траву и, не дожидаясь ответа, закрыл глаза.

Глава 4

Виктор уже собирался уходить, когда появился посыльный.

Эксгумацию одобрили и назначили на завтра, на двенадцать дня. Виктор и не ожидал, что удастся получить разрешение так быстро. Но с некоторых пор имя графа Аверина производило по-настоящему волшебное действие. А может, и эксперт Каминский подсуетился по своим каналам. Надо позвонить Гермесу и обрадовать его. Он набрал номер. Ответила Маргарита.

— А, Виктор Геннадьевич, — радостно воскликнула она. — А Гермес Аркадьевич спешно уехал в поместье, вчера еще.

— Хм… а когда вернется?

— Этого не знаю. Жду вот, пока не звонил даже.

— Хорошо, спасибо, — поблагодарил он экономку. И набрал номер поместья Авериных.

Но вместо привычного голоса Анонимуса он услышал детский голосок:

— Поместье графа Аверина! Только папы дома нету!

«Миша», — понял Виктор, и на лице его непроизвольно появилась улыбка.

— Миша, это Виктор Геннадьевич, друг твоего дяди, Гермеса Аркадьевича. Ты не мог бы позвать его к телефону?

— А его тоже нету! — прозвенел голосок.

— А где он, не подскажешь? Уехал с твоим папой?

— Нет. Он в Пустошь ушел! За Кузей!

— Погоди, что значит в Пустошь? — проговорил Виктор, чувствуя, как внутри всё холодеет. — Почему ты так решил?

— Гермес Аркадьевич сам сказал… ой… это же тайна…

— Миша… — послышался женский голос где-то в отдалении, — Миша, нам пора ехать!

— Сейчас! — воскликнул мальчик.

— Стой, подожди! — закричал Виктор, но услышал только гудки.

— Черт… Черт! — Он снова набрал номер поместья, в надежде, что кто-то из взрослых объяснит, что же случилось.

Но к телефону никто не подошел. И чем дольше ждал Виктор, тем больше понимал, что не произошло ничего хорошего.

Он опустил трубку на рычаг и на негнущихся ногах покинул кабинет.

Что-то на автомате ответил дежурному и вышел на улицу.

Дойдя до машины, он упал на сидение, обхватив голову руками.

«Ушел в Пустошь. За Кузей». Что это, черт побери, может значить? Виктор продолжал задавать себе этот вопрос, хотя сам уже прекрасно знал ответ.

Неудивительно, что семье и фамильяру не до звонков посторонних.

Виктор ударил кулаком по рулю так, что машина обиженно пискнула. И прошептал:

— Что же вы наделали, Гермес. Что же вы наделали…

Первое, что увидел Аверин, когда открыл глаза, было лицо брата. И выражение этого лица не предвещало ничего хорошего.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Василь, но в его голосе Аверин не услышал особого участия.

— Спасибо, неплохо. Ты приехал уже? Сколько сейчас времени, — колдун попытался сесть, но понял, что всё тело немилосердно болит и ноет.

— Половина двенадцатого ночи, — ответил брат. — За то, что не испортил мне отдых, спасибо, конечно, а вот за всё остальное — нет.

— Я… — Аверин сглотнул, — могу всё объяснить.

Для начала было бы неплохо понять, что именно знает брат. Но предполагать следовало худшее. «Незаметно сходить и вернуться» не вышло. А значит, Василь расспросил Анонимуса. И тот, без сомнений, всё рассказал.

— Анонимус рассказал тебе? — проверил он свою догадку.

— Когда мы вернулись, он отказался выходить из твоей спальни, а возле двери на страже стояла моя дочь. А мой сын, увидев ее, немедленно кинулся с вопросом: «Вы нашли Кузю?» И как тут было что-то заподозрить? — в голосе брата отчетливо сквозил сарказм.

— Я могу объяснить, — тяжело вздохнул Аверин.

— Не нужно. Как ты думаешь, почему я до сих пор не вышвырнул из своего дома твои вещи и не велел выметаться?

Аверин ничего не ответил. Что он мог сказать? Он подверг опасности всех домочадцев, чуть не потерял Анонимуса, и в том, что всё закончилось хорошо, его заслуги почти не было.

— Я… уеду… — тихо проговорил он.

— Еще чего, — Василь стукнул кулаком по прикроватному столику, — чтобы ты свернул себе шею где-нибудь в другом месте?! Тут хоть Анонимус за тобой присматривает! Гера. Ты понимаешь, что чуть не погиб? Да, в очередной раз, но мне и всей остальной твоей семье от этого совершенно не легче! Почему ты мне ничего не сказал? Рассказал Любаве, даже Мише, а меня просто спровадил из дома?

— Я не хотел, чтобы ты волновался… И ты не пустил бы меня, скажи я тебе правду.

— Не пустил… конечно бы не пустил! Это же дьявольская просто авантюра! Хотя, от человека, который поперся в одиночку к Императорскому диву, я не ожидал меньшего. Ты вообще головой пользуешься?!

— Я был не один… — едва слышно произнес Аверин, — но лучше бы я пошел один.

— Да, конечно! «Лучше я сгину один, чем позволю себе помочь».

— Ты бы не смог мне помочь.

— Не смог бы? — лицо Василя раскраснелось, он вытряхнул из пачки папиросу и закурил, пуская в потолок сизый дым. — Ну да, действительно. Гера, у тебя были сутки на подготовку к этой экспедиции! Ты пошел в Пустошь в моем старом лыжном костюме и с допотопным отцовским револьвером! В Пустошь! Да за сутки я доставил бы тебе арктический снегоход и полярное снаряжение! У меня хорошие знакомства в оборонке, мы могли достать миномет!

Аверин недоуменно посмотрел на брата.

— Ты серьезно? Ты бы мне помог?

Василь в одну затяжку докурил, сунул окурок в вазу и внезапно засмеялся. Но через мгновение уже снова был серьезен.

— Помнишь наш разговор в беседке? После истории с бабушкой. Я тогда кое о чем умолчал. Я ведь завидовал тебе, Гера, всегда смертельно завидовал. Твоей жизни, твоим талантам, даже тому, что ты свободно мог распоряжаться своей судьбой. И мне казалось: это потому, что ты колдун. Как наш отец. Все эти тайны, расследования, исследования… Я ужасно далек от этого. Но ты ведь мог, вот сейчас мог дать мне возможность хоть немного поучаствовать в эксперименте отца!

Аверин едва заметно раздвинул губы в улыбке:

— Ну… считай, что мы квиты, я тоже не участвовал в создании и издании наследия отца. Но я виноват, признаю. И костюм твой испортил…

— А, это ерунда, — махнул рукой Василь, — ты вот что лучше скажи. Я знаю, что ты нашел Кузю. Но что делать дальше? Про это Анонимус мне внятно рассказать не смог. Сказал лишь, что у тебя есть план. Надеюсь, он лучше сегодняшнего, и я настаиваю на том, чтобы знать его полностью. Иначе, не обижайся, но в поместье я тебя не пущу.

— Ты прав, — согласился Аверин, — ты имеешь право знать. Я должен был спросить твоего разрешения. Понимаешь, Кузя див. В Пустоши он потерял свою материальную оболочку и не может больше жить в нашем мире. Поэтому я не смог его забрать. Нужна человеческая жертва.

Василь потянулся за еще одной папиросой, но передумал и убрал пачку в карман.

— Бросаю, — он похлопал по карману, — так значит, жертва… то есть, ты должен будешь сюда привести человека, а Кузя его сожрет? И… где ты намерен взять эту жертву. Только не вздумай приносить в жертву себя!

— Нет. Я завтра полечу в столицу и буду добиваться аудиенции ее высочества. Коронация еще не состоялась, но такое решение она принять может. Буду просить разрешения на вызов. Не уйду, пока его не получу, если что — буду голодать под воротами дворца, — он усмехнулся.

— И если получишь, то что?

— То мне дадут приговоренного к смерти преступника. И разрешение для меня и двух ассистентов-колдунов. И тогда я вытащу Кузю. Он ждет меня с той стороны у входа. Я надеюсь…

— Ждет. Анонимус с ним связывался около получаса назад.

— Что? Правда? — Аверин вскочил.

— Правда. И не надо дергаться, тебя Любава чем-то напоила и опутала заклятьями. И сказала не выпускать из постели до утра. Сейчас Анонимус принесет тебе ужин и всё расскажет. И, вот что. Ты мне должен за сегодняшние нервы, поэтому найди время, поговори с Верой. Может… ты сам сможешь немного ее поучить? Ей еще больше обидно, чем мне. Сила-то у нее есть!

— Поговорю. Но если по-настоящему учиться, это скит… — с сомнением проговорил Аверин.

— Только не скит… да разве подходит для нее жизнь монахини?

— Не очень. Но… ты же знаешь, учить девочек колдовству незаконно. Раньше за ведьмовство на кол сажали и ученицу, и наставницу. Ведьмы даже девочек воровали, чтобы свои знания и силы передать. Сейчас, конечно, законы мягче, но я за такое могу не только лицензии лишиться, но и пойти под суд. Так что… Стоп. Погоди-ка… — он нахмурился и прикусил палец. — Черт… а что если…

— Ты что-то придумал?

— А? Извини… это не по поводу Веры. Это по поводу одного дела, которое я веду. Насчет Веры я подумаю. Может, кое-что удастся устроить. Ведь ее высочество Софья Андреевна, будущая наша императрица, еще совсем недавно была монахиней в ските.

— Да, — обрадовался Василь, — спроси ее об этом? Если ее высочество примет тебя.

— Примет, — уверенно сказал Аверин, — Булгаков с ней в родстве. Поговорю с ним, пусть посодействует. У него передо мной много долгов.

Когда Анонимус принес ужин, Аверин задал самый важный вопрос:

— Ты говорил с Кузей?

— Да, — ответил див, — он просил помочь…

Анонимус почему-то замялся, и Аверин забеспокоился:

— В чем дело? Что-то с ним? Ты сказал, что мы вытащим его? Успел? Мне только нужно договориться насчет жертвы.

— Да, сказал. Но он просит помощи не для себя… Не только для себя.

— А для кого?

— Для Императорского дива.

— Что?! — Аверин чуть не подпрыгнул. — Для кого? Что это, черт побери, значит?

— Императорский див вместе с ним угодил в ловушку. В такую же, как чуть не попали мы. И он помог Кузе выбраться, а сам остался под завалом в ледяной трещине. Ваш див обещал помочь ему.

— Хм-м… — протянул Аверин, — получается, эта трещина и обвал — не случайность? Это была ловушка? И нападение сильного дива — тоже? Кстати. Вы ведь расправились с ним?

— Да. Мы с Кузей его поглотили.

— Вдвоем? Отлично! — обрадовался Аверин.

— Да. Но бо́льшая часть его силы досталась мне. Я полностью восстановился и смог спокойно отдавать вам свою силу, вы потеряли очень много во время подъема, боя и лежа на льду. Лед высасывает силу.

— Да, я знаю… — Аверин задумался, — а где мои часы?

Анонимус встал, подошел к полке и принес прибор.

Аверин взял часы. И пощелкал кнопкой.

— Анонимус, смотри, что ты видишь?

— Семь… — слегка ошарашенно проговорил див.

— Ты, что же, не чувствуешь?

— Я ощущаю, что стал сильнее. Но я не думал… — его голос дрогнул, — его сиятельство, Аркадий Филиппович…

— …гордился бы тобой, Анонимус! Ты прикончил дива не ниже восьмого уровня.

— Мы, — поправил Анонимус, — вы, я и Кузя. Когда вы приказали мне убраться за щит, я уже был готов встретить свою смерть.

— Я всё же боевой колдун. А ты… Анонимус, ты действовал очень смело. И спас нас всех. Я обязательно расскажу об этом Василю. И мы подумаем, как тебя наградить.

Анонимус поклонился.

Аверин поужинал, отдал поднос фамильяру и потянулся:

— Послушай, разбуди меня завтра часов в шесть. Мне нужно побыстрее в город. Перед тем, как ехать в аэропорт, у меня еще куча дел.

Аверин уже подъезжал к участку, когда вспомнил, что у Виктора сегодня выходной. Он развернулся и поехал к товарищу домой. Зашел в парадную, поздоровался с консьержкой, поднялся на четвертый этаж и позвонил в дверь. Возможно, Виктор и его домочадцы еще спят, но иного выхода нет: в столицу надо срочно, но и бросать поиски девочки нехорошо. Аверин надеялся, что Виктор поможет ему.

Двери открылась, раздался удивленный вздох, и Виктор, выскочив на лестничную площадку, неожиданно сжал его в объятиях.

— Вы живы! — воскликнул он. Продолжая держать товарища за плечи, он втащил его в квартиру. — Это и правда вы! Хвала небесам!

— А вы-то откуда знаете? — удивленно спросил Аверин.

— Тсс. Мои любят поспать. Пойдемте в гостиную.

Аверин разулся и последовал за Виктором.

— Ваш племянник мне сказал… что вы отправились в Пустошь за Кузей! И я подумал, что вы… — Виктор провел ладонью по лицу.

— Я это и сделал, — улыбнулся Аверин, — и, самое главное, я его нашел.

— Серьезно? — едва выдавил из себя Виктор. — Вы были в Пустоши? И нашли Кузю?.. А я черт-те что подумал… Ну а что я мог еще подумать?

— И что же вы подумали? — нахмурился Аверин, но потом посмотрел на товарища с удивлением:

— О… вы, что же, решили, что я наложил на себя руки таким экстравагантным способом?

— Ну а что?.. — смутился Виктор. — Если бы я решил свести счеты с жизнью, то воспользовался бы табельным пистолетом. Ну а вы колдун… Я же думал, Кузя погиб! Вы же сами это утверждали! Связь оборвалась…

— Оборвалась, да не совсем, — Аверин сел в кресло, — он меня вспомнил, Виктор! Представляете?

— Невероятно… Гермес, как насчет кофе? Мне необходимо прийти в себя.

— От кофе не откажусь. Надеюсь, своим визитом я не перебудил всё ваше семейство.

— Не думаю. В любом случае, вы очень хорошо сделали, что зашли. Я себе места не находил, собирался опять звонить в поместье.

— Ох уж этот Миша… — покачал головой Аверин, — устроил переполох.

— Да уж… — проговорил Виктор и вышел.

Вернулся он спустя пять минут с двумя большими дымящимися кружками.

— Вот, держите. Не шедевр, как у вашей Маргариты, но не хуже, чем у Кузи, уверяю, — он запнулся было, потом добавил: — У нас… есть шанс увидеть его в этом мире? Я рад, что он жив, это отличная новость, но расскажите, что вы опять затеяли?

Пересказ приключений в Пустоши Виктор слушал очень внимательно. Про «спасение Императорского дива» Аверин решил умолчать. Самому бы понять, что это значит. Пока монстр в ледяной ловушке, пусть там и сидит. Сперва нужно вернуть Кузю и поговорить с ним, после этого думать про Императорского дива.

— Понятно, — резюмировал Виктор, — вы укрепили связь, велели Кузе ждать вас и хотите отправиться в столицу, чтобы вам выдали преступника для вызова, так?

— Да. И надо найти настоящего злодея, чтобы Кузя не расстроился, — Аверин улыбнулся. Кофе оказался неплох. — Но мне нужна ваша помощь. Это по поводу той девочки, помните?

— Конечно, — ответил Виктор, — я же поэтому и звонил. Эксгумация сегодня в двенадцать часов.

— Отличная новость, — обрадовался Аверин, — сейчас половина десятого, я как раз успею домой позавтракать и подъеду. А оттуда сразу же в аэропорт.

— Ну уж нет, — усмехнулся Виктор, — позавтракаете с нами. Я вас сейчас никуда не отпущу.

Дракулу избаловали донельзя. Дракончик выпрашивал еду, висел на скатерти и занавесках и пикировал над самым столом, но Виктор и даже его супруга только улыбались.

Аверин составил для Виктора список дел и извинился перед хозяйкой дома за то, что нагрузил приятеля работой в выходной. Взамен он пообещал покатать мальчишек на яхте по Ладоге. После завтрака колдун позвонил Маргарите и попросил приготовить вещи в дорогу. А потом набрал номер Булгакова.

Князь заметно удивился звонку, но, услышав, что к нему имеется просьба, тут же пообещал всячески содействовать.

— Дело в том, что мне необходимо получить аудиенцию ее высочества. В ближайшие дни. Вы сможете это организовать? Она ведь ваша племянница, если я не ошибаюсь.

— Хм… моей супруги, если быть точным. И я, разумеется, постараюсь вам помочь, но…

— Но? — нахмурился Аверин.

— Если вам нужна срочность, рекомендую связаться с господином Мончинским. Вы ведь приятельствуете? Он вам поможет гораздо быстрее, чем я.

— Конечно, благодарю вас, — удивленно проговорил Аверин и, попрощавшись, повесил трубку.

Мончинский? В свой последний визит Владимир говорил, что его и колдуна переводят в столицу. Но Аверин плохо помнил ту встречу. Сергею Мончинскому, выходит, дали какую-то важную должность при дворе? Что же, какая разница. Этим необходимо воспользоваться. Чем больше людей похлопочет, тем быстрее он получит то, что нужно.

Только, куда звонить…

— Виктор, — немного смущенно обратился он к товарищу, — вам Сергей Мончинский не оставлял столичный телефон? Рабочий или домашний?

— Оставлял. И рабочий, и домашний. Сейчас посмотрю.

Получив номера, Аверин решил звонить на рабочий. Это у Виктора выходной, а Мончинский, скорее всего, на службе.

Трубку сняли почти мгновенно.

Аверин представился и услышал восторженный голос молодого колдуна:

— Гермес Аркадьевич! Слава Богу! Как же я рад вас слышать!

На душе потеплело.

— У меня к вам важная просьба, Сергей, — Аверин сразу перешел к делу, — надеюсь, вы сможете помочь.

— Я слушаю, — Мончинский тут же стал серьезен.

— Мне сказали, что вы можете договориться о назначении мне высочайшей аудиенции. Мне нужно одно разрешение, и никто, кроме будущей императрицы, дать его не может. Времени на официальные запросы у меня нет. Я сегодня вылетаю в столицу.

— А, это совсем не сложно, — обрадовался Мончинский, — Владимира сейчас нет, но как только он появится, я сразу ему передам. Как вы себя чувствуете? Как ваши дела?

Аверин задумался, а потом улыбнулся:

— Просто отлично. Надеюсь скоро вас увидеть.

— Я буду ждать с нетерпением, — воскликнул Мончинский.

Аверин повесил трубку и порадовался за молодого коллегу. Князь Булгаков не обманул — Мончинский, судя по всему, действительно получил приличную должность при дворе и вхож в самые высшие круги. И неудивительно. И колдун, и Владимир сыграли значительную роль в становлении новой власти.

Конечно же, скрыть исчезновение Императорского дива не представлялось возможным. Официальная версия гласила, что Императорский див вышел из-под контроля, а император Александр погиб. Демон был усмирен, а его участь объявили государственной тайной. Быстро и в полной секретности были арестованы колдуны, знающие правду про Императорского дива. Все были помещены под стражу, только Метельский содержался под домашним арестом.

Первое время страной управлял Государственный совет. И вскоре наступила заметная неразбериха, стали расти цены, обострились отношения с Соединенным Королевством и некоторыми соседями. Появились многочисленные претенденты на трон. Среди них, ловко интригуя и лавируя в политических течениях, князь Булгаков умудрился утвердить своего кандидата. Им стала великая княжна Софья Андреевна, дальняя родственница императора и, по совместительству, племянница князя. И хотя наделенная колдовской силой княжна с детства воспитывалась в ските, коронация была назначена на сентябрь, а значит, с официальной церковью тоже удалось договориться.

Аверин не знал, есть ли хоть какая-то реальная власть у княжны и может ли она решить его вопрос. Но с чего-то надо было начинать, а в столице он в любом случае найдет тех, что управляет и решает.

После завтрака Аверин с Виктором отправились кладбище.

Каминский уже ждал их.

— Ну-с, — он потер руки, — надеюсь, вы меня не разочаруете.

Одет судмедэксперт был как всегда экстравагантно. Поверх уже ставшей привычной легкой хлопковой «толстовки» на нем красовался льняной жилет с вышивкой. Рукава рубашки были закатаны, и на запястье Каминского Аверин разглядел массивный браслет. Рука сама потянулась в карман за часами. Мысль, что это может быть ошейник, настойчиво сверлила мозг. А что, если Каминский всё-таки див? Допустили бы его к работе экспертом? Из дивов могли получиться отличные хирурги, Анонимус с его ювелирно наложенным швом тому доказательство. Но допуск дивов к операциям был строжайше запрещен, и это понятно — придется иметь дело с кровью, пусть и с чужой, жажды див испытывать не будет, но кровь колдуна все равно слишком большой соблазн.

Но работа с мертвой плотью — совершенно другое дело. Почему бы не привлечь к ней дива? Например, если Каминский чей-то фамильяр, хозяин мог отправить его учиться, а потом на службу. При наличии связей это может оказаться возможным.

Хм… а почему бы не поступить таким же образом с Кузей? Об этом следовало подумать.

— Я тоже надеюсь, — неуверенно произнес Аверин, — признаться, я не представляю, что там увижу.

Он повернулся к рабочим:

— Можно начинать.

Родителей девочки Виктор отвел подальше от могилы. Им не стоит видеть содержимое гроба, даже если в нем окажется не их дочь. Каминский возьмет образцы тканей, а Аверин посмотрит, накладывали ли на тело чары.

Заодно можно будет тихонечко проверить самого Альберта Семеновича.

Показалась крышка гроба.

— Вытаскивайте, — велел Аверин рабочим, краем глаза наблюдая, как Каминский надевает халат и перчатки. Браслет обычно был скрыт перчаткой и рукавом, поэтому прежде Аверин его не видел…

…или судмедэксперт просто купил его на прошлой неделе.

Аверин вытащил часы и подошел к гробу. Крышка поднялась, и Аверин, глубоко вздохнув, положил часы обратно.

— Ну и ну… вы и правда меня удивили. И зря отвлекли от работы, — покачал головой Каминский, — хотя, погожий денек, почему бы и не прогуляться, — он принялся стягивать перчатки.

— Без вас нам бы всё равно не дали вскрыть могилу, — сказал Аверин и помахал Виктору и родителями Алены.

— Подойдите сюда, вы должны это увидеть.

И посторонился, открывая доступ к гробу.

Родители подошли. Женщина наклонилась, отпрянула и, зарыдав, уткнулась мужу в плечо.

В гробу лежала восковая кукла, сделанная, впрочем, с большим мастерством. Несмотря на то что сейчас чары, придающие кукле вид настоящего человеческого тела, почти рассеялись, было заметно, что чародей, накладывавший их, был мастером своего дела.

— Ваша дочь жива, — обратился Аверин к родителям девочки, — и, думаю, опасность ей не угрожает, по крайней мере сейчас. Мы найдем ее, обещаю.

Пока рабочие закапывали пустую могилу, Аверин отвел Виктора в сторону:

— Я попрошу вас еще об одной услуге, сходите, пожалуйста, в больницу и поговорите с чародейкой. Тетя Алены подождет. Чародей, который это сделал, — очень силен и отлично обучен. И если это и есть чародейка из больницы — ее надо немедленно задержать и допросить. У меня есть версия, кто и зачем похитил девочку. Раньше я сомневался, но теперь почти уверен.

— И кто же?

— Ведьма.

— Ведьма? Вы серьезно? Они что, до сих пор существуют? Я думал, это сказки…

— Нет, ведьмы — не сказки. Просто они всегда хорошо скрывались, ведь их очень сурово преследовали. И, честно говоря, причины для этого были. Чтобы иметь возможность держать «чертей», эти женщины шли на всевозможные ухищрения, подчас очень жестокие. Например, постоянно беременели, на время родов и до следующей беременности сажая дива на цепь, а потом скармливая ему же младенца. Или привязывали дива к своему малолетнему ребенку и заставляли обоих подчиняться, а когда ребенок подрастал, меняли его на нового, рожая или похищая. Часто брали детьми за свои услуги. Дети у них были постоянным расходным материалом. И считалось, что если ведьма перед смертью не «передаст силу», то «черт ее будет мучить» и не даст спокойно умереть. Так что ведьмы, похищающие детей, — это совсем не сказки. Значительно позже появилась практика забирать наделенных колдовской силой девочек в женские монастыри и обучать.

— Ну и ну. И что вы думаете? Где-то живет ведьма, и она похитила девочку? Но как? Как она вообще о ней узнала?

— Вот это и надо выяснить. Чародейка из больницы и тетя, безусловно, что-то знают.

Глава 5

Аверин успел купить билет на ближайший рейс и уже спустя полчаса расположился в кресле возле прохода, разместив на полке небольшой чемодан с самым необходимым. К счастью, его никто не узнал, и он тихонько продремал весь полет.

Выйдя из самолета, он направился на стоянку такси, но его окликнули.

— Ваше сиятельство, пожалуйста, не торопитесь.

Он оглянулся. Николай Антонович, колдун из Министерства, стоял в нескольких шагах от него и, насколько мог дружелюбно, улыбался.

Аверин слегка наклонил голову в знак приветствия и спросил:

— Чем обязан?

— Приветствую вас в столице, Гермес Аркадьевич, — поклонился колдун, — не соблаговолите ли проследовать за мной?

— А столица, как я вижу, ждет и встречает… — усмехнулся в ответ Аверин. — Куда вы отвезете меня на этот раз?

— Мне приказано встретить вас и сопроводить во дворец.

— Вот так сразу? С самолета? Не дав даже переодеться?

— К вашим услугам будет всё, что необходимо. Прошу, ваше сиятельство, — Николай Антонович указал куда-то за спину.

На спецстоянке, куда не допускался обычный транспорт, стоял автомобиль Министерства.

Что означает эта встреча? Аверин не стал долго раздумывать и двинулся вслед за колдуном. Его везут во дворец? Отлично. Туда-то ему и надо.

А Николай Антонович не промах — остался на плаву и продолжает служить доверенным лицом, но уже при новой власти.

…И всё равно всю дорогу Аверин чувствовал себя как под конвоем. Даже когда очутился во дворце и шел по длинному коридору первого этажа, ему всё время казалось, что его ведут в камеру. Странное от этого колдуна исходило ощущение. Очень странное.

Но отвели его не в каземат, а в богатую и хорошо обставленную приемную, которая предваряла кабинет с высокими и черными, украшенными вензелями и золотыми орлами дверьми. Министерский кабинет? С Авериным желает побеседовать министр госбезопасности? Что же, это вполне резонно.

— Я вас оставлю, — Николай Антонович склонил голову и вышел.

И тут же дверь открылась. На пороге возник Владимир. Он поклонился, а потом посторонился и сделал приглашающий жест, предлагая колдуну войти. Аверин прошел внутрь.

— Ого, очень солидно, — одобрительно заметил он, оглядывая кабинет. Тот не уступал по роскоши и внушительности кабинету князя Булгакова. Над высоким кожаным креслом, расположившимся за массивным столом, заставленным служебными телефонами, висел герб. Вдоль стен располагались кресла поменьше, видимо, для посетителей. Да и сам Владимир был одет вовсе не в привычный казенный костюм Управления, а дорого и элегантно, по последнему слову столичной деловой моды.

— А где же Сергей Дмитриевич? — спросил Аверин. — Или ваш… срок уже истек?

— Должен был, но его продлили. Кандидатура моего следующего официального хозяина пока обсуждается.

— Официального хозяина? — Аверин еще раз оглядел роскошную обстановку. Взгляд его остановился на красующемся на стене блестящем коронованном орле. — Погоди, Владимир, ты… — он осекся, пораженный внезапной догадкой.

— …Императорский див, — закончил за него Владимир, глядя на колдуна своим обычным холодным взглядом. — Ее высочество Софья Андреевна не может напрямую владеть дивом.

— А Сергей… Дмитриевич? — Аверин был настолько ошарашен, что задал первый вопрос, который пришел ему в голову.

— Его должность временно называется «Главный придворный колдун». Вопрос о названии, как и о кандидате, сейчас в стадии рассмотрения. Моим хозяином станет либо будущий супруг императрицы, либо доверенный колдун высшей категории.

— Ну что же… От всей души поздравляю тебя, — совершенно искренне сказал Аверин, — ты, как никто другой, достоин этого.

Владимир слегка поклонился и указал на кресло:

— Присаживайтесь, пожалуйста. И расскажите о вашем деле.

Аверин сел, Владимир остался стоять, только подошел ближе и занял место у окна, скрестив на груди руки. Выглядел он очень властно и уверенно. Не было ни малейших сомнений, что это его кабинет. А «Главный придворный колдун» при нем навроде секретаря.

— Мне нужно разрешение на вызов дива первого класса, — не теряя времени на вступления, сказал Аверин, — ты мне его дать не можешь, но не сомневаюсь, что ее высочество к тебе прислушивается.

— И Государственный совет тоже, — на губах дива появилась слегка насмешливая улыбка.

И Аверин подумал, что, устанавливая новое правление, Владимиру наверняка приходится действовать очень жестко. Он и раньше не стеснялся в методах. А теперь, когда ему необходимо не только сохранить жизнь будущей императрицы, но и подчинить ее воле всех несогласных, вряд ли он ограничивается простым запугиванием. Насколько власть успела изменить его? Аверин видел, что див не скрывает, а специально подчеркивает свое положение и новые возможности.

— Я рад слышать, что ты навел порядок, — произнес он. — Так что, ты сможешь мне помочь?

Владимир сделал к нему шаг, и его улыбка, став на миг совершенно человеческой, внезапно исчезла. И он заговорил своим обычным равнодушным тоном:

— Очень хорошо, что вы решились. У вас есть право на фамильяра. И по закону вы можете претендовать на разрешение вызвать дива собственноручно. Но есть ли в этом необходимость?

— Есть, Владимир. Да и не бродят у нас, как правило, по улицам бесхозные дивы первого класса, — попытался пошутить Аверин, но, глядя в глаза Владимира, понял, что шутку тот не оценил.

— Я не говорю о поимке демона, ваше сиятельство. Нет нужды брать из Пустоши неизвестного дива. Ваши заслуги настолько велики, что вы можете выбрать дива из государственных. Вам предоставят хороший выбор. Более того, вы можете выбрать меня. И в этом, я уверен, вам тоже не откажут.

Так вот в чем дело! Вот к чему эта демонстрация.

Владимир вовсе не изменился. Он лишь, как всегда, наилучшим образом выполнял свою работу. В том числе пытался окружить императрицу подходящими, по его мнению, людьми. И старался показать Аверину все преимущества владения Императорским дивом. Неудивительно, что именно Владимира выбрали на эту роль. Возможно, он не самый сильный. Но сила — дело наживное. Аверин не сомневался, что уже сейчас Владимиру отправляют приговоренных преступников.

— Ты всё же хочешь меня сожрать? — улыбнулся колдун, вспомнив свое первое впечатление о диве.

Но Владимир и эти слова пропустив мимо ушей, продолжил совершенно серьезно:

— Для меня было бы большой честью служить вам.

— А к чести прилагается должность Главного придворного колдуна, верно?

— Вне всяких сомнений.

— Но мне нужен фамильяр, Владимир.

— Должность Главного придворного колдуна может стать наследственной. Сейчас решается вопрос, будет ли в дальнейшем Императорский див привязан непосредственно к правящей особе или же к придворному колдуну. Есть много «за» и «против». Но никто не усомнится, что вы идеальный кандидат. И я, со своей стороны, хотел бы видеть на должности придворного колдуна именно вас и буду всячески этому способствовать. Вы честный человек, преданный империи и долгу. А это важно, — див помолчал и неожиданно добавил: — К сожалению, Сергей Дмитриевич пока не готов сдать экзамен на высшую категорию.

Аверин пристально посмотрел на него.

— Ты ведь не хочешь менять хозяина?

Див отвел глаза куда-то в сторону и ответил:

— Не хочу. Это не очень приятно. Особенно, если удалось установить связь. Ограничение на контракт с государственным дивом в год — очень правильное решение. Редко кому удается создать крепкую связь за такой короткий срок. Но с вами, я уверен, мы сработаемся.

— Спасибо, Владимир, — оценил его откровенность Аверин, — и в других обстоятельствах я бы всерьез обдумал твое предложение. Но не сейчас. Понимаешь, мне не нужен любой див, даже если это ты. Мне нужен мой див, Кузя. Я нашел его. И хочу вернуть домой.

Зрачки Владимира на миг вытянулись, и Аверин успел это заметить. Верный признак, что див испытывает эмоции. Какие: удивление? интерес?

— Значит… — медленно произнес Владимир, — он выжил. Вы уверены в этом?

— Без малейших сомнений. Я видел его собственными глазами.

— Вы ходили в Пустошь.

Это был не вопрос — скорее, утверждение.

— Ходил, — не стал скрывать Аверин, — а тебе известно, что это возможно? По приказу Императорского дива ты искал в моем родовом имении именно эти записи отца? О Пустоши?

— Да. Но я ничего не успел найти. А вы не только нашли, но и сумели использовать. Однако это вопрос государственной важности, и я не уполномочен его обсуждать. Ее высочество, великая княжна Софья Андреевна ждет вас к ужину через час. Я вас провожу в покои, где вы сможете переодеться. Ваши вещи уже там. Я доложу ее высочеству о важности вашего дела. Остальное расскажете ей сами.

— Благодарю, — сказал Аверин и добавил: — Удели мне еще минуту. Прости, что не спросил сразу. Императорский див — слишком высокая должность, можем ли мы продолжать общаться, как прежде? Или я должен говорить «вы» и использовать титул наедине или в официальной обстановке? Мне бы не хотелось, пользуясь давним знакомством, как-то навредить твоему статусу.

— Мы будем общаться, как прежде, — судя по тому, что Владимир ответил, не раздумывая, он давно решил для себя этот вопрос. — Вы первый колдун, который назвал меня своим другом. И я прошу сохранить это отношение. А если говорить о статусах, то я хочу, чтобы все знали, что он у вас особенный.

Костюм для высочайшей встречи подготовила Маргарита. А вот посетить парикмахера Аверин не успел, поэтому теперь, рассматривая в зеркале свисающие с ушей неаккуратные пряди, только вздыхал.

Приняв душ и тщательно побрившись, он попытался изобразить на голове приличную прическу. И посмотрел на часы. Разница с Омском — три часа. Его ждет довольно поздний ужин.

В дверь постучали.

— Войдите, — разрешил Аверин, подумав, что явился кто-то из дворцовых слуг. Вошел мужчина средних лет с небольшим чемоданчиком.

— Добрый вечер, — поклонился он, — я парикмахер ее высочества. Господин Императорский див приказал мне узнать, не желаете ли вы воспользоваться моими услугами.

— Хм… желаю, — с некоторым удивлением сказал Аверин. Владимир позаботился даже о такой мелочи.

Аверин позволил привести в порядок свои волосы, и это очень помогло ему обрести душевное равновесие. Отпустив парикмахера, он оделся и подошел к зеркалу. Выглядел он лучше, чем даже сам ожидал. Да, сильно осунулся, но в целом — вполне пристойно.

К концу отведенного часа Владимир появился в его покоях.

— Ее высочество, великая княжна Софья Андреевна ждет вас, — проговорил он и открыл дверь, пропуская колдуна вперед.

Аверин вышел в коридор, остановился и обернулся к Владимиру:

— Объясни мне кое-что.

— Что же?

— Чем вызван интерес ее высочества к моей персоне? Я понимаю, меня объявили национальным героем, но уж ты-то знаешь, какая это чушь. И, уверен, что великой княжне также известны все подробности произошедшего.

— Известны, — подтвердил Владимир, — и ее высочество Софья Андреевна восхищается вами. Узнав, что мы близко знакомы, она много расспрашивала о вас. И очень обрадовалась, что вы смогли справиться со своим… состоянием. А как только услышала, что вы хотите получить аудиенцию, немедленно потребовала изменить график и освободить для вас время.

— Восхищается? — удивлено переспросил Аверин.

— Да. Кроме того, она хорошо знакома с трудами вашего отца. Подробно их изучала. Вы, должно быть, слышали, что она получила образование в ските.

— И… ей известно о моем, как ты выразился, состоянии?

— Да, она подробно расспрашивала меня.

— Просто чудесно, — расстроился Аверин, — и как мне теперь смотреть ей в глаза? Я же со стыда сгорю.

— В ломке колдуна нет ничего постыдного, — твердо сказал Владимир. — И мы пришли.

Он остановился возле массивной резной двери из красного дерева.

— Я останусь охранять снаружи. — Владимир распахнул створки и доложил:

— Его сиятельство граф Аверин.

Великая княжна Софья Андреевна оказалась миловидной молодой женщиной с живым лицом и яркими, подчеркнутыми умелым макияжем зелеными глазами. Платье на ней было простым, но элегантным, хотя Аверин заметил, что чувствует княжна себя в нем не очень уверенно. Что неудивительно — с детства она привыкла носить совсем другую одежду.

С легкой улыбкой княжна протянула руку для поцелуя и указала на накрытый стол:

— Не откажите в любезности.

— Это большая честь.

Аверин огляделся по сторонам. Владимир остался с той стороны двери, но, без сомнения, услышит каждое слово. Прислуги в зале не наблюдалось, поэтому Аверин понял, что за дамой придется ухаживать самому.

Он подошел к столу и отодвинул кресло, дождался, когда княжна Софья сядет, и устроился напротив.

— Вы, должно быть, голодны, — с милой улыбкой проговорила она, — длительный перелет и ожидание вас наверняка утомили. Угощайтесь.

— Сначала разрешите поухаживать за вами, — галантно ответил Аверин. Пока великая княжна производила вполне приятное впечатление.

— С удовольствием приму вашу помощь.

Он поискал на столе вино, но не нашел. И слегка нахмурил брови.

— Что-то не так? — тут же спросила княжна.

А она весьма наблюдательна.

— Всё в порядке, — ответил Аверин, — меня немного удивило отсутствие вина на столе.

— О, вы хотите выпить? Я немедленно распоряжусь, чтобы принесли. Извините, не подумала. Я сама совершенно не пью.

Аверин смутился. Конечно же, она не пьет, она ведь бывшая монахиня. И она знает о его «состоянии», наверняка подумала невесть что. Не объяснять же ей истинную причину его сомнений.

— Нет, не нужно, благодарю, — он замялся и отвел глаза, а когда снова посмотрел на нее, его взгляд наткнулся на приветливый и доброжелательный взгляд зеленых глаз.

— Я человек, а не див, граф. И я прекрасно понимаю, почему вы в этом сомневались.

Отлично. Она еще и очень проницательна.

Аверин наклонил голову, взял вилку и подумал, что с императором-дивом его отношения складывались намного проще и естественнее.

— Я не сомневался, — произнес он, — но благодарен, что вы позволили мне убедиться.

Она рассмеялась:

— Давайте поступим так, Гермес Аркадьевич. Вы поужинаете, а я не буду вас отвлекать. Это даст нам обоим время привыкнуть и перестать стесняться друг друга. Поверьте, я тоже чувствую себя ужасно неловко.

— Я вас чем-то смутил?.. — растерянно спросил он.

Княжна приложила палец к губам:

— Ни слова больше, пока вы не оцените дворцовую кухню. Она того стоит.

— Не смею протестовать, — Аверин наконец обратил внимание на блюда перед ним.

Сама княжна едва прикоснулась к еде. Но ужин проходил в довольно поздний час, и она, вероятно, успела поужинать до этого. Аверин же сполна отдал дань дворцовой кухне, после чего почувствовал себя намного уверенней.

— Разрешите спросить, — с улыбкой обратился он к княжне, — чем я обязан такому скорому и радушному приему?

Она опустила глаза и немного смущенно ответила:

— Я ваша поклонница. Владимир разве вам не сказал?

— Сказал, но я посчитал это шуткой.

— Шуткой? О, нет. У Владимира огромное количество достоинств, но среди них, увы, нет чувства юмора.

«Вы ошибаетесь», — подумал Аверин, но пояснять, что шутки Владимира совершенно точно не понравились бы благородной даме, не стал. А вместо этого спросил:

— Тогда могу я узнать, чем заслужил высочайшее внимание к своей скромной персоне?

— А вот вы, должно быть, шутите, называя свою персону «скромной». Одной истории про демона с Крестовского было бы вполне достаточно. В скиты тоже привозят газеты, знаете ли. И я уже не говорю о вашем мужестве, когда вы в одиночку отправились в логово… кхм… чтобы спасти мальчика. Меньшего я и не ожидала от сына гениального Аркадия Филипповича, одного из величайших ученных нашего столетия.

— Всё же дело в моем отце? — Аверин испытал некоторое облегчение. — Владимир упоминал. Вы изучали его труды?

— Всё, что сумела раздобыть. Видите ли, я с детства хотела посвятить жизнь науке. Мечтала, что сделаю величайшее открытие в истории колдовства, что мои книги будут изучать в Академии, а мое имя прогремит на весь мир. Реальность оказалась куда как скромнее, но, к счастью, я имела возможность не только учиться, но и заниматься исследованиями. Даже периодически ездила в Академию. Мое имя, конечно, не прогремело, но несколько статей по психологии дивов у меня имеется. И даже одна книга. Вы знаете, что такое психология? Довольно молодая наука, не так давно начала развиваться в отношении людей. А исследованиями особенностей сознания и нервной системы дивов почти никто не занимался. У вашего отца я нашла лишь начальные разработки этого вопроса, и то больше в плане анатомии и совсем немного — физиологии. Я решила, что уж в этой области я точно смогу прославиться, ведь конкурентов пока нет, — она рассмеялась.

— Не сомневаюсь, что так и будет.

Аверин смотрел на княжну с нескрываемым интересом. Не просто скромная монахиня, а колдунья-исследователь займет императорский трон. Что же, отличные новости. По крайней мере, эта женщина точно умна.

Правда, это не означает, что из нее выйдет хороший политик.

— Не будет, — ее лицо помрачнело, — я сполна осознаю свой долг и сделаю всё, чтобы справиться с отведенной мне ролью, но с наукой, боюсь, для меня покончено. На серьезные исследования времени уже не будет. Поэтому я очень хочу услышать даже самые мельчайшие подробности посещения Пустоши. Вы действительно были там?

— Был, — подтвердил Аверин, — не далее как вчера.

— Невероятно. Расскажите мне всё. С самого начала. Как вам это удалось?

Аверин подумал немного и начал рассказывать.

Княжна слушала очень внимательно. Задавала много вопросов, демонстрируя впечатляющие знания. Больше всего ее интересовало устройство коридора, но об этом Аверин смог рассказать немного — коридор только предстояло изучить.

— Я кое-что не понимаю, — в конце сказала она, — вы ведь сказали, что ваш див, Кузя, и Императорский див вышли в Пустошь через один коридор. Вернее, этот коридор и открылся в теле вашего дива, так?

— Так и есть, — Аверин отметил, что воспоминания об этом больше не вызывают у него боли, но вместо нее появился страх. А вдруг он не успеет? Вдруг, пока он тут болтает, в Пустоши случится что-то непоправимое?

Он прогнал эти мысли. Он делает всё, что в его силах. Этой женщине важно узнать побольше о Пустоши и его походе. И она поможет.

— Тогда как ему удалось выжить? — продолжила княжна Софья. — Или Императорский див пощадил его?

Аверин задумался ненадолго и решил, что ей стоит знать правду.

— Это очень странная история, — сказал он, — я знаю ее только со слов своего фамильяра. Императорский див вместе с Кузей попали под ледяной обвал. Как и мы с Анонимусом.

— И они, и вы попали под обвал. Но граф Аркадий Аверин тоже бывал в Пустоши. Насколько я поняла, ничего подобного с ним не случалось.

— Вы тоже отметили это… — вздохнул Аверин, — я не знаю. Может быть, в Пустоши что-то изменилось. А может, так было всегда, и это просто вопрос везения. Мы слишком мало знаем о Пустоши. А еще меньше о том, что происходит там, где открывается коридор. Мало кто из дивов может рассказать: собственный переход они обычно не помнят.

— Да… работы предстоит много… — задумчиво произнесла княжна, — скажите, я могу получить записи вашего отца? И мне очень важно поговорить лично с вашим фамильяром. Анонимус, верно?

— Верно. Что же, если вы соблаговолите выдать мне разрешение на вызов, я немедленно, как только верну из Пустоши своего дива, отправлюсь к вам. Мой брат будет счастлив предоставить вам Анонимуса.

— Вы получите разрешение, разумеется. Но, боюсь, вам придется потерпеть мое общество чуть дольше. Я собираюсь присутствовать при обряде и лично посмотреть, как работает коридор. Поэтому завтра я вылетаю с вами в Петербург.

Аверин ошарашенно посмотрел на нее:

— Но… государственные дела… Разве может будущая императрица…

— Что толку быть императрицей, если главное для колдовской науки событие этого столетия пройдет мимо меня, а я даже не попытаюсь принять в нем участия? Не волнуйтесь, коронация только через три недели, и я планировала поездку на Валаам перед ней. Перенесу эту поездку на неделю раньше, что такого? На острове я бываю каждый год, и в отличных отношениях с настоятелем. Он прикроет меня.

— Это… — с некоторым сомнением протянул Аверин, — выглядит как авантюра…

— Да полноте, граф, может быть, это моя первая и последняя авантюра в жизни. Никогда себе не прощу, если пропущу это событие. Но вы, должно быть, очень устали. Владимир проводит вас в ваши покои.

— Не скрою, устал, — после ужина Аверина начало клонить в сон, — но… покои во дворце? Не слишком ли это… — он попытался подобрать слово.

Княжна Софья вновь мягко улыбнулась ему:

— Вы так и не поняли? Вы сейчас один из самых важных людей в империи, а то и во всем мире. Вы хоть представляете, что для всех колдунов означает открытие вашего отца?

Аверин догадывался. И Императорский див неспроста отправлял Владимира искать записи. Но мировые открытия — это потом. Сначала надо вытащить Кузю.

— И поэтому, нет, не слишком, — резюмировала княжна и добавила: — Доброй ночи.

Аверин встал, подал ей руку. Перед дверью материализовался Владимир.

Оставшись один, Аверин принял душ, сел в кресло у окна и начал рассматривать огни ночной столицы. С тех пор, как он бывал здесь в детстве, город сильно разросся. Для того, чтобы сделать провинциальный город столицей, нужно приложить много сил. Недостаточно просто построить дворец и поселить в нем императора. Город должен стать не только официальным, но и фактическим центром. Для этого у Омска изначально имелись две предпосылки. Территориальное расположение почти посередине страны, по крайней мере много ближе к центру, чем у прошлых столиц, Москвы и Санкт-Петербурга. А вторым важным фактором являлась Транссибирская железная дорога, связывающая Восток и Запад и проходившая через Омск. Отсюда же началось полномасштабное освоение и развитие Сибири. Насколько велика в этом заслуга Императорского дива? Он правил поистине железной рукой. Сможет ли молодая хрупкая женщина справиться с тем же?

Аверин только вздохнул. Ум, проницательность, знания… всё это отлично для ученого, которым княжна Софья планировала быть. Но достаточно ли для правителя? Снова постучали.

— Входите, — сказал Аверин, недоумевая, кто еще мог к нему зайти.

Дверь открылась, и в комнату ворвался Мончинский. Он кинулся к Аверину, тот едва успел подняться навстречу, и ожесточенно затряс его руку.

— Гермес Аркадьевич, как я рад… Вы даже не представляете, как же я счастлив…

Потом, словно смутившись своего порыва, Мончинский отступил на шаг и начал краснеть.

Аверин улыбнулся:

— Я тоже рад вас видеть, Сергей. Что это у вас? — отвлек он внимание молодого колдуна, указав на бумагу, зажатую у того под мышкой.

— Ах да! — спохватился Мончинский. — Простите за поздний визит, Владимир прислал меня с важным документом. Это подписка о неразглашении. В том, что вы обязуетесь хранить в секрете всю информацию о вашем посещении Пустоши вплоть до нового высочайшего распоряжения. И сам разговор тоже. Надо подписать…

— Давайте, подпишу, чего уж, — вздохнул Аверин, взял бумагу, ручку и подмахнул внизу, не глядя. Бумагу составлял Владимир, поэтому рассматривать в ней однозначно нечего. — Вы же понимаете, это не должно попасть в чужие руки, — зачем-то начал пояснять Мончинский, видимо, ему было неловко из-за того, что пришлось взять подписку, — тут… всё непросто. Из меня ужасный политик, но я делаю всё, что могу. Если бы не Владимир… ох. Аверин указал на кресло, и Мончинский сел. — Рассказывайте, Сергей.

— Гермес Аркадьевич, вы знаете, что я сейчас Главный придворный колдун? Звучит ужасно глупо и отдает средневековьем… — он жалобно посмотрел на Аверина, — мне это не очень-то нравится, я не за этим в Управление шел. — Сергей, вы сделали головокружительную карьеру. Пусть вас не смогут взять в эти главные придворные, но вы, определенно, останетесь в столице и при дворе. — Угу, — проговорил Мончинский, но радости в его голосе было мало, — понимаете, дело в том, что мама решительно отказывается сюда переезжать из-за климата, а еще все эти… — он замолчал.

— Какие «эти»? — подбодрил Аверин.

А Мончинский неожиданно вскочил и возбужденно затараторил:

— Гермес Аркадьевич, я вас умоляю, соглашайтесь! Я знаю, что он предлагал вам! Вы ведь согласны, да? Прошу вас! Вы такой человек… работая с Владимиром, вы сделаете столько хорошего! Может, даже спасете… всех! — Подождите, Сергей. Сядьте, пожалуйста, и объясните, что происходит. Я не совсем понимаю…

— Да что объяснять? — Мончинский всё же вернулся на свое место. — В списке кандидатов на должность придворного колдуна пока четверо. И главный претендент — князь Кантемиров. — Что? — Аверин даже привстал. — Это же один из фигурантов по делу Рождественского! Я понимаю, с должности его не сняли, потому что прямых доказательств нет, но после такого скандала он снова хочет оказаться на первых ролях?

— Именно, доказательств нет. Вы многое пропустили. Наш глава провел в отношении князя тайное расследование и не нашел ничего. Против него ничего нет. Кроме слов Рождественского, которые слышали только вы. А Рождественский пошел в отказ. Более того, перед судом волшебным образом количество фигурантов уменьшилось вдвое. И полностью пропали все обвинения в издевательствах над дивами. Только убийства и незаконные вызовы. Следующий суд только в октябре, и я не удивлюсь, если из дела еще что-нибудь пропадет. Вы же понимаете, что после… известных событий… о каких-то там правах дивов говорить не приходится. Люди снова начали бояться, и закон, который готовил прошлый император, Государственный совет даже рассматривать не стал. Под предлогом того, что «он был написан под влиянием дива». — То есть все впустую? — Аверин прикусил губу, — а что князь Булгаков? Молчит? — Вы знаете, — Мончинский наклонился и тихо проговорил, — мне кажется, это часть сделки с князем Кантемировым. Чтобы тот не препятствовал восхождению на трон княжны Софьи. Кантемиров не может занять место в Государственном совете: ему не позволяет его нынешняя должность. Но пост Главного придворного колдуна… на него-то он и рассчитывает. Я не хочу, чтобы Владимир попал к нему! — Хм, вы знаете, Сергей, — задумчиво проговорил Аверин, — возможно, это не так и плохо. Князь Кантемиров будет далеко не первым, кто обломает о Владимира зубы. Не забывайте, Владимир — опытный следователь, так что князь недолго сможет скрывать свои тайны. И, полагаю, Булгаков тоже это понимает. — Да, и я это понимаю, но… согласитесь, если бы вы заняли эту должность, то могли бы всем помочь. — Я обещаю подумать, — заверил молодого колдуна Аверин, — но пока у меня есть более важное дело. Ведь решение о кандидатуре будет принято не завтра? — Да, срок нашей совместной службы продлили. Пока. А что за дело? — Так вы не знаете… — Аверин посмотрел на бумагу, — насколько вы посвящены в секреты? — По поводу исследования Пустоши? В этот посвящен. Вы были там. И это просто невероятно! — Я не просто так ходил туда, Сергей. Я искал Кузю. И нашел. И пока я не вытащу его оттуда, я не полезу ни в какую политику. — Нашли? Кузю? Он жив?! — глаза Мончинского восторженно округлились. — Какой счастливый сегодня день! — воскликнул он. — Так вот зачем вы здесь… вам нужна жертва? — Да, — подтвердил Аверин и, помолчав, добавил: — Хотя сейчас я всерьез подумываю, а не нужно ли мне две…

Глава 6

Императорский самолет оказался весьма комфортным. А кофе, который подала симпатичная девушка — то ли фрейлина, то ли стюардесса, — выше всяких похвал. Аверин полагал, что княжну Софью будет сопровождать большая свита, но в Петербург с ней летели только Владимир, Мончинский и он сам.

Весь полет прошел за приятной беседой. Аверин узнал, что пилот — див с огромным опытом, летать учился с самых первых самолетов. А его истинная форма — крупная и крылатая, поэтому при необходимости он может эвакуировать высочайшую особу.

Впрочем, прошлому владельцу воздушного судна это было без надобности.

Долетели на удивление быстро. Или Аверину просто так показалось. Он гадал всю дорогу, выпустят ли его в аэропорту или придется ехать на Валаам, чтобы создать видимость отбытия туда княжны Софьи. Он рассказал будущей императрице историю про девочку, чтобы она поняла, насколько важно ему остаться в Петербурге. По крайней мере до того времени, пока не будут улажены все формальности, касающиеся жертвы.

Возможно, его рассказ повлиял на решение, а может, с самого начала его никто не собирался задерживать, но, как только Аверин покинул самолет, княжна с ним распрощалась.

— После того, как я официально прибуду на Валаам, я его тайно покину. И тогда найду вас. Думаю, к этому времени для спасения вашего дива всё будет готово.

— Благодарю. От всего сердца, — поклонился Аверин, поцеловал княжне Софье руку и направился к выходу из аэропорта.

Нужно было срочно связаться с Виктором. У него наверняка есть новости.

В участок он поехал сразу, не заезжая домой. И, как оказалось, Виктор его ждал, причем с нетерпением.

— У меня две новости. Одна хорошая, другая не очень, — увидев Аверина, немедленно сообщил он.

Аверин сел в кресло.

— Слушаю, — вздохнул он.

— Ну, во-первых, возбуждено дело. И мне удалось забрать его себе. Даже почти бодаться не пришлось. Так что руки у нас теперь полностью развязаны.

— Отличная новость. Как вам это удалось? Ведь девочка проживает на другом конце города. Да и больница, где она якобы умерла, тоже не близко.

— А, ну это просто. Она, живая, приходила сюда. И мы уже начали расследование. Вот и всё.

— Прекрасно. А что с не очень хорошими новостями?

— Вот тут начинается интересное. Я сходил в больницу, хотел поговорить с чародейкой. Но допустил ошибку. Я сразу представился. Узнав, что ее ищет участковый пристав, чародейка сбежала.

— Сбежала? — Аверин наклонился вперед. — Как минимум это доказывает ее причастность. Так что новость не особенно плохая. Вы узнали ее адрес? Были у нее дома?

— Конечно. Первым делом поехал туда. Но она не глупа, дома не появилась. Я опросил соседей, девочек никто не видел. Ни соседи, ни консьержка. Это хороший элитный дом. За порядком в нем следят очень тщательно.

— Наша подозреваемая богата?

— Наша подозреваемая — баронесса Френкель Екатерина Антоновна.

— Френкель… — протянул Аверин, — выходит, она работала в больнице из благородных побуждений? Это не был ее основной заработок?

— Нет. Она наследница крупного состояния, ее отец умер, возможно, вы его знали.

— Да, мы встречались в Собрании. Почти все колдуны, живущие в одном городе, даже крупном, знакомы между собой. Не знал, что он умер, однако.

— Так вот. Мать подозреваемой после смерти мужа ушла в скит и тоже умерла два года назад.

— Интересно. Надо бы узнать, стала она простой монахиней или у нее была колдовская сила. В любом случае, дочь унаследовала сильную кровь. Фамильяр? У семьи есть фамильяр?

— Я только утром направил запрос. Поэтому не знаю. Но у Екатерины Френкель есть родовое поместье за городом. Сейчас устанавливаем там наблюдение. За квартирой уже установлено.

— Нужно отправить к поместью Фетисова. Чародеи не чувствуют дивов под личинами, Рас или Коржик смогут подобраться поближе и не вспугнут преступников.

— Преступников? — нахмурился Виктор. — Думаете, их несколько?

— Да, — Аверин негромко постучал пальцем по столу, — зачем чародейке девочка с силой колдуньи? Наверняка есть кто-то еще.

Виктор замолчал, напряженно о чем-то думая.

— Хм, — произнес он наконец, — а вот скажите, чародеи ведь тоже обучаются в Академии? Может ли чародейка чему-то простому обучить колдунью? Например, рассказать в теории, как вызвать дива?

— Почему нет? Вы имеете в виду, что ребенка могут использовать для незаконных вызовов?

— Именно. Такое возможно?

— Это очень опасно. Даже в Академии начинают обучение с двенадцати лет. И в начале дают только теорию. Я первый свой вызов совершил в четырнадцать и в сопровождении опытного колдуна и одного из дивов Академии. Ребенку тяжело привязать даже не очень сильного дива второго класса, да и удержать непросто, особенно дикого.

— А тот мальчик, Алеша? Хозяин Анастасии? У него, насколько я знаю, в подчинении довольно много дивов?

— Да. Но они все очень слабые, это первое, а второе — их контролировала Анастасия. Сейчас я даже не знаю, как он с ними справляется.

Аверину вдруг стало мучительно стыдно. За три месяца он ни разу не навестил Алешу. Он знал, что мальчик бывал в поместье у его брата и считал, что с Алешей всё в порядке. Но мальчику, безусловно, была нужна поддержка… У маленького колдуна тоже происходила ломка. Как он ее перенес?

А ведь Аверин обещал Анастасии позаботиться об Алеше. Вот болван! Чертов болван и эгоист… Надо навестить мальчика. Причем как можно быстрее. И тут в голову пришла еще одна мысль.

— Послушайте, Виктор… а можно мне еще раз взять Коржика?

— Можно, конечно, но зачем?

— Он пытался мне что-то сказать в квартире Чернышевых. Что-то там его заинтересовало. И возле квартиры тети. Я хочу навестить Алешу, заодно мальчик поговорит с Коржиком и узнает, что тот нашел. Я совсем забегался и забыл.

— Отличная идея. Уверен, Алеша будет очень рад вас видеть.

— Я надеюсь… — вздохнул Аверин, — и ваша мысль насчет незаконных вызовов неплоха. Не исключено, что Екатерина Френкель действует заодно с каким-то нелегальным колдуном из тех, кто не смог закончить Академию. Им могут быть нужны дети с колдовской силой, чтобы вызывать более сильных дивов и потом продавать их на черном рынке. Заставляя детей совершать вызовы, сам колдун не рискует быть сожранным. Но тогда надо торопиться — девочке угрожает опасность.

— Да, пока сделаем это основной версией, — согласился Виктор, — и не будем терять время.

Забрав Коржика, Аверин сразу поехал к особняку Перовых. Он позвонил в дверь, готовый, что грозный Артемий не посчитает нужным даже открыть ему.

Но, увидев Аверина, дворецкий радостно заулыбался.

— Заходите, заходите ваше сиятельство, — он распахнул калитку, — Алеша каждый день спрашивает. Даже звонил вашему брату и справлялся о вашем здоровье.

Аверин почувствовал острый приступ стыда.

— Я… — смущенно пробормотал он, — тоже по нему очень скучал…

Артемий наклонил голову.

— Да, Алеша знает. Он очень вас ждет, хочет показать… А это у вас?.. — дворецкий посмотрел на Коржика.

— Полицейский див. Я приехал не только проведать, но хочу, чтобы Алеша помог расследовать похищение ребенка.

— Ого, он будет в восторге. Да проходите же скорее!

Аверин зашел во двор. Коржик тут же принялся принюхиваться и негромко тявкнул, глядя на Аверина.

— Всё в порядке, эти дивы принадлежат хозяину дома, — успокоил он пса.

Они зашли в дом, и Артемий, оставив Аверина в гостиной, ушел за Алешей.

Аверин огляделся. И к горлу подступил комок. В доме совершенно ничего не изменилось. Казалось, что вот сейчас из кухни выйдет Анастасия с чашкой чая или кофе и предложит булочки с вареньем.

Дверь скрипнула, только не со стороны кухни, а ведущая из боковой комнаты. И появился Артемий.

— Ну, давайте, выходите, Алексей, вас тут ждут, — сказал дворецкий.

Аверин встал и шагнул к открытой двери. И остановился в некотором замешательстве.

Опираясь на широкий деревянный костыль, из комнаты медленно вышел Алеша. Его лицо покраснело от напряжения, но он пытался улыбаться, а его глаз прикрывала настоящая пиратская повязка, с черепом и костями.

— Ну ничего себе, — удивленно воскликнул Аверин, — да ты просто герой, Алеша.

— Мы ездили в Москву, Алексея оперировал один известный хирург, профессор. Он творит чудеса. И вот. Сказали, что Алексей сможет со временем сменить костыль на трость.

Мальчик, медленно ковыляя, сделал несколько шагов, потом зашатался, и Артемий потянулся подхватить его, но Аверин опередил дворецкого. Он поднял мальчика на руки и почувствовал, как Алеша одной рукой обнял его за шею.

— В-вы… ве-е-нете ма-а-а-му? — старательно проговорил ему Алеша прямо в ухо.

Аверин вздрогнул. Вот почему Алеша смог перенести ломку. Он верил, что Анастасию можно вернуть. Что же, как оказалось, мальчик недалек от истины.

Он посадил Алешу на диван и сел рядом:

— Вот что, Алеша. Маму твою, я, к сожалению, не нашел. Но я был в Пустоши и нашел Кузю. И собираюсь его вернуть. И твою маму мы тоже найдем.

Внезапно откуда-то сверху спикировал крупный серый попугай и сел на плечо Алеши. Мальчик указал на птицу:

— Он б-ыудет го-о-воить.

— Вы действительно нашли Кузю? — спросил немного хриплым, но хорошо поставленным голосом попугай.

— Да, — Аверин посмотрел на птицу, а точнее — на дива, с некоторым удивлением. Это Алеша просто здорово придумал. Мальчик диктует диву, что сказать, а тот повторяет. — Как только я заберу его оттуда, мы немедленно заедем к тебе. Прости, что не приходил раньше.

— Я знаю, вы болели, — сказал попугай. Слушать птицу было странно, но Аверин понимал, что скоро привыкнет.

— Я тоже болел, — продолжил попугай, — но потом мама стала сниться, часто. Она ведь не забудет меня?

— Нет, Алеша. Она див высокого уровня. Чтобы забыть тебя, ей понадобится много лет. Мы найдем ее, обещаю.

Аверин не знал, как именно выполнит свое обещание. Но вера Алеши помогла мальчику преодолеть ломку. А может быть, Алеша, умеющий устанавливать ментальную связь с дивами, до сих пор как-то слышит Анастасию? Как Анонимус смог услышать Кузю?

— Я буду учиться. И помогать вам в поисках. Через месяц я поеду сдавать тесты в Академию. Если я их пройду — мне назначат экзамены через год. Я к этому времени смогу ходить. И…

Внезапно заговорил сам Алеша:

— Я ста-а-аюсь го-о-во-ить са-ам то-э. Веа го-во-о-ит наата само-ому.

— Вера? — уточнил Аверин. — Моя племянница?

— Да, — снова заговорил попугай, — мы с ней дружим. И с Мишей. Это они придумали, — мальчик показал на повязку. — Мы приезжали к ним на прошлой неделе, и Вера сказала, что на костыле и с Томом я похож на пирата. И сшила мне повязку. Я даже ходил по двору, правда совсем недолго.

— Тебя, значит, зовут Том? — Аверин обратился к попугаю.

— Да, я Том. Див второго класса четвертого уровня, господин колдун.

— Рад знакомству, Том, — поприветствовал дива Аверин, — очень хорошо, что ты служишь Алеше. Слушайся его.

— Где ты его раздобыл? — спросил он у мальчика. — У вас, вроде, не было говорящего дива.

— Это я, — подал голос Артемий. — Когда Алеша… болел, ему было очень плохо. И я написал в Академию, попросил помощи в поисках говорящего дива. Думал, это облегчит Алексею… И мне помогли, нашли колдуна, который согласился продать нам Тома. Я надеюсь, ему у нас нравится.

— Сейчас узнаем, — улыбнулся Аверин. — Том, тебе нравится в этом доме?

— Да, — ответил попугай, а Коржик тявкнул из-за дивана, напоминая о своем присутствии.

— Вы пришли с дивом? У вас другой див? — снова проговорил попугай, и Аверин понял, что этот вопрос задает уже Алеша.

— А, нет. Знакомься, это Коржик. Он полицейский див. Тебе придется с таким работать, если ты станешь полицейским колдуном. Иди сюда, Коржик. Поздоровайся с Алешей.

Пес подошел к дивану, сел и протянул лапу. Алеша ее пожал.

— Мы к тебе по делу, Алеша. Ты поможешь нам с расследованием? Без твоей помощи никак.

— Да, разумеется.

Единственный глаз мальчика загорелся таким восторгом, что Аверин облегченно вздохнул. Всё-таки отчасти он смог загладить свою вину.

Информацию, полученную от Алеши, следовало немедленно сообщить Виктору. И хорошо бы привлечь к делу еще и Владимира. Но тот сейчас, скорее всего, шел по Ладоге на Валаам, да и не станет Императорский див заниматься поиском какой-то девочки.

Когда Аверин вошел в участок, сразу услышал приглушенный шум. Издалека доносились крики, потом хлопнула дверь. Колдун отпустил Коржика, велев ему самому найти Фетисова, и направился в кабинет Виктора. По мере приближения, шум нарастал.

Аверин открыл дверь.

— А, Гермес Аркадьевич, как же вы вовремя, — немного усталым голосом проговорил Виктор. И повернулся в сторону женщины, сидящей на диване для посетителей. Судя по ее злому и раскрасневшемуся лицу, кричала именно она. Аверин ожидал продолжения скандала, но, к его удивлению, злость на лице сменилась улыбкой и скандалистка приветливо обратилась к нему:

— Гермес Аркадьевич? Граф Аверин? Это вы?

— Я, — настороженно подтвердил он и увидел, как Виктор, пользуясь тем, что дама на него не смотрит, вытер со лба воображаемый пот.

А это была действительно дама. Лет тридцати пяти на вид, в строгом дорогом синем костюме, с элегантной прической и макияжем, сделанным не наспех перед работой, а в хорошем салоне.

— С кем имею честь? — спросил он.

— Лидия Ланская, — представилась дама, — но для вас просто Лидия. Я так рада нашему знакомству! Столько слышала о вас.

— Тоже очень рад, — Аверин отвесил вежливый поклон, не покривив душой. Он и правда был рад видеть в участке госпожу Ланскую: теперь не нужно будет искать способ встретиться с ней.

— И что же вас привело в участок? — осведомился он.

На ее лице снова появилось возмущение:

— Тут совершенно непонятная и дикая история! Моя родная сестра сошла с ума! Чуть не убила меня!

— Я обещаю, что во всём разберусь, — Аверин поднял руку в успокаивающем жесте, — пожалуйста, успокойтесь и расскажите подробнее.

— Хорошо, — Ланская тут же взяла себя в руки, — понимаете, у моей сестры недавно случилось ужасное несчастье. У нее умерла дочь. Я понимаю, это огромное горе. Но она совершенно обезумела! Вчера вечером ворвалась ко мне в апартаменты и, представляете, обвинила меня в том, что я украла ее дочь! Я пыталась образумить ее, говорила, что Алена умерла, мы все были на ее похоронах, но бедняжка не унималась. Кричала, что в гробу не Алена, что девочку видели со мной и она убьет меня, если не верну ей дочь! Я еле вытолкала ее! Но она ударила меня! Вот! — она показала на щеку. Видимо, на ней должен был остаться след от удара, но если он и имелся, то под слоем пудры, или чем там женщины мажут лицо, видно ничего не было.

— И что вы сделали? — изобразил сочувствие Аверин.

— Ничего. Пригрозила вызвать полицию, и она ушла! Но угрожала мне. Клялась, что вернется и не даст мне покоя. И грозилась убить! Конечно же, с утра я пошла в полицию, писать заявление. В районный участок, он недалеко от дома. Но заявление у меня не приняли! Представляете? Вместо того, чтобы отправить человека к этой сумасбродке, чтобы вправил ей мозги, меня переадресовали сюда! На другой конец города! Это уже безобразие! Но и тут у меня не хотят принимать заявление. Более того, пытаются доказать, что моя сестра вовсе не сошла с ума, а один из местных полицейских утверждает, что видел меня тут с девочкой! Это что за издевательство? Я серьезный человек, у меня большие связи и очередь у кабинета! А я, вместо того чтобы принимать просителей, сижу здесь и выслушиваю этот бред!

Аверин посмотрел на Виктора. Тот пожал плечами с выражением «Я пытался».

Колдун сел в кресло и взял со стола ручку.

— Разумеется, заявление у вас примут, если вы захотите его написать. Но позвольте, я задам вам несколько вопросов.

— Да, конечно, Гермес Аркадьевич, я вся внимание.

— Тогда, если вас не затруднит, расскажите мне про собачку. Белого шпица вашей племянницы.

— Собачку?! — изумилась она. — При чем тут собачка?

— Просто поверьте мне, хорошо? Собачка имеет прямое отношение к, как вы выразились, помешательству вашей сестры. Собачка ведь жила у вас, когда семья сестры попала в больницу?

— Да, жила… — в голосе Ланской всё еще слышалось удивление, — их забрали внезапно, сестра только и успела позвонить и попросить присмотреть. Ключи соседке оставила. Почему не могла и за песиком попросить присмотреть соседку, я понятия не имею. Но я забрала. Ничего песик, культурный. Но я не виновата, что он убежал!

— Вне всяких сомнений, — заверил ее Аверин, — но не могли бы вы вспомнить, как и когда убежал песик?

— Так я не знаю… я Светлане Ивановне заплатила, консьержке нашей. Ну не сама же я буду с собакой гулять, правильно? Она ее и выводила, у нее ключи были. А как-то вечером я вернулась, а она рыдает — не уследила, мол.

— А вы?

— Объявления повесила, но без толку. Поняв, что пса не найти, я позвонила заводчице. Всё-таки неудобно, собака не дешевая, да и Алена расстроится. Спросила, нет ли еще щенков. Но оказалось, все щенки уже проданы. Новых пока нет.

— Заводчице? Погодите. Вы знаете, где взяли собачку? Это вы ее подарили?

— Нет, не я. Но заводчицу я посоветовала. Алена давно хотела щенка. А тут и собака красивая, и человек надежный, не подсунет больное животное. И недорого совсем просила. Сестра моя вышла замуж за бедняка, дурочка. Да я бы купила новую собачку, не сомневайтесь! Нашла бы, что ж это, последний шпиц в Петербурге? Но Алена умерла, царствие ей небесное, — Ланская перекрестилась.

— Алена жива, — сказал Аверин, — вместо нее похоронили куклу под чародейской личиной. Сама девочка похищена.

Он решил, что Ланской следует знать. Тетя — важный свидетель. Если не ключ ко всему.

Ланская прижала ладонь ко рту:

— Как куклу?.. — выдохнула она.

Вместо ответа Аверин повернулся к товарищу:

— Виктор Геннадьевич, вы не могли бы пригласить господина Фетисова с Коржиком? Я хочу кое в чем убедиться. — Нет, подождите! — перебила его Ланская. — Что вы такое говорите?!

— Правду. Вас поэтому и направили в этот участок. Виктор Геннадьевич ведет дело о похищении вашей племянницы. И вы можете помочь найти и разоблачить преступника. Не вините свою сестру. Она совершила большую ошибку, явившись к вам с угрозами, но совершила она ее не без причины. Вскоре я вам всё объясню.

Виктор позвонил колдуну и позвал его в кабинет.

— Да, я бы хотела услышать объяснения, — слегка поджала губы Ланская.

Аверин промолчал. Он был уверен, что Виктор уже многое успел рассказать, но дама, пребывая в гневе, попросту его не слушала.

Дверь открылась, и в кабинет зашел Коржик. За ним следовал Фетисов.

— Коржик, осмотри нашу гостью, пожалуйста, — попросил Аверин.

— Это что, собака?.. — немного испуганно спросила Ланская. — И зачем ей…

— Это полицейский див. Коржик, скажи, эта дама приходила в участок с девочкой?

— Гав, — ответил Коржик и отрицательно мотнул головой.

— В участок? С какой девочкой?

— Коржик только что подтвердил, что это были не вы.

Див еще раз понюхал свидетельницу и аккуратно тронул ее лапой. Ланская брезгливо отодвинулась. А Коржик подошел к хозяину и тронул лапой его.

— Коржик говорит, — перевел Фетисов, — что у госпожи есть колдовская сила.

— Это правда? — Аверин посмотрел на женщину.

Она вздохнула:

— Да… Не очень большая… я не замужем, детей нет, думала даже пойти в скит в старости. Но мне не стать колдуньей. А вот у Алены… у нее был настоящий талант. Или есть… Так… она жива?

— Алена уже после своей мнимой смерти приходила в участок. И с ней была женщина, похожая на вас настолько, что сама девочка считала ее своей тетей. Именно поэтому ваша сестра обвинила вас. Мы свяжемся с ней и всё уладим.

— Это… не укладывается в голове!

— Да, история очень необычная. И поэтому нам очень нужна ваша помощь. Расскажите о заводчице собачек. Вы знаете ее адрес? Имя? Где вы познакомились?

— Марина Соловьева ее зовут. Где живет, не знаю, мы друг к другу в гости не ходим. Встречаемся в ресторане, на Невском. «Вишневый сад». Там есть отдельные небольшие залы для подобных встреч.

— Что за встречи?

— Ну… — Ланская почему-то смутилась, — у нас что-то вроде клуба по интересам.

— Какого рода интерес?

— Колдовство, — она вздохнула, — но вы не подумайте! Мы не делаем ничего… запрещенного! Лишь общаемся, читаем книги, обсуждаем.

— И в этом клубе… — медленно произнес Аверин, — у всех есть колдовская сила? Я так понимаю, собираются там… дамы?

— Только дамы, да. Ах… если бы такой колдун, как вы, разок посетил нашу встречу… Выступил бы с речью…

— Это вполне возможно.

Аверин подумал, что посетить собрание — весьма неплохая идея. Если там бывает «заводчица».

— А насчет колдовской силы? — напомнил он.

— Ах, она имеется не у всех. Некоторые наши слушательницы просто теоретически интересуются колдовством. Но у некоторых, конечно же, есть.

— Могу я узнать имена членов клуба?

Ланская нахмурилась:

— Гермес Аркадьевич, мы ничего незаконного не делаем! Только книжки читаем, обсуждаем новости, как настоящие колдуны в своем Собрании. Да и ваши подвиги нередко становились предметом обсуждения…

— Но вы наверняка рассказывали о своей племяннице?

— Да, конечно, рассказывала. И меня многие поддержали: девочке нужно в скит. Мы законопослушные, уверяю!

Аверин кивнул, соглашаясь.

— Не сомневаюсь. Давайте сделаем так. Вы мне назовете участников, а я взамен приду на одну из ваших встреч и расскажу что-нибудь интересное из практики. Скрываться смысла нет, всё равно на встрече я всех увижу.

— Боже, это будет такой сюрприз! — она всплеснула руками. — Записывайте: Ольга Ветлицкая, Олеся Костеркова, Анна Сомова…

— Сомова? — Аверин удивленно приподнял бровь.

— Вы знакомы? Да, наверняка. Она так много рассказывала о вас! Она бывает на ваших лекциях. Но это же тоже не запрещено, ведь так?

— Так… — Аверин повернулся к Виктору. Лицо товарища тоже выражало удивление.

— Александра Светлова и Женечка Меньшова, — продолжила Ланская, — ей всего восемнадцать, и она мучается, идти ей в скит или выйти замуж за своего возлюбленного. Мы уже третье собрание это обсуждаем, и вы знаете…

— Извините, что перебил, но я с удовольствием поучаствую в этом обсуждении, когда приду к вам. А Марина? Заводчица? У нее есть колдовская сила?

— Соловьева? Нет, у нее как раз нет. Она просто интересуется.

— Не подскажете ее телефон?

— Да, конечно, — Ланская порылась в сумочке и достала записную книжку. Полистала и протянула Аверину:

— Вот он.

Аверин записал и протянул листок Виктору. Тот понимающе кивнул.

— Собрание в пятницу, в три часа, — Ланская с надеждой посмотрела на Аверина, — я не буду никому говорить, это будет такой сюрприз! Но вы точно придете?

— Обязательно!

Когда Ланская ушла, Виктор покачал головой:

— Ну и ну. Кто бы мог подумать… Анна Сомова. А от вашей известности одна сплошная польза, Гермес. — Он встал из-за стола и выглянул в коридор. — Ребят, кто не занят, пробейте телефон и адрес. И сделайте нам кофе.

— Сомова… — Аверин прошелся по кабинету. — Сомова — это даже хорошо, надо будет с ней предварительно побеседовать. Но не она в этом клубе самая любопытная. Скорее, я бы удивился, если бы она не посещала такого рода собрания.

— А кто же? — спросил Виктор.

— Заводчица Соловьева. Потому что разводит она вовсе не собак.

— М?

— Я не зря брал Коржика. Алеша поговорил с ним. И узнал кое-что важное. В доме Чернышевых довольно долгое время находился див.

— Как это? — удивился Виктор.

— А вот так. Но это еще не всё. Этим же дивом пахло у квартиры Ланской. И судя по тому, что Коржик запах учуял, этот див бывал там нередко. Уж точно не один раз.

— Собачка! — ахнул Виктор.

— Именно. Поэтому надо как можно быстрее разобраться с Соловьевой. Она однозначно замешана в этой истории.

— Скорее всего. Про Алену она узнала от Ланской и зачем-то подсунула девочке дива под видом собаки. Стоп, погодите-ка… — он нахмурился, — а ведь Алена пришла сюда, потому что увидела свою собаку «у другой девочки»! Черт! — он хлопнул по столу.

— Да, — согласился Аверин, — у нас намечается еще одна жертва. Или это настоящая хозяйка дива. Например, дочь Соловьевой. Эх, как жаль, что не узнали, где именно Алена видела девочку.

— Хм, — Виктор задумался.

В это время открылась дверь, и зашел Павел Крысин. В его руках дымились две чашки с кофе.

— Здравствуйте, ваше сиятельство, — полицейский поприветствовал Аверина и поставил чашки на стол.

— Телефон с адресом, — Павел положил перед Виктором лист бумаги и собрался уйти.

— Погоди, — остановил его Виктор, — Паша, ты не помнишь, где Алена видела ту девочку с собачкой? Она не говорила?

— Сказала, что «в парке, недалеко».

— Недалеко… — Аверин взял свою чашку, — не так-то много тут парков. Может быть, тот, что у Кронверкского?

— Да, пожалуй… Паша, можешь идти, — отпустил Виктор подчиненного, а сам взял листок и внезапного воскликнул: — Ого!

— Что?

— Это телефон не Соловьевой! Да и не существует никакой Соловьевой, я думаю. Адрес по телефону — это адрес Екатерины Френкель!

Глава 7

По парку лучше всего было бы прогуляться с Коржиком или Расом, но оба дива вместе с Фетисовым отбыли на вызов. Полицейский колдун сильно изменился — совсем перестал бояться своих подопечных и теперь не только выезжал с ними, но и забирал обоих домой после службы. Похоже, его семья не возражала.

Аверин всё же решил пройтись по парку. Кто знает, вдруг удастся встретить девочку с собачкой. Найти ее надо как можно быстрее, стало совершенно ясно, что она не дочь чародейки.

Впрочем, может быть, Алена видела обычную собаку. В конце концов, Ланская права, шпицев в Петербурге достаточно. И черные уши у них тоже встречаются нередко. Алена могла ошибиться.

Прогуливаясь, Аверин размышлял о том, как несправедлив мир к женщинам, наделенным колдовской силой. Если бы ему предложили выбор: пойти в монахи или никогда не иметь ни прав, ни возможности выучиться и использовать силу, что бы он выбрал?

Аверин этого не знал. Монастырь — последнее место, где бы он хотел провести свою жизнь. Не лучше ли пойти в тюрьму за незаконное колдовство? Да, далеко не все мальчики заканчивали Академию. Но у них хотя бы был шанс. А взять, например, Веру. Почему у нее шанса нет? Аверин решил, что об этой несправедливости надо будет обязательно поговорить с ее высочеством. Она должна понять.

С другой стороны, будущая императрица сама выросла в ските. И, вероятно, именно интересы скитов она будет продвигать больше всего.

Аверин походил по парку и прошелся вдоль Кронверкского проспекта, почти до самого зоопарка. Собаки попадались, но среди них не было ни одного шпица. Он миновал высокую ограду и наткнулся на вывеску «Площадка для тренировки и выгула собак». Внизу была нарисована стрелочка. Мимо прошел пожилой мужчина с бульдогом. По всей видимости, он направлялся именно туда.

Отлично! Наверняка девочка со шпицем не просто гуляла по парку, она, как и остальные, шла на площадку!

Аверин пошел за мужчиной с бульдогом и через некоторое время они оказались возле солидного поля, окруженного такой же металлической решеткой, что и зоопарк. На поле виднелись различные приспособления — горки, мостки и прочие собачьи радости, которые не так-то просто отыскать в центре города. Собак было немало. Однако ни одного шпица Аверин разглядеть сквозь решетку не смог.

Сюда нужно будет вернуться с Коржиком. И, не вызывая подозрений, поговорить с завсегдатаями. А может, если повезет, див почует шпица и возьмет след.

Аверин направился домой. Попробовал позвонить Анне Сомовой, но дозвониться не смог. И не успел он отойти от аппарата, как раздался звонок.

— Добрый вечер, Гермес Аркадьевич, это Булгаков. Документы готовы. Вы сможете получить осужденного в Первом следственном изоляторе, — сообщил он.

Что же, глава Управления счел необходимым позвонить лично, а формальности потребовали совсем немного времени. Вероятно, запрос в Управление был направлен накануне, еще из столицы, после ужина с княжной. Или раньше? И об этом позаботился Владимир?

Как бы то ни было, это отличные новости. Поужинав, Аверин принял душ, немного почитал и лег спать. День выдался длинным и нелегким.

У Булгакова в кабинете он был в половине девятого утра.

Князь поднялся навстречу и пожал ему руку.

— Рад видеть вас в добром здравии. Про вас, признаться, ходили нехорошие слухи.

— Ломка колдуна — отвратительная вещь, — усмехнулся Аверин, — но она проходит, как правило.

— Расскажите это господину Рождественскому. Все Управление завалено жалобами его адвокатов с приложенными свидетельствами врачей. Дескать, князь по состоянию здоровья должен находиться в клинике, а не в камере. Вы не обижайтесь, Гермес Аркадьевич, но я уже начинаю подозревать, что наш князь комедию ломал с самого начала. Дело и так разваливается, а тут еще главный фигурант «не способен ответить за свои деяния по состоянию здоровья».

— Нет, на момент ареста он не притворялся, иначе господин Смирнов и господин Фетисов не смогли бы его так легко арестовать. А сейчас…

Аверин задумался. Ломка чуть не уничтожила его, но была ли это только ломка? Ведь сейчас ничего не изменилось, связи по-прежнему нет, он лишь знает, что Кузя жив, и делает всё, чтобы спасти его. И чувствует себя совсем иначе. От прежнего состояния не осталось и следа.

— …что с ним сейчас, я не знаю. Но могу попробовать поговорить. Позже. Сейчас меня занимает совершенно другое дело.

— Да, я знаю. Вот документы, — Булгаков повернулся к столу и взял тонкую синюю папку. — Но зачем вам вызывать дива первого класса? Или это секрет? Вы же всю жизнь работали в одиночку и получили своего дива совершенно случайно. Привыкли к хорошему?

— Да, привык, — Аверин взял папку. Открыл ее и вскинул брови. Он знал преступника, который смотрел на него с фотографии. Точнее — преступницу. Чтобы окончательно развеять его сомнение, наверху страницы было написано «Алина Белицкая».

— Именно она? — он перевел взгляд с досье на Булгакова.

— А что, собственно, вас смущает? Она совершила несколько особо тяжких преступлений и была приговорена к высшей мере. И сама внесла себя в список первой очереди. Вы же знаете, что приговоренные к сжиранию дивом преступники иногда ждут своей участи годами. И поэтому, из гуманистических соображений, существуют «список первой очереди». Преступник имеет право внести туда свое имя, и тогда, при необходимости, он будет казнен одним из первых. Для многих ожидание смерти мучительнее ее самой. Тем более такой смерти.

— Ясно.

Дальше Аверин расспрашивать не стал. Было ли это совпадение или так странно распорядилась судьба, но колдун надеялся, что Кузя эту девицу уже и не вспомнит.

— Распишитесь тут, — Булгаков похлопал по столу, где лежали еще несколько бумаг, — и сейчас подберем вам сопровождающих, колдуна с дивом. Сегодня подайте документы в изолятор, а завтра утром вам подготовят и выдадут преступницу, надо глянуть, кто на дежурстве… — Булгаков обошел стол, сел в кресло и открыл журнал.

Неожиданно дверь резко распахнулась, словно от сильного удара. Аверин удивленно повернул голову: пришедший не удосужился даже постучать.

— Не нужно никого подбирать. С Белицкой поеду я, — раздался знакомый голос, и в кабинет шагнул Владимир. Булгаков аж вскочил от неожиданности.

— Владимир?! Что ты тут делаешь?

Вместо ответа Владимир открыл дверь пошире и низко поклонился. В кабинет вошла княжна Софья.

— Он сопровождает меня, дядя, — улыбнулась она и протянула руку.

Булгаков выскочил из-за стола и поцеловал руку. И только после этого слегка ошарашено произнес:

— Ваше высочество… Чем я заслужил честь видеть вас в этой скромной обители? Разве не принимает вас сейчас Владыка?

— Уже нет. Я нахожусь здесь по делу государственной важности. Более того, я остановилась в вашем особняке. С тетей Елизаветой уже договорились.

— Дело государственной важности? — Булгаков перевел взгляд с племянницы на Аверина и сдвинул брови:

— Гермес Аркадьевич… что вы опять затеяли?

— Это совершенно секретно, прошу прощения, Дмитрий Петрович, — Аверин дежурно улыбнулся и, в свою очередь подошел к ее высочеству и коснулся губами ее руки. — Не ожидал вас увидеть… так рано.

— У нас много дел, — она посмотрела на князя Булгакова, — очень рада нашей встрече, дядя, мы еще повидаемся за ужином. А пока, с вашего позволения, господина графа я у вас похищу.

Она кивнула Аверину, призывая следовать за собой.

Булгаков несколько раз открыл и закрыл рот. Но всё же обрел дар речи:

— Гермес Аркадьевич, погодите. Вам же для вызова нужны два ассистента. Одним, я полагаю, выступит господин Мончинский. Но вам нужен еще один!

— А вторым выступлю я, дядя. У меня есть государственная звезда, подтверждающая мою квалификацию, — она улыбнулась, направилась к дверям, но на пороге обернулась:

— И не забудьте, это совершенно секретно. И меня вы тоже не видели.

На мгновение приложив палец к губам, она покинула кабинет.

Следом, попрощавшись с князем легким поклоном, вышел Владимир.

Перед зданием Управления к ним присоединился Мончинский.

— Куда теперь? В «Кресты»? — спросил он.

— Ваше высочество, — удивился Аверин, — вы собираетесь ехать в тюрьму?

— Да, мне бы хотелось взглянуть на это знаменитое место. А после, когда мы передадим документы, если вас не затруднит, я попросила бы провести небольшую экскурсию по вашему замечательному городу. Я была здесь давно, в детстве, но помню, как он красив.

— С большим удовольствием, но… — Аверин замолчал, не зная, как объяснить, что у него нет времени развлекать княжну. Необходимо было заняться расследованием. Но как отказать? Особенно после всей помощи, что княжна ему оказала. Он вздохнул:

— Прошу простить. Но после передачи заявки на жертву мне необходимо будет заехать в участок и взять там полицейского дива. Я должен обследовать место, где мог появляться преступник. Помните, я рассказывал, что ищу девочку. Может быть, город вам покажет Сергей Дмитриевич? А как только я освобожусь, немедленно присоединюсь к вам.

— Конечно, — княжна Софья наклонила голову, — я отлично помню. Простите мое любопытство, но что за место? Где оно находится?

— Собачья площадка возле одного из скверов, в центре. Вы как раз можете прогуляться неподалеку, посмотреть Петропавловскую крепость и прекрасный вид на Зимний дворец. А я схожу с Коржиком, это полицейский див, на площадку.

«И если шпиц окажется там, задержу его и хозяина».

— Владимир? — произнесла княжна. И див повернулся к Аверину:

— Нет нужды заезжать в участок. У меня есть форма собаки.

Колдун смерил его взглядом. Совершенно очевидно, что его никуда не хотят отпускать одного. Хорошо еще, что вся компания не пожелала остановиться в его доме. Но очень возможно, придется посетить ужин у Булгакова. И тут еще одна мысль, пришла Аверину в голову и заставила нахмурить брови.

— Владимир, мы можем поговорить наедине? — спросил он.

Владимир вопросительно посмотрел на княжну. Та взяла Мончинского под руку:

— Покажите мне, пожалуйста, как устроено Управление, Сергей Дмитриевич.

Когда они ушли, Аверин постучал пальцем по папке.

— Твоя работа? — спросил он.

— Да, — ответил див, — как только вы озвучили свою просьбу, я немедленно доложил ее высочеству, получил разрешение, связался с князем Булгаковым и присвоил делу статус особо важного. Это означает, что вопрос должен решаться в первую очередь.

— Я знаю, что это означает, Владимир. Но в кабинете князя я не называл фамилию будущей жертвы, а ты ее знал. Это ты предложил кандидатуру Белицкой?

— Да.

— Но зачем?

— Ваш див может помнить ее. Или по крайней мере ощущать, как что-то знакомое и вызывающее эмоции. Так больше шансов на успешный вызов и на то, что отзовется именно Кузя.

Аверин посмотрел Владимиру в глаза. И встретил спокойный уверенный взгляд. И понял, что возразить ему нечего. С технической точки зрения Владимир прав. А с моральной… По классификации Кузи Белицкая — «плохой человек». Аверин знал, что ей вменили в вину организацию всех совершенных ее подельниками и демоном Григором преступлений. По совокупности она получила высшую меру. И добровольно внесла себя в список. А может, она действительно хотела быть сожранной дивом. Но всё равно, Аверин ощущал, что совесть его не спокойна.

Потому что Белицкая — молодая девушка? Потому что он знает ее лично?

Какая разница? Еще не хватало испытывать моральные терзания по поводу убийцы.

— Вы на чем приехали? — поинтересовался он, чтобы перевести тему.

Владимир указал на автомобиль Мончинского.

Это тоже была «Ладога», но старая модель, к тому же довольно потрепанная. Именно на ней ездил Мончинский, пока служил в Управлении.

— Это никуда не годится, — покачал головой Аверин, — поедете на моей. Я понимаю, что ее высочество в Петербурге тайно, но это не повод возить ее на развалюхе.

— Согласен, — Владимир направился к машине хозяина, достал из нее небольшую сумочку и переложил на заднее сидение «Меркурия» Аверина. — Прошу вас кратко изложить мне суть дела, которым мы будем заниматься. И подробно — что именно я должен искать, — сказал он.

Аверин ничуть не пожалел, что Владимир отправился с ним в изолятор. Даже личный визит ее высочества, если бы о нем было известно, не произвел бы такого впечатления на администрацию «Крестов», как появление Владимира. Было видно, что дива тут знали, и знали отлично. Документы приняли чрезвычайно быстро. За Белицкой можно будет заехать завтра в восемь утра.

Аверин вздохнул. Головой он понимал, что процесс, курируемый Императорским дивом, идет невероятно быстро. Но каждый час, даже каждая минута промедления заставляли нервничать. Напрасно он пытался успокоить себя тем, что Кузя прекрасно выжил в Пустоши, будучи в десятки раз слабее, чем сейчас, волнение не оставляло колдуна. Ловушки, сильный див, случайно ли их появление? О Пустоши известно очень мало. Права княжна Софья: открытие отца чрезвычайно важно для всего мира. И если Россия станет первой страной, исследовавшей Пустошь…

Размышляя об этом, Аверин не заметил, как подъехал к Кронверкскому. Припарковав автомобиль Мончинского, он вышел и увидел свой «Меркурий». Владимир, конечно же, приехал первым. В машине никого не было. Аверин прошел в парк и стал оглядываться по сторонам — ее высочество и сопровождающие должны находиться где-то рядом. Но никого похожего видно не было. Только невдалеке любовалась фонтаном дама в роскошной цветной шали и с беленькой кучерявой болонкой на поводке.

Аверин прислушался к ощущениям. Болонка?.. Да это вообще не собака… Он шагнул вперед, и женщина повернулась.

— А мы уже заждались.

Но Аверин, лишь мельком взглянув на княжну, уставился на собачонку.

— Впечатляющая… собачка, — сказал он и прикусил губу, сдерживая улыбку.

Собачка, подняв уши, холодно посмотрела на него.

— Вот, я принес, — к ним спешил Мончинский. Подойдя ближе, он протянул благоухающий выпечкой и ванилью сверток. На бумаге проступили жирные пятна.

— Ах, всю жизнь мечтала попробовать знаменитые петербуржские пышки, — воскликнула княжна и осторожно взяла сверток. Аверин оглянулся на Мончинского и указал на болонку.

— Вы знали? — стараясь не рассмеяться, спросил он.

— Знал… — Мончинский запнулся, — правило же… колдун Управления, принимая дива, знакомится со всеми его личинами.

Аверин глубоко вздохнул и обратился к княжне Софье:

— С вашего разрешения, могу я взять у вас… Владимира и сходить на площадку?

— Вы не будете возражать, если я составлю вам компанию? — спросила она.

Аверин посмотрел на нее с сомнением.

— Это может быть опасно. А вы — слишком ценная персона, чтобы так просто рисковать. И идея, что вы будете ассистировать при вызове, мне тоже не нравится. Я не сомневаюсь в вашей квалификации и уверен в Кузе, но… а что, если случится прорыв?

Она достала пышку, обернутую салфеткой, и протянула пакет Аверину:

— Угощайтесь, пожалуйста. И я не устану вам повторять, что сейчас самая важная персона в Империи — это вы, граф. Еще одну дальнюю родственницу найти всегда сумеют. А вот еще одного Аверина, способного посетить Пустошь, — нет. Поэтому, раз вы рискуете, то и мне можно, — княжна улыбнулась, — да и нет тут никакого риска. Сами говорили, что шпиц — див второго класса. Что может случиться под защитой Владимира?

Аверин окончательно понял, что из виду его выпускать не собираются. И Владимир не случайно постоянно поблизости. Он снова следит. Только на этот раз, скорее всего, див действительно получил приказ о защите. Что же, спорить смысла не было.

— Хорошо, — колдун достал пышку и откусил сразу половину. А когда с едой было покончено, в сопровождении княжны направился на площадку.

Мончинского оставили недалеко от ворот, на скамейке. Молодой колдун должен был подать сигнал, если появится девочка с собакой: шпиц мог почуять Владимира и сбежать.

Владимира спустили с поводка почти сразу. Див рванул к снарядам, старательно обнюхивая каждый. Никто: ни собаки, ни хозяева — не обратили на него никакого внимания. Обежав площадку, он вернулся и несколько раз тявкнул.

— Он нашел след, — сообщил Аверин и взял болонку на поводок, — идем за ним.

Они вышли с площадки, и Владимир потянул их куда-то вперед по дорожке. Аверин махнул Мончинскому, и тот двинулся следом.

Шли недолго. Перед станцией метро свернули в переулок, и через некоторое время Владимир привел их к парадной одного из хороших дорогих домов. Да и не было в центре других зданий. Внизу сидела консьержка, что существенно облегчило дело. Аверин позвонил, и дверь тут же открылась.

— Возьмите… собачку на руки, — тихонько сказал он княжне.

И они вошли в парадную.

— Здравствуйте, — широко улыбнулся Аверин, а консьержка, поправив очки, спросила:

— Вы к кому?

— Мы по объявлению. Нашли собачку жильцов из вашего дома. Но по телефону дозвониться почему-то не получилось, и мы и пришли по адресу.

— Собачка? — консьержка посмотрела с подозрением. — А какая квартира? Я не помню у нас в парадной болонок.

— Да как же? Не туда зашли? — Аверин сделал вид, что смутился. — Квартира семнадцать… кажется… дом точно этот. В объявлении фотография была, беленькая такая собачка, пушистая. Вот же она!

— А… — на лице консьержки отразилось понимание, — так вы ошиблись, да-да. Девятнадцатая квартира, только у них шпиц, Родик. Неужели потерялся? Ну, неудивительно, в такой суматохе-то…

— В суматохе? Что-то случилось? — княжна Софья сделала встревоженное лицо.

— А, да девочку, дочку, ночью на скорой увезли. Собачка вроде с ними была… но у них шпиц. И ухо черное, — она показала на свое ухо.

— Так вот почему телефон не отвечает, — покивал Аверин, — как жаль, что не их. А что с девочкой случилось?

— Не знаю. Я не спрашивала, а мне не докладывают.

— А собачка не их, значит… А чья же? Такая собачка милая, и потерялась. Не знаете?

— Нет, не знаю, извините, — пожала плечами женщина.

— Ясно, спасибо вам большое, — поблагодарил Аверин, и вся компания вышла из парадной.

— Так, нужен телефон. Без полиции нам не скажут, в какую больницу увезли девочку.

Добравшись до автомата, он позвонил Виктору.

— Я нашел хозяйку собаки.

— Прекрасно! — обрадовался Виктор.

— И мы были правы — она жертва. Ночью девочку увезли в больницу. Вероятно, этот див травит своих жертв. Скорее всего, увезли в Боткинскую. Да, нашей Френкель там уже нет, но остался сообщник. Кто-то же выдал фальшивое заключение о смерти девочки.

— Возможно, что и не было сообщника. Сегодня с утра по повестке явились и лечащий врач Алены, и заведующая отделением, и патологоанатом. И выяснилась любопытная вещь — тело девочки в морг доставила лечащий врач, что уже само по себе удивило патологоанатома. Но врач пояснила, что все сестры заняты, показала заключение и расписку от родителей о том, что они категорически возражают против вскрытия. Вот только, если верить лечащему врачу, она той ночью отделения не покидала, а документы ей принесла старшая медсестра. Сестру мы тоже опросим, но я уверен, что она никакие документы не относила.

— Ничего себе… — удивился Аверин, — эта Френкель поистине сильная чародейка, раз смогла за такой короткий период наложить столько сложных личин. Да уж. Не на то она тратит свой талант.

— Согласен. Так вы говорите, нашли девочку. Вы знаете ее адрес?

— Да. Именно поэтому и звоню, — Аверин продиктовал улицу, номер дома и квартиры, — надо точно узнать, куда ее увезли. И где собака. Возьмите с собой Раса, он сильнее Коржика. Хотя нет, берите обоих.

— Ну что же, дальше делом займется полиция.

— Значит, идем гулять? — спросила княжна.

— Как вам будет угодно, — не стал возражать Аверин и добавил: — Владимиру лучше пока остаться болонкой. Нам могут попасться люди, знающие его в лицо.

— Вы правы, — княжна передала собачку на руки Мончинскому, и тот прижал ее к груди.

К счастью, на ужин к князю Булгакову ехать не пришлось. После длительной прогулки ее высочество поблагодарила Аверина за приятно проведенное время и милостиво отпустила домой.

Маргарита так обрадовалась, как будто не видела его как минимум месяц.

— Ах, вы весь в делах, Гермес Аркадьевич, весь в делах… вот, я вам тут наготовила, — она указала на стол. Расставленная еда была еще теплой, даже от свежесваренного компота шел пар. Как она догадалась, что он придет именно сейчас?

Впрочем, такими сложными вопросами Аверин задаваться не стал, он был чертовски голоден.

А поев, тут же позвонил Виктору.

— Нашли мы девочку, Наталья Сизова, в Боткинской, предварительный диагноз — кишечный грипп, — без всяких вступлений сообщил Виктор.

— Понятно. Вы говорили с ее родителями? Есть колдовская сила? И, главное, собака. Вы нашли ее?

— Увы. Собака убежала еще ночью, родители Натальи даже не поняли, куда она делась. Хватились только утром, когда пришло время с ней гулять. А вот колдовская сила у девочки имеется. Мать работает чародейкой в салоне красоты.

— Проклятье, — досадливо сморщился Аверин, — опоздали. Надо было мне вчера этим заняться. Тогда взяли бы дива и допросили.

— Не расстраивайтесь, — голос Виктора звучал вполне удовлетворенно, — он всё равно не сказал бы, где сейчас Екатерина Френкель. Думаю, она и есть его хозяйка. Главное — мы успели найти вторую жертву. И предотвратили похищение.

— Да, вы правы. Но всё же стоит выставить охрану.

— Уже. Паша с Расом поехали в больницу. Заодно див понюхает там, может, найдет что-то интересное.

Аверин представил себе, как полицейский идет в больницу с лысой хохлатой собакой, вспомнил суровую болонку в исполнении Владимира и, не выдержав, рассмеялся в голос. — Что такое? — поинтересовался Виктор.

— Обещаю, я вам сразу расскажу, как только будет можно.

К сожалению, другу нельзя было знать, что Владимир в Петербурге.

— Вы опять вляпались во что-то секретное? Да, кстати. Как у вас вообще дела по… главному вашему делу?

— Завтра обряд.

— Ого! — воскликнул Виктор. — Уже завтра?! Неужели я снова увижу Кузю… Надо будет обрадовать мальчишек.

— Погодите радовать, — попросил Аверин, — не сочтите меня суеверным, но давайте я сначала вытащу его.

— Конечно, я это и имел в виду, — согласился Виктор, — ну, удачи тогда. Жду завтра вашего звонка с особенным нетерпением.

Ночью Аверин спал плохо. Ему то снился Императорский див, вылезающий из коридора вместо Кузи, то княжна Софья проваливалась в Пустошь, и дальше — в расщелину, под лед, то он спасал Кузю, привозил домой, а тот набрасывался на Маргариту и сжирал ее. И каждый раз Аверин просыпался в холодном поту и долго не мог заснуть. Да, нервы стали совсем ни к черту. В последнее пробуждение он встал, нашел в холодильнике флакончик валерьянки и выпил примерно треть, размешав в стакане воды.

И после этого заснул, к счастью, без сновидений.

Ранним утром Владимир уже ждал его возле изолятора. Аверин поприветствовал дива кивком головы и тоже принялся ждать, когда придет тюремный врач. Белицкую должны были привезти на каталке. По правилам, ей сделают усыпляющую инъекцию и доставят до места в тюремной машине.

Однако решетчатые двери открылись, появился медик, а сразу за ним — Белицкая. Она была в наручниках и шла в сопровождении двух конвоиров.

— Что это значит? — хмуро поинтересовался Аверин.

— Прошу прощения, ваше сиятельство, — пояснил медик, — но заключенная отказалась от инъекции.

— Это разве разрешено?

— Да. Можно написать отказ. Но я всё равно буду сопровождать ее. Необходимо сделать надрезы… у меня с собой новокаин, порежем под местной анестезией. Аверин немного подумал.

— Вот что, — проговорил он, — не нужно новокаина. И вы можете отдыхать. Мы сами со всем справимся.

— Но ваше сиятельство… понимаю, вы колдун и умеете это не хуже меня, но протокол…

— Я распишусь везде, где требуется. Жертве не нужно пускать кровь, поэтому ваша помощь не понадобится.

— Хорошо, — на лице врача читалось заметное облегчение. Видно было, что процедуру принесения в жертву он не любил, а может, и не делал ни разу, всё же дивов первого класса вызывают не так часто.

— Тогда сейчас ее, — он кивнул на Белицкую, — отведут в автозак, и вы можете ехать.

— Обойдемся без автозака, — сказал Аверин, представив, как объясняет племянникам, что за странная машина приехала в поместье, — мы заберем ее на моем автомобиле. Владимир обеспечит охрану.

— Ты здесь один? — спросил он у дива.

— Да, — ответил тот, — я уже отвез хозяина и благородную госпожу в поместье под защиту вашего фамильяра.

Аверин вновь перевел взгляд на медика:

— Где бумаги?

— Вот, — врач протянул стопку документов, — и… — он достал из кармана контейнер для стерилизации, — тут два заправленных шприца со снотворным, на всякий случай. Если она испугается и передумает…

— Я не передумаю, — смотрящая до этого безучастно в пол Белицкая подняла голову, — я хочу видеть того, чьей частью стану.

Владимир шагнул к заключенной и сжал пальцами ее плечо.

— А, это ты… глупый служебный пес, — она усмехнулась, — ты меня поймал, и ты же теперь везешь меня на казнь?

Владимир ничего не ответил. Только, не церемонясь, толкнул ее вперед. Конвоиры, как по команде, расступились к стене.

Провожаемые редкими взглядами, они спустились вниз, в тюремный двор.

Владимир втолкнул Белицкую на заднее сидение.

— Вы позволите мне сесть за руль? — обратился он к колдуну.

— Конечно, — ответил Аверин, садясь сзади. Белицкая демонстративно отодвинулась к окну.

Неприятная девица. Аверина слегка царапнуло это ее «я стану его частью». Впрочем, в разное время «частью» Кузи становились и взяточник, и убийца Сомов, и садист Даниил, и даже тот отвратительный похититель и насильник, Аверин запамятовал его фамилию. Кузю это совершенно не испортило. Аверин еще раз посмотрел на девушку. Нет, она не просто преступница. Она пропуск для Кузи в этот мир.

— Поехали, — сказал он Владимиру.

Некоторое время Белицкая сидела молча. А потом спросила:

— Вы же граф Аверин, да? Я видела ваше фото в газете.

— Да, — односложно ответил он. Не хватало еще вступать с ней в беседы. Но девушка не унималась:

— Вы спасли дивов с того острова, была большая шумиха. Вас даже по телевизору показывали, и бедных жертв тоже. Вы не злой человек. Тогда зачем вам это всё? Зачем вы призываете в мир нового раба? Только не говорите, что это ваш долг или у вас приказ. Жалкое оправдание!

— Приговоренный во время транспортировки должен молчать. Закрой рот, — не оборачиваясь, произнес Владимир.

Лицо Белицкой исказила кривая усмешка:

— Ха! И что ты мне сделаешь? Сожрешь прямо тут? Хозяин тебя за это не похвалит! Расскажи-ка, как тебя наказывают, пес? — она рассмеялась. — Но знаешь, я тебя не виню, ты просто раб и не можешь сопротивляться приказам.

— Могу, — спокойно проговорил Владимир.

Белицкая удивленно уставилась на него. Аверин тоже посмотрел в зеркало заднего вида, но отражающиеся в нем глаза дива ничего не выражали.

— Тогда почему? Зачем ты им служишь?! — выкрикнула Белицкая.

— Ты должна молчать, — снова сказал Владимир, — иначе я вколю снотворное.

— Не имеешь права! Я подписала отказ! Ты обязан… — она осеклась и посмотрела на Аверина:

— Он может это сделать?

Аверин молча кивнул. Ему вдруг стало жалко девицу. Да, возможно, она психопатка, но, как бы то ни было, она боролась за «добро», в которое верила.

Владимир открыл бардачок, куда Аверин положил шприцы.

— Не нужно, — остановил его колдун и обратился к девушке. — У меня был див. Я любил его как сына. Он спас меня, но сам попал в Пустошь. Я хочу вернуть его.

Он посмотрел на Владимира:

— Думаю, она имеет право знать.

Владимир едва заметно кивнул, не отрывая взгляда от дороги.

— Ладно, — сказала Белицкая, скрестила руки на груди и уставилась в окно. Остаток пути они проехали молча.

Глава 8

Машина подъехала прямо к склепу, возле которого уже ожидал Анонимус.

— Его сиятельство Вазилис Аркадьевич и остальные домочадцы отбыли в город, в парк каруселей. Дома только госпожа Любава, — поклонившись, доложил он.

— Спасибо тебе, Анонимус.

— Это не моя заслуга, хозяин. Ее высочество великая княжна решила, что так будет лучше всего, а Вазилис Аркадьевич согласился, что не стоит мешать вам или подвергать опасности детей.

— Верное решение. Пожалуй, не будем тянуть время. Позови остальных. Ее высочество в доме?

— Да. Смею надеяться, что сумел организовать достойный прием, несмотря на внезапность.

— А… Кузя?

— Ждет на той стороне. Я предупредил его, что коридор откроется совсем скоро.

Из машины вышел Владимир. Белицкую он оставил внутри. Оба дива тут же замерли, глядя друг другу в глаза. Аверин почувствовал, как воздух загудел от напряжения. Владимир находился на территории Анонимуса. К тому же в прошлый свой визит он вторгся на эту территорию с враждебными намерениями. И то, что он действовал по приказу, могло послужить извинением перед Авериным, но никак не перед Анонимусом. Див, отвечающий за защиту дома, спускать такое не собирался. С другой стороны, Владимир сильнее и его статус Императорского дива значительно выше. Его территорией теперь можно назвать всю Империю, и поместье входит в ее состав. Уступить он не мог. Аверин на миг задумался, стоит ли вмешаться. И понял, что не стоит. Он доверял обоим дивам и знал, что они не начнут драку. Пусть сами установят надлежащую иерархию. — Его сиятельство приказал позвать участников обряда, — проговорил Владимир.

— Да, — согласился Анонимус, — нужно что-то еще, хозяин?

Они оба развернулись к Аверину. Напряжение тут же спало.

Что же, вне всяких сомнений, они разберутся и будут работать слаженно.

— Не нужно, — Аверин зашел в склеп, написал свое имя, активируя двойной алатырь. Вскоре на улице послышались голоса. Дверь в склеп открылась, и Анонимус по очереди запустил внутрь княжну, Сергея и Владимира, крепко держащего за локоть Белицкую. Девушка не сопротивлялась, а глаза ее лихорадочно блестели. Но не страх в них был, а какой-то шальной восторг.

Аверин шагнул к дверям и сделал небольшой надрез на руке:

— Мне нужно заблокировать выход. На случай прорыва. Я надеюсь, все отдают себе отчет в том, что это значит.

— Конечно, — княжна посмотрела на него слегка насмешливо, — может, я обучалась не в Академии, но, поверьте, теорию знаю неплохо.

— Прошу прощения, не хотел никого обидеть. Тем более, вас.

— Я знаю. Это и есть коридор? Какой необычный знак, — она посмотрела на алатырь.

— Да. Встаньте, пожалуйста, у стены, вот там. А вы, Сергей, справа от меня.

Он начертил защитные круги вокруг колдунов. Потом сделал круг для себя и встал в него.

— Владимир, поставь жертву перед звездой.

Владимир подвел Белицкую к алатырю и поставил к нему спиной. После чего сделал несколько шагов назад и застыл в углу склепа. Аверин огляделся по сторонам. В противоположном углу таким же изваянием застыл Анонимус. Колдуны находились на своих местах под защитой заклятий. Только Белицкая развернулась и теперь стояла лицом к коридору.

