Александра Логинова

Кофе готов, миледи

Пролог

— Вы действительно считаете, что эта дрянь стоит своих денег? — я цепко окинула взглядом фигуру, затянутую в черный костюм, и усмехнулась. Джейкоб слегка затравлено огляделся и со свистом втянул в себя воздух:

— Но, мадам, я не понимаю, чем вы недовольны. Это краска высшего качества! А четкость печати гарантирует…

Я провела ногтем по первой этикетке, сколупнув «краску высшего качества». Дрянь. Ну какая же дрянь. И краска, кстати, тоже отвратительная. Этот румынский проходимец решил, что он самый умный и сможет надуть недалекую русскую тетку? Ну-ну.

— Джейкоб, как давно вы ведете свои дела в России? А в нашем городе?

— О, мадам, я давно поставляю частным предпринимателям и крупным компаниям свою продукцию в этой стране! — пройдоха с готовностью заверил меня в своем профессионализме. — И до сих пор никто не жаловался, — чуть обижено закончил он.

— Неужели до сих пор прокатывало? — удивилась я.

— Д-д… Что? — румын запнулся и поднял на меня глаза, в глубине которых замерцала тревога. Самоуверенности в его словах было столько же, сколько заверения, что он настоящий румын при нашем знакомстве. Первая встреча была полна сладкой патоки в мою сторону и ложной скромности относительно его «румынской» честности. В этот раз не прокатило.

— Заберите это. Ни качество печати, ни качество материалов не соответствует российскому ГОСТу о полиграфической продукции. Ознакомьтесь на досуге, — я устало поднялась с неудобного кресла. За последний час мой зад приобрел квадратный вид и отдавал немеющей болью в пояснице. Голубой пиджак лег на плечи, а злой взгляд Джейкоба прожигал мне затылок. Надеюсь, он не стал печатать больше первой партии, иначе мне очень жаль затраченных им ресурсов — за брак я платить не собираюсь.

— Мадам, вы… вы пожалеете, — решительно раздалось сзади. Я приподняла бровь. До чего же самоуверенный идиот, мама миа, и не стесняется же напрямую угрожать. Наши «новые русские», ставшие честными бизнесменами с приходом нулевых годов, были гораздо более изобретательны в своих угрозах. Там тебе взломанная дверь квартиры без единой пропажи, и несварение от простого чая, купленного в любимом и на сто раз проверенном кафе, и даже подозрительный молодчик, следующий за тобой по пятам вечером. Романтика. А тут… тьфу.

— Сегодня же в прокуратуру ляжет заявление о несоблюдении государственных стандартов при производстве продукции, а также о незаконном предпринимательстве и укрывательстве дохода от налоговой, — ровным тоном пообещала я. Через несколько секунд хлопнула входная дверь в мой кабинет, а я посмотрела на себя в зеркало, спрятанное за шкафом с бумагами. Зеркальная поверхность отразила чуть сероватый оттенок кожи и глубокие мимические морщины. Да, Маргарита, проходимцы плохо действуют на твой внешний вид, постарайся общаться с достойными людьми. «По крайней мере, это точно не от четырнадцатичасового рабочего дня, ни в коем случае. А проходимцы пройдут со временем» — вяло пошутила я про себя и развернулась на выход.

— Лена, займись, пожалуйста, покупкой нового кресла в мой кабинет. А то еще немного, и я буду как те квадратные арбузы — очень странная и очень интересная, — обратилась я к секретарше, упорно воюющей с С1. Лена была прирожденным гуманитарием и к компьютеру всегда подходила с опаской, что делало ее не самым продуктивным пользователем ПК. Зато она отлично разбиралась в делах организации, успевая следить даже за моим питанием, вовремя принося в кабинет не только кофе, но и полезные перекусы.

— Конечно, Маргарита Степановна. Я как раз видела удобные офисные стулья, когда смотрела сюда кресло… — она виновато осеклась и бросила на меня осторожный взгляд. Ну да, мебель в офисе нуждалась в замене. А секретарша давно имела тайную мечту поставить себе в прихожую кресло, стоящее отдельно от гостевого диванчика. Ладно, если в следующем месяце она удивит меня своей изобретательностью, то будет ей кресло. А изобретать придется много.

Я кивнула головой и отправилась на улицу. Наполненный выхлопными газами воздух скользнул в легкие, вызвав тошноту и кашель. Это конечно лучше, чем спертый воздух в офисе, но как же раздражает запах бензина и отходов с металлургического комбината, стоящего чуть ли не в центре города. Где-то послышался протяжный гудок и испуганные голуби сорвались с места, закрывая от меня дорогу. До чего же много здесь птиц, да еще таких наглых.

Внезапный визг шин заставил меня резко обернуться, а в следующую секунду сорваться с места и отпрыгнуть на добрые пять шагов в сторону. Черный джип влетел на тротуар и не снижая скорости врезался в дорожный знак. Я стояла в двух метрах от аварии и чувствовала, как седина медленно расползается по моим вискам. На месте знака могла быть я.

Та-а-а-к, вдох, выдох, Рита, вдох, выдох. Шаг назад. Ты цела, не нужно так дрожать. Толпа, собирающаяся вокруг джипа, становилась плотнее, а я внезапно вспомнила все фильмы, где машина взрывается после аварии, и поспешила отойти как можно дальше. Жаль, что предательские коленки дрожали так сильно, что следующий шаг дался с неимоверным трудом. Дикий скрежет металла и крик: «Осторожно!» я услышала не сразу, а поэтому, когда подняла голову, увидела только заваливающийся на меня знак, покореженный джипом. Это шутка какая-то? Два заряда в одну воронку не…

Удар был сильным. Настолько, что мгновенная боль, разбежавшаяся от макушки до пяток, заставила меня закричать и, вероятно, потерять сознание. А иначе как объяснить сгустившуюся вокруг темноту и полную тишину? Ведь вокруг было столько народа, да и день на дворе, куда это все пропало?

Минуточку! Если бы я потеряла сознание, я бы сейчас ни о чем не думала, верно? Так почему я вполне могу рассуждать о своем состоянии и куда пропала вся боль, еще секунду назад пронзившая меня насквозь? И почему тут так холодно, если сейчас лето? Я начинала паниковать. Находиться в полной темноте и тишине мне совершенно не нравилось, а к горлу подкатывал удушающий страх. Я же не могла умереть? Я же мыслю, а Декарт не ошибался. Так что же со мной? Кома? Клиническая смерть? Господи, да как же мне очнуться?! Я даже сделать ничего не могу!

Внезапно впереди забрезжил свет. Тусклый и ускользающий от прямого взгляда, он то пропадал, то появлялся, а я… я со всей мочи рванула к нему. Как? Понятия не имею! Но свет становился все ближе, а я была готова молиться всем придуманным богам, лишь бы это было не плодом моего истерящего воображения, а реальным выходом из того ничто, где я оказалась.

Глава 1

— Очнулась? — тяжелый и недовольный голос разрезал пространство, а свет вокруг уплотнился до странного светильника, прикрепленного к потолку. Я глубоко вздохнула. Дышится! А еще видится и слышится. Значит, жива. Только кто тут такой недовольный? Внезапно горло оцарапала сухость и я пошевелила обветренными губами. Спустя несколько секунд в них ткнулся край кружки с водой и я жадно сделала несколько глотков. Голова гудела, как после удара (три ха-ха), а поэтому поворот лица в сторону говорящего дался мне с большим трудом. Слева сидел крепкий, абсолютно лысый мужчина и холодно на меня смотрел, удерживая в руках фарфоровую чашку с водой.

— Где я? — слова с трудом вышли из пересохшего горла и я пожалела, что не выпила всё.

— В своих покоях, Гретта. Хотя следовало оставить тебя там.

— Спасибо, конечно, но почему не в больнице? — тихо пробормотала я, отчаянно размышляя, как в моем доме оказался посторонний мужик. И когда я, интересно, успела сменить люстру?

— Лекарь отбыл час назад. Большая честь вести тебя в лечебницу.

Я слабо махнула рукой, выражая свое возмущение. Что это за тип и какие, к черту, лекари? Беглый взгляд по комнате показал, что это точно не моя спальня — вся мебель стояла на других местах и была старомодной, хотя и крепкой на вид. Да и в целом интерьер незнаком. Это напрягло. Что там этот мужик говорил про мои покои? Это даже не похоже на… ни на что не похоже. Я подняла ладонь, чтобы протереть глаза и замерла от ужаса, перехватившего дыхание. Загорелая рука с коротко стрижеными ногтями и крупной родинкой около сухожилия принадлежала не мне.

— Чего пищишь? — поинтересовались сбоку и я перестала издавать звуки полузадушенного сурка.

Как это — чего пищу? Я же, я… где? И где я? В смысле, куда подевались мои родные руки и почему вместо них сейчас это? Непроизвольно схватилась за лицо, старясь незаметно его ощупать. Уж больно мне не понравился заинтересованный взгляд странного мужика. Пробежала пальцами по лицу и поняла, что нос теперь гораздо меньше, чем был, а брови гуще, больше ничего было не разобрать.

Я попыталась сесть. Легкое головокружение и тошнота оповестили о возможном сотрясении, а потому ноги из под одеяла я вытаскивала аккуратно. Внезапно дверь, ведущая из спальни, открылась и на пороге показалась девчушка лет четырнадцати, быстро смахнувшая слезы, когда я обернулась.

— Госпожа, вы пришли в себя! — девочка бросилась ко мне и подхватила под руку, позволяя опереться на нее, чтобы встать. Я подозрительно осмотрела внезапную помощницу и проигнорировала странное обращение.

— Гретта, поправляйся, — буркнул лысый мужик и спешно покинул комнату. Не, ну каков нахал, а? Мало того, что называет меня чужим именем, так еще и бросить меня там хотел. Хотя постойте, где — там? Я нахмурилась, вспоминая, почему мне так плохо и вспомнила только визг шин и удар. Меня сбила машина? Вполне возможно, рядом с нашим офисом вечно ненормальные гоняли.

— Госпожа, полежите еще немного, — шмыгнула носом девчонка, — вам не стоит сейчас вставать.

— Почему… — вопрос, с чего это я госпожа, застрял в распухшем горле, а моя сопровождающая поспешила неправильно понять.

— Потому что лекарь сказал, что удар был очень сильным. Лошадь то ли обезумела, то ли клят в нее вселился, но приложила она вас знатно и прямо по голове.

Я в недоумении посмотрела на нее. Какая лошадь? Я же четко вспомнила черный джип. Кое-как сев в кресло, я заметила серебристую поверхность на прикроватном столике. Ага, зеркало! Чуть помедлив, и стараясь не смотреть на чужую руку, взялась за витую рамку, поднеся карманное зеркальце к лицу. Ноги предательски стали ватными, а тело ослабело так, что зеркало грозилось выпасть из рук. В отражении на меня затравлено смотрела юная смуглая девчонка, чьи губы дико тряслись от желания разреветься. Адским усилием воли я загнала слезы обратно и призвала себя отставить истерику. Не время.

— Мне нужно лечь обратно, — видимо, мой надломленный голос впечатлил девицу, и она без промедления подхватила меня под руку, помогая добраться до постели. Рухнув на чуть влажные простыни, я уткнулась в щель между подушек и позволила себе несколько глубоких вдохов, как учила инструктор по йоге.

— Госпожа, может, вы желаете немного поесть? Господин Фредерик запретил кормить вас тяжелой пищей, но я попросила тетушку Берту приготовить вам овощной суп и немного постной рыбы, — ребенок мялся у постели, не зная чем мне помочь. Судя по запачканному переднику и мозолям на руках, это была служанка. Если, конечно, здесь вообще есть служанки.

— Да. И что-нибудь попить, будь добра, — я перевернулась на спину и кивнула. Девчонка тут же убежала, а мои щеки быстро намокли от невольных слез. Так, Ритка, отставить расклейку. Что-то произошло. Ты еще не знаешь, что именно, но тебя теперь зовут Гретта и тебе около… рука снова потянулась к зеркалу. Около шестнадцати, кажется, может, чуть больше. И ты теперь южных кровей, судя по иссиня-черным волосам, достающим до поясницы, и густым черным бровям. Вернула, называется, молодость. Или, вернее, детство, ведь видимые в зеркале шестнадцать с высоты моих настоящих тридцати девяти смотрелись очень несущественно.

Дальнейший осмотр тела показал, что и фигура сменилась на прямо противоположную: раньше я была типичным перевернутым треугольником, щеголяя третьим размером груди и узкими бедрами. Теперь же грудь оставляла желать лучшего, а вот бедра обрели удивительную покатость и круглость. Из одежды на мне была только тонкая ночнушка приятного цвета айвори с изящным кружевом по подолу. Кажется, шелк. Неплохо для… для меня, кем бы я не была. Правда, есть вариант, что была я клинической сумасшедшей, видевшей сейчас галлюцинации, но раньше таких симптомов не было. Ёлки-палки, да что происходит…

Быстрый стук в дверь и в комнату вернулась давняя служанка, неся поднос с едой. Поставив все на столик, девочка помогла мне сесть и накрыла меня одеялом до живота, чтобы не замерзли ноги. От взгляда не укрылось, с каким тщанием она подтыкала щели так, чтобы ни один сквозняк не пробрался под одеяло. Довольно заботливо, должна признать, хотя в комнате и не было холодно. Может, это просто сон?

Так, а чем кормят в этом сне? В глубокой тарелке плавал бульон с какой-то кашицей. Как объяснила служанка, перетертые овощи. На круглом блюде лежали кусочки белой рыбы, рядом пристроились два сухаря, а в чашке по соседству был травяной чай. Неплохо, конечно, но как-то мало и не слишком аппетитно. Вряд ли меня тут отравят во сне, да и желудок внезапно буркнул, напоминая, что лучшая приправа к любому блюду — это голод.

Однако после первой ложки супа дело пошло веселее, а травяной чай я потягивала с легким удовольствием, различая аромат душицы и зверобоя. Сразу вспомнилась бабушка, которая тщательно собирала эти травки, чтобы к еженедельным блинчикам с медом всегда был травяной чай. Интересно, как зовут служанку? Надо как-то выяснить, что происходит и где я. Даже если это сон, в чем я сильно сомневаюсь после крайне реалистичной еды, не резон сейчас заявлять, что я Маргарита. Вот так с ходу признаваться, что не Гретта и что каким-то образом попала в чужое тело? Сожгут нафиг, как ведьму!

Отпустив служанку с пустыми тарелками, я снова откинулась на подушку. Итак, что мы имеем, кроме сомнительного, но крайне острого желания поистерить? Я в чужом теле, с чужим именем. Здесь есть слуги, которые зовут меня госпожой, а значит, я имею определенный статус, наделенный административным ресурсом. Что это может быть? Параллельная вселенная? Другой мир? Да, вероятнее всего. Было бы у меня мое тело, я бы подумала, что это чей-то розыгрыш, но загорелые руки, лежащие поверх одеяла, не оставляли сомнений. Сейчас самое главное решить, что делать дальше. Судя по наряду служанки и по убранству комнаты, здесь еще не случилось промышленной революции, а, значит, век вряд ли просвещенный. Есть вероятность, что даже сумасшедшей не объявят, а устроят аутодафе на месте.

Почему я решила, что здесь есть какое-то подобие религии? Служанка сказала, что в лошадь кто-то вселился, очень уж похоже на нашего дьявола. Поэтому удариться в позорную истерику не вариант, да и не к лицу это почти сорокалетней тетке, привыкшей решать проблемы, а не капризничать. Значит, пока что побуду госпожой Греттой, а дальше посмотрим. Вернее, осмотримся. Только что делать с абсолютным незнанием этого мира? Надо узнать подробности своей травмы по местной версии, может, сумею что-нибудь придумать.

Поднявшись с постели, я медленно добрела до окна. Все еще ощутимо шатало, однако еда здорово восстановила мои силы. Оперевшись на подоконник, я выглянула во двор. Большой желтый лист клена медленно спланировал на чуть пожухлую траву. Примерно второй этаж, хотя и выше, чем у нас. Из окна открывался вид на подобие сада, засаженного яблонями, с аккуратными газонами и даже, вроде бы, цветами. Несколько десятков деревьев, усыпанных сочными плодами, почти загораживали всю территорию перед домом до самого забора, кованого из какого-то черного металла. Ни дать, ни взять, пастораль из женского романа.

В комнату снова постучали, и уже знакомая служанка тихо вошла, держа руки сцепленными перед собой. Я внимательно ее оглядела. Русые волосы, заплетенные в простую и уже растрепавшуюся косу, серое платье в пол и некогда белый фартук намекали, что это не просто служанка, а горничная. И да, действительно, не больше четырнадцати лет. Только глаза и нос по-прежнему красные от слез.

— Хотите снова прогуляться по саду, госпожа? — тихий голос вывел меня из задумчивости, и я решилась. В конце концов, кем бы я не была, а госпоже необязательно помнить всех горничных, так ведь? Да и девочка не выглядела как та, что будет бить тревогу при первом же странном вопросе.

— Может быть. Не напомнишь свое имя? — как бы невзначай поинтересовалась я. Девушка резко подняла на меня глаза, и я увидела, как в них рождается отчаяние. И снова слезы. Да что с ней? Чего она постоянно ревет?

— Мира, госпожа, — почти прошептала служанка и снова уткнулась взглядом в пол.

Не самое удачное начало, как по мне. Но, может, ее так расстроило то, что со мной случилось?

— Мира, а больше никто не придет меня проведать? — доброжелательно спросила я.

— Господину графу уже сообщили о несчастном случае. Он вернется через несколько часов, чтобы справиться о вашем здоровье. Может быть, — уточнила девочка. Та-а-а-к, граф, значит. А кем этот граф приходится мне? И почему «может быть»? Ладно, разберемся. Пора прощупывать почву дальше:

— А долго я была без сознания?

— Почти два часа. Конюх сразу доложил господину Роберту, а тот уже вызвал лекаря. Господин Фредерик сидел с вами почти час, несколько артефактов потратил, чтобы остановить кровь и зашить рану.

Рану? Я провела рукой по волосам и нащупала свежий, чуть корявый рубец в области теменной доли. Уй, мама… Артефакты?!

— Какие артефакты, Мира? — спросила я, стараясь придать голосу как можно больше беспечности, делая упор на слово «какие». Вдруг здесь все знают про артефакты, а так получается, что спрашиваю, какими именно меня лечили.

— Не знаю, госпожа, я в магии не сильна, — виновато опустила взгляд служанка.

В магии. Магия?! В этом мире есть волшебство? Ух ты! Что ж, пожалуй, здесь не так уж и плохо. Интересно, а я умею колдовать? И смогу ли я себе наколдовать дорогу обратно?

Но сейчас нужно восстановиться и больше узнать про это «здесь», чтобы не спалиться, так сказать. Меня не покидало ощущение нереальности происходящего. То ли от шока, то ли это встроенная функция для акклиматизации иномирян, но я больше не испытывала желания закопаться в подушки и прокопать себе так путь домой. Наоборот, хотелось взглянуть поближе на свою новую, пусть и временную, жизнь и, чего греха таить, насладиться существованием слуг. Еще немного потоптавшись рядом. Мира попросила отпустить ее для уборки в холле — после вчерашнего приема слугам осталось много работы и лишние руки не помешают. Я уже почти было согласилась, но вспомнила об одной важной детали:

— Мне нужна одежда. Поможешь? — я не знала, принято ли тут помогать господам с одеждой, но надеялась сослаться на свое больное состояние, если моя просьба вызовет удивление. Однако Мира даже не смутилась и тут же метнулась к большому шкафу, принявшись выгружать оттуда вещи.

Сорочка, две юбки, платье из плотной ткани, еще одна юбка, чулки, панталоны… количество вещей все росло, а я вспомнила первый неприятный момент околосредневековья — куча одежды для женщин, весящей порою по много килограмм. Вторым, безусловно, шло отсутствие каких-либо прав на саму себя. Но с этим мне, вроде как, повезло, я была связана в графьями, а аристократия — это однозначно чуть больше свободы. Ну и третье — это современные удобства. Несколько раз мне доводилось читать книги про попаданок и не всем им везло с канализацией.

— Госпожа, пожалуйста, встаньте, — служанка быстро разложила одежду на кровати и занялась моим внешним видом. Через пол часа я сидела перед высоким трюмо и наблюдала как аккуратно расчесывает мои волосы Мира, накручивая несколько локонов на раскаленный прут и скрепляя их в легкую прическу. Судя по всему, на голове я ношу целое сокровище, таких мягких и густых волос я не видела даже в рекламе шампуня.

Через несколько минут все было готово, и я с легким сердцем отпустила служанку, а сама осталась осматривать комнату. Рядом со вторым окном стоял массивный письменный стол, на котором были разбросаны какие-то бумаги, исписанные резким почерком, валялись обломки карандашей, виднелись следы от чернил и немного пыли. Что ж, или служанки не умеют делать свою работу, или Гретта запретила им подходить к своему рабочему месту. Подняв голову от причудливых узоров на пыли, я тут же наткнулась взглядом на книжные полки. О, вот это удача! Кажется, здесь можно получить образование юной девушке, уже хорошо. А еще книги — неплохой источник информации о мире, если они, конечно, не фантастические.

Что ж, судя по корешкам, прежняя владелица не жаловала выдуманные миры. Я заметила несколько книг по истории, один географический справочник и «Первые изобретения цивилизованного общества, не связанные с магическими умениями» под авторством какого-то Листвига Четвертого. Не знаю, кто сей ученый муж, но имя вызвало улыбку. Недалеко от окна стояла софа с несколькими подушками и еще одним маленьким столиком. Здесь, вероятно, удобно читать. Больше в комнате не было ничего примечательного, и я устремилась к расширению собственного горизонта.

Глава 2

Коридор за дверью вел к винтовой лестнице, спустившей меня на первый этаж. В холле трудились четыре горничные, моя полы и натирая перила. При моем появлении ближайшая служанка уронила щетку и торопливо поклонилась. Услышав шум, остальные обернулись на его источник и тут же склонились в почтительном приветствии. Миры я среди них не заметила, а потому просто кивнула всем, не ввязываясь в опасные разговоры, и прошла к арочному входу в большую комнату. Комната оказалась гостиной, полной мягких диванов, пуфиков и банкеток, а также различных украшений для дома. Удивительно, но никого похожего на хозяев этого особняка я пока не встретила.

Вернувшись в холл, едва не столкнулась с Мирой, девочка тащила здоровое металлическое ведро, полное мыльной воды, и сгибалась под его тяжестью. На секунду мне стало жаль ребенка, но вмешаться опасалась, понятия не имею какие тут порядки. Увидев меня, служанка слегка замялась, но тут же поклонилась подобно остальным и спросила, нужно ли мне что-нибудь. Покачав головой, я отправилась исследовать территорию дальше. По моим ощущениям гостиная находилась в правой стороне, значит, стоит пройти в левую часть дома. Аппетитный запах жареного мяса я почувствовала еще издалека и невольно улыбнулась.

Кухня! Это же прекрасно. Где кухня, там и вкусности, а вкусно покушать я весьма любила, что нередко вынуждало меня горестно вздыхать над весами. Благо, нервная работа не позволяла окончательно растолстеть, то гоняя меня по городу, то сжигая тысячи калорий за минуту в моменты напряженных переговоров. Сердце дома встретило меня густым паром, поднимавшимся от нескольких кастрюль сразу и грозными окриками поваров, шпынявших вертлявых поварят.

— Госпожа Гретта, рад видеть вас в добром здравии, — обернулся ко мне усатый кряжистый дядька, не переставая помешивать что-то бурлящее в маленьком сотейнике.

Я улыбнулась в ответ и только хотела поинтересоваться, можно ли тут раздобыть что-нибудь сладкого для моих расшатанных нервишек, как из клубов пара вынырнула дородная женщина и резко обняла меня, шепнув на ухо: «Слава Миру!». Я слегка стушевалась от таких чувств и посмотрела в глаза женщине. «Добрые. Нормальный взгляд, сочувствующий», — подумалось мне, и улыбка сама расцвела на губах.

— Берта, зря ты так с юной госпожой, господин Роберт снова розги пропишет, — усатый повар неодобрительно посмотрел на наши объятия и вернулся к плите.

— Пропишет, не пропишет, это дело десятое, — буркнула Берта и схватила меня за руку, потащив внутрь помещения. Я еле успевала за этим кухонным ледоколом, что уверенно вел меня незнамо куда. Люди расступались перед массивной женщиной, а при виде меня у многих взгляд становился напряженным, и они спешили отойти в сторону.

— Вот, госпожа, смотрите, — мы подошли к небольшому деревянному столу, и Берта ловко сняла полотенце с какого-то противня, демонстрируя мне ряд крошечных шоколадных эклеров. Я замерла от восторга. Аромат наисвежайшей выпечки, ванили и шоколада достиг носа, сражая меня наповал, и я еле удержалась, чтобы не втянуть в себя воздух поглубже, как собака. Мама миа, вот это сокровище!

— Знала, что вам понравится, — удовлетворенно заключила повариха, наблюдая мой восторженный взгляд, полный немого обожания, которым я смотрела на эклеры. Господи, я готова продать душу за сладости. Надеюсь, эта прелесть для господ поместья, к которым я теперь отношусь, и их подадут к ближайшему приему пищи. Как бы ни хотелось мне слопать хотя бы один прямо сейчас, вряд ли это будет выглядеть достойно. Остается только глотать слюну и ждать официальной встречи с этими красавцами.

— К сегодняшнему ужину для гостей, будь они неладны, ваш батюшка велел напечь, — проворчала Берта, ныряя в шкафчики под столом и активно громыхая кухонной утварью. — Лишь бы дармоедов привечать да кормить их почем зря.

Я подарила прощальный взгляд еще теплым эклерам и тяжело вздохнула. Повернулась, чтобы уйти, сказав напоследок:

— Ну, может, повезет и мне достанется парочка, — немудрящая шутка должна была разрядить хмурый настрой поварихи, которая, кажется, была добра к Гретте, но не вышло.

— А вам в любом случае ничего не достанется, — спокойный голос женщины меня насторожил. Как это — ничего не достанется? Судя по словам Миры и этой Берты, я как минимум родственница графа, скорее всего — дочь или внучка, а, значит, должна буду сидеть рядом с гостями. Странно, что при таком раскладе мне может не достаться сладостей.

— Как это — не достанется? — не оборачиваясь, спросила я.

— Господин Роберт непременно перескажет слова Фредерика вашему отцу, а господин граф будет так добр, что полностью позаботится о вашем здоровье и запретит вам есть тяжелую пищу, в том числе и эклеры, приготовленные на масле и муке. Так что вам достанутся только запахи.

Как же это? Да почему? Я прекрасно себя чувствую, я здорова, нельзя лишать меня эклеров! Быстро развернувшись к столу, я оторопело уставилась на Берту, протягивающую мне подложку из плотной бумаги, на которой ютились два эклера. На автомате протянула руку и взяла подарок, наблюдая, как ловко повариха прикрыла его сверху точно такой же плотной бумагой.

— А что это вы тут, ваша светлость, делаете? — добродушно усмехнувшись, спросила Берта, снова накрывая противень полотенцем. — Никак пришли справиться о новом щадящем меню для вас? Так все будет в лучшем виде, не сомневайтесь.

Я во все глаза уставилась на довольное лицо поварихи и поняла, что с ней мы точно подружимся. Наверняка она была близка Гретте, несмотря на то, что из прислуги. Но и я найду способ сохранить с ней добрые отношения. Очень уж мне импонировала её забота о госпоже, хотя скрытое недовольство графом и особенно потенциальными гостями слегка настораживало.

Благодарно кивнув, я поспешила прикрыть сверток рукой и вернуться в свою комнату. Едва захлопнулась дверь в спальню, ноги сами понесли меня к прикроватному столику. Верхняя бумага, уже успевшая где-то пропитаться маслом, отлетела в сторону, а я с великой осторожностью взяла двумя пальчиками эклер и откусила кусочек настоящего блаженства.

М-м-м! Главное сдержаться и прочувствовать вкус, а не проглотить всё в одно мгновение, как привыкла делать это по пути в офис, запивая ароматным кофе. Быстрый стук в дверь отвлек меня от маленькой радости жизни, а влетевшая Мира поймала мою светлость с поличным. Секунда и эклер падает обратно на подложку, а я лихорадочно ищу верхнюю бумагу, чтобы прикрыть следы своего преступления.

— Госпожа желает чай, — понятливо усмехнулась Мира и вышла из комнаты. А я во второй раз за сегодня изумилась тактичности и благожелательности слуг. Похоже, все знают, что мне нельзя ничего тяжелого для желудка, но потворствуют моим слабостям. Что ж… кстати, а откуда такая диета? Я же не отравлена, просто сильно получила по голове. Жаль, не разбираюсь в медицине, а то задала бы пару вопросов лекарю. Кажется, это господин Фредерик? А тот лысый мужик — Роберт? Надо будет уточнить у Миры.

Я тщательно дожевывала первый эклер, когда снова раздался стук и вошла Мира с чаем. Снова травяной, но в этот раз с мятой. Ладно, тоже неплохо. Подула на горячий напиток и посмотрела на горничную, которая занялась протиркой зеркала. Кажется, краснота с ее лица спала и теперь это просто девочка, уделяющая мне много внимания. Личная горничная? Возможно.

Съев оба эклера, я с сожалением покосилась на крошки. Ну что же я за эгоистка такая? Нужно было поделиться с ребенком хоть кусочком. Вряд ли здесь принято угощать сладкой выпечкой служанок, но она же еще не выросла, наверняка ей тоже хотелось сладостей. Те горничные, которые были в холле, выглядели или ровесницами Гретты, или старше. Мира вообще была единственным подростком, которого я здесь видела, хотя и успела осмотреть совсем немного.

Отметив, что на пальцах остались жирные пятна, я озаботилась помывкой рук. Как назло, нигде по коридору не было видно ванной, а спросить у служанки было слишком подозрительно — во время своей разведки я старалась держать максимально уверенный вид.

Внезапно что-то скрипнуло и я обернулась к Мире, которая… распахнула стену! К счастью, девица стояла спиной ко мне и у меня было время спрятать поглубже свое удивление. Там, где только что была ровная стена, теперь зиял дверной проем, а дверь, по цвету абсолютно идентичная стене, придерживалась служанкой. И никаких стыков, косяков, даже ручки нет! Магия? Я подошла ближе и тихонько выдохнула.

Это была ванная комната, видимо, лично моя. Достаточно просторное помещение имело две чаши, располагающиеся прямо по центру, в полу, наподобие наших бассейнов, но в длину не больше двух метров. Квадратная чаша имела высокие бортики и, подойдя ближе, я увидела, что они компенсируют недостаточную глубину, так что бы в ней можно было сидеть. Вторая чаша была странной формы, гораздо меньше первой и вернее всего напоминала половинку ракушки-жемчужницы, внутри которой располагались пять отверстий по стенкам чаши.

— Госпожа Гретта, желаете принять бурлящую ванну? — протирающая зеркало Мира улыбнулась и в последний раз провела тряпкой по стеклу. Бурлящая ванна? Джакузи, что ли? Ничего себе, стоит попробовать. Кивнув служанке, я повернулась к ней спиной, чтобы расшнуровать платье. Если я не ошибаюсь, до возвращения графа есть еще время, так почему бы не ознакомиться с местным комфортом?

Оставив меня в одной нижней рубашке, Мира ловко взяла с полки глиняный кувшинчик и прислонила его к бортику ванны-ракушки под углом так, что из него тут же потекла вода. Я протерла глаза. Вода быстрым потоком лилась в ванну, а я все никак не могла понять, откуда она взялась в таком количестве. Чудеса, однако. Дальше в ванну были опущены овальные камушки размером с ладонь, которые тут же начали нагреваться, соприкасаясь с водой, отчего в скором времени поверхность начала испускать пар. Служанка споро освободила меня от платья, и я осторожно спустилась в чашу. И-и-и-и-у, горячо! Но быстро расслабляет внезапно ставшее свинцовым тело. А через минуту вода вокруг негромко забурлила, превращаясь в натуральное джакузи. Вау! Очень и очень здорово.

— Госпожа, не желаете ли ваше любимое? — Мира, продолжая улыбаться, потрясла бутылочкой с эфирным маслом розы и после моего кивка открыла крышку, чтобы вылить несколько капель. Но как только розовый аромат поплыл по ванной, лицо служанки тут же позеленело и она уронила пузырек с маслом прямо в воду, зажав рот руками. Я рефлекторно вскочила и чуть не запнулась о бортик, глядя как девчонка борется с рвотными позывами и слезами одновременно.

— Унитаз, срочно! — черная каменная чаша, которую я заприметила во время раздевания, по своему строению была похожа на старые школьные клозеты, только без сливного бачка. Решив, что очистительная система полностью построена на магии, я активно подтолкнула Миру к иномирскому сооружению. И вовремя. Едва служанка склонилась над чашей, ее тут же вывернуло. Несколько секунд передышки, во время которой девочка активно хватала ртом воздух, и рвотный позыв повторился, заставляя согнуться бедняжку в приступе недомогания. Зажурчала вода и из под бортиков унитаза полились струи, смывая девичий обед.

— Надо же, какой экспрессивный у тебя организм, — я тяжело выдохнула и заметила, что меня колотит дрожь от холода. Все-таки вода в ванне была горячая, а я тут голая прохлаждаюсь.

— Госпожа, простите, — Мира со слезами протянула мне полотенце. Покачав головой, я подвела ее к раковине умыться и умылась сама. Да уж, и что это было?

— Давно у тебя такая реакция на запах розы?

— Первый раз, госпожа Гретта, клянусь вам, первый раз! — по щекам Миры текли слезы. — Умоляю, простите, что испортила вам воду и туалет! — девочку затрясло в тихой истерике, а я так растерялась, что просто кивнула. Что у нее с нервами? Она же не нарочно, зачем так переживать? Мать моя женщина, если они тут все такие эмоциональные, я застрелюсь.

Выйдя из ванной, я первым делом задернула портьеры. Не хватало только, чтобы с улицы кто-то углядел голую госпожу. Забрав у притихшей служанки свою одежду, я отправила ее передохнуть и выпить воды. Девчонка разнервничалась не на шутку, но спорить не решилась и мышкой выскользнула из моей спальни. Я же, облачившись в нижнюю рубашку и найдя в шкафу пушистый халат, подошла к столу. Наверняка записи были сделаны самой Греттой, так как почерк повторялся от бумажки к бумажке.

«Заказать у Оферона четыре десятка шестеренок не более двух сантиметров в диаметре».

«Уроки мадам Фалье не приносят пользы…»

«Изменений в термометре не видно. Необходимо…»

«Кларисс требует невозможного! Будто он не понимает…»

Кажется, Гретта была творческой натурой. А иначе как объяснить этот беспорядок, когда мысли записаны хаотично и на разных обрывках? Даже на скомканной салфетке был нарисован какой-то простенький чертеж — две шестеренки с натянутой между ними прямой цепью, концы которой свисали по бокам и заканчивались непонятными грузами.

Что ж, на счет образования я убедилась. Осталось познакомиться с самой Греттой. Может, где-то здесь есть личный дневник? Осмотр шкафчиков не принес результата, также как и осмотр книжных полок, шкафа для одежды и пространства под матрасом. Да уж, не густо. Ладно, пока мне удалось скрыть от прислуги подмену госпожи, но скоро вернется родственник Гретты и с ним уже будет сложнее.

В дверь постучали и на пороге возник уже знакомый лысый мужик по имени Роберт. Я замерла, не зная как реагировать. С одной стороны, он видел меня в постели в одной ночнушке, с другой, вероятно, здесь строгие правила относительно женской нравственности, и если этот тип вломился ко мне, нарушив личное пространство, и застал меня в таком виде, то стыдно все равно должно быть мне. Да и кто мне этот Роберт? Вероятно, родственник, хотя бледная кожа и полное облысение не сочетаются с моим южным типажом внешности. Теперь я могла рассмотреть его более детально: не слишком высокого роста, однако имеющий внушительное брюшко и оплывший овал лица, он представлял собой не самое приятное впечатление.

— Вижу, ты достаточно окрепла даже для принятия ванны, — что-то в его улыбке мне не понравилось, слишком уж маслянисто заблестели глаза. Откинув влажные волосы назад, я настороженно посмотрела на мужика. Что ему нужно в комнате юной девушки?

— Да, я решила, что водные процедуры мне не помешают, — осторожно кивнула, продолжая наблюдать за его реакцией.

— Что ж, это просто прекрасно, потому что через полчаса вернется граф и пожелает видеть тебя в своем кабинете. Так как ты совершенно не одета, я пришлю служанку, чтобы она позаботилась о твоем внешнем виде.

— Я отправила её отдохнуть, — холодно ответила я и подобралась. Неприятный тип этот Роберт.

— Да, мне уже известно, что ты забыла имя своей служанки. Ничего, я пришлю тебе другую, а эту продадим, — пожал плечами мужик, собираясь уходить.

— Постойте! — от шока я воскликнула это сильнее, чем хотелось бы. — Что значит «продадим»?

— Ну, ты же знаешь, что мы держали эту позорницу только из-за тебя. Если бы ты не вступилась за эту девку, ее бы давно сослали куда-нибудь на север, — осуждающе покачала головой эта сволочь.

— Не надо никого продавать! Это же моя служанка, — я растеряно и одновременно зло смотрела на лысого идиота и видела, что эта сцена доставляет ему удовольствие. — С чего вы вообще решили ее продать?

— Ну, я уже подписал документы на продажу, — снова пожал плечами он. — Так что завтра её здесь не будет. И ты знаешь правило относительно имен личных слуг, раньше же оно тебя не возмущало, — с этими словами Роберт отвернулся и насвистывая покинул мою спальню.

Глава 3

Я заметалась по комнате, как перепуганный заяц. Что еще за правило? Почему Миру продают? Надо срочно что-то делать. Какой, к черту, север, какая ссылка? Она же ребенок!

Кое-как надев пару нижних юбок, я схватила платье и поняла, что это невозможно, такое надевается только с чье-то помощью. Быстро распахнув дверь шкафа, я начала перебирать одежду, ища что-нибудь, с чем справлюсь сама. Увидев в углу подходящую вещь, схватила ее и оглядела, поворачивая передней стороной к свету. Темно-коричневое платье, с белым воротничком, оно всего лишь застегивалось на пуговки спереди, которые следовало прикрыть белым же платком, прилагавшимся к платью. Торопливо застегивала пуговицы, уговаривая себя не паниковать, раньше завтрашнего дня со служанкой все равно ничего не случится. В домашние туфли запрыгнула уже на ходу и помчалась вниз, ища хоть кого-нибудь. Первая же попавшаяся служанка была остановлена и тщательно допрошена, плевать на конспирацию.

Оказывается, что между господами и личными слугами существовало непреложное правило — господин должен помнить своего слугу. И нет такой прямой обязанности, но это выстраивало нужное взаимодействие. Личный слуга — это не только про переодеть и расчесать, это еще и про верно хранить секреты господина, в точности выполнять поручения и всегда быть на стороне аристократа, выбравшего тебя. Для слуг быть избранным в личные — большая честь. Для господина — ответственность. Выбрав личного слугу, ты соглашаешься ему доверять, ты должен его защищать и ценить его верность. Поэтому установилось правило об имени: хочешь личного слугу — подойди ответственно, запомни его имя и личность. Не смог запомнить? Не беда, подыщи себе нового, которого точно не забудешь.

Я схватилась за голову. Да откуда мне было знать, ёлки-палки!

Очередной забег по первому этажу с целью найти Роберта и объяснить ему чудовищную ошибку произошедшего внезапно прервали. На моем пути словно из ниоткуда вырос высокий пожилой мужчина, придержавший за плечи мое рвущееся спасать тело, и я невольно запрокинула голову, чтобы разглядеть нежданную преграду. С высоты почти двух метров на меня смотрели пронзительные темные глаза смуглого седовласого джентльмена, по-отечески улыбавшегося и продолжавшего держать меня.

— Гретта, лучик, ты сегодня необычайно живая. Не смотря на травму, — сухие пальцы перебрались на мою голову и аккуратно погладили макушку. — Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо, — я нервно сглотнула. Вероятность, что это отец Гретты, весьма высока. Но как бы мне сейчас не ошибиться?

За спиной мужчины послышалось покашливание, смешки и звук шагов. Сообразив, что приветствие гостей мне сейчас не по зубам, я спешно попросила прощения и сбежала к себе под философские рассуждения отца, что юной графине всенепременно нужно принарядиться к ужину.

Торопливо забежав к себе, я захлопнула дверь. Так, тут где-то однозначно должен быть способ позвать слуг. Серебряный колокольчик нашелся на изголовье кровати и, хотя я и сомневалась, что его тихий звон может кто-нибудь услышать, однако не прошло и минуты, как в мою комнату постучалась пара горничных.

Служанки не представились, а я достаточно нервничала, чтобы вспомнить об этом. Вместо приветствия попросила их помочь снарядить меня к ужину, на что девушки понятливо кивнули и занялись мной: одна рыбкой нырнула в гардероб, другая усадила на пуфик и принялась протирать мое лицо какой-то ароматной водой.

— Госпожа графиня, желаете платье полегче или сегодня уместнее сдержанность? — я открыла глаза и посмотрела на два предложенных платья. Первое явно подходило лету: приятного лимонного цвета, с открытыми плечами и несколькими слоями шелка, спускавшимися вдоль силуэта, должно быть, исполнявших роль рукавов. Второе, глубокого синего цвета, было достаточно тяжелым на вид, и чем-то напоминало очень элегантную офицерскую форму для дам. По крайней мере, строгий ряд маленьких золотых пуговиц, уходящих под горло, белоснежные манжеты, и маленькие красные нити вышивки по периметру навевали именно такую ассоциацию. Поколебавшись, я выбрала второе. К нему горничные создали отличную прическу — собрали волосы в высокий хвост, повязали ленту в тон и выпустили пару прелестных локонов, обрамлявших овал лица. Выше всяких похвал.

Закончив работу, служанки тихо вышли, а я оперлась руками о стол и прикрыла глаза. Так, что мы имеем? Судя по первому впечатлению, отец у нас — неплохой человек. Высокий, статный, не грубит, как некоторые. И мне сейчас просто нужно спуститься вниз, отужинать со всеми и постараться вытащить свою служанку из «документов на продажу». Кстати, а это хорошая возможность — объяснить недоразумение отцу, а не просить мерзкого Роберта делать мне одолжение. Что-то в нем мне категорически не нравилось. Говорил, что я совершенно не одета, а сам глаза об меня стер. Бр-р-р-р, будем надеяться, это просто какой-нибудь больной на всё воспитание родственник, а не то, что я думаю.

План хорош, однако воспитание может подвести и меня — я совершенно не в курсе местного этикета. Если там больше одной вилки и меньше одной темы для свободного разговора, то проще сразу признать, что я не местная. Ла-а-а-а-дно, просто глубоко дышим, мало говорим, за столом ориентируемся на других и всё будет хорошо. Вперёд.

В столовой меня уже ждали. Граф как раз приглашал к столу гостей, когда я спустилась к ним. Рассмеявшись какой-то шутке, седовласый господин увидел меня, махнул рукой, призывая к тишине, и торжественно произнес:

— Господа, позвольте представить, моя дочь Маргарет.

Что-о-о-о-о? Это я-то? Я покрепче вцепилась в перила лестницы. Маргарет? Это полное имя Гретты? Да кто ж так имена-то сокращает! Ладно, не важно, улыбаемся и машем.

За столом случилась маленькая заминка. Слуга, накладывавший мне еду, видимо не знал, об особенном меню для «госпожи», а поэтому на моей тарелке оказалось пюре из батата и свинина под ананасами. Только я обрадовалась нормальной человеческой пище, как подскочивший дворецкий забрал эту тарелку и, извинившись, принялся накладывать грустные на вид тушеные овощи и белое мясо курицы. Не соленое.

— Юная графиня у нас придерживается легкого питания. Все-таки уж больно ей досталось от лошади, — сочувственно сказал Роберт, но я успела увидеть, как по его губам скользнуло подобие улыбки. Это он, что ли, виноват в случившимся с Греттой?

— Такое иногда случается. Мне действительно лучше пару дней поесть чего-нибудь легкого, чтобы почувствовать себя лучше. А то голова до сих пор болит и иногда кружится, — я пошла в наступление, собираясь использовать свое состояние, чтобы вытащить Миру. Этот крендель нравился мне всё меньше.

— Вероятно, настолько кружится, что все важное из нее выпадает, — а вот теперь этот тип ухмылялся откровенно злорадно. — Госпожа Гретта снова забыла имя личной прислуги. Ну и правильно, нечего здесь грязным девкам делать.

Ах ты ж черт лысый! Решил, что так меня можно от личной служанки избавить? Не на ту напал. Мы еще разберемся, зачем тебе нужно, чтобы я осталась без персональной помощницы.

— Да, представляете, когда пришла в себя, даже свою Миру не узнала. Да и никого не узнавала: ни людей, ни покоев. И господина Роберта в том числе, — невинная улыбка и гробовая тишина, установившаяся вслед за этим, меня не порадовала. Видимо, Роберта забывать было нельзя.

Справа от меня закашлялся незнакомый господин средних лет, имевший тонкий голос и каштановые волосы. Остальные гости смотрели на меня и на графа, поочередно переводя взгляд.

— Ну что ты, лучик, — чуть хрипло произнес граф, — как же можно? Всё-таки господин Роберт…

— Сказал, что меня нужно оставить там, вероятно, рядом с чуть не убившим меня животным, — мило улыбнулась я и обхватила чашку с чаем двумя руками. А вот фиг вам, не забуду, так хоть пожалуюсь.

Вот, наконец-то. Наконец-то граф подарил слегка побледневшему лысому чёрту злой взгляд. Пора вернуться к Мире. Однако не пришлось. Промокнув губы салфеткой отец кивнул дворецкому, отдавая приказ о подаче десертного вина, и попытался сгладить ситуацию:

— Милая, я уверен, Роберт совершенно не это имел ввиду, — я уже было открыла рот, чтобы возмутиться такому дипломатическому финту, как отец продолжил. — Как и неправильно истолковал твою забывчивость относительно личной служанки. Хочешь ввернуть ее?

Я изо всех сил закивала, сдерживая радость. На злого лысого решила не обращать внимания, ведь этот раунд за мной. Да и поаккуратнее нужно про потерю памяти говорить, вон они как отреагировали на то, что Гретта этого чудака могла забыть. Интересно, почему? Остаток ужина прошел спокойно. Я даже стойко перенесла очередной травяной чай и отсутствие эклеров на моей тарелке, видя как лысый уплетает сразу несколько штук. Кушайте, не обляпайтесь, главное, что Мира будет рядом.

Глава 4

Вернувшись, я первым делом пообещала себе найти здесь библиотеку и взять несколько книг по этикету. А пока что стоит взять одну из «Историй», чтобы хоть немного ориентироваться в этом мире. Выбор пал на «Историю последних веков» и я опустилась на софу, открыв первую страницу.

Не знаю, сколько я просидела, однако за окном успели опуститься сумерки, разливая темноту по комнате. За это время успела узнать, что около трехсот лет назад в этом королевстве случилась реформа. В результате кровопролитной войны с горными народами произошло изменение границ на севере в пользу горцев и на юге в пользу этого королевства. Ныне правящие король Георг и королева Талия продолжают вести резкую политику в отношении горцев, некогда первых напавших на эту страну. Хм, дергают кота за усы? Не знаю. Как бы то ни было, но устройство государства очень знакомо по феодальному строю: здесь есть герцоги, графы, бароны, маркизы и виконты, имеющие свои земли и абсолютную власть в их границах. Собственно, сама реформа и состояла в корректировке полномочий хозяев земель — им дали больше свободы, а монархия начала справедливо делить кормушку власти с оравой благородных властолюбцев. Спрашивается, чем это отличается от дореформных времен? Чёрт его знает. Ах да, еще страна официально стала называться Тион вместо «Тионское королевство». Похоже на пускание пыли в глаза и имитацию бурной деятельности. Вздохнув, я отложила книгу. В дверь постучали. На пороге стояла Мира, счастливо сверкая своими покрасневшими от слез глазами. Я облегченно выдохнула. До последнего переживала, что Роберт придумает какую-нибудь подлянку и девчонку все-таки продадут. Кстати, интересно, что здесь скорее крепостное право, как в России, чем найм слуг, по крайней мере, весь обслуживающий персонал — собственность рода.

— Госпожа, спасибо! Я так вам благодарна, — Мира кинулась ко мне и опустилась на колени рядом с софой, — прошу вас, дайте мне еще один шанс.

Я оторопела от такой прыти. Чего это она себе надумала? Я же не отказывалась от нее, просто… уй, мама, она же не подумала, что я от нее отказалась, когда отправила ее отдохнуть? Судя по щенячьему восторгу в глазах, так оно и было. А теперь я для нее хорошая госпожа, пожалевшая прислугу. Подленько, конечно, но момент удачный.

— Мира, — я мягко подняла ее с пола и усадила рядом с собой, — извини, что так вышло. Очнувшись, я вообще мало, что помнила, поэтому имена слегка забылись. Не только твое имя, но даже немного свое, — вздохнув, я решилась на очень рискованный шаг, но если не сейчас, то больше такой возможности не представится. — Я даже как будто немного потеряла память, — вроде как смущенно сказала я и посмотрела на служанку. Пожалуйста, вспомни, что ты мне благодарна.

Мира с широко распахнутыми глазами глядела на меня и в волнении прижала руки к груди:

— Но сейчас, госпожа, как вы чувствуете себя сейчас?

— Не очень, — призналась я.

— И вы ничего не помните? — служанка пораженно глядела мне в глаза.

— Ну, некоторые вещи помню. Воспоминания возвращаются постепенно. Поэтому мне понадобится твоя помощь, — решительно сказала я и кинула пытливый взгляд на Миру. Слегка бледная девушка ненадолго зависла, потом судорожно кивнула и на её лице я увидела отражение собственной решимости. Фух, кажется, здесь все прошло как надо.

— Чем я могу помочь вам, госпожа? — почему-то шепотом спросила служанка.

— Для начала дай мне обещание, что никто не узнает о моем состоянии, пока я сама не разрешу кому-то рассказать, — служанка тут же вскочила, прижала правую руку к сердцу и поклонилась. Видимо, недоумение на моем лице было столь явным, что Мира тут же поспешила уточнить, что так личные слуги обещают хранить тайну господина до конца дней: правую руку, символизирующую правду, к сердцу — символу искренности, и поклон, как признание покорности и власти господина. — Прекрасно. Теперь мне нужна от тебя информация. Расскажи мне обо мне и… и обо всем. Но сначала обо мне.

— Вас зовут Маргарет Элеонора Амори́, вы графиня Аморской земли. Ваша матушка, Элеонора, в честь которой вам дали второе имя, почивает на небесах уже два года. Батюшка, граф Франциск, редко бывает дома ввиду сложностей с управлением несколькими деревнями, располагающимися рядом с Черодаем — огромный озером на севере угодий, слишком уж большие в этом году возникли проблемы с урожаем риса около озера, необходимо присутствие главы рода.

Оказалось, что мне действительно шестнадцать лет. Как сказала Мира, через месяц должно исполниться семнадцать, и я стану совершеннолетней девушкой. Это было неожиданно, ведь кто знает, чем здесь занимаются совершеннолетние девушки. И да, в этом мире действительно есть магия.

— Воды нашего мира являются не просто источником жизни, но и источником магической энергии. Хотя правильнее будет сказать, проводником. Поземные ключи, наполняющие реки и озера, берут свою магию из нутра планеты и доносят ее людям на поверхность. Но что такое магия без магов? Всего лишь вид энергии. К счастью, когда-то очень, очень давно начали рождаться люди, восприимчивые к этой энергии и умеющие ею управлять. Эти люди стали магами, — продолжила служанка.

Умение накапливать в себе магическую энергию и управлять ею, отдавать другим и хранить в предметах вырабатывается в людях с рождения. Это чем-то похоже на музыкальный слух — все мы слышим мелодию, но чтобы научиться её играть, нужны годы упорных тренировок. Есть люди более талантливые и им обучение дается легче, есть «тугие на ухо» и их таланты ограничены, а есть бедные, которым не хватает денег на обучение.

— Что же, есть какие-нибудь академии магии? — хмыкнула я. Ну, точно в сказку попала.

— Нет, госпожа, конечно, нет. Учебное заведение сделает знания о магии общедоступными, а так нельзя, — серьезно сказала Мира.

Я слегка подавилась воздухом. Как это нельзя?

— Каждый благородный род сам учит своих потомков обращаться с магией, изредка — нанимает учителей, но никто никогда не отдаст своего ребенка туда, где дети других семей могут увидеть его магию. Ведь магия каждого человека уникальна, она имеет свой неповторимый почерк и отпечаток, и показать возможным врагам или соперникам магию своего дитя — это серьезно подставить всю семью под удар, — торжественно закончила служанка.

— Так, понятно. А ты откуда это все знаешь, если знания о магии не общедоступны? — я с подозрением прищурилась.

— Вы сами рассказывали мне об этом, госпожа, — потупилась Мира. — Вам нравилось, когда я вас слушала.

— Понятно. Я тоже владею магией?

— Конечно, госпожа Гретта, вы весьма одарены. Да и ваше кольцо… где оно?! — побледневшая, как полотно, Мира вскочила и бросила заполошеный взгляд на мои пальцы без единого украшения. После чего кинулась к столу, к кровати, к софе, перебирая пространство поверхностей руками и силясь что-то найти.

— Что ты делаешь? — я понаблюдала за тем, как она мечется между мебелью и капельки пота стекают по ее вискам.

— Кольцо! Кольцо графини Амори́! — шепотом простонала Мира и кинулась к книжной полке, взяв в руки маленькую неприметную шкатулку. — Ваше фамильное кольцо, признающее за вами право носить титул и хранящее в себе частицу родовой магии. Где же оно? — она ловко перебирала украшения в шкатулке, с каждой секундой оседая на кровать.

Нет, у нее явно что-то с нервами.

— Успокойся, — я подошла к уже серой от ужаса девушке и слегка встряхнула ее за плечи. — Это кольцо очень важное?

Девушка молча кивнула.

— Когда ты его последний раз видела?

— На вашем пальце, когда вы отправлялись на конную прогулку вместе с господином Робертом сегодня утром, — еле ворочая языком, сказала служанка.

— Когда я была без сознания, оно было еще на мне?

— Я не помню, — всхлипнула девушка. — Я так испугалась за вас, когда конюх Анри занес вас в поместье на руках, а следом шли господин Роберт и господин Фредерик. Потом вас положили на диван в гостиной, а всех слуг выгнали, чтобы не отвлекать лекаря от работы. Экономка дала мне задание на втором этаже, и я увидела вас только когда вы уже пришли в себя. Я не помню, — едва не разрыдалась Мира.

— Значит, варианта два, — я побарабанила пальцами по столику. — Или я потеряла его во время прогулки, или кто-то благополучно снял его с меня, пока я валялась в беспамятстве. Ладно, найдем, чего ты так переживаешь?

— Как же, госпожа, — растеряно сказала девчонка, — я же личная служанка самой графини, я обязана следить за вашим имуществом. А я не уследила, — снова послышался всхлип.

Я вздохнула и прижала ее к себе. Бедный ребенок, какой из тебя уследитель, тебе бы за собой уследить. Может, я и отношусь к ней слишком несерьезно, но постоянные перепады настроения напоминают мне, что передо мной всего лишь подросток. Вот и сейчас от моих объятий девочка зарделась и начала комкать передник.

