Тае Келлер

Дженнифер Чан не одна

Jennifer Chan Is Not Alone

Text copyright © Tae Keller 2022

Ttranslated under licence from Tae Keller c/o P. & R. Permissions & Rights Ltd.

© Калинина И., перевод, 2023

© ООО «Издательство АСТ», 2023

© Кривогина А., иллюстрации, 2023

* * *

Той двенадцатилетней девочке,

которой я была когда-то, спустя пятнадцать лет,

которые мне понадобились, чтобы написать эту книгу.

Сейчас

1

Конец всего начался с жужжания. Оно знакомо каждому: назойливое такое, как у насекомого. Этот звук заставлял сердце биться быстрее и намекал, что кто-то требует вашего внимания.

Так что, возможно, лучше сказать: конец всего начался с сообщения.

Но мы вернёмся к этому через минуту. Потому что прямо сейчас я сидела между Тесс и Рейган в школьном зале, мои бёдра вспотели и скользили по деревянному сиденью, а рубашка прилипла к спине. Над головой шумели вентиляторы, но их усилия были смехотворны из-за жары, которая властвовала над маленьким городком во Флориде даже в октябре.

Рейган обмахивалась концертной программкой, делая вид, что засыпает. Даже начала притворно храпеть.

Тесс не сдержала смешок, и я выразительно вытаращила на них глаза, безмолвно говоря разом две вещи: «Не отвлекайтесь, а то у нас будут неприятности!» и «Вы так правы. Мне тоже до безумия скучно».

Я многое могу сказать, не произнеся ни слова, что весьма на руку во время вечерних выступлений оркестра.

И будем честны: Рейган могла слегка переигрывать, но в чём-то она была права. Мы ходили на эти концерты, потому что сестра Тесс играла в оркестре, а мы не могли бросить Тесс одну. Но была у оркестра средней школы Академии Гиббонса одна проблема: вместо того, чтобы выучить что-нибудь новое, уже который год они по любому поводу играли одни и те же рождественские гимны. Так что миллионное исполнение «Тихой ночи», было вроде как… чересчур.

Однако в глубине души я считала, что в этом повторении и его знакомой предсказуемости было что-то успокаивающее. И именно сегодня я с особой радостью приветствовала все знакомое и предсказуемое.

Потому что весь день меня не оставляли мысли о Том Случае, произошедшем в пятницу, хоть я изо всех сил стараласьнедуматьобэтом. Мой разум постоянно уплывал, снова и снова возвращаясь к ощущению, что всё моё «я» распадается на части. И мне раз за разом приходилось усилием воли отбрасывать свои мысли назад, к этому, самому обычному, очень скучному вечеру. Мол, смотри, «Тихая ночь». Всё как всегда.

И вот тут у Рейган зажужжал телефон.

Сообщение, которое положило конец всему.

Но я ещё не знала, что это было именно такое сообщение. Оркестр начал играть «Вести ангельской внемли», Рейган достала свой телефон из кармана.

Увидев имя на экране, она на секунду нахмурилась, но выражение её лица быстро изменилось, словно она поняла свою ошибку. Улыбнувшись, она всё поднимала и поднимала брови, пока они не скрылись под тёмно-каштановой чёлкой. Голубые глаза засверкали. В них явно читалось: «у меня есть секрет».

– Это Пит, – одними губами произнесла Рейган.

Почувствовав прилив облегчения, я вознесла благодарность Вселенной.

Идеальное отвлечение. В отличие от Того Случая, драма Рейган и Пита предсказуема и неизменна. Она так же знакома и привычна, как и рождественские гимны.

– Серьёзно? – шёпот Тесс вышел слишком громким.

Со скамьи впереди на неё шикнул чей-то отец, и Рейган закатила глаза, прежде чем вернуть внимание к сообщению Пита.

С каждым прочитанным словом её плечи напрягались всё сильнее. Она ничего не сказала, не пошевелилась. Но её глаза бегали туда-сюда, словно Рейган перечитывала сообщение снова и снова. Я попробовала заглянуть ей через плечо, но она спрятала экран.

Слишком поздно я осознала свою ошибку. Это крошечное движение, мимолётный проблеск секретности, показал Тесс, что дело пахнет какой-то особенно интересной сплетней. А значит теперь она ни за что не отстанет.

– Что там написано? – спросила она. – Ты ведь обязана нам сказать?

Вот что вам нужно знать о Тесс: каждая фраза, что слетает с её губ, – вопрос. Даже если она делает заявление, закончится оно вопросительным знаком.

Чтобы оказаться ближе к Рейган, она перегнулась через меня, и я попробовала её оттолкнуть. Тесс очень худая и высокая, сплошь острые углы, длинные ноги и руки. Прямо сейчас её локоть упирался мне в живот, а огненно-рыжие кудри прилипли к блеску, которым я накрасила губы.

– Тесс, – прошипела я, – Остановись.

Меня отвлекли, поэтому реакцию Рейган я заметила не сразу. Она закусила губу, её кожа побледнела настолько, что веснушки, разбросанные по щекам, стали напоминать яркие брызги краски. Это выражение до сих пор я видела лишь однажды. Один единственный раз, а ведь мы были лучшими друзьями уже больше года!

Рейган была напугана.

В моих ушах отдался гулом участившийся пульс, но я велела сердцу перестать так драматизировать.

– Может быть, тебе стоит убрать телефон, – предложила я Рейган. Не стану отрицать, мне было любопытно, но после событий прошлой недели я была не в настроении для чего-то… впечатляющего.

– М-м-м, а может точно не стоит убирать телефон? – предложила Тесс. – Потому что ты должна поделиться с нами тем, что происходит?

Отец повернулся, чтобы шикнуть на нас снова, но Рейган было плевать на всех.

Её пальцы летали над дисплеем телефона, она лихорадочно переписывалась с Питом, пока, наконец, не подняла на нас глаза.

– Перед домом Дженнифер стоят полицейские машины, – прошептала она.

Это определённо что-то ненормальное.

– Нет, – сказала я. Наверное, сказала. Я слышала, как говорю, просто не могла этого осознать. Я лихорадочно искала хоть какое-то разумное объяснение: – Может, полиция просто… заглянула к ним? Или, может быть… Как думаете…

– Дженнифер рассказала полиции о том, что мы сделали? – перебила меня Тесс, – И, ну, они придут за нами?

Я бы хотела, чтобы Тесс дала нам немного времени. Я бы хотела, чтобы она хоть секунду подождала, прежде чем делать выводы. Я просто не могла переварить эту новость.

Моя правая нога начала дрожать, а сердце билось так громко, что я даже не могла…

Но нет, нет. Это просто бессмыслица какая-то. Мы не можем сесть в тюрьму из-за Того Случая. В смысле, случившееся не было чем-то хорошим. И мне не нравилось об этом вспоминать. Но всё было не так уж и плохо. В этом не было ничего противозаконного.

– Глупость какая, – сказала Рейган, и я невольно вздрогнула от того, как она произнесла это слово. Все согласные вышли такими твёрдыми и резкими: «Глупость». – Полиция приехала туда не за нами.

– Но, что тогда… – начала было Тесс, но телефон Рейган снова зажужжал.

Она посмотрела на экран и шепнула нам:

– Пит не должен этого знать, но ему сказал отец.

Отец Пита – окружной шериф, так что Пит всегда знал больше, чем следовало бы.

Рейган тяжело сглотнула.

– Дженнифер пропала.

От этих слов я словно покрылась ледяной коркой, через которую до меня не могли добраться ни жара, ни влажность, царящие в помещении.

– Она пропала, – автоматически повторила я.

Я пыталась найти в происходящем хоть крупицу смысла, но всё было слишком странно. В этом городе никогда ничего не происходило. В Нигдебурге никогда ничего не происходило.

Рейган смотрела на меня, и под непроницаемой маской скрывалось отчаяние, которое могла увидеть только я. В её глазах отчётливо читалось: «Ты мне нужна».

– Дженнифер оставила записку, в которой говорится, что она, ну, сбежала.

– Она сбежала, – по-видимому, я была способна только на то, чтобы повторять слова Рейган.

Тесс склонилась ближе к нам и спросила:

– Она сказала, почему?

Рейган моргнула, словно забыла, что Тесс всё ещё с нами. Но, следует признать, я обрадовалась, что Тесс задала этот вопрос. Мне тоже нужно было это знать.

Рейган покачала головой.

– Не знаю. Саму записку отец Пита не стал бы ему показывать.

Может, это было несправедливо, но я вдруг до безумия разозлилась на Пита. Серьёзно, я его ненавидела. Зачем он рассказал Рейган что-то подобное, если не знал всего? Почему рассказал это без столь жизненно важной информации?

– О боже, – прошептала Тесс. – Думаете, это, типа, такая месть Дженнифер?

От одной только мысли об этом у меня закружилась голова.

– Типа, Дженнифер пытается так отомстить нам? – Тесс не сдавалась. – Хочет втянуть нас в неприятности?

Её вопросы затопили последние островки спокойствия, не оставив от нормальности этого вечера даже руин. Я чувствовала себя так, словно мои внутренности в миг исчезли.

Атмосфера в церкви изменилась, я расслышала первые шепотки. Словно новость о Дженнифер были чем-то материальным. Я видела, как она движется по залу: сначала узнали мы. Затем Кайл – лучший друг Пита – проверил свой телефон и склонился к одному из своих приятелей.

Кайл отправил кому-то сообщение, а потом у его девушки-двухдневки зазвенел телефон, она ахнула, и спустя мгновение уже все девчонки из команды поддержки что-то приглушённо обсуждали.

Я видела, как новость расходилась среди учеников. Не все из нас собрались здесь этим вечером, но и этого было достаточно. Ещё до утра о случившемся узнают практически все.

Новость волной катилась по скамьям, и некоторые дети оборачивались к нам с Рейган, словно пытаясь понять, как себя вести. Под их пристальными взглядами меня охватили дрожь и зуд, словно я окончательно потеряла контроль над собственным телом.

Слишком скоро новость добралась и до родителей – они тоже начали шептаться.

Новости в Нигдебурге распространялись быстро. Это то, что нужно было знать.

Я слышала её имя, которое произносили сперва тихо, затем всё громче: Дженнифер, Дженнифер, Джен-ни-ФЕР. От неё негде было скрыться. Она была везде.

Её здесь не было.

Кто-то из родителей подбежал и что-то сказал дирижёру, который тут же прервал выступление. Звенели телефоны. Люди говорили.

Весь мир стал слишком громким.

Снова и снова я слышала: «Дженнифер Чан сбежала. Дженнифер Чан пропала».

Конец всего начинался тихо, с едва слышного жужжания. Но заканчивался он совсем иначе.

2

После этого выступление оркестра оборвалось чертовски быстро.

Все одновременно начали двигаться, к нам подбежала мама Тесс.

– Ох, какие ужасные новости, – сказала она, кладя руку на плечо Тесс. Мама Тесс из тех людей, у которых есть громкое мнение и бурная реакция на всё на свете, но сегодня её реакция казалась недостаточно бурной. – Давай отвезём вас с сестрой домой.

– Но я нужна моим друзьям, – запротестовала Тесс, её глаза горели страхом, замешательством, а ещё тем возбуждением, которое появляется только когда ты напуган.

Честно говоря, мне полегчало, когда мама Тесс потянула дочь прочь. Они мгновенно затерялись в толпе, которая сейчас напоминала спутанный клубок из паники, вопросов, предложений, вскинутых ко рту ладоней и прижатых к сердцу рук.

Я повернулась к Рейган:

– Что мы будем делать?

Рейган покачала головой. Снова проверила телефон. Но от Пита ничего не пришло – никакого сообщения, которое всё бы объяснило волшебным образом.

– Ты ведь всё ещё остаёшься у меня на ночёвку, правда? – в моем голосе послышались нотки отчаяния, но в этот единственный раз я не пыталась их подавить. В моей голове визжали скрипки, а мир расплывался по краям.

Рейган нахмурилась.

– Всё в порядке, Мэл. Всё будет хорошо.

Конечно. Всё будет хорошо. Просто тихая ночь. Как и любая другая ночь.

Мама появилась из ниоткуда.

Нет, это неправда. Не из ниоткуда.

Мама появилась со своего места в дальней части церкви и обняла меня за талию, уводя прочь от подруги.

– Тебе нужен свежий воздух, – сказала она мне на ухо.

– Подожди, – попросила я. – Мне нужна Рейган.

Потому что я огляделась вокруг, и внезапно Рейган пропала!

Но нет. Это тоже неправда. Она стояла там же, где и раньше, хмуро глядя в телефон.

Прямо сейчас мой мозг работал не слишком хорошо.

Мама провела меня сквозь беспорядочную толпу в тихий уголок. Затем опустилась передо мной на колени и обхватила ладонями моё лицо.

– Как у тебя дела? Ты плохо себя чувствуешь?

Крепко зажмурившись, я ждала, когда под веками перестанут плясать цветные пятна.

– Я всего один раз упала в обморок, – ответила я. – Не надо теперь постоянно из-за этого беспокоиться.

Мама нахмурилась. Она явно хотела мне что-то сказать, но к нам подошёл мужчина, который недавно шикал на нас с подругами.

– Мы собираем поисковую группу, – сказал он, коснувшись маминой руки. – И нам нужно как можно больше людей.

У меня перед глазами всё поплыло.

– Дай нам минутку, – ответила мама. Когда мужчина ушёл, она завела свою мантру «Беспокоюсь о Мэл». – Глубокий вдох. Сделай глубокий вдох, Мэллори.

– Я не могу… – начала было я, но так и не смогла собраться с мыслями. В голове один за другим возникали вопросы, но исчезали прежде, чем я успевала их поймать: почему Дженнифер сбежала? куда она отправилась? она кому-нибудь рассказала о том, что мы сделали?

Мама так крепко сжимала моё запястье, что я чувствовала, как под её большим пальцем бьётся мой пульс.

– О, милая. Я знаю, как это страшно. Я знаю, знаю.

– Где Рейган? – в церкви я потеряла её из виду, и она не последовала за нами сквозь толпу.

Мама отстранилась.

– Тебе не нужно беспокоиться о Рейган. С ней всё в порядке. Родители Тесс отвезут её домой. Я знаю, знаю, ты беспокоишься о Дженнифер, но о Рейган тебе сейчас волноваться не надо.

– Они отвезут её домой? Но она же должна была остаться у нас на ночь.

Знаю, звучит нелепо, но у Рейган был особый талант, доступный только лучшим друзьям. Она понимала, о чём я думаю, даже раньше меня самой. Всё, чего я хотела, это засидеться с ней допоздна, снова и снова обсуждая события этого вечера.