— Скорее всего, держать Кузю не понадобится. Но лучше быть готовыми, — обратился Аверин к Мончинскому, — пока я привязываю, вы закроете коридор. Он закрывается, как обычный проход.

И добавил, уже для всех:

— На случай прорыва план такой. Если в коридор войдет кто-то сильный, я, Анонимус и Владимир загоняем его обратно, остальные закрывают коридор. Понятно?

— Да, — ответили присутствующие.

— Есть запасной план, — неожиданно Владимир незаметным движением расстегнул пиджак и рубашку. В полумраке склепа Аверин разглядел на груди и животе дива алатырь без звезды. Такой же, как был у Кузи.

— Что это значит? — мрачно спросил он.

— Я видел, как это сработало. Если коридор перекрыть не удастся, я смогу защитить ее высочество. Кто-то из колдунов должен раскрутить звезду.

— Он инициировал рассмотрение вопроса, чтобы такие татуировки сделали всем дивам Управления, — пожаловался Мончинский.

Аверин только вздохнул. Владимир прав. Пожертвовав собой в случае серьезной опасности, он поможет избежать лишних смертей и сам не погибнет зря вместе с колдуном. Но Аверин не знал, решится ли снова раскрутить звезду. Еще раз вздохнув, он сказал:

— Начинаем.

И сделал новый надрез на руке, на это раз на правой. Вытянув ее, он запустил алатырь.

Из стены, почти сбивая с ног, вырвался ледяной вихрь, и прямо из густой холодной тьмы, образовавшейся на месте алатыря, на пол склепа шагнул серебристый демонический кот. И остановился примерно в полуметре от жертвы. Узнал?

— Какой ты… красивый, — с восторгом выдохнула Белицкая и протянула руку, коснувшись морды кота. И тогда его пасть открылась, обнажая огромные клыки. Миг, и девушка исчезла.

Аверин провел скальпелем по руке и шагнул из защитного круга.

Княжна Софья охнула за его спиной.

Кот сделал шаг навстречу. Аверин протянул руку, и как только язык дива коснулся раны, почувствовал жжение в глазах. Ему захотелось обхватить руками мохнатую шею и прижаться щекой к серебристой шерсти. Но вместо этого он принялся читать заклинание.

Выставлять приоритеты Аверин не стал: если див захочет защищать его, пусть делает это по своей воле. Колдун каждой клеткой тела ощущал, как Кузя испуган, устал и замерз.

«Подожди немного. Еще чуть-чуть, и мы пойдем домой».

Демонический кот муркнул, и на его шее засверкали переплетенные нити ошейника. Для порядка прочитав еще пару раз заклятия, Аверин тихонько попросил:

— Кузя, отпусти мою руку.

Язык показался из пасти в последний раз и скрылся между клыками. Зверь огляделся по сторонам и внезапно исчез. Между ногами Аверина юркнул полосатый кот. Высунув морду из-за штанины, Кузя оскалился, зашипел на Владимира и спрятался обратно.

— Что это с ним? — тихо спросила княжна Софья.

— Он напуган, — пояснил Аверин, нагнулся, поднял Кузю с пола и сунул за пазуху, — вероятно, он помнит, как Владимир охотился за ним, но забыл, что они подружились. Прошу, не могли бы вы оставить нас?

— Конечно, — княжна направилась к выходу, — разрешите мне хотя бы снять блокировку с дверей. Я чувствую себя совершенно бесполезной в этой операции, — она улыбнулась.

— Нам повезло, что не случилось ничего неожиданного, — возразил ей Аверин.

Когда склеп опустел, он выпустил из-за пазухи пригревшегося Кузю.

Аверину нужен был повод, чтобы избавиться от посторонних глаз, но то, что див напуган, было недалеко от истины. Все его эмоции ощущались настолько отчетливо, что Аверину казалось, будто он почти читает мысли Кузи.

Колдун вывел знаками имя брата и подумал, что было странно умышленно допустить ошибку в пароле, закрывающим коридор, а не открывающим его. Но, в любом случае, пароли не должен узнать никто. Нельзя сказать, что Аверин не доверял княжне или Владимиру, но пока коридор находится возле дома брата, не стоит открывать его без контроля.

Кузя сделал круг по склепу, тщательно обнюхивая пол, а потом, толкнув лапами двери, выскользнул наружу. И остановился как вкопанный, уставившись на небо и приоткрыв рот.

Ну конечно. Лето было в самом разгаре.

Аверин тоже вышел и, щурясь от солнца, присел на траву рядом с котом.

— Ну вот, Кузя, — тихо сказал он и провел пальцем между кошачьих ушей, — трава, листья, солнце. Забудь ледяной кошмар, как страшный сон.

До дома они добрались часа через два. Кузя, казалось, обнюхал каждую травинку, каждое дерево и скамейку. Кружил вокруг фонтана, запрыгивал на качели. И вскоре Аверин понял, что делает кот. Он ищет свои следы. И пытается вспоминать. Память дивов отличалась от человеческой. Они запоминали всё с фотографической точностью, и, похоже, смутность и смазанность воспоминаний беспокоили Кузю. На протяжении всей прогулки див не отходил от Аверина дальше чем на десять шагов, и если колдун останавливался — мяукал и звал за собой. Как будто ему требовалось что-то вроде маяка, бегать без которого даже по саду он опасался.

…А может, так и было. Ведь всё время пребывания в Пустоши Кузя держался за разорванную связь с колдуном, стараясь не потерять воспоминания, а вместе с ними и выход из Пустоши.

В комнате Кузя обследовал все углы и, успокоившись, запрыгнул на кровать.

— Ты есть хочешь? — спросил Аверин. — Или, может, ты хочешь принять человеческий облик?

Кот попятился.

— Кузя, — нахмурился колдун, — так дело не пойдет. В человека! — скомандовал он.

И тут же на кровати появился мальчишка. Он был еще более худым, чем его запомнил Аверин, но стал выше ростом. Волосы отросли до плеч и потеряли свой яркий цвет — снова стали рыжевато-русыми. Кузя забился в самый угол, подобрал под себя ноги, обхватил плечи руками и уставился исподлобья.

— Холодно, — жалобно сказал он, и, как бы в подтверждение словам, по его телу прошла крупная дрожь.

Аверин сдернул с кровати одеяло и накрыл дива. Сам сел рядом. Не погорячился ли он, заставив Кузю сменить облик приказом?

— Ты ведь помнишь, что ты Кузя? — осторожно спросил он.

— Да, помню, хозяин.

— Так, подожди. А как меня зовут, помнишь?

— Кажется… — див протянул к Аверину руку, но сразу же отдернул. Колдун тут же протянул свою.

— Не бойся, можно трогать.

Кузя снова коснулся его кожи пальцами и внезапно крепко сжал ладонь колдуна.

— Гермес… Аркадьевич. Ваше сиятельство. «Хозяин», когда мы наедине.

— Вот, уже лучше, — обрадовался Аверин, а Кузя наморщил лоб.

— Я должен рассказать, пока помню.

— Конечно, говори.

Див закрыл глаза и, не выпуская руки, начал быстро и сбивчиво говорить:

— Мы вместе выпали из дыры, и лед треснул. Нас обоих потянуло вниз, в пропасть. Сверху летели огромные глыбы, даже он не смог справиться с ними. А я слабее, меня тянуло меньше, било меньше. Нас завалило в расщелине. Его сила растопила лед, и он глубоко вмерз в него. И погружался всё глубже. Я скреб лед, пытаясь выбраться, но безуспешно. Пришел тот, кто устроил ловушку. Но ушел, не заметив меня и не сожрав. А потом он выпустил меня и провалился еще глубже. Я пообещал, что вы спасете его. Вот. Кажется, я всё запомнил, да? Я это повторял постоянно, чтобы не забыть.

— Думаю, да, Кузя. Ты всё запомнил.

На миг в глазах дива промелькнула радость, и он стал похож на прежнего Кузю. Но только на миг. Потом его зрачки стали вертикальными, а верхняя губа задергалась, обнажая клыки. Кого-то почуял? Див отпустил руку и еще сильнее закутался в одеяло.

— Давай я принесу тебе поесть? — спросил Аверин.

Кузя быстро кивнул.

— Хорошо. Я пока схожу на кухню, попрошу что-нибудь у Анонимуса. Ты помнишь Анонимуса?

Кузя задумался, а потом снова кивнул.

— Отлично. Тогда я принесу тебе чего-нибудь вкусного и зефир. Хочешь зефир? — Аверин постарался улыбнуться, но получилось плохо. Пустошь превратила Кузю в бледную тень себя прежнего.

Див смотрел растерянно. Не было понятно, вспомнил ли он любимое лакомство.

— Никуда из этой комнаты не выходи, — велел Аверин и отправился на поиски Анонимуса. Фамильяр нашелся быстро.

— Ее высочество в библиотеке, — доложил он, — я собрал для нее все материалы, которые она просила. Но она хочет расспросить меня. Для этого мне нужно разрешение. Ваше или Вазилиса Аркадьевича.

— Ты можешь рассказать ей всё, о чем она спросит, касаемо коридора. Только не упоминай пароль и не называй его. Если великая княжна захочет построить свой проход — мы не сможем ей помешать. Но с коридором в поместье будем работать только под моим контролем. И вот еще что. Подумай, что ты можешь знать о Пустоши и ее устройстве. Нам всё-таки придется доставать из завала Императорского дива. Он спас Кузю, и тот пообещал. Вот если бы еще знать, как… об этом тоже не говори никому.

— И Вазилису Аркадьевичу? — в голосе фамильяра послышалось сомнение.

— Ему можно. Я с ним сам об этом поговорю. Без его помощи точно ничего не выйдет. А пока собери еды для Кузи. Зефир и молоко ведь в доме имеются?

— Да.

— Отлично.

Аверин сам понес поднос в комнату. Кузя, конечно, помнил Анонимуса и знал, что фамильяр не враг. Но всё равно мог занервничать.

Но, зайдя, в комнату, Кузю он не увидел. Только скомканное одеяло валялось в углу кровати. Подойдя, Аверин осторожно приподнял его край. И не смог сдержать улыбки.

Кот, свернувшись клубком и прикрыв лапой морду, крепко спал. Когда одеяло приподнялось, он дернул усами и пошевелил ухом, но не проснулся.

Аверин положил одеяло обратно.

— Бедняга… — прошептал он, — а я лезу со своими вопросами… ты когда спал-то последний раз?..

Стараясь не шуметь, он осторожно вышел из комнаты и прикрыл за собой дверь. Пусть Кузя поспит до вечера. А потом они поедут домой.

В библиотеке Аверин застал всех участников эксперимента. Ее высочество просматривала бумаги, Мончинский скучал, а Владимир с явным интересом читал книжку по анатомии дивов. По всей видимости, книга отца нравилась всем дивам.

Оторвавшись от бумаг, княжна Софья спросила:

— Как ваш Кузя? Ему лучше?

— Да, он спит. Пока, если вы позволите, я бы не хотел, чтобы с ним беседовал кто-то посторонний.

— Понимаю, — согласилась она.

— Наверняка… — немного виновато произнес Аверин, — вы надеялись увидеть что-то более впечатляющее. Но всё выглядело, как обычный вызов дива первого класса.

Княжна негромко рассмеялась:

— Ах, граф, право, так мог сказать только боевой колдун. Это для вас вызов «обычный». Я же ни разу не видела, как вызывают дива первого класса. И, поверьте, заметила очень много интересного, так что мои ожидания более чем оправдались. Тем более, что это, определенно, не был обычный вызов. Вы вышли из защитного круга! С чего вы взяли, что Кузя не набросится на вас?

— Когда я был в Пустоши, он не напал на меня, даже наоборот, защищал, и сражался совместно с моим фамильяром. И потом… — Аверин замолчал на мгновенье, пытаясь сформулировать точнее, — когда Кузя появился из коридора… в общем, я ощутил восстановление связи раньше, чем начал заклинание. Я знал, что он не тронет меня.

— А вы говорите «ничего интересного»… Это же переворачивает всё, что мы знаем о дивах! Связь в Пустоши не рвется окончательно? Конечно, нам пока не удавалось вызывать из Пустоши дивов в течение жизни их предыдущих хозяев, но всё же… ведь Кузя вам даже не фамильяр!

— Фамильяр… — негромко и задумчиво произнес Мончинский, — а что, если… — он наморщил лоб и замолчал.

— Говорите, Сергей Дмитриевич, — подбодрила его княжна.

— Сейчас… секунду, я попробую сформулировать…

Открылась дверь, и тихо вошел Анонимус. Поставил поднос с чаем на столик и отошел в угол. Противоположный от того, в котором сидел Владимир.

— Вы помните тот эксперимент его сиятельства Аркадия Аверина? — наконец заговорил Мончинский. — Когда он создал внутренний ошейник и надел его на Владимира?

— Конечно, — сказал Аверин.

— Внутренний ошейник? Я не слышала…

Владимир поднял глаза от книги:

— Этот эксперимент долгое время был засекречен. Потом, когда больше никому не удалось его повторить, было принято решение считать его успех случайностью, удавшейся только одному человеку один раз. И вся информация была отправлена в архив.

— О… — удивленно протянулся княжна, — так же, как с той государственной программой исследования заклинания изменения формы? Когда из всех подопытных в итоге выжил только один? Это сочли случайностью, и программу спешно закрыли.

— Да.

— Любопытно, — княжна посмотрела на Мончинского, — продолжайте. Как это связано с нашей историей?

Мончинский откашлялся:

— Эксперимент заключался в том, что Владимира привязывали к колдуну специальным ошейником, который находился у него под кожей и мышцами шеи. И поверх него немецкий колдун, ни о чем не догадываясь, надел свой. Владимир тогда находился в Германии с миссией разведчика. Это ведь он узнал, где скрываются Гитлер и его див! — последнюю фразу Мончинский произнес с такой гордостью, будто сам имел к описываемым событиям непосредственное отношение.

— Об этом я слышала. Но еще не дошла до этих документов в личном деле. Читаю шестой том.

— Так вот. Колдун, к которому привязали Владимира, должен был отдать ему почти всю свою кровь. И был на грани жизни и смерти. И связь получалась чем-то похожей на связь с фамильяром. Ведь так? — Мончинский повернул голову к Владимиру.

— Да, — подтвердил тот.

— Вот! — уже уверенно воскликнул молодой колдун. — А вы, Гермес Аркадьевич, тогда, у дома Хмельницких… помните? Вы потеряли огромное количество крови и умерли бы, но Кузя держал вас. А он выпил очень много вашей крови. Может, это связано? Как-то?

— Хм… — протянул Аверин. Рациональное зерно в словах Мончинского однозначно было. И, похоже, княжна Софья тоже так считала.

— Анонимус, — обратилась она к фамильяру, — от этого эксперимента остались какие-то черновики? Или, может быть, ты что-то помнишь? Ведь ты ассистировал Аркадию Филипповичу?

— Я… помню, ваше высочество… — див запнулся и опустил взгляд. При этом вид его сделался донельзя смущенным.

— В чем дело? — удивилась княжна. — Я что-то не то спросила?

Аверин вздохнул. Скрывать смысла не было.

— Нет, ваше высочество, — сказал он, — просто дело в том, что Анонимус в полном объеме хранит память моего отца. Вы можете задать свои вопросы почти напрямую.

— Ох… — княжна ошеломленно закрыла рот ладонью, но тут же взяла себя в руки и добавила, — для меня было бы большой честью побеседовать с этим великим человеком, пусть даже таким образом. Я могу просить об этом?

— Конечно. Если Анонимус согласится, — подтвердил Аверин.

Див поднял взгляд:

— Хозяин… был бы рад.

— В таком случае я прямо сейчас задала бы некоторые вопросы.

Почему-то после слов княжны Аверин испытал смутную тревогу. Он посмотрел на фамильяра. Странное ощущение исходило от него.

— Могу я немного подготовиться? — спросил Анонимус.

— Да, конечно.

Анонимус поклонился и скрылся за дверью. Аверин перевел взгляд с княжны на Мончинского, а потом на Владимира. Тот смотрел вслед фамильяру долгим пристальным взглядом.

— Ты почувствовал? — спросил колдун у дива.

— Да. Ваш фамильяр начал изменяться.

— Личина? — уточнил Аверин.

— Не совсем. Похоже на…

Договорить он не успел. Дверь открылась, и в библиотеку вошел отец.

Это не был Анонимус под личиной. На вошедшем был надет отцовский придворный костюм, такие Аверин не раз видел на фотографиях. На губах отца играла улыбка, и Аверин с трудом смог сглотнуть колючий ком, подступивший к горлу.

Он не помнил этой улыбки. Но сейчас, когда увидел, в его ушах отчетливо зазвучало: «Гера, у тебя получилось! Я говорил, что ты будешь лучшим!»

Перед глазами всплыл светлый прямоугольник окна и большие алые цветы за ним. Что это за окно?

Вспомнить он не успел. Отец?.. Анонимус?.. шагнул к креслу, на котором сидела княжна Софья и грациозно опустился на одно колено.

— Позвольте, ваше высочество? — он протянул руку, и она вложила в нее свою. Вид у княжны был весьма озадаченный.

Отец поцеловал ее пальцы и с улыбкой наклонил голову:

— Прошу прощения, что заставил ждать. Но я не мог позволить себе явиться пред светлые очи прекрасной дамы в нелепо свисающем костюме дворецкого. Наш фамильяр довольно высок, всегда ему завидовал, признаться.

Отец поднялся и выпрямился.

— Я готов ответить на любые ваши вопросы, — сказал он.

— Тогда… — княжна уже пришла в себя и даже улыбнулась в ответ, — первый вопрос. Вы — граф Аркадий Филиппович Аверин? Дивы всё-таки поглощают души?

Отец внимательно посмотрел на нее:

— А вы сами как думаете? А главное — что ощущаете? А ты, Гера? Что ощущаешь ты? — он внезапно повернулся к Аверину.

— Если это шутка, то не очень смешная.

Аверин пытался понять, что происходит. Анонимус никогда бы не позволил себе такого поведения. Тогда — кто это?

— Ну, право, ты разве видел когда-нибудь, чтобы Анонимус шутил? — негромко рассмеялся отец. — А значит, или это правда я, или… — он поднял палец вверх.

— …Или получить ответ на этот вопрос очень просто, — спокойно сказал Аверин и поднялся, — ты мой отец или нет? Я хочу прямого ответа, без увиливаний.

— Ну конечно. Я не сомневался в тебе, Гера. Если я обладаю свободой воли, то смогу солгать. Но я не могу. Нет. Никто не ест ничьи души. Я — это что-то вроде записи на кинопленке. Это появление планировалось, правда, я не думал, что придется ставить эксперимент так рано. Я несколько лет обучал Анонимуса, заставлял его запоминать все особенности моего поведения, мимику, даже образ мышления.

— Заставляли запоминать? Как это? — поинтересовалась княжна. Ее глаза подозрительно блестели, похоже, она была в полном восторге от того, что видит.

— Попробую объяснить. Память дива не похожа на человеческую. Вы когда-нибудь рассматривали калейдоскоп? Такой, со стеклянным колесом на конце, где в каждой ячейке разные стеклышки? Колесо крутится — узор меняется. Но видя одну ячейку — остальные уже не увидишь.

— Да, у меня была такая игрушка, — произнесла княжна.

— Память дива тоже представляет собой похожие ячейки. Только их множество, как в медовых сотах. Они не связаны между собой, и див хранит в каждой определенный пласт информации. Поэтому дивы помнят всё досконально и никогда не путаются в воспоминаниях. Когда возникает необходимость — просто вскрывается нужная ячейка. Вот, например, — он снова повернулся к Аверину, — ты помнишь ту историю с фотографией? Когда Анонимус узнал Императорского дива? Он же, хоть и мельком, видел императора множество раз, но не обращал внимания. Это потому, что нужная ячейка была закрыта. А когда ты поставил радом две фотографии, она открылась. Включилась моя память, и Анонимус его сразу узнал.

— И что за ячейка открылась сейчас? Это не выглядит, как обычное сохранение памяти, — заметил Аверин, — и совершенно не похоже, что ты — Анонимус.

— И не должно быть. Он не управляет «записью», а, по сути, воспроизводит в точности. Я могу говорить, отвечать на вопросы и вести себя так, как вел себя Аркадий Аверин. Но я — не он, можете не волноваться. И не опасайтесь за свою душу. Это просто ячейка калейдоскопа. Крутя колесо, ее можно открыть множество раз, но узор будет меняться. Хотя стеклышки всегда одни и те же.

Аверин посмотрел на «отца» долгим пристальным взглядом:

— А Василь? Он видел когда-нибудь этот «калейдоскоп»?

— Нет. Я же говорил, чтобы открыть ячейку, нужны особые условия. И они появились только сейчас.

— И что же это за условия? — тут же спросила княжна.

— Это вы, ваше высочество, — отец снова отвесил галантный поклон.

— Я? Но почему… — она задумалась и вдруг воскликнула: — Эта «запись», как вы выразились, предназначалось для императора, так?

— Именно. Снимаю перед вами шляпу. Вы не только очаровательно красивы, но и столь же проницательны. Да, вы еще не надели венца, но это и не обязательно. Сошлись все необходимые условия, и колесо калейдоскопа повернулось.

— Провались я в Пустошь, — раздался сдавленный возглас Мончинского.

— О, не стоит, молодой человек, — с легкой насмешкой произнес отец, — я бывал в Пустоши, там холодно и уныло.

— Да-да, я знаю… — пробормотал Мончинский. Было видно, что молодой колдун не совсем понимает, как ему разговаривать с этим… дивом? Человеком? Видеозаписью, черт побери?

Да и сам Аверин этого не понимал. Зато княжна Софья освоилась очень быстро, и ее совершенно ничего не смущало.

— Так значит… вы готовили этот… сюрприз для его величества императора Владимира? Он ведь был вашим другом?

— Именно. Вы представляете, как бы он удивился и обрадовался? Он мог бы поговорить со своим другом, как прежде, даже после моей смерти. А если бы я пережил его, то хотел передать свои знания его сыну, чтобы мои наработки продолжали служить на благо Империи. Не всё можно записать в книги, понимаете? — он с заговорщицким видом приложил палец к губам.

— Выходит… — задумчиво проговорила княжна, — я смогу обращаться к вам столько раз, сколько потребуется?

— Всегда к вашим услугам. Но, к сожалению, я могу только отвечать на вопросы о том, чем занимался при жизни. Создать что-то новое я, увы, не смогу. Анонимус — див, хоть и обладает научным складом ума и чрезвычайно талантлив.

Отец повернулся к Аверину:

— Извини, Гера. Когда я работал над этим проектом, тебя еще не было. Я собирался внести в список способных открыть ячейку и тебя, но не успел.

Аверин рассеяно кивнул. Сердце его болезненно сжалось. Горечь и злость на императора Владимира затопили его. Отец был настоящим другом. Он не хотел оставлять человека, которому верил, без поддержки даже после собственной смерти. А чертов параноик предал его и велел убить. Даже влияние дива, в наличии которого Аверин и так сильно сомневался, не могло оправдать такой поступок.

— В таком случае, — продолжила княжна Софья, — об этом любопытнейшем эксперименте я подробно расспрошу позже. А сейчас, с вашего разрешения, я спрошу о проекте с внутренним ошейником. В нем участвовал Владимир, — она указала на дива.

— Что именно вы хотите узнать?

— В архиве имеются записи. Верно, Владимир?

Див склонил голову.

— Но воспроизвести ваше достижение так никому и не удалось. В чем же секрет успеха?

— А, это просто, — отец усмехнулся, — в этом диве, разумеется.

— Выходит, Владимир какой-то особенный?

— Не он сам. Скорее, он просто идеально подходил для этого эксперимента. Здесь нет никакого секрета. Ошейник — это концентрированная сила колдуна, именно она удерживает дива в повиновении. Див чувствует ошейник всегда. Но то, как именно он его ощущает, напрямую зависит от связи и отношений с колдуном. Если связь плохая и див боится и ненавидит хозяина, ошейник причиняет ему довольно болезненные ощущения. А если связь сильна и див испытывает привязанность к хозяину, то ощущения или нейтральные, или, если верить Анонимусу, даже приятные. Этого дива хозяин рекомендовал для участия, но вызвался див добровольно. Кроме того, он питал довольно сильную привязанность к хозяину. Им, кстати, был мой однокурсник и хороший знакомый.

— Привязанность… — княжна посмотрела на Владимира, — значит, она у дивов существует. А нас учили, что дивы на нее не способны.

Отец широко улыбнулся:

— Неужели везде по-прежнему преподают старые ретрограды? Глупости. Если бы дивы не испытывали привязанности, Анонимус еще в первый поход в Пустошь сожрал бы меня и сбежал. Связь в Пустоши истончается настолько, что я бы просто не смог удержать его в повиновении. Да я бы и не рискнул соваться в такое место с дивом, которому не доверяю полностью. Но не стоит забывать, что обычное человеческое понятие «привязанность» дивам не очень подходит. Они воспринимают мир по-другому. И симпатии с привязанностью у них формируются не так, как у людей. Проще всего сформировать связь с дивом, если у вас совпадают цели и интересы. И чем дольше див и его хозяин занимаются одним делом — тем больше привязанность дива. Но в тот раз дело было не только в наработанной связи. Во время обряда внутреннего ошейника колдун терял столько крови, что находился на грани жизни и смерти. Пробовали поддерживать его силы с помощью чародеев и других дивов. Но это не сработало. Див, каким бы сильным он ни был, после обряда вырывал ошейник. Тогда я понял, что питать своей силой колдуна должен демон, которого привязывают. И ассистенты начали заставлять демона отдавать силу. Но и это не дало нужного результата. Вы уже поняли, к чему я веду? — отец одобрительно оглядел затаивших дыхание слушателей и продолжил: — Этот див, еще будучи демоном, отдавал свою силу добровольно. Его не пришлось удерживать и заставлять. И это позволило сформировать особый ошейник. Изначально основанный на сильной связи. Да и сам див оказался очень выносливым. К тому же, он отлично помнил, что должен сделать и зачем. И хотел выполнить задание. Совокупность этих факторов и позволила ему выдержать.

— Тогда ведь еще не было правила про год… Они долго служили вместе? — тихонько спросил Мончинский.

— Шесть лет, — ответил отец, — и вместе сражались в войну. До этого мы не ставили опытов на уже сработавшихся парах колдуна и его дива. Ведь даже после снятия ошейника еще некоторое время сохраняется связь, а следовательно, жажда крови. Да, она намного слабее, чем при надетом ошейнике. Почуяв кровь бывшего хозяина, див способен удержаться, если захочет. Но в этом опыте колдун терял столько крови, что риск был очень велик. Однако Алексей, хозяин Владимира, был полностью уверен в своем диве. И я решил рискнуть. А в результате див начал отдавать ему силу так быстро, что Алексей даже сознание не успел потерять. Этот див справился с жаждой крови, а потом с болью от ошейника. Чтобы понять, насколько это больно, подумайте, что у других дивов не сработал инстинкт самосохранения и они вырвали свои ошейники.

Все повернулись к Владимиру.

— Это было терпимо, — сказал он.

— Ты так сжимал зубы, что сломал их, — с усмешкой заметил отец.

Владимир повторил:

— Было терпимо. Иначе я бы вырвал ошейник, как остальные.

Аверин внимательно посмотрел на Владимира и подумал, что тот никогда не признается даже в малейшей слабости. Тем более в разговоре с другим дивом. Ведь как бы ни выглядел и ни вел себя Анонимус, это по-прежнему оставался он.

— Вот про это я и говорил! — воскликнул Мончинский. — С Кузей произошло то же самое! Сначала Гермес Аркадьевич потерял много крови, оказавшись на грани жизни и смерти, а Кузя ее выпил. А потом Кузя лечил. И связь стала такой сильной, как будто связь с фамильяром. Наверное, поэтому она так легко восстановилась.

Аверин подумал, что это объяснило бы и прочие странности. Например, почему Кузя так быстро стал на него похож и почему див необычайно спокойно перенес момент, когда колдун давал свою кровь Анонимусу. И даже почему Кузя сказал «моя семья» в разговоре с Метельским.

Аверин повернулся к отцу, чтобы задать следующий вопрос, и нахмурился. С отцом, а точнее — с Анонимусом, творилось что-то неладное. Его лицо словно начало расплываться. Черты его то менялись, то снова становились отцовскими.

— Этого я не предусмотрел… — внезапно изменившимся голосом проговорил он и посмотрел на княжну: — Прошу прощения, боюсь, на сегодня наш разговор окончен.

Он поклонился и поспешно исчез за дверью.

— Прошу извинить и меня, — Аверин выскочил следом. Он понял, что произошло. Чем бы ни была личина, она отнимала колоссальное количество энергии у дива. Когда потеря стала критической, для сохранения сил див начал возвращаться в истинную форму, но то ли сама программа не давала ему этого сделать, то ли Анонимус сопротивлялся, чтобы не разрушить образ хозяина перед великой княжной.

Коридор был пуст. Аверин пошел дальше и, свернув за угол, к лестнице, увидел Анонимуса. Тот, всё еще в форме отца, крепко держась за перила, пытался преодолеть лестничный пролет. Похоже, ноги его уже не держали. Аверин подбежал к нему:

— Переходи в истинную форму, немедленно! Или ты не можешь?

Див повернул голову. С лица, всё еще остававшегося отцовским, на колдуна смотрели растерянные глаза Анонимуса.

— Костюм хозяина… — тихо сказал он, коснувшись пальцами рукава так осторожно, будто речь шла о бесценной реликвии.

Впрочем, для Анонимуса так и было. Бедняга боялся испортить костюм, когда его тело изменит размер.

— Так сними его!

— При вас?!

В глазах дива мелькнул такой ужас, что Аверин рассмеялся бы, не будь ситуация критической. Он хотел было сказать, что видел Анонимуса не то что без одежды, но и вообще без плоти, но вместо этого просто отлепил дива от перил и втолкнул в курительную комнату, которая находилась прямо у того за спиной.

Положив руку Анонимусу на лоб, он направил в ладонь силу, щедро делясь ею. И произнес:

— Раздевайся и меняй форму. Я сейчас принесу тебе твою одежду. Никуда не уходи и ничего не делай до моего прихода.

И подумав немного, добавил:

— Это приказ.

И захлопнул дверь.

Аверин поднялся на второй этаж и зашел в комнату Анонимуса. Открыл шкаф и взял первый попавшийся костюм вместе с вешалкой. Спустился, посмотрел на двери курительной комнаты и прошел дальше, через столовую на кухню. Проскользнул мимо хлопотавшей у плиты кухарки и оказался в кладовой.

В холодильнике обнаружились полки с мясом, курицей, колбасами и овощами. Аверин перебросил костюм дворецкого через плечо, взял курицу и копченый свиной окорок и вернулся к курительной комнате. Сложил принесенное под дверью и сказал:

— Анонимус, съешь всё, что я принес, и оденься. Я отвернусь.

И действительно встал к двери спиной. Она тихонько скрипнула, и мгновением позже раздались хруст и треск костей. А еще спустя минуту перед колдуном появился фамильяр. С аккуратно приглаженными волосами и в тщательно застегнутом костюме.

— Тебе лучше? — спросил Аверин.

Вместо ответа Анонимус опустился на колени.

— Благодарю вас, хозяин.

— Не нужно, встань. И вернись в комнату, хочу задать тебе несколько вопросов.

Див поднялся, открыл дверь, пропуская Аверина.

— Как ты? — спросил колдун, когда они оказались внутри.

Фамильяр совершенно правильно понял вопрос. Всё же связь между ними стала весьма сильной.

— Так, будто только что потерял его сиятельство еще раз, — опустив взгляд, ответил он.

— Ясно, — Аверин вздохнул, — я запрещу впредь использовать это… этот… способ передачи информации. Слишком тяжело он дается, во всех смыслах.

— Нет! — испуганно воскликнул Анонимус. — Прошу вас!

— Ты что же, хочешь проделать это еще раз?

— Прошу вас… — повторил фамильяр, умоляюще глядя на Аверина, — ваше сиятельство, память дива так устроена, что воспоминания не сглаживаются со временем. Когда я вспоминаю о вашем отце, я чувствую то же самое, что чувствовал в момент трагедии. Но во время разговора с ее высочеством я ощущал, будто хозяин снова рядом. Я готов на многое, чтобы снова это почувствовать. И еще раз поучаствовать в его эксперименте.

«Общность мысли». Вот о чем говорил отец. Анонимус служил многим поколениям Авериных. Но из всех его хозяев только отец был ученым, выдающимся ученым. И именно рядом с ним див сполна смог реализовывать свой потенциал.

— Так ты хочешь, — проговорил Аверин, — помогать ее высочеству в исследованиях, по крайней мере в той области, которой занимался отец?

— Это была бы огромная честь, — зрачки Анонимуса стали вертикальными.

Аверин улыбнулся:

— Я поговорю с Василем. Подумаем, что можно сделать. Но эта… личина…

— Она называется «подмена сущности».

— Постой… Ты хочешь сказать, что отец сумел каким-то образом захватить твое сознание своим? Это же миф.

Некоторые колдуны действительно верили, что если их воля будет намного сильнее воли дива, то, когда их сожрут, они смогут захватить власть над разумом и телом дива. Однако ни один подобный опыт успехом не увенчался.

— Нет, — ответил Анонимус, — это просто название, которое придумал ваш отец для своей техники. Он назвал ее так именно за сходство с мифом.

— Понятно. И ты знал, как она сработает?

— Не совсем. Его сиятельство готовил меня к этому эксперименту. Но до сегодняшнего дня я не мог знать, увенчался ли он успехом.

— Похоже, что увенчался… — задумчиво сказал Аверин, — послушай меня. Я запрещаю использовать эту технику без моего контроля и разрешения. Ты понял?

— Конечно, ваше сиятельство, — наклонил голову див, — будет исполнено.

Он помолчал немного и потом добавил:

— Вы не доверяете ее высочеству?

Аверин тоже ответил не сразу.

— После того, что сотворил император, которому предназначалась эта запись, я не могу доверять ни одному правителю, — негромко произнес он.

Отправив Анонимуса спать, Аверин вернулся в библиотеку.

— Что произошло? — спросила княжна Софья, едва он переступил порог. Мончинский молча воззрился на него, а Владимир ничем не выказал интереса. Похоже, он единственный догадался, что случилось.

— Эта техника слишком сильно расходует энергию дива. Анонимус чуть не погиб.

Аверин немного покривил душой, чтобы гарантированно произвести впечатление, и ему это удалось.

— О, — воскликнула княжна, — бедняга. Вы помогли ему?

— Да, — подтвердил Аверин, — сейчас он спит. В следующий раз при применении этой техники я должен быть рядом и поддерживать фамильяра своей силой.

— Конечно! — обрадовалась княжна. — Значит, я смогу увидеть Аркадия Филипповича еще раз? Я опасалась, что вы запретите подвергать своего дива риску.

— Строго говоря, это не мой див. Анонимус принадлежит моему брату. Сильная связь с ним была нужна для похода в Пустошь.

— Я бы хотела побывать в Пустоши, — вздохнула княжна, — но, к сожалению, у меня нет своего дива, чтобы сопровождать меня.

Мончинский мельком взглянул на Владимира и склонил голову, приложив ладонь к груди:

— Владимир и я… мы готовы сопровождать вас…

— Ну уж нет, — прервал его Аверин, — это слишком рискованно. И ради простого любопытства никто не станет подвергать жизнь ее высочества огромной опасности. Я думаю, исследовать Пустошь будут колдуны-добровольцы, прошедшие строгий отбор. А сейчас прошу прощения, — он поклонился, — я вас покину и вернусь к Кузе. Ему нужна моя поддержка.

Кузя по-прежнему спал, свернувшись под одеялом. Убедившись в этом, Аверин отправился на кухню. В отсутствие брата и отправленного отдыхать Анонимуса, ему самому следовало распорядиться насчет обеда для гостей.

Глава 9

Василь с семьей вернулись ближе к вечеру.

— Где Кузя? С ним всё в порядке? — Миша сжимал в руке кольцо колбасы.

— Он еще спит, — сказал было Аверин, но тут же за его спиной раздалось негромкое рычание. Он оглянулся. Кузя стоял на лестнице, обнажив клыки и слегка постукивая хвостом. Ростом он был примерно по пояс взрослому человеку.

— Кузя! — обрадовался Миша и кинулся к лестнице, но Василь успел подхватить сына руки.

— Тихо, — скомандовал Аверин диву и, поднявшись, положил руку ему на холку:

— Это Миша. Ты его должен помнить. У него для тебя еда. А это, — он указал на племянницу, — Вера. Ты спас ее от шершня.

Кузя прекратил рычать и облизал языком нос. Аверин крепко взял его за ошейник.

— Он чувствует колдунов и нервничает, — пояснил он Василю, а для детей добавил: — Там, откуда вернулся Кузя, очень страшно и опасно. И он боится всего, от чего чувствует силу. У вас она есть. Миша, подойди сюда, пожалуйста.

Василь отпустил сына, и тот, с неуверенной улыбкой, подошел ближе.

— Не бойся. Положи колбасу на ступеньку.

Миша наклонился, положил колбасу и отошел в сторону.

— Видишь? Тебе принесли еду. Это Миша, он твой друг.

Слово «друг» оказало почти магическое действие. Кузя слизнул колбасу и тут же уменьшился до размеров обычного кота.

— Мя-я-я! — сказал он.

— Он узнал Мишу! — воскликнула Вера.

— Кузя! — Миша протянул руку к коту. Тот обнюхал ее и потерся мордой.

Что же, пока еще Кузя использует звериную форму и звериные же реакции, но это, определенно, уже прогресс.

— А где Любава? — спросил Аверин брата. Девушка не вошла в дом вместе с остальными.

Василь кривовато усмехнулся и поднес палец к губам. Потом подвел Аверина к окну. И показал на чинно прогуливающихся по аллее Любаву и Сергея Мончинского.

— Ничего себе… — удивленно выдохнул Аверин, — когда это они успели познакомиться?

— Сегодня утром. И всю дорогу Любава расспрашивала о «Сергее Дмитриевиче». А я о нем ничегошеньки не знаю.

— А Любава могла бы его знать. Они примерно в одно время учились. Но, видимо, вращались в слишком разных кругах. Все же Любава — графская дочь, а Сергей — сын военного.

Василь пожал плечами.

— Сейчас эти различия не слишком важны. Ты хорошо с ним знаком?

— Да, — Аверин снова посмотрел в окно, — он мой друг, как и его див. Они вдвоем сейчас в столице. Ты же знаешь, что Владимир — Императорский див, а Сергей — Главный придворный колдун и хозяин Владимира? Правда, увы, временный. Скоро его заменят на колдуна высшей категории. Но Сергей однозначно останется в Омске и получит хорошую должность.

— Знаю. Этот ваш Императорский див держится с таким апломбом, что бедняга Анонимус каждый раз кривится, едва его завидев.

— Боюсь, что Анонимус не поэтому кривится. Владимир — тот самый див-шпион, что прятался у нас в парке. И он же пытался меня убить. По приказу… сам понимаешь, кого… И я хочу попросить у тебя прощения за то, что не успел предупредить о визите ее высочества. В результате она свалилась как снег на голову.

— Ты знаешь, — брат посмотрел на него совершенно серьезно, — когда высочайшая особа свалилась нам на голову в прошлый раз, было намного хуже. Пойдем, расскажешь, что сегодня произошло.

Василь оглянулся. Миша сосредоточенно чесал Кузю за ухом.

— Думаешь, их можно оставить вот так?

— Да. Кузя не причинит вреда детям.

И они направились в курительную комнату.

Домой Аверин приехал уже затемно. Выпустил из машины Кузю, и тот осторожно, крадучись, зашел во двор. И принялся его обнюхивать так же, как и поместье.

Аверин вошел в дом, оставив дверь приоткрытой.

Что же, черт побери, сказать Маргарите? Утром она увидит Кузю. И не только кота. Ведь экономка уверена, что «сын» хозяина погиб… Рассказать ей правду? Поймет ли она? Примет ли? Терять Маргариту не хотелось. И врать ей тоже.

Дверь скрипнула, на полусогнутых лапах зашел Кузя. И тут же шмыгнул под стол.

— Когда ты в первый раз посетил этот дом, ты вел себя намного увереннее… — с легкой усмешкой проговорил Аверин, но в груди что-то кольнуло. Вдруг не вспомнит? Вдруг никогда уже не станет прежним?

«Ну уж нет, — оборвал он себя. — Станет. В крайнем случае научу всему заново. Это Кузя, каким бы он ни был сейчас». Аверин много раз видел дивов, только что покинувших Пустошь. Для них естественны настороженность и страх. Иначе в Пустоши не выжить.

— Вот что, Кузя. Ты помнишь, где твоя комната? Сможешь ее сам найти?

— Мя-я… — раздалось из-под стола.

В комнате Кузи всё осталось без изменений. Аверин запретил там что-либо трогать. Поэтому на своих местах было и постельное белье, и одежда по-прежнему висела в шкафу. И даже игрушки Кузи-кота лежали на тех самых местах, где их оставил хозяин.

— Отлично. Тогда я пойду спать, устал просто чудовищно.

— Мя-я…

Проснулся он от приятного ощущения, что находится дома. Было еще темно, из гостиной раздавался тихий шорох. Хлопнула дверца холодильника. И Аверин вдруг понял, что долгое время чувствовал себя чужим в собственном доме. И только сейчас словно бы вернулся.

Он встал, открыл дверь спальни и включил свет.

И увидел Кузю. Тот, завернувшись в одеяло, застыл возле кресла с широко распахнутыми глазами. К себе он прижимал батон, круг колбасы, сыр и бутылку сливок. Увидев хозяина, див широко улыбнулся фирменной кузиной улыбкой и бочком отодвинулся от кресла к окну, где так и стоял его любимый стул.

— Я… это… поесть… — Кузя сложил еду на стол.

— Я вижу, — Аверин моргнул, и в глазах предательски защипало, — ешь. Но сидеть в моем кресле всё равно нельзя. Даже ночью, пока я сплю и не вижу. Даже только что вернувшись из Пустоши.

Утром его разбудил звон разбитой посуды. Грохот дополнял громкий возглас Маргариты. И это как минимум означало, что она уже пришла. Проклятье! Он так и не придумал, как объяснить ей внезапное возвращение «сына»!

Аверин вскочил с кровати и, надев халат и сунув ноги в тапочки, выбежал из спальни.

И тут же услышал тихое и слегка виноватое бормотание Кузи:

— Ну тетушка Марго, не волнуйтесь, я щас уберу всё!

Колдун зашел на кухню. Кузя, ползая на карачках, собирал осколки. На нем была надета его любимая домашняя рубашка с котом и петухом. Рубашка висела на диве мешком, зато руки высовывались из рукавов гораздо сильнее, чем следовало бы. Аверин не ошибся: Кузя вырос. Точнее — стал несколько длиннее.

Маргарита, увидев колдуна, всплеснула руками и указала на Кузю:

— Вот! Он очнулся! А я что говорила?! А вы-то парня похоронили раньше времени, Гермес Аркадьевич, — она укоризненно покачала головой.

— Эм… и что ты говорила? — осторожно поинтересовался Аверин. Возможно, придумывать ничего не придется.

— Что он в коме, конечно! Я тут недавно кино смотрела, «Спящая», так и называется, вот там родители тоже отчаялись! А девочка полежала-полежала, да и встала! И выросла за десять лет!

— Выросла, значит… — протянул Аверин, — ну да…

— И поглядите! Вон Кузьма наш как вытянулся! А худющий… ну а что вы хотите? «Кома!» — это слово она произнесла с придыханием, и добавила, погрозив Аверину пальцем: — А я сразу, сразу всё поняла! Когда вы перестали водку это окаянную глушить и начали бегать куда-то. Ясно же, что в больницу.

Услышав про водку, Кузя поднял голову от осколков и мельком взглянул на Аверина. И под этим взглядом колдун слегка поежился.

— Вот что, — перевел он тему, — Кузя действительно очень вырос. По дому в своей старой одежде он еще может ходить, но на улицу, а тем более на учебу — нет. Нам надо купить новую. Поэтому, будь добра, организуй что-нибудь на завтрак, и мы поедем по магазинам.

— На учебу… ох, сколько же тебе, бедняжке, догонять придется… а тезка-то твой, Кузенька, пропал, сбежал видать, пока Гермес Аркадьевич тут… — она осеклась, поняв, наконец, что наговорила лишнего.

— Никуда он не сбежал, — Аверин строго посмотрел на экономку, и она виновато опустила глаза, — я его отдал… Владимиру, на время. Заберем сегодня. Кузя ведь скучал без кота. Да, Кузьма?

— Скучал, — широко улыбнулся Кузя, — вы не представляете, как я без кота скучал!

Всю дорогу Кузя вертел головой, высовывался в окно по пояс и издавал радостные возгласы, узнавая что-то, о чем успел забыть.

— Вот что, — сказал Аверин, когда они подъехали к торговым рядам, — сейчас подберем тебе одежду, и я поеду в Собрание. Надо кое с кем переговорить. Хорошо?

— Ага, — улыбнулся Кузя, — мне самому домой или вас подождать?

— Хм… — Аверин задумался, — я тебе вызову такси. А то, чего доброго, заблудишься или попадешь в историю.

— Ладно. Эх, жаль, что моя одежда уже негодная. Зачем я так вырос, а? — он печально посмотрел на любимую синюю рубашку, точнее — на торчащие из нее руки. — Куда ее? Не выбрасывать же?

— Можно отдать бедным.

— Бедным? — не понял Кузя. — Это как?

— Бедные, Кузя, это те, у кого нет такой красивой рубашки, как у тебя, а они бы хотели ее иметь.

— А, понятно, — Кузя показал зубы, — как дивы в Управлении.

На покупки ушло больше часа. Кузя выбрал самую яркую и пеструю одежду, но Аверин не препятствовал ему, только, когда вещь оказывалась уж слишком безвкусной, укоризненно качал головой, и Кузя со вздохом вешал ее обратно. Наконец, купив всё необходимое, Аверин направился к выходу, но Кузя остановился возле огромного зеркала, потрогал свои волосы и принял печальный вид.

Аверин улыбнулся:

— Хочешь постричься?

— Ага, — радостно воскликнул Кузя, и глаза его заблестели.

— Тогда иди в цирюльню, — решил Аверин. — Сможешь сам такси вызвать?

— Конечно, — воскликнул Кузя и уже приготовился было бежать, но Аверин остановил его, подняв руку:

— Сначала отнеси в машину вещи, не мне же все эти пакеты таскать. И, вот еще. Когда придешь домой, позанимайся до моего прихода грамматикой.

— Грамматикой? — лицо дива удивленно вытянулось.

— Да, Кузя, грамматикой. И не говори мне, что не помнишь, что это, иначе тебе придется начинать всё заново.

— Нет, конечно же, я помню, — поспешил заверить Кузя, — я не разучился писать! Наверное…

— Вот именно, что «наверное». Повтори всё. Видишь ли, я подумываю отправить тебя учиться.

— Как это? Я же див! Меня никуда не возьмут.

— Посмотрим, — уклончиво ответил Аверин.

В Собрании в ранний час почти никого не было. Только сидели в гостиной за столиком у окна Свиридов и Ухтымский — еще весьма бодрые старички восьмидесяти с чем-то лет, завсегдатаи Собрания и известные собиратели новостей и сплетен. Отлично, именно они-то и нужны. Ухтымский служил когда-то в Управлении, поэтому слухи собирал профессионально. И оба колдуна наверняка неплохо знали барона Френкеля.

— Доброго здравия, Евгений Васильевич, доброго здравия Петр Георгиевич, — с поклоном поприветствовал Аверин пожилых коллег.

— Гермес Аркадьевич! — Ухтымский аж привстал. — Как я рад вас видеть! А мы-то, признаться, и не чаяли уже!

— Да-да, — подтвердил Свиридов, обнажая в улыбке ряд желтоватых зубов, — чего мы только о вас не наслушались!

— Неужели? — деланно удивился Аверин. — И что же про меня говорили?

— Говорили, при смерти вы, или в параличе. Что Императорский див спину вам поломал, — поведал Свиридов.

— И что в монастырь Заладожский ушли, — добавил Ухтымский с хитрым прищуром.

— Так он же женский! — нарочито возмутился Аверин, и все трое рассмеялись.

— А я о чем, я о чем… — покачал головой Ухтымкий. — А всё же хорошо, что вы живы и здоровы.

— Я и правда долго болел, — не стал вдаваться в подробности Аверин, — но теперь мне намного лучше.

Свиридов смерил его оценивающим взглядом.

— А что же, неплохо выглядите. Давайте-ка выпьем за ваше здоровье. Степан! — окликнул он парня, скучающего за стойкой. — А принеси нам еще коньяка.

— Мне кофе, я за рулем, — поправил Аверин и добавил: — Ну, рассказывайте новости. А то я на несколько месяцев выпал из культурной жизни.

— Да вы же ею и раньше не шибко интересовались, — снова показал зубы Свиридов.

— И то правда… — вздохнул Аверин, мысленно ликуя — разговор быстро перетек в нужное русло, — всё в делах, не до новостей… представляете, я о том, что барон Френкель умер, узнал только вчера. Ужасно удивился, совсем же молодой был, ну как так?

— Да полноте, помилуй Бог… — Ухтымский всплеснул руками и посмотрел на колдуна укоризненно, — Сергей Борисович уж лет десять как не с нами. Да и было ему уже за шестьдесят.

— Тоже не такой, знаете ли, возраст для колдуна, даже для боевого, а господин барон ведь не был боевым колдуном, верно?

— Для боевого очень даже, — слегка поморщился Ухтымский, видимо, Аверин наступил ему на больную мозоль — старый колдун давно ушел в отставку, злые языки утверждали, что из-за обострившегося геморроя. Но Аверин продолжил гнуть свою линию:

— Ну не знаю, — с сомнением протянул он, — я не так давно сражался с графом Метельским — он еще ого-го.

— Так это же Метельский, талантище, вот вы сравнили! А Сергей Борисович едва до средней категории дотянул, — Свиридов, насколько мог, расправил плечи — своей высшей категорией он очень гордился.

А Аверин подумал, что старым колдунам ничего не осталось, кроме посиделок в пустой гостиной Собрания, в надежде что кто-то порадует свежими новостями или послушает их истории и сплетни. Он вздохнул. Ну, ничего, сейчас он настроен слушать их очень внимательно.

— У него же, вроде, дочь была… а сыновей не было? — уточнил Аверин.

— Да, не повезло, вот не повезло ему с этой дочкой, — покачал головой Ухтымский и отвлекся на принесенный Степаном коньяк. Аверин тоже забрал свой кофе, поблагодарив слугу кивком головы.

— Выпьем за ваше исцеление, — продолжил Ухтымский, — долгих вам лет, Гермес Аркадьевич, и здоровья, храни вас Господь.

— Храни вас Бог, — добавил Свиридов и тоже поднял свой коньяк. Колдуны звякнули бокалами, и Аверин приподнял свою чашку с кофе, сделал глоток и постарался вернуть разговор к прежней теме:

— Так вы говорили о дочери барона Френкеля. Как ее зовут?

— Мария. Ее Мария звали. До смерти барона это тайна была, но сейчас все знают. Из-за этой истории он так и сдал. Совершенно одержимый стал. Даже запечатал свою комнату вызовов. А потом сердечко и… — Ухтымский развел руками.

Аверин нахмурился:

— Погодите. Мария? Что за история?

Если старики ничего не попутали, выходит, у Екатерины Френкель была сестра?

— Да помилуйте… Гермес Аркадьевич. Сперва, конечно, это скрывали, знали только те несколько человек, кому барон доверился, прося профессионального совета, — Ухтымский гордо выпятил грудь, всем своим видом показывая, что он входил в круг избранных, — но когда барон умер, а правда выплыла наружу, всё Собрание только и обсуждало полгода!

— Простите покорно, — виновато улыбнулся Аверин, — я, видимо, был тогда чем-то занят и пропустил.

— Ох, — вздохнул Ухтымский, — жуткая истории. Младшая дочка Сергея Борисовича, Маша, родилась с колдовской силой. Ее в скит хотели отдать, но она ни в какую. А вместо этого тайно читала отцовские книжки. Кто знает, может, и учил отец ее супротив закона, врать не буду, не слышал, но… — он многозначительно поднял палец, — рисовать знаки она обучилась. И вызвала-таки чёрта, на свою голову.

Ухтымский назвал дива на старый лад, «чёртом». Сейчас так говорить уже не было принято, но старики всё равно называли по-прежнему.

— И?.. — Аверин весь обратился в слух.

— И всё. Вызвать-то девка вызвала, да удержать не смогла. Так и сожрал ее чёрт. Четырнадцать лет глупышке было. Сергей Борисович тогда умом и тронулся с горя. Ох, когда он ко мне пришел с просьбой рассказать, как лучше всего изловить демона… Я ведь, знаете ли, в Управлении этим, почитай, всю жизнь и занимался. А тут дочка, младшая, вымоленная, любимая! Тот чёрт, став демоном, сбежал. А отец поклялся жизнь положить, но поймать тварину.

Аверин кивнул. Знакомая ситуация. Граф Синицын также мечтал расправиться с Кузей, считая его виновником смерти сына.

— Он же колдун, должен бы понимать, что див ни при чем. Конечно, поймать демона — обязанность колдуна, но раз не смог справиться, должен был обратиться в Управление. Какого уровня див?

— Никто не знает, — покачал головой Свиридов, — господин барон его не поймал. И не заявлял в Управление, да. Сам хотел… Поскольку демон никак себя не проявил, Управление так и не вмешалось. А барон год промаялся, а потом помер. А жена его в скит ушла.

— Тоже, выходит, силой колдовской обладала? — уточнил Аверин.

— А как же. Сильная семья была, сильная кровь. А все сгинули, почитай.

— Как же сгинули? А старшая?

— Ну как… Матушка в ските тоже померла. А Катерина… вы помните Катерину? — обратился Свиридов к Ухтымскому.

— А то не помнить? Лечила она меня. Большой силы чародейка.

— Так почему сгинули? Она же жива, — удивленно уточнил Аверин.

— Жива… да только лет ей уже за сорок. Замуж так и не вышла. Детей не родит. Сгинула семья Френкель, не будет у нее продолжения.

— А что фамильяр? Есть у них фамильяр?

— Эх… — Ухтымский допил коньяк, — был бы фамильяр — может, и не было бы беды. Да их чёрт раньше всех сгинул. На войне еще. Недаром говорят: погиб фамильяр — и семья долго не протянет.

— Да уж… — Аверин задумчиво откинулся на спинку. Если у семьи нет фамильяра, а все колдуны умерли, то что за див служит Екатерине Френкель? И, главное, зачем ей девочки?

Домой Аверин вернулся ближе к вечеру. Быстро уйти из Собрания не получилось: в гостиную всё прибывали колдуны, и требовалось каждому подробно рассказать историю «победы над Императорским дивом». А потом пришлось зайти к председателю, чтобы составить новое расписание лекций, которые он не читал уже три месяца.

Маргарита готовила ужин, Кузи видно не было.

— Учится парень, — пояснила экономка, — взял поесть и в свою комнату ушел. Много, ох много ему сейчас нагонять, хорошо, что каникулы. Экзамены-то, небось, за прошлый год сдать не успел?

— Не успел. Но, ничего. Я договорюсь. Ужин подготовь, пожалуйста, на троих. Думаю, Виктор Геннадьевич зайдет. А как закончишь — иди домой пораньше.

Оставив Маргариту, он направился в кабинет и позвонил другу.

— У меня очень много новостей.

— Сперва скажите главную! — тут же потребовал Виктор.

— Главная сидит в своей комнате и повторяет грамматику, — не сдержав улыбки, проговорил Аверин.

— Это просто великолепно! Я сегодня же вечером зайду!

— Я и звоню, чтобы вас пригласить, Виктор. Тем более, мне есть, что рассказать.

— Вот и отлично. У меня тоже имеются новости, правда, к сожалению, не много. Буду у вас часа через два. Ох, не терпится увидеть Кузю.

Маргарита ушла, а Кузя так и не спустился вниз. Аверин даже собрался пойти за ним, когда дверь скрипнула и Кузя появился на пороге.

В этот раз див постригся намного короче, а его волосы отливали не только яркими оттенками красного и оранжевого, но и синим, и даже светло-зеленым.

Увидев округлившиеся глаза колдуна, Кузя немного смутился.

— Когда ярко… красиво. В Пустоши один лед…

— Хм… Значит, ты любишь яркие цвета, потому что их не хватает в Пустоши?

Взгляд Кузи стал серьезным.

— Гермес Аркадьевич, все дивы любят яркие цвета. Знаете, как мне завидовали в Управлении.

Да, в Управлении неплохо обходились с дивами, их физические потребности удовлетворялись вполне, но их душа никого не интересовала. Да и попробуй объясни людям, что у дива есть душа.

— Гермес Аркадьевич, — осторожно спросил Кузя, — вы говорили про мои старые вещи. Я отобрал те, которые мне совсем малы. Можно я отдам их дивам в общежитии? Тем, которых забрали у Рождественского? Они тоже бедные: хотели бы красивую одежду, но денег у них нет.

Аверин так обрадовался, что Кузя помнит операцию на Бьёрке, что чуть было не сказал «конечно», но всё же произнес:

— Нельзя одеть красиво только часть дивов. Это вызовет зависть у других. А новички — низшие в иерархии. Сам понимаешь, ничем хорошим это не кончится.

— Ага… — Кузя печально вздохнул, но потом посмотрел на Аверина с надеждой: — А может, мы всем подарим красивую одежду? Не для службы, я понимаю, форма и всё такое. Но пусть в общежитии, в свободное время носят. Вы бы видели, во что их там одевают.

Аверин не видел, но догадывался, что роба дивов мало чем отличалась от тюремной.

— К сожалению, Кузя, всё не так просто. Этот вопрос надо решать с главой Управления. Но, обещаю, я обязательно поговорю с князем Булгаковым.

Кузя просиял. Подошел поближе и критически осмотрел стоящую на столе чашку.

— Чай, — удовлетворенно сказал он.

— Чай, — согласился Аверин, — а ты что думал?

Кузя наморщил лоб. И, недовольно глядя на Аверина, пробурчал:

— Вы можете меня наказать, но водку вашу я вылил. Всю. У меня теперь нет защиты в приоритетах, да и вообще приоритетов нет, но всё равно. Тетушка Марго рассказала, что вы тут устроили. Зачем?

Аверин смутился и отвел взгляд:

— Не важно, Кузя. Я больше не буду пить, совсем. Так что правильно ты всё вылил.

— Совсем-совсем? — прищурился див.

— Совершенно, — заверил Аверин и указал на стул, — садись, расскажи мне про Пустошь и про Императорского дива. Всё, что сможешь вспомнить.

— Ага, — Кузя дернул головой, — только можно я себе молока налью и бутерброд сделаю?

— Конечно. Мне тоже сделай. На ужин придет Виктор Геннадьевич, а это не раньше, чем через час.

Виктор Геннадьевич появился ровно через час и немедленно заключил Кузю в объятия. Потом, слегка отстранившись, оглядел и сказал:

— Какой ты разноцветный… И как вытянулся! Никогда, слышишь, никогда больше так не делай! Мои парни до сих пор в трауре. Все были уверены, что тот монстр тебя сожрал.

— Не сожрал, — улыбнулся во весь рот Кузя и покосился на стол. Они с хозяином расставили на нем еду и тарелки. Было не просто вспомнить, что и куда следует класть, да и, по убеждению дива, еду нужно сразу класть в рот, минуя все лишние условности, но вспоминать было очень приятно. Каждое воспоминание тянуло за собой целую цепочку новых, и Кузя всё больше ощущал, как возвращается домой. Пустошь уже казалась просто приснившимся кошмаром. А в добром и теплом мире людей так здорово…

— Коньяк для кофе ты тоже вылил? — поинтересовался хозяин.

— Нет, он же для гостей. И вообще я про него забыл.

— А что ты вылил, Кузя? Надеюсь, водку? Вот это я одобряю! — Виктор Геннадьевич поднял палец. — А мне ничего не надо, я на машине домой поеду, завтра на службу. Торжество по поводу твоего возвращения в выходные устроим. Так что мне бы лучше компот, есть такой?

— Ага, — Кузя подошел к столу и поднял большой двухлитровый кувшин с плавающими в нем ягодами, — вот!

— Отлично. Давайте поделимся новостями.

Кузе уже знал о текущем деле. Они искали похищенную девочку с колдовскими способностями, чародейку Френкель и ее дива. Но он всё равно еще раз внимательно выслушал то, что рассказал Гермес Аркадьевич.

— Вы довольно много узнали, — заметил Виктор Геннадьевич. — Хотя совершенно непонятно, зачем Екатерине Френкель девочки. Она сошла с ума и принимает их за свою сестру?

— Я думал об этом. И если бы была похищена только Алена, это могла быть неплохая версия. Но зачем еще одна девочка? И, главное, откуда у Екатерины див? И если это див второго класса, как он травил девочек?

— Послушайте, Гермес… а ведь Екатерина намного старше сестры. Может быть, она занимается чем-то незаконным? Теми же фальшивыми жетонами? Что, если она научила сестру, как вызвать дива, чтобы потом его продать? Но случилась беда. А сейчас она снова решила рискнуть?

— Не думаю… — с сомнением в голосе проговорил хозяин, — больше десяти лет прошло. Да и для таких дел куда удобнее использовать какого-нибудь колдуна-недоучку. Их полно.

— Да, вы правы. Но, кстати, я к вам тоже не с пустыми руками. У семьи Френкель есть еще недвижимость. Небольшой охотничий домик в районе Приозерска.

— О, наверняка девочку прячут именно там!

— Да, скорее всего, — Виктор Геннадьевич согласно кивнул, — я запросил ордер, завтра с утра с Фетисовым и парой ребят едем туда. Вас с Кузей тоже приглашаю. Вдруг тот див сильнее, чем мы думаем.

— Почему не сегодня?

— Не наш округ. Надо сначала с местными связаться, а они без ордера даже разговаривать не будут.

— Как всегда, — хозяин вздохнул, а потом посмотрел на Кузю.

— Кузя… а ты помнишь, как пользоваться картой местности?

Див задумался. И перед глазами появилась картинка на бумаге, которая тут же наложилась на вид земли с высоты полета.

— Да, — уверенно сказал он.

— Тогда вот что. Виктор, у вас адрес с собой?

— Конечно, — тот потянулся за портфелем.

— Вот и отлично. Кузя, слетай на разведку. Твоя задача — просто посмотреть, там ли див. Если нет, осторожно поищи девочку. И сразу обратно, ни во что не ввязывайся, понял?

— Ага! — обрадовался Кузя. Сразу же задание! После того, как хозяин отправил его по безопасному городу на такси, Кузя боялся, что Гермес Аркадьевич вообще не будет его выпускать из дома.

Карту хозяин принес из кабинета. Вдвоем с Виктором Геннадьевичем они нашли нужный дом, и Кузя, внимательно рассмотрев местность и запомнив, быстро засунул в рот сардельку и оставшуюся картофелину и ушел к себе в комнату. И выпорхнул оттуда галкой.

Глава 10

Долетел Кузя до места довольно быстро, минут за пятнадцать. Понадобилось еще немного времени, чтобы найти нужный дом: тот находился почти в лесу, далеко от остального человеческого жилья. Но так даже и лучше — запахи и звуки, исходящие от других людей, не мешали восприятию. Галка уселась на ветку недалеко от дома и прислушалась к ощущениям.

Тихо. Звуков не слышно, однако в одной из комнат горит свет. Значит, в доме кто-то есть. Почуять дива не удалось — либо его нет, либо он довольно слабый.

Кузя обернулся котом и, крадучись, двинулся к дому. В истинной форме он сможет подойти достаточно близко даже к слабому диву.

Он прокрался во двор и запрыгнул на ветку растущего рядом с домом дерева, заглянул в окно. И едва сдержался, чтобы не мяукнуть от радости. В комнате на кровати сидела девочка и читала книжку. Кузя принюхался, пытаясь понять, обладает ли она силой, но ничего не почувствовал. Может быть, слишком далеко.

Он спрыгнул с ветки и обошел дом. И вдруг остановился как вкопанный. Волна силы окатила его.

Колдун. В доме колдун, и не слабый! Кузя попятился и внезапно ощутил что-то похожее на вибрацию тонкой струны.

Он попался в ловушку! Скорее всего, это сигнальная система колдуна! Но почему он не заметил нити, не почуял их?!

Кузя бросился бежать со двора, перемахнул через забор и снова замер. Со стороны леса к дому приближался див. И его сила ощущалась, как удар по голове.

Надо спасаться, срочно. С таким Кузя не справится.

Едва Аверин и Виктор успели допить чай, как в дверь позвонили. Кузя? Нет, он не мог вернуться так рано, еще и получаса не прошло. Да и не стал бы он звонить. Колдун поднялся, дошел до двери и открыл ее.

На пороге стоял Владимир.

— Ее высочество желает посетить вас, — произнес он, поклонился и вперил в Аверина требовательный взгляд. Всем видом показывая, чтобы тот поспешил.

Аверин подумал, что, говоря об апломбе, Василь, не привыкший к стилю Владимира, имел в виду именно это. Императорский див и дом колдуна считал частью подконтрольной себе территории.

— Владимир, я не один, — тихо предупредил он.

— Я знаю. Ее высочество сочла, что господин участковый пристав Смирнов вполне заслуживает доверия.

— А, в таком случае…

Аверин почувствовал себя донельзя неловко. Его дом совершенно не был похож на настоящий графский особняк, да и достойного приема он оказать не мог. Маргарита ушла, даже Кузя отправился на задание. Тем не менее Аверин распахнул дверь и вышел на крыльцо, чтобы поприветствовать княжну.

— Рад вас видеть, — он поклонился, — однако зачем вы себя утруждаете? Не проще ли было вызвать меня к князю Булгакову?

— Не хотела беспокоить ни вас, ни его.

— Проходите, ваше высочество, вот только… — он замялся.

— Что вы, граф, — княжна ободряюще улыбнулась. — Право же, я выросла в монашеской келье и, поверьте, не привыкла к роскоши.

— Я понимаю… но прием…

— Со всем отлично справится Владимир.

— Тогда… рад приветствовать вас в своем доме, — произнес Аверин.

Владимир придержал дверь. Мончинский зашел последним. Проходя мимо хозяина дома, молодой колдун бросил на него странный долгий взгляд.

Когда гости вошли, Виктор с удивлением поднялся со стула:

— Владимир? Как ты тут оказался… И кто эта прекрасная дама?..

Внезапно он осекся, на его лице отразилось понимание, и он низко поклонился.

— Прошу прощения за бестактность, ваше высочество. Совершенно не ожидал увидеть вас.

Он выпрямился и растерянно посмотрел на Аверина.

— Не нужно формальностей, — улыбнулась княжна, — я здесь инкогнито.

Виктор еще раз поклонился и взял княжну за руку, чтобы поцеловать. А княжна обратилась к Аверину:

— Как ваш Кузя? Ему лучше?

— Да. Но его нет дома, я отправил его на задание. Чем могу служить?

Он отодвинул от стола свое кресло, приглашая княжну сесть. Та поблагодарила легким кивком. Владимир встал за спинкой.

— Ах, какая жалось, — расстроенно произнесла ее высочество, — и скоро он вернется? Дело в том, что именно ему я хотела задать несколько вопросов.

И Аверин понял, что разговор ему совсем не нравится. Что за вопросы к Кузе? И почему снова в тайне?

— Может быть, я смогу вам помочь? — спросил он.

— Возможно. Присаживайтесь, пожалуйста, — она обвела взглядом присутствующих и указала на места за столом, а когда все расселись, продолжила: — Я бы хотела поговорить именно с Кузей. Мне важно знать достоверно и из первых рук, как ему удалось выжить. Почему прошлый Императорский див пощадил его?

Да, предчувствие не обмануло. Эта женщина проницательна и не упускает деталей. Скрыть от нее подробности пребывания Кузи в Пустоши не получится.

Что же, в таком случае даже лучше, что дива нет дома. Надо подумать, что именно стоит рассказывать, а о чем лучше умолчать.

— Владимир сварит нам кофе, — княжна обернулась к диву. — Ты же справишься?

Тот молча поклонился и исчез.

Аверин прочистил горло:

— Дело в том, ваше высочество, что это действительно очень странная и загадочная история, и я сам в ней пока не разобрался. Вы, должно быть, помните, что я рассказывал о своем путешествии в Пустошь. Мы с Анонимусом угодили в ледяную ловушку. То же самое произошло и тогда, когда в Пустошь попали Кузя и Императорский див. Лед Пустоши — не обычная субстанция, он высасывает силу и постепенно поглощает любого, как зыбучий песок. Лед плавится от силы. Императорский див намного сильнее Кузи, поэтому, попав в расщелину, он сильно вмерз и провалился очень глубоко. Их обоих завалило. Но Кузя как более слабый оказался намного ближе к поверхности.

— И смог выбраться? А Императорский див остался замурован во льду?

— Да, именно так, — подтвердил Аверин, надеясь, что вопросов больше не последует. Но не тут-то было.

— И как же ему удалось выбраться? Кузя помнит это?

— Это непросто объяснить… — начал Аверин, и тут входная дверь с треском распахнулась. В гостиную влетел растрепанный Кузя. Его рубашка была надета задом наперед.

— Гермес Аркадьевич! Девочка! Она там! И колдун! И див! Сильный див, сильнее меня, я сбежал, как вы сказали и…

Он замолчал, оглядываясь по сторонам. В этот момент из кухни появился Владимир с подносом.

— Ой, — сказал Кузя, попятился было, потом показал зубы в подобии улыбки, — это ты. И колдун Сергей тоже… А вы кто? — справившись с первой реакцией, он улыбнулся уже нормально. — Я вас помню. Вы в склепе в углу стояли.

Аверин вздохнул и поднялся:

— Это, Кузя, ее высочество княжна Софья Андреевна. Будущая императрица Российской Империи. А это, ваше высочество, мой див Кузя. И, похоже, он нашел пропавшую девочку.

— Императрица? Настоящая? Ну наконец-то! Я так хотел увидеть! — просиял Кузя и повернулся к Аверину:

— А как мне следует с ней говорить? Ну, то есть, она же не див, а настоящая. Надо кланяться или на колени встать? Или что?

Сзади появился Владимир и, положив руку Кузе на плечо, заставил его опуститься на одно колено.

— Прошу простить меня за дерзость, — быстро проговорил Кузя. Было видно, что он повторяет то, что диктует ему Императорский див.

Княжна махнула рукой, приказывая Владимиру отойти.

— Прошу, не нужно лишних церемоний, — проговорила она, — подойди, Кузя.

Кузя встал, с подозрением оглянулся на Владимира, но подошел. И молча уставился на княжну.

— Расскажи, ты нашел похищенную девочку?

— Возможно. Там была девочка, в доме.

— И колдун? Может, ты почувствовал колдовскую силу Алены?

— Нет, — помотал головой Кузя, — там был настоящий колдун. Слабее вас, но всё равно. И див. Сначала он отсутствовал, и я сумел подобраться к дому. Но напоролся на ловушку, очень здорово сделанную, я не заметил. И попался. Тогда див и пришел. Ну я сразу бежать. Плохо, да? — он бросил на Аверина виноватый взгляд.

— Да, не очень хорошо, — Аверин потер виски, — похитители поняли, что их нашли. Насколько сильный див?

— Сильнее меня. Как Анонимус, примерно. Но слабее Владимира.

Аверин перевел взгляд на Владимира.

— Тот див, по следу которого ты шел, был второго класса?

— Да.

— Действительно, плохо. Значит, дива два. И если второй не фамильяр, то оба дива незаконные. А еще и колдун.

— Или ведьма, — тихо проговорил Виктор.

— Ведьма? — повернулась к нему княжна Софья.

— Да, — наклонил голову Виктор. Видно было, что в присутствии княжны он чувствует себя неловко. По его напряженной позе казалось, что больше всего ему хочется вскочить и вытянуться по стойке смирно.

— У нас была версия, — пришел ему на помощь Аверин, — что девочек похищает ведьма. Возможно, это и правда так. И она в сговоре с чародейкой Френкель.

— И что же делать?

— Мы собирались завтра с утра ехать туда. Но теперь может быть поздно, и всё равно придется ждать, — Виктор всё же поднялся, — второй див сильный… и при том с колдуном. Наш полицейский колдун не справится. Необходимо запросить помощь Управления. Плохо, очень плохо… Девочку, скорее всего, перепрячут.

— Я могу попробовать ее забрать… — Кузя принялся сверлить глазами пол. Он чувствовал себя виноватым из-за того, что угодил в ловушку и раскрыл себя.

— Нет, ты правильно сделал, что сбежал… — Аверин вопросительно посмотрел на княжну. — Я могу попросить вас об одолжении?

Княжна Софья решительно поднялась с кресла.

— Вы правы, нам не нужно Управление. Сергей Дмитриевич с Владимиром и вы с Кузей справитесь и с колдуном, и с двумя дивами без труда. Нужно ехать прямо сейчас. Господин Смирнов, у вас есть полицейский стробоскоп в машине?

— Так точно, — отрапортовал Виктор.

— Отлично. Тогда едем.

— Подождите… — Аверин нахмурился, — вы что же, собираетесь с нами? Это небезопасно.

— Небезопасно оставлять меня без защиты Императорского дива. А везти меня в особняк князя Булгакова времени, как я понимаю, нет. Не волнуйтесь. Я не буду участвовать. И не забывайте, я колдунья и умею выставлять неплохие щиты.

Возразить было нечего.

— Тогда едем, — Аверин махнул рукой Кузе и направился к сейфу за снаряжением.

На место прибыли уже в темноте. Две машины проехали поселок и остановились на его краю, метрах в восьмистах от дома.

— Как только подойдем — сразу поднимайте щиты, я буду рядом и тоже подстрахую своим, — проинструктировал княжну Аверин. — И ни в коем случае ни во что не вмешивайтесь!

— Конечно, — подтвердила она, — я понимаю, что буду только мешать.

Возле дома было тихо.

— Дивов не чувствую, — негромко произнес Кузя.

— А колдун? — прошептал Аверин.

— Там.

— Отлично. Главное, захватить колдуна.

Кузя перескочил через забор и открыл ворота с обратной стороны.

Аверин тихонько сказал княжне:

— Отойдите подальше от входа и ждите, — он жестом показал Виктору остаться с ней и приготовить пистолет.

Потом махнул рукой, указывая Мончинскому направление. Наверняка дом окружен ловушками, но искать их времени нет. Колдун в любом случае позовет своих дивов, и с ними придется сразиться. Надо постараться взять хозяина раньше, чем появится сильный див, где бы он сейчас ни был.

Они уже почти добрались до крыльца, когда Кузя крикнул:

— Он здесь!

И хрипло добавил:

— Но это не тот…

И в следующее мгновение на месте мальчишки появился гигантский кот. Он вздыбил шерсть и зарычал куда-то в темноту.

Над головой пронеслась быстрая тень. Аверин посмотрел вверх и увидел Владимира: химера зависла над домом.

Ничего себе… если Владимир сразу принял боевую форму, значит противник силен.

«Не тот…»

Сколько здесь дивов? И настолько сильных? Сам Аверин ничего не чувствовал. А это значило, что дивы находились в своих истинных формах.

Кузя бросился вперед и исчез в темноте. Аверин призвал Плеть и рванул за ним.

И тут же двор осветили несколько горящих дисков — огневая поддержка Мончинского. Где-то среди деревьев вверх взметнулось зарево — судя по всему, Кузя тоже добавил огня. Аверин выскочил за ворота.

Что-то крупное пролетело буквально в полуметре от его щита, а из-за спины послышался возмущенный рык. Кузя?

Див перемахнул через голову колдуна и встал чуть впереди, утробно рыча в сторону леса.

— Правильно, — похвалил его Аверин, — не кидайся в одиночку, будем атаковать вместе.

К счастью, княжны поблизости видно не было, вероятно, Виктор отвел ее подальше от места сражения.

Аверин двинулся вперед.

И снова всё вокруг осветилось огненными всполохами, на некоторых деревьях вспыхнула и начала тлеть листва, а на дорогу кубарем вывалилась химера. И тут же снова взмыла в воздух.

— Ничего себе…

Похоже, вражеский див отшвырнул Владимира с такой же легкостью, как до этого Кузю.

Плохо. Очень плохо.

Аверин по-прежнему ничего не ощущал. Проклятье. Надо бы достать часы и замерить уровень монстра. Но сделать это не получалось — в одной руке была Плеть, а второй колдун удерживал щит над собой и Кузей.

Мончинский же сменил тактику. Несколько огненных дисков поднялись в воздух и завертелись над дорогой и лесом, стремительно расширяясь. Молодец парень. Молодой колдун, понимая, что атаковать вслепую не получится, осветил поле боя.

И тогда Аверин увидел противника.

Из-за деревьев, сровнявшись макушкой с самыми высокими, на них наступала гигантская обезьяна.

Одно из огненных колец зависло над головой чудовища, опустилось вниз, в район шеи, сомкнулось и… исчезло, не причинив обезьяне никакого вреда. Аверин не поверил своим глазам.

— Кузя, отвлеки его, — скомандовал он, кинувшись к противнику. Кот рванул куда-то за спину диву, а Аверин развернул Плеть и ударил обезьяну по ногам.

…Плеть словно прошла насквозь, никак не задев дива. Аверин успел заметить будто нарочито ленивый взмах гигантской руки, и откуда-то сверху рухнул Кузя. Морда кота была в крови.

Да что это за существо такое? Оружие не причиняет ему вреда. Зато оно само наносит вполне ощутимые удары.

Аверин поднял щит, накрывая Кузю, и вовремя — сокрушительный удар едва не снес защиту, и тут же стало ужасно холодно, как будто повеяло Пустошью. Сверху посыпались мелкие кристаллы льда.

Еще одно огненное кольцо врезалось в грудь врага и исчезло, как и первое. В двух шагах приземлился Владимир.

И тут же грянул выстрел. За ним еще один.

Виктор.

Аверин завертел головой и, увидев приятеля, закричал:

— Виктор, уводите… — он запнулся, понимая, что див слышит их, — даму! К машинам и уезжайте! Сергей! — окликнул он Мончинского.

Тот обернулся. И Аверин, убрав бесполезную Плеть, просигналил руками:

— Заманиваем в лес.

Мончинский кивнул и бросился за спину чудовища, стараясь обойти его по дуге. Владимир взвился вверх и рванул в сторону леса.

Голова дива медленно повернулась. Затем он развернулся весь и потопал, по всей видимости, за Владимиром.

Эта тварь двигалась так медленно, но при этом наносила сокрушительные удары по очень сильным дивам? Чертовщина какая-то.

Аверин снова призвал Плеть, молясь, чтобы Виктор как можно быстрее отвел княжну к машинам, а та не стала артачиться, и тоже помчался в лес. Рядом с ним бежал Кузя.

Чудовище он потерял из виду довольно быстро, «освещение» Мончинского погасло, и вокруг опустилась тьма. Неуклюжая громадина должна была бы производить много шума, но не раздавалось ни треска, ни даже шороха. Оставалось лишь следовать за Кузей, который чуял монстра и знал, куда двигаться. Аверин решил, что, когда они догонят дива, он развеет серебряный порошок и посмотрит, что это за пакость.

Внезапно Кузя остановился. И тут же принял человеческую форму.

— В чем дело? — тихо спросил Аверин.

— Я больше не чую его, — одними губами прошептал див и протянул руку. Аверин вытащил из своего рукава припрятанный Кузин кинжал и вложил диву в ладонь. Кузя мыслил правильно. Серебру плевать на все хитрые выверты, оно блокирует любую силу.

Впереди мелькнул свет. Аверин побежал к его источнику, и они с Кузей выскочили на небольшую поляну. Там с несколько растерянным видом стоял Мончинский. А рядом с ним — Владимир, тоже принявший человеческую форму.

— Куда он делся? — Мончинский, удивленно хмурясь, оглядывался по сторонам.

— Может, надел амулет? — предположил Кузя и принюхался:

— Откуда-то пахнет зверем…

— А может, он ушел?.. — спросил Мончинский.

— К машинам, — тут же скомандовал Владимир и исчез.

— Кузя, веди, — крикнул Аверин, и див побежал вперед. Владимир прав. Вражеский див мог всё же погнаться за ее высочеством, решив, что она — лучшая добыча.

Но как он ускользнул от преследования? Неужели, действительно надел амулет?

Вскоре показались огни поселка. Аверин, изрядно запыхавшись, выбежал на дорогу и увидел, что оба автомобиля стоят там, где их и оставили. Рядом с машиной Виктора прохаживалась химера.

Аверин подошел и заглянул в окно. Княжна сидела на заднем сидении с совершенно спокойным выражением лица.

— Почему вы не уехали? — через полуоткрытое окно спросил Аверин у находящегося за рулем Виктора.

— Ее высочество приказала мне оставаться здесь, — развел тот руками.

Аверин подумал, что стоило бы высказаться по поводу безрассудного поведения княжны. Но сдержался. В конце концов, Софья — взрослая женщина и будущая императрица. Кто он такой, чтобы читать ей нотации?

Подошел Кузя, уже успевший завернуться в теплый клетчатый плед, который Аверин всегда возил с собой в багажнике машины.

— Нужно запросить помощь Управления. Этот див сильнее тебя? — спросил Аверин у Владимира. Химера кивнула.

— Сергей, вы не успели замерить уровень?

— Я замерила, — неожиданно подала голос княжна и открыла дверцу. — Одиннадцатый.

Мончинский охнул.

— …Второго класса, — добавила она и улыбнулась.

— Да ну, не может быть! — воскликнул Кузя. Плед на нем был накинут на манер римской тоги. Он с довольным видом косился на Владимира. Вероятно, они вели какой-то диалог по ментальной связи.

— И тем не менее… У меня весьма точный прибор, можете сами проверить.

— Нет… не нужно.

Колдуны переглянулись.

— Это иллюзия, — сказал Аверин. — Причем, сделанная на невероятном уровне.

— Что значит «иллюзия»? — еще больше возмутился Кузя. — Эта макака-переросток мне морду разбила!

— Ты же помнишь иллюзии в зале для тренировок? — спросил его Аверин. — Их создают чародеи. Это сгусток концентрированной энергии, которому придана определенная форма. И заклинание, наложенное на эту форму, заставляет тебя видеть и даже частично ощущать эту иллюзию как реального противника или объект охоты. Ведь так?

— Так, — согласился Кузя, — но они могли лишь слегка меня ранить или укусить! И я чувствовал, что они слабые!

— А что ты чувствовал, когда преследовал обезьяну? Этот див был сильнее, чем в прошлый раз? Намного?

Кузя задумался. А потом ответил:

— Да, намного. В прошлый раз див был слабее Владимира. А сейчас — сильнее. Ощущался сильнее.

— Я думаю, это потому, что в этот раз здесь Владимир, — заметила княжна, — на дива наложена иллюзия, в результате действия которой другим дивам он кажется сильнее, чем они сами.

— Ага, — недовольно возразил Кузя, — а по морде как? Мне тоже показалось?

— Да уж… — задумчиво произнес Аверин, — ну и задачка. Чародей, наложивший такие заклятия, должен хорошо разбираться и в восприятии дивов, и в колдовстве.

— В доме колдун. А Френкель — чародейка. Что, если они работают вместе и создали это… эту штуку? — предположил Виктор.

— Возможно. В любом случае, нам не снять эти чары без чародея.

— И где нам взять чародея среди ночи? Не в салон же красоты идти… — Виктор выглядел растерянным.

— И Управление чародея точно сейчас не отправит. А если даже и удастся быстро договориться — ехать сюда как минимум полтора часа, — Аверин сдвинул брови и покачал головой. — Мы теряем время. Колдун с дивом и Аленой могут сейчас уже быть далеко в лесу.

Мончинский внезапно широко распахнул глаза.

— Гермес Аркадьевич… я, возможно, глупость скажу, но… — он замолчал.

— Говорите, Сергей, — подбодрил его Аверин.

— Ваша племянница, госпожа Любава Вазилисовна… рассказывала, что у нее по иллюзиям был высший балл. Она бы разобралась, я уверен. И сняла.

— Это возможно, — согласился Аверин, — но даже если Василь отпустит дочь, а машину поведет Анонимус — всё равно дорога займет не меньше чем полтора часа.

— Я тут думаю… — глаза молодого колдуна подозрительно заблестели, — если бы вы позволили… Владимир запросто поднимет на спине двоих. Он полетит не очень быстро, а я накрою госпожу Любаву щитами. Мы вернемся через полчаса.

— Кхм, — произнес Аверин с некоторым сомнением, — а вы уже пробовали так летать? Полеты на диве — непростая наука.

— Да, — улыбнулся Мончинский, — я очень старался, тренировался, и всё получилось. Нужен мощный и устойчивый щит. На скорости ветер очень сильный.

Аверин критически оглядел химеру.

— А вы поместитесь вдвоем?

Мончинский покраснел настолько густо, что это стало видно даже в свете фар.

— Если… сесть поближе, то да… — глядя в землю, прошептал он.

— Хорошо, — вздохнул Аверин, — тогда я позвоню брату. Но не обещаю, что он разрешит эту авантюру.

Еще по дороге сюда в центре поселка он заметил телефонную будку. И вскоре услышал в трубке голос Анонимуса.

Как ни странно, Василь дал согласие. А Любава пришла в восторг от предстоящего приключения. Владимир с Мончинским улетели, и теперь оставалось только ждать прибытия чародейки.

Аверин послал Кузю в облике кота патрулировать окрестности. Конечно, вражеский див мог унести девочку на руках, но, как минимум, тогда останется след, по которому Владимир и Кузя быстро настигнут беглеца. Главное — разобраться с иллюзией, настолько материальной, что она вполне способна наносить травмы сильным дивам.

Сам Аверин сидел в машине, раздумывая, возможно ли получить у Академии согласие на сдачу экзамена на высшую категорию без соблюдения всех необходимых требований. В качестве исключения. Было видно, как старается Мончинский. Даже в древности полеты на диве не были частым событием, и не только потому, что далеко не каждый див обладал необходимой, крупной и крылатой, истинной формой. Помимо полного доверия диву, для полета требовались также сильные щиты и концентрация. А чтобы летать на такой относительно небольшой химере, как Владимир, на холке которого не поместилось бы специальное седло для полетов, колдун должен обладать не просто огромной силой, но и выдающимся мастерством. Не все колдуны, даже высшей категории, были способны на это. По уровню силы Мончинский, похоже, уже был готов. Но для того, чтобы сдать экзамен, требовались не только сила, теоретические знания и умения. У колдуна должно быть набрано определенное количество вызовов первого класса. А это не так просто. Первый класс вызывают нечасто, и даже если Мончинского станут приглашать ассистировать на каждый вызов по всей стране, пройдет несколько лет, прежде чем он наберет нужное количество.

Наконец послышалось хлопанье крыльев и, взметнув столб пыли, на дорогу упали сразу две крылатые тени. Один — Владимир, а второй — крупный гриф…

— Анонимус, — обрадовался Аверин, — тебя прислал Василь?

Из когтей грифа выпал увесистый сверток и тут же исчез в вихре. И через секунду из поднявшегося облака вышел фамильяр Авериных. Сверток он держал подмышкой. Поклонившись, див проговорил:

— Вазилис Аркадьевич велел мне сопровождать госпожу Любаву. А Сергей Дмитриевич попросил об одолжении.

Он повернулся к Владимиру, точнее — к Мончинскому, который осторожно поддерживая за локоть Любаву, помогал ей спуститься на землю. Девушка немного пошатывалась после перелета, но выглядела донельзя довольной.

— Для вашего дива, — сказал Анонимус и с легким поклоном протянул сверток Мончинскому.

— Спасибо, — тот улыбнулся. И отдал вещи Владимиру.

«Одежда», — догадался Аверин.

Взметнулся еще один вихрь, и Владимир принял человеческую форму. Одежда смотрелась на нем мешковато, но в целом довольно пристойно.

— Это костюм Вазилиса Аркадьевича, — произнес Анонимус таким торжественным тоном, что даже Аверин проникся важностью момента.

— А мне не догадался взять? — спросил Кузя. — Нашу одежду мы сможем забрать, только когда победим ту макаку.

Анонимус смерил его взглядом:

— А разве ты смущаешься бегать голышом?

Кузя хмыкнул, после чего обратился к чародейке:

— Здравствуйте, Любава. Вам понравилось летать?

— Это было так… захватывающе, — девушка смущенно опустила глаза, а потом сделала несколько шагов в сторону Аверина:

— Добрый вечер, дядя, — и, увидев в окне машины силуэт княжны Софьи, сделала реверанс:

— Добрый вечер, ваше высочество.

Виктор вышел из машины, открыл дверь и подал княжне руку.

— Что же, мы готовы, — Аверин оглядел собравшихся.

К дому первыми двинулись Любава и Кузя. Их закрывали щитами колдуны. За ними шли Анонимус и Владимир, замыкали группу Виктор и княжна.

Ворота всё так же стояли открытыми. Любава осторожно шагнула внутрь, остановилась и быстро принялась чертить руками в воздухе. В том месте, где мелькали ее пальцы, замерцала оранжево-розовая паутина. Еще несколько движений рук чародейки — и паутина опоясала весь дом.

— Ого, — выдохнул Кузя, — что это такое?

— Ловушка. И сигнализация. Когда в нее попадает кто-то, обладающий силой, он оказывается под действием иллюзии.

Она протянула руку и коснулась паутины. Та мгновенно завибрировала.

— Зачем?! — удивился Кузя, и девушка, обернувшись, с легкой улыбкой посмотрела на него:

— Хочу увидеть вашего ужасного дива.

Аверин встал вполоборота к лесу: в прошлый раз обезьяна появилась оттуда.

Но сейчас див, судя по всему, уже не рассчитывал на эффектное появление. Прямо над домом возникла гигантская голова, выделяющаяся черным пятном на темном небе, а потом гигантская обезьяна, обогнув угол дома, прошла по двору и остановилась напротив крыльца.

Аверину стало страшно за Любаву. И не ему одному. Мончинский кинулся вперед, но его удержал за плечо Владимир.

— Это работа для чародея, не для колдуна, — негромко сказал он.

Любава заговорила, и Аверин узнал некоторые слова из заклятия. Тело монстра засветилось, как сигнальная паутина, и Любава, не оборачиваясь, попросила:

— Дядя, накиньте на него сеть.

Аверин выбросил сеть, и она накрыла обезьяну, но тут же стала проваливаться сквозь нее, оседая на землю. Но не осела полностью — в тусклом свечении на ее поверхности было отчетливо видно небольшое возвышение.

— Берите его, — велела Любава, и Кузя метнулся вперед. Сеть зашевелилась, и что-то белое и маленькое, метнувшись, попыталось выскочить через крупную ячейку, но Кузя оказался быстрее. Раздались визг и шипение, сменившиеся Кузиным победным возгласом.

Див шагнул обратно, подняв над головой за шкирку белого шпица.

— Вот он! Это он мне по морде дал, представляете! — почти с восхищением проговорил Кузя.

— В дом, — скомандовал Аверин, и все бросились к дверям. Если див здесь, значит и его хозяин должен быть в доме. Иначе кого он защищал?

Внутри было темно.

— Тут колдун, — громко прошептал Кузя, продолжая крепко сжимать скулящую и брыкающуюся собачку.

И тут же темную гостиную залил яркий свет: кто-то нашел выключатель. Посреди гостиной в кресле восседала дама почтенного возраста. Ее седые волосы были тщательно уложены, ноги закрывал пушистый плед, из-под которого виднелся подол темного шелкового платья.

— Вот теперь можете арестовать меня, — властно и спокойно проговорила дама.

— Этого не может быть, — Виктор шагнул вперед. Его лицо выражало изумление и тревогу.

— Что это значит? Кто это? — спросила княжна. Меньше всего старуха походила на сорокалетнюю чародейку.

— Это госпожа баронесса. Вдова барона Френкеля и мать нашей подозреваемой, — пояснил Виктор.

Собака в руке Кузи отчаянно взвизгнула.

Глава 11

— Где Алена, — спросил Аверин, — и ваша старшая дочь?

Баронесса в ответ только презрительно усмехнулась.

Владимир сорвался с места и исчез, но спустя несколько мгновений снова появился.

— Девочки и чародейки в доме нет, — доложил он. — Но они были здесь совсем недавно. Выследить и догнать их не составит труда даже тому, у кого нет полицейского опыта. Приведи их, — он в упор посмотрел на Анонимуса, — я останусь охранять ее высочество.

Глаза фамильяра полыхнули яростью, от выплеска силы по спине Аверина пробежали мурашки. Но яростный блеск тут же погас, Анонимус взял себя в руки и обернулся к Аверину, ожидая распоряжений.

Тот молча кивнул.

— Слушаюсь, хозяин, — Анонимус поклонился, не удостоив Владимира даже взглядом. Зато Кузя завертел головой, удивленно глядя на обоих.

— Я мог бы догнать! — сказал он, но Анонимус уже исчез.

Аверин приблизился к пожилой колдунье.

— Вы, значит, живы. Что же, я не удивлен. Думаю, в вашем склепе лежит такая же кукла, что и в гробу Алены. И девочек ваша дочь похищала именно для вас. Одно не понятно — зачем они вам.

— Колдуну, закончившему Академию, этого не понять никогда, — проговорила баронесса и сжала губы в нитку. Аверин смерил ее взглядом:

— Не утруждайте себя ответом, сейчас Анонимус догонит беглянку и вернет ее вместе с Аленой. И мы всё узнаем. Почему вы остались?

Он внимательнее пригляделся к старой колдунье и понял, что кресло, на котором она сидит, — не обычное. Вот оно что. Баронесса не может ходить.

— Незачем тратить время на болтовню. Просто арестуйте меня, вы ведь за этим сюда явились? — баронесса сложила на груди руки.

— Обязательно арестуем, — сказал Аверин, хотя на сердце было неспокойно. Слишком самоуверенно вела себя эта женщина.

Скрипнула и открылась дверь, и Анонимус ввел в комнату женщину средних лет. Однозначно, это была Екатерина Френкель. Но девочки с ней не было. Ухмылка на лице старой баронесса превратилась в победную.

— Так, — Аверин подошел и встал напротив второй пленницы, — куда вы дели Алену?

— Нет больше Алены, — вместо дочери ответила баронесса и махнула рукой в сторону Кузи, по-прежнему удерживающего рукой шпица.

— Что? — не поверил своим ушам Аверин. — Вы что же, велели диву сожрать девочку?!

Баронесса довольно кивнула.

— Какого черта?! — воскликнул Виктор. Рука его дернулась к кобуре. Но Аверин остановил приятеля.

— Я никогда не поверю, — спокойно сказал он, — что вы похищали девочек для того, чтобы просто скормить их диву. Иначе вы бы сделали это сразу же.

Он обратился к Екатерине:

— Сколько детей вы похитили? И зачем?

Женщина молчала, опустив глаза.

— Увы, только одну, — снова за дочь ответила баронесса, — но вы правы. Мы не планировали убивать. Видите ли, много лет назад в моей семье произошло несчастье…

— Я знаю о вашем горе, — перебил ее Аверин. Выслушивать историю про сожранную дочку ему не хотелось. Вероятно, Алена еще жива и баронесса просто тянет время.

— Ах вот как. Тогда мне нет нужды объяснять. Мой супруг умер, не сумев поймать дива, который сожрал Машу. Но нам с Катюшей это удалось.

— Так это он? — Аверин указал на собаку. — Тот самый див, которого вызвала Мария?

— Да, это он. И теперь он служит мне. А Алена должна была заменить мне погибшую дочь. Но вы нашли нас. Поэтому я отдала ее Барику. Я надеялась, что это позволит ему перейти из второго класса в первый и я смогу увидеть свою девочку. В последний раз.

…Неужели сумасшедшая старуха не врет?

— Мне всё же кажется… — договорить Аверин не успел. Раздался собачий визг, и шпиц очутился в руках Владимира. Кузя только удивленно посмотрел на свою пустую руку.

— Сейчас мы узнаем правду, — равнодушно заметил Императорский див.

И шквал силы чуть не сбил с ног, заставив колдунов отступить и прислониться к стене. Визжащая собачонка в мгновение ока оказалась крепко сжата когтями огромной демонической химеры. Клюв-пасть раскрылась, и оттуда вырвался протяжный рык, больше похожий на вой тревожной сирены.

Но даже он не заглушил испуганный визг несчастного маленького дива.

Старая колдунья изменилась в лице. Что это? Страх, жалость, или ей просто стало плохо от силы демонического облика дива восьмого уровня?

Химера отшвырнула в угол едва поскуливающую собачонку и сделала шаг в сторону колдуньи. И медленно повернула голову к Мончинскому, будто спрашивая у того разрешения.

Екатерина Френкель вскрикнула и кинулась к матери, закрывая ее собой.

— Вы этого не сделаете! — закричала она.

На старую колдунью было страшно смотреть. Ее глаза выпучились, а губы посинели.

Тем не менее она оттолкнула дочь:

— Вы не посмеете, — дрожащим голосом проговорила она, — это незаконно.

— Да ладно, — рассмеялся Кузя. — Это же Императорский див. Он и есть закон.

— Кузя! — поднял руку Аверин, но было уже поздно. Его див не знал, что нужно скрывать, кто такой Владимир, и случайно выдал тайну. Колдун вздохнул:

— Пойди еще раз внимательно осмотри дом. Попробуй понять, когда именно исчезла Алена и куда.

— Ага, — просиял Кузя и исчез.

— Императорский див? — взгляд баронессы с трудом оторвался от нависающей над ней химеры, устремился на женщин и безошибочно остановился на княжне.

— Так вы и есть ее высочество княжна Софья? — произнесла она. — В таком случае прошу, отпустите Алену. У девочки большой талант. Она не заслужила всю жизнь провести в тюрьме.

— В тюрьме? — удивленно переспросила княжна и махнула рукой Владимиру, и тот немедленно вернулся в человеческий облик. — Что значит «в тюрьме»?

— Вы выросли в ските, ваше высочество. И вы еще спрашиваете? — теперь совсем иная, горькая, улыбка тронула губы баронессы. К ее лицу начал возвращаться цвет.

— Я никогда не считала скит тюрьмой, — проговорила княжна, — и… вы хотите сказать, что похитили Алену, чтобы она не попала в скит? Ее насильно хотели отдать туда? — она устремила вопросительный взгляд на Аверина.

— Наоборот, — ответил тот. — Родители были категорически против. Так что же, вы решили забрать девочку себе и сами обучить ее, так что ли? Сделать ее ведьмой?

— А что, по-вашему, лучше, чтобы она стала монашкой? Или всю жизнь промучилась, подавляя свою силу? Или погибла бы в попытках выучиться по книгам, как моя Машенька?! — голос старухи дрогнул, и она горестно вздохнула. Аверину показалось, что на ее глазах выступили слезы.

— Выходит, вы заботились о благе Алены? А вы подумали, каково ей будет всю жизнь прожить вне закона?

— Вам не понять. Вы не теряли близких. Не понимаете, когда ваш ребенок…

— Лежит в гробу? О, родители Алены могли бы много вам об этом рассказать. Их вы за что наказали? За собственную боль?

Баронесса поджала губы.

— Извольте перестать читать мне морали, молодой человек. Ее родители поплачут, зато сама она будет жива и счастлива. Вы плохого мнения обо мне. Да, я учила Алену. Но только для того, чтобы подготовить ее к поступлению в Академию. Вы же знаете, что в Европе берут учиться девочек. А Алена чрезвычайно талантлива. Документы для нее уже готовы. Если бы не вы… — старая колдунья демонстративно вздохнула и закатила глаза, но потом ее лицо озарила улыбка. Она повернулась к дочери:

— Они добрались?

— Да, мама, — тихо проговорила Екатерина. Она всё так же не поднимала глаз.

В этот момент до того скромно молчавшая Любава подала голос:

— Вы… не мать, вы чудовище! Вы так ничего и не поняли? Одержимая своей болью и мыслями о мертвой дочери, вы сделали жертвой дочь живую! Может, у Алены и большой талант, но эта женщина, — она указала на Екатерину, — гений! Вы даже не понимаете, какое чудо она сотворила. Она могла бы стать известнейшей чародейкой, могла бы получить место при дворе. Но вместо этого она все силы положила на воплощение ваших больных фантазий. Создавала человекоподобных кукол, чудовищ, которые способны обмануть и сразиться с сильными дивами! А теперь всю оставшуюся жизнь проведет на каторге. Это, правда, того стоило?!

Аверин никогда не видел племянницу в такой ярости. Вероятно, мастерство Екатерины Френкель очень впечатлило юную чародейку.

— Это был ее выбор, — тихо проговорила баронесса, но губы ее задрожали.

Решив, что самое время надавить, Аверин снова заговорил:

— Может, всё же сделаете доброе дело? Вернете девочку домой? Я попробую уговорить ее родителей отпустить Алену за границу на обучение. И мы сможем…

— Нет, — перебила его баронесса, — вы правы, слишком многим наша семья пожертвовала. Обойдемся без вас и ваших обещаний. Сегодня ночью Алена пересечет границу. И вы ее не найдете. Да, ваш див может сожрать меня. Но я не представляю, куда именно повезли Алену. И даже не знаю имени ее провожатого.

— Зато я знаю! — неожиданно появился довольный Кузя. — Гермес Аркадьевич, можно мне первому? Ну пожалуйста!

Владимир, Мончинский и княжна Софья остались присматривать за старой колдуньей и ее дочерью, а Виктор отправился в Приозерск за подкреплением.

Кузя сразу улетел, за ним следом поехали Аверин, Любава и Анонимус. Прибыв на место, Аверин оставил племянницу и фамильяра в машине, а сам подошел к крыльцу и постучал в дверь. Анна Сомова тут же появилась на пороге:

— Я вас ждала, Гермес Аркадьевич. Проходите.

— Алена у вас? — едва переступив порог, спросил он.

— Да. Они с Басей, то есть с Кузей, пили чай, а теперь играют. Кузя сказал, что нужно обязательно вас дождаться.

Аверин прошел в дом, и у него отлегло от сердца. Алена, живая и здоровая, показывала Кузе, как рисовать алатырь.

Что же, самая главная часть дела завершена. Теперь осталось разобраться, какие цели в действительности преследовала баронесса. В историю про Академию Аверин не поверил. Во-первых, ни одна Академия не примет ученика без тщательной проверки. А во-вторых, была еще одна девочка, которую никто не планировал «готовить к поступлению».

— Алена хочет домой, к родителям, — Кузя поднялся навстречу колдуну. — Может, мы ее сейчас отвезем?

— Родителям? — на лице Сомовой отразилось удивление. — Вы… уверены? Гермес Аркадьевич, давайте поговорим с глазу на глаз?

Они прошли дом насквозь и вышли на веранду, вокруг которой цвел летний сад. Ночь была пасмурной, но довольно теплой.

— Может быть, чаю? — спросила хозяйка. — Я свежий заварила. Алена проснулась два часа назад. Я ее как раз пирогом кормила, когда пришел этот милый юноша. А когда он сказал, что я его знаю и что он — Кузя, я, признаться, дар речи потеряла. Ходили ужасные слухи… но я не верила, вы не подумайте! Я знала, что вы ни за что бы не позволили обидеть своего дива!

Аверин едва заметно вздохнул.

— Вы хотели что-то мне рассказать, — напомнил он.

— Да… Вероятно, вы не знаете. Родители Алены умерли. Именно поэтому ее забирают в скит.

— Так… — Аверин побарабанил пальцами по столу. Баронесса обманула и Сомову. — Расскажите мне всё, что знаете, — попросил он.

— Хорошо, — согласилась она. — Я состою в одном обществе, что-то вроде клуба по интересам. Мы изучаем колдовство…

— Я знаю, — улыбнулся Аверин, — я собираюсь выступить на вашем собрании в пятницу, меня пригласила госпожа Ланская.

— О… — восторженно протянула Сомова, — как это прекрасно! Тогда… вы должны знать историю Алены, ведь госпожа Ланская — ее тетя.

— Я бы хотел послушать вашу… версию.

— Да-да, конечно. Лидия Ивановна много раз сетовала, что у девочки пропадает талант. И мы спорили даже, стоит ли отдавать ребенка в скит. После смерти мужа я тоже побывала послушницей. Но… там сложно жить… А может, не так уж и хотелось мне колдуньей стать, кто знает. Одно дело ваши лекции слушать, а совсем другое — уйти в монастырь. Для этого нужна решимость, которой у меня не оказалось. Недавно Алена и ее семья сильно заболели. Алена переехала к тете, а ее родители умерли, к сожалению. Тетя начала оформлять опекунство, но оказалось, что о талантливой девочке знают и подана еще одна заявка. А скиты имеют такую власть… Я уверена, что Лидия Ивановна добьется справедливости и получит все необходимые документы, но пока мы решили, что девочке лучше погостить у меня.

— Разве госпожа Ланская сама не хотела Алене такую карьеру?

— Вначале хотела. Но я рассказала ей, как там живется. И сама девочка против, так что тетя отказалась от прежних планов. Теперь она хочет, чтобы Алена поступила в Академию за границей. Там это можно, вы же знаете. Не то, что у нас…

— Вы тоже считаете, что такой порядок вещей несправедлив?

— Запрет обучаться в Академии? — Сомова подняла брови. — Гермес Аркадьевич, а вы сами как думаете? Почему вы имеете право выучиться и работать, где хотите, и жить в своем доме, а я нет? И чем хуже талантливая Алена?

— А вы думаете, законы в Европе лучше? Ведьмовство жестоко каралось везде. Но у нас еще при Петре Первом начали создавать скиты, где девочки с колдовскими способностями могли учиться. В Европе же ведьм жгли на кострах до середины девятнадцатого века. А потом заменили наказание на пожизненное тюремное заключение. Только в пятьдесят восьмом году первая женщина, точнее девочка четырнадцати лет, Джоанна Рочестер, притворившись своим братом-близнецом, обошла на тестах всех поступающих в своем потоке. Поднялась шумиха, ее приняли, и этим был создан прецедент. Но, поверьте, до сих пор у женщин-колдуний жизнь не сахар. Их не берут на госслужбу, в армию. По сути, они могут только преподавать в Академии или готовить мальчиков к поступлению, вот и вся карьера. Насколько это лучше скитов? У скитов хотя бы есть влияние, да и власть их весьма велика.

— Всё равно… — развела руками Сомова, — это совсем не справедливо.

— Тут я соглашусь. Но речь не об этом. Вас жестоко обманули, Анна Васильевна. Лидия Ланская понятия не имела, где Алена, и думала, что девочка умерла. А ее родители живы и здоровы. Вы давно были на собрании?

— Я летом за город уезжаю… — растерянно проговорила Сомова, — но как же так? Ведь Лидия Ивановна…

— Это была чародейка под личиной. Вы ее знали как Марину Соловьеву. А настоящее ее имя — Екатерина Френкель. Она обманула вас, Ланскую, родителей Алены и саму девочку. Вы забирали Алену. Не заметили ничего странного?

— Лидия Ивановна выглядела очень взволнованной. И дом у нее на отшибе, почти в лесу. Я еле нашла. А Алена еле на ногах стояла. Заснула в машине, я ее в дом на руках отнесла. Да, всё выглядело странно. Но я давно знаю Лидию Ивановну, уже лет пять… уважаемая женщина… Хотя выглядело всё и правда странно…

— Вам следовало позвонить в полицию, Анна Васильевна.

— Я… — она неловко улыбнулась, — хотела позвонить. Не в полицию, вам. Утром. Но увидев Кузю, поняла, что звонить не нужно. Выходит, я помогла преступникам? Они украли Алену? Но зачем?

— Я пока сам не понимаю. Но разберусь.

Алена снова заснула по дороге в поместье брата. А Василь не спал, ждал Любаву. Получив дочь в целости и сохранности, он предложил остаться на ночь, но Аверин отказался.

— Я хочу как можно быстрее отвезти девочку к родителям.

— Хорошо. Кузя сможет сесть за руль? — спросил Василь.

Аверин с некоторым сомнением пожал плечами, а Кузя похлопал автомобиль по капоту.

— Да запросто. Я… — начал он, но Анонимус не дал ему договорить.

— Я отвезу хозяина. И прилечу обратно в форме птицы. Мешок для одежды у меня с собой.

— Не возражаю, — согласился Василь, — но с одним условием. Когда это дело закончится, вы мне всё подробно расскажете. В конце концов, на моих глазах моя дочь улетела на сером волке с полузнакомым «Иваном-царевичем». А в моем доме устроили совет будущая императрица, Императорский див и «призрак» моего отца. Я считаю, что заслужил право узнать подробности.

— Конечно, — Аверин улыбнулся, — не обещаю «Ивана-царевича» и его серого волка, но мы с Кузей обязательно приедем.

— И своего друга Виктора позови. Я давно хотел с ним познакомиться.

— Хорошо, — Аверин попрощался с братом и сел в машину.

Алена даже не проснулась во время остановки в поместье, и это беспокоило Аверина. По словам Анны Сомовой, девочка проспала весь вечер. Могла Френкель дать ей снотворное? Необходимо сказать родителям Алены, чтобы утром отвели девочку к врачу.

Дверь квартиры Чернышевых открылась сразу же, как будто родители ждали звонка.

Увидев сонную дочь, мать вскрикнула и заключила Алену в объятия.

— Мамочка! Ты выздоровела! Почему ты плачешь? — Алена обхватила руками шею матери.

Отец семейства молча стоял в дверях, но губы его дрожали.

— Ваше сиятельство. Я не знаю как… по гроб жизни… — наконец пробормотал он, и из его глаз хлынули слезы.

— Ничего не нужно, — ответил Аверин, — отвезите завтра девочку к врачу. Нужно удостовериться, что она в порядке, и получить заключение для уголовного дела.

— Вы поймали их? Этих ублюдков?

— Да. Теперь нужно отправить их под суд.

Утром Аверин проснулся не от звонка будильника — будильник он поставить попросту забыл, а от цоканья по полу маленьких коготков. Он вышел на звук и увидел Кузю, гипнотизирующего взглядом холодильник. Открыв дверцу, Аверин достал колбасу и отрезал большой кусок. Который кот немедленно сожрал. Аверин не стал спрашивать, почему Кузя не принял облик человека. Див и раньше с удовольствием бегал в звероформе, возможно, после Пустоши ему так комфортнее.

— Сейчас половина восьмого, предлагаю устроить небольшую пробежку перед завтраком. Я тут совсем распустился без тебя.

— Мя-я! — одобрительно мявкнул Кузя, и Аверин пошел переодеваться.

Когда колдун вернулся, на кухне уже вовсю хлопотала Маргарита. Увидев кота, она всплеснула руками:

— Как же ты исхудал, Кузечка! — воскликнула она. — Тебя Володя не кормил совсем? Ух, задам же я ему, пусть только заявится!

Вдоволь потискав Кузю, она вывалила в его миску половину банки сметаны. Кот с совершенно невозмутимым видом принялся слизывать лакомство.

— А Кузьма-то убежал и не позавтракал, — посетовала она. — Неужто на учебу? Рано ведь еще.

— У него консультации, — нашелся Аверин, — и он наелся бутербродами с колбасой перед тем, как уйти.

— Ничего, я завтрак ему в комнату отнесу.

Судя по довольному урчанию Кузи, и сметана, и идея с завтраком ему очень понравились. Аверин же с удовольствием позавтракал традиционным омлетом с ветчиной, сыром и горошком. И отправился в кабинет. В деле Алены осталось слишком много белых пятен.