— Госпожа, желаете чай? — смущенная Мира неловко поднялась и слегка поклонилась, обозначая готовность служить. — Или, может быть вина с фруктами?

Я удивленно покосилась на нее. Гретта же еще несовершеннолетняя, разве можно ей вино? Но если предложение прозвучало, значит, можно. Кивнув последнему варианту, я попросила вдобавок к вину чашечку чая, и дождавшись пока девочка уйдет, устало откинулась на подушки. Ф-у-у-у-х, ну и денек. Кстати, а почему тут нет часов? Не порядок, я не влюблена, чтобы не интересоваться временем.

Вернувшаяся с подносом Мира ловко расставила бокал и бутылку вина, дополнив красивую композицию чашей с фруктами и чашкой с… опять травяной отвар?! Да сколько можно! Я тяжело вздохнула. Видимо, они решили меня залечить своими травками, а между тем я чувствовала себя совершенно нормально. Не отпуская служанку, я указала ей на чашку чая и предложила присоединиться к вечерней трапезе.

— Ой, а я думала, чай для вас. Даже к Берте отдельно заглянула, — протянула Мира, неловко доставая из кармана передника несколько шоколадных конфет. Ю-ху! Рот моментально наполнился слюной, а я готова была расцеловать эту умницу:

— С радостью съем их с вином, а ты, пожалуйста, посиди со мной.

Покрасневшая от удовольствия служанка быстро зажгла неприметный светильник, прикрепленный к стене рядом с софой, и взбила нам подушки.

— Мира, а почему тут нет часов?

— Вы же забрали их на доработку, госпожа, — прихлебнула горячий чай девочка.

— Доработку? — я положила в рот сочную виноградину и примерилась к аппетитному персику.

— Мне очень повезло, моя леди чрезвычайно талантлива и имеет склонность к техническому делу, — хитро улыбнулась Мира, скрывая гордость за чашкой с напитком.

Упс. Техническое дело? Вспомнила шестеренки, упомянутые в записках Гретты, и неслышно вздохнула. М-да, а вот это будет очень сложно объяснить. К сожалению, лично я никаким интересом к механике не располагаю, поэтому отказ от привычного слугам хобби придется как-то обосновать.

— Вряд ли я смогу их доработать. Честно, не особо чувствую в себе сейчас тягу к техническому делу… — осторожно произнесла я, наблюдая за ответной реакцией.

Мира на секунду замерла и прищурилась, кидая на меня нечитаемый взгляд. По спине успели поползти мурашки, когда она вздохнула и посоветовала сказать дворецкому, что нужны новые настенные часы. Я поспешила перевести тему:

— Скажи, а как ты стала моей личной служанкой?

— О, — девушка заулыбалась, — я всегда старалась быть полезной всем господам, проживающим в поместье. Моя мать была здесь экономкой до того, как умерла, а я, вроде как, потомственная прислуга. Год назад вы заметили меня среди прочих слуг — я была достаточно маленькой и незаметной, чтобы выполнять ваши поручения. С тех пор вы частенько вызывали меня к себе, чтобы отдать приказ. А месяц назад, когда господин Роберт и господин граф решили продать меня на север, вы заступились за меня и сказали, что намерены сделать своей личной служанкой. Я даже надеялась примерить ленту, но сегодня вы забыли мое имя, а господин Роберт с радостью ухватился за возможность выручить немного денег от моей продажи.

— Какую ленту? — я потягивала чудесное земляничное вино маленькими глотками и развернула хрустящий фантик шоколадной конфеты.

— Лента определенного цвета нашивается на подол, рукава и воротник платья личной служанки, подчеркивая ее статус. Ваш цвет — красный. Вы говорили, что я могу заняться нашивкой ближайшие дни.

— Можешь, — чуть поразмыслив, ответила я. — Все еще буду рада иметь такую личную помощницу, как ты.

Глава 5

Мира расцвела. А я понадеялась, что приняла правильное решение. Вряд ли ребенок будет мне полезен, но в ином случае неизвестно, что ее ждет и кому ее продадут. Пусть лучше будет рядом.

— А за что Роберт тебя так не любит?

Она замерла, а пальцы, держащие чашку, побелели от напряжения:

— Вы и этого не помните, госпожа? — тихий голос, казалось, совсем не принадлежал девчонке.

— Нет, извини, — покаялась я, допивая бокал. Легкое и вкусное вино уже успело немного опьянить, поэтому постаралась налечь на фрукты.

— Я…. нечистая, — охрипший, но твердый голос заставил меня отвлечься от винограда. В смысле, бесноватая, что ли? Недоуменно поднятые брови вызвали у Миры судорожный вздох и она продолжила:

— Я больше не невинна.

Опа-на! Вот это страсти. Всё-таки не уследила. Постойте, я ведь так и не выяснила ее возраст.

— А сколько тебе лет?

— Два месяца назад я встретила четырнадцатое лето.

Ну да, и впрямь четырнадцать. Как же это ее так угораздило? Покачала головой, отгоняя внезапное осуждение, и потянулась. Ладно, пусть так. Лишь бы ее романы не привели к последствиям.

— Спасибо, Мира, можешь идти. И вот, возьми, — я опустила в ее передник оставшуюся конфету.

— Передать Берте? — спросила служанка, составляя на поднос посуду.

— Зачем? Съешь сама.

Девочка вытаращилась на меня так, будто у меня вырос хвост. Что такого? Пусть порадуется, мне не жалко. Бормоча слова благодарности, служанка двинулась к выходу.

— Погоди, а какие поручения я тебе, м-м-м, поручала? — сонно спросила я, отгоняя внезапную усталость.

— Воровать вам сладкое, передавать записки господину Клариссу, добывать всякие штуки для технического дела, иногда подслушивать разговоры старших господ, помогать вам сбегать на свидания, — пустилась в перечисление Мира, а у меня все больше отвисала челюсть. Кажется, Гретта не была пай-девочкой. Может ли это быть мне полезным? Наверняка. Но одно остается непонятным:

— Зачем воровать сладкое?

— Господин Роберт суров не только к слугам, но и немного к вам. Вы часто конфликтовали и он, как старший господин, предпочитал вас наказывать запретом сладкого, которое вы так любите. Несколько раз вы жаловались отцу, но он был солидарен с господином Робертом, поэтому мне приходилось тайно проникать на кухню, чтобы взять вам что-нибудь вкусное. Благо, Берта любит вас, как родная тетушка, и никогда не отказывает в просьбах.

Я понимающе кивнула, велев девочке не беспокоить меня до завтрашнего утра. Поднявшись, шагнула к стене и поняла, что совершенно не знаю, как открыть дверь в ванную. Вот досада. Беглый осмотр поверхности ничего не дал, как и более детальный. Пришлось искать на ощупь, что внезапно увенчалось успехом — казавшаяся монолитной стена внезапно поддалась и под пальцами появилось углубление, напоминающее встроенную ручку от комода. Потянув ее на себя, я открыла дверь и уставилась в темноту. Однако стоило сделать шаг, как комната озарилась мягким светом. Осмотр ванны показал, что помыться без помощи Миры я не сумею — понятия не имею, как пользоваться этими артефактами для водных процедур. Зато над раковиной стоял знакомый кувшинчик, только меньшего размера, который я наклонила по примеру служанки и с удовольствием подставила руки под прохладную воду. Не люкс, конечно, но и так сойдет.

Уже лёжа в постели, я ощутила острую тоску и подумала о доме. Меня некому там ждать и мне не по кому скучать. Мои родители умерли, я поздний ребенок, а своих детей так и не появилось. Зато мое дело, мое горячо любимое маленькое пристанище, наполненное ароматами самого вкусного кофе и свежей выпечки, заставило меня чуть ли не разреветься. Кому теперь достанется мое детище? Я же там каждую пылинку знаю: сама выбирала мебель, сама красила стены, сама стояла первое время за стойкой и готовила посетителям потрясающий кофе. А когда уволилась наша старенькая уборщица, оставалась после закрытия и мыла полы, протирала столы и окна. Несколько слезинок выступили на глазах, но я решительно вытерла их. Нужно как-то понять, умерла я там или нет. Если умерла, то вряд ли смогу вернуться обратно. И тогда нужно суметь прожить достойно эту жизнь. Если же есть шанс, что я жива и смогу вернуться, то нужно разбиться в лепешку, но попасть обратно. За этими мыслями меня сморил сон.

Утро началось с яркого света, щекотавшего мои ресницы и звука льющейся воды. Я села на постель и тщательно протерла глаза. Солнце освещало комнату через открытое окно, не натыкаясь на тяжелые портьеры, распахнуты чьей-то заботливой рукой. У прикроватного столика стояла длинная узкая ваза, в которой изумительно смотрелась ветка цветущей яблони, а около нее играл солнечными бликами стакан чистой воды. Дверь в ванную была приоткрыта и судя по звукам там кто-то хозяйничал, то ли напевая, то ли молясь.

— Госпожа, ванна готова, — бодрая и радостная Мира появилась из ванной, вытирая руки о крошечное полотенце, перекинутое через плечо. Не знаю, как можно быть такой доброжелательной с утра. Лично я всегда сама себе сову-убийцу напоминаю: хлопаю сонными глазами и вынашиваю планы мести, на все отвечая «угу», пока Валерий, наш бариста, не сделает мне большой капучино с кокосовым сиропом.

Решив ничего не отвечать, я просто кивнула и кое-как выползла из-под одеяла. Сегодня на платье служанки переливались алым атласные ленты, и я хмыкнула. Надо же, наверное, всю ночь пришивала. Хотя нет, это я бы всю ночь возилась, а местные работницы наверняка проворны и более умелые в рукоделии. Ванная встретила меня паром, запотевшим зеркалом и большой квадратной чашей, полной пены.

— Я взяла на себя смелость сделать вам пенную ванну, — служанка отвернулась к полочке с маслами и начала их перебирать. Я же предусмотрительно опустила одну ногу в воду. Ять! У них фетиш на кипяток, что ли? Кое-как попривыкнув к температуре, аккуратно бухнулась в воду. Хорошо-о-о-о. Дома моим максимумом был быстрый душ с утра, тут же мне устроили целую водную церемонию. Оказывается, лежать в этой чаше также удобно — от середины передней стенки и до самого дна задней шел покатый спуск, на который можно комфортно лечь.

— Желаете масло бергамота сегодня? — приятный аромат достиг моего носа, а я благодарно кивнула. Ее же не стошнит снова? Но все обошлось. Мира спокойно убрала на место пузырек и отпросилась приготовить мне наряд. Через час я уже была собрана и маленькими глоточками пила воду, заботливо приготовленную мне служанкой. Как обычно, после сна организм был обезвожен, а горячая ванна способствовала потере жидкости, так что предусмотрительность девочки радовала.

Следовало простроить сегодняшний план действий. Со слов помощницы сейчас меня ожидает завтрак, возможно, вместе с отцом и Робертом, потом урок танцев с мадам Фалье. После этого можно прогуляться с Мирой по саду и задать еще несколько вопросов относительно жизни Гретты. Ну а после обеда отправлюсь в библиотеку.

В столовой меня ждал накрытый стол и несколько слуг. Увидев меня дворецкий, стоящий тут же у дверей, непонятно чему разулыбался и пододвинул стул. Так-так, чем тут кормят на завтрак? Рисовая каша, блины с ягодным джемом, фрукты, тосты с творожным сыром и неизменный травяной сбор, сегодня состоящий из мелиссы, листьев смородины и кусочков яблока. Зубы свело от желания выпить чашечку кофе, но, судя по всему, здесь кофе графиням не полагается. Когда я приценивалась к четвертому блинчику, в столовую вошел граф.

— Лучик, как всегда сияешь. Но не рановато ли для блинов? Феликс, почему госпоже не сварили овсяную кашу?

Дворецкий было дернулся извиниться, но я его опередила:

— Честно говоря, не смогла удержаться, — одна обаятельная улыбка и граф заметно подобрел. — Ты же знаешь, как я люблю сладкое.

— Конечно, милая, этим ты вся в мать, — величественная осанка на секунду сгорбилась и отец Гретты тяжело опустился на стул. — Однако тебе следует поберечь здоровье.

— Всенепременно, — пообещала я, клюя вишню по одной. — Кстати, доброе утро, отец.

— И вам благословление Мира, госпожа Гретта, — в столовую твердым шагом вошел Роберт и у меня слегка испортилось настроение. — Этих негодников следовало бы выпороть за то, что ослушиваются приказа и обременяют желудок юной графини. Еще раз подобное повторится, Феликс… — с угрозой протянул этот гад. Слуги тут же поспешили отодвинуть ему стул и наложить в тарелку всего понемножку. Кажется, даже перед графом прислуга так не суетится. А я старательно утрамбовывала в память новое имя. Уф, Фредерик, Франциск, Феликс… как бы не запутаться в их мании к букве «ф».

Лысый чёрт с удовольствием принялся за еду, поминутно обсуждая с господином Франциском распределение рабочих на рисовых полях для покрытия как можно большей площади обработки земли. Я заслушалась. Честно говоря, земледелие меня никогда не увлекало, но послушать разговор двух управленцев оказалось полезно. Все-таки вероятность, что отличие нашего двадцать первого века от этого в вопросах менеджмента довольно большое и как графине мне не стоит «плавать» в терминах.

Сзади незаметно подобралась Мира и сообщила, что мадам для танцев прибудет через час. Вот и замечательно, самое время прогуляться со своей служанкой и стрясти с нее еще немного полезной информации.

— Здесь вы обучались чтению, письму, счету и другим наукам, — чихнув, Мира открыла дверь, и я увидела подобие классной комнаты: две парты, стоящие друг напротив друга, деревянная скамья у стены, школьная доска и шкафы с учебными пособиями. Я утянула ее исследовать второй этаж, на котором жила сама. Мне успели показать двери покоев отца и Роберта, а также комнату покойной матери Гретты, оказавшуюся запертой на ключ. «Граф приказал» — пожала плечами служанка и повела дальше.

— А это библиотека.

Я восхищенно вздохнула. Огромное пространство, освещенное мягким разноцветным светом настенных бра, утопало в пушистых коврах. Стеллажи выстраивались рядами справа и слева, оставляя свободным проход, в конце которого горел камин и стояли два мягких красных кресла с высокими спинками. Журнальный столик и белая шкура перед камином дополняли идиллию.

— Разве это неопасно — зажигать огонь рядом с книгами? — усомнилась я, проводя рукой по спинке кресла.

— Что вы, госпожа, камин магический, — замахала руками Мира. — Огонь здесь никогда не гаснет и никогда не выходит за его пределы.

Кажется, я знаю, что станет моим временным пристанищем. Уходить было жалко, но я пообещала этому чудесному месту вернуться после обеда.

Выйдя из библиотеки, Мира потащила меня в спальню, утверждая, что мне нужно подготовиться к уроку танцев. Ну, нужно так нужно.

В спальне меня переодели в красивое белое платье, едва ли доходящее до щиколодок — небывалый разврат по местным меркам. Однако как сказала служанка, такая длина необходима для комфорта во время танцев. К платью прилагались белые чулки, танцевальные туфли и белые ленты в косы. Ни дать, ни взять невеста. Упаковав меня в этот наряд цвета облака, бойкая служанка поспешила проводить свою госпожу в танцевальный зал.

Глава 6

— Раз, два, три! Раз, два, три! — полная низенькая дама стучала веером по моим плечам, недовольная танцевальными успехами своей ученицы.

Хореографический ад длился второй час, и я была готова взмолиться всем богам, лишь бы это полутораметровое чудовище от меня отстало.

— Не так! Ви зачем делать этот шаг?! — веер взлетел вверх так резко, что я зажмурилась, будучи полностью уверенной, что его следующей остановкой станет мой лоб. — Смотреть сюда! — грозный окрик заставил меня открыть глаза и посмотреть на довольно изящный пируэт мадам Фалье. Это была единственная причина, по которой я позволяла с собой так обращаться — мадам отлично танцевала, несмотря на свою пухлость и обманчивую неуклюжесть. А я уважала людей высоко мастерства, и если уж она тратит время на моё обучение, то нужно стараться. Хотя кричать могла бы и потише.

Зачарованная флейта издавала нежную мелодию, а я все никак не могла уловить суть танца. Отчасти от того, что сегодня меня учили уже четвертой связке, будучи полностью уверенными, что предыдущие три я знаю, отчасти — из-за медведя, здорово потоптавшегося на моих ушах с раннего детства.

Господи, спасибо! Наконец отведенное для урока время закончилось и я, мокрая, как мышь, и взмыленная, как лошадь, обессилено рухнула на скамью, пытаясь отдышаться и не потерять сознание.

— Что-то ви сегодня совсем никак, графинь, — снисходительно сказала мадам своим непередаваемым акцентом. Если бы мы были в России, то я бы подумала, что она похожа на немку, пытающуюся говорить на русском.

Это потрясло меня. А я-то как понимаю, что говорят окружающие? Как могу читать на этом языке и даже будто бы размышлять на нем? По речи сложно сказать, но записки, написанные Греттой, явно были начертаны не по-русски. А мозг даже не замечал разницы до этого момента! Если я правильно помню, навык говорения, чтения и письма развивается постепенно, выстраивая новые нейронные связи в соответствующих точках головного мозга — центре Брока и области Вернике. А это значит, что сейчас я имею мозг Гретты или хотя бы аналогичное строение борозд и извилин. Но тогда бы моя личность не была бы моей, и память перестроилась бы на память Гретты…

Вот черт, именно поэтому обмен сознанием невозможен! Слишком много нюансов с точки зрения психофизиологии. Что ж, наверняка это всё магия. По крайней мере, эта непонятность облегчает мне жизнь, а как говорил мой знакомый механик: «Риточка, не лезь чинить то, что работает».

— Простите, мадам, наверное, последствие травмы дают о себе знать, — живительная вода, вовремя поднесенная Мирой, показалась божественным нектаром.

— Да-да, я удиффлена, что господин Роберт написаль мне еще фчера вечером, чтобы я прибыль сегодня, — мадам задумчиво постучала ручкой веера по подоконнику. — Однак фаши нафыки совсем нехороши. Я дам фам отдых до четверг, однак не забываль тренировать движения рук, графинь.

Я присосалась к бокалу с водой и торопливо делала большие глотки, предпочтя воду ответной речи.

— Тренировать, графинь! — еще раз прикрикнула дама и неторопливо удалилась.

Стоящая рядом Мира сочувствующе подала мне полотенце и налила еще воды из графинь. Тьфу, графина! Совсем меня эта мадам замучила. Еле передвигая ноги, я доползла до ванны и потребовала себе джакузи. Тело ломило, как будто по мне проехался поезд, а голова начала болеть. Еще чуть-чуть и я б с удовольствием заснула прямо в ванне-ракушке, однако появившаяся Мира заставила меня ополоснуться и выйти из ванной.

— Ничего, ничего, госпожа, сейчас я сделаю вам массаж и всё будет хорошо, — приговаривала служанка, ведя меня в постель. — Главное, не усните.

Массаж? Неплохо, я согласна. Покопавшись в ванной, Мира принесла бутылку с розмариновым маслом и тщательно вытерла руки. Однако вместо того, чтобы снять с меня полотенце, она приступила к массированию стоп. Нет, тоже хорошо, конечно, но я ждала классики. Ноги гудели и ныли, отзываясь мышечной болью каждый раз, когда девушка надавливала мне на свод стопы. Что ж, с танцами я пролетела. Ни йога, на которую я надеялась, ни гимнастика в школьные годы мне совершенно не помогли. Надо что-то с этим делать, я же не знаю, когда мне понадобятся танцевальные навыки. А графиня, не умеющая элементарно двигаться под музыку, вызовет много вопросов. Придется, снова довериться Мире, может, она подскажет, что делать. И на этой здравой мысли я благополучно провалилась в сон.

— Госпожа графиня. Госпожа графиня, — меня тихонько потрясли за плечо, и я открыла глаза. Служанка поставила на столик бокал и снова позвала. — Госпожа графиня, пора просыпаться.

Я с трудом оторвалась от подушки и оглядела себя. Полотенце распахнулась ото сна, и Мира тактично отвела снова покрасневшие глаза, протягивая второй рукой халат.

— Спасибо, — с трудом удержав зевок, я поднялась и запахнулась в теплую вещь. Ноги на удивление не скользили, и служанка пояснила, что протерла их тканевыми салфетками, пока я спала. А теперь пора готовиться к обеду.

К очередному приему пищи меня подготовили со всей тщательностью. Пока я потягивала яблочный сок, принесенный служанкой, та зашнуровывала платье сзади. Не могу не порадоваться отсутствию корсета в домашних платьях. Понятия не имею, как бы я вытерпела это орудие пыток. Сегодня меня одели в то самое лимонное платье, так здорово подчеркивающее миловидную внешность Гретты. Честно говоря, мне было сложно смотреться в зеркало, не смотря на то, что новая внешность была чудо, как хороша — пухлые губки, аристократичный греческий нос, глаза темно-синего цвета — все это делало из Маргарет настоящую красотку. Только слишком взрослый взгляд выдавал неправильность происходящего. И видеть себя чужим человеком было тяжело. А еще стоит подкорректировать форму бровей.

Когда мне было семь, мама говорила, что в моей родословной затерялись итальянцы. Мол, во времена раскачивающегося итальянского фашизма, один горячий и гордый итальянец уехал на восток в поисках лучшей жизни. И там ему повстречалась моя прабабушка, которая сумела покорить горячее сердце. В то время мы отдыхали с семьей на Лампедузе и я была в восторге от того, что, возможно, причастна к этому маленькому раю. Портье научил меня говорить «Мама миа!» и еще в течении полугода я терроризировала родительницу, обращаясь к ней только так — она же моя мама.

Эта страна тоже была чем-то похожа на Италию: смуглая графиня и смуглый граф, много солнца, много фруктов и осенью совсем не холодно. Хотя, судя по волосам, в крови могли быть и гены местных горцев, если они хоть чуть-чуть похожи на наших кавказцев.

Эти самые волосы Мира старательно заплела в две французские косы, украсив их шпильками с искусственными цветами, и перебросила мне на плечи. Хороша девица, юна, свежа и миловидна, такой бы на балах блистать и кавалеров гроздьями срывать. Надо же, наверняка сказывается отсутствие романтики в моей жизни. Тридцать девять — это, конечно, не приговор, но где мои шестнадцать лет…

Обедала я одна. Дворецкий снова мне улыбнулся и незнакомая служанка быстро принялась накладывать еду. Чего он всё время так хитро лыбится? Это же не просто дань вежливости, здесь слуги скорее робеют перед господами, чем радуются их появлению. Мира не в счет, благодаря мне она добилась своего рода повышения, странно было бы не улыбаться. А этот уже второй раз едва ли не скалится.

Подозрительно глянула в тарелку и увидела на ней жареный картофель под сыром и кусочки ароматного шашлыка. Удивленно посмотрела на дворецкого, по губам которого снова скользнула хитрая улыбка, и до меня дошло. Кажется, среди слуг назревает маленький бунт против Роберта. По крайней мере, было бы странно видеть столько калорий в своей тарелке после утреннего выговора. Зато какое счастье иметь возможность вцепиться зубами в кусок сочного мяса! Два дня на столе № 1 я бы не протянула.

Увидев такой аппетит, служанка подала мне салат из свежих овощей, хлеб и бокал вина. Видно, тут не запариваются по поводу совершеннолетия. Трапеза вышла на славу и, отказавшись от неизменного травяного чая, я решила погулять. Едва успела благодарно кивнуть дворецкому, как в столовую вошел этот Дуэн Джонсон с АлиЭкспресс, сходу одарив прислугу подозрительным взглядом.

— Госпожа Гретта, сегодня вечером в городе салют. Не желаете устроить совместный променад в столицу? — наверное, он посчитал это предложение невероятно щедрым, но я представила нас вдвоем в карете и внутренне содрогнулась.

— Может быть, но точно сказать не могу, — выдавать туманные обещания не хотелось, особенно под таким пронзительным взглядом. — Пожалуй, откажусь, господин Роберт.

Глаза лысого чертяки сверкнули, а верхняя губа поддернулась в едва уловимом презрении. Да что ему от меня нужно? Как будто сознательно выводит на конфликт, выстраивая вокруг меня стенку из собственного недовольства. Чего только стоили его первый слова, сказанные мне, когда я очнулась. Тогда я не обратила на это внимание, а теперь и вовсе не понятно, как он мог сказать такое дочери графа, который, без сомнения, стоял выше него по положению.

— Что ж, если вы, голубушка, отказываетесь, то, значит, салют вам не интересен. Желаю удачно провести вечер, ведь ваш отец отбыл на Черодай еще утром, и я присоединюсь к нему через несколько часов. Увидимся завтра на балу.

— На балу? — не в силах сдержать удивление, я тронула за рукав уходящего Роберта, вынуждая его остановиться.

— На королевском балу, о котором вам было сообщено еще десять дней назад. Или вы и это забыли? — презрение на лице этого господина стало настолько отчетливым, что подобрался даже дворецкий, выражение лица которого заледенело.

— Нет, разумеется, я помню, — с достоинством ответила я, удивляясь, как кстати пришлась недавняя мысль. — Просто не ожидала, что вас туда тоже пригласят, — пусть не слишком вежливо для графини, однако лицо мужика на несколько секунд вспыхнуло ненавистью и он шагнул ко мне, чтобы прошипеть в лицо:

— Девчонка…

— Специально для вас, господин, сегодня наш повар приготовил потрясающее мясо на открытом огне, — перебил его дворецкий, делая характерный жест в сторону стола. — Прошу оценить его старания.

Роберт еще какое-то время прожигал меня взглядом, а потом переключился на дворецкого, внезапно добродушно усмехаясь:

— Кстати, о поварах…

Я не слышала продолжения, торопливым шагом покидая столовую. Этот тип становится опасным. Тоже ни в какое сравнение с братками из девяностых, но самое главное — он верит в то, что может причинить неприятности Гретте, и не стесняется показывать свою власть. А уже это может стать проблемой, ведь дураки, ощущающие себя всесильными, ломают много дров и вредят окружающим. Но с этим мы как-нибудь справимся.

Я поднялась по лестнице, окунаясь в давние воспоминания. Однажды нашу кофейню подвела логистика. Заказанные несколько видов кофе застряли на границе Алжира в виду распространения одной сугубо локальной лихорадки. Подозревая передачу вируса через предметы, таможня остановила нашу посылку на несколько дней. Да и не только нашу, многие тогда так и не дождались своих заказов. Казалось бы, ну и что? Есть еще Турция, Бразилия, Вьетнам, Индонезия, Колумбия, в конце концов! Но увы, все это у нас уже было, а мы обещали что-то совершенно новое очень высокопоставленным гостям, желающим посетить нашу кофейню на кофе-брейк следующим днем.

Тогда я первый раз не могла встать, потому что ноги отказывались подчиняться ошалевшему от паники мозгу. Совершая звонок за звонком в официальные и неофициальные инстанции, я везде слышала одно: «Ничего не можем поделать». И только отлично сваренный двойной эспрессо смог привести меня в чувство и вынудить искать выход. Срочно был созван мозговой штурм: бариста Валера и Катя, пекарь-кондитер Анатолий Семенович, секретарша Лена, уборщица баба Нюра и даже бухгалтер Светлана по видеосвязи. Какие только сумасшедшие идеи не предлагали мои сотрудники! Остановились на дегустации несколько видов кофе, приготовленных способами разных стран: с лимоном, с яйцом, с алкоголем и так далее. Кофе-брейк зашел на ура, а я обзавелась парой важных знакомств в администрации города.

Сейчас же у меня есть целые сутки, чтобы подготовиться к балу. Справлюсь.

Глава 7

Улица поприветствовала меня любезно распахнутой лакеем дверью и запахом истинного счастья. Спелый яблочный аромат растекался по воздуху, навевая воспоминания о шарлотке и компоте, заставляя жмуриться от удовольствия. Не по-осеннему яркое солнышко освещало каменную дорожку до ворот, аккуратно подстриженные кустарники, белые розы, высаженные вдоль дорожки, и застревало бликами на окнах. Сделав несколько шагов по ступенькам, я обернулась и оценила здание снаружи.

Ого! Строение, даром, что два этажа, было весьма высоким и простиралось вправо и влево на несколько десятков метров. Белые колонны, украшавшие крыльцо, еще раз подтвердили мою догадку о местной Италии. Вышедшая вслед за мной Мира спросила, не желаю ли выпить чаю в саду, на что я, конечно, ответила согласием. Уединенное чаепитие — отличная возможность поговорить. Через десяток минут нам накрыли в саду небольшой столик, на который служанка красиво расставляла посуду. Лакеи, принесшие сюда скатерть и корзину со снедью, почтительно замерли в отдалении, ожидая дальнейших указаний.

Я махнула рукой, отпуская их, и посмотрела на стол. Маленькие сэндвичи, фрукты, тарелка, накрытая крышкой, розетки с медом и вареньем и неизменный травяной чай порадовали взор, не смотря на то, что я только что из-за стола. Может, от нервов оголодала?

— Надеюсь, ты догадалась взять с собой еще одну чашку? — с улыбкой спросила я Миру, выглядывающую салфетки так старательно, будто она организовывала светский прием.

Служанка замерла, но тут же извинилась и умчалась в сторону дома. Хорошая девочка, не зря отстояла ее право быть моей личной помощницей.

Вернувшаяся Мира торопливо поставила на стол вторую чашку и налила туда чай, после чего неуверенно взглянула на меня. Подбодрив ее улыбкой, я отпила глоток и мягко начала расспросы:

— Мира, ты знала, что завтра бал?

— Конечно, госпожа. Вы же сами велели мне привести в порядок новое бальное платье, ведь оно было чуть великовато вам в груди. Простите… — она осеклась и кинула на меня виноватый взгляд.

Я рассмеялась. Уже не тот возраст, чтобы комплексовать из-за маленьких размеров, но, видимо, Гретту это задевало. Подросток, всё-таки, оно и понятно.

Видя, что ее слова никак не задели меня, служанка осмелела и, прижав палец к губам, потянулась к крышке, накрывавшей блюдо, приподняла ее, явив мне чудесную корзинку с белковым кремом, украшенную вишенкой. Я не сдержалась и испустила восторженный вопль. Вот оно — счастье! Я, наверное, только поэтому включила в список услуг кофейни кондитерские изделия — чтобы самой каждый день съедать что-нибудь сладкое и только что приготовленное. Глаза были готовы увлажниться от благодарности, но я прошептала: «Спасибо» и, как шпион, наклонилась над тарелкой, подъедая ложечкой крем.

Кажется, Мира была счастлива, наблюдая за моим странным поведением. Я спросила, сможем ли мы подготовиться к балу. Она спокойно подтвердила и попросила спрашивать её о том, что я не помню, дабы все прошло хорошо. Идеальный момент.

— А почему завтра устраивается бал?

— Королева Талия празднует свой день рождения. Сегодня в ее честь будет запущен салют, завтра бал и народные гуляния, а послезавтра — цветочная дорога, — ответила Мира, зачерпывая ложкой клубничное варенье.

— Цветочная дорога?

— Да. Всю дорогу от самого дворца до главного городского храма усеют цветами, и королевская чета пройдет по ней, приветствуя горожан, прямиком в храм, чтобы поблагодарить милосердного Мира за рождение королевы.

— Милосердного кого? Какого Мира? — кусочек песочного бисквита с каплей повидла доставил истинный гастрономический оргазм, ибо только этим я могу объяснить свою неосторожность. Мира выронила ложку и по ее, и без того бледному лицу, разливалась какая-то серость.

— Госпожа, умоляю, скажите, что вы пошутили, — не на шутку напуганная служанка отбила у меня все желание говорить что-либо вообще. Судя по всему, я сейчас совершила какое-то святотатство. Открыла рот, чтобы сказать… и вот тут мысль дальше не пошла. Что обычно говорят в таких ситуациях? Положение спасла сама Мира:

— О, нет, умоляю вас, молчите! — взмолилась она и сжала кулаки. Несколько минут молчания и моя взволнованная служанка перешла на шепот:

— Милосердный, добрый и безгранично могущественный Мир — это Бог. Как вы могли забыть, госпожа? — плещущееся отчаяние в ее глазах можно было сцеживать в чашку. — Бог, создавший наш мир, и повелевший жить в мире. В Мире и с ним, Миром. Забыть такое — ужасное преступление. Дай Мир, чтобы никто этого не услышал, — она тревожно оглянулась вокруг и взяла чашку дрожащими пальцами.

— Извини, — покаялась я. — Тебя, кстати, случайно не в честь него назвали?

Мира кивнула. Многие называли детей в честь бога, так или иначе вставляя корень «мир» в имена младенцев. Несколько минут мы пили чай в тишине, а я слушала, как шуршит от ветра листва, и любовалась на сочные плоды, свисающие с веток. Плоды…

— Мира! — девушка подскочила и в два шага оказалась рядом со мной, до конца не осознавая, зачем она это делает. Секунда недоумения и вот краска расползается по ее щекам, а сама она поспешно садится обратно и внимательно смотрит на меня.

Я моргнула несколько раз и продолжила:

— У меня сегодня в комнате стояла ветка яблони в вазе, — я выразительно покосилась на нее.

— И? — не поняла служанка.

— Она цвела! Настоящим яблоневым цветом. Но ведь сейчас осень. Как такое возможно? — пытливо уставилась на собеседницу.

— О, так это один из вчерашних гостей зачаровал для вас ветку яблони, повернув её время вспять. Господин граф упомянул вашу любовь к цветущей яблоне.

Повернул время вспять? Ничего себе! А я тоже так умею? Жаль, никто мне об этом не скажет. Расспросы Миры ничего не дали, она утверждает, что я всегда упражнялась в магии одна, по крайней мере, последний год точно. В связи с этим мой истинный уровень знаю только я сама и, может быть, еще граф. Надо, что ли, попробовать эту магию поделать, а то как-то тоскливо оказаться в волшебном мире и даже не поколдовать.

— Госпожа, — внезапно произнесла помощница. — А как вы смотрите на то, чтобы отправиться сегодня в город и посмотреть салют?

— Роберт уже предлагал мне это, но я отказалась. Салют… А, в прочем, знаешь, с тобой я не откажусь прогуляться.

До конца чаепития я успела узнать, что Гретта знала два иностранных языка, музицировала на фортепьяно и имела отличное воспитание, достойное всякой молодой леди. Это информация немного огорчила меня по нескольким причинам: во-первых, надеюсь, мне не придется демонстрировать свои умения на публику; а во-вторых… когда шестнадцатилетняя девушка имеет такие навыки и знания, невольно вспоминаешь свои шестнадцать, полные разожженных костров и нетрезвых покатушек на мопедах по деревне.

Убрав со стола, Мира отпросилась на кухню, помочь поварятам в мытье посуды. Я же направилась в библиотеку, предвкушающе потирая ручки.

Толстые книжные фолианты встретили меня безмолвием, а где-то даже укором. Может, мне почудилось, но в этот раз атмосфера в домашней библиотеке была не такой уютной, даже огонь потрескивал слегка угрожающе. Я глубоко вдохнула книжный запах. Что это: моё воображение или снова магия? Понятия не имею, но книги мне нужны. Да, я знаю, что будет непросто найти здесь что-нибудь подходящее, слишком много книг, но пусть мне повезет. Спустя почти полчаса поиска я наконец-то нашла искомое: книгу по этикету для дам, правила посещения королевского двора, а также пару очень важных книг, посвященных мифологии Тиона и официальной религии. Не знаю, где искать истоки произошедшего со мной, но покопаться в местной эзотерике не повредит, а то в следующий раз меня сожгут за незнание всех святых поименно, если они тут, конечно, есть. Если же эти книги ничего не дадут, то попробуем зайти с точки зрения магии.

Резкий звук часов, пробивших пять вечера, отвлек меня от чтения. Я разогнулась, сидя в кресле. Да уж, это может стать проблемой. Здесь никто не обращал на это внимания, но моя осанка далека от идеально прямой спины воспитанной аристократки. Завтра же придется помнить, что сколиоз остался в том теле, а это способно ходить так прямо, будто проглотило палку.

Что ж, теперь я имею минимальные сведения, как нужно будет себя завтра вести. Осталось потренировать реверанс и не опозориться во время танцев, всего делов-то.

Мира, очищающая мое платье специальной щеткой, встретила меня улыбкой:

— Госпожа, я приготовила ваше любимое платье для поездок в город. Желаете надеть его?

Бархатное, на вид немного тяжелое, оно имело классический кофейный цвет, перетекающий по подолу в темно-коричневый. К нему прилагался бежевый шарфик, шляпка в тон и легкие ажурные перчатки персикового цвета. От перчаток я отказалась, они совершенно не подходили закрытому и строгому платью. Вместо этого, покопавшись в вещах Гретты, достала пояс того же бежевого цвета, который отлично сочетался с шарфом.

— И ваш плащ, госпожа, — легким движением руки Мира распахнула створку шкафа, явив мне настоящее чудо: светлая накидка, цвета, который в равной степени можно назвать и голубым, и серым, с ненавязчивым белым воротником и чудесными завязками под горлом. Дополнялась эта прелесть широким капюшоном, в котором можно спрятать даже лицо и легкой муфточкой, раз уж я отказалась от перчаток. «Ночь будет прохладной» — шепнула служанка.

Не уверена на счет этого, но спорить не стала. К наряду следовало подобрать украшения, так что следующей моей целью стала неприметная шкатулка, которую прошлый раз активно трясла Мира. Подойдя к полке и сняв квадратную, будто сделанную из камня, коробочку, я заглянула внутрь. Яркие блики тут же кинулись мне в лицо, а взору предстал ряд камней, на которых чисто случайно оказалось немного драгоценного металла. Рубины, изумруды, сапфиры, бриллианты, аметисты, хризолиты, топазы, жемчуг — большие, искусно ограненные камни лишь чудом удерживались на изделии, поддерживаемые тончайшим сплетением золотой проволоки. Не знаю, откуда у Гретты такие украшения, но лично мне сводило зубы от несоблюдения баланса металла и размера вставок. Ладно, может, тут так принято. Выкладывая украшения на стол, я заметила, что их гораздо больше, чем могло бы поместиться в маленькой коробочке. Хм, тоже зачарованная? В дополнение к платью я выбрала пару жемчужных сережек, изящно повторяющих форму капли, и золотую подвеску в виде дерева с маленькой жемчужинкой посередине.

— Я поспрашивала слуг, госпожа, — тихий голос Миры был полон беспокойства и грусти, — я спросила Анри, было ли на вас фамильное кольцо, когда он нес вас в дом, и он тоже не помнит. Пока вы спали днем я сбегала на опушку леса, где вы тогда гуляли с господином Робертом, я обыскала каждый куст, но не нашла ничего, — её глаза снова начали увлажняться, а я невольно вздохнула.

— Не переживай, это не твоя вина. Завтра поищем вместе и, если не найдем, то придется сказать отцу. Уверена, он поможет.

Складывая украшения обратно, я случайно уронила маленькое золотое колечко, которое, весело проскакав по столу, исчезло в недрах ковра.

Мира, охнув, нырнула за ним, не обращая внимания на мои слова, что я сама могу его поднять.

Интересно, а какие отношения были у самой Гретты с Робертом? Судя по его недовольству и попыткам воспитывать с помощью лишения сладкого, то не самые радужные. Однако их конная прогулка могла что-то значить. Попытка наладить взаимоотношения? Если да, то от кого она исходила? Наверняка от самого лысого. Если бы меня наказывали отсутствием сладкого, то я бы уж точно не хотела бы любезно кататься на лошадях с тем, кто инициировал эту психологическую пытку. Но это я, взрослая женщина, у которой в арсенале есть всё: от вежливого «Посмотрим», до прямого посыла в пешее абстрактное. А Гретта вряд ли позволила себе отказаться. Интересно, кто он все-таки такой? «Госпожа, вот оно» — обрадованный голос служанки вывел меня из задумчивости. Стоит попытаться тихонько выспросить у Миры, как-нибудь не вызывая подозрений.

Звук упавшего тела заставил меня резко обернуться. Девушка лежала на полу, неестественно подогнув под себя ноги, а из её носа текла кровь.

Глава 8

Город встретил нас шумной толпой благородных и не очень людей, желающих посмотреть салют.

Очнувшаяся Мира, пришедшая в себя скорее от моих перепуганных криков, чем от воды и похлопываний по щекам, заверила, что ничего страшного не случилось, это всего лишь небольшой обморок. Как давно при небольших обмороках из носа течет кровь ответить не пожелала, но пообещала почистить ковер. Припадочная девчонка, размазывающая кровь ладошками по лицу, не вызывала никакого доверия. Мама миа, в чем она меня хочет убедить при всей своей бледности и окровавленных руках? Я, конечно, не Станиславский, но и не полная дура. Сначала хотела отменить поездку, но служанка поклялась, что не доставит никаких неудобств в дороге и еще раз извинилась за то, что напугала меня. Следует показать её лекарю, не нравится мне эта тошнота и обмороки.

Два лакея, сопровождающие нас, распахнули дверцу экипажа, помогая подняться по ступенькам, и мы тронулись в путь.

— Госпожа, не желаете ли? — хитро улыбаясь, Мира продемонстрировала мне содержимое маленькой корзинки, которую зачем-то взяла с собой, успев перед самым выездом сбегать в поместье. В карете одуряюще запахло пирожками с мясом, и я вспомнила, что сегодняшний ужин мы пропустим. Ладно, признаю, она довольно полезна. Что уж там, чудо, а не служанка! Умяв два пирожка и запив их яблочным соком, я заставила поесть и помощницу, которая стеснительно отказывалась, ссылаясь на недопустимость объедать госпожу.

— Может быть, мы сможем поужинать в городе? — в ответ Мира неопределенно пожала плечами. Кошель с деньгами, который я нашла в столе Гретты, ныне спокойно хранился в моей сумочке и, как выразилась служанка, являлся личными финансами юной госпожи, выделенными отцом на радость и комфорт дочери. Хороший отец, уважаю.

— Наверняка все ресторации столицы полны под завязку, в праздничные дни господа заказывают места заранее. Мы, к сожалению, не имеем брони стола на сегодня ни в одном заведении города, — служанка подперла голову кулачком, не смотря на то, что экипаж невыносимо трясло. Не знаю, как мы умудрились не подавиться едой. — Конечно, вы достаточно родовиты для того, чтобы потребовать обслужить вас по праву старшей аристократии, но увы, для этого необходимо подтверждение, что вы действительно графиня Амори́, а оно то ли затерялось в траве, то ли кем-то украдено, — с досадой сказала Мира и прицокнула языком.

Да, видимо, ужин нам не светит. Ну ничего, вернемся домой и попрошу Берту что-нибудь организовать на поздний перекус, если кухня еще будет работать. Если же нет, для Миры появится новое спецзадание.

— Если только… — задумчиво сказала служанка, и тут карету основательно тряхнуло последний раз, после чего мы выехали на новую дорогу. — Если только не съездить в заведение старого Клетуса. Он знает вас лично и не откажет накрыть стол, только вот, — смущенный взгляд в мою сторону, — не вашего уровня это заведение.

Я недоуменно подняла бровь. Что это значит?

— Клетус когда-то жил в деревне ваших угодий и не раз поставлял к столу графа отличный сыр и творог. Но двадцать лет назад он испросил разрешения у господина графа, занял денег под залог своего старого дома и открыл маленькую таверну в столице. Несмотря на то, что там и так было много мест для еды, его дело внезапно пошло в гору и маленькая таверна со временем превратилась в подобие небольшого ресторана, где обедают виконты и бароны победнее. Не вашего круга люди, — покачала головой девушка. — Однако с тех пор Клетус предан вашему отцу и приезжал полгода назад к нам в поместье, чтобы поздравить с праздником Благоденствия Мира, — закончила служанка.

Ну, я не графиня, чтобы привередничать, поэтому сказала Мире, что с радостью поужинаю в заведении преданного моей семье человека. Подъехавший к главной городской площади экипаж на удивление легко нашел место для стоянки. Как пояснила Мира, на карете нарисован герб семьи Амори́, а этого достаточно, чтобы нам уступили и дорогу, и выгодное место парковки.

Шум и смех, раздававшийся отовсюду, сразу окунули меня в ощущение праздника. Чем-то напоминает Новый Год у нас, только без снега и холода. Чтобы разогнать подступившиеся сумерки, организаторы торжества натянули между домами подобие гирлянд, но вместо маленьких лампочек на ветру колыхались небольшие красивые фонарики. Я остановилась и присмотрелась к одному из них. Шестиугольная форма размером с ладонь, выполненная из какой-то полупрозрачной бумаги, освещала мягким оранжевым светом не более метра вокруг, однако количество этих фонариков с лихвой компенсировало неяркость освещения.

Господа и дамы чинно прогуливались по площади, неспешно лавируя между лотков с праздничными товарами, стоек с цветами, продавцов сладостей и воздушных шаров. Последнее заинтересовало меня, поэтому я купила один, чтобы посмотреть, из чего он сделан. Конечно, это была не резина и даже не фольга. Шарик был изготовлен из той же тонкой бумаги, что и фонарики, а парил исключительно потому, что внутри него циркулировал очень теплый воздух. Мира вспомнила, что изнутри эту бумагу обрабатывают специальным водным раствором, зачарованным на удержание тепла, благодаря чему шары могут парить несколько дней, пока магия не рассеется, закономерно теряя свою энергию. В который раз меня поражает, что моя служанка сведуща в магии, но пока это только мне на пользу.

— Ледя желает повеселиться? — внезапно откуда-то справа вынырнула пара нетрезвых бугаев, дышащих на нас перегаром. Мира испуганно замерла, а я лихорадочно начала соображать, куда нам бежать и почему никто вокруг не обращает на происходящее внимание.

— Господа, никакого веселья. Всего доброго, — я попыталась развернуться, цепляя за рукав свою служанку, однако не тут-то было. В следующую секунду меня крепко схватили за запястье, и чья-то пьяная рожа, возникшая прямо передо мной, начала наливаться агрессией.

— Вы что, бледи, думаете, что нам можно отказывать? — беснующийся здоровяк крепче сжал мою руку, а второй с каркающим смехом потянулся к косам Миры.

От раздавшегося сзади щелчка вздрогнули мы все. Следующие за нами лакеи синхронно навели на лбы пьяниц какое-то подобие револьверов. Те замерли и тут же сделали шаг назад, попутно выпустив мою руку.

— Вы чё, козлы, вы знаете, на кого дула наставили? — бормотал один, продолжая пятиться. — Мы солдаты Его Величества и завтра же вас повесят за оскорбление гвардии короля, смертники!

Еще один характерный щелчок дал понять, что наши сопровождающие хоть и молчат, но настроены очень серьезно. Один из агрессоров, который пытался схватить Миру, развернулся и позорно сбежал в сторону городских ворот, расталкивая подвернувшихся прохожих. Второй, продолжая тактическое отступление, бормотал что-то угрожающее, пока не оказался на безопасном расстоянии. Выкрикнув: «Вот скоро придет война, так кто вас будет защищать?!», он повернулся к нам спиной и с хорошей скоростью начал драпать вслед за первым, а я позволила себе выдохнуть.

— Простите за задержку, госпожа, — лакеи снова щелкнули своим оружием и смазанным движением куда-то его спрятали. — Его светлость граф приказал вмешиваться только в крайних случаях, когда есть непосредственная угроза жизни и здоровью.

Я подозрительно оглядела мужчин. Куда они дели револьверы? Не в трусы же засунули, в самом деле. А можно мне один такой?

— Спасибо, Луи, Кевин, — дрожащая Мира приглаживала волосы руками, то ли поправляя прическу, то ли успокаивая саму себя. Лакеи молчаливо кивнули.

Я присоединилась к благодарности. Никогда бы не подумала, что центр города, где куча народу и даже мелькает стража, может быть таким опасным для молодых женщин. Мир меняется, а пьяное быдло всё то же.

Мое всё еще взбудораженное внимание привлекла вывеска «Артефакты от мастера Шевора». Любопытный магазин, нужно обязательно заглянуть.

— Графиня? Маргарет Элеонора Амори́? — голос за спиной был удивлен и явно хотел меня. Я обернулась.

Невысокая пожилая леди смотрела на меня со смесью удивления и негодования. Её спутник того же возраста осматривал всю нашу компанию с любопытством, но без капли гнева. Дорогая одежда парочки прямо говорила, что перед нами представители дворянства, один только бриллиантовый гарнитур, украшавший надменную особу, чего стоил. Хотя огромная, украшенная живыми цветами шляпа, несомненно, перекрывала блеск бриллиантов. Я изобразила вежливое удивление:

— Добрый вечер. Хорошая погодка, не находите?

— Неплохая, — поджала губы дама. — А разве виконт Роберт не с вами?

Виконт? Оба-на. Так он, получается, ниже меня по статусу? Или я что-то путаю?

— Нет, господин Роберт отбыл с отцом на север владений, — скулы сводило от вежливой улыбки, а недовольство дамы росло с каждой секундой. Что этой старой кочерге нужно?

— Неосмотрительно для юной леди отправляться в столицу одной, тем более в праздничный день. Супруг мой, подтверди, — обернулась к спутнику, и тот кивнул, в прочем, будучи не слишком заинтересованным в разговоре. Странные ребята. Не поздоровались, нотации читают.

— Не беспокойтесь, я в безопасности.

— И всё же, графиня, вам следует чаще думать о приличиях. Какое впечатление вы производите, отправляясь в многолюдный город без сопровождения или хотя бы компаньонки? — настаивала эта перечница.

У меня задергался глаз и зачесалась кожа. Аллергия на поучения — мой давний бич свободолюбия, но тут она активизировалась со всей силы. Наверное, почувствовала масштаб надвигающегося скандала, потому что долго я так не выдержу. Глаза заметили массивное золотое кольцо с изумрудом, украшавшее руку этой пожилой блюстительницы морали. Аналогичное, но мужское кольцо, отыскалось на руке её супруга.

— Весьма благостное. Прошу меня простить, нам нужно идти, — подхватив Миру под локоток, я дала знак лакеям сваливать из этого душного болота. — И я не одна, моя помощница — отличная компаньонка.

Чем быстрее шагаешь, тем меньше слышно фырканье о панибратстве с грязной чернью. Ша, какие мы заносчивые! Это для вас чернь, а для меня — отличные помощники, которые меня пока что не подводили. Не знаю, куда я тащила на буксире Миру, но первый огненный росчерк заставил меня поднять голову. Вместо привычных вспышек взорвавшийся фейерверк сложился искрами в птицу и несколько раз хлопнул крыльями. Сказать, что я обалдела — ничего не сказать. Чего-то такого, шибко магического, я в этом мире заметить не успела, а потому салют, в виде движущихся образов вызвал бурю эмоций. Вслед за «птицей» в небе родилась скачущая лань. Новая вспышка — и вот по небу бьет хвостом кашалот. Еще один взрыв и кашалота сменяет сильный статный конь, несущийся вскачь по черному полотну небосвода. Медленно распустились бутоны роз и пошевелили нежными лепестками. Вспышка — розы сменились на огромный фрегат, чьи паруса поднимались и опадали, повинуясь несуществующему ветру. Я стояла с открытым ртом, медленно растекаясь от счастья, глядя как волшебные огни раз за разом иллюстрируют животный и рукотворный мир. А когда всё закончилось, на площадь обрушился шквал аплодисментов. Кто-то кричал, хлопал, смеялся, вопил от восторга, свистел и всячески выражал своё одобрение.

— Госпожа, свистеть неприлично, — тронула меня за плечо служанка.

Я смущенно вытерла пальцы о платок и постаралась принять как можно более независимый вид. Шум вокруг не утихал, но начал перемещаться — люди, довольные зрелищем, захотели хлеба и двинулась к ресторанам, расположенным по краям площади. Мы еще немного постояли, охраняемые от толкучки внимательными лакеями, и побрели к своей карете. По дороге я увидела, как загорелись глаза Миры при виде мелочевки, продаваемой с лотка симпатичной женщиной, явно из мастеровых.

— Что тебе понравилось? — негромкий вопрос застал девочку врасплох. Глаза испуганно заметались, а венка на шее запульсировала в два раза быстрее.

— Ничего, госпожа, я ничего…

Ага, ты это своему заикающемуся голосу скажи. В результате недолгих уговоров поделиться с госпожой мыслями, или получишь по мягкому месту, я купила ей красивое украшение для волос — тонкий металлический ободок, инкрустированный обычными стразами из бутылочного стекла.

— А разве служанкам можно такое носить? — полюбопытствовала я.

— В поместье нет, но такое красивое, — вздохнула Мира. Ну да. Девочка еще, как-никак.

— Моя госпожа, отправимся ужинать к Клетусу?

Я вздохнула. Южная ночь опустилась внезапно и, как и предсказывала служанка, на свежем воздухе значительно похолодало. Не смотря на позднее время вокруг, было еще многолюдно, а вдалеке слышалась ругань извозчиков, не поделивших узкий переулок. Поместье Амори́ находилось несколько южнее от столицы и предполагало почти сорокаминутную поездку до оной. Для меня до сих пор оставалось загадкой, какие владения у графства были на севере и каким образом они огибали столицу.

Мы уже успели вернуться к ожидавшему нас кучеру и теперь вся прислуга терпеливо ждала моего решения, которое было принято незамедлительно, едва знакомая шляпа мелькнула на выходе ближайшего ресторана.

— А у нас еще пирожки остались?

Дом встретил нас светом в окнах и ароматом яблок. Наши сопровождающие лакеи помогли нам сойти с экипажа и проводили к крыльцу. Внезапный крик прорезал темноту, и я вздрогнула, завертев головой в поиске источника шума. Лица швейцаров, стоящих у входа, посуровели, а у моей помощницы стал совершенно несчастный вид.

— Что это? Кто кричит? — я обернулась к лакеям и увидела злость, с которой они смотрели поверх моей головы. Но точно знала, что эти взгляды почему-то принадлежат мне.

Внезапно входная дверь распахнулась, явив нам бледного дворецкого, который совершенно спокойным тоном ответил:

— Добрый вечер, госпожа. Это кричит Берта. Ей полагается пять плетей на конюшне.

Я обомлела. Какого черта?!

— Господин Роберт узнал, что она накормила вас эклерами, ослушавшись его приказа подавать вам только постную пищу. За это её наказали.

Крик повторился. Я бросила сумку и рванула на звук, полный боли. Понятия не имею, куда бежать в этой темноте, но через пару минут слепого тыкания по дорожкам сада меня догнала запыхавшаяся Мира, потянув за руку в нужную сторону.

Как эта тварь посмела кого-то наказывать? За что?! У меня не укладывалось в голове такое зверство. Пять плетей за то, что добрая женщина поделилась со мной сладким? До чего бессердечный гаденыш!

— А господин Роберт не изменяет своим привычкам, — служанка споткнулась о камень на дорожке и удачно упала на мягкую траву, потерев коленку. Я помогла ей встать и не сдерживая своей злости воскликнула:

— Да кто такой вообще этот Роберт?!

— Ваш будущий муж, — просто ответила Мира.

Глава 9

Я мчалась, не разбирая дороги.

Пыхтящая сзади служанка пыталась не отставать, но сейчас мне бы уступил в скорости даже реактивный самолет, ведь у него есть всего лишь керосин, а у меня обостренное чувство справедливости и жажда мести. Конюшня располагались достаточно далеко от особняка, поэтому понадобилось добрых пять минут, чтобы добежать до лошадиного убежища. За это время крик слышался еще дважды, заставляя меня стискивать зубы от желания сломать нос одному лысому хрену. Да его самого нужно на конюшню и батогом поперек мягкого места!

Совершенно невероятная информация относительно моего замужества с этим моральным калекой отодвигалась на второй план. Сначала Берта, потом свадьба.