Мамино терпение лопнуло.

– Мэллори, с Рейган всё в порядке, – она глубоко вздохнула. Глубокий вдох. Сделай глубокий вдох, мама, – Я знаю, это пугает. Я знаю, что ты беспокоишься о подруге.

Сначала я решила, что она имеет в виду Рейган. Но нет. Разумеется, она говорила о Дженнифер. Моей подруге.

От этих слов мир вокруг завертелся. На секунду я снова оказалась в том туалете, который сейчас был прямо у нас под ногами, в подвале церкви, и я заново пережила Тот Случай. Слова Рейган эхом отдались в моей памяти: «Да кем ты себя считаешь?»

Я затрясла головой, чтобы прийти в себя, и снова оказалась в церкви.

Дженнифер Чан сбежала.

Кем вообще надо быть, чтобы сбежать?

– Я здесь, милая, я с тобой, – мягко произнесла мама, сжимая мою руку. Мама принципиально против того, чтобы лгать мне. Поэтому она не говорит, что всё будет хорошо.

За её плечом я увидела собирающихся соседей и учителей – поисковую группу. Поисковая группа в Нигдебурге, где невозможно спрятаться.

И я поняла, что боюсь того, что они могут найти. Я боюсь за Дженнифер, за Рейган, за себя. Боюсь до Юпитера и обратно.

Мне хотелось спрятаться в маминых объятиях, почувствовать, как крепко она сжимает меня и прижимает к себе. Но я всё ещё училась в школе, и сейчас вокруг собралось немало моих одноклассников, поэтому я просто закрыла глаза и сосредоточилась на её руке, держащей мою руку.

Когда я заговорила, мой голос показался чужим. Он был немного похож на голос Рейган – что-то среднее между шёпотом и всхлипом:

– Она ведь вернётся?

Мама не соврала. Она легко коснулась моей руки и сказала:

– Я не знаю.

Тогда

3

Если жужжание было концом всего, то пирог стал началом. Потому что в то утро, когда Дженнифер Чан переехала в Нигдебург, мама испекла пирог.

Вот что нужно знать: если мама занялась выпечкой – это плохой знак. Когда мама держит в руках свежий торт или пирожки, с тем же успехом у неё над головой может висеть мигающая табличка с надписью: «ПОДХОДИТЬ С ОСТОРОЖНОСТЬЮ».

Когда я заглянула на кухню, мама смотрела в сторону. Так что, стоило мне увидеть пирог, я быстро повернула прочь – но меня заметил папа.

– Доброе утро, Мэллори, – поздоровался он. Папа сидел за кухонным столом и потягивал, вероятно, уже третью чашку кофе за утро. – Как тебе спалось?

Я вошла на кухню тихо, осторожно, словно приближалась к посыпанной сахаром антилопе гну.

– Приятно.

Мама отряхнула муку с рук и повернулась, чтобы посмотреть на меня.

– Хорошо, Мэллори. Спят хорошо, а не приятно, – затем она нахмурилась, – Что это у тебя на лице?

Я дёрнулась. В начале лета, прежде чем уехать на месяц в Филадельфию к своей двадцатидвухлетней сестре Кейт, Рейган начала пользоваться косметикой. И подарила мне свой запасной карандаш для глаз.

Нельзя сказать, что я красилась слишком ярко. Я совсем слегка подводила нижние веки, чтобы мои неприметные карие глаза казались больше. С Рейган я чувствовала себя крутой, словно выгляжу не на свои двенадцать, а на все четырнадцать.

Но слова мамы заставили меня ощутить себя ребёнком, заигравшимся в переодевания. Глаза защипало от подступивших слёз. В последнее время так часто случилось, когда я говорила с мамой.

Папа заметил на своём типичном отцовском языке:

– Она исследует внешние проявления своих внутренних чувств.

Вот только от этого мне стало ещё хуже. Я ведь ничего не проявляла. Это просто макияж.

Мама бросила на папу взгляд, который говорил «мы обсудим это позже», затем негромко откашлялась.

– В любом случае, я рада, что ты встала. Я как раз собиралась поприветствовать в Нибурге наших новых соседей.

– Боже мой! – ахнула я. – Ты собираешься встретить Дженнифер Чан? – неловко признаваться, но мой голос упал до шёпота, когда я произнесла это имя. Но я ничего не могла с этим поделать. После всех слухов эта девочка практически стала знаменитостью.

Мама нахмурилась.

– И её мать, да. Можешь составить мне компанию.

Новости становились всё лучше и лучше.

– Хочешь сказать, что я буду первым ребёнком в Нигдебурге, который её увидит?

Папа пригубил кофе, чтобы скрыть улыбку.

– Постарайся не называть наш город Нигдебургом на публике, Мэл. Звучит немного уныло.

И вот так просто: вся неловкость от разговора про косметику взяла и испарилась. Потому что это было круто. Я смогу самолично подтвердить все эти слухи. Мне позарез надо было написать Рейган, и как можно скорее. Она же позеленеет от зависти!

Когда умерла моя соседка через дорогу, старая мисс Мартин (мир её праху), мы начали наблюдать, ожидая, кто въедет в опустевший дом. Последними новичками в городе были Рейган и её отец, и все дети надеялись, что приедет кто-то нашего возраста, кто-то, кто будет достаточно интересным.

Как оказалось, моему классу повезло дважды, потому что сначала к нам приехала Рейган, а потом – Дженнифер Чан.

И, право слово, слухи поползли быстро. Ещё до того, как она переехала, мы слышали истории:

Дженнифер Чан владеет карате и избила какого-то парня в прежней школе, после чего его пришлось загипсовать от макушки до пят.

Дженнифер Чан переехала в Нигдебург, чтобы не попасть в колонию для несовершеннолетних.

Мама Дженнифер Чан на самом деле – убийца в розыске, и им обеим пришлось выправлять фальшивые документы.

Дженнифер Чан – это даже не настоящее имя Дженнифер Чан!

В Нигдебурге постоянно кто-то что-то рассказывает, и поэтому никто не знает всей правды. Но далеко не всегда правда имеет значение. Иногда слухи о ком-то, всё то, что говорят люди, имеет гораздо большую ценность. Потому что, если задуматься, разве на самом деле мы не являемся всего лишь совокупностью того, что о нас думают окружающие?

– Кажется, она владеет карате и избила кого-то так сильно, что его пришлось загипсовать от макушки до пят, – сказала я родителям.

Папа фыркнул в кофе, а мама с грохотом поставила пирог на стол. Я пыталась не обращать внимания на манящий аромат – яблоко с корицей, мой любимый.

– Это нелепый слух, – сказала она, ткнув в меня пальцем, – и ты это знаешь.

– Я просто сказала… – пробормотала я, покосившись в сторону отца в надежде на помощь. Тот только шевельнул бровями, мол, сама напросилась.

В последнее время каждый разговор с мамой превращался в ссору или лекцию, словно она считала, что без её нотаций я не в состоянии вести себя прилично.

Мама тем временем продолжила, её голос стал высоким и резким.

– Мне кажется весьма интересным, что по слухам эта бедная девочка расправляется с кем-то при помощи ’каратэ’, – по какой-то причине мама так и не научилась правильно делать воздушные кавычки, и всегда изображала их одним пальцем вместо двух. Когда-то мы всей семьёй смеялись над этим, но это осталось в прошлом.

– Да, мам. Я знаю. Я понимаю. Просто…, – но как объяснить ей слухи? Мы ведь делали это не со зла. Нам просто любопытно.

– Это расистский стереотип, Мэллори, и я надеюсь, что ты выступишь против него.

– Но, мам, она действительно занимается карате. Мы с Рейган загуглили её.

Мама фыркнула, и я сразу поняла, что сказала что-то не то. Мама наполовину кореянка, и мечтой всей её жизни было стать профессором и активисткой американо-азиатской кафедры. Но когда папу пригласили профессором философии в Южный Университет Флориды, мама устроилась на работу в его приёмной. В этом университете не было отделения американо-азиатских исследований.

– Что ж, в любом случае, – произнесла мама таким тоном, словно это как-то доказывало её слова, затем взяла пирог и расправила плечи, – давайте познакомимся с нашими новыми соседями. Я хочу, чтобы ты была доброй и радушной, Мэллори.

Я хотела было сказать, что такая я и есть, но слова не шли с языка. Какая разница, ведь она уже составила обо мне своё мнение. Уже успела когда-то решить, что я не добрая и радушная.

Сглотнув, я вышла из дома следом за ней и пересекла улицу. Не важно, что обо мне думает моя мама. У меня всё ещё будет хорошая история, чтобы рассказать в школе.

Я всё равно буду первой семиклассницей, встретившей Дженнифер Чан.

4

Мисс Чан добиралась целую вечность до входной двери. Мы с мамой стояли, окутанные жарой и назойливым гулом цикад, слушая доносящиеся из дома грохот посуды и суетливое «Иду! Секундочку!»

Когда мисс Чан наконец распахнула дверь, она, растрёпанная, с выбившимися из пучка волосами, прислонилась к косяку, переводя дыхание.

Либо она распаковывала вещи, либо убивала очередную жертву. Что происходило на самом деле, оставалось только гадать.

Мама растянула губы в широкой улыбке.

– Здравствуйте! С новосельем, добро пожаловать в наш район!

Я на всякий случай оглянулась на неё, просто чтобы убедиться, что маму не подменили, пока я не смотрела. Но нет, это был тот же самый человек, который всего десять минут назад осуждал мой макияж.

– О, привет, – сказала мисс Чан, убирая с лица растрёпанные чёрные волосы.

Она была моложе большинства мам, и всё в ней буквально кричало об ином – она была такой… не-Нигдешной, в этом платье с красно-жёлтым орнаментом, с ярко-оранжевой помадой (которая немного размазалась по щеке), длинными накладными ресницами и нервной улыбкой, из-за которой мисс Чан казалась немного потерянной.

– Вы, должно быть, Ребекка Чан! Я – Лия Мосс, – представилась мама, протягивая пирог, – а это моя дочь, Мэллори. Она ровесница Дженнифер!

Несколько неловких секунд мисс Чан растерянно моргала, глядя на угощение, словно думала, что пирог и есть мамина двенадцатилетняя дочь. Потом она перевела взгляд на меня.

– О, точно.

Мама улыбнулась и наклонила голову. Я знала это выражение её лица – сплошь тепло и забота. Такой она становилась, когда говорила с людьми, которых хотела направить и утешить.

На меня она так больше не смотрела.

– Нибург может… вообще-то, все новые места поначалу могут показаться немного пугающими, – сказала мама, – Поэтому я подумала, что Дженнифер было бы неплохо познакомиться с кем-то её возраста. Приятно ведь увидеть дружелюбное лицо, согласны?

Я улыбнулась, стараясь придать своему лицу как можно более дружелюбный вид. Я уже жалела, что накрасилась. Проявляли ли дружелюбные лица свои скрытые эмоции при помощи подводки для глаз?

У мисс Чан эти слова вызвали явное облегчение.

– Конечно, да. Здравая мысль. Мэллори ходит в Гиббонс? Мы только что записали туда Дженнифер.

Я кивнула. Поблизости было две школы: Общественная школа Нибурга и Академия Гиббонса. Наша была поменьше, так что я старалась не слишком себя обнадёживать. Но вот оно. Захватывающая новость. Новый ученик.

Мисс Чан слегка улыбнулась, оглянулась через плечо и позвала:

– Жужелка! Кое-кто хочет с тобой познакомиться!

Я поёжилась: отчасти от неловкости при звуках этого приторного прозвища, но в основном потому, что во Флориде в нём не было ничего милого. В мае и сентябре к нам налетали жуки, кишели в воздухе и прилипали к ветровым стёклам, а затем снова исчезали.

Я бросила на маму вопросительный взгляд. Может стоит им сказать?

Мама поморщилась, мол, и почему наш штат такой? Затем слегка покачала головой. Наверное, лучше этого не делать.

Дженнифер сбежала по лестнице и подошла к входной двери, её волосы выбились из неряшливого хвостика. По сути, она была более молодой и округлой версией своей матери. И она не подводила глаза.

– Эм…, – мисс Чан посмотрела на маму в поисках поддержки.

Мама наклонилась к Дженнифер и опёрлась руками о колени, словно говорила с воспитанницей детского сада:

– Привет, Дженнифер. Меня зовут Лия Мосс, а это – Мэллори. Мэллори здесь, чтобы поприветствовать вас в Нибурге и рассказать всё, что тебе нужно знать об Академии Гиббонса.

Дженнифер просияла и пожала маме руку.

– Приятно с вами познакомиться!

Затем она оглядела меня с ног до головы, и на меня нахлынуло головокружительно неприятное ощущение, что за мной наблюдают. К этому я не была готова. Я шла сюда, чтобы собрать для друзей информацию о новенькой, но никак не ожидала, что она будет оценивать меня.

Интересно, какое впечатление у неё сложилось, какого человека она увидела. Меня даже затошнило от волнения.

– Я поступила в Гиббонс сразу после детского сада, – сказала я, словно это была какая-то важная информация.

Дженнифер наклонила голову, глядя на меня, и я невольно затаила дыхание.

Затем она улыбнулась.

– Пойдём посмотрим мою новую комнату, – не вопрос. Приказ.

У меня возникло острое желание написать Рейган, рассказать ей о происходящем, спросить, что делать. Я даже нащупала в кармане телефон, ощутила прохладную плоскую поверхность под ладонью, но не осмелилась его достать. Мама бы точно закатила истерику.

– Мэллори с радостью составит тебе компанию, – сказала мама, кладя мне на спину ладонь и подталкивая внутрь дома. Указав на пирог, она обратилась уже к мисс Чан, – Может быть, мы можем куда-нибудь его поставить?

Мама управляла нами, как маленькими куклами, указывая куда идти. Когда они с мисс Чан исчезли на кухне, Дженнифер повела меня по дому.

Наш район казался странным, потому что все дома в нём выглядели почти одинаково: крашеные кирпичные фасады и большие окна, маленькие здания на больших лужайках, засаженных дубами и заставленных цветочными клумбами. Изнутри дом Дженнифер представлялся зеркальной версией моего собственного, и казалось, что я была в нём миллион раз. Вот только всё было словно вывернуто наизнанку – версия моего дома из параллельной вселенной.

Но вместо того, чтобы выбрать спальню на первом этаже, как это сделала я, Дженнифер заняла комнату наверху – ту, которую мой папа использовал в качестве кабинета.

Пока мы поднимались по лестнице, Дженнифер оглянулась и понимающе улыбнулась, словно мы состояли в каком-то секретном клубе.

– Итак, какой же ты азиат?