Вскоре позвонил Виктор.

— У меня есть две новости, точнее — три. И одна из них плохая.

— Давайте с плохой, — вздохнул Аверин. Он предполагал, что скажет Виктор. И не ошибся.

— Баронессу Френкель пришлось отпустить. Ее дочь полностью взяла вину на себя. Сама баронесса устроила натуральный театр: плачет, зовет погибшую дочь — в общем, всеми силами изображает внезапный маразм. Екатерина Френкель настаивает на том, что всё придумала и организовала сама, а девочек хотела учить в Академии за границей.

— Погодите. Какой маразм? Госпожа Френкель призналась в присутствии трех дивов. И Барик, обезьянопес, привязан к ней. Этого разве недостаточно?

— А это и есть вторая новость. Див к ней не привязан. Точнее — он был привязан временно, но сейчас связь распалась, по крайней мере Фетисов сделал такое заключение.

— Ого… и к кому же привязан див? Хотя… подождите! Алена! Так вот почему девочка всё время хотела спать — она безумно устала. Это чародейство с дивом, которому мы стали свидетелями, отнимает у колдуна очень много сил! Ну, ведьма старая… — выругался он.

— Да, скорее всего. Див отказывается говорить, но если вы правы, Алена может приказать ему дать показания, так?

— Так, — подтвердил Аверин, — позвоните ее родителям. Они должны отвезти девочку к врачу и обещали помогать следствию. Дива надо немедленно отвязывать. Алене десять лет, это опасно. И как же признание баронессы?

— Очень просто. Вы сами слышали, что она несколько раз говорила разное. Это теперь называется «заговаривалась». Из-за слабости разума. Тут же появился адвокат Френкелей и, что забавно, поступил звонок «сверху».

Что же, у барона Френкеля вполне могли быть связи в столице, и семейный адвокат не преминул ими воспользоваться.

— Представляете, мне настоятельно порекомендовали «отпустить бедную больную старушку домой до выяснения».

— Понятно… — протянул Аверин, — так вот на что они рассчитывали, пряча девочку у Сомовой. Старая ведьма выйдет на свободу и спокойно займется своими делами.

— А Екатерина? На что рассчитывала она? И что это за дела? Мне история с Академией показалась притянутой за уши. Кажется, что они придумали ее в последний момент. Когда увидели вас, Гермес.

— Меня? А я тут при чем? — удивился Аверин.

— История семьи Метельских много раз обсуждалась по телевидению. В сильно сокращенном виде, конечно. Но про то, что старый граф участвовал в заговоре, в результате которого Императорский див вышел из-под контроля, упоминалось. А причиной предательства называли запрет его внуку учиться в Пражской Академии.

— Хм, это возможно, — согласился Аверин, — пригласите меня, пожалуйста, когда будете допрашивать Барика.

— Хорошо. Как только договорюсь с родителями Алены, я вам перезвоню.

Аверин положил трубку и задумался. Думал он долго, а потом набрал номер поместья.

— Поместье графа Аверина, — услышал он голос Анонимуса.

— Позови мне Любаву, — велел он. К племяннице появилось множество вопросов.

— После обеда поедем в участок допрашивать Барика, — сообщил Аверин Кузе, когда тот «вернулся с консультаций» и они сели за стол.

— Ага, — обрадовался див, — а можно я допрошу? Мне понравилось, как пугает Владимир. Тоже так хочу!

— Нет, Кузя, — Аверин посмотрел с некоторым недоумением, — мы никого пугать не будем. Алена попробует приказать Барику говорить, если хозяйка она — это сработает.

— А если нет?

— Если нет, я придумаю что-то другое, — Аверин взял ложку.

— Понятно, — Кузя схватил с блюда поджаренный хлеб, подумал, положил на него сыр, ветчину и котлету сверху. И только после этого засунул в рот и заел супом.

Опустошив тарелку, он спросил:

— Гермес Аркадьевич, а что происходит между Анонимусом и Владимиром? Рядом стоять страшно, с ног сшибает.

Аверин вздохнул:

— Анонимус зол из-за того, что див, который вторгся в его «владения», да еще и пытался меня убить, теперь пришел на его территорию хозяином и командует. А Владимир не желает уступить даже чуть-чуть. И только добавляет масла в огонь своими приказами.

— А как иначе, — Кузя усмехнулся, — Анонимус слабее, но не подчинился и ведет себя вызывающе. Конечно, Владимир не может оставить это без ответа. Он же Императорский див.

— И что с ними делать? — пробормотал Аверин. — Если ее высочество опять захочет посетить поместье? Или увидеть «подмену сущности»? А она захочет…

— Что за подмена?

— Ох, ты потом увидишь. Отец придумал. Но если ее высочество затребует Анонимуса в столицу… я буду, конечно, рядом, но… там он окажется полностью на территории Владимира. Смирится ли?

— А может, дать им подраться? Это бы решило все вопросы, — Кузя почесал затылок.

— Боюсь, Владимир слишком силен. Анонимусу не выстоять против него, это будет избиение, — Аверин снова вздохнул и придвинул к себе второе. Тарелка Кузи была уже пуста.

— Ага. Но это если один на один. А если вместе с Анонимусом будете сражаться вы… помните, даже со мной вы их под орех разделали!

— Хм.

Про «под орех», конечно, слишком громкое высказывание, но мысль была неплохой.

— Владимир вряд ли откажется… он хотел со мной сразиться. Даже если мы проиграем, разгрома точно не будет.

— Да вы победите! Без сомнения! — глаза Кузи полыхнули.

— Возможно, так мы и поступим, — сказал Аверин и добавил: — А теперь давай закончим с обедом. И поедем в участок.

Глава 12

— Мне рассказали, что ты с тетей играла в колдунью? — спросил Аверин у девочки, когда ее родители вышли из кабинета.

— Да! Но это не игра. Я взаправдашняя колдунья, — радостно объявила Алена и тут же поправилась: — но я знаю, что быть колдуньей нельзя. То есть, можно, в ските, но я совсем туда не хочу, я была в монастыре на Соловках, видела монашеские кельи. Они маленькие и холодные. И даже телевизора нет! А вы были на Соловках? Там киты!

— Конечно, — улыбнулся Аверин. Издревле Соловецкие острова становились прибежищем опальных колдунов, и Академия вывозила туда учеников на экскурсию. Китов Аверин не видел, но обследовал и крепость, и монастырь.

— Но меня только знаки учили рисовать, настоящие, из книжек по колдовству. Мы никого не вызывали, дива Барик изображал, — она засмеялась, и добавила: — Почему мне его не отдают? Тот полицейский сказал, что он не совсем мой. Он что, краденый?

— Вот что, Алена, — сказал Аверин, — покажи мне руки, пожалуйста.

Девочка выставила ладони вперед.

— Можешь закатать рукава?

— Могу, — она задрала рукава блузы по локоть, и колдун увидел то, что и ожидал — длинный и уже подживший порез.

— Больно было? — он указал на рану.

— Немножко, — девочка улыбнулась, — но тетя Лида сказала, что надо привыкать, без этого не стать колдуньей. Зато Барик мне лизал руку совсем как настоящий див!

Аверин почувствовал, как внутри закипает злость.

— Тетя Лида? А когда она тебя учила рисовать знаки, а особенно когда вы изучали обряд овладения дивом, твоя тетя вставала с кресла? Ходила?

— Ой, вы знаете, как обряд называется? — обрадовалась Алена. — Выходит, вы колдун? — она тут же испуганно зажала рот ладошкой. — Вы нас не накажете?! Мы понарошку!

— Не бойся, тебя никто не накажет, — успокоил девочку Аверин, — так что тетя? Она вставала с кресла?

— Вроде нет. Она очень уставала, вечерами сидела у камина в пледе, у нее ноги мерзли.

— Понятно, — Аверин достал звезду, — давай ты мне покажешь, как играла в колдунью. Мне можно, я настоящий колдун.

— Ух ты, — восхитилась Алена, — давайте. А что мы будем делать?

— Сейчас приведут Барика, и ты будешь отдавать ему приказы, как будто он див. Это не сложная игра.

Он выглянул за дверь:

— Кузя, приведи сюда Барика.

— Щас, — Кузя исчез.

— Конечно, не сложная, — рассмеялась Алена, — Барик отлично знает команды, он очень умный песик. Я знаю, вы хотите проверить, слушается ли он меня, да? Он слушается, я правда-правда его хозяйка!

Дверь скрипнула, и белый шпиц вбежал в комнату. Алена с радостным возгласом тут же подхватила его на руки, а тот в ответ лизнул ее в лицо.

— Видите? Он меня узнал! Это те люди его украли, а не я, и не тетя!

— Вели ему сидеть, — попросил Аверин.

— Сидеть, — скомандовала Алена, подняв руку.

Див немедленно сел и завилял хвостом.

— А теперь прикажи танцевать на задних лапах.

— А он умеет? — с сомнением спросила девочка.

— Просто прикажи ему встать на задние лапы и покрутиться вокруг себя.

— Хорошо, — она улыбнулась, — а ну-ка, Барик, встань на задние лапы!

Шпиц моментально выполнил команду и смешно замахал в воздухе передними лапами.

— Ого! А теперь покружись!

И див закружился вокруг своей оси.

— Ничего себе! — Алена захлопала в ладоши. — Молодец, отдыхай! Эх… у меня и сухарика нету. Но я же говорила: он очень умный!

— Да, не сомневаюсь, — пробормотал Аверин. Див точно привязан к девочке.

— Хорошо. Тогда вели ему помогать мне и отвечать на все мои вопросы.

— Отвечать на вопросы? Какая занятная игра, — Алена улыбнулась и скомандовала максимально серьезным и строгим голосом: — Отвечай на все вопросы этого господина! И помогай ему! И слушайся!

Див коротко тявкнул и склонил голову.

— Видите? Он всё понимает, — и тут улыбка неожиданно исчезла с ее губ. — Он же собака? — неуверенно спросила она.

— Алена… — начал Аверин, но лицо девочки сморщилось, и из глаз потекли слезы.

— Барик, — тихо произнесла она, и див ткнулся носом в ее ладонь. — Барик… — Алена всхлипнула и, опустившись на колени, крепко прижала пса к себе. Девочка всё поняла.

Аверин тихо вышел из кабинета.

— Поговорите с дочерью, — сказал он ожидающим за дверью родителям, — и постарайтесь ее утешить, она в этом очень нуждается.

А сам направился в кабинет Виктора.

— Всё, что мы слышали, — ложь, — произнес он, — девочку почти ничему не обучали. По крайней мере, не для поступления в Академию. Даже дива к ней привязали обманом. Личину Лидии Ланской, скорее всего, использовали и мать, и дочь. Алена плохо знала тетю и не заметила обмана. А Екатерина, наоборот, отлично успела изучить свою «подругу», и у нее было много информации о девочке.

— Я так и думал. Вы поняли, для чего им была нужна Алена?

— После допроса дива надеюсь дать вам исчерпывающий ответ. С Аленой проводили серьезный обряд — совсем без помощи с ее стороны, видимо, не получилось. Да и талисман владения так просто не создать. Поэтому какие-то знания ей дать пришлось. Сама баронесса Френкель не особо сильная колдунья.

— А как ей удалось изловить дива, сожравшего ее дочь?

— Пока не знаю, но предполагаю, что благодаря Екатерине, гениальной чародейке. После допроса Барика надо сразу же отвести Алену к Фетисову, пусть отвяжет дива. И дать девочке каких-то успокоительных. Она и так плачет из-за собаки, а добавится еще и ломка. Не слишком сильная, но всё же.

Из коридора раздался громкий плач. Аверин открыл дверь, и они с Виктором переглянулись.

— Как мне теперь допрашивать пса? — вздохнул колдун.

Кузя высунулся из кабинета, где держали Барика. Оценив обстановку, он переместился к девочке и расстегнул воротник, показывая ошейник.

— Смотри, я тоже див, как твой Барик, — сказал он, — только я кот. Хочешь, покажу? И потом расскажу тебе кое-что очень важное.

Девочка перестала рыдать и с интересом посмотрела на дива. Аверин осторожно прошел мимо них.

Барик сидел, где его оставили, и печально смотрел на дверь.

— Что, принадлежать Алене было лучше, чем прежней хозяйке? — Аверин сел на стул напротив.

Пес гавкнул и кивнул.

— Тебе придется отвечать на мои вопросы. Пока на простые, «да» и «нет», с остальными повременим до возвращения моего дива. Он сможет передавать мне твои ответы. Понятно?

Аверин тут же ощутил, как мурашки поползли по коже и его пальцы и щеки занемели — шпиц сменил свой истинный облик на личину. Некрупная обезьяна, ростом примерно по пояс, сделала шаг вперед и вытянула руку, показывая известный каждому колдуну жест — как будто держит в руке карандаш. Это означало, что див обучен писать.

— Отлично, — обрадовался Аверин. Встал, нашел в шкафу стопку чистых листов, взял из стакана ручку и протянул диву. Тот ловко запрыгнул на стоящий у стола стул.

— Тогда начнем с самого начала. Ты хорошо умеешь писать?

Див издал угукающий звук и кивнул.

— Кто тебя учил?

Див быстро застрочил по бумаге и протянул лист Аверину.

«Колдунья, которая меня вызвала».

Аверин нахмурился. Что-то не вязалось. Он вернул лист.

— Погоди. Разве ты не сожрал вызвавшую тебя колдунью?

Ручка снова забегала по листку. Аверин прочитал написанное, сложил лист вдвое и, велев диву ждать, побежал в кабинет приятеля.

— Мне срочно нужно осмотреть поместье Френкелей, — торопливо проговорил он, — мне и Кузе. Это можно устроить?

— Да, вполне. Если я поеду с вами. Документы оформим в процессе.

— Тогда пусть Фетисов займется дивом, отвяжет от Алены и сделает временную привязку на себя. Барика понадобится расспросить еще раз. Но главное я узнал.

— Хорошо, — Виктор взялся за телефон внутренней связи.

На выходе из участка Аверин встретил Алену и Кузю. Девочка уже не плакала.

— Скажите, господин колдун, — спросила она, — я смогу видеться с Бариком?

— Скорее всего, получится что-то придумать… — неуверенно ответил Аверин. Ничего обещать он не мог. Див одиннадцатого уровня, обученный грамоте, вряд ли достанется обычному полицейскому участку. Такого либо заберет и распределит Управление, либо направят в полицию, но в столицу.

— Кузя, у нас важное дело, — позвал Аверин.

Когда они оказались на улице, Аверин с интересом спросил:

— Что ты сказал? Тебе удалось успокоить Алену.

— Я ей объяснил, что Барик — не собака, не игрушка, он див, как я. И он настолько умный и сильный, что его возьмут на важную службу. Наверное хорошо, что запретили держать в частных руках дивов первого класса. Всё-таки служить в полиции или в Управлении, да даже в армии, это не то же самое… — он замолчал.

— …Что быть домашним рабом? Ты это хотел сказать?

— Ну… не совсем. Вы не подумайте, я вовсе не в обиде за это, — он потянул себя за ошейник, — я знаю законы. Но всё-таки… Я бы хотел с вами поговорить, Гермес Аркадьевич. Про Алину Белицкую. Я сохранил ее память…

Аверин вздохнул. Кузя прав, поговорить необходимо.

— Дома, хорошо? Сейчас у меня к тебе другой важный вопрос. Ты сможешь определить по месту вызова, насколько сильного дива вызвали? Причем, лет десять назад.

— Если там больше никого не вызывали, то да.

— Надеюсь, что не вызывали… — задумчиво проговорил Аверин и повернулся к входной двери. Виктор как раз выходил из здания.

К особняку Френкелей поехали на служебной машине Виктора, поэтому добрались быстро. Сторож отпер двери большого пустого дома, было заметно, что здесь давно никто не живет. Но и серьезных следов запустения видно не было, даже пыль кто-то старательно стирал. И только накрытые чехлами мебель и картины красноречиво указывали на то, что особняк пустует.

Если фамильяр погиб, значит за домом ухаживают нанятые люди. Вероятно, Екатерина Френкель тратит на это часть своего наследства.

— Кузя, найди комнату вызовов. Она или внизу, или на самом верхнем этаже. На ней печать, не подходи, там могут быть ловушки.

— Ага, — див исчез. Но меньше чем через минуту появился.

— Нашел! Вроде нет ловушек.

— Запечатана? — спросил Аверин.

— Ага.

— Что вы хотите найти? — спросил Виктор.

— Я вам расскажу, как только мы закончим. И кстати, пока не забыл, мой брат приглашает вас на обед по завершении этого дела.

— Меня? — удивился Виктор. — Хм… Он же известный магнат. А мне как-то не приходилось бывать в графских особняках не по работе. Я даже не представляю, что положено надеть… — он усмехнулся.

— Полноте. Вы постоянно ужинаете у меня. Хотя мой дом и сложно назвать графским особняком… Но, поверьте, мой брат тоже не любитель пышных приемов. Это будет обычный дружеский вечер.

Тем временем Кузя остановился перед массивной, обитой пластинами серебра дверью.

Поискав ловушки, Аверин не нашел ничего подозрительного и начертил на деревянной части двери размыкающий знак. Барон Френкель был не слишком сильным колдуном, поэтому его печать не без усилий, но всё же поддалась. Дверь распахнулась. Кузя осторожно зашел в комнату и тут же опустился на корточки возле алатыря, вырезанного на деревянном полу. Линии его были черными от крови. Судя по виду, им не пользовались с давних времен. Див медленно провел пальцами вдоль линий, не касаясь их, и, поднеся ко рту, лизнул. Поморщился, прикрыл глаза и начал тщательно нюхать воздух.

— Ого, — наконец сказал он, — он был слабее меня. Но не слишком.

— Человеческая жертва?

— Не было. А потом… ну….

— Ясно. Значит, прорыв?

— Ага.

— Хм… теперь понятно, почему барон не сообщил в Управление и заблокировал комнату вызовов. Боялся ответственности. В его доме незаконно вызвали дива, див оказался первого класса, и погибла девочка, его дочь. Лишением лицензии он бы не отделался.

— Я ничего не понял, — честно признался Виктор, — прорыв? Это когда сильный див вырывается из Пустоши? Я помню…

Аверин улыбнулся.

— Думаю, дело можно закрывать. А вам — готовиться к ужину в графском поместье, — он похлопал товарища по плечу. — А сейчас едем обратно. Мне еще кое-что нужно проверить.

— Вы меня обманули, друг мой, — прошептал Виктор. Он с растерянностью смотрел на сидящего напротив приятеля — на столе было разложено столько приборов, что даже Аверин с трудом вспомнил, для чего использовать половину из них.

— Простите, я сам не ожидал, что будет прием, — нарочито горестно вздохнул Аверин и повертел в руке вилку поменьше.

— Это для закусок, — тихо пояснил он, — а средняя — рыбная.

— Кошмар… — уныло пробормотал Виктор.

Зато Анонимус сиял. В этот раз он был предупрежден о визите ее высочества более чем за сутки, поэтому сумел развернуться. Когда великая княжна вышла из машины, ей даже преподнесли хлеб-соль на серебряном блюде, что показалось Аверину совершенно излишним, но Анонимусу было виднее. На Кузю надели шикарную ливрею, и неизвестно как, но Анонимус заставил его проникнуться ответственностью момента, потому что выражение лица юного дива бо́льшую часть времени было вполне серьезным. И даже подходя к гостям с очередным блюдом, он почти не усмехался.

За спинкой кресла великой княжны неподвижно стоял Владимир. Анонимус демонстративно не замечал Императорского дива. Возможно, фамильяр безуспешно пытался и его привлечь к обслуживанию обеда, но потерпел сокрушительное поражение.

Подали перемену.

— Самая большая вилка, — подсказал Аверин другу. Тот благодарно кивнул. За столом текла неторопливая приятная беседа, и только редкие смешки детей время от времени нарушали торжественность атмосферы. Аверин снова мельком взглянул на фамильяра. Анонимус был счастлив.

Когда подали десерт, Василь наконец обратился к брату:

— Гера, не томи. Расскажи нам о деле, которым занимался. Ты ведь закончил его? Как та девочка, Алена?

— С ней всё в порядке. Она лишилась своей собаки, точнее дива, которого считала своей собакой, но зато вернулась домой, и ее здоровье и жизнь вне опасности. И за это я благодарю всех присутствующих, — он слегка поклонился, — а также выражаю огромную благодарность всем, кто помогал и лично участвовал в спасении Кузи. И хочу поднять бокал за ее высочество великую княжну Софью.

— За ее высочество! — подхватили собравшиеся за столом и дружно встали, подняв бокалы. Аверин из своего лишь пригубил — нарушать данное Кузе обещание он не собирался.

— Что касается дела, — продолжил он, — начну, пожалуй, с самого начала. В семье Френкель родились две дочери. Старшая, Екатерина, и младшая, Мария, поздняя и очень любимая. У старшей оказались чародейская сила и большой талант — после блестящего окончания Академии Екатерина поступила на службу в НИИ и сделала там неплохую карьеру. А младшая унаследовала от обоих родителей колдовскую силу. Сейчас уже невозможно узнать, учил ее отец или она сама, желая стать колдуньей, училась по его книгам, но в результате, она решилась на вызов дива. Она не собиралась вызывать никого сильного. Кузя, исследовав место вызова, не нашел следов жертвы, а это значит, что жертва была совсем мелкой, скорее всего курица или кролик, их легко можно купить. Но произошел прорыв. В коридор вошел див первого класса. Естественно, ни привязать, ни удержать его девочка не смогла, она погибла. Барон Френкель, опасаясь обвинений в халатности, непредумышленном убийстве и незаконном вызове дива первого класса, скрыл от полиции класс и уровень сбежавшего демона и самостоятельно занялся его поимкой. Он даже поделился с несколькими коллегами, в том числе с бывшим сотрудником Управления. Надеялся, что ему помогут. Но не преуспел. А потом и вовсе скончался от сердечного приступа.

Но вдовствующая баронесса не оставила поисков. Хотела ли она убить дива или видеться с Марией в качестве его личины, я не знаю. Баронесса слишком часто меняет показания. Но на старшую дочь у нее имелось огромное влияние. Екатерина бросила институт и посвятила себя помощи матери. Для реализации плана баронесса Френкель отправилась в скит. Кое-чему выучившись, она инсценировала смерть и поселилась в охотничьем домике, подальше от чужих глаз. Тогда-то женщины и приступили к реализации плана. Им нужен был сильный див, чтобы справиться со сбежавшим демоном, но вызывать первый класс они не рискнули — баронесса слабая и плохо обученная колдунья. Поэтому они ограничились вызовом сильного дива второго класса. А Екатерина стала усиливать его при помощи чародейского искусства. И здесь я попрошу объяснить Любаву. Именно она сумела разобраться в чарах и снять их.

Девушка на миг опустила глаза. А сидящий рядом Мончинский с восторгом воззрился на нее. Преодолев смущение, Любава заговорила уверенно и громко:

— Используя колдовские и чародейские техники, Екатерина создала уникальную иллюзию. Обычно чародейские иллюзии воздействуют на зрение, иногда на осязание, это умеет любая чародейка из салона красоты. Но Екатерина сумела создать иллюзию, влияющую на все органы чувств. Причем не человека, а дива. Не только на зрение, слух, обоняние и осязание, но, самое главное, на ощущение силы, энергии. В отличие от иллюзий на тренировочных стендах, иллюзия Екатерины оказалась способна причинить серьезные травмы. Насколько я разобралась, сила дива, на которого наложена иллюзия, была увеличена и перенаправлена. А любой див, вступивший в бой, воспринимал иллюзорного «монстра» сильнее себя или самого сильного дива поблизости. В этом и было слабое место. Иллюзия создавалась для охоты на дива. Может быть, поэтому, а может, потому что одновременно захватить и восприятие дива, и человека невозможно, эта иллюзия почти не действовала на колдуна. Только на его зрение. Даже выделяемую личиной энергию колдун не ощущал.

— Я бы не сказал, что это недостаток, — заметил Аверин, — это неплохой способ скрыть от колдуна истинную мощь дива под личиной.

— Да, возможно, — в голосе Любавы звучало настоящее восхищение, было заметно, что творение Екатерины Френкель произвело на нее большое впечатление.

— Однако, — улыбнулся Аверин, — ты сумела блестяще справиться с иллюзией и разобраться, как она работает.

— Только с вашей помощью, дядя, — ответила девушка, — и потому, что сама Екатерина Френкель уже не управляла своим творением. Думаю, она как раз пыталась бежать. Ну и потом, ломать не строить, как говорят, — она снова опустила глаза. Видимо, смутившись от похвалы.

Василь посмотрел с гордостью:

— Оказывается, моя дочь сыграла в этой истории очень важную роль. Слабый див под иллюзией охранял дом, я правильно понял? — спросил он и добавил с самым невинным видом: — И что же, даже Императорский див не смог его одолеть?

Аверин внутренне усмехнулся: Василь не преминул уколоть Владимира, чье поведение казалось брату слишком вызывающим.

Все посмотрели на Владимира. И только Аверин — на Анонимуса. На миг губы фамильяра дернулись в усмешке. И Аверин ощутил что-то похожее на злорадство, исходящее от него. Однако Анонимус тут же принял абсолютно бесстрастный вид.

— Главная задача Императорского дива — защищать ее высочество, — справедливости ради заметил Аверин, — и, прежде всего, это я совершил большую ошибку. Если бы я сразу накрыл иллюзию сетью, та бы прошла насквозь и поймала Барика, даже боя не произошло бы. Но у меня и мысли не возникло, что дивы могут ошибиться насчет силы противника. Мы все били мимо, в иллюзорное тело, не причиняя настоящему диву никакого вреда. Спасибо, Любава, что помогла разобраться.

Неожиданно Мончинский с огромным энтузиазмом зааплодировал, и спустя мгновение к нему присоединились все присутствующие.

— Вам нужно поступить на службу в Управление, Любава Вазилисовна! — с жаром произнес молодой колдун, когда аплодисменты стихли. — Хорошие чародейки, способные снять сложные заклинания, — большая редкость.

Любава снова смущенно потупилась.

— Поддержу это предложение, — неожиданно сказала княжна Софья, — и Любава Вазилисовна, и Гермес Аркадьевич были бы весьма полезны нашей стране в это непростое время.

Аверин негромко вздохнул, а Виктор с пониманием посмотрел на него. Друг знал о поступившем предложении занять должность Главного придворного колдуна. И оба они сошлись во мнении, что лучше уж пойти работать следователем в Управление, чем влиться в большую политику в столице.

— Теперь я объясню еще кое-что, — подождав немного, вновь заговорил Аверин, — Екатерина, пытаясь спасти мать, начала давать показания, и мы узнали подробности. Такую иллюзию не создашь одним чародейством. Для направления энергии дива нужна колдовская сила. При поддержании иллюзии колдун, к которому привязан див, теряет очень много сил. Кроме того, иллюзию нужно обновлять, а это тоже очень большая нагрузка на колдуна. Сначала для наложения иллюзии использовали силы самой баронессы. Но во время первого же опыта пожилая колдунья потеряла сознание, а вскоре у нее отнялись ноги. И Екатерина категорически отказалась продолжать, боясь, что мать не выдержит и умрет. Тогда было решено найти кого-то на замену. Колдуну-недоучке довериться не решились, слишком большую силу он бы получил и мог предать. Тогда и удалось Екатерине Френкель найти клуб женщин, увлекающихся колдовством. Она притворилась одной из них и сумела быстро втереться в доверие, и вскоре нашла подходящую жертву — Евгению Меньшову. Пообещав раскрыть колдовские тайны и научить «настоящему колдовству», она уговорила девушку на участие в эксперименте. Но в последний момент Меньшова отказалась. Она встретила свою любовь, и ей надоело играть в колдунью. Пришлось неожиданно менять план, и баронесса приняла решение похитить Алену. Лидия Ланская много рассказывала о племяннице на собраниях, и было решено проверить, правда ли девочка такая сильная, как кажется ее тете.

Под видом собаки девочке вручили дива. Когда тот доложил, что Алена действительно сильна, придумали способ похищения. Екатерина Френкель работала в инфекционной больнице, поэтому план был простым. Взяв зараженный материал у больного кишечным гриппом, она нанесла его на шерсть дива, который и заразил всю семью. Всех больных с такими симптомами везут в Боткинскую. В больнице Екатерина, меняя личины врачей и медсестры, инсценировала смерть девочки с помощью зачарованной восковой куклы. Что и говорить, весьма талантливая женщина.

А после Екатерина незаметно вывела Алену из больницы, выдав себя за тетю, Лидию Ланскую. И отвезла в дом, который якобы снимала у старушки-хозяйки. Используя личину тети, колдунья и чародейка принялись обучать Алену. И привязали к ней дива. Но чтобы управлять им — временно перепривязывали к баронессе. Но наложенные чары требовали очень много энергии, Алене не хватало сил, и чтобы ее не переутомлять, решили похитить еще одну девочку. По крайней мере, так говорит Екатерина, но я ей не верю. Думаю, вторая девочка была нужна, чтобы создать еще одного монстра. Див в форме шпица бегал по городу и искал девочку с колдовской силой. Найдя, старался увязаться, чтобы его забрали домой. Дальше собирались действовать по проверенному плану. Но начались проблемы. Только третья из найденных девочек взяла собачку домой. Но хуже оказалось другое. Алена, оставшись без собаки, стала ее искать. Пожилая и лишенная возможности ходить баронесса как-то не уследила, и Алена убежала и заблудилась в лесу. Поэтому Екатерина попросила в больнице отпуск, а когда пришло время заражать жертву, взяла Алену с собой в город. Велев ждать в машине, чародейка отправилась с биоматериалом в парк. Барик как раз гулял там с новой «хозяйкой». На глазах у дива она спрятала флакон, Барик должен был позже забрать его. Но Алена не стала ждать «тетю» в машине и пошла за ней. И увидела Барика. Стала требовать забрать свою собаку, и Френкель с трудом удалось усадить девочку обратно в машину. Но на следующей же остановке Алена убежала и добралась до полицейского участка. И там рассказала историю про пропавшую собачку.

— Значит, всё-таки ведьма, — заметил Виктор. Он уже освоился за столом, возможно, этому способствовало выпитое вино, а может, слушая рассказ Аверина, он ощутил себя «в своей тарелке». — И она похищала детей, чтобы они делали за нее то, что сама она сделать не может.

— Да, — подтвердил Аверин, — после визита Алены в полицию всё окончательно пошло наперекосяк. Вернувшись на работу, чтобы забрать вторую отравленную девочку, Екатерина была вынуждена бежать. Она думала, что полиция идет по пятам, поэтому окружила дом защитой. План был такой: Барик напугает полицейских дивов, полиция запросит помощь Управления. За это время мать и дочь увезут девочку и спасутся сами. Екатерина действительно заказала поддельные документы для выезда за границу. Но сбежать не получилось. В дом пробрался Кузя. Действовать пришлось быстро: женщины поняли, что их нашли. Но были уверены, что за ними явилась полиция. А следовательно, Управление, куда необходимо сделать официальный запрос, появится не раньше утра. Поэтому они отправили девочку к Сомовой, и Екатерина начала накладывать чары, маскируя себя, мать и автомобиль, который тоже был объявлен в розыск. Но не успела. Неожиданно появились мы, женщины приняли нас за Управление и выпустили Барика. А Екатерина побежала к трассе, надеясь поймать машину и увезти мать.

Аверин перевел дух и посмотрел на Мончинского, сидящего за столом рядом с Любавой.

— Следует отметить и заслуги второго героя этого дела, — сказал он, — Сергей Дмитриевич не только предложил привлечь Любаву, но и сумел очень быстро доставить ее на место. Поразительно, что в столь молодом возрасте у вас получилось летать на диве, Сергей.

Теперь Мончинский скромно опустил глаза, а его уши слегка порозовели.

Аверин заметил, что Василь посмотрел на молодого колдуна долгим оценивающим взглядом, и продолжил:

— Любава быстро разобралась с иллюзией. А Анонимус успел поймать беглянку раньше, чем той удалось найти машину. Но самым неожиданным для преступниц стало то, что Кузя нашел Алену. Чтобы забрать девочку, Анна Сомова заходила в дом. И Кузя узнал запах, ведь он прожил в доме Сомовых восемь лет. А талисман подчинения принес сам Барик.

— Что теперь с ним будет? Я обещал, что его возьмут на службу, — влез в разговор Кузя. Он стоял за спиной Аверина, и, вероятно, ему стало скучно. Анонимус зыркнул на него весьма неодобрительно и, видимо, что-то сказал по ментальной связи, потому что Кузя тут же добавил:

— Да что не так?.. Ладно-ладно, молчу.

— Не знаю. Но после дела Рождественского в Управлении набран полный штат. Так что в Петербурге его вряд ли оставят.

— Я бы тоже хотела быть колдуньей… — вздохнула сидевшая до этого тихо Вера. Она с большим вниманием и интересом слушала историю, — и чтобы у меня был собственный див.

— А как же Сара? — удивленно спросил Василь. — Она ведь твоя…

— Но ее настоящий хозяин ты, папа, — Вера снова печально вздохнула, — но, наверное, это и хорошо. Никто не заберет у меня Сару…

Княжна Софья повернулась к девочке:

— Не расстраивайся, Верочка, я — настоящая колдунья, но и у меня нет собственного дива. Владимир — Императорский див. Но его хозяин — Сергей Дмитриевич, — она показала на Мончинского.

— Понимаю… — Вера немного смутилась и сказала совсем тихо: — Но я бы всё равно хотела быть колдуньей… но не как бабушка, а как дядя… я бы тоже ловила демонов и преступников. А дядюшка Анонимус учил бы меня так же, как учит Мишу…

— Девочкам нельзя, — вмешался Миша, — мама же говорила тебе!

— Я знаю… — едва слышно произнесла Вера и опустила глаза.

Повисло неловкое молчание. Аверин спешно принялся перебирать в уме темы, на которые можно было бы переключить всеобщее внимание, и взгляд его упал на Владимира, неподвижно стоящего за креслом княжны. Отлично! Самое время реализовать Кузину идею.

— Василь, — обратился он к брату, — а у тебя не найдется поблизости не очень нужного поля?

— Насколько ненужного? — спросил Василь, и в его глазах Аверин увидел облегчение. Неприятный разговор удалось свернуть.

— Чтобы там не росло ничего ценного.

— Анонимус? — брат повернулся к фамильяру.

— Есть заброшенный луг, ваше сиятельство. Там много сорной травы, которую никто не косит, — тут же ответил Анонимус.

— Видишь, есть, — обрадовался Василь. — А зачем тебе?

— Если участники согласятся и ее высочество не будет против, я бы хотел устроить тренировочный бой с Сергеем Дмитриевичем и Владимиром.

Княжна Софья едва заметно кивнула:

— Полностью одобряю, Гермес Аркадьевич. Уверена, небольшое недоразумение таким образом успешно разрешится.

Аверин удивленно посмотрел на нее: неужели княжна догадалась, для чего нужен этот поединок?

— Я очень хочу! — воскликнул Мончинский. Молодому колдуну однозначно не терпелось показать, чему он научился.

Аверин перевел взгляд на Владимира. Тот выглядел привычно равнодушным:

— Я хотел бы сразиться. Но мне не нравится идея сражаться сейчас. Кузя только что вернулся из Пустоши. Мне придется драться вполсилы.

— Не нужно «вполсилы», — едва раздвинул губы в улыбке Аверин, — я выступлю в паре не с Кузей, а с Анонимусом. Он опытный боец и лишь немногим уступает тебе в силе, — колдун повернулся к фамильяру. — Ты ведь не возражаешь?

И увидел, как Анонимус вздрогнул, а его зрачки вытянулись в тонкие нити.

— С превеликим удовольствием, хозяин! — див низко поклонился, а когда выпрямился, Аверин с некоторым удивлением заметил, что Анонимус почти в открытую ухмыляется.

— Гера, ты должен немедленно сказать, что зрители допускаются! — Василь даже привстал со своего места. А на его лице отразился настоящий восторг. Аверин вздохнул, он понимал, насколько брат хочет увидеть сражение с участием Анонимуса, и не знал, как ему отказать.

— Кхм… понимаешь, Василь, когда сражаются дивы такого класса, их движения почти не видны человеческому глазу. А опасность…

— Зато отлично видно, как работают колдуны. Да и дистанционное оружие дивов выглядит весьма впечатляюще, — княжна Софья подняла вверх руку, останавливая его. — Если неподалеку от поля есть возвышение, я могу подержать щит над… — она задумалась, — пожалуй, четырьмя зрителями. Желательно без колдовской силы, чтобы случайно не привлечь разгоряченных дракой дивов. И лучше, если я сама буду находиться поблизости. У Владимира приоритет на мою защиту.

— Надеюсь, зрители, обладающие чародейской силой, допускаются? — щеки Любавы заметно порозовели. Конечно же, девушке не терпелось посмотреть, как сражается Мончинский.

— Есть холм! У нас тут камовое плато и повсюду холмы, — в голосе Василя звучало такое воодушевление, что Аверин понял: спорить бесполезно. Остается надеяться, что княжна знает свою силу и сможет отразить случайный удар. Впрочем, оба дива слишком опытные бойцы, чтобы разбрасываться «случайными ударами».

— Хорошо, — согласился колдун, — значит, после обеда ее высочество, Василь и Любава отправятся к холму…

— Четыре зрителя, я не ошибаюсь? — перебил его Виктор. Княжна с улыбкой кивнула.

Аверин вздохнул и добавил:

— И Виктор Геннадьевич. А мы с Сергеем Дмитриевичем подготовимся и переоденемся. Сергей, мы с вами одного роста и комплекции. Поэтому подберем что-нибудь из моего гардероба.

Глава 13

Зрители уже отправились к холму на автомобиле хозяина дома, а участники битвы выстроились во дворе. Владимир скептически оглядел противника.

Колдуны переоделись в свободные спортивные костюмы, чтобы парадная одежда не пострадала во время боя и не стесняла движений. Владимир переодеваться не стал, собираясь принять боевую форму сразу по прибытии.

Но когда во двор спустился фамильяр, удивился даже его собственный хозяин. Див был одет в военно-полевую форму, которую, вероятно, хранил еще со времен войны. Владимир усмехнулся. Формализм дворецкого не позволил фамильяру выйти в неподобающем ситуации виде. Раз он идет сражаться — значит на нем должна быть военная форма. Владимир одобрял склонность к строгому порядку и дисциплине, и этот див ему в целом нравился. Особенно его верность службе. Будет полезно посмотреть на него в бою.

Он мельком взглянул на хозяина. Тот был спокоен и собран. Неплохо.

С одной стороны, зрители были очень кстати. Владимир давно почувствовал, что хозяин неравнодушен к чародейке, а значит, будет стараться не ударить в грязь лицом перед ней и ее отцом. С другой стороны, не будет ли он волноваться и не наделает ли ошибок?

Владимир поразмыслил и решил, что хозяин справится. Ведь даже когда он вез чародейку к дому ведьмы, концентрации не терял, несмотря на близость девушки.

— Все готовы? — колдун Аверин обратился к собравшимся. — Вижу, что да. Поедем в моей машине. Анонимус, ты поведешь. И попрошу запомнить, у нас будут зрители, а жилые деревни совсем близко. Увлекаться нельзя, никто не должен пострадать, ясно?

— Да, — коротко ответил Владимир. Это и без слов колдуна было очевидно.

— Конечно, — подтвердил хозяин.

— Не извольте беспокоиться, — поклонился фамильяр.

До обозначенного места доехали быстро. Владимир сменил форму на боевую прямо возле машины и осмотрелся. Поле было приличного размера, не ровное, покрытое небольшими холмами и травой почти в человеческий рост. Недалеко виднелся высокий холм — именно на нем расположились зрители. До ближайших домов около километра. Места вполне хватит, чтобы сражаться без ограничений. Не переходя разумных границ, разумеется. В себе Владимир был уверен. Сможет ли сдержаться фамильяр?

Тот продолжал вести себя чопорно и формально. На поле вышел в человеческой форме и изменил ее, только когда хозяин отдал ему приказ.

Гигантская змея. Неплохо, форма не летающая. Сам див не особенно опасен.

В отличие от своего хозяина. Вот здесь можно ожидать любых сюрпризов.

Колдун Аверин подал знак.

Владимир взмыл в воздух, показывая, что вступил в бой, и услышал внизу:

— Круговая оборона.

Змей тотчас же обвился вокруг хозяина и заскользил, выставив голову вперед. Хорошая тактика. Теперь его колдуну не нужен рассеянный щит, чтобы отслеживать противника, он вполне может пользоваться щитом в полную мощь. Прямого удара Владимира щит не выдержит, но дистанционные атаки должен блокировать неплохо.

Свистнула в воздухе искрящаяся сфера — это див указывал хозяину местонахождение противника. Владимир легко уклонился, и тут же в воздух взмыли огненные кольца — его хозяин вступил в бой. Колец было четыре и небольшого диаметра — хозяин прощупывал противника, не атакуя в полную силу.

Из змеиного круга выстрелила Плеть, разорвав кольца в клочья, и тут же мимо уха Владимира пронесся гудящий и трещащий шар. Довольно серьезное оружие. Если пропустить удар — такой шар вполне может сбить на землю.

И одновременно с другой стороны ударила Плеть. Владимир почти успел увернуться — кончик рассек шкуру на его передней лапе. Работают очень слаженно, а ведь колдун даже не прямой хозяин. Сильная связь? Владимир, не раздумывая, бросился к своему колдуну, и вовремя — сеть из мерцающих нитей едва не опустилась тому на голову. Если бы маневр удался, его хозяин оказался бы выведен из строя, а Владимиру понадобилось бы время, чтобы освободить его. Взмах лапы — и нити разорваны в клочья, а над головой хозяина завертелись два небольших диска, прикрывая его от следующей подобной атаки.

«Молодец», — мысленно похвалил его див и понял, что колдун почувствовал похвалу. И следом за защитными кольцами отправил еще шесть для атаки, отвлекая дива противника и давая возможность Владимиру нанести дистанционный удар. Искрящийся шар вылетел изо рта змея и снес четыре из шести колец. Остальные добила Плеть. А Владимир открыл пасть и выпустил из нее ледяное облако.

Колдун Аверин смог выставить щит, но накрыть успел только себя, тело дива сковало льдом, и Владимир ощутил прилив сил. Рана на лапе закрылась мгновенно. Отлично. Лед высасывает силу из противника в пользу самого Владимира, и чем дольше змея укрывает ледяной панцирь, тем слабее тот становится.

Плеть взметнулась вверх, и по ледяному панцирю прошла трещина — колдун помогал своему диву освободиться. Самое время для атаки!

Они с хозяином ударили одновременно. Огненные кольца наконец попали в цель. И хоть колдун Аверин держал щит, удар оказался настолько силен, что отбросил его на пару метров и опрокинул навзничь. Владимир заметил, как задымились его рукава. Но сам ударил в пустоту, лишь разбивая на осколки ледяную корку в форме змеи, на несколько мгновений повисшую воздухе. Сам же див в виде грифа взмыл в воздух. И Владимир заметил, как колдун вскинул руку, подбрасывая что-то вверх, а клюв грифа щелкнул, подхватывая предмет.

Капсула с кровью! Колдун лечит своего дива после атаки противника! Сколько капсул у них в запасе?

Времени на размышления не было — гриф атаковал хозяина. Из распахнутого клюва выкатился шар, и Владимир ринулся наперерез — щит его хозяина не выдержит такой атаки, его разнесет в клочья. Неужели этот любитель порядка и правил забыл, что бой не настоящий? Увидел упавшего хозяина и пришел в ярость?

Нет. Еще не успев отразить летящую в хозяина сферу, Владимир понял, что в этом нет необходимости. И он попался на обманный прием — искрящийся шар пролетел в полуметре над головой хозяина, не задев его.

А этот дворецкий непрост. Дал время своему колдуну подняться на ноги и начать новую атаку. Колдун Аверин рванул вперед, раскрутив над головой Плеть. Еще три огненных диска разбились об нее. И снова с его второй руки сорвалась сеть.

Владимир не стал прикрывать хозяина, тот и сам разберется с сетью. Сейчас главной задачей было не упустить из виду грифа и не дать ему время для подготовки атаки.

Он снова выдохнул облако льда. Оно на мгновение повисло в воздухе, а потом искрами посыпалось вниз, не задев противника. Под личиной див оказался очень быстрым. И то, что он тратил на ее поддержание силы, особого значения не имело, у его хозяина еще точно есть капсулы с кровью.

Значит, грифа надо держать подальше от его колдуна. Это фамильяр, количество крови, которую ему может дать хозяин, не ограничено. И каждая капля сделает его сильнее.

Гриф тем временем завис в воздухе с открытым клювом. Шаровая молния с громким гулом помчалась прямо на Владимира. Следом еще одна.

Сделав вид, что его зацепило, Владимир начал падать. И гриф, купившись на обман, спикировал прямо на него, в полете принимая истинную боевую форму.

…Чтобы камнем рухнуть на землю, накрепко зажатым ледяным панцирем.

И снова прилив сил. Нельзя дать диву подняться с земли: Владимир уже всем телом ощущал, что хозяину приходится туго. Нужно спешить ему на помощь. Он выставил когти, чтобы схватить закоченевшую жертву, но змеиное тело вновь пропало, и на его месте возник человек. Зачем он принял эту форму? Чтобы экономить силы? Или…

Это очередная ловушка. Владимир взмахнул крыльями в тот же момент, когда его противник поднял руку. Но было поздно. Грянуло три выстрела, один за одним, и вокруг его головы рассыпалось облако серебряного порошка.

Владимир задержал дыхание и зажмурил глаза, одновременно лишившись зрения и обоняния. И взмыл вверх. Откуда фамильяр взял оружие?! Поднявшись на достаточную высоту, Владимир открыл глаза и увидел внизу, в траве, кучку почти сливающейся с ней материи — военная форма. Вот оно что! Этот див воистину достоин уважения. Не из педантизма он надел форму, это был хитрый отвлекающий маневр. В гимнастерке он прятал оружие, и в подходящий момент, нарочно оказавшись над нужным местом, сумел им воспользоваться.

А змей снова развернулся во всю свою мощь и фиолетовой пружиной ринулся вверх. Владимир не стал уворачиваться и помчался наперерез, выставив вперед когти. Пришло время рукопашной.

Когтями впившись в тело змея, Владимир ощутил острый пьянящий запах крови противника и тут же понял, что теряет высоту — могучий хвост обвил его тело кольцами, прижимая крылья.

Владимир напрягся, сумел сбросить с себя оковы и поднялся в воздух. Никто из них больше не мог атаковать оружием, их атаки были слишком разрушительны и причинили бы серьезный урон. Теперь всё решит грубая сила. Которой у Владимира было на порядок больше, несмотря на поглощенную противником кровь колдуна.

Змей, захлестнув хвостом его задние ноги, извивался у него в когтях. Владимир оглядел оставшееся внизу поле боя.

Его хозяин проиграл. Паутина Пут обвила почти всё его тело, а выпущенные им огненные кольца колдун Аверин сбивал своей Плетью почти сразу после их появления.

Таким образом, счет 1:1, и противники сейчас в равном положении.

Самое время.

Он разжал когти и стряхнул с себя змея. Тот полетел вниз, а сам Владимир, спикировав следом, опустился на землю уже человеком. И поднял над головой скрещенный руки, показывая, что бой окончен.

Его противник встал на ноги. По его лицу, плечам и груди стекала кровь.

— Я думаю, достаточно. Все увидели то, что хотели. А наши разногласия решены, — Владимир посмотрел на фамильяра в упор. Тот отер ладонью кровь с лица и опустил взгляд. Всего на миг, но Владимир, слегка раздвинув губы в улыбке, шагнул вперед.

— Это был отличный бой. Ты смог меня удивить и дважды поймал в ловушку.

— Вы достойный противник, Императорский див, — ответил фамильяр и, повернув голову в сторону приближающихся колдунов, принял форму грифа и скрылся в траве. Владимир усмехнулся. Этот див не может показаться своему хозяину в ненадлежащем, по его мнению, виде. Через пару мгновений фамильяр вернулся. Военная форма выглядела так, будто он только что отгладил ее и тут же надел. Ни малейшего пятнышка крови на ткани.

Вероятно, фамильяр почувствовал недоумение, потому что посмотрел на Владимира немного снисходительно:

— Еще одна капсула с кровью, — он коснулся правого нагрудного кармана.

— Покажешь свое снаряжение? Оно может оказаться мне полезным.

— Всенепременнейше, — див едва заметно ухмыльнулся, — как только мы вернемся в дом.

Когда Аверин вошел в гостиную, Анонимус, уже переодетый в свой парадный костюм, что-то негромко рассказывал Владимиру. Тот внимательно слушал. Что же, совет Кузи позволить этим двоим выяснить отношения в бою, оказался весьма действенным. Аверин перевел взгляд на своего дива. Кузя был печален, посмотреть на драку ему не удалось. Див сам вызвался развлекать детей и убедил Анонимуса, что отлично с этим справится. В этом не было большой необходимости, но Кузе не стоило находиться поблизости от поля, где проходило сражение. Он отвлекал бы участников, да и после Пустоши было неизвестно, как он сам среагирует на драку сильных дивов. Кузя это прекрасно понимал, но вид при этом имел весьма несчастный.

Аверин встал, подошел к диву и коснулся его плеча кончиками пальцев.

— Не расстраивайся. Владимир сразится с нами, когда ты будешь в лучшей форме.

— Да! — Кузя просиял. А Аверин прищурился:

— Но нам надо много тренироваться, чтобы не ударить в грязь лицом.

— Ага! Так кто победил? — Кузя перевел взгляд на мирно беседующих дивов и подмигнул: — Договорились, да?

— Да, — ответил Аверин и направился к Владимиру и Анонимусу.

— Ты прекрасно провел этот бой, — сказал он фамильяру, — даже я был впечатлен, когда услышал выстрелы.

Тот поклонился:

— Это придумал Аркадий Филиппович. Его изобретения не раз спасали мне жизнь во время войны.

— Я как раз просил помощи у вашего фамильяра, — сообщил Владимир, — и теперь попрошу у вас. Для должности Императорского дива я всё еще слишком слаб. Чтобы восполнить этот недостаток, я хотел бы применить достижения человеческого разума. Ваш отец создал несколько изобретений, помогающих в бою не только колдуну, но и диву. Насколько мне известно, вы тоже используете различные приспособления.

— Использую. Долгое время я работал один, без хитростей было не обойтись. Я покажу.

— Благодарю, и у меня еще один вопрос: как вы провернули трюк с кровью? Вы просто не успели бы подготовить капсулы за время сборов. Они были сделаны заранее?

— Нет, всё просто, их готовил не я. Я лишь набрал крови в шприц, это не долго.

— А кто?

— Анонимус.

— Хороший самоконтроль, — одобрил Владимир.

— Как раз об этом я и хотел сказать, — Аверин в упор посмотрел на него. — Ты выбрал идеальный момент, чтобы остановить бой. Еще немного, и у одной из сторон оказался бы перевес. Владимир, ты стал хорошим политиком. Я всё больше убеждаюсь, что назначить тебя Императорским дивом было очень верным решением.

Див слегка склонил голову, показывая, что комплимент оценил.

— Но этого всё еще недостаточно, — заметил он.

— Я покажу вам то, что сможет помочь.

Аверин с удивлением посмотрел на Анонимуса. Тот обратился к другому диву на «вы», а это как минимум означало, что фамильяр счел Владимира достойным занимать должность Императорского дива. Нужно будет спросить, что заставило Анонимуса изменить свое мнение. Однозначно, не сила Владимира.

Двери открылись, и вошла княжна Софья, а вместе с ней Мария и Любава. Дам сопровождали Василь и Мончинский. Все взоры обратились к княжне. Устроившись в кресле, она произнесла:

— Это было прекрасное зрелище, по-настоящему впечатляющий бой.

Владимир тут же занял свое место за спиной ее высочества. Анонимус многозначительно посмотрел на Кузю, и оба исчезли.

— Весьма, — согласился Аверин, тоже присаживаясь. Бой утомил его, хотя, похоже, меньше, чем Мончинского. Молодой колдун еле держался на ногах. Необходимо будет поговорить с ним о рациональном использовании силы.

Вскоре появились Анонимус и Кузя с вином и легкими закусками. Аверин дождался, когда у всех присутствующих в руках окажется бокал, и поднял свой.

— Ну что же, — сказал он, — в качестве подведения итогов этого поединка, я хотел бы поднять тост за молодого и талантливого колдуна. Сергей, вы блестяще показали себя сегодня.

— Разве? — Мончинский заметно смутился. — Да вы спеленали меня, как младенца, Гермес Аркадьевич! Как только я остался без защиты Владимира, которого виртуозно заманил в ловушку и отвлек ваш фамильяр, я оказался совершенно беспомощным!

— Это не совсем так, — Аверин улыбнулся, — давайте я расскажу, что увидел я. Во-первых, вы добились серьезных успехов в синхронной работе со своим дивом. Во-вторых, если бы бой был настоящим, то Владимир быстро расправился бы с Анонимусом и поспешил к вам на помощь. Я сильнее и опытнее вас, но вы продержались достаточно долго, чтобы ваш див успел расправиться с моим. Это серьезное достижение, Сергей. Не стоит его недооценивать.

В этот раз первой зааплодировала Любава, а к ней присоединились остальные. Донельзя смущенный Мончинский уткнулся в свой бокал.

— Ваше оружие колдуна действительно впечатляет, Сергей Дмитриевич, — добавила девушка.

У Мончинского запылали уши.

— А я восхищена вами, Гермес Аркадьевич, — улыбнулась княжна, — я знала, что вы справились с противниками, намного превосходящими любого из колдунов, но сегодня увидела вас в действии. Вы ведь смогли ранить Владимира?

— Лишь слегка задел. И признаться, поражен его оружием. Ты ведь подпитываешься силой, которую лед забирает у твоего противника?

— Да, — подтвердил Владимир.

— Эта сила — как будто само воплощение Пустоши, — пошутил Аверин, но внезапно поймал на себе взгляд ее высочества. Совершенно серьезный и какой-то тревожный. И почувствовал легкий холодок. Но мгновением позже на лице княжны снова появилась мягкая улыбка.

Бесшумно подошел Анонимус и поставил чашку с кофе. Аверин поблагодарил его кивком и отставил бокал. А княжна Софья продолжила:

— Жаль только, что ваш фамильяр устал во время боя и даже был ранен. Значит, снова повторить тот опыт не получится?

— Увы, — Аверин развел руками, — я бы хотел пока воздержаться от подобных экспериментов.

— Не беспокойтесь, ничего срочного. У меня есть несколько вопросов про Пустошь и коридор. Но это вполне можно отложить.

— Василь и Анонимус… — Аверин мельком взглянул на брата, — …и я вскоре прибудем в столицу. А пока, возможно, на ваши вопросы сможет ответить сам Анонимус? Он знает очень много.

Аверин не стал добавлять, что див написал примерно половину трудов отца. Это было решено оставить семейной тайной.

— Меня очень интересует один момент. Я изучила расчеты и записи Аркадия Филипповича и не совсем понимаю, как именно была создана двойная звезда. По сути, в ней соединены два коридора. С первым, ведущим из нашего мира, понятно. А как же со вторым? Ведь чтобы открыть такой коридор, необходимо сделать это из Пустоши. Как я ни думала, по-другому никак не выйдет. Анонимус, ты знаешь что-нибудь о том, как он был создан?

— Конечно, ваше высочество, — див поклонился, — вы абсолютно правы. Второй коридор был открыт именно из Пустоши. Сначала мы с его сиятельством отправились в Пустошь, и уже оттуда Аркадий Филиппович открыл коридор при помощи запасов своей крови, которые подготовил заранее.

— Ты хочешь сказать, — глаза княжны загорелись, а на лице появилось восторженное выражение, которое Аверин замечал в те моменты, когда она была чем-то сильно увлечена, — что он впервые отправился в Пустошь, имея с собой только тебя, запас крови и свои расчеты? Это… потрясающее мужество и вера в свой разум! — в ее голосе было столько восхищения, что Аверин лишь тихо вздохнул и переглянулся с Василем. Они поняли друг друга. Поступок отца скорее можно было бы назвать полным безумием.

К вечеру распогодилось, и на небе высыпали звезды. Княжна Софья с Анонимусом отправились на экскурсию по «историческим местам» — в рабочий кабинет отца, комнату вызовов и библиотеку, где Анонимус хранил все связанные с отцом артефакты.

А Аверин устроился в беседке и прикрыл глаза, прокручивая в голове события последних дней. И пришел к выводу, что окончательно вернулся к своей прежней жизни, той, что началась у него с появлением Кузи.

…Только нужно начать бегать по утрам. И тренировки, много тренировок. Колдун отпустил нелестное замечание по поводу формы Кузи, но был уверен, что Кузя просто тактично промолчал о том, как запустил себя сам Аверин. Недопустимо запустил. И сейчас, чувствуя невыносимую ломоту в ногах, руках и спине, он это ощущал в полной мере.

Послышались шаги. Аверин не сомневался, что это Сергей Мончинский. Открыв глаза, он указал на кресло напротив:

— Я вас ждал.

— Я знаю, — печально улыбнулся молодой колдун и послушно сел, — я был очень рад вашей публичной похвале. А теперь пришел за заслуженным разносом.

— И вы его получите. Но сначала похвалю вас еще раз. За то, что умеете признавать ошибки и работать над ними. Хотя в этом я и не сомневался. Итак? Как вы сами считаете, в чем ваша основная ошибка?

— Я бы хотел, Гермес Аркадьевич, сначала узнать, что вы собирались сделать со мной, окончательно связав? Вы же знали, что, расправившись с Анонимусом, Владимир нападет.

— А что бы сделали вы? — Аверин посмотрел на него внимательно.

— Я бы… зажал вам горло кольцом и велел приказать вашему диву отступить. Создал бы серьезный риск для вашей жизни, чтобы у него сработал приоритет.

Аверин несколько раз хлопнул ладонью о ладонь.

— Неплохо, очень неплохо. Правда, в случае с Владимиром велик риск, что он будет трактовать приказ так, как ему удобно, а приоритет у него не на вашу жизнь. Да и не стал бы я создавать ситуацию, где для вас появился бы настоящий риск. Но план у меня был примерно такой. Во время магического поединка очень важно захватить колдуна живым. Бой с демоном — то еще удовольствие.

— Как хорошо, что бой не был настоящим, — улыбнулся Мончинский, — я совсем нерационально тратил энергию, суетился и в результате выбился из сил.

— Вот видите? Нечего мне вам объяснять, вы заметили почти все свои ошибки. Но будет не лишним разобрать подробно весь бой.

— Да, — обрадовался Мончинский, — давайте так и сделаем. У нас есть немного времени до отъезда.

Трещина расширялась. Он пытался удержаться, балансируя на тонких нитях Пут, но понимал, что долго так не выдержит. Ноги скользили, сверху периодически скатывались огромные ледяные глыбы.

Рано или поздно силы закончатся. Рук он не чувствовал, пронизывающий холод вгрызался в тело, до судорог, до трескучей боли в голове.

И тут над головой раздался громкий гул. Обвал. Всё, конец! Он попытался перебросить Путы на другой край трещины, но понял, что уже не видит ее в сплошном белом мареве ледяной пыли.

Гул приближался.

Нет. Это не обвал. Это же шум дождя!

Аверин дернулся, открыл глаза и сел.

Было прохладно. Это грохот ночного ливня, доносящийся из открытого окна, разбудил его. Но не только дождь. В темном оконном проеме отчетливо вырисовался темный силуэт фигуры, завернутой в одеяло.

— Кузя… — усмехнулся Аверин и щелкнул кнопкой ночника.

Кузя, сидящий на подоконнике, повернул к нему лицо. В неверном тусклом свете оно выглядело непривычным и даже пугающим. По спине пробежали мурашки. Что же… Он ожидал подобного.

Аверин внимательно посмотрел диву в глаза. Кузя и не думал их отводить. Его вертикальные зрачки отражали блеск ночной лампы.

— Я ведь запретил тебе входить в мою спальню. Особенно через окно, — медленно и тихо проговорил Аверин, стараясь не делать резких движений.

— А если я забыл? — уголки губ дива разъехались в стороны, обнажая кончики довольно внушительных клыков.

— Я напоминаю.

— Вы не обновили этого приказа… хозяин, — сделав перед последним словом паузу, еще сильнее оскалился Кузя.

— Значит, обновляю сейчас. Я ожидал этого, Кузя. Знал, что ты придешь.

— А если я не послушаюсь? Что вы сделаете? Побьете меня Плетью, как Анонимуса? Схватите за ошейник? А получится? Вы ведь даже приоритеты не выставили. Какая неосторожность… — легким движением див выскользнул из-под одеяла и оказался возле кровати Аверина. Присев на корточки, он наклонился к колдуну, глядя в глаза. Оскал становился всё шире, между губами показался длинный розовый язык.

— Это называется доверие.

Аверин резко ударил кулаком по кровати рядом с собой. И тут же, выставив щит на максимум, сильно толкнул Кузю в грудь. Тот потерял равновесие и с размаху сел на пол, машинально подставив руки. И… уставился на Аверина удивленными глазами. Зрачки приобрели обычный вид.

— Как это?! — он дернул рукой, но она намертво прилипла к полу.

— Я же сказал, что ожидал твоего прихода. А ты пропустил мои слова мимо ушей. Неужели ты думал, я не подготовился? Вокруг алатырь. А ко дну кровати была прикреплена на кусочек пластилина моя звезда колдуна. Я по ней ударил, она упала, и ты попался.

— Обалдеть! — восхитился Кузя. — А я-то думал, вы размякли и начнете уговаривать меня, взывать к совести. А вы совсем не изменились!

— Ты тоже. И я этому рад. Но не стоит больше пытаться пугать меня. Плетью ты получишь, и сполна, во время тренировки, сегодня же. Вижу, заскучал. А пока давай поговорим. Ты ведь за этим пришел?

— Ну… почти, — немного смутился Кузя, — а можно мне опять на подоконник? Он ведь… ну, не совсем в спальне. И дождь уже кончился.

Аверин наклонился и стер одну из линий рисунка на полу. Кузя тут же вскочил и переместился на окно. И, натянув свою длинную футболку на колени, обнял их руками.

— «Доверие»… а сами алатырь нарисовали, — пробурчал он.

— …И лег спать, даже не активировав его, — улыбнулся Аверин. — Кузя, балбес, я же за тобой в Пустошь ходил. И за шкирку оттуда вытащил. Неужели ты сомневаешься, что я тебе доверяю?

— Не сомневаюсь… — Кузя потянул себя за ошейник, — но я теперь понял, что всё намного более несправедливо, чем я считал раньше.

Аверин вздохнул:

— Я ведь объяснял тебе. Законы начинают меняться. И если бы не история с императором, многое бы изменилось уже сейчас.

— Да помню я. Я не про это. Вот смотрите. Вы, люди, живете в прекрасном безопасном теплом мире. С растениями, солнцем и животными. Вы едите вкусную еду и спите в теплых постелях. А дивы? Мы рождаемся и умираем посреди бескрайней ледяной пустыни. Большинство из нас не доживает даже до звериной формы, мы вынуждены жрать друг друга, потому что больше нечего, совсем! А не есть мы не можем, потому что лед забирает наши силы, мы даже спать подолгу не можем — или вмерзнем в лед, или сожрет тот, кто не спит. Да, ваши животные тоже охотятся друг на друга, но у них есть безопасные норы, чтобы спрятаться и отдохнуть, родители, которые защищают детенышей, и тепло! Почему так?

— Ну, справедливости ради могу заметить, что у вас нет болезней, от которых вы становитесь беспомощными или умираете. И дивы живут почти бесконечно долго, если сравнивать с человеком. Но… ты прав, жизнь в Пустоши не сахар. Но это ваш мир, и я не знаю, почему он так устроен.

— Может, мы правда черти? Которых изгнали в ад за грехи? Только в аду не сковородки, а лед.

— Так… — вздохнул Аверин, — это откуда? Маргарита?..

— Ну… не совсем. Одна передача, которую она смотрела. Там человек говорил про дивов, что они и есть черти, а Пустошь — Ад. А другой человек, священник, с ним спорил. Но не объяснял, почему мир устроен так несправедливо.

— Потому что это не священники должны объяснять, а ученые. И, похоже, пришло время для изучения Пустоши.

— Да? — обрадовался Кузя. — Значит, мы скоро всё-всё узнаем? А у людей ведь получится что-то исправить? Люди умеют строить базы даже в Арктике.

— Возможно. Но ты должен понимать, что быстро ничего не случится.

— Ага. А пока — либо свобода в Пустоши, либо здесь — вот это, — он снова потянул себя за ошейник, — ну или как хотела Белка.

— Белка?

— Алина Белицкая. Я ведь про нее поговорить с вами хотел.

— Да, я помню. Ты полностью сохранил ее память? — осторожно поинтересовался Аверин.

— Да ну, зачем она мне? Ничего там не было… хорошего. Просто я думаю, вам надо знать кое-что. Помните тот алатырь с кольями? Мы думали, оттуда должны были появиться дивы из Пустоши.

— Конечно. До сих пор мороз по коже.

— Вот. На самом деле план был другой. Они с этим Григором собирались «выпустить в мир Пустошь».

Аверин нахмурился:

— Что значит «выпустить Пустошь»?

— Я не знаю. И она особо не знала. Но это то, о чем она думала в последний момент. Вы же разберетесь, да?

— Обязательно, — заверил дива Аверин, хотя совершенно не понял, о чем речь. Понял только, что услышанное ему очень не нравится.

— Прорыв… — задумчиво проговорил он, — а не много ли прорывов стало в последнее время? Это ведь редчайшее явление.

— Разве? — Кузя подцепил ногой одеяло и натянул его на себя, брезгливо отряхнув с той стороны, что пострадала от дождя. — Ну, дивов на Крестовском они специально хотели вызывать, без всякого прорыва.

— Надо поинтересоваться статистикой. Мне эта история с прорывами не нравится. Да и вообще, с этой ведьмой… сдается мне, что-то мы упускаем.

— Ну я же вернулся! — Кузя улыбнулся во весь рот нормальной человеческой улыбкой. — А значит, мы всё расследуем и разберемся, — он хитро подмигнул, а потом сполз с подоконника и спросил:

— Гермес Аркадьевич, а как вы думаете, чей это был кошмар про Пустошь? Ваш или мой?

— Не знаю, Кузя. Но главное — чтобы он не стал общим… Давай спать. Завтра на пробежку и тренировку. А потом еще надо заехать на собрание к дамам, рассказать что-нибудь интересное.

Эпилог

— Улыбочку!

Див послушно растянул губы. Раздался щелчок фотоаппарата, и в руки колдуна упала фотография. Он дождался, когда проявится изображение, критически оглядел и произнес:

— Ну и рожа. Девка выглядит, как покойница.

— Она давно мертва, — бесстрастно произнес див, меняя облик девчонки на свою истинную форму, — этого достаточно, надеюсь?

— Да, — колдун засунул фотографию в конверт, — всё равно эта идиотка попалась. А от старухи никакой пользы.

— Она контролирует чародейку, — див протянул руку.

— Да… только польза от этого какая, если чародейка будет в тюрьме? Ладно, попытаюсь вытащить. Она нам еще пригодится. Вот, — он передал диву сверток с жезлами.

Див взял его, открыл и пересчитал.

— Тут только восемь.

— И что? — колдун начал выходить из себя. — Я что могу сделать? Я чародей?! Нет! Где я, по-твоему, должен их взять? Больше нету, — отрезал он.

— Хорошо. Этого должно хватить. Пока.

— Да. Фото я старухе всё равно отправлю, тем более что оно последнее. Как некстати, что приходится отсылать тебя… Но посыльных больше нет. Граф Аверин, проклятая ищейка… какого дьявола он всё время стоит у меня на пути и ломает планы?! — колдун пнул стол. С него, звякнув, на пол слетела старая масляная лампа. — Это проклятие какое-то, что ли? С другой стороны, подарок он нам тоже сделал княжеский. Нет, даже императорский! — колдун захохотал.

Див терпеливо ждал. Человек был невероятно скучным. И див испытывал удовольствие от мысли, что десятилетняя работа с ним наконец закончена.

— Ладно, всё, пора, — колдун словно бы спохватился. Подошел к вырезанному на камне посреди зала алатырю и опустил мостки. Див прошел по ним в самый центр и замер в ожидании.

— Скоро всё начнется, — прошептал колдун, — и тогда никто, никто нам уже не помешает, правда? — он подмигнул диву, убрал мостки и начал делать руками пассы, раскручивая звезду.

Див ничего не ответил. Его больше не волновал этот мир. Крепко сжав сверток с жезлами, он высвободил демонический облик, и поднявшийся вихрь унес его в Пустошь. В одном этот глупый человек был прав. Теперь никто не сможет им помешать.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

ПОСЛЕДНЕЕ ДЕЛО ЧАСТНОГО СЫЩИКА

Глава 1

Николай Антонович зашел в кабинет и вежливо поклонился. Императорский див оторвал взгляд от бумаг и посмотрел на него.

— Чем могу служить? — осведомился Николай Антонович. Он долго ждал перед высокими дверьми: вызвали его еще полчаса назад.

Вместо ответа Императорский див поднялся со своего места, и почти сразу же Николай Антонович ощутил летящий ему в лицо удар. Он едва успел уклониться, и рука дива лишь слегка коснулась щеки.

— Что же, неплохо, — одобрительно произнес Императорский див и, придвинувшись почти вплотную, заглянул ему прямо в глаза:

— Я хочу, чтобы вы честно ответили мне. От этого зависит наше дальнейшее… сотрудничество.

Николай Антонович взгляда не отвел. Он прекрасно понимал, что имеется в виду под «сотрудничеством». Если колдун ответит неверно — то отнюдь не отставка ему грозит. Это отчетливо читалось в глазах Императорского дива.

— Конечно, — спокойно произнес Николай Антонович. Он не сомневался, что его ожидает подобная проверка. И будет она не одна.

Императорский див вернулся на свое место. Он двигался так быстро, что даже Николаю Антоновичу с трудом удавалось за ним уследить.

Сев за стол, Императорский див снова смерил его взглядом.

— Итак, вы знали?

Николай Антонович задумался, но только на секунду. Это люди считали, что див не может солгать колдуну, а вот наоборот — сколько угодно. Ошибка, которая многим стоила жизни. У дивов очень тонкое обоняние, а лгущий человек, особенно нервничающий или испуганный, пахнет иначе.

— Я догадывался, — сказал он, — хотя полной уверенности у меня не было.

— Каким образом? — ледяные глаза продолжали его сверлить.

— Запах. Я общался и с императором, и с прежним, — он подчеркнул это слово, — Императорским дивом. Их запах был очень похож.

— Фамильяр мог пахнуть хозяином.

— Да, — наклонил голову колдун, — но вот хозяин фамильяром — вряд ли. И я никогда не видел прежнего Императорского дива в истинном облике.

— Хорошо, — Императорский див выглядел удовлетворенным, — я рад, что вы сказали правду. Впрочем, я в этом и не сомневался.

— Пойдемте, — добавил он, поднимаясь.

Николай Антонович послушно двинулся следом. Они спустились в самый низ, на цокольный этаж дворца, и Императорский див указал на неприметную дверь в стене.

— Вы знаете, что это? — спросил он.

Николай Антонович покачал головой.

— Тогда, думаю, вам будет любопытно.

Див нажал куда-то, и дверь, внезапно оказавшаяся очень массивной, открылась. За ней виднелся длинный коридор. Императорский див щелкнул выключателем, и коридор залил свет.

— Идите за мной.

Николай Антонович зашел в коридор, и дверь почти бесшумно захлопнулась за ними.

Некоторое время они двигались в полной тишине, а потом, свернув налево, уперлись в еще одну дверь. Див открыл и ее.

— Взгляните на это, господин Серов.

Николай Антонович шагнул внутрь и огляделся.

Они оказались в огромном зале. Высокие потолки, на которых были видны квадратные светильники с толстым стеклом, покрытые черным лабрадором стены, сияющие в ярком свете всеми цветами радуги. И отовсюду пахло серебром и заклятиями.

— Ничего себе, — не сдержал удивления колдун.

Императорский див повернулся к нему:

— Как думаете, что это?

— Тренировочный зал. Императорский, насколько я понимаю. Но зачем он был нужен прежнему Императорскому диву?

— Этого мы не узнаем. Может быть, он, несмотря на свою силу, не брезговал тренировками. А может, тренировал тут кого-то еще.

Див внимательно посмотрел на Николая Антоновича. Дверь за его спиной с тихим шелестом закрылась.

— Раздевайтесь, — скомандовал див и, отвернувшись, направился куда-то через зал.

— Совсем? — усмехнулся Николай Антонович.

Императорский див остановился и повернул голову:

— Конечно.

Колдун скинул одежду, не сводя взгляда с Императорского дива, удалившегося уже к противоположной стене зала. Потом подумал и, решив не ждать, начал трансформацию.

И не ошибся. Не успел он прочно встать на четыре лапы, как серый крылатый вихрь налетел на него, отбрасывая в сторону.

Надо отдать должное, Императорский див дал ему большую фору. И это помогло: увидев атаку заранее, он сумел отскочить назад, и удар отбросил его туда, куда он и собирался прыгнуть. Приземлившись, Николай Антонович припал к земле и выставил щит.

Защита не сможет задержать дива такого класса, но даст время для маневра.

Щит треснул, зубастый клюв клацнул возле самого носа. Николай Антонович рванул кругом по залу, держась поближе к стенам, чтобы его было не так просто атаковать с воздуха, но стараясь не давать возможности прижать себя к стене вплотную или загнать в угол.

Снова щит, и снова удар. Хорошо, что пол в зале не скользкий, и опять удалось вывернуться и продолжить сумасшедший бег по кругу.

Он понимал, что Императорский див лишь играет с ним, а не дерется в полную силу. Но также понимал, что расслабиться или утаить что-то у него не получится. И первый удар в кабинете, и вопросы про императора, и поединок — всё это была проверка. Его способностей и его верности. Что же. Императорский див хочет увидеть всё — он увидит. Ну или услышит.

Оторвавшись на достаточное расстояние, колдун вновь выставил щит, на этот раз на максимум, окружив себя довольно прочным полем. И, уперевшись в пол всеми четырьмя лапами и вздыбив шерсть на затылке, завыл.

Он мог произвольно менять диапазон звуков, которые издавало его горло. От рева почти в двести децибел, от которого лопаются стекла и трещит камень, до самого тонкого ультразвука, который может услышать разве что летучая мышь.

Сейчас он выбрал тональность, над которой работал в течение многих лет. Этот звук дивы ненавидели. Он вызывал у них реакцию, схожую с тем, что ощущает человек, когда скребут железом по стеклу или режут пенопласт. Только усиленную во много раз. Дивы второго класса, заслышав его, начинали кататься по полу, не имея возможности продолжать бой. Более сильные теряли концентрацию и ориентацию в пространстве, а некоторые в ярости кидались на своих хозяев или начинали наносить себе травмы, пытаясь избавиться от давящего ощущения.

Как среагирует Императорский див, Николай Антонович не знал. Но надеялся, что сможет его хоть немного затормозить.

…А там, за спиной, дверь. И если успеть выскочить за нее…

Огромная серая химера зависла в нерешительности под потолком. Еще бы: чем ближе к источнику, тем сильнее отвратительный звук. Николай Антонович впервые видел Владимира в боевой форме. Раньше, на совместных заданиях, ему принимать боевой облик не приходилось. Впрочем, для самого Императорского дива облик огромного серого грузинского волкодава тоже оказался сюрпризом.

Николай Антонович начал медленно продвигаться к двери, держа щит и не переставая выть на одной и той же ноте.

Внезапно химера исчезла. Колдун сразу же понял, что произошло, и даже почти успел развернуться, чтобы увидеть, как человеческая фигура метнулась к нему. С треском лопнул щит, и он ощутил, как стальные пальцы сомкнулись на его шее, не давая больше выдавить ни звука. Николай Антонович тоже трансформировался в человеческую форму, признавая поражение.

И тут же ощутил под лопатками холодные плиты пола. Императорский Див навалился на него сверху, упираясь коленом в грудь. Руку он продолжал держать на горле. Николай Антонович опустил глаза, стараясь не встречаться с дивом взглядом. И это сработало. Тяжесть исчезла с груди, и колдун, закашлявшись, смог сесть. И тут же услышал за спиной негромкие хлопки. Он обернулся. Владимир медленно ударял ладонью о ладонь.

— Вам понравилось? — Николай Антонович с некоторым трудом поднялся: во время боя он потратил очень много сил.

— Впечатляет, очень впечатляет, — проговорил Императорский див, опуская руки, — что это? Кроме заклятия изменения формы?

— Очень много всего. Хотя изменение формы — основа, безусловно. Я передам вам всю документацию по этому эксперименту.

— Обязательно. Насколько я понимаю, вы такой один. А позвольте узнать, сколько вас изначально было в контрольной группе?

— Двенадцать.

— А выжили?

— Выжили четверо. Но двоих потом пришлось ликвидировать: они сошли с ума и потеряли контроль над трансформацией. Еще один покончил с собой. Остался только я.

— Вы были добровольцем?

— Да. Мы все были добровольцами. Лучшие выпускники Академии.

— Вы смелый человек, Николай Антонович. И сильный. Мне было приятно сразиться с вами.

Колдун едва заметно улыбнулся:

— Скорее, поиграть? И проверить, на что я способен. Но ваш маневр меня тоже впечатлил. Теперь я знаю, что слух у дива в человеческой форме слабее, чем в звериной. Но всё равно благодарю и за оказанную честь, и за бой. — Он поклонился.

Императорский див тоже наклонил голову. И уже через мгновение облачился в свой элегантный костюм.

— Мы еще не раз посетим этот зал, Николай Антонович. У меня не настолько высокий уровень, как у моего предшественника, и мне регулярные тренировки необходимы. Особенно с новым, незнакомым противником. До завтра. — Он скрылся за дверью.

— До завтра, — сказал Николай Антонович закрывшейся двери и, потирая грудь, поковылял к своей одежде.

Вернувшись к себе в кабинет, он постоял немного у широкого панорамного окна, за которым открывался прекрасный вид на реку. Доволен ли он тем, как всё повернулось? Сложно сказать. Но не жалеет, в этом он был уверен абсолютно точно.

…Комиссия, решающая судьбу оставшихся дворцовых чиновников и колдунов, заседала долго.

Николаю Антоновичу задавали множество вопросов, в том числе неприятных и провокационных. Он старательно отвечал. Его прежний начальник, в числе прочих, еще вчера могущественных людей, был арестован. А судьба самого Николая Антоновича висела на волоске. Таких, как он, в отставку не отправляют. И дело не только в государственных тайнах, которые он хранил.

— Итак, вы не знали? — новый министр госбезопасности наконец перешел к главному вопросу.

— Как и многие, я был обманут, — сказал колдун, старательно глядя в пол. Прямой взгляд на кого-то из присутствующих после таких слов расценили бы как большую дерзость.

— Вы долго и верно служили прошлой власти, — заметила будущая императрица, — какие настроения у вас сейчас?

— Я хочу продолжить службу. И клянусь в верности.

Николай Антонович не соврал. Он не видел своей жизни без службы и дворца. Ничего иного не знал и не хотел. Даже если бы его просто выпустили отсюда живым, это не была бы свобода. Это было бы изгнание. Лучше уж пойти в тюрьму вслед за начальником.

— Я знаю господина Серова уже долгое время, — неожиданно подал голос Императорский див, — и готов за него поручиться.

— В таком случае выношу на голосование вопрос о возможности оставить господина Серова Николая Антоновича на должности в министерстве под ответственность Императорского дива и в качестве подручного последнего, — внес предложение министр.

Комиссия проголосовала.

Николай Антонович облегченно вздохнул.

— Подождите меня снаружи, — велел ему Императорский див.

Колдун поклонился и вышел.

Он ждал долго, но это было не важно. Главное, он остается.

Нынешнего Императорского дива он действительно знал уже долгие годы. Николай Антонович не раз работал с Владимиром, возглавляя операции с его участием. Владимир всегда отлично показывал себя. И колдун не сомневался, что в качестве начальника див будет уж точно не хуже предыдущих. Особенно с учетом всей открывшейся информации.

…Он постоял еще немного и сел за стол, где уже ждали разноцветные папки, полученные от Императорского дива. Николай Антонович взял одну — прошения. Резолюции на них уже стояли, нужно было лишь подготовить проекты ответов. В следующей папке были доносы. Это совсем легко: половина из них — пустые кляузы, остальные он проверит и разберет. В самом низу лежало несколько отдельных листов. Николай Антонович усмехнулся. Главный придворный колдун, молодой и скромный провинциальный парень, волею судеб попавший на высокую должность, которой совсем не соответствовал, опять наделал ошибок в формах отчетности. Но Императорский див оказывал мальчишке неизменную протекцию. Вот и сейчас он потратил время, чтобы аккуратно отметить все ошибки, и написал пояснения. Поэтому бумаги необходимо отнести Сергею Мончинскому и быть с ним предельно вежливым.

Николай Антонович принялся за работу. Поручившись за него, Императорский див выказал доверие. И это доверие он всецело оправдает.

В библиотеке было тихо. Только тикали старые часы, а из приоткрытого окна доносились крики и смех детей: Кузя затеял с ними какую-то веселую возню.

Первым молчание нарушил Василь.

— Слушай, Гера, а может… так и оставить?

— Нет, Василь, это неправильно, — вздохнул Аверин, а Анонимус, стоящий навытяжку возле витрины с отцовскими инструментами, вопросительно на него посмотрел. Аверин кивнул.

— Вазилис Аркадьевич, — произнес фамильяр, — прошу прошения, но так нельзя. Моим хозяином должны быть вы, а наследовать — ваш сын. Сейчас моя связь с Гермесом Аркадьевичем настолько сильна, что даже расстояние на нее уже никак не влияет. А если у него родится ребенок, я перейду к другой ветке рода. Этого нельзя допустить.

— Но ведь пока у Геры нет детей… — задумчиво проговорил Василь, — а потом, когда родятся, может, Миша уже подрастет?

— Наша связь с Анонимусом станет только сильнее. Василь, пойми. По сути, перехват фамильяра уже произошел, там, в лесу, когда напал бывший Императорский див. Миша полностью управлял Анонимусом. В этот момент ты потерял положение хозяина. Твой сын очень сильный колдун, и придется с этим жить и считаться. И учить мальчика. И как раз этим я займусь, не сомневайся. Да и, в конце концов, наш отец перехватил власть над фамильяром у дедушки тоже в довольно раннем возрасте.

— В четырнадцать лет, — добавил Анонимус.

— Но Мише еще даже семи нет! Он ребенок, он может совершенно случайно сказать что-то такое, отдать приказ… ты ведь помнишь, что тогда произошло с Любавой! — обратился Василь к фамильяру.

— Ничего не произошло. Я довольно хорошо умею… себя сдерживать, — Анонимус сказал это с такой гордостью, что Аверин заинтересованно посмотрел на дива и спросил:

— Хм, а что произошло?

— Госпожа Любава просила не рассказывать об этом, — опустил глаза див.

— Ясно, — Аверин перевел взгляд на брата, — если я правильно понял, речь идет об отданном опасном приказе, который Анонимус не выполнил.

— Скорее, о случайно вырвавшейся фразе, которую вполне можно было трактовать как приказ.

— Но Анонимус не стал ничего трактовать. Однако вы меня заинтриговали. Пожалуй, попробую спросить саму Любаву. Но главное, что хотел сказать Анонимус, я понял. Он вполне может себя контролировать и случайные или на эмоциях брошенные слова как приказ не воспримет, так?

— Да, хозяин. Но на всякий случай можно заказать клетку, в которой я смогу дождаться вашего приезда, если ситуация выйдет из-под контроля.

Василь провел рукой по лицу. Аверин улыбнулся:

— Ну что делать, Василь? Талантливые дети, по слухам, — это сплошные проблемы.

— Да уж… с детьми мне повезло. И с фамильяром тоже. Сдается мне, Анонимус самый разумный человек в этом доме… ладно. Но надо ли это оформлять как обряд? Можно ли сделать так, чтобы Миша не знал, что именно он теперь прямой хозяин Анонимуса?

— Ему нужно это знать. Наоборот, пусть привыкает к ответственности. Я думаю, лучше всего будет, если с сыном поговоришь ты.

— Прямо сейчас? — вздохнул Василь.

— Ну, можно после обеда, — усмехнулся Аверин, — я сегодня никуда не тороплюсь.

— Отлично. Тогда я, с твоего позволения, схожу покурить.

— Это третья папироса за день, — невозмутимо отметил Анонимус.

— Вот именно, что всего третья! А время уже к обеду! — поднял палец Василь, а Аверин улыбнулся:

— Всё еще бросаешь?

— Ох. Они со всех сторон на меня насели. А всё твой Кузя, между прочим!

Да, Кузя своей борьбой за здоровый образ жизни хозяина заразил и Анонимуса, и всю семью Авериных заодно.

Василь вышел, и колдун с фамильяром остались наедине.

— Я уверен, ты справишься.

Анонимус поклонился.

— Ваше сиятельство, — немного понизив голос, произнес он, — я давно хотел сказать вам, но никак не решался… — он замолчал, как будто решимости у него так и не хватало.

— Так, говори уже, не тяни. У меня такое ощущение, что семейные тайны никогда не закончатся.

— Это не тайна. Это личное. Я хочу попросить у вас прощения.

— За что? — удивился Аверин. — Ты столько сделал…

— За то, как вел себя с вами, когда вы были ребенком.

— Брось, Анонимус, ты поступал правильно. Отец бы одобрил твое решение.

— Ваш отец хотел оставить наследником вас, — тихо произнес Анонимус.

— Меня? — переспросил Аверин. — Как это меня? Почему?

— Из-за вашей колдовской силы. Я никогда не видел, чтобы он был настолько счастлив, как в день вашего рождения. Роды были тяжелыми, я находился рядом с госпожой, чтобы подпитывать ее силой, и ваш отец сказал, что убьет меня, если что-то случится с его супругой или с вами. И когда я передал вас ему… — Анонимус на мгновение замолчал, видимо, справляясь с потоком воспоминаний.

— Я… понимаю, о чем ты, — Аверин сглотнул, — отец придавал большое значение колдовской силе. Но это не означает, что он планировал сделать меня наследником.

— Я слышал его разговор с госпожой. Вам тогда уже было три года. И я почти всё время проводил с вами. Это не очень нравилось Елене Ивановне. Она просила его сиятельство быть справедливым. Говорила, что вас и так Господь наградил колдовской силой, а у старшего сына нет ничего, кроме фамильяра, чтобы защитить его и его будущую семью. А когда его сиятельство Аркадий Филиппович погиб, так и не отдав мне по этому поводу никакого приказа, я сам принял решение. И вот за него я и прошу простить меня.

— Вот что, Анонимус, — Аверин встал и подошел к диву, — я уже сказал, что прощения просить не за что. Но всё равно хорошо, что ты мне рассказал. И я очень рад, что ты способен принимать самостоятельные решения, причем в пользу нашей семьи. Только не злоупотребляй этим, — он похлопал дива по плечу.

В ответ тот снова поклонился.

— Я отлично понимаю, что главой семьи Авериных является его сиятельство Вазилис Аркадьевич.

Дверь открылась, и появился Василь.

— Что вы тут обо мне говорили? — с напускной строгостью спросил он.

— Что ты отличный глава семьи, — улыбнулся Аверин.

— А, ну в этом никто никогда и не сомневался. Анонимус, все уже хотят обедать. Ты можешь с этим что-нибудь сделать?

— Немедленно распоряжусь подавать, — Анонимус развернулся к двери, но Аверин остановил его жестом:

— Погоди. Василь, у нас ведь есть еще пять минут?

— Конечно.

— Тогда давай придумаем, как нам наградить Анонимуса. Он столько всего сделал для меня, даже перечислить сложно.

— О, конечно, я сам много об этом думал. Анонимус, чего бы ты хотел в награду?

Див медленно перевел взгляд с Василя на Аверина и обратно.

— Премного благодарен, но мне ничего не нужно. То, что я делал… это и было как награда для меня.

— Ты имеешь в виду, что считаешь наградой свою помощь Гере?

— Ваше сиятельство, не сочтите за обиду, но эти дни были лучшими за последние сорок лет. Мне давно не было так… интересно. А бой с Императорским дивом, я имею в виду господина Владимира, — уточнил он, — разве я смел бы хотеть большего?

— Господин Владимир? — переспросил Аверин. — Я слышал, ты обращался к нему на «вы», и как раз хотел узнать, чем Владимир заслужил такую честь? Не может быть, чтобы ты изменил свое мнение только из-за его силы.

— Не из-за силы, — подтвердил фамильяр, — сильных дивов немало. Но в большинстве своем дивы подобны диким зверям и руководствуются лишь грубыми инстинктами. Им нужен постоянный контроль, приказы и ошейники.

— Выходит, — с интересом спросил Василь, — ты презираешь большинство своих собратьев?

Анонимус опустил глаза:

— Не презираю, но… Аркадий Филиппович — величайший человек из всех, когда-либо живших в этом мире. Но даже он говорил, что я умный и хорошо справляюсь. Для дива бороться со своими инстинктами — самое сложное, но в то же время — самое важное. И те, кто ведет такую борьбу, вызывают у меня уважение. Императорский див почуял мою кровь, его когти уже были в моем теле. И он мог победить, но не стал добиваться превосходства таким примитивным способом. Потому что у него другие, более значимые цели. Он умен, и у него отличный самоконтроль. Именно поэтому я посчитал, что он достоин своего положения.

Аверин и Василь удивленно переглянулись.

— Анонимус, — сказал Аверин, — это была прекрасная речь, даже я не сказал бы лучше.

— Не зря наш отец говорил, что ты очень умный, — добавил Василь, а потом вздохнул: — Я понимаю, тебе в моем лице достался на редкость скучный хозяин, — он поднял руку, видя, что див собирается возразить, — но терпеть осталось недолго. Подрастет Миша, и, сдается мне, веселья ты получишь с лихвой. Но это не значит, что вопрос с наградой закрыт. Ты меня знаешь, я не отступлюсь. Чего ты хочешь?

Див немного помолчал. И наконец произнес:

— Мне бы хотелось получить один час в неделю на личные нужды.

— О-о, — протянул Василь, — конечно, ты его получишь. Но мне любопытно узнать, для чего он тебе. Если не хочешь, можешь не отвечать.

— Я хочу написать книгу.

— Книгу? О чем же?

— О его сиятельстве Аркадии Филипповиче Аверине, — торжественно произнес фамильяр. — Ее высочество Великая княжна Софья посетовали, что нигде не смогли найти биографии такого великого человека. Если вы дозволите, я попробую написать ее. Ведь я был рядом с вашим отцом от его первого вздоха до последнего.

«И еще немножечко после», — подумал Аверин, но вслух говорить не стал.

— Конечно, какие могут быть вопросы, — обрадовался Василь, — пиши! В любое время, когда сочтешь нужным.

— Часа в неделю вполне достаточно, — педантично повторил Анонимус.

После обеда Аверин направился готовиться к обряду. Через некоторое время к нему присоединился Анонимус. Василь обещал привести Мишу и настоял на том, чтобы присутствовать.

Аверин не возражал. Обряд несложный и неопасный.

Миша с самым серьезным видом вошел в комнату для вызовов. Он сделал несколько шагов, остановился посередине и обратился к Анонимусу настолько торжественным тоном, насколько на это вообще способен шестилетний мальчик.

— Дядюшка Анонимус, я даю слово чести, что никогда-никогда не буду тебя обижать и не заставлю делать ничего плохого! — выпалил он. Лицо мальчика покраснело от волнения.

Анонимус опустился перед Мишей на колени.

— Вы будете хорошим хозяином, Михаил Вазилисович, я в этом не сомневаюсь.

Обряд прошел быстро. Миша не испугался и стоически перенес порез на руке. Будет теперь как минимум неделю ходить с повязкой, раздуваясь от гордости.

А значит, самое время поговорить с Верой.

Девочку Аверин нашел в саду, у фонтана, она играла с Сарой, но выглядела печальной.

— Поговорим? — спросил он.

Вера вздохнула и присела на бортик. Аверин устроился рядом.

— Ты уже большая девочка, поэтому поговорим серьезно. Сейчас ты завидуешь брату и расстраиваешься, думаешь, как ему повезло, потому что он мальчик.

— Любаве тоже повезло. Она девочка, но могла учиться и теперь чародейка. А я? Зачем мне эта колдовская сила тогда? Лучше быть, как папа.

— Твоя мама всю жизнь живет с колдовской силой и, насколько мне известно, довольна жизнью.

— Ну да, — Вера хмыкнула, — можно подумать, у нее есть выбор.

— Вот это я и хочу сказать. Мама объясняла тебе, почему девочкам нельзя держать собственных дивов? Им запрещают учиться, чтобы не было несчастных случаев.

В историю вопроса он предпочел не вдаваться.

— А я знаю, что девочек учат!

— Именно, — согласился Аверин. — И ты хочешь учиться, правильно?

— Да.

— Но к бабушке в скит не хочешь?

— Не очень… — тихо проговорила Вера.

— Тогда я могу предложить тебе поехать учиться за границу. Я получу для тебя разрешение на обучение.

— Правда? — Вера подняла голову и посмотрела на него полным надежды взглядом.

— Правда. Но ты должна понимать, что уедешь ты насовсем. Колдуны на всю жизнь связаны с Академией, которую закончили, и работать могут по лицензии Академии там, где она выдана. Да и, скорее всего, в Академии ты познакомишься с будущим мужем и выйдешь замуж.

— Пфф… Не хочу я замуж. Я хочу, как вы. Быть свободной колдуньей! И заниматься тем, чем хочу!

— Даже я не могу делать, что хочу, Вера, — вздохнул Аверин и оглянулся. К ним неслышно подошел Анонимус.

— Ваше сиятельство. Простите, что прерываю важный разговор, но вас срочно просит к телефону его светлость князь Булгаков.

— Кто? — удивленно переспросил Аверин и тут же махнул рукой: — Не надо, я понял… Извини, Вера, видишь, со свободой у меня тоже всё не просто. Договорим позже, ладно?

— Ладно, — кивнула девочка.

Аверин поспешил к телефону. Если князь Булгаков нашел его в поместье, значит дело чрезвычайной важности. Или случилось что-то по-настоящему плохое.

— Я вас слушаю, Дмитрий Петрович, — сказал он, взяв в руки трубку.

— Гермес Аркадьевич, срочно приезжайте в Шлиссельбургскую крепость.

— Куда?.. — еще больше удивился Аверин. — Что там случилось?

— Я вам расскажу на месте. Бросайте все дела и приезжайте немедленно.

Аверину показалось, что слова князя больше похожи на приказ, чем на просьбу.

Видимо, дела действительно плохи.

В Шлиссельбургской крепости содержались под стражей осужденные или находящиеся под следствием колдуны. Остров Ореховый, где находилась тюрьма, располагался в месте слияния Невы и Ладожского озера и был отрезан от материка широкой водной преградой. Что создавало естественный барьер для дивов. Но и сама крепость была неплохо оборудована. Серебряные решетки, мощные колдовские и чародейские заклятия превратили ее в самую надежную тюрьму во всей Европе. За почти двухсотлетнюю историю ни одному колдуну бежать из крепости не удалось.

И раз Булгаков требует срочно приехать, вряд ли дело обычное. Поэтому медлить Аверин не стал. Наскоро попрощавшись с домочадцами, он, рискнув посадить за руль Кузю, направился в Шлиссельбург.

Доехали быстро. У причала уже стоял катер, возле которого дежурил Иннокентий, див князя и главный див Управления.

Увидев Кузю, он на некоторое время задержал на нем взгляд, а его зрачки превратились в узкие щели, но ничем иным он своего удивления не выдал и вопросов задавать не стал.

— Его светлость ожидает вас, — обращаясь к Аверину, он учтиво поклонился, и за всю дорогу до крепости больше не проронил ни слова.

Князь Булгаков ждал прямо во дворе тюрьмы, и было видно, что он нервно вышагивает по брусчатке уже довольно продолжительное время.

— Это что же? — ошарашенно воскликнул он, когда Аверин в сопровождении Кузи вошел во двор. — Это же ваш див, Гермес Аркадьевич! — князь даже приподнял очки, всматриваясь в Кузино лицо. — Да быть того не может!

— Да, Дмитрий Петрович, это именно он, можете не сомневаться.

— Можете даже потрогать, — расплылся в довольной улыбке Кузя.

Трогать Кузю Булгаков, однако, не стал. Но кругом обошел и осмотрел внимательно.

— Хм… разве не отправился он в Пустошь, прихватив с собой нашего императора?

— Так точно, — отрапортовал Кузя, хотя его никто не спрашивал, — но уже вернулся, вот, сами видите.

— Чудны твои дела, Господи, — покачал головой Булгаков и махнул в сторону массивных металлических дверей:

— Идемте. То, что я вам покажу, удивит вас не меньше, чем меня ваш… как тебя зовут, запамятовал, — на этот раз князь обратился к Кузе.

— Кузя, — див сунулся к воротам, но тут же отпрянул: — Ух. Я к ним даже прикоснуться не могу!

— Именно, — вздохнул Булгаков, — тут семь ступеней защиты. Только на этих воротах три слоя серебра с вложенными между ними заклятиями. И запираются они… да сами можете посмотреть.

Ворота без шума открылись, и Аверин увидел зубцы, скользнувшие в пазы.

— Впечатляет, — одобрил он.

— Да уж. Не хотелось бы сюда попасть, — Булгаков снова жестом пригласил следовать за ним, и по тому, как кривился и морщился Кузя, Аверин понял, что заклятиями тут пропитан даже воздух.

— Это сигнализация, — пояснил Булгаков, — вся охрана сейчас знает, что мы проходим по двору вместе с дивами.

— Так что же случилось? — поинтересовался Аверин. — Ведь не защиту Шлиссельбургской крепости вы меня пригласили посмотреть. Или это такой хитроумный способ заманить меня в камеру? — пошутил он.

— К счастью, нет. Но я вам лучше покажу. Это надо увидеть.

Они подошли к лифту и поднялись на третий этаж. Кузя начал потихоньку шипеть, стараясь держаться подальше от стен, и даже ноги поднимал с выражением кота, идущего по мокрому полу.

Наконец все вошли в коридор, где располагались камеры. По три с каждой стороны. Возле одной из дверей Булгаков остановился, чего-то ожидая.

Из бокового прохода появился колдун. Аверин напряг память и приветливо улыбнулся:

— Добрый день, Артур.

Отчества он не помнил и последний раз видел этого колдуна на выпускном балу своего курса.

— Ох… я бы не назвал его добрым, ваше сиятельство, — Артур вздохнул с такой тоской, что Аверин, оценив его унылый вид и весьма официальное обращение, понял: дело совсем дрянь. Убийство? Побег? Разве это возможно?

— В этой камере сидел один из заговорщиков, спровоцировавших восстание Императорского дива, князь Оболенский. Извольте взглянуть, — произнес Булгаков. — Откройте дверь, Артур Александрович.

Колдун молча кивнул и начал чертить на двери отворяющие знаки. Знаки были именными, никто, кроме наложившего их колдуна, эту дверь открыть бы не смог. По крайней мере, без серьезного шума. Вскоре дверь распахнулась, и Аверин шагнул в камеру. Ожидаемо, она была пуста. И представляла собой просторную комнату с двумя перегородками, за одной из них, по всей видимости, находилась спальня, за другой — санузел. Возле окна в пол и стену были вмонтированы письменный стол с креслом, последнее выглядело вполне удобным. На подоконнике забранного толстой решеткой окна стояли цветы. На полу совсем недавно лежал ковер, но сейчас он был свернут и прислонен к стене в углу.

— Симпатично, — заметил Аверин, — вы сказали «сидел». Как я понимаю, господин князь никуда не переведен. Что с ним? Он убит?

— Если бы… — развел руками Булгаков, — это хоть как-то можно было бы объяснить. Он исчез. Совсем, совершенно.

Аверин бегло осмотрел камеру.

— Дверь была заперта и заблокирована заклятиями, так? — он повернулся к Артуру. — Вы проверяли ее? Целостность не нарушена?

— Нет. Я вам головой могу поручиться, ее никто не открывал!

— И решетка на месте. Пол, я вижу, тоже тщательно осмотрели.

— Да, — подтвердил Булгаков, — Иннокентий изучил каждый сантиметр. Он предоставит вам полный отчет.

— Отлично, — Аверин посмотрел на главного дива Управления, — но сначала, если ты не возражаешь, камеру осмотрит мой див.

— Конечно, — Иннокентий отошел к стене, пропуская Кузю, — слабый див может учуять что-то, чего не заметил я.

— Эй, — возмутился Кузя, протискиваясь, — у меня, между прочим, пятый уровень!

— Ого, — Булгаков посмотрел на Аверина с некоторым подозрением, — когда он проходил у нас регистрацию, был четвертый.

— У Кузи талант жрать дивов, превосходящих его по силе, — усмехнулся Аверин и добавил: — Осторожнее с ним, Иннокентий.

Див мельком взглянул на колдуна, но тут же переключил внимание на Кузю. Он следил за ним настолько внимательно, словно тот мог незаметно стащить кирпич из стены или унести под мышкой ковер.

На середине комнаты Кузя остановился и присвистнул.

— Вашего колдуна точно сожрали, — пожал плечами он, — можно никого не искать.

— Браво, — не меняясь в лице, проговорил Иннокентий, — теперь покажи мне того, кто это сделал, и расскажи, как он сюда попал.

— Ну… — немного смутился Кузя, — пока не знаю, но… — он посмотрел на Аверина и, словно оправдывая поспешность своих выводов, быстро поговорил: — Тут див был, в демонической форме. Ну явно сожрал же, иначе зачем? Но я сейчас котом понюхаю.

Одежда тут же осела на пол, и по камере принялся носиться кот, брезгливо отдергивая лапы от пропитанного заклятиями пола.

— Хм, — Аверин наклонился и потрогал пол рукой, — заклятия, как я понимаю, не тронуты?

— Нет, наверное… сами взгляните, — бывший однокурсник снова принялся чертить знаки, и на полу замерцала сеть нитей, собранных в замысловатый рисунок. Они сходились к центру и…

— Стоп, не убирайте, — Аверин слегка нахмурился, — вот там, в центре, точка. Это ведь у вас Клубок Арахны?

— Да, — подтвердил колдун.

— Тогда там однозначно разрыв. Видите, линии словно бы сдвинуты на пару миллиметров. Не поверю, что вы просто неаккуратно начертили.

— Вы знаете, я бы подумал, что случайно допустил ошибку. Это же мелочь, но…

— М?

Это и правда была мелочь: в такую «щель» не просочился бы и муравей. А перекрытия наверняка пропитаны серебром.

— Если бы такого же разрыва не было в остальных камерах.

— В остальных? — переспросил Аверин. — Что значит «в остальных»?

— То и значит… — печальный вздох Булгакова напоминал стон, — все, кто участвовал в заговоре, исчезли. Все шестеро.

— Ну и ну… — только и сказал Аверин, — мне нужно осмотреть другие камеры.

— Уверяю вас, — произнес Артур, — там то же самое. Едва заметная кривизна линий, и больше никаких следов.

— Я всё же гляну. Каждая мелочь может быть важна. Кузя, ты закончил?

Див появился перед ним уже в одежде.

— Да. Здесь долго жил колдун, серьезный такой колдун. И в заклятиях всё, к стенам и полу не прикоснуться. Но див точно был. Он колдуна и схватил, там… запах страха. И еще льда и холода.

— Страха… а колдун сопротивлялся? — Аверин посмотрел на Кузю, потом на Иннокентия.

— Не-а, — ответил Кузя, и Иннокентий добавил:

— На это не похоже, ваше сиятельство, — он перевел взгляд на Кузю, — ты учуял запах Пустоши?

— Ага, — Кузя оскалился, — я только оттуда, хорошо его помню.

— Значит, див, схвативший колдуна, был вызван из Пустоши прямо в камере? — пробормотал Булгаков и смерил Артура подозрительным взглядом: — Как это возможно?

— Никак! — у бедняги аж дыхание перехватило. — Поверх Клубка Арахны невозможно! Да и куда бы они скрылись? Дверь и решетка не тронуты! Стены вы сами видели! Гермес, да скажите же!

Аверин развел руками:

— Увы, Дмитрий Петрович, но вы и сами это прекрасно знаете.

— Знаю, — Булгаков продолжил сверлить взглядом тюремного колдуна, — но это если Клубок был начерчен. А если его начертили неверно или сняли, а потом наложили заново — это ведь может объяснить кривизну и разрывы. Если заклинания читались в спешке. Ведь сигнализация таки сработала, а, Артур Александрович?

Иннокентий шагнул вперед. На колдуна было жалко смотреть.

— Сработала сигнализация? — заинтересовался Аверин. — Значит, вы появились на месте почти сразу после исчезновения Оболенского? Или дежурил кто-то другой?

— Да нет же… нет. Я дежурил, со стажером. А сигнализация находится на пульте охраны. И на выходе еще, там два дива дежурят. Сигнал сработал буквально на мгновение, ну может быть секунды две, потом всё стихло. Сначала мы подумали, что это сбой. Но всё же решили проверить, пошли и я, и Денис. Шесть камер, ваша светлость! — колдун чуть не плакал. — Да разве можно за две секунды снять шесть Клубков Арахны и положить их обратно?!

— Пожалуй, нет, — согласился Булгаков и посмотрел на Аверина.

— Надо осмотреть остальные, — заметил тот. — Артур, покажите их. И я хочу поговорить с вашим помощником и охраной.

Вторая камера почти ничем не отличалась от первой, только вид из окна был не во двор, а на Ладогу.

— Неплохой вид, — улыбнулся Аверин, — если меня когда-нибудь арестуют, похлопочите, пожалуйста, чтобы мне досталась эта, — он повернулся к Булгакову. — Вы осмотрели тут разрывы? — спросил он.

— Разумеется, — подтвердил князь, — тут даже не разрывы, скорее просто линии криво легли. Как будто одеяло подняли, потом не очень аккуратно положили обратно.

— Артур, покажите.

Когда пол засветился, Аверин наклонился и тщательно осмотрел рисунок.

— Кузя, иди сюда, — он махнул диву, снова принявшему форму кота, — вот тут понюхай. И вот тут.

Кот несколько раз ткнул носом в пол и чихнул. И, отойдя в сторону, снова вернулся в человеческий облик.

— Брр, — сказал он, — аж мурашки по коже.

— Див был сильный?

— Ну так. Первый класс, да, но до тройки, — пренебрежительно бросил Кузя, — но вонял Пустошью так, что у меня нос чешется, — в подтверждение своих слов он потер нос ладонью. — Гермес Аркадьевич, они всегда так пахнут, когда вызываешь?

— Не знаю, Кузя, я их не нюхал, — рассеянно проговорил Аверин и указал на узор.

— Вы были правы насчет одеяла, Дмитрий Петрович. Только его не подняли снизу, а порвали. А когда коридор закрылся, Клубок лег обратно, но в некоторых местах не слишком ровно. Вот, видите, — он прочертил пальцем по полу кривую линию в тех местах, где нюхал Кузя, — тут, если очень хорошо присмотреться, можно заметить, что линии были разорваны. Здесь из коридора вышел див.

— Как?! Где тогда алатырь?

— Похоже, что с обратной стороны, — он посмотрел на Булгакова и тихо произнес: — Мне нужно поговорить с дежурными дивами и помощником.

— Я распоряжусь, чтобы их немедленно к вам вызвали. Что значит «с обратной стороны»? Алатырь на потолке нижней камеры?

— Там всё осмотрели, — быстро заговорил Артур, — да и защита там такая же, ну никак не получится. Да и если бы даже и там… как див сквозь пол прошел? Он же не призрак! И там решетки серебряные…

— Нет, не призрак, — Аверин остановился у следующей двери, — это тоже камера одного из пропавших?

— Да.

— Хорошо. Кузя, осмотри эту и остальные. И бегом ко мне. Артур, отведите меня к дивам.

— Да, сейчас, — Артур проводил взглядом юркнувшего у него между ног кота, открыл камеру и пошел вперед по коридору.

Каморка охранников находилась на первом этаже, в пристройке. Аверин посочувствовал дивам: сложно было представить, как они работали среди такого количества серебра и заклятий.

— Это, — сказал Артур, — его сиятельство граф Аверин, Гермес Аркадьевич. Отвечайте на все его вопросы. Я схожу открою остальные двери и пришлю к вам Дениса.

— Хорошо, — Аверин повернулся к охранникам. — Вы дежурили этой ночью, так?

Дивы поднялись и поклонились.

— И никто из вас никуда не выходил? Подождите отвечать. Ты, — он обратился к тому диву, который выглядел старше, — твой напарник никуда не отлучался?

— Нет.

— А ты сам?

— Тоже нет, ваше сиятельство.

— Тогда расскажи, что произошло ночью. Кто-нибудь проходил мимо вас? Пролетал?

— Проходил караул, первый раз в двенадцать ночи, второй — в четыре утра. Пролетали над вверенной территорией шесть чаек, две вороны, четырнадцать голубей. Три голубя снизились, попали в защиту и погибли. Больше никто не снижался.

Аверин знал, что на территорию тюрьмы не допускаются никакие живые существа. Оказавшись в доступности у колдуна, любое животное может стать жертвой.

— Понятно. Когда вы услышали сигнал?

— В четыре сорок.

— Сколько он длился?

— Две с половиной секунды.

Что же… слова Артура это подтверждало.

— А ты в момент сигнала не чувствовал ничего необычного?

Див задумался.

— Нет, ничего.

— А ты? — спросил он у младшего.

— Тоже нет. Единственное, потянуло холодом. Я встал, чтобы закрыть окно, и тут раздался сигнал.

— Тебе тоже было холодно? — спросил он старшего дива.

— Да, — согласился он.

— Ясно, — сказал Аверин. Его наихудшие подозрения начали превращаться в уверенность.

На пороге появился совсем молодой колдун. Похоже, это и был стажер Денис.

— Скажите мне, — спросил Аверин, — когда раздался сигнал, ваш наставник Артур Александрович был вместе с вами? Что именно он делал? Только отвечайте честно, от этого зависит ваша карьера.

Юноша заметно смутился и, потупившись, уставился на носки своих ботинок.

— Артур Александрович спал, ваше сиятельство. Только не говорите ему, что я вам рассказал, а то он мне такую характеристику напишет… но он тут же проснулся! Как только сигнал услышал. И мы сразу же побежали!

— Он вам отличную характеристику подпишет, не сомневайтесь. Вы его свободу спасли. Глядишь, даже места не потеряет. А теперь идите и доложите князю Булгакову, что мне необходимо переговорить с ним наедине.

Колдун Денис бросился исполнять приказ.

А вместо него у двери в каморку охраны появился Кузя.

— Гермес Аркадьевич, — начал он, но Аверин остановил его жестом:

— Не сейчас. Пойдем к князю Булгакову, там и поговорим.

Не успели они выйти в коридор, как появился князь. Иннокентий не отставал от него ни на шаг.

— Он не помешает? — Булгаков указал на дива.

— Нет, — Аверин огляделся по сторонам, — но кроме вас, меня и двух дивов никто не должен нас слышать.