Добежав до ворот конюшни, я наткнулась на седого сгорбленного старичка, мусолившего во рту какую-то травинку. В отличие от графа, имевшего благородную пепельную седину, волосы этого человека были грязными и спутанными, а одежда подходила для работы в полях. Ну, или в конюшнях, да.

— Тпру, графинюшка, дальше нельзя, — выставил вперед ладонь старик и выплюнул травинку.

— Пустите! Там человека бьют, неужели не слышите? — я попыталась обойти неожиданную преграду, но дед прытко отскочил к щели дверного проема.

— Раз бьют, значит, за дело. Так его милость приказал, уж не обессудьте, — резкое движение и дверь захлопнулась, прижатая тощим задом деда.

Милость? Это вот тот безволосый садист — милость?!

— Сейчас же пустите меня! — но ни гневный крик, ни зарождающееся в моих глазах бешенство дедка не испугали.

Я почувствовала, как в горле свербит от желания рыкнуть посильнее, а дыхание становится горячим, наполняясь осознанием возможности снести к чертям собачьим вредного старикана и вытащить оттуда кухарку. Ненавижу таких слепых подчиненных! Если начальники — самодуры, то эти — холодные палачи, своим равнодушием и желанием угодить руководству вбивающие последний гвоздь в крышку гроба менее подлых людей. В воздухе что-то едва уловимо затрещало и откуда-то потянуло гарью.

— Госпожа, постойте! Не нужно! Дедушка Яким, пропустите нас, пожалуйста, — тяжело дышащая Мира облокотилась на колени, пытаясь унять пульс.

— О, Мирка, клятова девка, — бесстрашный дедок сорвал новую травинку и закусил ее. — Чего это ты разбегалась, как кобылка молодая?

На конюшне раздался новый крик, и я прикрыла глаза. Пять. Спасать уже некого. И если бы не этот смертник, я бы успела до последней плети. Снова что-то затрещало, но уже сильнее и ближе. Размеренное дыхание не помогало, а прибить наглого старика с каждой минутой хотелось всё сильнее.

— Моя госпожа, прошу вас, пойдемте в дом, — осторожные поглаживания помощницы отрезвили моё желание убивать. Внезапно ворота конюшни открылись и из них вышел высокий, плечистый парень.

— Анри! Всё? — если девушка и была удивлена, то виду не подала.

— Всё, — серьезно кивнул конюх. Заметив среди присутствующих меня, он низко поклонился и попросил не изволить беспокоиться. Понятия не имею, о чем он, но в горле снова засвербил рык.

— Пойдемте, госпожа, пойдемте, — засуетилась Мира, чуть ли не силком уводя меня в дом.

Я сидела на софе, укутавшись в плед, и держала в руках большую чашку мятного чая. События сегодняшнего вечера проносились в голове, сменяясь зыбкими кадрами. На полу рядом с трюмо сидела моя служанка и обрезала концы шарфа. Одежда была безнадежно испорчена. Вернувшись в спальню, я обессилено рухнула на пуф, пока Мира пыталась меня раздеть. Платье оказалось усеяно мелкими дырочками, как будто прожженными искрами. Аналогично пострадал шарф. Шляпка, на удивление, была цела. По краткому размышлению пришла к выводу, что дырки возникли там, где у меня заканчивались локоны. Сбоку раздался какой-то бубнеж:

— …и платье больше негодно, и шарф чинить надо…

Видно, не у одной меня настроение испорчено.

— …и трещало, как у поварят за ушами во время еды…

Да уж, странная тут магия. Вернее, у Гретты странная. То, что это была магия, я ни капли не сомневалась.

— …и вообще, что за несдержанность…

Эй! А вот это уже наглость!

Я повернулась к служанке и пристально посмотрела на ее угрюмое лицо. Мира подняла на меня взгляд и даже попыталась его выдержать, секунд десять не меньше.

— Напугали вы меня, госпожа! — сердитый стук кулачка об пол и батист оказался гневно смят. — Зачем так делать? Ну выпороли её, так не умерла же! А у меня чуть сердце не остановилось, когда по вашим волосам огонь побежал! — в сердцах воскликнула девушка и даже попыталась притопнуть ножкой.

Полюбовавшись на неудачную попытку победить пол ступней в положении сидя, я отвернулась. Да уж, психует не по-детски. На удивление, волосы не пострадали, только одежда, а еще немного нервишки Миры, которую колотила крупная дрожь до самой спальни.

— Не ворчи, — я отставила чашку и поднялась, попутно меняя плед на халат. Мне было о чем подумать и делать это лучше не на голодный желудок.

Итак, Роберт де Кресс, виконт Кресс-Торна. По совместительству мой троюродный брат. Является вторым сыном графа де Кресс, по какому-то неизвестному стечению обстоятельств получившим титул учтивости и ставшим виконтом. Элеонора Амори́ и Дастон де Кресс, будучи кузенами решили, что помолвка между их детьми — прекрасная возможность слить два рода воедино. И я даже догадываюсь, чья это была идея. Семья Элеоноры, в девичестве де Кресс, будучи обанкротившимся баронством, посчитала огромной удачей выдать дочь, не наследующую никакой титул, за молодого графа Амори́. В то время как семья ее дяди, Шатуа де Кресс, имея в своем расположении не самый высокий титул, но крайне выгодное владение шахтами и парой золотых приисков, процветала, помимо денег желая еще и подняться в этой средневековой иерархии.

Каким образом предприимчивый сынок Шатуа уговорил Элеонору и Франциска заключить с ним договор о помолвке никому не известно, но теперь Гретта по достижении совершеннолетия должна выйти замуж за дорвавшегося до власти садиста, уже успешно распоряжающегося чужими слугами в чужом доме. И всем плевать, что разница в возрасте у брачующихся ни много, ни мало, а двадцать лет. Интересно, как они уговорили двадцатилетнего Роберта на этот театр? Ежу же понятно, что никаких чувств, кроме ненависти, он к юной нареченной не питает, тут его ни в чем не обвинишь — когда в крови бушует кураж молодости, а тебе сватают новорожденный комочек, этому никто не обрадуется.

Все эти потрясающие сведения на меня вываливала Мира во время вечернего туалета — причесывания там, умасливания. Вполне спокойно рассказала и о лысом хрене, и о его семейке, и о том, что Гретта всегда недолюбливала паскудного троюродного братца по понятным причинам. Только тряслась немного от пережитого стресса у конюшни. А потом её накрыло.

— Госпожа! Ну куда вы опять пошуршали? — всплеснула руками служанка, смотря на меня с досадой и упреком. Я откинула с дороги сухие листья яблони, стремительно теряющей свою весеннюю прелесть. То ли так и планировалось, то ли чары бракованные, но ветка разочаровалась обратно, и я вместе с ней.

— На выход, — буркнула в ответ. Хоть и не хотелось мне быть грубой со служанкой, но плохое настроение никому не прибавляет очков вежливости. — Оставайся здесь.

Нервным особам лучше по ночам нигде не шастать. В коридоре была темень, однако саму лестницу освещала пара странноватых светильников — слишком неприметных на фоне общего убранства особняка. Наверняка тоже какие-нибудь магические. Спустившись на первый этаж, я остановилась в раздумьях. Так, а где там была кухня? Слева или справа? Вроде, правильно иду.

Сердце дома встретило меня запертой дверью и здоровенным замком, висящим на уровне моего пояса. Приплыли. Пока я уныло, но тихо дергала за дужку и размышляла, как туда попасть, замок начал подозрительно нагреваться.

— А-а-а-ай, ша! — обожженный палец переместился к уху, как самому холодному месту после улицы, а квадратные глаза наблюдали, как железо дужки тихо плавится и каплями стекает по двери. Оп! Остальную конструкцию я подхватила в сантиметре от пола и отложила в сторону. Хе-хе, огненная магия, получается? Занятно!

Как жаль, что я не умею наколдовывать себе магическое зрение, темнота на кухне стояла — хоть глаз выколи. Интересно, а тут есть какое-то подобие холодильников? Или где они тут хранят перекусон.

В душе поднималась досада. Устройство местной кухней не знаю, как свет включать — без понятия, где еду добыть тоже не ведомо. Можно было бы отправить Миру, но что-то я не впечатлена постоянным сидением в покоях. Должна же будущая хозяйка хоть как-то ориентироваться в поместье?

Через несколько минут глаза начали узнавать очертания мебели, а впереди и вовсе разглядели что-то похожее на свет. Слабенькая, еле видимая светлая полоска, которая больше всего напоминала тщательно закрытую дверь. Хм-хм.

— Ага, — пятеро пойманных с поличным мышей во все глаза уставились на внезапно появившуюся на пороге меня.

— Госпожа, а почему вы не спите? — молоденькая горничная едва не выронила чашку с чаем и теперь торопливо стряхивала капли с собственного передника.

— Да так, перекусить зашла, — весело сказала я, наблюдая как дворецкий пытается быстро надеть небрежно скинутую ливрею. Лакеи так и вовсе замерли, как хамелеоны, стремясь слиться с табуретками.

Посреди всей этой честной компании сидела Берта и шумно прихлебывала чай, тянясь за сахарной плюшкой. Та-а-а-к.

— Выпороли, значит? — на поварихе не было ни следа от плети, ни боли, ни даже какого-либо недовольства. На мой негромкий вопрос из-за широкой спины кухарки выглянула встревоженная физиономия Анри. Пардон, шестеро. Тишина в ответ красноречиво намекала, что кого-то сегодня одурачили.

Неожиданно еще одна дверь, ведущая на улицу из этого маленького складского помещения, раскрылась, и в нее, радостно приплясывая, ввалился дед Яким:

— Усё, все спят, никого постороннего нетути! — мелко захихикал дедок и сделал пару шагов к столу. — А графинюшка крепче всех спит, чай, умаялась девонька переживать сегодня.

Гхм.

Я закрыла дверь и прошла к столу, на ходу цепляя плюшку. Феликс вскочил и пододвинул мне стул, чтобы я с комфортом разместила свой дворянский тыл, наливая чашку очередного травяного чая.

Истуканом стоял лишь один седовласый дедок, под моим пристальным взглядом молча открывая и закрывая рот, как рыба на суше. Остальные старались не смотреть мне в глаза, тихо продолжая жевать сдобу. Ну, без интереса так, без энтузиазма.

А я сидела и размышляла, когда это проворная прислуга успела пойти против господ и знают ли они, что с ними будет за саботаж. Пусть Роберт не их прямой владелец и господин в данный момент, но очень скоро вполне станет, и тогда все их милые посиделки после ослушания можно будет сворачивать.

Достаточно ли мне сюрпризов на сегодня? Пожалуй. И я не торопилась начинать разговор со смущенной компанией.

Очередное «внезапно», и дверь, через которую вошел Яким, снова открылась, запуская встревоженную девочку:

— Госпожа куда-то вышла и до сих пор не вернулась. Как бы не застала вас здесь! — и тоже увидела меня.

Снова гхм.

Глава 10

— Вы хоть понимаете, как я переживала?! — голос охрип от продолжительно-громкого разноса, но новый глоток чая вернул мне возможность раздавать профилактические люля.

Хвала благоразумию прислуги, никто не пытался со мной спорить. Все старательно отводили глаза, но не теряли аппетит, тревожно жуя ватрушки. Плюшки кончились еще десять минут назад.

Да в Мира вашу душу мать! Кстати, о Мире.

— Ты-ы, — повернувшись к красной, как помидор девчонке, я еле сдержалась, чтобы не отвесить ей подзатыльник. Мелкая паршивка наверняка знала, что никого сегодня не наказывали, но подло скрыла это. — Ты как вообще посмела промолчать, овечка с косой?!

Уткнув красное лицо в ладони, служанка помотала головой и одним движением перебросила косу за спину. Наверняка от греха подальше.

— Ваша светлость, мы не хотели… — начал было дворецкий, но я одним махом влила в себя остатки чая и профессионализм сыграл свою роль — в чашку потекла новая струйка заварки, а у меня было еще несколько минут внимания.

— Вы, тихушники, хоть осознаете, что я этого пенька могла прибить? — обвиняюще ткнула пальцем в сторону пришибленного моим присутствием Якима. — А у этой всё ещё есть все шансы прибитой стать? — новый виток негодования в сторону личной помощницы.

— Не нужно лишних эмоций, Гретточка, ничего непоправимого не случилось, — единственной, кто, казалось, не смущался моего гнева, была виновница торжества.

Я возмущенно уставилась на Берту, которая невозмутимо продолжала прихлебывать чай. И не подавилась, зар-р-раза!

— Никак благословление Мира на поместье наше сошло, — вдруг буркнул один из лакеев, что сопровождал нас в город. — Госпожа о нас подумать изволила.

Че-е-е-го?! Это что сейчас за наезд вообще был?

Только я открыла рот, чтобы сказать этому мимику-неудачнику всё, что думаю об этих их кладовых играх, как за меня резко вступились:

— Неправда твоя, Луи, госпожа нас никогда не обижала! — все еще красная, но, похоже, уже от гнева Мира поднялась с пола, на который плюхнулась при виде меня. — Никогда не наказывала!

— Но и думать не думала, — где-то на грани слышимости проворчал лакей, впрочем, не найдя поддержки у остальных. Напротив, поймал несколько осуждающих взглядов от самого старшего поколения обслуги, и снова уткнулся взглядом в пол. А моя помощница и вовсе фыркнула, отвернувшись в другую сторону. Помолчали.

— Не серчай, госпожа графиня, а только каждый раз задницу под порку твоего женишка подставлять накладно, чай, седалище свое, не графское, — с этим не поспоришь, а Берта продолжила выкладывать всю подноготную. — Вот и отрядили мы Анри под это дело, уж больно хорошо у него выходит плетью щелкать да глаза безумными, до крови охочими делать. По душе это редьке плешивой, своего в нем углядел, — последняя ватрушка нашла свою хозяйку.

А меня начал разбирать смех. Хороши работники у Амори́, зря здоровье на панскую дурость не тратят. Да еще свой тайный клуб критиков лысого сатрапа организовали.

— А почему плешивый? Он же лысый, как коленка.

— Так это только последние три года, — вставила свое слово незнакомая горничная, активно болтая ногами и дуя на горячий чай. Молодая девчонка, правда, чуть постарше Гретты, лет двадцать. — А до того лысел Его Придиршество, как больной кот. Ой, — глаза горничной сделались большими, — я имела ввиду, Его Милость господин Роберт.

Я только рукой махнула. Да уж, если тут за такие мелочи плетей не жалеют, то страшно подумать, что этот придурок делает с людьми за более серьезные провинности. Нет, я тоже не спускала подчиненным промахи, но все ограничивалось сугубо устным выговором, а после и разговором — как и по какой причине прокосячился сотрудник. Даже деньгой никого старалась не наказывать. А тут… дикость, даже своему времени не соответствующая.

— Ты, Калиска, лучше за языком следи, — беззлобно сказала Берта. — Да болтай при остальных поменьше, неровен час донесут господину, беды по уши огребешь, — острый и внимательный взгляд в мою сторону. Добра-то добра, да тоже не сильно госпоже доверяет, по всей видимости.

— А что, доносчиков много? — не могла не поинтересоваться я, мешая ложечкой добавленный в чай мед.

— Да как сказать… Не так, чтобы много, но иной раз даже не поймешь, какая птичка на хвосте господам принесла, — витиеватая, но содержательная характеристика дворецкого заставила задуматься. Получается, не все слуги тут против Роберта, не считая, разумеется, его личных, если таковые имеются. Занятно.

Громкое урчание в животе затихло по углам кладовки. Я смущенно накрыла живот рукой, а остальные разом уставились на меня. Плюшки плюшками, а организм требовал нормальной еды.

— Ой, госпожа, вы же голодны! — прижала руки к щекам Мира. — Что ж я за помощница такая, раз госпожу голодом морю! — девушка выскочила за дверь со всей прытью, присущей неустойчивым личностям.

— Помощница? — вопросительно посмотрел на меня Феликс.

— Да. Обслуживание — это хорошо, но служанок много, а компаньонка и соратница мне нужна больше.

Лакеи недоверчиво посмотрели на меня, а потом я увидела в их глазах что-то похожее на уважение. Подождали.

Вернувшаяся с подносом служанка, поставила передо мной миску с каким-то супом, несколько кружочков домашней колбасы, хлеб и свежие овощи, организованные в незамысловатую нарезку.

— Мирка! — всплеснула руками повариха. — Да разве ж можно господам похлебку рыбную подавать? Совсем ополоумела или клят тебя подбил на такое?

Я активнее заработала ложкой, пока не отобрали. Ничего не знаю, нормальная уха, наваристая. Понятия не имею, что с этим организмом не так, но желудок постоянно требовал еды и был готов переварить даже гвозди. Молодой, растущий организм, что б его.

— Так там темно, — оправдывалась служанка, — а свет зажигать никак нельзя, кто в охране увидит — сразу же экономке донесут.

— А что, экономка так сильно блюдет общественный порядок? — я дожевывала бутерброд с колбасой вприкуску с чуть подсоленными помидорами. Красота!

Слуги переглянулись. По общему напряжению, разом сковавшему моих собеседников, было непонятно, то ли я этого знать не должна, то ли раньше и так знала.

— Моя леди, можно я им скажу? — первой не выдержала Мира. Чуть помедлив, я кивнула, рационально рассудив, что никаких особых секретов у меня нет, так что вперёд, пусть делится.

— Госпожа Гретта после удара по голове слегка сама не своя, — я медленно отложила бутерброд. Надо же, и слова так подобрала, что невольно в самую точку попала, зараза мелкая. — Не все помнит, стало быть, а что-то помнит не до конца, — с первого взгляда не заметно, но говор моей служанки стал гораздо проще, пока мы сидели среди прислуги. Видимо, для госпожи она старалась подбирать слова, чтобы не выглядеть слишком уж по-деревенски, а тут расслабилась.

Переглядка остальных мне откровенно не понравилось. Вдруг здесь не знают, что такое амнезия? Доказывай потом, что не захватывала насильно чужое тело.

— Это как у старого Дуба, да, дед Яким? — внезапно обернулся к старикану Анри.

Дед разразился старческим хохотом, в припадке тряся всклоченной бородой.

— А то ж, и впрямь как у того дурака, которому по темечку дубовой веткой посчастливилось, — продолжая хихикать сказал Яким. — Вот уж свезло ему так свезло. Глаза открывает, никого не узнает: ни старшого, ни господина, да и на нас смотрит, как ёж на упряжь. К жене его привели, а он в отказ — не моя баба, знать такую не знаю и все тут, и пострелята не мои. Дети в слезы, баба за скалку. Уж сколько раз ему потом по кумполу прилетело, одному Миру известно, ан толку нет, память как в озере утопла. С тех пор Дубом дурака и кличут.

— Ну, я пока что не дура, — поспешила вклиниться в разговор.

— Ни-ни, графинюшка, как можно, — с изрядной долей скепсиса сказал вредный дед. — Вы у нас умница да красавица, только уж больно невезучая. То копытом в лоб, то жених лайдак.

— Мы поняли вас, Ваша светлость, — со вздохом отставил чашку дворецкий. — Наша обязанность помочь вам как можно скорее прийти в себя. Как-никак до вашего совершеннолетия остался месяц, а дальше будет только хуже.

— А когда я выйду замуж, — осторожно уточнила я, — мне придется отсюда уехать и жить в поместье виконта?

— Ха-ха-ха, коли б виконту молодую невесту к себе увести потребно было, он бы сюда два года назад не примчался, как оглашенный, — снова расхихикался дедок. Какой юморной, однако.

— Яким прав, госпожа, — тонко улыбнулся второй лакей, кажется, Кевин. — Господин де Кресс здесь себя уже хозяином чувствует, приказы и распоряжения без стеснения отдает. Вот и сегодня велел следить за вами и доложить по форме: что, где, когда и с кем молодую госпожу видели.

— Уж как он узнал, что вы в город соберетесь, мы не знаем — поддержал его Луи. — Но за пол часа до отъезда сказал, чтобы глаз с вас не спускали. Не в том смысле, в котором о вас заботится отец, — подчеркнул он.

О, как!

— Доложили?

— Доложили бы, если б было что, — усмехнулись лакеи. — Да только разве произошло что-то? Мы не видели, — они синхронно покрутили головой, пряча лукавство за опущенными ресницами.

Неплохо, только с чего такая лояльность? Кстати!

— А вот сегодня у вас такое замечательное оружие было, — я слегка наивно похлопала глазками. — Можно мне такое?

Кевин подавился воздухом. Глаза Луи медленно становились все более круглыми, семафоря ничем не прикрытым изумлением.

— А… а зачем вам, госпожа? У вас же магия есть.

— И впрямь, — с досадой сказала я. Вот жадины.

Ладно, хорошо посидели. Теперь, по крайней мере, я знаю, кому доверять. Не то, чтобы здесь у меня были враги, но теперь есть и те, кто знают про мой «недуг», и, кажется, им можно верить. Но это не точно.

— Ну, будет нам засиживаться, — тяжело поднялась со стула Берта. — Завтра еще спозаранку тесто ставить на пирог.

Первыми ушли лакеи. Я бы еще немножко посидела с чаем, но была бдительно подхвачена Мирой под локоток и отконвоирована спать.

— А сколько слуг всего в поместье? — уже лежа в постели успела задать вопрос уходящей служанке.

— Дворецкий, экономка, три повара, шесть горничных, шесть лакеев, четыре конюха, садовник, две прачки, три судомойки, много поварят, десяток охранников, работающих посменно. Есть еще управляющий, личный слуга господина графа, но он в поместье не живет. Учителя приезжали к вам отдельно.

Сначала я подумала, что у меня отпала челюсть, но это оказался зевок. Ничего себе! Где они прячут такую прорву народа? Я и половины из них не видела. Пожелав спокойной ночи, моя личная помощница ушла, я же попыталась проанализировать сегодняшний день.

А потом внезапно заснула. Сон снился до ужаса странный и реалистичный. Универ, который я закончила пятнадцать лет назад, аудитория-амфитеатр и моя знакомая Кристина, заноза в заднице всего курса.

— Ну что, Марго, решила графинькой заделаться? — мерзкое хихиканье, за которое я была готова откусить ей голову еще в студенческие годы. — А силенок-то хватит?

Это крашеная мышь пыталась сказать, что-то еще, но внезапно дверь в аудиторию открылась и вошел наш преподаватель по экономике Николай Александрович. Молодой, блондинистый и до невозможности дотошный, он осмотрел нас, нахмурился и обратился лично ко мне:

— Маргарита, вы почему не отвечаете на емейл? Я сколько могу вам писать, чтобы вы соизволили закрыть академический долг за семестр по моему предмету?

Ну и заявочка! Я, между прочим, ни одного хвоста за все пять лет не заимела! На что этот зануда пытается надавить?

— Иначе никакого вам диплома, Ольхова, вы слышите? Никакого диплома не получите. Я лично настою на вашем отчислении, — твердости и вредности в его голосе мог позавидовать любой.

— А она у нас теперь Маргарет, — паясничала одногруппница, кривя мне свою и без того кривую физиономию.

— Вот как? — удивленно поднял брови Николай. — Ну, тогда Маргарите дадим, а Маргарет не дадим. И не будет у нас хорошего специалиста Маргариты, зато будет Маргарет без диплома. Этого добиваешься?

Господи, что за галиматья? Можно я уже проснусь, пожалуйста!

— Госпожа, — кто-то, похоже, потыкал меня палкой. — Госпожа, просыпайтесь. Сегодня бал, к нему нужно подготовиться.

Бал! Я распахнула глаза. Черт, вот про бал-то я и забыла!

Глава 11

М-м-м, голова раскалывалась от недостатка сна, а тело ломило после вчерашних танцев.

— Кофе мне, — хрипло простонала я, даже не предпринимая попыток подняться, слишком уж тяжелой была моя думалка.

— Кофе? Что такое кофе, моя леди? — Мира распахнула шкаф, доставая оттуда халат.

Господи, здесь нет кофе? Да не может быть! Что ж за мир мне попался, если здесь нет смысла моей жизни? Верните меня обратно.

— Ну, госпожа, будет вам зарываться в подушки. Я принесла вам бодрящий отвар, чтобы вы почувствовали себя лучше. Сегодня много дел, нужно подготовиться к балу.

Хнык, кофе нет.

— Просыпайтесь, я приготовлю вам ванну.

Кое-как сев на постели, я хмуро оглядела комнату. За окном едва серел рассвет. Какого черта меня подняли так рано? Ведь бал должен быть вечером, если я правильно помню. На прикроватном столике стояла кружка очередного варева, но лучше бы это была чашка кофе.

— Госпожа, ванна готова.

— Зачем так рано, Мира? — от угрюмости моего голоса служанка сделала шаг назад, но тут же оправилась.

— Вам нужно пролежать в ванной не меньше получаса, потом массаж, потом завтрак, потом сон, потом…

— А можно я сейчас посплю? — перебила я Миру зевком.

— Никак не можно, госпожа, — печально сказала Мира и потащила меня в ванную.

— А что делать с танцами? Я не помню ни одного, — завтрак, который служанка принесла ко мне в комнату, был просто превосходен: омлет с сыром и зеленью, большой кусок вишневого пирога, неизменные фрукты и вишневый же компот.

Мы завтракали с Мирой наедине. Других господ, кроме меня, в доме не было, так что можно было попрать приличия, да и девочка перестала шугаться совместного приема пищи, только закрыла шторы, чтобы снаружи никто не увидел.

— Да, это точно проблема, — сказала помощница, откусывая пирог. Мы уже полчаса обсуждали, как мне нужно вести себя на балу, чтобы не потерять репутацию вслед за памятью. Она оказалась хорошей советчицей и даже помогла потренировать мой реверанс, который на удивление выходил неплохо — тело помнило нужное движение.

— Нужно звать Феликса. Он поможет, — не знаю, с чего такая уверенность, но вызванный дворецкий только выслушал проблему и сразу же согласился помочь.

— Главное, не больше трех танцев, Ваша светлость. Слухи о вашей травме уже разлетелись по всему высшему обществу, так что ссылайтесь на нее — меньше приглашений получите. Если не уверены в себе, не стесняйтесь говорить, что устали. А теперь окажите мне честь пригласить вас на танец, — протянутая рука в белоснежной перчатке уверенно подхватила мою ладонь.

— Я нашла нужную настойку! — радостная Мира шмыгнула в комнату, скрывая в ладони пузырек из темного стекла. Как сказали слуги, эта настойка помогала улучшить концентрацию, внимание и память, что поможет мне сейчас запомнить несколько танцев.

— А почему она хранилась в комнате моей матери, если принадлежит мне? — полюбопытствовала я.

— На всякий случай. Никто не подумает заходить в комнату покойной леди, кроме вашего отца, да и он там был последний раз больше года назад. Вот вы и додумались самое важное прятать там.

Несколько капель на стакан воды и в голове прояснилось. Фигуры танцев, показываемые дворецким, запоминались без труда, а мышечная память тела Гретты делала все остальное. То ли бодрящий отвар помог, то ли настойка, но уже через час я весьма сносно танцевала сиомон — местный аналог мазурки, а митьен — что-то похожее на вальс — одолела без труда.

— Великолепно, графиня! Только не забывайте иногда смотреть в глаза партнеру и поддерживать светскую беседу, если будет нужно.

Поклонившись, дворецкий удалился, а я поняла, что мне снова нужен душ. После водных процедур я чуть ли не со скандалом отправила Миру заниматься своими делами, отстав от меня с подготовкой — платье давно было готово, как и все остальное, а мучить меня несколько часов до вечера совершенно нецелесообразно. Вот когда наступит момент «пора собираться», тогда и приходи. А пока меня ждет библиотека.

Сегодня мой выбор пал на книги по религии. Не хотелось бы снова ляпнуть что-нибудь богохульное и попасть под разбирательство. Еще бы с удовольствием почитала бы про магию, но этих книг оказалось так много, что выбрать нужное было проблематично.

Итак, согласно местной вере, этот мир действительно создал бог по имени Мир. Создавал он его несколько дней и постарался сделать таким же, как собственное божественное царство, но что-то пошло не так, и этим чем-то были люди. Злые, жестокие создания, которые не слушались своего творца и вечно норовили разрушить созданный для них дом, что вызвало гнев великого бога.

Так, ну понятно. Если здесь и есть отличие от Земли, то небольшое. Даже были местные черти — так называемые кляты, которые мешали жить людям, подгаживали богу в меру собственных сил и вообще вели себя, как проблемные подростки. Кстати, нашла упоминание, что раньше этих существ действительно звали чертями, а потом переименовали в клятов. Это заставило меня задуматься, была ли между этим миром и моим какая-то связь. Наверняка была и есть, недаром же угораздило поменять сознанием с местной девушкой.

Кстати, было тут и что-то подобное описано. Когда кляты соблазняют душу, она перестает держаться за свою жизнь, то ее можно «выбить» из удерживающего сосуда, то есть тела, а место освободиться для другой души. Та-а-а-а-к, теперь я, кажется, понимаю, что произошло. По какой-то причине Гретта перестала любить жизнь, а серьезная травма помогла её душе непроизвольно покинуть тело. Как это возможно, и почему в моем мире от такого просто умирают, а здесь происходит «вылет» души из тела, я так и не поняла. Равно как и частоту происходящего, может, здесь частенько появляются попаданцы.

Однако в книге было описано, что далеко не каждый разлюбивший жизнь может покинуть свое тело. Важным условием было наличие у человека магии и проводника магической энергии рядом, например, любого природного водоема. В общем, крайне редко, но такое случалось, а мне, значит, повезло. Хотя Мира говорила про опушку леса и я понятия не имею, были ли там водоемы.

Время пролетело незаметно и около четырех часов вечера в комнату постучалась служанка с очередным подносом. Наскоро пообедав, я отдалась в руке моей камеристки.

— Готово, госпожа, — выдохнула Мира.

В лучших традициях земных стилистов меня посадили спиной к зеркалу, чтобы конечный результат был виден полностью. Я пробовала протестовать — терпеть не могу, когда не вижу, что там со мной делают — но служанка оказалась неумолима.

Из зеркала на меня взглянула принцесса. Воздушные, летящие локоны струились по спине, собранные в сложную, но очень элегантную прическу, украшенную алмазными шпильками. Умело подкрашенное лицо придавало мне вид влюбленности и очарования, будто каждый день шестнадцатилетней прелестницы был полон беззаботного счастья. Роскошное бальное платье поистине королевского красного цвета с каймой из невесомой золотой пыли по каждому слою могло бы растопить любое женское сердце. Растопило бы и мое, если бы под ним на меня не было надето орудие пыток, сдавливающее мои ребра до каши из внутренних органов.

Ну вы поняли, да? Корсет, мать его. Как я дышала, не знаю, но потерять сознание от недостатка воздуха мне вполне серьезно грозило. Зато теперь я понимаю, что обмороки у кисейных барышень были не от излишней психической неустойчивости, а от элементарной нехватки кислорода.

— Госпожа, прибыл господин Роберт.

Уф, поехали.

Королевский дворец поражал размахом. В поместье Амори́ два этажа, здесь же все четыре. Экипажи подъезжали к воротам целым потоком, согласно старшинству и знатности семей, привезенных в это сказочное «себя показать, других посмотреть».

Я вышла из кареты, оперевшись на руку женишка, довольно разглядывающего мою графскую светлость. Еще бы, молодая красивая невеста знатного рода, добавляла ему статуса и веса в собственных глазах, а приветствовавшие нас придворные с уважением косились на его серебряный аксельбант. А женишок-то наш военный, хотя, насколько мне успел шепнуть дворецкий, мелкая сошка среди других чинов в местном Министерстве обороны.

— Гретта, если вы так и будете хмуриться в мою сторону, то ваш отец будет недоволен, — бросил мне жених, попутно осматривая картинную галерею, по которой мы шли в бальный зал.

— Недовольство папеньки я как-нибудь переживу, — коротко ответила я, тоже веря головой. Ведь посмотреть было на что. Все коридор занимали бесчисленные портреты королевской семьи, вероятно, от самого первого их предка. Картины высотой не меньше двух метров, изображали статных красивых людей, так или иначе когда-то правящих Тионом, и их супругов.

— Ваш характер, как обычно, оставляет желать лучшего, — стиснув зубы, процедил жених.

Лучезарно улыбнувшись какому-то красивому брюнету, стоящему рядом с пожилой дамой в серебристом платье, я поспешила отступить на шаг в сторону от лысого чёрта. Мне же еще танцевать с ним, бр-р-р-р.

— Я ненадолго вас оставлю, госпожа Гретта, мне необходимо переговорить с важными людьми, — коротко и явно через силу поклонился Роберт и устремился обратно к картинной галерее. Ну и иди, и слава богу, попутного ветра тебе в аксельбант. А я пока осмотрюсь.

Между степенно беседующими придворными лавировали официанты, разнося бокалы с шампанским и легкими закусками. Я не удержалась и перехватила чудесное пирожное в виде клубники, а в дополнение к нему мне поднесли бокал с розовым игристым вином.

В отличие от знакомой мне модели представления юных девиц ко двору, здесь это мероприятие проходило в шестнадцать лет, за год до совершеннолетия леди. Соответственно, с этих самых пор девушка могла посещать балы с женихом или старшими родственниками, дабы блеснуть своей красотой и присмотреть себе выгодную партию. Именно в этот год активно заключались помолвки среди юных леди, которых торопились разобрать, как горячие пирожки.

— Леди, кажется, мы с вами не знакомы. Позвольте представиться, граф Виктор Коул, статский советник Его Величества, — я обернулась к тому брюнету, которому так ярко улыбалась на входе. Да, неплохие у короля советники, красавцы. Только молодые на удивление, не старше двадцати восьми лет.

— Графиня Маргарет Амори́, — изящный реверанс. Настойка продолжала действовать отменно.

— Позвольте звать вас леди Маргарет, ваша светлость? Или вам комфортнее будет «леди графиня»? — серьезно спросил мужчина.

— Нет, нет, зовите меня по имени, — я махнула рукой, делая новый глоток вина.

— Тогда и вы меня, прошу, по имени, — улыбнулся он. Ух, вот это улыбка! Бьет в голову не хуже пузырьков из вина.

— Всенепременно, Виктор, — сказала я, чем заслужила еще одну сногсшибательную улыбку.

— Леди Маргарет, позвольте пригласить вас на митьен? Для меня будет честью танцевать его с вами, — граф поклонился так непринужденно и красиво, что я даже залюбовалась его высокой и подтянутой фигурой. В принципе, почему нет?

— Позволяю, ближайший митьен ваш, — я вернула бокал официанту и подала руку для поцелуя. Приятно, черт возьми. К тому же, от ближайшей колонны к нам торопливо шагал Роберт и жевалки на его лице ходили ходуном.

— Ваше высокородие, — яда у лысого хватило бы переплюнуть трех кобр, — какая неожиданность видеть вас рядом с моей невестой, — упор на предпоследнем слове заставил меня присмотреться к нему повнимательнее. Ревность? С чего бы это?

— Виконт, леди Маргарет является жемчужиной этого бала, — еще одна ослепительная улыбка в мою сторону. — Было бы странно не обратить на такую очаровательную леди внимание.

Ух, похоже, кто-то плевать хотел на злость де Кресс. Конечно, это же не безропотными слугами командовать, это целому графу отпор дать. Только не по зубам он тебе, Роберто.

Так и оказалось. Скрип зубов лысого женишка стал сладкой музыкой для моих ушей, а Виктор только усмехнулся и сказал: «До скорой встречи, леди», отбыв в противоположный конец зала.

Я быстренько достала карне, который мне настойчиво всучила Мира перед балом, и записала туда графа напротив названия танца.

— Моя дорогая, — прошипело над ухом, — вы забываетесь.

— Я имею право танцевать с теми, кто меня приглашает на этом балу. Кроме того, господин Роберт, вы ведете себя крайне расковано и неприлично, — холодно ответила я, раскрывая веер, и давая понять, что бы он убирался лесом. Виконт еще немного потоптался рядом, но не нашел, что возразить и снова слинял. Вот и ладушки!

Я слегка поводила телом туда-сюда, пытаясь расхлябать своими движениями корсет и дать себе немного свободы. Бесполезно, затянуто на совесть.

— Леди Маргарет? — я обернулась и пропала в омуте зеленых глаз.

Глава 12

Дверь представительного кабинета захлопнулась так быстро, что вошедший едва успел отскочить от порога, чтобы не получить удар в спину. Магические светильники тускло отбрасывали свет на стены, подчеркивая золотые вензеля на шелковых обоях и витые позолоченные рамы картин. Если бы кому-то пришло в голову судить о хозяине кабинета по самому помещению, он был бы крайне разочарован, ведь здесь не было ничего, что напрямую раскрывало бы характер владельца: ни личных фото, ни дорогих сердцу безделушек, только портрет Его Величества короля Георга Первого над высоким массивным креслом.

Сидевший в кресле господин вовсе не глядел на него. С закрытыми глазами он держал руки перед собой, покачивая сцепленными в замок пальцами и, видимо, предавался своим думам, так как пришедшему не было оказано ровным счетом никакого внимания. Тишина кабинета подчеркивала статус владельца, способного погасить все звуки в своем пространстве, не смотря на бушующий во дворце бал.

Гость слегка замялся, не зная, как ему привлечь внимание высокопоставленного лица. Да и не было в нем уверенности, что это внимание ему нужно — один лишний шаг в этом кабинете приравнивался к году тюремного заключения в худших застенках королевства, а каждое неосторожное слово склоняло чашу весов в пользу смертного приговора глупца.

— Сир, вы звали меня, — неуверенно начал человек в мундире, по чьей выправке можно судить о карьере военного, со всем тщанием отвешивая поклон хозяину кабинета.

Сидящий в кресле открыл глаза и воздух вокруг наполнился ощущением чудовищного давления. Невидимые глазу, но такие ощутимые телом волны чужой силы заставили военного пригнуться к полу, а ноги предательски задрожать от липкого, душного страха. Еще несколько секунд давления и пришедший успел попрощаться со своим рассудком, готовясь покинуть помещение, будучи очередным сумасшедшим, не выдержавшим могущества этого человека.

— Ну же, мой друг, — бархатистый голос разлился по комнате, даря глоток свободы от признания себя ничтожеством. — Не нужно этих церемоний. Встаньте.

Военный медленно выпрямился, недоуменно смаргивая последние капли страха. Что с ним, в самом деле? Человек напротив сам его вызвал, так почему он так испугался? Временное помешательство, не иначе.

— Сир, как вы и велели, я собрал данные по всем дворянским семьям, начиная от маркизов и заканчивая виконтами, — пухлая папка с обложкой из твердого картона, сшитая толстой белой нитью, легла на стол хозяина кабинета.

— Ты сделал то, что велено, или просто украл копии хроник из городского архива? — пронзительный взгляд пришпилил военного, как булавка бабочку, а горло перехватили стальные невидимые пальцы.

— Нет, монсеньор, я сделал всё, что вы приказывали, исполнил в точности, — хрипя от невозможности вдохнуть воздух полной грудью, просипел пришелец.

Господин в кресле прикрыл глаза, слушая сдавленный кашель своего посетителя. Длинные пальцы погладили корешок папки и перевернули первую страницу. Маркиз Сатор, интересно…

Полузадушнный пытался кашлять как можно тише, будучи опьяненным возможностью беспрепятственно дышать, и сделал шаг назад. О, великий Мир, дай ему шанс уйти отсюда живым!

Он не может ослушаться, если не хочет, чтобы его тело нашли в сточной канаве за городом. Но и не под угрозой смерти он служил этому могущественному господину. Служа великим, ты можешь разделить их власть и силу, припадая к их источнику богатства и роскоши. Пусть как паразит, как малёк, как ничего не значащая душа — ему хватит и тех крупинок из кормушки этого сиятельного господина, чтобы навсегда стать выше тех, кто посмел смотреть на него свысока. Вся эта высокородная падаль должна понять свое место — под сапогом того, кто заслуживает доверие человека, которому принадлежит дворец, королевство и вся королевская семья. Дураки ошибаются, считая короля своим правителем. Истинный правитель сейчас сидит перед ним. Осталось только выжить.

Удовлетворенный принесенными сведениями человек откинулся в кресло и оглядел посетителя. Нечитаемый взгляд скользнул от головы до сапог и снова переместился наверх.

— Что с Амори́?

— Монсеньор, прошу вас, не беспокойтесь. Всё продвигается по плану.

— Этой семьи быть не должно, — холод прорезался в голосе сеньора и военный рухнул на колени, сбитый с ног волной чужого неудовольствия.

— Прошу вас, — с пола доносилось поскуливание вперемешку с настоящим ужасом. — Прошу вас, мой господин, всё будет! Всё по воле вашей, господин!

— Встань, — чуть устало сказал великий и слегка отклонился в кресле. — Я тебе верю.

— Делегация этих горных послов, — губы говорящего скривились в презрении, — прибудет уже через неделю. Наши вспыльчивые и упрямые соседи не хотят договариваться по-хорошему, рассчитывая на лояльность большинства аристократии, — пальцы снова пробежались по папке. — Но мы найдем способы их убедить, верно?

Посетитель с трудом соскреб себя от пола и подобострастно кивнул.

— В этих горячих людях совсем не осталось огня, они научились пользоваться столовыми приборами и вести переговоры, — продолжил человек в кресле. — Раньше было проще, — он искренне сокрушался этому обстоятельству и знал, о чем говорил.

Еще какую-то сотню лет назад конфликт можно было вызвать щелчком пальцев — один приказ слуге, один шлепок по заднице любой женщине в делегации и минимум годовая ссора с горными ослами обеспечена. Сложно было сказать, что их возмущало больше — прикосновение к их женщинам или то, что это делали слуги южной аристократии.

— Ничего, мы напомним им их роль в нашем королевстве, — уголки губ господина приподнялись, а его слуга почувствовал небывалое воодушевление.

Конечно, иначе и быть не может! Эти горные кляты давно задолжали им хорошую вражду. И самое время послужить его господину, отрабатывая потраченные деньги на эти глухие горные провинции. В конце концов, все в этом королевстве служат его сеньору, даже если сами верят в обратное.

— Иди, — человек в кресле величественно кивнул, отпуская слугу, который давно и неистово цеплялся за возможность доказать всем, что он чего-то стоит. Полезный слуга, хотя местами и предсказуемый. Слишком жжет его жажда власти и мести, заставляя остервенело желать другим боли. То, что нужно.

Дверь за посетителем тихо закрылась, едва солнечный лучи успели поймать блик от большого изумруда, вставленного в его фамильное кольцо с вензелем буквы «К».

Глава 13

Я танцевала с Виктором и отчаянно желала, чтобы голова перестала кружиться. Счастье, что мой кавалер принимал это на свой счет, слегка самодовольно усмехаясь, выписывая очередную фигуру местного вальса. Подожди, красавчик, ты безусловно хорош, но что это сейчас было?

Едва я обернулась к позвавшему меня человеку, как на меня обрушился целый шквал эмоций. Радость, надежда, легкая обида, снова надежда… Меня штормило так, что я боялась упасть. И каждая эмоция била по голове, как хардбас на сельской дискотеке. Самое страшное — эти эмоции совершенно точно не принадлежали мне, будто внутри меня жила еще одна Рита, знающая этого человека, желающая с ним встречи и надеющаяся на… на что, собственно?

Молодой человек, почти юноша, которому дашь от силы восемнадцать лет, смотрел на меня своими невозможными зелеными глазищами, напряженно покачивая бокалом с шампанским. Я же не могла оторвать взгляд от его красивого лица, светлых волос и мягких, чуть пухлых губ. Именно они рождали в моем теле смесь непонятного ожидания и томления, заставляя кровь шуметь в висках. А ведь я его даже не знала!

Так что подоспевший комнатный сатрап буквально спас меня, тихо блеющую: «Добрый вечер», и оттащил подальше от странного молодца-блондина. Только на первом танце я пришла в себя, что было абсолютно зря — хороший танцор из Роберто, как из меня фея-крестная. К счастью, это недоумение, названное первым танцем, привело меня в чувство и подхвативший мою графскую светлость Виктор, отбуксировал меня на второй танец.

Тут-то я и начала усиленно работать извилинами, оценивая эту, как бы помягче сказать, произошедшую фигню. Какого черта я вместо взрослой разумной женщины превратилась в девочку-подростка с мозгами набекрень? Ах да, этот вопрос я себе уже задавала. Но теперь, пожалуйста, не так буквально и с объяснениями!

Увы и ах, никто не мог мне дать ответ, что произошло со мной или, вернее с моим телом, ведь томление, разлившееся по нему, больше напоминало своего рода сексуальное возбуждение, чем ожидание. М-да, приплыли.

— Могу я узнать, о чем думает прелестная леди, если не о кавалере? — вкрадчивый вопрос отвлек меня от самокопания.

— Прекрасный бал, — шаг, пируэт, снова шаг, — столько новых знакомств, столько лиц. Неловко признать, но я не могу похвастать прекрасной памятью на лица. Вот и пытаюсь вспомнить имена тех, кого встречаю на этом чудесном празднике, — трепетание ресниц и взгляд невинной овечки.

— О, не стоит стесняться, — мигом подхватил граф. — Я помогу вам, благородная леди. Ведь кавалеры нужны именно для этого, — еще один пируэт.

Гхм, ну, давай.

— Вон те господа, лорд и леди С'Авек, с которыми беседует ваш сопровождающий — маркизы Тромата, родственники королевы по материнской линии, — я обернулась, чтобы посмотреть на заявленных господ. Действительно, стоят, общаются.

— А вон тот светловолосый господин? — я стрельнула глазками в блондина, который весьма неплохо танцевал с девушкой в голубом.

— Лорд Кларисс Адельгиз, младший сын герцога Дорвента. В этом году закончил военную гимназию в чине корнета кавалерии ввиду высокого происхождения собственного отца, — чуть неодобрительно произнес Виктор.

Понятно, что ничего не понятно. Вероятно, это тот же Кларисс, который был в записках Гретты, но почему её тело так реагирует на этого пацана — загадка. Влюблена она в него, что ли?

Танец кончился и меня галантно сопроводили на место. Незаметно подошедший слуга предложил шампанского, чтобы освежиться, и очередное пирожное. Прелесть, а не мероприятие. Еще несколько приглашений на следующий танец мне удалось успешно отклонить — я устала, я посижу.

Роберто пропал с радаров и это было приятно, мужика наверняка удар бы хватил от съеденного мною сладкого. А пока можно было насладиться отдыхом и присмотреться к стайке птичек-девушек, щебечущих недалеко от меня.

Бальный зал напоминал огромную овальную чашу, поддерживаемую по периметру колоннами. Центр оставили под танцы, у стен же стояли стулья и диванчики для тех, кому необходимо отдохнуть. К сидениям примыкали низенькие столики для закусок или всяких ридикюлей-вееров, которые можно было оставить для танца.

Хозяйка торжества вместе с супругом объявили о начале бала практически сразу после нашего прихода, станцевали один танец и временно удалились, принося извинения гостям. Не знаю, как тут принято, но это даже хорошо — внимание местного начальства, которое могло бы меня вскользь задеть, не принесет ничего хорошего, так что надеюсь, им там приятно вдвоем, чем бы они не занимались. Оба молодые, красивые, так что флаг им в руки.

Надо бы не привлекать к себе внимания, если рассуждать правильно, но с другой стороны… Я до сих пор не знаю, смогу ли вернуться обратно. И пока меня не напрягает нахождение здесь, пусть сердце и сжимается от мысли о своей кофейне. Значит, нужно как-то адаптироваться.

— Добрый вечер, леди, — я подплыла к группке девочек от шестнадцати до двадцати, негромко хихикающих во время разговора.

Ответом мне послужило молчание и любопытные взгляды. Что за невежливость? Пауза затягивалась, пока к нам поспешно не подошла еще одна девушка, на ходу обмахиваясь веером.

— Дамы, позвольте представить вам леди Маргарет Элеонору Амори́, графиню Аморской земли, — подошедшая кивнула мне головой, как старой знакомой, и повернулась в сторону официанта.

— Очень приятно, леди Маргарет, — девушки по очереди делали неглубокий книксен, приветствуя меня, а я поняла, что они ждали знакомства со стороны.

— Маргарет, это леди Камилла, баронесса Миона, — девушка в белом приветливо улыбнулась.

— Леди Аниора, виконтесса… — высокая брюнетка кивнула головой.

— Леди Катрина, графиня… — еще один кивок от самой юной на вид девочки.

— Леди Майя, графиня… — последняя из девушек тоже улыбнулась и поправила каштановую прядь, выбившуюся из прически.

— Благодарю, вы, леди Елизавета, как всегда очень добры, — легкий поклон от леди Камиллы в сторону нашей общей знакомой.

Девушка, названная Елизаветой, ласково улыбнулась и оправила подол зеленого платья. Мне снова подали бокал, на этот раз с обычным шампанским, и я подозрительно уставилась на официанта. Споить они тут меня хотят, что ли? Головешка-то уже слегка кружится, куда еще-то?

Но отказывать было неприлично и я пригубила немного напитка из высокого стеклянного бокала. М-м-м, вкусно!

— Прошу прощения, леди, что вмешиваюсь, но мне стало любопытна тема вашего разговора, — после негласного тоста за знакомство начала я. — К сожалению, мой жен… сопровождающий, — я ловко ввернула определение, используемое Виктором, — сейчас занят, а я несколько утомилась от танцев и слегка заскучала. Позволено ли мне будет узнать, о чем шла беседа?

— Разумеется, — девушка по имени Майя откусила кусочек шоколадного пирожного и тщательно прожевала. — Мы обсуждали новый закон о закреплении права владения и распоряжения наследством для женщин дворянского происхождения.

Оп-па! Ничего себе! Это что, первые шаги к эмансипации?

— Я слышала о нем, — нет, ну правда слышала, только в своем веке. — Его уже закрепили в законодательстве?

— О да, — кивнула Майя. — Теперь будет намного легче жить.

Остальные ее согласно поддержали и быстренько прикончили свои бокалы. Хорошие девочки, мне нравятся.

— Елизавета, что вы скажете о доле в предприятии по открытии нового золотого прииска на паях, что затеяла семья Риай-ти? — поинтересовалась Катрина, беря новый бокал. Кажется, подавальщик просто оставил подносы с напитками и сладким на столике рядом с нами, заколебавшись подбегать каждый раз.

— На первый взгляд весьма выгодная кампания, однако не будем уподобляться мотылькам, слетающимся на золотой свет, — задумчиво сказала Елизавета, покачивая ножкой бокала.

Я смотрела на них во все глаза. А где треп про женихов и моду? Где хиханьки-хаханьки? Кажется, того же мнения была баронесса Камилла, смотря круглыми глазами на остальных. Если не ошибаюсь, бароны стоят на самой низшей ступени дворянской иерархии. Судя по ее ничего не понимающему виду, она либо не была в курсе темы разговора, либо не разделяла такой эмансипации.

— Разве это достойно леди — участвовать в мужских делах? — прочистила горло Камилла.

— Достойно леди — это знать о возможных финансовых махинациях окружения, правильно оценивать экономическую обстановку и иметь достаточную смекалку, чтобы приумножить благосостояние семьи, — спокойным голосом поведала Елизавета, а я задумалась.

Действительно, а с чего мы решили, что барышни дореволюционной эпохи просто хлопали ресничками и вышивали на пяльцах? Да, у них не было особой власти или каких-то больших прав, но просто держать дочерей, как породистых собак для размножения — это глупо в то время, когда семья строилась ради выживания рода, а не ради любви. Что могла бы сделать глупая девчонка, умеющая только танцевать и рожать? Вот именно. Но то, что я видела сейчас, вполне укладывалось в знание современности.

Образованные умные дворянки наверняка ценятся куда больше, чем глупые куклы, не имеющие представления о реальной жизни. Просто потому, что те знания, которые девушка набрала в своей семье, глядя на дела отца, на его стиль управления и его опыт, вполне могли поспособствовать выживанию новой семьи, особенно если эта женская «вторая голова» не тянет на себя одеяло, а делится опытом и предлагает новые свежие мысли, оставляя право принимать решения мужу. Неплохо устроились, однако!

— Леди Маргарет, мы приносим свои извинения за то, что не узнали вас сразу, — кажется, Аниора расслабилась, хотя до этого молчала. — Позволено ли будет нам узнать, что случилось с вашим фамильным кольцом, на которое мы все так привыкли ориентироваться при знакомстве? — вздохнула темноволосая виконтесса, как бы сетуя на существующий тут обычай.

— Оно… — я замолчала, не зная, можно ли тут говорить о пропаже. Но алкоголь слегка развязал мне язык, поэтому дальнейшие слова слетели непринужденно. — Оно потерялось во время конной прогулки, когда я получила травму. Больше я его не видела.

— О да, леди, мы слышали об этом происшествии. Нам так жаль, что вам пришлось пережить подобное. Чудо, что вы остались живы, — Елизавета присела на диван, увлекая меня за собой. Остальные согласно покивали и тоже расселись по диванчикам.

— Ужасный случай, поистине ужасный. Но неужели достопочтенный граф, ваш батюшка, не начал поиски? — удивилась Катрина.

— Он еще не знает. Отец уехал на Черодай до того, как я успела ему сказать, — поделилась я, делая новый глоток.

— Ну, вознесем молитву Миру, чтобы оно нашлось, леди Маргарет, — пожелала Майя, беря еще пирожное.

— Прошу, зовите меня просто Гретта, — ух, что-то меня немного разобрало. Надеюсь, среди сверстниц одного круга это не возбраняется?

— С удовольствием, — засмеялись Катрина и Майя. — А вы нас называйте Рина и Майя.

— Рина? Почему не Кат или Катя? — нет, меня однозначно понесло, надо притормозить. Еще бы шампанское не было таким вкусным и пузыристым!

— Катя? Никогда о таком не слышала, — задумчиво сказала Аниора.

— А мне нравится. Ка-тя, — по слогам сказала Катрина и улыбнулась, допивая свой бокал. Какая хорошая девочка. — Красиво звучит, правда, Ани? — легкий тычок в сторону Аниоры. А нам наконец-то подали что-то посущественнее пирожных — маленькие канопе из сыра, мяса, оливок, рыбы, фруктов и еще куча вкусностей. Подошедшие было кавалеры получили отказы от всей нашей веселой компании и удалились искать кого-нибудь посговорчивее.

— Пожалуй, и я присоединюсь, если позволите, — баронесса вплелась в разговор. — Зовите меня Милой, если леди так будет удобно, — я заметила, что она была явно не уверена в себе и немного стеснялась своего низкого титула, по сравнению с остальными.

— Одна только Елизавета никогда не согласится на подобное, — заговорщически улыбнулась Катя, переглянувшись с остальными.

Елизавета невозмутимо кивнула, начав речь о статусе, но…

— Конечно, сама маркиза Сатор, как смеете вы звать ее Лизой, — состроила гримаску Аниора под веселый смех девушек.

Маркиза явно смутилась своих слов. Кажется, здесь не было места титулу, и девушка это понимала, но не желала приуменьшать свою родовитость. Что ж, тем лучше. Если бы они начали кичиться титулами, мне пришлось бы откланяться.

— Зря вы так, — пробурчала маркиза и залпом хлопнула бокал, не желая отставать от нас. Круто, тоже так хочу!

Разговор продолжился.

Глава 14

Я пришла в себя в своей постели, что уже, считаю, является успехом. Голова немилосердно трещала, отдаваясь пульсирующей болью в висках и взрывая искры перед глазами, а на зубах чувствовался привкус несуществующего песка из пустыни, в которую превратился мой рот. Л-я-я-я…

У кровати нашелся стакан воды, оставленный чьей-то милосердной рукой. Вспомнился анекдот про «большой бодун» и засуху. М-да, докатилась. Колокольчик для вызова слуг располосовал мне мозг собственным звоном, но пить все еще хотелось, так что придется потерпеть.