– Ох, – я почувствовала, что краснею, хотя и не была уверена почему, – мама наполовину кореянка.

Дженнифер наморщила лоб, будто я сказал что-то странное. Но затем просто ответила:

– А я китаянка. Нас здесь не так уж много, не так ли?

– Думаю, да.

Мы снова погрузились в молчание, и я лихорадочно перебирала варианты тем для продолжения разговора:

– М-м-м, а откуда ты переехала?

Я уже знала ответ, Гугл подсказал: из Чикаго.

– Чикаго, – сказала Дженнифер, перепрыгивая через две ступеньки за раз. – Точнее, сначала Коламбус, потом Чикаго. Теперь здесь.

– Ого, круто, – когда мы с Рейган узнали, что Дженнифер из Чикаго, Рейган это не понравилось. Сама она, прежде чем переехать сюда, жила в Филадельфии – и это было потрясающе. Но Чикаго был ещё более престижным и захватывающим вариантом. – И почему вы переехали сюда?

Дженнифер открыла дверь в свою спальню и обвела комнату рукой, демонстрируя голый матрас, письменный стол и коробки.

– Вот мы и на месте. Как видишь, я всё ещё переезжаю.

Мне было интересно, услышала ли она мой вопрос, или следует задать его ещё раз. Иногда я ненамеренно говорила слишком тихо, и меня не слышали. Рейган всегда указывала мне на это, мягко напоминала говорить громче, чтобы люди воспринимали меня серьёзнее.

– М-м-м, это круто, – повторила я. – Так почему…

– Я устрою тебе экскурсию, – перебила Дженнифер, пробираясь через лабиринт, в который превратилась её комната, и указывая на картонные коробки, – Одежда: скучная. Обувь: такое себе. Книги, пальто – ага, вот оно! – она остановилась перед коробкой с надписью «РАССЛЕДОВАНИЕ» и поманила меня к себе.

Я подошла к ней, осторожно огибая груды одежды, которую она уже начала распаковывать.

– Итак, эта коробка… – она снова оценивающе оглядела меня с ног до головы. – С тобой когда-нибудь случалось что-то необычное? Что-то, чего ты не можешь объяснить?

Мои ладони мгновенно вспотели. Особенность слухов в том, что им никто никогда не верит. То есть никто никогда не верит им полностью, пока человек не скажет или не сделает что-то необычное. Или жуткое. Или откровенно странное, оставив тебя гадать: ну, кто знает? Может быть.

И вот, стоя в той комнате с Дженнифер, которая вела себя очень странно, я подумала: «Она ведь и меня может уложить одним приёмом карате. Кто знает».

– Я не говорю о чём-то, ну, совсем диком, – продолжила она. – Я бы не стала ожидать чего-то такого от жизни обычной горожанки.

– Правильно, – я отступила назад, ведь разве она сама, кхм, не была обычной горожанкой? Может передо мной и правда стояла обученная наёмная убийца.

– Подожди, нет, стой! – выпалила она, поднимая руки. Затем зажмурилась и, прежде чем снова заговорить, сделала глубокий вздох. – Уф, Ребекка же говорила не поднимать эту тему. Не всем это понятно.

Стал бы опытный убийца называть маму по имени? Вполне возможно.

– Иногда люди переживают что-то невероятное, что-то большое, – продолжила Дженнифер, – например, огни в небе – три вспышки красного – или странные сообщения по радио. Но в большинстве случаев знаки не такие заметные. Например, воздух становится холодным, или у тебя возникает дежавю. Или вот ты просыпаешься, а тело ещё спит, и несколько секунд ты просто не способна пошевелиться, – она широко размахивала руками и говорила всё быстрее. – Или иногда у тебя просто возникает такое чувство… Как будто ты хочешь что-то сделать или сказать, но тело тебя не слушается. Или чувствуешь себя такой потерянной, словно не принадлежишь этому миру. Будто все прочие знали, что будет тест, а ты нет, вот и не готовилась. И даже учебник не прочитала.

– Ох.

– Задумывалась ли ты когда-либо, что означают эти чувства?

Мои родители часто говорили о любознательности (в основном о том, как мне её не хватает). А вот у Дженнифер явно была самая тяжёлая форма этой самой любознательности.

Если честно, я никогда ни о чём таком не задумывалась. Да, то, о чём она говорила, было мне знакомо, но такова уж моя жизнь. Какой смысл задаваться вопросами.

– Ты, наверное, считаешь меня совсем чокнутой, – она опустила глаза и принялась пинать коробку мыском ботинка.

Я поняла, что ей хочется мне понравиться. Это желание было таким сильным, что она вполне могла бы засветиться от него, как от большой дозы радиации. Никто не старается ради чего-то так сильно. Не желает чего-то настолько отчаянно.

Именно тогда я и поняла, насколько далеки от реальности все слухи о Дженнифер. Потому что эта девушка ни за что бы не выжила в мире обученных убийц. Она едва переживёт Академию Гиббонса.

– Я не думаю, что ты… чокнутая, – сказала я.

Она со свистом выдохнула, даже не пытаясь скрыть облегчение, и, к собственному удивлению, я поняла, что тоже хочу ей понравиться.

– Ну и, э-э, что всё это означает?

В её взгляде вспыхнула надежда, а улыбка становилась всё шире и шире, словно Дженнифер не могла её сдержать – или не хотела. Она прошептала одно слово:

– Инопланетяне.

Я моргнула, ожидая, что она вот-вот скажет: «ШУЧУ». Но она просто стояла передо мной, и с каждой секундой, что я молча смотрела на неё, надежда в глазах Дженнифер постепенно угасала.

– О, – я буквально заставила себя произнести это. Официально заверено и подтверждено на все сто процентов: дети в Гиббонсе съедят её с потрохами.

И в этой ужасной тишине, душащей всякую надежду, я поняла, что моим друзьям она не понравится. А значит дружить с Дженнифер будет… проблемно. Это было бы сложно для нас обеих, некоторые вещи просто того не стоят. И хотя эта мысль опечалила меня сильнее, чем я готова была признать, иногда лучше просто не пытаться.

– Знаешь, думаю, мне пора у…, – начала было я, но она поджала губы, словно проглотила своё разочарование, и у меня в груди что-то сжалось. Я знала, что мне следует бежать прочь, но не могла выдавить из себя ни слова.

Мысленно я подтолкнула себя: «мне пора уходить».

Вот только сказала в итоге совсем другое.

– В смысле, инопланетяне?

Её лицо засияло от облегчения.

– Правда? Ты действительно хочешь знать? Боже мой, это потрясающе. Вообще-то существует масса свидетельств внеземной жизни.

Рейган показала мне, что уверенность может быть заразительной. С Дженнифер я поняла, что облегчение – тоже. Крошечный узелок в груди растаял, и от этого у меня голова пошла кругом. Это пробудило во мне… любознательность или что-то в этом роде. Указав на коробку с «РАССЛЕДОВАНИЕМ», я спросила:

– Это там и лежит? Улики?

– О, да. Она забита всем, что мне известно, – упав на колени, Дженнифер содрала полоску скотча и открыла коробку, демонстрируя сверкающие камни в стеклянных футлярах, потемневшие от времени газетные вырезки и толстую стопку красочных тетрадей. – А ещё всем, что знал мой папа. Мы часто смотрели документалки о космосе и научную фантастику, ходили смотреть на звёзды, когда он был жив.

– Ох, – мы были недостаточно близки, чтобы я могла её утешить, но не сделать этого я тоже не могла, – мне жаль насчёт твоего отца, – сказала я это совершенно искренне.

Дженнифер быстро заморгала, её улыбка дрогнула. Но потом она тряхнула головой и резво вскочила на ноги.

– Мои текущие записи лежат в сумке внизу. Я их тебе покажу. Жди здесь!

Она выбежала за дверь и затопала вниз по лестнице, а я осталась в комнате, полной коробок, пытаясь понять, что делать дальше.

Я написала Рейган: Я только что встретила новенькую!!

Та ответила молниеносно: М-м-м?? Дженнифер Чан? Она набросилась на тебя, словно ниндзя??

Стараясь не думать о том, что сказала бы мама, я начала печатать: Ты ни за что не поверишь. Она действительно верит в…

Застыв, я уставилась на текст и на значок «Отправить» рядом с ним. Снизу донёсся голос Дженнифер, она что-то говорила своей маме, интонации были лёгкими и беспечными, хотя слов я не разобрала.

Я медленно стёрла набранное сообщение.

Рейган была моим самым близким другом во всём мире. Она понимала меня лучше всех – лучше родителей, лучше Тесс, лучше всех друзей, что у меня когда-либо были. И всё же. Возможно, Рейган лучше не знать об инопланетянах Дженнифер.

Когда ответа не последовало, Рейган написала: Эй, ты там?

И ещё: Какая она? Уровень странности Кэт и Ингрид или ещё хуже?

Я закусила губу. Ингрид Стоун и Кэт Абрамс были непопулярны в школе, и до сих пор всякий раз, когда Рейган упоминала их, мне становилось неловко. Раньше я общалась с Ингрид – немного, но общалась. А затем, в прошлом году, Ингрид вдруг возненавидела меня. Я не знала причин, но иногда втайне думала, что, возможно, она просто завидует тому, что я стала популярной.

От Рейган пришло ещё сообщение: Кровавые подробности, пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста??

Дженнифер вернулась, и я быстро убрала телефон обратно в карман. Рейган явно расстроит моё таинственное молчание, но я не знала, что ей ответить. Лгать ей не хотелось, быть до конца честной – тоже.

– Вот они, – сказала Дженнифер, держа в руках зелёную тетрадь. На обложке большими, жирными буквами, выходящими за рамку для заголовка, было написано:

ПУТЕВОДИТЕЛЬ ПО ВСЕЛЕННОЙ

ДЖЕННИФЕР ЧАН, ТОМ VII.

– Я собирала доказательства, теории и рекомендации. Разумеется, есть куча фальшивок, много недостоверной информации и источников. Именно поэтому нужно изучить вопрос во всех подробностях, чтобы знать, чему верить.

Прежде чем встретиться с ней взглядом, я долго смотрела на тетрадь.

– То есть ты хочешь сказать… что действительно веришь… в инопланетян? – мне не хотелось показаться грубой, но этот вопрос определённо стоило задать.

Она улыбнулась, словно ожидала именно такого скептического отношения.

– Конечно. Сперва это может прозвучать безумно, но мы не можем быть единственными разумными формами жизни во Вселенной. Просто задумайся. Началось всё с большого БУМ.

Я подпрыгнула от неожиданности, она рассмеялась и продолжила:

– А что потом? Вселенная закончится вместе с нами? Просто исчезнет, когда кучка людей уничтожит одну крохотную планетку? Без шансов. Должно быть что-то ещё, – она протянула мне тетрадь. – Это поможет тебе разобраться.

– Ты… даёшь её мне? – я провела пальцем по пухлому потрёпанному краю. Невозможно представить, чтобы я могла заполнить целых семь тетрадей… да чем угодно. И я была в равной степени тронута и напугана её доверием.

– Я ею делюсь. А когда дочитаешь, я расскажу тебе о поисках.

Я замешкалась. Было что-то зловещее в том, как она это произнесла.

– О, не волнуйся. Это совсем не страшно. Честное слово, тут самое главное – это общение. Инопланетяне где-то там, наверху. Они всегда там были, они готовы и ждут, и всё, что требуется от нас – выйти с ними на связь. Почти как узнать нужный номер, чтобы кому-то позвонить.

– В этом есть смысл, – сказала я. Он был, но не то чтобы совсем взаправду.

Дженнифер огляделась, словно инопланетянин мог прятаться в одной из её коробок, затем подалась ко мне.

– Я могу тебе доверять?

Не раздумывая, я кивнула.

– Ладно, в общем… Думаю, я уже знаю нужный номер. Знаю, как установить контакт.

Внезапно я поняла, что тоже склонилась ближе и перешла на шёпот.

– Это и правда возможно?

– Почему нет?! Ещё и так вовремя. Ты только посмотри на нашу планету: ужасные ураганы. Дикие пожары. Пандемии. Скоро половина этого штата уйдёт под воду. Но если бы во Вселенной был кто-то, способный помочь, способный решить наши проблемы или отвезти нас в безопасное укрытие, в какое-нибудь новое место…

– Это изменило бы всё, – закончила я. Дженнифер буквально заразила меня своим восторгом.

– Именно. И я буду первым человеком, который вступит в контакт. Большинство людей бегут от правды. А я бегу к ней. Я изменю историю. Я изменю весь мир.

– Не сомневаюсь, – я невольно улыбнулась. Да, стоило бы решить, что она, ну, совсем чокнулась. Но Дженнифер говорила с такой уверенностью, что я тоже поверила. Не в часть про инопланетян, разумеется, скорее в то, что она изменит мир. Вряд ли я когда-либо встречала человека, настолько уверенного в себе – даже Рейган ей уступала.

– Вот видишь, ты из тех, кто не боится верить, – улыбка Дженнифер стала шире. – Я знала, что могу тебе доверять.

Выдержка из «Путеводителя по Вселенной Дженнифер Чан: Том VII», статья № 11:

«Как найти союзников в поиске инопланетян»

Мама говорит никому не рассказывать о моём исследовании инопланетян. Или, как она это называет, «инопланетной чепухи».

Но мама боится верить. Её беспокоит, помята ли моя одежда, причёсаны ли мои волосы, в порядке ли мои мысли. Она боится того, что подумают окружающие.

Я называю это «людской чепухой».

Папа же, напротив, не боится людей, и инопланетян он тоже не боится.

Пару лет назад он рассказал мне об одной научной теории – она называется «теория альтруизма». Если вкратце, то группа реально умных учёных считает, что если инопланетная цивилизация стала достаточно развитой, чтобы путешествовать в космосе, это значит, что они прошли все тяжёлые стадии развития цивилизации. Они пережили ядерное оружие, войны и смену климата, и при этом смогли не уничтожить себя и свою планету.

Прожить так долго им мог позволить один единственный способ – они научились быть хорошими.

Именно поэтому нам не надо их бояться. И я думаю, что друг друга бояться нам тоже не стоит. Потому что даже если человечество ещё не во всем разобралось, мы же учимся.

По крайней мере, я так всегда считала.

Но сегодня папа сказал то, что я не совсем поняла. Мы сидели в больнице перед одним из его сеансов лечения, и он сказал: «После того как меня не станет, тебе понадобятся новые союзники».

Я сказала ему, что не стану их искать, что кроме него мне никто не нужен, но он только погладил меня по голове.