— Хорошо. Тогда лучше выйдем. Тут такая акустика…

Они вышли во двор и отошли подальше от дверей главного здания.

— Так что же? — с тревогой спросил Булгаков.

— Кузя, — обратился Аверин к диву, — ты все камеры обследовал? Дивы, которые там побывали, это разные дивы?

— Ага, — с довольным видом доложил Кузя.

— И от всех дивов пахло Пустошью, правильно? А никто из колдунов не сопротивлялся, хотя и был испуган?

— Так и есть. Их выдернули прямо из постелей, всех! И тут же утащили!

— Не тяните, прошу вас, — едва не взмолился Булгаков, — куда их утащили? Где они, черт побери?

— В Пустоши, — мрачно сказал Аверин.

— Там-то их и сожрали, — Кузя с победным видом посмотрел на Иннокентия.

— Как это «в Пустоши»? О чем вы говорите? Это невозможно! — Булгаков уставился на Аверина с таким видом, как будто увидел привидение. В его голосе появился страх.

— Боюсь, Дмитрий Петрович, что возможно. И это худшее, что мы могли себе представить. Вы доложили в Омск?

— Конечно, еще утром. Люди из Министерства скоро должны прибыть.

— Жаль, что не может прибыть Владимир… — заметил Аверин.

— Императорский див поставлен в известность, — сообщил Иннокентий, — именно он порекомендовал привлечь вас к этому расследованию.

— Ну спасибо тебе, Владимир, — под нос пробормотал Аверин, а вслух сказал:

— В таком случае ждем «людей из Министерства». Нужно понять, что нам делать дальше.

Глава 2

Главное — дойти до покоев. Голову не опускать, спину — ровно, приветливая улыбка… Сейчас легче: видят только слуги. Теперь покои… уборная.

Софья набрала полную горсть воды и плеснула в лицо. Тщательно вытерлась, и по белоснежному полотенцу тут же размазалась тушь.

— Никого не впускай, — попросила она, упала в кресло и закрыла лицо руками. — Нет, я не выдержу, просто не смогу.

От портьеры отделилась темная тень.

— Выдержите.

— Как?.. — она отняла руки от лица и воззрилась на дива. — Ты же видел, что меня постоянно проверяют. Мало того, и Соединенное Королевство прислало ответ, который нельзя счесть ничем иным, кроме как издевкой. Да, я помню, что наш род не отличается ни знатностью, ни древностью и оказался у вершин власти в результате смуты. Но их так называемые «кандидаты в мужья» не только сомнительного происхождения, они и в политическом плане ничего из себя не представляют. Но ладно, в Соединенном Королевстве знают, что «русское чудовище» исчезло вместе с императором, и пытаются понять, насколько мы ослабли, и диктовать свои правила. Но собственный-то Совет почему им под стать?! Вместо помощи в управлении страной я получаю только критику и язвительные замечания! Наша знать тоже ничем не довольна: ни тем, что я не Романова, ни тем, что я женщина. Как князь Бестужев прошелся по тому, что «любой подданный Соединенного Королевства мог бы стать достойной партией»! Почему он это сказал? А если Франция предложит мне выйти замуж за клошара, это тоже достойная партия?

— Вы плачете сейчас. И если продолжите плакать дальше, то всегда будете ходить у Совета на поводу, — див подошел ближе, — я не могу вмешиваться каждый раз, вам необходимо научиться ставить их на место.

Софья тяжело вздохнула:

— А может, мне выйти замуж за какого-нибудь Романова? Все успокоятся, а если нет — проблемы будет решать супруг.

— Проблемы России не могут перестать быть вашими, ваше высочество. Коронация через семь дней и восемь часов. И вы всё выдержите. До сих пор вы неплохо справлялись.

— Только с твоей помощью, Владимир. Я очень благодарна дяде за то, что он выбрал в качестве Императорского дива именно тебя. Но почему я так слаба? Я должна была сразу же ответить князю Томилину, остроумно и с достоинством. Он ведь так гордится своим происхождением и, по всей видимости, ставит себе в заслугу данный при рождении Господом мужеский пол. Тогда в следующий раз он бы хорошенько подумал, прежде чем так демонстративно рассуждать о преимуществах во власти достойных мужей. А ведь при прошлом императоре никто даже пикнуть не смел.

— Вы правы, пикнуть никто не смел. Но людьми и дивами должны управлять люди. Иначе нарушится суть вещей.

— Суть вещей? — заинтересовалась Софья. Разговор с Владимиром успокоил ее. — И что же случится, если она нарушится?

— Я не знаю. Этого мне не говорили, а я не спрашивал. Но уверен, что хорошо не будет никому, — он сделал небольшую паузу, — но в целом, несмотря на издевательский подтекст, и князь Бестужев, и князь Томилин правы. Позиции России на мировой арене сейчас очень шаткие. И ваши тоже. Вы себя еще не показали как политик. И пока нам нечем впечатлить ни Европу, ни Британскую корону. И «русского чудовища» у нас больше нет.

— Зато есть ты.

— Да. Полицейский див восьмого уровня. И никому не известная бывшая монахиня.

Софья печально улыбнулась:

— Почему, когда это говоришь ты, мне совершенно не обидно?

— Потому что я говорю правду, а не пытаюсь вас уязвить.

— Вот поэтому для меня так важен проект с изучением Пустоши. Мы уже добились впечатляющих результатов. У нас есть человек, посетивший Пустошь и выбравшийся живым. И есть див, отправленный в Пустошь и вызванный обратно прежним хозяином. Это уже немало. Если Россия будет первой страной, исследовавшей Пустошь, это очень сильно укрепит мои позиции.

— Да. Прошлый Императорский див тоже интересовался этим проектом. Хотя не исключено, что у него были свои причины.

— Какие же?

Владимир внезапно повернул голову, к чему-то прислушиваясь.

— Мой колдун, — сказал он, — у него что-то срочное. Сегодня утром произошло чрезвычайное происшествие, и, вероятно, у Сергея Дмитриевича есть новости.

— Что за происшествие?

— Я не стал докладывать до выяснения всех обстоятельств. Могу я вас покинуть, чтобы выслушать отчет Главного придворного колдуна?

— Конечно. И сразу доложи. Я не люблю чрезвычайные происшествия.

Владимир поклонился и исчез.

Софья встала и снова направилась в уборную. Посмотрела на себя в зеркало: размазанная тушь оставила черные пятна под глазами. Никому, кроме Владимира, она бы не показалась в таком виде. Да и не привыкла она к тому, что на лице какие-то краски. С утра ее красили и укладывали волосы две придворные чародейки, и тушь должна была хорошо держаться. Но и она не выдержала воды и полотенца. Что же. Хорошо бы ее остатки смылись с такой же легкостью.

Она намылила руки и принялась тщательно тереть лицо. Потом умылась и вытерлась насухо.

Теперь из зеркала на нее смотрело простое и знакомое лицо.

Ах, если бы всё остальное можно было бы также смыть водой с мылом.

Она вернулась и села на диван. Скоро придут дамы, чтобы переодеть ее к ужину.

Раздался стук в дверь. А вот и они.

— Входите, — разрешила Софья.

Но вместо девушек снова вошел Владимир. Лицо его, как обычно, не выражало никаких эмоций, но по спине княжны пополз холодок.

— Ваше высочество, — сказал див, — у нас чрезвычайная ситуация, и дело не терпит отлагательств.

— Рассказывай!

— Сегодня в четыре двадцать утра из Шлиссельбургской крепости пропали шестеро колдунов-заговорщиков. Но проблема даже не в этом. Мы уже не сможем быть первыми в исследовании Пустоши.

— О… что произошло?

— Нас опередили, ваше высочество. Кто-то нанес удар из Пустоши.

Его не лишили доверия. И за это он всегда будет благодарен Владимиру. Тот, кто поставил этого дива на должность Императорского, — весьма прозорливый человек. Безусловно, даже в Министерстве госбезопасности были дивы посильнее, и сила важна, но не она — самое главное. Владимир определенно пользовался авторитетом и умел довольно быстро его завоевывать. И как начальник он вполне устраивал Николая Антоновича. Коллеги в лицо спрашивали, не унизительно ли ему, колдуну высшей категории, подчиняться диву. А за спиной откровенно насмехались и даже придумали обидное прозвище. Но он только улыбался. Веками обслуга знатных домов подчинялась фамильярам, а многие дивы даже вели дела своих хозяев. И это не считалось зазорным. А кто он, как не слуга императора? Вернее, императрицы.

Получив новое задание, Николай Антонович успокоился окончательно. Если бы в нем хоть немного сомневались, расследовать исчезновение бывшего начальника никто бы не позволил. Что же, он оправдает доверие.

Летел он спецрейсом. Не на военном самолете — всё же дело было не настолько спешное, но всё равно времени полет занял намного меньше, а посадку самолет совершил на аэродроме в Щеглово, до объекта рукой подать. Не успел колдун спуститься с трапа, как его немедленно позвали к телефону. Пока он летел, появилась новая информация.

Предварительно дело выглядело хуже некуда.

На объекте его встретили глава Петербургского Управления князь Булгаков и граф Аверин. Помещение, где они находились, было хорошо изолировано: кроме двух колдунов и их дивов, Николай Антонович не чувствовал присутствия никого постороннего. Это было верно. Дело относилось к разряду совершенно секретных.

— Прошу рассказать мне о происшествии, — представившись и поздоровавшись, попросил он, — я многое знаю со слов Императорского дива. Но хотелось бы услышать из первых уст.

— Вы и есть «люди из Министерства»? — глава Управления посмотрел с некоторым сомнением.

— Именно, ваша светлость, — подтвердил Николай Антонович.

— И вы один? Даже без дива? — поинтересовался князь Булгаков, бросив взгляд на своего. Див главы кивнул, подтверждая его слова.

— Мне не нужен див. По крайней мере, сейчас, — уклончиво ответил Николай Антонович. Этот вопрос ему задавали настолько часто, что иногда он даже подумывал о том, не привязать ли для отвода глаз кого-то из дивов Министерства. Среди них попадались толковые. Но он давно привык работать один, в крайнем случае в паре с кем-то из коллег-колдунов, или руководить группой государственных дивов.

— Все в порядке, Дмитрий Петрович, — граф Аверин усмехнулся, — я знаю этого человека. Николай Антонович — колдун высшей категории и когда-то был доверенный лицом прежнего Императорского дива. Вижу, ваша карьера ничуть не пострадала, — граф смерил его взглядом.

— Да, вы правы, ваше сиятельство. С нынешним Императорским дивом мы несколько раз работали на секретных заданиях. И он остался доволен. Поэтому взял меня в личные помощники.

— Вот видите, — граф Аверин повернулся к главе Управления, — это доверенный человек Владимира. Думаю, мы тоже можем ему доверять.

— Уверен. Ох, еще бы знать, чем этот доверенный человек нам поможет.

— Для начала введите меня в курс дела, — предложил Николай Антонович, — потом я бы хотел осмотреть место преступления.

— Хорошо, — согласился князь.

Рассказ главы Управления и пояснения графа Аверина Николай Антонович выслушал очень внимательно.

— Могу я осмотреть камеры?

— Конечно.

Тюремный колдун ощутимо пах страхом. Неудивительно: допустить исчезновение из камер таких важных заключенных — за это самому запросто можно оказаться в камере. Колдуну придется доказывать, что его вины в происшествии нет. Но скорее всего, ему это удастся. Если заключенных утащили в Пустошь, предотвратить этого он не мог. В полете Николай Антонович читал досье Артура Александровича. Тот был однокурсником графа Аверина. И ни в каких серьезных служебных нарушениях замечен не был. Про Шлиссельбургскую тюрьму Николай Антонович тоже внимательно прочитал. В последнее время тут содержали под стражей в основном мелких колдунов-недоучек, промышлявших незаконной торговлей дивами, да госслужащих, попавшихся на взятках. Из важных персон в тюрьме находился только князь Рождественский, но князь бо́льшую часть времени проводил в тюремном лазарете.

Николай Антонович заглянул в первую из камер.

— Закройте меня, — велел он колдуну, — и наложите все обычные защитные заклятия. Дивов сюда больше не пускайте.

— Они и сами рады остаться внизу, — попытался улыбнуться Артур Александрович, но улыбка быстро сползла с его лица, и он добавил, наклонив голову: — Я прослежу за этим.

Когда дверь захлопнулась, Николай Антонович приложил руку к смотровому окну и запечатал его заклятием слепоты. Потом разделся, бросил вещи на кровать своего бывшего начальника, а судя по запаху, в этой камере проживал именно он, и упал на четвереньки.

И тут же в нос ударили сотни запахов. Самым сильным был страх. Он ощущался даже через запах дивов, которые обследовали это место в звероформах. И запах дива, прибывшего из Пустоши, тоже был очень силен. Но не это показалось интересным. Одного запаха не хватало — ярости. Обычно дивы, только что вызванные из Пустоши, пахнут ею очень сильно. Даже дивы первого класса, отлично понимающие, что с ними происходит, впадают в неистовство во время перехода из одного мира в другой. Впрочем, они как раз отлично знают, что их ждут плен и рабство. И этот запах держится долго, очень долго. Яростью пропитаны все древние залы вызовов. Настолько, что даже в человеческой форме там тяжело дышать.

Но див, схвативший заключенного, ярости не ощущал. Кто бы его ни направлял, сам див, не испытывал никаких заметных чувств от того, что оказался в тюремной камере. Возможно, он отлично знал, что делал, и просто выполнял задание. Сожрал он свою жертву или унес с собой в Пустошь? Первый вариант лишен смысла. Кому и зачем понадобилось бы убивать заключенных? Разве что это была демонстрация силы… Но вполне вероятно, что колдунов похитили, используя для этого Пустошь. Может ли человек выжить, оказавшись в Пустоши, а если да, то как долго? Императорский див велел на этот счет проконсультироваться с графом Авериным. И после обследования всех шести камер именно это Николай Антонович и собирался сделать. И заодно узнать побольше о судьбе прежнего Императорского дива. Потому что вероятность того, что это дело его рук, достаточно велика. Вот только может ли див, насколько бы силен он ни был, принудить к повиновению других своих сородичей?

Колдун вернулся в человеческую форму, оделся и постучал в дверь. И вскоре уже стоял у двери второй камеры.

Аверин вместе с князем Булгаковым угощались кофе в кабинете начальника крепости. От последнего ощутимо попахивало коньяком и сердечными каплями. Но выглядел он довольно неплохо, по крайней мере не настолько бледным, как прежде. Булгаков уже объяснил ему, что вины администрации и сотрудников тюрьмы в происшествии, скорее всего, нет.

Кофе был отвратительным, от предложенного коньяка Аверин отказался, обсуждать при начальнике тюрьмы государственные секреты возможным не представлялось. Поэтому приходилось ждать.

— После того как этот министерский колдун тут закончит, поедем в Управление. Я прикажу принести ужин в мой кабинет, — проговорил Булгаков. Аверин кивнул. Начальник тюрьмы заискивающе заулыбался:

— Вы же засвидетельствуете перед Министерством, что я выполнял все должностные обязанности и содействовал.

— Конечно, — подтвердил Аверин. Еще больше нервировать начальника не хотелось.

— И еще, граф, у меня к вам небольшая просьба. Точнее, не просьба, да и не моя…

— Хм?.. — Аверин посмотрел на него с интересом. — Что это значит?

— Дело в том, что заключенный князь Рождественский увидел вас в окно и очень хочет с вами поговорить. Не соблаговолите ли?

Аверин задумался. Что же, может, и стоит побеседовать с Рождественским. Тем более что ждать, когда Николай Антонович закончит обследовать камеры, еще долго. Серов… его фамилия Серов. Очень он молод для высшей категории. Стоит ли навести о нем справки в Академии? Или не лезть в это дело? В конце концов, Владимиру виднее, кого брать в подручные.

Быт заключенных в Шлиссельбурге оказался не так и плох. Днем можно было вдоволь гулять во внутреннем дворе, со всех сторон защищенном серебряной решеткой, под присмотром дивов и дежурного колдуна либо проводить время в кинозале или библиотеке, где было собрано достаточно различных книг, кроме, конечно, книг по колдовству, и имелись свежие газеты.

Как оказалось, Рождественский сейчас находился в камере, а не в лазарете, что удивило Аверина. Адвокаты сняли свои многочисленные ходатайства?

Рождественский встречал гостя, повернувшись к двери спиной. Из окон его камеры был виден двор, а не озеро, но сама камера не уступала размерами и удобством камере Оболенского. Когда массивная дверь закрылась, князь медленно повернулся. И Аверин не сразу узнал его.

Перед ним стоял старик. И даже не густая всклокоченная борода и не седина, особенно заметная в густых и черных, сильно отросших волосах, так заметно добавили Рождественскому лет. Его глаза. Выцветшие, слезящиеся. Это были глаза человека, который давно прожил жизнь и сейчас лишь коротает время, ожидая конца.

Впрочем, так оно и было. Даже если отбросить ломку колдуна, будущего у князя Рождественского не было. Оставалась только эта камера. Подключив дорогих адвокатов, связи и потратив все деньги на взятки, максимум, чего добьется этот человек, — пожизненного заключения вместо смертной казни.

Но при виде Аверина в глазах князя мелькнуло что-то похожее на искру жизни.

— Здравствуйте, Гермес, — Рождественский едва заметно улыбнулся, — уж простите, что не могу оказать должного приема. Не желаете ли присесть, вот кресло. И угощайтесь печеньем, правда, оно совсем крошечное и мягкое, чтобы я им не подавился… по неосторожности, — князь засмеялся дребезжащим стариковским смехом.

— Спасибо. Но я постою. Вижу, вам лучше, Андрей? По крайней мере, вы в здравом уме и твердой памяти.

— Вы это называете «лучше»? О, вы не понимаете… хотя должны, должны…

Рождественский быстро приблизился и схватил Аверина за запястье неожиданно сильной рукой.

— Вы пришли сюда по доброй воле, как сыщик, я знаю… — зашептал он, — вы плохо выглядите, я вижу… но вы пришли, вы работаете, живете. Как? Скажите мне, как?

— Вы имеете в виду, как я справился с ломкой колдуна? — Аверин отдернул руку, освобождаясь. Прикосновения этого человека были ему неприятны.

Рождественский отшатнулся. И в его глазах появился безумный блеск.

— Вы думали, я не знаю… а я слежу за новостями, да… Но вот что я вам скажу, вы не справлялись с ломкой. Не было у вас никакой ломки! Вы просто никогда не любили своего мальчишку. Он был для вас просто инструментом, да! Вы никогда никого не любили, Гермес Аверин! Не любили Лизетт, только себя, себя… всё только для себя… а я любил! Вы не замечали меня, никого не замечали: ни девушек, мечтающих ночами о вашей улыбке, жаждущих вашего взгляда, ни молодых колдунов, вечно обреченных прозябать в вашей тени! Отчаянно пытавшихся заслужить если не вашу дружбу, то хотя бы мимолетное одобрение! Но все они получали в лучшем случае лишь рассеянный, а иногда и презрительный взгляд!

Аверин с неприязнью отодвинулся.

— Только не надо говорить, что в Академии вы жаждали моей дружбы. У вас тоже была… — он сделал паузу, — своя слава.

— Я старался! Я из кожи вон лез! Но вы всегда, всегда были на шаг впереди! А знаете, чего я на самом деле жаждал? О чем мечтал? Не знаете? Конечно… великий герой, спаситель России… это обо мне, обо мне должны были писать газеты! Я должен был стоять на пьедестале, а не сидеть в этой проклятой камере! — закричал он и, схватив кресло, швырнул его об стену. — А всё вы! Вы!

— Я понял. За этим вы меня позвали? Чтобы сказать о том, что пребывание в юности в моей «тени» толкнуло вас на массовые убийства и издевательства над собственным фамильяром? Нет, Андрей, просто вы всегда были жалким человеком. Жалким и злобным.

— …А еще безнадежно слабым… — тихо добавил Рождественский и уселся на кровать. Зажал рот ладонью и принялся раскачиваться. Аверин повернулся к двери, намереваясь уходить.

— Подождите! — окликнул его Рождественский. — Я знаю, почему вы согласились прийти. Вы хотите, чтобы я дал показания против князя Кантемирова.

Аверин медленно обернулся.

— Да, так и есть. А вы согласны их дать?

Рождественский снова рассмеялся. И на этот раз Аверину стало немного жутко от этого смеха. Неужели, не верни он Кузю, и его ожидала такая же участь? Жалкое существование на грани безумия?

— Вы не понимаете, о чем говорите. О, вы не знаете этого человека, совсем не знаете. Ему повинуются такие силы, вы даже не представляете! Сам дьявол служит ему! Вы можете защитить меня от дьявола, а? Не можете… даже стены этой тюрьмы никого не защитят!

Было непонятно, заговаривается князь или действительно знает что-то важное. Но следовало расспросить его подробнее. «Дьявол»… так назвала Григора бедная вдова Дубкова…

— Что за дьявол у него на службе? Расскажите.

— Я его видел! Вы думаете, зачем он ездил ко мне в отель? Развлекаться? Не-ет! — Рождественский вытянул палец, а затем помахал им у своего же носа и криво улыбнулся. Встал и сделал к Аверину несколько маленьких неуверенных шагов. И зашептал почти в ухо:

— Вы думаете, Императорский див сам напал на государя нашего? Нет же! Я всё знаю, я слышал, я всё-о-о слышал! А вы ему помешали, помешали… и ваша участь будет еще хуже моей!

— Что вы слышали? Кому я помешал? — вздохнул Аверин. Речь Рождественского всё больше напоминала бред.

— Всеё, больше ни слова. Ни слова, ни слова, — Рождественский приложил палец к губам.

— Так вы будете свидетельствовать против князя Кантемирова? — начал терять терпение Аверин.

Рождественский вдруг отошел назад и выпрямился, а взгляд его стал совершенно обычным.

— Вы же понимаете, что это опасно, — абсолютно нормальным голосом произнес он, — и просто так я этого делать не буду. Я хочу заключить сделку. И если мое условие будет выполнено, я расскажу всё, что знаю.

Аверин посмотрел на Рождественского с подозрением. Он что же, всё это время ломал комедию?

— Что за сделка? Я попробую договориться.

— Я хочу гарантий безопасности. Потому что эта ваша хваленая тюрьма меня не защитит.

— Каких именно?

— Новое имя. Новую жизнь, пусть даже в изгнании. Или в монастыре, но чтобы там никто не знал, кто я.

— Это будет непросто. Это все ваши требования?

— Нет. Еще я хочу получить обратно своего фамильяра, Арину.

— Вы шутите? — Аверин нахмурился. — Вы ведь прекрасно знаете, что Арина погибла.

— Арина погибла? Погибла?! — внезапно заверещал Рождественский. — Нет! Я так и знал, вы убили, убили ее! Не-ет!

Он упал на колени и пополз к Аверину, отчаянно воя. Кончики его пальцев заискрились — он попытался призвать свое оружие, но заклятия, наложенные на камеру, ему не позволили.

Аверин несколько раз стукнул по двери. И через несколько секунд она распахнулась.

— Вызовите врача, — устало проговорил он, выходя из камеры. Вслед ему донесся нечеловеческий вой.

От предложенного главой Петербургского Управления ужина Николай Антонович отказался. У него был свой особый рацион, и в министерской гостинице, где он остановился, его уже ждали. Но поговорить с князем Булгаковым и графом Авериным было просто необходимо, поэтому министерский колдун отправился в Петербург. В кабинете князя в Управлении Николай Антонович выслушал подробный рассказ графа о его походе в Пустошь и вызволении дива, и с некоторым удовольствием отметил, как расширяются глаза князя Булгакова.

При других обстоятельствах князя бы не стали посвящать в такой важный секрет. И Николаю Антоновичу было интересно, как граф Аверин собирался объяснить возвращение своего дива и не нарушить при этом государственной тайны, но об этом можно будет спросить позже. Сейчас больше всего его интересовал иной вопрос, который граф Аверин тщательно обходил стороной.

— Гермес Аркадьевич, — наконец напрямую спросил он, — а что вы знаете о судьбе прежнего Императорского дива? Ведь он попал в Пустошь вместе с вашим.

Граф Аверин занервничал. По его лицу заметить этого было невозможно, но запах и скрытые от обычного глаза движения пальцев выдавали его с головой. И Николай Антонович добавил:

— Не волнуйтесь, у меня полный доступ по этому делу. Мне вы можете рассказывать всё, без утайки. Его светлости, я уверен, тоже необходимо это знать. Версия о причастности этого дива к похищениям сейчас основная.

— Вы хотели сказать, единственная, — неуверенно проговорил князь.

— И совершенно несостоятельная, — граф Аверин вздохнул, — я ничего не скрываю, не волнуйтесь. Я рассказал вам, как попал в ловушку в Пустоши, когда выходил из коридора. И уже объяснял ее высочеству, что прежний Императорский див угодил в такую же. Кузя слабее его и оказался близко к поверхности, поэтому смог выбраться. А Императорский див — нет. Он погрузился очень глубоко и, вероятно, застрял там на века, если не навсегда.

— Хм, — Николай Антонович задумался, — вы уверены? Что он не смог выбраться?

— Мой див утверждает, что нет. А он разбирается в Пустоши и ее особенностях куда лучше, чем мы с вами. Так что я уверен: он к этому делу отношения не имеет.

Николай Антонович внимательно наблюдал за графом. И со всей очевидностью отметил, что тот врет. Не впрямую, но что-то явно недоговаривает. Может быть, дело в князе Булгакове — граф не доверяет главе Управления? Или хочет что-то скрыть от следствия?

Следует побеседовать с ним наедине.

— Ваше сиятельство, — прощупал почву Николай Антонович, — мне нужно осмотреть выход из коридора и допросить вашего дива, а также фамильяра.

Запах беспокойства усилился. А веки графа Аверина предательски задергались. Вот оно. Значит, вопрос попал в точку. Этот человек что-то скрывает, и это связано с его походом в Пустошь. Чтобы развить успех, он спросил:

— Мы можем это сделать сегодня?

— Нет, — слишком поспешно отрезал граф, — до поместья моего брата полтора часа пути. Я не буду беспокоить его и его семью на ночь глядя. Им и без этого хватало треволнений в последнее время. Я позвоню ему сегодня и договорюсь о нашем с вами визите, хорошо? Торопиться сейчас уже некуда. Похищенные колдуны скорее всего уже мертвы.

Беспокойство графа исчезло.

— Что же, вы правы, — согласился Николай Антонович, — в таком случае, договоритесь, пожалуйста, на завтра, на утро, можно даже на позднее. Но с вашим-то дивом я могу побеседовать сейчас?

— Конечно, — с явным облегчением согласился граф Аверин, — его позвать сюда?

— Если вас не затруднит. Не волнуйтесь, у меня к нему не будет много вопросов. Я от вас узнал почти всё, что мне нужно.

Глава 3

Попав домой, Аверин первым делом бросился к телефону.

— Срочно позови Василя, — сказал он, как только Анонимус снял трубку, — но и сам далеко не отходи.

— Василь, — быстро заговорил он, услышав голос брата, — тут такое дело. Завтра к вам приедет следователь из Министерства госбезопасности. Противнейший тип и, что еще хуже, весьма проницательный и опытный. Поэтому из склепа и, по возможности, из дома нужно убрать все следы подготовки. Или хотя бы замаскировать их под что-то невинное.

— Да ты что, Гера, какая отличная идея! А главное — своевременная. Подо что ты мне предлагаешь замаскировать пятьдесят кило тротила, м? Под хозяйственное мыло? — в голосе брата отчетливо звучал сарказм.

— Привезли уже? Эх, не очень вовремя.

— Не то слово. И бур привезли. Буквально час назад. Что опять случилось? Тебя подозревают?

— Нет, это вообще со мной не связано. Но связано с Пустошью. Совершенно секретное дело, извини, я не могу тебе про него рассказать. Этот следователь хочет осмотреть склеп и поговорить с Анонимусом. Но, я уже сказал, он весьма пронырливый и наверняка сунет нос туда, куда не следует.

Из телефонной трубки послышался вздох.

— Гера, — печально сказал Василь, — иногда я начинаю скучать по тихим и спокойным временам, когда ты заезжал в гости по большим праздникам.

— Прости, Василь. Но ты сам вызвался помочь. И я теперь ничего от тебя не скрываю.

— Это весьма радует. Да, я обещал помочь и помогаю. Но это не отменяет того, что я считаю твою затею ужасной и опасной авантюрой. И она мне совершенно не нравится. Но еще больше мне не нравится то, что задуманное опять отдает государственной изменой. Про то, что ты в который раз рискуешь жизнью, я не буду напоминать, ладно?

— Не нужно. Я ведь не только своей жизнью рискую. Меньше всего мне хочется тащить туда Кузю. Но…

— Ладно, давай без «но». Этот твой следователь, естественно, колдун?

— Да.

— Ох… хорошо. Нам с Анонимусом надо придумать, как выкрутиться. В склепе он всё уберет. Дать его тебе?

— Да, давай.

— Ваше сиятельство? — раздался в трубке голос фамильяра.

— Вот что, Анонимус, как следует продумай, что ты расскажешь колдуну. Я знаю, ты умеешь молчать и обходить неподходящие темы. Так что должен справиться. Постарайся не упоминать о том, что прежний Императорский див спас Кузю. Этот колдун может начать копать и задавать лишние вопросы. Взрывчатку увези в безопасное место, ну, думаю, ты лучше знаешь окрестности. Что со склепом?

— Двери уже сняли, да вы сами утром видели.

— А к расширению прохода еще не приступили?

— Нет. Прикажете вернуть двери обратно?

— Да, Анонимус, повесь их, если петли еще не сняли. И вокруг убери… лишнее. Хотя бы в гараж.

— Будет сделано, ваше сиятельство.

Аверину показалось, что див после обряда стал более официален. Что же, это даже неплохо.

— Кузя, — позвал он, закончив разговор по телефону, — что ты можешь сказать об этом Николае Антоновиче? Не показался он тебе несколько странным?

Кузя сморщил нос:

— Фу-у, от него просто ужасно несет псиной. И на костюме собачья шерсть. Как будто он тут со всеми местными псами пообнимался.

— Именно собакой? Не дивом?

Кузя задумался, но потом отрицательно помотал головой.

— Точно, собака. Думаю, это его пес.

— Ладно, его животные нас мало интересуют. Но будем иметь в виду, что у господина помощника Императорского дива тоже есть слабости. Его сила?

— Примерно на вашем уровне. Очень серьезный колдун.

— В его-то возрасте… талантливый парень. Надо все же разузнать про него в Академии. Наверняка окончил с отличием, раз так быстро попал в столицу, да еще и в Министерство, при таком, почти пролетарском происхождении.

— Колдун Сергей тоже ведь не знатного рода? — спросил Кузя и добавил: — А такой сильный…

— Да, именно. Сергей много, очень много работает над совершенствованием своей силы. Из него выйдет очень хороший колдун. И он далеко пойдет. Но и этот Николай Антонович не так прост, как может показаться. На самом деле, хорошо, что он здесь. С этим проклятым делом придется серьезно повозиться. Он подозревает, что к этому причастен прежний Императорский див. Я заверил его, что тот не выберется… по крайней мере сам. Но тогда кто? Каким образом колдунов утащили в Пустошь?

— Кто-то открыл дыру с той стороны, понятно же, — пожал плечами Кузя.

— Кто? Это должен быть колдун. И этот колдун должен знать, как это делается. Да, я понимаю, что не один мой отец вел такие исследования… и у кого-то они тоже могли увенчаться успехом. Но зачем ему заключенные из тюрьмы? Именно эти? Они могли быть нужны только Императорскому диву… не иностранные же шпионы их похитили.

Кузя о чем-то напряженно думал.

— Подделка… — наконец проговорил он.

— М? — Аверин поднял голову и посмотрел на Кузю.

— Тот див, что пришел тогда, помните, я рассказывал? Он назвал Императорского дива подделкой.

— Так… — Аверин нахмурился, — признаться, я про него почти забыл. Думал только, не он ли устроил ледяные ловушки… а он, выходит, знал, что Императорский див много лет выдавал себя за императора… Но он див, не колдун. Как он мог открыть коридор? Он точно див, Кузя?

— Ага, да и не может колдун просто так бродить по Пустоши. Человек там мигом помрет.

— А если какое-то сильнее чародейство? Любава защищала меня от холода в прошлый раз, а на этот раз обещала подготовить какую-то очень серьезную защиту. Надо будет поговорить с ней. Эх… жаль, что от этого Николая Антоновича нужно всё скрывать. Очень мешает.

— А может, рассказать? Мы же доброе дело собираемся сделать! Сами же говорили, Императорский див много хорошего сделал, и меня он спас! Владимир бы понял, я думаю. — Кузя посмотрел на хозяина. — И мы же его из Пустоши не будем выпускать…

— Не знаю, Кузя, насчет Владимира. Но одно точно. С прежним Императорским дивом нужно будет обязательно поговорить.

Служебный автомобиль Николай Антонович припарковал недалеко от церкви. Огляделся по сторонам и, не обнаружив никого поблизости, разделся и надел на шею толстый потертый кожаный ошейник. В него был вмонтирован амулет маскировки, блокирующий силу. С таким «украшением» даже дивы принимали его за обычную собаку.

Скорее всего, граф Аверин позвонил своему брату сразу же, как пришел домой, и предупредил о завтрашнем визите. Но, возможно, еще получится успеть и узнать, что скрывает колдун в своем фамильном гнезде. Уж очень он не хотел, чтобы следователь Министерства попал туда сегодня.

Николай Антонович выскочил из машины уже в звериной форме, лапой захлопнул дверь и побежал по дороге, стараясь двигаться быстро, но с доступной собаке скоростью. И вскоре уже обнюхивал ворота поместья.

Они оказались закрыты. Но, прислушавшись, он услышал шум во дворе. Там что-то происходило, а значит, нужно постараться туда попасть.

Всё просто. В любом заборе всегда найдется щель для собаки. Он пробежал вдоль изгороди, внимательно осматривая ее, и вскоре его поиски увенчались успехом. Один из прутьев торчал неровно. Николай Антонович сунул в щель голову, поддел лапой прут, и тот легко поддался. Отлично. Пес темной тенью скользнул в парк. Теперь главное — не попасться фамильяру.

Он крадучись двинулся вперед, к мелькающим сквозь листву огням дома. И внезапно в ноздри ему ударил сильный запах железа и смазки. Автомобиль? В глубине парка? Надо на него взглянуть.

Николай Антонович направился в сторону запаха. И вышел на небольшую поляну с тщательно постриженной травой. Посреди нее возвышалось темное строение, похожее на часовню.

Склеп. Семейный склеп Авериных. Николай Антонович обнюхал стены и наглухо закрытые двери, но ничего интересного не обнаружил, кроме запахов ладана и сильного дива: фамильяр побывал тут совсем недавно. Впрочем, интересным было не это. Николай Антонович обошел склеп и обнаружил источник запаха, ради которого и пришел. Снегоход. Хороший, новый, он стоял в паре десятков метров от склепа, прямо в траве. Снегоход в таком необычном месте? В августе?

Он подошел поближе. И осмотрел внимательнее. Это не был прогулочный снегоход, на каких ездят богатые люди на лыжных курортах. Мощная арктическая машина, способная не только доставить в нужное место человека, невзирая на препятствия, но и нести немалый груз. Запахов на нем было много. Несколько незнакомых, один принадлежал диву, а еще один — самому графу Аверину. Если снегоход стоит здесь, значит вход в Пустошь где-то поблизости. Надо бы всё тут осмотреть.

Он поднял уши. Звук заводящегося автомобиля! Кто-то собирается выехать из поместья? Кто и зачем?

Вход в Пустошь он осмотрит позже, тем более что завтра ему и так должны его показать. Николай Антонович, оставив снегоход, помчался на звук мотора. Возможно, он успеет разглядеть того, кто уезжает.

Но он не успел. Прибежав на площадку возле въезда, он лишь проводил взглядом задние фары, скрывшиеся за воротами. Он принялся обнюхивать брусчатку, чтобы запомнить запах и выяснить завтра, кто уехал. А если повезет, он застанет возвращение. В конце концов, он никуда не спешит.

Пахло дивом. Фамильяр уехал куда-то на ночь глядя? Зачем? Или — за кем? Он должен кого-то привезти? Но мысль эта моментально покинула голову, когда Николай Антонович учуял другой запах. Его он не перепутал бы ни с чем. Тротил. Вот тут, прямо во дворе стоял ящик со взрывчаткой. Вероятно, именно ее фамильяр загрузил в машину и куда-то повез. Снегоход… взрывчатка… что еще скрывает граф Аверин?..

Додумать он не успел. Услышав за спиной негромкое рычание, он обернулся.

Еще один див! Этот в форме лисы, довольно слабый и опасности не представляет. Но всё равно придется уходить. Обычная собака испугалась бы дива и убежала. Что и следует сделать. Он узнал уже достаточно.

Сделав вид, что испугался, Николай Антонович тявкнул, попятился и побежал обратно к дыре в заборе. Лиса кинулась за ним. Но не стала нападать, просто выпроваживала незваного гостя.

— Сара, — донесся от дома голос девочки, видимо, дочери хозяина, — Сара, ты где?

Лиса остановилась, немного порычала ему вслед и послушно побежала к хозяйке.

Он быстро добрался до машины, снова удостоверился, что никого вокруг нет, и вернулся в человеческую форму. Оделся и отправился искать телефонный автомат. Найдя, набрал номер. Императорский див ответил сразу:

— Слушаю.

— У меня новости. Но, боюсь, вам они не понравятся.

Николай Антонович появился ровно в восемь.

— Не рановато? — поднял брови Аверин.

— Нет, — безапелляционным тоном заявил министерский колдун.

Аверин только пожал плечами, но спорить не стал.

— Надеюсь, мой див не помешает?

Кузя нехорошо косился на Николая Антоновича, было заметно, что колдун ему очень не нравится. Что и говорить, на редкость раздражающий тип, не привыкший считаться ни с кем, кроме непосредственного начальства.

— Уверен, ваш брат и его семья успеют позавтракать, пока мы доедем.

Аверин в этом уверен не был. Если сейчас «утро позднее», то «раннее», по всей видимости, у этого человека начиналось часов в пять. Но Василь предупрежден, и Аверин не сомневался, что Анонимус успел всё убрать и следов предполагаемой операции в доме не найти. Аверин попытался узнать, что думает министерский следователь по поводу текущего дела, но тот лишь односложно ответил на вопросы, ясно давая понять, что ничего обсуждать не желает. Возможно, он так же, как и сам Аверин, понятия не имел, кто и зачем похитил заговорщиков. Или не хотел делиться информацией. Что же, Аверин решил, что тоже не будет спешить делиться своей. От чая и кофе Николай Антонович отказался. Было похоже, что он торопится. Поэтому Аверин написал записку Маргарите, которая должна была появиться с минуты на минуту, и велел Кузе садиться за руль.

Если див, про которого говорил Кузя, связан с похищением, нужно прежде всего разобраться, как удалось осуществить это самое похищение. Допустим, каким-то образом в Пустоши оказался колдун, и он знал, как открыть коридор в человеческий мир, и сумел это сделать. Но коридор в Пустошь нельзя открыть в какое-то конкретное место. Если верить вызванным дивам, он всегда открывается внезапно, в любой точке Пустоши и затягивает дивов, находящихся поблизости. То, что сумел построить отец, — чудо. Точнее, результат длительной и сложной работы настоящего гения.

Возможно, где-то появился еще один гениальный колдун. Но это всё равно не объясняет, как именно были созданы коридоры в камеры. Нужно что-то, на что будут ориентироваться и создающий коридор колдун, и див, который выходит за жертвой. Кровь? Если бы в камерах были следы крови, то Иннокентий, а потом и Кузя их обязательно бы обнаружили.

Надо еще раз обследовать камеры. Возможно, они что-то упускают.

Анонимус встречал у ворот.

— Для начала покажите мне вход в коридор, — сразу же начал командовать министерский колдун. Анонимус вопросительно посмотрел на Аверина.

— А вы не желаете сначала поздороваться с хозяином дома? — с интересом спросил Аверин.

— Желаю, но позже. Когда зайду в дом. И никаких угощений, благодарю.

— Хорошо, тогда идите за мной, — Аверин направился к склепу. Анонимус и Кузя последовали за ним.

Когда открыли склеп, Николай Антонович зашел туда первым.

— Я ничего не вижу.

— Неудивительно. Коридор заблокирован.

— Так разблокируйте его, Гермес Аркадьевич, — Николай Антонович посмотрел с таким видом, будто ему приходилось объяснять очевидные вещи.

— Попрошу вас выйти. Я сделаю это один.

— Не хотите показывать пароль, — понимающе произнес Николай Антонович. — Что же так? У меня есть бумага, предписывающая любому подданному не чинить мне препятствий во время расследования.

— Этот коридор не имеет отношения к расследованию и пока, — Аверин подчеркнул последнее слово, — является собственностью семьи Авериных. Я не чиню никаких препятствий, но и вам стоит понимать, где вы находитесь. Поэтому выйдите и позвольте мне разблокировать коридор и показать вам то, что вы хотите.

Николай Антонович больше спорить не стал и вышел. Аверин демонстративно плотно закрыл двери и написал свое имя. Двойной алатырь тут же засветился на стене.

— Можете посмотреть, — он пригласил следователя войти.

Тот осмотрел всё очень внимательно. Аверину даже показалось, что министерский колдун нюхает воздух. Но найти в склепе что-то подозрительное было сложно, и Аверин оставался спокоен. Гораздо хуже будет, когда Николай Антонович начнет допрашивать Анонимуса. Впрочем, Кузя не прокололся, и Анонимус тоже справится.

— Пройдемте в дом, — произнес Аверин после окончания осмотра.

Пока Николай Антонович расспрашивал Василя, Аверин отозвал в сторону Анонимуса.

— Ну как? — тихо спросил он. — Я вижу, ты всё убрал. Оборудование надежно спрятал?

— Да. Отвез к озеру, в лодочной сарай. Если не знать, найти почти невозможно.

— Отлично. Если будут вопросы по снегоходу, что скажешь?

— Правду. Что он предназначен для будущего исследования Пустоши. Это не запрещено.

— Отлично. Значит, всё в порядке.

— Не совсем.

— Что? — нахмурился Аверин.

— Сегодня ночью произошло нечто странное, — пояснил див. — Когда я уехал, Сара увидела здесь собаку. Она что-то вынюхивала.

— Собаку? Обычную собаку? Не дива?

— Нет, Сара сказала, что это был обычный пес. Даже если бы на нем был амулет, запах дива выдал бы его. У Сары только звериная форма, она бы почуяла. И когда она зарычала, собака убежала, див бы не стал.

— Может такое быть, чтобы собака забежала случайно?

— Нет. Я слежу за состоянием ограды. Никаких повреждений, кроме вашего лаза, на ней нет.

— Ты всегда о нем знал, да? — улыбнулся Аверин.

— Конечно. Собака проникла именно через него. Сама бы она не догадалась отодвинуть прутья, ее кто-то впустил.

— Сара узнает по запаху того человека, который впустил собаку?

— В том-то и странность. Нет запаха человека.

— Спасибо, Анонимус. Это очень важная информация.

Еще бы знать, что с ней делать. Понятно одно: происходит что-то странное.

Допрос Анонимуса прошел удивительно спокойно. Аверин настоял, чтобы на нем присутствовали и он сам, и Василь. Николай Антонович провокационных вопросов не задавал, расспросил только насчет походов дива в Пустошь и того, как именно оттуда открывается коридор. Несомненно, его волновали те же вопросы, что и самого Аверина.

После разговора с Анонимусом Николай Антонович принялся осматривать поместье. Заглянул в гараж, и, как показалось Аверину, полностью удовлетворился ответом на вопрос о снегоходе. Наконец, министерский колдун вышел во двор и направился к автомобилю.

— Вы закончили? — с облегчением спросил Аверин.

— Да, благодарю. Теперь мы с вами поедем в Шлиссельбургскую крепость.

— Зачем же?

— Вскрылись новые обстоятельства, вы узнаете на месте.

Аверин вздохнул. Очевидно, что заниматься этим непростым делом ему придется в сопровождении следователя Министерства. Если не под прямым его началом. Аверин хотел было потребовать официальный документ, подтверждающий полномочия Николая Антоновича, но решил, что это не тот случай, чтобы разводить формальности.

— Кузя, мы едем в крепость, — сказал он.

— А обед? — див погрустнел.

— Может, нас покормят казенной баландой, — пошутил Аверин и сел в машину.

Заходя в ворота крепости, Аверин ощутил смутную тревогу. Что-то было не так. Появилось странное гнетущее чувство. Когда ворота захлопнулись, он вдруг осознал, что угодил в ловушку. Дивы! Дежурные дивы вместо того, чтобы сидеть в своей коморке, двигались к ним. И выглядели при этом как-то слишком неуверенно и напряженно.

— Что… — попытался спросить он, но тут же ему в затылок уперлось что-то холодное и твердое.

…И он едва успел скомандовать Кузе:

— Стой!

Див остановился буквально в двадцати сантиметрах, с уже нанесенной для удара когтистой лапой. Аверин краем глаза отметил, что дежурные дивы пришли в движение, но, увидев, что Кузя остановился, тоже замерли. Он отлично их понимал — оба дива едва перешагнули четвертый уровень, и драться с Кузей совершенно не хотели.

— Очень хорошо, — раздался за спиной спокойный голос Николая Антоновича, — я знал, что вы разумный человек, ваше сиятельство. Не соблаговолите ли надеть?

Над его плечом протянулась рука, и два серебряных браслета звякнули возле уха.

— Что всё это значит? — наконец договорил он.

— Граф Аверин, вы арестованы по подозрению в похищении и организации побега государственных преступников.

— Так в похищении или организации побега? — с сарказмом уточнил Аверин, но наручники взял и защелкнул на руках. — Можете опустить ваше оружие.

— Что за чушь?! Вы дебил? — возмущенно воскликнул Кузя.

Николай Антонович на его возглас никак не отреагировал, но оружие отпустил и, обойдя пленника, повернулся к нему лицом. Аверин встретился с ним взглядом:

— Я бы хотел задать тот же вопрос, хоть и в более вежливой форме. У ваших подозрений есть основания?

— Да, и, поверьте, они весьма веские. Полагаю, вам лучше самому честно рассказать, что вы готовите.

— Ничего из того, что могло бы заинтересовать Министерство, — прищурился Аверин.

— Что же, очень жаль, что сотрудничать вы не хотите, — Николай Антонович смерил его взглядом, действительно полным сожаления, — тогда прошу пройти в камеру.

— Я хочу позвонить Владимиру.

— Императорский див поставлен в известность и дал мне соответствующие полномочия.

— Вот дебил… — ахнул Кузя, — я ему…

— Гермес Аркадьевич, — перебил Николай Антонович, — прикажите своему диву отправиться в Управление и сдаться князю Булгакову. Он ведь у вас не фамильяр.

Аверин был согласен с тем, что так будет лучше. И уже хотел открыть рот, чтобы отдать соответствующий приказ, но Кузя исчез. Только опала на землю одежда и где-то наверху щелкнула, разрываясь, чародейская защита.

— Вы не можете его преследовать? — скорее удостоверился, чем спросил Николай Антонович у тюремных дивов. Тот, что выглядел помладше, пожал плечами, а старший подтвердил:

— Нет, господин колдун. Нам запрещено покидать территорию крепости.

— Почему ваш див сбежал, оставив вас в опасности? — Николай Антонович с некоторым недоумением повернулся к Аверину. — У него что, выставлены другие приоритеты?

— У него вообще нет приоритетов, — усмехнулся Аверин, — а приказа ему я отдать не успел, как видите.

— И куда же он направился?

— Понятия не имею, — совершенно честно ответил Аверин.

— Тогда, смею надеяться, что он не наделает глупостей и еще сильнее не ухудшит ваше положение.

Аверин не стал отвечать. На то, что Кузя не наделает глупостей, он тоже очень сильно надеялся.

— Ведите меня в камеру, — сказал он.

Артур, открывая перед ним дверь, даже не взглянул на бывшего однокурсника. Как же быстро всё изменилось… еще вчера этот человек боялся и заискивал, а сейчас…

О чем думает тюремный колдун сейчас, понять было сложно. Да и не особенно интересно. Камера, в которую привели Аверина, оказалось первой из осмотренных вчера.

— Эх, а я хотел другую… — пробормотал он.

— Что вы говорите? — переспросил Николай Антонович.

— Не важно. Вы снимете с меня это? — он поднял скованные руки.

— Конечно.

Замок щелкнул, и Аверин начал растирать запястья. Пусть наручники и были надеты недолго, но уже причинили не слишком приятные ощущения.

— Вы можете дать признательные показания прямо сейчас, — Николай Антонович шагнул было к двери, но обернулся.

— Нет, благодарю, я, пожалуй, подожду пыток, — криво улыбнулся Аверин, и дверь в камеру захлопнулась.

Он сел в кресло. Что же… ему ведь нужно было осмотреть камеру как следует. Теперь времени предостаточно. Тем более, что единственный способ выйти отсюда — это докопаться до истины. Несмотря на то, что Министерство всячески этому препятствует.

Для начала нужно получше исследовать пол. Что-то должно быть «маяком», позволившим открыть коридор именно здесь. Что-то незаметное, не очевидное. Возможно, в камере чего-то не хватает?

Аверин встал, подошел к месту, где, как он помнил, были разрывы в Клубке Арахны, и опустился на четвереньки. Надо изучить все трещины в камне, все царапины. Должен найтись хоть какой-то след. Вот бы еще вспомнить, где точно были эти разрывы.

Он мысленно представил себе, как должен располагаться в такой комнате узор, и начал старательно вычерчивать его на полу пальцем. И тут же, нахмурившись, поднес руку к лицу. На его пальцах налипло несколько шерстинок.

Почему Кузя ничего не сказал? Объяснение было только одно — когда камеру осматривал Кузя, этой шерсти тут еще не было.

Аверин повернулся и внимательно посмотрел на закрытую дверь.

Дворец, как и ожидалось, был хорошо защищен. Пробраться туда незаметно не получится. А Владимир наверняка безвылазно торчит во дворце, охраняя свою почти императрицу. Владимир, но не колдун Сергей. Хозяин рассказывал, что Главному придворному колдуну предоставили этаж с видом на Иртыш в прилегающем ко дворцу здании.

Эх, знать бы точно, где. Кузя полетал галкой, заглядывая в окна, но не нашел ничего, что можно было бы определить как жилье хозяина Владимира.

Ну, ничего. Императорский див охраняет императрицу и ночует во дворце. Но колдун рано или поздно отправится к себе в казенное жилье. Кузя приземлился за мусорными баками недалеко от центральной городской площади и появился оттуда уже котом. И, заняв наблюдательный пост на дереве, растущем недалеко от черного входа, принялся ждать.

Ждать пришлось долго. Уже начинало смеркаться, когда, наконец, показался колдун Сергей. Он вышел из дверей дворца с толстым, но аккуратным портфелем в руках. Здорово! Теперь главное, чтобы не заметил.

Кузя осторожно проследил за колдуном до его дома и взмыл галкой в воздух. В доме всего четыре этажа, и найти нужный труда не составит.

Он начал летать перед окнами и, наконец, обнаружил искомое. Точнее, колдун Сергей сам обнаружил себя, открыв окно.

И див немедленно этим воспользовался. Влетев в окно, он принял человеческую форму.

— Кузя? — удивленно воскликнул колдун Сергей. — Ты что…

В этот момент Кузя атаковал. Колдун успел выставить щит, недаром хозяин так хвалил его. Но это его не спасло. Против дива такого уровня, каким стал Кузя, щит любого колдуна был бессилен.

Владимир вздрогнул. И резко встал из-за стола, прислушиваясь к своим ощущениям.

Его хозяин только что применил силу. На него напали, но…

Ни страха, ни волнения Владимир не почувствовал. А значит, прямой опасности нет. Что же, Кузя, как всегда, оказался не прост. После того, как Николай Антонович доложил, что див графа Аверина сбежал, Владимир ожидал, что тот заявится к нему. И был готов. Но Кузя решил действовать хитрее. Следует спросить с Николая Антоновича за этот побег, а пока необходимо предупредить ее высочество и направляться к хозяину. Но не успел Владимир сделать и шага к двери, как зазвонил телефон.

Хозяин. Отлично. Сейчас он сам расскажет, что произошло.

Владимир взял трубку.

— Я слушаю, — сказал он.

— Владимир, — голос хозяина прозвучал сдавлено, — тут такая ситуация… непростая.

И тут же в трубке раздался голос Кузи.

— Очень простая ситуация, — рявкнул он, — или ты сейчас же звонишь и приказываешь отпустить моего хозяина, или я сожру твоего!

Кузя умен и хитер и, скорее всего, не причинит вреда хозяину, но лучше не рисковать. Див недавно покинул Пустошь, и нервничает, поэтому может в любой момент потерять над собой контроль.

— Отпусти Сергея Дмитриевича, Кузя, он совершенно ни при чем, — спокойно проговорил Владимир.

— Ага! Он даже не знал! Ты совсем рехнулся в своем дворце? Никаких заговорщиков мы с хозяином не похищали и не жрали! Я твоему колдуну в глаза смотрю, между прочим!

— Он правду говорит, — негромко сказал хозяин. И Владимир понял, что Кузя отпустил его. — Владимир, ты на самом деле приказал арестовать Гермеса Аркадьевича? Но почему? И даже не сказал мне…

В голосе хозяина не было ни гнева, ни раздражения. Только безмерное удивление.

— Это вынужденная мера, — пояснил Владимир и добавил: — Сергей Дмитриевич, скажите Кузе, что его хозяину ничто не угрожает. Я предупрежу ее высочество и приду к вам. И всё объясню.

— Ага, придешь. Чтобы поймать меня и отправить в кутузку? — с насмешкой в голосе проговорил Кузя. — Ну уж нет. Звони сейчас же! Чтобы я слышал!

— Я позвоню у Кузи на глазах, из вашего дома, — сказал Владимир, — вы слышите меня?

— Да, — ответил хозяин, — Кузя, Владимир не может мне врать.

— Пусть тогда скажет «позвоню и прикажу освободить Гермеса Аркадьевича Аверина!» — услышал он снова голос Кузи.

— Хорошо. Я позвоню и прикажу освободить Гермеса Аркадьевича Аверина. Но только после разговора с его дивом, Кузей.

— Ага, пойдет, — обрадовался Кузя, — тогда давай быстрее сюда. Я жду! Если попытаешься меня надуть, я колдуна Сергея сожру, я не шучу! Ты меня знаешь, я анархист!

— Жди, — он положил трубку. И вышел из кабинета.

Ее высочество изучала что-то, сидя в оранжерее.

Див поклонился и спросил разрешения покинуть дворец. Она подняла голову:

— Конечно. Ты не хочешь рассказать, что произошло? Это по делу о пропавших колдунах?

— Да, ваше высочество, — он подумал и решил, что следует доложить в полном объеме:

— Я приказал взять под стражу графа Аверина. Основание — подозрение в похищении.

— Что? — княжна отложила книгу. — Ты же сам поручил ему расследование этого дела! Что произошло?

— По имеющимся сведениям, граф Аверин собирается вернуть из Пустоши прежнего Императорского дива.

— Вернуть? Но… почему он ничего не сказал? Не обсудил это с тобой? Или со мной, наконец. Я не верю, что у него могут быть недобрые намерения. Может быть, он решил, что ты слаб, поэтому возвращение прежнего Императорского дива поможет всем нам? Извини, — она опустила глаза, — я не хотела быть бестактной и обидеть тебя.

— Обида — это человеческое чувство. Меня же интересуют факты. Граф Аверин недавно говорил, что одобряет мое назначение. Так что вряд ли дело в этом. Но он не поставил вас в известность, это и стало причиной ареста. У него уже были закончены все приготовления. В доме находилась взрывчатка, а мощный снегоход стоял возле коридора. Предполагаю, он планировал провести операцию со дня на день. Исчезновение колдунов в такой ситуации трудно считать совпадением. Мне нужно было немедленно и любой ценой остановить его, до выяснения.

— Но зачем ему колдуны? — удивилась княжна.

— Принести в жертву?

— Нет, — княжна помотала головой, — на него это совсем не похоже. Граф Аверин — благородный человек. Чтобы вернуть своего дива, он приехал в столицу и просил у меня официального разрешения. Тут что-то другое.

— Именно с его дивом и связана моя просьба. Он сумел избежать ареста и сейчас захватил в заложники моего колдуна. Требует выпустить хозяина на свободу.

— Что?! Так почему ты еще здесь?!

— Кузя не причинит вреда. Для него дружба значит очень много. Я уверен, сейчас Сергей Дмитриевич кормит его ужином.

— Тогда, — княжна поднялась с места, — распорядись, чтобы графа Аверина отпустили и он прибыл сюда спецрейсом, немедленно. А Кузю приведи во дворец, я сама с ним поговорю.

Владимир поклонился.

— Самолет уже вылетел из столицы. Завтра утром мы сможем поговорить с его сиятельством и всё прояснить.

Насчет ужина Владимир не ошибся. Грязные тарелки и остатки ветчины на столе недвусмысленно говорили о том, что Кузя не остался без угощения. Но бдительности див не потерял: почувствовав приближение Владимира, немедленно схватил Сергея Дмитриевича и приставил ему к горлу когтистую лапу.

Владимир, зайдя, лишь махнул рукой:

— Не нужно. Я сказал, что не собираюсь тебя арестовывать. Хочу узнать только одно. Зачем вы с Гермесом Аркадьевичем решили выпустить из Пустоши Императорского дива?

Кузя издал возмущенный смешок:

— Что за глупости? С чего ты взял?

— У коридора стоял снегоход. И фамильяр Анонимус прятал тротил. Для чего это, если не для того, чтобы освободить Императорского дива из ледяной ловушки?

— А… Так это твоя псина была?.. А ведь ты и правда дебил, Владимир. Который раз тебе это уже говорю. Никого мы из Пустоши возвращать не собирались.

Он отпустил хозяина и пробормотал:

— Извините, колдун Сергей, ладно?

— Да чего уж… — вздохнул Сергей Дмитриевич и опустился в кресло. А Кузя шагнул вперед и протянул руки:

— Это я виноват. Давай, арестовывай меня, раз тебе так приспичило кого-то засадить в кутузку. А Гермеса Аркадьевича отпусти. Ты обещал!

Глава 4

Аверин проснулся от скрипа двери. В камере было светло. Он приподнялся на локте и посмотрел на часы, которые у него почему-то не отобрали. Пять утра. Как ни странно, не отобрали не только колдовской прибор, но даже серебряный кинжал Кузи, и все остальные вещи остались при нем. Странное упущение. Или вещи оставили нарочно? Арест арестом, а работать изволь?

Он повернулся к двери. Николай Антонович шагнул в камеру и остановился напротив.

— Собирайтесь, — велел он.

— На допрос? — нарочито небрежно спросил Аверин. — Одеться можно? Или вы поведете меня в нижнем белье, для пущего устрашения?

— Одевайтесь.

— Тогда извольте выйти из моей камеры. Не волнуйтесь, я не просочусь сквозь пол.

— Не сомневаюсь. Иначе вы бы это уже сделали, — сказал Николай Антонович и вышел. Дверь, однако, закрывать не стал.

Аверин встал, взял с кресла аккуратно разложенную на нем одежду и начал не спеша одеваться. Министерский колдун не торопил его, и, закончив гардероб, Аверин вышел наружу. Он ожидал, что на него наденут наручники, но Николай Антонович только кивнул:

— Следуйте за мной.

Аверин с улыбкой посмотрел на свои руки, а потом перевел взгляд на Артура, который стоял возле двери и сверлил колдуна недоуменным взглядом.

— Не переживайте, — успокоил его Аверин, — это просто следственный эксперимент.

Артур засуетился и принялся закрывать дверь.

— Вы хотели выяснить, убегу ли я из камеры в Пустошь или нет? — поинтересовался Аверин, когда они вышли из ворот крепости. Стало окончательно понятно, что никакого допроса не будет. — Или ловили дива на живца? — он подождал, но ответа не последовало, поэтому добавил:

— Должно быть, вы очень расстроены, что не довелось устроить мне допрос с пристрастием. И проявить все ваши умения. Так что же, я свободен?

— Я же велел вам следовать за мной, — внушительно произнес Николай Антонович, проигнорировав шутку.

— А если я откажусь? Больше на фокус с пистолетом вы меня не поймаете.

Министерский колдун остановился, повернулся и посмотрел с некоторым удивлением:

— Это приказ Императорского дива, — казалось, ему были непонятны возражения пленника. Он повторил:

— Следуйте за мной.

— А, ну это в корне меняет дело, — криво улыбнулся Аверин, — куда же я теперь без приказов Императорского дива.

Но на катер, стоящий у причала, зашел и сел на скамейку. Куда его везут? А главное, зачем?

Что же, скоро всё прояснится.

Пересев с катера в служебный автомобиль и проводив печальным взглядом свой «Меркурий», Аверин спросил:

— Я могу хотя бы позвонить брату и попросить забрать мою машину? Она мне дорога, это подарок, да и сама машина не дешевая.

— Нет. Ваш брат не должен знать, где вы, это совершенно секретно.

— Отлично. Я надеюсь, ваш Императорский див компенсирует мне потраченное время, неудобство и купит новую машину, если эту разберут по частям в здешнем захолустье.

— Если вы ни в чем не виноваты — несомненно, — Николай Антонович сел за руль, и они тронулись с места.

Ехали недолго. Увидев очертания самолетов, Аверин понял, наконец, куда его везут.

— О, значит, Владимир соизволил-таки удостоить меня личного разговора, — сказал он. Николай Антонович ничего не ответил.

В самолете Аверин устроился в кресле, внезапно довольно удобном, и, проспав весь полет, проснулся бодрым и в хорошем расположении духа. Ему было даже интересно, как Владимир объяснит свой поступок.

Столица встречала сентябрьской утренней прохладой. Аверин поежился, пожалев, что у него нет с собой одежды потеплее. Он слышал, что в Сибири бывают заморозки даже в самом начале сентября.

Николай Антонович всё так же молча отвел его в совершенно ничем не отличающийся от предыдущего служебный автомобиль, и через полчаса Аверин уже стоял на ступеньках дворца. Правда, у черного входа.

— Мы, что же, пойдем во дворец? — поинтересовался он. — Я думал, Владимир примет меня где-нибудь в своих застенках. У вас ведь тут есть застенки?

— Вы будете удостоены высочайшей аудиенции через сорок минут. За это время соблаговолите привести себя в порядок, — наконец нарушил молчание Николай Антонович.

— Ничего себе, — удивился Аверин, — ее высочество примет меня?

Интересно, каким образом Кузя сумел пробраться во дворец и переговорить с княжной? Владимир пропустил его или хитрец сумел обмануть Императорского дива?

Аверина сопроводили в те же покои, где он отдыхал в прежний свой визит. Он принял душ, побрился и причесался. Одежду у него забрала какая-то женщина, вероятно, горничная, и обратно он получил ее уже отглаженной. Не придворный костюм, но хоть что-то.

Ровно через тридцать пять минут снова явился Николай Антонович. А может, и не уходил никуда министерский колдун, а сторожил под дверью.

— Прошу следовать за мной. — Вероятно, это была его излюбленная фраза.

Через анфилады парадных залов они добрались до богато обставленной комнаты, весьма похожей на будуар.

Сопровождаемый ни шаг не отстающим Николаем Антоновичем, Аверин прошел на середину, остановился, официально поклонился и замер, разглядывая троицу, к которой у него имелось много вопросов. Княжна сидела на небольшом диване, и Аверину показалось, что выглядит она несколько смущенной, Мончинский расположился у окна и смотрел куда-то в сторону, теребя край шторы. Только Владимир, стоящий за спинкой дивана, глядел прямо, спокойно и безучастно.

— Гермес Аркадьевич! — Кузя тут же оказался за спиной колдуна.

— Подозреваемый доставлен, — доложил министерский колдун.

— Благодарю вас, Николай Антонович, — княжна улыбнулась. Тот мгновение поколебался и заспешил к выходу.

Когда дверь за ним закрылась, княжна поднялась и сделала шаг к Аверину.

— Прежде всего, Гермес Аркадьевич, — произнесла она, — я хотела бы принести официальные извинения за действия… моей администрации.

— Прошу вас, ваше высочество, — статуя, которую до сих пор являл собой Владимир, пришла в движение, и див направился прямо к Аверину, — извинения должен принести я.

Он остановился напротив колдуна. Несколько мгновений они смотрели друг другу в глаза. И Аверин почувствовал, что Кузя за его спиной напрягся.

Но в следующий миг Императорский див опустился на колени.

Аверин только вздохнул:

— Владимир, в этом нет необходимости. Похоже, ты что-то неправильно понимаешь про дружбу. Друг не поступил бы так, как ты поступил вчера. И не стал бы делать то, что ты делаешь сейчас. Поднимись, мне не нужны твои извинения. Мне нужны объяснения.

Див встал, но глаз не поднял.

— Вы хотели вернуть предыдущего Императорского дива. И уже вчера были готовы действовать. Если бы я просто вызвал вас в столицу или попытался поговорить, вы бы поняли, что я всё знаю, и могли форсировать события. Я не мог так рисковать.

— Это была его псина, — шепнул сзади Кузя.

— Боюсь, не совсем псина, — так же тихо ответил ему Аверин и вновь обратился к Владимиру:

— Ты считаешь, что я настолько безрассуден, чтобы возвращать сюда чудовище, которое никто не может контролировать? И для этого похитил колдунов? Тебе бы стоило побольше доверять мне, Владимир.

Див поднял взгляд и посмотрел в упор:

— Вам бы тоже следовало доверять мне, ваше сиятельство. И рассказать о своих планах.

В этот раз глаза отвел Аверин.

— Ты прав, — признал он, — я должен был поставить в известность и ее высочество, и тебя.

— Я тоже виноват, — тихо пробормотал из своего угла Мончинский, — я — главный колдун, но вообще ничего не знал…

Мельком взглянув на него, Аверин продолжил:

— Как, я думаю, все уже поняли, я не похищал колдунов. И предыдущего Императорского дива из Пустоши выпускать не собираюсь. Но у меня долг чести перед ним. Я должен достать его из ледяной ловушки, в которую он угодил. Дело в том, что, когда они с Кузей застряли под обвалом, Императорский див спас Кузю, а сам из-за этого провалился еще глубже. Кузя пообещал, что я помогу. К тому же, я много думал с тех пор, как… в общем, я считаю, что он сделал довольно много хорошего и полезного для всех нас. Нельзя на целую вечность оставлять его умирать во льду.

— Но если он освободится, то сможет выйти за вами по коридору! — воскликнула княжна.

— Нет, — улыбнулся Аверин, — у меня составлен детальный план. Когда он выберется из-подо льда, я Пустошь уже покину и коридор будет закрыт.

— Но сможем ли мы после этого исследовать Пустошь? Императорский див знает про коридор и будет караулить.

— Он не знает, где коридор открывается в Пустоши. Кузя нашел его только благодаря тому, что я служил ему маяком. Но есть и еще кое-что. Подозреваю, что Императорский див, скорее, станет нашим союзником, чем врагом. В Пустоши появились новые силы, и, возможно, именно они стоят за похищением колдунов.

И Аверин рассказал всё, что знал про дива-пришельца.

— Это не отменяет того, что ваш план очень опасен, — заметил Владимир.

— Да. И я поступил неправильно, никого не поставив в известность, прошу меня простить, — Аверин склонил голову. — Я признаю, что ты имел полное право арестовать меня, Владимир.

Мончинский у окна наконец выпустил из рук штору и радостно улыбнулся. А княжна подошла ближе и взяла Аверина под локоть:

— Позвольте в качестве небольшой компенсации пригласить вас на завтрак, Гермес Аркадьевич. И заодно мы подробно обсудим ваш план.

— Не откажусь, — ответил он, — но нужно накормить и Кузю.

— Кузю приглашаю я, — тут же засуетился Мончинский, — вчера, когда он взял меня в заложники, мы отлично поужинали.

— В заложники?

Мончинский только шире улыбнулся.

Спину приятно грело уже нежаркое осеннее солнышко. Аверин сидел у открытого окна, решив, что стоит насладиться теплом сполна: солнца в Петербурге не будет до весны.

— Не хочешь на озеро? Вода еще вполне, — предложил Василь. — Вера с утра убежала, с Сарой.

— Отпускаешь ее одну?

— Ой, да что может случиться? Вера — дочь русалки, с детства как рыба в воде. А тут еще и Сара приглядывает.

— Оставишь детей в поместье с Анонимусом? Или с собой в Москву возьмешь? — поинтересовался Аверин.

— Возьму. Анонимус им город покажет. Он уже и программу продумал. Куда, во сколько, весь маршрут, представляешь?

— Представляю. Скучно им не будет.

— А я до сих пор не верю, — задумчиво проговорил Василь, — просто представь, меня с супругой пригласили на коронацию! Можно внукам будет рассказывать. Ладно ты — мне вообще непонятно, что ты тут до сих пор делаешь.

— А где я должен быть?

— В столице, конечно. Тебе бы подошла должность Главного придворного колдуна, — Василь посмотрел на брата таким взглядом, что тот не понял, подшучивают над ним или заявление серьезное.

— Ты знаешь, я бы держался подальше от столицы. Но почему-то никак не выходит, — Аверин развел руками, — но, по крайней мере, вы с Марией посмотрите редкое зрелище.

— Вот за это я весьма благодарен. Подумывал даже съездить поглядеть шествие, а тут приглашение непосредственно в Успенский собор. Невероятно!

Внезапно с улицы раздался громкий детский смех.

Аверин обернулся, выглянул в окно и увидел Мишу. Мальчик указывал куда-то на кусты, которые росли недалеко от ограды.

— Смотрите! Смотрите! Кузя за собакой бегает! Огромная! — Миша широко раскинул руки и снова рассмеялся: — Кот гоняется за собакой!

Аверин встал и всмотрелся в кусты. Было тихо, и он услышал негромкое угрожающее рычание. А потом рассмотрел и собаку. Здоровенный серый пес вжался в клумбу и, задрав голову, рычал на Кузю, запрыгнувшего на ограду и взиравшего на него с явным любопытством. Кто угодно, увидев такую картину, подумал бы, что собака загнал кота на забор. Но Аверин и без Мишиных комментариев понял, что всё наоборот. Словно в подтверждение, пес резко сорвался с места и помчался вдоль изгороди.

Кузя метнулся за ним и, мгновенно обогнав, спрыгнул почти перед самой мордой. Пес попятился и бросился в противоположную сторону.

Эти гонки выглядели так, будто животные играют. Но Аверин отлично знал — играет только Кузя. Он двигался нарочито медленно, в расчете на зрителей, и так, чтобы у собаки оставалась иллюзия, что она сможет убежать.

Но итог этой гонки был полностью предсказуем.

Вздохнув, Аверин махнул Василю:

— Я сейчас. — И, быстро покинув комнату, бросился вниз по лестнице. Он доверял Кузе и знал, что тот не причинит вреда своей «игрушке». Но что может выкинуть пес, будучи зажатым в угол, он не знал. И узнавать не хотел.

А Николай Антонович был зажат в угол в самом прямом смысле.

С утра он специально выжидал. И только убедившись, что хозяйская дочка со своим зверодивом ушла, он вернулся к лазу и проник в сад. Лаз никто не заделал, а значит, его прошлое появление прошло незамеченным. Только запах лисы был повсюду, она тщательно обнюхала его следы. Но, вероятно, приняла за случайно забежавшую собаку и, выгнав, успокоилась. Фамильяр и приехавший с графом див Кузя — дивы первого класса. И их нюх в человеческой форме уступает нюху зверодивов, они не должны почуять что-то необычное.

Осторожно, почти прижимаясь брюхом к земле, Николай Антонович подполз поближе к дому. Окно второго этажа было открыто, и он отчетливо слышал голоса. Забравшись в кусты акации, он лег в густую траву и притаился, подняв уши. С такого расстояния он услышит каждое слово.

А услышать он хотел многое. С кем, как не с родным братом и сообщником, граф Аверин станет обсуждать свои планы?

Кота, греющегося на крыше беседки, он сперва не заметил. Точнее, не почуял: ветер дул в другую сторону. А когда тот пошевелился и выгнул спину, потягиваясь, — принял его за обычного кота. Не может же этот дом быть напичкан зверодивами?

…Но, похоже, так и было. Кот зевнул и грациозно прыгнул с крыши, в мгновение ока оказавшись прямо перед носом Николая Антоновича.

Даже без запаха стало понятно, что это див. Потому что прыгнуть почти на десять метров в длину никакой обычный кот не в состоянии. Не дожидаясь, когда див нападет, Николай Антонович, демонстративно поджав хвост, побежал напрямик к лазу.

Но не тут-то было. Кот, обогнув его по дуге, снова оказался перед его мордой. Лениво выгнув спину, он протянул вперед лапу с крупными острыми когтями. Один глаз дива почему-то был зажмурен, а зрачок второго то расширялся, то сужался. Див определенно наслаждался моментом. Он догадался, что перед ним не обычный пес? Или, в отличие от лисы, решил сожрать непрошеного гостя, предварительно с ним поиграв?

Точнее — им. Бросившись в сторону почти на полной скорости, Николай Антонович понял, что убежать не получится. Кот развлекался, двигаясь с ленивой грацией, но не давал своей жертве даже как следует разогнаться.

Плохо. Так его раскроют. Если не удастся отвязаться от дива, то придется применять силу колдуна. И тогда на подмогу коту придут фамильяр и див графа.

Николай Антонович помчался к ограде. Она была достаточно высокой, а кот больше не преграждал дорогу, просто бежал позади, отлично понимая, что обычной собаке такой барьер не преодолеть. Но он не был обычной собакой. И если ему удастся вырваться наружу…

Сзади раздался детский смех. А потом голос хозяйского сынишки:

— Кузя за собакой бегает!

Кузя!

Николай Антонович успел сообразить, что это имя принадлежит диву графа Аверина. Тут же забравшись на клумбу, он изготовился для прыжка, но чертов кот запрыгнул на изгородь и наклонился, уставившись на него обоими глазами — зеленым и голубым.

Ну конечно… это истинная звероформа графского дива… Выходит, глаз он прикрывал специально, чтобы ввести в заблуждение и дать надежду уйти отсюда?

Надо, надо попытаться прорваться. Див, конечно, понял, что собака не настоящая, но главное не позволить графу Аверину выяснить, кто пробрался в поместье.

Николай Антонович что есть мочи рванул вдоль забора.

Но Кузя преградил ему путь.

Он развернулся и помчался в другую сторону, к воротам. Если получится, он сможет с разгона выбить их телом, да, скорее всего, пострадает, но зато сумеет вырваться.

Но сможет ли сбежать? До машины далеко… а див не оставит его в покое. А справиться с дивом такого уровня не получится.

Но всё равно нужно бежать и пытаться.

Он был уже почти у ворот, но кот снова прыгнул, загораживая дорогу. И громко рыкнул, открывая пасть, полную острых зубов. Николаю Антоновичу показалось, что кот словно бы увеличился в размере.

Нет, он точно стал больше примерно вдвое. И продолжал расти.

Николай Антонович попятился к стене, вжался в угол между решеткой ворот и изгородью. Терять было уже нечего, поэтому он сбил лапой амулет с ошейника и выставил щит. Он неплохо умел это делать даже в облике собаки.

Но кот, выросший уже до размеров леопарда, рванул вперед, разрывая щит в клочья. И огромные лапы прижали пса к земле, не давая даже дернуться. Над ухом зарокотал оглушительный рык.

— Кузя, тихо, отпусти его, — тут же раздался голос графа Аверина.

Тяжесть исчезла, Николай Антонович вскочил на все четыре лапы и посмотрел на колдуна. Понял тот что-нибудь? Или еще есть шанс, что ворота сейчас откроют и случайно заблудшую в поместье собаку выпустят?

Кот, принявший нормальный размер, довольно жмурился у ног хозяина.

Николай Антонович тоже лег на брюхо и завилял хвостом.

Но граф Аверин только нахмурился и покачал головой.

— Николай Антонович, прекратите комедию ломать, — проговорил он укоризненным тоном, — я сейчас открою калитку, и вы пойдете, приведете себя в нормальный человеческий вид и вернетесь сюда. Нам приготовят чай, и мы, наконец, побеседуем как коллеги, а не как следователь и подозреваемый.

От чая Николай Антонович предсказуемо отказался.

— Может быть, вам воды? — улыбнулся Аверин и, внимательно посмотрев на собеседника, добавил: — Или приказать подать чай из ромашки, чабреца, валерианы и тысячелистника?

В лице Николая Антоновича не дрогнул ни один мускул.

— Давайте сразу и на чистоту, — сказал он.

— Отличная идея, — поддержал Аверин.

— Так вот, — сурово произнес министерский колдун, — я хочу, чтобы вы знали. Я понятия не имею, как вам удалось заслужить расположение ее высочества и, тем более, доверие Императорского дива, который всегда отличался большой проницательностью. И, может быть, это не мое дело…

— Вот именно, не ваше, — заметил Аверин.

— …Но я по-прежнему вас подозреваю и доверять не собираюсь, — внушительно закончил фразу Николай Антонович.

Аверин усмехнулся:

— Я бы на вашем месте не стал сомневаться в решении, принятом Владимиром. Вот я, например, не сомневаюсь в ваших профессиональных качествах именно потому, что он взял вас к себе в помощники. Да и в конце концов, я приглашен на церемонию коронации, и не один.

— Да, я слышал. Вы приглашены с семьей.

— Глупо было пытаться нас подслушивать. Тем более что ничего ценного вы так и не услышали. Но я вам помогу. Я туда приглашен не только с семьей, но и вместе с Кузей.

Теперь на лице Николая Антоновича отразилось некоторое удивление:

— На церемонии будет присутствовать див? То есть еще один див, кроме Императорского?

— Ее высочество лично подписала приглашение и разрешение, — подтвердил Аверин, — так что можете оценить уровень доверия.

— Я, конечно, не смею давать оценку… — пробормотал Николай Антонович и замолчал.

— …Но доверять мне всё равно не будете? — продолжил за него Аверин.

— Ни в коем случае, — отрезал министерский колдун, — я не понимаю, что такое доверие. Есть факты, и они говорят не в вашу пользу. И ни одного опровержения у меня нет.

— Что же… — Аверин отхлебнул чай, — я бы с удовольствием выслушал ваши «факты». Может, мне и найдется, чем их опровергнуть.

— Хорошо. Но взамен я хочу, чтобы вы объяснили, как вы догадались, кто я. Вам рассказал Императорский див? Он доверил вам государственную тайну высшего уровня?

Аверин рассмеялся. Задавая вопрос, Николай Антонович округлил глаза и, кажется, даже слегка содрогнулся от ужаса.

— Нет, конечно, — успокоил его Аверин, — вы прокололись, причем не один раз и весьма существенно. Разобраться в остальном не составило труда.

— И в чем же? Где я прокололся?

— Ну, первое и главное, вы недооценили дивов моей семьи. И в первую очередь Сару. Она немедленно доложила фамильяру о собаке, которая неизвестно как оказалась возле дома и что-то вынюхивала. А Анонимус тщательно всё проверил, убедился, что обычная собака через лаз бы не пролезла, и сообщил мне.

А перед этим Кузя заметил, что от вас пахнет, извините, псиной. Он кот, и к запаху собаки очень чувствителен. Ну и, наконец, было довольно опрометчиво помещать меня в камеру, где вы оставили свою шерсть.

— Хм… — протянул Николай Антонович, — кто бы мог подумать, что из таких мелочей вы сможете сделать настолько далеко идущие выводы.

— А я не делал выводов, Николай Антонович. Вы правильно сказали: сыщика интересуют только факты. И именно их я и начал собирать. Первым делом я позвонил в Академию. Да, не удивляйтесь, и там я тоже ухитрился втереться в доверие, и не к кому-нибудь, а к самой наставнице Инессе, которая неровно дышала еще к моему отцу. И очень быстро узнал, что никакой Серов из Академии не выпускался. Но ведь не могли же взять на такую высокую государственную должность выпускника иностранной Академии, ведь так?

— Так, — согласился Николай Антонович, — я понимаю, к чему вы клоните. Но это не объясняет, как вы догадались о том, что я из себя представляю.

— Еще как объясняет. Выяснив, что Серов — не настоящая фамилия, я отправил в Академию Кузю, чтобы он принес мне фотографии студентов примерно вашего возраста, закончивших с отличием. Ведь в Министерство не возьмут посредственность.

Но и среди них я вас не обнаружил. И что было делать? Правильно, отправить бедного Кузю в Академию еще раз, на этот — за фото студентов, закончивших с отличием, но в период с 1900 года по 1960. Я уже подозревал, что было применено заклятие изменения формы, и предполагал, что вы не выглядите на свой возраст. Фотографии выпускников — не тайна, они хранятся в Галерее Выпускников. И я вас нашел. В выпуске 1952 года. Вы отлично выглядите, Николай Антонович Тухачевский. Прическа изменилась, но узнать вас довольно легко. И это, замечу, большой прокол для секретного агента.

— Я не разведчик, всего лишь следователь Министерства Госбезопасности. И прошу вас больше не вспоминать мою настоящую фамилию. Но в одном вы правы. Если вы смогли размотать этот клубок…

— …значит, я умнее других, вот и всё. И у меня очень необычная семья.

Николай Антонович приподнял брови и посмотрел с интересом.

— Вы сделали вид, что не удивились, когда я предложил вам чай из трав. Тех, что вы сами вынуждены пить постоянно. Уверяю вас, супруга моего брата заваривает их с большим мастерством и в правильных пропорциях.

В этот раз Аверин наконец получил возможность насладиться удивлением министерского колдуна. Но тянуть не стал.

— Дело во том, что Мария — русалка. И детство свое провела в русалочьей деревне. Там и научилась готовить отвары, снимающие боли от физических нагрузок в измененном теле. И несмотря на то что после нескольких родов она уже почти избавилась от заклятия изменения, всё равно до сих пор не ест и не пьет ничего, возбуждающего нервную систему. Перец, чеснок, алкоголь, кофеин — всё это ей категорически запрещено. Ее сестра Марина придерживается еще более жесткой диеты, ей даже соль нельзя. Кстати, Марина живет в Ладоге и отлично себя чувствует. А не так давно великая княжна Софья Андреевна обронила в разговоре, что правительство проводило некий эксперимент с заклятием изменения формы. Но выжил только один участник. Нетрудно предположить, кто именно, не так ли? Другой человек, может быть, вообще не обратил бы внимания на слова ее высочества, но из-за своей семьи я собираю любую информацию по этой теме.

— Браво, — края губ Николая Антоновича на миг приподнялись в подобии улыбки, — я понимаю, за что вас ценит Императорский див. Жаль, что вы не были со мной откровенны с самого начала.

— И вы со мной тоже. Мы квиты, разве нет? А теперь прошу ваши умозаключения.

— А они очень просты. Первое и главное — постоянный коридор в Пустошь есть только у вас. Кто еще мог совершить подобное? Даже если предположить, что какое-то недружественное государство добилось успехов в данной области, объясните, зачем им наши заключенные, пусть и колдуны?

— Хм… на опыты? Или чтобы получить от них какие-то сведенья, это же были самые приближенные.

— Для опытов можно найти колдунов попроще, а не доставать заговорщиков из самой защищенной тюрьмы. Знают они многое, не спорю, но, чтобы похитить кого-то прямо из конкретной камеры, необходимо прекрасно представлять устройство крепости. Для иностранного колдуна это проблема. А всех местных колдунов отправляли в Шлиссельбург на недельную стажировку, так что вы имели прекрасную возможность получить все необходимые сведения.

— Хорошо, а для чего мне эти колдуны?

— А вот это очень правильный вопрос. И я получил на него ответ, когда обнаружил ваши приготовления для путешествия в Пустошь. Тротил не может быть предназначен ни для чего иного, кроме как для освобождения предыдущего Императорского дива. Да, не удивляйтесь, я знаю все подробности этого дела. Несложно догадаться, что после возвращения монстру из Пустоши будут весьма полезны бывшие соратники. И если вы с ним состоите в сговоре, всё встает на свои места.

— Ах вот оно что, — улыбнулся Аверин, — и как, по-вашему, я забрал заговорщиков?

— Понятия не имею. Вы мне расскажите, я же не знаю, как работает ваше устройство.

— Именно, что не знаете. Поэтому ваши выводы и ошибочны. Хотя по части освобождения Императорского дива вы всё правильно поняли. И я виноват, не стоило скрывать свой план от Владимира, больше я так поступать не стану. Но моя вина только в этом. Я никого не похищал. И мой див это подтвердит.

— Дива своего вы могли и не ставить в известность… — проницательно заметил Николай Антонович, — при похищении во всех случаях действовали разные дивы. Но вы хотите сказать, что Императорский див обладает полной информацией о ваших планах и всё равно отпустил вас? И вы даже получили приглашение на коронацию? Звучит весьма неправдоподобно.

— И тем не менее, — еще шире улыбнулся Аверин, — Владимир знает всё, а ее высочеству я пообещал ничего не предпринимать до церемонии. А больше всего этому рад мой брат, он называет мой план дьявольской авантюрой.

— Я с ним полностью согласен. Но позвольте полюбопытствовать, зачем вам освобождать предыдущего Императорского дива? Вы решили, что сможете его подчинить и захватить власть? Или у вас более мелкие амбиции, и вы хотите стать министром или Главным придворным колдуном?

— Для этого мне не нужно никого освобождать, Владимир и так предлагал мне должность Главного придворного колдуна.

Лицо Николая Антоновича вытянулось настолько, что Аверину стало даже немного жаль верного служаку.

— Простите, не хотел вас шокировать. Но мы с Владимиром старые друзья, и он действительно мне доверяет.

— Звучит слишком странно даже для вас, — Николай Антонович уже взял себя в руки, — но вы не ответили на вопрос.

— Верно, — согласился Аверин, — я объясню. Я не собирался выпускать в этот мир предыдущего Императорского дива. Моя цель — всего лишь освободить его из ловушки. Поверьте, я не дам ему ни шанса выбраться из Пустоши. Его невозможно подчинить. Для меня — точно. И я не собираюсь даже пробовать. И есть еще одно, главное, доказательство моей невиновности.

— Какое же?

— Анонимус, конечно. Видите ли, с помощью коридора и небольшого количества жертв я действительно мог наловить сильных дивов и заставить их себе служить. Но для того, чтобы открыть коридор из Пустоши, нужна кровь колдуна. Без нее никак. Следовательно, для похищения заговорщиков, я должен был войти в Пустошь через коридор. Анонимус! — негромко позвал Аверин. Он знал, что фамильяр находится поблизости и слышит каждое слово.

Анонимус мгновенно появился.

— Скажи, Анонимус, когда коридор открывали в последний раз? Для чего? Кто при этом присутствовал?

— Две недели назад. Это было сделано для того, чтобы забрать дива Гермеса Аркадьевича из Пустоши. Присутствовали ее высочество великая княгиня Софья, господин Императорский див, его сиятельство Гермес Аркадьевич, господин Главный придворный колдун Сергей Дмитриевич Мончинский, — доложил Анонимус.

— Видите? Я не мог похитить заговорщиков. Во время, когда было совершено похищение, никто не выходил в Пустошь из коридора в поместье.

Николай Антонович задумался.

— Это если вы не обманываете про кровь, — сказал он.

— Анонимус?

— Кровь необходима, ваше сиятельство.

— Хорошо, — наконец согласился Николай Антонович, — но тот, кто это сделал, отлично знал расположение камер и кто в какую из них помещен. У него должен быть сообщник в тюрьме.

— Или он каким-то образом пометил самих колдунов, — заметил Аверин.

— А вот это очень интересная мысль. Это объяснило бы такую точность. Но как может выглядеть метка? Знак? Зачарованный предмет? Надо просмотреть списки всего, что им передавали.

— Метка могла быть непосредственно на теле.

Николай Антонович посмотрел внимательно.

— Возможно, мы сможем это выяснить, — проговорил он.

— Вот как? — вздернул брови Аверин. — Каким образом? — И тут же его осенило:

— Тюремный врач!

— Именно. Неделю назад, судя по записям, был общий медосмотр.

Глава 5

— Ну как тебе? Десять лет я строил это, десять лет! И вот, наконец-то, всё готово. Теперь нас больше ничто не удержит.

Сооружение выглядело грандиозно. Многогранная искрящаяся пирамида, состоящая из множества пятиугольников, которые делали ее похожей на гигантские соты, возвышалась над ровной ледяной пустыней на пару десятков метров.

— Впечатляюще, — она поднялась вверх, сделала несколько кругов над пирамидой и даже заглянула в одно из пятиугольных отверстий. Люди внутри сгрудились в кучку в центре, прижимаясь друг к другу. Несмотря на защиту, им всё равно было очень холодно.

— Они не умрут? — спросила она, вернувшись. — Выглядят не очень хорошо.

— Подохнуть не должны. А так — пусть потерпят. Такие, как они, заставляли дивов сидеть на цепи в лютый мороз, сторожить их дворы, и отнюдь не в демонической форме. Смотри, — он указал на основание когтистым отростком, отдаленно похожим на палец, — это серебро. Те, кто укладывали эти плиты, можно сказать, для себя старались. Ни одного зазора.

— Если я правильно помню, прожили они меньше суток.

— Конечно. Но свою задачу выполнили: уложили серебро и открыли нам дыры. Но это были слабаки, они даже Академию не закончили. Эти же — все с высшей категорией. И Хранилище полностью завершено. Теперь у нас будет столько колдунов, сколько мы захотим!

— В человеческом мире их еще больше, — она на миг повернулась, а потом снова принялась рассматривать пирамиду. Было заметно, насколько доволен своей постройкой ее создатель.

— Именно, и остались сущие мелочи. Нет, ну скажи, наставница, ты гордишься мной? Кто еще смог бы построить такое? Прямо в Пустоши? А дыры? Никто не способен проложить путь из Пустоши в мир людей!

Она вновь повернулась к нему. Для ментальной связи, как и в принципе для общения, дивам не нужно видеть друг друга. Но она столько лет провела с людьми, что отказаться от этой привычки было очень сложно.

— Разве не человек придумал, как создать дыры, и сделал чертежи, которые так удачно тебе достались? И лишь потому, что укравший их колдун оказался слишком туп, чтобы самому что-то понять?

Волна ярости обдала ее. Он зашипел:

— Это были только картинки и слова! Я изучал колдовскую науку веками! Я смог разобраться и сделать то, что не удалось никому, даже тому, кто всё придумал! Жалкая пародия даже найти эти записи не смогла! А я смог! Я нашел человека, я убедил его служить мне!

— Только он уверен, что это ты служишь ему.

В ее голове раздался смех. Она тоже рассмеялась, и несколько дивов, находящихся поблизости, прыснули в стороны.

Он сжал когтистую лапу в кулак:

— Я докажу тебе. Я докажу, что лучше него!

Она коснулась его крылом:

— Забудь про него. Он вечность проведет во льду. А ты будешь править не только одной страной, но и всем миром.

— Да. Но сейчас мне кое-что нужно сделать самому.

Он шагнул к пирамиде, протянул лапу, и одно из отверстий расширилось. Раздался крик, и в когтях забилось человеческое тело. Впрочем, сжал он колдуна довольно бережно, чтобы ничего не сломать. И так же аккуратно поставил на лед. И сказал, используя колдовской язык жестов:

— Чем быстрее ты нарисуешь алатырь, колдун, тем быстрее пойдешь в тепло.

— Я сама нарисую, а он пусть только откроет, — предложила она, — колдунов у нас всего шесть, мы не можем их тратить по одному на каждую дыру.

Языку жестов она научилась у него. Нужно понимать, о чем говорят колдуны.

Он наклонил голову. И она, подняв коготь, принялась чертить на льду линии.

Костюмы для церемонии сшили на заказ. И главным в них был не внешний вид: и в одеянии Аверина, и в костюме Кузи было предусмотрено множество секретных карманов и петелек для разнообразного оружия.

Кузя с большим удовольствием вертелся перед зеркалом.

— Надо же, совсем ничего не заметно!

В арсенале дива теперь имелся не только серебряный кинжал, но и пистолет, распыляющий облако серебряного порошка. И новое оружие во много раз превосходило отцовское.

Были не ясны скрытые мотивы похищения заговорщиков, но по поводу явной цели во мнениях сходились и Аверин, и Владимир, и Николай Антонович. Колдунов забрали из самой охраняемой тюрьмы, чтобы продемонстрировать силу. А коронация — отличный повод продемонстрировать ее снова, но уже публично.

Владимир готовился. В Москву были стянуты части дивов из столичного и санкт-петербургского Управлений, совместно с московским Управлением они оцепят периметр. Но к самому Успенскому собору будут допущены лишь Императорский див и Кузя. Им двоим нужно будет продержаться до прибытия дивов из оцепления. Но несмотря на все предпринимаемые меры, Аверину было неспокойно. Он видел, как счастлив Василь, получивший приглашение, но сам бы предпочел, чтобы брат с семьей остались дома.

Понять, каким образом коридоры были открыты в конкретных камерах, тоже пока не получилось. Николай Антонович допросил тюремного медика, но тот клялся и божился, что ничего необычного на телах заключенных не заметил. Правда, министерский следователь почуял, что доктор что-то недоговаривает, и обещал разобраться с этим в ближайшее время. Однако врач мог просто оформлять липовые документы, чтобы дать заключенным возможность отдохнуть в госпитале, или приторговывал медикаментами. В конце концов, в тюрьме находилось много богатых людей. Аверин планировал сам поговорить с доктором, но не успел. Придется сделать это по возвращении.

— Ну что? Ты готов? — спросил он Кузю.

— Ага, — тот просиял. И Аверин со вздохом отметил, что див, наоборот, ждет возможного нападения с нетерпением.

Вокруг Кремля собралась добрая половина Москвы. Особенно много народу столпилось возле Спасских ворот, где должен был проехать кортеж будущей императрицы. Аверин отметил, как грамотно организовано оцепление. Давки не было, для наиболее почетных, но не приглашенных непосредственно на коронацию гостей предусмотрели трибуны. Дивов Управления можно было обнаружить лишь по одинаковым уставным костюмам.

Аверин посмотрел на часы. До события осталось всего полчаса. В сопровождении Кузи он прошел к ступеням Успенского собора, и они оба заняли места в шеренге приближенных колдунов. Аверин огляделся в поисках брата и его жены. Те стояли чуть поодаль, среди знатных придворных. На Кузю косились: на приближенного колдуна высшей категории он похож не был. Но это мало волновало Аверина, а Кузю и подавно. Див вовсю вертел головой, рассматривая блестящие купола соборов и яркие мундиры императорской гвардии. И только один раз спросил громким шепотом:

— А где будет пир? В приглашении написано, что будет настоящий царский пир!

— Не бойся, без тебя не начнут, — успокоил его Аверин.

Появился князь Булгаков. За неимением у княжны супруга или близких родственников мужского пола, князь должен будет передать митрополиту царские регалии. Следом за ним появился и занял свое место и митрополит.

И тут ударили колокола. Кузя со страдальческим видом дернул головой. Вся площадь, да что там, вся Москва наполнилась звоном. Это означало, что царский кортеж подъехал к Кремлю. И спустя буквально несколько мгновений грянул гимн. Аверин замер в строю вместе с остальными колдунами. Кузя, посмотрев на него, тоже застыл, вытянувшись в струнку.

Появился кортеж. Сияющий белоснежный автомобиль, инкрустированный золотом, подъехал к красной ковровой дорожке, и с водительского сидения вышел Владимир в бело-золотом мундире. Он открыл дверцу и помог великой княжне. Ее коронационный наряд тут же начал переливаться на солнце. По старинной традиции платье из серебристого глазета было обильно расшито серебряными узорами и перламутровыми жемчужинами. А изящные туфли сделаны из серебряной парчи. Тяжелая мантия покрывала плечи, а шею княжны украшали несколько нитей крупного жемчуга с изысканной подвеской. И только традиционный шлейф и фижмы было решено не использовать в угоду современным реалиям: с ними слишком неудобно садиться и выходить из автомобиля.

Княжна шагнула на дорожку. А из машины сопровождения показался Сергей Мончинский.

Несмотря на то что Софья расточала улыбки, Аверин чувствовал, как она напряжена. И когда она проходила мимо, едва заметно улыбнулся. А она почти незаметно кивнула в ответ, благодаря за поддержку.

Владимир и Мончинский шли метрах в десяти за ней, а следом — остальная свита.

Вот уже и ступени собора. Аверин задумался, случайно ли на улице такая солнечная погода, или московские чародеи постарались, разгоняя облака. Как вдруг услышал возле уха шипение.

Он повернул голову — казалось, даже волосы на голове у Кузи встали дыбом.

— Пустош-ш-шь… — едва слышно прошептал див.

И Аверин кинулся вперед, на ходу призывая Плеть. Раздались возмущенные возгласы, кто-то попытался схватить его. Но возгласы быстро сменились воплями ужаса. Из-под самых ступеней появилась огромная когтистая лапа. Когти блеснули на солнце и сжались прямо на ноге княжны Софьи. Послышался утробный вой: див обжегся о серебро коронационного наряда.

Плеть свистнула и опустилась на лапу монстра одновременно с тем, как на ней сомкнулся огромный зубастый клюв. И тут же Аверин ощутил такую мощь, что его едва не сбило с ног, Плеть, описав дугу в воздухе, бессильно повисла.

Но свое дело она сделала. Когти разжались, и Владимир, подхватив княжну, выдернул ее ногу из захвата и передал девушку на руки подоспевшего Мончинского.

Над брусчаткой появилась большая уродливая голова. Колдуны отшатнулись и попятились. Див огромной силы в демонической форме разметал их строй одним своим присутствием. Аверин почувствовал сильную тошноту, но остался на месте. И тут же Кузя закрыл его собой. Раздалось шесть выстрелов подряд. Над мордой пришельца зависло серебряное облако. Тот взревел, и волна ярости окатила собравшихся. Послышались крики и хрипы, колдуны попадали на землю и катались по ней, держась за головы, многих рвало. А над брусчаткой появилась еще одна лапа. И, наконец, химера вылезла наружу.

Сложно было сказать, из частей каких животных или насекомых состоит этот див. Лапы, появившиеся первыми, были похожи на птичьи, зато остальное тело напоминало то ли гигантского муравья, то ли огромную осу. Тело венчала безобразная, похожая на козлиную, голова, с огромными круглыми ушами.

В глазах потемнело. Аверин упал на колени, пытаясь справиться с приступами тошноты.

Снова раздались выстрелы. Совершив над собой чудовищное усилие, колдун поднялся, сжал в руке Плеть и бросился вперед. Стрелять мог только Владимир. Слишком быстро прозвучали выстрелы, никакой человек не смог бы нажать на спусковой крючок с такой скоростью. И яростный рык только подтвердил, что чудовище ослеплено.

Издалека он услышал голос княжны:

— Вставайте! Все в цепь! Поднять щиты! Сомкнуть кольцо!

Плеть ударила в центр облака, див взвыл, вытянул лапу вперед, но на нее тотчас же обрушился огненный шквал. Кузя! Молодец, действует синхронно, но не приближается к твари, чтобы не попасть под удар. Аверин закрылся щитом и отскочил в сторону, и с удивлением отметил, что всё еще видит монстра. Тот не исчезал с места своего появления, хотя двигался так быстро, что почти всё время представлял собой расплывчатый вихрь: Владимир продолжал атаковать, не давая врагу передышки. Но сам вихрь не двигался с места.

И тут Аверин понял, в чем дело. Нижняя часть дива была неподвижна: его задние конечности, как корни, уходили в брусчатку и всё еще оставались в коридоре. Ну конечно! А как еще тварь планировала возвращение? Судя по всему, этот коридор, в отличие от отцовского, односторонний. Но почему монстра не затягивает Пустошь? Что-то держит его в человеческом мире. Но что бы это ни было, удержит оно его недолго. Если див, конечно, не выберется полностью. Тогда придется по-настоящему тяжело. Но как…

Нет, все размышления потом.

— Он в коридоре! — закричал Аверин на случай, если это заметил только он. И как будто в ответ вверх взметнулись огненные кольца и обрушились на голову дива. Мончинский, то ли сумев прийти в себя, то ли дождавшись, когда кольцо из щитов замкнется, защищая гражданских, наконец вступил в бой.

Взмахнули крылья, и Аверина обдало струей воздуха: это Владимир развернул дива под удар хозяина и подал сигнал для атаки. Одно из огненных колец сомкнулось на когтистой лапе. Раздался противный шипящий звук, лапа отвалилась от тела и заскребла по брусчатке. Вой, исторгаемый чудовищем, заглушил несмолкающий звон колоколов. По брусчатке чиркнул кровавый след — самому Владимиру этот маневр обошелся дорого. Но тут же ударил огненный залп, и туда же Аверин в полную силу врезал Плетью.

«Назад», — услышал он крик Кузи и отпрыгнул, закрывшись щитом. Вовремя: ледяное марево окутало монстра, и тот на мгновение замер, замерзнув, но практически тут же сбросил с себя лед. И снова от его рева содрогнулись стены Успенского собора. Козлиная голова медленно развернулась, и Аверин увидел, что одного глаза у твари больше нет. Владимир, воспользовавшись секундной заминкой, вырвал его. В это же мгновение там, где только что был второй глаз, появилось что-то гладкое и вытянутое, и Аверин узнал рукоятку Кузиного кинжала.

Колдун опять рванул вперед, и его Плеть обвила вторую лапу чудовища. Огненный шквал Кузи смешался с кольцами Мончинского.

Где поддержка, черт побери? Дивы из оцепления спят, что ли?!

Новый рев сотряс стены, но это не был рев боли, скорее, победный клич. И в двух шагах от Аверина на землю рухнула крылатая химера. Но крыльев у нее больше не было. Кузя промчался мимо хозяина, едва не сбив его с ног. Взметнулся огненный вихрь: див прикрывал раненого товарища. Когда Аверин посмотрел на место падения снова, Владимир уже исчез.

Чтобы появится в другом месте — теперь в его руках Аверин успел разглядеть два блестящих лезвия. Серебряные сабли — оружие средневековых колдунов!

Кузя тоже рванул вперед, и Аверин бросился за ним: надо было отвлечь пришельца и дать возможность Владимиру провести атаку.

Плеть ударила одновременно с огненным всполохом, взметнулись кольца Мончинского. Чудовище взвыло. Атака всё же достигла цели. Камни брусчатки поплыли и как будто начали плавиться: пришелец погружался в нее, возвращаясь обратно в Пустошь. И тут же в нос ударила едкая вонь. Аверин накрылся щитом, как куполом. Это дистанционное оружие твари? Но почему она не использовала его раньше? Тварь словно бы нырнула в камни головой вперед, в воздухе мелькнули задние суставчатые лапы. Вдруг вверху что-то сверкнуло, и на оставшуюся на поверхности заднюю часть тела дива обрушился длинный толстый шип, втыкаясь в демоническую плоть. Едкий запах снова ударил в ноздри. Ядовитое жало! Оно имелось у этого полунасекомого? Но почему оно угодило в своего владельца?

Жало вместе с пораженным им дивом скрылось из виду, а на ровную брусчатку приземлился аккуратно одетый Иннокентий. Только верхние пуговицы его рубашки оказались расстегнуты.

— Где тебя носило? — набросился на него Аверин.

— Я и прочие дивы прибыли сразу же, как получили сигнал, — Иннокентий невозмутимо поклонился.

Аверин огляделся — к окружившим место боя колдунам спешили дивы. Сколько же времени заняло сражение? Минуту? Меньше? Казалось, что прошли часы.

— Убрать щиты, — скомандовала княжна.

Раздались шум, стоны, некоторые колдуны без сил опустились на землю. Аверин разглядел в их толпе знакомое лицо. Мария! Его невестка держала щит, защищая своего мужа. А Василь… Где же он?

— Маша! — послышался голос брата. Василь кинулся к жене и принялся ее обнимать. Аверин повернулся к Кузе:

— Ты как?

Он чувствовал, что у дива нет серьезных повреждений: Кузя почти весь бой атаковал дистанционно. Но выглядел он не лучшим образом. Вместо прежнего костюма с него свисали пропитанные кровью лохмотья.

— Я-то в порядке… — каким-то странным голосом сказал Кузя, и Аверин проследил за его взглядом.

На брусчатке, возле того места, где только что находился чудовищный див, лежал Владимир. Точнее, то, что от него осталось.

Рук и ног больше не было, только из плеч торчали кости с ошметками мяса на них, вместо лица застыла корка запекшейся крови. Внутренности из распоротого живота растянулись на пару метров. На коленях перед ним стоял Мончинский. Губы его шевелились, он что-то шептал. Потом его рука метнулась к лицу раненного дива.

Аверин бросился к нему. И, оказавшись рядом, наклонился и услышал, что Сергей читает заклинание сна.

— У вас есть капсулы для лечения? — спросил Аверин.

— Да… я выдавил их… ему в рот… я усыпил, иначе… он так слаб… — Мончинский замотал головой и продолжил читать заклинание.

Да… крови из капсул однозначно было недостаточно. Или процесс зашел уже слишком далеко.

— Вам лучше будет отойти, всем, — раздался спокойный голос Иннокентия. Аверин поднялся.

— Он умирает, — пояснил див, — я должен действовать по инструкции. Его память нельзя потерять.

За спиной Аверина раздалось шипение, переросшее в рык. И между телом Владимира и Иннокентием появился Кузя.

— А ну не смей! — хрипло прорычал он и показал клыки. — Я не позволю тебе сожрать моего друга! Да? — он повернулся к хозяину в поисках поддержки. Аверин сделал несколько шагов и встал рядом с дивом, пристально глядя на Иннокентия. Но тут заговорил Мончинский:

— Какая, к чертям собачим, «инструкция»? Он жив. И он выживет, — спокойно и твердо сказал колдун. — Гермес Аркадьевич, дайте ваш кинжал.

— Что происходит? — спросил подошедший Булгаков, но увидел Владимира, и его брови дернулись вверх.

— О, Господи… Он… выживет?

— Иннокентий считает, что нет. Сергей Дмитриевич — что да, — сказал Аверин, доставая из ножен кинжал.

— Иннокентий, отойди, колдуну виднее. Сергей Дмитриевич, это очень опасно, он может напасть… вернее, он точно нападет, — Булгаков указал на Владимира.

— Значит, жить будет, — кривая усмешка скользнула по губам Мончинского, он взял кинжал и полоснул себя по руке.

— А ну-ка, держите его, — велел Аверин Иннокентию и Кузе. Владимир, несмотря на усыпляющее заклинание, зашевелился.

Иннокентий вопросительно посмотрел на хозяина, и Булгаков кивнул.

И вовремя. Едва Кузя и Иннокентий прижали Владимира к земле, его тело задрожало, а голова дернулась вверх.

— Не трать силы, — проговорил Мончинский и поднес руку к тому, что осталось от губ дива. И только вскрикнул и сжал зубы, когда здоровенные клыки впились ему в запястье.

По телу Владимира пошли судороги, кости начали покрываться плотью, на месте пустых глазниц снова появились глаза, но еще без век.

— Ишь ты, а ведь справляется, вот же живучий чертяка, — без особого удивления проговорил Булгаков. А Аверин призвал Путы. Связав дива плотным коконом и вбив нити поглубже в брусчатку, он положил руку на плечо Мончинского.

— Достаточно, Сергей. Теперь он выкарабкается. А вас нужно срочно перевязать.

— Да… сейчас… — пробормотал молодой колдун и дернул рукой. Подняв голову, он как-то виновато улыбнулся: — Он не пускает…

— Так прикажите ему! — вмешался Булгаков.

Мончинский, на лбу которого уже крупными каплями выступил пот, тихо выдохнул:

— Владимир, отпусти, пожалуйста…

И только охнул от боли, а раненый див утробно зарычал. На глазах Мончинского выступили слезы.

Аверин наклонился и зашептал ему на ухо:

— Он не слышит вас, не понимает. Вы должны отдать жесткий приказ, чтобы хоть на мгновение команда сработала. Скорее. Он может высвободить демоническую форму.

— Да. Это убьет его… Владимир, отпусти! — так же тихо, но твердо произнес Мончинский.

А Аверин резко дернул колдуна за плечо, и Кузя, перехватив руку, вырвал ее из на миг разжавшихся зубов Владимира. Тот рванулся было, но Путы держали крепко. Пока держали.

— Продолжайте удерживать его, — велел Аверин дивам и обратился к Мончинскому: — Еще одно заклинание сна. А я займусь вашей рукой.

Кровь из разорванной вены била небольшим фонтанчиком. Видимо, на поддержку затворяющего знака у бедняги Мончинского уже не осталось сил. Аверин зажал рану рукой, потом достал из внутреннего кармана жгут, наложил его и посмотрел на Булгакова:

— У вас есть набор первой помощи? Боюсь, моего не хватит.

— Конечно. Давайте я вам помогу, — князь, поддернув брюки, тяжело опустился рядом на колени и достал свой набор. И придержал руку, пока Аверин накладывал повязку.

— Спасибо… — едва слышно проговорил Мончинский. Судя по виду, молодому колдуну было совсем нехорошо. Но Владимир перестал биться, и Кузя его отпустил. Иннокентий же всё еще продолжал придерживать.

— Да не за что, Сергей Дмитриевич, вы же вместе с Гермесом Аркадьевичем всех нас спасли. Что мы могли поделать с этим чудовищем до прибытия наших дивов? Он бы сожрал всех в мгновение ока, пока мы на земле валялись. Ох… Соня… извините, великая княжна Софья… она тоже спасительница наша. Как она всех… и не растерялась, не упала… И еще одна женщина, вы не представляете, натурально пинками с земли поднимала тех, кому хуже всего пришлось. Откуда столько сил у прекрасных дам?

Он огляделся по сторонам:

— Надо найти эту незнакомку. Управление представит ее к награде.

— Не нужно искать, это жена моего брата и немного русалка по совместительству.

— Чудны дела твои… — Булгаков повернулся к Иннокентию:

— Помоги мне встать. И займись доставкой Владимира в местное общежитие. А господина Мончинского — в больницу.

Иннокентий отошел от Владимира, который теперь спокойно лежал на земле, бережно поднял с колен своего хозяина и повернулся к Мончинскому:

— Вы сможете сами дойти до машины скорой помощи?

— Н-не нужно в больницу. Отвезите меня в общежитие, вместе с Владимиром. Ему нужна моя поддержка.

— Вот что, дорогой Сергей Дмитриевич, — Булгаков подошел к колдуну, — вы, безусловно, герой, да и должность ваша сейчас повыше моей будет, но, тем не менее, вы немедленно сядете в машину и поедете в больницу, вам ясно? О Владимире позаботятся без вас.

— Да, ваша светлость, — Мончинский поднялся, покачиваясь, и чуть не потерял равновесие, но Иннокентий подхватил его под локоть.

— Пойдемте, я вас отведу.

Мончинский повернулся к Аверину:

— Вы снимите Путы, пожалуйста. Они не нужны, он около часа проспит.

— Вот и отлично, — почему-то обрадовался Булгаков, — скоро ему и еду доставят. Извините, мне нужно к ее высочеству.

— Да, — Аверин свернул Путы, но Владимир, как и предполагалось, даже не шелохнулся. Выглядел он теперь не так ужасно, как до лечения, но всё равно не лучшим образом. Но больше ничего пока сделать было нельзя. Владимиру нужно время, чтобы восстановиться. И князь прав — Аверину тоже следует заняться своей родней.