— Госпожа! — влетевшая без стука Мира бросилась ко мне и помогла сесть. — Госпожа, как вы? Что с вами случилось?

— Я пить хочу, — кое-как выдавила из себя, стараясь не обращать внимания на мигрень.

— Конечно, моя леди, — вода из графина полилась в бокал с едва ли не божественным звуком. — Могу ли я предложить вам порошок для облегчения боли?

Я кивнула. Главное сейчас не прослезиться. Бриллиант, а не девочка.

Через пол часа я смогла встать и даже умыться. Пока служанка приводила меня в порядок, я вспоминала всё, что случилось вчера.

Кажется, мы увлеклись… В голове вспыхнула картинка, как удивленная королевская чета с изумлением смотрит на попытку Роберта уволочь меня с бала, как гости перешептываются, глядя на совместный танец Кати и Ани, и как Лиза вещает о необходимости реформ в правовом поле.

Все были при деле: я сопротивлялась Роберту, девочки пытались выдать положенные танцу па даже без музыки, а маркиза весьма убедительно доказывала, что налог от земельной ренты слишком высок и попирает современное дворянское право абсолютного владения. На этом фоне затерялась баронесса Миона, тихо напиваясь на диванчике и не пытаясь шокировать публику. А я почти убедила местных, что кофе — лучший друг человека. Пожалуй, нам было весело, несмотря на настоящую разницу в возрасте, я-то была их значительно старше. Зато стресс выплеснула.

— Ругалась, кричала, непозволительно громко смеялась, смела публично унижать своего жениха, несла какую-то чушь про зерна, лезла в драку при попытке уберечь ее репутацию… — это злющий Роберт выговаривал моему вернувшемуся отцу всё, что обо мне думал. Зануда и стукач.

— Гретта, — строгость отца смогла бы приморозить меня к полу, если бы спирт в моей крови мог замёрзнуть. — Я не ожидал от тебя такого поведения. Я полагал тебя достаточно взрослой, чтобы самой себя контролировать, — горечь в словах графа заставила меня слегка смутиться. — Следуй за мной.

Конечной точкой следования стал кабинет главы дома. Граф опустился в кресло и уткнул лицо в ладони, поставив локти на стол. Плечи его слегка затряслись, и я напугалась. Не довел же его этот случай до слез?

— Отец, — неуверенно начала я, превозмогая головную боль. Уже лет двадцать ни перед кем не извинялась за пьянку, но тут, видимо, придется. Ничего, мы не гордые, извинимся. — Я не хотела, чтобы так получилась, просто девочки…

Граф поднял голову, и я увидела, что его трясет от смеха. Ничего себе! Он не сердится?

— Ох, Гретта, Гретта, ты вся в свою тётю Лилину, — отсмеявшись, граф откинулся на спинку кресла. — Та тоже первые два года балов не сдерживалась и пробовала любые напитки до того, как я успевал их перехватить. Ты по сравнению с ней еще солнышко, после приключений которого не приходится оплачивать ущерб хозяевам бала. Удивительно, что никто не пострадал.

Ну-у-у, я не девочка, норму знаю. Хотя и не ожидала, что молодой организм так быстро наклюкается. Надо будет подкорректировать свое знание под это тело.

— Обычно Лилина после четырех бокалов шла играть в «Вист», после семи — в «Мушку», после одиннадцати — отлавливала какого-нибудь незадачливого барона и требовала с него партию в «Фараона». Однажды она умудрилась проиграть целое состояние, так что твоему дедушке пришлось продать всех породистых скакунов, чтобы выплатить долг, и отдать несколько отличных щенков борзых. Мне тогда еще качественно перепало за то, что не уследил, а Лили быстро нашли жениха, — ностальгирующе улыбаясь, закончил граф.

А я мысленно потерла лапки. Правильно, я — золотце, а не дочь, мне всегда так родители и говорили. До того, как узнавали весь объем прегрешений. Вот и сейчас следует медленно и неспешно перебирать ногами в сторону двери, на ходу улыбаясь и сыпя заверениями, что такого больше не повторится, да-да, я буду держать себя в руках. Я уверена, что ему понравится, но лучше не рисковать.

На выходе из кабинета в меня едва не врезался лакей, принесший письмо его светлости. Ух, ёлки-палки, пора валить!

В три прыжка, как молодой сайгак, я добралась до своей комнаты и захлопнула дверь, закрыв ее на внутренний замок. Как раз вовремя, ибо в следующую секунду дом сотряс рык: «Гр-р-р-етта!!!». Ух, не знала, что господин отец так умеет.

Отвернувшись от двери, я увидела квадратные глаза Миры, которая приводила в порядок мое бальное платье. Прижала палец к губам и сделала осторожный шаг от двери. Очень вовремя.

Бум! В дверь врезался чей-то кулак.

— Маргарет, открой! Что значит «покупка новых плантаций»?!

Еще шаг назад. Главное, чтобы ни скрипа, ни звука.

— Маргарет! Отрой сейчас же! На кой черт вы арендовали корабль?!

Рука тянется поддержать сползающую на пол от беззвучного хохота Миру.

— Маргарет! Ты с ума сошла лично нанимать матросов?! Клята черного ты будешь проверять каждого на профпригодность!

Мира уже просто всхлипывала, закусив зубами подушку, а я аккуратно пятилась к окну, нащупывая рукой перевязь от тяжелых портьер.

— Ладно, Гретта, милая, я понимаю, ты нашла новых подруг, вы повеселились и решили немного покутить, но… Подожди, какое строительство предприятия?!

За дверью взвыли как от зубной боли, а здесь выли от смеха. Я же торопливо задергивала шторы. Дома никого нет, совсем никого, ищите вашу Гретту в другом месте. Здесь только приведение — вон оно, на полу подвывает и трясется, и домовой — следит, чтобы солнце не навредило комнате. Помолчали.

— Гретта, — уставшим голосом произнес граф, и я могла поклясться, что он массирует себе виски. — Ты не можешь распоряжаться деньгами, составляющими твое приданное. Да, они являются своего рода частью наследства в прискорбном случае, но тебе следовало подождать хотя бы моей смерти. Маркиз Сатор сейчас негодует вместе со мной. Как вам вообще пришло в голову затеять это… это… что это вообще? Зачем тебе это, доченька?

— Приумножение богатства рода, батюшка, — тихонько ответила я из-за двери.

— Зачем? — недоуменно откликнулся граф, кажется, уже остывший от своей эмоциональной вспышки. — Разве тебе недостаточно средств? Я открою счет в банке на твое имя, чтобы ты могла купить себе все, что захочешь. Зачем тебе это дело?

— Потому что это интересно, пап. А еще очень вкусно, я тебе гарантирую, — я не выдержала и приоткрыла дверь, чтобы видеть собеседника. Уставший и как будто разом постаревший граф сидел на полу рядом с моей комнатой и смотрел на меня всё понимающими, но грустными глазами. Мне стало неловко, и я тихо погладила его по плечу. Тепло пожилого мужчины откликнулось легкой болезненностью воспоминаний о моем собственном отце, который тоже многое мне прощал. И верил в меня.

— Хорошо, дочь, — сдаваясь, сказал граф, и тяжело поднялся. — Я дам тебе необходимую сумму, чтобы ты воплотила свою задумку. Только умоляю, ради милосердного Мира, советуйся со мной! И не пытайся больше принимать необдуманных финансовых решений, тем более в отношении тех денег, которые твои только по новому закону, без фактического владения.

Гхм, как же он будет удивлен.

— Гретта!!! — в ту же секунду новый крик потряс дом, и я опять в два прыжка очутилась за родной дверью. Господин отец, которого я без раздумий эвакуировала из коридора, ошарашено моргал, привыкая к полутьме комнаты.

Бум! Как-то одинаково им моя дверь не нравится. Отец пристально посмотрел на икающую от смеха служанку и только хотел открыть дверь, как я оттащила его за руку и отрицательно покачала головой.

— Ты как посмела, а?! — крик за дверью сопроводился новым ударом. — Ты совсем рехнулась, наглая девчонка!

Я выразительно посмотрела на отца, отец выразительно посмотрел на меня. Мира под нашим двойным выразительным взглядом поднялась и отряхнула юбку, как благовоспитанная камеристка.

— Что еще ты натворила? — шепотом уточнил граф, молча соглашаясь с тем, что дома никого нет.

— По закону об «Обязательствах перед зависимыми лицами» я имею право на часть имущества, принадлежащего моему будущему супругу.

— Ты… — шокировано начал граф, но я поспешила донести свою позицию.

— В прошлый раз вы, батюшка, настаивали на том, что помолвку нельзя разорвать, что мне следует принять Роберта как будущего супруга, — об этой стычке Гретты с графом мне рассказала Мира еще до бала. — Вот пусть и он примет меня как супругу. Со всеми вытекающими.

— Триста фионов ежемесячно! Это грабеж! — верещал за дверью ультразвуком кинутый на деньги Роберто.

Разговоры нужно уметь разговаривать. Вот и вчера уже хорошенькие девочки шепотом рассказали мне, как мой хитровыделанный женишок несколько раз позволил себе сказать, что невеста его хоть и юна да несмышлена, но приданное имеет огромное, которое, известное дело, после свадьбы станет принадлежать мужу. И всё это публично, да-да. Но тут инициатива королевы с новым законом о наследстве мне на руку. А потому положенные мне деньги, местный вариант «алиментов», тоже лёг в бюджет нового начинания. Конечно, придется отказаться от многого, как в старые добрые времена, когда я только начинала свой бизнес, но у меня будет еда и крыша над головой, а все остальное появится после того, как… Я зажмурилась от предвкушения.

— Триста фионов? — глаза его светлости распахнулись от удивления.

Да, я пол вечера ловко имитировала крайнюю степень опьянения и выспрашивала юных аристократок о местной экономике. Один фион по местным меркам равен примерно тысяче рублей, так что сумма выходила не малая, но я имею право ее требовать, если докажу, что столько мой отец тратит ежемесячно на мое содержание.

Отныне Мира будет получать зарплату, да еще и самую высокую в городе. Не совсем законно, конечно, но какая разница — тратиться на содержание собственности семьи или платить заплату, предоставляя возможность самой заботиться о себе? К тому же, проживание в поместье для посторонних стоит дорого, а оставшегося как раз будет хватать на пропитание одной маленькой служанке. Умойся, средневековый суд!

Единственное, что мы не смогли продумать, это ширму, прикрывающую наши «не женские» делишки.

— Пап, а мы можем съездить в порт?

— Через месяц — хоть на другой конец света, а пока что никаких матросов! — грозно нахмурился граф.

— Да я знаю, знаю, — непроизвольно начала оправдываться. — Но мне нужно переговорить с капитаном «Бризона».

— Гретта, какие…

— …плантации, мать твою?! — оказывается, лысый черт все еще продолжал что-то орать, пока я обдумывала возможные претензии местной налоговой.

Отец непроизвольно кивнул и вопросительно посмотрел на меня. М-да, это будет сложно объяснить.

— Кофейные.

— Какие? — не понял граф. Я другого и не ожидала.

— Пап, а можно мне в путешествие?

— Доченька, ты меня с ума сведешь! — со стоном сказал отец и опустился на стул. Когда только Мира дотащила его до двери?

— Это будет чисто разведывательная экспедиция, честное слово, — заверила я его. — Никаких развлечений с матросами!

— Эксп… что? — запнулся граф.

— Ну, мне очень нужно узнать, если ли там кофейные ясли, — предельно честно ответила я.

То, что есть сами кофейные деревья, я ни разу не сомневалась. Вокруг не бегали единороги, не летали феи, на обед мне не приносили незнакомую пищу, а, значит, география и ботаника здесь похожа на Землю. Следовательно, и кофейные плантации имело смысл искать в жарких южных странах, таких как Лоппогорн, в который через две недели отплывал «Бризон» — маленький сухогруз, рекомендованный нам Майей, чей отец владел портовым городом на востоке королевства.

Так вот, я не сомневалась, что там есть нужные мне растения. Вопрос был в том, как их размножают. С одной стороны, плантации можно организовать прямо там. С другой, здесь же есть магия! Так почему бы не попробовать вырастить свою маленькую плантацию? Тепло я организую, с землей поможет Елизавета. А пока, по-хорошему, стоит самой смотаться на потенциальную кофейную родину. Жаль только, что несовершеннолетним без сопровождающих нельзя, и от этой зависимости я давно отвыкла.

Собственно, я начинаю заново именно по этой же причине. Если мне удастся вернуться домой, то отцу Гретты останется великолепная сфера деятельности, буквально кофейная монополия в Тионе. Если же нет… Она не помешает мне. Будь мой будущий муж нормальным человеком, не раздумывая взяла бы его в долю. Но здесь скорее нужно придумать, как его подвинуть, чтобы не давил своей властью, а лучше и вовсе отстал от меня.

Ладно, хватит прятаться.

Я открыла дверь, и нашим взорам предстал красный от гнева Роберто, у которого из ушей чуть ли не шел пар.

— М-м-м… — я была уверена, что он сейчас скажет что-то вроде «мерзкая тварь», но тут из темноты выглянул граф, от чего лысый черт мгновенно побледнел. Конечно, наговорить-то мне многое успел, пока изволил сердиться. — Мир милосердный! Господин граф, вы слышали, что она сделала?

— Я все слышал, Роберт, — сурово ответил господин отец. Ух, ничего хорошего Робину-Бобину не светит.

— Как… как… — мужичка явно заело на одной ноте. Краснота спала, оставшись неровными пятнами, а ноздри начали дергаться от волнения и непроходящей злости. Ну, здоровья ему.

Обогнув прожигающих друг друга взглядом мужчин, я отправилась завтракать.

Глава 15

«Эмоциональное состояние есть исток внутреннего огня. Дабы усмирить пламя, возьми под контроль свой душевный порыв, смирись перед законами человеческими и божьими, познай всю глубину самого себя, и пламя окрасится…»

Я перевернула страницу. Первый том прикладной магии стихий. А до этого был «Практикум по медитации и эмоциональной саморегуляции». А еще раньше вообще учебник по физике.

Новые часы мерно отсчитали двенадцать часов дня. Погода радовала теплыми солнечными деньками, сдобренными всей прелестью осени: разноцветные деревья, сочные фрукты, вкусный горячий шоколад, шуршащие под ногами листья и звенящий упоительный воздух, который было так сладко вздыхать, когда распахиваешь по утрам окно.

С того памятного бала минула неделя и я успела трижды проклясть отсутствие нормального технического процесса в этом мире. Оказывается, что нельзя просто взять и приплыть на корабле в нужное тебе место. Никаких вам двигателей внутреннего сгорания, мадам, никак энергетических установок! Только пассаты и муссоны, только хардкор. И нет, наколдовать попутный ветер тоже не выйдет — слишком много энергии это потребляет.

Честно говоря, сначала я подумала, что это шутка. Здесь же источником магии является вода, так какого черта им не хватит энергии? Потом мне объяснили, что ни один маг не сможет на ходу трансформировать чистую энергию одной стихии в другую. Почему? Да бес его знает, люди к этому не приспособлены.

Если я правильно прочитала тот странноватый учебник по местной физике, то взять энергию из воды напрямую и переделать ее в ветер — это как принять на себя пару тысяч вольт и постараться выдать освещение глазами. И воздействовать на воду напрямую в масштабах одного корабля, как на одну из стихий, не получится — вместо легких волн получим девятибалльный шторм и неуправляемо взбрыкнувшую энергию, всё равно, что током командовать.

Зато теперь понятно, почему ребята водной стихии тут такие спокойные — им приходится договариваться с водичкой, налаживать с ней контакт. Звучит бредово, но в потенциале они могут быть сильнейшими магами этого мира. Если эта многовольтовая кошка внезапно не взбрыкнет и не потопит их.

За прошедшую неделю я поняла одну важную вещь. Магия — одна из самых сложных вещей, с которыми мне приходилось работать. Это ни разу не «авада кедавра». И некоторые непреложные законы мне пришлось чуть ли не заучивать.

Во-первых, ничего ниоткуда не берется. Чем-то похоже на закон сохранения энергии, только с посылом «там, где взял, там больше нету».

Во-вторых, восприятие магической энергии нужно развивать. Это не звук, который мы легко можем услышать, и не зрение. Чтобы почувствовать течение энергии необходимо много медитировать и наблюдать за миром. С этим я до сих пор борюсь. Ну не даются мне медитации, черт бы их побрал!

И здесь я упираюсь лбом в следующий момент: маги всех стихий имеют возможность напрямую контактировать со своей стихией, мне же — шиш. Проще всего водникам и земельникам, сложнее всего огненным, то есть семье Гретты и ей самой, ведь воплощением огня здесь служат не только вулканы, но и солнечный свет, что является большой проблемой — лучи не потрогаешь, на солнце не повлияешь, в отличие от того же ветра. Правда, технически, это, наверное, не солнце, а своя собственная звезда, однако когда я попыталась перевести слово «солнце» с русского на местный, то получилось что-то очень похожее по смыслу.

Однако вместе с проблемой огненным магам достался и большой плюс. Кроме физического воплощения огня здесь в природе существует так называемый огонь внутренний — эмоции, которые вполне можно преобразовывать в настоящие языки пламени.

— Госпожа, позволите? — кроткий стук в дверь отвлек меня от мыслей. — Вам письмо от леди Сатор, — широкий плотный конверт лег мне в ладонь. Жестом отпустив Миру, которая уже три дня куда-то сбегала, я вскрыла послание.

Ну что за сказка, а? Все складывается как нельзя лучше. Елизавета пишет, что сама съездила в порт и поговорила с капитаном. Её отец устроил нешуточный разнос своей чересчур инициативной дщери, которая так открыто критиковала мудрые законы правящей монархии, так что аренда корабля откладывается минимум на три недели. Но капитан, искренне восхищенный таким интересом от самой маркизы, согласился узнать всё, что можно о кофейных деревьях.

Я, как могла, описала в сопроводительном письме все характеристики растения: высоту, цвет, вид ягод, эффект от употребления. Не факт, что там он называется именно кофе, поэтому следовало перестраховаться. Именно с этим письмом Лиза отправилась в порт, благо, что семнадцать ей стукнуло давно. Мне же до этой прекрасной даты оставалось три недели.

Сначала меня напрягла крайне размытая формулировка «свадьба сразу после совершеннолетия», но здесь события текут иначе. «Сразу» — это не раньше, чем через несколько недель после дня рождения: подготовка к церемонии, выправка документов на совершеннолетнюю особу, представление ко двору, как полноправной леди Амори́ — всё это требует время.

Это немного скрашивало тот факт, что путешествия здесь длились очень долго. С ума сойти, люди столько не живут, сколько нужно ждать!

Эх, прикладная магия, нам с тобой еще долго обниматься, так что стакан свежевыжатого сока не помешает. Пора прогуляться вниз.

— Спасибо, Берта, — я сделала глоток апельсинового сока и отошла, чтобы не мешать ушлым поварятам сновать с продуктами, помогая старшим поварам. Я недаром говорю, что кухня — это смысл дома. Здесь всегда было шумно и вкусно: кто-то смеется, кто-то ругается сквозь зубы, пару раз на моей памяти даже плакали, скорбя о сгоревшем пироге.

— Хэворг, нужен мятный отвар! — вбежавшая незнакомая горничная с перекошенным лицом схватила усатого мужчину за руку и затрясла ее, как в припадке.

— Что случилось? — громкий окрик поварихи заставил горничную втянуть голову в плечи и обернуться к нам.

— Мирку опять вырвало, всю лестницу уделала! — выпалила служанка, глядя на меня со смесью ожидания и легкого злорадства.

* * *

Она сидела на ступеньках, прижимая руку ко рту и не глядя ни на кого.

— Сколько можно, мерзавка, свой желудок наизнанку выворачивать? — шипение экономки, рослой худой женщины, я услышала за несколько метров. Зеленое лицо моей камеристки бесило главную по женской прислуге, а стояние спиной ко мне развязывало руки.

— Ты что удумала, корова, всю работу испоганить? Девки трудились здесь с раннего утра, а ты всё загадила, паршивка! Ты знаешь, что я с тобой сделаю, а? Отвечай, дрянь! — хлесткая пощечина и короткий вскрик стали последней каплей. Да ты ж моя хорошая, какая замечательная начальница. Жаль только невнимательная, остальные-то служанки давно меня заметили и затаили дыхание, стараясь сделаться как можно меньше. Нет, волосы у меня уже не пылали, но движение воздуха вокруг, как от горящей свечи, я уловила.

— И что же вы с ней сделаете, позвольте узнать, мадам Зарина? — красней, моя дорогая, красней.

— Госпожа, я… — краснота на лице обернувшейся экономки перетекла на шею и руки. Надеюсь, ей сейчас весьма жарко.

— Ты решила, что можешь угрожать моей помощнице за то, что ей стало плохо? Или, может, ты решила, что твои крики и рукоприкладство помогут ей почувствовать себя лучше? — шипеть я тоже умею, научилась у гадюк в гастролирующем серпентарии. Гадюкам было весело, мне — познавательно.

— Госпожа, я не… госпожа… госпожа Маргарет! — сорвалась эта змея, обмахивая себя ладошками. Оп, пожалуй, достаточно. Резкое повышение температуры тела хорошо в меру, тепловой удар нам тут не нужен. Экономка привалилась к перилам и тяжело дышала, как курящий марафонец, решивший подымить на бегу.

— Мира, идти можешь? Калиса, вызови лекаря, — отдала распоряжение и подняла камеристку. — Дорогая, цвет свежего салата не сочетается с серым, — укоряюще сказала девочке, а сама вспоминала, какой запах усмиряет тошноту. По всему выходило, что действительно мята, так что и отвар пригодится.

А через полчаса лекарь водил странным камнем по всей Мире, диагностируя ее состояние. Я нетерпеливо стучала каблучком домашних туфель и помешивала мятный чай, щедро сдобренный медом. От волнения, нарастающего с каждой минутой, чай казался все привлекательнее и привлекательнее, так что пробегавшая по коридору Калиса помчалась за новой чашкой.

— Открой рот, — лекарь протянул ложку с густым зеленым сиропом, не обращая внимания на скуксившееся лицо моей служанки.

— Горькое, — скривилась Мира, но послушно проглотила субстанцию.

— Дам конфету, — не раздумывая, пообещала я ребенку. Мне ли не знать, какими ужасными могут быть лекарства. В детстве выпить таблетку левомицетина превращалось в пытку: глотать сложно, жевать — горько, никакое варенье вприкуску не спасало. Бр-р-р, как вспомню, так вздрогну.

— Я бы на вашем месте не увлекался сладким, у ребенка может быть аллергия, — вздохнул доктор и сложил в саквояж диагностический артефакт, сироп и трубку для прослушивания легких.

— Да вроде не наблюдалось аллергий, — рассеяно сказала я, принимая чай от прибежавшей горничной. Торопливый поклон и девушка ускакала обратно, делая честь своему профессиональному рвению. Ну или желанию поесть, полдень на часах как-никак.

— Разумеется, сейчас ничего не наблюдается. Но, тем не менее, лучше не рисковать. С больным малышом потом намучается, детей ведь так и тянет к сладкому, сложно удержать, — закончил доктор и встал.

Да ну нафиг. Что?!

— Ничего страшного, обычное женское недомогание, как на сносях и бывает, — вынес вердикт лекарь. — Больше овощей, поменьше таскать тяжестей, а там, даст Мир, и ребенок здоровый родится, и с роженицей все нормально будет. Всего доброго, леди Маргарет. Вы уверены, что сами чувствуете себя хорошо?

Нет, не хорошо. Совсем не хорошо. Какого дьявола, Мира?

Я устало прикрыла глаза. Ну да, какая в этом веке контрацепция. Дай бог, если есть что-то вроде противозачаточных или подобной природной химии, но о презервативах и знать никто не знает, а ведь это первая подростковая защита в большинстве случаев.

— Да, господин Фредерик, всё замечательно. Всё просто прекрасно, — скрип зубов заставил служанку вздрогнуть. — Я провожу вас.

На зависшую Миру старалась не смотреть. Сейчас, милая, две минуты и я вернусь, обниму и все будет хорошо. Но сейчас дай мне эти две минуты, чтобы молча от души выматериться и упомянуть всю твою родню до седьмого колена.

— Ну, — сказала я, прикрыв за собой дверь. Камеристка продолжала сидеть на кровати, молча глядя в стену. — Как ты себя чувствуешь?

— Госпожа откажется от меня? — безэмоциональным эхом произнесла Мира, по-прежнему не сводя глаз со стены. Я глубоко вздохнула. Да, раньше в таких случаях не церемонились. Беременность служанок — их забота, господам доставлять неудобство нельзя. Но ты еще даже не совершеннолетняя, девочка!

— Ни в коем случае, — я перехватила служанку за плечи и прижала к себе. Ответом мне был тихий всхлип и подол платья стремительно намокал, впитывая отчаянные, но тихие слезы малышки. Бог ты мой, повезло так повезло! У меня в жизни не было дочери, а уж беременной дочери тем более. Ну и что мне теперь делать с этим цыпленком, доверчиво прижавшимся к моему животу, выплакивая всю душу?

Внезапное ощущение, будто на меня вылили ушат ледяной воды, пронеслось по телу. Господи, а если бы ее сослали фиг-пойми-куда-на-север? Маленькую, беременную, такую хрупкую и немного ранимую. Ёлки-иголки! Как бы она там выжила одна?

— Госпожа? — подняла голову Мира, а я перестала стискивать её в объятиях. Покрасневшие от слез глаза и нос, из которого текло, прямо говорили — пора умываться, девочки, пора.

Первый раз я не знала что сказать. Девушка сидела за моим столом и пила теплый чай, помаленьку слизывая мед с ложки. Соглашусь, так вкуснее. Наверное, нужно было как-то поддержать, сказать хотя бы несколько слов… но я не могла. Наверное, сама еще не отошла от шока, поэтому Мире досталось только поглаживание по голове, а мне — лихорадочные мысли.

Служанки живут в общей комнате на первом этаже, где каждая из женщин имеет свое койко-место и маленькую тумбочку для личных вещей. В пять утра слуги встают, в одиннадцать вечера ложатся, едят в среднем два раза в день. Кормят в поместье довольно хорошо и прислуге положено не менее трех приемов пищи, но, как это обычно бывает, пока не сделаешь норму, на обед или ужин не пойдешь, а твою порцию никто оберегать не будет — поделят по-тихому, если не присутствуешь. Такие себе условия для будущей матери.

Глава 16

— Апчхи! — я вдохнула побольше пыли и от души с наслаждением чихнула. В носу свербило с тех пор, как порог новой комнаты остался позади, а света вокруг было так мало, даже посмотреть не на что.

— Вот и приводили всё в порядок ко дню вашего рождения, — объясняла Мира, споро протирая стекло мыльной тряпкой. Солнечный свет наконец-то смог пробиться через грязное окно, и я осмотрела подарок небес.

Оказывается, мне полагались новые покои! В день совершеннолетия все благородные леди перебирались в новый ареал обитания. И чем богаче род, тем изысканнее место миграции.

Мне полагался целый пентхаус. Большая гостиная с личным камином, темно-синим комплектом из дивана и двух кресел, письменным столом, несколькими шкафами темного дерева и мягкой кушеткой у окна. Из нее дверь в спальню — здоровенная кровать, встроенные в стену шкафы, женский уголок для прихорашиваний, столик у кровати, даже персональный маленький сейф. Кроме того, личная ванная и даже отдельная комната под гардероб. Роскошно, если сравнивать с предыдущей комнатой, та была прямо-таки спартанской по местным меркам.

— А тут что? — я открыла последнюю дверь и поморщилась от взвихрившихся клубов пыли.

— Это комната для расслабления, — заглянувшая Мира, указала рукой на какую-то мебель. — Здесь раньше была комната для массажа и медитации, вашей тетушке приходилось много упражняться в самоконтроле.

Покои не свалились из ниоткуда, раньше здесь жила тётя Лилина до своего замужества, теперь полагалось жить мне. Ха, вот это я удачно зашла!

— Унесите отсюда всё, — быстренько приказала я. — Вместо этого барахла принесёте кровать из моей старой комнаты. Один шкаф из гостиной переместить сюда, к стене. Будет еще одна спальня.

— Как прикажете, леди, — неуверенно замялась служанка. — Но позвольте полюбопытствовать, зачем?

Я только загадочно усмехнулась. Узнаешь позже, малышка.

— Мира, что б тебя, слезь оттуда сейчас же!

Нет, вы посмотрите, что она удумала! На кой ляд нужно вставать на подоконник и мыть окна снаружи, тянясь на цыпочках до верха? Ну можно же хоть немного поберечься!

— Леди Маргарет, я вовсе не больна! — возмутилась служанка. — Я… ой! — босая нога, наступившая на островок мыльной пены, соскользнула и неустойчивая конструкция из одной служанки полетела на пол.

— Оп-па! Ну что, вредничать еще будем? — спросила я упрямицу, перехватив тщедушное тельце до встречи с ковром из пыли. Перепуганные глазенки моргали со скоростью света, так что ответ «нет», и больше я её мнением не интересуюсь, пока сама голову включать не начнет. А собственные дрожащие от испуга пальцы можно спрятать за спину.

— Где остальные?

— Убирают хозяйские покои, пока господа в отъезде. А я здесь пока, тут еще много работы.

Да-а-а, тут как будто пару сотен лет не убирались, пыль-то многовековая, не иначе.

— Леди Маргарет, — лицо появившегося на пороге Феликса имело необычное выражение, как будто дворецкому прищемили что-то дорогое по самое не балуйся. — У нас проблемы.

— Что им вообще нужно? — негодующе шептала я, скидывая пропыленное платье и торопливо упаковываясь в чистое. Замудреные рукава путались, не желая приводить меня в порядок, а я беззвучно ругалась, как бабка на рынке из-за подорожавших помидор.

— Прибыли обсудить кампанию, которую вы затеваете, — спина дворецкого выражала весь скепсис и неодобрение нежданных гостей. Хотя я подозревала, что не одобрял он мои переодевашки при его скромной персоне, пусть и стоящей тылом. — А с ними и… сами увидите.

— Приветствую, лорды… и леди.

Да вашу Машу! Эти-то что тут делают?

В кресле гостиной, чинно развалившись, как в личном гробу, сидел уже известный господин, встреченный мною на праздничном салюте. А за ним…

— Что-то дворецкий не торопится докладывать о гостях! И служанки совершенно оборзели, даже чаю не предложили. Видимо, понахватались дерзости у кого-то — ехидным голосом донеслось со второго кресла, и на меня вызывающе уставилась знакомая шляпа.

К-а-а-а-кой сюрприз.

— Не знала, что за столь короткое время пребывания в гостях можно оказать такое внушительное влияние на окружающих, — задумчиво сказала я, присаживаясь на краешек дивана. — Феликс, будь любезен, окажи гостям подобающий прием.

Дворецкий молча поклонился и распахнул входную дверь.

Минута молчания затягивалась, пока я пыталась просемафорить глазами, что рано, рано таким образом гостей принимать, а неизвестные лорд и леди ошалело смотрели на невозмутимого дворецкого. Насладившись картиной «Благородные в шоке», Феликс невинно поинтересовался:

— Господа, чай подадут с минуты на минуту, желаете ли шоколадные булочки на десерт? — и не дожидаясь ответа вышел в открытую дверь.

— Гхм, — незамеченный мною ранее внушительной фигуры господин тонко улыбнулся, и неторопливо представился. — Маркиз Теодор Сатор, леди Маргарет, чрезвычайно рад знакомству.

Значит, папочка Лизаветы явился собственной персоной. Письменно негодовать дальше не получается?

— И я весьма рада нашей встрече, лорд Сатор, весьма рада, — в той же неторопливой и основательной манере склонила голову в знак приветствия. С этим товарищем прикидываться глупенькой девчонкой не получится, у него в глазах лёд в холодной воде плещется, покалывая мою самоуверенность рыбками-льдинками.

— Если позволите, леди, я бы хотел обсудить затеваемую вами аферу, в которую вы так неосмотрительно склонили мою дочь, — лёд из глаз переполз в слова, не оставляя сомнений в цели визита. Да, не чаи распивать прибыл маркиз и явно не любезничать. Ну так и я не нашкодившая трехлетка, не умеющая объяснить, зачем нужно было заливать клеем кошку. Объяснила через пару лет.

— Лорд Сатор, что вам известно о тонизирующих напитках? — спросила я, принимая чашку ягодного чая из рук дворецкого.

— Только маги-природники способны выращивать специальные травы, искусно приготовленные вытяжки из которых возвращают бодрость тела и духа магически одаренным воинам.

— А если я скажу вам, что существует растение, способное оказывать бодрящий эффект на человека в течении нескольких часов, которое можно смело употреблять как обычный напиток, выпивая его по утрам или в середине дня?

— Чушь, — фыркнула безымянная шляпа, щеголявшая сегодня широкополым головным убором небесного цвета. Может, она тоже лысая и прячет это?

— Скажу, что вы, леди, полезли совершенно не в свою сферу, — слегка надменно произнес Теодор. — С каких пор огненные стихийники стали интересоваться растениями?

— Нет совершенно никакой причины, по которой я не могу…

— Вы, леди, не можете, — перебил меня Сатор. — Не можете и не станете дурить голову моей дочери своими сказками про волшебный напиток. Тем более не станете склонять ее в финансовую авантюру, будучи даже несовершеннолетней.

Я внимательно посмотрела на собеседника. Весьма конкретно выражается мужик, прямо-таки на грани местных приличий.

— Неужели вас не прельщает идея подарить королевству новшество? — попробуем наоборот. Давим на восторженность, Ритка, давим. Глаза пошире, голос попридурочнее и типичный образ юной максималистки, считающей себя гением, готов. — О нас пойдут слухи и легенды, наши семьи станут богатейшими, открыв новую отрасль кулинарии, совмещенной с медициной, мы введем моду на употребление нового бодрящего вкуса!

— Слухи действительно пойдут, леди, — снова усмехнулся лорд Теодор. — Как о двух несмышленых фривольных девушках, что взяли на себя слишком много.

— Вам, барышня, следует думать о замужестве, о будущих детях, о долге каждой дворянки перед мужем и государством, а не затевать всякие глупости с этим вашим… кофием, — некрасиво выпятив губу, вышла на сцену шляпа. Так и буду ее звать, Шляпа. До чего же вредная особа, и что она тут забыла?

— Леди Вирджиния говорит правильные вещи, графиня, вам следует прислушаться к более опытной и мудрой женщине, — благосклонно кивнул маркиз и начало-о-о-сь…

Я даже не могу сказать, кто из них был петухом, а кто просто куковал. Наверное, тот мужик в кресле, очень уж у него скучающий вид. А эти два петуха, один красный, другой зеленый, продолжали нахваливать друг друга. Нет, с маркизом-то все понятно, здесь мужчины в принципе делают больше комплиментов прекрасному полу, а вот Шляпа явно заинтересована в собеседнике. Хм-хм.

— Благодарю за мудрость, леди, но, боюсь, мой будущий муж будет не в состоянии обеспечить супругу и потомков, а посему наша помолвка сейчас — дело зыбкое, — несколько капель чая выплеснулись на стол и подскочившая горничная быстро все вытерла сероватой салфеткой, тщательно промокнув поверхность.

Вместе с тем что-то царапнуло мой взгляд, какое-то маленькое несоответствие в происходящем, и я еле удержалась от осмотра присутствующих. Или не в людях дело? Тогда что мне не понравилось?

— Да как вы вообще! — дно чашки стукнулось о столешницу, а леди Вирджиния покраснела от гнева. — Как вы вообще смеете отказываться от такого, вы, маленькая, невоспитанная…

— Гхм, — громкий кашель господина в кресле прервал тираду бабы-шляпы. — Перестань, Вирджиния, не забывай, что мы в гостях.

Мамая миа, сколько эмоций! Мне нравится. Ну-ка, ну-ка…

— Что поделать, уважаемая леди, если благосостояние лорда Роберта оставляет желать лучшего, — я демонстративно вздохнула и снова взялась за чашку. — Вряд ли он сможет выделять на достойную жизнь своей дрожайшей половине по триста фионов ежемесячно.

— Сколько? — леди выпучила глаза, как муха во время проблем с желудком, а ее муж непритворно закашлялся, подавившись чаем. — Да на такую прорву денег целый дом благотворительности содержать можно! Куда вам столько средств, милочка?!

— Достойным супругам — достойная жизнь, — перефразировала я известные рекламные слоганы. — В конце концов, зачем жениться, если не можешь себе этого позволить? Если уж лорд Роберт желает, чтобы я сменила семью, фамилию, дом и родила ему детей, то к чему скупость, лорды и леди? В конце концов, я не требую сверх того, что привыкла тратить, а моя жажда деятельности позволит приумножить финансовое состояние доверившихся мне лиц.

Хорошо, что в этом мире нет телепатии, иначе я была бы погребена под шквалом обвинений в меркантильности, которые эта дама пыталась передать глазами и гневным распитием чая.

И вот оно! Наконец-то я это заметила — горничная, вытиравшая пролитый чай, снова бросила острый и выжидающий взгляд на Шляпу, как бы отслеживая разворачивающиеся события. Как это понимать, девица-красавица?

— В любом случае, — маркиз решил вернуть инициативу в свои руки. — Вы, досточтимая леди, слишком молоды и неопытны для подобных дел. Мы невероятно рады, что вы решили нас повеселить, — по губам ставшего мне неприятным типа скользнула презрительная усмешка, — пардон, посвятить в свои планы, но довольно, ваш дух авантюризма вреден. Вреден как вам, так и вашему окружению — отцу и будущему мужу, я уже про Елизавету не говорю. Позвольте откланяться, — недопитый чай остался на столе, а гость легко поднялся, прихватив трость из полированного черного дерева, которую я не заметила раньше.

— Верно, уважаемый маркиз, мы вас проводим, — засуетилась тётка, одной рукой подхватывая под локоть Сатора, а другой чуть ли не за шиворот цепляя мужа.

— Всего доброго, леди, — голос у молчавшего до сегодня мужчины оказался низким и даже приятным, а его Шляпа только фыркнула на вежливость мужа. Я уже говорила, что она редкостная хамка?

— Госпожа расстроена? — проводивший гостей дворецкий, подлил мне ягодный чай и положил на блюдце ароматную шоколадную булочку с помадкой. Я покрутила чашку в руках и со вздохом поставила на место, перехватив поудобнее сдобу и примериваясь к ее аппетитным пышным бочкам.

— Время решительных действий, Феликс, — говорить с набитым ртом неудобно, но так лучше думается. — Приготовь посыльного, я напишу несколько писем.

— Как прикажете, Ваша светлость. Кстати, о письмах, с утра доставлены два специальных послания для дома Амори́. В отсутствие графа вы имеете право вскрыть деловые письма, как наследница, — я с сомнением покосилась на слугу. А оно мне надо?

— Одно из них прямиком из порта, госпожа, от графини Майи Хортон, — поспешил уточнить дворецкий.

— Да? — я подпрыгнула на диване и рванула в сторону холла, где на специальном подносе лежала почта и свежая пресса.

Несколько личных писем для отца, одно для Роберта, поздравительные открытки, газеты — я перебирала руками бумаги, силясь отыскать нужный конверт. Наконец плотная шершавая бумага толкнулась в мою правую руку, в то время как левая собирала почту обратно на поднос, прибирая разведенный бардак.

Последней легла газета с кричащим заголовком и портретом королевской семьи, запечатленной на том самом балу, где мы с девушками произвели фурор. Заинтересованная событиями, я подхватила издание и пробежалась взглядом по первой странице. «Делегация горных послов прибудет сегодня вечером в королевский дворец, минуя ритуальное поклонение центральному храму Великого Мира. Ждать ли распрей королей? Алекс Мюрей, посетивший столицу соседней страны, привез неутешительные вести…»

Глава 17

Я устало потерла глаза и отложила карандаш. Местные писчие перья — та еще пытка, от которой я сразу отказалась. Магия, ага, даже до перьевых ручек не додумались. Письменный стол, отгороженный книжными шкафами, позволял уединиться в подобии личного кабинета, организованного внутри гостиной. Не смотря на то, что так было не принято, я все равно окопалась в своих будущих покоях. Совершеннолетие совсем скоро, так что фактически… фиг они меня отсюда сдвинут, здесь работается продуктивно.

— Госпожа, вот последние договоры на поставку удобрений, адезинского металла и горного стекла, — передо мной легла стопочка пожелтевшей бумаги. — А это список купцов, которые торгуют материалами, и перевозчиков, с которыми выгодно договариваться о доставке, — стопка вдвое больше предыдущей легла по правую руку.

— Спасибо, Феликс. Ты узнал, когда в столицу прибудут лоппогорские землевладельцы?

— Да, леди, не раньше, чем через четырнадцать дней. Я отправил письмо в их посольство с просьбой о встрече, однако вряд ли они согласятся посетить поместье. Скорее всего, придется встречаться в городе.

— Не проблема, встретимся.

Идея сделать свою маленькую кофейную плантацию меня не покидала. Да, с помощью магии нельзя было быстро путешествовать, но с ее помощью кусочек местной Африки окажется в моем саду, нужно только озадачиться единением стихий.

Еще несколько дней плодотворного шатания по местным учебникам показал, что все местные маги имеют склонность к работе со стихиями, но на кардинально разных уровнях. Один земельник может вызвать девятибалльное землетрясение, другой способен вырастить цветок, а третий даже тропинку в лесу не проложит.

Кстати, тот графский гость, который заколдовал для меня яблоню, тоже был земельником. Видимо, знания о магии здесь и впрямь не всем доступны, потому что Мира ошиблась — он не поворачивал время вспять, просто поработал с этим растением с точки зрения своей природно-земельной магии и напитал ее энергией по самые тычинки. Весьма и весьма неслабый уровень у этого некроманта-садовника.

Та же Шляпа, например, тоже является огневым магом, но уровень — дай бог суп подогреет и то хорошо. Такие вещи быстро чухаются высшим светом и передаются в виде удивительно достоверных сплетен, которые даже пополам делить не нужно ради оценки доли правды, все и так всё знают.

— Госпожа, повара просят спуститься и оценить праздничное меню, — поклонилась вошедшая Калиса.

Н-да, теперь это тоже моя забота. Отец снова в разъездах вместе с будущим зятем, поручив слугам все праздничные приготовления, а те и рады дергать меня по каждому поводу. Как же, вдруг графине не понравится! Поэтому, как и любые хорошие подчиненные, пытаются сверять каждый шаг с моим одобрением. Это я еще от разбора оттенков интерьерных украшений отбилась!

Когда с утра на мою кровать рассыпали пять тканевых бантов одинакового цвета, а три горничные хором спросили: «Какой оттенок лучше?», я еле удержалась от пары искр по мягкому месту этим бесцеремонным девчонкам. А когда эти овечки в чепчиках начали спорить, доказывая друг другу, что сливовый лучше, чем лиловый… Я, честно, не дала бы за целостность их волос ни одного ломаного гроша, но положение спасла моя камеристка, шугнув спорщиц и заявив, что все оттенки — чушь, она потом сама выберет.

За что и была поспешно мною награждена высоким правом заниматься праздничным убранством дома, потому что никто лучше нее в красоте цвета не разбирается. Вот видишь, как румянец отлично гармонирует с твоими красными лентами? Превосходный вкус, дорогая, продолжай в том же духе!

* * *

— Так, ортоланы на подушке из трюфелей. Это что? — спросила я кряжистого Хэворга, который сунул мне несколько бумаг с вариантами праздничного стола. Сегодня все на кухне были в мыле и будут так еще несколько дней, слишком уж большой и изысканный банкет ожидается.

— Птица, — неприветливо буркнул повар, раз за разом вычеркивая что-то из своих записей и делая новые пометки. Обвинять его в невежливости я не собиралась, отлично знаю, какая запара бывает на кухне во время многогостья.

— Хэворг, что дальше с овсянками делать?

Я подпрыгнула от неожиданности. Раздавшийся сзади голос принадлежал невыразимо грустному Анри, которого вытребовали у меня с конюшни на кухню, помогать в мясных приготовлениях. Наверное, пареньку не нравилось возиться с сырым мясом, но я проследила, чтобы ему не пришлось никого убивать — вчерашний фермер, привезший в поместье кур, решил не тратить силы на их умерщвление, оставив эту работу графской прислуге, на которую и снарядили конюха.

Пришлось отпаивать икающего детину валерианкой и клятвенно обещать, что больше ему не надо никому резать горло, и кроликов бить не надо, и вообще трогать отныне он будет только обезличенные куски мяса и костей. Кто бы мог подумать, что конюхи такие нервные.

— Шут, дай ему малый нож, — крикнул вглубь кухни повар, а сам поднялся и вытащил из-под стола мешок зерна, поставив у ног Анри. Подбежавший мелкий поваренок вручил подобие перочинного ножика парню и снова рванул на рабочее место, на ходу поправляя грязный передник.

— Опять резать что-то? — резко посмурнел Анри, и поковырял ножом кожаный ремень.

— Нет, конечно, дурень, — устало и раздраженно протер лицо Хэворг, глядя на посветлевшего конюха. — Насыпь птицам зерна побольше в кормушки. А как поедят, выколи им глаза.

— Ик! — нож выпал из ослабевших пальцев, а лицо конюха приобрело синеватый оттенок. — Ик! — губы затряслись, а я еле успела отскочить, чтобы меня не зашибло оседающим на пол парнем.

— Какого ч… клята вы творите, уважаемый господин Хэворг? — зашипела я на идиота, вытаскивая из кармана мятную настойку и наклоняясь к лежачему. С тех пор, как врач осмотрел Миру, пузырек всегда был у меня в кармане, и не раз пригождался для подобных случаев. — Что еще за садизм над птицами? Постойте, это и есть те самые ортоланы?

— Ну так, — озадачено почесал затылок кулинар, — они и есть, госпожа. Ба, какой припадочный, — недовольно глядя на растянувшегося на кухонном полу конюха, мужик начал крутить шестеренками в голове, сбрасывая с себя мутную усталость. — Шут, ну-ка сюда, быстро!

Подскочивший пацан недолго думая опрокинул на голову пациенту плошку ледяной воды, заодно обрызгав и меня, и своё начальство. Да-а-а-а, весело здесь живется, ничего не скажешь!

— Ой! — круглыми глазами поваренок уставился на мое мокрое платье и капли воды, стекающие с лица. — П-простите, госпо… — поднимающиеся от ткани струйки пара впечатлили пацана по самое не могу и он попытался прилечь рядом с конюхом, за что был пинком отправлен поваром в кладовую перебирать крупу.

— Простите оболтуса, госпожа, — с досадой сказал Хэворг, вытирая поварским колпаком мокрое лицо.

Ошарашенный ледяным душем Анри осоловело моргал глазами, пытаясь подняться с пола, но раз за разом поскальзываясь на лужах, просто сел и уставился на меня жалобными глазами.

— Зачем вам издеваться над птицами? — твердо спросила я, покровительственно положив руку на голову конюха.

— Рецепт есть рецепт, — снова нахмурился повар, возвращая себе озабоченность делами, — сначала выколоть глаза, откормить, сколько время позволяет, утопить в арманьяке, и потом уже только готовить.

— Извращенцы… — тихо сказал Анри.

Я была с ним полностью солидарна. Это что за живодерство вообще? Какой больной садист придумал эту дрянь? Выколоть птицам глаза и живьем утопить в алкоголе?! Видит бог, действительно извращенцы!

— Много у нас этих птиц? — я обратилась к конюху.

— Два десятка. Сегодня еще три привезут, по количеству гостей, — чуть ли не с ненавистью ответил парень. — Мы с ребятами думали, что подарок гостям, кормили их ежедневно.

— То-то и оно, что как подарки кормили, а не как дичь, — огрызнулся повар. — Если бы сразу в подвале их держали, то не пришлось бы им ничего выкалывать, сами бы в темноте отожрались! А тут четыре дня всего осталось, дай Мир, слегка поднаберут без глаз.

— Пойдем, — я потянула конюха за рубаху. — Покажешь мне будущий ужин.

Анри привел меня к небольшой покатой будке, уходящей крышей в землю. Странный треугольник с одной дверью располагался на участке сзади дома и не отсвечивал перед теми, кто не углублялся дальше сада.

— Здесь погреба, госпожа, — сказал Анри, распахивая дверь и подавая мне руку. Темнота подземелья освещалась тусклым светом фонаря, прихваченного слугой, выхватывая короба со снедью, банки с соленьями и другой провиант. Внезапно в темноте блеснул металл и через несколько шагов моим глазам предстал ровный ряд небольших клеток, в каждой из которых сидело по жильцу.

— Господи, какие маленькие, — прошептала я, глядя на ближайшего воробья с зеленой головой. Птиц резко наклонил голову и негромко чирикнул.

— Как есть малыши, — шмыгнул носом Анри и просунул палец сквозь прутья, едва касаясь перышек пичуги. — Страшно им в темноте тут сидеть.

К моему удивлению, та не отпрыгнула, а прижалась к конюху и мелко задрожала, как бы жалуясь на жизнь своему человеческому другу.

Фр-р-р! Первая вылетевшая из клетки птичка исчезла в открытом дверном проеме. Я аккуратно высыпала зерно из кормушки в ладонь и захлопнула клетку. Мой сопровождающий во все глаза смотрел на учиненное святотатство, а потом хриплым голосом спросил:

— Госпожа, что вы делаете?

— Провожу спасательную операцию, конечно, — хмыкнула я, открывая новую клетку. Вылетевшая овсянка чиркнула крылом по моей макушке, на секунду зависла перед Анри и устремилась вслед за первой. В рядах кандидатов на ужин произошло оживление. Птицы захлопали крыльями, заметались по тесным кельям и заголосили от возбуждения.

— Смотри-ка, какие сообразительные у тебя друзья.

— Госпожа, а можно я? — лихорадочно зашептал конюх, подтягивая к себе ближайшие клетки.

Я великодушно махнула рукой, веля не забыть остатки зерна в кормушках. Счастливый грум распахивал птичьи тюрьмы, нежно воркуя с каждой птахой, чуть ли не прослезившись, когда последний освобожденный птиц прыгнул на его рукав, вместо того, чтобы уносить крылья из погреба.

— А как же празднество, Ваша светлость? — спросил слуга, едва мы вышли из подвала.

— А что, гости оголодают без наперстка мяса в тарелке?

— Н-е-е-е, — поморщился Анри. — Завтра навезут оленины, да лебяжьего мяса, потом коров заколют, да курицы с крольчатиной вдосталь. Просто деликатес для благородных, — едва сдержался конюх, произнеся последнее слово с такой интонацией, что не оставалось сомнений — теперь это новое ругательство.

— Ну, раз деликатес, то что-нибудь придумаем, — подмигнула я опешившему груму и отправилась к травным грядкам.

— Есть ли у нас клубника? — расспрашивала помощника, ощипывая листья базилика и мяты.

— Есть клубничные грядки у старухи Вирины, минут двадцать ходу до них до ближайшей деревни, на лошади быстрее будет. У нее до самой зимы ягода плодоносит.

— Сбегай, принеси несколько горстей, — велела я, направляясь на кухню.

* * *

— Вот так режете клубнику, потом необходимо сделать из нее пюре.

Я проводила мастер-класс по клубничному супу для тружеников поварешки и кастрюли. Быстро вернувшийся Анри принес целое лукошко сладких крупных ягод и уселся толочь травы в кашу по моей просьбе. Обступившие меня повара с открытыми ртами наблюдали за священнодействием, успевая только утаскивать грязную посуду и подносить ингредиенты.

Залив нежирными сливками получившуюся кашицу, я взялась за миндаль. Ух, не подведи своего кондитера, Ритка! Даром, что ли, Анатолий Семёнович учил тебя с помощью ножа добывать тончайшие миндальные лепестки для украшения его сладких шедевров.

— Готово, — я вытерла руки о поданное полотенце и раздала по ложке всем трём боссам местной кухни.

Первой охнула Берта, распробовав сладкий, чуть пряный вкус клубники со сливками. Ей вторили круглые глаза Хэворга, ставшие большими-пребольшими после первой ложки нового блюда, которую он подносил ко рту с опаской.

— Это и приготовите высокородным гурманам, — распорядилась я. — Никаких больше изверств.

Мой новый рабочий кабинет встретил меня прохладой задернутых штор. После жаркой улицы и душной кухни я почувствовала настоящее блаженство, закрыв за собой двери в сумеречную комнату с нормальной температурой воздуха. Жаль только, что кучи до сих пор неубранного мусора то тут, то там разбросаны на полу: несколько кучек из старой мебели, новая драпировка, старое барахло, мелкие украшения для дизайна. Так, нужно выдохнуть и возвращаться к делам, хватит, напрохлаждалась. Где тут были списки поставщиков? Правая стопка или левая?

Темнота вокруг мешала читать и я подошла к окну с намерением распахнуть портьеры. Но… минуточку, когда я уходила, шторы были распахнуты и я все прекрасно видела. Горничные постарались?

Внезапно ближайшая куча тряпья шевельнулась и на меня ринулась серая тень.

Глава 18

— Тихо, тихо! Ни звука! — длинная испачканная ладонь зажимала мне рот, а из-под грязной серой хламиды сверкали такие же серые глаза, хорошо видимые вблизи.

Я старалась дышать как можно легче, чтобы не спровоцировать нападающего на необдуманные действия, а сама отчаянно молилась, чтобы вездесущие слуги вошли в мои покои прямо сейчас. Господи, вы же вламываетесь сюда каждые пять минут, где вас носят черти в такой момент?

Чумазая ладонь скользнула по моей щеке, даря возможность и говорить, и закричать, но что-то в общей фигуре злоумышленника мне показалось странным. Слишком невысоким и худым был злодей для настоящего вражины, да и никаких вредных для меня действий он больше не предпринимал, так что погодим звать на помощь.

Внезапно грязный капюшон оказался откинут ловким движением и на меня уставилось острое мальчишеское лицо.

— Ну здравствуй, твоя светлость, — осклабился пришелец.

Я молча изучала острые скулы, худой подбородок и огромные глаза, смотревшие на меня с насмешкой и… радостью? Что-то в выражении этой мальчишеской физиономии виделось мне ироничного, со смесью радости и злости одновременно.

— Никак язык от удивления проглотила, госпожа графинька? — ехидно поинтересовался паренек и отступил на пару шагов к дивану. — Я же сказал, что не удержат, не будь я Ясенем.

Так, это дерево на вид едва ли старше Миры. Понятия не имею, что он тут забыл и как вообще пробрался, но угрозы я от него не чувствовала, а потому можно вступать в диалог.

— Добрый день, — чинно сказала я, расправив складки платья и опустившись в свое рабочее кресло. — Чем обязана?

— Греттка, ты чего? — вытаращился на меня подросток. — Не рада меня видеть?

— Когда тебя так пугают и зажимают рот, мало кто обрадуется, — логично отметила я, продолжая разглядывать незнакомца.

— А… Ну, прости. Ты бы точно голосить начала, если вовремя не пресечь, не кляп же тебе в рот совать, — чуть улыбнулся Ясень. Его взгляд на секунду изменился, став чуть более внимательным, но в то же время внимание принадлежало будто не мне, а комнате.

— Можно было войти через парадный вход как гость, — пожала плечами я.

— Ага, что б меня тут же повязали? Что я, совсем воды нахлебался, такую муть творить? — возмутился подросток, откидывая со лба длинную кучерявую челку.