«Быть храбрым – это подойти к кому-нибудь и сказать: “Вот во что я верю. Я тебе доверяю”, – сказал он. – Доверие – самое страшное, что можно кому-то вручить. И в то же время – самое могущественное».

Я не нашла в его словах ни капли смысла, ведь есть вещи гораздо страшнее доверия. Я хотела спросить его об этом, но мама сказала, что нам нужно идти, и теперь этот вопрос звенит у меня в голове всю ночь.

Я просто не могу перестать думать: каким же образом доверие может навредить или причинить боль?

Сейчас

5

Мама и остальные родители отправились на поиски Дженнифер, а папа отвёз меня домой. Он пытался со мной поговорить, но я сказала, что устала, и сразу спряталась в своей комнате.

Закрыв за собой дверь, я первым делом отправила сообщение в общий чат: Как вы думаете, куда она пошла?

Обычно первой отвечала Тесс – и делала эта почти мгновенно. Телефон всегда был у неё под рукой, и печатала она нечеловечески быстро, потому что любила оставить за собой первое слово. Но сегодня моё сообщение так и осталось в одиночестве висеть посреди экрана. Прошла минута, за ней другая.

Я переключилась на личную переписку с Рейган и напечатала: «Ты в порядке?» – но фраза показалась какой-то неправильной. Удалив её, я набрала другую: «Что думаешь?», отправила сразу, не перечитывая, и тут же об этом пожалела.

На экране появились три точки, значит Рейган начала что-то печатать. Но скоро они исчезли. Я пристально смотрела на телефон, словно хотела запугать его и тем самым вытянуть ответ. Вот только руки у меня дрожали так сильно, что вряд ли вызвали бы страх даже у мыши.

Сев на кровать, я заставила себя сделать несколько глубоких вдохов и выдохов.

Обычно друзья не заставляли меня чувствовать себя так неловко и неуместно, но сегодня всё было по-другому. Вопреки здравому смыслу, я отправила Рейган ещё одно сообщение: Ну… это было дико.

Рейган отреагировала мгновенно: Дико?

Я тут же осознала свою ошибку. Так говорила Дженнифер.

Странно, – поправилась я.

На этот раз никаких точек.

Прошло шесть долгих минут, в течение которых я просто пялилась в экран, но никакого ответа так и не последовало. Тогда я отправила ещё одно сообщение: Как ты там?

Даже если бы Рейган не игнорировала половину моих сообщений, спрашивать такое было чертовски неловко, но этот вопрос никак не выходил у меня из головы.

Пойди всё по плану, сейчас мы с Рейган лежали бы, свернувшись клубочками под одеялом, и обменивались секретами и историями. И я бы чувствовала себя, как во время любой из ночных посиделок имени Рейган: словно мы спрятались в невидимом пузыре, где не нужно беспокоиться о моей маме, отце Рейган и других учениках, которые нас совсем не понимают. В этом пузыре всё в порядке, потому что в нём есть только мы.

Но сейчас у меня была только тишина. Тревога ожидания – ответа, новостей, чего угодно – давила так сильно, что внутренности скручивало и тянуло разные стороны. Чтобы хоть как-то отвлечься, я гуглила истории о сбежавших девушках, но от этого становилось только хуже.

Шло время, напряжение от ожидания нарастало. Так что, услышав стук в дверь, я действительно вскрикнула от неожиданности.

Когда она открылась, на пороге, нахмурившись, стоял папа.

– Мэл, тебе нужно поесть. Хоть что-нибудь, – он подошёл к кровати, протягивая тарелку со свининой и квашеной капустой.

Если мамины пироги – это дурной знак, то папина квашеная капуста – настоящий билборд, на котором огромными буквами написано «ПЛОХИЕ НОВОСТИ». Папа всегда говорил, что это блюдо напоминает ему о родителях, и готовил его только в самые тяжёлые дни, когда нам была нужна особая поддержка.

Я взяла угощение, и от первой же ложки внутри растеклось тепло.

– От мамы что-нибудь слышно?

Поколебавшись, папа кивнул.

– Они ещё не нашли Дженнифер.

Я догадывалась об этом, но, получив подтверждение своим мыслям, мигом растеряла весь аппетит и отставила тарелку с капустой в сторону.

– Где они ищут? Может быть, она совсем в другом месте.

Папа на секунду задумался.

– С ними Ребекка Чан, да и полиция уже начала расследование. Каждый делится любой имеющейся информацией, и все делают всё, что в их силах.

Я перевела взгляд за окно, в темноту. Новое, непонятное чувство зародилось у меня в груди.

– Значит она там совсем одна?

Папа проследил за моим взглядом, и какое-то время мы сидели в тишине, словно ожидая чего-то. Будто Дженнифер могла выскочить из укрытия и весело крикнуть: «Попались!»

– Это страшно, – произнёс папа в своей обычной, осторожной манере.

Раньше, когда мы с мамой были ближе, мы с ним почти не разговаривали. Он держался в стороне, лишь изредка вставляя короткие комментарии, пока говорила мама. Но по мере того, как мы с мамой отдалялись друг от друга, папа заполнял образующуюся между нами пустоту. Так что я успела привыкнуть к его долгим паузам.

Наконец, он продолжил.

– Но, насколько я знаю, Дженнифер и раньше сбегала. Тогда она сама вернулась домой, спустя пару дней.

– Но почему? Зачем ей убегать?

Папа покачал головой.

– На этот вопрос отвечать не мне.

– Хочешь сказать, это вопрос к Богу?

Папины губы дрогнули в намёке на улыбку. Папа верил в Бога. Мама – нет. И хотя они позволяли мне самой решать, верить или нет, я не понимала, как они оба могут быть настолько уверены в своей позиции. Я, в свою очередь, верила только в то, чего я не знаю.

– Я имел в виду не это, – сказал папа.

Я ждала продолжения или пояснения, но его не последовало. Иногда папа так делал, что слегка меня раздражало: оставлял вопрос висеть в воздухе, позволяя каждому сделать собственный вывод.

Но я не знала. Я не знала, какой вопрос надо задать чтобы найти правильный ответ.

– Тогда, это вопрос к Дженнифер?

Он только поцеловал меня в макушку. И, хотя мне показалось, что это значит «да», одна мысль никак не давала мне покоя.

То, как он это сказал, – на мгновение мне показалось, он имеет в виду, что это вопрос ко мне. Но в этом не было никакого смысла, ведь я не знала, почему Дженнифер сбежала. Ни малейшего представления.

«Вот только, – шептала маленькая часть меня, – может быть, только может быть, у меня есть предположение».

Потому что у побега Дженнифер могло быть две причины.

Один из них – инопланетяне.

А другая – это я.

Тогда

6

В ту неделю, когда Дженнифер переехала в город, мы виделись почти каждый день. Обычно в гости приходила она, когда ей надоедало распаковывать вещи, – и под «приходила» я имею в виду, что она заходила прямо в дом и разговаривала с мамой, ожидая, пока я выйду из своей комнаты.

И поскольку мама не вняла моим предложениям запереть входную дверь или отправить Дженнифер восвояси, особого выбора у меня не оставалось.

Но главная проблема заключалась не в отсутствии у Дженнифер какого-либо представления о личных границах. Главная проблема заключалась в том, о чём она говорила, во всех этих бреднях вроде тёмной энергии и дружелюбных инопланетян. И хотя я, разумеется, не верила в эту инопланетную чепуху, от её слов во мне просыпались страх и какое-то странное возбуждение. Я не могла их объяснить, я просто знала, что хочу узнать больше.

– Думаю, пришло время совместной ночёвки, – заявила Дженнифер под конец недели таких вот спонтанных визитов. – Пора показать тебе инопланетян.

Что я могла на это ответить?

Есть во мне одна черта, которая мне не нравится: ночёвки не по мне.

Мы с Рейган нередко их устраивали, но она всегда ночевала у меня дома, а не наоборот, потому что хоть её дом и был довольно уютным, отец Рейган всегда возвращался поздно, а иногда и не возвращался вовсе, поэтому Рейган предпочитала быть где-то в другом месте.

Я, конечно, не возражала. Да, в моём возрасте уже глупо беспокоиться о ночёвке в чужом доме, но мне просто… комфортнее находиться в своём собственном пространстве, где мне всё знакомо, всё лежит на своих местах, и я всегда могу о чём-то попросить родителей, если потребуется.

Разумеется, я не собиралась рассказывать Дженнифер обо всём этом. Стыдно о таком говорить, да и, в конце концов, мой дом был прямо через дорогу. Так я и оказалась в палатке на заднем дворе дома Дженнифер в 10 часов вечера в последнюю пятницу лета.

Она натащила в палатку бутылки с лимонадом, упаковки сырных подушечек и коробки бисквитных палочек в шоколадной глазури. Края палатки она окружила гирляндой мерцающих огоньков, ведь, как она сказала, если можешь окружить себя звёздами, почему бы этого не сделать?

Несмотря на беспокойство из-за ночёвки, я чувствовала себя почти комфортно. И, к счастью, в тот вечер влажная погода Флориды дала нам передышку. Видимо, даже природа не могла сказать «нет» Дженнифер Чан.

Когда мы уже лежали в спальных мешках, глядя на небо сквозь затянутое прозрачным пластиком окошко, она повернулась ко мне. Половина волос выбилась из её хвоста, в полутьме ярко выделялась неоново-оранжевая футболка с надписью: «Инопланетяне среди нас!».

– Дико, скажи? – спросила она. – Звёзды такие яркие!

Честно говоря, свет в доме Дженнифер ещё не погас, поэтому звёзды были не такими уж и яркими, но говорить это было как-то неловко, поэтому я просто кивнула.

– А это, что падающая звезда?

– Эм, да, наверное, – пробормотала я, хотя ничего не видела.

– Она может быть началом метеоритного дождя, – голос Дженнифер дрожал от волнения. – Я их ещё ни разу не видела, но слышала, что здесь они иногда случаются. Мне всегда казалось, что это лучшее время для вступления в контакт – когда разверзается небо.

– Да… они тут случаются, – задумавшись о метеоритных дождях, я вспомнила Рейган – и вспышки, озаряющие небо за окном, когда мы вместе лежали в моей постели. Тогда я впервые увидела Рейган испуганной.

«Ты – единственный человек, которому я доверяю, – сказала она тогда. – Ты понимаешь меня».

У меня никогда раньше не было такого человека, и её слова принесли облегчение.

«Ты тоже», – ответил я.

И она улыбнулась.

«Мы вдвоём против всего мира. Только мы вдвоём».

И теперь, при свете не таких уж и ярких звёзд, Дженнифер Чан повернулась ко мне.

– Я так рада, что встретила тебя. Я боялась, что, когда перееду, не смогу найти друзей.

Я попыталась улыбнуться, но вышла скорее гримаса.

– Уверена, в школе ты ещё с кем-нибудь подружишься.

Дженнифер просияла.

– И мне так повезло, найти друга, который тоже верит в инопланетян.

Я сглотнула, понимая, что, возможно… я не совсем та, кем она меня считает. Да, я тусовалась с Дженнифер, потому что в ней было что-то интересное и необычное. Но я не была такой, как она.

– Но ты ведь можешь завести и других друзей, – осторожно произнесла я. – Друзей, которым не нужно знать об этой инопланетной теме. В смысле, тебе не обязательно говорить об этом людям или, ну, знаешь, носить эту футболку. Это может остаться между нами.

Она ненадолго замолчала.

– Но что если другие люди захотят помочь нам в наших поисках?

– Просто… кто-то может подумать, что все эти инопланетные штуки – странные.

– Но они не странные.

– Я это знаю. Но разве тебя не волнует, что подумают другие?

По лицу Дженнифер пробежала тень, но она упрямо тряхнула головой.

– Кого-то это волнует, но не меня. Чужое мнение не имеет никакого отношения к тому, кто я есть на самом деле.

– Разве? – я должна была заставить её понять, что чужое мнение важно, и что оно имеет самое прямое отношение к тому, кем она является. Ведь как узнать, кто ты есть, не зная своего места в мире?

Она не ответила. Вместо этого она вскинула ноги к потолку палатки, коснувшись большими пальцами пластикового окошка.

– Моя двоюродная бабушка оставила нам этот дом, когда умерла. Жизнь в Чикаго становилась слишком дорогой для нас с мамой, вот мы и переехали сюда. Я лишь однажды навещала бабушку много лет назад, но у меня с первого взгляда создалось ощущение, что этот город отличается от меня.

Моё сердце бешено колотилось. Должна ли я сказать ей, что мы и правда отличаемся от неё? Я боялась, что она не впишется – по крайней мере, если будет такой… такой собой. Было бы жестоко сказать ей об этом? Или напротив, это было бы добрым поступком – помочь ей, подготовить её?

– Так что, да, я немного волновалась. Но на самом деле важно не это, – продолжила она, – потому что я также знаю, что это место особенное. Я знаю, что именно здесь я и должна быть.

Я заколебалась, но затем всё же спросила.

– Почему?

– Потому что здесь есть инопланетяне. В тот самый визит мы проехали мимо военной базы недалеко от города, и радио поймало какие-то помехи. И вот тогда я увидел доказательство.

Я моргнула. Как будто мы с Дженнифер существовали в двух разных реальностях, и я просто хотела вернуть её в свою.

– Доказательство, – повторила я наконец.

Она наклонилась вперёд и театрально прошептала:

– Круги на полях.

Я нахмурилась. Я никогда не слышала, чтобы в Нигдебурге были круги на полях. Это был проездной город, на полпути между Орландо и Тампой. Нас окружали тематические парки, пляжи и все те причудливые истории о Флориде, которые Интернет растаскивал на мемы, – но ничто из этого не относилось к нам напрямую. Здесь у нас было очень много абсолютного ничего.

– Ты уверена?

Но тут свет в доме Дженнифер погас, и она села, улыбаясь мне в лунном свете.

– Теперь мы можем посмотреть.

Она закрыла глаза и подняла руки в воздух ладонями вверх. После чего начала ритмично выдыхать, коротко и быстро. Фух, фух, фух.

Я растерянно уставилась на неё.

– Что ты делаешь?

Дженнифер улыбнулась.

– Открываю себя для новых возможностей.

Кем была эта особа и как она оказалась в Нигдебурге? Я не могла представить себя делающей что-то подобное, даже без свидетелей.

Мне стало за неё стыдно, смущение быстро превратилось в беспокойство и желание защитить эту девочку. Но затем пришло другое чувство, острое и назойливое, как попавший в ботинок камешек.

Почти раздражение. Потому что это она должна чувствовать себя смущённой и обеспокоенной. Она должна себя защищать. То, что она игнорировала всё, имеющее значение, казалось несправедливым.