Василя и Марию он нашел быстро. Мария сидела на земле и ее поила чем-то из термоса девушка в парадной форме Управления, по всей видимости, чародейка.

Брат, увидев Аверина, бросился навстречу и заключил в объятия.

— Боже мой, ты цел! Я был уверен, что эта жуть тебя если не сожрет, то точно покалечит. Что это за дрянь такая была, прости Господи?

— Очень бы хотелось это знать, — медленно проговорил Аверин. Ему было мучительно стыдно, что он подверг семью огромной опасности. — Я узнаю, кто это устроил, обещаю. Паршивец за всё ответит.

— Это было покушение на ее высочество, да? — спросила Мария. Она была бледна — щит отнял у нее много сил.

— К счастью, неудачное, — ответил Аверин. — И почти никто не пострадал.

Чародейка, закончив с Марией, поднялась и подошла.

— Не хотите? — он указала на термос, — вам бы тоже не помешало восстановить силы.

— Пожалуй, — Аверин взял стаканчик из ее рук.

— А тот мальчик, Сергей, как он? — спохватился Василь.

— Ранен, но легко, — не вдаваясь в подробности, ответил Аверин, — сейчас его везут в больницу.

— Ну слава Богу. Я страшно переживал за Машу, за тебя и за него. Любава бы нам не простила, если бы с ним что-то случилось. Она так надеялась повидаться с ним в Москве… слушай, — в голосе Василя появилось возмущение, — тут полно колдунов. Почему сражались только вы двое?

— Только у нас были дивы, — пояснил Аверин, — без дивов остальные путались бы у нас под ногами. Див координирует атаки колдуна, иначе по противнику не попасть. Княжна Софья отдала очень верный приказ. Щиты были самым полезным, что остальные колдуны могли сделать: мы применяли дистанционные атаки, не боясь навредить людям на площади. И, кстати, о Любаве. Она же может навестить Сергея в больнице.

— Да, я сообщу ей. И Анонимусу надо сказать, что всё в порядке, а то он там в панике, скорее всего. Почувствовал ведь, что ты сражаешься.

— Да, я позже отправлю к нему Кузю. А сейчас, извините, мне нужно поговорить с ее высочеством.

Он допил отвар, вернул чародейке стаканчик и направился к Софье.

Княжна Софья в своем великолепном наряде сидела на ступеньках собора. Ее прическа растрепалась, но выглядела она вполне неплохо для человека, только что пережившего покушение.

— Ну как вы? — спросил Аверин, подходя.

— Зла как тысяча чертей, своими руками готова придушить того, кто всё это устроил. Как Владимир? Он выживет? Я видела Сергея Дмитриевича — его вели к скорой.

— Владимир серьезно пострадал, но господин Мончинский его спас. Остальные целы. Я вот даже почти при параде, — пошутил он и кивнул на появившегося рядом Кузю, — в отличие от него.

Кузя лучезарно улыбнулся.

— Хорошо, я рада, — она протянула руку, — помогите мне встать. Эта платье весит, наверное, тонну. У вас найдется, во что переодеть Кузю?

— Увы, — Аверин помог ей подняться со ступеней, — у меня с собой только одеяло. Что вы планируете делать?

— Продолжать церемонию, разумеется, — твердо ответила она, — кто бы ни устроил это представление, я не позволю ему добиться своего и сорвать Венчание на царство. Поэтому Кузю нужно во что-то переодеть, он будет сопровождать меня вместо Владимира.

— У меня в машине есть запасной костюм Иннокентия, — вмешался в разговор до этого молчавший Булгаков, — но, боюсь, он не подойдет по размеру.

— А я обязательно должен быть человеком? — сунулся Кузя.

— Хм… Ты хочешь сопровождать меня в облике кота? — княжна улыбнулась.

— Ага! Я вас даже нести на себе могу, если хотите, — Кузя показал зубы, и спустя мгновенье рядом материализовался кот размером с небольшую лошадь.

— Ого, — одобрила княжна, — выглядит солидно. Ему не тяжело? После боя?

— Нет, — заверил Аверин, — это его истинная форма. Тем более, он рассчитывает на пир. Если церемония всё же состоится, значит и пир тоже, ведь так?

— Непременно, — она коснулась головы Кузи, и тот заурчал, — такого героя обязательно накормят лучше всех. И, да, Гермес Аркадьевич, не думайте, что я забыла. Я вам обязана жизнью. Вам, Кузе, Сергею Дмитриевичу и Владимиру.

— А вам обязаны жизнями все остальные собравшиеся на церемонию, — он обвел рукой площадь, — я действительно восхищен, как быстро вы сумели справиться и организовать щиты. Даже я с трудом смог выдержать мощь этого дива. А я привык.

Она посмотрела на него с легкой улыбкой:

— Женщины намного легче переносят силу дивов в демонической форме, вы разве не знали?

— Я… не думал, что настолько… — смущенно пробормотал он. И вспомнил, что когда-то в Академии слышал об этом, но не придал значения.

— Вашу невестку я хочу как-нибудь одарить, мне сложно даже оценить помощь с ее стороны. Она обучалась в ските?

— Да, до замужества, — не стал вдаваться в подробности Аверин.

— Я вас оставлю, если позволите, — Булгаков поцеловал руку княжны, поднялся по ступенькам и начал что-то говорить уже пришедшему в себя митрополиту.

А ее высочество повернулась в сторону одного из телеоператоров. Тот пытался установить на штатив упавшую во время происшествия камеру. Интересно, что он успел снять? И что успело уйти в прямой эфир?

— Как только вам подадут сигнал — начинайте снова снимать. Люди ждут.

Она огляделась по сторонам:

— Кто-нибудь сможет привести в порядок мою прическу?

К ней тут же подскочили фрейлины:

— Конечно, ваше высочество, сейчас всё сделаем!

Булгаков же, покинув митрополита, переместился к группе колдунов и тоже принялся им что-то объяснять. Колдуны с жаром кивали.

Появился Иннокентий.

— Отлично, — произнес Булгаков и скомандовал: — Всем занять свои места.

Колдуны начали вновь строиться в две шеренги на ступенях собора.

— Вы, я так понимаю, будете исполнять обязанности Главного колдуна? — уточнил Булгаков у подошедшего Аверина.

— Судя по всему, придется.

— Вот и хорошо. Тогда остальных дивов возвращаем обратно в оцепление. Но сузим его круг. И Иннокентия я оставлю здесь. Как думаете, это… может повториться?

— Понятия не имею, — честно ответил Аверин, — этот див, скорее всего, не вернется, мы его хорошо потрепали. Но сколько их готово для атаки…

— Я понял. Все наши дивы будут неподалеку. — И он отправился раздавать указания.

Ковры уже успели поправить, и на красную дорожку вновь шагнула княжна. Она по-прежнему блистала, будто ничего не произошло. Позади нее важно шествовал огромный кот.

И снова ударили колокола Успенского собора. Камеры нацелились на процессию, княжна подошла к ступеням, и внезапно колдуны сомкнули строй. Часть из них опустилась на одно колено, и все подняли щиты. Княжна взошла на них и словно бы поплыла по воздуху ко входу. Возле самых дверей собора ее плавно опустили на землю. Все склонили головы.

Аверин повернулся к Булгакову и удивленно посмотрел на него.

— Ну ведь какой эффект, а? И символично, — усмехнулся тот.

Что же, с этим Аверин спорить не стал.

— Тем более, что у всех нас с той стороны барьера стояли жены, сестры, братья и дети, — едва слышно добавил князь.

Глава 6

— Вытащи! Скорее вытащи это из меня!

Она приблизилась, нарушая главное правило Пустоши, все остальные «подданные» разбежались кто куда, почувствовав, что их самоназванный царь вывалился из дыры раненым. Но она не боялась, даже несмотря на то что он был в несколько раз сильнее нее. Она уже очень давно никого не боялась.

«Этим» оказалась серебряная сабля, торчавшая из его головы. Еще одна, точно такая же, валялась рядом — судя по всему, ему удалось вытащить ее самостоятельно. Что же… с той стороны его тела всё еще оставалась конечность.

— Ты про саблю? Или про твое собственное жало, что торчит у тебя из…

— Заткнись! И вытащи! — он почти завизжал. — А то я оторву тебе голову!

— И так и будешь ходить с этими украшениями? — она подлетела и выдернула саблю, сжав ее когтями. Зашипела, поморщившись, и бросила серебро вниз. Сабля воткнулась лезвием в лед.

Рукоятка была крохотной, рассчитанной на человеческую руку. Его атаковали люди? Нет, они бы не смогли его достать. Значит, дивы в человеческой форме.

— О-о-о-о, — облегченно застонал он и, схватив с земли лежащего без признаков жизни колдуна, закинул себе в пасть.

— А вот это было глупо, — отметила она.

— Брось. Он бы всё равно подох. Мероприятие заняло слишком много времени. Я думал управиться за секунды, но…

— Но тебе хорошо наподдали… — закончила она.

— Да что ты понимаешь?! — взревел он. — Это была ловушка! Их кто-то предупредил! Там были сотни дивов! Тысячи! Посмотри, они вогнали мне в голову два серебряных штыря! Я чуть не потерял сознание!

— Да… с одной стороны воткнули сабли, а с другой — твое же собственное жало. Какая низость…

— Не смей! Не смей надо мной смеяться! — он вмиг оказался вплотную к ней и навис сверху.

— А то что? — спокойно поинтересовалась она, глядя в его единственный, только что восстановившийся глаз. — Сожрешь меня? Ты просчитался и переоценил себя. И недооценил противника. Беситься сейчас — верх глупости.

— Ты права, — он сник, — как всегда. У них было «зеркало».

— Тот же самый див?

— Да. Я не думал, что он еще жив. У людей ведь случилась серьезная война.

— Твоей целью был не он, — напомнила она.

— Отстань, — рявкнул он и отвернулся, — это ничего не меняет. Даже если чертов колдун меня предал, от него уже ничего не зависит.

Он извернулся и всё-таки вытащил жало. И погрозил куда-то вверх сжатой в подобие кулака лапой.

— Он за всё заплатит. Они все заплатят сполна.

Костюм на Кузе сидел, как будто был сшит специально для него. Было загадкой, где Анонимус за такое короткое время сумел его раздобыть. Аверин не исключал даже, что фамильяр предусмотрительно заказал его заранее специально для Кузи и привез с собой.

В руках Кузя сжимал огромную коробку из-под торта и старательно складывал в нее остатки пиршества. Что, по мнению Аверина, не очень вязалось с элегантным образом дива.

— Кузя, зачем ты это делаешь? И где ты взял коробку? — поинтересовался колдун. — Ты не наелся? Еды на столах еще достаточно.

— На кухне. Я увидел подходящую коробку, попросил и мне дали.

Аверин не сомневался, что Кузя сегодня получит всё, что ни попросит. Див был героем дня наравне с самим Авериным. Но, в отличие от Кузи, колдун быть центре внимания не любил. Однако этим вечером ему пришлось буквально отбиваться от желающих с ним выпить.

Он с удовольствием покинул бы затянувшееся пиршество, но уходить было нельзя. Неизвестно, что предпримет неведомый враг.

— Это для Владимира, — пояснил Кузя, засовывая в коробку остатки ветчины, — он бы хотел попробовать все эти вкусности. Но в общежитии его наверняка накормят ведром каши с мясом.

— Думаю, для него уже забили достаточно кур и свиней. И если он уже проснулся, его отлично покормят.

— Это хорошо, — удовлетворенно заметил Кузя, — но всё равно… Вот гусятина, вы ее пробовали? Обалденно! Куда вкуснее, чем какая-то дохлая свинья!

— Да, ты прав, — согласился Аверин, — только делаются такие вещи не так.

Он поискал взглядом распорядителя пиршества и подошел к нему.

— Соберите угощение для господина Императорского дива. Возьмите всё лучшее, запакуйте и отправьте в общежитие московского Управления, — распорядился он, подумал и добавил: — И узнайте, куда увезли господина Главного придворного колдуна. Пусть в больницу тоже доставят угощение.

— Немедленно займусь этим, ваше сиятельство, — поклонился распорядитель и исчез со скоростью дива среднего уровня.

— Ого. Вот это здорово! — воскликнул Кузя. — А с этим тогда что делать, — он протянул коробку.

— Съешь. А коробку выбрось и не позорься.

— Ваше сиятельство, — к ним подошел придворный из свиты императрицы, — ее величество желает видеть вас. И вашего дива, — он поклонился.

— Благодарю, — склонил голову в ответ Аверин.

И многозначительно посмотрел на Кузю, но тот сделал вид, что не понял, и только крепче прижал к себе коробку. Аверин вздохнул.

Княжна, а теперь полноправная императрица Софья сидела на небольшом возвышении в инкрустированном малахитом кресле. Аверин опустился на одно колено и поцеловал протянутую руку.

— Поднимитесь, граф, — сказала Софья, — и подойдите.

Он шагнул на возвышение.

— Я ужасно устала, — шепотом проговорила она.

— Да, это нелегко, — согласился Аверин, — но и вам, и мне придется находиться здесь как минимум до шести, а лучше до восьми вечера.

— Вас хотя бы не показывали народу, — посетовала она и повернулась к Кузе: — Что это у тебя?

— Коробка, ваше высочество, — улыбнулся Кузя, — это я для Владимира набирал. Но Гермес Аркадьевич велел ему отдельно собрать. А это съесть.

— Величество, — поправил Аверин.

— Ага, точно, ваше императорское величество, — немедленно поправился Кузя.

— Я велел собрать и доставить угощение и Владимиру, и Сергею Мончинскому, — добавил Аверин.

— Ах, — она засмеялась, — но я тоже распорядилась об этом.

Смех ее показался Аверину каким-то натянутым.

— Голод им точно не грозит, — заметил он и пристально посмотрел на императрицу, — что-то случилось?

— Да… — вздохнула она, — появились новости о напавшем на нас диве.

— О! — удивился Аверин. — Что же о нем известно?

— Вам нужно срочно поговорить об этом с князем Булгаковым, а точнее — с Иннокентием. Они ждут вас в кабинете на втором этаже. Как жаль, что я не смогу участвовать в военном совете. Придется сидеть здесь и улыбаться.

— Ничего, — успокоил ее Аверин, — мы обо всём вам доложим. И вы примете решение.

— …Которое придется согласовать с Советом… — она снова вздохнула. — Поспешите. Может быть, и у меня получится вырваться под каким-нибудь предлогом.

Аверин поклонился и вышел в коридор. Перед пиршеством он изучил план здания на случай возможной эвакуации, поэтому кабинет нашел быстро.

Булгаков и Иннокентий уже ждали.

— Будешь? — Кузя с порога протянул Иннокентию коробку. Она была уже наполовину пуста.

— Нет, благодарю, — див лишь мельком скользнул взглядом по предложенному угощению, — мне нужно сообщить вам нечто важное, ваше сиятельство, — поклонился он Аверину.

— Ты узнал что-то о том диве, который напал на нас?

— Я узнал не о нем, ваше сиятельство, я узнал его.

— Погоди, — Аверин нахмурился, — тебе, что же, доводилось с ним сталкиваться раньше?

— Да, ваше сиятельство. Мы совместно с московским Управлением и Академией отправляли его в Пустошь. Тогда погибли много колдунов и дивов, но я выжил, хотя был сильно ранен.

— Та-ак, — Аверин посмотрел на Иннокентия и прикусил палец. — Нет. Этого не может быть.

— К сожалению, — Иннокентий наклонил голову, — это он. Императорский див Романовых, Григорий Распутин.

— Так вот почему подделка! — взгляд Кузи загорелся пониманием. — Выходит, это он был Императорским дивом прежде, до Владимира и того, что императором прикидывался?!

— Да, — Иннокентий, сузив глаза, уставился на Кузю. А князь Булгаков ласково спросил:

— Что значит «подделка», Кузя? Что ты имел в виду?

— Погодите, Дмитрий Петрович, — Аверин поднял руку, — к сожалению, пока я не могу ничего рассказать, это государственная тайна. Нужно разрешение ее императорского величества.

— Понятно, — Булгаков вздохнул, — похоже, без нее нам на этом совещании не обойтись. Что же, есть у меня одна идея. Я скоро вернусь.

Он вышел. А Аверин обернулся к Иннокентию.

— Расскажи мне подробнее о Распутине, — попросил он.

— Это один из самых сильных дивов, что мне известны. Его привезла с собой в качестве фамильяра ее величество императрица Екатерина Великая, и звали его в те времена иначе. По официальной версии, он смог защитить императрицу, когда вышел из-под контроля и сожрал своего хозяина фамильяр ее супруга, его императорского величества Петра Третьего. Распутину удалось справиться с Императорским дивом, он поглотил его и увеличил свою силу. И таким образом стал одним из самых сильных дивов в Российской Империи.

— Это версия из учебника истории, Иннокентий. Может, тебе известно о том, что произошло на самом деле? Ты ведь служил тогда в Тайной Канцелярии, так же как и Владимир?

— Да, ваше сиятельство. Но именно в то время Тайную Канцелярию упразднили и расформировали, наше ведомство находилось в упадке, и расследованием этого дела мы не занимались. Хотя слухи ходили, вы ведь это имеете в виду?

— Какие слухи? — немедленно заинтересовался Кузя.

— О том, что всё было наоборот, — пояснил Аверин. — Что именно фамильяр ее величества Екатерины напал на тогдашнего Императорского дива и убил его. Вместе с хозяином.

— Эти слухи ничем подтверждены, — тут же произнес Иннокентий. И Аверин подумал, что очернение императорской особы даже спустя несколько сотен лет неприемлемо для государственного дива. А Иннокентий продолжил:

— После этого Императорским дивом стал тот, кого впоследствии назвали Григорием.

— Какой у него был уровень?

— Восьмой, когда он приехал. А после того, как он поглотил Императорского дива, — девятый.

— В этой истории видны нестыковки, — заметил Аверин, — для подъема на целый уровень сильному диву недостаточно просто сожрать равного, не так ли, Иннокентий?

— Так. Но его дополнительные источники силы мне неизвестны, ваше сиятельство.

— По тому, как он поступал в дальнейшем, мы все о них догадываемся… А на момент изгнания в Пустошь, каким он стал?

— Десятым.

— Ни фига себе! — Кузя округлил глаза. — Это ж сколько народу он слопал?!

— Официально известно о трех тысячах, — ответил Иннокентий.

— Обалдеть…

— Этого всё равно недостаточно, Кузя, чтобы подняться с девятого уровня до десятого. Уверен, жертв было намного больше. Проводилось расследование?

— Да. Академия поручила нам тайное расследование. Необходимо было точно выяснить, действительно ли Императорский див Григорий Распутин захватил власть над своим хозяином, императором Николаем. Все жалобы о нападении Императорского дива на крестьянские дворы были тщательно рассмотрены. Григорий Распутин, как вы видели, обладает весьма специфической боевой формой. И у него были характерные критерии при выборе жертв, поэтому остались выжившие. И они описали его очень подробно.

— Есть версия, что закрепившееся в народе «обличие Сатаны» имеет прямые отсылки именно к его облику. Мне следовало самому догадаться. Так значит, доказано убийство только трех тысяч?

— Да. Прошу прощения за возможную грубость, но в те времена многие колдуны не отличались избирательностью в попытках увеличить силу своих дивов. Шла война, сильные дивы гибли, а вновь вызванные были слишком слабы. Жрать крестьян дозволяли многие. Григорий вначале скрывал свою личность, а потом стал представляться и требовать от старост деревень привести ему «немощных» — стариков, детей, больных и убогих.

— Во время войны удобно жрать и дивов, и колдунов, под шумок… — задумчиво проговорил Кузя. — А когда узнали, что людей жрет Императорский див, тогда и поняли, что он захватил власть над императором?

— Да.

— Как удалось его остановить? — спросил Аверин.

— Его императорское величество уговорили на паломничество в Киево-Печерскую лавру. Он был очень богобоязненным. Див Распутин остался в Петербурге. Его выследили во время вылазки за новыми жертвами. Императорский див был окружен, сражался, но благодаря сильным дивам и колдунам Академии его удалось отправить в Пустошь.

Кузя неожиданно рассмеялся:

— Надо будет рассказать той псине, что это и правда Императорский див, только другой. То-то он удивится, ведь всё правильно угадал.

— Кузя! — одернул его Аверин. — И рассказывать мы ничего не может. Это тайна.

Тут дверь открылась, и в комнату шагнула императрица Софья.

Следом за ней вошел довольный собой Булгаков.

— Как вам удалось скрыться? — улыбнулся Аверин.

— Под предлогом молитвы за родителей. Владыка меня прикрыл. Так что за тайны?

— Иннокентий рассказывал о том, как в прошлый раз был отправлен в Пустошь Григорий Распутин. Пытаемся выяснить, насколько он силен. А еще очень хотелось бы знать, кому он служит сейчас.

— О да… Я и помыслить не могла, что увижу воочию дива Распутина, — воскликнула императрица, — того самого, по вине которого произошел сначала февральский, а потом и октябрьский перевороты. Впрочем, я бы с удовольствием обошлась без этой исторической встречи.

— Любой бы предпочел обойтись без нее, — согласился Аверин. — Если бы это чудовище не боялось покинуть коридор, жертвы были бы колоссальны. Нам нужно срочно разбираться с его хозяином. Поэтому первый вопрос: могу ли я посвятить в тайну о предыдущем Императорском диве Дмитрия Петровича?

Императрица задумалась на мгновение, затем кивнула:

— Дядя и так знает почти всю историю. К тому же помощь Управления и Иннокентия нам очень понадобится.

— В таком случае, я считаю, что пришельцем, назвавшим предыдущего Императорского дива «подделкой», был Григорий Распутин.

— И он же похитил колдунов?

— Нет, не он. Дивы, сделавшие это, намного слабее. И за ними однозначно стоит колдун. Иначе открыть выход из Пустоши они бы никак не смогли. Но Распутин точно с этим связан.

— Так, погодите, — прервал разговор Булгаков, — расскажите мне подробнее о подделках и прочем. Я еще от истории вашего путешествия в Пустошь толком не отошел, а вы уже новые сюрпризы готовите.

— Хорошо, — Аверин начал рассказывать, и только успел закончить, как в дверь раздался громкий стук.

— Что там еще? — императрица Софья озадаченно нахмурилась и указала взглядом на дверь:

— Иннокентий, открой.

Див распахнул дверь. На пороге появился один из придворных.

— Прошу простить меня. Его светлость князь Кантемиров смиренно просит аудиенции ее величества и утверждает, что дело не терпит отлагательств.

— Князь Кантемиров? — удивленно переспросила она. — Что он тут делает? Он же остался следить за порядком в столице… Этого только не хватало. Проси.

— Его светлость… — начал было придворный, но договорить не смог. Оттолкнув беднягу с дороги, князь ворвался в кабинет.

— Что случилась? — встревожено спросила императрица.

— Вы спрашиваете?! После того, как я узнал… я сразу помчался в ведомственный аэропорт! Я не могу, просто не имею права оставить вас без защиты!

— Ага, а самолет уже заведенный стоял… — прокомментировал Кузя, скривившись. Скрывать своего отношения к князю Кантемирову он однозначно не собирался:

— Слетаются, как…

— Почему див смеет раскрывать рот без разрешения? — процедил Кантемиров, вперив в Аверина неодобрительный взгляд.

— Я — исполняющий обязанности Императорского дива, между прочим! И мы тут в вашей защите не нуждаемся!

— Кузя, — негромко произнес Аверин, давая понять, что диву следует вести себя сдержаннее.

— Ладно… — Кузя вздохнул.

— Значит, узнав о нападении, вы поспешили мне на помощь, — одними губами улыбнулась императрица Софья, — что же, я очень благодарна вам, любезный князь, но в этом нет нужды. Я под надежной защитой.

— Какого уровня этот фигляр? — Кантемиров скользнул по Кузе презрительным взглядом. Тот молча показал пятерню.

— Пятый? Какая же это защита? Я понимаю, Императорский див погиб, но пятый… даже в Москве должны были найтись дивы посильнее… да и поумнее, и повоспитаннее.

— Что?! — не выдержав, взвился Кузя, но, поймав неодобрительный взгляд хозяина, принялся оправдываться: — А что он Владимира хоронит?

— Мой юный защитник прав, — императрица вновь улыбнулась, — Императорский див был ранен, но остался жив и скоро сможет вернуться к своим обязанностям. Поэтому я очень благодарна за ваше похвальное рвение, но оно излишне. И, позвольте поинтересоваться, почему вы решили, что Владимир погиб?

— Но как же… — Кантемиров несколько смутился, — я видел… в прямом эфире это чудовище. Как он мог выжить?

— Потому что Владимир… — начал было Кузя, но Аверин поднял руку, призывая его к молчанию. Див кивнул, отошел и встал за спиной императрицы Софьи, всем видом демонстрируя, кто тут главный защитник.

А князь Булгаков сделал шаг вперед:

— Уж простите, дорогой Валерий Георгиевич, что вмешиваюсь в вашу беседу, но вы, ворвавшись в эту залу в спешке, должно быть, не заметили моего дива, Иннокентия, — для полной наглядности он указал рукой на дива, стоящего у двери. На губах Иннокентия заиграла вежливая улыбка, и он почтительно поклонился.

— Позвольте уверить вас, что Иннокентий вовсе не уступает в силе Владимиру, а во многом и превосходит его. Что касается воспитания, поверьте, оно безупречно. Поэтому не извольте беспокоиться, ее величество находится в безопасности. Иннокентий и див уважаемого Гермеса Аркадьевича, пусть юный, но уже успевший отлично себя зарекомендовать, справятся с защитой, пока Императорский див восстанавливается после тяжелого боя. Вам же, безусловно, не стоило оставлять столицу в такой поспешности.

— Ах, уважаемый Дмитрий Петрович, — любезно улыбнулся Кантемиров, — о чем вы? Ведь вы же тоже временно оставили свой пост.

Булгаков медленно и с достоинством склонил голову:

— Да, к глубочайшей моей скорби, я и моя супружница — единственные родные души, что остались у ее величества. Мне пришлось доверить защиту города заместителю. Но я целую неделю готовил свой отъезд и раздавал распоряжения. И лишь потому спокоен. А вы собрались так стремительно… Впрочем, уверен, за несколько часов вашего отсутствия в столице не случится ничего непоправимого. Посему не откажите в любезности, позвольте мне сопроводить вас на пиршество в честь венчания на царство ее величества. А императрица сейчас должна удалиться для молитвы о своих родителях, так безвременно нас покинувших.

Он повернулся к Аверину:

— Гермес Аркадьевич, проводите ее величество в молельню. Мы будем ждать вас внизу, в зале.

— Я очень тронута вашей заботой, князь, — императрица еще раз улыбнулась Кантемирову. — Позже у нас будет возможность поговорить. Гермес Аркадьевич, сопроводите меня. — Она направилась к двери.

Аверин поклонился и последовал за императрицей.

— Какой же пронырливый тип, — произнесла она, когда дверь кабинета осталась далеко позади.

— Да… — слегка рассеянно ответил Аверин, — и не только это. Кузя верно заметил: любезный князь поразительно быстро появился в Москве, будто нарочно ждал. Ведь даже если поехать в аэропорт сразу, как нападение попало в эфир, взлет самолета требует определенной подготовки.

Она остановилась:

— Думаете, это он?

— Не знаю. Но мне нужно будет снова вернуться в крепость и поговорить с князем Рождественским. Может быть, он не так и безумен, как кажется.

— Что вы имеете в виду?

— Он говорил о князе Кантемирове странные вещи. Для суда они не годятся, потому что звучат так, будто Рождественский находится в помутнении рассудка. Но ситуацию могут прояснить.

Императрица вздохнула:

— Князь Кантемиров, безусловно, неприятный человек. Уверена, этот унизительный тест на родство тоже придумал он и накрутил Совет.

— Тест на родство? — нахмурился Аверин. — Это как?

— По требованию Совета мне пришлось его пройти. Дело в том, что наши лейкоциты несут в себе довольно специфический антиген, у членов одной семьи он похож. Возможно, именно на нем основана идентификация членов семьи фамильяром. Наши ученые научились выделять этот антиген и определять родственные связи. Правда, для это этого нужна кровь, — она, не смущаясь, расстегнула рукав платья, закатала его и показала внушительный синяк.

— Звучит интересно с научной точки зрения, — удивленно сказал Аверин, — но, не спорю, довольно унизительно.

— Не то слово. Мало того, что этой проверкой оскорбили меня и всю императорскую семью, но к тому же у меня взяли столько крови, что я чуть сознание не потеряла!

— У вас взяли много крови? — Аверин еще раз посмотрел на ее руку. — Хм… мне нужно будет поговорить не только с князем Рождественским…

Глава 7

Первым делом Аверин нашел телефон. Убедившись, что его никто не подслушивает, он набрал номер и, подождав немного, услышал:

— Следователь особого отдела Серов слушает.

— Николай Антонович, это граф Аверин, — представился он, — нет времени на подробные объяснения, просто скажите мне, во время медосмотра у заключенных брали кровь на анализ?

— Да, — без колебаний ответил министерский колдун, — в журнале есть об этом запись.

— Очень хорошо. Немедленно возьмите под стражу тюремного врача, проводившего осмотр. И глаз с него не спускайте.

— Он причастен к исчезновению?

— Скорее всего. Постарайтесь выяснить у него, кому он передал образцы крови, взятой у заключенных. Больше я пока ничего объяснить не могу. Но действовать надо быстро.

— Я понял, ваше сиятельство, немедленно приступаю. С ее величеством всё в порядке?

— Да, она в добром здравии.

На той стороне провода повисла небольшая пауза. Потом Николай Антонович спросил:

— А господин Императорский див?

— Жив, — ответил Аверин.

— Очень хорошо, — сказал Николай Антонович и положил трубку.

Аверин спустился вниз. Князь Кантемиров, слегка согнувшись, стоял возле кресла императрицы и что-то с жаром ей говорил. Это было ожидаемо. Аверин поискал глазами Булгакова и обнаружил его беседующим с Василем. Колдун подошел к брату.

— О, Гера, — улыбнулся Василь. Он уже немного выпил и выглядел вполне веселым, — а Маша в больницу уехала.

— Зачем? — настороженно спросил Аверин. Но брат похлопал его по руке:

— С ней всё в порядке. Они с Любавой поехали навестить нашего героя. Как ты сам понимаешь, одной девочке явиться туда было бы неприлично.

— Ах вот оно что, — улыбнулся Аверин, — ну теперь за здоровье Сергея Дмитриевича я полностью спокоен. Дмитрий Петрович, разрешите вас на пару минут. Прости, Василь.

— Да, конечно, — Булгаков поднялся, — кстати, отличный коньяк. Хорошо успокаивает нервы, в разумных, разумеется, дозах.

— Нет, спасибо, я даже в разумных больше не пью, — отказался Аверин. А когда они с князем отошли к окну, негромко спросил:

— Скажите, у вашей жены брали кровь на анализ? Для так называемого подтверждения родства? Ведь она самая ближайшая родственница ее величества. И ее происхождение, как я понимаю, не вызывает ни у кого сомнений.

Булгаков помрачнел:

— Это отвратительно. Я был категорически против, но Соня… ее величество заверила меня, что это дополнительная страховка на случай очередных происков… хм, недружественных нам стран. Против науки не пойдешь, такие дела. Но всё равно… Лизе стало дурно, она потом целый день провела в постели. Кошмарная процедура. Когда я привязывал Иннокентия, он и то выпил у меня меньше крови, чем эти упыри забрали у моей супруги.

Аверин прочистил горло:

— Послушайте меня, Дмитрий Петрович, и послушайте очень внимательно. Не спускайте глаз с вашей супруги, а лучше пусть ее постоянно охраняет ваш фамильяр. Возможно, она в опасности. И возможно, вся ваша семья в опасности.

— Что?! Погодите-ка, Гермес Аркадьевич… а давайте мы выйдем подышать свежим воздухом, и вы мне всё подробно расскажете.

— Пока это всего лишь догадки… — начал Аверин, но Булгаков не дал ему договорить:

— Послушайте, дорогой граф, речь идет о моей семье. Даже если вам сон приснился, я хочу услышать его во всех подробностях.

Сергей сидел на кровати и со вздохом разглядывал свеженький гипс. Рентген показал перелом лучезапястной кости со смещением. Пока хирург ушивал ему вену и проводил репозицию, Сергей чуть не заснул, хотя все процедуры делались под местным наркозом. Измерив ему давление, врачи решили, что переливание крови не требуется, но всё равно Сергей чувствовал ужасную усталость и головокружение. Его отвезли в палату и дали чашку с пахучим напитком, сваренным чародеем. Выпив всё до капли, он лег в постель и мгновенно провалился в сон.

Когда он проснулся, было уже темно. Вставать ужасно не хотелось, но выбора не было, и Сергей, с трудом поднявшись, сел, нащупал тапочки и пошел к входной двери, из-под которой пробивался свет. Где-то там точно должен быть выключатель.

Он несколько секунд шарил здоровой рукой по стене, и палату залил свет.

Сергей побрел к туалету, а вернувшись, сел на кровать и принялся рассматривать руку.

Гипс доставал почти до локтя. В переломе ничего неожиданного не было: Владимир так сжал зубами его руку, что было бы странно, если бы кости остались целы.

Владимир! Как он?!

Сергей прислушался к своим ощущениям. И, странное дело, боли не почувствовал, эмоции, исходящие от дива, были скорее похожи на удовольствие. Причем, довольно сильное. Связь между ними стала настолько мощной, что удовольствие дива передалось колдуну и он заулыбался. И ощутил, что хочет пить.

Он оглядел палату. В углу стоял холодильник. Отлично, наверняка там есть вода, а лучше бы молоко.

Как же здорово, что Владимир хорошо себя чувствует… интересно, что он делает? Точно не спит…

По пути к холодильнику Сергей споткнулся о какую-то корзину, стоящую на полу, но дошел, открыл дверцу и удивленно уставился внутрь.

Холодильник был переполнен. Казалось, если начнешь вытаскивать из него что-то, остальное повалится на пол. Коробки, перевязанные лентами, бумажные пакеты, из которых доносились аппетитные запахи, свертки, в которых угадывались очертания окороков и пирогов.

— Что это за изобилие? — неуверенно пробормотал Сергей. Но главное, он увидел молоко. Заветная бутылка стояла на дверце, сжатая с одной стороны вином, а с другой — коньяком. Он достал ее, открутил крышку и начал пить прямо из горлышка. Ух, до чего же вкусно!

В животе заурчало. Как удачно, что холодильник полон. Как бы достать что-нибудь и не уронить остальное?

В дверь постучали.

— Ой… войдите, — смущенно пробормотал Сергей. Наверное, странно он выглядит сейчас, в больничной сорочке и тапках у открытого холодильника, с бутылкой молока в руках.

Но это, скорее всего, медсестра.

Дверь открылась, и в палату заглянула женщина средних лет, в белом халате и косынке.

— Ох, господин Мончинский, что же вы, — ахнула она, — вам следовало позвать меня. Ложитесь, ложитесь, я вам сейчас всё принесу.

Сергей послушно побрел к кровати.

Медсестра включила чайник, подкатила столик и открыла холодильник.

— Чего вы желаете? — спросила она. — Мясное? Рыбное? Тут есть расстегаи. Овощи. Или просто фруктов?

Она подняла корзину, о которую споткнулся Сергей. Под закрывающей ее салфеткой угадывались очертания чего-то круглого.

— А что мне можно? — спросил он.

Медсестра с улыбкой обернулась:

— Вам можно всё, господин колдун, у вас же только рука ранена. Но я бы рекомендовала кушать побольше красного мяса: вы потеряли много крови и вам надо восстановить силы.

— А, тогда дайте, пожалуйста, телятины. Если она, конечно, имеется. И расстегай, если можно… — он с сомнением посмотрел на медсестру. Но та лишь кивнула:

— Имеется, и можно. Тут всё, что только пожелаете, настоящий пир.

— Ого… а… откуда это? — осторожно поинтересовался Сергей.

— Так вам же с императорского пиршества прислали. Это, думаете, всё? Что сюда не вошло, в холодильнике на вахте. И у старшей медсестры еще несколько корзин.

Она рассмеялась.

— И это всё… мне? — Сергей наморщил лоб. Столько ему ни за что не съесть. А еще и вино… и коньяк!

— А кому же? Вы же господин Главный придворный колдун, верно? Ох, жаль, что остыло… — она достала один из пакетов, — вот телятина. Тут даже подписано: телятина с овощами и яблочным соусом. Как о вас заботятся во дворце, а? — она снова приветливо улыбнулась. — Я сейчас схожу и принесу вам приборы.

И тут Сергея осенило:

— Погодите, так это же не мне! Точнее — не только мне!

— А кому же? — с удивлением спросила медсестра.

— Всем! Всему дежурному блоку, тем, кто меня лечит и дежурит в больнице.

— Вы… так думаете? — на лице медсестры появилось сомнение.

— Ну конечно! — Сергею всё больше нравилась эта идея. — А иначе зачем столько? Ясно же, что я всего не съем, я же не див. И, самое главное, вы откройте холодильник.

Она вернулась и открыла дверцу.

— Вот, видите, там спиртное. Ну сами подумайте, не могли же мне прислать алкоголь в больницу! Мне его нельзя после операции. Посмотрите — вино, это для дам, чтобы отметили великий праздник. Ну и коньяк для доктора, хирурга… простите, забыл спросить его имя…

— Алексей Васильевич Плетнев, — смущенно проговорила медсестра и закрыла холодильник.

— Вот, — обрадовался Сергей, — устройте, пожалуйста, себе праздничный ужин. И я тоже поужинаю, с удовольствием и с чаем с молоком.

— Сию минуту принесу посуду! — она направилась к двери, но уже на выходе остановилась. — Ой, чуть не забыла. В приемном покое вас ожидает дама. Позволите пригласить ее?

— Дама? — приоткрыл рот Сергей. — Что за дама?..

Неужели мама увидела новости и примчалась в Москву? Нет, она бы не успела… или успела бы? Но ей должны были позвонить и сообщить, что с ним всё в порядке…

— Молодая и очень элегантная, — заговорщицки подмигнула медсестра и добавила шепотом: — С ней мать. Просили сообщить, когда вы проснетесь.

Сергея бросило в холодный пот. Это же графиня Любава Вазилисовна! С матерью! Гермес Аркадьевич говорил, что они будут в Москве…

— Ой… просите, просите немедленно! — воскликнул он, но посмотрел на свою сорочку и ощутил, как запылали кончики ушей. — А моя одежда? Где она?

— Ох, господин Главный придворный колдун, — заохала медсестра, — ваша одежда порвана и испачкана в крови, так что…

— Как же быть? — засуетился Сергей. — А! — Он лег на кровать, натянул одеяло по самую шею и повернул голову к медсестре:

— Вот. Теперь просите!

Медсестра скрылась за дверью. А через минуту в палату вошла Любава. Она была одна, видимо, ее мама осталась в приемном покое. И Сергей понял, что от смущения не может произнести ни слова. Как же, наверное, он жалко сейчас выглядит!

— Здравствуйте… — она подошла к кровати и наклонилась, — как вы, Сергей Дмитриевич? Могу я присесть?

— О, конечно! Конечно! Я хорошо, очень хорошо, — он вымученно улыбнулся. И снова почувствовал себя ужасно глупо. Но девушка, словно не замечая его смущения, улыбнулась в ответ.

— Вы настоящий герой, — она подошла к стулу у изголовья кровати, подвинула его и села, — я видела, как вы сражались.

— Видели?! — он повернул голову и посмотрел на нее изумленно. — Это, что же, по телевизору показали?

— Да. Все смотрели, это был прямой эфир.

— Какой ужас! — воскликнул Сергей. — Наверное, вы ужасно испугались. Такой кошмарный монстр вылез. Я сам испугался до икоты.

— На самом деле мало кто что-то понял. Всё так быстро случилось. Я узнала Плеть дяди и ваше оружие. А потом изображение пропало, и вот тогда я испугалась.

Ее лицо вдруг изменилось, губы задрожали, а на глазах выступили слезы.

— Ну что вы, что вы, госпожа Любава… — торопливо проговорил он, — там столько дивов было в оцеплении, они бы остановили эту тварь… да они и подоспели… под конец уже.

— Глупый… вы такой глупый, господин Мончинский… я же за вас испугалась! — она резко поднесла ладонь ко рту и опустила глаза. — И за дядю, конечно.

— Ну что же вы… мы справились, — постарался как можно беззаботнее рассмеяться он.

— А ваша рука? Я видела, когда вас везли в палату…

— А что рука? Ничего такого с рукой, это просто Владимир меня немного покусал, когда я его лечил. Вот он пострадал, да… Он там такое сотворил… Хм, подождите… вы говорите, что видели меня, когда меня везли. Так сколько же вы уже ждете? Неужто с утра?

— Да, — едва слышно сказала она, — как только Кузя сообщил, в какой вы больнице, так мы сразу с мамой сюда и поехали.

— Но вы, должно быть, очень устали. И проголодались! А здесь столько еды! — от избытка чувств он сел. И одеяло упало до пояса.

— Ох… простите, — здоровой рукой он попытался натянуть его обратно, но получилось плохо, больничная сорочка предательски торчала наружу.

Любава тихонько хихикнула:

— Вы такой трогательный, Сергей Дмитриевич, как мило…

И Сергей почувствовал, что заливается краской.

К его счастью, раздался стук в дверь.

— О, это, наверное, посуда, — обрадовался он, — я сейчас попрошу принести для вас и вашей матушки! Входите, можно войти! — он повернулся к двери.

Зашла медсестра, пред собой она толкала больничный столик на колесах, на котором стояли чашки, тарелки и маленький кувшинчик для молока.

— Простите, сестра, — обратился к ней Сергей, — вы бы не могли принести еще приборы для госпожи графини и ее матери?

Он растеряно посмотрел по сторонам:

— Ваша матушка не побрезгует отобедать в палате?..

— Не волнуйтесь же вы так, — Любава коснулась рукой его запястья. — Мама не любит лишних церемоний.

— Но я в таком виде…

Любава рассмеялась:

— Я же чародейка и служу в больнице. Уж чем меня не смутить, так это больничной одеждой. А маму и подавно, — она внезапно сурово сдвинула брови:

— И не смейте возражать, больной, я помогу вам за обедом. И покажите вашу раненую руку. Я сделаю всё возможное, чтобы вы поправились как можно скорее.

После пиршества Кузя отпросился навестить Владимира. В Кремлевский дворец были стянуты дивы оцепления, а Иннокентий дежурил у дверей покоев императрицы, поэтому Кузю было решено отпустить. Тем более, ее величество сама хотела узнать подробности о самочувствии Императорского дива.

В общежитии было пустынно, что не удивительно: все дивы находились на дежурстве. Кузя без труда нашел комнату Владимира: даже если бы он не узнал его силу, запах еды разносился по всем этажам. Маленькая комнатка была забита под самый потолок. Пахло одуряюще, но Кузя так наелся на пиру, что почти не реагировал на чарующие запахи.

Когда он зашел в комнату, Владимир лишь мельком посмотрел на него и слегка наклонил голову. И вернулся к своему занятию: он сосредоточенно поглощал яства с пиршества.

— Ты как? — спросил Кузя, усаживаясь на пол посреди корзин. Сам Владимир сидел на койке, с которой свисало одеяло. И Кузе тут же стало интересно, успели ли у Императорского дива заново вырасти ноги. Руки уже выглядели вполне обычно.

— Жив, — ответил Владимир и потянулся за следующей порцией. Спросить про ноги? Кузя подумал и решил, что не стоит. Владимир, даже покалеченный, намного его сильнее.

— Тебе свиней давали? — вместо этого поинтересовался он.

— Да. Трех.

— Дохлых?

— Да. У меня еще недостаточно сил, чтобы без риска принять демоническую форму.

— Ага… потом, значит, живых дадут?

— Завтра утром. Я сам отправлюсь на бойню.

— Ух, здорово, значит ты завтра уже совсем здоровый будешь. Представляешь, а я сейчас вместо тебя! — радостно сообщил Кузя. — Исполняющий обязанности Императорского дива! Я был на церемонии, когда на императрицу корону надели, и меня показали по телевизору!

— Это называется «венчание на царство» или «коронация», — отвлекшись от еды, пояснил Владимир.

— Ага, — Кузя оглядел комнату, заставленную снедью, и засмеялся. — Если бы в общежитии находились местные дивы, они бы попытались у тебя отобрать все эти богатства, пока ты спал и был совсем слабый. Наверное, те, кто тебе всё это принес, стащили пару коробов.

Владимир смерил его взглядом:

— Уверен, что нет. В московском Управлении неплохая дисциплина. И его дивы прекрасно понимают, что слабым я останусь недолго. А лучше всех это понимает их Главный див. Он бы первым выпустил из их кишок всё, что они украли.

— Да, наверное… — Кузя хмыкнул, представив несчастных дивов, которые несут снедь, чувствуя одуряющий запах, но боятся к ней притронуться. Надо будет попросить накормить тех, кто сейчас дежурит, повкуснее. И тут еще одна мысль пришла ему в голову.

— Слушай, ты же много ел живых свиней? Ну, чтобы после ран лечиться? — спросил он.

— Да, — ответил Владимир.

— Значит, ты можешь стать свиньей?

Владимир отставил короб с едой в сторону, и от его взгляда Кузя заерзал по полу, пытаясь отодвинуться.

— Да ладно, чего ты… это не обидно совсем. Я вот в лося умею.

Но Владимир не сводил с него своих ледяных голубых глаз.

— Да что? — Кузя нахмурился.

— Расскажи мне, что произошло. И почему я жив.

— А-а… тебе что, не рассказывали?

— Нет. Я ощущаю хозяина. Его слабость и боль в руке. В этой, — он поднял левую руку, — и наша связь стала сильнее. А значит, он давал мне кровь.

— Ну да, кто бы тебе рассказал, я же первый пришел. В общем, тот див сбежал обратно в Пустошь. Кстати, ты знаешь, кто это был?

— Знаю. Распутин, Императорский див Романовых.

— Ну вот… — обиженно протянул Кузя, — ну так не интересно. Я надеялся тебя удивить.

— Рассказывай дальше.

— А, ну да. Прилетел Иннокентий, у него такие обалденные белые крылья, но ты знаешь, наверное. Отзеркалил этому диву его жало прямо в зад, — Кузя хихикнул, — тот сбежал. Ну а твой колдун начал тебя лечить. Сначала не помогало ничего. Потом он взял кинжал у Гермеса Аркадьевича, полоснул себя по руке, вот так, — Кузя показал, как именно, — дал тебе, ну ты и вцепился. Чуть ему руку не откусил! И сразу же у тебя глаза выросли.

Владимир продолжал сверлить его взглядом упомянутых Кузей глаз.

— Я мог убить его, — медленно проговорил он.

— Да ну, — Кузя махнул рукой, — ты почти помер, Иннокентий тебя жрать уже собирался. Мы с хозяином ему не позволили. Ну и держали потом тебя, с Иннокентием. И Гермес Аркадьевич еще.

— Я мог его убить, — повторил Владимир, — почему он так поступил? Это было безрассудно. Див должен защищать хозяина, а не наоборот.

— Ты дурак? — Кузя посмотрел на него с удивлением. — Я же говорю тебе, ты чуть не помер!

— Но колдунам на государственной службе инструкция запрещает кормить дивов живой кровью, только капсулы. Жизнь колдуна намного важнее, чем жизнь дива, это один из главных пунктов всех правил.

— Как ты не понимаешь? Ты же сам дрался, не заботясь о своей жизни. Если бы ты не выгнал эту тварь, не представляю, что бы случилось.

— У меня приоритет.

— Да ладно. Ради приоритета так не сражаются, я же видел, — Кузя хитро прищурился. — И знаешь, Гермес Аркадьевич за мной в Пустошь ходил. Представляешь, как он рисковал?

— Многие колдуны идут на риск, спасая сильного и ценного для них дива. Но это не был риск, это было самоубийство.

— Ну не знаю, спроси у колдуна Сергея, чего ты меня пытаешь?

Но Владимир продолжал пристально на него смотреть, и под этим взглядом Кузе стало немного неуютно. Даже захотелось взять что-нибудь из ближайшего короба и пожевать.

— Ладно, — не выдержал он, — это я так думаю, а ты сам потом спросишь. Мне кажется, колдун Сергей не воспринимает тебя как дива.

Владимир усмехнулся:

— Когда мы только начали работать вместе, он при виде меня дрожал как осиновый лист. Так что всё он отлично воспринимает.

— Да не в этом дело, — Кузя мотнул головой, — он же колдун, он прекрасны знает, кто ты. Просто относится к тебе не как хозяин к диву, понимаешь? Он не видит разницы между тобой и человеком. И в тот момент не думал, див ты или не див и кто кого должен защищать. Ты умирал, и он был готов на всё, чтобы тебя спасти. И спас. По-моему, это здорово.

Кузя так разволновался, что потянулся-таки к одной из коробок и схватил пирог.

Владимир тут же оказался рядом, и Кузя получил возможность убедиться, что ноги у него уже восстановились. Хотя стоял он на них еще не очень уверенно.

Кузя испуганно отдернул руку, однако Владимир не обратил на его жест никакого внимания.

— Я должен увидеть его, — сказал он.

Кузя критически оглядел Императорского дива.

— Давай так, — сказал он, водрузив короб со снедью себе на колени, — сейчас ты еще немного поешь, а потом я отвезу тебя в больницу.

Владимир постоял немного. Взял еще один пакет и вернулся на свою койку.

Он подробно описал, что необходимо взять из покоев в Кремле и где лежат нужные вещи. Кузя должен вернуться примерно через полчаса. Машину он попросит у своего хозяина. Владимир оглядел комнату: теперь ее по большей части наполняли пустые короба, пакеты и корзины. Но осталось тоже немало, и съесть надо как можно больше. И не только ради быстрого восстановления: еда была необыкновенно вкусной. Императорского дива, безусловно, кормили намного лучше, чем полицейского дива в общежитии, но всё равно таких изысков и разносолов не предлагали.

Хотя даже на императорском пиру яствам было далеко до стряпни госпожи Маргариты. Интересно, доведется ли ему еще когда-нибудь пообедать у колдуна Аверина?

В коридоре раздались шаги. Владимир отложил блюдо с перепелами. Он узнал силу позднего гостя.

Дверь открылась.

Владимир едва взглянул на вошедшего и снова с показной небрежностью взял в руки перепелов, сделав вид, что содержимое блюда занимает его куда больше.

Как ни странно, явившийся див никак на это не отреагировал, лишь окинул Владимира безразличным взглядом.

— Ты слаб. Но жив. Как тебе это удалось?

Голос был такими же бесцветным, как и взгляд. Казалось, див просто произносит заученный текст.

Владимир переместился к пришельцу и пристально посмотрел ему в глаза. Тот не отвел взгляд, но ни силы, ни вызова в его взоре не было. Глаза были совершенно пусты. Будто слепец незрячими бельмами, смотрел он в пространство перед собой. Владимир отошел на шаг, внимательно разглядывая безучастную фигуру. И почувствовал, как волоски на его теле становятся дыбом: что-то неестественное было в этом диве.

— Да ты полностью сломлен, Митрофан, — наконец проговорил он. — Как ему это удалось?

Что-то похожее на прежнюю ярость на мгновение мелькнуло в глазах пришельца, но тут же бесследно погасло.

— Тебе тоже скоро конец, Владимир, — тон Митрофана не изменился.

Что это было? Угроза? Дива удалось задеть за живое?

Прежде чем попасть в столицу, Митрофан принадлежал главе московского Управления. И Владимир помнил его буйным, несдержанным, умным, хитрым и очень опасным. Митрофан презирал всех и будто делал миру одолжение, лениво и нехотя подчиняясь своему хозяину. Более слабым дивам, в том числе и Владимиру, не раз доставалось от него.

Владимир даже представить не мог, каким пыткам нужно подвергнуть дива восьмого уровня, чтобы добиться полной покорности и безразличия ко всему. Особенно такого дива, как Митрофан. Как это возможно на государственной службе? Ведь див, как и хозяин, должен появляться на ней каждый день. И сможет ли когда-нибудь эта тень стать прежним яростным и смертельно опасным Митрофаном?

— Зачем ты пришел? — спросил Владимир.

— Мне приказано выяснить, в каком ты состоянии. И способен ли выполнять свои обязанности. И как тебе удалось выжить.

Владимир вернулся на койку:

— Я жив и приступлю к своим обязанностям сегодня же. Так и передай своему хозяину. Ему нет нужды находиться в Москве.

— Как тебе удалось выжить? — словно заевшая пластинка повторил Митрофан.

— Это я расскажу ему лично.

— Я передам хозяину твои слова, — таким же безжизненным тоном проговорил див и вышел, захлопнув за собой дверь.

В задумчивости Владимир вновь принялся за еду. И к возвращению Кузи успел опустошить еще несколько коробов.

Кузя появился даже раньше, чем рассчитывал Владимир.

— Ты быстро, — Владимир забрал сверток и открыл шкаф с зеркалом на дверце.

— Ага. Я позвонил отсюда, с вахты. Иннокентий всё приготовил, я только привез. Это… — он принюхался, — кто тут был? Сильный…

— Митрофан. Див главы столичного Управления князя Кантемирова.

— Ничего себе, — воскликнул Кузя, — чего ему было надо? Хотел посмотреть, точно ли ты жив? Этот Кантемиров страшно удивился, узнав об этом. Думал, ты помер.

Владимир резко обернулся:

— Ты знал, что князь Кантемиров здесь?

— Ага. Он приперся сразу же, прямо на пир. Как успел только.

— Почему не сказал?

— А надо было? А что? О… думаешь, это он всё устроил?

Вместо ответа Владимир поправил галстук.

— Нам надо торопиться. Сперва в больницу, — скомандовал он.

Двигаться оказалось всё еще тяжело, поэтому машину было позволено вести Кузе. Но в палату Владимир поднялся сам.

Увидев его, хозяин подскочил на кровати. В палате пахло едой и несколькими людьми. Некоторых из них Владимир узнал: молодая графиня Аверина и ее мать. Навещали хозяина? Интересно, а фамильяр Авериных еще в городе? С ним нужно поговорить. Но сначала — встретиться с императрицей.

— Как вы себя чувствуете? — спросил Владимир и подошел к кровати, держа в руках сверток с одеждой колдуна.

— Отлично, просто отлично! Ты знаешь, приходила Любава Вазилисовна, навещала меня. А теперь ты… это так неожиданно, но я просто счастлив!.. Ох, — спохватился он, — зачем ты встал? Ты же должен лежать!

Хозяин поднялся и протянул руку, коснувшись его локтя:

— Ты… выглядишь неплохо. Но всё равно, не нужно было тратить силы. Я бы сам завтра утром к тебе приехал.

— Нужно. Мы едем во дворец.

— А… — нахмурился колдун, — что-то случилось?

— В общежитие приходил Митрофан. Он мне угрожал.

— О… и, разумеется, не от своего имени. Значит, и князь Кантемиров тут как тут… вот черт. Это же одежда? — он указал на пакет.

— Да.

— Тогда я переодеваюсь, и поехали. Мне больше нечего делать в больнице.

Он протянул руку и посмотрел на свой гипс. В голосе послышалось смущение:

— Тебе придется помочь мне одеться, Владимир.

— Конечно. Это я сделал?

— Ты был без сознания, не вздумай себя винить.

Владимир внимательно посмотрел ему в глаза. Это было нарушением субординации, последнее время при общении с хозяином Владимир опускал взгляд, но сейчас ему нужно было полное внимание колдуна.

— Я должен сказать вам нечто важное.

Хозяин тоже посмотрел на него и нервно облизал губы:

— Да-да… я слушаю.

— Если вас ранят, серьезно ранят, освободите меня немедленно. Я сумею продержаться и не нападу, пока вы будете читать заклинание освобождения. А потом, когда связь ослабнет, постараюсь добраться до ближайшего общежития и потребую себя запереть. Вы поняли? Сделаете?

Странная кривоватая усмешка скользнула по лицу колдуна.

— Выпустить демона — это преступление. Уголовное преступление.

Владимир в ответ улыбнулся уголками губ:

— Если всё получится — мы решим эту проблему.

Иннокентий прошел по темно-красному ковру, поклонился и застыл посередине покоя, оборудованного под рабочий кабинет.

— Приветствую, Императорский див, — он остановил взгляд на зеленом сукне, покрывающем стол. Прямо смотреть он не будет.

Владимир сидел за столом в черном кресле, и Иннокентий понял, что сделано это не столько, чтобы подчеркнуть высокое положение, сколько чтобы скрыть слабость. Безусловно, Владимир выглядел намного лучше, чем утром, но Иннокентий чувствовал, что до окончательного восстановления еще весьма далеко.

Кабинет в Кремлевском дворце был не менее роскошен, чем дорогой шерстяной костюм Императорского дива, ничем не отличающийся от одеяний самых высокопоставленных колдунов. Но Иннокентий вспомнил совсем другую картину.

Избитый плетью с вплетенными серебряными нитями, в засохшей крови и со свисающей лохмотьями кожей, этот черт, закованный в серебряные колодки, продолжал дерзко смотреть своими опухшими, красными от серебра глазами, и не только на Иннокентия, дива намного сильнее и выше по рангу. Он смотрел прямо, не опуская глаз, и на хозяина, который, качая головой, оформлял очередной отказ от владения.

Владимира возвращали второй раз только за эту зиму. Никто из канцеляристов не хотел брать его в услужение. Черт слыл дерзким, ленивым, изворотливым и готовым на всё, чтобы не выполнять приказы. Даже суровое наказание не могло его вразумить. Но самое главное, о чем никто не говорил, но знали все в Тайной Канцелярии: этот черт доносил начальству обо всех нарушениях своего колдуна. Несколько раз он ухитрился обойти даже прямые запреты, а скрыть что-то от пронырливого чертяки было невозможно. Предыдущего его хозяина после такого доноса выгнали за растрату. Нынешний же, тщедушный юнец, которому, пользуясь неосведомленностью, умудрились всучить своенравного черта, вывихнул руку и сломал хлыст о его рожу, но черт только таращился и ухмылялся. А как он выполнял приказы? Несчастный колдунишка велел помыть ему сапоги, что Владимир выполнил с особым тщанием, но использовал для этого новую парадную рубашку хозяина, а воду взял из ведра с помоями.

…Канцеляристы бились об заклад, подохнет в этот раз отказник в колодках или найдется еще какой-нибудь колдун, который захочет забрать его. Но когда к концу подходила третья неделя, всем стало ясно, что черту крышка. Он уже почти не дышал, и даже пинать его, чем развлекались последнее время канцелярские черти и, чего греха таить, некоторые колдуны, стало не интересно. Но случилась неожиданность: полудохлого строптивца забрал себе мрачный тип по имени Афанасий Репин, ревностный служака, несмотря на молодость снискавший в кругах колдунов Канцелярии славу человека неприятного, нелюдимого и занудного. Этот Репин был из «казенных колдунов»: рожденный вне брака, он был отдан во младенчестве в Академию, куда забирали сирот и байстрюков с колдовской силой на полный пансион. Другого пути, кроме государевой службы, у таких колдунов не было. Вот и служил колдун Афанасий, как говорится, не жалея живота и, может, поэтому его и не любили.

В Канцелярии тут же разгорелись новые споры: что накопает на противного следователя «черт-кляузник».

Но вскоре что-то изменилось. Черт Владимир стал выглядеть сытым, довольным и чистым. А в лютый холод вместо драного зипунишки, какой носили остальные черти, на нем, к жгучей их зависти, оказался надет новый теплый тулуп. И хозяина он слушался беспрекословно, как самый преданный пес. Стало понятно, что этот колдун сумел найти к нему подход.

Прошло три столетия, и теперь, стоя перед Владимиром в дворцовом кабинете, Иннокентий раздумывал, как же этот чертяка всегда умудряется устроиться лучше всех.

— Я видел Митрофана, — нарушил молчание Владимир, глядя в упор. Проверяет?

Иннокентий, не поднимая глаз, подошел ближе к столу:

— Князь Кантемиров здесь. Насколько мне известно, до сих пор. Хотя должен был уехать час назад. Ты поэтому вернулся?

— Да. Он сломал своего дива.

Эта информация оказалось неожиданной.

— Ты помнишь Митрофана? — продолжил Владимир. — Он никому не давал спуску, особенно когда видел слабость. Его боялись и ненавидели. Прежний Митрофан обязательно постарался бы поглумиться надо мной или напугать. Но он просто выполняет приказы хозяина. Своей воли у него больше нет.

— Ты уверен? — тихо спросил Иннокентий, хотя вопрос был излишним. Иначе Владимир не говорил бы.

— Да.

— Это подтверждает причастность князя к делам Рождественского. Такого дива непросто сломать.

— Именно. И он мне угрожал.

— Это интересно, — Иннокентий подошел почти вплотную к столу, — что он говорил? Зачем князь послал его?

— Узнать, как я выжил. Я думаю, князя интересовало, как я смог справиться с Григорием Распутиным.

— Я бы тоже хотел это узнать, Императорский див, если ты сочтешь нужным мне рассказать. Когда я прибыл, Распутин уже покидал поле боя, попытавшись оставить прощальный сюрприз.

— Что за сюрприз?

— Жало. Если оно не настигает жертву, то просто взрывается ядом. Люди могли сильно пострадать, если бы яд обрушился им на головы.

— Ты отправил обратно этот подарок.

— Конечно, — подтвердил Иннокентий, — ты позволишь мне узнать, как ты победил?

— У меня были две серебряные сабли, ты помнишь, такие носили колдуны во времена Канцелярии. Я решил, что раз я слаб для Императорского дива, то вполне могу использовать в бою человеческое оружие. Я подобрался близко, пока Распутина отвлекали. Он заметил меня и раскрыл пасть. Первую саблю я воткнул ему в ухо. Серебро в голове немного замедлило его, и я прыгнул в пасть и пробил его голову со стороны горла.

— Хороший ход, — одобрил Иннокентий, — если не думать о том, как потом выбираться наружу.

— Да, — спокойно согласился Владимир и снова вперил взгляд в Иннокентия. — Почему твой хозяин позволил спасти меня? Этот способ запрещен. Глава Управления должен был препятствовать нарушению закона.

Лицо Владимира оставалось бесстрастным. Но, похоже, вопрос этот его волновал.

— Хозяин больше не начальник для господина Главного придворного колдуна. И не несет ответственности за его действия. Вероятно, ситуация требовала нестандартных решений.

— Он мог его остановить.

— Сомневаюсь, — ответил Иннокентий, — и позволь мне быть откровенным, Императорский див, твоя жизнь намного ценнее для империи, чем жизнь молодого колдуна, пусть даже талантливого и перспективного. Таких колдунов Академия выпускает каждый год. В отличие от преданных дивов восьмого уровня. Мой хозяин прекрасно это понимает.

— У его светлости на меня планы? — усмехнулся Владимир.

— Безусловно, — подтвердил Иннокентий, — но планы хозяина я обсуждать не буду.

— Хорошо. В таком случае, благодарю за службу, — слегка наклонил голову Владимир.

— Это мой долг, — поклонился в ответ Иннокентий и добавил: — А по поводу Митрофана предлагаю инициировать тайное расследование.

— Нет. Вопрос сейчас уже не в том, какими пытками князь принудил государственного дива к полному повиновению. У меня другой план. И ты убедишь его светлость князя Булгакова в его необходимости.

Аверин получил приглашение на завтрак к десяти утра. Ночевать во дворце уже стало входить у него в привычку, разница была лишь в том, что окно здешних покоев выходило не на реку, а на старинные постройки Первопрестольной. Несмотря на потерянный статус столицы, Москва процветала. За историческими зданиями хорошо ухаживали, а купола храмов блистали на солнце, словно были сделаны из чистого золота.

Кузя вышел из ванной.

— А меня когда будут кормить? — с большим интересом спросил он.

— Не знаю, — Аверин позволил диву застегнуть запонки, у Кузи это выходило особенно ловко, — скорее всего, с Владимиром и Иннокентием. Их без завтрака точно не оставят, и тебя тоже, не волнуйся, — он потрепал Кузю по волосам.

В столовой никого, кроме императрицы, не было, хотя Аверин ожидал, что князь Булгаков и Мончинский также приглашены. Что же… вероятно, планируется приватный разговор.

— Как вы себя чувствуете? — спросил он. — Вчера был очень тяжелый день.

— Спасибо, на удивление неплохо, — она улыбнулась, — особенно после того, как достопочтенный князь Кантемиров нас покинул.

— Неужели? — Аверин изобразил нарочитое удивление. — Нам будет его не хватать. Когда он уехал?

— Утром. Убедившись, что дядя с Иннокентием также покидают дворец.

— Князь Булгаков уехал?

— Да. Но я успела переговорить с ним. Это одна из причин, по которой я пригласила вас на завтрак. Вы же знаете, что князь Кантемиров претендует на должность Главного придворного колдуна?

— Да, мне это известно. Ему недостаточно должности главы столичного Управления?

— Эту должность ему придется оставить. Но он уверен, что не прогадает.

— Не сомневаюсь, — Аверин нахмурился, — но теперь мне совсем не нравится идея передавать ему Владимира. Тем более, после вчерашних событий. У Сергея Дмитриевича и его дива установилась отличная связь. И вчера она многократно усилилась. Может быть, попробовать походатайствовать перед Академией о досрочной сдаче экзамена на высшую категорию? Полагаю, господин Мончинский его успешно выдержит. И вчера мы все могли убедиться, что свои главные обязанности по защите вашего величества Сергей Дмитриевич выполняет в полной мере.

Императрица Софья посмотрела на собеседника долгим взглядом и проговорила негромко:

— Всё не так просто. Вы кое-чего не знаете. Князь Кантемиров не просто так претендует на должность придворного колдуна. Это часть его договора с дядей. За это он поддержал мое восхождение на престол. До вчерашнего дня князь раздумывал о награде, были и другие варианты, поэтому мы рассматривали его как одного из кандидатов наравне с прочими. Но вчера он в жесткой форме потребовал у дяди выполнения сделки. Должность придется отдать ему.

— Сделки? — Аверин мрачно посмотрел на свою тарелку, есть совершенно расхотелось. — Ненавижу политику. То есть, даже мое согласие на эту должность теперь ничего не изменит?

— К сожалению, нет, — печально произнесла она, — дядя абсолютно уверен, что Владимир быстро сумеет поймать князя на горячем. А князь, в свою очередь, под предлогом, что Сергей Дмитриевич ранен, стал требовать назначить его и привязать Владимира как можно скорее. Поэтому нам тоже надо торопиться. В ближайшее время на Владимира у меня совсем другие планы.

— И какие же?

— Мне нужно задать несколько вопросов моему предшественнику. Я отправляюсь с вами в Пустошь.

— Что?! — Аверин чуть не выронил вилку.

— Не удивляйтесь, — улыбнулась императрица, — а лучше расскажите свой план еще раз.

Некоторое время Аверин молчал, раздумывая. Он уже неплохо изучил императрицу и понимал, что отговаривать ее бессмысленно.

— План такой, — приняв решение, он положил вилку на стол, — во льду будут пробурены глубокие шурфы, в которые я заложу взрывчатку и установлю таймер. Таймер будет синхронизирован с сиреной. Как только зазвучит сигнал, Императорский див должен будет что есть силы ударить снизу. Одновременно произойдет взрыв. Мы надеемся, что этого будет достаточно и он сумеет пробиться через раскрошенный лед. Иначе шансов у него больше не будет. За время работы таймера мы с Кузей покинем Пустошь. Как видите, всё очень просто, сложность только в техническом исполнении. Но этот вопрос мы решили. Мощный снегоход доставит на место меня, оборудование для бурения и тротил. Кузя знает дорогу в обход ледяных гор, мы подсчитали, сколько нужно будет времени и крови, чтобы туда добраться, всё сделать и вернуться обратно.

Императрица спросила:

— А кто будет поддерживать выход из Пустоши?

Аверин опустил глаза:

— Я планировал попросить помощь у Сергея Дмитриевича после того, как его освободят с поста Главного придворного колдуна.

— Хм… но, согласно докладу, вы уже и снегоход наготове держали, собираясь в Пустошь со дня на день.

— Николай Антонович… — хмыкнул Аверин, — при всем моем к нему уважении, немного поспешил с выводами. Да, снегоход стоял возле склепа, но исключительно потому, что мы расширяли вход, чтобы довольно широкая машина смогла туда войти. И развернуться, чтобы пройти в коридор. Даже опасались, что придется расширять не только вход, а и сам склеп. С Императорским дивом ничего не случится в ближайшую сотню лет. Мы никуда не спешили. В кои веки я решил подготовиться как следует.

— Увы, — императрица развела руками, — теперь времени у нас почти нет. И не только из-за князя Кантемирова, но и из-за Распутина. Действовать придется сразу же, как только Сергей Дмитриевич подлечит свою руку. Он будет следить за коридором. А мы с вами, Кузей и Владимиром отправимся вызволять Императорского дива. Кто знает, может, оказавшись на воле, он сам разберется с нашей проблемой. Не похоже, что они дружны с Распутиным. А с подготовкой я помогу. И дело пойдет намного быстрее.

Аверин вздохнул:

— Снегоход не увезет двоих с тяжелым грузом. А более мощный точно не пролезет в склеп.

— Конечно. Но у нас будет Владимир. В отличие от Кузи, его демоническая форма крылатая. Он понесет взрывчатку и часть оборудования. А я поеду с вами. Не пытайтесь меня отговорить. Другого выбора всё равно нет, — она подперла рукой щеку и воззрилась на него.

Он вздохнул еще более тяжело и протяжно.

— Поймите, Гермес Аркадьевич, — видя его сомнения, продолжила она, — есть вещи, которые можно делегировать подчиненным, а есть те, которые нельзя. Да и какая теперь разница? Опасность везде. Чудовище из Пустоши может в любой момент достать меня из собственной постели.

Аверин нахмурился. Она была права. Нужно организовать серьезную круглосуточную защиту. Впрочем…

— Если я не ошибаюсь в своей теории, то в ближайшее время вам не должна угрожать опасность. Даже когда этот див восстановится, он не сможет повторить нападение еще раз. Ведь он вернулся в Пустошь.

— А я могу услышать вашу теорию?

— Несомненно, как ученый вы сможете что-то добавить. Но сначала у меня важный вопрос.

— Конечно, слушаю.

— Князь Кантемиров. Кем он служил до того, как поступил в Управление?

— Я тоже об этом подумала, — улыбнулась княжна, — и уже выяснила. Он служил при Канцелярии во дворце. Разбирал и сортировал документы и почту. Непыльная должность для отпрыска благородной и приближенной к императорскому дому семьи. Ведь его отец воевал вместе с его величеством Александром Четвертым. Мою мать даже сватали за него. Теперь я рада, что это сватовство сорвалось, — она негромко рассмеялась, но ее лицо тут же стало серьезным. — И еще одна просьба, Гермес Аркадьевич. Мне необходимо поговорить с Анонимусом. Точнее — с его сиятельством Аркадием Авериным. Я придумала, как сделать этот процесс менее болезненным для вашего дива. Это возможно?

Аверин наклонил голову:

— Думаю, да. Но только в моем присутствии.

Глава 8

По возвращении в Петербург Аверин первым делом поехал в поместье. Удивительно, но несмотря на случившееся во время церемонии, брат визитом в Москву остался доволен.

— Я получил даже больше впечатлений, чем хотел, — засмеялся он, — а Машу еще и орденом святой Анны наградят. В тот раз, когда на нас напал Императорский див, страху мы натерпелись больше, а наград никаких не получили. Кроме седых волос.

— Боюсь, наград может стать еще больше… Потому что нас ждут новые заслуги перед отечеством. Василь, я с новостью, которая, возможно, тебе не понравится.

— Я так и знал, — брат заметно приуныл, — давай уж, рассказывай. Тебя таки решили посадить за государственную измену?

— Нет, наоборот. Ее величество решила взять операцию по освобождению Императорского дива под личный контроль.

— Что? — Василь встревожено нахмурился. — Она, что же, хочет вернуть его… себе? Попробовать подчинить? Вот это очень плохая мысль. Мне и твоя идея не нравилась, но ты хотя бы обещал оставить этот кошмар в Пустоши.

— К счастью, нет. Наша императрица Софья весьма умная женщина и понимает то, чего не понимали ее предшественники. Подчинить этого дива невозможно.

— Ну слава Богу. О, ты хочешь сказать, что она берет дело под контроль, чтобы ты не натворил глупостей? Так это отличная новость. Тебе дадут помощь? Колдунов и дивов?

— Почти… и вот это как раз меня и беспокоит. Дело в том, что в качестве колдунов со мной собираются отправиться сама императрица и Сергей Мончинский. В качестве «дивов» — Владимир.

— А я-то думал, это только ты у нас способен на любую авантюру… — протянул Василь, — но зачем? Почему нельзя отправить кого-то вместо себя?

— У нее на это есть веские основания. Кто-то, используя Пустошь, пытается ее похитить или убить. И она не хочет отсиживаться под охраной, которая, к тому же, почти бесполезна. И вот это главная плохая новость. Ты знаешь, что за див напал на нас на площади?

— А я с ним, что же, могу быть знаком? — брат рассмеялся, но очень неуверенно.

— Мы все с ним знакомы из учебников истории. Это Григорий Распутин, бывший Императорский див Романовых.

— Ого… — глаза Василя округлились, — ну ничего себе… это как так? Откуда он взялся?

— Вот это мы и пытаемся узнать. Но и Иннокентий, это див главы нашего Управления, такой интеллигентный, для солидности носит очки, ты точно видел его на площади, и Владимир уверены, что это он. Они оба уже сражались с ним. Так что ошибки быть не может.

— Так он же… кровожадное чудовище…

— Именно. Если бы он вырвался из коридора, сложно даже представить, сколько было бы жертв. Поэтому, Василь, поход в Пустошь состоится в самое ближайшее время. Как только Сергей подлечит руку, а ею сейчас занимаются лучшие чародеи.

— Хорошо. Тогда я сейчас же звоню бабушке, и мы отправляем детей в скит. И прислугу, пожалуй, отправлю в отпуск, достаточно будет Анонимуса.

— Почему только детей? А вы с Марией?

— А мы останемся. Потому что кто-то должен следить за тем, чтобы ваша бесшабашная компания тут невесть чего не натворила. Вот никогда бы не подумал, что императрица может оказаться тебе под стать.

Анонимус выгружал во дворе кур.

— Это для Сары? — поинтересовался, подойдя, Аверин. — Не многовато ли?

— Не только, — невозмутимо ответил фамильяр, — это для всех. Со мной говорил Императорский див, и я знаю, что планируется в ближайшее время. Господин Владимир просил помочь с подготовкой. По возвращении из Пустоши и ему, и Кузе понадобится восстановить силы. Потому что придется драться с дивом, который явится проверить ловушку. И кто знает, насколько он будет силен.

— Да, это очень предусмотрительно. И процесс уже идет даже без моего вмешательства, — обрадовался Аверин. — Кстати, о ловушке. Надо бы ускориться с приготовлениями.

— В этом господин Владимир обещал нам помочь. Тем более, что в Пустошь в этот раз прибудут два дива. Но об этом он сам с вами поговорит.

— Отлично. Ты знаешь, когда прибудет ее величество?

— Пока нет. Но меня заверили, что предупредят заранее, однако просили не устраивать торжеств, — в голосе Анонимуса послышалось разочарование.

— Правильно. Императрица скрывается от тех, кто покушается на ее жизнь. Никто не должен узнать о ее настоящем местонахождении. Даже мы, пока она не прибудет в поместье, — Аверин оглядел ящики с кудахчущими курами. — Еще столько дел… закончишь тут, зайди в библиотеку. Мне нужен архив, точнее — вся переписка отца с императором. Ты ведь хранишь эти письма?

— Разумеется, — Анонимус посмотрел с некоторым удивлением. И правда, о чем Аверин только думал, задавая такой вопрос? Анонимус ни за что не дал бы пропасть бесценным реликвиям.

Письма оказались рассортированы по датам, что сильно облегчило работу. Естественно, писем отца в аккуратных ящичках, принесенных Анонимусом, не было, только ответы императора и несколько черновиков, написанных торопливым отцовским почерком. Но и ответов хватило, чтобы Аверин нашел нужное. Кроме того, хорошо было заметно, как портятся отношения между отцом и его «другом». Последние письма император уже не начинал прежде привычной фразой «мой дорогой и любезный друг», а перешел на официальное обращение. А в конце сорок четвертого года переписка оборвалась. То ли император перестал отвечать, то ли отец уже отправился в «Вектор» и письма приходили туда, а после катастрофы были утеряны.

Но не эти письма интересовали Аверина, хотя он тщательно перечитал их. То, что он искал, было датировано сентябрем сорокового года. И в этом письме еще вполне любезный император благодарил своего друга за «потрясающую и уникальную работу» и чертежи, в которых он «ничего не понял, но верит в гений величайшего ученого», и выражал беспокойство, что «дражайший друг» может решиться проникнуть в Пустошь в одиночку. Еще в нескольких более ранних письмах обсуждались опыты по отправлению в Пустошь дивов, и это не оставляло ни малейших сомнений в том, что император об эксперименте в Пустоши знал. Но не очень-то верил в его успех. Видимо о том, что бывал в Пустоши, отец ему так и не рассказал. Интересно, почему? Перестал доверять?

Но однозначно было ясно одно: отец посылал императору расчеты и чертежи. И если Императорский див отправил Владимира искать их в поместье, значит во дворце их не оказалось. Интересно… И самое время связаться с Николаем Антоновичем. Заодно выяснить, что именно удалось узнать у тюремного врача.

Набирая номер, Аверин раздумывал, что встречаться в ведомственной гостинице или ресторане, пожалуй, будет неудобно и небезопасно. Поэтому выбора нет.

— Николай Антонович, это граф Аверин, — сказал он, когда на том конце сняли трубку, — я хочу пригласить вас завтра к себе на Петроградскую. Необходимо обменяться информацией.

— Буду в восемь, — коротко ответил Николай Антонович и положил трубку.

— Что же… значит, договорились, — Аверин отошел от телефона. Этот министерский колдун был просто невыносим.

— Вот ты где, — окликнул его зашедший с улицы Василь, — а я думал, всё пыль нюхаешь. Останешься на ночь?

— Нет, поужинаю с вами и домой. Устал ужасно, хочу немного дома побыть. Да и вам я уже наверняка надоел.

— Ну, в этом вопросе твое присутствие или отсутствие роли не играет, — рассмеялся Василь.

Ровно в восемь утра раздался звонок в дверь. Аверин даже специально посмотрел на часы. Секундная стрелка только-только пересекла границу цифры «12». Кузя, улыбаясь до ушей и демонстрируя при этом почти все зубы, отправился встречать гостя. А проводив Николая Антоновича в кабинет, немного пошипел ему в спину.

— Кузя, иди помоги Маргарите, — велел диву Аверин.

Тот ухмыльнулся и закрыл дверь с другой стороны.

— Не обижайтесь на него, — произнес Аверин и указал Николаю Антоновичу на кресло.

— Даже не собирался, — невозмутимо ответил министерский следователь, — он див, а я был в роли его жертвы, и он теперь будет постоянно мне об этом напоминать. Но не думаю, что это повлияет на тему нашего сегодняшнего разговора. Вы сказали, что у вас есть важная информация.

— Да. Но сперва расскажите мне, что вам удалось узнать у тюремного врача. Мне стоит с ним переговорить еще раз?

Николай Антонович отрицательно помотал головой:

— Нет необходимости. Он во всем сознался, и ему уже предъявлено обвинение.

— Даже так? — улыбнулся Аверин. — Ну что же, это означает, что он по крайней мере еще жив. Что он рассказал?

Николай Антонович пропустил шпильку мимо ушей.

— Он состоял в сговоре с князем Рождественским. Сначала за взятки «лечил» князя в тюремном госпитале, а потом стал выполнять разные мелкие поручения, вроде передачи писем на волю, минуя официальные каналы. Письма он передавал некому диву, ему же доставил пробирки с кровью после «медосмотра».

— Рождественский… дьявол… вот же чертов артист… а я почти поверил в его безумие… — Аверин стукнул кулаком по столу, — мне нужно снова с ним поговорить. И надо удвоить его охрану и не оставлять одного.

— Это уже сделано, — сообщил Николай Антонович. — Более того, с ним в камере теперь круглосуточно находится один из тюремных дивов. А теперь поясните, почему он дьявол.

— Не он. Вам, конечно, сообщили, что тот, кто напал на ее величество, — это Григорий Распутин.

— Безусловно. И я видел прямой эфир. А потом пересматривал запись.

— Вот как? Надеюсь, вы окончательно убедились в моей непричастности?

— Никоим образом. На вас и вашем диве ни царапины. Больше всех пострадал Императорский див.

— На императрице тоже ни царапины, — заметил Аверин, — а ведь Распутин схватил ее прямо за ногу. Вы, должно быть, не рассмотрели этого.

— Уверяю вас, рассмотрел. И видел даже больше, чем вы. Вы что же, хотите сказать, что ее императорское величество Софья сама организовала на себя покушение?

— Нет, это хочу сказать не я. Я имел в виду: в том, что на ней «ни царапины», во многом моя заслуга.

— Не могу этого отрицать.

— Тогда прекратим бессмысленную пикировку. Вы смогли разглядеть Распутина?

— Да, вполне. Он довольно медленно двигался. А мое зрение и реакция намного лучше человеческих. К тому же я смотрел запись в замедленном режиме.

— Отлично. Тогда вы должны были обратить внимание, что его облик похож на тот, который многие люди приписывают дьяволу.

— Да, такое мнение имеется даже у некоторых историков.

— Так вот. Во время моей прошлой встречи с Рождественским, я хотел уговорить его дать показания против князя Кантемирова, главы столичного Управления.

— Я знаю, кто такой князь Кантемиров.

— Превосходно. Тогда вы должны знать, что он участвовал в «развлечениях» в отеле Рождественского. Но вот доказательств этому нет.

— Да, это мне тоже известно.

— Тогда к сути. Во время того разговора, Рождественский заявил, что мне не стоит связываться с князем и что ему служит «сам дьявол». Признаться, я принял его слова за бред. Но сейчас я думаю, бредом они не были. Скорее всего, Рождественский пытался меня предупредить. А потом просил спрятать его. И снова изобразил приступ.

— Нет, он не изображает свое безумие. Я допрашивал его. Он действительно какое-то время может находиться в здравом уме, но потом приступ накрывает его. Я полагаю, это связано с волнением и страхом. Или болью.

— Хм… Это во время допроса вы выяснили, что приступы связаны со страхом или болью?

Лицо Николая Антоновича осталось полностью невозмутимым, как ни в чем не бывало он спросил:

— Так значит, главный подозреваемый — князь Кантемиров?

— Да. А что за див, которому передали кровь? Не похож ли он на главного дива столичного Управления?

— Это мы вряд ли сможем узнать. Уверен, див был под личиной. А заставить главного дива омского Управления показать все личины нашему задержанному мы пока не сможем. Чтобы предъявить обвинения князю Кантемирову, нужны более веские доказательства.

Раздался стук в дверь.

— Заходи, — сказал Аверин.

Появился Кузя с подносом, на котором разместились чашки и заварочный чайник. Кузя даже высунул кончик языка, показывая, как он старается.

— Не желаете чаю? — любезно спросил Аверин. — Маргарита заварила травы, которые приготовила моя невестка и ее дочь — сильная чародейка. Уверен, этот чай лучше того, что вы готовите себе сами.

— Хорошо, — неожиданно колдун согласился и взял чашку. Понюхал, попробовал чай и кивнул вполне удовлетворенно.

— Иди завтракай, — Аверин махнул Кузе, отпуская, — как закончишь, придешь.

— Ага, — Кузя скрылся за дверью.

— Я для вас подготовил протокол допросов князя Рождественского и тюремного доктора, — Николай Антонович достал из портфеля и протянул аккуратные листы. — Я так понимаю, вы связали похищения с переданной кровью. Дивы-похитители получили ее?

— Да, — Аверин взял бумаги и углубился в чтение. Закончив, он проговорил:

— Все сходится. Врач передал кровь, и на следующий день колдунов забрали. У ее величества тоже взяли кровь, и довольно много, якобы для «определения родства». Полагаю, было похищено изрядное ее количество. Сможете проверить?

— Займусь немедленно. Каким образом, вы считаете, была использована кровь?

— Не уверен, но, похоже, дивов привязали к колдунам. Не через талисман подчинения, а что-то наподобие привязки к жетонам. А значит, в деле участвовал сильный чародей. Как минимум он зачаровал предметы для привязки. В Пустоши связь порвалась, и колдуны оказались в полной власти похитителей. Кто-то из похищенных был использован, чтобы открыть коридор во время церемонии в Москве.

— Выходит, если больше крови у ее величества не брали, а Распутин вернулся в Пустошь, то связи больше нет и теперь императрица в безопасности?

— Надеюсь, что от удара из Пустоши — да. Но тот, кто всё это затеял, находится не в Пустоши.

— И это может быть князь Кантемиров.

— Вероятно, — согласился Аверин, — но он и сам может быть чьей-то пешкой. Так что, в целях безопасности, ее величество сейчас отправилась в один из скитов, и никому, кроме самых приближенных, не известно, в какой.

В действительности Аверин не знал, где собирается скрываться императрица Софья. Но точно не в скитах — там похититель, кто бы он ни был, будет искать ее в первую очередь. И если в следующий раз Распутин покинет коридор, не важно, где он появится. Див пробовал кровь императрицы, найти из Пустоши он ее не сможет, но явившись в мир, отыщет быстро. Однако обсуждать эту тему с Николаем Антоновичем Аверин не стал. Если Владимир не ввел подручного в курс дела, значит на то были причины. Но кое о чем министерский колдун знать должен.

— Вот что, — добавил Аверин, — в ближайшей время я собираюсь в Пустошь. Постарайтесь на этот раз не мешать мне и не появляться возле поместья. И я вас прошу об одной важной вещи — не дайте увести у нас из-под носа единственного, хоть и ненадежного свидетеля.

— Князя Рождественского.

— Да. И продолжайте расследовать.

— Конечно. Если похищенные колдуны открывали коридор из Пустоши, они живы, хотя я и не понимаю, как это возможно. И вы упомянули что-то, схожее с жетонами. Значит, надо искать чародея.

— Верно. Я поговорю с племянницей, возможно, она подскажет, что это может быть за жетон.

— Хорошо. Узнаете что-то новое — звоните мне, — Николай Антонович немного помолчал, а потом спросил: — Вы собираетесь освободить из ловушки Императорского дива?

— Да.

Министерский колдун отставил чай и пристально посмотрел Аверину в глаза.

— Тогда желаю удачи, — проговорил он.

Тяжелая дверь открылась, и Екатерина подняла голову. Адвокат. Опять он.

— Я же сказала, что больше не буду сотрудничать, особенно после того, что вы устроили, — она отвернулась и демонстративно уставилась на оконную решетку.

— Мы ничего не устраивали, — мягко сказал адвокат, — и поймите, я всего лишь посредник. Меня попросили вам кое-что передать.

Перед ее лицом возникло фото. Девочка на снимке даже не пыталась делать вид, что она человек.

— Моя сестра давно мертва. И если бы я знала, зачем вам…

— Зато эта женщина жива, не так ли? Еще жива.

Перед лицом появилась еще одна фотография. Мама. Она сидела на фоне какой-то белой стены и в руках держала картонный прямоугольник. На ее щеках блестели слезы.

— Где она? Что вы с ней сделали? — резко обернулась Екатерина.

— В больнице. У нее снова случился инсульт. Не нужно никого обвинять, ей не сделали ничего плохого. Но ей требуются лечение, уход. А ваше имущество арестовано. Вам решать: бросите ее на произвол судьбы или всё же смирите свою гордыню.

Она встала. И долго смотрела на визитера. Интересно, сколько платят этому человеку? Знает ли он вообще, чем занимаются те, кто отправляет его с поручениями? Или деньги настолько ослепляют его, что ему просто нет до этого дела?

«Ох… мама… Разве это того стоило?»

— Хорошо. Что я должна сделать, чтобы выйти отсюда?

— Вот так-то лучше, — улыбнулся адвокат, — немного.

Он достал большой стеклянный шприц.

— Просто наберите своей крови. И зачаруйте ее от порчи и холода на сорок восемь часов.

Вечер выдался прохладный. Но уходить в дом совершенно не хотелось, поэтому Аверин, глотнув горячего чаю, почесал за ухом свернувшегося у него на коленях кота и попросил:

— Принесешь плед?

Кот поднял голову. Видно было, что вставать ему совершенно не хочется, но всё же он соскочил с колен колдуна и направился в дом. Маргарита ушла полчаса назад, так что обнаружить себя Кузя не опасался.

Аверин взял в руки чашку, согревая ее. Солнце скрылось, а небо стало фиолетово-розовым. Листья еще не начали желтеть, но уже отчетливо пахло осенью, и этот запах нравился Аверину. Он любил осень. За волшебство красок, прозрачный воздух и шорох опадающих листьев. И даже осенние промозглые дожди, казалось, несли не тоску, а какую-то легкую задумчивую грусть. В такую погоду приятно завернуться в плед и сидеть на веранде с чашечкой горячего глинтвейна или грога.

Однако пить он бросил, поэтому придется довольствоваться чаем.

Хлопнула дверь. Он обернулся, намереваясь забрать плед, но только успел заметить, как песочно-серая ткань улетела куда-то в сторону, а на месте мальчишки возник здоровенный, отчаянно шипящий зверь. Выставив щит, Аверин призвал Плеть и принял боевую стойку даже раньше, чем увидел того, на кого шипел Кузя.

И тут же опустил руки.

— Тс-с-с… — тихо проговорила маленькая сухонькая старушка в форменном платье Академии, шагнув из тени на освещенную веранду. — Отличный нюх у вашего кота, Гера.

— А, это вы, тетенька Инесса, — Кузя, мгновенно метнувшись к пледу, закутался в него по самые уши, — зачем так подкрадываться?

Дива ничего не ответила. Она стояла и смотрела на Аверина долгим пристальным взглядом.

— Что-то не так, наставница? — нахмурился колдун. — Почему вы так смотрите?

— Я смотрю на человека, оставшегося в живых после боя с Распутиным. И сейчас ваша реакция меня тоже впечатлила. Хотя я никогда не сомневалась, что у Аркаши весьма одаренный сын.

— Надо же… я начинаю выходить из тени отца? — усмехнулся Аверин и велел Кузе: — Пойди переоденься в человеческое. И принеси еще один стул.

А Инессе указал на второе кресло:

— Присаживайтесь, наставница, я знаю, что дивы предпочитают разговаривать стоя, но, полагаю, разговор будет долгим. Я сам хотел ехать в Академию. Но вы опередили меня.

— Объявлена полная готовность, — Инесса села, — Управления Москвы, Санкт-Петербурга и Омска переведены в боевой режим. Как и Академия.

— Ого, это хорошие новости.

— Да. Мы не хотим повторения прошлого. Тогда мы недооценили врага, и это стоило жизни хорошим дивам и колдунам. И мы чуть его не упустили.

— Вы знаете, — заметил Аверин, — меня всегда интересовало, почему при захвате Распутина было столько жертв. Мне казалось, вы, наставница, настолько серьезная сила, что шансов у него попросту не было.

— И тем не менее, даже я чуть не погибла тогда. Он оказался очень силен, а мы — глупы и совершенно к этому не готовы.

— Да ладно? Не такой уж он и страшный, — оскалился во весь рот Кузя, громко поставив на дощатый пол веранды принесенный стул, — а-ай! — только и успел вскрикнуть див, когда его ухо оказалось зажатым между пальцами Инессы, а сам он уткнулся лицом в колени.

— Твоя храбрость и дерзость прекрасны, малыш. Но до тех пор, пока они не переходят границы и не превращаются в глупость. Глупость убивает.

— Ладно, ладно, тетенька Инесса, отпустите, я всё понял.

Инесса вновь оказалась на своем месте, словно и не покидала его.

— Что ты понял?

— Что вы мне щас чуть ухо не оторвали. А сказали, что этот Распутин вас сильнее. И я не должен его недооценивать. Да?

Наставница величественно кивнула.

— Ваш див весьма толковый. Я понимаю, почему вы ходили за ним в Пустошь.

— Вам и об этом известно?

— Конечно. Я только что от Императорского дива.

— Тогда расскажите, что произошло в прошлый раз.

— Когда Распутин только попал в государственный регистр, его зарегистрировали как восьмой уровень. А вы отлично знаете, насколько велика разница между уровнями дивов первого класса. И чем они выше, тем разница существеннее. Между дивом восьмого и девятого уровней настоящая пропасть. А последние исследования показали, что достичь девятого уровня без поглощения людей с колдовской кровью невозможно.

— …А пожирание огромного количества колдунов делает высокоуровневых дивов практически неуправляемыми, так? — уточнил Аверин.

— Да, — подтвердила Инесса. — О десятом уровне, полагаю, можно не говорить, но и у двух дивов десятого уровня силы могут быть очень неравны. Катастрофически неравны.

— Если такая разница, то почему не сделать какие-то промежуточные значения? Ну там, десять с половиной, например? Или вообще на десять частей разделить? Ну, чтобы понятнее было? — Кузя оседлал стул по своей любимой привычке и с интересом слушал разговор.

Инесса посмотрела на юного дива снисходительным взглядом, и Аверину показалось, что она улыбается.

— Много ты видел дивов десятого уровня? Можешь сравнить силу?

— Ну, — Кузя почесал затылок, — вот вас видел. И Распутина этого. Но на вас амулет сейчас. А еще я Императорского дива видел. Вот там силища! Обалдеть просто.

Инесса подняла руку:

— А в Пустоши? Ты видел настолько сильных дивов в Пустоши?

Кузя прищурил глаза:

— Шутите, да? Если бы я такого увидел, с вами бы уже не разговаривал. Это же Пустошь. А этот ваш Распутин по сравнению с Императорским дивом — тьфу!

— Да, Кузя, мы все помним, что он тебе нравится, — вмешался Аверин. — Наставница Инесса хочет сказать, что дивов настолько высоких уровней даже в человеческом мире можно пересчитать по пальцам. Нет смысла вводить дополнительные значения. А твой замечательный Императорский див вообще единственный. Таких, как он, больше нет. И как он сумел набрать такую жуткую мощь, никто не знает.

— Колдунов жрал, — уверенно сказал Кузя, — много колдунов.

— Да… — Аверин вздохнул, — и участь похищенных колдунов, скорее всего, незавидна. А Распутин может стать еще сильнее. При прошлом захвате вы не знали его истинной силы?

— У нас появились сведения о том, что Распутин, возможно, захватил императорскую семью, и Академия инициировала расследование. А когда мы получили подтверждение, был задействован особый протокол.

— А, я знаю! — воскликнул Кузя. — Управление действует совместно с Академией!

— Да, так и было. Григория Распутина выследили, когда он готовился напасть на очередную деревню. Дивы и колдуны Управления Петербурга оповестили Академию и окружили его, чтобы не позволить скрыться. Мы думали, что он пожирал крестьян, а значит, у него примерно девятый уровень.

— Но его уровень оказался выше… — задумчиво протянул Аверин.

— Намного. Он понял, что попал в ловушку, и напал на дивов Управления. Я добралась до места первой. И вступила в бой. Петербургское Управление к этому времени потеряло девять дивов и шестерых колдунов, но оставшиеся еще держались. Силы Распутина превосходили даже мои. Только когда прибыло остальное подкрепление, нам удалось его одолеть. Вы ведь знаете главного дива Петербургского Управления, Иннокентия? — спросила она.

— Ага! Вы бы видели, как он вернул этому Распутину его собственное жало прямо в задницу! — Кузя хлопнул рукой по спинке стула.

Инесса кивнула:

— Да. Благодаря тому, что он своей способностью отражал атаки оружия Распутина, нам и удалось продержаться так долго. И в конечном итоге именно его хозяин, глава Управления, смог начертить и запустить алатырь, отправивший Распутина в Пустошь. Туда же затянуло еще нескольких дивов.

— Ничего себе… — удивленно выговорил Кузя, — нам крупно повезло, выходит…

— Очень хорошо, что ты это понял, — сказала Инесса.

А Аверин добавил:

— Этот Распутин каким-то образом оставил часть своего тела в коридоре. Я не представляю, как это было сделано.

— Я за этим к вам и пришла, Гера. Расскажите всё, что вы знаете о Пустоши и коридорах. А ты, — она указала пальцем на Кузю, — потом расскажешь о том, как происходила схватка, со всеми, даже самыми мельчайшими подробностями. В Академии есть хорошие ученые, они попробуют разобраться.

Владимир явился на следующее утро, Аверин только вернулся с пробежки. В отличие от Николая Антоновича, див однозначно рассчитывал на завтрак.

— Володя, как давно вы не заходили! — Маргарита появилась из кухни и на радостях тут же обняла своего любимчика, но потом отстранилась и посмотрела сурово:

— Что же это, совсем про нас забыли! И выглядите так серьезно, не иначе получили повышение в своем Управлении. Но учтите, это совсем не повод забывать своих друзей! А кот? Как же вы обошлись с котом, молодой человек?! — она указала на умывающегося в углу после «первого завтрака» Кузю. Хитрец повадился встречать экономку в виде кота, завтракать, а потом уходить якобы на прогулку. Возвращался он уже в человеческой форме, демонстративно зевая, шел в ванную и помогал готовить завтрак. И с непринужденным видом садился за стол второй раз, уже вместе с Авериным.

— А что с… котом, сударыня? — Владимир перевел взгляд с Маргариты на Кузю. Тот в ответ посмотрел с недоумением.

— Когда Кузя вернулся домой, от него натурально остались кожа да кости! Вы что же, совсем не кормили беднягу? — осуждающе произнесла Маргарита.

— Мя-я! — подтвердил Кузя, но под взглядом Владимира попятился и, задрав хвост, выскочил на улицу. Владимир посмотрел на Аверина.

— Помните, я отдавал вам Кузю, на время, — намекнул колдун, — он очень сильно похудел тогда.

Владимир тут же обаятельно улыбнулся:

— Госпожа Маргарита, вы зря меня ругаете. Кузя хорошо питался. Но там, где он жил, у него были очень серьезные физические нагрузки. Поэтому в нем не осталось ни капли жира.

— Ах, вот оно что, — Маргарита сменила гнев на милость, — так вы его, оказывается, в деревню отвозили. Ну и ну… тогда понятно, — она с умилением посмотрела Кузе вслед. — Ох, сколько там сейчас, небось, полосатых котяток бегает… Кузя у нас боевой.

— Очень боевой, — подтвердил Владимир.

Дверь скрипнула, и Кузя снова появился, теперь уже одетый, но будто бы специально растрепанный. Он хотел было прошмыгнуть в ванную, но Маргарита его заметила.

— А ты почему еще спишь?! Давай быстро приводи себя в порядок, у нас гости. Кто за тебя будет тесто на блинчики взбивать? А?

— Бегу, тетушка Марго, подождут гости, не помрут с голоду поди, — Кузя помчался в ванну, и оттуда послышался шум льющейся воды.

— Вам помочь, госпожа Маргарита? — Владимир указал на кухню.

— Ох, — Маргарита разулыбалась, — если вам не трудно, порежьте, пожалуйста, хлеб и сыр. У вас это всегда удивительно ровно получается. Загляденье просто.

— Обязательно, — Владимир кивнул Аверину и скрылся на кухне. За ним степенно зашла Маргарита.

Аверин же взял свежую газету и расположился у окна.

— Вы ведь знаете, какой Гермес Аркадьевич у нас герой? — донеслось из кухни. — Видели, что случилось на коронации? Ох, вся страна смотрела в прямом эфире. Сначала так красиво всё было: императрица, колдуны, Императорский див. Нарядные такие, золото и серебро сверкают на солнце. Я дивов ужасно боюсь, прости Господи, но этот мне понравился, представительный такой. Жаль, поближе не показали. И вдруг — кошмар! Все бегают, кричат, а потом — раз! — и выключилось всё. У меня аж сердце заболело. И непонятно ничего! Потом уже в новостях рассказали, как Гермес Аркадьевич вместе с господином Главным колдуном ловко расправились с чудовищем!

— Да, — послышался голос Владимира, — они, безусловно, герои.

— А, ну конечно. Вы же тоже наверняка смотрели.

— Смотрел, госпожа Маргарита, и очень внимательно.

— Ну еще бы! Гордитесь, небось, что дружите с таким великим человеком, а?

— Я считаю это большой честью.

Раздалось сдавленное хрюканье. Аверин повернул голову и увидел Кузю. Тот стоял возле двери и изо всех сил зажимал рот ладонью.

Аверин кивком головы указал ему на кухню. Кузя еще раз хмыкнул и зашел внутрь.

— А, явился — не запылился. Держи миску, венчик знаешь где. И не вздумай опять хлебать молоко из бутылки! — голос Маргариты немедленно посуровел.

Аверин улыбнулся и раскрыл газету.

На первой странице писали о том же, о чем говорила Маргарита на кухне. Имелись даже фотографии с места событий. По версии прессы, напавший на императрицу див был повержен, о Пустоши не упоминалось. Вот и отлично.

Когда завтрак был готов, Маргарита с Кузей накрыли на стол. А после блинчиков Аверин позвал Владимира в кабинет.

— Я бы хотел внести корректировки в ваш план, — без предисловий сообщил див.

С этим Аверин был согласен. В Пустошь теперь отправлялись два дива и три колдуна, план однозначно нуждался в доработке. Особенно в части, как избежать ловушки по прибытии.

В прошлый раз трещина раскрылась недалеко от выхода из коридора, к счастью, не задев алатырь, расположенный в Пустоши. И от трещины сразу протянулся крутой склон, куда неведомой силой начало затягивать Анонимуса. Поэтому Аверин собирался заранее связать Путами себя, Кузю и снаряжение, а оказавшись в Пустоши, раскинуть сеть и закрепиться на склоне. Потом выбраться на поверхность и, используя силу Кузи, вытащить снегоход и остальное оборудование. Всё это он уже рассказывал Владимиру.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он сейчас.

— Почти полностью восстановился.

— А Сергей Дмитриевич?

— Ему заменили гипсовую повязку на лонгет. Во время похода в Пустошь он сможет двигать рукой и, при необходимости, пользоваться своим оружием. К счастью, ему для этого полная подвижность кисти не нужна.

— Да, это очень хорошо. Тогда я внимательно слушаю твой план.

— Вы говорили, что сразу возле коридора образуется крутой склон, так?

— Да. И дива по нему начинает тащить вниз что-то похлеще гравитации. Как будто затягивает в водоворот.

— Да. Дивов лед затягивает, даже если просто стоять на нем, — согласился Владимир. — Лед плавится, и чем сильнее див, тем глубже и быстрее он погружается.

— А, вот что за лужа была вокруг меня, — внезапно вспомнил Аверин, — моя сила колдуна тоже растапливает лед.

— Вероятно, — подтвердил Владимир, и добавил: — Значит, глыбы начинают падать не сразу. И если знать о ловушке, то крылья — серьезное преимущество.

— Не надолго. Затягивает настолько быстро, что в трещину нас всё равно унесет. Иначе прошлый Императорский див смог бы с легкостью вырваться из ловушки.

— Он очень силен, значит и засосало его намного быстрее. И у него не было щитов. Он разбивал летящие сверху глыбы льда, или они плавились от его силы, и ледяное месиво облепило его крылья. Он просто не смог подняться.

— Хм… — Аверин задумался, — вот, значит, какой у тебя план. Мне одновременно с Путами было бы сложно выставить мощный щит, и я рассчитывал, что Кузя прикроет нас от ледопада, как делал Анонимус. Но с тобой будут сразу два колдуна…

— Именно. Поэтому план такой. Выходим из коридора все вместе. Предварительно вы, используя Путы, связываете меня с ее величеством и хозяином. И ко мне же привязываете снегоход и основной груз. Оставляя свободными крылья. В Пустоши вы раскинете сеть. А я, прикрытый сильными щитами, поднимусь на ровную поверхность, положу там груз и заберу вас. После чего мы оставим у выхода Сергея Дмитриевича, вы и ее величество двинетесь на снегоходе, а я доставлю к нужному месту взрывчатку и остальное оборудование.

— А твоей силы хватит, чтобы поднять из ловушки двух колдунов и оборудование? Она затягивает весьма сильно, — с сомнением произнес Аверин.

— Должно. Главное, чтобы мои крылья не оказались покрыты ледяной коркой. Если же нет, мы будем подниматься с ваших Пут, как вы сделали в прошлый раз. Что у вас для защиты от холода?

— Арктическое снаряжение. Плюс две штормовые палатки с газовым обогревателем для нас и для Сергея Дмитриевича. Ну и помощь чародея, разумеется.

— Очень хорошо. Скажите, вы уже начали заготавливать кровь? Ее понадобится огромное количество.

— Конечно. Любава зачарует столько, сколько нужно. Хотя, я уверен, у вас тоже найдутся хорошие чародеи.

— В таком случае, продолжайте готовиться, я сообщу вам о дате начала операции. И, ваше сиятельство, вы умеете пользоваться РПГ?

Аверин посмотрел удивленно:

— Я даже не уверен, что знаю, о чем ты. Гранатомет?

— Да. Ручной противотанковый гранатомет. Сами гранаты начинены серебряным порошком и дробью и зачарованы так, чтобы взрываться непосредственно в теле дива, главное — попасть. Попадание такой гранаты может надолго лишить боеспособности дива моего уровня, даже в демоническом облике.

— Если попасть, — рассмеялся Аверин, — это ключевое слово. Я даже не знаю, с какой стороны держать эту штуку.

— Я это предполагал. Поэтому сейчас мы едем на полигон. А потом — в поместье вашего брата, посмотрим, как обстоят дела со снегоходом.

Глава 9

Анонимус встретил Императорского дива настолько дружелюбно, насколько вообще был способен проявлять дружелюбие. Оба дива вскоре удалились обсудить какие-то важные вопросы. Это заставило улыбнуться не только Аверина, но и Василя.

— Глядишь, еще подружатся, — прокомментировал брат. А Кузя уныло посмотрел им вслед: его с собой не позвали.

— Ничего, — успокоил дива Аверин, — у них там вопросы какого-то технического характера. Тебе будет неинтересно. Меня, как видишь, тоже не пригласили к обсуждению.

— Ну и что, всё равно обидно, — произнес Кузя, скорчив гримасу. — Ладно, зато мне дали пострелять из гранатомета! — похвастался он Василю.

— Какой ты молодец, — Василь потрепал дива по волосам и указал взглядом на дом: — Беги, там тебя ждут с нетерпением. — И, проводив дива взглядом до самых дверей, вздохнул:

— Эх, какой славный мальчишка… Гера, я не буду уподобляться бабушке, но… мне кажется, тебе всё же нужен сынишка.

— Ох… — спародировал его Аверин, — не думаю, что из меня выйдет хороший отец. Но ты прав, надо позаботиться о будущем Кузи. Слушай, может, Вера подрастет, выйдет замуж и…

— Гера… — укоризненно покачал головой Василь.

— Да понимаю я… но ты же сам знаешь, такие, как твоя Мария, встречаются не каждый день и не всем.

— Ну, от ее сестры ты сам отказался, — заметил Василь, — а ведь один в один была.

— Ты знаешь, я даже немного жалею, — усмехнулся Аверин, — пойдем-ка в дом. Сегодня очень сыро, и я бы выпил горячего чаю с травами.

Владимир и Анонимус, как выяснилось, действительно решали технические вопросы.

— Я не смогу высвободить демонический облик внутри склепа, не разрушив его, — сказал Владимир, когда оба дива появились в гостиной.

— Я предложил перестроить склеп, но времени на это нет, — добавил Анонимус.

— И? — спросил Аверин. Задачка оказалась неожиданной. Семейный склеп был довольно просторным сооружением, по сути — небольшой часовней, и там вполне поместился Кузя в своем демоническом облике. Анонимус высвобождался там только после открытия коридора и, видимо, поэтому не причинил разрушений. Но с Владимиром так не получится, к нему нужно еще привязать технику и оборудование.

— А если и тебе принять демонический облик не в склепе, а снаружи? И открыть двери, чтобы тебя втянуло в коридор.

— Есть шанс повредить технику. И навредить людям. И это всё равно не гарантирует, что разрушений удастся избежать.

— И что же вы решили? — поинтересовался Аверин.

— Ваше сиятельство, — вместо ответа Анонимус обратился к Василю, — прошу разрешения разобрать одну из стен склепа. Вручную и аккуратно, — продолжил он после небольшой паузы.

Василь с некоторой растерянностью посмотрел сначала на Аверина, потом на своего фамильяра и снова на брата.

— Вы же меня натурально в гроб вгоните… а безутешной родне его даже поставить негде будет… — он взялся обеими руками за голову.

— Все расходы будут компенсированы короной, а после завершения операции склеп восстановят в течение трех дней, — вмешался Владимир. — Мы посчитали, этого хватит.

— А дом? Дом разбирать вы, надеюсь, не собираетесь? А то мы с супругой и Любавой остаемся, а ночевать в беседке или сарае сейчас прохладно.

— В этом нет необходимости, — спокойно проговорил Владимир и посмотрел на Анонимуса.

— С вашего позволения, — произнес фамильяр, — я изготовлю вре́менную стену для склепа. Нехорошо, если он будет стоять открытый. Стена из деревянного бруса, и я смогу легко ее убрать и поставить на место.

Василь махнул рукой:

— Делайте, что хотите. Но чтобы я этого не видел. Позовете, когда склеп будет выглядеть так же, как и до ваших сомнительных авантюр.

— Благодарю за разрешение, — Анонимус низко поклонился. И даже Владимир в знак благодарности склонил голову.

— Это вопрос государственной важности, ваше сиятельство, — сказал он, — и ответственно заявляю от лица ее величества, что вам сполна возместят не только все затраты, но и компенсируют беспокойство.

— Спасибо, меня это очень утешит.

Брат выглядел сердитым. Но Аверин, внимательно посмотрев на него, понял, что на самом деле Василь очень обеспокоен. И вовсе не состоянием склепа.

— Василь, — сказал он и взял брата под локоть, — я постараюсь, нет, я обещаю, что все вернутся в целости и сохранности. Пойми, это необходимо сделать. И речь уже не только о моем чувстве долга.

— Я понимаю, — произнес Василь, — вы хотите разобраться с той тварью, что вылезла посреди площади прямо из земли. Кошмар, никому такого не пожелаешь. Но если честно, — он улыбнулся, хоть улыбка и вышла не слишком радостной, — после того, что я увидел на площади, я даже немного меньше беспокоюсь за тебя. Ты сам на многое способен. И я видел, на что способны… твои друзья, — вздохнув, он добавил:

— Я так понимаю, вы остаетесь на ночь. Пока Анонимус раздобудет нужные материалы, дело будет уже к вечеру. Значит, ночью нам спать не дадут, так?

Аверин пожал плечами:

— Надеюсь, никто не будет тут ничего взрывать. Но на всякий случай, окна открывать не стоит.

Анонимус действительно привез всё необходимое только к вечеру. Кузя изо всех сил рвался помогать, но фамильяр запретил ему подходить к стене, сказав, что займется ею лично. И Аверин не сомневался, что, разбирая стену, див не повредит ни одного кирпичика. Кузю же отправили под навес пилить брус.