Звук открываемой двери отвлек меня от напряженной мысли «А что же говорить дальше?». Ворвавшаяся со скоростью урагана Мира начала тараторить еще до того, как переступила порог комнаты:

— Госпожа, нужно поставить вашу личную печать на все именные таблички, и прочитать все ответные письма на приглашения, прописать рассадку гостей, и выбрать десерты для уличных беседок, и… Вы очень нужны! — сложив руки в молитвенном жесте, отчаянно выдохнула служанка.

Мы с моим невольным гостем обернулись к двери, и Мира вскрикнула, мгновенно зажав себе рот.

— Ясень? Это и правда ты? — шепотом спросила моя камеристка, толкая локтем дверь.

— Правда я, Мируша, — улыбнулся паренёк.

— Но как, — от избытка эмоций Мира всхлипнула. — Как тебе удалось бежать?

— Ха, обмануть этих дубоголовых стражей, да сигануть в лес на стоянке много ума не надо, — самодовольно хмыхнул мальчишка. — Повезло, что ночью дождь шел, следы замел. А там по лесу, по лесу до ближайшей деревни. Попросил местного золотаря меня схоронить в телеге с дер… с этим самым, так и въехал в наше графство. И пусть кто попробует сказать, что способ де плебейский, — повысил голос паренек, с вызовом косясь на меня.

Я опять пожала плечами. Не знаю, кто он, откуда бежал и почему его искали, но в сохранении своей свободы все средства хороши. А так даже запаха не заметно.

— Но как же ты теперь будешь? — с тревогой спросила служанка, оборачиваясь на шумевшую за дверью прислугу.

— Не знаю. Теперь я во владениях её светлости и ей решать, голову мне с плеч за позор или схоронить на время хотя бы, — хитро стрельнул в меня глазами юный нахал. Нет, прекрасно это он придумал на меня ответственность переложить, однако!

Стоп. Позор? В голове у меня предупреждающе щелкнуло. Уж не тот ли позор, который Мира в животе сейчас носит? Я с подозрением посмотрела на пацана. Надо бы как-то потихоньку выяснить, что это за дерево и как оно попало сюда.

— Госпожа-а-а-а! — коридор наполнился криком шебутной и непоседливой Калисы. — Госпожа Маргаре-е-е-е-т!

— Прячься! — заполошено прошептала моя камеристка и не успела я моргнуть, как на диване возникла непримечательная куча тряпья. Ничего себе, как это он так сделал? Вот это партизан!

— Госпожа! — резко распахнувшаяся дверь едва не прилетела по попе Мире. — Ваша светлость, надо расположение беседок утвердить и парадные ливреи лакеев глянуть!

Громкий рыкающий звук голодного желудка эхом отразился от слов прислуги. Мы переглянулись с Мирой, вспоминая недавний сытный перекус из кулебяки и компота, который служанка протащила в мои покои мимо экономки, прячась, как заправский ниндзя.

— Проголодались, Ваша светлость? Подать трапезу сюда или изволите кушать в столовой? — сочувствующе спросила Калиса.

— Сюда, — мигом сообразила я. — Грибной суп, что был сварен утром, кулебяку, ягодный сок и кексы.

— Сию секунду, госпожа, — поклонилась горничная, чуть не впечатавшись лбом в косяк. А не надо кланяться и разворачиваться одновременно.

— Это вы хорошо придумали, — мечтательно раздалось с дивана. — Уважаю таких радушных хозяек.

— Ты еще, клят, не выступай! — сердито замахнулась на него полотенцем моя помощница. — И так госпоже проблем полон рот в обеих горстях принес, так еще и наглости хватает с господского стола угощаться!

— А чего я? — возмутился пацан. — Три дня мхом подножным перебивался да грушами кислыми, что в лесу растут! В деревне ни одна падла корочки хлеба не дала, пожалели харчей, сквалыги сельские! Что теперь, с голоду подыхать от того, что родословной не вышел?!

— Так, — вмешалась я. — Хватит, тут вам не там! Мира, стыдно жалеть гостю еды. Гость, стыдно пререкаться с хозяевами. А сейчас затихли, как утопленники в проруби, претворились ветошью и не отсвечиваем.

— Вот, леди, приятного аппетита, — громыхая подносом с посудой, в комнату вошла служанка, являя нам свой худощавый тыл. Правильно, больше ведь нечем дверь открыть, только так — стратегически важной частью, заодно продемонстрировав свое отношение ко всем этим блахародным. Уважаю, тонкий стеб. — А все ж таки потом спуститесь в людскую, вдруг мы опять все перепутали.

Тоже мне, бухгалтерия. Неделю назад такого в доходных книгах наворотили, что батюшка чуть экспорт вин из графства не завернул — очень уж расходное занятие выходило, согласно записям. Хорошо, что я тряхнула его управляющего и уговорила отправить доверенных лиц на местные винзаводы с целью прокурорской проверки и контрольной закупки одновременно. И во всем разобрались, как миленькие. А мне после тех разборок очередной гранатовый гарнитур перепал от отца.

— Садись и ешь, — велела я Ясеню, убедившись, что шаги затихли по коридору, а дверь в комнату плотно заперта на внутренний замок.

— Умнямн… блаводавствую, — невнятно пробурчал парень, пытаясь впихнуть в себя всё и сразу. Сердобольная Мира подкладывала ему куски кулебяки и только тяжело вздыхала, разом выдавая свое истинное отношение к пареньку, скрытое за маской недовольства.

— Там моя спальня, — указала я рукой на дверь после того, как подросток плотно пообедал и сонно заморгал.

— Госпожа, как можно! — задохнулась от негодования Мира. — Да если его там найдут, тут уж ничего не поможет, разом четвертуют! И вам несдобровать.

— А что, Мирка, раз уж сама графиня так любезно меня в спальню приглашает, грех отказываться — ехидно сказал пацан, борясь с зевотой.

— Дурак! — кажется, служанка разобиделась всерьез. Демонстративно отвернувшись и взявшись за ручку двери, она остановилась только под моим укоризненным молчанием, которое за прошедшие недели научилась отличать от обычной тишины.

— Ну-ка, прекратили, — негромко сказала я. — Ясень, ещё раз и получишь по седалищному органу. Мира, не паникуй. Ему достаточно закрыться изнутри, чтобы его никто не беспокоил. Ещё раз: Ясень — спать, мы с тобой — делать дела. Всем всё ясно?

Пацан озадачено кивнул и кинул вопросительный взгляд на камеристку, как бы спрашивая: «Чего это с ней?». Та ответила нечитаемым взглядом и как бы в никуда сказала:

— Постельное потом менять придется…

И впрямь. Как-то я сразу не заметила, но руки, шея и лицо подростка были измазаны какой-то глиной, вероятно, помогающей ему маскироваться в кучу хлама. Значит, сначала душ.

— Мира, кто этот Ясень? — спросила я шепотом, когда мы вышли из моего пентхауса, убедившись, что пацан успешно помылся и завалился отсыпаться.

— Да как вам сказать, — неопределенно ответила служанка. — Был сыном городского старьевщика, в пять лет куплен графом в услужение — папаша его продал, чтобы долг отдать. Здесь сначала в саду помогал, потом на кухне, потом в овчарне, потом на конюшне. Особо нигде не приживался.

— Это почему? — заинтересовалась я, спускаясь вниз.

— Ясень, он, — замялась Мира, — не особо годлив к услужению. Кланяться не умеет, приказы через пень-колоду исполняет, всё больше поболтать да поспорить любит. Разве что ловкости не занимать, а как пристроить эту ловкость к полезному делу, так сразу дубом прикидывается, даром что Ясень. Не любит он спину на господ гнуть, — закончила служанка, зная, что я не ругаю за такие фривольности в сторону хозяев.

М-да, интересный персонаж. Своевольный и хитрый, получается, как-то втерся Гретте в доверие. Чтобы жизнь себе облегчить, что ли?

— А почему его стража должна была ловить?

— Так ведь наказали его. Сначала в Холопской тюрьме два месяца держали, а потом и продали куда-то в другое графство. А он бежал, видимо.

— За что наказали?

— Его, — покраснела Мира. — Его ночью в вашей спальне застукали.

Чего-о-о?! Я подозрительно себя оглядела. Неужели Гретту прельстил этот угловатый подросток, что она его действительно в койку потащила, несмотря почти на малолетство?

— На мне?

— Что вы, госпожа, как можно! — замахала руками помощница. — Ежели бы на вас, его бы казнили в тот же день. Просто рядом на стуле сидел, да и одеты вы были, это всему дому известно. Уж не знаю, чем вы занимались, а только господин Роберт ужасно осерчал, велел его в тюрьму сдать на нищие харчи и избавился, как только покупатель нашелся.

— Понятно, — значит, и впрямь не просто госпожа и слуга были. — Кстати, Мира, — посерьезнела я, — мы с тобой об этом не разговаривали, но я считаю, что должны. Ты мне расскажешь, кто отец твоего ребенка?

Мира побледнела. Будто живой и задорный огонек потух в больших глазах, а руки до белезны стиснули подол платья.

— Госпожа позволит мне промолчать? — неживым голос спросила служанка.

— Если захочешь, — вздохнула я. — Но ты же понимаешь, что его следует оповестить, проследить, чтобы он взял ответственность?

Молчание затягивалось. Мира упрямо смотрела в пол, стиснув челюсти так, что лицо стало почти квадратным. Нет, она определенно не желает говорить о своем «моральном падении» и навряд ли вообще в полной мере осознает свою беременность. С этим определенно нужно что-то делать, ведь хочет она или не хочет, но этот ребенок родится и она станет его матерью. Конечно, в меру своих сил я прослежу, чтобы она ни в чем не нуждалась, но если она продолжит отрицать свое положение, один бог знает, к чему это приведет.

— Ладно, давай отложим эту тему, — мягкости в голосе столько, сколько умею.

Камеристка кивнула и суховато попросила отпустить ее заниматься цветочными украшениями.

Я же только вздохнула и отправилась к лакеям оценивать их-«выглядишь на все сто»-одеяния.

Глава 19

— А я тебе говорю, что желтые лилии не подходят! Не подходят, понимаешь? Возьми белые, дополни калой и вот этими бледно-розовыми розочками и будет тебе штиль.

— Да чего б ты понимал в тонкостях приемов! Завтра здесь будет уважаемая графиня Лилина, желтые лилии обязательны!

— Клят морской! Тебе кто важнее — твоя госпожа или посторонняя тётка? — сердитый голос поднялся на пару децибелов. — Какая разница, кто будет? Я тебе говорю, ей необходимы белые цветы, а не это радужное безобразие!

Я заглянула в приоткрытую дверь. Ясень сидел на моем столе и болтал ногами, грозно хмурясь на охапку разномастных цветов, вываленных рядом с ним на столешнице. Не менее сердитая Мира беззвучно ругалась, перебирая пальцами желтые, оранжевые и белые лилии, попеременно прикладывая к ним розы, маки, тюльпаны и гладиолусы.

Мой день рождения уже завтра, а значит всеобщее сумасшествие по этому поводу приняло невиданные обороты и заставило меня устать уже к завтраку. Графского внимания требовали везде, сверяя каждую мелочь с моим руководительным «да». Благородный батенька, вернувшись еще вчера вечером, слинял в свою комнату под предлогом невероятной занятости и неотложной деятельности, а сегодня его покои снова пустуют. Злобный женишок вообще процедил, что это не его обязанности и свалил в город, вероятно, пьянствовать, и слугам осталось только разорвать меня.

Ясень все это время прятался в моих покоях, куда я запретила входить решительно всем, кроме Миры, днем отсиживаясь в спальне, а ночами дрых на диванчике в гостиной. Оставалось надеяться, что до торжества его никто не увидит, а потом я смогу подарить ему амнистию на правах совершеннолетнего члена рода.

Это с Мирой я могла максимум покапризничать или попытаться убедить взрослых, что она мне нужна, существенно никак не влияя на ее судьбу. С семнадцатилетием же мой административный ресурс значительно возрастал и я имела право требовать сохранить жизнь тому, кого посчитаю полезным для семьи. По крайней мере, не учитывать мой голос никто не имел права.

Определенно, мы поладили. Несколько слов тут, пара шуток там, и словоохотливый парнишка легко принял правила игры: с удовольствием пререкался со мной по мелочам, выдавая с потрохами свой интеллект, но никогда не переступал черту.

Могла поклясться, что ему нравилась наша свободная манера общения, без ежедневных поклонов и унижений, когда на его ехидство я не орала и не тянулась карать, а подкалывала в ответ. Удивительно, что он не задавал лишних вопросов и не докучал мне, живя в моих покоях, а я не напрягалась от его присутствия — чувство такта у него было заметным.

Почему я решила его оставить? Ну, во-первых, он все еще подросток. Пара рассказов о том, как с заключенными обходились в Холопской тюрьме, куда без зазрения совести сдавали слуг для «поучить уму разуму» аристократы, и вид жутких шрамов на спине, затянувших вырванное кусками мясо, впечатлили меня по маковку. Неудивительно, что ребенок мог выживать три дня своего побега на одних диких полусъедобных растениях. Жрать помои с пола в сыром каменном мешке — оно похуже будет. Вместе с тем меня беспокоил надрывный кашель этого мальчишки, хорошо слышимый по ночам, когда он не пытался сдержать его усилием воли. Сначала я думала, что у него что-то с лицевыми нервами, слишком уж заметны были судороги, но потом стало очевидно — пацан прятал симптомы недуга, загоняя их поглубже и стараясь казаться здоровым и бодрым.

А во-вторых, теперь мне понятно, почему он не мог выполнять черную работу. Он был теоретиком. У паренька оказался слишком сообразительный и быстрый ум, который вкупе с неплохими знаниями о мире делали его неиссякаемым источником информации и болтливости.

— Что ты хочешь этим желтым сказать? «Я кокетка, танцуйте меня семеро»? Да Гретта тебя первая за это прибьет, непутевая ты наша, спалит твою косичку дотла, бантик некуда цеплять будет, — продолжал насмешливо ёрничать Ясень.

Мира смешно дулась и, казалось, полностью игнорировала подначки, сосредоточенно подбирая тон атласных лент под букеты. Из белых лилий.

— Эй, молодежь, хватит спорить, — я погромче скрипнула дверью, чтобы из коридора не было слышно слов. — Айда двор украшать.

— Вы-то айда, а мне хана, — уныло ответил Ясень и пнул ножку стула.

— Не грусти, деревце, будет и для твоих корней тележка с навозом, — хихикнула Мира и не оглядываясь на раздувшегося от возмущения пацана продефилировала в коридор.

Мне оставалось только сочувствующе похлопать парня по плечу и продолжить сумасшедший день.

* * *

— Уста-а-а-ла, — я со стоном вытянула ноги и поглубже вжалась в кресло. На часах половина двенадцатого ночи, а от меня только что отстали с последней просьбой. Будь проклят тот умник, который сказал, что дворянки не утруждали себя работой! Да я за неделю не делала столько дел у себя в кофейне, как тут за день. Необходимость быть везде и сразу выматывала, выжимая последние крохи внимания и сил из моего голодного и уставшего тельца.

Развешивая фонарики, обработанные специальным раствором для крепости бумаги, я была искренне счастлива, пока экономка не разоралась на лакеев, позволяющих мне самой скакать по своей стремянке наравне с ними. Посмели бы они мне не позволить… Но эта дура решила, что сорваться на слугах при мне — отличное решение для восстановления свой репутации стальной Тэтчер, за что и огребла от меня штрафную отработку по уборке осыпавшихся листьев. Как пить дать, завтра опять попытается восстановиться как серый кардинал женской половины. Но завтра, как правильно заметила Мира, приезжает дражайшая тётушка Гретты, а при ней ни одна гадюка свистнуть не посмеет — слишком уж крутой характер.

А дальше началась сплошная игра за право отдышаться. Из сада меня выдернули на кухню, распределять и строго дозировать вино для разных блюд. Дегустировать, что примечательно, не дали. Видимо, посчитали, что по одному лишь названию и слабенькому опыту я должна сказать, какое шардоне подойдет к рыбе, а какое каберне — к дичи. А главное, гады, смотрели на меня честными глазами и под шумок пытались нюхнуть поглубже винные пары.

Через час я искренне пожелала провалиться всему винному погребу в недра местного Тартара и там посоветоваться с главным по выпивке, он явно лучше меня разбирается. На мой эмоциональный всплеск правильно отреагировала лишь Берта, отправив меня отдохнуть и пообещав вечером прислать бутылочку жемчужного розового вина, припрятанного специально для моего одинокого релакса. Уважаю, свойская женщина.

Только вместо «отдохнуть» меня ждали дикие крики с конюшни. Клянусь, если бы там опять кого-то пороли, я бы устроила всем прогрев лучше, чем у инфоцыган в соцсетях. Но кричал всего лишь Анри, вкладывая в свой крик всё возмущение и разочарование естественным отбором. Одна из безмозглых овсянок залетела на конюшню и каким-то феерическим чудом умудрилась попасть кобыле в рот. Воспитанная кобылка не стала жевать неожиданную добычу, зато знатно обслюнявила, после чего выплюнула и мокрый комок перьев успешно притворялся мертвым на полу, где его и нашел грум. Птица была объявлена безвозвратно погибшей, конюх — разбитым от горя отцом, а я — бесчувственным извергом, издевающимся над телом несчастной жертвы лошадиной бестактности.

Вы когда-нибудь пытались обозвать всех вокруг идиотами так, чтобы это слышали только лошади? Я смогла, ведь кони стригли ушами вполне согласно. Ругаясь сквозь зубы на наглую птицу, пытающуюся меня клюнуть из своего обморока, я быстро осмотрела тельце на предмет повреждений и пришла к выводу, что единственное повреждение сидит на полу конюшни и вытирает огромные слезы. Батюшки, как он до сих пор с ума не сошел с такой-то эмпатией к животным? И как мы до сих пор не сошли с ним с ума?

— Забирай свою пигалицу, — сунув ожившую птицу в руки Анри, я попыталась открыть небольшую дверь в задней стене конюшни, ведущую вглубь двора. Если постараться, то окружным путем можно добраться до дома так, чтобы меня никто не заметил и не припахал к очередной…

— Госпожа! — улыбающаяся Мира стояла, прислонившись плечом к внешней стене конюшни, ласково поглядывая на мои попытки слиться с открывшейся дверью. — Мне очень жаль, моя леди, но вас ждет церемониймейстер.

— Зачем? — ужаснулась я.

— Все благородные леди в день своего совершеннолетия обязаны пройти церемонию посвящения в резерв королевских магов. Так Ясень сказал, — беспечно махнула рукой служанка и потащила меня в поместье.

В гостиной меня действительно ждал низенький и чуть картавый господин, представившийся придворным церемониймейстером. Мне быстренько описали ритуал признания меня огненным магом, который установит мой актуальный уровень самоконтроля и владения даром, объяснив, что с завтрашнего дня я буду в глубоком резерве боевой мощи страны. На этих словах я немного зависла.

Интересно, неужели здесь женщины тоже воюют? Но мсье уверил, что у войны, все же, не женское лицо, поэтому на поле боя меня потащат только когда все мужчины умрут. Успокоил, нечего сказать! Сам ритуал не выглядел сложным, от меня требовалось только присутствие и небольшие усилия по направлению энергии. Так, необходимо сегодня немного потренироваться, а то все мои умения в местном волшебстве давно погребены под грузом дел насущных.

Попрощавшись с гостем, я поднялась к себе в кабинет, где застала Ясеня, торопливо поглощавшего пирог мясом, читая мой учебник по саморегуляции. Промычав что-то приветственное, пацан перевернул страницу и смачно откусил еще теплую сдобу.

Черт, даже репрессированный слуга питается сегодня лучше, чем я! Мой живот выразил свое активное согласие громкой руладой, отвлекшей Ясеня от чтения. Он с сомнением оглядел мой встрепанный после конюшни вид и, вздохнув, отломил кусок пирога, протянув его мне вместе с оставшимся в кружке молоком. Ю-ху! Разжалобить этого задиристого и циничного подростка без слов — это надо постараться, а у меня так легко получилось.

Шорох, послышавшийся в коридоре, затих аккуратно за дверью. С едва уловимым звуком дверная ручка медленно поползла вниз, щелкнув язычком встроенного замка, и дверь слегка приоткрылась, впуская в комнату сквозняк. Внезапно подорвавшийся Ясень швырнул книгу на источник звука, вложив все свои подростковые силы в бросок. Тяжелый том, обдав меня потоком воздуха, пролетел в полуметре от моего обомлевшего лица, выполняя роль бомбардировщика, и глухо врезался дверь, захлопывая ее.

Я перевела обалдевший взгляд на пацана и взвилась на эту наглую неадекватную морду. Это что вообще такое? Кто ему позволил так обращаться с моими книгами и с моими посетителями?! А если бы это бумажное ядро мне в голову попало?!

Невозмутимый нахал вытер руки салфеткой и снова взялся за пирог, наблюдая за моими попытками выдавить из себя не только невнятное бульканье, но и всё, что я о нем думаю. Через две минуты яростной пантомимы и короткой дыхательной гимнастики, во мне скопилось достаточно слов, чтобы объяснить мелкому психу, что я думаю о его поведении и что его ждет, если он продолжит выкидывать подобные фокусы, но выжидательный и пронзительный взгляд меня затормозил.

Со вздохом отставив кружку, нарушитель спокойствия встал и потянул меня к окну, показывая пальцем вниз. Всё еще обуреваемая возмущением и желанием надрать уши засранцу, я посмотрела на улицу. Так, лакеи продолжают украшать сад и мыть забор, садовник собирает опавшие листья, Мира поднимается по ступенькам… Мира?

— Третий раз за сегодня пытаются вломиться, — прокомментировал Ясень.

А до меня окончательно дошло. Я же запретила заходить всем, кроме Миры! И даже если предположить, что прислуга забыла о приказе… дворецкий и лакеи всегда стучатся, молоденькие горничные, вроде Калиски, начинают кричать еще из коридора, распахивая дверь, как к себе домой, за что частенько поучают нагоняй — не сильный, я же не зверь, а потому и не боятся так себя вести. Экономка вообще не заходит, предпочитая обращаться ко мне как можно реже. Кухонная прислуга, конюхи, садовник и прочие не имеют прямого доступа на второй этаж. Учителя, поверенные и другие люди со статусом выше обычных слуг всегда заранее уведомляют о своем приезде. Та-а-а-к…

Получается, под боком завелись шпионы, а я ни сном, ни духом? И много ли успели разнюхать, а главное — что? И кому это нужно?

Под эти невеселые мысли даже пирог жевался грустнее. Нет, я, конечно, знаю, что далеко не всем здесь нравится юная госпожа, особенно с новыми привычками «лезть не в свое дело» и «отираться рядом со слугами». Но вряд ли бы кто из любопытства полез на мою личную территорию, нарушив приказ.

Тревожные думы и подозрения одолевали меня на протяжении всего оставшегося дня, когда я утверждала, заказывала, переделывала, формировала списки, давала указания, разбирала мелкие ссоры, сама ругалась с поставщиками, проверяла накладные, обсуждала программу и жила нормальной жизнью управленца. Если не вспоминать, что завтра мой день рождения, то я бы сказала, что организовываю среднестатистический банкет для крайне состоятельной публики, когда почести достаются не тебе, но за любой косяк ответственность несешь сполна.

Вот и сейчас, приняв из рук Миры чашку горячего ромашкового чая, я продолжила перебирать в уме всех подозреваемых. Может, это экономка? Я же ей велела убирать листья за то, что он накричала на лакеев, а из окна было видно, что листья убирает наш садовник. Или кто-то из горничных, недовольных новым положением моей камеристки? Но кто тогда заказчик?

— Госпожа желает обещанное вино? — Мира топталась рядом, отчаянно пряча широкие зевки за рукавами платья. — Или подать ужин?

— Не нужно, детка, иди отдыхай, — я сочувствующе проводила взглядом торопливый поклон, который исполнила шатающаяся от усталости горничная, и почувствовала укол совести. Девчонка сегодня пахала не меньше меня, вкладываясь не только умом, но и физической силой. Поберегла, называется, девушку в положении! И ведь завтрашний день будет еще хуже для всех слуг.

— Никогда не понимал этих церемоний, — задумчивый Ясень перелистнул последнюю страницу учебника. — Ну день рождения у тебя, это прекрасно. Отметь его тихо, в кругу семьи, зачем пол королевства звать? Они съедят и выпьют больше, чем стоят все их подарки.

— В целом, я с тобой согласна, — разговаривать из спальни через прикрытую дверь было не слишком удобно, но мне не терпелось стащить с себя все тяжелые тряпки, облачившись в свою любимую кружевную ночнушку. — Но таковы уж традиции, не нам их открыто нарушать.

На душ сил совершенно не хватало, поэтому вечернее умывание прошло в ускоренном темпе, и я уже нырнула в кровать, потянувшись к ночнику, как на пороге спальни возник мой опальный слуга. Я так удивилась, что даже села. Раньше он никогда не позволял себе нарушать границы и входить, когда я здесь занималась вечерним туалетом или спала.

— Моя госпожа, — Ясень смотрел в пол и расслабленно улыбался, — часы бьют полночь, а, значит, в эту минуту наступил день рождения моей леди.

Несколько шагов до моей постели оказались преодолены с космической скоростью и я даже не успела испугаться. Все также смотря в пол, Ясень поймал мою руку и прикоснулся к ней губами так аккуратно, будто к святыне, а черты его лица преобразились в умиротворенно-восторженные. Сердце пропустило удар. Что случилось?! Что это за внезапные изменения? Околдовали? Опоили?

— В честь этого дорогого моему сердцу события я хочу преподнести скромный подарок своей обожаемой госпоже, — в руке подростка блеснул ободок металла, и на моем пальце заиграло бликами рубиновое кольцо. — Вам нравится, миледи?

Уставившись ошалелыми глазами на кольцо, я перевела взгляд на пацана, успевшего опуститься на одно колено и державшего мою руку с осторожностью, достойной королевы. Он по-прежнему избегал смотреть на меня, смиренно склонив голову и как бы невзначай проводя большим пальцем по своему подарку. И что я должна говорить?!

— Ясень, я…

— Вам нравится, чему меня научили в Холопской тюрьме? — парень поднял на меня взгляд и из его глаз брызнули смешинки. Не выдержав, он захохотал и повалился на кровать, пытаясь сквозь смех сказать, что выражение моего лица непередаваемо.

Вот дурень! Я же в самом деле чуть не поверила во внезапно вспыхнувшие чувства подростка! Ша, да при таком спектакле или местных ментальных магов вызывать, или вспоминать уроки подростковой психологии!

Сердито натянув одеяло до самого носа, я присмотрелась к кольцу. Крупный рубин, аккуратно впаянный в золото, был украшен вензелем в виде буквы «А» и обрамлен изящными завитками. У меня закрались нехорошие подозрения.

— Ясень, где ты его достал?

— Не поверишь, — мгновенно переставший веселиться подросток сел ровнее. — В кабинете его мерзейшества де Кресса.

— Ты покидал покои? — вслух возмутилась я, пытаясь отвесить шутнику подзатыльник. — Это же опасно, болван! Как тебя только не поймали?

— Ну, не поймали же, — пожал плечами парень. — А как ты собралась церемонию магического резерва проходить без фамильного кольца? — ехидно поинтересовался он.

Я нахмурилась. Не признаваться же, что так и не поняла пользы перстня для магии. Как символ статуса и фамилии — это ясно, но как он связан с даром — шут его знает. Да и забыть я о нем уже благополучно успела. Даже отцу не сказала о его пропаже, сложно переживать о потере того, чего никогда не имел.

— Спасибо, — я выдохнула и погладила камень. Теплые искорки побежали по пальцам, а на губах сама расцвела улыбка. Что-то в этом все же есть. — Значит, всё-таки этот шут гороховый приложил загребущие лапки к моему имуществу?

— Если под имуществом ты подразумеваешь купчую на родовые земли, то да, — Ясень подарил мне невинный взгляд. — Ой, так ты о кольце? — преувеличенно бодро воскликнул прохиндей.

— Какую еще купчую? — буквально прошипела я, хватая за руку намылившегося к себе пацана.

— Две недели назад виконт купил около тридцати гектаров леса у самой границы с Ниаром. Слышала про такие земли?

Ниар? Точно. Как-то к отцу приезжали партнёры из Ниара, которые сетовали, что в лесах завелась странная болячка — косит диких животных, как хороший дробовик, да и людей заодно из тех, кто сунулся на охоту.

— И отец… — медленно начала я.

— Продал эти земли на аукционе, передав полномочия по продаже доверенному лицу.

— Допустим. Но зачем Роберто покупать то, что после женитьбы и так стало бы его?

— Э, нет, твоя светлость, ты не путай теплое с мягким. Одно дело приданное, до последнего гвоздя описанное и заверенное у стряпчего, а другое — лично твоя недвижимость, переданная тебе по наследству.

— Ясно, — прошипела я. — Что не получается взять так, то куплено по бросовой цене.

— Пятьдесят фионов, — подтвердил Ясень. — Ты на заколки больше тратишь.

— Крысы, значит, среди партнёров затесались, — я откинула одеяло, не обращая внимания на спавшие бретельки ночной рубашки.

— Что партнёры, — вздохнул он, протянув руку и подавая мне халат. — Среди ваших управляющих крыс ищи. Никто бы не поверил на слово соседним торгашам, будь они хоть три раза благородные, пока ваши люди не подтвердили наличие заразы.

Я села за стол и достала перо.

— Ясень, у меня к тебе деловое предложение.

— Не-не-не, мать, — отшатнулся подросток. — Ты чего удумала?

— Назначу тебя собственным доверенным лицом…

— Да кто меня слушать будет?!

— Будешь от моего имени запрашивать копии всех сделок, связанных с моим личным имуществом…

— Да мне до совершеннолетия, как до столицы раком!

— Собирать среди мещан слухи о коммерческой деятельности моего дорого суженного…

— Да я кто тебе, шпион, что ли?! — кричал подросток, нависнув надо мной, как коршун над цыплёнком.

— А как ты попал в кабинет Роберта через запертую дверь? — задала вопрос я.

Ясень захлебнулся очередным воплем и резко надулся.

— Как попал, как попал, — пробурчал он. — Как сумел, так и попал.

— Значит, и все остальное сумеешь, — заключила я, поставив свою размашистую подпись в распоряжении о назначении.

Парень взял бумагу, пробежался по ней глазами и напрягся.

— Полномочий, как у министра внутреннего порядка, — насупился подросток. — Да кто со мной вообще разговаривать будет? Мне на вид даже меньше, чем есть на самом деле, и борода расти не начала.

— Наверняка у городских магов есть артефакт, меняющий внешность, — прикинула я.

— Есть, — вздохнул Ясень. — Но стоит, как хвост павлина.

— Это тебя волновать не должно, — осадила я и шлепнула личной печатью. Пацан неловко дернул листок и красный кружок отпечатался ниже, чем нужно, не задев закорючку подписи. — Клят, ладно, и так сойдёт, если будут сомнения — все вопросы ко мне.

— Приложи перстень к обратной стороне, — посоветовал Ясень, переворачивая бумагу. От прикосновения камня на чистой стороне листа полупрозрачными линиями вспыхнула фирменная буква «А», от которой разбегались вензеля, складывающиеся в пламя.

— Поздравляю, мой личный слуга, завтра ты заявишься на торжество не только как прощенный, но и с повышением.

— В гробу я видал эти ваши повышения, — ворчащий подросток ушел к себе на диван, а я повторно добралась до постели и рухнула. Завтра, все завтра.

Глава 20

— Прелестная графиня, позвольте вас поздравить, — еще один господин склонился к моей руке, а я терпеливо улыбалась. Без пятнадцати полдень, большинство гостей фланировало по саду и холлу поместья, периодически ловя меня для произнесения пафосных речей и размытых поздравлений. Я же прикладывала титанические усилия, чтобы не закатить глаза на очередном пожелании детей, как на небе звезд, а также счастья, любви, здоровья… Лучше бы денег пожелали, в самом деле. Через несколько минут отец объявит о начале торжества и начнется церемония.

Меня выдернули из постели в шесть утра, не взирая на крики и мольбы. Эти два малолетних садиста атаковали мою ничего не соображающую тушку с двух сторон, и пока Мира прочесывала мне волосы перед купанием, Ясень заставлял зажигать свечу одной лишь волей.

С волей утром было туговато, по поводу чего злостный маньяк шипел, что никакого завтрака я не увижу, пока не выполню элементарное магическое упражнение для огневиков. За свою госпожу вступилась камеристка, в результате чего я получила очередной скандал пособачившихся подростков и тарелку вишневых булочек, переданную мне заботливой рукой дворецкого, протиснувшейся в щель дверного проема. Булочки я разделила по-честному — четыре Мире, четыре себе.

— Отказаться от завтрака — отличная идея, — сказала я с набитым ртом, глядя на пораженного в самое сердце Ясеня. — Рада, что она пришла в голову именно тебе и ты же ее первый протестируешь.

— Ты очень умный, деревце, — поддержала Мира, запихивая в себя булочку целиком, чтобы наливающийся кровью парнишка не отобрал.

— Вы, — просипел Ясень, дергая глазом на наше ритмичное чавканье, — изверги! А ну отдавайте булки! Или буду тут сидеть до вечера, клята морского вы переоденетесь!

— Пф-ф-ф-ф, да пожалуйста, — слизнув с пальцев капельку вишни, я потянулась к пояску халата. Пушистая банная мантия упала на пол, явив ошарашенной парочке мое шелковое ночное одеяние.

Поперхнувшийся воздухом пацан пялился на упавшую вещь, не в силах оторвать от нее глаз. Интересно, вчера он меня в кровати видел и такой реакции не было. Или просто так увлекся деловым разговором, что не придал значения внешнему виду хозяйки? Кажется, Мира тоже потеряла дар речи, глядя на мои пальцы, которые медленно поднимали подол, сантиметр за сантиметром оголяя стройные девичьи ноги.

Красный, как вареный рак, Ясень на секунду завис, глядя на мои голые коленки, после чего вскочил со злым криком: «Ненормальная!», цепанул со стола две булочки и унесся к себе в гостиную.

Я мысленно посмеялась. Устраивать стриптиз малолетнему индюку вовсе ни к чему, но показать, что нас девичьим смущением не проймешь, обязательно.

— Госпожа позволит мне задать вопрос? — странным голосом спросила горничная и получив кивок продолжила. — Привиделось ли мне во сне, что сегодня ночью бежавший слуга вновь посещал спальню леди?

— Нет. Он и впрямь заходил, — кивнула я. — Сделал мне наиполезнейший подарок, — протянула руку, сверкнув фамильным перстнем.

— Ох! — выдохнула Мира. — То-то он у меня все выспрашивал, как вас лошадь покалечила, да кто с вами был, кто в доме сидел, до последней секунды все события обмусолил. Видать, сообразил чего.

— Именно поэтому сегодня мой личный помощник вернется в поместье, как важное доверенное лицо новой полноправной графини Амори́.

— Вы назначили… — она распахнула глаза.

— Да, что-то вроде личного секретаря, но без права совершать коммерческие сделки от моего имени. Если, разумеется, я не оформлю разовую доверенность.

— Но почему, леди? — озадаченно спросила она, наполняя ванну.

— Он за день одолел толстенный учебник по саморегуляции для огненных магов, а ведь в огненной волшбе наш мальчик разбирается, как свинья в апельсинах. Да еще и упражнение подобрал такое, которое меня не вымотает, но с ювелирной точностью взбодрит мой контроль дара перед церемонией. Ну и в конце концов, вопрос в людях, которым можно доверять, — я вздохнула и погрузилась в ставший привычным кипяток. — Вас не так уж много. Ты — мои глаза и уши в доме, а он станет моей правой рукой в свете.

Из ванной меня вытащили чуть ли не за волосы. Зажмурившийся Ясень сидел на пуфе рядом с трюмо и оттуда кричал, что, если я не выйду через десять минут, он устроит мне цунами в моем барском корыте. Кажется, прошедшая ночь для него была тяжелой на раздумья, и к своей новой должности личного помощника пацан решил подойти со всем тщанием, натаскав меня на одно-единственное упражнение. Почему именно его пояснений не дал, зато больно дергал за волосы, когда я по рассеянности углублялась в свои мысли.

— Да, ты привыкла проводить энергию от сердца к рукам и на предмет. Нет, положи грабарки обратно на стол, вообще не дергай ими! Представь, что тебе не нужны руки для направления потока энергии на объект, достаточно мысленно указать ему путь и мягко доставить до фитиля. Да не дергайся ты!

Спустя час я умела зажигать последовательно несколько свечей в нужном порядке. И только потом мне развязали руки. Мира, не выдержав такого попрания субординации, упорхнула на первый этаж — контролировать и перепроверять свою флористику, а мы начали держать военный совет.

Сошлись на том, что не стоит возвращать Ясеня в собственность рода сразу после церемонии, слишком много неоднозначных гостей будет присутствовать и мой новый личный слуга сразу попадет под прицел их хитрых хищных глазок. Лучше вечером, по-тихому, по-семейному рассказать всё домочадцам и позаботиться о новых жилищных условиях. Хотя Ясень завил, что ему нравится жить у меня, никто не трогает и книг полезных много, но тут уж извольте потрудиться, господин хороший.

А потом всё пошло по новому кругу. Быстро запихнув меня в скромное розовое платье, вернувшаяся камеристка соорудила две косы на моей уже побаливающей голове, после чего увлекла вниз.

— Поздравляем, госпожа, желаем благоденствия! — аплодисменты обрушились сразу, как только я вышла на лестницу и узрела всю домашнюю прислугу, выстроенную рядами в холле. Каждый сиял такой искренней и доброжелательной улыбкой, будто не они вчера пытали меня на предмет количества скрипок в приглашенном оркестре и остроте соуса к мясным тефтелькам для третьей перемены блюд.

Приняв поздравления и поблагодарив за службу, я уже собиралась отпустить всех работать, но правильно оценивать ситуацию по утрам — не моя сильная сторона. Отпустить всех, ага. Меня бы кто отпустил!

С грациозностью круизного лайнера меня начал форсировать дворецкий, потрясая даже на вид древней книгой с изображением буквы «А» на обложке. Ему наперерез кинулась экономка, в последнюю секунду заступив дорогу камердинеру и до жути деловым тоном обрушила на меня поток проблем: «Госпожа, необходимо отправить срочный вызов к городскому воздушному магу…».

Досада на лице Феликса отразилась так явно, что я не сомневалась — сейчас книга приласкает экономку прямо по темечку, если я не вмешаюсь.

— Так, Феликс, Зарина, вы…

— Приехали! Госпожа, приехали! — дверь распахнулась как от пинка и в холл ввалился сияющий Луи. — Гости приехали!

Мама миа, какие гости?! Еще восьми утра нет! Что они забыли тут так рано?

Дворецкий и экономка в ужасе переглянулись. Ловким движением я оказалась задвинута за спину мажордома. «Госпожа, только не волнуйтесь, мы их отвлечем!» — торопливо шептала мадам Зарина, оттесняя меня к неприметной двери под лестницей, которая вела в кухню.

Совершенно ничего не понимающая я сделала несколько шагов назад и увидела… о-о-о-о!

Двое красных от натуги лакеев заносили по пять здоровенных коробок в холл и ныряли обратно, таща на себе сумки, свертки, пакеты, пригибаясь к земле от тяжести груза. Пыхтение этих грузовых ежей перекрывали охи горничных, оттаскивающих багаж куда-то вверх по лестнице. А между ними… мама миа, вот это женщина!

На пороге показалась настоящая богатырша! Дама под два метра ростом, крепко сбитая, с черными, как смоль, волосами и широченной улыбкой ласково оглядела навьюченных слуг и открыла рот:

— А где же моя любимая племянница? Я приехала, солнце! — господи, как в серванте хрусталь не полопался?! Потрясающий баритон!

— Спит. Наверняка еще в постели, — внезапно раздался сухой и недовольный голос. Я украдкой завертела головой, чтобы понять, кто здесь такой смелый, как богатырша развернулась к двери и укоризненно пробурчала:

— Всегда вы, мама, спешите с выводами. Как не стыдно так думать о леди.

— Леди поприветствовала бы гостей самая первая, — поджала губы пожилая старушка, до этого не видимая за местной Настасьей Филипповной.

Я невольно сделала еще шаг назад. Внезапно меня подхватили сильные руки и утянули под лестницу. Не успев испугаться, я оглянулась на Берту и Хэворга, озадаченно прислушивающихся к тому, что происходит в холле.

— Уже приехали? Рань-то какая.

— Всегда так было, Хэворг, не даром же мы к этому подготовились, — сказала Берта, потянув меня за собой.

— Почему мне не дали поприветствовать гостей? — шепотом спросила я у кухарки, минуя очередную дверь для служащих.

— Дел много, — отмахнулась она. — Вам их до второго завтрака переделать надо. А выслушать какая вы косорукая безобразница потом успеете.

Вот как. Выходит, не сильно родственнички любят Гретту? Хотя наверняка дело в той старушке. Бабушка, получается. Ну, ничего, если можно не попадаться им на глаза, значит, воспользуемся этим шансом.

Правда, через пол часа мне все же пришлось выйти в столовую, потому что горничные прибегали каждые пять минут и честно сообщали, что они меня не видели, но делать это становится все труднее и труднее, особенно под давлением.

— И-эх! А как выросла-то! — мои ребра оказались безжалостно стиснуты в могучих объятиях. Оказывается, это та самая тетушка Лилина, о чувстве прекрасного которой заботилась Мира.

— Лили, поставь её, — негромко сказала старушка. — Дай мне осмотреть мою внучку.

Осмотр вышел не из приятных. Просканировав меня установкой «бабко-рентген», гостья не сказала ни слова приветствия, только в очередной раз поджала губы:

— Разве ты не знаешь, что розовый цвет не подходит для раннего утра?

Простите, что?

— И фасон никак не для уже совершеннолетней девицы.

Та-а-а-а-к, вот откуда ноги растут у привычки слуг согласовывать абсолютно всё с моим мнением и выбивать на всё господское одобрение! Значит, пора откланиваться. Быстро обменявшись любезностями и отговорившись кучей дел, я поспешила к себе. Потом был отец с букетом цветов, Роберт с витиеватыми пожеланиями женственности, дворецкий с книгой, воздушный маг для устранения погодных неприятностей, переодевания и череда пребывающих гостей.

Пока что на удивление все проходило как надо и ни одного неприятного эксцесса. Даже знакомая Шляпа, прибывшая на праздник, обошлась без желчи в мою сторону. Правда, это заслуга исключительно тёти Лилины, которая как под дулом автомата держала под прицельным взглядом всех ядовитых «доброжелателей». Приятно порадовали девчонки, с которыми мы успели подружиться на балу. Каждая из них не только приняла приглашение, но и искренне порадовалась за мое вступление во взрослую жизнь, преподнеся затейливо запакованные презенты.

— Госпожа, пора! — дворецкий услужливо поклонился и протянул руку. Гости стали скапливаться у небольшого помоста, организованного в центре сада и украшенного фиалками и орхидеями, на котором должна пройти церемония.

Я почти не волновалась. У самого края импровизированной сцены стоял граф и ласково улыбался, глядя, как Феликс помогает мне подняться по ступенькам. Где-то на периферии мелькнула лысая голова моего женишка, стоящего рядом с леди Вирджинией и её мужем, а недалеко от помоста стояли уже состоявшиеся графини: тётя и бабушка Гретты. Судя по всему, Лилина расчувствовалась. Батистовый белый платочек мелькал в ее крупных пальцах, который она украдкой прикладывала к глазам и смотрела на меня, как на умильного котенка.

— Леди, — учтиво поклонился церемониймейстер, — прошу, положите руку на этот камень.

Ловким движением он снял платок с небольшого пьедестала и моя челюсть поспешила встретиться с полом. Огромного размера розовый хризолит сверкал внутренней дымкой, которая бесновалась, запертая внутри граней, перетекая, как буйная волна. Откуда это чудо? Это без сомнения хризолит, но почему он розовый?

Слегка замешкавшись, я дотронулась до камня. Дымка на секунду замерла и принялась дергаться с утроенной скоростью, будто кто-то изнутри рвался на свободу.

— Пустите силу в артефакт, — попросил церемониймейстер.

Так, сейчас. Энергия тоненьким потоком потекла с моих пальцев, обволакивая камень снаружи. Секунда, две, три, но ничего не происходило. Глядя на застывшее лицо мужчины, я почувствовала досаду. И что это такое? Как оно вообще должно сработать? Может, приложить больше силы?

Тихонько вдавила ладонь в поверхность камня. Давай, Ритка, увеличивай поток энергии, пусть она в камень проникнет, хуже не будет. Или будет? Ай, семь бед — один ответ. Еще несколько секунд я упрямо пыталась впихнуть невпихуемое внутрь артефакта, но ничего не происходило. Сзади послышались вздохи и шепотки. Черт, там что-то происходит, а я даже обернуться не могу. Лицо церемониймейстера леденело с каждой секундой, а во мне вспыхнула злость.

Внезапный еле слышимый смешок где-то на подкорке заставил меня дернуться. Ах ты ж клятая каменюка, да что тебе от меня еще надо?!

Дымка под пальцами замерла, как бы прислушиваясь к моим мысленным воплям, но снова начала набирать скорость. Интересно получается…

«А ты не могла бы постоять минутку?» — бред, конечно, но что мне остается?

«Зачем?» — ответ пришел так неожиданно, что я чуть не взвизгнула. Вдох-выдох. Ну да, чего ты испугалась? Ты спросила, тебе ответили, радуйся.

— Я тобой полюбуюсь, — нервно хохотнула я, по-прежнему не размыкая рта.

— Полюбуешься? — в голосе сквозило недоумение. Я тщательно прислушивалась к этому мысленному диалогу. Странно.

— Ну, ты красивая, — хмыкнув, чуть огладила грани подушечками пальцев. От моих движений дымка начала разрастаться, превращаясь в маленький туман, клубящийся за прозрачной стенкой.

— Красивая… — туман остановился, закручиваясь по спирали. — Ну?

— Да, очень красиво, — признала я. Еще один смешок в голове подарил озарение. — А почему ты говоришь моим голосом?

— А чьим же мне говорить? — явно удивился артефакт. — Это же твоя внутренняя речь, твоя голова.

— Ну, резонно, — устыдилась я собственной глупости. С такими пустыми вопросами к серьезному камню пристаю, совсем с ума сошла. — А вы не знаете, как этот экзамен на военную профпригодность пройти?

— Ты хочешь воевать? — усомнился дымок, снова приходя в активное движение.

— Что вы, — да ни в жисть! — Я мирный человек, мне бы строить. Свою кофейную империю, например, — доверительно поделилась планами.

— Как скажешь, — сыто мурлыкнул голос и камень начал стремительно нагреваться.

— Мамочки! — уже в голос завопила я, одергивая руку от раскалившегося хризолита. В воздухе запахло гарью и раздался оглушительный треск, разом заглушивший негромкие разговоры из зрительского зала. Артефакт треснул и распался на несколько частей, засыпав пьедестал мелкой кристаллической крошкой, а я осталась стоять, как дура, открывая и закрывая рот. Поднявшийся с «руин» камня дымок завис над моей головой и сложился в какую-то фигуру.

— Кхе… семь, — прокашлялся придворный церемониймейстер, протирая платочком вспотевший лоб. Гости таращились на остатки артефакта, а моя улыбка вышла слишком жалкой, чтобы выглядеть хорошей миной. Невольно покосившись на пьедестал, насчитала ровно семь осколков. Поня-я-я-тно.

Подоспевший на помост отец сжал мои плечи и с тревогой заглянул в лицо:

— Милая, ты в порядке?

— Я… его сломала? — ком невольно встал в горле. Прекрасно осознаю, что в этом нет моей вины и вообще он сам с ума сошел, но блестяшку было жалко.

— Ну что ты, лучик, — крепкие объятия, пахнущие хвоей и сандалом, укутали меня в шаль. — Всё в порядке.

— Моя дочь выразила желание отказаться от войны ради мира, — громко сообщил всем присутствующим отец, а у меня сжалось сердце. Как же так? Почему он распался? А как же то, что жило внутри него? Умерло?

— Пап, а что теперь будет с артефактом? — тихонько подергала его за рукав, как дергала своего отца в детстве.

— Отправят на святые источники, он там восстановится, — пожал плечами он.

Восстановится? Ф-у-у-у-у-х! Слава богу.

Мы побрели к гостям, где каждый старался заглянуть мне в глаза. Сочувствующие, озадаченные, презрительные, взволнованные — все эти взгляды проходились по моему лицу, пристально выискивая что-то для себя. Я же могла думать только о том, что впереди еще целый день, где мне нужно будет улыбаться и делать вид, что веселюсь. Мою руку мягко перехватили и рядом пристроилась Мира, увлекая в дом. Сзади граф приглашал к столу, тётя отвечала на вопросы любопытных, а я старалась не спотыкаться. Силы как будто улетучились вместе с туманом артефакта, и только бледное лицо моей служанки интересовало меня в тот момент.

— Снова тошнит?

— Угу, — еле заметный кивок. — Духов много, благородные лорды и леди весь парфюм страны на себя вылили, не иначе.

— Возьми что-нибудь на кухне и иди наверх, вы же толком и не поели оба, — шепотом велела я, опускаясь на кушетку в холле.

Уж банкет я как-нибудь вытерплю. И с Ясеня стрясу всё про артефакт, пусть булочки отрабатывает.

Глава 21

На улице заметно похолодало. Облетевшие деревья пригибались к земле, сносимые мощным ветром, а ливень тарабанил по крыше дома со вчерашнего вечера, вынуждая садовника неодобрительно качать головой и кутаться в дождевик. Я прикрыла окно, которому грозило лишиться занавески, и обернулась к мужчине, стоявшему в центре кабинета.

— Брови надо подправить, правая вверх уползла.

— Так? — затейливый взмах рукой и брови посетителя заняли положенное место.

— Сойдет.

Бросьте, какой мужчина. Совсем юноша, если не приглядываться. Волнистые волосы аккуратной прической обрамляли симпатичное лицо с уже сформировавшимися мужественными чертами и легкой щетиной, пробивавшейся из подбородка. Рост, разворот плеч, осанка — всё указывало на молодого человека, желающего сделать военную карьеру по примеру большинства местных дворян. Только серые глаза смотрели с насмешкой и баловством.

— Госпожа, вам письмо, — Мира впорхнула в комнату, размахивая маленьким конвертом. — Ой, прошу прощения, я забыла постучать, — споткнулась она, заметив юношу, и сделала книксен.

— Какие, однако, у вас забывчивые горничные, — мягким, но удивительно глубоким голосом сказал гость и перехватывая письмо из рук отчаянно краснеющей камеристки. Я с интересом следила за представлением, используя вместо попкорна морковные палочки.

— Я п-п-прошу п-прощения, — извинения девчонки сорвались на писк, когда пальцы юноши соприкоснулись с её рукой.

— Ничего, мисс, — едва уловимый смешок, и я мысленно зааплодировала. Талант, настоящий талант.

— Мира, экипаж готов? — я вскрыла переданный мне конверт перочинным ножиком и пробежалась глазами по тексту. Ожидаемое согласие, подарки были более чем щедрые.

— Да, госпожа, все готово, — пальцы теребили алые ленты на манжетах. — И я готова.

Прекрасно. Я бросила взгляд на маленькую белую шляпку, в подкладе которой прятались острые булавки. Неосмотрительно, конечно, надевать белое в дождь, но презент от тётушки оказался незаменим — никуда больше изящное оружие не помещалось с такой безопасностью для меня самой.

— Леди, — исполненный достоинства поклон юноши, и мою ладонь легко подхватили, будто увлекая в танец. Зачарованная гостем служанка пошла вслед за нами, едва не забыв про мой ридикюль.

В карете я открыла сумку и вытащила пачку бумаг. Свидетельство о совершеннолетии, приказ о назначении личного поверенного, выписка с персонального банковского счета, договор о найме экипажа, рекомендательное письмо капитана, договор об аренде корабля… Бумаги, бумаги, бумаги, без них просто никуда, даже в этом мире. Никаких вам, голубушка, фэнтезийных приключений, а вот повоевать с бюрократией извольте. Поэтому сейчас со мной едет половина рабочего стола на встречу с лоппогорскими лордами, не гнушающимися здоровой торговли, как и все предприимчивые люди.

— Переживаешь? — спросила я у притихшего Ясеня.

— Смеешься? — явно удивился он. — Как ты могла такое подумать?

— Ну, я…

— Конечно, переживаю, — я захлопнула рот. Да, могла бы догадаться. Притихшая Мира украдкой разглядывала моего поверенного и явно что-то подозревала. Но вот карету тряхнуло и юноша схватил нас обеих за руки, удерживая на узком сидении не самого вместительного транспорта. Бах! Если это не контрольный выстрел для покрасневшей до кончиков волос камеристки, то наверняка предупреждающий.

Когда я сообщила отцу и Роберту о возвращении Ясеня в дом вместе с новой должностью, произошел взрыв. Сумасшедший женишок так орал и топал ногами, что мне даже конфеты в горло не лезли, приходилось пересиливать себя — не бросать же вкусняшки.

Отец был более спокоен, но и суров: попросил дать обещание, что никаких проверок для нового работника я устраивать не буду, особенно в горизонтальной плоскости, аж до самого замужества. Честно говоря, не знаю, что меня изумило больше: что меня посчитали растлительницей малолетних, или что после замужества можно укладывать слуг в койку. Растерянный взгляд Роберто доставил истинное наслаждение, а спрятанная в усы ухмылка господина отца порадовала от души.

Жаль, что от этого брака нельзя отказаться, не смотря на все более сатрапское поведение женишка. А ведь мне еще с ним и в постель ложиться придется, с такой-то мразью. Почти в сорок лет это не выглядит таким страшным мероприятием, но представляю омерзение и ужас настоящей Гретты. Может, поэтому она не хотела жить?

— Госпожа, а законно ли это? — Мира постучала пальцами по обивке сидения, разглядывая Ясеня подозрительным взглядом.

— А кого это интересует? — я вздохнула и поправила шляпку. — Но если хочешь знать, то да, вполне законно. Пока он никому не бьет морду, прикрываясь моим именем, и не покупает выпивку на мои деньги, никто не станет вякать про закон.

— Полноте, Мируша, — расслаблено выдохнул юноша. — Будто кто меня узнает.

— Я же узнала, — буркнула камеристка и незаметно отодвинулась к окну.

— Потому что я для тебя особенный, — доверительно сообщил слуга, наклонившись ближе к девушке. Серые глаза на мгновение вспыхнули, подарив мне смешинку, и снова посерьезнели.

Экипаж въехал в ворота столицы и свернул в гостиный квартал. В то время как приличные бизнесмены назначали встречи в центральных ресторациях, осмотрительные жители другого континента предпочитали не удаляться от своего временного дома. Местные зеваки и недовольные таким раскладом владельцы заведений пускали шепотки о неспособности лоппогорцев ориентироваться в городе, если в нем больше пяти зданий, а счастливые хозяева гостиных домов смело отбивали атаку сплетен. Ну и, разумеется, передавали через третьи руки свои собственные сплетни — об исключительной охранной системе своей территории, способной уберечь и защитить своих постояльцев.

— Леди, — предупредительный швейцар распахнул дверь кареты. — Прошу.

Выпрыгнувший следом Ясень подал руку Мире и оба пристроились ко мне в тыл, как воспитанные утятки.