По какой-то причине Вселенная решила, что я должна постоянно беспокоиться о том, как что-то выглядит со стороны, что подумают окружающие, а Дженнифер просто… не делала этого.

Это было похоже на своеобразное высокомерие.

Закончив ухать, она выбралась из палатки, и я последовал за ней на лужайку, всё ещё влажную после вечернего дождя.

– Каким именно возможностям? – казалось, что я постоянно на десять шагов позади, хоть изо всех сил пыталась догнать её.

– Свидетельству, – Дженнифер подняла голову к небу, – ищи яркий шар света, обычно красный или белый, мигающий три раза и движущийся по непонятной траектории. Иногда можно увидеть настоящий корабль, возможно, в форме овала или конфеты Тик Так. Но, самое главное, искать… чувство. Его ни с чем не спутать, ты поймёшь, когда это случится. Ты будешь уверена до Юпитера и обратно.

Что-то из этой фразы засело в моей душе. Она была такой Дженниферской. Рейган была просто помешана на словах и фразах. Она говорила, что большинство людей следует тенденциям, но лучшие люди их создают. И Рейган всегда создавала их при помощи слов. Однажды она сказала, что самое крутое – прорыть себе путь в сам образ мысли окружающих и обосноваться там.

– Но как можно что-то узнать? – спросила я у Дженнифер.

Она улыбнулась моей неуверенности, словно в ней было что-то очаровательное. Вот оно, именно это я имела в виду, когда говорила о высокомерии.

– Ты читала записи, которые я тебе дала? – спросила она.

– Эм-м-м, ну-у-у, – я прочитала первую пару заметок. Но дальше я просто… не смогла. Мне казалось, словно я вторгаюсь во что-то. Её записи были таким личными, и в каждом отдельном слове чувствовалось, как сильно она жаждет. От чтения становилось почти физически больно.

– Тебе не кажется, что всему этому может быть простое, человеческое объяснение?

– Во Вселенной насчитывается более ста миллиардов галактик. И в каждой из этих галактик сияет сто миллиардов звёзд.

Я посмотрела на небо, пытаясь осознать, насколько на самом деле велика Вселенная. Мой разум оцепенел от одной только мысли об этом.

– Значит, где-то там должна быть другая цивилизация, – продолжила Дженнифер. – Вообще, должно быть множество цивилизаций. Неужели так трудно поверить, что в этой бесконечной Вселенной найдётся хотя бы один вид, готовый протянуть руку помощи? Те, кто хочет показать нам, что мы не одиноки?

Я смотрела на звёзды, и мне показалось, что они стали чуть-чуть ярче.

– Может ты и права, – признала я.

– Знаешь, я ведь не одна такая.

Я оглянулась, и впервые увидела Дженнифер по-настоящему расстроенной.

– Это не шутка, Мэллори. Мы знаем, что это реально. Столько людей взаправду видели неопознанные летающие объекты. Даже правительство подтвердило существование НЛО! Но людям всё равно плевать на это.

– Разве не может быть множества других объяснений? Мы не знаем наверняка, что это…

– Целая команда учёных прислушивается к небу, пытаясь засечь сигнал инопланетян. У них есть передатчики, направленные в космос, фиксирующие всё необычное. И знаешь что? Они что-то нашли.

Я замешкалась.

– Они нашли что-то в… космосе?

Она кивнула.

– Ещё в семидесятых учёные создали радиотелескоп, который назвали «Большое ухо». В течение нескольких месяцев оно слушало, но безрезультатно. Но однажды ночью оно уловило сигнал, идущий от звёзд. Он длился семьдесят две секунды, и был в тридцать раз громче и чётче всего, что они засекали когда-либо прежде.

– И что же это было?

– В том-то и дело. Дежуривший в ту ночь учёный был так потрясён, что распечатал запись и написал на ней: «Вау!» По сей день он и его команда считают, что инопланетяне – это наилучшее возможное объяснение.

Я снова посмотрела на небо, и сердце ёкнуло от страха.

– И что они сделали?

– Ничего.

– Что? – я снова посмотрела на Дженнифер. – Но если они решили, что это инопланетяне, разве они не должны были… разобраться в этом?

Она вздохнула.

– Им не хватило денег. У подобных программ не самое щедрое финансирования, особенно когда стране надо обеспечивать армию и всё такое. Люди скорее потратят деньги на создание бомб и на смерть, а не на поиски жизни.

Я неловко открыла и закрыла рот.

– Но… нам нужно знать о таких вещах.

Её губы снова приподнялись в намёке на улыбку. Дженнифер никогда не могла спрятать её слишком надолго.

– Видишь? Вот об этом я и говорю. Вот почему всё зависит от нас.

Мне это показалось неправильным. От нас ничего не должно зависеть. Мы ведь просто дети.

Но, прежде чем я успела это сказать, Дженнифер широко раскинула руки и крикнула звёздам:

– Привет, инопланетяне! Мы здесь! Мы верим в вас! – она говорила так громко, что слова эхом раскатились по пустому району.

Я зажала рот рукой, словно это я кричала.

– Ты что творишь? – мой шёпот было едва слышно. До этого мы говорили обычным голосом, но после этого крика мне показалось, что его надо как-то скомпенсировать.

– Иногда надо просто заявить о себе, понимаешь?

Я не понимала.

– Надо просто оставить свой клич во Вселенной, – она улыбнулась моему неверию, явно сдерживая смех. – Это весело. Попробуй.

Я посмотрела на тёмное окно комнаты её мамы, на наш тихий район. Всё было как обычно: сонные дома тесно прижимались друг к другу, одинаковые почтовые ящики охраняли их, как сторожевые псы, выцветшие флаги Америки поникли в безветренной ночи.

Несмотря на то, что вокруг никого не было, меня внезапно охватил страх, что кто-нибудь в школе может узнать. Иногда на меня накатывало чувство, словно на меня все смотрят. Как будто есть невидимые зрители, о которых всегда надо помнить.

Дженнифер подтолкнула меня локтем.

– Эй, не нужно так бояться.

Рейган научила меня хитростям, тому, как жить в этом мире, чтобы лишний раз не волноваться. Она научила меня, как сделать так, чтобы окружающие думали обо мне хорошо, чтобы мне больше не приходилось беспокоиться об их мнении.

Но Дженнифер почти заставила меня почувствовать, что беспокоиться об этом и вовсе не надо. Словно не нужно учиться каким-то особым трюкам; нужно просто быть. Словно всё самое важное во Вселенной было прямо передо мной, надо только это увидеть.

– Скажи что-нибудь, – прошептала она.

Я сделала глубокий вдох. Широко раскинула руки. Слова наливались силой у меня в груди. Я здесь. Я верю.

Я действительно думала, что смогу сказать это.

Но не смогла.

– Нет, спасибо, – пробормотала я, опуская руки. – Это как-то не моё.

Дженнифер наклонила голову.

– Но может быть.

Когда я не ответила, она нахмурилась, и я снова посмотрела на небо, чтобы не видеть её разочарования.

Бездумно изучая звёзды, я поняла, что невольно затаила дыхание, стараясь увидеть что-то иное, ища в своём сердце какое-то чувство.

Стоя там вместе с Дженнифер, я поняла, что почти способна забыть всё то, что мне известно об устройстве этого мира. И это было самое страшное в дружбе с Дженнифер.

Она пробуждала во мне желание верить.

Сейчас

7

Я не могла уснуть.

Когда мама вернулась домой, папа сказал ей, что я уже легла, так что она не стала меня беспокоить. Часы летели один за другим. Я гонялась за сном, но никак не могла его поймать.

Каждый раз, стоило мне закрыть глаза, я вспоминала о Том Случае. Каждый раз, когда скрипел дом или свистел снаружи ветер, мне слышалось: «Дженнифер Чан пропала».

Я часами залипала в телефон, пытаясь не обращать внимания на тугой кулак беспокойства, сжавший мои внутренности, – и я так сосредоточилась на том, чтобы отвлечься, что едва всё не пропустила.

Я вполне могла бы его не заметить, но, мелькнув за окном, красный луч проник в мою комнату, заливая белые стены, стол и кровать жутковатым сиянием. В мгновение ока я вдруг оказалась внутри дома с привидениями.

Схватив одеяло, я быстро натянула его на голову и тут же мысленно обругала себя за трусость. Это же просто свет. Может фонарь кого-то из поисковой группы. Это было бы логично.

Вот только мне всё равно было до жути страшно. Свет просачивался сквозь хлопок одеяла. Затем он мигнул. Один. Два. Три раза.

А потом исчез.

Сделав глубокий вдох, я села, сбросив одеяло. До сих пор меня просто мучила бессонница, но сейчас я настолько разволновалась, что все мысли о сне просто вылетели у меня из головы. Я уже начала придумывать, как бы рассказать эту историю друзьям. И гадала, поверят ли они или решат, что я всё просто выдумала.

Но ведь это случилось.

Я осторожно соскользнула с кровати и открыла окно скользкими, потными руками.

Мир снаружи был пуст и безмолвен, и я невольно задумалась, не привиделся ли мне этот мигающий свет.

– Эй? Кто здесь? – прошептала я.

Тишина.

Я вытянула шею к небу, сначала испытав неловкость, а затем и раздражение. Злость. Ведь вдруг я и правда что-то увидела? Вдруг каким-то невероятным образом Дженнифер была права?

Тогда выходит, что стоило инопланетным существам появиться у моего окна, всё, что я смогла сделать, – спрятаться под одеялом?

Недолго думая, я перекинула ноги через подоконник и выпрыгнула наружу, босиком приземлившись на хрустящую коричневую траву под окнами.

Прыгать было не так уж и высоко. Моя комната находилась на первом этаже, и лишь на пару ступенек приподнималась над землёй. Но всё же я никогда раньше не вылезала через окно. И, тем более, не делала этого тайком.

Я сделала несколько шагов прочь от дома, к заднему двору. Он оказался пуст, и я не знала, вызвало у меня это облегчение или разочарование.

Я уже обернулась, чтобы вернуться внутрь…

И тогда воздух стал густым, словно вата. Он стал вязким, он лип к моей коже, и капелька пота, щекоча, побежала вниз по спине. Воздух стал таким влажным, что я едва могла дышать.

Мне давно полагалось привыкнуть к жаре. Такая духота не раз накатывала в самые тяжёлые дни лета. Но на дворе был октябрь, и это казалось чем-то другим. Чем-то… диким.

По венам побежал адреналин, подталкивая меня рыбкой нырнуть в окно и спрятаться под одеяло. Но я победила этот порыв и заставила себя поднять глаза.

В чернильном небе парил красный овал света, большой, как вертолёт, но длинный и тонкий, как Тик Так. Появившись, он вспыхнул, заслоняя собой тонкий серп луны. Он завис над дубами, слишком далеко, чтобы дотянуться, и достаточно близко, чтобы начать беспокоиться. Я огляделась в поисках других людей, но улицы были пусты.

Затем «Тик Так» нырнул вниз, закладывая вираж над окрестностями. Я смотрела, как он скользит над черепичными крышами, двигаясь быстрее, чем что-либо виденное мною прежде, прыгая вверх и вниз, словно гравитация не имела над ним власти.

Он остановился прямо надо мной. Моё тело окутал свет, и я застыла, уставившись на свои руки. Они выглядели так, словно их окунули в кровь.

Страх бурлил у меня в животе, как имбирный эль.

– Дженнифер? – её имя сорвалось с моих губ, когда я подняла глаза наверх, гадая, что это за штука, откуда она взялась – и что или кто находится внутри.

Я подняла ладонь, чтобы прикрыть глаза от света, и одна сторона Тик Так тоже поднялась, отражая моё движение. Я медленно опустила руку и подняла другу, и Тик Так склонился в другую сторону, снова повторяя за мной.

Сердце бешено заколотилось в груди, дыхание стало быстрее.

– Что вам нужно? – прошептала я.

Свет снова мигнул. Один. Два. Три раза. А потом НЛО исчезло, оставив меня стоять в одиночестве, мокрую от пота и внезапно озябшую от волнения.

Обхватив себя руками, чтобы не дрожать, я жадно глотала воздух, пока мои глаза привыкали к темноте.

Этому должно было быть какое-то объяснение. Простое, человеческое объяснение. Потому что даже если бы инопланетяне действительно существовали, они бы не прилетели в Нигдебург. Они бы не прилетели ко мне. Это просто невозможно.

Но пока я смотрела в опустевшее небо, крошечная часть меня шептала: Мир не такой, каким ты его себе представляла.

Что-то бесконечное заполняло меня изнутри. Как Большой взрыв.

– Это действительно произошло, – прошептала я безмолвной ночи. – И я знаю, почему Дженнифер ушла.

Но кому я могла об этом рассказать? Никто бы не поверил, что я видела инопланетян.

Выдержка из «Путеводителя по Вселенной Дженнифер Чан: Том VII», статья № 2:

Как понять, что с вами связались инопланетяне.

1. Животные замечают их первыми. Если птицы перестают щебетать, а собаки лаять, будьте начеку! Инопланетяне здесь.

2. Неопознанные Дружественные Объекты самим своим присутствиям влияют на атмосферу Земли, поэтому обратите внимание на воздух! Есть ли повышение или понижение температуры? Можете ли вы почуять запах дождя? Может у вас покалывает в носу, словно вы вот-вот чихнёте или, может быть, даже заплачете?

3. Радио передаст помехи или три сигнала. Это, вероятно, вызовет у вас головную боль.

4. Вы увидите мигающий свет в небе. Один. Два. Затем три раза. Это их сигнал. Это значит, что они готовы.

Важное Примечание: Бояться инопланетян нет необходимости! Папа говорил мне об этом. Соблюдайте осторожность и подумайте вот о чём: инопланетяне планировали свой контакт дольше, чем вы живёте, и у них есть только один шанс всё сделать правильно. И это значит, что они выбрали тебя. Раз они так поступили, значит у них была на это веская причина. Это значит, что ты – особенный.

И подумайте ещё об одной вещи: если инопланетяне выбрали вас, если они доверились вам, – это большая ответственность. Так что задайте себе один очень важный вопрос: как вы собираетесь этому соответствовать?

Сейчас

8

Школа бурлила.

За пятнадцать минут до первого звонка все говорили о Дженнифер – о том, почему она убежала и куда пошла.

Очевидно, теперь она стала знаменитостью, но слухи меня не интересовали.

Я пробежала мимо столиков для пикника перед школой, где собирались дети, чтобы шёпотом обменяться теориями, и ворвалась в главное здание. Мои друзья стояли у шкафчиков.