Владимир, убедившись, что работа движется, попрощался и исчез. Аверин не сомневался, что на время своего отсутствия див оставил императрицу под надежной защитой, но спрашивать, где и с кем, не стал. Зачем обрастать лишними государственными тайнами.

Он спустился вниз, в комнату вызовов, набрал и передал Любаве очередную порцию крови, а перед тем, как ложиться спать, зашел на пилораму к Кузе.

— Ты готов? Только честно? Не боишься?

Див опустил голову.

— Честно? Ни за что бы туда не вернулся. Но я обещал… И это нужно, чтобы поймать Распутина. Вот увидите, прежний Императорский див мигом с ним разберется!

Аверин подошел к Кузе и положил руки ему на плечи:

— Я бы ни за что не взял тебя туда. Но только ты знаешь дорогу. Не бойся. Видел, какое у нас подкрепление.

— Да я и не боюсь, вы что? — рассмеялся Кузя. — Там просто ужас как холодно. Вы-то хоть в теплых куртках будете. А коту опять голым бегать… — он поежился, видимо, от воспоминаний.

Утро выдалось дождливым.

В столовой обнаружились свежий ароматный кофе и Анонимус, невозмутимо стоящий у окна.

— Вы закончили? Где Кузя? — спросил Аверин, усаживаясь за стол.

— Да, успели до дождя. Ваш див отмывается, ваше сиятельство.

— Отмывается? — удивился Аверин.

Кузя появился спустя минут пять. Его мокрые волосы топорщились на лбу, а в руке он сжимал почти целый батон, разрезанный пополам. Из батона торчала колбаса.

— Что не так? — возмутился он в ответ на укоризненный взгляд Анонимуса. — Мне на кухне тетенька дала! Я, между прочим, полночи работал!

— Пусть поест, — усмехнулся Аверин, — я бы тоже не отказался. Сделаешь мне омлет? А я немного пробегусь, хоть и дождь.

— Сию минуту, — поклонился Анонимус и степенно направился к дверям кухни.

— Пойдемте, я вам покажу! — воскликнул Кузя.

— Что?

— Ну, что я сделал!

— Деревянную стену? — улыбнулся Аверин. — Ну пойдем.

Кузя хитро прищурил глаза и откусил половину своего бутерброда.

Аверин допил кофе и, надев дождевик, вышел на улицу.

Кузя привел его прямо к склепу. И Аверин остановился метрах в десяти, удивленно покачав головой.

— Это ты сделал? — спросил он.

— Ага, — Кузя прикрывал от дождя остатки батона. — Придумал тоже я!

— Потрясающе, — признал Аверин. И направился к аллее.

Когда он вернулся с пробежки, омлет уже стоял на столе. Дети сидели рядком и доедали свой завтрак. Прикрывая рот рукой, вышел зевающий Василь.

— Ты рано, — сказал Аверин брату.

— А ты мокрый, — Василь подошел к окну, — ну и погодка… вот бы я еще в такую слякоть бегать пошел.

— Ничего не поделаешь, у меня такая работа. И знаешь, тебе тоже нужно прогуляться на улицу. Я тебе кое-что покажу.

— Так, ты меня пугаешь, — нахмурился Василь и посмотрел на Кузю, недвусмысленно косящегося на омлет.

— Ничего страшного, пойдем. Ты должен это увидеть.

— Ну… хорошо, — с сомнением проговорил Василь.

Взяв дождевики, они вышли на улицу.

Немного не дойдя до склепа, Василь остановился:

— Ничего не понимаю, они какую стену разбирали? Заднюю что ли?

— Нет, — улыбнулся Аверин.

— Тогда в чем дело? Он же совершенно целый! Вы что же, решили передумать? — с некоторой надеждой проговорил брат.

— Тоже нет. Давай подойдем ближе.

Они подошли вплотную к стене, и Аверин указал на нее рукой:

— Вот, смотри.

Василь только удивленно ахнул. И было чему удивиться. На деревянной стене были нарисованы кирпичи. Без особенного художественного мастерства, но автор этого шедевра старательно вывел каждый кирпичик. И рисунок почти в точности повторял кирпичи, из которых была составлена стена до того, как Анонимус ее разобрал.

— Ну и ну, — подивился Василь, — это чья работа? Издалека вообще от старой стены не отличишь.

— Это Кузя. Чтобы ты не расстраивался.

Василь посмотрел на брата долгим пристальным взглядом.

— Только попробуй опять потерять парня в Пустоши, Гера. Я тогда очень, очень сильно на тебя разозлюсь.

Ее величество, Владимир и Сергей Мончинский прибыли рано утром. Их сопровождал князь Булгаков.

— Рад вас видеть, Дмитрий Петрович, — пожал руку князю Аверин, — вы останетесь? Мне было бы куда спокойнее.

— Обязательно, я буду вашей внешней поддержкой.

— Как ваша супруга?

— В порядке. Если не считать некоторых неудобств, которые причиняет ночующий в нашей спальне Иннокентий. Они с нашим фамильяром Арсением сменяют друг друга, спят по очереди.

— О, вы серьезно подошли к вопросу.

— Конечно. Сейчас с ней остались и Арсений, и Иннокентий. К сожалению, не смог взять ее с собой, сами понимаете — это двойной риск.

Это Аверин понимал. Если Распутин получил кровь близкой родственницы императрицы, то сможет, используя ее, снова напасть на саму императрицу.

— Лиза будет за вас молиться.

Сложнее всего оказалось накинуть Путы на Владимира. Когда див принимал демоническую форму, даже подойти нему становилось проблемой. А Путы рвались, стоило ему пошевелиться. Владимир несколько раз менял форму, а Аверину пришлось потратить много сил, чтобы привязать к его задним лапам оборудование. К счастью, все участники экспедиции отлично выспались и плотно поели. Поэтому сил было достаточно.

Наконец всё было готово. И следовало поспешить: див не мог долго находиться в демонической форме в человеческом мире.

— Еще раз напоминаю порядок, — быстро сказал Аверин. — Сейчас я открою коридор, и мы с Кузей войдем в него. После прохода одного дива, коридор начнет закрываться, Сергей удержит его от закрытия, и он затянет Владимира и вас.

Все подтвердили готовность, и Аверин зашел в склеп, где оказалось непривычно светло. Но времени рассматривать внутреннее убранство не было. Колдун запустил звезду и тут же уткнулся лицом в серебристый мех.

Ощущение было не из приятных. Мех только выглядел мягким, но на ощупь оказался как острая колючая осока. Накатила тошнота. Желудок норовил выскочить через горло, и не только от ощущения силы Кузи, но и от того, что они неслись по коридору с ошеломляющей скоростью. Аверин с трудом высвободил руку, изготовившись выбросить Путы, но внезапно ощутил толчок, в глаза ударил тусклый, но после коридора кажущийся вполне ярким, свет, и Аверин понял, что лежит на спине на ровной поверхности. Кузя навис прямо над ним.

Что это значит? Ловушка не сработала?

— От выхода! — скомандовал он, вскакивая на прижавшегося ко льду Кузю и мгновенно приматывая себя Путами к его спине. И не успел он глазом моргнуть, как они оказались метрах в десяти от мерцающего узора.

И вовремя. Раздался свист, потом вскрик, в воздух взметнулась огромная серая тень. И тут же рядом с ними плавно приземлился снегоход.

«Спускайся», — жестом показал он Владимиру.

Див уже и сам заметил отсутствие ловушки. Он осторожно опустился на лед и лег, давая людям возможность слезть. Аверин бросился им на помощь.

— Как вы?

— Неужели я в Пустоши! — вместо ответа восторженно прошептала императрица Софья. Мончинский же имел донельзя бледный вид, это было заметно даже через закрывающую большую часть лица шерстяную маску.

— А где же еще, я не знаю другого настолько холодного места, — Аверин поднес к губам руку в толстой перчатке и стряхнул ледяную корку с моментально обледеневшей маски. Говорить стоило поменьше. — Нам повезло.

— Да, — согласилась императрица, — в трещину мы не попали.

Кузя прохаживался туда-сюда, и Аверин заметил, что от его лап во льду остаются глубокие вмятины. Владимир же вообще старался не касаться льда, висел, подергивая крыльями, примерно в полуметре над поверхностью.

— Ставим палатку, — озабоченно проговорил Аверин. Дыхание перехватывало от холода. — Придется ее часто переносить, Сергей. Сила дивов растапливает лед. Наша тоже. Нельзя долго оставаться на месте.

— Как же они отдыхают, бедняги? — императрица из-под руки посмотрела на дивов.

— Редко и недолго. И почти не спят. Владимир, поднимись и осмотри окрестности. В прошлый раз тот див оказался на месте очень быстро.

Владимир, взмахнув огромными крыльями и подняв воздушный вихрь, исчез из виду. Мончинский достал из снаряжения палатку и попытался нащупать шнур.

— Я помогу, — предложил Аверин.

— А я обновлю алатырь, — сказала императрица. — Сейчас проверим, подойдет ли для этого любая колдовская кровь.

— Если что, зовите. У меня запас.

Шнур поддался легко.

Аверин только собрался спросить, как дела у ее величества, как прямо за его спиной раздался крик, и Кузя, кинувшись вперед, схватил хозяина зубами за капюшон, отбросив в сторону. Аверин едва удержался на ногах и обернулся.

Императрицы не было. А на месте, где только что стоял сам колдун, разверзлась трещина.

Нет, не трещина. Скорее, что-то похожее на полынью. Аверин бросился туда, но быстрее него сверху спикировала крылатая тень. И замерла в нескольких сантиметрах от ямы.

— Стой! Подожди! — донеслось откуда-то снизу.

Аверин наклонился над ямой. И охнул. Посреди, в пузыре из щита, стояла императрица Софья. А вокруг нее, облепив щит, как мошка фонарь, кишели крохотные полупрозрачные существа.

— Это же… бесята… — выдохнул подоспевший к яме Мончинский.

Да, это и правда были дивы третьего класса, похоже, только что появившиеся на свет. И они намеревались сожрать ее величество.

— Вам нужно выбираться оттуда, — проговорил Аверин, — щит у вас прочный, но лед высасывает из него силы. Они сожрут вас живьем, если он ослабеет.

— Я знаю. Но я не хочу навредить им. И… я никогда не видела ничего подобного. Это ведь новорожденные дивы, да?

— Никто не видел, — пробормотал Аверин себе под нос, — но вам надо поспешить.

— Да. Владимир, помоги мне, пожалуйста. Только… не убивай их.

Из ямы раздался душераздирающий писк, и через мгновение императрица оказалась на поверхности. А в яме воцарилось смятение. Половина бесят металась от стены к стене, пытаясь вжаться в лед, вторая половина растеклась по дну и почти слилась с поверхностью.

— Они всё равно сожрут друг друга, — пожал плечами Аверин.

— Ну и что. Надо дать каждому из них шанс. И обязательно сфотографировать! Мы настоящие первооткрыватели! Раньше о том, как рождаются бесята, мы знали только понаслышке! Это грандиозное событие в мире науки!

Аверин понял, что еще немного, и императрица откажется уйти куда-то от своей прекрасной ямы, и указал рукой:

— Надо закончить с палаткой. И дать крови дивам. Вы успели обновить алатырь?

— Да.

Аверин нажал на кнопку коробки с капсулами и вытряхнул на ладонь сразу три. Кинул их Кузе, капсулы тут же исчезли. Краем глаза он отметил, что Мончинский проделал то же самое.

Коробочки для капсул были изготовлены специально для экспедиции. Сделанные из легкой прочной пластмассы, они были сконструированы и закреплены на ремнях так, чтобы див, при необходимости, мог сам сдернуть одну, не повредив остальные.

На куртке императрицы были пристегнуты сразу три ленты с кровью Мончинского. Как только снегоход двинется в путь, кормить Владимира придется ей. Кроме капсул на поясе у ее величества был закреплен фотоаппарат. Хороший и пленочный, в прочном противоударном чехле, он должен был выдержать все нагрузки.

И сейчас, расстегнув чехол, императрица старательно фотографировала яму.

Аверин подошел к Мончинскому и помог установить газовый обогреватель.

— Помните, палатка должна находиться как можно ближе ко входу в коридор. Амулет на вас? Никто из местных дивов не должен почувствовать вашу силу и решить, что вы обед. Как только мы доберемся, Кузя вернется к вам.

К счастью, место, где Императорский див вмерз в лед, оказалось не слишком далеко от коридора. Императрица даже предположила, что расположение коридоров в Пустоши как-то связано с коридорами в человеческом мире. Императорского дива отправили в Пустошь из центра Санкт-Петербурга, коридор Авериных находится недалеко от этого места. Так же получилось и в Пустоши. Этот вопрос тоже предстояло изучить.

Императрица как раз закончила с ямой и сделала несколько кадров общего плана с колдунами, снаряжением и дивами. И подошла к Аверину.

— Нам повезло с этой ямой, — ее глаза сияли. — Теперь у нас есть неоспоримое доказательство, что мы побывали в Пустоши.

— Сперва нужно из нее выбраться, — Аверин с трудом подавил желание прямо сейчас отправить императрицу обратно в коридор. Было совершенно очевидно, зачем она отправилась в Пустошь. С другой стороны, можно ли он ее осуждать? Она такой же исследователь, как и его отец. А отец когда-то впервые прибыл сюда с теми же целями.

Аверин указал на снегоход:

— Пора.

Она кивнула и протянула ему фотоаппарат. И пошла к снегоходу.

Аверин вздохнул, поднял фотоаппарат и сделал несколько снимков. Доказательство… ей нужно доказать всем, всему мировому сообществу, что русская императрица была в Пустоши. Что же… Возможно, это поможет ей завоевать авторитет.

Кузя старался бежать медленно, но всё равно иногда исчезал далеко впереди, теряясь на фоне грязно-белой сумеречной пустыни. Но каждый раз, когда нужно было получить дозу крови, он равнялся со снегоходом и открывал пасть.

Аверин не видел, что делает за его спиной императрица, но по периодическим щелчкам фотоаппарата догадаться труда не составляло. Иногда их обдувал порыв ледяного ветра, едва не срывая со снегохода защитный чехол: это Владимир снижался, чтобы получить капсулы.

Несмотря на добротную теплую одежду, холод пронизывал до костей. Одной рукой Аверин вытащил из сумки термос и хлебнул еще горячего, но быстро остывающего чая. И протянул термос назад. Сейчас не до церемоний. У ее величества был свой термос, но в нем лучше сохранить теплую жидкость на обратный путь.

Впереди замаячили горы. Кузя говорил про них, значит ехать осталось не долго.

Наконец гигантский кот остановился и заревел: они достигли цели.

Аверин посмотрел на часы, весь путь занял пятьдесят три минуты. Что же, не так уж и плохо. И никто не попытался напасть. Но это как раз было объяснимо — равных по силе Владимиру или Кузе дивов в Пустоши довольно мало. С Сергеем Мончинским тоже всё было в порядке, поскольку Владимир, не проявляя беспокойства, опустился вниз и осторожно сложил на лед оборудование.

Аверин прошел вперед, туда, где остановился Кузя. Проехать в это место было нельзя — нагромождение ледяных торосов и глыб, образовавшееся на месте ловушки, похоронившей Императорского дива, не давало возможности подогнать снегоход ближе.

Кот издал мощный рык и поскреб лед.

Аверин прикинул объем работы. Было неизвестно, насколько глубоко успел за это время погрузиться в лед Императорский див, может быть, затея изначально обречена на провал. Но попробовать стоило.

Он с сожалением посмотрел на огромные лапы Владимира. Если бы поручить бурение и закладку взрывчатки дивам, это заняло бы от силы минут десять. Но принять человеческий облик в Пустоши див не может.

Аверин направился к мотобуру, снял с него чехол и покатил к первому указанному Кузей месту. Шурфов планировалось пробурить шесть, по расчетам этого должно хватить.

К нему подошла императрица. Он бросил на нее быстрый взгляд:

— Вы хотели поговорить с ним? Надо поторопиться. Распутин может быть поблизости.

— Да, — ответила она, — но сначала я поставлю палатку.

Аверин кивнул и повернулся к Кузе:

— Ты рассказал ему, что мы делаем? И каков план? Тогда беги к Сергею.

Кузя рыкнул и исчез.

Лед поддался неожиданно легко. Просверлив две скважины, Аверин оставил бур и залез в палатку. Там оказалось вполне тепло. По крайней мере, по сравнению с тем, что творилось снаружи.

Владимир завис рядом с палаткой, иногда приземляясь на лед. Он передавал слова императрицы Императорскому диву и запоминал ответы.

— Вы спросили его про Распутина? Приходил ли он еще, говорил ли что-то?

— Конечно, — кивнула императрица, — в первую очередь.

Аверин глотнул чаю и вышел. Работы предстояло еще очень много.

Когда он снова вернулся в палатку, разговор, судя по всему, был закончен.

— Можно я вас сфотографирую за работой? — спросила императрица.

— И как будет называться это фото? «Граф Аверин освобождает Императорского дива, которого сам же геройски отправил в Пустошь»?

Они рассмеялись.

— Делайте фото. И поторопимся.

— Да, вы правы. Сейчас я займусь закладкой взрывчатки в уже готовые шурфы.

— Хорошо.

Он вернулся к буру. Если ничего экстраординарного не произойдет, то работа будет закончена минут через пятнадцать. И через час они вернутся к коридору.

Аверин настроил таймер так, чтобы он сработал через полтора часа. Этого должно с лихвой хватить на то, чтобы добраться до коридора и уйти обратно в свой мир. Можно было бы увеличить время, но специалисты предупреждали, что на холоде механизм может не выдержать долгой работы.

Интересно, узнают ли они когда-нибудь, получилось у них или нет? Кузя должен был передать Императорскому диву, чтобы тот попытался связаться с Авериным, но насколько это возможно, колдун понятия не имел.

Наконец они уложили тротил в оставшиеся шурфы.

— Садитесь на снегоход, — сказал Аверин императрице, — я запущу таймер, и едем.

Он задал время, добрался до транспорта, и они помчались обратно. Машина оказалась весьма надежной и, вопреки опасениям, без проблем завелась. Владимир, как прежде Кузя, медленно летел впереди, указывая дорогу.

По пути Аверину даже начало казаться, что он узнает места. Пустошь, хоть и выглядела монотонно однообразной, всё же имела какой-никакой рельеф. Вот этот пригорок, как будто засыпанный ледяной крошкой, они вроде бы проезжали в прошлый раз. А значит, уже недалеко.

Неожиданно Владимир исчез, и тишину пронзил оглушающий рев. И тут же Аверин ощутил волну силы.

— Проклятье! — он прибавил газу, понимая, что это бесполезно: если неизвестный противник рискнул атаковать Владимира, то это весьма сильный див, и никакая скорость тут не поможет. Оставалось надеяться, что Владимир сможет справиться с ним.

…Если это не Распутин.

— Осторожно!

Аверин почувствовал, как над ним раскрылся щит, и едва успел вывернуть руль: в полуметре от снегохода образовалась огромная дымящаяся дыра.

Их атакуют. Значит, противник сильнее Владимира? Или враг не один?

Аверин сдернул амулет, поднял свой щит и рассеял его, так можно хотя бы попытаться увернуться от атак. Снегоход намного медленнее дива, но гораздо быстрее человека.

Еще один фонтан льда прыснул почти под полозьями, снегоход качнуло, сзади вскрикнула императрица.

«Владимир мешает врагу целиться», — понял Аверин. В этот момент снегоход занесло, и колдун, едва успев слегка затормозить потерявшую управление машину, вылетел из седла и ощутил тяжелый удар о лед. Щит, хоть и рассеянный, смягчил падение.

Ее величество! Где она?

— Я в порядке, — донесся приглушенный голос.

Он повернул голову. Императрица сидела прямо на льду, но выглядела целой. Ее щит тоже сработал как амортизатор.

Снегоход валялся на боку метрах в десяти. Проклятье… Аверин рывком поднялся на ноги, и тут же окрестности огласил рев. А ему в ответ еще один, еще и еще.

Их трое? Нападающих дивов — трое?

Краем глаза Аверин заметил что-то темное, летящее вниз. Он резко обернулся, призывая Плеть, лед сотряс удар. И Аверин увидел дива, огромного крылатого то ли буйвола, то ли медведя. Тот уже поднимался на ноги, отряхиваясь от сброшенной ледяной корки. Судя по льду, ранам и отсутствующей передней лапе, див попал под дистанционный удар Владимира. Аверин кинулся вперед, раскручивая Плеть. Нельзя дать диву прийти в себя.

Плеть прошла сквозь крыло быкомедведя, и тот, взревев от ярости, бросился на обидчика. Даже лишенный возможности быстро передвигаться и взлететь, он был чудовищно силен. Аверин выставил щит на максимум и откатился сторону — удар твари пришелся вскользь, но всё равно едва не разнес щит в клочья. Первый класс. И точно не первый уровень.

Аверин, не оглядываясь, ударил Плетью и туда же швырнул Путы, надеясь, что они смогут еще больше затормозить дива. И обернулся. Как раз для того, чтобы принять на щит очередной удар. И, уже отлетая от противника, успел хлестнуть его Плетью прямо по морде. Тот остановился на миг, и это дало Аверину время восстановить разрушенный щит. Если див применит дистанционное оружие — колдуну конец.

Но быкомедведь, судя по всему, был настолько в ярости, что это ему даже в голову не пришло. Еще один прыжок, и запущенная Авериным сеть с треском лопнула, и див снова ударил по щиту, на этот раз разнеся его вдребезги.

…И тут же повалился на бок, хрипя. В его боку зияла огромная рваная дыра. Покатавшись по льду, див исчез, только искрящийся поток силы взмыл вверх и осел на лед.

Аверин оглянулся. Возле снегохода стояла императрица Софья. В ее руках дымился РПГ.

Аверин бросился к ней.

— Интересный у вас был монастырь, — произнес он, одновременно сдирая со снегохода тент и накидывая его на полозья.

— Забирайтесь сюда, — он указал императрице на получившееся укрытие, — возможно, если мы не будем двигаться, то дивы пылу боя с Владимиром не обратят на нас внимания.

— А Владимир?

— Попробуем ему помочь. Чем сможем.

Он взял у нее гранатомет и пристроился с ним между торчащими полозьями и кузовом снегохода. Сомнительная, конечно, защита, первым же ударом ее разнесет в клочья, но хоть что-то. Жаль, что нет связи с Владимиром. Тогда помочь бы ему было гораздо проще.

Еще несколько ударов пришлось в лед, и Аверин понял, что это бьют молнии, похожие на оружие Анонимуса. Нападающие промахивались. Уже неплохо. Значит, Владимир быстрее, чем они, и успешно сбивает их атаки. Эх, знать бы, сколько дивов напало.

Судя по всему, Владимир заметил, что Аверин приготовился к бою. Еще один противник замер в воздухе, и Аверин взял его на прицел, прикинув траекторию падения.

Грянул выстрел, и Аверин едва сумел сдержать победный крик. Раненный див взвыл, закувыркался в воздухе, пытаясь выровняться, и тут же исчез. Было непонятно, сожрали его союзники или Владимир. Оставалось надеяться, что Владимир.

Землю больше не атаковали. Противники полностью сосредоточились на схватке с Владимиром.

Битва теперь шла в полной тишине. Никто больше не ревел, и Аверин лишь изредка видел в небе мелькающие силуэты — дивы останавливались для передышки или чтобы совершить какой-то маневр. Колдун ничем не мог помочь Владимиру. Он даже не видел ни его, ни врага.

Но вот лед снова сотрясся от удара, и Аверин успел разглядеть сплетенный клубок тел. Крылья, когтистые лапы, зубастый клюв. От удара по льду зазмеилась трещина. Аверин выскочил из своего убежища и, держа гранатомет на плече, бросился к месту падения.

Если Владимиру удастся вырваться, надо попасть во врага.

Этот див однозначно сильнее Владимира, который к тому же измотан боем сразу с несколькими противниками. Вскоре Аверин увидел химеру, распластанную на земле, а огромная темная тень рвала ее с глухим утробным рычанием. Колдун прицелился и выстрелил — мимо. Даже несмотря на то что враг тоже был серьезно ранен, он двигался слишком быстро. Услышав выстрел, тварь повернула жуткую голову, похожую на морду обезьяны с огромными жвалами. Аверин хотел было перезарядить оружие, но замерзшие руки не удержали боеприпас и тот упал на лед, негромко звякнув. Див отпустил раненого Владимира и собрался кинуться на нового противника, но внезапно в его длинный суставчатый хвост впились острые зубы. Враг снова развернулся, а Аверин почувствовал знакомую силу.

— Кузя! — закричал он и тут же закашлялся от ледяного воздуха. Кот зарычал и вцепился прямо в горло обезьяноскорпиона. Тот даже не попытался увернуться: похоже, сил у него почти не осталось, а раны, нанесенные Владимиром, существенно измотали.

Через несколько мгновений всё было кончено.

Кузя отскочил в сторону, оставив добычу Владимиру и предпочтя держаться подальше от тяжело раненного товарища. Несмотря на хорошее отношение к Кузе, Владимир все-таки Императорский див. И вполне может рассудить, что защита ее величества важнее жизни Кузи. И восстановить силы за счет кота.

Владимир жрал поверженного противника. На то, чтобы полностью заглотить его, у него не осталось сил. Кровь! Нужно срочно дать ему крови!

Императрица сама отлично это поняла и подбежала к Аверину, на ходу срывая ремни с капсулами.

— Еще не поздно?

— Не знаю, — Аверин забрал капсулы и велел:

— Стойте здесь.

А сам помчался к Владимиру. И как только тот повернул в его сторону зубастый клюв, принялся кидать коробочки одну за одной.

В прошлый раз это помогло Анонимусу. Аверин надеялся, что сработает и сейчас. В любом случае, даже если Владимир потерял свою материальную форму, ему всё равно необходимо помочь. А потом вернуть в мир с помощью жертвы.

Получив кровь, див, шатаясь, поднялся на лапы. И заглотил последний, еще дергающийся кусок своего врага.

Он расправил крылья в попытке взлететь. Поднялся метра на три и рухнул обратно. Несмотря на то что раны дива затянулись, сам он был очень слаб. Сожранный соплеменник был ослаблен боем и не помог достаточно восстановиться.

Кузя подошел поближе. Вероятно, он понял, что нападения можно не опасаться.

— Ты можешь идти? — спросил Владимира Аверин и посмотрел на небо. — Нам надо убираться отсюда. Дивы не нападают стаями. Тут что-то не так.

— Снегоход, — сказала подошедшая императрица. — Надо его перевернуть.

Владимир издал тихий гудящий звук и сделал несколько неуверенных шагов.

— Очень хорошо. Если сможем завести снегоход — попробуем добраться до выхода. Тут, должно быть, не очень далеко.

Подойдя к снегоходу, Аверин осмотрел его и жестом позвал Кузю. Сплетя из Пут лассо, он накинул его на шею диву и привязал к верхней части полозьев.

Обойдя снегоход с другой стороны, он сделал знак Кузе тянуть. И надавил. Кузя медленно попятился, и снегоход снова встал на полозья.

Аверин еще раз осмотрел машину. Снегоход выглядел сильно помятым, но вполне пригодным к использованию. Бензобак оказался не поврежден. Аверин попробовал завести. Снегоход натужно закряхтел, и Аверину показалось, что мотор сейчас заглохнет, но кряхтение сменилось ритмичным гулом. Аверин принялся закреплять тент, мельком поглядывая на Владимира. Тот, пошатываясь, топтался на льду. Лечь на него он не мог: слишком много сил тогда высосет лед, а у Владимира их и так почти не было. Ну, ничего. Они доберутся до места, там у Мончинского есть запас капсул.

Бросив диву еще одну полную коробочку, Аверин сел за руль, и они тронулись. Кузя бежал впереди. Аверин сперва развил большую скорость, но увидел, что Владимир не успевает. Колдун замедлился. Владимира нельзя терять из виду. Его требовалось постоянно подкармливать кровью.

Но это не помогло. Они не преодолели и четверти пути, как Владимир рухнул на лед. Аверин остановился.

— Лед отнимает у него силу. Как будто он плывет по воде… — императрица покачала головой и добавила:

— Мы не можем его бросить.

Глава 10

Кузя подбежал к упавшему диву и понюхал его. Потом снова вернулся к хозяину. И жалобно рыкнул.

Аверин не понял точно, что пытается сказать ему Кузя, но явно ничего обнадеживающего. Колдун повернулся к императрице:

— Сделаем так. Уложим Владимира на тент — это хоть какая-то защита ото льда. Потом обменяемся запасами крови, и я привяжу вас к спине Кузи, не Путами, а обычными веревками от нашего альпинистского снаряжения. Кузя отнесет вас ко входу. А взамен доставит сюда Сергея. Вы останетесь обновлять алатырь.

— А вы?

— Я побуду с Владимиром.

— Это плохой план. Вы останетесь тут один, рядом с раненым дивом. Сюда соберется половина Пустоши.

— У меня есть вот это, — Аверин указал на РПГ, — другого плана всё равно нет, и надо поторопиться. Владимиру любой ценой надо подняться в воздух. На льду он лишится последних сил и погибнет.

Императрица помедлила немного и кивнула. И они принялись снова отцеплять тент.

— Кузя, помоги, — сказал Аверин, когда кусок прорезиненного брезента лег на лед. Эх, вот бы тент с одной стороны был покрыт серебром… в следующих путешествиях в Пустошь надо это учесть. Прослойка серебра спасет от высасывания силы льдом.

Вдвоем с императрицей они прижали тент, и Кузя, взяв Владимира за шкирку, затащил его поверх. Встать див уже не мог: слишком долго пролежал на льду. И на том месте, где он лежал, образовалась солидная яма, наполненная водой. Тент был довольно большим, но всё равно на него поместились только голова, грудь и часть туловища Владимира. Задние лапы и крылья остались на льду. Плохо.

— Надо поторопиться, — Аверин взял из снегохода веревки, и Кузя присел, давая возможность на себя взобраться. Накормив Кузю, колдун защелкнул карабины.

— Вот что, — сказал он, — дайте мне слово, что не будете геройствовать. Как только заметите любого дива, кроме наших, — забудьте про обновление рисунка и немедленно уходите в коридор.

Она посмотрела на него:

— Хорошо.

— Дайте слово, — повторил он.

— Даю слово, — произнесла она.

Он кивнул. И махнул Кузе. Тот медленно затрусил вперед, а потом, убедившись, что с пассажиром всё в порядке, помчался быстрее и скоро скрылся из виду. Только вмятины на льду указывали, куда направился див. Аверин наклонился к одной из них.

А потом подошел к Владимиру. Тот поднял голову.

Аверин кинул ему несколько капсул.

— Не знаю, поможет ли тебе сожрать меня, но давай отложим это на крайний случай. Тебе нельзя тут лежать. Ты можешь захватить зубами край тента и держаться?

Вместо ответа див открыл пасть и сжал угол тента.

— Неплохо.

Аверин вернулся к снегоходу и достал трос. Тот выглядел прочным, вряд он лопнет от веса дива. Но сможет ли снегоход сдвинуть Владимира? Сейчас и проверим.

Колдун захлестнул петлей одну из передних лап дива, закрепил трос и дал газ. Снегоход медленно тронулся с места. Отлично. Аверин вырулил к следам Кузи и осторожно поехал вперед. Сейчас главное — не дать Владимиру вмерзнуть в лед. Аверин очень надеялся, что Кузя привезет Мончинского быстро. У молодого колдуна вторая часть запаса крови, кроме того, он своей силой сможет подлечить дива.

Без тента было чудовищно холодно. Пока Аверин бегал во время боя и после него, холод как будто отступил, но сейчас начал вгрызаться в тело. Теплая одежда казалась ночной сорочкой на ледяном ветру, а лобовое стекло почти не защищало от пронизывающих порывов, несмотря на то что снегоход шел довольно медленно.

Аверину казалось, что прошли часы. Он ехал, останавливался, кормил Владимира и ехал дальше.

Наконец впереди появилось темное пятно. Оно приближалось и, Аверин разглядел, что к нему мчится Кузя. И остановил снегоход.

Див подбежал, и Мончинский, приподнявшись от шеи кота, негромко проговорил:

— Ох и теплый он у вас, Гермес Аркадьевич…

Аверин ничего не ответил, у него зубы уже не разжимались от холода. Негнущимися руками он с трудом отстегнул карабин, освобождая руки Мончинского, с остальными ремнями тот справился сам. И тут же бросился к Владимиру.

— О, Господи… — молодой колдун опустился на колени на едва торчащий краешек тента, высыпал на ладонь горсть капсул и принялся кидать их в пасть Владимиру. А потом положил руку на огромную голову и замер, шепча заклинания.

А Аверин внезапно ощутил, как на плечи ему легли мощные лапы. И прямо перед лицом ударило пламя.

И сразу же ощутил живительное тепло. Струя огня стала тоньше, а див, сев на лед, обнял его передними лапами и прижал к своему телу.

— Хватит, — тихо сказал он Кузе, — не трать силы на огонь. Мне уже лучше.

Огонь исчез, зато меховая туша, казалось, навалилась на него еще сильнее. И Аверин почувствовал, как его лицо и руки начали колоть сотни иголок. Но не только потому, что шерсть Кузи была жесткой и колючей: див делился энергией.

Сила Мончинского тоже помогла: Владимир с некоторым трудом поднялся на ноги. И расправил крылья, чтобы они не касались льда.

— У вас еще много крови осталось? — спросил Аверин.

— Я отложу на дорогу. Остальное хочу отдать.

— Сколько до выхода?

— Минут пять-семь. Верхом на Кузе…

В пасти Владимира исчезла еще одна коробочка. И вот див, неуклюже взмахнув крыльями, смог подняться в воздух.

— Я полечу на нем, — Мончинский задрал голову вверх. Владимир сделал небольшой круг и приземлился, стараясь всеми лапами попасть на брезент.

Лететь таким образом было верным решением. Так колдун сможет в дороге подпитывать дива своей силой.

Аверин легонько хлопнул Кузю по лапе и тот моментально пригнулся, давая возможность сесть верхом.

— Постарайтесь не отставать, — колдун оглянулся на Владимира, кинул Кузе дозу крови и плотно примотал себя Путами. Кузя рванул вперед.

Див бежал достаточно быстро, у Аверина даже заложило уши. Примерно через пять минут они остановились, и Кузя издал громкий рык.

Аверин присмотрелся. Оранжевое пятно палатки было уже совсем близко, но выглядело как-то странно.

Не успев толком сообразить, что не так, Аверин убрал Путы, вскочил на ноги и выставил щит. Кузя глухо угрожающе зарычал. И в этот момент Аверин понял, что палатка больше не стоит, как положено. Да и не палатка это вовсе — просто кусок разорванной оранжевой ткани.

Сверху тоже послышался рев, и рядом с Авериным прыжком приземлился Мончинский.

И тут из-за ледяного тороса показался див. Он шел медленно, лениво перебирая лапами, демонстрируя собственное превосходство. И неудивительно. Откуда-то сбоку раздался трубный звук, и еще один див появился в поле зрения. А потом еще один. И еще.

— Будем прорываться, — негромко сказал Аверин, но Мончинский его услышал. И спросил жестом:

— Куда?

Аверин бросил взгляд на Кузю. Тот ощетинился и рванул вперед, скорее всего, именно там в окружении самое слабое звено. Аверин выставил щит и побежал за ним, вслед понеслись огненные кольца. Два из них моментально достигли цели. Раненый див взревел и кинулся на Кузю, который, выпустив столб пламени, вцепился противнику в горло. И тут же на коте повисли сразу трое. Вновь взметнулись огненные всполохи, и Аверин перестал различать, чье именно это оружие. Резко запахло серой, над головой что-то прогудело, и на щит обрушились осколки.

Успела ли уйти в портал императрица? Или авантюрная затея будет стоить жизни всем ее участникам?

Один из дивов, что повис на Кузе, упал на лед замерзшей статуей. Владимир, подпитавшись силой Мончинского, всё же сумел атаковать. Интересно, это он прикрывает колдунам спину? До сих пор их никто так и не сожрал.

Аверин ударил Плетью застывшего дива и швырнул в него Путы. И стоило только сети опуститься, как сверху упала тень, и див скрылся в пасти Владимира. Отлично! Это еще прибавит ему сил.

Аверин помчался вперед. Он не видел Кузю, но понимал, что тот будет стараться подставлять врагов под удар Плети, поэтому просто бил туда, куда ему казалось правильным. И судя по реву, попадал.

Напавшие дивы не слишком сильны. Хорошо бы, остальные прибывшие враги были им под стать.

Но, похоже, на этом везение закончилось. На мгновение Аверин снова увидел Кузю — тот оказался в одном клубке с каким-то невероятным количеством лап, хвостов и шипов. Лишь изредка мелькал его серебристый пушистый хвост.

Снова заревел Владимир, и Аверин едва не упал, когда лед содрогнулся, — Владимир рухнул вниз вместе с двумя вцепившимися в него врагами.

Мончинский развернулся, и кольца превратились в огненный смерч. Ничего себе силища! Если они выживут, из парня выйдет колдун похлеще Метельского.

Дивы отпустили Владимира и ринулись на Мончинского. Аверин тоже бросился к нему, выставляя щит и одновременно выпуская сеть. Нападавшие почти мгновенно порвали ее, но тут их настиг Владимир. Хорошо, что он успел сожрать того дива. Но надолго ли хватит его сил? Кузя… Теперь надо прийти ему на помощь. Но сперва нужно прорваться через атакующих дивов.

Внезапно одного из противников буквально смело огромной искрящейся шаровой молнией. Еще одна влетела в клубок дивов, из него тут же вывалился Кузя и с победным рыком снова бросился в атаку.

Не может быть! Анонимус?!

Промелькнувшая в воздухе фиолетовая стрела подтвердила эту догадку. Один из нападавших на Владимира дивов исчез в пасти удава, и Владимир, освободившись от его хватки, сбросил с себя второго и, отскочив в сторону, обрушил на него шквал ледяных осколков. Тот застыл, и этого хватило. Зубастый клюв щелкнул, и от дива осталось только мокрое пятно на льду. Владимир остановился. И тут же из пасти змея показалось тело не проглоченного им дива, и Анонимус, мотнув головой, отправил его прямо в открытую пасть товарища.

Ну ничего себе! Вот это называется «справляться с инстинктами»!

Втроем дивы быстро разобрались с противниками Кузи.

— Уходим, — скомандовал Аверин, и все бросились к выходу. В него только что прошел Анонимус, а значит коридор еще может быть открыт.

Но добежать они не успели, путь был снова прегражден. Три дива появились с разных сторон, а еще один спикировал сверху. Сильные. Очень сильные дивы.

И Аверин понял, что им не справиться.

От холода и усталости кружилась и гудела голова. И колдуну даже показалось, что перед глазами начали мелькать радужные пятна.

Охнул за спиной Мончинский. Кузя издал странный мяв и бросился к хозяину, закрывая его собой.

И тут Аверин понял, что это не пятна. И голова гудит не от усталости.

Крылья. Вот что это было.

Дивов-противников как будто ветром сдуло. А сам Аверин вцепился в мех Кузи, чтобы не рухнуть на колени под давлением накрывшей его силы. В глаза словно засыпали песок.

«Ну что же, — успел подумать он, — хоть что-то у нас получилось».

Ему показалось, что он слышит голос, прорывающийся в его сознание, и его голова едва не взорвалась от боли, он уткнулся лбом в Кузин бок и почувствовал, что ему стало легче. Боль отпустила, треск в голове стал слабее и потихоньку прекратился совсем. И тут же он услышал над ухом громкий шепот:

— Что… это было?..

Он обернулся. Рядом с ним стоял Сергей Мончинский. Его покрасневшие глаза, покрытые сеточкой лопнувших сосудов, были широко распахнуты.

Аверин выпрямился и огляделся. Они были одни среди бескрайнего ледяного поля.

— Это был… — с трудом произнес он, — прежний Императорский див. Надо поторопиться…

До оранжевого пятна оставался какой-то десяток шагов. Только бы узор не погас…

Но он не погас. Наоборот, светился ровно, яркими линиями, как будто кто-то их только что обновил. Но кто?

Вместо ответа на его молчаливый вопрос, один из серых холмиков зашевелился и оказался серой курткой. Из-под капюшона на него глянули знакомые глаза.

— Любава?..

Племянница кивнула и взмахнула рукой. Возле плеча Аверина щелкнула змеиная пасть. Что же, все вопросы потом. Сейчас надо побыстрее убраться отсюда.

Он бросился к коридору. Любава и Мончинский поспешили за ним.

— Ну слава Богу, — было первое, что он услышал, когда его ноги коснулись каменного пола склепа.

— Ваше величество! — воскликнул он. — Вы живы…

— Конечно. Это я отправила к вам на помощь Анонимуса с Любавой.

Аверин отошел в сторону, давая Мончинскому призвать Владимира. И как только серая крылатая химера распласталась на траве, позвал Анонимуса. А следом — Кузю. После чего без сил опустился на землю.

Анонимус растворился в воздухе почти мгновенно и тут же появился, полностью одетый. В каждой руке он сжимал по свертку. Один он протянул Владимиру, который уже сидел, странно покачивая головой, другой — Кузе.

— Приведите себя в порядок и идите на задний двор, — сказал он и исчез.

Следом за ним исчезли оба дива.

— Анонимус позаботится о них, — сказала Любава, стягивая с себя куртку. И наклонившись над Мончинским, проговорила:

— Сергей… Дмитриевич. Господи, вам срочно нужна помощь! — она протянула руку, помогая ему встать.

«Куры, — вспомнил Аверин, — на заднем дворе куры…»

Он тоже расстегнул куртку, сбросил ее и встал. Ему бы тоже не помешала помощь… А для начала, горячий чай и теплое одеяло.

— Гермес Аркадьевич, — раздался у него за спиной голос Булгакова. Князь подошел и поддержал его за локоть: — Я так и знал, что нельзя вас оставлять без присмотра.

Ледяной самурай был прекрасен. Он возвышался над горными пиками, пусть не очень высокими, но всё же вполне впечатляющими. И даже в сумерках Пустоши можно было разглядеть мельчайшие детали, вплоть до узора на шнурке, переплетающем его пластинчатый доспех.

Меч был выполнен с особым мастерством. Она как раз рассматривала рукоять, когда громкий рев заставил ее обернуться.

— А, это ты… — она снова вернулась к созерцанию ледяной скульптуры.

Изваяние сотряс мощный удар. Меч, который она еще толком не успела рассмотреть, рассыпался на куски.

Она едва смогла подавить раздражение:

— В чем дело?

— Почему ты здесь?!

— А где я должна быть?

— Ты! Пока ты тут любуешься на эту мерзость… Ты хоть знаешь, что случилось?

Она отлетела в сторону, вынуждая его последовать за собой: так, может быть, он перестанет вымещать злость на скульптуре.

— Нет. Ты сам заметил, что я здесь. Так что?

— Он на свободе.

— Правда? — максимально безразличным тоном спросила она. — Он сумел освободиться?

— Да. То есть нет! В том-то и дело! Его освободили!

— И кто же?

— Люди. Их засекла моя четверка разведчиков. Троих убил их див, но один успел сбежать и доложить. Я послал отряд на перехват, строго-настрого запретив убивать колдунов, велел доставить их живыми. Но появился он и защитил людей. И они ушли через дыру в свой мир.

— Как ты узнал? Погибли не все дивы?

— Не все. Часть убили колдуны, остальных он не тронул. Они вернулись и доложили мне. Люди в Пустоши! Ты понимаешь, что это значит?!

— Понимаю. Кто-то тебя обошел.

— Да. И что теперь делать?!

— Действовать. Как можно быстрее.

— Ты права. Он найдет нас, это только вопрос времени. И тогда уже ничего не удастся сделать. А так… в конце концов, когда мы окажемся в мире людей, он просто останется в Пустоши.

— Да. Пойдем, покажешь мне место, где была дыра, через которую ушли колдуны. А потом начнем представление.

Горячая ванна была восхитительна. Аверин так разнежился в пахнущей травами воде, что глаза начали предательски слипаться и пришлось прикладывать усилия, чтобы не задремать.

Дверь в ванную скрипнула, и появился Кузя, в теплом шерстяном одеяле и с огромной глиняной кружкой в руках.

— Вот. Любава сказала проследить, чтобы вы всё выпили.

Аверин взял кружку. От запаха закружилась голова.

— Как она? Как остальные? Сергей? Владимир? Императрица?

Про Анонимуса он спрашивать не стал. Именно фамильяр подготовил ему ванну и помог в нее забраться: ноги совершенно не держали. В них как будто впивались тысячи колючек, наступать на пол было сродни походу по раскаленным углям.

Сейчас стало полегче. Даже вода перестала казаться кипятком. Аверин знал, что на самом деле она чуть выше температуры тела.

— Владимир спит. Ему отдали больше половины кур и сотню яиц, наверное. Но это ничего, Анонимус сказал, что вечером будет застолье. Вот наедимся! — Кузя облизнулся в предвкушении и добавил: — А Любава у колдуна Сергея. Лечит его. У него этот… перерасход сил, вроде так называется. Ругала вас.

Аверин вздохнул. Было за что. Всё, как всегда, пошло не по плану. В итоге они чуть не погибли, а Сергей надорвался, истратив слишком много сил.

— Ее величество? Как она? — снова спросил он.

Кузя пожал плечами:

— Заперлась с Анонимусом в комнате вызовов. Они там свет вырубили и одеялом окно завесили. И оттуда ужасно воняет.

Кузя наморщил нос.

Аверин отхлебнул из кружки большой глоток. Обжигающее тепло полилось в желудок и оттуда начало расползаться по всему телу. Откуда у этой женщины столько энергии? Вместо того, чтобы принять ванну и отдохнуть, она помчалась проявлять пленку.

— А ты почему не спишь? — спросил он Кузю. — Ты много сражался. Замерз и устал.

— Я кур ел. И яйца тоже. Я потом пойду, когда и вы. А то потонете тут, в ванне, — он широко улыбнулся.

Допив отвар, Аверин понял, что больше не в силах бороться со сном. Поэтому выбрался из ванны, дал Кузе завернуть себя в махровый халат и даже не понял, как очутился в кровати. И, пару мгновений порадовавшись тяжелому ватному одеялу, моментально заснул.

Проснулся, когда уже смеркалось. Кузя свернулся клубком у него в ногах, но заметив, что хозяин не спит, поднял голову. И не успел Аверин сесть, как Кузя уже стоял у окна в человеческой форме и полностью одетый.

— За-столь-е… — принюхавшись, он расплылся в улыбке. Аверин потянулся. И почувствовал, что голоден. Обещанное «застолье» оказалось подготовлено очень вовремя: самое время перекусить.

В гостиной собрались все домочадцы и гости. Мончинский сидел в кресле в углу и, хоть и выглядел бледным, вид имел вполне бодрый. У Аверина отлегло от сердца.

— О, ты проснулся, — обрадовался Василь, — а Анонимус не разрешает заходить в столовую. Похоже, готовит нечто грандиозное.

— Не сомневаюсь, Кузя вон извелся весь.

Аверин прошел к окну, где на диванчике сидела императрица Софья. Рядом с совершенно невозмутимым видом стоял Владимир.

— Как вы? — обратился колдун к императрице.

— Мы сделали нечто невообразимое и невозможное! — ее глаза всё еще горели азартом и восторгом.

С этим Аверин был полностью согласен. И только благодаря чуду все сумели выбраться живыми. Точнее — благодаря освобожденному Императорскому диву.

Почему он не тронул участников экспедиции? Скорее всего, благодарность не чужда этому существу. Но был и другой, более важный вопрос. Почему он даже не попытался воспользоваться коридором и вернуться в мир людей? Он мог легко это сделать, и никто не помешал бы ему.

Эту загадку стоило подробно обсудить.

— Жаль, что мне не удалось увидеть самой прежнего Императорского дива в демоническом облике, — добавила императрица, — вот это, должно быть, зрелище!

«Да уж. И сфотографировать», — подумал Аверин, а вслух сказал:

— Не стоит жалеть. Его мощь такова, что ее невозможно охватить человеческим глазом. Мы ничего не видели, только разноцветные огни, и ощутили ужасное давление, голова словно разрывалась.

Он повернулся к Владимиру и спросил негромко:

— Ты цел?

Владимир выглядел неплохо. Но насколько восстановились его силы? И не лучше ли вызвать в поместье на подмогу Иннокентия?

— Завтра утром буду в порядке, — ответил див. — Мне нужно поговорить с вами. После банкета. Прежний Императорский див передал вам сообщение. Я просил Кузю не беспокоить вас этим, пока вы не отдохнете.

— Конечно…

Значит, голову разрывало не просто от силы. Прошлый Императорский див говорил с ними.

— После банкета я в полном твоем распоряжении, — Аверин улыбнулся. А Владимир пристально посмотрел на него.

— Есть еще кое-что… о чем я хотел бы спросить, — сказал он.

Аверин не успел ответить: дверь распахнулась, и появился Анонимус в роскошной парадной ливрее.

— Прошу всех к столу, — торжественно возгласил он и с достоинством поклонился.

В дверях Аверин даже на миг остановился, пораженный увиденным.

— Обалдеть… — выдохнул у него за спиной Кузя.

Стол стал больше в два раза, и было непонятно, каким образом Анонимус настолько его расширил. Всё его пространство было покрыто белоснежной накрахмаленной скатертью и сплошь заставлено разнообразными яствами. Печеные гуси, окорока, сыры в трехэтажных блюдах, пироги и грибы, соленья. А в центре всего этого великолепия на огромном блюде лежал целиком зажаренный кабан.

Аверин подумал, что это застолье ничем не уступает недавнему императорскому пиру. Как, а главное, когда Анонимус успел всё подготовить?

Императрица же подошла к своему месту. Но садиться не стала, а торжественно произнесла:

— С разрешения хозяина дома и благодаря стараниям достойного фамильяра Анонимуса, сегодня мы устраиваем не обычный ужин. Сегодняшнее застолье — в честь успешного завершения нашего опасного, но очень важного предприятия. И в нем принимали участие не только люди, но и дивы. Поэтому Вазилис Аркадьевич полностью поддержал мою просьбу и позволил пригласить к столу всю команду нашей экспедиции. Прошу.

Она улыбнулась и села на стул, указав Владимиру на место рядом с собой.

— Обалдеть… — снова сказал Кузя, поедая глазами кабана. Для приличия он дождался, когда усядется хозяин, тут же плюхнулся напротив и схватил вилку.

После ужина Василь собрался покурить и позвал брата с собой.

— Послушай, — сказал он, — у меня к тебе дело. Надеюсь, ты не откажешь мне в небольшой просьбе.

— После всего, что ты для меня сделал? — Аверин посмотрел на него с некоторым удивлением.

— Ты знаешь, я настолько рад, что все вернулись живыми и здоровыми, что даже обсуждать этого не хочу. Хотя, можешь посмотреть, сколько седых волос у меня прибавилось, когда я увидел, как из склепа выбегает императрица. Одна.

— Не представляю, как ты решился отпустить Любаву. Я ее так ни о чем и не спросил. Признаться, боюсь пока подходить, — сознался Аверин.

— Отпустил… конечно… — вздохнул Василь, — думаешь, она меня спрашивала? Более того, она заранее готовилась помогать вам. Кровь заготовила. Хоть она и не колдунья, но сказала, что для фамильяра ее кровь вполне подходит.

— И с князем Булгаковым тоже сама договорилась? Чтобы он раскрутил звезду?

— Ты удивишься…

— Уже удивился, — усмехнулся Аверин. — Так что ты хотел?

— Я хочу поговорить с отцом, — тихо сказал Василь.

— С отцом? Ты имеешь в виду….

— Да, — подтвердил брат, — я знаю, как ты к этому относишься. Но Анонимус сказал, что это не совсем он. Он сам не может толком объяснить, что это такое. Но ощущает отца так, будто он находится рядом.

Аверин открыл было рот, но Василь поднял руку, останавливая его:

— Я знаю, что это свойство памяти дива. Но я хочу… тоже почувствовать… И задать несколько личных вопросов. Это не отнимет много времени. Ее величество сказала, что вы придумали способ, как восстанавливать силы дива во время этого… действа.

— Конечно, Василь, — Аверин улыбнулся, — но не сегодня. Сегодня всем дивам нужно хорошо отдохнуть. Особенно Анонимусу и Владимиру.

— Безусловно, — согласился брат, — ведь ее величество останется здесь. Анонимус готовил покои. Но кто ее будет охранять? Тем более, ты сказал, что наши дивы должны отдохнуть.

— Она заверила меня, что этот вопрос решен. И без защиты ни она, ни мы не останемся. А то знаешь, я немного устал сражаться последнее время.

— Ну и хорошо. Тогда буду спать спокойно.

Владимир ждал в библиотеке. Аверин зашел и сел в кресло. Несмотря на то что он проспал весь день, его не покидало чувство усталости. Ох, только бы не слечь с простудой после этого путешествия.

— Он передал что-то секретное? Лично мне? — спросил Аверин дива.

— Лично вам, но не думаю, что это секрет. Он сказал: «Пустошь уже не та, какой была, когда я ее покинул. Я хочу разобраться, что тут происходит. Не бойтесь, я не буду преследовать вас и пытаться выбраться. Но когда я буду вам нужен, откройте ваш коридор и просто пустите кровь моим мечом. Я услышу и приду к вам».

— «Когда»? — нахмурился Аверин. — Он так и сказал: «когда»?

— Да, — подтвердил Владимир.

— Мне это не нравится. Значит, он уверен, что без его помощи нам не обойтись. Поэтому и не стал пытаться выбраться. Ждет, когда сами позовем.

— Полагаю, вы правы. Я сам давно не был в Пустоши и плохо помню ее. Но я много говорил с Кузей, и то, как вели себя напавшие на нас дивы, — невозможно. Они состояли в командах, причем в одной команде были дивы разных уровней и даже классов. Самый слабый не атаковал. В первом бою я сражался с тремя, а четвертый, понаблюдав немного, сбежал. И доложил кому-то. Потому что к нам немедленно была выслана группа захвата.

— Захвата? Что ты имеешь в виду? Нас собирались не убить, а захватить?

— Я в этом уверен. Точнее не нас, а вас, колдунов. Иначе вы были бы уже мертвы. Вас почти не атаковали. А вторая группа разделилась, первая часть отряда вымотала нас, и только потом подошли основные силы. Это уже тактика. Дивы на такое не способны. Только под управлением колдунов.

— Мой отец создал отряд во время войны. Но применял ли дивы его отряда самостоятельную тактику… об этом тебе лучше поговорить с Анонимусом.

— Я поговорю. В любом случае, кто-то в Пустоши, и мы догадываемся, кто, оказался способен создавать такие отряды. И он же похищает колдунов.

— …А теперь знает про коридор. Это плохо.

— Возможно, тот, кто прежде был Императорским дивом, сможет помочь справиться с этой проблемой. Но я бы не стал на это рассчитывать.

— Ты прав. Обсудим это с ее величеством. Ты сказал, что хотел о чем-то спросить.

— Да.

Владимир приблизился и встал так, чтобы смотреть прямо в глаза. Но жест этот не выглядел агрессивным и вызывающим, скорее, подчеркивал важность того, о чем див хотел поговорить.

— Я должен знать, почему вы остались рядом со мной в Пустоши. Почему просто не уехали?

Аверин пожал плечами:

— А кто бы защищал тебя, когда ты был совсем беспомощен? Я бы не одолел сильного дива, но отогнать мелких падальщиков, которых в Пустоши полным-полно, смог бы. Такая защита всё же лучше, чем никакой, правда?

— Я не про это. Я не понимаю, почему вы меня в принципе не оставили. Я больше не мог сражаться, наоборот, очень сильно всех ослаблял и задерживал. Я знаю, почему мой хозяин спасал меня, рискуя жизнью: у нас с ним сильная связь. И почему его светлость князь Булгаков не остановил его тогда: у него на меня планы. Но вы? Почему вы остались меня защищать и волокли на снегоходе?

Аверин вздохнул:

— Ты по-прежнему не понимаешь, что такое дружба, Владимир. Ты, что же, думаешь, я бы бросил в Пустоши раненого Сергея?

— Нет, но я не колдун.

— А в чем разница?

— Ваша жизнь намного ценнее моей. Колдун не должен рисковать ради дива, особенно не принадлежащего ему. Это неправильно. Я не могу этого принять.

Аверин усмехнулся:

— Так тебе и не надо. Просто знай — для меня твоя жизнь не менее важна и ценна, чем моя собственная. Видишь, как удачно всё складывается? Это и есть дружба.

Князь Булгаков покинул поместье ближе к полуночи. Проводив его, Аверин не стал сразу возвращаться в дом — ужин был настолько плотный, что он опасался несварения, если в ближайшее время ляжет спать. Поэтому решил прогуляться перед сном.

Тем более, что ночь выдалась безветренная и теплая. Особенно это ощущалось после леденящего холода Пустоши.

Луна, иногда прячущаяся за редкими облаками, освещала двор и аллею, по которой и решил пройтись Аверин. Деревья тихонько шумели, пахло ночной травой, еловой хвоей и сыростью. Привычные запахи, на которые он обычно не обращал внимания, наполняли радостью и умиротворением. Как же отличается человеческий мир от Пустоши! Понятно, почему Кузя находил несправедливым, что дивы рождались в таком неприветливом месте. Нужно будет подробно обсудить их экспедицию и попробовать структурировать полученные знания. Но это завтра, а сейчас луна и свежий ночной воздух.

Внезапно луну закрыла темная тень.

Крупная серая сова спикировала на скамейку, мимо которой как раз проходил Аверин. Он едва успел заметить темный мешок у нее в когтях, как сова исчезла и на ее месте появилась Инесса. Вензель Академии таинственно блеснул на ее шее.

— Рад видеть вас, наставница, — он слегка наклонил голову, — признаться, я был удивлен, узнав, что Академия решила оказать нам помощь. Обычно на это рассчитывать не приходится.

— Это моя личная инициатива, — глаза Инессы, по-совиному желтые, казалось, светились своим собственным светом, — я не прочь взять реванш в нашем небольшом споре с Григорием.

— Вы и в прошлый раз не потерпели поражения, — он улыбнулся, — я всегда считал, что вам в этом мире нет равных.

— После того, как вы отправили в Пустошь самого сильного дива из известных, Гера, возможно так и есть. Вам удалось вытащить его из ловушки?

— Да. Я вам всё подробно расскажу. И благодарю вас за то, что решили нас защищать. Наши дивы сейчас не в лучшем состоянии.

— Они в любом состоянии ничто против Григория. И потом, я наслышана о фокусах Аркаши. Ни за что не хочу этого пропустить.

Глава 11

С утра Василь очень волновался. Во время завтрака ему даже кусок в горло не лез. А когда он зашел в библиотеку, то отер пот со лба платком. Почему он так нервничает, он не знал, как и не понимал, чего именно ждет от предстоящей встречи. Прежде он видел Анонимуса в облике отца и не раз разговаривал с ним. Но всегда понимал, что перед ним фамильяр. И даже в детстве не тешил себя иллюзиями.

Почему он так переживает сейчас? Или сказалась нервная обстановка, окружавшая его в последнее время?

Конечно, он очень переволновался и за дочь, и за брата. Да и за Анонимуса, чего греха таить. Но с этим ничего не поделаешь, не пустить их в Пустошь он не мог, оставаться в неведении не хотел. У всего своя цена.

А Любава, по всей видимости, скоро «выпорхнет из гнезда». И улетит далеко-далеко, в Сибирь. У Василя почти не осталось сомнений, что молодой, но уже сделавший блестящую карьеру колдун попросит ее руки со дня на день. Отказывать Василь не собирался. Он отлично видел, как трогательно его дочь заботится о молодом человеке. И был рад, что после неудачного романа в Академии сердце Любавы вновь открылось для чувств.

А со своими чувствами он как-нибудь разберется.

В библиотеке были только ее величество и Гера.

— Я… мы с братом сможем остаться с… отцом наедине? — спросил он у императрицы.

— Я не знаю, — не очень уверенно произнесла она, — мое присутствие необходимо для того, чтобы запустить процесс. Неизвестно, нужно ли оно, чтобы его поддерживать.

Что же, пусть так. Василь не собирался обсуждать государственные тайны или что-то очень личное. О чем он хотел поговорить? Признаться, он сам толком не знал. Спросить, почему, в отличие от брата, он не заслуживал внимания отца? Невероятно глупый вопрос. Это было очевидно, да и обиды на отца у него уже не было. У Геры совсем иная, недоступная обычному человеку жизнь и судьба.

Наконец дверь открылась.

…И перед ним предстал отец. Василь запомнил его именно таким. Порывистые движения, немного ехидное выражение лица. И взгляд. Это точно был взгляд отца, Василь ни с чем бы его не перепутал.

И даже одежда. Так отец был одет, когда они ездили в день рождения Геры фотографироваться в город. Отец с самого утра был весел и, как сейчас понимал Василь, уже немного отметил. Они встали у памятника, и отец подхватил их обоих на руки и начал крутить, прямо перед фотографом. Василю тогда сделалось очень стыдно — ведь он уже совсем взрослый! Он не позволит, чтобы его сфотографировали на руках отца!

И в результате на том фото у него получился серьезный, даже несколько сердитый вид. И именно эта фотография стоит сейчас на каминной полке.

— Ваше величество! — первым делом отец раскланялся перед императрицей. — Вы сегодня просто сияете, несмотря на то что вам пришлось пережить опасное и тяжелое приключение. Но я уверен, вы получили удовольствие.

— Я в полном восторге и сделала множество снимков! Мы обязательно обсудим наш поход, но чуть позже. Скажите, могу ли я выйти и оставить вас наедине с вашими… — императрица слегка запнулась, — сыновьями?

Василь отметил, что она тоже не совсем понимает, как относиться к стоящему перед ней. Для себя Василь решил четко — это отец. Если бы отец не хотел, чтобы его так воспринимали, то и не затеял бы эту мистификацию.

А отец с легкой полуулыбкой посмотрел на Василя и на Геру и снова повернулся к ее величеству.

— Думаю, можно попробовать. Процесс уже запущен, в прошлый раз, даже покинув библиотеку, Анонимус не сразу смог его остановить. Тем более, что вы придумали восхитительное в своей простоте решение по поддержке нужного количества энергии фамильяра. Нужно будет только правильно рассчитать время, на которое хватает одной дозы.

— Да, этим мы тоже займемся, — она встала и слегка наклонила голову.

— Тогда я вас оставлю на некоторое время.

И она вышла. А отец, улыбнувшись шире, повернулся к Василю.

— Ну здравствуй, сын. Я вижу, ты гораздо меньший скептик, чем твой младший брат.

— …Ты не видишь. Ты чувствуешь эмоции Василя через связь, — Гера скрестил на груди руки.

Отец рассмеялся:

— Конечно. Можно подумать, если бы у тебя вдруг появилась такая возможность, ты бы не стал ее использовать. Кстати, не хочешь сам проверить, насколько много во мне настоящего Аркадия? На собственном опыте? Я ведь могу тебя научить. Попробуешь, когда станешь делать своего мальчика фамильяром.

— Я подумаю, — Гера относился к происходящему слишком настороженно и серьезно. Впрочем, может быть, его беспокоило состояние Анонимуса. Сам же Василь внезапно понял, что от нервозности не осталось и следа. И что он совершенно искренне наслаждается диалогом отца и брата. Ведь Гера именно так бы и спорил с отцом, если бы тот дожил до нынешнего дня.

Отец же снова повернулся к Василю:

— Ты хотел меня о чем-то спросить? Тогда тебе лучше поторопиться. У меня сегодня еще очень много важных дел.

Василь вдруг ощутил легкий привкус горечи на языке. Даже сейчас у отца совершенно не было на него времени.

— Нет… не совсем. Просто поговорить… немного… — пробормотал он. Может, действительно не стоит тратить время на свои глупые переживания? В конце концов, каждая минута разговора забирает кучу сил у Анонимуса.

Отец посмотрел на него, слегка нахмурившись. Потом достал из внутреннего кармана плоскую коробочку, похожую на маленький портсигар. Вытряхнул оттуда капсулу и закинул в рот. Василь знал, что это. В капсулах была смешана кровь всех членов семьи. Их каким-то особым образом зачаровала Любава, и эти капсулы должны давать дополнительные силы и выносливость фамильяру.

Отец подошел и присел на край стола, оказавшись с ним лицом к лицу. И проговорил тихо:

— Я знаю, ты хочешь, чтобы я извинился. За то, что своей работе уделял гораздо больше времени, чем тебе. Больше, чем всей своей семье.

— Не всей… — вырвалось у Василя, — на Геру ты находил время. И я не в обиде. И не прошу извинений, но…

— Но хочешь их услышать, — отец улыбнулся. — Ты прав, я уделял твоему брату намного больше внимания, но лишь потому, что я понятия не имел, что мне делать с тобой. То, чему я мог тебя научить, тебе не подходило и только пугало. А я даже не знал, во что играют обычные мальчишки. Не думай, что Геру я любил больше. Просто… мне было с ним проще, понимаешь? Я не чувствовал неловкости, не боялся поступить неправильно. Но это меня не оправдывает, конечно. Поэтому я прошу у тебя прощения.

— Ты говоришь так, потому что я хочу это услышать. Верно? — спросил Василь. Ему стало отчего-то очень грустно. Нет, обиды у него действительно не было, точнее была, но не на отца, а на то, что всё так несправедливо, до боли неправильно сложилось. Всю жизнь он считал, что жизнь отца унесла война, в конце концов, детей, чьи родители не вернулись домой с фронта, было очень много. И смирился с этим. Может быть, потому что считал: виновные в гибели его семьи понесли наказание. Теперь же, узнав, что убийца отца и матери спокойно умер в своей постели, окруженный уважением и почетом, он понял, что боль потери так и не прошла до конца, лишь утихла на время. И это он и хотел бы сказать отцу. Что любит его. Что где-то в глубине его души восьмилетний мальчишка всё так же плачет по ночам и страшно скучает.

Отец не сводил с него взгляда. Потом негромко ответил:

— Конечно. Но я могу повторить всё это, глядя в глаза Гере. И он подтвердит, что ни слова лжи здесь нет.

— Это зависит от того, чьи это эмоции, — усмехнулся Гера.

— Какая разница, чьи эмоции, память в любом случае моя, — парировал отец, — и там есть всё: и любовь к Василю, и к тебе, и сожаления о том, чего мне так и не удалось сделать. — Он повернулся к Гере и посмотрел на него чуть насмешливо:

— Не веришь? А между тем у меня было очень много времени для раздумий, пока я ждал Анонимуса. И если сохранить свои труды я ему поручить мог, то стать вам отцом — нет. Поэтому сам подумай, о чем я больше всего сожалел.

Василь почувствовал, как у него начало нестерпимо жечь глаза.

— Гера, — попросил он, хрипло из-за комка, застрявшего в горле, — не нужно… я верю. И ты тоже веришь, я знаю. У тебя просто характер… ужасный. Отец, у меня есть один вопрос.

— М? — тот обернулся.

— Наши с Герой имена. Почему они такие… странные? Нет, я понимаю, что ты — Аркадий Филиппович, это тоже греческое имя, но всё же… Ладно еще «Гермес», тут хоть какая-то логика прослеживается. Но Вазилис… Нет, мне нравится мое имя, в конце концов, я к нему привык, но всё-таки, почему?

— Да, — добавил Гера, — а еще заодно скажи, зачем ты сделал в нем ошибку, когда использовал его в качестве пароля.

Отец некоторое время переводил взгляд с Василя на брата и обратно, а потом тихонько хмыкнул в кулак:

— Кхм… дело в том, что ошибку допустил не я. И имя, Василь, у тебя должно было быть самое обычное.

— А кто допустил ошибку?

— Ясновидящая. Видишь ли, когда твоя мама забеременела тобой и Анонимус определил, что силы у будущего ребенка нет, мы отправились к ясновидящей. И она заверила нас, что мы ждем дочку. Я был счастлив. Для девочки родиться с колдовской силой радости мало, я насмотрелся на свою мать и их отношения с отцом. Поэтому, прости, сын, но целых восемь месяцев после этого я ждал любимую дочь Василису. О том, что без силы родится мальчик… я и помыслить не мог. Но эта недоучка ошиблась…

— Что? — в один голос воскликнули Василь и Гера. — Серьезно? Василиса?

— Значит, ты решил ничего не менять и оставить меня Василисой? — добавил Василь.

— Ну… не совсем так. В то время я как раз достиг большого прогресса в работе над коридором в Пустошь. И уже вписал ваши имена в узор.

— Имена, значит, — усмехнулся Василь, — своей дочери Василисы и любимого сына Гермеса, который обязательно родится, и обязательно колдуном, так?

— Ты прав. Я в этом не сомневался. В нашем роду дети без силы почти не рождались. Поэтому, как ты понимаешь, выбора у меня не было, имена-то уже были вписаны.

— Отлично, — вмешался Гера, — то есть тебе даже в голову не пришло назвать Гермесом родившего первенца и ждать дочь?

— Ну спасибо, — пробурчал Василь, — сам ходи Гермесом!

— А чем тебе не нравится это имя? Ты даже машину им назвал!

И они оба повернулись к отцу и посмотрели вопросительно. Тот встал и поднял руки ладонями вверх:

— Гермес — это имя колдуна. Мальчик без силы не мог стать Гермесом. Но всё же хорошо получилось, правда? Имена редкие, запоминающиеся.

Он снова слегка нахмурился и сунул руку в карман, доставая «портсигар». Гера шагнул вперед и крепко взял его за руку:

— Можешь и от меня подпитываться. Я отлично выспался и прекрасно себя чувствую.

Отец кивнул и проглотил капсулу.

Василь встал:

— Мне, пожалуй, надо идти, а вам начинать. — Он быстро подошел и неловко обнял отца:

— Я… наверное, вот это и хотел сделать. До встречи.

Он отстранился, улыбнулся неуверенно и вышел за дверь. И, поспешно спустившись вниз, прислонился к стене возле окна. Он чувствовал, что из глаз текут слезы, но всё равно не мог перестать улыбаться.

Потом он повернулся к окну и так стоял еще некоторое время, ни о чем толком не думая. Внезапно зазвонил телефон. Василь сначала не обратил на него внимания, но вскоре вспомнил, что Анонимус занят, поэтому подошел к аппарату и снял трубку.

— Граф Аверин слушает, — сказал он.

— Вазилис Аркадьевич? — услышал он смутно знакомый голос.

— Да, кто говорит?

— Ваше сиятельство, вас беспокоит старший следователь Министерства госбезопасности Серов. Вы не могли бы позвать к аппарату Гермеса Аркадьевича, если он благополучно вернулся? Это очень срочно.

— Он вернулся, но занят важным делом. Что ему передать?

— Это очень срочно, — повторил Серов, — именно так и передайте. Прямо сейчас. Я подожду.

— Хорошо, — Василь вздохнул: только секретарем брата он еще не был. Но дело может действительно оказаться важным и срочным. Кто знает, вдруг полчища дивов как раз сейчас разносят Петербург. В нынешних обстоятельствах он бы ничуть не удивился чему-то подобному.

Подойдя к двери библиотеки, он постучал. И спросил:

— Вы там еще ничего серьезного не начали?

Дверь открылась, и появился Гера.

— Нет, что случилось?

— Позвонил твой приятель, тот следователь из столицы. Говорит, дело очень срочное.

Брат чертыхнулся. Судя по всему, он тоже был согласен с тем, что министерский колдун просто так звонить не будет.

— Я сейчас, — сказал он, обернувшись, и вышел. Василь заходить не стал. Он снова спустился вниз по лестнице и пошел в курительную комнату. Пожалуй, сегодня можно позволить себе выкурить лишнюю папиросу.

Аверин не ожидал от звонка Николая Антоновича ничего хорошего.

— Граф Аверин слушает, — взял трубку он, — что случилось?

— Я знаю имя чародея, который помогал преступнику, — сказал министерский колдун.

— О, это хорошие новости, — обрадовался Аверин. Неужели на этот раз предчувствие обмануло его?

— Вы уже его допросили?

— К сожалению, нет. И это не он, а она, Екатерина Френкель.

— Что?! — опешил Аверин, а Николай Антонович продолжил:

— Она исчезла сегодня из своей камеры. Так же, как и предыдущие заключенные.

— Провались я… — хотел выругаться Аверин, но тут же поправился, — проклятье… К сожалению, я не могу сейчас приехать. Но как только закончу здесь, немедленно направлюсь к вам.

— Хорошо. Я буду ожидать вашего звонка в гостинице. То, что происходит, мне совершенно не нравится. Противник готовит что-то грандиозное.

— Согласен. И мне тоже есть, о чем вам рассказать. Я уверен, все события связаны между собой.

К сожалению, с предчувствиями всё оказалось в полном порядке.

Аверин вернулся в библиотеку.

— Что случилось? — спросила императрица.

Аверин посмотрел на нее, потом перевел взгляд на Владимира.

— Пропала Екатерина Френкель. Та чародейка, что похитила девочку, вы должны помнить. Ее тоже забрали из запертой камеры.

Императрица удивленно ахнула. Владимир нахмурился.

— Нам нужно торопиться, — сказал он, — враг начинает действовать.

Отец? Анонимус? (Аверин всё никак не мог определиться, как, даже мысленно, называть это существо) заметил:

— Если я правильно понял, ваш противник похитил несколько колдунов и чародея. Дивы в Пустоши охотятся командами, а вас, колдунов, хотели захватить живыми. Всё гораздо хуже, чем вы даже можете себе вообразить.

— Что ты хочешь этим сказать? — Аверин подошел к нему. Так было легче контролировать расход энергии.

— Я хочу сказать, что, если вас хотели взять живыми, значит, они нашли способ сохранять жизнь людей в Пустоши. И чародей может быть нужен именно за этим. Но не только. Еще чародей может понадобиться для поиска старых коридоров.

— Старых коридоров? Что это значит?

— Начав исследовать Пустошь, я почти сразу заметил, что в том, как открываются коридоры, есть некоторая закономерность. Когда коридор открывается, дивы, находящиеся поблизости, чувствуют это и бегут к нему в надежде поживиться. Но и после закрытия от коридора остается след. Этот след можно обнаружить при помощи чародейства.

— Погоди, — остановил его Аверин, — ты, что же, брал маму в Пустошь?!

— Нет конечно, я бы никогда не стал так рисковать. В первый свой поход я взял с собой зачарованные ею приборы. И при помощи одного из них я смог совершенно точно определить место, где открывался коридор, в который я вошел, чтобы попасть в Пустошь. Это было чрезвычайно важно. Определив место, я установил маяк и именно там создал звезду со стороны Пустоши. Встречный коридор должен был точно совпасть с коридором входа. Промахнись я хоть чуть-чуть, и двусторонний коридор не получился бы.

— Значит ли это, что коридор из одного и того же места в нашем мире всегда открывается в одно и то же место в Пустоши?

— Это маловероятно, иначе дивы постоянно караулили бы у таких мест. Мой коридор сделан не так, как коридоры, которые открывают для вызова колдуны. Он, скорее, сродни природным коридорам, которые время от времени появляются спонтанно и так же спонтанно исчезают. Как вы помните, из природных коридоров в наш мир выпадают дивы, а в Пустошь проваливаются животные. Но даже коридоры для вызовов, которые создают колдуны, открываются не хаотично, в этом есть какая-то логика. Но разобраться в ней я не успел.

«Аркадий. Буду называть его Аркадий», — решил Аверин.

— Мы нашли гнездо дивов, когда вышли из коридора, — вмешалась в разговор императрица Софья.

Аверин посмотрел на Аркадия. Тот о чем-то напряженно думал. Или перебирал имеющуюся у него информацию.

— Недостаточно данных, — наконец сказал он, чем только подтвердил догадку, — я ни разу не видел ям с дивами во время своих путешествий. Хотя какой-то источник силы неподалеку ощущал Анонимус и фиксировали приборы.

— Может, это были дивы? Прятались и не решались напасть?

— Тогда бы Анонимус почуял их запах. Хотя, повторюсь, данных для выводов пока недостаточно. Насколько мне известно, вы не знаете, что стало с ямой потом.

— Да, времени посмотреть у нас не было, — сказала императрица, — но, к счастью, я успела сделать несколько снимков, впрочем, думаю, вы знаете.

— Да, — подтвердил Аркадий. — Но больше меня интересует ловушка. Во второй раз ее не оказалось. Возможно, она срабатывает только один раз, в момент первого открытия коридора. У вас есть предположения, зачем?

— Чтобы поймать того, кто выпадает из коридора? — предположил Аверин. — Кузя рассказывал, что когда из коридора, созданного колдуном, вываливается возвращенный в Пустошь див, остальные дивы чувствуют это и приходят, чтобы напасть. Так ведь, Кузя? — он посмотрел на сидящего на краю журнального столика дива. Если бы здесь был Анонимус в своей обычной ипостаси, он немедленно прекратил бы подобное безобразие.

— Да, так, — несколько рассеяно ответил Кузя. Было заметно, что он тоже усиленно роется в своей памяти.

— Вот, — продолжил свою мысль Аверин, — я думаю, тот, кто устраивает эти ловушки, ловит в них отправленных из нашего мира дивов.

— Выглядит правдоподобно, — согласилась императрица, — вопрос только, зачем.

— Он собирает армию, — медленно проговорил Владимир.

Все повернулись к нему.

— Разве это возможно? — со смесью удивления и беспокойства спросил Мончинский. — Дивы разве могут создать армию? Ну, то есть, действовать сообща и без контроля колдунов? Как они научились? Это же… это же катастрофа тогда…

Аверин посмотрел на молодого колдуна. И услышал негромкий голос Аркадия.

— Именно это я и имел в виду, когда говорил, что всё гораздо хуже, чем вы думаете.

Все замолчали. И в этой тишине Кузя медленно проговорил:

— Они собирались выпустить в мир Пустошь.

— Что? — нахмурив брови переспросила императрица, а Аверин почувствовал, как по спине поползли мурашки.

— Помните, историю про «демона с Крестовского»?

— Да.

— Во дворе особняка Хмельницких были найдены колья и алатырь. Тогда мы подумали, что Белицкая и прочие анархисты хотят вызвать кого-то очень сильного. Теперь мы знаем, кого. Появление Григора с самого начала не было случайным совпадением. И он не служил никакому колдуну. Но, вероятно, всё равно выполнял приказ. Это Распутин как-то сумел подчинить себе его и других дивов Пустоши. И человек или люди в этом мире — его сообщники. Он готовит нападение.

Глаза императрицы округлились:

— Но… как?.. Подручные? Люди? Они что, безумцы?!

Аверин вздохнул:

— Алина Белицкая была довольно своеобразной личностью. Но с рассудком у нее всё было в порядке. Да и те, кто сейчас помогает Распутину, — отнюдь не подростки-анархисты. Это кто-то посерьезнее. И если это Кантемиров… — он замолчал.

— …То я об этом узнаю в ближайшее время, — сказал Владимир.

— Ох… — Мончинский посмотрел на него полным тревоги взглядом, — может, есть другой способ? Ты… мы не знаем, что он может сделать с тобой. Мы даже не знаем, что он сделал со своим дивом!

— Боюсь, что другого способа нет, Сергей Дмитриевич, — императрица с сочувствием посмотрела на Мончинского, — мы в отчаянном положении.

Дверь в библиотеку открылась. Инесса в темной, похожей на монашескую рясу мантии степенно шагнула на порог и низко склонилась, приветствуя императрицу.

— Наставница Инесса! Я и не думал, что мы еще свидимся, — Аркадий радостно рванул вперед, раскрывая объятия.

— И я рада видеть вас в добром здравии, Аркаша, — тонкие сухие губы вытянулись в странное подобие улыбки, — я всегда знала, что смертью вас не угомонить. Я не пропустила ничего важного?

— Ничего, кроме того, что Григорий Распутин готовит армию для нападения на наш мир, — усмехнулся Аверин.

— Ах, вот как. Великолепно. Тогда будьте добры, позвоните Диме Булгакову, пусть переведет Управление в режим повышенной готовности и оповестит причастные ведомства. В Академию я сообщу сама. И жду вас в комнате вызовов, там уже всё готово.

Министерский колдун пребывал не в самом лучшем расположении духа. Вероятно, из-за пропажи чародейки Френкель. А после того, как выслушал Аверина, помрачнел окончательно.

— Режим повышенной готовности… — покачал головой он, — это значит, что нападения мы ожидаем со дня на день?

— Да. Вы смогли еще раз допросить Рождественского?

— Боюсь, это совершенно невозможно. Новый доктор держит его под сильными седативными препаратами, иначе князь начинает кричать, биться и в кровь царапает себе лицо.

— А потом ломает себе пальцы… — не сдержав усмешку, продолжил Аверин, но тут же снова стал серьезен: — Извините, не удержался. Вы ведь не пытали его?

— Нет. Если вы имеете в виду, не причинял ли я ему физического вреда. Но, к сожалению, вы, возможно, правы. Я мог несколько передавить во время допроса, что усугубило его состояние. У меня сложилось впечатление, что князь очень сильно напуган. Врач рассказал, что он постоянно прячется: то под кроватью, то в шкафу, то в туалете. И умоляет дать ему амулет, блокирующий силу.

— Хм… дать амулет — неплохая идея. Вреда он не причинит, зато, возможно, успокоит, и я смогу поговорить с князем.

Николай Антонович согласно склонил голову:

— Да, думаю, вы правы. Хотелось бы еще понять, чего именно он боится. Того, что его похитят, как и остальных?

— Скорее всего. Возможно, его кровь тоже передали, и он знает об этом. Хотя, не очень понимаю, как ему может помочь амулет.

Николай Антонович пожал плечами, и по его лицу скользнула горькая усмешка:

— Так же, как шкаф, туалет и прочие места. Сами прекрасно понимаете, спрятаться невозможно. Это и сводит с ума.

— Пожалуй, — согласился Аверин. — Но насчет амулета распорядитесь. Я допрошу князя, как только вернусь.

— Вы собираетесь покинуть Петербург? И куда же вы направитесь, если не секрет?

— В столицу. Если мы не ошибаемся насчет Кантемирова, катастрофу, может, и удастся предотвратить.

Ее величество приехала на Петроградку в половине девятого вечера. Кузя как раз заканчивал паковать в чемодан подготовленные Маргаритой вещи.

— Я не ждал вас, извините, — развел руками Аверин. — Даже угостить нечем. Думал, мы встретимся в аэропорту. Но Кузя может сварить кофе.

— Не нужно, пусть собирается, — она повернулась к молчаливо возвышающемуся у нее за плечом диву. — Владимир, ты как? Сможешь что-нибудь приготовить? Если вы не возражаете, — обратилась она к Аверину.

— Смогу, я неоднократно помогал госпоже Маргарите с домашними делами, — отозвался Владимир.

— Кхм… я не это… ладно. Вижу, ты справишься.

— Да, — подтвердил див и прошел на кухню.

— Я тебе помогу, — Мончинский поспешил следом. Выглядел он несколько бледным, но тоже держался неплохо. Вероятно, Любава постаралась на славу.

— У нас еще два часа, — сказал Аверин, когда дверь на кухню закрылась, — я так понимаю, времени вылета никто, кроме присутствующих здесь, не знает.

— Да. Боюсь, самолет придется вести Владимиру.

— Это правильно, — со вздохом сказал Аверин. — Мы не можем доверять даже дивам. Особенно дивам.

— Ох… Голова кругом. Признаться, вступая на царство, я готовилась к чему угодно, но не к войне с Пустошью. Если разразится война между дивами и людьми… я не уверена, на чью сторону встанут даже наши дивы. А сколько их уже может быть завербовано Распутиным? Не сомневаюсь, что еще в те времена, когда он подавил разум и волю Николая Романова, он уже планировал нечто подобное. Вряд ли мысль о создании армии из дивов пришла ему в Пустоши. И надо ведь было еще додуматься, как заставить их подчиняться и действовать сообща.

В голове у Аверина промелькнуло воспоминание о зверинце Анастасии. Раздумывая о том, что диве как раз удалось организовать и порядок, и дисциплину, он проводил взглядом Кузю, с демонстративным пыхтением тащившего в прихожую чемодан. А потом тихо сказал:

— Я надеюсь, что наши друзья останутся на нашей стороне, что бы ни произошло.

— Да, вы правы. Вот только, боюсь, друзей у нас не так много.

«Когда я буду вам нужен…» — вспомнил он.

Чью сторону выберет этот див? Если сторону врага, то шансов победить практически не останется.

— Как вы думаете, — словно прочитав его мысли, спросила императрица, — у нас есть шансы? Против Пустоши?

— Вы имеете в виду, у человечества? Если мы перестанем строить козни друг против друга, то есть. Вы же помните историю. Восставшие в октябре 1917 года чуть не победили, хотя на нашей стороне был значительный перевес и колдунов, и дивов. А с тех пор человеческое оружие шагнуло намного дальше. Я многое смог сделать при помощи одного гранатомета. А дивы… даже если их и удалось как-то объединить, по слаженности действий им далеко до людей, несмотря на все наши дрязги и неурядицы. В случае глобальной войны колдуны разных стран объединятся… Но лучше бы до такого не доводить. Что там достопочтимый князь Кантемиров?

Императрица криво усмехнулась:

— Звонил князю Булгакову уже дважды. Утром состоялось собрание Совета, где было принято единогласное решение — немедленно передать ему должность Главного колдуна.

— Это нам на руку. Интересно, на что он рассчитывает, если в сговоре с Распутиным состоит действительно он.

— Он заносчив и очень высокого мнения о себя и своих талантах. Возможно, надеется подчинить Распутина.

— Кузя, — послышался из кухни голос Мончинского, — если ты освободился, помоги, пожалуйста.

— Ага, — Кузя бросился на кухню и через минуту показался оттуда с подносом в руках. На нем красовались тарелки с аккуратно нарезанными бутербродами. Следом появился Владимир с чашками, блюдцами и кофейником. Замыкал шествие Мончинский, неся блюдо, на котором возвышался яблочный пирог.

— Мы решили, что стоит перекусить перед дорогой, — улыбаясь, сказал он.

— Отличная идея.

Все расселись за столом. Императрица попробовала кофе.

— Очень неплохо. И должна заметить, что у вас весьма уютно, граф.

— Не жалуюсь, — довольно ответил Аверин, — одна из причин, почему я не хотел бы никуда переезжать.

Послышался протяжный вздох. Все повернулись к Мончинскому, и тот, глядя в свою чашку, слегка виноватым тоном пояснил:

— Вспомнил, как мы здорово сидели в этой гостиной вечерами. Виктор Геннадьевич приходил… жаль, что его сейчас нет с нами.

Аверин об отсутствии Виктора жалел не слишком. Еще не хватало вмешивать друга во всю эту историю. Помочь он всё равно ничем не смог бы. Но стоит позвонить ему. Пусть отправит жену и детей куда-нибудь в безопасное место.

Если таковые места вообще останутся. Эх, знать бы, где случится нападение… И на что оно может быть похоже.

— Скучаете, Сергей Дмитриевич? — улыбнулась императрица.

— Ну… да, наверное. То есть… Карьера — это замечательно, и я очень благодарен… всем… за всё… Но мама здесь. И госпожа Любава Вазилисовна… — добавил он и покраснел.

Императрица перевела взгляд на Владимира. Тот сосредоточенно доедал бутерброд.

— А ты? Не скучаешь по Управлению?

Див некоторое время молчал, а потом медленно проговорил:

— Стать Императорским дивом и служить вам — большая честь. Я очень горжусь, что выбрали меня. И стараюсь наилучшим образом выполнять свою работу.

— Но?.. — императрица приподняла бровь.

— Но мне тоже нравились вечера в этой гостиной. И работа здесь.

— Ты имеешь в виду, как ты ошивался у нас в доме под видом защиты? — оскалился Кузя. И все засмеялись.

— Нет, — спокойно возразил Владимир и взял с блюда кусок пирога, — я имею в виду то время, когда меня пригласил Гермес Аркадьевич. И свою службу в Управлении.

— Мы поняли, Владимир, — снова улыбнувшись, проговорила императрица, а потом внимательно посмотрела на дива:

— Скажи мне, не прибегая к дипломатичным формулировкам про честь или долг. Если бы ты мог выбирать. Сам. Кем бы ты хотел быть?

— Следователем Управления, — не задумываясь, ответил Владимир и откусил кусок пирога.

— Я, между прочим, тоже хочу носить орла и быть следователем Управления, — вздохнул Кузя, — но Гермес Аркадьевич не хочет туда идти. А без него меня не возьмут.

Он состроил комичную жалостливую мордашку, и все снова рассмеялись.

Глава 12

Глядя на осунувшееся лицо выскочки Мончинского и темные круги под его глазами, Кантемиров, почти не скрывал своего презрения и иронично кривил губы. Не исключено, что мальчишка проплакал всю ночь. Да и сейчас выглядел так, будто вот-вот разревется. Конечно же, колдунишке среднего пошиба очень не хочется расставаться с такой синекурой, как должность Главного придворного колдуна. При дворе любой отлично знал, что сам молодой недотепа ни на что не способен, всем заправлял его див. И этот див давно уже был костью в горле. Хитрый и самоуверенный, он вертел своим хозяином как хотел. И ладно бы только хозяином. Совет тоже попал под его влияние. Да и эту худосочную провинциалку он моментально прибрал к рукам, так что она ему натурально в рот заглядывала. Кантемиров не удержался и хмыкнул, представив, как именно новый Императорский див завоевал «доверие ее величества». Монашка она, как же.

Нет уж, хватит! Сегодня правлению дивов придет конец. Да, предыдущий Императорский див был силен и опасен, но благодаря героическому идиотизму графа Аверина с ним даже разбираться не пришлось. Эх, если бы Кантемиров узнал раньше, кто правит страной! Тогда один звонок в Академию решил бы все проблемы, и не пришлось бы прибегать к помощи этих отвратительных существ. Но ничего. Так даже лучше. Осталось совсем немного — избавиться от досадной помехи.

«Досадная помеха» стояла на коленях в круге. Голову опустить див даже не удосужился, хорошо еще не хватило наглости торчать в алатыре во время обряда в полный рост. Ошейника на нем больше не было. С этим, по крайней мере, мальчишка Мончинский смог справиться самостоятельно.

Кантемиров пренебрежительно махнул рукой:

— Всё, можете идти, Сергей… как вас там… Дмитриевич.

И отвернулся, наслаждаясь своим триумфом. Совсем чуть-чуть, и главное препятствие будет устранено.

— Ну что же, приступим, — перестав сдерживаться, он широко и довольно улыбнулся и шагнул к Владимиру.

Ощущать язык твари на своей коже было настолько омерзительно, что Кантемиров, прежде чем начать читать заклинание, отвернулся. Обряд кормления кровью, пожалуй, был самым противным в работе колдуна, но, к сожалению, без него не добьешься повиновения. Князь произнес первые слова заклинания, повелевая твари принять демонический облик. Но, к своему удивлению, почти не почувствовал касаний ее языка, поэтому повернулся и тут же нахмурился. Проклятый див слизывал его кровь с такой демонстративной гримасой отвращения, что она отчетливо читалась даже на его поганой волчье-птичьей морде. Как будто это была не кровь колдуна, а помои! Злость закипела в груди, но Кантемиров сразу подавил ее. Пусть в последний раз продемонстрирует свой характер. Для него уже всё кончено. Так что его глупые ужимки вызывают только жалость.

— Достаточно, — Кантемиров с облегчением выдернул руку и зажал рану. Швы ему наложит медработник, сам он терпеть не мог эту процедуру. Оставив вернувшегося в материальную форму дива в алатыре, он вышел и направился в свой новый кабинет.

Он велит здесь всё переделать. Никаких отдельных «рабочих кабинетов Императорского дива» больше не будет. Даже когда Императорским дивом станет наивный идиот из Пустоши — пусть довольствуется каморкой, как у главного дива в Управлении. И хватит с него. Лучше будет помнить, кто хозяин.

Раздался стук, и зашел врач. Кантемиров молча протянул ему руку.

Когда врач ушел, он выпил кофе с круассанами, почитал свежие новости и только после этого вернулся в зал вызовов. Див по-прежнему стоял на коленях в кругу. И едва удостоил хозяина взглядом, когда тот зашел.

Кантемиров приблизился и нарушил узор.

— Выходи, — велел он.

Див послушно вышел из круга.

— Ты, наверное, гадаешь, что я буду делать дальше. Ничего особенного, просто зачитаю тебе правила, которым ты теперь станешь подчиняться. Ты ведь еще помнишь времена, когда каждый новый хозяин оглашал чёрту свои правила? Конечно, помнишь. Но, думаю, тебе давненько не приходилось их слушать. Ты же у нас вечно был на особом счету. Да и ограничений для колдунов навыдумывали слишком много, теперь любой приказ можно счесть служебным нарушением. Даже если просто велеть почистить сапоги.

— Содержать в порядке форменную одежду хозяина входит в обязанности дива, — спокойно поправил его Владимир.

— Я разве разрешал тебе говорить? — картинно вздохнул Кантемиров. — Что же, пожалуй, стоит начать. На колени. Ты же помнишь, как див обязан выслушивать правила?

Див опустился на пол.

— Хорошо. Голову вниз. Глаза в пол, руки за спину.

Наблюдать, как заносчивая тварь повинуется, было чистым удовольствием.

— Через час Совет. Ты должен быть к нему готов. Итак, первое и главное правило: ты никогда не должен поднимать взгляд на человека. Смотреть будешь в пол, как тебе и положено. Понял?

— Понял, — бесцветным голосом ответил див.

— Добавляй «хозяин».

— Понял, хозяин.

— Хорошо. Тогда слушай дальше. Стоять или ходить ты должен позади, в шаге от меня за левым плечом. Без моего разрешения никуда не отлучаться. Исключение — прямой приоритет. И запомни, чем больше вы, твари, стоите на коленях, тем лучше. Это приучает вас к покорности. Поэтому всегда опускайся на колени, если ждешь меня и не занят выполнением приказа. Понял?

— Да, хозяин.

— И последнее правило. Ты должен молчать, пока я не задал тебе вопрос. Не смей открывать рот без моего разрешения. Это ясно?

— Да, хозяин.

Голос дива не изменился. Но что-то в его тоне не понравилось Кантемирову. Он вынул из галстука длинную серебряную булавку и воткнул строптивцу в ухо на всю длину. Тот даже не моргнул.

— Вот так и ходи, — усмехнулся Кантемиров. Он знал, что хоть Владимир и не показывает виду, серебро в голове причиняет ему сильные страдания. — Заодно это отвлечет тебя от мыслей о том, как обойти мои приказы. Иди за мной.

Див поднялся и молча последовал за ним, как и было велено, в шаге за левым плечом.

Зайдя в кабинет, Кантемиров оставил Владимира в приемной и потребовал обед. Он очень устал и хотел немного отдохнуть перед Советом.

Растерянное выражение на лице девчонки добавило ощущения праздника к этому, и без того безусловно удачному, дню. Эта, с позволения сказать, «императрица» настолько привыкла полагаться на своего «защитника и помощника», что, когда он, глядя в пол, не ответил на ее вопросы, полностью потерялась и только ошарашенно моргала глазами. Слегка запинаясь, она попросила князя разрешить Владимиру говорить, но Кантемиров, улыбнувшись со всей возможной светскостью, извинился и заверил, что обсуждаемый вопрос к защите ее величества прямого отношения не имеет, поэтому в комментариях Императорского дива не нуждается. Бедняжка попыталась было спорить, но ее голос моментально потонул в шуме общих дебатов.

Кантемиров кожей ощущал благодарные взгляды членов Совета. Еще бы. Многие ненавидели Владимира, но не смели даже намеком высказать своего отношения. К тому же все присутствующие прекрасно понимали, для чего князь Булгаков приставил к племяннице своего верного пса вместе с кукольным беспомощным колдунишкой.

Под конец заседания императрица робко поинтересовалась, какие меры будут приняты для ее защиты. Наивная попытка позволить Императорскому диву хоть как-то поучаствовать в обсуждении. Князь милостиво позволил Владимиру заговорить, но в середине первой же фразы состроил недовольное лицо и велел замолчать, пояснив, что план дива бестолков и никуда не годится, а надлежащие меры Главный колдун представит вскоре и сам. Владимир покорно осекся, не смея поднять глаз. Совет ликовал. Кто-то даже коротко зааплодировал.

А каким беспомощным стало лицо дурехи! Они-то с дядей были уверены, что Владимир справится с новым хозяином так же легко, как и с прочими колдунами Управления. И им было невдомек, насколько князь Кантемиров отличается от других колдунов.

Он проглядел пару томов из личного дела Владимира и знал, что тот сдавал своих хозяев за нарушения. Безусловно, пронырливый див смог бы и нового хозяина обойти со временем. Но времени у него не будет. А потом дело останется за малым.

Изрядно потеряв в своих позициях, князь Булгаков согласится на новую сделку. И у Софьи после сегодняшнего разгрома на Совете не останется выбора: она выйдет замуж за того, на кого ей укажут. А укажут ей на родного сына князя Кантемирова. И когда по-настоящему древний род возвысится и князь станет свекром императрицы, Совет будет ему не указ. Да и не нужен он будет, этот Совет. Без шума и не привлекая внимания, его распустят.

Жаль, что самому не получится жениться на Софье. Но он уже женат, и подданные не примут развод будущего монарха ради восхождения на престол. Да и Томилины, из чьего рода происходила его супруга, не простят такого развода. А их поддержка пока еще нужна. Но ничего, как только Софья родит наследника, положение Кантемировых станет незыблемым.

Сопровождаемый ухмылками и перешептываниями членов Совета, Владимир, не поднимая глаз, вышел из зала вслед за Кантемировым. Было понятно, что правила князя призваны продемонстрировать его силу и власть. Он играл на публику, показывая, как ловко ставит на место зарвавшегося дива. Но Владимира мало волновали самодовольство князя и злорадство Совета. Князь был прав: он сотни раз выслушивал и выполнял разнообразные правила, намного более подробные и изощренные, не чета жалким трем пунктам, которые придумал Кантемиров. Даже странно, что правил так мало и они такие простые. Наверняка, есть еще что-то, что стоит за действиями князя. Но думать было тяжело: серебряная игла, воткнутая в голову, вызывала боль и туманила разум. Это тоже было привычно. Иногда ему неделями приходилось выполнять необходимую работу с вбитым в тело серебром — хозяева часто наказывали подобным образом. Да и сейчас важнее не думать, а слушать и запоминать.

Он считал, что его оставят во дворце, но ошибся — Кантемиров велел ему отправляться с ним.

— Ты, небось, мысленно уже записал это мне в нарушения, ведь я препятствую твоим приоритетам, но не волнуйся, я предупредил ее величество, что сегодня ее будет охранять Митрофан. А ты проведешь ночь в моем дворце, ведь нам надо укреплять связь, не так ли? Не бойся, пороть я тебя не буду. Хотя следовало бы. За одну твою наглую рожу следовало бы. Но я оставлю это на совести твоих предыдущих хозяев, настолько тебя распустивших. Ведь порка может быть истолкована как порча государственного имущества, и ты окажешься «вынужден принять меры». А такой возможности я тебе не дам. За руль я тебя тоже не пущу, не надейся. Я предпочитаю водителей-людей. Ведь диву так легко нечаянно отпустить руль, верно? — он рассмеялся.

Владимир послушно сел в машину. Хотя то, что он услышал, ему не понравилось. Но сейчас он должен выполнить свою часть работы, остальное — забота хозяина и графа Аверина.

Дворец Кантемировых находился недалеко от центра, прямо возле реки. В этом районе селились представители особенно знатных семейств и особы, приближенные ко двору. Поблизости находились и дома похищенных из Шлиссельбургской тюрьмы колдунов. Владимир поднялся вслед за князем на высокое крыльцо, помог ему снять верхнюю одежду и проследовал по лестнице вверх. Вскоре они достигли зала для вызовов.

Князь Кантемиров указал на клетку в углу:

— Полезай. И сиди там. Ты же не думал, что я позволю тебе разгуливать по моему дому и вынюхивать?

— Нет, хозяин, — ответил Владимир. Если он промолчит или не послушается, Кантемиров придумает ему наказание. И неизвестно, каким оно будет. Терять форму сейчас было бы очень некстати.

Он опустился на четвереньки и забрался в клетку. Она была довольно тесной, пришлось уткнуться лбом в колени, чтобы не касаться затылком серебра.

— Вот и хорошо, — Кантемиров закрыл дверцу на замок и вышел. А Владимир принялся, насколько у него получалось, осматривать зал. И вслушиваться в голоса и шаги в коридорах и на лестницах.

Утром Кантемиров в ярости ворвался в зал вызовов. Прошло совсем немного времени с тех пор, как он оставил здесь проклятого чёрта, но тот, даже сидя в клетке, умудрился напакостить. Вероятно, гнев хозяина ощущался даже при отсутствии связи, потому что черт повернул голову, и хотя и не поднял глаз от пола, князь ясно разглядел на его лице насмешку.

— Ты! — Кантемиров вытянул палец вперед. — Немедленно говори, где он!

— Кто? — совершенно спокойно спросил див. Чем разозлил еще больше.

— А вот играть со мной не надо, — растянув губы в обманчиво ласковой улыбке, тихо проговорил Кантемиров, — ты отлично знаешь, о ком я говорю.

— Не знаю.

Теперь див отвернулся, и нагло и демонстративно смотрел в сторону.

— Что ж. Хорошо.

Кантемиров отпер дверцу клетки и велел:

— Вылезай.

Див послушно выполз и выпрямился, оставаясь на коленях. Так. Главное сейчас не дать ему возможности увильнуть от ответа. Может быть, еще получится что-то исправить.

— Теперь слушай меня и отвечай. Вечером пропал адвокат Захаров. Мне только что позвонили и доложили, что домой он так и не вернулся. Ты знаешь, где он находится?

— Понятия не имею, — ответил див и добавил после небольшой паузы: — Хозяин.

— Вот как. Ты давал распоряжение его задержать?

— Нет.

— Ты знаешь того, кто мог отдать такое распоряжение?

— Возможно.

— Что значит «возможно»?! Отвечай!

— Как прикажете. Но мне нужно знать, посещал ли адвокат Захаров заключенную Френкель.

— Что? Какое это имеет значение?!

— Если ее посещал именно Захаров, то его могли задержать сотрудники Министерства госбезопасности по приказу старшего следователя Серова Николая Антоновича.

Ах вот оно что! Серов! Презренный «чёртов прихвостень». Колдун, не уважающий себя настолько, что согласился пойти на службу к диву. Плохо, очень плохо. Если Захарова сейчас допрашивают сотрудники госбезопасности… что они уже успели вытрясти?

— Откуда Серов узнал о том, что Захаров — мой адвокат? Говори!

— Я правильно понял, вы только что признались в том, что адвокат Захаров работает на вас? — спросил див. Голос его оставался спокойным, но Кантемирову почудилась в нем издевка. Что если адвокат уже заговорил? И именно на это и рассчитывает Владимир и его настоящий начальник князь Булгаков?

Кантемиров шагнул вперед:

— Как? Провались я в Пустошь, как Булгакову удалось настолько качественно тебя завербовать? Почему, даже имея другого хозяина, ты продолжаешь выполнять его приказы? Отвечай!

— Я не выполняю приказы князя Булгакова. Я Императорский див и служу ее величеству императрице Софье. Хозяин.

— Ах, вот как. Ну хорошо. Ты, видимо, считаешь, что ловко заманил меня в ловушку? — Кантемиров рассмеялся. — Ты ошибаешься. Как думаешь, почему правил было так мало? Неужели такой опытный колдун, как я, не смог бы придумать нормальные правила? Они просто были не нужны. Но сейчас ты сам всё узнаешь. Немедленно разбей окно!

Див метнулся к окну, послышался звон стекла.

— Отлично. Люстру тоже сорви.

Див выполнил и этот приказ, и Кантемиров провел рукой по лицу. Накануне он специально публично унижал Владимира, чтобы версия о том, что своенравный и не привыкший ни с кем считаться Императорский див вышел из подчинения, показалась правдоподобной.

Князь подошел и опустил мостки на узор алатыря.

— Заходи внутрь, — велел он.

Владимир на мгновение поднял глаза, и Кантемиров похолодел. А вдруг див и правда выйдет из-под контроля? Проклятье, зря он отправил Митрофана охранять эту дуру. Но иначе не было возможности забрать Владимира к себе.

К счастью, поколебавшись немного, див послушно взошел на мостки и встал в центре узора. Кантемиров поднял мостки и вытер пот со лба. И торжествующе улыбнулся.

— Вокруг одни идиоты, — пожаловался он, — всё, абсолютно всё приходится делать самому. Этот олух не смог выполнить простейшее задание — избавиться от тебя.

— Кто?

— Я разрешал тебе говорить? А, впрочем, — Кантемиров махнул рукой, — уже не важно. Ты такой же наивный, как и все дивы, и наверняка вообразил себе, что тот уродец из Пустоши собирался сожрать вашу драгоценную императрицу. Так знай же, нет, она мне еще пригодится, кому-то же надо рожать детишек для новой династии Кантемировых. У нападения была совсем другая цель — убить тебя. Но ты оказался на редкость живучей скотиной.

— Для чего вам избавляться от меня? У вас был договор — вы могли потребовать привязать меня в любое время.

— А что это ты такой разговорчивый стал? — подозрительно поинтересовался Кантемиров, но тут же успокоился. Если див и решил выказать неповиновение, то уже поздно. Он надежно приклеился к магическому узору и из алатыря никуда не денется.

— Да плевать я хотел на договор, — усмехнувшись, продолжил он. — Думаешь, я дурак? И не знаю, что бы ты делал на службе? Ночей не спал бы, искал на меня компромат. И в конце концов нашел бы. И придумал бы, как обойти любые приказы. Ты да еще этот болван граф Аверин — единственные, кто по-настоящему мешали мне. Но граф даже не понимал, что делает. Он хоть и титулованный колдун, но как ребенок играется в свой частный сыск. А вот ты понимаешь. И обязательно истолковал бы приоритеты и встал на пути моего плана. И Булгакова с его петербургскими приспешниками за собой подтянул. Поэтому в качестве Императорского дива ты мне с самого начала нужен не был. Привязать тебя — это запасной план, на случай если не получится убить. И, как видишь, он пригодился. А на должность Императорского дива я нашел того, кто жаждет стать моим послушным слугой. Впрочем, ты сам видел его на площади перед коронацией.

— Григорий Распутин?

— О, так ты узнал его. Тем лучше. Ты ведь не будешь отрицать, что он гораздо больше подходит на роль Императорского дива? И опыт у него есть, — Кантемиров рассмеялся своей шутке.

— Это он похитил колдунов из тюрьмы?

— Конечно. Ему же нужно как-то открывать коридор в наш мир. А для этого постоянно нужны колдуны.

— А как вы планировали контролировать его?

— О… ты не понимаешь… — на лице Кантемирова появилось довольное выражение. — Он так истосковался в этой вашей Пустоши, что сам нашел меня, прислал посыльного. И буквально умолял призвать его обратно. Он очень хочет снова стать Императорским дивом. И ради этого поклялся мне в верности и полном повиновении. А ведь врать колдуну он не может, верно? — князь встал перед алатырем:

— Ты, наверное, уже понял, почему я тебе всё это рассказываю?

— Да, — див поднял голову и посмотрел на него в упор. И от этого взгляда Кантемирову стало не по себе. — По той же причине, по какой преступник часто возвращается на место преступления, когда там работает полиция. Чтобы ощутить себя в центре внимания и почувствовать свою силу и значимость. Так были пойманы многие опасные маньяки.

— Маньяки, значит… — криво усмехнулся Кантемиров, — ну это мы еще посмотрим. Это ведь ты вышел из-под контроля и напал на меня. Но я опытный колдун и сумел справиться с тобой и отправить в Пустошь. А потом, когда Распутин снова нападет на ее величество, я как раз окажусь рядом, спасу ее и смогу подчинить себе чудовище. И никто не посмеет оспорить мои дальнейшие притязания. Но ты этого не увидишь. Жаль, конечно, что не получится как следует воспитать тебя. Будь у меня время и возможность, я бы сделал из тебя по-настоящему послушного чёрта. Но обстоятельства не те, да и риск слишком велик. Поэтому прощай, глупый и слабый полицейский див. Не сомневайся, тебя найдут и сожрут сразу же, как ты окажешься в родных краях.

И Кантемиров воздел руку, запуская звезду.

…И ничего не произошло. Колдун растерянно моргнул и попробовал еще раз. Торжество на его лице сменилось недоумением, а потом ужасом.

— Что-то не так? — участливо спросил Владимир.

Кантемиров, вытянув вперед палец, прохрипел:

— Ты… ты! Почему?!

— А, это… — глядя прямо в глаза колдуна, Владимир медленно оторвал ногу от пола и сделал шаг, заставив князя вздрогнуть и отшатнуться, — почему же не работает? Предположу, что это из-за тех царапин, которые я оставил на узоре. Их почти не видно, но они разомкнули линии и испортили алатырь.

— Как?.. — Кантемиров выставил перед собой руки, то ли собираясь призвать совершенно бесполезный щит, то ли просто в инстинктивном защитном жесте. — Черт побери, как ты это сделал?! Я же запер тебя в клетке! И отдал приказ!

Владимир пожал плечами и достал из-за уха серебряную булавку:

— Вы же сами любезно оставили мне это. Булавка только покрыта серебром, но стальная внутри, чтобы не гнулась. Ткань, из которой шьют галстуки, весьма жесткая… а ваш замок, простите, но он слишком простой, — он отбросил булавку в сторону и сделал еще один шаг.

— Назад! — закричал колдун. — На колени!

Владимир остановился, словно раздумывая, и на лице князя появился проблеск надежды.

— Подчиняйся хозяину, — от князя повеяло силой.

Владимир опустился на колени.

— Я научу тебя покорности, тварь, — с некоторым облегчением, но всё же весьма неуверенно пробормотал Кантемиров.

Холодно глядя на него, Владимир улыбнулся одними губами:

— Это вряд ли. Вам следует зарубить себе на носу: вы не стоите и волоска с головы человека, который учил меня. Поэтому не смейте даже помышлять о том, что можете чему-то меня научить.

Продолжая улыбаться, он поднялся. И, не сводя с князя пристального взгляда, очень медленно протянул руку к шее и дернул ошейник, срывая его.

Кантемиров застыл, судорожно хватая ртом воздух. Его глаза полезли из орбит.

— Этого… не может быть, — дрожащим голосом пролепетал он. — Див не в силах…

— Не в силах, — согласился Владимир, — но только если это настоящий ошейник.

— Но ты без ошейника! Как ты смог сорвать его? И остаться в живых? — взвизгнул колдун.

— На мне есть ошейник, — Владимир указал на шею, — он внутри. Разве вы, как глава Управления, не знакомились с документами по этому эксперименту?

— Но эксперимент нельзя повторить, это доказано! Технология Аркадия Аверина — случайная удача, а сам он давно умер!

— Но я-то жив. Да и с его сиятельством Аркадием Филипповичем всё не так просто.

В это мгновение из-за плотной шторы, наполовину прикрывающей разбитое окно, в зал шагнул человек.

Князь Кантемиров попятился.

— Нет, нет! — воскликнул он и, споткнувшись об остатки люстры, с размаху сел на пол. — Это в-вы? Вы разве не умерли?