Конечно, мои будущие деловые партнеры были смуглы, если не сказать чернокожи. Слава богу, в этом мире практически не встречаются расовые предубеждения — все признают величие Мира, создавшего множество разных людей и повелевшего жить всем без распрей по таким мелочам как цвет кожи или разрез глаз. Два представительных господина заняли скромный столик в ресторации гостиницы и теперь потягивали вино, осматривая входящих посетителей.

— Лорды, Мира вашему дому, — я подала руку для приветствия, к которой поочередно склонились оба мужчины. — Рада видеть вас в нашей гостеприимной и многонациональной столице.

Мужчины удивленно покосились на меня, но вежливо промолчали. Я слегка нервно улыбнулась. Притормози, уважаемая, они не восточные гастарбайтеры и не студенты по обмену, дела с Тионом вели еще когда этого тела на свете не было.

— Взаимно мы рады нашему знакомству, госпожа графиня, — сдержанно кивнул мужчина справа, поправляя манжеты. Никакого языкового барьера не наблюдалась, как я опасалась по началу. Действительно, они не первый год сотрудничают с Тионом.

— Ваше предложение показалось нам достаточно интересным, чтобы мы согласились поужинать с вами, леди, — слегка скучающим тоном оповестил гражданин слева. Не слишком похоже на интерес, однако.

— Благодарю, — я излучала само добродушие. — Итак, повторю цель своего визита, которую имела честь изложить в письме. Меня интересует покупка земли в вашей изумительной стране. Желательно в горной местности.

Мужчины переглянулись. Правый, представленный мне как господин Джи-Кали, провел рукой по лицу, будто смахивая невидимую паутину, после чего усмехнулся и пристально посмотрел на меня. Стоявший сзади Ясень неслышно пододвинулся ближе, встав вплотную к моему стулу. Другой господин успокаивающе положил ладони на стол и поинтересовался:

— Леди Амори́, не вы первая и, смею думать, не последняя хотите купить наши земли. Кто-то ищет на них золото, кто-то — драгоценные камни. Что ищите вы?

— Ботанику, — обезоруживающе улыбнулась я. — Меня, господа, крайне интересует ваш климат, а также дары природы — фрукты, ягоды, цветы. Хотелось бы иметь дачу в таком прекрасном южном месте.

— Однако запрашиваемые объемы земли слабо похожи на участок для загородного поместья, — скептически произнес один из лордов, правильно истолковав слово «дача». — Пятнадцать гектаров… не собираетесь же вы водить путешественников по нашим угодьям?

— Что вы, — отмахнулась я. — Только личное пользование, никаких туристов. Буду гулять по вашим лесам и любоваться шикарной природой Лоппогорна.

— Шутки шутите, графиня, — внезапно белозубо улыбнулся второй господин, лорд Чидози.

— Ничуть, — невозмутимо сказала я. — Ваша растительность действительно интересует меня как уникальный природный объект. Глупо будет игнорировать обилие тропической флоры и сидеть взаперти в своей гасиенде, если уж мне удастся приобрести небольшой кусочек пространства на соседнем континенте.

— Леди Амори́, вероятно, опостылела ее жизнь, — понятливо переглянулись господа. — И она решила уйти красиво. Действительно, что может быть уникальнее смерти высокородной дворянки от зубов льва или ног гиппопотама.

Сзади ощутимо напряглись. Если Ясень и был теоретически знаком с фауной местной Африки, то вот так запросто слушать рассуждения о моей возможной гибели в новых землях претило его жизнелюбивой натуре. Мира вообще не отсвечивала, дыша через раз на заднем фоне. Я же делано рассмеялась черному юмору, незаметно оглядывая собеседников.

— Нам нравится ваш оптимизм, леди, но давайте будем откровенны, — две пары глаз впились в мое лицо. — Зачем вам эта покупка? Никто не позволит вам мыть песок и идти внутрь гор, даже если вы заплатите тысячи фионов за бумажку с правом собственности. А за добычу бивней, шкур и костей вам улыбнется тюрьма, будь вы хоть сестра самого короля.

— Господа, господа, — я примирительно подняла ладони, — клянусь самим миром, я не лелею дурных замыслов. Меня в самом деле интересуют исключительно растения вашей плодородной земли.

— Если вы решили удивить местных импортом бананов и папайи, то вынужден разочаровать, — оскалился Джи-Кали. — На наши фрукты давно упала тень дома С'Авек и нам бы не хотелось, чтобы эти благородные люди усомнились в нашем расположении.

«И партнерстве» — мысленно добавила я. Конечно, кто-то же эту добычу на вашей земле собирает, эксплуатируя местное население на фруктовых просторах по праву феодалов. Не станут же С'Авек заниматься этим лично, а вот вы — вполне.

— Я не претендую на вашу фруктовую монополию, уважаемые лорды, — мое лицо приняло сосредоточенное и непроницаемое выражение, как и всегда в переломный момент переговоров. — Меня интересует иное. Выдайте мне перечень запрещенных к сбору плодов, и я клянусь, что ни я, ни один мой человек не притронется к ним с целью наживы.

Шестеренки в головах лордов закрутились с утроенной скоростью, соображая, на что же я нацелилась, если меня не интересует еда, полезные ископаемые или браконьерство. Сомнение так явно отражалось на их лицах и боролось с искушением, что я поспешила добить:

— И, конечно, я не собираюсь выпиливать ваш драгоценный лес или как-то вредить экосистеме выкупленных земель.

Мужчины уставились друг на друга и, видимо, приняли окончательное решение.

— Мы ни в коем случае не сомневаемся в вашей состоятельности, глубокоуважаемая графиня Амори́, но не можем не высказать свои опасения… вряд ли вам хватит средств купить такой большой участок. Земля в Лоппогорне слишком дорогая для одной юной аристократки, — вкрадчиво начал один из них.

— Может быть, вам хватит несколько гектаров для удовлетворения вашего интереса к нашей природе? — усмехнулся второй.

Вот жуки! Решили, что я и впрямь простушка, которая ради понтов захотела откусить кусочек их Африки, поэтому сейчас будут убеждать меня купить пару-тройку гектаров за цену, предложенную мной изначально, пока сами тщательно обшарят и найдут то, о чем я не хочу рассказывать.

— Уважаемые, — пришел мой черед скалиться, — если бы я хотела побродить вокруг будущей гасиенды, то не стала бы что-то покупать, ознакомительного путешествия было бы достаточно.

Видимо, также посчитали и мои собеседники, в глазах которых читалось желание посоветовать мне подобное путешествие и откланяться. Действительно, к чему продавать собственную землю, где ты царь и бог, если тебе, кроме денег, ничего не предлагают. Черт, ситуация патовая. Если они сейчас упрутся рогом, то просто пристыдят за попрание древних дворянских прав на владение родовой землей и уйдут, а я останусь ни с чем.

Я уже хотела было скрепя сердце намекнуть о сотрудничестве и доле в будущем предприятии, но тут началась отработка вишневых булочек.

— Господа, — прошелестело сзади. — Позвольте предложить вам выход из ситуации, который, смею надеяться, удовлетворит всех.

— Говори, — чуть повернув голову в бок, разрешила я.

— Для удовлетворения наших интересов нам необязательно покупать земли досточтимых лордов, — коротко поклонился Ясень, отдавая дань уважения иностранному дворянству. — Однако мы бы хотели выкупить право владения этой землей на определенный срок.

У меня загорелись глаза. Аренда! Ай да Ясень!

— Вы хотите владеть угодьями какое-то время? — усомнился Чидози. — Как крестьяне платить ренту за право пользоваться землей?

— Верно, — подхватила я, — пользоваться землей и тем, что на ней произрастает.

— После положенного срока земли вернутся в ваше распоряжение, если вы по-прежнему не захотите их продавать или продлять аренду, — продолжил мой помощник.

— Пожалуй, — смешался Джи-Кали, незаметно переглядываясь с товарищем, — такой вариант нас устроит. Если рента будет также высока, как и предложенная вами цена покупки…

— Побойтесь Мира, господа! — возмутилась я. — Платить полную цену за временное владение — это также разумно, как дрессировать слонов на прыжки.

— Леди хорошо осведомлена о природе Лоппогорна, — все еще рассеяно сказал лорд, крутя в руках салфетку.

— Я думаю, шестидесяти процентов от изначальной цены хватит, чтобы арендовать ваши земли, скажем, на десять лет, — также безэмоционально закончил Ясень, проведя рукой по щетинистому подбородку. Красавец получился, что не говори.

— Сколько?! Совести у ваших слуг нет, госпожа Маргарет! — пришел черед возмущаться иностранцам. — Да за шестьдесят процентов мы можем вас на недельку пустить порыбачить, не больше!

Хе-хе, а вот и здоровый торг!

В результате ожесточенных споров, ультиматумов и шантажа им удалось выкроить семьдесят пять процентов, а нам пятнадцать лет аренды. Как раз идеальная урожайность деревьев.

— Я взял на себя обязательство подготовить нужные бумаги, — открыл картонную папку Ясень, которую я считала необходимой ему только для большей представительности. — Договор об аренде с открытой строкой суммы и дат.

Перед нами легли стопка одинаковых бланков, скрепленных золотыми нитками. Твердая, будто ламинированная бумага демонстрировала соглашение между Маргарет Амори́ и двумя лоппогорскими лордами, именуемыми в дальнейшем арендодателями … за сумму… сроком в… место для печати и подпись. А также список условий, включающих в себя право пользоваться всем, что произрастает на арендованном участке, высаживать и выращивать собственные растения и организовывать жилое строительство, если будет доказана возможность его оперативного демонтажа по истечении срока аренды. Услужливый половой тут же поставил на стол чернильницу и подал перья.

— А почему в нашей копии нет места для подписи второй стороны? — прищурился лорд Чидози.

— Права арендатора распространяются на всю семью Амори́, — холодно улыбнулся Ясень. — Для вас достаточно будет слепка фамильного кольца. Наша копия подписана лично госпожой Маргарет ввиду трат её личных средств на эту аренду, о чем будет передан отчет главе рода вместе с копией договора. После подписания останется посетить банк и вы получите свои деньги, а моя госпожа — прямое доказательство того, что эту сделку заключила она.

— Что ж, тогда не будем терять время, — решительно пододвинул к себе договор Джи-Кали.

— Ох, что же это я, — стукнул себя по лбу слуга. — Прошу вас, госпожа.

Откуда-то из кармана вынырнула маленькая черная с позолотой чернильница и такое же черное перо с золотой окантовкой. Я медленно взяла протянутую мне канцелярию. Красиво и статусно. Молодец, позаботился об имидже.

— Можем ехать в ваш банк, — хлопнул себя по коленям один из лордов. — Земля отныне ваша, графиня, на ближайшие пятнадцать лет.

— Благодарю, господа, с вами приятно иметь дело.

Глава 22

— Леди Маргарет, вы просто очаровательны! — восторженно произнес мистер Корн Бил, капитан «Бризона», и лихо закрутил усы. Мы стояли на пирсе и я придерживала рукой свой берет, который грозился сорваться с моей головы и кануть в море.

— Благодарю вас, капитан. Мне тоже очень приятно наше знакомство, — перекричать шум ветра без внушительного капитанского голоса было невозможно, но я старалась. — Надеюсь, здесь найдется место для спокойного разговора?

— Без сомненья, леди! Прошу вас, станьте моей гостьей.

Капитанская рубка была полна неизвестных приборов, деревянна и просолена до глубины души. Я провела рукой по старым, но еще крепким доскам и присела на край предложенного мне стула. Море изрядно штормило и если бы не закрытые по осеннему времени летние кафе на пирсе, я бы не рискнула подниматься на корабль.

— Право, вы совершенно зря переживаете, — мощные руки капитана чуть красуясь легли на штурвал. — Обещанная вам вещь прибудет в строго означенное время, как я и обещал маркизе Сатор. Я взял на себя обязательство исполнить все ваши инструкции в точности до последней буквы и, море мне свидетель, сдержу свое обещание. Но я боюсь, что вы останетесь недовольны. Это не то, что вы ищите.

Я оглядела его обветренное, но мужественное лицо человека, привыкшего в равной степени балансировать между волн и между торговлей нескольких стран, и достала из сумочки бархатный мешочек.

— Мистер Корн, я премного обязана вашей заботе и признаю вашу ловкость, с которой вы взялись за это дело, — мягко начала я. — Но не могу сдержать любопытства. Как вы организуете доставку в условиях перемены ветров?

— Леди знакома с географией Цугурского побережья?

— Слабо, надо признать, — не замедлила ответить я.

— Между двумя континентами существует водное пространство, соединяющее части водных бассейнов в единый поток. Это пространство называется…

— Пролив, — осознала я.

— Именно, — одобрительно усмехнулся капитан и вокруг его глаз залучились морщинки. — Цугурский пролив в ширину составляет всего сотню километров, которую наш матрос возьмется переплыть самостоятельно.

— Сто километров? Самостоятельно? — ужас какой-то!

— Разумеется, на шлюпке. Не переживайте, он опытный маг и моряк, так что ваш груз будет доставлен на побережье в целости и сохранности. Далее он передаст его почтальону и через несколько недель вы получите свою посылку. Сбор посылки уже начался, я сразу порекомендовал своему другу предоставить вам образец, не смотря на то, что по-прежнему уверен — и вы, и мы ошиблись.

— Что ж, в таком случае, вам понадобится это.

Мешочек перекочевал в руки капитана и монеты внутри него тихо звякнули. Я постаралась обналичить достаточную сумму, чтобы хватало и на текущие, и на будущие расходы.

Мне в самом деле не пришлось проворачивать схему с приданным и наследством, слава богу, все живы. Практически сразу после дня рождения господин отец, как и обещал, выделил необходимую сумму для покупки земли в Лоппогорне и нескольких построек, а Ясень расстарался и помог открыть личный сберегательный счет при моем минимальном участии.

Я искренне поражалась способностям этого мальчишки. Теперь он целыми днями пропадал в библиотеке, обложившись книгами по юриспруденции и финансово-экономическому сопровождению, которые отец заказал для него, выходя только для очередной поездки по делам со мной. Кажется, мы нашли друг друга — я позволила ему не загибаться на черной работе и заниматься тем, что по душе, а он в ответ бросил все силы на то, чтобы использовать свои когнитивные способности мне во благо.

Когда мы вместе навещали лавку магических артефактов господина Шевора, то приобрели не только артефакт, накладывающий качественную иллюзию на внешность, но и прибор, позволяющий скопировать текст с одной бумаги и перенести на другую.

Устройство выглядело донельзя любопытно: две серебряные прямоугольные пластины, чем-то похожие на наши школьные линейки, которые нужно было одновременно вести по исписанной и чистой бумаге. После чего тот текст, по которому пробегала одна пластина, проступал на месте, где «пробегала» вторая пластина, делая точную копию документа. Не так удобно, как компьютер, но намного проще, чем переписывать все вручную. Как и остальные, этот артефакт был магическим.

— А пользоваться-то ты ими как будешь? — тихонько хмыкнула я, оглядывая ряды изящных драгоценных сережек, выставленных на элитной витрине с подсветкой.

— А ты решила, что самая умная? — прищурившись спросил Ясень и в лицо мне прыснула водная морось.

Э-э-э, подкол засчитан. Водная магия, значит? Поня-я-я-тно. Странно, что раньше об этом не говорил. Хотя нет, ничего странного, наверняка прежняя Гретта знала.

— Многоуважаемый господин Шевор, а к чему здесь драгоценности? — перевела я тему.

— Это устройства связи, леди графиня, самой последней модели, — склонил голову забавный мужчина, одетый, как типичный волшебник из детской сказки.

— Ух ты! И как оно работает?

Мастер ловко достал милые сережки-каффы и со словами «Господин-мастер Шевор» нажал на маленький изумруд, украшавший изделие. Внезапно драгоценный кулон, лежавший рядом с витриной начал светиться желтым и под нажатием на камешек в оправе, стал транслировать легкие помехи.

— Раз, два, три, — голос мастера эхом донесся из кулона.

— При повторном нажатии связь обрывается, — закончил демонстрацию мастер. — Разумеется, нужно подавать силу в изделие при нажатии и не только называть имя человека, с которым хотите связаться, но и представлять его образ.

Я пришла в восторг. Эх, магическая цивилизация, мы с тобой еще подружимся!

Приобрели сразу два артефакта: сережки для меня и перстень для Ясеня, потому что быть без связи с собственным деловым помощником недальновидно. А еще у моего артефакта было стратегическое преимущество — близость к ушам позволяла снизить громкость входящего вызова до того, чтобы собеседника слышала только я.

Теперь мне не приходилось разыскивать по дому Ясеня, чтобы обсудить будущие встречи и покупки, местный «мобильник» отлично справлялся на любых расстояниях. Не смотря на то, что его поселили на одном этаже с господами, пусть и в самой тесной и простой комнате, остаться с ним наедине было практически нереально — несколько слуг постоянно оттирались рядом с моими покоями, а то и внутри, по самым дурацким и надуманным предлогам, портя всю конфиденциальность. Когда же я рассвирепела и вытурила их из своей комнаты, запретив даже приближаться к дверям, нагрянуло его Тварьшество, вломившись почти без стука и сходу попытавшись наорать на нас за уединение.

Было неприятно, зато все перебежчики из слуг на сторону семьи де Кресс оказались методично записаны нами в список шпионов. К моему облегчению, среди них не оказалось тех, кого я однажды поймала на кухне за ночным дожором.

Зато сейчас всю важную информацию мне передавал Ясень прямо через артефакт, периодически звеня у меня в ушах негодованием по поводу несовершенства всего на свете.

И только на условии того, что артефакт будет включен постоянно, он отпустил меня в порт без своего сопровождения. Мол, от опасности уберегут лакеи, а разговор с будущим поставщиком ему слышать необходимо.

— Благодарю, леди, хотя такая маленькая посылка и не нуждается в финансировании, — еще раз усмехнулся капитан. — Однако матросу будет приятно получить награду от самой графини Амори́.

— Передайте ему мою благодарность и восхищение его самоотверженным намерением, — благодарно склонила голову я. — И я более, чем уверена, что это именно то, что я ищу. Скажите, в дальнейшем мы сможем рассчитывать на ваш сухогруз как средство доставки? Доставка, конечно, будет в куда больших объемах.

— Я польщен. Но боюсь, если вы хотите перевернуть гастрономический мир, вам сделают куда более выгодные и интересные предложения по морской перевозке, — показалось ли мне, но глаза господина Корна блеснули, внимательно изучая мою реакцию.

— Однако что-то мне подсказывает, что никакое предложение не сравнится с надежным и верным человеком, — также обтекаемо ответила я, спокойно смотря ему в глаза. Думаю, мы поняли друг друга.

— Вы совершенно очаровательны, леди графиня, — склонился к моей руке капитан, пряча довольный взгляд.

— А вы всегда будете желанным гостем в нашем поместье. Прошу вас, возьмите еще и это. Оно вам понадобится, — маленькая коробочка перекочевала в руки капитана.

Обмен прощальными любезностями происходил на пирсе, где меня аккуратно перехватили лакеи, недовольные приказом оставаться вне судна. Что поделать, первый шаг я взяла на себя, продемонстрировав будущему перевозчику свое доверие и веру в его безопасность для моей скромной персоны.

— Я жду тебя через три часа у главного храма. У нас на сегодня много дел, а ты как сумасшедшая овсянка по городам скачешь, — недовольный голос Ясеня жужжал в ушах, пока я размещалась в карете.

Добираясь сюда я успела трижды проклясть отсутствие комфортных поездок и вынужденную тряску в карете, отчего мое седалищное место приобрело уникальную форму. Черт, если бы не необходимость лично познакомиться с капитаном, на которого я крайне рассчитывала, фиг бы кто меня сподвигнул на трехчасовое путешествие в одну сторону. Жаль, что он не смог принять приглашение в гости из-за обязанности лично контролировать погрузку в последние дни перед отплытием.

— Клят возьми этот путь, — ругаясь сквозь зубы, я оперлась на поданную Ясенем руку и грациозно выпала из кареты.

— А я говорил, — невозмутимый и до невозможности ехидный помощник отряхнул капли грязи с моего плаща водяной пылью.

— Ой, я тебя умоляю… — я поморщилась, как от зубной боли. — А она что тут делает?

Рядом с отключенным по осеннему времени фонтаном топтался кокон с косами, прикрываясь зонтиком и грустно поглядывая на огромные лужи, окружившие храмовую площадь.

— Доказывает, что она полезная камеристка, а не бесполезный балласт.

Под двойным осуждающим взглядом кокон запаниковал и рывками устремился ко мне. Прямо по лужам. С болезненным шипением лужи успевали испаряться до того, как маленькие ножки в тонких сапожках с размаху наступали в них, а я повернула голову в сторону шипящего Ясеня.

«Идиотка» — под сдавленное бурчание последняя лужа поспешила перетечь на метр левее.

— Рада, что вы вернулись госпожа! — приблизившийся кокон распался на две части и из-под верхнего слоя шарфа мелькнула белозубая улыбка.

Я оглядела слои теплой одежды, укутавшие Миру, и благодарно сжала руку помощника, хотя моим взглядом можно было замораживать пельмени. Потенциальная пельмешка не иначе как пятой точкой почувствовала мое недовольство и принялась оправдываться:

— Не дело это дома сидеть и никуда не ходить, пока благородная леди с утра до вечера в разъездах! Я господский хлеб не даром ем, подле хозяйки должна быть, а не дома бездельем маяться. Раз уж с вами ехать вы запретили, а этот, — сердитый зырк, — дома остался, так хоть здесь вам пригожусь.

Моя натянутая улыбка и желание прикопать одну строптивицу отразилось в глазах Ясеня. Словно наяву я увидела, сколько они скандалили, прежде чем он сдался, предварительно закутав девчонку во всю теплую одежду, которая была под рукой. А вот с обувкой вышла промашка, выраженная в болезненной складке на лбу моего помощника и беспокойном взгляде на тонюсенькую замшу осенних полусапожек.

— Так, сначала по магазинам, потом остальное, — распоряжение подхватили лакеи, быстренько упаковав нас обратно в карету и тронувшись в сторону торговых рядов.

— А тебе идет, — оценила я тщетную попытку камеристки вытянуть шею так, чтобы слои ткани не перегораживали обзор.

— Извините, моя леди, я не должна была брать вашу одежду, — глухо раздалось из кокона.

— Правильно, ты должна была поехать в своей летней ветоши и отморозить себе всё нафиг, после чего заболеть и умереть, освободив место для более сознательной служанки, — мечтательно сказала я.

Кокон на секунду замер и беспокойно завозился, делая отверстие там, где должны быть глаза.

— Я бы на твоем месте сразу бы из кареты вышел, не дожидаясь остановки, — прикрыл глаза Ясень, демонстрируя всю глубину огорчения поведением Миры. — Так расстроить госпожу… а я ведь говорил, — мужская ладонь скользнула по лицу, как бы устало потирая переносицу и прикрывая дернувшиеся в улыбке уголки губ.

Возня в коконе усилилась и на свет показались встревоженные глаза. Мы неспешно ехали мимо высоких домов из серого и коричневого камня и железных крылечек, увитых еще не до конца облетевшим плющом.

Не смотря на непогоду и откровенно дождливую сырость на мостовую то и дело мягко опускались золотистые и багряные листья, делая местную осень несколько романтичной. Хотя наблюдать за листопадом из моей Киа Рио, оставшейся в том мире, было бы намного приятнее, чем из холодной и жесткой кареты. Окружающий пейзаж немного отвлек меня от насущных дел, а потому я не сразу заметила, как от вороха теплой ткани отделяется шарф и падает на сидение.

— Простите, госпожа, — трясущимися ручками Мира стаскивала с себя теплый палантин. — Я не должна была… Я не хотела!

— Оставь. Одежду. В покое! — рыкнул Ясень и кинул на меня безнадежный взгляд.

Я поморщилась. Никогда не обладала даром предсказания, но тут попала в точку — с каждой неделей Мира все больше и больше сжималась в комочек самобичевания, обратно пропорциональный неспешно растущему животику. Его еще не было толком видно, а она уже перешивала свое форменное платье и тихонько заливалась слезами, когда думала, что я не вижу.

Вытащить её из этого состояния можно было только одним способом — полноценно загружать работой, как раньше, гоняя по всем мелким и крупным поручениям и не допускать даже намека на ее положение. Что, само собой, было невозможно, потому что таскать тяжеленные ведра и прыгать козочкой по лестницам я ей запретила сразу же после дня рождения, а Ясень еще и пару раз дернул за косу в назидание.

Сначала я переживала, как мой помощник воспримет новость про Миру — его сдали в тюрьму на месяц раньше, чем всё произошло. Если бы он проявил хоть каплю спеси и брезгливости, как остальные, то нас ждала бы незамедлительная перестановка кадров. Но когда Ясень, встревоженный слухами от слуг, которые были уже в курсе, явился ко мне за пояснениями и я кратко обрисовала всю ситуацию…

Сначала он застыл. Смотрел на меня круглыми глазами и сжимал зубы, дыша через раз. А когда я закончила вводный урок по обращению с беременными, удачно ввернутый в объяснения, только резко выдохнул и кивнул, быстро покидая мои покои. И теперь в поместье было два человека, запрещающих Мире таскать тяжести и выполнять тяжелую работу, пропуская приемы пищи. А я в очередной раз сделала мысленную пометку в графе заслуг своего помощника.

— И не снимай, пока не разрешу, — сквозь зубы сказал Ясень, хитро скрепляя последний шарф поверх палантина серебряной булавкой.

Карета проехала еще несколько метров и остановилась рядом с модным домом.

Глава 23

— Красота! — радостно захлопала в ладошки Мира, разглядывая новые теплые ботинки с высоким голенищем и непромокаемой толстой подошвой.

Шушукавшиеся служанки владелицы модного дома, поспешившей лично обслужить нас, недоуменно покосились на мою светлость. Когда мадам Циррагон растеклась сахарным сиропом, жадно оглядывая мой осенний плащ и прикидывая, сколько сможет продать богатой капризной дворянке, я быстро обломала её чаяния, выставив вперед себя камеристку и наказав нести на смотровой стол всё самое теплое и симпатичное.

Я выцепила из горы «позапрошлогодней коллекции» синее утепленное пальто и вязаную шапку в тон.

— Примерь-ка, — пальто село на камеристку, как влитое. — Прекрасно! Мадам, нам еще три пары шерстяных чулок, шарф в тон, теплые перчатки, шаль из овечьей шерсти и теплое белье.

— Может, леди желает посмотреть что-нибудь для себя? — кисло спросила мадам хозяйка, махнув рукой служанкам. — Новая осенняя коллекция, именитые модисты, выставочные образцы из столицы моды — Акконтра?

Как по волшебству передо мной оказалась выдвижная перекладина с изумительными теплыми платьями. Я задумчиво притронулась к шелку, кашемиру, атласу, бархату, перебирая подолы «выставочных образцов» за ненормальные суммы.

— Самые эксклюзивные модели, больше вы нигде такого не найдете, — восторженный поток лился в уши, намертво закупоривая мозговую активность. — Еще вчера маркиза Де'Браска буквально вцепилась в волосы графине Тизильской за то, что та посмела первой выкупить бирюзовое платье из олеанского шелка! Бедная маркиза уговорила мужа продать несколько коллекционных рапир, чтобы собрать необходимую сумму, но графиня… ах, графиня оказалась проворнее! Но, конечно, я вам этого не говорила, — доверительным шепотом разоткровенничалась хозяйка. — Разумеется, это было единственное платье из этой ткани. У нас нет повторяющихся изделий, только уникальность и талант модельеров.

Мои пальцы наткнулись на теплую, невероятно нежную и приятную на ощупь ткань. Потянув за складку, я вытащила на свет достаточно скромное, но очень элегантное темно-зеленое платье из тончайшей шерсти, что пробегала между пальцами, как мифическое золотое руно. Никаких лишних украшений или вычурности, в комплекте только пояс, по цвету напоминающий малахитовые разводы и тонкая полоска скрытого воротника у горловины.

— Наша по истине оригинальнейшая модель! Платье из мериносовой шерсти, сшитое вручную мсье Гюстье! Уникальная порода, невероятный оттенок, способность согреть даже зимой! А как оно подойдет к вашим чудесным волосам, пламенная леди!

— Нравится? — чуть обернулась я на звук перехватившегося дыхания.

— Бесподобно, госпожа, — выдохнули сзади.

— Примеряй! — решительно тряхнула волосами я. Она заслужила подарок.

У окна послышался звон разбитого стекла. С писком провинившаяся служанка кинулась собирать осколки декоративной вазы, не забывая бросать завистливые и злобные взгляды на Миру. Остальные прислужницы опустили головы ниже и принялись обслуживать мою камеристку.

— Леди… платье от Гюстье… камеристке? — мадам от неожиданности начала заикаться, вцепившись рукой в столешницу, чтобы не упасть.

— Думаю, подойдет, — кивнула я. — Если потребуется, ушьете по фигуре.

Талия и впрямь оказалась великовата, как и подол. Однако глубокий оттенок и скромность фасона сыграли свою роль — Мира больше походила на мою посестру из обедневшего дворянского рода, а не на служанку.

— Подрубите только подол. А на талии сообразите скрытые складки, девочка будет еще расти.

— В таком случае, леди, — надо отдать должное профессиональной выдержке мадам, — позвольте предложить вам не укорачивать длину изделия, а подшить ее так, чтобы по мере роста… нашей клиентки всегда можно было сохранить положенную платью закрытость в пол.

Хорошо придумано. Конечно, на последних месяцах беременности его не поносишь, но после родов оно прослужит еще долго — ткань и впрямь очень качественная.

— Итого, леди, сумма ваших покупок составит шестьсот сорок два фиона.

— Ой! — Мира медленно начала оседать на пол. Благо, под её попу так удачно подвернулся пуфик.

Я бросила укоризненный взгляд на хозяйку дома. Серьезно? А чего бы не сказать еще громче, а то не все расслышали. Насколько я помню, здесь в высшем свете принято писать сумму крупных покупок на листочках и передавать их либо покупателям-мужчинам, либо сопровождающим леди, ответственным за оплату шоппинга. Да, тут нет мужчин, кроме скучающего Ясеня, но так открыто говорить вслух и нарушать правила приличия… Не одобряю.

— Я выпишу вам чек, — потянулась за чековой книжкой в ридикюле.

— Госпожа, — подорвался Ясень, — позвольте оплатить наличными? Чеком… нецелесообразно.

Что это еще он придумал? Ладно до этого он настаивал на наличной оплате, но мы и не тратили таких денег за раз, налички всегда хватало. Тут же я совершенно не уверена, что у меня заваляется шестьсот фионов в кошельке. На мою вопросительно вздернутую бровь помощник полез в личную сумку и вытащил на свет кошель.

— Я заплачу часть сама, у меня есть деньги, — дрожащим голосом ответило маленькое недоразумение и принялось копаться в старой одежде трясущимися руками.

— Угу, твоего будущего трехлетнего жалования как раз хватит на новое барахло, — хмыкнул Ясень. — Я расплачусь, моя леди, не извольте беспокоиться. Позже впишу эту трату в еженедельный отчет.

В ответ я лишь дернула плечом и согласно кивнула. Завтра вечером поговорим об этой странности, как раз будет еженедельное мини-собрание о продвижении финансовой стратегии и подбивание итогов недели.

На улицу мы вышли еще через полчаса, укутав сияющую Миру в новую одежду, за исключением платья, которое обещали доставить не позднее завтрашнего утра.

Закатное солнце мягко освещало улицы города, играя бликами на окнах и стеклах пенсе и очков прогуливающихся господ. Я была рада видеть, что хмурые тучи наконец-то разошлись, уступив место уже не такому яркому и теплому, но все равно приятному южному солнышку. Думаю, не я одна вдохновилась отражением закатного неба в лужах, потому что предложение прогуляться пешком до лавки кузнеца было встречено с радостью.

— Теплая медовая основа, взбитые сливки и крошки шоколадного печенья сверху. Ты должна это попробовать, — Ясень тихонько подхватил под руку Миру, помогая ей форсировать ручейки дождевой воды и вполголоса рассказывая о столичных лакомствах. — Гретта, ты уже пробовала этот напиток из кондитерской «Вкус счастья»?

— М-м, — я покачала головой, натягивая тонкие лайковые перчатки.

— Что ж, ждите здесь, леди! — просиял парень и рванул за угол. Возвращался уже не так стремительно, аккуратно держа в руках три стакана из толстой зачарованной бумаги, украшенных шапкой из вбитых сливок, бумажными трубочками и сладкой посыпкой.

Так-так, попробуем. Раньше я была большая любительница придумывать сезонные напитки на основе кофе и украшать их разными топпингами, сливками, зефирками и прочими приятностями. Может, здесь получится сделать тоже самое.

Внезапно Ясень рассмеялся:

— Ты похожа на пожилого лорда! — весело сказал он, прикладывая палец к верхней губе и имитируя усы. Я скосила глаза вниз. Ну надо же, проигнорировала трубочку и отпила прямо с краю, оставив себе след из взбитых сливок! Наверняка выгляжу очень комично, вон и Мира хихикает, прикрывая ладошкой рот.

— Ну-ка, вот так, — достав белый платок из нагрудного кармана и намочив его, Ясень приблизился ко мне и аккуратно вытер сливочные «усы». Задержав взгляд на моих губах, он внезапно едва уловимо нахмурился и поспешил отойти. — Всё, можем топать дальше, дамы.

До лавки кузнеца мы добрались довольно быстро. Карета неспешно сопровождала нас и остановилась недалеко от лавки, а поспешившие навстречу лакеи убедили мою камеристку отдохнуть внутри, пока мы с Ясенем занимаемся делами. Все-таки не все слуги в поместье были перебежчиками, некоторые искренне хотели помочь и поддержать не только меня, но и мою личную служанку, сочувствуя ее положению. Я же с легким сердцем отпустила ее переждать нас внутри, а сама в сопровождении помощника вошла в лавку.

— Леди, это что за каракули? — редкие усы завидевшего нас кузнеца встопорщились от негодования.

— И вам не хворать, мастер Уг. Чем вам не понравились мои чертежи? — я присела на табуретку для посетителей. Кузница находилась дальше, а небольшой закуток для приема покупателей и выставки готовых работ как раз выходил на боковую от площади улицу.

— Если это чертежи, то я министр здоровья! — фыркнул кузнец.

Передо мной на стол легли смятые бумажки. Да, чертежами это, конечно, трудно назвать, однако я старалась изо всех сил. Особенно мне понравилась узкая горловина и деревянная ручка, которые я старательно вырисовывала на бумаге, прилагающейся к письму с заказом.

— Так, значит, вы ничего не смогли сделать, мастер Уг? — проникновенно и чуть расстроено спросила я.

— Кто ничего не сделал? Я?! Я все сделал! — оскорбился мастер. — Но что это за странная и совершенно несуразная кастрюля, леди? В ней же ничего не сваришь, туда просто ничего не пролезет! Мой подмастерье Миха чуть не лопнул от смеха, когда раздувал меха, а мне-то как было стыдно такую образину ковать бесполезную! Только из уважения к вам…

— Так явите же миру эту бесполезность, посмеемся вместе, — в нетерпении перебила я. Ага, уважение, как же. Скорее несколько фионов, уплаченных в качестве аванса и обещание заплатить в два раза больше за конечный результат.

— Извольте, — поджал губы мужчина. — Миха, неси заказ леди Амори́!

Из неприметной двери в конце помещения вынырнул парнишка лет восемнадцати. Вернее, с моего реального возраста он смотрелся безусым юнцом. Сам-то Миха едва разглядел молодую и симпатичную графиню, над заказом которой так беспечно смеялся, покраснел и глядя в пол протянул мастеру готовый сосуд.

— Получите, уважаемая леди, ваш заказ, — не глядя протянул мастер.

Я с легким трепетом коснулась деревянной ручки. Как бы не возмущался этот наглый ворчун, результат в точности походил на мой рисунок. Закругленная пузатая нижняя треть, переходящая в узкое горлышко, небольшой носик и аккуратные узоры по контуру. В дополнение сверх заказа Уг смастерил небольшую крышечку, идеально встающую в пазы ободка.

Моя первая турка в этом мире.

— Благодарю, мастер, это именно то, чего я хотела! — моя благодарность шла от души, а монеты от Ясеня, отсчитывающего плату за работу.

— Пользуйтесь с удовольствием, — хмуро сказал мужчина. «Если найдете куда применить» — ворчание под нос я решила принципиально не замечать. А вот один вопрос уладить все же стоит.

— Мастер Уг, я бы хотела, чтобы вы больше никому и никогда не делали такие… гхм, кастрюли. Хотя бы до тех пор, пока я не запатентую ее. До этого момента прошу вас написать расписку, что вы осознаете, что данный вид кухонной утвари изобретен мной и идея принадлежит мне, а, значит, я являюсь хозяйкой этого интеллектуального труда. И никому, кроме меня, вы не станете изготавливать подобное.

— Побойтесь гнева Мира, леди! — рассмеялся от неожиданности мастер. — Абсолютно никто не станет заказывать эту ерунду. Не могу представить, чтобы кто-нибудь пришел ко мне и попросил изготовить такую же дур… пардон, кастрюльку для своих нужд.

— И тем не менее, — надавила голосом я.

— Да ради Мира! Хотите, силой поклянусь? Делать мне больше нечего, чем за вашей спиной такую чушь другим продавать! Скажут, совсем Уг из ума выжил, кастрюли для карликов кует и из-под полы продает! — все больше заводился мастер, размахивая руками. — Да ко мне за такими вещами обращаются, за такими! Вот! Кинжал редчайшей стали для самого барона Корвина! — потянулся он к одной из полок, украшавших лавку.

— Берите клятву силой, леди, — зашептали сбоку. Я повернулась и увидела внимательные глаза подмастерья Михи. — Силы огня у мастера не много, но и над той он трясется, лишь бы кузнечное дело исправно шло. Не посмеет нарушить.

Я еще раз взглянула на мастера. Сила огня, значит. А самоконтроль ни к черту, сам себя распалил. Видно, стихийной силы только на помощь в кузнечестве и хватает, а что-то более тонкое и филигранное типа боевых заклинаний или защиты — вряд ли. Стихийная бесконтрольная магия либо рассыплется в руках, либо убьет владельца, но не подчинится тому, кто не в состоянии спокойно разговаривать. Нц, вот на таких ошибках и ловят слишком эмоциональных личностей. Зато мне сейчас это на руку.

— А клянитесь! — задорно воскликнула я, с вызовом глядя на мастера.

— Да что б вас! — возмущенно всплеснул руками мужчина. — Клянусь! Клянусь своим огнем, что никому, кроме вас, такое больше делать не буду!

— Вот и ладушки, — я была довольна. Теперь можно спать спокойно, зная, что ни один ушлый гость, решившийся подкупить прислугу и увидеть мою джезву, не сможет купить ее у производителя.

Попрощавшись с мастером и прихватив своего несовершеннолетнего товарища, я поспешила на улицу, пока окончательно не стемнело. Осень все больше захватывала природу и теперь темнота наступала гораздо раньше, чем мне бы хотелось — мастеровые и магазины закрывались до того, как я находила минутку их посетить лично.

— Это оно, да? — с жадностью спросила Мира, высовываясь из окна кареты и оглядывая находящийся у меня в руках предмет.

— Оно. Будь, пожалуйста, аккуратнее, а то выпад…Эй!

Меня грубо прервал огромный заросший мужик, одетый в какую-то рвань, и оттолкнувший нас от дверей кареты. В мгновение ока дверь распахнулась и непонятно откуда взявшийся громила прыгнул внутрь, захлопнув её и намертво заклинив ручку двери.

— Что за клят?! — взверился Ясень, вставая из лужи и вытирая забрызганное лицо. Я выглядела не на много лучше, запнувшись о собственную ногу при столкновении и рухнув чуть ли не под колеса транспортного средства. Где, черт возьми, носит наших лакеев и что это за урод?!

— Мира! — Ясень кинулся к дверце кареты и принялся яростно дергать сломанную ручку. — Ты, сволочь, быстро отрой! Открой, козёл, или я тебя!

Вторя ему я затарабанила кулаками по стене кареты, лихорадочно прикидывая, кого звать не помощь. Что этому ублюдку нужно от нас? Зачем ему вламываться в нашу карету наедине к моей камеристке?

Внезапно Ясень прекратил дергать дверь и прижался ухом к окну, закрытому тонким треснувшим стеклом, которое этот мудак предусмотрительно захлопнул и закрыл занавеской. Шикнув на меня, чтобы перестала стучать, юноша приложил палец к губам и поманил меня к себе.

— Я — Маргарет Элеонора Амори́, достопочтенный сударь, — голос моей помощницы звучал глухо. — И я слушаю, что вы хотели мне сказать.

Я округлила глаза. Слов злоумышленника не разобрать, карета была приличного размера. А вот ответ Миры стал слышен намного отчетливее, будто девушка пересела поближе к окну:

— С чего бы мне делать это, сударь? Чьи интересы вы представляете, раз уж сами представиться не желаете? Что значит — лезу не в свое дело? Прошу прощения, передайте пославшему вас господину, что я не желаю принимать претензии в такой оскорбительной форме. Если ему есть, что мне сказать, то пусть наберется смелости сказать это в лицо.

С каждым словом, произносимой Мирой, я чувствовала ее страх и решимость, слишком уж говорящая интонация была у дрожащего девичьего голосочка. Не знаю, что она творит, но пора ее оттуда вытаскивать, пока этот говнюк, вполне себе являющийся опасным для юной девочки, не озверел от сопротивления со стороны «графини».

— Госпожа! — раненым носорогом взревели сзади и на меня налетел вихрь из двух лакеев. — Мы вас потеряли, госпожа! Как вы? Кто посмел?!

Я безуспешно пыталась отбиться от затискивающих меня на предмет повреждений слуг, пока Ясень не рявкнул: «Хватит! Вскрывай карету!». Дюжий Кевин в два счета снес дверь, пнув сапогом в место заклинившего замка, а Луи выхватил револьвер, наводя его на темное нутро кареты. Однако это не помешало бородатому злодею также стремительно выскочить из нее и, пригибаясь, кануть во тьму проулков.

— Мира! — я взлетела по ступенькам быстрее всех. — Ты как? Он тебя не ранил? Что ему было нужно?

— Госпожа, я в порядке, все нормально! — отскочила в угол кареты девушка, странно наклоняя голову набок и поддерживая ее приподнятым плечом.

— Нормально она, как же, — зло выдохнул Ясень и в два шага преодолел расстояние до камеристки. — А это что, я тебя спрашиваю? — ловким движением руки юноша оттянул ворот белого шарфа Миры и я увидела кровь.

Глава 24

— Да это у него аргументов для аудиенции у графини сначала не оказалось, — поморщилась Мира, прикладывая к шее платок, смоченный в спирте. Уже после того, как я успела едва не лишиться сознания и еле держала себя в руках, чтобы не наорать на эту пустоголовую девчонку, вздумавшую принять удар себя, лишь бы подлюка не понял, что ошибся и его цель осталась на улице. — Вот он и решил свою приветственную речь начать с ножа у горла. Мелочи, чуть-чуть оцарапал, чтобы молчала и слушала, а не голосила.

— Ты хоть понимаешь, что было бы, если бы это оказалось покушением, а не предупреждением? — глаза от злости застилала пелена ярости и волосы начали опасно потрескивать. — Тебе достаточно было стянуть перчатку и показать, что на тебе нет фамильного кольца!

— Чтобы он за вами вернулся, леди? — тихо спросила Мира. — Вы обо мне так заботитесь, а я как последняя трусливая крыса сдать вас должна была?

Я задохнулась от эмоций. Дура! Да если бы с ней что-то случилось, я бы никогда себе не простила!

— Хорош, — хлопнул рукой по обивке сидения Ясень, гася искру, спрыгнувшую с моих волос. — Живы и ладно. Мирка права, Гретта, графиня у нас одна, а слуг у нее много, нечего хрен с морковкой ровнять. А ты, — круто развернулся он в сторону служанки. — Еще раз будешь так открыто дерзить бандюганам и напрашиваться на перо — выпорю! Как есть лично выпорю, чтобы головой думала да помалкивала, а не провоцировала всяких придурков.

Это действительно было предупреждением. Бородатый бугай не хотел причинять вреда хозяйке кареты, пусть и перепутал меня с камеристкой. Естественно, где это видано, чтобы служанка в карете грелась, пока госпожа на улице топчется. А новая модная одежда лишь добавила камень в колодец совпадений, поэтому агрессивно настроенный дятел, ни мало не сомневаясь в своей правоте, вломился в карету графини Амори́, чтобы донести ей простую мысль — нужно сидеть тихонько в поместье и не отсвечивать.

— Постой, — нахмурилась я. — Что значит не отсвечивать?

— Уж не знаю, моя леди, чем вы ему не понравились, но он ясно дал понять, чтобы вы все свои активности и беготни сворачивали, ни с кем торговых контрактов не заключали и дальше модных салонов носа не совали. Дескать, самой «мирной» графиньке не следует так активно оттираться вокруг представительных мужчин, имеющих хорошие экономические связи.

Репутацию «мирной графиньки» я получила сразу после дня рождения. Как объяснил мне потом отец, идеология маленькой победоносной войны заражала юные умы аристократии, вселяя уверенность, что война — дело благородное, нужное, а, главное, приносящее почести и славу. Оттого и вступить в боевой резерв страны было почетно. И чем выше у тебя уровень дара, чем решительнее намерения выступить впереди всего фронта, тем более суровую репутацию «истинного воина» ты приобретешь.

Среди женщин стремление к войне не осуждалось, но и не поощрялось, поэтому репутация «мирной», прилюдно отказавшейся от идеи войны, не больно-то по мне и ударила. А все остальное я старательно создавала сама.

Последние несколько недель я активно нарабатывала деловые связи, появляясь на званых ужинах и вечерах, где собирался весь высший и деловой свет Тиона. Мне было необходимо заработать хоть какой-то авторитет серьезного человека, не пальцем деланного в области внутренней политики, плотно пересекающейся с экономическим развитием местного среднего бизнеса — пищевой промышленности, логистики, внешней торговли, строительства и даже маго-технического прогресса.

И если поначалу высокомерные молодые лорды смотрели на меня свысока и прекращали интересующие мою персону разговоры при появлении графини Амори́, то сейчас я вполне могла вставить несколько слов и быть награжденной задумчивыми и одобрительными взглядами, а не смешками и закатыванием глаз.

В этом мне активно помогал Ясень, со всевозможным усердием взявшись за изучение нюансов законов и бюрократии нашего королевства. С его подачи были оформлены и «напечатаны» пачки заявлений, прошений, бланков на патенты, справок, приказов, выписок, типовых договоров на все случаи жизни: от найма рабочих и покупок плавсредств до сотрудничества с учеными и артефакторами Тиона. Появляясь со мной на всех переговорах с неизменно каменным лицом и доводя до нервной икоты бюрократические инстанции, Ясень старательно создавал мне репутацию зубастой особы, в договорах которой не проскочит ни одна неучтенная буква. А я каждый день возносила хвалу этому миру, подарившему мне такого талантливого и внимательного помощника.

Есть ли вероятность, что именно из-за этой репутации некие недоброжелатели решили меня припугнуть, чтобы предприимчивая и дотошная девица не перетянула на свою сторону выгодных клиентов и партнеров? Вполне возможно. Хороший повод усилить охрану и личный кортеж. Кстати, о сопровождении.

— Вы-то где были, двое из ларца? — хмуро спросила я у нервных лакеев, виновато разглядывающих нас с Мирой. Бравые молодцы наотрез отказались ехать на запятках и теперь тряслись вместе с нами в катере, держа руки наготове — один на допотопной кобуре, второй — у коротких ножен под кинжал.

— Виноваты, ваша светлость, — угрюмо сказал Луи. — Провели нас, как баранов.

На мои вопросительно приподнятые брови пояснил:

— Мальчонка подбежал, мелкий да грязный. Верещать начал, мол, молодую леди на заднем дворе кузни скрутили да в падший квартал волокут. Мы туда — там никого, мы в сторону квартала — пусто. Глядь, а стервеца мелкого и след простыл. Ну, тут уж сообразили, что к чему, обратно кинулись, да опоздали. И ведь как нарочно, даже кучер выпросил до винной лавки сбегать за бальзамом согревающим, чтоб болезнь грудную на холоде не подхватить.

Кучер, кстати, оказался не причем. Мужик реально хотел немного согреться травяной настойкой на спирту, продаваемой для слуг за копейки в ближайшем винном магазине, в свете чего вернулся веселым прямиком под наши подозрительные и грозные взгляды. Божился, что ни о каком нападении ведать не ведал и зарекся отходить куда-либо от рабочего места дальше двух метров.

Поместье встретило нас приветственным светом фонарей и окон. Швейцары распахнули ворота и экипаж подъехал прямо к крыльцу, на котором уже стоял дворецкий с лампой, встречающий нашу компанию. Я вышла из транспорта, подхватывая одной рукой юбки, чтобы не испачкать их в грязи, начавшей покрываться тонюсеньким слоем льда, и опираясь второй рукой на поданную Ясенем руку. Приняв у него свой ридикюль, пакет с покупками камеристки и папку с бумагами, я уже планировала забежать в теплый холл дома, как в голове молнией пронеслась ужасная мысль.

— Моя турка! — я застонала и схватилась за голову. Она же осталась там, на мостовой, выпавшая у меня из рук и затерявшаяся в общей суматохе! Господи, я столько за нее заплатила, что хватило бы месяц нормально питаться. — Твою ж дивизию!

Удивленный Ясень помог спуститься Мире и нырнул обратно в карету.

— Здесь она, не гунди. Не пострадало твое сокровище, даже не помялось, — хмыкнул он и протянул мне сосуд. — Под сидение закатилась, наверное, кто-то из лакеев поднял.

Я быстро осмотрела джезву и не нашла никаких повреждений, кроме маленьких царапин на внешней стороне стенки. Фух, ну и чудеса!

— Всё, давайте бегом в дом, пока не замерзли, — подтолкнул нас в спину Ясень. — Скоро приду, Гретта.

— Подайте ужин в мою комнату, — распорядилась я дворецкому, снимающему с меня плащ и неодобрительно ощупавшему его подкладку. Собственной магией я научилась создавать теплый барьер между собой и одеждой так, что весьма комфортно было даже в обычной накидке типа пончо, однако Феликс прав, пора переодеваться в теплое зимнее пальто.

— На двоих или троих? — поинтересовался дворецкий, перехватывая мою ношу и улыбаясь едва заметной ехидной улыбкой. Ни для кого уже не секрет, что графиня так и продолжает трапезничать у себя с «дворней», садя за свой стол и камеристку, и камердинера.

Отец не препятствовал этому, однако прося на завтраки выходить к нему и проводить их за общим столом с семьей. На мой взгляд, семьей Гретты мог считаться только сам господин граф, но уж точно не напыщенный лысый индюк с его мерзкими гневными взглядами и комплиментами через губу. Этот, кстати, иногда пытался вылить на меня ушат грязи за панибратство с дворней и где-то я это уже слышала…

А мне и подавно официальные семейные узы заменили спешные, но веселые обеды и ужины вместе с моими юными помощниками. Ясень неизменно появлялся к столу с книгой, впихивая в себя не только физическую еду, но и духовную пищу, а Мира требовала убрать это безобразие и нормально поесть. Их перепирания, подколки Ясеня и забота Миры стали тем самым якорем, который заставлял меня каждое утро открывать глаза без сожалений о своей дурацкой и непредсказуемой судьбе, забросившей меня в этот мир. В последние несколько дней даже сны о прежней жизни перестали сниться, и я окончательно смирилась с тем, что буду тут жить столько, сколько отмерил мне местный бог.

Забежав в спальню, я принялась дергать шнуровку платья, стремясь поскорее избавиться от надоевшей дорожной одежды и переодеться в свое любимое мягкое и домашнее платьице, хотя, четно говоря, не отказалась бы от классического пижамного комплекта из хлопка. Подоспевшая Мира помогла мне сменить одежду и даже принять быстрый согревающий душ, прежде чем поторопиться за накрытый стол.

Пока служанка раскладывала салфетки и добавляла последние штрихи к ужину, я быстро перехватила волосы лентой и сгрузила на стол все заметки по сегодняшнему путешествию в порт. Потом разберу, еще раз проанализирую и составлю список расходов на прием самых первых гостей, заинтересованных кофейной новинкой.

Внезапное шуршание у стола заставило меня обернуться перед самым выходом. Несколько листков с записями спланировали вниз, не иначе задетые рукавами платья. Вот всегда так, когда тороплюсь, однако ужин — это святое, на него опаздывать нельзя, так что подниму потом. А сейчас еда. Горячая, вкусная и невероятно пахнущая еда, которая так и манит поскорее взять ложку и отбросить всю чванливость вместе с манерами.

— М-м-м, — блаженно застонала Мира, сунув в рот ложку пряно-острого супа, — вкуснотища! Берта редко готовит острый суп, а он такой вкусный! Нет-нет, госпожа, даже не смотрите, я ни за что не перестану его есть!

— Острое не сильно полезно для здоровья, — мимоходом заметил Ясень, поправляя косу Миры так, чтобы она не окунулась в тарелку и плюхаясь на стул.

— Зато вкусно! Я люблю острое, — она прикрыла глаза от восторга.

— Мы так и поняли сегодня, — язвительно сказал парень. — Еле спасли беднягу от тебя, как ты резво на его острие кидалась. — Дурак, — ничуть не обиделась Мира. — Может, я испугалась?

— Может? — я внимательно посмотрела на девушку.

— Ну, да, да, испугалась, конечно, — пристыжено кивнула Мира. — Но все равно! Я не какая-то трусиха, которая леди вперед себя выставляет и прикрывается ею! — воинственно закончила она.

— Хорошо справилась, конечно, но еще раз кинешься на амбразуру и я приложу руку к розгам Ясеня, — помешала суп я, на что девчонка присмирела и принялась с двойным усердием поглощать еду.

Я взяла кусок свежеиспеченного хлеба и обратила внимание на очередное чтиво нашего юного гения. «Трактат о неизданном законе», надо же. Я до сих пор не могу разобрать и в половине изданных, а его уже понесло в дебри теории юриспруденции. Видимо, я так усердно жевала, что кусочек еды некрасиво выпал у меня изо рта и исчез в складках скатерти.

— Я уберу! — вскочила Мира и нырнула под стол. Ну вот что ты будешь с нею делать? Просила же поберечься, побольше отдыхать и вообще сидеть на попе ровно, так нет же, ей шило мешает.

— Вообще-то воспитанные люди делают вид, что не заметили подобной оплошности сотрапезника, — перелистнул страницу Ясень.

— Ну ты же заметил, — хмыкнула я и приподняла угол скатерти. — Ты чего там так долго возишься?

— Странное дело, госпожа, нигде не могу найти это самое, — встревожено сказала Мира. — Ну, упавшее.

— Ну тогда оставь, поешь нормально, потом уберем.

Ужин постарались закончить поскорее. Лично у меня тело буквально разваливалось — столько часов в продуваемой карете, прогулка к морю, нервное потрясение — мне однозначно требовался отдых.

— Спокойной ночи, госпожа! — дверь за слугами закрылась и я осталась одна, облаченная в шелковую ночнушку и с небрежной косой, разбирать сегодняшние бумаги. Конечно, можно оставить все и на завтра, но в дороге обратно в город мне пришла гениальная мысль — до того, как мне приедут зерна, создать маленький капучинатор.

Чисто теоретически данное изобретение может создать маг-артефактор с воздушной направленностью магии, а я смогу в процессе нагревать поток воздуха так, чтобы молоко не просто вспенивалось, но и активно согревалось. Конечно, в промышленных масштабах функцию нагрева будет необходимо встраивать прямо в артефакт, но на первых порах… заиметь такой маленький артефакт в личное пользование крайне необходимо.