– Мэл, слава Богу, ты здесь, – едва завидев меня, Рейган улыбнулась, в её голосе звучало неподдельное облегчение. Я улыбнулась ей в ответ, впервые с тех пор, как мы услышали новости. Несмотря ни на что, я почувствовала, что напряжение отпускает и я могу расслабиться.

– Тесс стала настоящим кошмаром, – пожаловалась Рейган.

– Как грубо, – ответила Тесс, хотя, не похоже, что эти слова её как-то задели.

– Шучу, – Рейган одарила Тесс улыбкой, но сразу после этого нахмурилась. – Но я так беспокоилась о Дженнифер прошлой ночью, что почти не спала. А теперь Тесс без передышки о ней болтает.

Услышав это, я испытала такое облегчение, что готова была расплакаться. Значит, не я одна волнуюсь за неё.

– Я тоже, – кивнула я – На самом деле, посреди ночи, я…

Но Тесс меня перебила:

– Слышали последние новости? Вчера после школы Эрика Роуз видела Дженнифер возле «Уэллс Фарго», так что мы думаем, что она могла ограбить банк, потому и сбежала?

Рейган испустила самый долгий вздох в мире.

– Видишь, с чем мне приходится иметь дело, Мэл? Тесс, это смешно. Ты знаешь, что это просто бред.

Глаза Тесс расширились.

– Откуда мне знать, что правда, а что нет? Я просто не стала бы исключать такой возможности, вот и всё.

– Умоляю тебя, – фыркнула Рейган – И как бы она ограбила банк? Ей двенадцать.

– Я просто сказала. Мою маму с самого начала волновала Дженнифер. Она говорит, что воспитание у неё сомнительное, да и не стоит доверять тем, кто не ходит в церковь.

Мы с Рейган обменялись взглядами, и Тесс тут же вскинула руки.

– Кроме вас двоих, конечно!

Рейган закатила глаза.

– Тесс, она сбежала. Не усложняй.

Я прикусила губу.

– Но, как вы думаете, может быть…

Тесс в ожидании наклонила голову, Рейган недобро прищурилась. Я колебалась.

– Может быть, это связано с инопланетянами?

Мои слова наткнулись на пустые взгляды.

– Как думаете, – добавила я тихо, хотя всё во мне кричало «ХВАТИТ БОЛТАТЬ», – может инопланетяне нашли её?

Рейган повернулась к Тесс, у которой от удивления отвисла челюсть, и сказала:

– Прошу прощения.

Затем она схватила меня за запястье и потащила сквозь толпу учеников к выходу из главного здания, в сторону часовни. Мы спустились в подвал и, спотыкаясь, зашли в женский туалет. Никто никогда им не пользовался, так что сюда мы приходили, когда назревал серьёзный разговор. Тут нас никто не мог подслушать.

Эта комната умела хранить секреты.

Когда дверь захлопнулась, и Рейган убедилась, что кабинки пусты, я выпалила:

– Я кое-что видела прошлой ночью. Знаю, это прозвучит так, словно я совсем чокну… это немного странно, но мне кажется, это может привести нас к Дженнифер. Думаю, мы можем…

– Мэл, – Рейган перебила меня и нахмурилась, – Я волнуюсь.

– Я тоже! Тесс не понимает, но мне кажется, мы можем помочь Дженнифер.

– Нет, – Рейган взяла меня за руку. – Я беспокоюсь о тебе. Мэл, я люблю тебя, но тебе нужно взять себя в руки.

Я невольно шагнула назад и наткнулась на стену. На мгновение мне вспомнилась Дженнифер, прижавшаяся к стене туалета, затравленно глядящая на нас. Не думая о грязи и заразе, я соскользнула прямо на кафельный пол.

Рейган села рядом.

– Послушай, Мэл, конечно, я беспокоюсь о Дженнифер. Она там совсем одна, и она кажется мне немного, знаешь… неуравновешенной. Но ты беспокоишься о ней иначе. И так было всегда, – её взгляд стал мягче. – Помнишь, как плохо всё было до того, как мы стали друзьями? Ты постоянно раздувала из мухи слона.

Я кивнула, вспоминая Рейган во время ночёвок, первую из которых мы устроили всего через пару недель после знакомства. Словно кто-то наконец увидел меня, предложил взвалить на себя груз моих тревог и отбросил всё лишнее. «Тебе не всегда нужно так волноваться, – сказала она тогда. – Я с тобой».

И я тоже была с ней.

Рейган придвинулась ближе.

– Давай размышлять логически. Это не первый раз, когда Дженнифер убегает, и не последний. Так что это не имеет к тебе никакого отношения.

Я позволила её словам окутать меня. Может быть, она права. Может быть, это просто совпадение, что она сбежала сразу после Того Случая.

Закрыв глаза, я загнала Дженнифер как можно глубже, спрятала мысли о ней и том, что мы сделали, в самый дальний ящик, как грязное бельё. На сердце сразу стало легче. Теперь, когда мне больше не надо было о ней беспокоиться, даже дышать стало как-то проще.

Но эта дверь не останется закрытой навсегда. Вздохнув, я открыла глаза:

– Просто она сбежала всего через несколько дней после того, как мы…

– Поговорили с ней? – закончила Рейган за меня. – Мэл, мы ведь сделали только это. Мы просто поговорили. И если она такая хрупкая, что это её так обеспокоило, у неё есть проблемы посерьёзнее нас.

Я изучала трещину, змеившуюся по полу до самой стены. То, о чём говорила Рейган, могло быть правдой. Но я всё равно спросила:

– Разве мы не должны попытаться найти её?

Рейган вздохнула.

– Мэл, что подумают люди, если ты будешь бегать и говорить о ней? Ты будешь выглядеть виноватой – и я знаю, что ты всегда всё подвергаешь сомнению, но услышь меня: ты не обязана это делать. Ты самый хороший человек, из тех, кого я знаю.

– Но…

– И ты не хочешь, чтобы это стало проблемой.

– Ты права, – мой голос звучал безжизненно, как у робота.

Рейган встала, протянула мне руку, чтобы помочь подняться, и я её приняла. Но даже пытаясь убедить Рейган, что я не буду об этом думать, я никак не могла забыть увиденное прошлой ночью.

Я не могла забыть о Дженнифер.

В глубине души я знала: мне нужно кому-нибудь рассказать о том, что произошло.

И если мои друзья отказывались слушать, мне надо было найти тех, кто это сделает. И как бы сильно мне ни нравилась эта идея, я знала, что это Ингрид Стоун и Кэт Абрамс.

Проблема заключалась в том, что обратиться к Ингрид означало бы предать Рейган. Это означало бы сделать шаг назад, к той, кем я была раньше – к человеку, которым я не хотела становиться снова.

Тогда

9

Когда мы с Рейган встретились, я была на грани второго в своей жизни обморока.

Первый раз это случилось в пятом классе, когда мы с папой и мамой поехали на ярмарку штата. Там была сахарная вата, неоновые огни и мультяшные изображения Флориды, но гораздо важнее – там было колесо обозрения. Я была в восторге от аттракциона, пока мы не добрались до вершины.

– Посмотри на все эти огни, – сказала мама, указывая на ярмарку под нами. Я выглянула из кабинки, и там, внизу, раскинулся самый большой карнавал, на котором я когда-либо бывала.

Вот только с такой высоты он совсем не выглядел большим. На самом деле, он выглядел довольно маленьким. И меня охватило невероятно странное чувство, которое я до сих пор не способна толком объяснить. Словно я – это какой-то чудовищный великан, и весь мир съёжился у моих ног. Словно достаточно одного неверного шага, чтобы всё разрушить.

Моё дыхание участилось, а ладони вспотели. Честно говоря, я уже порядком привыкла к такому, потому что часто чего-то боялась. Но в тот раз всё было гораздо хуже. Тогда я смотрела на мир и понимала, как сильно он отличается от того, что я о нём думала. Перед глазами всё потемнело.

Когда я пришла в себя, обнаружила, что лежу на полу нашей кабинки, уже у самой земли. Весь аттракцион остановился, и какой-то незнакомец навис надо мной, говоря: «С ней всё в порядке. Она просто упала в обморок. Думаю, она испугалась».

Я хотела объяснить, что не просто испугалась. Это было нечто большее. Словно я узнала нечто ужасное, какую-то страшную тайну о Вселенной и о себе самой.

Но стоило мне сойти с аттракциона, ступить на твёрдую почву, и это открытие стёрлось из памяти, померкло, а мне самой не хотелось о нём вспоминать. Я только поклялась никогда больше не подниматься так высоко.

Это не повторялось до первого дня в шестом классе, когда на уроке физкультуры нам не дали забраться вверх по канату.

До меня упражнение должно было выполнить ещё восемь человек, и каждый раз, когда очередь продвигалась, подкатывала тошнота. В подмышках покалывало. Сердце бешено стучало. Я знала, что если полезу по этой верёвке, то потеряю сознание, стоит мне добраться до верха, – а значит я упаду и умру. Так что ставки были высоки. Буквально.

Наверное, стоило рассказать об этом кому-нибудь, но мне было слишком стыдно признаваться в страхе, да и не было у меня достаточно близких друзей в классе. Я вообще ни с кем особо не сближалась. По сути, я дружила только с Ингрид, которая была слишком бесстрашной, чтобы ей можно было признаться в чём-то подобном. Была ещё Тесс, которая вроде как дружила со всеми, но которой, я кажется не слишком нравилась.

Когда я оказалась четвёртой в очереди, кто-то похлопал меня по плечу. Обернувшись, я увидела Рейган, новенькую. Канат так сильно напугал меня, что я даже не заметила, кто именно за мной стоял. Было бы обидно прошляпить такую возможность, ведь по школе уже поползли самые разнообразные слухи об этой девочке. Говорили, что она приехала из Филадельфии, что само по себе достаточно круто. Но также, как рассказала мне Тесс, в её маму ударила молния – а это что-то и вовсе из ряда вон: и уникальное, и жуткое разом.

– Ты в порядке? – спросила Рейган.

Я кивнула, потому что единственное, что хуже страха, – это признать, что ты напуган.

– Точно? Потому что выглядишь ты так, словно вот-вот упадёшь замертво.

Я громко сглотнула.

Рейган подняла брови.

– Может позвать учителя?

Я покачала головой.

– Нет, нет. Я просто… нервничаю, – я признала это не потому, что хотела, а потому, что не смогла придумать ничего другого в ответ.

Её глаза сузились.

– Из-за высоты?

– Да ничего серьёзного, – солгала я. Очередь продвинулась вперёд ещё на одного человека.

– Подниматься по канату – это не серьёзно. А вот бояться – наоборот. Ты не должна этого делать, если боишься.

Мне и в голову не приходило, что у меня был выбор.

– Пойдём со мной, – она едва заметно улыбнулась. – У меня есть план.

– Подожди, – сказала было я, боясь, что она может рассказать о моём страхе всему классу. Но когда она вышла из очереди и направилась к учителю физкультуры, я пошла следом.

– Мисс Крэбб, – обратилась к учителю Рейган, изобразив страдальческую улыбку и понизив голос до шёпота, – это так неловко, но у нас только что начались месячные.

Я почувствовала, как к щекам прилила кровь, потому что оказаться на уроке физкультуры во время месячных гораздо унизительнее, чем бояться высоты. Я боялась, что мисс Крэбб объявит классу об этом. Кроме того… это ведь была ложь, а я не очень хорошо умела врать.

Но учительница только поджала губы, словно слышала эти слова миллион раз.

– У вас обеих?

Рейган торжественно кивнула.

– Такое бывает, когда девушки проводят много времени вместе.

– Рейган Мейер, верно? Разве ты не новенькая? – губы мисс Крэбб вытянулись в ещё более тонкую полосу, и мне показалось, что она сердится. Пока до меня не дошло, что она просто сдерживает смех.

Рейган вздохнула.

– Да, и, честно говоря, это не самый приятный способ отметить первый день здесь. Мы можем уйти к медсестре, чтобы прилечь? Живот очень болит.

Мисс Крэбб повернулась ко мне, и я улыбнулась. Затем нахмурилась. Я не была уверена, как должна выглядеть девушка, у которой только что начались месячные.

Она долго изучала нас, и моё сердце колотилось всё быстрее. Каким будет наказание, если она поймёт, что мы лжём? В любом случае, сейчас я была не одна – со мной была Рейган – и я правда не хотела карабкаться по той верёвке.

Наконец, мисс Крэбб кивнула.

– Вы можете пойти прямо к медсестре и отлежаться у неё остаток урока. Если у вас действительно месячные, попросите у мисс Лайлы обезболивающее и прокладку.

* * *

Мисс Лайла явно нам не поверила. У неё была репутация человека, точно знающего, когда дети лгут о болезнях и прочих болячках. Но, поскольку мы уже получили разрешение от мисс Крэбб, она просто указала нам на кушетки.

– Я не могу поверить, что у нас получилось, – приглушённо хихикнула Рейган, когда мы уже лежали в задней части медицинского кабинета. – Я видела такое по телевизору, но не думала, что это сработает в реальной жизни.

– Мне показалось, что ты уже не раз такое проворачивала, – удивилась я. – Ты казалось такой уверенной.

– Ты тоже, – ответила она. Вероятно, это было неправдой, но, когда она это сказала, я почти ей поверила.

– У меня даже месячных ни разу не было, – призналась я с пылающими щеками. Это было не то, что стоит говорить людям, – особенно тем, с кем ты только что познакомился. Но в Рейган было что-то такое, напоминающее мой любимый яблочный пирог с корицей. Рядом с ней я чувствовала себя в безопасности.

– И у меня, – она придвинулась ближе. – Никому не говори.

– Ни за что.

Она усмехнулась, и дружба внезапно показалась такой лёгкой. Это мы все и искали – того, кто поймёт, и примет, и разделит с тобой любые заботы.

– Только посмотри на нас, – хмыкнула Рейган, – настоящие заговорщики, соучастники в преступлении.

* * *

После этого мы с Рейган тусовались каждый день, она стала часто ночевать у нас, но только три месяца спустя мы укрепили нашу дружбу навеки.

Мы лежали в моей постели поздно ночью, разговаривая о том, в каких парней она влюбилась (она всё ещё выбирала между Кайлом и Питом), как вдруг она замолчала.

– Что не так? – спросила я.

Она уставилась за окно, словно увидела, ну, инопланетянина.

– Ты видишь это? Там, вдалеке?

Я прищурилась и разглядела полосы света, пронзающие темноту.

– Падающие звезды!

– Да.

Мне потребовалась минута, чтобы понять, что для Рейган падающие звезды не были чем-то хорошим. Наверное, это странно: обижаться на падающие звезды, но вряд ли более странно, чем обижаться на колёса обозрения.

– Ты в порядке?