— Сложный вопрос, — с усмешкой ответил вошедший и, повернувшись к Владимиру, укоризненно произнес:

— В моем возрасте забираться по водосточной трубе — то еще развлечение. Впрочем, эффектное появление того стоило.

— Ну что же вы, Кантемиров, так бурно реагируете? — добавил он, вновь переведя взгляд на князя. — Испугались призрака? Но я не призрак, не волнуйтесь.

Князь вскочил на ноги с удивительной для его возраста резвостью:

— Это какая-то мистификация! Я видел Аркадия Аверина, когда он приезжал читать лекции в Академию за несколько месяцев до своей гибели. Он выглядел точно так же, как вы сейчас. Кто вы такой?

— Похвальная наблюдательность. Слышали что-нибудь о «подмене сущности»? — Анонимус закинул в рот капсулу с кровью и приблизился к князю так быстро, что тот не успел даже взмахнуть рукой.

— Что? Див? Так это личина?! Почему я тогда не чувствую ее?

— Какая, в сущности, разница? Главное, опыт с внутренним ошейником удалось блестяще повторить. Поэтому настоятельно вам советую сознаться прямо сейчас. Господин Императорский див очень зол и с большим удовольствием сожрет вас при сопротивлении аресту.

— Аресту? Вы что же… — Кантемиров завертел головой, — собираетесь меня арестовать?

— Да, — Владимир подошел почти вплотную. — Главный придворный колдун князь Кантемиров, вы арестованы за государственную измену и попытку уничтожения ценного государственного имущества. И он, — Владимир указал на Анонимуса, — прав. Я с удовольствием сожру вас прямо сейчас.

— Мой див… Митрофан… Он уже летит ко мне на помощь!

— Интересненько… Ведь Митрофан — государственный див и сейчас защищает императрицу. А это — высший приоритет. Он не смог бы оставить свой пост, — фамильяр Авериных задумчиво потер подбородок. — Вы как-то переписали его приоритеты? Очень, очень любопытно! Но вы же не глупый человек и видите, что тут два весьма сильных дива, которые, без сомнения, справятся с Митрофаном. И тогда шанса остаться в живых у вас уже не будет.

— Не хочу, чтобы и ваше дело развалилось, как дело Рождественского, — подтвердил Владимир. — На суде вместо вас выступлю я. Так что ждем Митрофана и заканчиваем с этим.

— Нет, нет! — Кантемиров вытянул обе руки вперед. — Я… я сдаюсь, я не оказываю сопротивления! Митрофан! — он повернулся к окну. — Стой! Не нужно меня защищать! Нельзя! Это приказ!

Большая серая выпь влетела в окно и немедленно обернулась человеком. Митрофан послушно застыл у шторы, глядя в пол.

Владимир мельком взглянул на главного дива столичного Управления. Его отвяжут от Кантемирова, и он тоже станет свидетелем. Если сможет свидетельствовать против бывшего хозяина, конечно.

— Вы оказались хвастливым, как опереточный злодей, — заметил он, — и успели многое мне рассказать. Но этого недостаточно. Я не хочу, чтобы ваши адвокаты начали вставлять палки в колеса обвинению. Поэтому жду полного признания.

— Да! Я расскажу все! — взгляд Кантемирова заметался, и Владимир нахмурился: что-то не так.

«Следи за ним, — сказал он Анонимусу. — Возможно, у него есть козыри в рукаве».

— Хорошо, — добавил он вслух, — тогда начнем. Что вы сделали со своим дивом? Каким образом вы смогли переписать приоритеты и сломить его?

— Это не я. Не совсем я. Я отправил его в Пустошь. Это же стирает и память, и приоритеты. И мне его вернули уже таким. Послушным и покорным. А я заново задал ему приоритеты, свои, не имеющие отношения к государственной службе.

Что же, значит, допрашивать Митрофана бесполезно. Но и свидетельства Императорского дива будет вполне достаточно.

— Расскажите о вашем плане. Где и как вы договорились о сотрудничестве с Григорием Распутиным?

— Он сам связался со мной. Вернее, не он, а его посланник, див. Он пришел в наш мир путем прорыва: неумелая колдунья вызывала обычный второй класс. Он ее сожрал, понятное дело, а потом связался со мной и передал предложение. Распутин следил, следил за мной целых два года!

— Он понял, что вы подходите для его целей и передал послание. Так?

— Да. Нет! Проклятие! — Кантемиров нервно засмеялся. — Это я сделал предложение. Он, Распутин этот, очень хотел вернуться, снова стать Императорским дивом, я говорил уже. Он ненавидел «русское чудовище». Называл его «подделкой». Хотя и не знал, что тот занял место императора!

— Вы встречались лично?

Кантемиров кивнул:

— Один раз. У князя Рождественского, в его вертепе. Он, болван, думал, что я к нему езжу ради его грязных развлечений. Но я не такой! — его глаза полыхнули. — Я просто пользовался его услугами, местом и жертвами, для обмена информацией с Пустошью.

— А мои письма к императору, — вмешался в разговор фамильяр Авериных, — это вы передали их Распутину?

— Да. Я нашел их в архиве. Показывал… тому диву, посланнику. Он переправил их в Пустошь. Изучив чертежи, Распутин предложил план по уничтожению Императорского дива.

— Вы идиот? — выражение лица фамильяра Авериных стало таким, что Владимир на секунду засомневался, не случилась ли настоящая «подмена сущности».

— Расскажите о плане, — велел он.

— Конечно. Распутин сумел разобраться, как открыть коридор из Пустоши. Для этого нужны были колдуны. Я использовал чародейку, сестру той девочки, что погибла при вызове. Она находила колдунов, не закончивших Академию, обещала им много денег за «необычную работу». Их-то и отправляли в Пустошь с дивами-посланниками. Чародейка защищала их от мороза, чтобы они не помирали сразу.

— Вы отправляли только колдунов?

— Не только. Мне передавали список того, что необходимо. Материалы, серебро, всякие чародейские штуковины. Я не очень хорошо в этом разбираюсь. Всё, что было нужно для реализации плана по свержению Императорского дива.

— Так что это был за план?

— Нападение должно было произойти во время большого праздничного приема. Представьте, прямо под ногами императора разверзлась бы дыра и появившийся из нее див схватил бы его величество и потащил в коридор. Императорский див кинулся бы его спасать. И на него тут же набросились бы приспешники Распутина, также затаскивая в Пустошь. А из Пустоши в наш мир вырвалось бы чудовище. Сперва оно должно было пожрать некоторых колдунов, тех, что в будущем могли создать проблемы или стать претендентами на трон. Я тщательно продумал список и отправил фотоснимки, чтобы Распутин их узнал. Когда же со всеми неугодными было бы покончено, в дело вмешался бы я. И героически подчинил бы чудовище. Вам известно, что я дальний родственник Романовых? К тому же я стал бы обладателем самого сильного дива в стране, если не в мире, и спасителем России. Конкурентов бы не осталось. Так что вопрос с коронацией решился бы весьма быстро. Ну, как вам план? — Кантемиров даже слегка подбоченился. Но потом вздохнул. — Но сбыться ему было не суждено. Судьба распорядилась иначе. Пришлось придумывать новый план, но он оказался ничуть не хуже, и даже менее рискованным. Всего-то устранить довольно слабого полицейского дива. И никаких возможных споров и борьбы за престол. Мой сын просто женится на императрице, и всё.

Что-то однозначно было не так. Этот человек уже наговорил на несколько смертных приговоров. И даже не пытался юлить и запираться. Понятно, что он гордится своими задумками и хвалится ими. Но его страх исчез, как только он понял, что его не сожрут прямо сейчас. Значит, он уверен, что сможет избежать наказания.

Внимательно наблюдая за князем, Владимир спросил:

— Меньше суток назад здесь была принесена человеческая жертва. Кровь тщательно смыта, но ее запах очень силен. Кого вы убили и кого вызвали?

Князь Кантемиров вытаращил глаза.

— Какая-такая «человеческая жертва»?! Что ты пытаешься на меня повесить? — возмущенно воскликнул он. — Ты, что же, думаешь, что я ума лишился, в своем доме дивов первого класса вызывать?

Выглядел Кантемиров весьма удивленно. Не похоже, что он лжет.

— Митрофан! — воззрился князь на своего дива. — Ты что-то знаешь об этом? Владимир тоже повернулся и увидел, как во взгляде Митрофана, медленно поднявшего голову, появился странный безумный блеск. Губы главного дива столичного Управления раздвинулись, обнажая клыки, и он прошипел свистящим шепотом — Да… хозяин.

— Что?!

Кантемиров аж подпрыгнул, пораженный ответом и произошедшей с Митрофаном метаморфозой. А Владимир внезапно ощутил холод у себя между лопатками.

«Уходим!»

Он схватил Кантемирова и рванулся к окну. Но Митрофан, сорвавшись с места перегородил ему дорогу.

— Хранилище не выдержит еще одного переноса, — его рога качнулись из стороны в сторону.

Она тоже критически оглядела покосившееся сооружение. Серебряные плиты разъехались, перестав защищать от холода, и дрожащие на морозе колдуны из последних сил пытались заново сдвинуть их поплотнее. Трое из них выглядели особенно плохо. Девушка-чародейка суетилась, заделывая дыры в чародейской сетке.

— Ты уверен, что он не найдет нас здесь?

— Даже он не сможет взять след: мы ведь перемещались небольшой группой и по воздуху. А остальным я велел разбежаться в разные стороны и как следует поплутать, прежде чем снова встретиться в условленном месте.

— А если они не послушаются тебя? И просто разбегутся?

— Глупости. С каждым отрядом ушел командир. Да и все они отлично знают, ради чего стараются. Никто не откажется владеть прекрасным человеческим миром вместо того, чтобы прозябать в ледяной пустыне. Они не уйдут, особенно когда до победы осталось совсем немного.

— Прорыв в мир людей — еще не победа, — заметила она, — и я беспокоюсь, хорошо ли отмечены дыры со стороны Пустоши, в которые мы должны войти. Если мы ошибемся хоть на метр, то неизвестно, где вся твоя армия выйдет в мире людей. Это может случиться и в Марианской впадине.

— Не бойся, — он слегка ударил ее по крылу и махнул лапой одному из дивов его личного отряда, помогавшего переносить Хранилище.

Тот немедленно появился рядом и склонил к земле кабанью голову с огромными клыками. Гибкое тело с длинным хвостом, однако, было совсем не кабаньим. И она задумалась, что когда-то новорожденному бесенку довелось сожрать кабана и крупного представителя семейства кошачьих. Выпали ли они из дыры рядом с ямой, где он родился, одновременно, сцепившись друг с другом, или это произошло в разное время — не важно. Все новорожденные бесята выглядят абсолютно одинаково, и каждый из них собирает будущий взрослый облик отовсюду: не только от выпавших из людского мира животных, но и от сожранных сородичей, тех, кто, в свою очередь, тоже успел кого-то сожрать. И многое зависит от везения, потому что после того, как бесенок обретет индивидуальный облик, он навсегда останется неизменным. Самое лучшее — заполучить облик крылатой химеры. У химер больше способностей. А крылья — это огромное преимущество в Пустоши. Все по-настоящему сильные дивы — это крылатые химеры.

Кабаноголовому не повезло с крыльями, но повезло в другом: его призвали из Пустоши слабым дивом второго класса. И откормили в безопасном человеческом мире. Теперь он отлично может постоять за себя.

— Выдвигаемся, освободитель? — огромный розовый язык вывалился из клыкастой пасти кабаноголового.

— Уже скоро. Ты сказал, что отметил главный коридор. Тот, через который пройду я.

— Да. Я сам ушел через него. А сейчас в мире людей он как следует полит кровью. Я говорил с твоим слугой, что остался на той стороне. Он всё подготовил.

Ей стало интересно:

— Ты говорил с дивом, который находится в мире людей?

— Да. У нас долгое время был один хозяин, поэтому я смог связаться. Человек даже не подозревает, какую услугу нам оказывает. Выход отмечен человеческой кровью. Даже если метка в Пустоши окажется неточной — я найду путь по запаху.

— А второй коридор? Тот, через который пройдет армия, — спросила она.

— О-о, там нас ждут, не волнуйся. Очень ждут! — громогласный смех освободителя, похожий на рев, разнесся эхом между скал, и люди в Хранилище, задрожав, сбились в кучу.

Кабаноголовый переместился к Хранилищу и заглянул внутрь.

— Ты же умеешь с ними говорить? — спросил он ее. — Скажи девке-чародейке, что это я сожрал ее сестру. Пусть пожелает нам удачи.

— Я сам скажу, — освободитель наклонился над сетью. — А-а-а… проклятье. Трое едва шевелятся.

— А я говорила…

— Что ты говорила? — рыкнул он. — Я даже едой для них озаботился. Чародейку притащил. И всё равно эти людишки норовят подохнуть там, где мы живем веками! Как жаль, что не удалось поймать колдунов, что вытащили из ловушки гнусную подделку. Скажи, почему люди за ним пришли? Сами вышвырнули, а потом сами пришли спасать? Что это значит?

— Это значит, что люди изменились. И тебе стоит это учитывать в своих планах.

— Глупости. Ничего не меняется веками. Тот колдун, что стал пропуском для нас, в жажде власти готов не просто истреблять себе подобных, но и заключить договор с нами, древнейшими врагами человечества.

— Он уверен, что ты покоришься ему.

На этот раз смех заставил вздрогнуть не только людей, но и дивов.

— Мы не сможем забрать к коридорам всех колдунов, — отсмеявшись, сказал он. — Я прикажу чародейке как следует подготовить тех двоих, что покрепче. Их придется тащить без всякой защиты. И их жизни должно хватить на открытие проходов. Жезлов для удержания коридора от закрытия она сделала уже достаточно. Надо только дождаться гонца. Я думаю, обследовав то место, где раньше находилось Хранилище, гнусная подделка подумает, что мы ушли насовсем. Дивы не остаются долго на одном месте. Но мы тоже изменились, знаешь ли.

Он наклонился над Хранилищем и ревом привлек внимание колдунов. И начал объяснять им задачу. И она услышала, как один из них тихо объясняет чародейке, что от нее хотят. Голос колдуна звучал устало, и в нем слышалась лишь безысходность. Выжить они не надеялись. И были правы: никому не было дела, что с ними станет, когда они выполнят свою задачу.

— Летит! — один из дежурящих дивов отправил сигнал остальным. На горизонте показался гонец. Приземлившись, он доложил:

— Этот… подделка, он ушел. Ты был прав, он никого не трогает, даже если видит. Но можно рассыпаться в прах, даже если просто окажешься слишком близко. Почему мы не позовем его с собой? Мир людей содрогнется!

— Замолчи! — Лед прорезала глубокая трещина, и гонец взмыл в воздух, подальше от разозлившегося освободителя. А он сказал ей, уже совершенно спокойно:

— Ты чувствуешь? Наша армия собирается вместе. И мы отправляемся туда, где нам и положено быть.

Два притащенных на место колдуна жались друг к другу в надежде сохранить остатки тепла. Она ощущала сильный запах чар — чародейка постаралась на славу, пытаясь сохранить их жизнь.

Это всегда удивляло в людях: даже в совершенно безнадежной ситуации они стараются выжить. На что они рассчитывают? Неужели не понимают, для чего открывают дверь в свой мир?

— Это здесь, — кабаноголовый уверенно ткнул лапой в лед, — чувствуешь?

Она опустила голову ко льду. Да, едва ощутимый запах крови словно витал в воздухе.

Освободитель тоже принюхался.

— А-а-а-а… — протянул он, — вот он… запах нашей свободы, — и, обернувшись к колдунам, схватил одного из них и показал жестами:

— Черти узор. Если доживешь до открытия, возьму тебя с собой, как и обещал.

Ах, вот оно что. Он обещал вернуть похищенных колдунов в мир людей. Глупцы. Надеются, что див не может их обмануть. Но он и не собирался обманывать.

Колдун упал на колени и принялся старательно закатывать рукав, чтобы набрать крови.

Она вздохнула и начала чертить алатырь.

— Забирай второго, — велел освободитель кабаноголовому, — и отправляйся к другому коридору. Моя армия уже собирается там. Ты поведешь ее, пока я сам к вам не присоединюсь.

«Интересно, второй колдун тоже надеется, что его возьмут с собой», — подумала она. Узор алатыря полыхнул, и она ощутила, как с другой стороны потянуло кровью, теплом и каким-то очень знакомым запахом. И, не раздумывая, шагнула в открывшийся проход.

Глава 13

Владимир увидел, как Анонимус рванул наперерез Митрофану, но остановить его не успел. Пол под ногами поплыл, и Владимир с Анонимусом едва смогли отскочить к стене. Владимир толкнул на безопасное место Кантемирова, и тот вскрикнул, неудачно упав.

Из открывшейся дыры дохнуло леденящим холодом, и тут же, проламывая потолок, в зале распахнулись огромные крылья.

Збуратор. Владимир узнал появившегося дива. И немедленно изменил форму на боевую. Двое врагов. Оба очень сильны. И нужно любой ценой передать информацию.

«Анонимус. Забирай арестованного и…»

Договорить он не успел. Из дыры вылетело тело человека и с чавкающим звуком шмякнулось на твердую часть пола. Человек был жив и попытался ползти, но не смог: видимо, кости его были переломаны. Он тоже оказался знаком Владимиру — это Вертинский, один из похищенных колдунов.

А следом за колдуном из дыры показалась козлиная голова. И в этот раз див мгновенно выбрался целиком. Путь к бегству оказался отрезан.

Дыра не успела закрыться, как Распутин схватил колдуна своей огромной лапой. Тот вскрикнул и исчез в пасти. А на месте демонической химеры появился высокий человек. Выглядел он довольно необычно: на лице его росли усы и длинная кустистая борода. Владимир знал только одного дива с растительностью на лице. Иннокентий очень гордился своей аккуратной бородкой и считал, что это говорит о его сильной связи с главой Управления — князь Булгаков носил длинную окладистую бороду.

Тем временем Кантемиров, кряхтя, поднялся с пола и произнес:

— Ты слишком рано, Григорий, но как нельзя кстати. Давай, закончи недоделанную работу, убери этот мусор, — он махнул рукой в сторону Владимира и Анонимуса.

Распутин, прищурившись, поглядел на Владимира:

— Я был уверен, что убил тебя. Как же так? И что теперь с тобой делать?.. А! Давай-ка попробуем еще раз.

Владимир оскалился и поднялся в воздух. Но атаковать не успел. Сильный порыв ветра отбросил его в сторону, разрушая одну из стен дворца. Раздался рев збуратора. Распутин замер, прислушиваясь к тому, что говорит ему дива.

— Ладно, — сказал он, — ты права, наставница. Нет смысла их убивать. Лучше освободить, они станут неплохим подспорьем для моей армии.

— Армии? — воскликнул Кантемиров. — Какой, к чёрту, армии?

— Той, что прямо сейчас на пути из Пустоши в ваш удобный и теплый мир, глупый человечек.

— Что?! — в голосе Кантемирова появилась ярость. — Что ты несешь? Какая армия? Ты что, забыл? У нас теперь новый план! Никакой армии! Ты сказал, что подчинишься мне и позволишь надеть на себя ошейник! Ты див, ты не мог мне соврать! Я требую немедленно провести обряд!

— Конечно, — миролюбиво улыбнулся Распутин. — Я всегда держу свое слово. И готов. Куда мне встать?

— Проклятье, эта тварь испортила алатырь, — засуетился Кантемиров. — Но ничего, я сейчас…

Владимир снова ощутил порыв ветра, и последние слова князя замерли в зубастой пасти збуратора. И на пол на одно колено опустилась женщина. Длинные темные волосы окутывали ее тело.

— Как же так? — в притворном негодовании воздел вверх руки Распутин. — А я только собрался сдержать обещание. Ах да, ты же ничего не обещала, — он рассмеялся отрывистым лающим смехом.

— Ах, прости, — улыбнулась она, — я знаю, что ты всегда держишь свое слово, но мне необходима материальная форма. И этот тип ужасно меня раздражал.

Она тоже тихонько засмеялась.

Внезапно Митрофан, который до этого, казалось, изо всех сил старался вжаться в стену, метнулся вперед и упал на колени. От него исходили волны страха.

— Великий… освободитель! Вы обещали отпустить меня! Отпустите, умоляю! Я сделал всё, как вы велели, я убил того человека и отметил проход. Вы обещали… обещали…

Владимир увидел, как из глаз дива хлынули слезы.

«Они мне вернули его уже таким», — вспомнил он слова Кантемирова. Что с Митрофаном сделали в Пустоши? Почему он так боится?

— Иди, — благодушно махнул рукой Распутин и перевел взгляд на Владимира: — А ты прими человеческую форму и подойди ближе. Останешься со мной. Придется потерпеть, пока я не сожру ваших хозяев и не освобожу тебя и этого… — он повернулся и удивленно вскинул брови:

— А где этот? Странный?

В ту же секунду раздался взрыв. Облако газа, насыщенное частичками серебряной пыли, заполнило комнату. Владимир задержал дыхание и, зажмурившись, рванул вбок, туда, где, как он помнил, была проломлена стена.

«Не дышите», — услышал он в голове голос Анонимуса.

«Спасибо, я догадался», — ответил он и, отлетев на достаточное расстояние, открыл глаза.

Дом Кантемирова виднелся далеко внизу. Владимир сделал вдох и обратился к летящему рядом грифу:

«Они будут нас преследовать».

«Не будут. Перед тем, как залезть по водосточной трубе, я заложил очень много мин с серебром, сверху и с разных сторон комнаты вызовов, они будут взрываться одна за одной. В ближайшие несколько минут им будет не до нас».

«Там гражданские. Семья, слуги».

«Если они не убежали, когда начали рушиться стены, значит они идиоты, — ответил Анонимус, а спустя пару минут добавил: — Гермес Аркадьевич расстроится. Очень сильно расстроится».

Владимир промолчал. Со вторым утверждением он был полностью согласен.

Аверин удивленно оглядывал подземное сооружение. Больше всего оно напоминало тренировочный зал. И одновременно хорошо защищённый бункер.

— Это зал для тренировок предыдущего Императорского дива, — подтвердил его предположение Владимир, — тут имеется подземный ход, прямо под Иртышом. Он ведет на другой берег. Учуять передвижение ее величества под рекой Распутин не сможет.

— Зачем прежний Императорский див строил подземный ход? Да еще и с расчетом на атаку других дивов?

— Думаю, он опасался разоблачения, — императрица с интересом разглядывала стены и своды подземного зала. А Мончинский не сводил встревоженного взгляда с Владимира.

— Значит, на некоторое время вы в безопасности, — резюмировал Анонимус и поклонился. — Если мне будет позволено, я хотел бы вернуться к семье. Им понадобится защита.

— Конечно, — согласился Аверин, — лети. Владимир, ты расскажешь, что произошло?

— Да. Но, боюсь, хороших новостей у меня нет.

— Это стало понятно, как только ты влетел в окно и велел нам немедленно спуститься в этот бункер, — вздохнула императрица. — Распутин? Он напал?

— Да, — ответил Владимир и посмотрел на Анонимуса. Тот проговорил:

— Он не один. С ним бывший фамильяр семьи Перовых. Он называет ее «наставница».

— Что? — Аверину показалось, что он ослышался. — Анастасия? С ним? — он повернулся к Владимиру, надеясь, что это какая-то ошибка.

Но див только качнул головой:

— Это она. Она служит ему. И она сожрала князя Кантемирова.

Аверин почувствовал, как противно заныло в груди.

— Так, — он поднял руку, — Анонимус, лети домой. И отвези семью к бабушке. А ты, Владимир, расскажи всё по порядку.

— Да, — ответил Владимир и нажал куда-то возле колонны. В стене открылся проход. Анонимус, еще раз поклонившись, скрылся в нем.

Слушая Владимира, Аверин всё больше мрачнел. Разрабатывая план, и колдун, и Владимир допускали вероятность того, что Кантемиров может призвать помощь из Пустоши, именно поэтому у Анонимуса с собой были придуманные отцом и доработанные с учетом современных технологий мины. Но Распутина ждали позже и не в доме Кантемирова. И Аверин никак не ожидал, что див явится в сопровождении Анастасии.

«Наставница… А ведь прежний Императорский див тоже называл ее так… кто ты такая, Анастасия? Что за цели ты преследовала с самого начала?»

Но следующие слова дива отвлекли его от мыслей об Анастасии.

— Так, погоди, — прервал он Владимира, — ты сказал, что Распутин упомянул свою «армию».

— Да. И сказал, что они уже на пути в наш мир.

— О Боже… — тихо проговорила императрица Софья. А Мончинский округлил глаза:

— Это они? Те, что напали на нас в Пустоши?

— Да, похоже, — ответил Аверин, — они принуждают похищенных колдунов открывать для них проходы. Говоришь, в дом к Кантемирову явились только двое? А где же тогда остальная армия?

— Этого он не сказал. И отпустил Митрофана, который помог ему выбраться в этот мир.

— Помог? Как именно?

— Я точно не знаю. Князь Кантемиров отправил Митрофана в Пустошь, где Распутин сломал его и заставил служить себе. А потом князь очень сильно помог Распутину. Получив Митрофана из Пустоши, где стерлись приоритеты о защите государства и монарха, он выставил ему приоритеты на служение себе и собственную защиту. В результате Митрофан не доложил о предательстве князя и спокойно действовал против интересов империи.

— Как Распутин сумел его сломать? — спросила императрица.

— Не знаю. Но он боялся. Рыдал, умолял отпустить. Митрофан — сильный див и в этом мире уже давно. Даже без приоритетов, он просто так не пошел бы на предательство.

— Можно ли назвать предательством службу своим… — тихо проговорила императрица.

— Вы шутите? — внимательно слушавший Владимира Кузя подался вперед. — в Пустоши нет своих! Все друг другу чужие!

— Что-то изменилось… — медленно проговорил Аверин и спросил: — Владимир, так что сделал Митрофан?

— Он сказал про убийство. Могу предположить, что Митрофан убил адвоката Захарова и его кровью измазал алатырь в комнате вызова Кантемирова. Ваш фамильяр сказал, что это могло стать меткой, знаком при открытии коридора. Таким же ориентиром, каким была кровь колдунов в Шлиссельбургской крепости.

Кровь колдунов…

— Медосмотр… накануне их пропажи… он ведь был общий, да? — Аверин почувствовал, как волосы зашевелились у него на голове. — Владимир, нужно срочно позвонить в Петербург. Здесь есть телефон?

— Нет. Но есть в Оружейной палате, недалеко. Пойдемте туда. А Сергей Дмитриевич и Кузя уведут ее величество в подземный ход.

До Оружейной добрались без приключений. Войдя внутрь, Владимир указал на стилизованный под начало века телефон, висящий возле стеклянного стенда с огромной конструкцией, по виду напоминающей седло. Только размером намного больше, чем обычные седла. С украшенного золотом и жемчугом и обтянутого замшей каркаса свисали ремни и цепи, оканчивающиеся крупными острыми крюками. Аверин понял, что это: седло для полета на крупных крылатых химерах. Императорское седло.

— Звоните, — сказал Владимир, — я сейчас.

Аверин кивнул и схватил телефонную трубку.

— Николай Антонович, — закричал он, услышав голос Серова, — вы были сегодня в Шлиссельбургской крепости?

— Да, — ответил тот, — я отдал амулет Рождественскому, как вы и просили. Князь всё еще в тюремной больнице, но ему стало лучше.

Аверин его перебил:

— Слушайте внимательно. Произошел прорыв, здесь Распутин и… еще один сильный див. А вскоре произойдет еще один, катастрофический, прорыв: в наш мир ворвутся полчища дивов. Я предполагаю, что это произойдёт в Шлиссельбурге. Оповестите Управление, Академию. Начальник тюрьмы пусть начнет немедленную эвакуацию, и…

— Я понял, не теряйте времени, — сказал Серов и положил трубку.

Аверин тоже положил свою на рычаг. Инесса знает, что делать. Скорее всего, Академии Европы уже предупреждены, и их колдуны и дивы прибудут на помощь.

Только успеют ли? И поможет ли это? Сколько дивов смог собрать Распутин в свою армию? Сколько по-настоящему сильных?

История человеческих войн казалась бесконечной. И на всем ее протяжении не десятки и даже не сотни, а тысячи раскормленных для военных целей дивов оказывались в Пустоши. Ведь дива проще поймать в ловушку и отослать, чем убить. Чем и пользовались колдуны. В Пустоши прибывшие из человеческого мира дивы оказывались сильнее местных обитателей. Многие из них выжили. Да, дивов уровня самого Распутина — единицы, да и таких, как Анастасия, не могло быть много, но… пары сотен демонов первого класса хватит, чтобы стереть Петербург с лица земли и погрузить в хаос весь континент. А сколько дивов у Управления? Двадцать? Плюс Москва… Академия… окрестные небольшие города. Продержатся ли они до прибытия помощи? И сколько из кажущихся верными сейчас дивов, потеряв в бою хозяев, перейдут на сторону врага?

Появился Владимир.

— Думаю, время пришло, — он протянул меч.

Аверин сразу узнал его: именно из-за этого японского меча так сильно изменилась жизнь не только самого колдуна, но и всей России.

— План на крайний случай? — спросил Аверин, принимая оружие.

— Да. Если вы не ошиблись с местом, то сейчас Григорий Распутин направляется в Петербург для воссоединения со своей армией. На дворец он пока не напал, возможно, его цель не в этом. Но я всё равно должен увести ее величество в безопасное место. А вы с вашим дивом летите в Санкт-Петербург. Вот карта расположения аэродрома, отдайте Кузе. Я распоряжусь поднять для вас военный самолет, он доставит вас настолько быстро, насколько это возможно. На месте по обстановке вы сами поймете, что нужно делать.

— Согласен, план верный.

Аверин немного помолчал, а потом указал на грозно поблескивающие стальные крюки седла:

— Дивам ведь не за что любить людей? Эти крюки должны вбиваться прямо в тело, под ребра, если не ошибаюсь.

Владимир едва заметно усмехнулся.

— Не ошибаетесь, — подтвердил он, — но для меня эта штука великовата. Да и Сергей Дмитриевич предпочитает летать без седла, на доверии. И я не собираюсь это доверие терять.

— Владимир, — тихо проговорил Аверин, — не подумай, что я не доверяю тебе.

— Я знаю, что доверяете. Не используйте меч без крайней необходимости.

— Хорошо. А ты проследи, чтобы ее величество не влезла в очередную передрягу.

Див наклонил голову.

А Аверин бросился вниз, к тренировочному залу. Хотелось бы верить, что «крайний случай» не наступит и нашествие дивов удастся остановить. Но…

Владимиру он полностью доверял. А можно ли доверять бывшему Императорскому диву? Да нет, бывшему императору! Какова его цель? Правда ли, что он хочет помочь? С другой стороны, если сравнивать его с Распутиным, то выбор очевиден. Распутин и будучи Императорским дивом натворил такого, что вынудил к вмешательству нейтральную обычно Академию. И сейчас он ведет в мир целую армию чудовищ.

Аверин вспомнил, как объяснял Кузе, чем может закончиться война между дивами и людьми. В любом случае это будет катастрофа. Для всех.

«Он не такой, как Григорий Распутин. Он не будет жрать крестьян деревнями».

Анастасия… как она оказалась на противоположной стороне? Ведь именно она старалась делать всё, чтобы научить дивов мирно сосуществовать и с людьми, и друг с другом.

Друг с другом… «Наставница»… не она ли и есть главный создатель и вдохновитель этой армии?

Колдун открыл дверь.

— Кузя, — позвал он, и див тут же оказался возле него, — мы отправляемся в Петербург. На военном самолете.

Глаза Кузи сверкнули:

— Ого! Обалдеть!

Они помчались к выходу. Кузя прыгнул за руль, мотор взревел, и машина, сорвавшись с места, понеслась к аэродрому.

Самолет выглядел, как огромная серая хищная птица. И чем-то напомнил Аверину Владимира в боевой форме.

Зато летчик точно был человеком.

— Майор Крутков, — широко и располагающе улыбнувшись, представился он. — Надеюсь, вы, ваше сиятельство, не страдаете морской болезнью? В полете придется несладко.

— Нет, я боевой колдун, — ответил улыбкой Аверин. Что же, может, и лучше, что самолет поведет человек.

Словно угадав его мысли, пилот слегка сдвинул брови:

— Доверьтесь мне. Сейчас дива сажать за штурвал опасно. — Он покосился на Кузю.

Выходит, этого майора предупредили о том, что происходит. Логично. Наверняка не только он, все военные эскадрильи подняты по тревоге.

— А вот не надо на меня так подозрительно смотреть, — обиженно пробормотал Кузя, — я за вас, вернее — за Гермеса Аркадьевича. Если хотите, я вообще снаружи полечу.

— Так и придется сделать, — усмехнулся майор Крутков, — в кабине всего два места. Но ты молодец, парень. Чем больше дивов за нас, тем больше у нас шансов.

— Нет, — поднял руку Аверин, — давай в кота. Лететь долго, ты потратишь слишком много сил под личиной, а нам еще сражаться.

Обрадованный Кузя запрыгнул внутрь.

— Что это за самолет? — спросил Аверин, забираясь следом.

— МиГ-31, — пояснил майор, — не волнуйтесь, доберемся быстро. А если по пути нас попытаются перехватить, сможем показать этим тварям, на что способны люди.

Аверин откинулся в кресле. Только бы он не ошибся с тем, откуда начнется вторжение. Если они успеют вовремя, возможно, удастся его остановить.

— Как думаешь, меня будут тут искать? — Софья наконец-то присела на диван и смогла отдышаться.

— Все зависит от того, что это за дом, — Владимир осматривался по сторонам. — Судя по реакции дворецкого и слуг — он принадлежит кому-то из вашей родни?

— Да, моей матери. Я родилась здесь, а потом мы переехали в имение отца. А оттуда меня отправили в скит. Этот особняк перешел мне по наследству, вернее — скиту. Мы с настоятельницей думали открыть тут благотворительную школу искусств.

— Дива-сообщница поглотил князя Кантемирова. У нее его память. Князь знал вашу мать?

— Да, он хотел на ней жениться.

— Значит, здесь небезопасно.

— Пока мы не узнаем, с какого расстояния Распутин может почуять меня, безопасных мест нет, — вздохнула она. — Мы успеем сбежать, если они приблизятся?

— Когда я почувствую их приближение, бежать будет уже поздно. Вам лучше добраться до ближайшего скита.

— Так я и сделаю. Но сначала нужно предупредить членов Совета и отдать им распоряжения. Первым делом мы позвоним министру обороны Бестужеву и новому министру госбезопасности Свердлову. Нужно направить все силы в Петербург.

— Мы не знаем, точно ли прорыв произойдет в Петербурге, — заметил Владимир.

— Тем более надо привести все доступные силы в боевую готовность. Чтобы можно было действовать сразу же, как мы получим какие-то сведенья. И нужно организовать оперативный штаб.

— Есть старый бункер, еще военных времен. Его подготовил для себя император Владимир.

— Далеко?

— В часе езды от дворца.

— Что же, значит, пусть все члены Совета направляются туда. Владимир, набери пожалуйста, номер Бестужева и дай мне телефон.

Трубку взяли не сразу. Раздался мужской голос, по всей видимости, фамильяра Бестужевых. Софья представилась и велела позвать князя к телефону.

— Прошу прощения, ваше императорское величество, но его светлость уже отбыли во дворец и будут у вас с минуты на минуту.

— Во дворец? — она нахмурилась. — Но зачем?

— Главный придворный колдун князь Кантемиров созвал экстренное совещание Совета. Странно, что вы об этом не знаете, — в голосе фамильяра послышались нотки сомнения.

Софья едва не выронила трубку:

— Останови его, ему нельзя…

Договорить ей не дал Владимир. Он наклонился к трубке и громко скомандовал:

— Говорит Императорский див. Возникла чрезвычайная ситуация. Твой хозяин взят в заложники, немедленно увози семью в безопасное место.

— Понял, — ответил фамильяр и отключился.

— Зачем? Почему? — возмущенно воскликнула Софья. — Князя Бестужева надо спасти!

— Поздно. Он уже во дворце. У его фамильяра седьмой уровень — если князя убьют, он останется верен семье. А если под угрозой расправы над хозяином его заставят подчиниться, у нас будет еще один сильный противник.

— Ты прав, — вздохнула Софья и протянула ему телефон, — надо позвонить всем членам Совета. Вдруг кто-то не успел выехать из дома или уехал недалеко.

Из всего Совета остановить удалось только князя Томилина.

— Самый бесполезный… — Софья вздохнула. — Выходит, Распутин захватил дворец. Для чего ему Совет?

— Он использует министров, чтобы отдавать приказы и не дать военным и силовым структурам отреагировать на опасность. Уверен, что все мои распоряжения отменены. Да, военные самолеты вылетели в Петербург, но им наверняка уже передали приказ возвращаться на базу. Пока разберутся, будет потеряно время.

— Надо оповестить военных о захвате дворца и Совета! Как думаешь, министры станут сотрудничать с ним? — София встала и начала нервно ходить по комнате.

Сергей Мончинский же весь разговор сидел на стуле в углу и напряженно думал.

— Если не станут — их просто сожрут и воспользуется личинами, так же как использовали голос Кантемирова, созывая Совет. Все пароли и данные у них в памяти, — заметил Владимир.

— Проклятье! — Софья ударила кулаком по стеклянной дверце серванта. Фарфоровые фигурки, стоящие там, зазвенели. — Что же делать?

— Лететь в скит, — подал голос Мончинский, — скиты подчиняются только митрополиту. И у них полно дивов.

— Отличная идея, — Софья остановилась, перестав мерять комнату шагами, — вот только как туда добраться? Хотя бы до ближайшего? Это не меньше часа, даже если гнать со скоростью сто пятьдесят… Стоп. Вы сказали «лететь»?

— Я… мы… в общем, мы с Владимиром можем вас отвезти. Вы ставите хорошие щиты, так что будет несложно. И я вас… подержу.

Он смущенно уставился в пол. А Софья посмотрела на дива.

— Мы будем отличной мишенью, если начнется охота, — сказал он.

— Оставшись здесь, мы станем еще лучшей мишенью. Мы должны рискнуть. Получить помощь скитов, поднять Управление и освободить дворец. Иначе Петербург уничтожат.

— Если граф Аверин не ошибается насчет места прорыва…

— Гермес Аркадьевич еще ни разу не ошибался, Владимир, — тихо проговорил Мончинский. — Надо довериться ему.

— Хорошо, — див наклонил голову, — в любом случае помощь скитов необходима. Сил одного Управления не хватит. Рискнем, вы правы. Тут есть теплая одежда?

— Да, наверное… вещи мамы отдали в приют, но наверняка что-то найдется у слуг.

— Хорошо. Тогда одевайтесь, нам нельзя терять времени.

Прежде Владимир в боевой форме казался Софье огромным. Но когда она попыталась устроиться у него на загривке, места оказалось довольно мало. А чтобы див смог развернуть крылья, пришлось задрать ноги и подогнуть их под себя. Сзади ее обхватили руки колдуна.

— Щиты… пора, — пробормотал Мончинский.

Она выставила щит, постаравшись, чтобы он не мешал движению крыльев.

— Вы готовы?

— Да… кажется, — проговорила она, и земля начала бешено отдаляться.

Ком тошноты подкатил к горлу. Софья зажмурилась. Ее так сильно качнуло, что если бы не колдун, удерживающий ее за талию, она сорвалась бы вниз. Софья открыла глаза и тут же снова зажмурилась. «Вниз» оказалось настолько далеко, что голова моментально закружилась. Уши заложило, хотя от ветра в полете закрывали мощные щиты.

Вскоре трясти стало меньше, и она вновь рискнула открыть глаза. Где-то далеко внизу, будто карта, виднелась земля. Крылья дива двигались с такой скоростью, что сливались в одну серую линию. Щиты. Главное — удержать щиты. Не так уж и страшно. В конце концов, это Владимир. Если она свалится, он подхватит ее и доставит на землю. Но удержаться необходимо. Ведь иначе они не смогут выполнить задуманное.

Они не пролетели и трети пути, когда Софья почувствовала, что ноги ужасно затекли. Каково бедняге Мончинскому? Она хотя бы может вцепиться руками в загривок.

Внезапно земля, уже привычно видевшаяся внизу, резко дернулась вверх и влево. Софья вскрикнула, тошнота снова подкатила к горлу.

— Див! — закричал ей в ухо Мончинский. — За нами гонится див!

Владимир прибавил скорость, в голове отчаянно застучало, казалось, из ушей сейчас хлынет кровь. Земля стремительно приближалась.

«Он хочет высадить пассажиров и принять бой».

Оказавшись на земле, она попыталась встать, но ноги не держали. Тогда Софья сделала то единственное, что могла, — выставила щит. Владимир взмыл верх, а Мончинский встал в боевую стойку, прикрывая Софью от врага.

Но не успела она подумать об исходе этого безнадежного боя, как колдун опустил щит и махнул ей рукой:

— Это свои.

Тут же приземлился Владимир, а рядом с ним — серая сова. Оба приняли человеческий облик. И на Инессе оказался надет широкий черный плащ. Подойдя ближе, дива поклонилась.

— Ваше величество, — проговорила она, — в районе Шлиссельбурга случился массовый прорыв. Источник — колдовская тюрьма, оттуда стаями выбираются дивы. Петербургское Управление еще держит оборону, началась эвакуация окрестных населенных пунктов. Академия и московское Управление выдвинулись на помощь, но их сил не хватит. Нужна поддержка армии, особенно авиации, и иностранных Академий. Согласие получено от Пражской и Берлинской Академий и Академии Коимбры. С Лондоном пока ведутся переговоры, но кроме времени нужно еще кое-что. Ваше личное разрешение на пересечение границы. Его должны дать лично ректору двое: действующий глава государства и ректор местной Академии.

— Выходит, граф Аверин не ошибся… — Софья прикусила губу, — я могу дать разрешение по телефону? И насчет армии… боюсь, у нас проблемы.

— Вижу, — Инесса огляделась по сторонам, — я случайно заметила вас в воздухе, когда летела в столицу. Вы бежите, это значит, что Григорий Распутин захватил дворец?

— Кроме самого дворца захвачены в плен министры из Совета, — добавил Владимир. — Мы предполагаем, что Распутин заставляет их отдавать нужные ему приказы или сожрал министров и отдает приказы сам. Он воспользовался личиной князя Кантемирова, которого поглотила его подручная, чтобы созвать Совет и заманить в ловушку.

Дива посмотрела на Софью:

— Именно поэтому согласие нельзя дать по телефону. Ректор Академии должен видеть, что перед ним правитель и человек. Но лететь в Прагу и тем более в Коимбру не придется. Руководители Академий уже в пути, вместе со своими силами.

— Что же делать? — Софья с надеждой посмотрела на Владимира. — Сможете вы с Сергеем Дмитриевичем меня донести?

Мончинский заморгал и опустил взгляд:

— Прошу… прощения. Но… одно дело сотня километров, а тут, наверное, две, а то и все три тысячи… В седле это было бы возможно, но так… мне не хватит сил. Я могу, конечно, попробовать…

Инесса критически оглядела Владимира.

— Нет, — наконец сказала она, — ничего не получится. Этот див плохо приспособлен для того, чтобы носить всадника, а тем более двух, и на нем нет седла. Нужно добраться до аэропорта. Распутин покинул мир людей довольно давно и мог просто не подумать о самолетах. Кто его подручная?

— Бывший фамильяр Перовых, — ответил Владимир, — ее отправил в Пустошь граф Аверин во время инцидента с прошлым Императорским дивом.

— В таком случае, все вылеты запрещены. Какой у нее был уровень на момент отправки в Пустошь?

— Восьмой. Примерно как у меня сейчас.

Инесса задумалась.

Софья внимательно посмотрела на нее.

— А ваш уровень, наставница Инесса? Десятый? Вы равны этому Распутину по силе?

— Не совсем. Я была слабее, а в Пустоши он мог еще увеличить силу. Вы хотите дать им бой?

Софья на секунду прикрыла глаза.

— Да! — решившись, выпалила она и подняла руку, прося не прерывать ее. — Бросим Распутину вызов. С вами, наставница, у нас может получиться. Обойдемся без скитов, привлечем Управление. Они не дураки, и вступят в бой несмотря на все приказы «Кантемирова». А я попытаюсь вытащить министров, если они еще живы, конечно. Это очень важно! И не только потому, что они отдают приказы армии. Владимир велел всем фамильярам не вмешиваться и защищать семьи. Но они могут не послушаться, если их хозяев начнут пытать. А под пытками человек может приказать своему фамильяру всё что угодно. Тем более если фамильяр сам захочет выступить на стороне Распутина. Поэтому неизвестно, сколько у нас уже врагов. И время не на нашей стороне.

— Нужно незаметно пробраться во дворец, — проговорила Инесса, — поторопимся, пока Распутин не сбежал в Петербург.

— Мне нравится план, — заметил Владимир. — Кроме участия в нем вашего величества. Вас нужно спрятать в безопасном месте.

— Пока ты будешь меня прятать, они сбегут! — воскликнула Софья. — И Распутин соединится со своей армией. Нет, с наставницей у нас появился шанс, нужно им воспользоваться. Мы отправляемся во дворец. А пока мы летим, наставница Инесса обгонит нас и прикажет выступить Управлению.

Владимир с поклоном открыл дверь зала Совета. Софья вошла, стараясь смотреть гордо и прямо, но представшая перед ней картина заставила ее вздрогнуть.

В самом центре на полу сидел князь Бестужев и громко и протяжно стонал, сжимая левой рукой кровоточащий обрубок правой. На левой его руке остались только два пальца. Возле стоящего на невысоком инкрустированном перламутром столике телефона поскуливал министр госбезопасности Свердлов, сжимая в руке трубку на длинном проводе. В его затылок упирался огромный коготь. Человек, вернее див в человеческой форме, которому этот коготь принадлежал, стоял спиной, но едва она вошла, обернулся. И растянул в улыбке свои измазанные кровью губы. Не оставалось сомнений в том, как именно Бестужев потерял руку и пальцы.

— Кто вы такая, милая барышня? — див принюхался, и улыбка на лице его стала еще шире. — Да неужели…

— Да, это я, — Софья шагнула вперед, — императрица Российской Империи Софья. Убирайся вон из моего дворца, дьявольское отродье!

Распутин, а это, без сомнений, был он, убрал коготь, и Свердлов, бросив трубку, упал на четвереньки и начал отползать в сторону.

Див покосился на него.

— Что же, с этим мы всё равно закончили, — он наклонил голову на бок. — И как же ваше императорское величество собирается меня изгнать? А, я понял. При помощи своего игрушечного Императорского дива, — он смерил Владимира взглядом: — Ты знаешь, а ты мне уже порядком надоел.

— Нет, тебя изгоню я, — раздался за его спиной спокойной голос. Див обернулся. Инесса шагнула из-за шторы, прикрывающей распахнутое окно.

— О… — див картинно отшатнулся, — ты еще жива… я был уверен, что ты давно рассыпалась в пыль, старуха. Как ты подобралась незаметно?

— В прошлый раз ты тоже меня не заметил. И я всё еще быстрее тебя, и намного.

— Амулет блокировки… — догадался он, — глупости, он тебя не спасет. И подходящего колдуна, чтобы отправить меня в Пустошь, у тебя больше нет. Не воспринимать же всерьез этого мальчишку, — он, не поворачиваясь, махнул рукой в сторону Мончинского.

— Нам с тобой не нужен колдун, чтобы решить наш маленький спор, Григорий. Один на один. Моя скорость против твоей силы. Я тоже не особенно довольна прошлым исходом.

— А… ты, вероятно, все эти годы старательно жрала своих студентов и ждала встречи, — он оскалился. Усы и борода его тоже были покрыты запекшейся кровью. — Ты так просишь… А я не могу устоять перед такой красавицей. К тому же, ты ведь не отвяжешься, не дашь спокойно уйти, — он повернул голову, и Софья заметила высокую темноволосую женщину в одном из платьев, принадлежавших самой императрице. Платье новой хозяйке было коротковато, но всё равно смотрелось довольно эффектно.

— Сожри здесь всех, наставница, — Распутин слегка поморщился, — эти существа уже бесполезны и начали раздражать меня. Вернусь — лично тебя короную.

С этими словами див исчез, и только треск бьющегося стекла указал на то, что, покидая зал, Распутин принял звериную форму.

Софья повернулась к диве:

— Тебя это тоже касается. Вон отсюда. Платье можешь оставить себе.

— Благодарю, — дива усмехнулась, — но мне оно не по размеру. И цвета не мои — к глазам не подходят. Но вы правы, ваше величество, — она поклонилась, выпрямилась и кивнула Владимиру: — Пойдем, не будем портить этот прекрасный зал. Скоро, полагаю, сюда в полном составе примчится Управление. Но начать всё равно придется с тебя.

И не успела Софья и глазом моргнуть, как оба дива исчезли.

— Мне нужно вниз, — быстро проговорил Мончинский, — помочь Владимиру. Вы справитесь?

— Да, — она огляделась. И только сейчас заметила остальных членов Совета, испуганно жавшихся по углам. Увидев, что дивов в зале больше нет, они начали шевелиться.

— Ваше величество! Спасительница! — послышалось со всех сторон.

— Так, — скомандовала она, бросаясь к Бестужеву, — всем колдунам немедленно поднять щиты. Начинаем эвакуацию.

Она опустилась на колени перед раненым и, оглянувшись, ткнула наугад:

— Вы и вы — выводите людей через северные ворота, там почти сразу вход в метро. А вы, князь Трубецкой, ведите вторую группу на цокольный этаж, внизу открыта дверь в стене и вход в бункер и подземный ход.

— Как вы, Алексей Федорович? — она стащила залитый кровью пиджак с Бестужева и вытянула из брюк рубашку. — Извините, придется немного потерпеть… Вы, главное, не переставайте держать знак крови, — добавила она и дернула тонкий хлопок так, что ткань треснула и разошлась.

— Й-а… я… не … — сквозь сведенные зубы попытался что-то сказать князь.

— Не говорите ничего, — она оторвала от рубашки полосу и обмотала обрубки тканью, сильно ее прижав, — потерпите, сейчас мы остановим кровь… вы сможете подняться на ноги? Нам нужно уходить отсюда, — она попыталась взять его под уцелевший локоть.

Тот, отпустив наконец обрубок откушенной руки, схватился за ее плечо и хрипло зашептал ей в ухо:

— Я… не выдал… пароли отмены…

Она поднялась, помогая ему встать, и вдруг сообразила, что пытался сказать министр.

— Вы отказались звонить? Значит, приказ Владимира не отменен, и военные самолеты всё еще летят в Петербург?!

— Да… — князь посмотрел на нее, потом на свою руку. Импровизированная повязка быстро пропитывалась кровью, и его глаза начали закатываться.

— Слава Богу, — выдохнула она и крикнула, встряхивая его: — Не смейте терять сознание, князь, вы герой, держитесь!

Она потащила его к выходу. Бестужев неуверенно перебирал ногами.

Глава 14

За пределами дворца царила суматоха, люди бежали, поглядывая на небо, кто-то кричал, вдалеке выли сирены. Хорошо бы, кроме полиции и Управления, прибыли и машины скорой помощи. Потому что князь совсем плох. Если он потеряет сознание, то перестанет удерживать знак затворения и истечет кровью. И она ничем не сможет ему помочь.

— Врач, чародей! Кто-нибудь есть? — закричала она, оглядываясь по сторонам.

Сразу двое кинулись к ней, мужчина и женщина.

— Я закончила курсы сестер милосердия, — быстро сказала женщина, — что с ним случилось?

— Див, — коротко пояснила Софья, — откушены полруки и пальцы на второй. Надо остановить кровь, срочно.

— Сейчас, — мужчина скинул куртку, снял рубашку и принялся рвать ее на полосы. — Скрутите новый жгут и сделайте повязки потуже, а я обновлю знаки.

Софья и женщина начали наматывать повязки. Вскоре мужчина озабоченно произнес:

— Надо уходить в метро, так сказали. Теперь он еще немного продержится, давайте отнесем его.

— Да, помогите, пожалуйста. А я накрою щитом.

— О, вы монахиня? — удивленно спросила женщина.

Похоже, Софью никто не узнал. Что не удивительно: на ней была одежда, принадлежащая горничной из дома матери, волосы растрепаны, а лицо заляпано грязью и кровью.

— Да, вроде того.

Когда Бестужева подняли, он снова застонал. До метро метров триста, но в нынешних обстоятельствах это очень много. Они медленно двинулись в нужную сторону. Скорее бы подоспело Управление. Время играет против. Распутин сильнее Инессы, он может сбежать или, и того хуже, справиться с ней и напасть на город.

И Владимир… как он?

Софья поискала взглядом огненные кольца Мончинского. Никаких следов. Всё ли в порядке колдуном и его дивом?

Внезапно земля под ногами дрогнула от удара. В брусчатке мостовой образовалась глубокая воронка. Крики стали громче, и Софья увидела, как из ямы пытается выбраться кто-то невысокий.

Инесса! Она приняла человеческую форму. А это — очень плохой знак: дивы так поступают для экономии сил, когда серьезно ранены.

Свет на миг померк, раздались вопли ужаса, и рядом с воронкой на землю опустилась огромная чудовищная химера. Ее прозрачные осиные крылья затрепетали, поднимая шквал ветра, и в следующее мгновение на месте чудовища стоял высокий бородатый мужчина. Все его тело было покрыто кровью. Софья присмотрелась: кровь толчками выплескивается из множества округлых ран. А в нескольких местах его торса зияли широкие сквозные дыры.

Распутин обвел взглядом площадь. И Софья с ужасом поняла, что он собирается делать: восстановить силы за счет мечущихся по улице людей.

Див сорвался с места и появился в центре толпы, люди бросились врассыпную, испуганные крики превратились в вой. Она подумала о щите, но тут же поняла, насколько он бесполезен. Но всё равно, оставив князя на руках помощников, побежала вперед, к чудовищу, в тщетной попытке задержать его.

«Это я устроила этот бой. Их сожрут из-за меня», — билась в голове единственная мысль. Из глаз текли слезы, но она не обращала на них внимания.

Человеческое тело изменилось, див вытянул длинную птичью лапу и кого-то схватил. Она не успевала. Не могла успеть. И сделать ничего не могла. Остановившись, она закричала вместе с людьми на площади.

И в этот момент Распутин застыл, скованный толстой коркой льда.

Владимир?

Но вместо Владимира на площадь спикировал огромный дракон. Софья зажмурилась. Всё кончено. Она застыла, ожидая атаки.

Неожиданно над площадью повисла тишина, в которой отчетливо раздался негромкий стук, затем что-то словно треснуло, раскалываясь. Софья осторожно открыла глаза и увидела, что в нескольких шагах от нее, всё еще покрытая коркой льда, лежит косматая голова с длинной бородой.

Дракон исчез. Вместо него на землю опустилась дива-сообщница.

Она подняла голову за бороду и проговорила:

— Ты правда думал, что я позволю тебе уничтожить то, над чем мы работали все эти годы?

На месте женщины снова появился дракон, но не в зверином облике, а в гигантском демоническом. Серая химера и сова разошлись в стороны, и Софья увидела порванное когтями тело Распутина, лежащее на земле. Мгновение, и тело исчезло. Кто поглотил его? Но раздумывать об этом Софья не стала. Она что есть сил побежала обратно к раненому Бестужеву.

Сестры милосердия и чародея поблизости уже не было. Князя поддерживал под мышки, стоящий перед ним на коленях мужчина средних лет, а оставшаяся относительно целой рука князя покоилась на его голове. Сходство с семьей Бестужевых настолько бросалось в глаза, что Софья не сомневалась — это княжеский фамильяр.

Площадь наполнилась звуками сирен. С окрестных улиц одна за одной начали въезжать автомобили спецслужб. Она замахала руками подъезжающей скорой и указала врачам на лежащего князя.

Рядом появился Владимир. Див уже был одет и раненым не выглядел.

— Слава Богу! — Софья не удержалась и обняла его. — Что произошло?

— Пойдемте, ваше величество. Мы вам всё объясним.

Владимир повел ее через оцепление, моментально организованное Управлением и полицией. Они вернулись ко дворцу. У входа уже поджидали Инесса и вторая дива.

— Кто ты? — спросила Софья у бывшей сообщницы Распутина. — И почему ты нам помогла?

— Один хороший человек называл меня Анастасия, — едва заметная улыбка коснулась губ дивы, — а вы, выходит, и есть новая императрица? Вы довольно смелая женщина и неплохо держались.

— Почему ты помогла расправиться со своим сообщником? — Софья добавила в голос жесткости.

Дива поморщилась:

— Он не был моим сообщником. Я просто ждала удобного случая, чтобы уничтожить его. Самой мне было не справиться.

— Анастасия предложила этот план, когда мы начали сражаться, — пояснил Владимир. — Инесса своей способностью ослабила Распутина, и он помчался туда, где видел людей, чтобы залечить раны и добить противника. Мы с Анастасией, будто в пылу боя, приблизились к нему, и я применил дистанционную атаку. А Инесса и Анастасия одновременно напали.

— Кхе-кхе… — Инесса то ли закашлялась, то ли негромко засмеялась. — Меня никто не предупредил о плане, но я хорошо знаю эту диву. И сразу подумала, что тут какой-то подвох.

— Знаете? Откуда?

— Так ведь это она в прошлый раз донесла Академии о захвате Распутиным власти над Романовыми. — Старая дива тут же подняла маленькую сухую ладонь:

— Но нам некогда разговаривать. Петербургу требуется помощь. Владимир, тебе нужно доставить ее величество на аэродром. И отправить на военном самолете. Они ведь не все улетели?

— Нет. Я не мог оставить столицу без защиты. Лететь нужно в точку встречи на границе? Это займет часа полтора.

Софья наморщила лоб:

— За это время Петербург сровняют с землей… Но в любом случае, срочно отменяем все приказы, которые отдал Распутин руками министров, и вылетаем.

— Долетим быстро, — вмешалась в разговор Анастасия, — если есть подходящее седло.

— Ты умеешь летать под седлом? — настороженно спросил Владимир.

Анастасия улыбнулась немного снисходительно:

— Я носила всадников, когда ты ещё жрал собратьев в Пустоши. Так у вас есть седло?

— Императорское подойдет, — подумав, сказал Владимир.

— То, что в Оружейной палате? — нахмурилась Софья. — Эта кошмарная штуковина с крюками?

— Да, — подтвердил Владимир, — это хорошее седло. И довольно безопасное. Если доверять диву и удерживать щит. Я полечу рядом, на всякий случай.

— Вы сможете провести обряд овладения? — спросила Анастасия. — Мне нужно хоть немного чувствовать всадника, чтобы везти его.

— Да… Я знаю, как… Думаю, справлюсь. Должна.

— Хорошо. Тогда не будем терять времени.

И перед Софьей появился огромный демонический дракон.

— Я принесу седло, — раздался за ее спиной спокойный голос Владимира.

— Дедушка! Дедушка, не умирайте! — онемевшими от холода и страха губами, шептала чародейка. Старый колдун приоткрыл глаза и попытался улыбнуться, но тут же его тело содрогнулось, и он зашелся в кашле.

Екатерина приподняла его голову и положила себе на колени. Что толку обновлять защитные знаки, если ни у нее, ни у этого несчастного больного человека сил больше не осталось.

— Какой он вам дедушка… — тихо проговорил другой колдун, — это князь Бельский! Имейте уважение, дорогуша!

— Бросьте, Константин Андреевич, — отозвался третий узник, — какая разница… дедушка… я бы дорого сейчас отдал, чтобы меня кто-нибудь назвал дедушкой. — Он тоже хрипло закашлялся и со стоном оперся на руку, поднимаясь и переворачиваясь на другой бок.

Плиты пола их клетки были ледяными, несмотря на все ее старания. После того, как дивы подняли «хранилище» и по воздуху перетащили его, хлипкая конструкция перестала удерживать тепло. Дивы исчезли, вокруг простиралась лишь ледяная пустыня, их просто бросили, забрав двоих колдунов, тех, кто покрепче. Наверняка те двое уже мертвы…

Екатерина знала всех узников: их нередко показывали по телевизору — самые могущественные колдуны, приближенные императора. Легендарные личности, о которых еще при жизни были написаны целые главы в учебниках.

Могла ли она предположить, читая короткие параграфы в библиотеке Академии, что император погибнет, убитый собственным дивом, а его ближайшие друзья и соратники окажутся за решеткой? А потом — в ледяном аду?

И второе — по ее вине. Ах, если бы она знала, чем кончится одержимость ее матери. Никогда бы не стала ей помогать.

Глупости. Екатерина, стиснув зубы, одернула себя и приподняла голову князя, помогая ему дышать. Несмотря на пронизывающий холод, кожа старика была горячей и сухой. У него сильный жар. Как ему помочь? Или хотя бы облегчить его страдания. Как помочь всем узникам? Вот бы взять все свои силы и разделить поровну между тремя колдунами. Она бы не задумываясь сделала это.

Потому что это ложь, что она ничего не знала. Всё время она лгала себе.

Она прекрасно понимала, что делает что-то ужасное, когда встречалась с провалившими выпускные экзамены колдунами. Когда предлагала им работу. Да, она и представить себе не могла масштабы планируемого злодеяния, но о том, что совершает преступление, прекрасно знала. И продолжала поставлять новые и новые жертвы. И не только жертвы. Сколько оружия она изготовила! Жезлы, что могли поглощать и накапливать колдовскую энергию, а потом или постепенно излучать ее, как те, что стоят в основании хранилища, или сбрасывать резко и всю, вызывая сильнейший взрыв. Этот проект она начинала еще в своем НИИ. А закончила уже дома, под руководством матери.

Ох, мама… Стоила ли надежда увидеть давно умершую дочь всего кошмара, что они сотворили? Вначале им давали надежду. А потом по телевизору показали князя Рождественского и его колдунов, и Екатерина среди подручных князя увидела тех, кому она предлагала работу. Два не сдавших выпускной экзамен колдуна работали в вертепе Рождественского! После этого чародейке стали угрожать. Пообещав, что, если она перестанет заниматься «делом», личин у дива, который сожрал Машу, прибавится.

Тогда они с мамой поняли, что живы только до тех пор, пока полезны преступникам. И решили бежать…

— Эх… чародейка… — отвлек ее от мыслей тот колдун, что обругал за неподобающее поведение. Князь Мещерский… да, это он. Екатерина помнила, как он однажды приезжал в Академию на какой-то праздник. Могущественный и блистательный. Сколько юных колдунов мечтали стать такими же. И как же давно это было. Веселые, счастливые дни… Кто знал, что их ждет такой ужасный конец?

— Да, ваша светлость? — повернулась она к нему.

— Отпустите вы его уже… — он указал на князя Бельского. Тот снова прикрыл глаза, и то ли уснул, то ли впал в забытье. Но всё еще дышал, хоть и хрипло и прерывисто.

— … всё равно ведь вот-вот покинет этот негостеприимный мир. Да и мы тоже. У вас нет чего-нибудь… чтобы быстро? Не хочу помирать вот так. И чтобы душу мою сожрала… очередная зубастая тварь, тоже не хочу.

Екатерина всмотрелась в его усталое морщинистое лицо. Как же она виновата перед этими людьми! Сглотнув холодный липкий ком, она подумала: «Может, сознаться во всем? Покаяться перед смертью».

— Греха вы не боитесь, Константин Андреевич. Правильно девочка делает. До последнего верить надо. Верить и молиться. Иона даже во чреве кита надежду не терял.

— Вот без чего я сейчас обойдусь, так это без библейских баек, — буркнул колдун и обхватил руками колени. Лицо его было красным. То ли от усилившегося холода, то ли у князя тоже поднялась температура.

Ее и саму начало лихорадить.

— Ну так вы определились бы… — рассмеялся третий колдун. Екатерина никак не могла вспомнить его имя, хотя в лицо знала.

— …или вы боитесь за бессмертную душу, или не верите в «библейские байки». Я три раза был на краю гибели. А вот, видите, жив пока.

«Ромодановский. Князь Ромодановский», — внезапно вспомнила она и почувствовала, как стало теплее.

Горячка? У нее начинается горячка? Что же, может, это и к лучшему. Прав старый колдун, чем быстрее…

Нет, дело не в горячке. Князь Ромодановский тяжело поднялся на ноги и начал всматриваться куда-то вдаль. Даже Бельский зашевелился и попытался поднять голову.

А тепло всё прибывало. Ей показалось, что у нее горят щеки и уши. Князь Мещерский схватился за голову и принялся раскачиваться из стороны в сторону.

И тут Екатерина увидела ее. Смерть. Высокая, одновременно и далекая, и близкая черная фигура в длинной переливающейся мантии повисла между небом и землей. Острые косы торчали в стороны, а из-под капюшона разливалось мертвенно-голубое сияние.

Екатерина улыбнулась. А ведь совсем не страшно. Даже… тепло и хорошо. Не зря говорят, что смерть от холода самая приятная.

А князь Ромодановский внезапно рухнул на колени и сложил ладони перед грудью в молитвенном жесте. По его лицу заструились потоки слез.

— Ваше величество… батюшка… Александр Владимирович! Я знал, я знал, что вы нас не оставите!

Когда Аверин ощутил под ногами твердую землю, он выдохнул с таким облегчением, что майор только усмехнулся.

— Я много в своей жизни повидал, — заметил колдун, — но в военный самолет больше ни ногой, увольте.

— А это мы еще просто летели, не вступая в бой… — посочувствовал летчик, — давайте пожелаем друг другу удачи. Будет жарко.

— Вы теперь туда? — Аверин махнул рукой в сторону, где, как ему казалось, находился Шлиссельбург.

— Да, сейчас заправимся, и погнали.

— Удачи вам, — Аверин протянул руку.

— И вам, — летчик пожал ее и повернулся к самолету.

— Гермес Аркадьевич, вас ждут, — Кузя указал в сторону ворот. Там стоял полицейский мотоцикл, а рядом с ним — человек. В руке он держал шлем. Второй, такой же, висел на руле.

Аверин пригляделся.

— Виктор! — обрадовано воскликнул он и зашагал к другу.

Они обнялись.

— Вы за мной? Как там?

— Плохо, — честно сказал Виктор. — Там не просто дивы, они ведут себя необычно. Не будем терять времени, я отвезу вас в штаб.

Виктор снял с руля шлем и протянул Аверину. Тот усмехнулся, натягивая его на голову:

— Последний раз я видел вас на мотоцикле лет… пятнадцать назад, не меньше.

— А что делать, — Виктор развел руками и сел в седло, — не Фетисова же за вами посылать.

— И то правда, — Аверин пристегнул меч к поясу, занял свое место, и мотоцикл, взревев, вылетел за ворота.

Оперативный штаб представлял собой фургон, стоящий прямо на набережной, в некотором отдалении от переправы, рядом с фургоном располагалось два зенитных орудия, развернутых в сторону крепости. Около одного из них с сосредоточенным лицом стоял мужчина в военной форме, возле другого — совсем молодая девушка.

«Дивы», — понял Аверин. Видимо, их хозяева, военные, находятся внутри, а дивы защищают штаб.

Аверин кивнул Виктору и, поднявшись по железным ступенькам, постучал в дверцу фургона.

— Открыто, — услышал он голос Булгакова. Неудивительно, что операцией руководит князь, ведь в его ведомстве находится самое большое количество дивов первого класса.

Аверин зашел. Следом просунул голову Кузя.

— Гермес Аркадьевич! — глава Управления вскочил. — Как я рад вас видеть. И вашего дива, ох как нам сейчас не помешает подкрепление. Тут… — князь выдал совершенно непристойную тираду и, разведя руками, добавил: — Граф Самойлов и его болваны… Только что отзвонились, что наконец-то соизволили выехать! Только сейчас! В лучшем случае будут часа через три! Нас тут уже всех сожрут к тому времени!

— Подождите, — Аверин нахмурился, — я был уверен, что московское Управление если еще не сражается, то уже на подходе!

— А…. — Булгаков провел ладонью по лицу, — бардак. Самойлову, видите ли, позвонил сам министр Свердлов, назвал все секретные коды и велел не покидать Москвы. Ни при каких обстоятельствах.

— Вот же черт… — пробормотал Аверин, — понятно, зачем Распутин появился в столице… разве не очевидно, что Самойлову звонил не министр госбезопасности, а сожравший его див?! Его разве не предупредили?

— Предупредили… я ему одному из первых позвонил. Но эти слизняки настолько трясутся за свои погоны… а… — Булгаков стукнул кулаком по столу, — не сожрали Свердлова, кстати. Запугали и звонить заставили. И есть и хорошие новости. С Распутиным покончено.

— О… — обрадованно воскликнул Аверин, — и правда отличные новости. Каким же образом?

— Подробностей не знаю. Владимир был краток. Но хотя бы здесь это чудовище не появится. Нам, знаете, и так хватает, — князь провел ребром ладони по горлу.

Рядом грохнуло, фургон покачнулся.

— Вот видите? Это выстрелила зенитка, значит кто-то попытался прорваться к штабу. Это не дивы, а чертовщина какая-то. Никогда ничего подобного не видел.

Треск телефонного звонка заглушил его слова. Сидящий рядом с телефонами связист в военной форме поднял трубку, выслушал и доложил:

— На колонну с эвакуированными напали. Уже за городом. Второй класс, в демонических обликах. Предводитель — в зверином, предположительно первый класс, но из нижних уровней.

Булгаков застонал и схватился за голову.

— Ну кого? Кого я туда отправлю? А? — он внезапно замолчал и задумчиво посмотрел на Кузю, а потом на Аверина.

— Сколько их? — спросил Аверин.

— Да какая разница? — усмехнулся Кузя. — Второй класс, семечки.

— Он прав. Больше всё равно никого нет. А там люди. И если их сожрут…

— Кузя, лети, — согласился Аверин, — без меня, иначе не успеть.

— Ага. На карте покажите, — див подбежал к военному и, узнав желаемое, выскочил в дверь.

— Со мной из столицы прибыла эскадрилья, — сказал Аверин.

— Самолеты — это хорошо… — рассеянно пробормотал Булгаков.

— Вы сказали, что дивы не обычные. Как я понимаю, тюрьму эвакуировать не успели?

— Где там… хорошо хоть позиции успели занять до… того, как всё началось. Они, Гермес Аркадьевич, не просто так вылетают с территории тюрьмы. Не хаотично, даже не стаями. Это настоящие организованные отряды. Во главе — див первого класса, в материальном воплощении, однозначно сожрал кого-то из заключенных или охраны. Это командир. За ним дивы послабее. Как правило, второй класс, в демонических формах. Им, видимо, сожрать никого не разрешили.

— Чтобы был стимул искать и жрать людей… — проговорил Аверин.

Булгаков кивнул:

— Да. И всем вторжением кто-то руководит.

Снова затрещал телефон. Потом еще один.

Булгаков кинулся к нему:

— Да! Черт! Хорошо, сейчас.

Он швырнул трубку и схватил соседнюю.

— На переправу перекиньте еще троих. Откуда я знаю, кого? Сухомлинский где? Как убит?.. — он на миг опустил трубку. — Сейчас. Я постараюсь что-нибудь придумать.

— Ваша светлость, — военный протянул трубку.

— Да, я слушаю, — схватился за нее Булгаков, — а, хорошо. Три бомбардировщика отправьте к переправе! Истребители у вас есть? Пусть их прикроют. Быстрее, умоляю, быстрее. Надо стараться как можно меньше выпускать их из крепости!

Он положил трубку. Аверин поежился, и его пальцы слегка задрожали — Кузя вступил в бой.

— Что там, на переправе?

— Вы не поверите. Они наладили переправу через пролив. Крылатые дивы несут чертову баржу! А на ней своих бескрылых собратьев! Вы такое видели когда-нибудь? Чтобы дивы такое придумали и действовали сообща? Нет, нам точно конец.

— А Академия? Они где?

— Там, все там, — Булгаков махнул рукой, — кроме ректора и совы этой, Инессы. Вот она бы пригодилась сейчас!

— А где она?

— Они там какие-то политесы разводят с европейскими колдунами. Им нужны особые разрешения, императорские… Как будто государственные границы этим чертям могут как-то помешать. Но правила, будь они неладны! А время идет. А демонов из той дыры лезет всё больше и больше. И непонятно, кончатся ли они когда-нибудь…

Скрипнула дверь, и появился Кузя. Вид у него был довольный, он разве только не облизывался.

— Я ж говорил, семечки, — демонстративно вытер губы он, — их «первый класс» тоже слабак оказался.

— Уф. Знаете, не думал, что когда-нибудь так скажу, но я не сколько за людей переживаю, сколько за то, что эта орава обретет материальные формы. Они тогда нас мигом с землей сровняют. А так… я уже даже подсчитал по количеству заключенных и надзирателей, сколько у нас демонов будет. Но они оказались хитрее. Намного хитрее. Многих в городе уже сожрали, а теперь и за городом охотятся. Вот что, — он посмотрел на Аверина, — отправляйтесь-ка вы к переправе. Поможете ребятам. Моего зама убили, представляете? — грустно вздохнул он. — И за мной тоже скоро придут.

— А Иннокентий где? Почему не с вами?

— А что ему со мной делать? Я же не сражаюсь. А Иннокентий и сам вполне способен делом заняться. Они с Арсением вывозом гражданских руководят. И прикрывают их до выезда из города. Но эта стая… они теперь на дорогах поджидают. Умные, твари.

— Ими не простой див руководит, — тихо проговорил Аверин.

— Что?

— Вторжением руководит кто-то умный и опытный.

Фургон снова содрогнулся. И еще раз.

— Это уже не похоже на случайность… — пробормотал Булгаков, — вы правы. Там кто-то сидит… и он уже понял, где у нас командный центр… Надо перебазироваться.

Он указал на меч, всё еще висящий на поясе у Аверина.

— Это у вас что?

— Меч, тот самый.

— А… от него есть какая-то польза?

Аверин задумался и вздохнул:

— Да. Вероятно, есть.

Виктор как раз собирался уезжать, и Аверин направился к нему.

— Подбросьте меня до переправы, хорошо? Только сразу назад, вам там делать нечего.

— Они нашли штаб? — Виктор посмотрел на небо. — Я видел, как стреляли, но не видел, в кого. Сбили на подлётах?

— Надеюсь, раз дивы-защитники не вступили в ближний бой. Но нападающие летают группами, а значит кто-то наверняка улетел с докладом. Поехали, — он запрыгнул в седло и велел Кузе: — Беги впереди, но не увлекайся. Без меня в схватку не вступай, ясно?

— Ага.

Мотоцикл сорвался с места и помчался по дороге. Улицы возле набережной были пустынными, хотелось бы верить, что людей успели эвакуировать и они не были сожраны прямо в своих домах и автомобилях. Хотя несколько перевернутых машин свидетельствовали о том, что их хозяевам не повезло.

Внезапно Кузя метнулся наперерез и перегородил дорогу. Виктор резко затормозил, стащил шлем и спросил:

— Что случилось? — Но тут же, подняв голову вверх, охнул.

Аверин посмотрел туда же и, скинув шлем, спрыгнул с мотоцикла и призвал Путы.

Над ними метрах в двадцати проносился отряд из шести дивов-химер. И у каждого в когтях было по человеку, а у самого крупного — сразу двое. Летели они медленно, было очевидно, что людей они стараются доставить в крепость живыми. Крики жертв, полные боли и ужаса, и привлекли внимание Аверина и Виктора.

— Кузя! — Объяснять диву ничего не нужно, он отлично понял, что делать. Обернувшись галкой, Кузя взмыл в воздух и атаковал ведущего, самого сильного из отряда. Очевидно, что людей несут живыми, чтобы накормить ждущих своей очереди командиров. Значит, дивов прибыло уже так много, что заключенных и надзирателей в тюрьме больше не осталось.

Аверин понял, что согласен с Булгаковым: даже если не получится спасти, позволить доставить «груз» по назначению ни в коем случае нельзя. Он раскинул сеть между двумя домами и, прицелившись, швырнул Путы в того дива, что нес сразу двоих. Прочные нити вмиг опутали крылья, див возмущенно закричал и выпустил свою добычу. Двое людей упали вниз, прямо в сеть. И тут же в ней забарахтался еще один спасенный: Кузя справился с ведущим и смог отнять его жертву живой. Див набросился на химеру, чьи крылья успел связать Аверин.

Двое из отряда рванули к колдуну, и Аверин, убрав Путы, выставил щит и призвал Плеть. Рядом раздались выстрелы. Аверин не видел товарища, но надеялся, что Виктор нашел укрытие и стреляет оттуда.

На землю приземлился огромный кот. Как только свистнула Плеть, он кинулся на одного из атакующих, и тот, выпустив несчастную жертву, сцепился с Кузей. Поединок длился недолго, вскоре Аверин ощутил удовольствие своего дива, сожравшего добычу. Самому Аверину помощь не понадобилась — третий удар Плети разорвал дива надвое, и Кузя успел подхватить жертву — молодую девушку, почти у самой земли.

— Во! — похвастался он трофеем и, аккуратно положив девушку на асфальт, указал пальцем: — Уходят!

Два уцелевших дива торопливо удалялись с места сражения в сторону переправы. Свою добычу они так и не выпустили.

— Проклятье. Виктор, помогите раненым, я попробую их догнать.

Он опустил сеть с людьми и развеял ее. И бросился вдогонку за мчащимся впереди Кузей.

Воздух разорвал оглушающий гул самолета. Аверин едва успел заметить боевую машину, как раздался треск пулеметной очереди и один из улетающих дивов рухнул в воду вместе с человеком. До берега недалеко, и если человек жив — выберется сам. Спасать его времени не было.

Еще один самолет пронеся мимо, а за ним — четыре в ряд.

Отлично. Они сумеют сбить оставшегося беглеца. Теперь надо добраться до переправы и помочь коллегам. Возможно, нашествие всё же получится остановить.

Однако, когда Аверин добрался до места сражения, его оптимизм поубавился.

Переправа была организована в самом узком месте, от крепости до берега всего полкилометра. Неудивительно, что дивы высаживались именно здесь. Узкий перешеек и город — идеальный плацдарм, чтобы обеспечить армию материальными телами и развернуть масштабное вторжение.

Аверин никогда не видел столько дивов. Воздух словно мерцал, и в глазах мельтешило от их смазанных движений. Бой шел в воздухе. Управление, Академия и военные кое-как держали оборону, хотя тут и там группы врагов прорывались в город. Некоторые просто летели по более длинной траектории, истребители устремлялись за ними, но остановить получалось далеко не всех.

Насколько велика армия вторжения? Что за коридор открыт в крепости? И сколько дивов он сможет через себя пропустить?

Что-то темное заслонило половину неба, и Аверин увидел баржу и несущих ее крылатых химер. Само судно не было большим, но бескрылые дивы облепили его, как пчелы соты, превратив в огромный копошащийся шар.

Раздался рев двигателей и треск очередей, вода Невы вздыбилась от разорвавшихся бомб. И в небе вспыхнули огненные шары: у баржи оказались дивы конвоя, они перехватывали снаряды.

Настоящая армия. И она ведет настоящую войну.

Прогремел взрыв, вместо одного из самолетов расцвел огненный цветок.

И тут же другой самолет с размаху врезался в баржу, послышался жуткий грохот, и в воду повалились десятки дивов в демонических формах.

Поднялся вой и визг, до земли оставалось всего ничего, и часть дивов, прыгая по телам тонущих собратьев, рванула на берег.

— Кузя! — скомандовал Аверин, и тот ринулся в самую гущу, рыча и размахивая огромными, с человеческую руку когтями.

Аверин побежал за ним, закрываясь щитом. Плеть в самом мощном режиме рвала демонические тела в клочья, и они тут же рассеивались в воздухе.

Мимо пронеслось несколько ледяных серпов, и в кучу-малу на помощь Кузе спикировало двое крылатых дивов. Заметив отблеск пламени, Аверин мельком глянул в сторону и увидел, как колдун в черном одеянии умело орудует огненным мечом. Он узнал его — это был Меньшов, один из профессоров Академии. Ничего себе! А ведь этот профессор преподавал, когда Аверин еще сам был студентом. Сколько сейчас этому бодрому старичку? Точно не меньше семидесяти…

Рука начала уставать — Плеть на максимуме отнимала очень много сил.

За спиной раздался вскрик. Аверин оглянулся и увидел, как упал, закрывая голову руками, один из колдунов в черной мантии — тот, что выпускал ледяные серпы. Еще два серпа взвились в воздух, но не достигли врагов. А сразу три дива кинулись на раненого. К счастью, не очень сильных. Аверин прыгнул вперед, поднимая Плетью вихрь ошметков, только что бывших крыльями, когтями и лапами, и увидел, что упавший колдун безуспешно пытается подняться. — Прикройте меня! — совсем рядом, из ниоткуда раздался звонкий командный голос. Аверин не успел удивиться, как прямо из воздуха появилась голова. Ее макушку венчал туго скрученный пучок волос, из которого во все стороны торчали мелко завитые пряди. Следом за головой появилась и ее хозяйка — худенькая невысокая девушка, одетая в форму Академии. Ее вид показался смутно знакомым. — Прикройте, — повторила она не терпящим возражения тоном. Стало понятно, чего хочет чародейка. Шатер невидимости, вот откуда она появилась. А теперь собирается забрать раненого и под покровом Шатра вытащить с поля боя. Аверин быстро кивнул и развернул щит, закрывая девушку и колдуна. Под удар Плети попало еще несколько дивов, слетающихся на запах крови. Аверин надеялся, что у чародейки в арсенале найдется, чем заглушить этот запах. Потому что проводить их до безопасного места не получится. Девушка появилась целиком, ужом заскользила по земле, профессионально перехватила раненого, и спустя несколько секунд они скрылись в Шатре. Аверин перевел дух. Шатер, хоть и слабая, но всё же защита. Дивы не видят тех, кто находится за его завесой.

Колдун снова поднял Плеть.

Дивов на берегу становилось всё меньше, и Аверин уже было решил, что высадку бескрылого «десанта» удалось остановить, но тут перед ним появился Кузя и принял человеческий облик.

— Гермес Аркадьевич, там! — он вытянул руку и указал на крепость.

Сначала Аверин ничего не увидел, а потом его прошиб холодный пот. Над крепостью будто бы поднялся столб дыма, и от него веером стали расходиться круги.

— Провалиться мне в Пустошь… — ахнул за его спиной профессор Меньшов, — еще дивы!

Действительно, то, что с берега выглядело дымом, на самом деле было огромной стаей, поднявшейся над островом. Стая разделилась. Часть ее направилась к основному месту битвы, чтобы поддержать затухающую атаку, а остальные продолжили подниматься вертикально вверх. Достигнув определенной высоты, «столб дыма», словно влекомый ветром, отклонился в сторону.

— Они летят на Петербург, — Аверин посмотрел на Меньшова, — этой чертовой баржей нас просто отвлекали.

— Господи… — прошептал тот, — это конец.

Аверин еще раз взглянул на огромную стаю, уже закрывшую изрядную часть неба, потом махнул Кузе:

— Найди Виктора.

Див скрылся из виду, а сам Аверин помчался к тому месту, где они расстались с товарищем. Через минуту Кузя присоединился к нему.

— Виктор Геннадьевич еще там, — доложил он, и вскоре Аверин увидел прислоненный к ограждению мотоцикл и стоящую рядом машину военных медиков. Несколько пожилых монахинь держали над ними щиты: это прибыли скиты. Кого-то из пострадавших как раз заносили внутрь.

Виктора Аверин нашел быстро.

— Что? — нахмурившись, спросил тот.

— Только что огромная стая дивов вырвалась из оцепления и направляется к Петербургу.

— В Петербурге остались только полицейские колдуны и слабые дивы. Основные силы были направлены сюда. Боже мой… это же катастрофа… В городе уже должны были начать укрывать людей в убежищах, но это не быстро…

Аверин впервые видел Виктора в такой сильной растерянности.

— После того, как они получат материальные тела, будет уничтожен не только Петербург. Безопасных мест нигде не останется. И нашествие мы уже не остановим. Поэтому слушайте меня внимательно, — сказал колдун одновременно Виктору и Кузе, — придется прибегнуть к плану на крайний случай. Этот случай всё-таки наступил.

Кузя округлил глаза и указал на меч:

— Вы собираетесь вызвать его?!

Виктор нахмурился еще больше:

— Кого — его?

— Того, кто долгое время был нашим императором, Виктор. При помощи этого меча можно совершить вызов. В отличие от Распутина и его тварей, он не станет жрать людей, — сказал Аверин, вспомнив слова Анастасии.

— Что же… может, вы и правы. Он правил нами много лет… Но как? Сколько жертв потребуется?

— Достаточно одной, чтобы он мог получить материальную форму. Он… обещал, что ответит на просьбу о помощи.

— Вы говорили с ним? — ошарашено спросил Виктор.

— Я говорил, — отозвался Кузя, — и Владимир тоже. Он с нами разговаривал в Пустоши.

— И вы ему верите?

Аверин задумался, но всего лишь на миг:

— Другого выхода я не вижу.

— Тогда надо действовать, и немедленно. Это можно сделать прямо тут?

— Нет, нужно добраться до коридора в поместье. Кузя, ты остаешься здесь, лети к Булгакову, доложи обстановку. И отправляйся туда, куда прикажет князь. Сейчас каждый див на вес золота.

— Ага, — Кузя подозрительно посмотрел на хозяина, — а вы сейчас в тюрьму, да? А вам дадут преступника, ну… без документов всяких?

— Конечно, — не моргнув глазом, заверил его Аверин, — Виктор — начальник полицейского участка, в чрезвычайной обстановке ему хоть десять преступников выдадут. А если нет — мы позвоним Владимиру, дворец-то освободили.

— А, ясно, тогда мы ждем вас с подмогой!

Кузя исчез.

Виктор посмотрел на товарища долгим взглядом:

— Гермес, зачем вы обманули Кузю? Никто заключенного мне не выдаст. Или мы попытаемся связаться с Императорским дивом?

— Виктор… — Аверин положил руку ему на предплечье, — вы ведь понимаете, что ехать в Кресты у нас попросту нет времени? Стая дивов достигнет Петербурга уже через десять- пятнадцать минут.

Виктор побледнел.

— Да. Я понимаю, — тихо сказал он, — тогда не будем терять времени. — Он натянул на голову шлем.

Аверин сел сзади, и они помчались в сторону Мурманского шоссе.

Выслушав доклад Кузи, Булгаков вышел из фургона, тяжело спустился по ступенькам и посмотрел наверх. Потом вынул из ножен висящий на поясе нож и легонько провел по руке, оставляя тонкую царапину, из которой выступила пара капель крови. И тут же отер кровь.

— Это вы зачем? — заинтересовался Кузя, но тут же догадался: — А, Иннокентия вызываете!

— Да. И Арсения. Я, конечно, не ахти какой боец, да и давненько не участвовал в сражениях, но всё же хотел бы умереть в бою, а не быть сожранным внутри этой железной штуки, — Булгаков снова посмотрел наверх и махнул рукой дивам, почти непрерывно стреляющим из больших пушек. Кузя хотел было попросить тоже пару раз стрельнуть, но пришел к выводу, что не стоит сейчас мешать. Потом попросит, когда победят.

— Не волнуйтесь, Гермес Аркадьевич скоро приведет подмогу! — он улыбнулся Булгакову, но тот только покачал головой.

— Хорошо, что ты тут, Кузя. Попробуем еще немного их задержать.

Да, задержать нашествие следовало. Пока хозяин доедет до тюрьмы, пока ему выдадут жертву, потом в поместье, вызывать… В это время нужно удержать хоть какую-то оборону.

— Да ладно, нам всего-то надо продержаться до прихода Императорского дива. О! Иннокентий! — Кузя обрадовался, увидев знакомого. Рядом с ним летел другой див под личиной птицы. Коснувшись земли, птица превратилась в огромного ящера. Это и был Арсений, фамильяр Булгаковых.

Снова ударили пушки. Главный див Управления замер в воздухе и, развернувшись, отразил атаку сразу троих. Небо, словно перед грозой, начало стремительно темнеть.

— Обалдеть, — Кузя присвистнул и рванул вверх. Нет уж. Сожрать себя он не даст! Он должен дождаться хозяина, обязательно должен!

Дивы были слабыми, но их оказалось так много, что Кузя едва успевал отплевываться. Все они были в демонической форме, это давало им дополнительные силы, но при этом отнимало много энергии. Некоторые, самые слабые, начали падать на землю, даже не будучи раненными.

Краем глаза Кузя заметил дива в материальной форме. Ага. Видимо, это один из тех, кто ведет и направляет стаю. Кузя кинулся к нему и, поднявшись повыше, спикировал ему на голову в своем истинном обличье. Див закричал, и тотчас же свора мелочи кинулась на Кузю, кусая, царапая и мешая как следует зацепить противника.

Но кот не выпустил добычу. Этот див был намного слабее, позорно было бы позволить ему уйти. Кузя покрепче вцепился когтями и высвободил демонический облик, одновременно откусывая противнику голову. И заглотил его целиком. Остальные дивы тут же бросились врассыпную, а Кузя, видя стремительно приближающуюся землю, снова принял облик галки. И замер в нескольких метрах над землей, не веря своим глазам.

Иннокентий и Арсений сцепились в поединке. Ящер держал лебедя за крыло, не давая взлететь, а тот, выпустив здоровенные когти, рвал ему морду и долбал клювом, норовя попасть в глаза. Складывалось ощущение, что сдержанный и аккуратный главный див Управления бьется в припадке дикой ярости. Наконец ящеру удалось подмять лебедя под себя, и тут до Кузи дошло, что происходит. Князь Булгаков ранен, и Иннокентий пытается справиться с жаждой крови хозяина.

И, словно услышав его, Иннокентий поднял голову, и в разум Кузя врезалось:

«Помоги!»

А Иннокентий молодец! Если бы он не старался изо всех сил, никакой фамильяр его бы не удержал.

Кузя кинулся туда, где видел Булгакова в последний раз. Князь лежал на земле, закрыв голову руками. На его спине сидел совсем слабенький див и рвал когтями плечо.

Кузя одним прыжком настиг дива и перекусил ему позвоночник. Добивать его времени не было. Приняв человечески облик, Кузя подхватил главу Управления на руки.

— А, это ты… а я думал, Иннокентий… — князь попытался пошевелиться и застонал от боли.

Кузя осмотрел рану.

— Надо срочно остановить кровь. Два сильных дива вышли из боя из-за вашего ранения.

— А… Арсений… тоже…. Он его не пускает… добей меня тогда. Иннокентий всё равно будет сражаться за нас, он поклялся.

— Ну уж нет. Потерпите, сейчас будет очень больно, — предупредил Кузя, разорвал на князе одежду и дохнул огнем прямо в открытую рану. Булгаков закричал и потерял сознание. И тут же Кузю словно вихрем снесло в сторону. Перекатившись, он вскочил на ноги и увидел Иннокентия, склонившегося над хозяином. Судя по человеческой форме, жрать его он не собирался.

— Получилось, да? — Кузя пододвинулся ближе, и Иннокентий молча кивнул, стиснув зубы. Кровь больше не текла, но всё равно ее было достаточно, чтобы диву приходилось изо всех сил сдерживаться.

— Сожми в руке его колдовской кинжал, это помогает, — посоветовал Кузя.

Иннокентий, не поворачивая головы, послушался совета. В этот же момент на них спикировала крупная химера в материальной форме.

— Ах ты дрянь! — заорал Кузя и, меняя форму прямо в прыжке, вцепился в нового противника. На него набросились еще пятеро. Новые враги оказались довольно сильны. Кузя стряхнул их с себя и оглянулся, надеясь на помощь Иннокентия. Но тот, продолжая сжимать в руке нож и не меняя формы, отбивался от целой стаи дивов, не позволяя им подойти к лежащему без сознания хозяину.

Кузя посмотрел наверх. И увидел, что к ним несется огромная стая. А те, кого ему удалось отбросить, почуяв поддержку, бросились вперед с удвоенной яростью.

И буквально погребли под собой.

Кузя барахтался, тщетно пытаясь подняться на ноги. Он чувствовал, как из его боков вырывают куски шерсти вместе с мясом. А кто-то мелкий, с острыми зубами, вцепился и тянул за хвост, стремясь оторвать его. Дивы наседали, и давящая на Кузю тяжесть всё увеличивалась. Один из дивов попытался добраться до горла, и Кузя ниже опустил голову. Если выбраться из-под кучи не получится…

«Иннокентий», — позвал он, но ответа не последовало. Главному диву не до него.

— Дебилы! — отчаянно кусаясь, прорычал Кузя.

Внезапно сильный порыв ветра ударил в клубок дерущихся дивов. Струей воздуха нападающих разметало по сторонам, и Кузя увидел, как в самую гущу огромной стаи врезался дракон. Клочья дивов полетели в разные стороны, пылью распадаясь в воздухе. В небе раздался рев, и на землю посыпались замороженные тела.

— Владимир! — закричал Кузя, размахивая руками. — Анастасия! Вы пришли! Я так и знал!

Недалеко от поместья Аверину встретилась колонна заводских автобусов брата, заполненных людьми. Василь эвакуировал жителей окрестных деревень. Аверин понадеялся, что сам Василь тоже успел уехать. Брат бы понял, как понял Виктор. Но объясняться не хотелось. Василь всё узнает позже и обязательно простит.

Дорога заняла почти пятнадцать минут. Армада дивов уже на подлете к городу. Там наверняка успели принять меры, но жертв и разрушений избежать не удастся, оставалось лишь надеться, что они будут не слишком ужасающими.

Когда мотоцикл подъехал к поместью, Аверин вздохнул с облегчением — ворота заперты на замок, а это означало, что поместье покинул даже фамильяр.

— Как мы туда попадем? — озабоченно спросил Виктор.

— Тут есть лаз, — ответил Аверин и указал на мотоцикл, — но это придется оставить.

Они пробрались в парк, но возле склепа их поджидал сюрприз: он тоже оказался заперт.

— Проклятье, — пробормотал Аверин и обошел склеп кругом. И обрадовано окликнул Виктора: — Идите сюда и помогите мне.

Тот подошел, и Аверин указал ему на фальшивую деревянную стену — похоже, Анонимус не успел восстановить каменную.

Поднажав вдвоем, они сдвинули дерево достаточно, чтобы внутрь мог пролезть человек.

Аверин посмотрел на кирпичный рисунок, сделанный Кузей и перевел взгляд на Виктора. Выражение лица товарища было спокойным и даже немного отрешенным.

Колдун улыбнулся, как он надеялся, ободряюще:

— Ну что же, давайте прощаться? Если священники правы и дивы не едят души, мы когда-нибудь встретимся.

— Уверен, — наклонил голову Виктор, протянул руки, и они обнялись.

— Если всё это… разрешится благополучно, позаботьтесь о Кузе. Отведите его к Булгакову, парень давно хотел орла.

На лице Виктора отразилось непонимание. Он отошел на шаг и, сдвинув брови, посмотрел на Аверина:

— Подождите, я не понял. Как это «позаботьтесь»?

И тут до Аверина дошло, почему его друг не спорил с его решением и всю дорогу был так спокоен.

— Виктор… — удивленно сказал он, — вы, что же, решили, что я собираюсь принести в жертву вас?!

— Ну да, — ответил Виктор, — а какие еще варианты? Вы-то колдун и должны сделать это… овладевание, или как его там.

Аверин вздохнул:

— Виктор… послушайте меня. Никакого овладения не будет, этого дива невозможно подчинить. Вся наша надежда на его добрую волю и данное обещание. Поэтому я вызову его и сам же стану для него жертвой. А вы отправляйтесь в город, там сейчас каждый полицейский на счету.

— Ну нет, Гермес, я… — начал было товарищ, но Аверин прервал его взмахом руки. — У нас нет времени на споры. Это дело колдуна. А у вас семья и дети. Позаботьтесь о Кузе, хорошо?

— Хорошо… — тот опустил голову.

— Вот и отлично. Мы уже попрощались, поэтому я пошел.

На входе в лаз Аверин на мгновение позволил себе остановиться, и обернулся. Обвел взглядом уже начавший готовиться к осени парк: светило солнце, и красные и желтые листья на кленах словно сияли в его лучах. Перевел взгляд на светлое и чистое, по-осеннему прозрачное небо. Потом посмотрел на друга. Виктор выглядел бледным и потерянным.

Аверин отвернулся. Больше не оглядываясь, он пробрался в склеп.

Внутри царил полумрак и пахло свежим деревом. Не теряя времени, Аверин написал имя, и открыл алатырь. Достал меч из ножен и, раскрутив звезду, провел лезвием по руке, оставляя глубокий порез. Он вытянул руку вперед, стараясь, чтобы кровь капала прямо на открывающийся коридор. Несколько капель упали на колеблющийся узор.

Глава 15

Алатырь сиял, коридор был открыт, но никто из него не выходил. Проклятье… не сработало? Он не услышал? Неужели всё зря и надежды нет?

Аверин подождал еще немного, потом зажал рану рукой и усилил знак затворения, останавливая кровь. Не хватало еще, в довершение к остальным проблемам, привлечь внимание какого-нибудь любопытного дива первого класса.

Он уже поднял руку, чтобы закрыть коридор, как линии поплыли и из зияющей дыры показалась человеческая голова с длинной седой бородой. Аверин отскочил в сторону, пригляделся и к своему изумлению узнал князя Ромодановского, одного из похищенных узников.

— Да помогите же! — Пожилой колдун протянул руку, и Аверин, приблизившись, помог ему выбраться.

И тут же коридор вытолкнул еще двоих — князя Бельского и женщину, лицо которой тоже показалось знакомым. Ну конечно! Это же Екатерина Френкель!

Выбравшись, чародейка с тревогой наклонилась над коридором. И едва успела шарахнуться в сторону. Линии узора расплылись, и из темного провала появилось несколько огромных черных лап, оканчивающихся острыми, похожими на косы шипами. Между двумя из них, с белым от ужаса и боли лицом, висел бывший министр обороны Мещерский.

Покинув коридор, див осторожно положил бывшего министра на плиты склепа, Френкель немедленно бросилась к нему и принялась приводить в чувство.

Аверин ощутил давление силы, сердце начало бешено биться, в глазах потемнело, а в ушах отчаянно загудело. Но он шагнул вперед, протягивая меч.

«Он спас своих людей. И не станет никого жрать».

Кроме собственной зыбкой веры, больше ничего не оставалось.

Склонив голову, колдун произнес:

— Нам нужна помощь. Я знаю, что вам понадобится материальное тело. Поэтому я здесь. Остальное вы получите из моей памяти. Пожалуйста, спасите город.

Ответа не последовало. Подождав немного, Аверин поднял голову и вздрогнул.

Перед ним стоял император. Каким он запомнил его в последнюю встречу. И на губах его играла едва заметная улыбка.

— Похвальная жертвенность, граф, но это излишне. Чтобы уничтожить мою материальную оболочку, нужно несколько больше времени, чем пара-тройка месяцев. И раз уж вы не совершили никаких глупостей и не вспороли себе живот моей катаной, то вам придется потратить время и кратко объяснить, что у вас стряслось. Главное я знаю — тысячи дивов Пустоши направляются в ваш мир. Но сначала нужно помочь этим людям, — он кивнул на спасенных. — Если кто-то из них умрет, я буду очень, — он подчеркнул голосом последнее слово, — расстроен.

— Да… Надо попытаться вызвать скорую, — Аверин, понимая, что спорить бесполезно, кинулся к щели в стене, но пролезать в нее не успел: див, казалось, просто шевельнул пальцем и стена рухнула на землю. И Аверин увидел Виктора. Приятель бросился к нему и сжал в объятиях так, что затрещали кости.

— Прошу вас… полегче, — сдавленно выдохнул Аверин.

— Ну уж нет! Я уже мысленно похоронил вас, и не первый раз, между прочим! Вам пора остепениться, Гермес, иначе мне не хватит никаких нервов… — подозрительно хрипло произнес Виктор и отвернулся, заглянув внутрь склепа. И тут же его лицо вытянулось от изумления.

— Это похищенные из крепости колдуны. Спасены из Пустоши. Нужно срочно доставить их в больницу. Попробуйте во Всеволожск, возможно, местную больницу еще не эвакуировали.

— Что за колдуны?

Верно, Виктор же не в курсе.

— Не важно, — быстро проговорил Аверин, — прошу, вызовите скорую.

— Да, конечно, — Виктор снял с пояса рацию.

Аверин вернулся в склеп. Императорский див по-прежнему стоял на том же месте.

— Виктор позаботится о раненых. А вам нужно поспешить, Петербург уже атакуют.

— А Управление? Академия?

— Они в Шлиссельбурге. Там произошел прорыв.

— Что же, тогда не будем терять времени. Проводите обряд, Гермес Аркадьевич.

— Какой? — не понял Аверин.

На лице дива появилось слегка насмешливое выражение:

— Какой положено, конечно же. Надевайте на меня ошейник, вы, помнится, предлагали это. Иначе наша славная Академия, да и Управление тут же накинутся на меня, стоит мне только разобраться с вашей небольшой проблемой.

И не успел Аверин ответить, как человеческая форма дива сменилась на демоническую. Огромная черная тень качнулась, и див опустился на колени, склоняя голову.

Переговоры с ректорами Академий оказались недолгими. Убедившись, что Софья именно та, за кого себя выдает, дивы и колдуны отправились за ней.

Больше всего императрица боялась не успеть. Город уже вот-вот должен был показаться вдали, когда на шею збуратора приземлилась сова. И тут же превратилась в Инессу.

— Я заметила огромную стаю дивов, летящую в Петербург. Нужно разделиться.

— Да, берите всех, кого считаете нужным. А мы полетим к месту прорыва.

Инесса исчезла.

Стая летит в Петербург. Значит ли это, что защитники были сметены и погибли?

Внизу серо-серебристой лентой зазмеилась Нева. А впереди заблестела бесконечная гладь Ладоги. Анастасия снизилась и увеличила скорость. В ушах загудело еще сильнее. Владимир поравнялся с драконом, и сидящий на спине химеры Мончинский указал куда-то вперед.

Сначала Софья не поняла, что предстало перед ее глазами. Небо было серым и сумрачным, и движущее темное облако она приняла за влекомую ветром тучу. Но тут же осознала свою ошибку: не может туча двигаться так быстро и так низко.

Грохнуло несколько залпов, и туча рассеялась, но тут же собралась снова.

Дракон опустился почти к земле и, казалось, начал касаться крыльями деревьев, а потом и крыш домов. Впереди Софья увидела большой темно-зеленый военный фургон и поняла, что Анастасия направляется именно туда.

Наверное, это штаб, и ее высадят именно там. Она уже взялась за ремни, чтобы начать расстегивать их, как вдруг заметила распростертое на земле человеческое тело и дива в человеческой форме, отбивающегося от стаи нападающих на него соплеменников. Он двигался очень быстро, но не сходил с места, защищая упавшего. И тут Софья вскрикнула — они снизились уже достаточно, чтобы она хорошо разглядела лежащего на земле человека и узнала своего дядю.

— Помоги ему! Пожалуйста! — закричала она, и дива, послушавшись, взмыла вверх. Софья почувствовала, как вокруг поднялся вихрь. Едва удерживая щит, она пригнулась и зажмурилась, а когда открыла глаза, увидела, как из кучи разметанных ураганным ветром дивов выскочил огромный кот.

— Кузя! — закричала она.

Значит, граф Аверин тоже здесь. Но где же он?

Темная туча заслонила небо, дивы облепили фургон, и тот скрылся из глаз. Еще пару раз грохнули пушки и замолчали. Нападающие погребли под собой защитников.

Граф… он точно где-то тут…

— Туда, — закричала Софья, указывая Анастасии на стаю, накрывшую штаб, и ее чуть не выбросило из седла, когда дива заложила крутой вираж. И с размаху врезалась в стаю, кроша дивов огромными челюстями и пройдя буквально в полуметре над фургоном.

Вокруг дождем посыпались тела, замороженные Владимиром.

Анастасия снова заложила вираж, и у Софьи на миг потемнело в глазах.

«Я мешаю. Я мешаю ей нормально сражаться», — только успела подумать она, когда ее ногу, крепко прижатую к седлу, пронзила боль. Она посмотрела вниз и увидела мохнатую тварь с перепончатыми крыльями. Вцепившись когтями в бок Анастасии, тварь била своим загнутым клювом в ногу наездницы.

Щит смягчил удар, иначе Софья осталась бы без ноги, но всё равно острый клюв рассек кожу, и штанина стала набухать от крови.

И тут же к ней повернулась гигантская зубастая голова збуратора.

«Мне конец», — успела подумать Софья и принялась молиться, быстро шевеля губами. Но огромный зубы сомкнулись на терзавшей ногу твари, а потом рванули ремни, которыми Софья была накрепко пристегнута к седлу. Седло развалилось, императрица вскрикнула и полетела вниз, отчаянно размахивая руками. Освобожденная от седла дива рванула вверх и мгновенно исчезла из виду.

А Софья почувствовала, как ее подхватили чьи-то руки. И знакомый голос проговорил прямо в ухо:

— Не бойтесь, тетенька императрица. Я вас держу!

Облизав сухие губы, Софья попросила:

— Воды… дайте воды.

Ее губ коснулся край то ли стакана, то ли чашки, она сделала большой глоток и открыла глаза.

— Где я?

Над ней наклонилась молодая женщина, и Софья узнала Любаву, племянницу графа Аверина.

— Вы?.. Почему вы здесь? Ах да, вы же чародейка… — спохватилась она, протянула руку и взяла у Любавы стакан с водой.

— Наше поместье недалеко от Шлиссельбурга. Я хотела помочь и успела очень кстати! — девушка указала куда-то вбок.

Софья повернула голову и радостно улыбнулась. За столом, держа в руке телефонную трубку, сидел дядя. Вторая его рука висела на перевязи, а на голые плечи была накинута военная куртка, из-под которой виднелись бинты. Дослушав чей-то отчет, он повернулся и попытался подняться. Любава бросилась ему помогать.

Князь встал, приблизился, и Софья увидела слезы на его глазах.

— Сонечка… деточка… ну как же так?! Господи, как же я рад, что вы живы!

Софья села. Оказалось, она лежала на каком-то небольшом диване.

— Я тоже рада видеть вас в добром здравии, дядя, да еще и за работой. Что со мной случилось?

Вместо дяди ответила Любава:

— Вы потеряли сознание. Очень переутомились во время полета, да еще и это ранение. Кузя принес вас, а я подлечила и перевязала. К счастью, рана не очень глубокая.

— Эта юная леди просто святая, — добавил князь, — она и меня прекрасно подлатала.

— Но как же Анастасия?.. Та дива, на которой я прилетела. Она привязана ко мне. Как вышло, что она меня не сожрала?

Ей никто не ответил. Дверь открылась, и на пороге появился Кузя.

— Дмитрий Петрович, докладываю, — он отсалютовал на военный манер, — на переправе чисто. Бои сместились к Петербургу, основные силы противника теперь там. Из крепости больше никто не вылетает.

— Неужели они закончились? Наконец-то…

Кузя пожал плечами:

— Не знаю. Я подлетал поближе, там сильный запах Пустоши, значит коридор еще открыт и дивы там есть. Но почему-то не выходят. Николай Антонович, тот колдун из Министерства, отправился на разведку. Он не див — может плавать. Я пойду его подстраховать.

— Да-да, иди, — махнул рукой князь, и Софья только заметила, как хлопнула дверь.

— Не див? Может плавать? Что это значит? — дядя только развел руками.

Зато Софья прекрасно поняла, о чем говорит Кузя. Колдун Серов в звериной форме решил переплыть пролив. Потому что странное затишье вполне могло быть ловушкой.

— Это может быть хитростью, — вслух повторила она.

— Да, — согласился дядя. — Их стратег хочет оттянуть наши силы, дождаться, пока защита ослабеет, и ударить снова. Поэтому пока нельзя отпускать отсюда ни дивов, ни колдунов. Даже на помощь тем, кто бьется за Петербург.

Дивом Николай Антонович не был. Поэтому скорость его не могла сравниться ни с одним из них, даже со вторым классом. Но зато он прекрасно плавал, в том числе и под водой. Див не смог бы подобраться к крепости незамеченным, а Николай Антонович, надев амулет и нырнув поглубже, чувствовал себя в относительной безопасности.

Он поднялся на поверхность, чтобы вдохнуть воздух, и вдалеке увидел маячащую над волнами птицу. Это Кузя, див графа Аверина. Совсем недавно Николай Антонович и подумать не мог, что отправится с этим дивом на совместную разведку. Близко Кузя подлетать не станет. Если будет нужно, колдун подаст сигнал.

Остальные силы поджидали на берегу, пользуясь неожиданной передышкой.

Добравшись до берега, волкодав осторожно высунул морду из-за камней и принюхался. Запах дивов ощущался сильно, но всё перебивал другой — мощный запах колдовства и крови. Пес отряхнулся и сделал несколько осторожных шагов. И тут какой-то звук донесся до его ушей. Он прислушался. Где-то недалеко кто-то тихо пел. Крадучись Николай Антонович подобрался к стене крепости и едва не отпрянул: она словно бы вся была пропитана кровью и колдовством. В том месте, где бок волкодава почти коснулся ее, полыхнул золотисто-алый узор.

Голос поющего окреп и усилился, и Николай Антонович разобрал слова. Это же «Боже, царя храни»!

Волкодав тихонько двинулся вдоль стены. Звук приближался, запах крови усилился настолько, что захотелось чихнуть. Наконец, обогнув круглую башню, он увидел поющего.

Это, без сомнения, был человек, и точно колдун. Он стоял, прислонившись к главным воротам, и пел. Теперь голос его звучал хрипло и отрывисто, выдавая сильное напряжение.

И тут Николай Антонович понял, что это за колдовство. И со всех лап помчался к колдуну, а в нескольких шагах от него остановился как вкопанный. Он не ошибся. Колдун вовсе не стоял, прислонившись к воротам, а словно бы врос в них. Вокруг него распространялось золотистое свечение, а руки с закатанными по локоть рукавами были изрезаны причудливыми узорами. Это было заклинание Замкнутой Цепи. Одно из запрещенных заклятий. Над Шлиссельбургской крепостью сейчас возвышался невидимый купол, надежно заперший внутри всех, кто там находился. Даже сильных дивов. Но у этого, бесспорно эффективного заклятия был весьма серьезный побочный эффект: оно отнимало жизнь у наложившего его колдуна, делая его «живым замком». Купол высасывал всю кровь и жизненную силу. Спасти колдуна, начавшего читать Замкнутую Цепь, было невозможно.

Но удивило Николая Антоновича не то, что колдун пожертвовал собой, чтобы хоть ненадолго, но задержать армию дивов. Его удивило, кто решился на этот шаг. Это был князь Рождественский.

Николай Антонович вернул себе человеческую форму и подошел.

— А вы… с сюрпризом, — усмехнулся Рождественский, и сквозь трещины в его губах показалась кровь.

— Вы тоже, князь.

Николай Антонович никогда не видел заклятия Цепи в действии, но читал про него. Постепенно кровь начнет просачиваться изо всех пор тела, насыщая узор. И, судя по виду Рождественского, князю не долго осталось быть «замком». Как только он умрет, ворота откроются.

Николай Антонович запрокинул голову и протяжно завыл, подавая сигнал Кузе.

— Наконец-то кто-то меня услышал, — снова заговорил Рождественский, — а то я боялся, что всё зря. А теперь…. Вы видите? Я захватил крепость! Я пленил их! Вам нужно только закидать их бомбами, у вас же есть самолеты!