Я даже успела зарисовать предполагаемое изобретение так, чтобы оно имело сопло, воздухозаборное отверстие и удобную рукоять, оставив «начинку» на фантазию артефактора. Только где зарисовка? Странно, я определенно была уверена, что оставила ее на столе вместе с другими бумагами. Может, Мира куда-то переложила, когда увидела упавшие листы? Или, может, я засунула бумажку в сумку?

Однако осмотр ридикюля ничего не дал. Путем коротких логических размышлений я догадалась поискать в «макулатурном» сундуке — небольшом коробе, в который отправились все предыдущие бумаги и записи настоящей Гретты и в который Мира иногда складывала то, что я велела выбросить.

Подняв крышку, я начала методично обшаривать одной рукой содержимое, щурясь в полутьме спальни. Внезапно рука наткнулась на что-то мягкое. Что бы это могло быть? Судя по ощущениям, оно явно небольшое, теплое, мягкое… как норковая шапка, которую мама надевала по большим праздникам. Ну или как кот, если оно было живым.

— Ай! — я резко дернула на себя руки, наткнувшись на что-то острое. Крышка упала с глухим стуком. — Блин, что это было?

Страшно, однако. Что там могло такое острое и царапучее лежать, если еще вчера это был насквозь бумажный ящик? Слуги что-то переложили, что ли? Снова аккуратно приподняла крышку и заглянула в темноту.

Темнота немного подождала и глянула на меня в ответ. Я обомлела. Два больших черных глаза уставились на меня из сундука, испугано моргая и беспокойно щурясь. Темное нечто нервно дышало, стараясь не вдыхать слишком глубоко и лишний раз не шевелиться, изредка всхлипывая от слишком резкого вдоха. Я замерла, рассматривая эти осознанные и настороженные глаза, которые начали метаться от моего пристального взгляда. Внезапно маленькая черная лапа с крошечными коготочками резко поднялась вверх и захлопнула крышку сундука.

Не поняла юмора. Откуда у нас коты? Животных в доме не было, максимум — в виде гуляша или котлет, так что это такое? И как он сюда попал? Надеюсь, он не заразный, потому что на пальце выступила капелька крови от его когтей.

Я снова приподняла крышку, с любопытством разглядывая черную шерсть, большие влажные глаза и… маленький розовый пятачок.

— Ты кто? — оторопела я.

— Клят, — тихо прошептало нечто.

Глава 25

Нет, я не завизжала. Подумаешь, у меня в сундуке сидит местный черт, ну и что? Черный комочек так испуганно дышал и дрожал, что я даже передумала громко удивляться. Вместо этого протянула руку и еще раз аккуратно погладила бочок мелкой шерстяной тварюшки.

— Как ты сюда попал?

— Я хотел спрятаться, — всхлипнул черт. — А ты меня нашла.

— Ну, уж извини, это мой сундук.

— Я знаю, — он принюхался. — Твоими руками пахнет.

— Что ты здесь делаешь? — я снова протянула руку и подхватила незваного гостя под брюшко. Ох, все черти так мало весят или только этот недокормленный?

— Я прячусь, — острые коготки схватились за мою ладонь, однако не причиняя боли. — Чтобы ты меня не нашла.

— Но я ведь тебя нашла. Что дальше? — чертик переместился на стол и я внимательно его осмотрела. Малюсенькие острые копытца, кошачьи лапки, коготки, пятачок, тоненькая ленточка пушистого хвостика. — А где рога?

— Вырастут, — насупился клят. — Я вырасту и они вырастут.

— А сейчас ты, получается, маленький клятик?

— Я компактный, — еще больше насупился он и поковырял копытом столешницу.

— И что мне с тобой делать, компактная нечисть? — желание спать давало о себе знать зевотой.

— Может, не убивать? — просительно посмотрел на меня чертик. — Я не буду.

— Что не будешь?

— Все не буду, — заверил меня клят и присел, закрыв голову руками и зажмурив глаза. Пауза затягивалась.

— Что ты делаешь?

— Готовлюсь убиваться, — с зажмуренными глазами ответил он и еще больше сгруппировался.

— Почему?

— Потому что еще ни один человек не поверил кляту. Кляты всегда лгут, — заученно сказал он и приоткрыл один глаз, оглядывая меня с любопытством.

— Значит, и ты лжешь? — мне неожиданно стало смешно.

— Конечно, — уверенно сказал он. — Я нормальный.

— И в чем же ты мне солгал?

— Ну-у-у, я… я сказал… в общем, у меня еще не очень хорошо получается, — разом сдулся малыш.

Я бы дала ему лет восемь-девять по человеческим меркам. Понятия не имею о стандартном размере чертей, но в этом было от силы сантиметров двадцать, да и слова про вырост навели на неутешительные мысли — передо мной сидел маленький безрогий чертенок, которому вздумалось спрятаться от меня в моем же сундуке.

— Зачем ты прятался и как сюда пробрался? — строго спросила я. Очаровательная кисточка на хвостике забавно дергалась в разные стороны, но я не давала этому пушистому созданию сбить себя с толку.

— Я испугался, — снова всхлипнул чертенок, утерев лапкой нос. — Когда тот мордоворот тебя оттолкнул, я боялся, что ты меня раздавишь. А потом спрятался в твоей ручной сумке. Спасибо за хлеб, — невпопад закончил он и удовлетворенный ответом снова зажмурился.

— Никто не собирается тебя убивать, — вздохнула я. — Не пугайся. Ты успел взять хлеб со стола?

— Сначала он лежал на столе, — подумав, согласился чертенок. — Потом у тебя во рту, а потом под столом. Но я не брал прямо со стола… наверное.

— Ты голоден, что ли?

— Я? — поразился клят. — Не-е-ет, ты что! — восклицание потонуло в громком бурчащем звуке, издаваемом маленьким животиком.

— Понятно. У тебя и в самом деле не слишком хорошо получается. Ну ничего, — бодро продолжила я, — потренируешься и даже святую инквизицию обмануть сможешь.

— Святую кого? Какую зицию?

— Ну, кто вас, клятов, убивает? — я снова посадила черта на ладошку и понесла в кабинет, где у меня был припрятан неприкосновенный запас.

— Люди, — вздохнул кроха, усаживаясь поудобнее. — Как увидят, так и убивают, если не сбежать вовремя.

— А ты почему не убежал, если испугался, что я тебя убью? — открыла шкафчик и достала вазочку с печеньем. Не самая лучшая еда для ребенка, но спускаться на кухню с нечистой силой в руках чревато проблемами, так что пусть перекусит пока этим.

— Ты большая тётька и маг, догнала бы, — оживился чертик и протянул руку к печенью. — Уже можно?

Я кивнула, с легкой улыбкой наблюдая, как темные лапки подхватывают слишком большой кусок печенья и пытаются полностью запихать его в рот. Чтобы не оказывать первую помочь поперхнувшемуся бесёнку, налила в стакан воды из кувшина и пододвинула к нечистой, но умилительной силе.

— Шбашибо, тётя, — прошмакал клятик с полным ртом. — Вкушно!

— Пожалуйста, мой хороший, — растаяла я. — Ешь, не торопясь.

Пока бесёнок увлеченно чавкал, я размышляла, что мне делать с внезапным открытием. Да, в этом мире есть и магия, и религия. И о такой штуке как кляты все прекрасно осведомлены, но как будто на уровне теории. Лично я еще ни разу не слышала, чтобы кто-то серьезно обсуждал существование нечистой силы, наравне с огненными шарами или воздушными удавками. О них говорили скорее как у нас про чертей — присказками, ругательствами, страшилками, но не как о реально существующих персонажах. Любопытно, с чем это связано? Маленький обжора сказал, что люди их убивают, и я почему-то склонна ему верить, хотя и не слышала об объявлении прицельной охоты на чертей.

Значит ли это, что мне придется прятать чертенка? И вообще, захочет ли он оставаться со мной или исчезнет также внезапно, как и появился?

— Эй, тётенька, не спи, — копытца звонко стукнулись о стол. — Я наелся, можешь начинать.

— Что начинать? — удивилась я.

— Просить, — уверенно ответил черт.

— Что просить? — градус удивления стремительно рос.

— Золото, конечно! — фыркнуло создание. — Странная какая, сама не знает, что ей нужно, а уже платит. А если бы я наелся и убежал? Ловила бы меня за хвост потом.

— Я покормила тебя потому, что ты был голоден, — настала моя очередь фыркать. — А не потому, что мне от тебя что-то нужно.

— Как? — чертенок шлепнулся на попу. — Не нужно лгать кляту, человек, мы вранье за версту чуем!

— Значит, почуешь, что я не вру, — смела крошки на ладошку и выкинула в окно. Вот овсянки порадуются песочному печенью. — Я отправляюсь спать, ты можешь лечь на диване здесь. Или на моем кресле, если беспокоишься, что тебя увидят.

— А в сундук можно? — вдруг заискивающе спросил ребенок, прячась за собственным хвостом.

— Конечно, но возьми с собой маленькую подушку с дивана. А хотя подожди, я сама, вряд ли ты ее поднимешь.

— Я сильный, тётенька! Я самый сильный клят! — оскорбилось дите и неловко спрыгнуло на пол, процокав за мной к дивану.

— На свете? — усмехнулась я, прихватывая подушку и маленький декоративный плед.

— В этом доме, — скромно ответил чертенок и юркнул в сундук.

Я же удовлетворенно упала в кровать. Позабыв про записи и капучинатор, потому что сон важнее для здоровья, а здоровье нужно всем. Но утром меня разбудил визг, от которого напрочь заложило уши, перемежающийся с ругательствами.

— Нечисть! Пшел прочь, зараза!

— Хулиганка! — пищало откуда-то снизу.

— Немытик! Аспид, что б тебя топором да об стенку!

— Грубиянка!

— Нечисть поганая! Выметайся вон, пока я на тебя умника не спустила!

— Ты-ы-ы, — протянули на гране срыва. — Дура! Я моюсь! Я чистый! — тоненький голос не выдержал обиды и зарыдал.

Пока я торопливо подскакивала, искала тапочки и открывала дверь, успела несколько раз помолиться, чтобы этого крика никто не слышал и не вломился спасать мою служанку, а заодно и меня. Ожидания не оправдались.

— Ты чего разоралась, оглашенная? Кто тут не моется? — влетел в покои Ясень. — Гретта, ты зачем голая в общественном месте расхаживаешь?

— Это моя комната! — возмутилась я, одергивая ночнушку.

— Так голая-то зачем?

— Да иди ты, — отмахнулась я. — Мира, ты чего орешь, как резаная?

— Божий враг в сундуке вашем окопался, — благоговейно сказала служанка, сложив руки в молитвенном жесте. — Настоящий клят, злобный и гадкий.

Сундук ответил сдавленными рыданиями. Я вздохнула и пошла выуживать чертенка из деревянного плена. Маленький мокрый комочек полностью поместился на ладонь, которую я продемонстрировала слугам.

— Чисто ночь плюнула, да услышит меня Мир, — в волнении сжала руки камеристка. — Сожгите его, ваша светлость, чтобы и пепла от него не осталось.

— Гореть не будет, — с исследовательским интересом отверг предложение Ясень. — Мокрый же. А как в нем столько слез поместилось? Вон, даже с шерсти капает.

И впрямь, с шерсти обильно капало. Свернувшийся в клубочек клят продолжал судорожно, но молча рыдать. Я же гадала, как представить им нового друга так, чтобы они не пытались его сжечь или утопить хотя бы первые пол часа. Черт, а ведь и правда местные как-то кровожадно относятся к клятам!

— Не люблю так говорить, но я запрещаю вам его убивать, ясно? Это приказ, — мои пальцы нащупали спинку черта, которую я начала легонько поглаживать. — Он маленький и наверняка снова голодный. Можете с ним познакомиться и покормить его.

— Оп-па, золото нам будет не лишним! — обрадовался Ясень, будучи явно в курсе этого неравноценного обмена.

— Просто покормить, — холодно ответила я.

— Как просто? Греттка, это же клят, настоящий. Его либо раздавить, либо умнее быть — накормить и свой гешефт поиметь. Только Мир не одобряет сделки с ними, по правилам пристукнуть надо бы.

— Не знала, что в тебе спит талант детоубийцы, — мой голос ухнул еще на десяток градусов вниз.

В ответ удостоилась лишь внимательного взгляда и едва заметного кивка. Надеюсь, мы поняли друг друга. Нет, мама миа, какие кровожадные, вы посмотрите-ка!

— Голодный? — растеряно спросила Мира. — Кормить нечистую силу, ваша светлость? Бог с вами, грешно!

— Значит, я сама, — легко согласилась я и вернулась в спальню, заперев за собой дверь.

Проблема. Не думала, что они так негативно воспримут маленького чертика. И что мне теперь с ним делать? Надо его как-то спрятать, но для начала побольше узнать о нем.

— Зачем ты пришел в мой дом прятаться, если не хотел, чтобы я тебя увидела? — спросила я, натягивая новое платье со шнуровкой на груди, с которым могла справиться сама.

— Так ты же меня сама позвала, — простодушно ответил ребенок, заметно успокаиваясь и переставая рыдать.

— Я? Когда? Снова врешь?

— А вот и нет, — обиделся он. — Ты клятву взяла, он в сердцах ее дал — я пришел.

— Неужели кляты появляются всегда, когда кто-то дает клятву? — удивилась я, пытаясь сладить с волосами.

— Не-е-е-т, — засмеялся чертик. — Только когда клятва плохая.

— Что значит плохая?

— Ну, когда человек не думает, что говорит, чем клянется и даже не помнит, что пообещал. Тогда и приходят к вам кляты, когда вы произносите глупые клятвы, — беспечно болтая ногами, ответил он.

— Но почему ко мне, если клялась не я?

— А от тебя пахнет вкусно, — наивно сказало дитё, косясь в сторону вазочки с печеньем, оставленной на столе. — А потом ты ту штуковину железную на улице забыла и я ее с собой прихватил, когда прятался.

— Так это ты положил турку в мою карету?

— Я. А ты дашь мне за это печенья? — большие глаза мило похлопали, и я почти согласилась, но вовремя спохватилась.

— Сначала мы поедим что-то серьезное, а потом сладкое. Что ты ешь, помимо печенья?

— Ничего. Я совсем ничего больше не ем, только это вкусное печенье, — ответил клятик, но увидев мои глаза, неуверенно продолжил. — Ну, может быть, еще немного кашу или суп. Или мясо. А овощи не люблю, — шепотом закончил он.

— Понятно. Значит, идем есть кашу.

Пройдя мимо нерешительно застывшей Миры, которая так и не отошла от двери моей спальни, мы спустились на первый этаж. Ароматные запахи, тянущиеся с кухни, подсказали, что сегодня на завтрак и впрямь молочная каша, а еще какая-то выпечка. Мелькавшие мимо слуги, накрывающие к завтраку в столовой, торопливо поклонились и пожелали доброго утра, подсказав, что господа уже встали и готовы трапездничать. Нц, а я надеялась покормить ребенка так, чтобы этого никто не заметил.

— Спрячься в моем кармане, — негромко сказала я. — Боюсь, каша пока что отменяется, покормлю тебя чуть-чуть позже, ладно?

Чертик без лишних разговоров нырнул в мой карман, крайне удобно расположенный на подоле платья, и затаился. Я же с совершенно невозмутимым видом прошла в столовую и грациозно присела на стул, отодвинутый для меня дворецким.

— Доброе утро, лучик, — тепло улыбнулся отец. — Как продвигается твой проект?

— Доброе, папа. Знаешь, всё просто великолепно, не смотря на вчерашний инцидент. Тебе ведь уже доложили? Так вот, не смотря на это, совсем скоро я получу первые плоды и покажу тебе то, к чему так стремлюсь.

— Надеюсь, вы нас не отравите, любезная невеста, — ядовито сказал Роберт, которого я была искренне не рада видеть за столом.

У меня резко испортилось настроение. Не смотря на то, что последние несколько недель этот лысый черт… ох, прости, малыш… это лысый мудак не пересекался со мной дольше, чем на несколько минут, он все равно находил способ отравить мне жизнь.

С тех самых пор, когда на церемонии установления уровня дара разглядел на моем пальце фамильное кольцо, спертое Ясенем из его кабинета, он стал относиться ко мне немного иначе: уже не пытался командовать или наказывать, опасаясь не только сопротивления, но и того, что я сообщу отцу, где была найдена моя драгоценность, и в то же время старался побольнее уколоть, когда представлялась такая возможность, напоминая мне озлобленную собаку. Что ж, это будет не самый приятный завтрак, но аппетит он мне не испортит.

Глава 26

— Е-щ-ш-о-о, — с присвистыванием донеслось из кармана.

Я незаметно отщипнула кусочек пирожка и опустила руку под стол. Завтрак продолжился ничего незначащей и необременительной беседой ровно до того момента, пока привлекательный аромат пищи не достиг одного маленького пятачка. Уловив возню в кармане, я попыталась накрыть его рукой, однако оголодавший чертик только деликатно поцарапал меня коготочками, намекая, что кроме каши на столе много всего вкусного. Пришлось украдкой подкармливать маленького гостя, делая вид, что все сопутствующие звуки — расстройство моего желудка.

— Ваша светлость, вы озаботились заказом свадебного платья? Или мне отправить своих слуг к портнихам, раз уж ваши не в состоянии позаботиться о госпоже без напоминаний? — яд так и сцеживался с моего будущего… бр-р-р.

— Это вне зоны вашей ответственности, уважаемый жених, — холодно ответила я, стараясь прикончить свою порцию как можно скорее.

— Не хотелось бы, чтобы моя невеста вышла к алтарю в устаревшей безвкусной хламиде.

— Роберт, — поджал губы отец. Готова поклясться, ему тоже успела разонравиться эта идея с браком. А как иначе? Родная дочь годами терпела, не желая расстраивать капризами отца и свято веря в свою обреченность на брак с уродом, а папенька и не вникал — не противится и ладно. А мы тут раз за разом пикировки устраиваем, ходя по грани скрытого хамства и скандала. Ну, то есть по моему мнению этот мудак хамил мне постоянно, я же просто отвечала ему в стиле «вежливое пожелание отправиться подальше». Однако такое поведение леди по отношению к будущему мужу, который старше тебя в два раза, да еще и является тебе — юродным родственником недопустимо. Это заставляло господина графа хмуриться и досадовать сначала на мою строптивость, потом — на хамство потенциального зятя.

К счастью, с кашей я управилась быстро и прихватив два пирожка, поспешила к себе наверх.

— Госпожа Гретта, — вскочила служанка при моем появлении, — я… Вот.

Она неловко махнула рукой в сторону стола, где стоял поднос с блюдом, накрытым крышкой.

— Я уже поела, спасибо.

— Я знаю. Пожалуйста! — прижала она руки к груди.

Я вздохнула и приподняла крышку. Моему взору предстала маленькая тарелочка с кашей, пирожок, несколько конфет и крошечная чашка с морсом. В ответ на мой озадаченный взгляд камеристка засуетилась и вытащила из передника крошечную ложку, завернутую в кусочек салфетки.

— Кукольный сервиз, — тихо шепнула она. — Который вы мне дарили, когда три пары из него разбили.

— Спасибо, — с одобрением сказала я, выпуская чертика на волю.

— Ух ты, каша! — счастливо улыбнулся чертенок и… кинулся к конфете.

— Э, нет, друг мой! Сначала каша, потом пирожок и только потом конфета. Или никаких конфет вообще.

После секунды молчания каша начала потихоньку убывать. Клятик уминал кашу со вкусом, не забывая поглядывать на конфеты и как бы невзначай двигаться в их направлении. Облизав последний фантик и сыто откинувшись на стопку, книг чертенок насупился.

— Я чистый. Мама всегда учила меня расчесывать хвостик и чистить копытца перед сном, — с вызовом сказал он, косясь на Миру.

— Помыслы клятов нечисты, от того нечистыми и кличут, — вздохнула служанка, подхватывая поднос с посудой.

— Наверное, ты ничего не понимаешь в чистоте, раз так говоришь, — глубокомысленно заключил бесёнок и погладил себя по кисточке хвоста.

— Я горничная ее светлости, я все знаю, — обиженное бурчание прервалось закрытой дверью. А я удивилась. У чертов есть мамы? Хотя… согласно преданиям моей страны у черта есть и мама, и бабушка, которые периодически принимают гостей. Но так буквально?

— Есть, конечно. Вернее, была, — погрустнел клятик в ответ на мой вопрос. — Люди её убили.

У меня защемило сердце. Странно они, конечно, относятся к смерти. Мой ребенок сразу был готов, что я его убью, даже не защищался. Может, для них смерть не так буквальна, как для нас? Может, их обратно в ад возвращают, когда здесь «убивают»? Откуда-то же он появился рядом со мной в лавке кузнеца. А до этого жил с мамой, но явно не в этом мире, иначе бы клятов было полно вокруг нас.

— А что значит «убили»?

— Убили — значит убили. Умерла она.

— Значит, вы не живете в аду и смерть не возвращает вас обратно?

— Почему же? Живем, — охотно согласился чертик. — А потом к вам приходим сюда. Но когда вы нас убиваете, мы просто умираем. Нельзя кляту через смерть вернуться домой, только когда клятва будет нарушена. Тогда мы вас сожрем и домой пойдем, — добродушно закончил ребенок.

— Вы… что? — волосы зашевелились, вставая дыбом. — Как это «сожрем»?

— Ну, не так прямо, конечно, — смутился он. — Все-таки некоторые из вас подолгу не моют свои копытца, невкусно вас кусать. Того железкодела я точно в рот тянуть не стану. Бе! — шертяная мордашка сморщилась. — Просто съем его магическую силу, которой он поклялся. Но ты не подумай, это как бы наша работа — забирать то, чем глупый человечка поклялся и чем пренебрег.

— Понятно. Значит, ты останешься со мной?

— Останусь, если та глупочка перестанет обзываться. И если мне не подожгут хвостик!

— Не подожгут, — успокоила я. — Только будь аккуратнее и тщательно прячься, чтобы тебя никто не увидел.

День пролетел незаметно. Я разослала несколько приглашений знакомым лордам и леди, приглашая их через две недели на маленький кофейный вечер. По моим подсчетам ягоды кофейного дерева мне уже должны будут доставить. В письмах обозвала посиделки дружеским визитом, ни к чему сразу раскрывать все секреты и тогда не придется хвататься за голову, если в день встречи останусь без сырья. А пока что можно заняться подготовкой к «отмыванию кофе».

Когда мы принимали на должность бариста Валеру, то поручили ему самостоятельно узнать и изучить весь процесс приготовления кофе: от посадки кофейного дерева до последних тенденций модного латте-арта. Разумеется, снабдив нужной литературой и видео-источниками, качество которых не вызывало сомнений. Через два дня Валера взахлеб рассказывал про отличия пиберри от полноценных зерен, а через неделю придумал шутку про отмывку кофе. Ну и хорошо, юмор — не самый плохой способ запомнить большой объем информации. Именно отмывкой мне и предстояло заняться, потому что сухой обработкой я озаботилась заранее, попросив капитана Корна разложить часть ягод где-нибудь в сухом место под солнцем в его рубке. А вот для того, чтобы произвести «мытую» обработку потребуется специальный резервуар и водяное давление несколькими струями.

— Нет, мы, конечно, можем заказать тебе каменный бассейн посреди сада, но я думаю, что граф будет против, — рассуждал Ясень, попивая вечерний отвар из ромашки и шалфея.

— Нет, бассейн — это для больших объемов. Для начала подойдет обычная каменная чаша больших размеров, потом уже будем думать о промышленных ферментационных танках.

— Ты знаешь, что я всегда уважал тебя за твой ум и эрудицию, но еще немного и начну поддерживать тех блахародных, которые говорят, что умные слова — это не женское дело. Унизительно, что девчонка такие слова знает, а ты нет, дурачком себя чувствуешь. Который раз прошу, не палились так сильно, что ли.

— «Спалить» высокий уровень интеллекта не так страшно. Страшно упустить хорошее торговое предложение только потому, что его предлагает девчонка, — назидательно сказала я, зарисовывая схему внутренних слоев кофейной ягоды.

— Ну-ну, — хмыкнул он. — А зачем тебе водный маг?

— После ферментации нужно будет очистить зерна от остатков клейковины и сделать это лучше всего прямо в чаше струями воды. Потом уже можно будет вынимать и сушить.

— Кстати, — оживился он, — ты говорила, что для сухой обработки нужен сухой воздух. Но на корабле воздух влажный, а еще брызги и соль. Не боишься, что вместо изюма получишь плесень?

— Ха-ха, а ты еще спрашивал, зачем платить столько золота за доставку маленького мешочка ягод, — моим довольством можно было завтракать. — Мини-команда из матросов с водной и воздушной магией будет осушать воздух в рубке капитана, поддерживая оптимальный температурный баланс для качественной аэробной сушки. Цена беспокойства этих достойных джентльменов в том числе включена в стоимость доставки.

Конечно, я отдавала себе отчет в том, что организовать полноценную ферментацию в домашних условиях будет крайне проблематично. Хотя бы потому, что лично я этим никогда не занималась. Более того, у нас не принято заниматься всем в одиночку и процесс приготовления кофе от дерева к чашке делят между собой несколько полноценных компаний, не связанных друг с другом одним владельцем: по сборке, обработке, обжарке, транспортировке и реализации продукта. Лично моя кофейня занималась последним — закупкой, реализацией и донесением до потребителя главного цимуса.

Поэтому весь процесс, который теперь закономерно лег на мои плечи, будет протекать с тщательной записью всех проб и ошибок. И, как бы это грустно не звучало, но основные станции придется строить в Лоппогорне, нанимая или грамотных управляющих, или продавая долю роду-партнеру, передавая бразды правления технического процесса в чужие руки. Сама объять необъятное не смогу. Ну, ничего, к абсолютной власти и славе полного монополиста я не стремлюсь, а заключить долгосрочный коммерческий союз с сильными и политически весомыми семьями будет очень недурно. Особенно в этом государстве, которое любит повоевать.

— В целом, у меня нет вопросов к недельному отчету, ты как всегда молодец, — закрыла я папку. — Теперь давай немного пересмотрим бюджет на путешествие в Лоппогорн. Лес и рабочих для строительства нам обещали предоставить там, но материалы и инструменты придется везти отсюда. Я выпишу несколько чеков, а на тебя снова ляжет роль отдела снабжения. Справишься? Гильдия мастеров обещала консультацию по необходимым для стройки товарам. В помощь тебе отряжу управляющих отца, курировавших строительство винных заводов, сможешь часть задач делегировать им.

— Не нужно чеков, — передернул плечами Ясень. — Лучше выпиши доверенность на снятие нужных сумм с твоего счета в банке, дальше справлюсь.

— Нет.

— Почему? — ощутимо напрягся он.

— Пойми правильно, я тебе доверяю, но меня напрягает твое странное отношение к чековой книжке. На редкость удобное изобретение. Почему ты каждый раз хватаешься за наличку или требуешь, чтобы мы вместе ехали в банк ней? За нематериальными деньгами будущее, уж поверь мне. Понимаю, тебе, наверное, непривычно, что деньги — это не только монеты в твоих руках, но и простая подпись, однако стоит привыкнуть к тому, что деловые люди не таскают с собой тонну фионов. Почему бы тебе не начать проще относиться к банковской системе, принимая ее удобство?

— Да потому что меня достало подчищать твои подписи! — взорвался Ясень. — Разбрасываешься бумажками с автографом, как мусором, а я каждый раз сединой покрываюсь от твоей закорючки!

— Что? — обомлела я. — В каком смысле подчищаешь подпись?

— Вот! Сюда смотри! — взвился он, подскочив к макулатурному сундуку и нашарив там какой-то листок. — Вот подпись Гретты, а не эта каракуля, которую ты везде пихаешь! Я ее теперь с закрытыми глазами нарисовать смогу, а ты со своими чеками мне всю душу вытрясла!

Я тупо уставилась на бумагу с размашистой подписью в виде букв М и А, соединенных хитрым плетением. Первая капля холодного пота скользнула по виску, потерявшись в прическе. В след за ней пришло понимание, что сил поднять глаза и посмотреть на моего помощника у меня нет. Понятия не имею, что я там боялась увидеть. Наверное, страх и решимость. Решимость сдать меня, рассказать графу о том, что его настоящая дочь пропала неизвестно куда, а на ее месте какая-то посторонняя личность. Превозмогая парализующий страх, я подняла глаза на тяжело дышащего Ясеня и увидела отражение своего страха в его глазах.

— Давно? — язык шевелился с трудом.

— Просил же не палиться, не раз просил, — устало прикрыл он веки. — Нет, упрямая девчонка обжилась, как у себя дома и давай меня третировать.

— Ну так?

— Да почти сразу же, — обессиленно опустился он на диван. — Как меня не узнала, сразу же что-то заподозрил. Потом узнал про твое падение, потерю памяти рядом с лесным ручьем. Так все на свои места и встало. Да уж, заставила ты меня поволноваться, — усмехнулся он. — Не переживай, никому не сказал.

Волна облегчения затопила меня с головой. Не знаю, как и почему, но меня не сдали и даже исправляли мои косяки, прикрывая перед теми, кто справедливо мог тыкнуть в любой подписанный мною документ и задать неудобный вопрос. Господи, это такая компенсация за то, что я умерла в своем мире?

— Даже собственные чернила пришлось изобрести, чтобы ты нигде случайно чужим пером не расписалась.

— Собственные чернила? — мне неожиданно стало легко и улыбка сама запросилась наружу. Наверное, нервное.

— Угу, десять процентов пигмента, девяносто — воды с моей силой. Двое суток колдовал, прежде чем что-то приемлемое получилось. Зато в течении часа можно заставить след на бумаге принять нужную форму даже дистанционно. Патентовать мы это, конечно, не будем, — улыбка сверкнула в свете лампы.

— Спасибо, — прошептала я, пытаясь унять взволнованное сердцебиение.

— Давай что ли познакомимся нормально, — неловко сказал он, пряча смущенный взгляд.

— Маргарита Степановна Ольхова, тридцать девять лет, владелица малого бизнеса в сфере общественного питания.

— Сколько лет?! — вытаращился он на меня, в шоке приоткрывая рот.

— Да, старовата для тебя, — пришел мой черед усмехаться, возвращая себе былую уверенность.

— Моя душа не старая, она вкусная, — внезапно материализовавшийся чертик обвил мою руку хвостом.

Глава 27

— «Когда кляты соблазняют душу…». Так вы, получается, как-то соблазнили душу Гретты покинуть тело? — подозрительно прищурился Ясень, перехватывая пальчиками крохотное копытце.

— Я не знаю! — закричал клятик. — Я тут не причем!

— А кто причем? Без вашего брата здесь точно не обошлось. Что вы ей посулили?

— Да ничего, правда! — ловко вывернулся ребенок из захвата и юркнул на мое плечо. — Это даже не я был, это друзья, а я просто рядом…

— Да неужели? — пришла моя очередь цеплять чертика за загривок. — Где-то я уже это слышала. Выкладывай, как было на самом деле. Самой любопытно, с чьей подачи меня сюда занесло и случайно ли меня «кирпичом» там придавило.

— Случайно, — выдавил черт. — Просто не может тут тело пустым остаться. Юная душа захотела сбежать, по маме тосковала и жениха своего ненавидела, от отца отдаляться стала, — тон ребенка стал серьезным, будто рассказывал историю. — Вот и решила помолиться, чтобы все проблемы как в воду канули. В сердцах пожелала, а мы услышали.

— Как услышали, если вас в этом мире не было? Кто-то рядом произносил пустую клятву?

— Нет, — голос клята понизился, — рядом вода была. Через воду можно на ваш мир смотреть, а ходить нельзя. Зато слышать и говорить можно. Мыслями.

— Подожди… то есть вы можете перемещать души между телами в другой мир?

— Что ты! — засмеялся чертик. — Такое только богу под силу! Ну или случайно. Там много чего может быть, — засомневался он. — Одно знаю, что душа хотела сбежать. Вот и сбежала, не иначе как в чертоги божьи. А тебя сюда затянуло.

— Зачем?

— Так не умерла она, я же объясняю, — продолжал втолковывать он. — Не умерла, а сбежала, хоть и сама не ведала, как. Тело живо и пустым оставаться не может. Тебя и притянуло. А она, наверное, сейчас музыку небесную слушает, если не грешила сильно.

— А я… — голос дрогнул, — могу вернуться обратно?

Слева внезапно напрягся Ясень. Я не отрывала взгляда от притихшего чертика и пыталась унять круговорот сумасшедших мыслей. Если мое тело там не умерло, то я смогу в него вернуться? Вряд ли меня бросили прямо на тротуаре, наверняка доставили в больницу. И если удар был не сильным, то сейчас мое тело может быть в коме. И я могу сильно-сильно пожелать вернуться обратно, ведь так? И очнуться? Забыть все это, как сон, не выходить замуж за этого урода, не жить в стране, где ходят страшные слухи о поссорившихся послах воинственных стран.

Ласковое поглаживание кисточкой хвоста по венке на руке вывело меня из раздумий.

— Не сможешь. Мне жаль, душенька, но уже нет. Ты уже привязана к ним, — взмах хвостом указал на помощника, — сильнее, чем думаешь.

Я посмотрела на напряженного Ясеня, перебирающего в руках маленькие водные шарики, которые он всегда крутил в моменты тревоги или усталости. Действительно, а еще Мира… Уйду и ее точно сошлют, не смотря на округлившийся животик. Да и господина отца бросать некрасиво.

— Этот мир принял тебя, Маргарита, — тихо сказал юноша. — Ты не просто так забыла про подпись, твоя душа встраивается в это тело, в эту реальность, стирая границу личностей и видимую разницу миров. Как ты там обычно говоришь? Господин отец? Не задумывалась, почему так легко называешь отцом постороннего человека?

Я поперхнулась воздухом. А действительно! Как-то сразу прижилось звать его не только графом, но и отцом.

— А еще Мирка говорила, что ты не паниковала и не истерила, когда пришла в себя. Ты, конечно, леди с железной выдержкой, но неужели даже не испугалась, что очнулась в незнакомом месте?

— Испугалась, — призналась я. — Даже поплакала. Но думала, что это последствия шока, поэтому не хотелось долго рыдать.

— Может, и последствия. А, может, Мир твою душу ведет, — задумчиво резюмировал помощник.

— Все равно моя душа, я её веду, — тихо пробурчал ребенок, посильнее прижимаясь к моей руке. — Зря ты на мою душу наговариваешь.

— Так зачем лукавить, не молода я, — тихий смех осел легкой горечью на языке.

— Ты — может быть, тело твое прошлое — может быть, а душа молодая, вкусно пахнущая, — облизнулся клятик. — Никому не отдам, моя!

— А разве я — не моя душа?

— Нет, ты — это ты. Твой опыт и твои ошибки, твои сложные решения и налипшая за жизнь людская грязь. А душа… душа — другое. Мне лучше видно.

Из коридора послышались громкие шаги. Встрепенувшийся клят подпрыгнул и нырнул под стол ко мне на колени, подобрав лапкой хвостик, будто его можно было заметить. Я тоже напугалась. Иррациональный страх, что кто-то мог слышать наш разговор, забился в сердце, будто птица в клетке. Дверь с грохотом распахнулась и на пороге возник Его Мерзейшество.

— Ну-ка, холоп, метнись в коридор, — процедил он, с ненавистью глядя на Ясеня.

— Мы работаем, Роберт, — тьфу, идиот, напугал. Что ему опять надо?

— Потом поработаете, — брезгливо сказал он и попытался цепануть юношу за ухо. — Пошел отсюда, шваль!

Фокус не удался и пальцы мужчины оказались покрыты льдом до середины фаланги. Опешивший придурок так сильно поразился, что забыл слова и замычал разъяренным быком:

— М-м-м-мразь помойная! Да я тебя!

— Прекратили оба! — хлопок ладонью по столу сопровождался безвредными холодными искрами. — Ясень, выйди, пожалуйста. Распорядись на счет позднего ужина и проверь Миру.

— Совсем оборзел, крысеныш, — красный от гнева толстяк грузно опустился на диван после того, как замешкавшийся Ясень вышел в коридор, подарив мне многозначительный взгляд.

— Чего угодно вашей светлости? — сухо спросила я, собирая в стопку свои зарисовки.

— Скоро свадьба, — торжественно испортил мне настроение он. — Через какой-то месяц начнется основная подготовка к церемонии и до весны я стану вашем супругом и господином.

Мои губы невольно расплылись в гримасе отвращения. Как бы я не отодвигала эту проблему вглубь сознания, рано или поздно меня должны были ткнуть носом в то, от чего бежала прежняя Гретта. И теперь эта проблема сидела передо мной и вызывала рвотные позывы одним лишь своим видом. Удивительно, как это чудище смогло стать еще омерзительнее за прошедшие недели.

— Мой отец, граф де Кресс, передает вам свое почтение и просит вас подумать о составлении Григорианского соглашения. Я, со своей стороны, обещаю вам все то, что полагается благонравной и скромной супруге, и будущей виконтессе де Кресс.

Григорианское соглашение? Это что еще такое? Черт, надеюсь, он не ждет ответа прямо сейчас? Одно ясно — ничего путного от этой семейки ждать не стоит.

— Я подумаю об этом, — нейтрально ответила я. — А теперь прошу прощения, мне нужно идти, — выпорхнув изо стола я всем видом продемонстрировала, как спешу, успев шугануть притихнувшего черта. Недовольный женишок попытался было открыть рот, чтобы воспротивиться и получить согласие немедленно, но пара искр у лица отрезвили его пыл. После чего неторопливо встал и вышел из кабинета, в очередной раз напомнив, что мне уже пора думать о свадебном платье.

Я же поспешила вниз на поиски того, кто сможет меня просветить относительно нового предложения. Соглашаться я в любом случае не собиралась, но полезно знать, от чего откажусь.

Нужные мне люди нашлись на кухне. Тщательно вылавливая вишню из компота, слуги собирали на поднос ужин для меня и моей стандартной компании. Ясень тихонько переговаривался о чем-то с Феликсом, кивая на тканевые мешки, лежащие грудой в углу. Дворецкий явно не соглашался, делая пометки в маленькой записной книжке, а потому не сразу услышал мой вопрос.

— Что такое Григорианское соглашение?

— Пакость мерзотная, — скривилась неслышно подошедшая сзади Берта.

— Как поглядеть, — задумчиво повернулся Ясень. — Для тебя-то, конечно, путь в никуда, но многие леди этим спасаются.

— Ну так что за соглашение-то?

— Официальный отказ от всего наследства в пользу мужа в обмен на пожизненное содержание в виде четко зафиксированной суммы при любых обстоятельствах.

— А в чем выгода женщинам? — знатно удивилась я. — Разве мужья не обязаны обеспечивать своих жен пожизненно после заключения брака?

— Обязаны, — кивнул Феликс. — Только каждый муж сам решает, что входит в обеспечение.

— Верно. Конечно, сейчас можно сделать как ты — подать прошение о выделении ежемесячных денег по новому закону. Однако в случае смерти мужа тебя будет содержать его род и о своих сотнях фионов можешь забыть. При Григорианском же соглашении все твое имущество от погибшего супруга перейдет к его роду, а тебе продолжат выплачивать ту сумму, которая прописана в документе.

— И много у меня наследства?

— Уже составляю опись, — пробурчал жующий помощник. — Старосты дальних деревень, собаки, подчищают церковные и доходные книги. И некоторые управляющие его сиятельства графа воду мутят, как заразу сплетни разносят, что б мне старые подоходные списки подсовывали. Но можешь не сомневаться, если все продать — и внукам хватит. А если с головой управлять — праправнуки о своих детях смогут не беспокоиться.

— Видно, старый граф де Кресс решил своего крысеныша подослать, чтобы лапу на ваше хозяйство наложить сразу же, без шансов вырваться, — со скрытой злостью пошипела повариха. — Виконтишка до такого не додумался бы, он в старые законы рыло не сует.

— Кстати, а почему я графиня, если ребенок графа — виконт?

— Согласно воле монарха Бенеджамина Пятого, при смерти супруги любой из родовитых дворян имеет право подать прошение о присвоении титула, аналогичного своему, старшей дочери. Ввиду смерти вашей добродетельной матушки и дальнейшими хлопотами вашего батюшки, вам присвоен титул графини, — ответил дворецкий, принимая из рук подскочившего поваренка тарелку с мятным соусом.

Хм-м-м…

— Даже не думай, — пресекла мою мысль Берта. — Коли у дочери титул выше, то и ухажёры получше будут — батька всяко в большем выигрыше. Элита к элите. А радости тебе с этого титула был бы гулькин нос, коли б не новая королева. Граф-то, не будь дурак, не о барышах пëкся и не о высоком родстве, а о тебе, несмышленке — заберет внезапно Мир его душу, так ты не виконтессой замуж пойдёшь, а графиней законной. А там и весу в обществе больше, и слушают тя внимательнее.

Понятно. Не смотря на зарождающиеся женские права, никакой реальной власти титул для женщины не несет — все через отца или мужа. Потому и присвоить титул дочке не жалко, все равно ни на что не влияет, а королевская казна наверняка с этого еще и весомую копеечку имеет, как за эксклюзивную услугу.

— Зачем же мне ухажеры получше, если помолвка едва ли не с моих пеленок заключена? — тяжело вздохнула я.

— Ну а вдруг бы ты стала вдовой еще до замужества, — чуть цинично усмехнулась женщина. — Жизнь — она такая, придется, вон, родину защищать, так не только отца лишишься, но и жениха. Тогда перешла бы ты под опеку короны, если б сиротой осталась, али к бабке своей под юбку. А там с наследством и титулом… можно заранее подумать над формулировкой многочисленных отказов в замужестве.

— Вот и свекор твой будущий о том же подумал, раз про Григорианское соглашение вспомнил. Боится, как бы не уплыла рыбка из рук.

— А почему многим женщинам это выгодно, если можно подать прошение на алименты?

— Далеко не всякая барышня изнеженная голос подать сумеет, что б самой ходить по мэрии да заявления писать. Это бумагу готовую подмахнуть можно, а такое прошение ить самой нужно составлять, да нужным людям на показ нести. И тем самым во всеуслышание объявить, что не доверяешь будущему супругу, не считаешь его благородным мужем, способным без нареканий обеспечивать семью. К тому же, не у всякой девицы за плечами фабрики да деревни, у иных и полсотни душ вокруг поместья не наберется, не за что держаться. Оттого и меняют то, что батька с мамкой в наследственный сундук завернули, на звонкие монеты. Правда, все одно футы.

Футы считались деньгами бедняков. Мои коллеги по буржуазии полагали, что аристократам невместно даже брать их в руки, а рассчитываться за покупки чем-то меньше одного фиона — себя не уважать, даже если купить нужно коробку спичек. Поэтому для футов и ярков — совсем мелких монеток, подаваемых убогим на паперти — существовали лакеи, камеристы и личные помощники. Сами дворяне из наличности хранили фионы и только фионы, иногда — чековые книжки, но трогать деньги бедняков, и тем более деньги нищих никто не станет. А желающие бросить попрошайкам монетку просто отдавали приказ слугам и те бросали в руки просящим несколько ярков, пока их господин наслаждался своей филантропной натурой.

— Что ж, позже пришлю ему свой отказ, — поразмыслила я. — Берта, а найдется ли у нас маленькая сковорода и лишний пестик со ступкой?

— Как не найтись, — откликнулась она, грузно подымаясь с лавки. — Приходи, когда надо, всегда в шкафчике под окном твоя утварь стоять будет.

Горячо поблагодарив старших слуг за беседу, я отправилась к себе. Понятия не имею как, но пора принять решение относительно этого замужества. Или я покоряюсь, приняв лысого мудака в качестве собственного мужа, или активно начинаю искать выход.

С одной стороны, я не была юной и фанатичной главной героиней любовного романа, чтобы мне обязательно повезло избежать неугодного брака. Более того, пока я не вижу ни единого шанса разорвать помолвку, тем паче сейчас, когда в моем благосостоянии активно заинтересован граф де Кресс. С другой стороны — кто ищет, тот всегда найдет. Опускаться до отравления супруга я не стану, но никто не запрещает мне перерывать всю информацию о легальных и полулегальных способах доказать всем, что идиотам в мужьях не место.

Глава 28

Эти две недели я прожила, как на иголках. Заняться было решительно нечем, ведь заказ на бетонные чаши взял на себя Ясень. Он же подготавливал помещение для дальнейшей сушки «мытых» зерен. Мне оставалось только ждать и действительно заниматься подготовкой к свадьбе. Клят знает, как там дальше пойдет, но подготовиться необходимо.

К сожалению, совместные усилия не давали результата. Не смотря на то, что всё свое свободное время я тратила на изучение прецедентов расторжения помолвок, а Ясень зарывался в местный Семейный кодекс, мы так и не придумали предлога, чтобы разорвать брачную договоренность с де Кресс.

Чем скорее приближалась дата свадьбы, тем суровее становились слуги поместья. Мрачные и нервные, они старались почаще радовать мою светлость сладостями и комфортом, незаметно кидая на меня жалостливые взгляды.

На графа я давно не надеялась. Если он и видел, в каком противостоянии мы находились с Роберто, то упрямо не желал отказываться от своего слова. Пару раз даже пытался поговорить со мной о терпимости и снисходительности к будущему супругу, непростой женской доле и чуть ли не библейском смирении, но видя грозовое упрямство в моих глазах, бросал попытки вправить мозги «дочери». Еще бы! А то я не знаю, что стоит раз смириться и подставить другую щёку, как мгновенно окажусь в западне чужого самодурства.

Не знаю, к счастью ли, но и раньше часто не ночующий дома граф нынче и вовсе пропадал то в столице, то на периферии собственного графства вместе с зятем, оставляя меня за хозяйку. Это обстоятельство позволяло спокойно заниматься своими делами и ни перед кем не отчитываться.

— Моя леди, пора, — Мира подала теплое пальто. В последнее время моя маленькая камеристка стала заметно спокойнее и больше не плакала в уголках дома, хотя и переняла общий настрой слуг, хмуря брови при каждом упоминании скорой свадьбы.

— А ты куда? — любопытный пятачок вынырнул из кармана пальто. — А можно мне с тобой?

— К артефактору. Нужно сделать небольшой запас полезных вещиц. Что-то мне не нравятся в последнее время разговоры на приемах, куда-то не туда мы катимся, — я рассуждала больше для себя, чем для них.

— Вы про закрытие границ с горцами? Не стоит беспокоиться, так иногда бывает, — служанка неторопливо спускалась по лестнице вслед за мной. — Неприятность эту мы переживем.

Не иначе у меня подхватила. Я частенько стала напевать знакомые мотивы, чтобы не терять мысленную связь с домом. Ясень оказался пугающе прав. С каждым днем я всё больше замечала, как невидимая нить, связывающая меня с Землей, истончается, будто все, что мне было дорого там, становится не важным. Хлопоты, проблемы, эмоции, дела — всё это заставляло меня каждое утро погружаться в новый мир, обживаться в нем, радоваться и дружить, злиться и чего-то бояться. Чтобы не отдаляться совсем, я стала вспоминать свои любимые фильмы и песни и делиться этим с помощником.

И вот что странно: поначалу Ясень совершенно не интересовался моей прежней жизнью, его взгляд становился рассеянным, а внимание блуждало вне моего рассказа. Но с каждым разом блеск в его глазах все больше и больше намекал мне, что странная стена равнодушия к другому миру постепенно исчезает, уступая природному любопытству и жажде знаний.

— Понятия не имею, почему так, — однажды признался мне он. — Будто голова ватная становится, когда ты что-то рассказываешь и спать сразу охота, через силу слушать приходится.

Мы так и не поняли, что это было и от чего зависело. По предположению моего помощника этот мир активно не хотел пересекаться с моим, а от того и стремился «стереть» такие разговоры из своего информационного поля. Звучит бредово, конечно, но иного объяснения не было.

А я откровенно скучала. Принимала десятки поздравлений со скорой свадьбой, которые красиво горели в камине, перелистывала книги по социальному устройству Тиона и тренировалась в магии. С последним мне активно помогал Ясень и под его чутким руководством я научилась выпускать красивые искры прямо из пальцев, а также спокойно варьировала температуру окружающей среды от комфортной до откровенной жары. Пару раз удавалось создать даже малюсенькие язычки пламени, однако подобное умение считалось боевым, а потому я каждый раз чувствовала неприятный зуд, поселившийся будто прямо внутри головы.

Это было неприятно, а потому, когда пришла пора корректировать свою магию под индивидуальный стиль, я углубилась в волшебство эмоций. Да-да, я не забыла, что второй областью огненной магии является внутренний огонь — эмоции и чувства, рожденные человеком. Узкоспециализированные маги могли даже управлять чужими эмоциями, внушать страх или радость, гнев или трепет. Я, увы, похвастаться подобным не могла, хотя Ясень утверждал, что задатки есть.

Сам юноша учился магии с невообразимой скоростью. Практически все его жалование уходило на учебники по водной волшбе, над которым он засиживался так долго, что я всерьез начала беспокоиться за его зрение.

— Может, нанять тебе учителя? — озадачено предложила я, видя гору книг. — Живой преподаватель всяко лучше, чем сухие научные объяснения. Заодно технику сможешь отработать под контролем опытного человека.

— Да ну, — отмахнулся он. — Все равно боевиком становиться не собираюсь, хочу свое направление придумать. Так зачем мне его другим показывать?

— Что за направление?

— Микро-магия, — понизил он голос до шепота. — Подумай сама, вокруг нас полно воды, она прямо в воздухе и не только во время дождя. Так зачем мне, словно гиганту, поднимать озера с тоннами стихии, чтобы поразить врага, если можно заморозить воду у него в носу? Ты молодец, хорошо придумала отказаться от боевых наук. Тебе тоже не нужно сжигать врагов, если можно вызвать в них страх перед тобой.

Мне категорически не нравилась идея сжигания. Да чего уж, и идея иметь врагов тоже не прельщала. А потому я пока что знакомилась лишь с теорией овладения эмоциональной магией и делала упражнения на овладение собственными душевными порывами. Поймать дзен не получалось, но мне и не к спеху, ведь я искренне надеялась, что подобные умения мне никогда не пригодятся.

Сегодня же в планах было еще раз посетить мастера Шевора и закупиться интересной артефактной мелочевкой, облегчающей жизнь. Однако едва мы вышли на улицу и вдохнули морозный воздух, как внезапно раздался писк:

— Ой-ой-ой! Ой! — мой карман начал активно дергаться. — Ой, мамочка!

— Что такое? — всполошилась я.

— Ничего! Просто тут немножко… ой!

Я засунула руку в карман, выудив пищащего чертика. Маленькая лапка держалась за щеку, а глаза налились огромными слезами.

— Что такое? Болит? Ударился где-то?

— Не ударялся, просто больно, — захныкал ребенок, потирая шерстяную щечку.

— Зубы болят? — вот тебе здрасьте! У чертей могут болеть зубы?

— Внутри болит. Дышать больно, — огромные соленые капли покатились по мордашке, а я напрочь перепугалась.

Господи, где я найду врача по чертям? Да любой лекарь сначала прихлопнет «нечистую пакость», а потом уже спросит, зачем пришли. И что мне теперь делать с плачущим от боли дитём? Куда бежать, кому показывать? Мама миа!

Мою панику подхватила Мира, и так бросавшая виноватые взгляды на чертёнка.

— Госпожа, к лекарю надо! К какому? К Фредерику, а у нас других и нет!

— Чтобы он его убить попытался, как вы?

— А что делать, леди?! Я зубы лечить не умею. Давайте объясним господину Фредерику, что наш клят хороший? Он его вылечит! Луи! — закричала она, принимая решение вперед меня. — Луи, пошли весть лекарю, у госпожи кл…

— К личному посещению лекаря я пока не готова, — перебила я. — Но мне срочно нужна его консультация, поэтому пригласите его к нам как можно скорее.

Понятливо кивнув, лакей убежал в дом, а мы вернулись в мои покои и принялись утешать ребенка, баюкающего опухшую щеку. Понятия не имею, как буду объяснять лекарю откуда у меня черт и почему ему нужно вылечить челюсть, но надеюсь что-нибудь придумать.

— Не плачь, маленький, ну пожалуйста, — едва ли сама не плакала Мира, поглаживая кисточку хвоста.

— А ты будешь любить меня, если все мои зубики выпадут? — плача спросил клятик, цепляясь лапкой на палец служанки.

— Ну конечно! Ничего у тебя не выпадет, все обязательно будет хорошо! Потерпи, миленький, сейчас придет лекарь и поможет.

— Наверное, он не успеет. Я уже не чувствую свои лапки…

— Что у вас тут происходит? — ворвался в комнату Ясень. — Поместье на ушах стоит, каждая собака про новую болезнь графини болтает!

— Это я… — скорбно сказал чёрт.

— Что ты?

— Совершаю помирание.

Дикое изумление в глазах парня констрастировали с моим феспалмом. Что еще за приступ ипохондрии? Очень надеюсь, что он всего лишь преувеличивает, а не выдумал зубную боль ради внимания. Не то, что бы я была готова ругаться на ребенка из-за таких придумок, но воспитательной беседы не избежать. Хотя лучше бы он все придумал на самом деле, чем смотреть в эти большие заплаканные глаза!

— Мира, у нас есть шалфей?

— Есть, моя леди! — с готовностью отреагировала служанка. — Заварить?

— Давай, должно немного снять воспаление до прихода Фредерика.

— Наверное, мне уже ничего не поможет, — мой глаз задергался в такт похоронному голосу малыша. Пора брать ситуацию в свои руки.

— Плохая попытка соврать, — небрежно сказала я, махнув рукой и демонстративно поворачиваясь к окну.

— Соврать? — растерялся чертик. — Я не вру!

— Сам говорил, что кляты всегда врут. Получается, ничего у тебя не болит, ты просто обманываешь нас, — хмыкнула я.

Ребенок так удивился, что перестал плакать. Неуклюже встав на копытца, он прошел по столу до меня и требовательно протянул лапку. Секунду помедлив, я протянула ему указательный палец и замерла под горьким взглядом дитя.

— Чувствуешь? — спросил он, приложив мой палец к щечке. Где-то под шерсткой тихонько чувствовалась пульсация, едва уловимая при нашей разнице в размерах. — Правда болит.

Внезапный стук в дверь прервал нашу беседу. Клятик привычно юркнул под стол и я не успела его остановить. Заглянувший в кабинет целитель Фредерик поздоровался и сразу перешел к делу:

— Ну же, ваша светлость, что вас беспокоит? Признаться, я заволновался, когда получил срочный вызов на артефакт связи. Снова головокружение или что-то с вашей служанкой? Не томите, моя госпожа.

— Знаете, господин Фредерик, у меня к вам крайне деликатное дело, — неожиданно смущенно начала я. — Прошу вас проявить терпение к тому, кому нужна ваша помощь, и сохранить врачебную тайну.

У меня правда не было выбора! Если кто и способен остановиться от моего приказа и не пытаться причинить вред моему маленькому другу, так это наш лекарь. Искать другого врача не было времени, да и не могла я гарантировать безопасность чертенку, доверяя постороннему человеку. А тут… была не была!

Помедлив, я подняла руку над столом, на которой привычно свернулся клубочком маленький безрогий клят. Чем дольше лекарь всматривался в шевелящийся комочек, тем больше становились его глаза.