Она повернулась ко мне, оказавшись спиной к окну.

– Умеешь хранить секреты?

Я кивнула. Я хранила её секреты уже несколько месяцев. Больше никто не знал о её влюблённостях.

– В мою маму не била молния.

– Оу, – теперь, когда она это сказала, я почувствовал себя немного виноватой за то, что поверила в эти слухи. – Да, я так и подумала, что это просто слухи.

– Я их запустила.

– Оу.

– Я сказала об этом Тесс Вэнс на первом уроке, а к вечеру знали уже все. Нам стоит почаще с ней общаться. Она из тех, кто может стать хорошим другом – или ужасным врагом.

Отсмеявшись, я осторожно спросила:

– Но… зачем ты это сказала?

Она пожала плечами.

– Дала людям пищу для разговоров. Это лучше, чем позволить кому-то другому выдумать свою историю.

– Понятно, – наверное, если смотреть на это таким образом, в её словах был смысл.

– Моя мама ушла, – сказала она наконец.

У меня перехватило дыхание. В последнее время я часто ссорилась с мамой, но и представить не могла, чтобы она ушла.

– Мне так жаль.

– Она ушла во время метеоритного дождя, так что это был полный облом. Я побежала к ней в комнату, чтобы рассказать о происходящем, и была так взволнована – сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, как нелепо и жалко себя вела, это ведь просто космический мусор, – но её там не было. Она уже ушла.

– Это ужасно, – прошептала я.

Рейган сдвинула одеяло между нами.

– Честно говоря, я была совсем маленькой, так что это не слишком важно, – вот только это было важно. Я видела это. И дело было не только в том, что она рассказала мне об этом, но и в том, что я видела это. Я могла увидеть её, и она позволила мне это сделать. Казалось, что она сделала мне подарок. И я почувствовала себя особенной.

– Никто не остаётся навсегда, – сказала она. – Никому нельзя доверять.

– Ты можешь доверять мне.

Я не знала, как показать ей всю серьёзность моих слов, но, думаю, она поняла. Не её популярность заставила меня хотеть быть её другом. И дело было не в её плане по спасению от физкультуры, не в её уверенности или мудрости. Дело было в том, что все остальные – мои родители, Ингрид и другие дети в школе – смотрели на меня и видели испуганную маленькую девочку, которая упала в обморок на колесе обозрения и мучительно покраснела, когда учитель окликнул её. Но когда Рейган посмотрела на меня, она увидела кого-то другого. Кого-то смелого, весёлого и заслуживающего доверия.

Глядя на росчерки звёздной пыли, проносящиеся сквозь ночь, я дала ей обещание:

– Я останусь.

Сейчас

10

Я знала, к кому мне нужно обратиться за помощью. Мне просто не хотелось это делать.

Когда уроки закончились, я остановилась перед дверью класса 204 – официальной штаб-квартиры Научного клуба – и сделала несколько глубоких вдохов. С мамой и папой мы договорились, что сегодня они заберут меня позже, потому что мне надо было задержаться и поработать над проектом, – и отчасти это было правдой.

Сейчас мне надо было просто открыть дверь и сказать: «Привет, Ингрид. Привет, Кэт. Прошлой ночью кое-что произошло».

Если кто-то и мог помочь мне найти Дженнифер, то эти двое. Разум Ингрид был как лазерный луч, особенно когда дело касалось науки. Выбрав цель, она полностью посвящала себя делу, исследовала и экспериментировала, пока не узнавала об объекте всё, что возможно.

Кэт мыслила масштабнее. Она была первой скрипкой и президентом клуба аудиотехники. Она также относилась к тому типу детей, которые, взявшись за дело, сперва изучат его со всех возможных сторон и найдут подход, о котором никто бы и не подумал. Наши учителя часто хвалили её за нестандартность, отчего мне становилось немного не по себе, ведь она была чернокожей еврейкой в почти полностью белой христианской школе, и иногда я гадала, не имеют ли они в виду что-то, помимо образа мышления.

Когда я проверила время на телефоне, оказалось, что я стою перед дверью уже четыре минуты. Любой сторонний наблюдатель был бы совершенно сбит с толку. Но, к счастью, комната 204 пряталась в забытом коридоре на втором этаже.

Я собиралась зайти внутрь – действительно собиралась, – когда дверь распахнулась, и передо мной появилась Кэт, которая явно удивилась нашему столкновению не меньше меня самой.

– Эм, – чёрное афро выбивалось из-под капюшона армейской куртки, которую она натянула ещё ниже. – Привет?

– Привет, – я заставила себя улыбнуться, но щеки неуверенно дрожали.

Повисло неловкое молчание, она пристально смотрела на меня, пока я не поняла, что от меня ждут продолжения.

– Я просто хотела поговорить с Ингрид, – прозвучало это так, словно я спрашивала разрешения.

Мы с Кэт никогда не общались вне занятий, да ещё и эта неловкость между теми, кто принадлежит к разным тусовкам.

– Хорошо, но она сейчас занята в Научном клубе. А ты не состоишь в Научном клубе. Так что… пока, – произнесла она и закрыла передо мной дверь.

Я ошеломлённо застыла. Это было так… странно. К тому же «Научный клуб» состоял только из двух человек: Ингрид и Кэт. Все знали, что для них это был просто повод получить клубное время, чтобы они могли спокойно тусоваться, пока Ингрид возится с лабораторным оборудованием.

Я закусила губу.

Будь здесь Рейган, она бы не стала слушать Кэт. Рейган добивалась всего, чего хотела, и никому не позволяла встать у неё на пути.

Так что я собиралась ворваться в помещение – действительно собиралась, – когда дверь снова открылась. Кэт нахмурилась, глядя на меня.

– Я не собираюсь тебя впускать, – пояснила она. – Я просто иду в туалет. Поэтому я и открыла дверь в первый раз, но ты меня отвлекла. Так или иначе, ты всё ещё не можешь войти внутрь.

Она обошла меня и двинулась прочь по коридору, то и дело оглядываясь через плечо, чтобы убедиться, что я не пытаюсь проникнуть в класс.

Дождавшись, пока она завернёт за угол, я подумала о том, чтобы сдаться, прежде чем поняла, насколько нелепа вся эта ситуация. Кэт не может выгнать меня из класса.

Оказавшись внутри, я увидела Ингрид, склонившуюся над микроскопом спиной ко мне. Мисс Роджерс сидела у противоположной стены, но она была очень старой и почти глухой, так что из-за неё я не беспокоилась. Кажется, она не поняла, что я вошла в комнату, потому что даже не подняла глаз от своей книги.

Я откашлялась.

– Эй… привет.

Когда Ингрид никак на это не отреагировала, я поняла, что у неё в ушах затычки. Я совсем об этом забыла: Ингрид могла размышлять только в полной тишине.

Я прошла через комнату, надеясь, что она как-то почувствует моё присутствие, но она по-прежнему не оборачивалась. Не зная, что ещё сделать, я осторожно похлопала её по плечу.

Резко вскрикнув, она обернулась, а я отшатнулась, больно ударившись бедром об одну из парт.

Мы обе рефлекторно посмотрели на мисс Роджерс, но та просто обслюнявила палец и перевернула страницу, словно ничего не произошло.

– Прости! – я вскинула руки, словно говоря: «Я пришла с миром». – Не пугайся. Я просто хотела…

Ингрид вытащила затычки.

– Ты мне чуть инфаркт не устроила. Я немного на взводе после… – она замялась, и в беседе образовалась пауза размером с Дженнифер. Затем спросила: – Что ты здесь делаешь? Я имею в виду… Что ты здесь делаешь?

Я снова откашлялась.

– Кое-что случилось прошлой ночью.

Прищурившись, она откинулась на стол позади, облокотившись о него локтями.

– Ага-а-а-а-а.

Искра интереса в её глазах была настолько мне знакома, что на мгновение она снова стала прежней Ингрид. Будто прошлого года никогда не было, словно я всё ещё ей нравилась.

– ЭтонасчётДженнифер, – выпалила я так быстро, что слова слились. – Я знаю, что вы с ней дружили, поэтому я подумал, что ты могла бы…

Ингрид перебила меня, явно сбитая с толку.

– Я не дружила с Дженнифер.

Я замялась.

– Но она сидела с тобой и Кэт за обедом. Я думала, вы, ребята… – с кем тусоваться Дженнифер, если не с Кэт и Ингрид? Были ли у неё вообще друзья?

Ингрид в замешательстве покачала головой.

– Она обедала с нами в самую первую неделю, но в какой-то момент просто перестала, так я подумала, что мы ей неинтересны. Хотя мне она понравилась.

Я была совершенно уверена, что Дженнифер тусовалась с Кэт и Ингрид. У Дженнифер были друзья – ведь я об этом позаботилась.

– Ну, в любом случае, – наконец произнесла я после минутного молчания, – если кто-то и может разобраться в этом, то только ты.

Складка между бровями Ингрид стала глубже.

– И почему ты так думаешь?

– Потому что я видела, как ты ищешь ответы.

Когда мы были младше, у Ингрид всегда были неприятности из-за проведения самых разных, порой излишне рискованных экспериментов. Она делала это потому, что ей было любопытно исследовать этот мир. Однажды она даже устроила контролируемый пожар в Говард-парк, потому что хотела узнать, как справляться с лесными пожарами. Она хотела выжечь наши инициалы на поле – ради науки, – но, когда она потушила огонь, подпалины вышли кривыми и нечитаемыми. Понять, что это буквы, можно было только прищурившись.

– Я знаю тебя, – добавила я. Может, мы больше не были друзьями, но провели вместе достаточно много вместе, а это что-то да значило.

Ингрид слегка сгорбилась.

– Вот только это не так.

Прежде чем я успела ответить, дверь с грохотом распахнулась. Мы с Ингрид обе подпрыгнули.

– Разумеется, – процедила Кэт, пересекая комнату и опускаясь на один из стульев за партой. – Разумеется, ты не послушалась.

Очевидно, ни одна из них не была рада меня здесь видеть. Возможно, я совершила ошибку, придя сюда, но я была обязана попробовать. Дженнифер пропала. И раз у меня не получилось облегчить себе задачу, может быть, стоило их удивить. Воззвать к их любознательности. Так что я выпалила:

– Что, если Дженнифер нашла инопланетян?

Какое-то время единственным звуком в комнате был шелест страниц книги мисс Роджерс.

Потом Ингрид спросила:

– Инопланетян?

А Кэт спросила:

– Дженнифер?

От их взглядов у меня начала зудеть кожа. Я не могла понять, о чем они думали.

Глубоко вздохнув, я заставила себя объяснить:

– Дженнифер рассказывала мне, что происходит, когда ты становишься свидетелем явления Неопознанного Летающего Объекта. Но только прошлой ночью я поняла, каково это на самом деле. Я увидела этот красный овальный космический корабль, и всё было непривычно тихо и… в общем, я знаю, в это трудно поверить, но мне хотелось бы знать, действительно ли существуют инопланетяне, – я огляделась по сторонам, проверяя и перепроверяя, что никто из наших одноклассников не спрятался где-то и не подслушивает. – Потому что, если они существуют, возможно, Дженнифер и не сбежала. Может быть, её похитили.

Кэт прищурилась.

– Это какая-то жестокая шутка?

– Нет! Я серьёзно.

Меня разозлило то, что Кэт решила, будто я способна шутить по такому поводу.

Ингрид медленно склонила голову набок.

– Ты уверена, что это была не игра света? Какой-то электрический сбой? Вертолёт с прожекторами? Ты же знаешь, тогда весь город искал её.

И, ох, когда она всё так изложила в своей практичной манере, ситуация показалась такой очевидной. Конечно же, это были не инопланетяне.

Но всё же я не могла избавиться от этой уверенности, что охватила меня прошлой ночью. Я никогда не видела ничего подобного. И мне трудно было объяснить это чувство, словно произошло что-то из совсем другой вселенной.

Трудно было объяснить его, и не звучать как… Дженнифер.

– Не думаю, что это был вертолёт, – я покачала головой. – А что, если взрослые ищут не там? Что, если бы мы могли найти её?

– То есть, ты хочешь поискать её… в открытом космосе? – вопрос Кэт не прозвучал грубо. Раздражение на её лице исчезло, и она говорила искренне, откровенно – и её вопрос был весьма осмысленным.

– Эм, – неопределённо промычала я, потому что осмысленного ответа у меня не было, – да?

Ингрид вздохнула, и я вся подобралась, ожидая, что она вышвырнет меня из класса.

Затем она произнесла, почти неохотно.

– Дай мне секунду, – и снова вставила затычки в уши. Затем подошла к классному компьютеру и начала что-то лихорадочно печатать. Раздумывая. Ища.

Глаза Кэт сузились. У неё была довольно горячий норов, который на самом деле не так уж сильно отличался от характера Рейган.

– Так ты это всерьёз? Ты действительно веришь в инопланетян?

– Не знаю, – честно призналась я. – Но Дженнифер верила, что это возможно. И никто не верил ей раньше. Не воспринимал её всерьёз.

– Включая тебя.

Мои щёки тут же вспыхнули. Иногда, когда я не знаю, как на что-то реагировать, я представляю, что бы сделали мои друзья. Тесс бы огрызнулась в ответ. Рейган бы отшутилась, словно сказанное её совсем не задело.

Но ни один из этих вариантов не казался правильным. Так что я просто ответила:

– Возможно, я была неправа.

На лице Кэт мелькнуло удивление, она собиралась было что-то сказать в ответ, но в этот момент Ингрид снова достала из ушей затычки.

– Так, взгляните-ка на это, – мы с Кэт подошли к ней и увидела на экране изображение солнечной системы. – Может показаться, что жизнь в космосе должна быть более распространённым явлением, но условия для поддержания жизни в том виде, в каком мы её знаем, на самом деле очень специфичны. И встречаются невероятно редко.

– Но ведь существует сто миллиардов галактик, – возразила я.

Ингрид теребила крошечный серебряный крестик, висевший у неё на шее. Она всегда так делала, когда пыталась в чём-то разобраться.

– Верно, но для зарождения жизни должна быть в точности выполнена тысяча условий. Например… – она резко одёрнула себя и пробормотала: – Неважно. Ты, наверное, не захочешь выслушивать все подробности.

Её внезапное смущение сбило меня с толку, но Кэт кивнула с пониманием:

– Нет, хотим. Рассказывай.

Немного поколебавшись, Ингрид прочистила горло и продолжила.