— Самолеты? Да, есть, — с некоторым сомнением проговорил Николай Антонович. Он не знал, сколько из бомбардировщиков уцелело. Но этот человек прав. Попробовать стоит.

— Как вы выбрались? — спросил он.

— О-о, я знаю, вы смеялись, смеялись надо мной. А я спрятался в шкаф! В шкаф со швабрами и хлоркой! Я везде ее рассыпал, и эти твари не учуяли меня, с амулетом, который вы мне дали! Я был в тюремной больнице, она во дворе. И подглядывал за ними. А когда они сломали ворота (они просто сломали их, идиоты, вместо того чтобы полностью снести) и выпустили своих бескрылых, я выбрался наружу. А когда они отправили свой первый десант — запер… оставшихся.

Он внезапно всхлипнул, и из его рта выплеснулась струйка крови. Видимо, разговор ему давался нелегко.

Див графа Аверина спикировал на землю и принял человеческий облик.

— Это что такое? — он заинтересованно посмотрел на Рождественского. — Это вы его?

— Нет, — покачал головой Николай Антонович, — он сам. Это заклятие, запершее дивов внутри крепости. Пока он жив — они не смогут выйти.

— Обалдеть. Нет, серьезно? Это вы сделали? — недоверчиво спросил Кузя у Рождественского.

— Да! — хрипло воскликнул тот. — Я! Ты… ты ведь див Гермеса… где он сам? Я хочу, чтобы он увидел меня! Это я — герой, не он! Вот так-то! И я хочу, чтобы он пообещал, что мне… поставят памятник.

— Его, это… нету сейчас, — Кузя подошел поближе и уставился на Рождественского с большим интересом, — но я передам и, наверное, поставят, да.

— Хорошо… это хорошо. Тогда вот еще. Передайте Кантемирову вот это, — он свернул фиги на обоих руках, помахал ими в воздухе и прокричал: — Князь Рождественский не дурак! Я подменил кровь! И ты не смог отправить меня в Пустошь! Ха-ха! Выкуси-ка!

Кровь опять хлынула у него изо рта и тут же впиталась в каменные плиты. Красные капли проступили на лбу.

А Николай Антонович напряженно думал. Безусловно, Рождественский, на некоторое время заперев дивов, очень помог: защитники остановили натиск и получили желанную передышку. Скоро подтянутся колдуны и дивы из Москвы, Новосибирска, Омска. К месту прорыва подходит и императорская армия с современным оружием, серьезная мощь. Выигранное время — это очень хорошо.

Плохо другое. Вторжение продолжается, и на место убитых дивов придут новые… и новые.

— Коридор. Он до сих пор открыт? — спросил он у Рождественского.

— Да. Из нашего мира его не закрыть… не закрыть.

— Почему же? — спросил Николай Антонович.

— Из Пустоши… он открыт оттуда. И из него постоянно лезут дивы. Сотни дивов. Они сожрут вас раньше, чем вы подойдете к входу.

— Понятно. И где он, этот вход? Вы знаете?

На этот раз Рождественский ответил не сразу. Говорить ему становилось всё труднее. Плохо. Надо сделать что-то прямо сейчас. Иначе никакие бомбы не помогут.

— Так где?

— В… прогулочном дворе… там… все собрались… на прогулку. Он знал… знал!

— Я понял. Кузя, мне нужна твоя помощь, — обратился к диву Николай Антонович, — заклятие Замкнутой Цепи работает только в одну сторону, оно не выпускает. Но попасть за Цепь снаружи можно, поэтому ты сейчас отправишься к князю Булгакову — пусть он немедленно высылает сюда самолеты. Силы князя Рождественского уже на исходе, но, думаю, получится успеть. Но сначала ты должен перенести меня через стену. Я не смогу перепрыгнуть через нее сам. У тебя есть крупная крылатая форма?

— Не-а. Где перенести? — спросил Кузя.

— Я покажу место. Мне надо попасть на площадку, ту, где открыт коридор. Я попробую пробраться и закрыть его со стороны Пустоши.

Див посмотрел на него с сомнением:

— А обратно? Как вы попадете обратно? И как вы пройдете мимо всех этих дивов?

— Отпугну, — он улыбнулся, — а обратно… главное — закрыть коридор.

— Ну… ладно, — пожал плечами Кузя, — показывайте, где. А я вас переброшу.

Николай Антонович снова принял облик волкодава. И они с Кузей помчались вдоль стены.

— Тут, — колдун остановился, — площадка для прогулок была хорошо защищена, но защиту уже поломали, как и внутренние стены. Попробую прорваться. Как ты собираешься меня перебрасывать?

Кузя слегка нахмурился и произнес:

— Вы же знаете, что не вернетесь.

— Это не важно. Мы теряем время.

— Ага. Вам тоже поставят памятник, — заверил див и внезапно начал расти. Рос он быстро, и вот уже его голова возвысилась над стеной. Рука колосса протянулась и сгребла Николая Антоновича в горсть. Он снова принял облик собаки и, как только огромная ладонь опустила его на каменные плиты крепостного двора, завыл. Своим отпугивающим дивов воем. Настолько громко, насколько мог.

Дивы, и так отскочившие подальше от гигантской руки, бросились врассыпную. Похоже, на тех, кто находился в демонической форме, звук действовал еще сильнее. И это оказалось неожиданным подспорьем.

Вскоре вокруг волкодава образовалось пустое пространство, и он помчался к коридору с максимально возможной скоростью, не дожидаясь, пока дивы поймут, кто он и что собирается сделать.

Дыра была огромной и дышала смертельным холодом. Прямо на глазах Николая Антоновича из нее вылезла крупная химера и, услышав вой, шарахнулась в сторону. А волкодав, разогнавшись, прыгнул в колеблющееся марево узора.

Ледяной вихрь захватил его. Он ожидал, что коридор будет сопротивляться его вторжению, но вихрь понес его вперед, навстречу холоду. Вылетев с обратной стороны, Николай Антонович обнаружил на льду совершенно обычную звезду. На ее краю лежало изувеченное, закостеневшее на морозе тело его прежнего начальника. Похоже, дивам пришлось повозиться, чтобы заставить бывшего министра госбезопасности открыть коридор. Вот почему вторжение армии началось значительно позже прибытия ее главного вдохновителя — Распутина. И поэтому удалось успеть организовать хоть какую-то оборону.

Возле входа в коридор царила суматоха, тут и там вспыхивали драки за возможность быстрее прорваться в теплый мир. Сильные сжирали слабых и тут же вступали в новый бой. Самые сильные, хитрые и быстрые прорывались в коридор. Вероятно, командиров в Пустоши уже не осталось и контролировать вторжение с этой стороны было некому. Николай Антонович завыл, расчищая пространство, потом вернул себе человеческую форму и, оттолкнув ногой с узора тело открывшего коридор колдуна и выдернув немеющей от холода рукой чародейский жезл, повернул звезду против часовой стрелки.

На этом вторжение закончилось.

Кузя поднялся в воздух. Самолеты кружили вдалеке, возле переправы. Надо срочно в штаб, доложить. Если затея колдуна-псины увенчается успехом, бомбы существенно уменьшат количество нападающих. И спровоцируют драку между ними — испуганные и раненые дивы перестанут слушаться своих командиров.

Кузя взмыл повыше, подальше от воды, и направился к берегу, но тут в сердце кольнуло и по всему телу разлился жар. Галка сдавленно каркнула, теряя высоту. Внутри словно разверзлась пропасть, и накатил голод. По всему птичьему телу прошла крупная дрожь.

Чтобы сохранить контроль, Кузя сменил форму, и маленький кот, барахтаясь в воздухе, полетел вниз, к волнам. Но у самой воды он успел снова превратиться и старательно замахал крыльями. Мутная пелена, уже начавшая захватывать его сознание, начала отступать.

Спокойно. Это не первый раз, скоро пройдет. Он всегда справлялся. Гермес Аркадьевич просто привязывает Императорского дива. Значит, скоро прибудет подмога. Быстрее в штаб, с докладом, нельзя висеть посреди пролива и трястись.

Кузя рванул вперед, но в это мгновение голод сменился ужасом. Ведь колдун — не див. И отправился он за преступником не на быстром военном самолете, а на двухколесной гремящей штуковине, называемой мотоцикл. Как он мог успеть за такое короткое время добраться до тюрьмы, договориться и привезти жертву в поместье? Кузя понятия не имел, где находится тюрьма, но она в большом городе, явно не поблизости. И прошло всего минут двадцать — как раз столько времени, чтобы только доехать до поместья на человеческом транспорте.

От чувства голода не осталось и следа. Кузя ощутил, что задыхается по-настоящему. Скорее к берегу! Как же медленно он летит!

Добравшись до земли, он камнем упал вниз, принимая человеческую форму.

Обманул!

Ни за каким преступником его колдун даже не собирался, Виктор Геннадьевич повез его сразу в поместье. И хозяин никогда в жизни не принесет в жертву своего друга. Значит, жертвой станет сам Гермес Аркадьевич. Он планировал это с самого начала!

Кузя схватился за шею, вцепившись в ошейник. Когда-то, вроде бы совсем недавно, но кажется, что уже бесконечно давно, он с таким же остервенением сжимал ошейник пальцами в тщетной надежде сорвать его с себя. Сейчас же Кузя с ужасом ждал мгновения, когда ошейник исчезнет. Но время шло, и ничего не происходило. Кузя вскочил на ноги. Нет. Нельзя просто так ждать! Он никому не отдаст хозяина!

Черная галка рванула в небо. Сердце отчаянно колотилось, он чувствовал, что хозяин еще жив, и это давало надежду.

Внизу зазмеилась широкая дорога. По ней толпами бежали люди, Кузя ощутил их страх. Машин видно не было: те, у кого они имелись, уже успели покинуть разоренный дивами город. Кто-то упал, началась свалка, но все же человека подняли и помогли идти дальше.

Почему погибнуть за всех этих людей должен именно хозяин?

Почему он обманул?

Кузе вспомнились слова Владимира: «Див должен защищать хозяина, а не наоборот».

Но Гермес Аркадьевич хотел, чтобы Кузя остался. Чтобы помогал здесь. Если сейчас не привести самолеты, будет сложно победить даже с помощью Императорского дива. Нападающих слишком много.

Он должен лететь в штаб, иначе то, что сделал его хозяин, окажется напрасным. Кузя судорожно забил крыльями, вновь зависнув в воздухе.

«Так нельзя!» — закричал он, и горло галки издало такой страшный рев, что люди в ужасе замерли и начали задирать головы вверх, ожидая увидеть очередное чудовище.

И тут Кузя почувствовал, как его шею сжало, ошейник нагрелся, и чужая мощная сила прошибла тело, как молния. Он снова закричал, но в этот раз это был вопль радости. Он ощутил едва заметное, но отчетливое касание чужого разума. Гермес Аркадьевич привязал его! Привязал Императорского дива!

Галка сделала круг над людьми. Жаль, что нельзя успокоить их, сказать, что помощь уже близко — времени совсем нет. Надо торопиться, пока колдун Рождественский еще дышит.

Глава 16

Кузя, рывком открыв дверь, ворвался в штаб.

— Самолеты! Срочно нужны самолеты! Те, которые с бомбами и с этим, ракетами. С пулеметами тоже, а то разбегутся!

— Так, — князь Булгаков повернулся к нему, — куда именно нужны самолеты? Что с крепостью?

— Там это… — Кузя не очень понимал, как объяснить, — князь Рождественский висит на воротах. Он их запер. И пока он не умер, надо всех разбомбить, — для наглядности Кузя махнул рукой, — а Николай Антонович ушел коридор закрывать.

Он обвел глазами собравшихся в штабе и добавил нетерпеливо:

— Быстрее отправьте самолеты, и всё!

— Погоди. Ты хочешь сказать, что князь Рождественский применил заклятие Замкнутой Цепи?

— Не знаю, что он там применил. Я же не колдун. Но он умрет скоро. А нам надо дождаться, когда Гермес Аркадьевич приведет на помощь Императорского дива. Поэтому самолеты. Это Николай Антонович сказал, вот.

— Понятно. Я распоряжусь. Если у нас остались уцелевшие бомбардировщики, конечно, — Булгаков взялся за телефон, — а что за помощь? Разве Императорский див уже не сражается совместно с этим огромным драконом?

— А! — Кузя рассмеялся. Его, оказывается, неправильно поняли. — Да я же не про Владимира!

— А про кого? — нахмурился Булгаков.

Дверь неслышно открылась. Но все присутствующие, словно по команде, повернулись и уставились на возникший на пороге темный силуэт человека.

— Он имел в виду меня.

Бывший Императорский див шагнул в фургон. На его лице играла спокойная, слегка отрешенная улыбка.

Булгаков так и застыл с телефонной трубкой в руке.

— Ваше… В-вы?! — едва сумел выдавить он.

— Как приятно, что меня еще помнят, — улыбка дива превратилась в усмешку.

Взгляд князя заметался и остановился на шее неожиданного визитера. На лице Булгакова сперва отразилось удивление, а потом некоторое облегчение.

— Г-гермес Аркадьевич… где он? — слегка запинаясь, спросил он.

Кузя ощущал, что хозяину не слишком хорошо, поэтому тоже беспокоился. Но нужно было решить с самолетами.

— Быстрее! — напомнил он. — Он же помрет!

— Кто? — спросил прежний Императорский див.

— Князь Рождественский запер дивов в крепости. Надо срочно отправляться туда, пока он их удерживает.

Дверь снова открылась, и на пороге появился Гермес Аркадьевич. Кузя кинулся к нему и подхватил под локоть. Вид у колдуна был весьма измотанный.

— Успокойтесь, я выполню то, зачем пришел, — проговорил Императорский див. — Но сначала вы гарантируете, что преданные мне люди, которых вы… по недомыслию упекли за решетку, получат свободу и вернут свои титулы, поместья и, главное, честное имя.

— Они живы? — удивился Булгаков.

— Не все. Но некоторых я сумел спасти. И они не вернутся в тюрьму. И в монастырь вы их тоже не упрячете. Я жду гарантий.

— Считайте, что уже получили их, — императрица Софья поднялась с топчана и посмотрела диву прямо в глаза.

— И кто же вы, милое дитя? Я помню вас по Пустоши, но Владимир не пожелал представить вас, — произнес бывший Императорский див.

— Я — императрица Софья! — не сводя с него взгляда, сказала она. — И я даю слово, что имущество верных вам людей будет им возвращено, а их честное имя восстановлено!

Он посмотрел на нее с любопытством.

— Императрица? Здесь, на передовой? Что же, это дарит определенную надежду, — задумчиво сказал он и повернулся к хозяину: — Мы отправляемся в крепость.

— Да… — тот с трудом сглотнул, — отправляйтесь первым. Я… доберусь на лодке. Надеюсь, тут уцелела какая-нибудь моторка. Кузя, найдешь?

— Ага. А самолеты?

— Не нужно самолетов, — поднял руку Императорский див, — я разберусь без них.

— Ты, конечно, ужасно силен, но ты бы видел, сколько их, — воскликнул Кузя. — Даже тебе может не поздоровиться!

— Не нужны новые жертвы. Я же сказал, что разберусь.

Хозяин махнул рукой собиравшемуся снова возразить Кузе:

— Пошли, — а когда они вышли, тихо произнес:

— Помнишь, я говорил, что никогда больше не сяду в военный самолет? Так вот — беру свои слова назад. Случаются полеты и похуже.

По дороге до крепости Кузя был подозрительно неразговорчив. Кратко отвечал на вопросы о событиях, произошедших за время отсутствия Аверина.

Катерок мчался изо всех сил, поэтому на острове они оказались очень быстро. И обнаружили бывшего Императорского дива, который со скучающим видом рассматривал тело князя Рождественского. Князь более походил на мумию, чем на живого человека. Но судя по тому, что ворота до сих пор не открылись, он был всё еще жив.

Аверин подошел. И, словно почувствовав его взгляд, Рождественский открыл глаза.

— Я ждал… смотрите, я всех спас… герой… — едва слышно прошептал он. Кровь более не сочилась из его растрескавшихся губ, она вся ушла на поддержание Цепи.

На этих словах силы князя закончились, и его тело с противным хрустом отвалилось от ворот и упало на землю.

Ворота тут же распахнулись.

Дивы хлынули из них широким потоком, над стеной образовалось облако. …И опало вниз. А лавина, вытекающая из ворот, начала таять, как снег, попавший на яркое солнце.

Аверин оглянулся. Прежний Императорский див стоял у него за спиной, раскинув руки словно в приветственном жесте, и только по внезапно возникшей пульсирующей боли в висках и по расширившимся от восторга глазам Кузи Аверин понял, что происходит.

«Вы находитесь в центре моей силы», — вспомнил колдун когда-то сказанные ему слова.

Он убивал вырвавшихся из ворот дивов, даже не прикасаясь, просто растворял их в своей силе.

Дивы испуганно бросились назад, но сзади подпирали другие, желавшие наконец выбраться наружу. Возникла свалка, немедленно переросшая в драку.

В голове забил набат, и шум в ушах усилился. И снова, как тогда в Пустоши, Аверин будто бы различил обрывки слов. И понял, что див разговаривает с кем-то, используя ментальную связь. Возможно, сразу со всей ордой или с ее предводителями.

Свалка прекратилась. Дивы отхлынули от прохода, освобождая дорогу. И из ворот появился десяток дивов в человеческой форме. Впереди неспешно вышагивал мужчина невысокого роста, его черные прямые волосы, скуластое лицо и слегка раскосые глаза говорили о том, что бо́льшую часть своей жизни он провел на Востоке и служил японцам, китайцам, а то и вовсе монголам. Но это было в прошлом. Сейчас его внешность начала приобретать европеоидные черты.

— Я знал, что это ты, — Императорский див вышел навстречу делегации.

Дивы отшатнулись. Все, но не их предводитель. Тот, скрестив руки на груди, прищурился:

— Говори, что собирался, и начнем. Хочу узнать, так ли ты всесилен, как про себя думаешь.

— Когда я говорил о том, что вам не победить, я имел в виду не свои силы.

— А чьи же?

— Людей и верных им дивов. Армия людей оснащена самым современным оружием. Люди сильно изменились — Распутин не знал этого.

— Мы тоже изменились. И мы успеем устроить ад, прежде чем нас перебьют.

— Разве ты хочешь этого? Ты ведь хороший стратег, подумай. Твои солдаты дерутся между собой. А когда ворота открылись, кто-нибудь послушался твоих приказов? Все, кусая друг друга, бросились вперед. Так насколько вы изменились? И неужели ты готов положить здесь всю свою армию?

— А что ты предлагаешь? Сдаться? Твоему жалкому колдунишке? Да мне смотреть противно на твой ошейник и на твою услужливость: ты даже ментальную связь не используешь, чтобы он мог слышать, что ты говоришь. Но я носил ошейник слишком долго и больше этого не хочу.

— Эй! — выступил вперед Кузя. — Ты кого колдунишкой обозвал?!

Императорский див поднял руку, останавливая его.

— Недооценивать людей — большая ошибка, не мне это тебе объяснять, — он смерил оппонента взглядом, — этот человек отправил меня в Пустошь, и он же вызволил из завала, из которого сам я выбраться не смог. Поэтому не стоит считать его жалким. А это, — див поднес руку к шее, и ошейник, рассыпавшись искрами, исчез, — всего лишь игрушка.

Предводители дивов удивленно переглянулись.

А Аверин вздрогнул и отступил на шаг. То, что див не может снять ошейник и остаться после этого в живых, было непреложным законом, который знал любой первокурсник Академии. Да, ошейник на этом диве был простой формальностью, Аверин прекрасно понимал, что не сможет контролировать его, но то, как легко прежний Императорский див стряхнул заклятие, пугало.

Не совершил ли колдун чудовищную ошибку, выпустив в мир что-то пострашнее Распутина и всей его армии?

— И почему же ты не убьешь колдуна? — предводитель дивов тоже выглядел впечатленным.

— Скажем так… — усмехнулся Императорский див, — из дружеского расположения. И он еще пригодится всем нам, и не раз. Ты неправильно понял, я не предлагаю сдаться. Тебе следует признать, что вторжение провалилось, и отступить в Пустошь. Нам позволят уйти.

— Ну надо же, — оскалился предводитель, — люди милостиво нас отпускают? А что будет, если мы не уйдем?

— Посмотри сам — дивы в демонических формах уже умирают. Твоя армия тает. Люди просто перебьют оставшихся. Здесь уже несколько Академий, Управление со всей страны и скиты. Но самое главное — люди научились открывать коридоры в Пустошь, приходить в наш мир и возвращаться обратно. А их оружие убивает самых сильных из нас. Вы напугали людей. И вы не представляете, на что способны люди, когда они испуганы. Они придут в Пустошь и начнут истреблять и обращать нас в рабов прямо в нашем мире. Я хорошо изучил и человеческую природу, и историю. Они всегда так поступают. Я хочу вас спасти. Вас и Пустошь. Мы вернемся домой. И я научу вас, как по-настоящему измениться.

— Да зачем мы его вообще слушаем?! — возмущенно воскликнул один из делегации. Императорский див лениво перевел на него взгляд, и тот вскрикнул и медленно осел на землю. Из его глаз потекла кровь.

Ухмылка предводителя стала шире. Он повернулся к поверженному диву.

— Вот поэтому и слушаем. Выйди вперед и попробуй заставить его замолчать, — он обвел взглядом остальных. — И если он уверен, что нам не победить, то мы возвращаемся.

Предводитель поднял палец и указал на Аверина:

— Делай свою работу, колдун. И передай своим, что это не конец. Мир уже не будет прежним. И владычеству людей осталось недолго.

Императорский див кивнул:

— Открывайте коридор, Гермес Аркадьевич. Мы уходим.

Судя по вспышке боли в голове, он отдал приказ всем своим сородичам. Аверин даже глазом не успел моргнуть, как дивы исчезли, скрывшись за крепостной стеной.

— Он сумел их уболтать! — удивленно произнес до этого молча наблюдавший Кузя.

Аверин усмехнулся:

— А что ты хотел, он правил столько лет и умеет произносить речи. Начерти, пожалуйста, алатырь, да побольше. Я отойду в лодку. Как только закончишь — немедленно улетай. И подальше. Не хватало еще, чтобы тебя затянуло.

Кузя принялся чертить когтем узор прямо на земле.

А Аверин забрался в катер и отошел от берега на несколько метров. Кузя закончил рисунок и, обратившись галкой, исчез в небе.

Колдун досчитал до десяти и, подняв руку, раскрутил звезду.

Из-за стены показались дивы, и вскоре их поток хлынул в открывшийся коридор. Чтобы проход не закрылся, поток должен быть непрерывным, поэтому Аверин понадеялся, что предводители орды и Императорский див проследят за этим.

Сначала колдун стоял в лодке и наблюдал. Потом устал и сел, а дивы всё шли, летели, ползли… было непонятно, как на территории крепости уместилось такое их бесчисленное множество. Князь Рождественский… надо же… Не закрой он ворота заклятием Замкнутой Цепи, и эта огромная стая обрушилась бы на окрестные города и поселения. Князь, по справедливости, герой.

И колдун Серов. Который без колебаний пошел на смерть и остановил вторжение.

Прав скуластый стратег — прежним мир уже не будет.

Наконец поток дивов иссяк. В воротах появился Императорский див, помахал Аверину рукой и принял демонический облик. И шагнул в коридор.

Он исчез, и коридор закрылся. На земле теперь едва виднелись прорисованные Кузей линии.

Аверин вздохнул. Он до последнего боялся, что Императорский див откажется уходить. Но тот выполнил свое обещание.

На берегу появился Кузя. Он обернулся котом, скрылся в воротах и через некоторое время выскочил обратно. Перепрыгнул в лодку, принимая облик человека, и завел мотор. А потом сел на лавку и отвернулся, глядя на удаляющуюся крепость. — Нет, так не пойдет, — немного подождав, произнес Аверин, — объясни, что с тобой. Ты на себя не похож. Кузя резко обернулся. И Аверин едва не вздрогнул — лицо дива исказилось, зрачки сузились в щели, верхняя губа дернулась, приоткрываясь, и из-под нее показались клыки. Казалось, он сейчас нападет. — Кузя… — начал колдун, но див не дал ему договорить, крепко схватив за руку. Кончики острых когтей больно впились в кожу. — Не обманывайте меня никогда! Никогда больше! Ясно? — прорычал он.

— Кузя! — повысил голос Аверин и тут же осекся. Лицо дива по-мальчишечьи сморщилось. Он хлюпнул носом. Вместо отповеди, готовой сорваться с языка, Аверин лишь тяжело вздохнул. «Ты всегда думаешь только о себе». А ведь прав был Василь, ох как прав. Да, он постарался позаботиться о будущем Кузи, но не задумался даже, как див воспримет его гибель. Да еще такую. Хозяина сожрет другой див — для любого из его племени это стало бы жестокой неудачей, а для Кузи, будущего фамильяра, — вдвойне. Проклятье… да о чем он? В этом ли дело? Какая чушь…Аверин понял, что снова пытается цепляться за какие-то устаревшие знания, плотно засевшие в голове еще со времен Академии. А мальчишка перед ним плакал совсем не поэтому. Аккуратно освободив кисть из тисков Кузиных пальцев, колдун протянул руку и неловко прижал голову Кузи к своей груди, взъерошив ему волосы на затылке. И тут же услышал тихое шмыганье. — Кузя… — проговорил он, — всё кончилось. Видишь? Все обошлось, ему не нужна была жертва, понимаешь? Он способен… а-а, нет, я не об этом. Я хочу сказать… — Аверин замолчал, подбирая слова, потом произнес: — Я был не прав. Я не подумал, что ты будешь чувствовать. Когда ты был в Пустоши, я… В общем, это то же самое. Прости меня. Кузя поднял голову — Обещаете больше не обманывать? — Обещаю. — И мы скоро поедем домой? — Да. — Ура! — немного неуверенно произнес Кузя, и на его губах появилась улыбка. Вскочив на ноги, он указал на берег: — Нам надо туда швартоваться, возле перешейка, оттуда ближе до штаба идти. А вы устали. — Да… — Аверин, наконец, вытер пот со лба, — и правда, я что-то устал…

На берегу мигали маячки скорых, вокруг суетились медики. Профессор Меньшов стоял невдалеке от одной из машин, скрестив на груди руки. Аверин проследил за его взглядом и увидел, как двое врачей укладывают на каталку человека в черной мантии Академии. Пострадавший застонал, дернул головой, и по его, а вернее, ее плечам рассыпались длинные кудрявые волосы. Да это же та чародейка, что вытаскивала раненых! Аверин вдруг вспомнил, где прежде видел ее. Девушка присутствовала на церемонии коронации. Только в то время на ее груди красовался значок московского Управления. Странно, почему теперь она в форме Академии?

Впрочем, этот вопрос тут же вылетел у колдуна из головы. Он подошел к Меньшову. Лицо старого профессора было напряженным и мрачным, губы плотно сжаты. — Алексей Витальевич, вы в порядке? Почему вы не идете к врачам? Вам наверняка нужна помощь. — Нет нужды тратить на меня время. Пусть помогают тем, кто в этом по-настоящему нуждается. Раненых много. — Понимаю… — произнес Аверин, — но я рад, что вы целы. — Я старик, — немного резковато ответил профессор, — а сегодня на моих глазах погибло четверо моих учеников. И трое преподавателей с Чародейского, которых я хорошо знал. Он повернулся к крепости. — Всё закончилось? Они не вернутся? — Нет, я как раз направляюсь в штаб, чтобы сообщить об этом. — Хорошо, — Меньшов отвлекся от созерцания крепости, — мне тоже нужно доложить в ректорат. Представители других Академий могут отправляться домой. — Да, думаю так. Кузя, нам пора, — проговорил Аверин, и они направились к штабу.

Прямо в штабе Любава варила какое-то чародейское зелье. Приятный запах поднимался от старой походной печки-толстобрюшки, стоявшей в углу. Увидев дядю, чародейка бросилась ему на шею и чмокнула в щеку:

— Гермес Аркадьевич! Хвала небесам! Я так переживала, что этот… сотворит что-нибудь ужасное…

Любава поежилась, как от холода. И неудивительно, в памяти племянницы еще была свежа ночь, когда семья убегала от чудовища.

— Всё закончилось? — императрица сидела теперь не на кушетке, а на рабочем месте князя Булгакова. Сам князь в штабе отсутствовал. Нога Софьи, перевязанная бинтом, была чуть отставлена в сторону.

Любава, словно спохватившись, обратилась к дяде:

— Я сейчас помогу, вам надо восстановить силы.

— Не то слово, — Аверин присел на стул и посмотрел на императрицу: — Закончилось. По крайней мере, в крепости не осталось ни одного дива. Бывший Императорский див увел всех в Пустошь.

— Вы не выглядите довольным. Что-то не так?

— Устал. А вам придется приготовить указы о посмертном награждении Николая Серова и князя Андрея Рождественского.

— Рождественского?

— Да, это он запер дивов в крепости. Ценой своей жизни.

— Ага, — подтвердил Кузя, — и он еще памятник просил. Можно ему памятник? Хотя бы небольшой? — Кузя показал руками размер и добавил: — А тому колдуну, что в псину превращался, нужно поставить огромный памятник. Он ведь закрыл коридор! И так ужасно выл, обалдеть просто… — Кузя поежился.

— Я, конечно же… — начала императрица, но тут дверь распахнулась, на железном крыльце вагончика, не входя внутрь, застыл человек. Совсем молодой, на вид чуть старше Кузи. С необычными темно-рыжими волосами.

Нет, не человек. Кузя зашипел, и Аверин понял, что это див. И ошейника на нем не было.

Див в испуге шарахнулся, да так, что свалился с лестницы. Потом появился вновь и прямо в дверях упал на колени.

— Не бейте меня, прошу! — он вытянул руки. — Я Савелий! Помните? Вы меня спасли с острова!

Судя по всему, обращался он к Кузе.

— Ага, — тот приосанился и важно кивнул. — Только не я, а Владимир. Достал из живота серебряные шарики. А потом тебя в Управление забрали. Ты почему без ошейника? — грозно вопросил Кузя у съежившегося от страха дива.

— Так… Алексей Артемьевич… они погибли… а наставник Владимир… ну, то есть господин Императорский див… в общем, он велел всем, у кого хозяин погиб и кто хочет вернуться в Управление, идти в штаб. Тут колдун привяжет.

— А ты, значит, хочешь? — Аверин вышел из вагончика, и Савелий моментально отскочил на землю перед лестницей, приняв ту же позу. Колдун присел на ступеньку. Хватит ли у него сил привязать дива?

— Конечно! — див посмотрел широко распахнутыми глазами. — Хозяин меня почти не бил, не наказывал, мне комнату выделили, там тепло, кровать, одеяло и кормили три раза в день. Кашей, овощами и картошкой, и всё это с мясом! — див не выдержал воспоминаний о еде и облизнулся. — Да кто откажется-то?!

Аверин усмехнулся. По сравнению с отелем Рождественского, общежитие Управления могло показаться санаторием.

— А тех, кто не вернется, — значительно тише и куда менее восторженно добавил Савелий, — наставник Владимир лично найдет и сожрет. Так и сказал.

Кузя прыснул.

— Ладно, — проговорил Аверин, — сейчас тебя привяжем. Ты один?

— Не знаю, — признался див, — многие сбежали. Но может, и вернутся. Но я — первый! — сказал он с гордостью.

— Подождите, — Любава вынесла стакан в алюминиевом подстаканнике, полный ароматного отвара, — сперва выпейте это.

— Кузя, — тихо сказал Аверин, поднося кружку к губам, — проследи, чтобы решимость нашего юного друга не угасла.

— Ага.

Но не успел Аверин сделать и пары глотков, как из-за развалин дома, пострадавшего при атаке, показался Сергей Мончинский. Было видно, что молодой колдун очень торопится.

— Ох, Гермес Аркадьевич! — обрадовался он. — Как хорошо, что вы уже здесь. А то… — он посмотрел на Савелия, — о, уже начали подходить. Вы не поверите, но Владимир как-то уговорил тех, кто остался без хозяина, вернуться! Я как раз бегу, потому что должен временно привязать хотя бы нескольких. Вы поможете? Нужен ведь ассистент.

— Конечно. Да только нужен ли? Этот див здесь добровольно и сопротивляться не настроен.

На ступеньках вновь появилась Любава. И в руках у нее был еще один стакан, от которого поднимался пар.

— А это вам… — щеки девушки полыхнули румянцем.

Аверин подвинулся, пропуская ее вниз по лестнице.

Она отдала Мончинскому чашку и быстро и порывисто обняла молодого колдуна.

Вторым ассистентом выступила императрица. Но роль ассистентов свелась лишь к тому, что Аверин постоял рядом, пока Мончинский поил дива своей кровью. А ее величество так и вовсе сидела на стульчике в дверях. Признаться, таких обрядов Аверину видеть еще не доводилось.

Интересно, а где Владимир? Он ведь точно чует кровь хозяина.

Но как только обряд закончился, Императорский див, аккуратно одетый и причесанный, появился рядом со штабом.

Савелий, увидев его, вжал голову в плечи и переместился за спину Мончинского, будто бы желая спрятаться за нового хозяина.

— Я пришел попросить помощи чародейки, — сказал Владимир и велел Савелию: — Ты тоже за мной.

— Колдуны не нужны? — спросил Аверин.

— Вы — нет, прошу вас остаться с ее величеством. Демонов, оставшихся без хозяев, еще довольно много. Их отлавливают и сажают в клетки, которые сейчас доставляют со всех окрестностей. Позже будем привязывать.

Аверин вернулся в фургон. Императрица отставила стакан и посмотрела на него. Аверину даже стало немного неуютно под ее пристальным взглядом.

— Эта дива… Анастасия, — произнесла она, — Владимир сказал, что вы близко знакомы.

— Ну… да, — Аверин смутился, — мы… дружили и помогали друг другу. И… я отправил ее в Пустошь. У нее есть сын…

— Сын? — удивилась императрица.

— Да. Мальчик, Алеша. Она была его фамильяром. Но он считал ее матерью. Да и она относилась к нему, как к родному. Если так можно сказать о диве.

— Это естественно для фамильяра.

— Возможно, но тут другая история. Вся семья Алексея погибла, а он сам остался калекой. Много часов он истекал кровью, но она не сожрала его. А потом заботилась, как родная мать.

— Вы ведь знаете, как я прилетела сюда?

— Да, Кузя рассказал.

— А про то, что меня сильно ранили?

— Знаю.

— Почему на нее не действует правило? Я для нее никто. Она не испытывает ко мне ни малейшей привязанности. Как она смогла не сожрать меня?

— Анастасия — необычный див. Возможно, ее контроль стал еще сильнее. Но… почему она ввязалась в бой с наездником на спине? Это слишком безрассудно и опасно.

— Не вините ее. Она собиралась высадить меня, но я настояла, чтобы она сразу напала.

— Вы? — удивился Аверин, — в таком случае, именно вы поступили… опрометчиво.

Она посмотрела на него долгим взглядом, и внезапно Аверин заметил на ее глазах слезы.

— Я увидела раненого дядю, — тихо произнесла она. — И Кузю. И подумала: вы тоже где-то там, среди этих полчищ… Конечно, я поступила глупо, но я так испугалась! За дядю и… за вас… А потом Владимир рассказал, какая на самом деле у вас миссия. И я поняла, что больше вас не увижу… Как вы могли… — слезы потоком хлынули из ее глаз, и она вскочила, но охнула и покачнулась, и Аверин, бросившись вперед, подхватил ее. Ему стало мучительно стыдно за свою толстокожесть. Но он не привык к тому, что кто-то всерьез может беспокоиться за него. И совершенно не подумал ни о чувствах Кузи, ни о Софье. А ведь на эту хрупкую женщину свалилось столько, сколько не выдержит и тренированный колдун.

Она подняла на него мокрое от слез лицо. Прядка волос прилипла к щеке, и Аверин, повинуясь внезапному порыву, осторожно убрал ее за ухо, проведя пальцами по шее, трогательно выглядывающей из высокого воротника. Девушка сейчас казалась ему настолько ранимой и беспомощной, что захотелось крепко обнять ее и прижать к груди.

Щеки императрицы стали пунцовыми. Она отпрянула. Он тоже отстранился, помог ей сесть и отвернулся к окну.

Повисла неловкая пауза.

К счастью, в дверь постучали, и в штаб вошел незнакомый див. На нем был ошейник, поэтому Аверин спокойно пропустил его.

— Господин колдун, разрешите доложить. Я — Поликарп, главный див московского Управления, прибыл с подкреплением. Наши основные силы появятся с минуты на минуту. Позвольте узнать обстановку.

Аверин смерил его долгим взглядом, а потом не выдержал и расхохотался. И услышал заливистый смех за спиной. Императрица тоже хохотала, и слезы текли по ее щекам.

«Это всё нервы, — подумал Аверин, — кошмарный день длился слишком долго».

Глава 17

Анонимус хлопотал с самого раннего утра, подготавливая прием. Вид у него при этом был крайне озабоченный. Несмотря на то что императрица лично попросила его обойтись скромным ужином, фамильяр был не намерен посрамить дом хозяина. В саду время от времени раздавался грохот: это рабочие восстанавливали стену склепа. Василь не вмешивался ни в подготовку приема, ни в ремонтные работы. Пользуясь осенним погожим деньком, он отдыхал в беседке, решив, что нынче может позволить себе курить без ограничений. Маша принесла кофе и присела рядом.

— Любава просто невыносима, — пожаловалась она. — Вчера пять часов провели с ней в магазине, она никак не могла выбрать себе платье, в итоге купили три. А сегодня никак не может решить, какое надеть, чтобы блистать вечером.

Василь погладил супругу по руке:

— Ее можно понять. Сегодня самый важный день в ее жизни.

— Ты думаешь, молодой колдун станет просить ее руки? — Маша слегка сжала его пальцы своими.

— Уверен. Не может же он просто так уехать в столицу. Это было бы слишком неблагородно. Как минимум перед отъездом он должен подарить ей помолвочное кольцо.

— И ты дашь согласие?

— Конечно. Он хороший юноша, да и перспективы у него блестящие. Вероятно, в ближайшем будущем ему пожалуют титул.

— …И Любавушка уедет в столицу, — вздохнула Маша.

— Разве за время ее учебы ты не привыкла, что твоя старшая дочь бывает дома только на праздники? — улыбнулся Василь.

— Последние три года она была дома, но они пролетели так быстро… Мне не хватило этих лет.

Василь обнял жену, и она положила голову ему на плечо.

Они немного посидели молча, однако вскоре семейную идиллию прервало появление Анонимуса.

— Ваше сиятельство, Гермес Аркадьевич только что прибыл.

— А, замечательно. Проси его сюда вместе с Кузей. И подай какие-нибудь напитки.

— Безалкогольные? — уточнил див.

— Да. Коньяк будем пить за ужином. Этот вечер обещает быть долгим и, надеюсь, в кои веки, приятным.

Когда брат подошел, Василь встал, и они обнялись. Выглядел Гера довольно бодрым, несмотря на то что прошло чуть больше двух суток с того дня, как привычный мир чуть было не рухнул, погребя человечество под обломками. Из всего случившегося Василь помнил лишь отдельные отрывки: вот он получил от брата сообщение и проводил Любаву, вот позвонил бабушке, потом собирал и успокаивал людей. Подошли автобусы, и он решил, что ехать надо в Приозерск. Почему в Приозерск? Он понимал, что к крупным городам приближаться нельзя. И надо держаться как можно дальше от Петербурга. Безопаснее у воды, а значит, надо двигаться к Ладоге. По пути через Всеволожск подобрали рабочих с завода. Автобусы почти тронулись, когда на завод позвонили и сообщили, что эвакуация отменяется и можно возвращаться по домам — с нашествием дивов покончено.

— Вечером я жду подробнейший рассказ, — проговорил Василь, — потому что тебя я хоронить уже устал, а вот волноваться в этом смысле за дочь было в новинку.

— Ты большой молодец, — улыбнулся Гера, — эвакуировал всю округу и позвонил бабушке, в результате скиты прибыли очень вовремя. Без их помощи жертв было бы намного больше.

— Ох, — вздохнул Василь, — ты вряд ли сильно удивишься, но бабушка тоже здесь. Мы… вроде как помирились. Надеюсь, ты не будешь возражать против ее присутствия? И сможешь ее простить…

— Простить? Василь, как раз мне она ничего плохого не сделала. И если вы с Марией ее простили, то я тем более не собираюсь поминать прошлое. К тому же, справедливости ради стоит заметить, что в случае любой опасности защиту мы ищем в ските у бабушки.

— А ты и правда изменился, Гера. Где твоя непримиримость? — рассмеялся Василь.

— Не знаю, возможно, вымерзла в Пустоши, куда я ходил спасать дивов. Кстати, бабушке могут не понравиться новые порядки, заведенные в твоем доме.

— Что же, тогда ей придется потерпеть. Но всё же я сомневаюсь, что она начнет выказывать недовольство сразу после примирения. По крайней мере, по поводу Сары, ночующей в спальне Веры, она ничего не сказала.

— Дети уже приехали?

— Да, вчера вечером. Пора возвращаться к обычной жизни. Надеюсь, нового вторжения не будет.

— Я тоже надеюсь, — ответил Аверин и добавил: — Я позвал Алексея Перова, ты ведь не возражаешь? У меня для него сюрприз.

— Нет, конечно, Вера будет рада его видеть.

— Да, похоже Анонимусу снова придется расширять обеденный стол. Надеюсь, хотя бы кабана в этот раз нам не подадут.

Алешу привез дворецкий Артемий. Вера с Сарой тут же выбежали навстречу, и лиса, встав на задние лапы, облизала бывшему хозяину лицо. А Вера потащила приятеля в дом. Девочке было невтерпеж поделиться последними новостями.

Василь же в очередной раз подивился мужеству и упорству Алексея. В прошлый приезд юноша перемещался по двору с костылем, закусив губу от напряжения, но и в беседку, и к фонтану добирался сам, не позволяя сажать себя в кресло. Тогда он падал несколько раз, и Вера с Мишей помогали ему подняться. Но каждый раз, встав на ноги, Алеша, стараясь не отставать, снова шел вслед за детьми.

Сейчас он ходил куда увереннее, и даже сам, лишь с небольшой помощью Веры, сумел подняться по ступенькам.

Дворецкого Артемия Анонимус тут же увел в дом. Вероятно, фамильяру удалось привлечь к подготовке ужина нового помощника.

В назначенное время появился кортеж императрицы. Теперь ей не нужно было скрываться, и ее прибытие выглядело куда более помпезно и торжественно, чем в прошлый раз. Василь не смог сдержать довольной улыбки: все автомобили кортежа были выпущены на его заводе. Вероятно, ее величество специально выбрала их, чтобы сделать приятное хозяину поместья. И не ошиблась.

Дверцы машин начали открываться, и Василь и Мария поприветствовали высочайшую гостью. Вскоре двор заполнили радостная суета и гвалт приветствий. Хлопали дверцы, мелькали платья и сюртуки, блестели на солнце украшения.

Но внезапно шум на мгновение стих и тишину прорезал пронзительный крик:

— Мама!!!

Василь вздрогнул и обернулся. И увидел, как Алеша, опираясь на костыль, быстро-быстро заковылял по ступенькам. Споткнулся, но упасть не успел. Рядом с ним появилась женщина, и пораженный Василь узнал Анастасию. Дива подхватила мальчика на руки и прижала к груди. Василь увидел, как по ее лицу потекли крупные слезы.

— Алешенька, сынок, — произнесла она.

А мальчик, прижимаясь к ней, только шептал:

— Мама… мамочка…

Растроганный Василь огляделся по сторонам. И заметил Сергея Мончинского. Тот с нерешительным видом топтался поблизости.

Василь улыбнулся про себя и пригласил молодого колдуна выпить аперитив.

В курительной комнате он достал бутылку и бокалы, разлил, и они выпили. Коньяк подействовал на Сергея Мончинского благотворно, и он, краснея, проговорил:

— Ваше сиятельство… Вазилис Аркадьевич. Я прощу прощения за мою дерзость… я всего лишь скромный сын военного офицера, государственный служащий, пусть и временно занимающий высокий пост, но… — он окончательно смутился и замолчал.

— Ну же, господин Мончинский, смелее, — подбодрил его Василь, не выдержал и заулыбался. Воодушевленный этой улыбкой, молодой колдун, наконец, выпалил:

— Я люблю вашу дочь и прошу у вас ее руки.

И посмотрел на Василя с надеждой.

— Насколько я мог заметить, — Василь продолжал улыбаться, — на поле боя вы ведете себя намного увереннее. Не вижу никаких препятствий. Буду искренне рад, если Любава свяжет свою жизнь с таким человеком, как вы.

Мончинский просиял. И принялся трясти его руку.

— Я так счастлив, Вазилис Аркадьевич! Я… я буду очень, очень о ней заботиться. Ну, если она мне не откажет, конечно, — вновь смутился он.

Столько гостей в поместье Авериных не бывало со времен крестин Миши. Да и то, на крестины приезжали в основном соседи да некоторые деловые партнеры Василя, в этот же раз публика подобралась намного разнообразнее. Кроме императрицы, были придворный колдун Мончинский, князь Булгаков с супругой, друг Геры Виктор, Алеша, бабушка и несколько настоятельниц из других скитов. Кроме того, с императрицей, естественно, прибыл Императорский див, а с князем Булгаковым — его фамильяр и еще один, чрезвычайно вежливый див, а от Алеши ни на шаг не отходила Анастасия. И Василь, и императрица нарочито проигнорировали ошарашенные взгляды некоторых гостей, когда дивы проследовали за общий стол. Возражать, однако, никто не решился. Лишь Анонимус отказался принять участие в пиршестве. Он зорко надзирал за подачей блюд и постоянно исчезал, чтобы проверить порядок на кухне. Кузя болтал с детьми. И даже бабушка предпочла не напускать на себя суровый вид, а наоборот, весьма любезно улыбалась.

Императрица подняла тост:

— Уже не в первый раз мы собираемся за этим столом и чествуем героев. Но в этот раз нас чуть не постигла страшная катастрофа. И то, что мы смогли вновь собраться здесь, — заслуга не только всех присутствующих, но и тысяч героев, имена которых еще предстоит выяснить. Поэтому я хочу предложить восславить живых и почтить память павших.

Все выпили и некоторое время молчали. Потом слово попросил князь Булгаков:

— Я сам участвовал в упомянутых событиях. И хоть и руководил штабом, но до сих пор не знаю всего, что произошло. И мне хотелось бы услышать подробности. Гермес Аркадьевич, не могли бы вы рассказать? Вы, как, впрочем, и всегда, каким-то образом оказываетесь самым осведомленным.

— Да, — поддержал князя Виктор, — я согласен с его светлостью. Гермес, расскажите, вы у нас мастер таких рассказов.

И Василь понял, что сгорает от нетерпения не он один.

— Хорошо, — брат отставил в сторону бокал, в который был налит виноградный сок, — я расскажу. И начну, пожалуй, с самого начала. Я как раз сегодня утром допрашивал Екатерину Френкель. О семье Френкель я рассказывал в прошлый раз, но сейчас стоит дополнить историю.

Как многие из присутствующих знают, больше десяти лет назад в семье Френкель произошел несчастный случай. Дочь барона, Мария, решила вызвать дива второго класса. Но произошел прорыв, и явился див первого класса, который сожрал девочку. Любому колдуну известно, что прорывы первого класса в коридор второго практически невозможны — дива первого класса не прельстит скромная жертва, он ее просто не почует, а коридор слишком узок. Но это и не был обычный прорыв. Див, прошедший в коридор, сделал это намеренно. Он долго искал возможность пройти через коридор именно второго класса, зная, что при вызове не будет ассистентов, а колдун вряд ли окажется силен. У него была миссия. Попав в мир, он должен был освободиться, а если это не получится, как-то иначе выполнить роль посланника Григория Распутина. Кстати, прорыв Григора, «демона с Крестовского», тоже не был случайностью. Григор тоже был приспешником Распутина. Он пытался создать коридор и выпустить демонов, а также убеждал Анастасию присоединиться к нему. Именно поэтому он не сожрал Белку, из памяти Николая Хмельницкого поняв, что она ему поможет. Но разум Григора был поврежден, попав в наш мир, он запутался, вообразил, что он и есть освободитель, и действовал слишком непоследовательно, поэтому мы не поняли опасности.

Посланники должны были найти высокопоставленных колдунов и заключить с ними сделку. Изначально Распутин хотел вернуться, чтобы снова править и питаться людьми. Но его плану мешал серьезный конкурент. Императорский див легко справился бы с ним, даже если бы он решил захватить власть где-нибудь в Африке. Впрочем, в Африку Распутин не хотел, его интересовала России, откуда его так обидно выбросили в прошлый раз.

Сделку получилось заключить с князем Кантемировым. И именно от князя Распутину достались чертежи, сделанные моим отцом. В них довольно подробно описывалась схема устройства коридора, ведущего в Пустошь и обратно. Князь плохо разбирался в том, что попало ему в руки. Зато посланник Распутина отлично понял, что перед ним настоящее сокровище. Князю объяснили, что с помощью этих бумаг можно будет легко извести Императорского дива, и пообещали сделать его императором. И Распутин получил чертежи. Он сумел разобраться, ведь еще в нашем мире старательно изучал колдовство. Но не смог сделать постоянный коридор, как у отца. Коридор отца ведет из одного конкретного места в другое, и его можно открыть в любое время. Коридор же Распутина мог открыться в любом месте, и требовались ориентиры, чтобы выйти из него там, где планировалось. И как только движение по нему прекращалось, коридор закрывался навсегда. Именно поэтому Распутин не смог полностью покинуть его, когда напал во время коронации. Но, так или иначе, создать проход из Пустоши Распутин сумел и научился настраивать на кровь место прибытия.

Заполучив небывалые прежде возможности, Распутин загорелся идеей глобального вторжения. Для этого понадобилась армия. А чтобы создать ее — чародей. Тогда-то посланник, ставший к тому моменту дивом Кантемирова, указал хозяину на Френкель.

Первое фото «дочери» вдова барона получила по почте. Потом с ней связался человек, представившийся адвокатом, и пообещал отдать дива-убийцу за несколько небольших услуг. И действительно, сперва задания казались Екатерине простыми. Она должна была найти знакомых колдунов, которые учились в Академии вместе с ней, но не смогли сдать выпускные экзамены, для некой «работы». Она искала тех, кого знала, но потом ей пришлось знакомиться специально — колдунов требовалось всё больше и больше. А после ее заставили изготовлять ее собственное изобретение — жезлы-накопители, концентрирующие колдовскую энергию и направляющие ее.

Заполучив жезлы, Распутин начал собирать армию. Он ловил в ледяные ловушки прибывших из нашего мира сильных дивов и выпускал только тех, кто клялся ему в верности. Уговаривать особо не приходилось — сами дивы, еще отлично помнившие наш теплый привлекательный мир с большим количеством легкодоступной пищи, были не прочь присоединиться к вторжению. Мы долго растили и воспитывали дивов, учили их человеческой логике и мышлению. Но по-прежнему считали, что дивами руководят лишь дикие животные инстинкты. Это не так, дивы — больше не животные, готовые только драться и жрать друг друга. Они не глупее людей, а может, и умнее. Многие из них… Итак, Распутин создал армию, состоящую из отрядов, каждым из которых руководил див первого класса. Но про армию нам лучше расскажет Анастасия. Ей бы я и хотел передать слово.

Дива поднялась, и все взгляды устремились к ней.

«Интересно, — подумал Василь, — как она сумела вернуться в наш мир. Неужели с армией вторжения?»

Анастасия заговорила:

— Попав в Пустошь, я оказалась в ловушке. Это было странно и необычно. Я покинула Пустошь очень давно, и ничего подобного прежде там не встречалось. Но вскоре я получила объяснение. Григорий появился не сразу — я успела погрузиться в лед достаточно глубоко, пытаясь выбраться. Я думала, что он пришел меня сожрать, ведь я донесла на него в Академии, и была уверена, что он желает поквитаться.

— Ты? — удивился Гера.

— Да, — она опустила глаза и вздохнула, — потому что я тоже виновата. Когда мы познакомились с фамильяром Романовых — он показался мне умным и интересным. Он изучал колдовские книги, хоть это и было строжайше запрещено. И мечтал, как и я, создать новый, более справедливый порядок… — она оглядела присутствующих и добавила твердым уверенным голосом: — Чтобы дивы перестали быть рабами людей.

Повисла тишина. И ее нарушил Гера:

— Анастасия… — начал он, но дива пристально посмотрела на него и попросила: — Гермес Аркадьевич, позвольте мне закончить. Я знаю многих собравшихся здесь как умных и порядочных людей, поэтому верю, что могу говорить искреннее.

— Конечно, — вместо Геры ответила императрица, — ты можешь быть полностью откровенна.

— Благодарю. Да, это считается невозможным. Дивы даже друг с другом не могут ужиться мирно, такова наша природа. Но… разве у людей не так же? Вся история человечества — это история войн. Поверьте, я видела это отнюдь не на страницах учебников. Но кроме вражды и ненависти люди испытывают привязанность, у них есть семьи и родные, и они умеют договариваться и объединяться. И я считаю, что дивы тоже способны этому научиться.

Сначала мне казалось, что Григорий разделяет мои взгляды. Мы вели с ним долгие беседы, и я рассказывала, как можно, используя иерархичные инстинкты дивов, создать среди них сообщество, подобное сообществу людей. Я думала, что, заручившись поддержкой Императорского дива, я смогу помочь этому миру стать лучше.

Но я ошибалась. Хоть Распутин тоже хотел блага дивам, но совсем на другой лад. Он желал заполучить мир людей. Окончательно захватив власть над императором, он принялся бесчинствовать, наращивая свою мощь. Он хотел стать настолько могущественным, чтобы никто не был в силах остановить его. И тогда я поняла, что нужно действовать. И сообщила в Академию. Григория отправили в Пустошь.

Видимо, он не знал, что я предала его. Ведь когда он пришел к ловушке, то предложил присоединиться к его армии. Я сначала посмеялась над ним, посчитав, что он обезумел так же, как его тезка, что приходил в наш особняк на Крестовском.

Но он являлся снова и снова. Рассказывал о своих планах, даже показал свою стаю и то, как она действует сообща. Говорил, что Пустошь изменилась.

И поделился своей задумкой по захвату вашего мира. Окончательно я убедилась, что план вполне реален, когда узнала о Хранилище для колдунов. В обмен на свободу я согласилась присоединиться к нему. И он выпустил меня с помощью чародейского жезла.

После заточения во льду абсолютно все дивы соглашались пополнить ряды его армии и приносили клятву верности. Сама по себе клятва не значила ничего, но он жестоко расправлялся с теми, кто пытался бежать. А верным были обещаны теплый яркий мир и огромные охотничьи угодья. Недалеко от места сбора его армии есть ледяные горы. Одна из них превращена в огромную статую японского воина, очень красивую и точную. Ее создал тот, кого вы знали здесь как… императора Александра Пятого. В Пустоши много его творений, я видела лишь часть из них. Ирония заключается в том, что именно эти горы Распутин сделал местом публичных казней и наказаний непокорных. Статуя служила ориентиром, точкой сбора. Чтобы каждый мог почувствовать страх и боль тех, кто отказывается подчиняться. Дивы уважают силу, поэтому они склонялись перед ним.

Она замолчала, словно задумавшись. А потом продолжила:

— Я намного слабее его, поэтому мне пришлось притворяться. Я убедила его, что очень зла на колдунов и всецело разделяю его стремления. Даже выдвинула несколько своих условий, для правдоподобия. Например, взяла с него обещание не трогать семью, в которой была фамильяром. Он только посмеивался над моей «мягкостью». Я не знала, что именно буду делать, когда мы окажемся в мире людей. Но понимала, что нужно разделить его и его армию. И предупредить людей о готовящемся вторжении. От вернувшегося с последней партией жезлов посланника я узнала о назначении Владимира на роль Императорского дива. Князь Кантемиров считал, что Владимира нужно убить. Григорий сомневался, но я убедила его в том, что этот див очень умен и опасен настолько, что представляет серьезную угрозу вторжению. Поэтому его необходимо устранить заранее.

Владимир в упор посмотрел на нее, но ничего не сказал.

— Так это… ты организовала нападение во время коронации? — императрица не смогла скрыть своего удивления.

— Да. Оно должно было послужить предупреждением. Вашей жизни ничто не угрожало, ваше убийство не соответствовало плану — нам пока нужно было поддерживать видимость того, что князь Кантемиров станет императором, ведь его помощь по-прежнему была необходима. Но Владимир или кто-то еще из старых дивов обязательно должны были узнать Распутина. Также у меня была надежда, что во время коронации будет организована сильная охрана и Распутина убьют, но этого не случилось.

— Анастасия, — подскочил Кузя, — но мы все могли погибнуть!

— Я знаю. Но другого способа показать людям врага я не видела.

— Ты всё правильно сделала, — сказала императрица Софья. Они с Герой переглянулись, и брат кивнул, соглашаясь со словами ее величества. — Рассказывай дальше.

— Для финальной стадии плана он похитил колдунов. Я лично знала их всех. До этого он использовал слабых недоучек. Они строили «хранилище» — клетку из каменных блоков, покрытых серебром. Именно в ней держали похищенных людей.

Тех же, кого похитили сейчас, он заставил открыть коридоры. Это я подсказала Григорию, что ему нужно явиться в столице, в доме главы столичного Управления, отдельно от места, где готовился коридор для его армии. Он согласился, не усомнившись и даже не представляя, что столица теперь находится не в Санкт-Петербурге. Его приближенные не сообразили, что он не знает о переносе столицы, а сам он мало кого слушал — больше приказывал и пытал. В результате от армии его отделили тысячи километров. А когда мы попали в ваш мир в доме князя Кантемирова, я сразу увидела Анонимуса.

Фамильяр на мгновение вышел вперед, чтобы все могли его как следует рассмотреть, и поклонился.

— И тогда я поняла, что мой план сработал. Гермес Аркадьевич догадался, что происходит, и армии Григория готовят достойную встречу. Тогда моей главной задачей стало не допустить большого количества жертв. Распутину нравилась мысль, что колдуны повинуются ему, поэтому он не стал жрать членов Совета, чтобы воспользоваться их личинами. Ему стало интересно заставить их подчиниться и выступить против людей. Развлекаясь, он потерял время, а некоторые люди остались живы.

Потом Инесса вызвала Григория на поединок, а я, пользуясь тем, что оказалась от него далеко и меня нельзя подслушать, связалась с Владимиром. Мы изобразили драку и разработали план. Распутин не ожидал моего нападения, поэтому я смогла подобраться к нему так близко, как сама хотела. Владимир заморозил его, и мгновения, что он был скован льдом, мне хватило для нападения. К сожалению, я не государственный див и не смогла сохранить его память. Но у меня есть память князя Кантемирова, если она потребуется… Вот и вся история.

Она поклонилась.

Наступила тишина. Потом кто-то негромко захлопал, и вскоре аплодировали все присутствующие. А когда аплодисменты стихли, императрица подняла свой бокал:

— Уважаемая Анастасия не упомянула о том, что именно она пронесла меня на своей спине через половину страны, чтобы я смогла привести подмогу. И о том, что она спасла моего дядю и Кузю.

— Я и сам отлично справлялся! — с деланным возмущением воскликнул Кузя.

А князь Булгаков коснулся бокала, который немедленно наполнил его фамильяр.

— А вот я с удовольствием выпью за свое спасение. Ведь к нему причастны сразу четверо дивов, — проговорил князь.

Все засмеялись, зазвенели бокалы. А когда стало тише, Виктор Геннадьевич спросил у Геры:

— Я вот чего не понял. Семейка Френкель. Всё ясно, жезлы, колдуны. Но зачем им девочки? Только не говорите, что и их хотели отправить в Пустошь!

— Нет, — снова заговорил брат, — эта история еще более любопытная. Когда семейству Френкель начали угрожать, мать с дочерью поняли, что живыми их не выпустят. И решили бежать. Екатерина разработала иллюзию, которую многие присутствующие прекрасно помнят и которая могла наносить раны сильным дивам. Френкели не без оснований были уверены, что их будут искать и преследовать. Старая баронесса не смогла поддерживать иллюзию, ей не хватило сил. Договориться о побеге с колдуном, пусть и недоучкой, было сложно. И тут Екатерине пришел в голову беспроигрышный план. Сильная девочка, которую никто не станет искать, потому что все считают мертвой. И она как раз знала подходящую девочку. План почти сработал. Правда, из-за юного возраста, сил Алены тоже оказалось недостаточно. И пришлось срочно искать еще одну девочку.

— А что они собирались делать с Аленой после побега? — спросил Василь.

— Екатерина утверждает, что они хотели подкинуть девочек в полицейский участок или Академию за границей, чтобы их вернули домой. Но убедиться в этом мы сможем, только если ее сожрет див.

— Ее сожрут? — спросила Любава. — Неужели… такой талант пропадет?

— Я не знаю, — признался Аверин. — Ее тоже похитили, и она оказалась в Пустоши, в том самом хранилище вместе с пленными колдунами. Благодаря ей колдуны смогли выжить и дождаться спасения. Прежний Императорский див нашел их и, когда я открыл коридор, доставил в наш мир. Возможно, суд проявит снисхождение. Мать же вернется в скит, ей не будут предъявлять обвинения в ведьмовстве.

После ужина Аверин направился в библиотеку, а когда зашел внутрь, то обнаружил, что Аркадий уже там. Находиться наедине с отцовским творением оказалось весьма некомфортно. О чем с ним говорить? Пока Аверин размышлял над этим вопросом, Аркадий сам нарушил молчание:

— Ты решил не ставить брата в известность о том, что собирался принести себя в жертву? — поинтересовался он.

— Откуда ты… ах да, ты… то есть Анонимус, обследовал склеп.

— Именно, — Аркадий кивнул, — правильно, что ты не рассказал. Твоему брату достаточно нервотрепки. Он ведь даже не колдун.

— Это не имеет… — начал Аверин, а потом махнул рукой и поинтересовался: — Тебе не сказали, что за дело государственной важности мы будем обсуждать?

— Нет. Но учитывая, что нужен мой совет, думаю, речь пойдет о диве, что привязана сейчас к ее величеству.

— Да, мне тоже так кажется, — согласился Аверин.

Дверь открылась, и вошла Софья, за ней — Анастасия, а следом — Владимир и Сергей Мончинский. А когда все расселись, дверь вновь распахнулась и в библиотеку влетел Кузя. Наскоро пригладив взъерошенные волосы, он спросил:

— Я не опоздал?

— Нет, — ее величество махнула рукой, приглашая дива присесть со всеми, но тот взгромоздился на подоконник.

— Простите, что после чудесного ужина вновь возвращаюсь к делам, — начала императрица, — но лучшего и столь же доверенного Совета, чем вы, у меня нет и не будет. И мне нужно мнение каждого из вас по очень важному вопросу. И даже не по одному. Прежде всего я хотела бы выслушать уважаемого Аркадия Филипповича.

— Всегда к вашим услугам, — галантно поклонился Аркадий.

— Тогда начну… Все вы знаете, при каких обстоятельствах мне пришлось привязать Анастасию. А также слышали, что в самом начале боя меня серьезно ранили. Но Анастасия не напала на меня. А прежде она сумела обуздать свою жажду крови и не сожрала Алешу, своего хозяина.

— Вы даже не представляете, — встрял Кузя, — на что способна Анастасия. Она еще и не такое может!

Анастасия посмотрела на императрицу. Та кивнула диве.

— В этот раз я… почти не испытывала жажды крови, — негромко произнесла Анастасия. — Мне даже не пришлось сильно сопротивляться. Я спокойно передала ее величество Кузе и вступила в бой.

— Драка отвлекает, ты же сама говорила, — заметил Кузя.

— Не настолько. Я чувствовала кровь ее величества так, как чувствует кровь хозяина фамильяр в большой семье.

Аркадий поднял вверх палец:

— Я правильно понимаю, что меня пригласили именно для того, чтобы я помог разобраться в этом вопросе?

— Да, — подтвердила императрица.

— Тогда, Анастасия, вопрос к тебе. Этот мальчик, Алексей. Между вами была глубокая связь?

— Была. И несмотря на то что наша связь должна была разорваться, я всё еще испытываю привязанность к нему.

— Связь не разорвалась?

— Я сама этого не понимаю. Возможно, я испытываю обычную привязанность, как люди к своим родным.

Аркадий указал пальцем на Владимира.

— Что скажешь ты?

— Я чувствую, что Анастасия привязана к ее величеству ошейником. Но у нее есть и еще одна связь — с бывшим хозяином Алексеем Перовым, — ответил Владимир.

— А Алеша ведь умеет разговаривать с дивами по ментальной связи, — добавил Кузя.

— Погодите, — Аверин вспомнил свой визит к Алеше, — мальчик говорил мне, что слышит «маму». Возможно, они каким-то образом продолжали поддерживать связь в Пустоши. И говорить друг с другом. Как Анонимус разговаривал с Кузей.

— Да, мне казалось, что я слышу Алешу, — произнесла Анастасия.

— Выходит, вы слышали друг друга по ментальной связи, находясь в разных мирах? — удивленно воскликнул Мончинский. — Как такое возможно?

Аркадий посмотрел на Анастасию, потом на императрицу.

— Ваша связь. Прошло больше двух суток, а связь не распалась и не стала слабее. Значит, привязка не временная, а самая настоящая.

— Однозначно настоящая, — сказал Аверин, — Пройдя через пустошь, Анастасия не могла остаться фамильяром Перовых, ошейник в Пустоши полностью исчезает. К тому же, даже временная связь, которую я создавал для посещения отеля Рождественского, вызывает жажду крови того, кто является хозяином в данный момент.

Аркадий покачал головой:

— Мы ничего не знаем о том, как быстро рвется связь с хозяином в Пустоши. Я предполагаю, что ошейник исчезает, когда разрушается физическое тело. Но ошейник и связь — разные вещи.

— Логично, — согласился Аверин, — но связь в любом случае ослабевает, ведь так?

— Да. И див, если хочет, может довольно легко ее оборвать.

— Если хочет… — задумчиво произнес Мончинский, — а если наоборот? Если див всеми силами старается ее удержать?

— Выходит, Анастасия пыталась удержать связь с Алексеем, и именно поэтому она не распалась совсем, так? — императрица посмотрела на Кузю. — Ты сделал то же самое?

— Ну конечно! — Кузя аж подскочил на подоконнике. — Я так боялся забыть, что только об этом и думал! Прислушивался, надеясь услышать Гермеса Аркадьевича, почувствовать хоть что-то.

— Хм. Получается, что связь держится не только на заклятии, но и на эмоциях, которые испытывает див к хозяину. И хозяин к диву, разумеется.

— Да, мы об этом говорили в прошлый раз, — Аркадий задумчиво потер подбородок, — но это всё равно не объясняет отсутствия жажды крови. Хотя… есть один вариант. Ошейника Перовых на Анастасии больше нет, заклятием она с Алексеем уже не связана. Но связь сохранилась через кровь, благодаря ее привязанности к мальчику. Они с Алешей как будто семья. Таким образом, совершив обряд овладения, вы, ваше величество, стали частью этой семьи, как это происходит, когда при усыновлении или бракосочетании к новому члену семьи привязывают фамильяра. Обряд овладения и привязывания фамильяра довольно схожи.

— Эта теория кажется мне весьма правдоподобной, — заметил Аверин. — Получается, Анастасия стала для ее величества чем-то вроде фамильяра. И императрица теперь может без дополнительных сложностей и страха обладать своим, весьма сильным дивом. Вы ведь не просто так задавали все эти вопросы, ваше величество?

Императрица ответила не сразу. И взгляды всех присутствующих устремились на нее.

— Да, — наконец проговорила она, — я думала о том, что это укрепило бы не только мои позиции, но и положение нашей страны. Но я не буду даже обсуждать этот вопрос, пока не узнаю мнение Владимира.

Теперь все посмотрели на Императорского дива. Тот поднялся:

— Анастасия сильнее меня и более опытный политик, ваше величество. Если она способна справляться с жаждой крови и может быть привязана к вам напрямую — это правильное решение.

— Это не то, что мне нужно знать, Владимир, вопрос не в целесообразности, а в том, чего хочешь ты сам.

Див склонил голову:

— Я — полицейский див, ваше величество. Мое место в Управлении. Как я говорил за ужином у Гермеса Аркадьевича, я хочу быть следователем.

— Я помню твои слова, иначе никогда не предложила бы ничего подобного, — императрица повернулась к Анастасии: — А ты? Что ты думаешь о моем предложении?

Анастасия едва заметно улыбнулась:

— Как странно слышать, что у дивов спрашивают мнение. Этот мир на верном пути. И я очень хочу помочь двигаться по нему. Но позвольте не отвечать сразу. Мне нужно подумать и посоветоваться с важными для меня людьми.

— Конечно. Заодно мы проверим, как работает наша необычная связь, верно, Аркадий Филиппович?

Тот молча кивнул. Он сверлил Анастасию взглядом, как будто пытаясь проникнуть в ее мысли.

Впрочем, вполне возможно, что он просто разговаривал с ней по ментальной связи. Иногда Аверин забывал, что перед ним див.

Совещание закончилось, и его участники направились к выходу, но императрица задержала Аверина. Тот вернулся в кресло. А Кузя, пользуясь условным отсутствием Анонимуса, выпрыгнул в окно.

— Что вы думаете о моей идее? — спросила императрица. — Анастасия наверняка захочет посоветоваться с вами.

Аверин задумался:

— Скорее всего. И с Алешей. Ведь если она согласится на ваше предложение, им придется вернуться в столицу. Вы же понимаете, что мальчика она не бросит.

— Я это понимаю, хотя вскоре им всё равно придется надолго расстаться. Через год он поступает в Академию.

— Да, прогнозы врачей хорошие. Года на реабилитацию будет вполне достаточно. Алеша учится самостоятельности, и у него неплохо выходит. Скоро и Вера расстанется со своим другом.

— Может быть, разлука будет не столь долгой, как она думает, — на лице императрицы появилось радостное выражение. — У меня появилась одна задумка. И я надеюсь, что после всего случившегося ее удастся воплотить в жизнь.

— О чем вы? — он с интересом посмотрел на нее.

— Я хочу учредить еще один факультет, для колдуний. В обычных университетах уже давно практикуется специализация. Из колдовских наук для женщин опасны только вызовы дивов и прямая связь с ними. Но никто не усомнится, насколько полезны те возможности, которыми мы обладаем. Мы легче переносим силу дива в истинной форме. И наши щиты мощнее. Девочек можно обучать защите, они смогут ассистировать колдунам при вызове и привязывании, как делала я. Да и боевое оружие у женщин ничуть не слабее и встречается нередко. Так что препятствий для занятий колдовской наукой я не вижу.

— Зато я вижу, — с сомнением произнес Аверин. — Это скиты. Они ни за что не откажутся от своей власти в пользу Академии. Надо же, а я думал, что вы будете поддерживать их интересы.

Она усмехнулась:

— Всего два дня прошло с того момента, как мы поняли, что «как раньше» уже не будет. И к этому знанию мы оказались совершенно не готовы. Если бы не добрая воля и помощь бывшего императора — всё было бы совсем по-другому. А ведь он не дрался с напавшими. Он уговорил их уйти. Не затем ли, чтобы потом вернуться с новыми силами и гораздо лучше продуманным планом?

— Вы правы, — согласился Аверин, — этого нельзя исключать.

— И это одна из причин, почему я хочу взять на службу Анастасию. Она очень хитра, умна и, похоже, на нашей стороне. Точнее — на стороне мирного сосуществования людей и дивов. И я хочу спросить у вас — насколько ей можно доверять? Насколько ей доверяете вы?

Аверин встал и прошелся по библиотеке, так думалось немного лучше.

— Честно скажу, не знаю. С одной стороны, всё, что я видел и слышал от нее, говорит о том, что она хочет добра. С другой — и за Григорием Распутиным, и за так называемым императором Александром стояла она. И оба называли ее наставницей. И вы правильно отметили: она очень умна и хитра. И теперь весьма сильна — мой прибор показывает девятку. Контроль над дивами такого уровня существует только в воображении очень самоуверенных колдунов. А значит, контролировать ее будет невозможно. Да и Владимиру я доверяю больше.

— Несмотря на то что он стрелял в вас?

— Да, несмотря на это. А может быть, как раз поэтому. Я не могу быть полностью уверенным в его верности вам. Но в том, что он до конца верен Российскому государству, я уверен абсолютно. А Анастасия… она верна только своим идеалам.

— Они неплохи, эти ее идеалы, — задумчиво проговорила Софья и добавила: — И если речь зашла о верности… Как вы понимаете, предстоят серьезные кадровые перестановки. Я не буду предлагать вам место в кабинете министров, — она вздохнула, — потому что не сомневаюсь в вашем отказе. Но может быть, вы согласитесь занять место главы столичного Управления? Мне просто необходим на этой должности верный и порядочный человек.

— …И тонкий политик, — усмехнулся Аверин, — благодарю, но вынужден отказаться. Не сочтите мой отказ прихотью, я лишь трезво оцениваю свои силы: я не справлюсь. Кроме верности и порядочности, на этой должности нужны другие качества, а у меня их нет. Уверен, ваш дядя, князь Булгаков, подходит идеально. Да вы и сами это знаете. У него огромный опыт, и в критической ситуации он великолепно руководил обороной и сумел продержаться до прибытия подмоги.

— Да, вы правы, — еще раз вздохнула императрица. И, помолчав немного, спросила: — Вы ведь не планируете оставаться в поместье на ночь?

— Я собирался уехать… — Аверин подошел к окну. Постоял немного, глядя на зажженные в парке фонари. Надо было что-то сказать. Вскоре они сядут в машины и отправятся почти одной и той же дорогой. Он поедет на Петроградку, а она — в Зимний дворец. И разделять их будут всего один мост и такая огромная пропасть, что преодолеть ее не сможет даже самый сильный див.

— Вы… хотите мне что-то сказать? — она встала и подошла ближе.

Аверин повернулся и посмотрел ей в глаза:

— Я… хотел принести извинения за сцену в штабном фургоне. Я поступил… недопустимо.

Ее взгляд стал холодным и колючим:

— Ах что вы, граф. Это мне следует извиниться. Я… дала слишком много воли своим чувствам, возможно, вы неверно истолковали их.

— Я так и подумал, обещаю впредь быть более сдержанным, — он поклонился и направился к дверям.

Но не дойдя до них, остановился и оглянулся. Софья стояла на том же месте, закусив губу.

Он опустил голову и спросил:

— Я продолжаю говорить глупости, так?

Она улыбнулась, и Аверин неожиданно обнаружил, что ее глаза блестят от слез. Сделав несколько шагов, Софья коснулась его локтя:

— Я тоже… делаю глупости. Но поймите, помимо моего дяди, вы первый мужчина, с которым я завела столь близкое знакомство. И вы совершенно правы. У каждого из нас свой путь. Вы никогда не переберетесь в столицу, и уж тем более не согласитесь на роль супруга-консорта. А я никогда не смогу переехать в ваш уютный домик на Петроградке, чтобы жарить блинчики по утрам. Не стоит и начинать. Это только причинит боль… нам обоим.

Он протянул руку и коснулся ее пальцев. Некоторое время они стояли, глядя друг другу в глаза, а потом императрица, опустив руку, шагнула назад.

— Вам пора, Гермес Аркадьевич, — ее улыбка стала немного отрешенной, словно она в своих мыслях уже попрощалась с ним, — и меня наверняка ждут внизу. Мы еще встретимся, до моего отъезда. Но, боюсь, наша встреча будет намного более официальной. И все же, пообещайте подумать над моим предложением. Если не насчет столицы, то хотя бы о том, чтобы возглавить местное Управление. Если князь Булгаков уедет в Омск, в Петербурге тем более понадобится надежный человек.

— Обещаю, — он вновь поклонился и, наконец оторвав от нее взгляд, вышел.

Кузя ждал внизу.

— Ну что? Мы домой едем? Ужасно домой хочу! — див махнул рукой, указывая на автомобиль, но тут же подозрительно посмотрел на хозяина: — Что-то случилось?

— Да, — Аверин скользнул взглядом по окнам библиотеки, где все еще горел свет, — случилось то, что я родился настоящим чурбаном.

Глава 18

Дома было тихо. Аверин уже успел отвыкнуть от тишины и даже не помнил толком, когда последний раз сидел в любимом кресле и просто читал книжку. Да что там, даже поработать в кабинете с бумагами казалось настоящей роскошью.

— Вам, может, чай заварить? — Кузя появился, переодетый в свою любимую рубашку, из рукавов которой смешно торчали его руки.

— Давай новую купим? — Аверин указал на рубаху. — Еще разноцветнее?

Кузя оглядел себя и издал тоскливый вздох:

— Давайте…

— Почему так грустно? — у самого Аверина на душе скребли кошки, поэтому хотелось порадовать хоть кого-то.

— Да так… — Кузя посмотрел куда-то в сторону, — чай пойду сделаю.

Он направился на кухню.

Но Аверин остановил его:

— Так, Кузя, в чем опять дело? Ведь не в рубашке же?

— В рубашке… вернее, во всей моей одежде, — див еще раз вздохнул, — теперь ее всю выкинуть, да? И новой красивой одежды мы дивам Управления купить не сможем?

— Почему ты так решил? — удивился Аверин.

— Ну а как? Князь Булгаков в столицу уедет, на его место посадят какого-нибудь типа, вроде того дебила из московского Управления, который соизволил припереться, когда мы уже всех победили! Такой нам ничего не разрешит.

— Погоди-ка, ты, что же, подслушивал?

— Ну не совсем. Не всё, — Кузя поднял на него глаза, — я же знал, что вы про Анастасию говорить будете. И императрица Софья вас послушает.

— Да, так и есть. Но… неизвестно еще, согласится ли сама Анастасия. А ты что думаешь об этом назначении?

— Давайте я чай сначала, ладно? — хитро улыбнулся Кузя. Вероятно, он обрадовался, что его не отругали за подслушивание.

— Беги.

Аверин тоже переоделся в домашнее, сел в кресло, и Кузя тут же появился с подносом. На нем стояли чайная чашка, бутылка молока со стаканом и тарелка, полная бутербродов с увесистыми кусками колбасы.

— Ах вот почему ты так спешил налить мне чаю, — рассмеялся Аверин. — Так что ты думаешь о назначении Анастасии Императорским дивом?

— Ну… — Кузя глотнул молока, — я думаю, быть Императорским дивом здорово. Я бы, например, хотел.

Аверин пристально посмотрел на него: точно ли див подслушал «не всё»?

Но тот, закусив молоко бутербродом, продолжил свою мысль:

— Но меня не возьмут, я очень слабый. Может, потом когда-нибудь. А Анастасия, она сильная и умная. Но… — он задумался.

— Что?

— Она тогда в столицу уедет. Я по ней скучать буду. Но если она откажется, тогда уедет Владимир. И я всё равно буду скучать. Поэтому лучше пусть Императорским дивом станет она, ну, если захочет, конечно. Тогда всем будет хорошо. У Императрицы Софьи появится див, который ее не съест, Владимир с колдуном Сергеем вернутся в Управление, и мы снова будем вместе расследовать дела. Ох… — он спохватился, — там же другой глава будет… вдруг он не позволит? Эх… жаль, что нельзя сделать всё, как раньше…

Аверин вздохнул:

— Увы, Кузя. Как раньше уже точно не получится. И заместитель князя Булгакова погиб. Но надеюсь, что на должность главы найдут хорошего и порядочного человека.

— Похожего на вас, да? — Кузя уставился на него в упор.

— Кузя, и ты туда же? Вы все как с цепи сорвались. Ты тоже намекаешь, что мне следует занять должность?

— Ничего я не намекаю. Но я тогда смог бы служить в Управлении вместе с вами. И получил бы орла. И мы одели бы всех дивов в красивую одежду и перекрасили общежитие в разные яркие цвета!

У Кузи всё выходило легко и просто, будто див смотрел на мир через очки со стеклами этих самых ярких цветов.

— Вы подумайте, Гермес Аркадьевич, это же так здорово! — жизнерадостно воскликнул он.

— Я думаю, Кузя, — Аверин печально усмехнулся, допил чай и направился в ванную. Пора было готовиться ко сну.

Ночью мучительно захотелось пить. Аверин сел на кровати и уже собрался встать, чтобы сходить на кухню за водой, но внезапно почувствовал приступ тошноты, будто накануне перебрал лишнего. Голова закружилась, и колдун чуть было не упал на кровать, но усилием воли всё же заставил себя подняться.

Тошнота отступила, но ее сменила пульсирующая головная боль, а жажда только усилилась.

Он что, отравился?

Надо дойти до кухни. Аверин встал, нащупал ногами тапки и направился к выходу из спальни.

Каждый шаг давался с таким трудом, словно на ногах у него были надеты свинцовые башмаки. А воздух стал густым, как кисель, и сопротивлялся не только движениям — усилие приходилось делать, чтобы просто его вдохнуть.

Аверин остановился у стены, оперся на нее спиной и ощупал грудь. Сердце вроде билось ровно и не болело. Значит, не инфаркт. Может, у него инсульт? Надо позвать Кузю. Что бы это ни было — неплохо бы вызвать врача. Он открыл рот, но не смог издать ни одного звука. С трудом подняв руку, он коснулся лица — кожа была покрыта липким холодным потом.

Где же Кузя? Он ведь должен уже почувствовать, что хозяину плохо.

Аверин с трудом отлепился от стены и открыл дверь. Еще несколько тяжелых шагов — и он в гостиной. Надо дойти до телефона. Голова взрывалась болью. В висках пульсировало, он чувствовал, как его бросает то в холод, то в жар.

Нет, сначала воды. Чтобы стало чуточку полегче.

Он повернул к кухне, но вдруг понял, что двери нет — на ее месте виднеется гладкая ровная стена.

Аверин остановился, сжал пальцами виски и часто заморгал. А потом зажмурился изо всех сил. А когда открыл глаза — дверь появилась на привычном месте.

Он зашел, схватил со стола стеклянный кувшин с водой и начал жадно пить. Стало немного лучше, но жажда не унималась. Он взял кувшин с собой и вышел из кухни. И замер, стоя на пороге и с трудом удерживая тяжелый сосуд в руках.

Свет уличных фонарей освещал человеческую фигуру в его кресле.

— Вы… — выдохнул Аверин, — как вы сюда попали?

— А я уже подумал, что вы не заметите меня, — голос дива звучал насмешливо и отозвался в голове Аверина новой вспышкой боли.

— Что вы со мной сделали?.. Раньше… такого не было… — руки колдуна задрожали, и кувшин выскользнул, но не полетел, а медленно поплыл вниз. Див внезапно оказался совсем рядом и заглянул прямо в глаза, причем в его взгляде Аверину почудилось беспокойство. И тут за спиной раздался отчаянный крик Кузи:

— Отпусти его! Ты же его убиваешь!

Императорский див отпрянул и снова вернулся в кресло:

— Плохо, очень плохо… я не думал, что так выйдет, когда пытался связаться с вами. Я не хочу причинять вам вред. Вам нужно впустить меня, и мы поговорим.

Перед глазами вспыхнул яркий свет, будто бы взорвалась горящая лампа, ноги Аверина подкосились, и он начал падать. Медленно, вместе с кувшином, куда-то в темноту. В этот миг за плечи его схватили горячие руки, и он снова услышал голос Кузи:

— Он ушел. Он ушел, Гермес Аркадьевич.

Аверин вздрогнул и проснулся. Кузины глаза светились в темноте, хотя див был в человеческой форме. И он действительно сжимал плечи колдуна своими руками.

— Проклятие… кажется, я в порядке, — Аверин пошевелился и понял, что лежит на промокшей от пота скомканной простыне. Одеяла на нем не было, видимо, он скинул его во время кошмара.

Кузя отпустил его, и Аверин сел, вытирая рукой со лба холодный, как во сне, пот.

— Как вы?

— Спасибо, Кузя, нормально. Это просто был дурной сон.

— Да какой сон? — Кузя подскочил на кровати. — Он влез в ваш разум! Каким-то образом…

— Что?! — Аверин почувствовал, как по спине пробежал холод. — Ты хочешь сказать, что Императорский див каким-то образом пробрался в мой сон? Но как ему это удалось? И зачем?..

«Впустите меня».

— Он сказал, чтобы я его впустил… — нахмурившись, проговорил Аверин, — что это может значить?

— Сюда? Из Пустоши? — Кузя сполз с кровати и уселся на свой любимый подоконник.

— А ты не слышал его? Мне показалось, что ты тоже был там.

— Я был тут. И видел, что он с вами делает. Думаю, он пытался поговорить. Но вам стало от этого плохо. Очень плохо. Пришлось его прогнать.

Аверин едва различал в темноте лицо Кузи, но был уверен, что сейчас тот самодовольно улыбается.

— Это что же выходит, мне теперь надо опять к брату ехать? — Аверин вздохнул. — Вряд ли он пытался связаться со мной просто от того, что соскучился. Но как он… — колдун провел по руке, где еще довольно болезненно ощущался глубокий порез самурайским мечом. Швы носить минимум неделю.

А что если…

— Кузя, я попробую вызвать его прямо из дома. Возможно, если я открою коридор, он сумеет настроиться на мою кровь. Физическая форма этого дива не распадается, как у других, возможно, он узнает мою кровь.

Кузя соскочил с подоконника:

— Вы же опять себя резать собираетесь? Мне в клетке посидеть? Я, конечно, могу сдерживаться, но это не так и просто. Но вы уверены? А вдруг придет какой-нибудь другой див и сожрет вас?!

— Не надо в клетку. Я не буду делать разрез, нужна всего пара капель. Просто на всякий случай подожди за дверью, пока я буду раскручивать алатырь.

Аверин набрал крови шприцем и, полив ее на алатырь, произнес заклинание и раскрутил звезду. И не успел он поежиться от холода Пустоши, как посреди алатыря появился див. Аверин еще толком не разглядел демонический облик, как его гость обратился человеком и, широко улыбаясь, развел руками:

— Как хорошо, что вы поняли, что мне от вас нужно. Ну здравствуйте, Гермес Аркадьевич. Вы соблаговолите выпустить меня из алатыря или предпочтете разговаривать так?

Дверь приоткрылась, и показалась голова Кузи. Критически оглядев гостя, див демонстративно поморщился:

— Тебе нужна одежда. Гермесу Аркадьевичу не нравится, когда люди ходят по дому голыми. — И Кузя скрылся, громко хлопнув дверью.

— Неужели мой внешний вид смущает вас? — усмехнувшись, спросил бывший Императорский див. — А если так?

В центре узора появилась совсем юная девочка. Худая, смуглая, с огромными темными глазами и длинными, до середины икры, черными волнистыми волосами.

— А так? — нежным голосом повторила она.

Аверин склонил голову набок:

— Если вы хотели сделать мне приятное, то ошиблись. Мне не нравится рассматривать давно умерших детей.

Он наклонился и убрал одну из деталей узора:

— Выходите. Сейчас Кузя принесет одежду.

— Хм… Но я всё же попробую еще раз. Возможно, вас привлекают зрелые женщины.

На месте девочки появилась девушка лет двадцати пяти, прекрасная, словно выточенная из слоновой кости изящная статуэтка, и с такой тонкой талией, что, казалось, ее можно обхватить пальцами. Высокая аккуратная грудь и широкие, но не тяжелые бедра придавали фигуре удивительную женственность. Нежные, тонкие черты лица, бирюзовые, как морская волна, глаза и длинные каштановые волосы. Девушка была красива какой-то неземной красотой.

— И заметьте, — соблазнительно улыбаясь, проговорил див, — никакого насилия. Эта благородная особа, испугавшись, что ее красота увянет, и желая сохранить ее в веках, сама велела мне сожрать ее. Я лишь исполнил ее волю. И колдуны не чувствуют моих личин, никаких неприятных ощущений, верно, Гермес Аркадьевич?

Див шагнул вперед, но тут дверь снова открылась и появился Кузя:

— Я не знаю, что… — он осекся и вытаращился на «красавицу». — Это вообще что такое? — ошалело проговорил он.

— А это… — вздохнул Аверин, — наш гость засомневался, что сможет влезть в твою одежду, поэтому пытается принять подходящий облик.

— Ну да… — рассмеялся Кузя и вытянул руки вперед, пытаясь изобразить женскую грудь, причем намного больше, чем у «оригинала», — вот это точно ни в одну мою рубашку не влезет. Но я штаны свои принес, спортивные, они на шнурке. И халат. Вот. — Он протянул вещи.

— Видите, — усмехнулся Аверин, — не стоит себя затруднять. Возвращайтесь в свой обычный человеческий облик.

Они спустились в гостиную. Аверин включил свет, сел в свое кресло и указал диву на стул напротив.

— Кузя, свари кофе, пожалуйста. И… — он посмотрел на гостя, — вы хотите чего-нибудь?

— А вы сомневаетесь? — усмехнулся див и сел на предложенное место. — Я только что из Пустоши. Конечно, я хочу и кофе, и еды, и желательно побольше.

— Ага. Щас всё сделаю, — отозвался Кузя и скрылся на кухне.

— И зачем был нужен весь этот спектакль? — Аверин изобразил рукой в воздухе женскую фигуру. — Неужели вы надеялись меня соблазнить? Так соскучились в Пустоши по простому человеческому теплу? — он приподнял брови.

— Да полноте… нет, конечно. Просто… меня позабавило, каким напряженным и серьезным вы выглядели. И я не смог удержаться от небольшой шутки. Хотя насчет тепла вы правы. Могу я попросить растопить камин?

— Камин растопит Кузя, как только принесет еду, — Аверин смерил Императорского дива взглядом. Что же, тот тоже выглядел весьма забавно в Кузиных синих спортивных штанах и оранжево-красном турецком полосатом халате. «Императорский див»… Аверин по привычке продолжал называть его так. Хотя ночной гость уже давно не был Императорским дивом. Возможно, уже совсем скоро и Владимир покинет этот пост. Последнее время события неслись в каком-то сумасшедшем темпе. И глядя на сидящего напротив дива, на лице которого играла слегка насмешливая улыбка, Аверин подумал, что отдохнуть не получится. Как и остаться в стороне.

А ведь во многих домах до сих пор на стенах висят портреты с этим лицом.

— В прошлый раз вы представились Александром, это имя вас по-прежнему устраивает? — спросил колдун.

— Вполне, — див наклонил голову в знак согласия, — хотя, конечно, «ваше величество» мне нравится больше, тем более что это снова становится актуальным, — он рассмеялся, заметив, как дернулся Аверин. — Ну что же вы, Гермес Аркадьевич? Я вас напугал?

Он был прав, Аверину его слова совсем не понравилась.

— Не волнуйтесь, я не стану претендовать на российский трон. И на ваш мир, чего уж. У меня другие, более масштабные планы. Григорий Распутин вовсе не был глуп, и у него имелись интересные идеи. Вот только воплотить он их попытался из рук вон плохо. Война с человечеством — большая ошибка. Хотя я понимаю, почему он делал ставку именно на нее. Теплый, полный пищи мир — что еще могло объединить дивов и заставить их сражаться вместе? Но я найду другой способ. Вернее, уже нашел.

— Вы планируете стать императором Пустоши?

— Вы поняли правильно.

Появился Кузя. На подносе, который он принес, возвышалась целая гора съестного — вероятно, див полностью опустошил холодильник. Забрав кофе, Аверин кивнул на камин:

— Сделаешь?

— Ага.

Уже настала пора мрачных и дождливых вечеров, поэтому дрова лежали наготове. Кузя наполнил камин, дохнул, и пламя, радостно заревев, метнулось в трубу. Верхом усевшись на свой любимый стул, Кузя схватил с блюда пирожок. Было ясно, что старался он не только для гостя.

А Аверин вновь обратился к собеседнику:

— И всё же, зачем вы здесь? Зачем вы так… беспощадно настаивали на нашей встрече?

— За это прошу прощения. Не думал, что для вас контакт окажется настолько тяжел. Признаться, я надеялся, что это неплохой способ наладить с вами постоянное взаимодействие.

— Увы, — Аверин развел руками, — ваш способ меня чуть не убил. Я подумал, что у меня случился удар. И как вам удалось попасть в мой сон? Вы ведь даже не мой див, у нас нет связи.

Александр посмотрел на него несколько удивленно:

— Как это «нет»? Вы разве отпускали меня? Или вы настолько впечатлились фокусом с ошейником, что забыли, что он — лишь показатель статуса и средство физического контроля, наподобие ваших Пут? Связь устанавливается во время обряда. Куда бы она делась? Мое тело в Пустоши не распадается.

— Ага, — Кузя даже отложил в сторону очередной бутерброд, — она даже вместе с телом не всегда распадается, мы это как раз недавно обсуждали. Эй! — вдруг воскликнул он. — Так это что же выходит, ты теперь тоже див Гермеса Аркадьевича?! — в его голосе послышались недовольные нотки.

Александр усмехнулся.

— Ясно… — проговорил Аверин, — тогда стоит провести обряд прямо сейчас. Вы ведь за этим пришли? Чтобы я вас отпустил?

— Нет, Гермес Аркадьевич. Меня вполне устраивает нынешнее положение вещей. Я как раз хочу укрепить нашу связь, потому что прошу вас стать моим связным в этом мире. Через вас я собираюсь налаживать контакты и взаимодействовать с людьми. Если мы не хотим войны — нам нужно научиться договариваться.

— И, как я понимаю, выбора у меня нет?

— Дорогой Гермес Аркадьевич, — напоказ вздохнул див, — мы все сейчас не в том положении, чтобы выбирать. Вы оказались владельцем единственного двустороннего коридора в Пустошь. И у нас уже имеется связь. Вам никак не удастся остаться в стороне.

— Вы правы, — Аверин сделал несколько глотков остывающего кофе и взял из стремительно уменьшающейся горы снеди бутерброд с ветчиной.

— Кроме того, — Александр пристально посмотрел на него, — за вами должок. Я сдержал свое слово и увел войско Распутина в Пустошь. Побоища не случилось, множество достойных колдунов и дивов живы благодаря мне. Я уже не говорю о мирном населении. А долг, как говорится, платежом красен.

— И чего же вы хотите?

— Для начала я планирую затеять масштабное строительство. Мне нужны материалы, устойчивые к морозу, и плиты, с одной стороны покрытые серебром.

— И что же вы собираетесь строить?

— Дворец, разумеется. Императору необходим дворец, вы не находите? Позже потребуется обстановка.

— Значит, это далеко не последний ваш визит ко мне?

— Безусловно. Это только начало нашего сотрудничества. Вы ведь планируете изучение Пустоши? Я вам в этом помогу. Но людям и дивам придется выработать определенные правила. В моем мире я буду принимать посланников людей во дворце. А еще, просто подумайте, как утомляет необходимость постоянно находиться в воздухе. Мне нельзя даже приближаться ко льду: он сразу начинает таять. Вы пробовали не спать четыреста лет? Благо, я достаточно силен, чтобы это себе позволить. Дворец станет местом для отдыха. Любой див в Пустоши продал бы за такое место душу, если бы она у нас была.

— Для этого вы будете пускать людей в Пустошь и обменивать знания на блага?

— Вы невероятно проницательны, Гермес Аркадьевич. Но не только. Знания нужны и дивам. Но среди нас нет ученых. Мы поможем вам исследовать Пустошь, а вы поделитесь тем, что узнали о нашем мире. Я не планирую превратить Пустошь в цветущий сад, но сделаю всё, чтобы она перестала быть ледяным адом.

— У вас действительно грандиозные планы, Александр, — заметил Аверин. — Но вопрос о том, захочет ли Российская Империя принимать ваше предложение, будут решать ее величество и Совет. Я же всего лишь сыщик, далекий от политики.

Див посмотрел Аверину прямо в глаза, его зрачки сузились в щели.

— Любезный граф, — медленно проговорил он, — может быть, стоит перестать прятать голову в песок? Думаете, меня не посещали мысли завладеть вашим теплым уютным мирком вместо того, чтобы пытаться построить что-то жизнеспособное в Пустоши? Но если вы хотите изменить мир, вам придется чем-то ради этого пожертвовать. Например, своим комфортом. Я с этим смирился. И думаю, вам тоже придется. Ваш голос обязательно должен звучать, когда придет время принимать решения о взаимодействии наших миров. Это важно и для людей, и для дивов, и для меня лично. Тем более, что доставка материалов в Пустошь, если она случится, будет осуществляться через ваш коридор.

— Вы тоже считаете, — усмехнулся Аверин, — что мне придется участвовать в большой политике?

— Боюсь, это неизбежно. И теперь политика всего человечества стала «внутренней», а политика между нашими мирами — «внешней». И я рекомендую человечеству сосредоточиться как раз на этой, внешней политике.

Аверину показалось, что последние слова прозвучали угрожающе.

— Мы обсудим ваше предложение и выдвинем свои условия, — сказал он.

— Я буду ждать, — Александр улыбнулся. — И вот еще, меч. Я бы хотел получить его обратно.

Аверин не успел ответить. Раздался грохот упавшей входной двери, и Кузя, вскочив с места, бросился вперед, но тут же замер посреди гостиной. На пороге стояла Анастасия.

— Какая приятная встреча, — Александр указал на остатки трапезы, — не желаешь с нами позавтракать?

Она вошла в комнату и проговорила спокойным тоном:

— Управление и спецслужбы приведены в боевую готовность. Академия уже в пути.

— Отличная работа, — похвалил Александр, — я не зря доверял Владимиру, он меня не разочаровал.

Он внимательно присмотрелся к Анастасии.

— Или это ты? — он провел по шее указательным и большим пальцем, а потом повернулся к Аверину: — В следующий мой визит я попрошу вас сделать мне новый ошейник, Гермес Аркадьевич. Здешние дивы привыкли соблюдать правила, я это одобряю и не хочу всякий раз поднимать полстраны по тревоге. Не волнуйся, — он снова обратился к Анастасии, — я уже ухожу. Позвони и отмени боевую готовность, пока Гермес Аркадьевич проводит меня. Пусть люди и дивы спят.

Он поднялся и указал Аверину на лестницу:

— Прошу.

— Я сейчас вернусь, — сказал Аверин Анастасии и Кузе и направился в комнату вызовов.

— Я жду ответа человечества, — напомнил див, вставая на алатырь.

— Где мы встретимся в следующий раз? — спросил Аверин.

— Думаю, в вашем поместье. До встречи.

Аверин раскрутил звезду, а когда коридор закрылся, еще минуту стоял и смотрел на узор на своем полу. Всё произошедшее казалось продолжением сна.

Он спустился вниз. Анастасия ждала его в гостиной.

— Что он хотел? — спросила дива.

Аверин покачал головой и проговорил задумчиво:

— Он выдвинул людям условия и сказал, что ради изменения мира нужно жертвовать своим комфортом. Но вижу, ты и сама решила поступить так же.

— Да, — Анастасия наклонила голову, — я приняла предложение ее величества.

— Ну что же… видимо, мне тоже придется… — вздохнул Аверин.

— А может, за стол? — подал голос Кузя. — Тут вот бутерброды. И я могу еще кофе сварить. И колбасы нарезать, ее немножко осталось в холодильнике.

Анастасия и Аверин переглянулись и негромко рассмеялись. Приятно было видеть, что что-то в этом мире осталось неизменным.

Эпилог

Автомобиль затормозил, и дверца распахнулась. Аверин вышел, кивком поблагодарил Кузю и оглядел служебную парковку. Казенный «Меркурий» последней модели остановился у самого крыльца центрального здания, видимо, здесь было парковочное место главы учреждения. Но и вся остальная парковка была заполнена служебными машинами, сотрудники уже были на местах. Он перевел взгляд на Владимира, ожидавшего на крыльце, последний раз глубоко вдохнул воздух свободы и направился к ступеням.

В полукруглом холле собрались все сотрудники Управления: и колдуны, и дивы, и чародеи, и прочий персонал. Когда Аверин вошел, раздались оглушительные аплодисменты. Вперед вышел Мончинский и, краснея и стесняясь, произнес приветственную речь. Не готовый, что официальные обязанности начнутся так скоро, Аверин тем не менее от души поблагодарил всех собравшихся и тоже произнес небольшую речь, пообещав не посрамить вверенное ведомство. Он понимал, что в действительности далеко не все присутствующие разделяют энтузиазм молодого коллеги: госслужащие, а тем более таких закрытых и элитных учреждений, как Управление, не любят, когда на высокий пост приходит кто-то со стороны. Но выказывать недовольство открыто никто не станет — после бойни, устроенной дивами в Шлиссельбурге, кадров катастрофически не хватало. Ветеранам Управления придется смириться и с новым главой, и с совсем молодыми колдунами, которых он планировал набрать в штат.

Когда с официальной частью было покончено, Владимир проводил Аверина на второй этаж, в его новый рабочий кабинет.

Кабинет сиял. Дивы, вероятно по приказу Владимира, перед приходом нового главы натерли его чуть ли не до блеска. Аверин подумал, что мебель неплохо бы заменить: вкус его несколько разнился с имперским вкусом князя Булгакова.

— Желаете чай или кофе? — спросил Владимир.

— Чай, — ответил Аверин.

Див исчез. И вскоре появился с дымящейся чашкой и поставил ее на стол. Аверин осмотрелся.

Внутри кабинета имелось еще три двери. Колдун подошел к одной из них и раскрыл ее. За ней оказался небольшой кабинетик, явно оборудованный для работы.

— Это кабинет главного дива, — пояснил Владимир.

— Хмм… — Аверин оглядел кабинетик, — совсем не так роскошно, как было у тебя во дворце, — заметил он.

После того, как князь Булгаков отбыл в столицу, забрав с собой Иннокентия, назначение Владимира на должность главного дива Управления стало вопросом времени, причем весьма короткого, насчет этой кандидатуры сомнений не было ни у кого. Но как сам Владимир относился к своему «понижению», Аверин не знал. Впрочем, у колдуна имелась одна интересная задумка на этот счет.

— Я не стремлюсь к роскоши, — равнодушно ответил Владимир и указал на вторую дверь: — Вот здесь — ваша личная уборная. В ней имеется душ. Уборные и душевые для колдунов есть также на втором и на первом этаже.

— А для дивов? — удивленно спросил Аверин, прежде не думавший о подобном разделении.

— Для дивов — в общежитии, — пояснил Владимир. — Колдуны обедают в ведомственной столовой. Во время обеда хозяина диву также предоставляется полчаса. Утром в общежитии все дивы получают обеденный паёк. Обед для главы Управления будет подан в ваш кабинет.

Интересно, что за паёк. Аверин уже решил, что на ужин Владимир будет приходить к нему домой. Еще надо будет подумать, кто станет отвозить новоиспеченного главу на службу: не хотелось бы, чтобы из-за такой мелочи возник конфликт между Владимиром и Кузей. Но это можно сделать позднее. Аверин посмотрел на третью дверь:

— А это что?

— Сейф, — ответил Владимир, — вернее, камера хранения. В ней хранятся наиболее ценные документы и вещдоки. Защищена и от людей, и от дивов.

— Хорошо, — Аверин подошел к окну, посмотрел на пустынный двор, несколько служебных корпусов Управления и видневшееся за ними здание общежития, тихонько вздохнул, после чего решительно отвернулся от окна и сел за стол.

— Ну что же, — сказал он, — мне нужно входить в курс. Список всех дел, находящихся в производстве Управления, у меня имеется. Но я хочу знать подробности. Поэтому объяви колдунам, чтобы предоставили отчет по своим делам с кратким описанием, предпринятыми шагами и актуальной стадией.

— Будет исполнено, ваше сиятельство, — Владимир поклонился. — В зале вызовов всё готово.

Аверин снова вздохнул:

— Я понял… Допиваю чай, ждем Сергея и идем, так?

— Да.

— Хорошо. Тогда, пока ждем, принеси мне, пожалуйста, документы по соискателям. А вечером я хочу осмотреть общежитие. Это не будет инспекцией, но мне нужно своими глазами увидеть, как живут государственные дивы. Никого не предупреждай. Появимся там неожиданно.

— Как прикажете, ваше сиятельство, — ответил див.

В первой же папке, которая легла на стол, оказалось личное дело Любавы. Аверин хотел было сразу отложить его в сторону — то, что племянница соответствует требованиям к должности, у него сомнений не было, но всё же решил открыть.

Он просмотрел оценки из Академии и как раз читал рекомендации и характеристику из больницы, где Любава работала, когда Владимир доложил:

— Прибыл старший следователь господин Мончинский.

Аверин про себя усмехнулся: как же много здесь официальности, но вслух ничего говорить не стал — Владимир не допустит поблажек и нарушения дисциплины. Интересно, что сейчас у дива на душе? Ведь с Сергеем у него не только крепкая связь, но и самая настоящая дружба.

Впрочем, Аверин надеялся, что друзьями они останутся и дальше.

— Проси, — сказал Аверин, поднимаясь с кресла.

Ожидая, пока войдет Сергей, он подумал, что прошла всего пара лет с тех пор, как он сам работал вообще без дива и даже не планировал никого привязывать. А теперь Владимир станет третьим его дивом, если считать, конечно, самоназванного «Императора Пустоши». Но даже если не считать, сильных дивов будет двое… Справится ли он с такой нагрузкой? Даже с учетом того, что ни Кузю, ни Владимира не нужно постоянно контролировать и вряд ли они захотят сожрать хозяина. Но Кузю нужно будет привязать к жетону Управления — мальчишка жаждет служить здесь официально.

Мончинский зашел, поклонился, немного потоптался на пороге и произнес:

— Я принял дела, ваше сиятельство. И готов к… проведению обряда.

Молодой колдун опустил глаза. Аверину захотелось похлопать его по плечу и подбодрить. Но этого не стоило делать на службе, тем более под бдительным взглядом Владимира, тщательно следящего за соблюдением субординации.

Они вышли в коридор, и Аверин увидел стоявшего возле стены совсем юного дива. Колдун вспомнил его — тот самый, что остался без хозяина и первым примчался в штаб, чтобы его заново привязали.

Див поспешно шагнул от стены и отвесил очень низкий, совсем не уставной поклон.

— Ты ведь Савелий? — припомнил Аверин имя.

— Да, ваше сиятельство, — див опустил взгляд и замолчал, видимо, не понимая, что ему говорить или делать дальше. Ах да. Див временно привязан к Мончинскому. Надо решить, кому передать его.

— Гермес Аркадьевич, позвольте обратиться, — заговорил Мончинский. — Мне пока не выбрали дива на смену… — он запнулся, — Владимиру. Может быть, я могу оставить Савелия? Он же всё равно уже привязан. Я знаю, что так не делается. Нужно написать заявку, получить резолюцию…

А Аверин почувствовал облегчение. Савелий уже некоторое время был привязан к Сергею, и это поможет пережить ломку.

— Управление пока работает в режиме чрезвычайной ситуации, — сказал он, — не вижу необходимости разводить бюрократию. Когда закончим, вернемся в кабинет и оформим бумаги.

В зале вызовов уже ожидал Леднёв, временный заместитель главы. Аверин еще плохо знал личный состав, и этого колдуна ему порекомендовал Булгаков. Леднёв должен будет выступить ассистентом во время обряда.

Владимир подошел к Мончинскому, некоторое время они молча смотрели друг на друга, потом Владимир опустился на одно колено и склонил голову. Мончинский протянул к нему руку и на мгновение коснулся волос. А в следующий миг Владимир поднялся, развернулся и зашел в круг. И тут же огромная химера раскинула крылья. Мончинский улыбнулся немного печальной улыбкой и принялся читать заклинание освобождения.

Голова кружилась, а рука сильно саднила — Владимир подошел к процессу со всей ответственностью. Вернувшись в кабинет, Аверин расположился в кресле и посмотрел на своего нового дива. Тот как ни в чем не бывало замер возле стола по стойке «смирно».

— Подготовь документы для передачи Савелия. И принеси мне… — он задумался. До обеда было еще далеко. Но нужно хоть как-то восстановить силы.

Но Владимир его опередил:

— Я принесу вам отвар, подготовленный чародеем, и ростбиф. Это дополнительный паек, положенный по инструкции колдуну после привязывания дива.

Что же, в Управлении всё продумано. Аверин кивнул диву, и тот исчез.

А колдун указал Мончинскому на кресло возле стены:

— Присаживайтесь, Сергей Дмитриевич. Вам сейчас довольно тяжело стоять.

— Да, — слабо улыбнулся Мончинский, а Савелий кинулся услужливо пододвигать ему кресло.

Раздался звонок. Аверин протянул руку и поднес к уху тяжелую инкрустированную черными деревом телефонную трубку.

— Глава Управления граф Аверин слушает, — произнес он, надеясь, что вышло официально и внушительно.

— Гермес Аркадьевич, — услышал он в трубке знакомый голос, — вас беспокоит участковый пристав Смирнов. Только что из Чухонки выловили нижнюю половину тела. Участковый колдун Фетисов уверен, что остальное откушено. И вторым классом тут даже не пахнет, учитывая, что Коржик и Рас жмутся к кустам.

— Хорошо, понял вас, Виктор Геннадьевич. Сейчас пришлю следователя с дивом.

Он положил трубку и усмехнувшись, посмотрел на Мончинского:

— Труп на Крестовском. Признаки дива первого класса. Справитесь, или отправить кого-нибудь другого?

— Справимся, — Мончинский поднялся и повернулся к Савелию:

— Наше первое дело. И мы не подведем.

Дорогие друзья! Вот и закончилась третья книга. Изначально в цикле «Они не люди» я планировал всего три тома. Однако к моменту завершения последней части осталось слишком много неразгаданных загадок и вопросов, ответы на которые так и не прозвучали. Как и почему в ямах в Пустоши появляются бесята? Сможет ли прежний Императорский див построить в ледяной пустыне город-сад или мир людей ждет ужасная война? Справится ли Аверин с новой должностью? Задумается ли о наследнике, чтобы Кузя в конце концов смог стать настоящим фамильяром? Какая судьба ждет Владимира? Как поведет себя Анастасия? Поженятся ли Сергей с Любавой? Родятся ли у Волобуева с Мариной маленькие русальчата? И многие, и многие другие… К тому же за кадром осталась Академия — древняя Альма-матер всех российских колдунов и чародеев, а ведь она тоже тщательно хранит множество темных тайн.

Поэтому четвертой книге быть.) И она уже в активном процессе. Однако жизнь вносит свои коррективы. Как многие из вас знают, права на цикл приобрело издательство «Эксмо», и в августе-сентябре выйдет на бумаге первая книга. Кроме того, примерно в это же время планируется выход аудиоверсии, озвученной замечательным Александром Клюквиным, народным артистом и золотым голосом России (этот актер озвучивал книги о Гарри Поттере, Альфа, Грюма, Жибера, де Ниро и многих других).

В соответствии с контрактом, четвертая книга также сперва выйдет на бумаге. И только после этого я смогу разместить ее на Автор. Тудей. Эксмо обещает выпускать книги довольно быстро. Посмотрим.) Надеюсь, что вы дождетесь продолжения приключений наших героев.)

Content

Виктор Фламмер
Они не люди
Книга третья

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ ВЕДЬМЫ

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Эпилог

ЧАСТЬ ВТОРАЯ ПОСЛЕДНЕЕ ДЕЛО ЧАСТНОГО СЫЩИКА

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Эпилог