— Леди Маргарет, это же… У вас завелась нечисть? Право слово, — потянул он ворот халата пальцами, — это немного не в моей компетентности. Конечно, если хотите, я помогу вам избавиться от этой проблемы, но гораздо проще вам его сжечь.

Тьфу ты!

— Нет, господин лекарь, — твердо сказала я, накрывая ладонь второй рукой. — Его ни в коем случае нельзя убивать. Здесь проблема иного рода. У него болит зуб.

Непродолжительное молчание прервалось закономерным вопросом:

— Вы хотите сказать, что этот клят и есть мой пациент? — суховато уточнил лекарь.

— Да. Понимаете ли… я в ответе за него. Кому как не вам знать, что не бывает плохих и хороших пациентов, все мы болеем одинаково. А этот клят еще ребенок, понимаете?

— Ребенок? — заинтересовался целитель и открыл саквояж. — Ну-ка, голубчик, откройте рот. А вы, леди, подержите фонарик.

Достав миниатюрное зеркальце, Фредерик наклонился над захлопнувшим ротик чертенком. Я и глазом моргнуть не успела, как пушистое рыльце оказалось спрятано в лапки.

— Ну же, мой хороший, не бойтесь, я только посмотрю.

— Ай! — воскликнул доверчивый чертенок, едва зеркальце легонько стукнулось на верхнему клычку, и попытался закрыть рот, но кто бы ему дал.

Еще несколько манипуляций и мы услышали вердикт:

— И впрямь ребенок. У вашего малыша запущенный кариес бокового резца. К счастью, зубки еще молочные, а потому можно без проблем удалить. И вырастет новый красивый зуб. У клятов же вырастают коренные зубы? — озадачено спросил лекарь.

— Нет! — заверещал чертенок. — Не вырастают, никогда не вырастают! Его нельзя удалять, а то больше вообще ничего не вырастет! Я не дамся!

Целитель беспомощно посмотрел на меня, а я прикрыла глаза. Мы уже научились разбираться, где он честно пытался врать, и сейчас что-то мне подсказывало, что малыш просто боялся. Удивительно, что строение зубов людей и клятов оказалось так похоже, не смотря на то, что все зубы чертика были похожи на остренькие клычки. Только откуда кариес?

— Ты же понимаешь, что рано или поздно он выпадет сам? — я с трудом подбирала слова. — Только или он может перед этим серьезно поболеть и доставить тебе дискомфорт, или мы его сейчас аккуратно уберем и на его месте появится крепкий и здоровый зуб.

Тихие всхлипы отвлекли меня от проникновенной речи. Я перевела взгляд на утирающую глаза Миру и еле слышно вздохнула. Не один ребенок, так другой обязательно расстроится, расплачется, огорчится, а мне утешай.

— Это я виновата, — уже в голос залилась слезами служанка. — Мне его так жалко! Это моя вина.

— Ты-то тут причем?

— Я его сладким кормила! — заголосила девчонка. Ясень мгновенно закрыл уши руками и скривился так, будто у него разом заболела вся челюсть. Да ёлки-палки!

— Леди Маргарет, к вам гость, — громогласно донеслось с порога. Мы замерли, глядя на выросшего будто из под земли дворецкого. Кто не закрыл дверь?! Первым отреагировал мой помощник, кинувшийся прикрывать лекаря и пациента собой, но оказалось поздно.

— Прошу прощения, леди. Моя вина, — сказал он, прицельно фиксируя прищур на маленьком черном тельце. — Я разберусь.

— Нет! — воскликнула я до того, как белоснежные перчатки оказались стянуты с рук. — Не смейте его трогать, Феликс, это приказ! Проводите меня к гостю немедленно. Господин лекарь, начинайте лечение. Ясень, Мира, убеждение и удержание пациента на вас.

Дворецкий коротко поклонился, не сводя взгляда с оробевшего клятика, и развернулся, увлекая меня в коридор. На вопрос, что за гость пожаловал, лишь неопределенно дернул плечами, продолжая задумчиво молчать.

— Надеюсь, вы понимаете, что присутствие в моей комнате клята — это секрет, господин дворецкий?

— Разумеется, госпожа графиня. Но вы уверены, что для вас это безопасно?

— Абсолютно, — отрезала я.

— Тогда прошу вас, гость дожидается в малой гостиной.

Обратно к себе я возвращалась в приподнятом настроении. Да что там, я было готова буквально перепрыгивать через ступеньки, лишь бы поскорее остаться наедине с верными людьми. Забежав в кабинет, я плотно захлопнула дверь и вопросительно посмотрела на присутствующих.

— Дело сделано, леди, — вытер руки о бумажное полотенце Фредерик.

— Ну, что скажешь? — обратилась я к чертенку, сжимающему лапку в кулачок.

— Это кафое-то ифтефательство над тефными клятами! — убежденно сказал ребенок, разглядывая крошечный почерневший зубик. — Люди офень фестокие фуфества.

— А сколько лет уважаемому пациенту? — поинтересовался лекарь, пряча в саквояж миниатюрные щипцы.

— Немнофко.

— Немножко — это сколько?

— Шушуть.

— Понятно, — сдался целитель. — Леди, настоятельно рекомендую ополаскивание ротовой полости отварами ромашки и шалфея. Скоро все затянется, но ближайшие два дня возможно поболит. Если боль станет невыносимой, используйте это, — в мою руку лег коричневый камешек, который лекарь велел растереть и залить водой, выпив это, как обезболивающий порошок.

При ближайшем рассмотрении камешек оказался плотно спрессованным травяным шариком. Я спрятала его в большую шкатулку вместе с тем, что бережно несла в руках, и проводила Фредерика на выход.

— Я взял на себя смелость заодно осмотреть вашу служанку. Что ж, беременность протекает хорошо, отклонений в развитии плода не увидел, как и изменений в состоянии матери. Вы отлично заботитесь о слугах, леди. Но вот вами я недоволен.

— Почему же? — удивилась я.

— После травмы вы ни разу не обратились ко мне за профилактическим осмотром, хотя прекрасно знаете, как важно вовремя предоставлять сведения о своем самочувствии семейному целителю.

— Да я прекрасно себя чувствовала, — оправдывалась я. — Единственное, что меня беспокоило — это запрет на нормальную еду несколько дней. Вот тут да, моральное самочувствие от травы и пресной курицы значительно ухудшалось.

— Честно говоря, я до конца сомневался в вашем сотрясении. Однако виконт Роберт так искренне настаивал на том, что удар был сильным и вам стоит поберечь желудок от возможной тошноты, что пришлось уступить.

— Так это виконт распорядился на счет моей еды?!

— Получается так, сударыня, — развел руками мужчина. — Я, конечно, прописал это в рекомендациях, однако до сих пор считаю, что давить дворянским авторитетом на семейного врача — дурной тон.

Попрощавшись с лекарем, который теперь по праву может носить звание чертового доктора, я вернулась к детям.

— Что за гость? — полюбопытствовал Ясень, разглядывающий в окно смесь снега и дождя, размывающей промерзшую землю. Зима на юге — мерзкое зрелище.

Я аккуратно вынула из шкатулки два бархатных мешочка, украшенных золотой перевязью, и продемонстрировала помощникам. Первый мешочек перекочевал на стол, а из второго я со всеми предосторожностями достала сморщенную коричневую горошину.

— И ради чего мы ждали столько времени? — с несвойственным ей скепсисом спросила Мира. Я поскребла ягоду и содрала каскару.

— Ради этого, — на моей ладони перекатилось бледно-желтое зернышко.

Глава 29

— То есть ты даже не поинтересовалась обстоятельствами травмы? — вытаращился на меня Ясень.

— Да знаешь, как-то не подумала, — виновато сказала я, помешивая деревянной лопаточкой неспешно темнеющие зерна.

— И тебя не смутило, что уезжала ты из дома с женихом, а нашел тебя конюх?

— Ну, знаешь, не до этого как-то было! — огрызнулась я, в волнении сжимая кухонный инструмент.

Не смотря на то, что кухня по своему обыкновению была полна народу, слуги старательно жались к стенам подальше от хмурой графини, колдующей с плитой и непонятным зерном. Я постепенно повышала температуру нагрева, перемещая фронт испарения ближе к сердцевине. К сожалению, четко отследить давление внутри зерна и процент испаряемой влаги мне не удалось бы никоим образом, а потому обжаривала я лишь малое количество сырья, который передал мне небритый и уставший матрос. Так сказать, эксперимент.

Для традиционной обжарки я выбрала длинное время развития вкуса и невысокую температуру, что позволило мне контролировать процесс стеклования. Может быть, мой дар огненной магии и помог бы мне контролировать температуру нагрева, но увы, я слишком плохо управлялась с таким мизерным диапазоном градусов — сжечь зерна до углей за пару мгновений мне ничего не стоило.

— Значит, он может быть причастен к тому, что случилось со мной, — продолжила рассуждать я.

— Да, только непонятно, прямо или косвенно, — пожевал губами помощник. — Оно и должно так странно пахнуть?

— Конечно, — я поглубже втянула в себя аромат и чуть не пошатнулась от головокружения. Господи! Да! Я так скучала!

Бах!

— Засекай время! — завопила я, принимаясь еще активнее шевелить лопаткой. Ясень вскинулся и уставился на часы:

— Тридцать секунд… минута… полторы… пора!

Потрескивающее зерно струйкой посыпалось на ледяной противень. Я ловко разровняла его так, чтобы максимально сократить время охлаждения. Толкотня за спинами усилилась и на правах матери всея кухни к нам подплыла Берта.

— Ну-ка, девочка, показывай, о чем ты всему свету уши прожужжала.

Точно такой же любопытный взгляд буравил кофе со стороны моего помощника. Миг и крупное зерно исчезло между челюстей.

— Э-э-э…

— Ты сказала, что можно, — флегматично отметил Ясень. — Горькое. Но что-то в этом есть.

— А дальше чего? Как это пить? — кухарка с исследовательским интересом наклонилась над противнем и взяла одно зернышко двумя пальцами.

— Не все сразу, мои дорогие, — улыбнулась я. — Для начала ступку мне и пестик, потом турку, а потом уже чашки.

— Давай сюда, горе моё, — отобрал у меня инвентарь помощник, видя, как я толку зерна. — Готовься дальше.

Сливки и сахар принесли быстро, первая партия «молотого» кофе засыпана в раскаленную джезву. Не смотря на все свое нетерпение, я решила, что самая первая проба будет чистой, без каких-либо специй и добавок, кроме классики.

Чем сильнее кофейный аромат растекался по помещению, тем активнее возились люди сзади, напирая на рабочую поверхность и не глядя на присутствие графини, которую успели пару раз толкнуть под руку. Ладно, не беда, аромат и в самом деле сумасшедший. Даже удивительно, что не понравилось только маленьким поварятам, которые скривили носики при первых нотках терпкости. Обычно кофе — дело на любителя и нередко его недооценивают.

Стандартные три кипения остались позади и с величайшей осторожностью я разлила содержимое турки на две чашки. В одну добавила подогретые сливки, другую оставила без изменений. Кажется, на секунду я даже перестала дышать, наблюдая, как черный цвет светлеет, превращаясь сначала в насыщенный коричневый, а позже — в нежно-бежевый.

С первым глотком мои глаза невольно увлажнились. Поверить не могу, что это произошло! Конечно, в себе я не сомневалась, но столько нюансов могли нас подвести, что сейчас, оглядываясь назад, я могу только облегченно выдыхать.

— М-м-м, — перехватил мою чашку Ясень. — Это… так странно, но весьма и весьма неплохо. Ну-ка, еще немножко.

— Эй! — засмеялась я. — Оставь другим на пробу. И сам попробуй вариант без сливок.

— Знаешь, Гретточка, я даже не могу подобрать сравнение, — задумчиво сказала Берта, делая свой глоток. — Будто шоколад, но не он. Какой-то отвар… нет, всё не то. Без сливок будто и впрямь крепкий настой каких-то плодов, а с ними — что-то совершенно необыкновенное!

На пробу было решено выделить по глотку на меня, моих помощников, Берту и Феликса. Как-то так вышло, что я не смогла отказать старшему поколению слуг поучаствовать в эксперименте, очень уж была им благодарна за ту незримую поддержку, которую они мне оказывали все время.

После дегустации по результатам всеобщего голосования напиток признали достойным для «графского баловства». Хе-хе, это они еще не знают, что в будущем даже обычные низкоквалифицированные работники не смогут представить начало дня без этого баловства. Но не будем сразу раскрывать все секреты.

Однако и этот прекрасный день нашлось, чему омрачить. На сегодня была назначена еще и примерка свадебного платья, которую откладывать дальше не получалось.

Мы собирались, как на эшафот. Хмурая Мира, злой Ясень, все сильнее отчаивающийся найти выход, собранная и слегка нервничающая я. Не таким должно было быть радостное торжество в моей жизни. Я никогда не была замужем, не смотря на непродолжительные романы, однако в тайне всегда мечтала о строгом и элегантном белом платье без лишних украшений, свадебном путешествии и понимающем, любящем женихе.

Чем старше я становилась, тем четче прописывала детали своей воображаемой свадьбы, постепенно убирая то, что мне казалось лишним — пышный банкет, украшения, дурацкие конкурсы. Нет-нет, только скромность и европейский стиль. Домечталась…

Уловив наш настрой, даже маленький чертик притих и не отсвечивал, развлекаясь игрой с бусинами, подаренными моей камеристкой, и обустроив себе маленькое гнездо в моей муфте. От промозглой сырости и тяжелых снежных хлопьев не спасало даже утепленное пальто, поэтому пришлось поколдовать внутри кареты, поддерживая стабильную температуру.

Мне не семнадцать лет, чтобы брак по расчету с больным придурком воспринимать как конец света. К счастью, в этом времени мы вполне могли жить в разных покоях, встречаясь раз в день за завтраком. И даже концепция супружеского долга меня не пугала. Вызывала тошноту — да, но не истерику и желание разрыдаться от страха. Самой большой проблемой оставалось то, что мой будущий муженек мог запретить мне строить мою маленькую кофейную империю, о чем поспешил сообщить несколько дней назад.

— Гретта, я настоятельно не рекомендую тебе обнадеживать высокородных особ своими слащавыми обещаниями владения на паях, — выдал мне этот приспешник идиотизма, прихлебывая суп во время обеда.

— С чего бы мне следовать вашей рекомендации, сударь?

— С того, что сейчас это рекомендация, но позже станет приказом, — обрубил он. — Я не позволю своей супруге отираться рядом с другими мужчинами, прикрываясь совместным предприятием. А ваши фантазии о финансовом всемогуществе, которые вы своими недалекими девичьими языками обсуждаете на чаепитиях, не уйдут дальше транжирства мужских денег, это ясно каждому разумному лорду.

Это и стало основным толчком к поиску выхода из сложившейся ситуации. Кроме того, мне приходилось искренне переживать за своих ребят. Кто знает, как полудурок распорядится ими на правах главы семьи? Здесь вообще открывался интересный момент. С одной стороны, после свадьбы новая семья де Кресс должна остаться в поместье Амори́, потому что граф, увы, не имеет наследника. Следовательно, все владения перейдут к мужу наследницы, то есть покалеченному на моральные ценности Роберто.

С другой стороны, господин отец все еще глава рода Амори́, а, следовательно, все слуги, составляющие собственность рода находятся в его власти. Это, конечно, никого не спасало от командований Роберта, но давало надежду. Однако и Мира, и Ясень относились к моим личным слугам, которые переходили в новый род вместе со мной. И здесь за их жизнь никто не мог дать и ломаного гроша.

Для себя я давно решила, как поступлю, если сей нравственный инвалид попробует причинить им вред, но идти на крайние меры все же не хотелось. Меня не покидала светлая и немного наивная надежда, что чудаку присуща хоть капля благоразумия, способная уберечь его от мести мне через слуг.

— Такое событие, ах, такое событие! — воодушевленно щебетала мадам Циррагон, заворачивая меня в километры белого кружева. — Свадьба бывает один раз в жизни! Вам невероятно идет этот расшитый жемчугом лиф. А этот шелковый шлейф? Прелестно, просто прелестно!

Я уныло смотрела на полную противоположность желаемого. Даже для юной девушки этот ворох ткани был перебором, что уж говорить обо мне. Не то, чтобы меня сильно волновало, в чем здесь выходить замуж, особенно при моем искреннем желании избежать этого мероприятия, но двигаться в этом сугробе будет сложно. Даже мое белое платье для танцев намного симпатичнее и удобнее. Может, плюнуть, и в нем к алтарю выйти? Вот бы Роберто передумал, увидев меня в «безвкусной хламиде».

Эх, не пустят же. Да и эта сволочь не откажется от родства с графом и наших земель, даже если я выйду в мешке из-под картошки.

— Мадам, давайте уменьшим объем юбки, — решительно сказала я. — И меньше сатина. Может, рассмотрим атлас?

— Атлас захотела, как нищенка… — раздался сзади едва слышные шепот. Я посмотрела в отражение.

Сзади меня стояли две леди бальзаковского возраста и неодобрительно косились на вившуюся вокруг меня хозяйку. Не смотря на то, что салон должны были закрыть специально для моего посещения, мадам Циррагон тысячу раз извинилась — одинаковые по родовитости и титулованности леди захотели посетить её модный дом в одно время, отказать кому-то решительно невозможно.

И если меня это обстоятельство не смутило, то повидавшие жизнь аристократки сочли личным оскорблением присутствие пусть и титулованной, но соплячки, которая еще и умудряется светиться среди богатейших лордов королевства. И это при живом-то женихе! Какое бесстыдство!

От собственных мыслей мне нестерпимо захотелось похихикать, но я сдержала невозмутимый и чуть высокомерный вид. Стоит снять маску балованной юной леди и проявить нормальные эмоции, как от сплетен не отмоюсь. Эти родовитые гадюки сумеют сделать «правильные» выводы по одной моей улыбке. В самом деле, если мужской силой в этом мире является закон и деньги, то женской — общественное мнение и филигранная игра на восприятии социумом тех или иных аристократов.

Любопытно, что многие мужчины здесь не замечают, как женские интриги и сплетни влияют на их решения. Пара слов тут, шепоток там и вот рушатся контракты, давние партнеры ссорятся, неугодные лорды и леди оказываются исключены из «приличного» общества.

— Что поделать, с её-то инициативами странно, что граф Амори́ вообще еще не разорился. Последний раз атласное свадебное платье надевала только баронесса Каменская, ну, та, на которую недавно напали. Денег на кружево не хватило…

— Напали? Баронесса подверглась нападению?

— А вы не слышали? Ах, дорогая, вы снова отстали от круговорота жизни. Неделю назад на поместье Каменских напали. Кто-то сжег все близлежащие поля и сады, а после и само поместье. К счастью, дома была только баронесса. Ну и слуги, — пренебрежительно сказала леди. — Барон и сыновья в порядке, а вот несчастная Диана пострадала значительно. Такие страшные ожоги, милочка, и во сне не приснятся.

— Несчастье, великий Мир, какое несчастье! — вторила ей спутница, однако заинтересованно блестя глазами. — Я полагала, что божья немилость пала только на поместье виконтов… как же… ну, помните, на севере? Об этом пожаре еще судачили в королевской оранжерее. Правда, то ли пожар, то ли убийцы покалечили виконта, я не расслышала, изрядно торопилась.

— Вот атлас, леди, — передо мной упал рулон гладкой ткани. — Но, говоря по секрету, мало кто из незамужних леди желает в самый главный день щеголять в атласе. На вашем платье лучшее кружево из Акконтра, оно отлично подходит к вашим вьющимся волосам! Может, просто добавить больше алмазной пыли?

— Да чего уж там, кладите меня сразу в хрустальный гроб, чтоб было больше блеска, — тихонько проворчала я.

— Хрусталь давно не в моде, леди! — возмутилась мадам, демонстрируя излишне острый слух. — Только драгоценности, моя дорогая, и больше ничего. Рекомендую заказать сапфировый гроб, если ваш жених любит такие игры.

Чего?!

Из салона я вылетела, как ошпаренная. Модистка еще что-то говорила про необычность мужских вкусов в районе супружеского долга, но я принципиально старалась не слушать. Таких мыслей предпочитаю избегать — вряд ли додумаюсь до чего-то нового, а тошноты и омерзения мне не надо. И плевать на платье, в самом деле!

Дома меня ждал небольшой сундук, обитый серебром и украшенный фирменным знаком мастера Шевора.

— Так как ты в прошлый раз не добралась, я сам наведался в лавку. Уж не знаю, чего бы хотела твоя светлость, но на мой взгляд всё самое необходимое куплено, — отозвался Ясень, сидя на подоконнике и задумчиво смотря на горизонт.

— А зачем несколько артефактов, меняющих внешность? И артефакты иллюзии? — спросила я, зарываясь в сундук.

— Пригодятся, — мой помощник явно был мыслями не здесь. Значит, позже поговорим, а сейчас пора готовиться к небольшому демонстрационному приему.

Домашняя презентация моего детища должна пройти успешно.

Глава 30

— И, пожалуйста, помните, что он горячий!

Я приподняла малюсенькую чашку и демонстративно сделала глоток. Следуя моему примеру, пятеро леди и столько же лордов отпили по глоточку из своих чашечек, заказанных специально для приема. Изящный фарфор тихонько тренькнул, а я всмотрелась в лица присутствующих.

Лорды были явно удивлены. Каждый тщательно смаковал послевкусие, переглядываясь с остальными. Леди же, будучи гораздо более осторожными, только смочили губы, а распробовав определенную горечь, сомнением покосились на меня. Причем в глазах Елизаветы и Катрины я видела неподдельное беспокойство — вдруг моя новинка придется не по вкусу гостям?

Но я была спокойна. Чистый эспрессо редко кому нравится, это абсолютно нормально. Следующей партией станет кофе с нежирными сливками, вспененными как для капучино, которым сейчас занимаются слуги.

— Как я уже говорила, этот напиток называется кофе. Сейчас вы пробуете его безо всяких добавок, только сахар у тех леди, которые посчитали напиток горьким. Прошу оценить его по достоинству.

— Весьма необычный вкус, леди Маргарет, — поперхнулся один из лордов, глотнув слишком много и не рассчитав температуру.

— Напомните, какими свойствами обладает этот взвар? — скучающим тоном спросил молодой граф Тизильский, отпив едва ли треть чашки. Насколько я помню, его финансовые возможности росли прямо пропорционально молодежному гонору в связи с хорошим урожаем пшеницы на родовых полях. Поэтому сюда он пришел только для того, чтобы позадирать нос, явив нам свою светоносную натуру. Ну заодно и построить глазки юной графине Амори́, ненавязчиво показав, какого молодца она упустила своей поспешной помолвкой. Как будто у меня был выбор, в самом деле.

Я скептически выгнула бровь, но ответила:

— Кофе дарит бодрость, тонизирует нервную систему, повышает давление и положительно влияет на пищеварительную систему. В связи с последним фактом его крайне не рекомендуется употреблять в больших количествах во избежание… гхм, эксцессов.

— Да, я уже чувствую себя бодрым! — возбужденно проговорил один незнакомый маркиз, получивший предложение за компанию с маркизой Сатор, которая, опустив глазки, попросила два пригласительных. — Я в тонусе!

— Мы верим, верим, лорд Де'Браска, — быстро ответила Елизавета и слегка покраснела. Бедняжка, тяжело стыдиться своей симпатии, но это пройдет. Хотя он, кажется, вовсе не маркиз, просто младший сын своего отца.

— Прошу вас, наслаждайтесь представлением, дамы и господа, — так как одного кофе было мало и демонстрация вышла бы слишком явной и одновременно скудной, я пригласила несколько актеров-чтецов, которые развлекали публику с импровизированной сцены перипетиями драматической новеллы. К кофе предусмотрительно были поданы маленькие пирожные и мороженое, а на кухне готовили ужин на всю приглашенную толпу.

Я с удовольствием откинулась на спинку кресла и бесшумно выдохнула. Два часа назад поместье стояло на ушах, готовясь к неожиданно большему количеству гостей, чем ожидалось. Разбиравший ответные письма дворецкий внезапно зацепился за пару фраз в одном витиеватом опусе, присланном младшим сыном маркиза С'Авек, немножко подумал и… кинулся докладывать о том, что вместо семи гостей прибудут десять.

— Да с чего ты взял? — требовательно спрашивала я, перечитывая словесный блуд, которым изобиловало письмо. На мой взгляд ничего важного или конкретного в нем не было написано, от того решительность Феликса выглядела паранойей.

— Перечитайте еще раз, ваша светлость, — упрямо ответил дворецкий. — «Новаторство есть удел молодых и открытых, оттого иные идеи и приживаются с трудом среди тех, кто дорожит сединами».

— Ну и что?

— Читайте дальше. «Чем сильнее душит нас несвобода нынешних устоев, тем ярче сердечные порывы. И тем скорее их осудят те, чье сердце не способно вместить больше одной идеи». Теперь картина открылась вам, леди?

— Феликс, давно ли ты был в отпуске? — сочувственно спросила я, слишком поздно вспоминая, что здесь нет такой штуки, как отпускные.

— Будет вам насмехаться, госпожа. Вот тут, внизу, читайте: «Могу ли я надеяться, что вы, подобно мне, пылаете душой к трем сторонам великой личности: надежде, вере и любви? Я уповаю на схожесть наших мыслей и невероятно счастлив принять ваше приглашение».

— И поэтому ты решил, что по одному приглашению придет несколько гостей? — мой скептицизм можно было есть ложкой.

— Уверен. Ставлю свою должность на то, что все трое — леди.

— Ты думаешь, он придет в сопровождении сразу трех дам? — вытаращилась я. Что за герой-любовник?

— В ином доме его бы и на порог не пустили, — меланхолично согласился дворецкий. — А среди молодых и горячих сверстников такой фортель может и найти одобрение. По крайней мере, вряд ли с порога встретит осуждение. А там, быть может, и вы захотите вступить в его сердечный квартет.

Господи, это что, завуалированное приглашение на интимную вечеринку?! Бр-р-р! Нет, я отдавала себе отчет в том, что приглашенные — молодые и интересные представители дворянства с перспективными семьями и состоянием. Приглашать кого-то старше двадцати пяти лет считала нецелесообразным — по достоинству не оценят, отмахнутся или демонстративно закидают помидорами, задавив новое начинание потенциально конкурирующего рода. По этой же причине среди приглашенных не было первых прямых наследников и первенцев аристократии.

В мой план не входило демонстрировать готовый продукт покупателям или партнерам прямо сейчас. На сегодня актуальной задачей стало пустить слух о новинке в доме Амори́, ведь даже на это с трудом хватило мешочка с натурально высушенными ягодами.

На периферии гостиной замелькали встревоженные слуги. Я поднялась и тихо извинившись перед гостями, устремилась к лестнице.

— Что такое?

— Кофе готов, миледи, — шепотом отрапортовала Мира. — Велите подавать?

— Подавайте через пять минут с мятным мороженым и стаканами с водой.

Служанка умчалась на кухню, а смурной дворецкий привлек мое внимание:

— С минуты на минуту прибудет его милость господин Роберт с племянником.

— А отец?

— Нет вестей.

— Тогда займите их чем-нибудь, чтобы не мешались.

— Как прикажите, леди, — поклонился Феликс, а я вернулась к гостям.

Лорды и леди весело болтали в перерыв между актами произведения, обсуждая недавние события на приеме герцогов Де'Парис и свежие новости из столицы. А я могла только мысленно поаплодировать проницательности дворецкого — этот хлыщ, лорд С'Авек, действительно явился с тремя девчонками, не моргнув глазом рассыпаясь в благодарностях за понимание.

— А вы слышали, что Военная академия собирается отправлять своих выпускников сразу на границу?

— Бросьте, они же еще совсем юные.

— Зато уже воины. Смогут хотя бы собирать гуманитарную помощь и следить за ее доставкой, помогая старшим офицерам.

На внесенные чашки с новой порцией кофе поглядывали заинтересовано. Когда я объяснила, зачем нужна вода и мороженое, леди признали цвет «нового» напитка благородным и достойным интереса.

— Ого! Это намного вкуснее, чем раньше! — воскликнула Катрина. — Попробуйте, Елизавета, весьма и весьма благородный вкус.

На такую лестную характеристику не могли не отреагировать остальные. Удивленные и восхищенные возгласы были встречены всеобщим смехом и подтруниваниями. Люблю молодежь, чего уж там, могут здорово посмеяться и над собой, и над надоевшим этикетом без сурового пригляда мамок-нянек.

Я окончательно расслабилась. На удивление, чашек вышло больше, чем гостей. Действительно, ведь сливки забрали приличную долю объема. Продолжая объяснять, в чем разница между этой и предыдущей порциями, отшучиваясь на вопросы о происхождении и приготовлении напитка, я прозрачно намекнула о том, что идей по разнообразию напитка у меня много.

Гости азартно переглянулись и незаметно наклонились к оставшимся на подносе чашкам. Ю-ху! Я знала, что кофе не может быть только моей любовью.

— Лорд С'Авек, вы же наверняка уступите эту крошечную порцию леди, верно? — строила глазки незнакомая раньше блондинка.

— Уступит, конечно, только мне, — обошла на повороте соперницу её коллега по лорду. — Лорд Демир, я буду на седьмом небе от счастья, если вы передадите мне новую чашку.

Демир с совершенно несчастным видом посмотрел на обеих и с ужасом уставился на третью, готовящуюся вступить на тропу войны за новинку. Гхм, а на что ты рассчитывал, мальчик? И как они только до сих пор в волосы друг другу не вцепились за твое внимание.

— Лорд Демир, — хитро протянула оставшаяся «сторона великой личности». — Помните, что достоинство мужчины определяется честностью. Вы честно обещали мне звезду с неба, но вместо этого я прошу малости — того скромного сосуда, что стоит по правую руку от вас.

Так, тут уже дело принципа. Кому-то однозначно сегодня не повезет, а кто-то выйдет победительницей. Не повезет, разумеется, любвеобильному повесе, ведь кому бы ни досталась чашка, остальные гарантированно оскорбятся.

Победила блондинка. Ловко наклонившись через весь стол и приковав внимание лорда к своему декольте, она просто подхватила миниатюрную кружечку и махом опрокинула её в себя, вызвав возмущенные ахи конкуренток. Остальные искренне старались не ржать в голос, маскируя смех кашлем, и лишь одна Елизавета неодобрительно покачала головой.

— Великолепно, леди Маргарет! — удовлетворенно сказала светловосая леди и промокнула губки салфеткой.

— Леди Ванесса, — меня разбирал смех. — Я бы на вашем месте не увлекалась. Кофе несколько коварен в больших количествах.

— В самом деле, разве может быть вред от такой маленькой чашечки? — чуть обижено спросила она.

Надеюсь, что нет. А вот от трех, выпитых ею, с непривычки может быть.

— Сиятельные лорды и леди, прошу вас, угощайтесь шоколадом. С кофе он необычайно вкусен.

— Что это ещё за песочная муть? — развязано донеслось с порога. Я обернулась. В дверном проеме стоял молодой мужчина, ухмыляясь наглой и дерзкой усмешкой. Длинные волосы собраны в хвост, камзол небрежно расстегнут, взгляд блуждает по присутствующим девушкам.

— Сударь, — церемонно сказала я. — Вы приглашены?

— В этом доме я всегда желанный гость, — осклабился пришелец. — Отчего же ты не рада видеть родственника, Гретти?

Я мысленно посчитала. Если этот наглец — племянник Роберта, который является мне троюродным братом, то… То мне он троюродный племянник, вроде, так. Жаль, «не помню» как его зовут.

— В таком случае проходите и отведайте с нами кофе, — распорядилась я, показывая, кто тут хозяйка. Если еще и этот хам будет командовать здесь также, как дядюшка, то я не постесняюсь выкинуть его взашей.

Чужак хмыкнул и расхлябанной походкой подошел к столу. Фривольно подмигнув краснеющей Катрине, мужчина бухнулся на кресло и с вызовом уставился на лордов.

— Мира, обслужи нашего гостя, — я повысила голос и вбежавшая служанка кинулась с новой тарелкой к столу.

Но стоило ей рассмотреть пришельца, как девчонка споткнулась и выронила тарелку, затрясшись, как осиновый лист. Блюдце с громким звоном хлопнулось об пол и разлетелось на кусочки. В наступившей тишине было отчетливо слышно, как издевательски хмыкает хлыщ:

— Неужели эта цыпочка все еще прислуживает тебе? Я надеялся встретить её на северном перевале, но, видать, слухи не врут и ты решила превратить поместье в приют сирых и убогих, — оскорбительно заржал он, а я неловко посмотрела в глаза гостям. Черт, теперь придется прилюдно его выгонять, а это нехорошо для репутации.

— Феликс, ты знаешь, что делать.

— Пройдемте, лорд, — сухо сказал дворецкий и зазвонил в специальный колокольчик для вызова охраны. Запомнив необычайную жажду убийства, которая горела в глазах дворецкого, я обернулась к приглашенным и рассыпалась в извинениях за некрасивую сцену, жестом отослав Миру на кухню. Потом разберусь.

— Ой, — внезапно сказала блондинка и прижала руку к животу. Громкий бурлящий звук разнесся по гостиной. — Прошу прощения, — краснота залила щеки девушки.

Однако звук повторился и леди подскочила, едва не опрокинув стул.

— Я… мне надо… нужна служанка! — выпалила она и бросилась вон. Вслед за ней кинулась сообразительная Калиска.

— Спасибо за предупреждение, леди Маргарет, — негромко сказала Елизавета.

— Отравление? — взволнованно спросил С'Авек и подозрительно глянул в свою чашку.

— Невнимательность, — отрешенно ответила леди. С тех пор, как её отец посетил наше поместье, Лиза стала более замкнутой, но, кажется, у нее появилось больше секретов от маркиза Сатора.

На этом неловкий момент замяли. Вечер закончился скомкано, но благополучно. Поужинав и сыграв несколько партий в популярные при дворе фанты, гости разъехались и даже пострадавшая от излишней перистальтики желудочно-кишечного тракта леди облегчилась и вышла к нам красная, как помидор, под смешинки в глазах товарок.

Я помогала слугам убрать со стола и чтобы не бегать по сто раз на кухню, относя нетронутое, самоотверженно прятала сладости в себя. Было непросто, но я справлялась, когда вниз спустился Ясень.

Разбитая скула, синяк под глазом и сбитые костяшки сказали мне, что где-то с гор сошел снег. Иначе почему наш хитрый дипломат и шантажист в одном лице, умеющий филигранно угрожать и одновременно увеличивать выгоду, применил к кому-то физическую силу? И судя по решительно довольному виду, не для самозащиты. Если подумать, я даже знаю к кому именно — все гости уезжали целыми и при мне, к слугам у него претензий не было. Так что вариантов не много.

— И как это понимать? — вздохнула я.

— Как не панского ума дела, — шмыгнул он окровавленным носом.

— И тебе совсем не жаль этого бедолагу, который получил от тебя по физиономии? Или пострадал только ты?

— Не только. Но пострадавшая морда — это теперь не самая большая его проблема.

— А какая самая?

— Отмороженные яйца.

Я подавилась пирожным. Что, блин?

— Иногда мразей нужно ставить на место. Особенно когда они считают, что зажать малолетнюю девчонку в углу — это хорошая идея.

— Что?! — я вскочила со стула, опрокинув чашку с травяным отваром.

— Надеюсь, он сдохнет с осознанием того, что единственного его ребенка родит та, над которой он надругался.

Я кинулась на кухню, а позже в спальню. Девочка сидела на кровати в своей комнатушке и тихо рыдала, закусив подушку зубами. Я, как могла, сгребла ее на руки и постаралась обхватить полностью.

— Почему ты плачешь? Почему она плачет? — спросил маленький клят из складок на одеяле. Он стал довольно много времени проводить с Мирой в играх и покушениях на сладкое. Теперь же растерянность и тревога за новую подругу мешала ему «врать и заниматься обычными клятными делами», как он обычно выражался.

— Ей грустно, — ответила я. Девочка моя, как же тебе помочь? Поджарить зад ублюдку я вряд ли смогу, но и вряд ли ты этого хочешь. Господи, солнышко, что же мне с тобой делать?

Внезапно мои ладони налились мягким теплом, которое я интуитивно начала распределять по Мире. Движение за движением с каждым поглаживанием я чувствовала, как каменное напряжение в теле девочки пропадает, уступая расслабленности и сонливости.

— Всё будет хорошо, милая, — я приподняла пальцами её подбородок и убедительно заглянула в глаза. — Мы со всем справимся, ты всегда можешь рассчитывать на нас. Я сделаю всё, чтобы такого больше никогда не повторилось. Пожалуйста, — моё дыхание перехватило от следующих слов. — Пожалуйста, прими свое дитя. Оно только твое и больше ничье. И от тебя зависит, будет ли твой маленький ребеночек счастливым и любимым или вырастет в холоде и всю жизнь будет нуждаться в твоей любви.

Девочка смотрела в мои глаза и я, как в калейдоскопе, видела отчаяние, страх, неуверенность, тоску и желание снова расплакаться, но поглаживания делали свое дело.

— Твой маленький сыночек или дочка вырастет замечательным, талантливым, здоровым и красивым ребенком. Он будет любить тебя самой чистой и искренней любовью. Он совершенно ни в чем не виноват и его душа, которую вложил в тебя бог, чиста и невинна. Иногда так случается, что на нашу долю выпадают суровые испытания. Но поверь, нет худа без добра. Да, ты пострадала, зато через несколько месяцев у тебя появится маленькое чудо. Я стану тётей, — впервые служанка слегка улыбнулась в ответ на мою улыбку. — И мы вырастим его вместе. Я никогда не брошу тебя, даже если мне придется отвоевывать вас обоих у всего мира, — настоящие слезы облегчения намочили мое платье.

Камеристка выплакивала все свои сомнения, всю боль и страх, позволяя себе глубоко дышать и верить в завтрашний день. А мне оставалось только прикрыть глаза и позволить паре крохотных слезинок затеряться среди серых волос маленькой макушки.

Глава 31

— Нас вызывают, Гретта. Я нужен в канцелярии Его Величества, ибо только достойные войдут в полевой штаб короля на границе гор. Не надейся, что из-за этой задержки свадьбы не будет, она может только ненадолго перенестись.

— А как же отец? — спросила я, перечитывая заклинание стазиса, любезно записанное для меня актефактором.

— Его светлость выступит консультантом по восстановлению дипломатических отношений. Сейчас он при дворе, потом отправится в стан врага договариваться, — презрение скривило и без того неприятное лицо Роберта.

— Может, он сможет прислать мне письмо? — с неожиданной тоской спросила я. Не могу сказать, что привязалась к графу, как к родному отцу, но такое долгое отсутствие заставляло меня переживать.

— Он занят, девочка, пора бы это уже понять, — застегнул последние пуговицы на парадном мундире женишок. Ну и ладно, больно надо.

Экипаж с лысым пособником моей потенциальной фригидности отъехал, а я села разбирать восторженные письма гостей, угощавшихся кофе. Благодарности, надежды на теплые отношения, ответные приглашения, намеки на совместную коммерцию — всё это было очень важным делом, которое я могла доверить только Ясеню, но он в последнее время пропадал в пределах поместья, отговариваясь делами.

Понятия не имею, что за дела, но свои прямые обязанности он выполнял хорошо и даже больше, старался разгрузить меня от моих, освободив время для магических тренировок. Наверное, активно взялся за проверку слуг, деля на своих и чужих. Не то, что бы его резко стали уважать после назначения на новую должность, но лидерские способности, близость к графине и умение договариваться делали свое дело.

Я потерла горло. Не понимаю, с самого утра его будто царапает и жжет. Неужели заболела?

— Мира, принеси, пожалуйста, мне чаю с лимоном, — вызванная служанка убежала на кухню, а я со вздохом потянулась. Какой-то ленивый день, ничего не хочется, ничего не делается. Устроить выходной? Хорошая идея, в общем-то, можно прогуляться по дому, заглянуть на кухню или в библиотеку.

Коридоры, наполненные гулом и снующими деловыми слугами, меня не порадовали. Случилось что-то? Но каждый, кого я останавливала, лишь отговаривался поручением старших и снова убегал.

— Почему сегодня все чем-то заняты? — проворчала я. — Одна я бездельничаю.

— Ты графиня, тебе можно, — усмехнулась Берта, фаршируя утку. На кухне как всегда было шумно и людно. Деловитые поварята ссыпали в мешки зерно, перекладывали сыры, чистили картошку и перебирали крупу, повара колдовали над выпечкой. Каждый был при деле, мне в какой-то момент даже стало неловко. Устроить выходной получалось откровенно плохо, особенно на фоне напряженных старших слуг, которые переговаривались по углам в полголоса, но наотрез отказались признаваться, в чем дело. Ладно, пойду ещё почитаю про магию эмоций. Надо же чётко понять, что я сделала тогда с Мирой.

Слуги бегали по поместью хаотично, останавливаясь только для того, чтобы торопливо на ходу поклониться и побежать дальше. Ни экономки, ни дворецкого в пределах видимости не было, так что спросить, почему все ведут себя так странно, было не у кого. Поэтому немного подумав, я решила навестить библиотеку, заглянув на самые верхние полки к самым увесистым фолиантам.

Как и предполагалось, это действительно была интуитивная магия огневиков, имеющих склонности к работе с эмоциями. Иногда, в критической ситуации, магия может проснуться сама, как и понимание, что нужно делать. А вот чтобы научиться творить это полностью осознанно, нужно очень и очень долго тренироваться.

Возвращалась я к себе задумчивая, не особо торопясь, а потому услышала то, что, кажется, хотели скрыть от моих ушей:

— Складывай скорее, не упрямься, и потише.

— Не могу! Нельзя без дозволения госпожи!

— Нельзя её сейчас пугать. Тьфу ты, тебя ведь тоже… Лучше б я к самой Греттке подошел. Всё, забудь.

— Нет, подожди! — торопливый шепот. — Это правда?

— Кривда. Лучше перестраховаться.

— А зачем, а зачем? Мне, скажите мне тоже! Хватит шептаться!

— Великий Мир, не оставь нас в немилости, помоги, — шебуршание усилилось. — Лишь бы не решила, что воруем, лишь бы не узнала раньше времени.

Подождав для острастки несколько секунд, я распахнула дверь. Картина маслом удивила меня невероятной слаженностью: дрожащая Мира ссыпала драгоценности из моей шкатулки в дорожный саквояж, Ясень рвал копии всех договоров и соглашений, педантично складывая оригиналы в свою сумку. Возбужденный клятик прыгал по столу и активно помогал — подхватывал налету клочки бумаги и разрывал их коготками на мельчайшие кусочки.

— И как это понимать? — вкрадчиво спросила я.

— А мы тебя грабим! — счастливо улыбнулся от уха до уха чертёнок.

— Моя леди! — вскрикнула Мира и едва не залилась слезами. — Простите!

— Как всегда вовремя, — сокрушенно сказал помощник, опустив руки. — Ладно, тогда помогай, — и сунул мне в руки стопку старинных книг.

— А больше ничего не сделать?

— Да Мир великий, женщины, почему с вами так сложно? Я хоть раз тебя подводил? — явно сдерживаясь, приготовился ругаться Ясень.

— Это не повод вести себя так, будто через полчаса к нам нагрянут с обыском, — резонно игнорировала я его довод.

— Ладно, давай сойдемся на том, что я тебя и правда граблю и ты не в состоянии мне сопротивляться? — предложил юноша, подхватывая саквояж, сумку и пару непонятных мешков. — Вот такой я коварный и подлый предатель.

— Объясниться не хочешь? — негромко остановила я его вопросом у самого порога.

— Нет, — замер он на секунду и, упрямо сжав зубы, нырнул в коридор.

— Может, хоть ты мне объяснишь, что тут происходит? — обернулась я к служанке. — Что за бедлам?

— Мы… э-э-э… решили, что вам нужно сменить стиль. И обстановку, — невпопад принялась оправдываться Мира. — Эти драгоценности слишком некрасивые для вас.

— И бумаги?

— И бумаги, — обреченно сказала она, низко наклонив голову. Ну, хоть понимает, как со стороны выглядит её ложь, уже хорошо.

— Чего сидим, кого ждем? — снова вошел Ясень.

У меня снова зажгло горло. Да что же это такое? Что за дурацкий день? Еще и внизу какой-то шум, будто все разом сошли с ума. И никто ничего не объясняет!

— Мира, госпожа просила чай. Кажется, ей нужно еще и малиновое варенье, — считал мое состояние камерист, напряженно вглядываясь в мою зарождающуюся злость. — Ты успокойся, — неловко посоветовал он, устало присаживаясь рядом. — Мы со всем разберемся.

— Да с чем разберемся-то? — воскликнула я. Какого черта они от меня скрывают?!

— Со всем, — приобнял он меня. Иллюзия взрослого юноши продолжала скрывать его внешность безотказно, он не снимал ее даже на ночь. Но и без нее я могла точно сказать — мальчишка активно рос и его тело догоняло уровень интеллектуального развития. Поэтому я позволила себе немного расслабиться и уткнуться лбом в плечо друга.

Так странно, вроде бы, столь большая разница в возрасте, но здесь она совершенно не чувствовалась. Я, что ли, душой помолодела? Но назвать его просто слугой или даже просто помощником я уже не могла.

— Что-то случилось?

— Пока нет, — поколебался он. — Даст Мир, и не случится.

— А зачем нужно было рвать документы?

— Эх, девочки мои, — убрал он мою прядь за ухо, — потом узнаете.

— И сейф обчистили?

— Конечно. Ты чего шею трешь?

— Горло жжет, — пожаловалась я.

Ясень нахмурился и пощупал мой лоб. Не найдя там для себя ничего интересного, он подтянул плед и накрыл им меня. Тихо вошедшая Мира на секунду замерла, разглядывая нас, и молча поставила на стол поднос с чаем и вареньем. Я высвободилась из объятий и, прихватив плед, пересела поближе к столу, пока мой помощник что-то выглядывал в окне.

— Лишь бы успели, — задумчиво сказал он.

Я тоже повернулась к стеклу и увидела, что в саду, шлепая по лужам резиновыми утепленными калошами, сновала прислуга, перетаскивая непонятные свертки.

— Эти тоже… Заморозки, что ли, обещают? Почему все так гоношатся, будто на свадьбу опаздывают? — проворчала я. — Постой, — внезапная догадка осенила меня, — это они к моей свадьбе, что ли готовятся?

— Готовятся однозначно, — хмыкнул помощник. — Хотя само торжество пройдет в малом летнем дворце их высочеств. Его часто арендуют для подобных мероприятий.

— Леди, вам письма, — в двери постучался лакей и передал мне два конверта, тут же убежав обратно.

Я вскрыла первую бумагу. Черт возьми! Эти лоппогорские лорды что, так ненавязчиво занимаются государственным шпионажем?

— Что там? — полюбопытствовал Ясень.

— Пишут, что не уверены в том, что я смогу совершить путешествие в их страну в такой политической обстановке, как и привезти туда необходимый груз. И вывезти, — нахмурилась я. — Заодно интересуются, известно ли мне что-нибудь о королевском указе относительно военных мероприятий.

— Хороши пройдохи! — восхитился он. — Своего не упустят. Знаешь, а, может, оно и к лучшему. Не хотят пока сотрудничать — их беда, но в договоре этот момент прописан.

— Какой именно?

— Ну, если они по какой-то причине закрывают въезд в свою страну, то срок аренды автоматически продляется на то количество времени, которое арендатор не мог к ним попасть. За их счет, разумеется, — зубасто ухмыльнулся он.

— А они разве запретили? Пока, вроде, только намекнули.

— Вот этот намек и будем использовать, чтобы убедить их в том, что лучше дать нам бесплатных несколько недель, чем прослыть обманщиками, нарушающими условия договора. Мы же… — внезапный шум с улицы прервал его речь.

— Что там такое? — письма легли на кровать.

— Оставайтесь здесь! — бросил Ясень, вскочив и выбежав за дверь, плотно захлопнув ее за собой.

Мы кинулись к окну и увидели, как мутные серые тени мелькают за угол дома. Внезапно здание задрожало, как от небольшого землетрясения, и до наших ушей донесся приглушенный женский крик. Я распахнула окно и высунулась наружу, силясь рассмотреть что-то в начинающейся непогоде.

На улице пахло гарью. Не зная, за что хвататься и куда бежать, я метнулась в коридор. Тяжелый горелый воздух ворвался в комнату, заставив меня закашляться и быстро закрыть дверь. Черт, черт, черт!

Носовые платки, намоченные водой из графина — не лучший респиратор, но иного выхода нет. Крики снаружи стали громче.

— Прижми к носу и рту, дыши через него, — сунула я в руки Мире платок. — Сейчас будем выбираться.

— Но Ясень… — заикнулась было она, но я отмахнулась. Все пацаны считают себя героями, но оставаться в задымленном трясущемся здании — увольте, пора спасаться.

— Здесь осталось что-то ценное? Что вы еще не вынесли?

— Вроде бы, все, — закашлялась она.

— Тогда бери свои теплые вещи. Одевайся, быстро! — приказала я, мгновенно сосредотачиваясь и настраивая тонкий щит из собственного тепла. Черт, почему я не научилась делать то же самое для других?!

Мира метнулась к себе в комнату, а я лихорадочно принялась обшаривать стол в поисках чего-то важного. Точно, зерна! Из небольшого сундучка второй мешочек с ягодами перекочевал в мою сумочку. Турка осталась на кухне, да и клят с ней. Так, а куда пропал клят?!

— Ты звала меня? — возник из макулатурного сундука чертик, в котором плотно обосновался с самого «заселения».

— Пора уходить. Давай ко мне в карман, скорее, — оттянула я ткань, чтобы ему было удобнее спрятаться.

— Хорош… Оп! Время, — поднял голову клятик, прислушиваясь к чему-то неслышимому. — Я скоро, — сказал он и исчез с легким хлопком.

Не поняла, это что сейчас было? Куда он делся? Но ни громкие крики, ни призывы вернуться результата не дали. Блин, блин! Здание снова тряхнуло.

— Моя леди, я готова, — запыхавшаяся Мира поправила съехавший шарф и небольшой заплечный мешок.

— Бежим. Не вздумай отпускать мою руку, — сказала я, схватив ее за маленькую ладошку и намереваясь как можно скорее выбежать на улицу.

Не успели. Дверь в кабинет внезапно распахнулась и нам навстречу двинулся незнакомый мужчина, одетый в странный костюм из отражающей ткани. Лицо его было замотано грязной тряпкой, поэтому распознать незнакомца не получалось. Я, не думая, пихнула Миру к себе за спину и попятилась, расширившимися от страха глазами наблюдая, как мужчина достал из небольших ножен кинжал. Интуитивно потянулась пальцами к сережке-артефакту. От бесполезного шипения в ухе захотелось выть.

Шаг, другой и расстояние между нами сократилось вдвое. Ноги сами запнулись о ковер и если бы не служанка, вцепившаяся в мой пояс, лежать бы мне прямо под ногами злодеюки. Господи, за что? Где охрана?

— Не смейте, — прошептала я, пригибая Миру к полу и стараясь спрятать ее за собой. — Не знаю, кто вы и зачем вам это, но не смейте её трогать.

Злоумышленник ничего не ответил, но по его взгляду стало понятно, что свидетелей он оставлять не намерен. Все вопросы резко отпали. Вот так и отказывайся от боевой магии! Я выпустила наудачу несколько искр, но они не причинили никакого вреда противнику, а в горле опять сильно зажгло, заставив меня согнуться в приступе кашля. Боже, неужели это закончится вот так?! Почему я не могу двинуться? Кажется, язык не слушается, а вместе с ним и тело.

Внезапно в дверном проеме возникла фигура дворецкого с заведенной за спину рукой, неслышно скользнувшего к убийце. Крик помощи застрял в горле, когда редкий луч солнца вынырнул из-за туч и выхватил холодный отблеск металла.

Быстрым движением Феликс схватил незнакомца за волосы и коротким взмахом перерезал горло. Алая кровь брызнула на пол и несколько конвульсий без пяти секунд мертвеца подтвердили, что всё происходящее реально. Звук рухнувшего тела вывел меня из ступора и ко мне внезапно вернулась способность говорить:

— Феликс, это что? — глупо спросила я, стараясь не закричать при виде растекающейся в нашу сторону лужи крови. Жжение в горле стало нестерпимым и голова закружилась, заставляя комнату плыть перед глазами, а последние слова дворецкого пробились будто сквозь слой ваты.

— Это война, госпожа.

Эпилог

Я открыла глаза. Яркий холодный свет бил прямо с потолка, заставляя глаза слезиться. Несколько секунд, чтобы проморгаться, и передо мной возникла белая комната. Несколько кроватей, в том числе и та, на которой лежала я, говорили о том, что помещение жилое. Противный писк, доносившийся до ушей и мешающий мне думать, раздражал, а запах в комнате был ужасно спертый и отдавал будто бы нечистотами.

Я опустила ресницы. Сколько я спала? Где я вообще? И что произошло? Тело отдавало бесконечной болью, казалось, что в голове поселились черви, прогрызающие мозг при каждой мысли. Возможно ли такое? Не знаю.

Веки не слушались, норовя закрыться и не видеть этого слепящего белого света, но я упрямо смотрела перед собой сквозь пелену невольных слёз. Адским усилием воли сморгнув лишнюю влагу, смогла перевести взгляд вниз.

Тело… Я пытаюсь согнуть пальцы на руках, но они меня не слушаются. Обездвижена? Даже легкие как будто отказываются служить, не давая сделать глубокий вздох. Может, я умерла? Нет, я же вижу себя и эту комнату. Вижу даже окно, в котором качается гигантское дерево, повинующееся ветру. Этот же ветер колышет тонкие занавески на окне.

Как… странно. Почему дерево такое низкое? Я вижу его крону. Или, постойте, я нахожусь так высоко?

Голова повернулась с огромным трудом, будто деревянный кол пробил основание черепа, мешая сделать лишнее движение. Непонятная серая коробка со странным стеклом показывала живую картинку — зеленая полоска бегает по стеклу, прыгая, как заяц. Что это? И почему к моему локтю спускается трубка с иглой? Я в пыточной?

Во рту было сухо. Позвать на помощь не получалось и страх начал подниматься со дна души. Где папа? И где… он?

Внезапно мозг располосовал скрип. Дверь, ведущая из пыточной, открылась и внутрь зашла невысокая полная дама, одетая в белое платье с короткими рукавами. Вошедшая держала в руках деревянную швабру, напевая какую-то незнакомую мелодию. Судя по одежде, простолюдинка. Помощница палача или добрая женщина, пришедшая мне на помощь? Ошибка будет стоить дорого, но выхода нет, сознание снова начинает меркнуть.

— По… помо… гите… — просипела я, не рассчитывая, что это шепот услышат. Даже Мир, наверное, не способен это услышать. Однако страхи не оправдались и женщина вскинула на меня глаза.

— Вы очнулись? Я сейчас! — подхватилась она и выбежала за дверь.

Куда? Зачем? Да где я, великий Мир? Последние крохи сил ушли на то, чтобы вслушаться в происходящее вокруг, удерживая себя от прыжка в спасительную темноту. Если это и впрямь пыточная, то кого она сейчас позовет?

Внезапно комната заполнилась народом. Уже знакомая женщина, двое мужчин, две юные барышни. Один из мужчин, одетый в белый костюм и странную шапочку, склонился надо мной, доставая маленький светильник.

— Маргарита Степановна, вы меня слышите?

Мои бледные руки, с неожиданно тусклой кожей, сжалась на одеяле. Превозмогая чудовищную боль, я из последних сил прошептала:

— Меня зовут Маргарет.

Content

Александра Логинова
Кофе готов, миледи

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Эпилог