– Эм-м, ладно. Хорошо. Чтобы поддерживать жизнь, нам нужна луна, потому что луна влияет на наш океан. Но нужна не просто какая-нибудь луна, которая есть у многих планет, а именно наша луна, именно такого размера и именно на таком расстоянии от Земли. Наша луна, вероятно, появилась из остатков планеты, столкнувшейся с Землёй миллиарды лет назад. Но эта планета должна была врезаться в Землю под очень точным углом, чтобы в итоге всё оказалось именно там, где оно есть сейчас. Понимаешь?

Она нажала на изображение Луны, и началось воспроизведение симуляции – столкновение Земли с другой планетой. При первом столкновении обе планеты полностью взорвались. В следующем от луны-планеты откололся лишь крошечный кусочек, а остальное улетело дальше в космос. На экране проигрывалась одна симуляция за другой, и все они были совершенно разными. Ни в одном из этих случаев не появлялась Луна – такая, какой мы её знали.

Я склонилась вперёд, словно если подойти достаточно близко, экран мог сказать мне то, что я хотела услышать.

– Но должны быть планеты со спутниками, вроде нашего.

– Вот только дело не только в Луне, – произнесла Ингрид, снова вспыхнув энтузиазмом. – Важен точный размер нашего солнца и расстояние до него, из-за которого у нас есть почти уникальное сладкое местечко, из-за которого на планете есть жидкая вода. Даже Юпитер имеет значение: наличие газового гиганта именно на таком расстоянии, по сути, делает его нашим телохранителем. Он поглощает большинство астероидов, которые могли бы упасть на Землю.

– Ох, – я почувствовала, что моя надежда тает, словно утренний туман. Может быть, это и правда было нелепо – верить в инопланетян.

Когда Ингрид заметила выражение моего лица, её взгляд смягчился.

– Слушай, я не говорю, что это невозможно. Это просто маловероятно. Когда учёные ищут внеземную жизнь, они ожидают увидеть какие-нибудь микроорганизмы, микробы или червей, а не летающих-на-космических-кораблях людей-с-луны, похищающих-двенадцатилеток.

Я поморщилась.

– Да. Ты права.

Тут вмешалась Кэт.

– Но должны же быть учёные, которые верят в НЛО, не так ли?

Я в замешательстве оглянулась на Кэт, которая, кажется, была на моей стороне. Но та не посмотрела на меня в ответ.

– Ну, да, могут. Многое возможно, – Ингрид перевела дыхание. – И мы знаем, что Неопознанные Летающие Объекты существуют. Пентагон подтвердил, что есть корабли, способ полёта которых правительство не может объяснить. Они набирают скорость быстрее любой технологии, известной нам сейчас, мгновенно меняют направление и, кажется, даже исчезают.

– Вот именно! – вскрикнула я. – Это инопланетяне.

Ингрид подняла ладонь. Притормози, Мэл.

– Но неопознанный – это именно что… неопознанный. НЛО вполне может быть технологией какой-то другой страны. Или технологией нашей страны, о которой лжёт правительство. Это даже может быть чем-то из параллельной вселенной или результатом путешествий во времени.

– На этом фоне инопланетяне звучат вполне разумно, – заметила Кэт.

– Я хочу сказать, – продолжила Ингрид, – что внеземная жизнь – это одно из объяснений НЛО. Но нам нужно сосредоточиться на фактах, а не историях. Все имеющиеся у нас доказательства указывают на нечто неопознанное здесь, на Земле. Нет никаких свидетельств, что что-то происходит там.

– Но это может быть не совсем так, – наверное, я начинала походить на конспиролога, но я ничего не могла с этим поделать. Я рассказала им о Большом Ухе и сигнале «Вау!», пытаясь вспомнить детали из рассказа Дженнифер.

– Это был семидесятидвухсекундный звуковой сигнал, который никто не мог объяснить, и никто не отреагировал на него, – завершила я рассказ. – Так что я думаю, что происходит очень много того, о чём нам не известно. Большинство людей не хотят верить в это, но Дженнифер пыталась найти правильный… э-эм, телефонный номер.

Ингрид и Кэт обменялись взглядами, но не теми, что говорят: «она чокнулась».

Это были взгляды, в которых читалось: «возможно ли это?»

– Сигнал был настолько сильным? И шёл не с Земли? – пальцы Ингрид снова вцепились в крестик. – Если это правда… и если ты действительно видела НЛО… это и правда звучит как то, на что стоит обратить внимание.

Она заинтригована. Она в деле. Я готова была ликовать, когда Ингрид снова отстранилась, на её лице проступило настороженное смущение.

– Но я не могу.

Невольно я дёрнулась вперёд, словно могла поймать её любопытство и вернуть его назад. Затем я опустила руку.

– Что?

Она избежала моего взгляда, опустила глаза на руки, нервно потёрла их.

– Просто мне не кажется, что это хорошая идея.

Кэт посмотрела на Ингрид. Затем перевела взгляд на меня. Нахмурившись, она заговорила, и в её голосе звучало почти отчаяние.

– Жаль, что мы не можем помочь.

Я очень старалась не поддаться панике. Я не понимала, что произошло. Я почти заставила их понять – почти заручилась их помощью. Они были нужны мне, чтобы найти Дженнифер. Мне надо было найти Дженнифер.

– Пожалуйста, – взмолилась я.

Ингрид подняла на меня глаза, и я не увидела перед собой девочку, с которой дружила, или ту, которая меня ненавидела. Эта девочка просто казалось пустой.

– Это не наше дело – искать Дженнифер. Давай просто оставим это профессионалам и не будем лезть куда не просят.

Ингрид, которую я знала, не верила в то, что нужно куда-то «не лезть». Ингрид, которую я знала, всегда вовлекалась в происходящее. Она была безрассудна и любопытна.

А ещё Ингрид, которую я знала, не осталась бы в стороне от происходящего только потому, что она злилась на меня за то, что я стала популярной. Но, возможно, мы изменились сильнее, чем мне казалось.

– Но подумайте о Дженнифер… – прошептала я.

Ингрид отвернулась.

Я снова оказалась на вершине колеса обозрения, раскачиваясь и глядя вниз на далёкую, крошечную Землю. Глаза жгло. Я глубоко вздохнула, чтобы вернуться в настоящее.

– Хорошо, – хрипло сказала я. А затем вышла из комнаты, пытаясь подавить панику. Я должна найти Дженнифер. Я должна разобраться, что это были за огни. Но я понятия не имела, как мне это сделать, и мне не к кому больше было обратиться.

Что бы сделала Дженнифер?

Конечно, она попыталась бы сама найти инопланетян. Но я была недостаточно умной. Недостаточно храброй. Я не могла…

Дверь класса громко хлопнула за моей спиной, обернувшись, я увидела Кэт. Она стремительно шла ко мне, засунув руки в карманы куртки.

– Хорошо, – она произнесла это так, словно слова причиняли ей физическую боль. – Я помогу тебе.

– Правда? – я чуть не упала от облегчения. Одно нелепое мгновение мне хотелось обнять её, но, разумеется, я не стала этого делать. Неподходящий момент.

Она вздохнула.

– Я тебе не доверяю. И не считаю тебя или твоих друзей хорошими людьми.

– Оу, – больше на это сказать было нечего.

– Но… – она снова глубоко вдохнула. – Думаю, ты пытаешься поступить правильно. И когда люди пытаются поступить правильно, наверное, стоит им помочь, не так ли?

Почему-то это походило на ловушку. Но я не хотела всё испортить.

– Так?

– Ты только не слишком радуйся. Я хороша, но не иду ни в какое сравнение с Ингрид. Я понятия не имею, как найти инопланетян.

– Я тоже, – я оглянулась на закрытую дверь, ведущую в класс.

– Как думаешь, ты смогла бы убедить Ингрид?

Кэт облизнула губы, размышляя.

– Я попробую, но сомневаюсь, что смогу подобрать нужные слова. Стоит ей принять решение, переубедить её непросто. На данный момент, вероятно, потребуется чудо, чтобы она сказала «да».

– Ясно, – я подавила разочарование, потому что, даже если Кэт мне не доверяла, даже если я ей не нравилась, я все равно была благодарна ей за готовность помочь. – Дженнифер говорила вам хоть что-нибудь, чтобы могло бы пригодиться? Я действительно считала, что вы с ней тусуетесь.

Кэт прикусила ноготь большого пальца.

– Не совсем. Мы общались только ту первую неделю.

Я кинула. Мне казалось, что у меня всё схвачено, но с постепенно нарастающим ужасом я начала понимать, как мало я знала на самом деле.

Тогда

11

Первый школьный день Дженнифер начался лучше, чем я могла ожидать. Статус новенькой сделал Дженнифер псевдопопулярной, а слухи только усиливали ощущение таинственности. Даже если бы она не понравилась моим друзьям – она могла бы понравиться другим людям. И если бы Дженнифер завела новых друзей, мы могли бы иногда встречаться как соседи, а в школе держаться раздельно.

Первые несколько часов я беспокоилась, что она ляпнет что-нибудь такое, что всё испортит, поэтому внимательно прислушивалась к тому, что о ней болтают. К счастью, похоже, она ничего не говорила об инопланетянах, и это меня несколько успокоило. Как если бы я сделала что-то правильно. Мой совет помог ей найти своё место в седьмом классе.

Я махала ей и улыбалась, когда мы пересекались в коридоре, но у нас не было общих уроков, так что я оставалась свободной.

Всё и правда шло хорошо – до самого обеда.

Рейган, Тесс и я сидели за нашим обеденным столом в углу, у самого большого окна кафетерия.

– Что ж, после этого лета я практически другой человек, – говорила Рейган с притворной серьёзностью, – Во-первых, я узнала про грудь, и это изменило правила игры.

Она имела в виду, что её сестра купила ей пуш-ап, но это было не единственное отличие. Рейган вернулась домой с новой причёской: теперь чёлка едва касалась её ресниц, густо покрытых тушью. С ней Рейган выглядела гораздо старше.

Она торжественно указала себе на грудь.

– Узрите, – воззвала она, недостаточно громко, чтобы её услышали другие столики, но достаточно громко, чтобы заставить нас с Тесс покраснеть, – явление груди.

Я рассмеялась, хотя уже начала беспокоиться о том, что моя собственная грудь слишком мала.

Тесс закрыла лицо руками.

– Я тебя не знаю, – но она смеялась и сияла, как нередко сияли люди в обществе Рейган. Она всех вокруг делала ярче.

Рейган повернулась ко мне, её глаза сияли.

– А что до второй вещи… об этом нельзя никому говорить, потому что иначе у меня будут большие проблемы.

Рефлекторно я склонила голову в её сторону, чувствуя, как образуется мерцающий пузырь – только мы двое, защищённые от внешнего мира. Она только что вернулась из своей летней поездки, и я увидела её впервые за целый месяц. Пребывание с Дженнифер заставляло меня чувствовать себя обнажённой, открытой для всех вопросов мироздания. Рядом с Рейган я чувствовала себя в безопасности.

– Ты же знаешь, что я никому не расскажу? – прошептала Тесс, и это разрушило мой пузырь «Мэл-Рейган». Её вопросительные интонации не внушали уверенности. Как и тот факт, что она однажды призналась, что у неё «проблемы сплетницы».

Рейган невозмутимо продолжила:

– Пока я жила у сестры, я научилась водить машину.

– Ты была за рулём? – глаза Тесс расширились от удивления.

– Не просто за рулём. Например, каждый может кататься по парковочной площадке. Но я водила машину на улице. Я ездила повсюду.

– И тебя не поймали? – спросила я, ненавидя себя за то, что говорю как паинька.

Рейган ухмыльнулась мне, и я моё сердце ёкнуло.

– Тебя поймают, только если ты совершишь ошибку, – сказала она, – А я никогда не ошибаюсь.

Тесс намотала локон на палец.

– И твоя сестра разрешила тебе это сделать?

– Моя сестра ненавидит водить машину, так что это играло на руку нам обеим. Может быть, если вы обе правильно разыграете свои карты, я смогу взять вас на…

– Погоди, погоди, погоди, – прервала её Тесс. – Смотрите-ка, кто здесь. Может, нам попросить её сесть с нами?

Обернувшись, я увидела Дженнифер, стоящую в очереди за обедом, и закусила губу.

Рейган раздражённо нахмурилась. Всего на миллисекунду. Затем её лицо разгладилось, и она пожала плечами.

– Да кого волнует эта новенькая?

– И правда, – Тесс кивнула, и выражение её лица из заинтересованного стало пренебрежительным, – Я просто подумала, что она жуткая? Например… как насчёт того, что она убила того парня в своей прежней школе?

Если у меня и была какая-то надежда на то, что Дженнифер понравится моим друзьям, то теперь она исчезла.

Рейган закатила глаза.

– И почему все такие психованные?

– Это даже не слухи, – добавила я. – Подобное говорят о её маме, – почти сразу я поняла, что ответ был неправильным.

Тесс фыркнула.

– Яблочко от яблоньки? Может быть, они ещё устраивают массовые убийства вместо семейных посиделок? Чтобы сблизиться, как мама и дочь? – затем она ахнула. – ох, прости, Рейган. Я не хотела тебя расстраивать?

Я ненавидела, когда Тесс так поступала – вот мы говорим о чём-то, и вдруг она прерывается, чтобы надавить на больное место Рейган. Словно выискивала в ней слабое место.

Рейган встретилась со мной взглядом, и эта секунда растянулась в вечность, прежде чем моя подруга адресовала Тесс фальшивую улыбку.

– Почему ты извиняешься, Тесс? Мою маму никто не убивал. В неё ударила молния. Так что я даже не знаю, на что мне здесь обижаться.

Тесс неловко рассмеялась. Да, она подняла эту тему, но хотя бы отступила прежде, чем всё зашло слишком далеко.

– Так что вы в итоге думаете о новенькой? – спросила она, переводя разговор в более безопасное русло – к Дженнифер.

Рейган откинулась на спинку стула и посмотрела на меня. На этот раз она не улыбалась, только её щека едва заметно дёрнулась. Рейган отлично умела изображать безразличие, но я видела, что ей больно.

– Почему бы тебе не спросить Мэл? В конце концов, это она первая познакомилась с Дженнифер этим летом.

– Ты знакома с ней? – спросила Тесс. – Но как? Вы тусовались вместе?

Под их взглядами я начала чувствовать себя неуютно. Они были моими лучшими друзьями. Они ожидали, что я им что-нибудь расскажу. Они доверяли мне. Как и Дженнифер.

Внезапно я почувствовала себя в западне, а ведь я знала, что это случится. Я никогда не хотела выбирать, и вот я здесь, хоть никогда и не просила об этом.

– Совсем немного, – ответила я. – Она никого не убивала. И её мама тоже.

– Но откуда ты знаешь? – продолжила напирать Тесс. – У вас с ней какая-то тайная связь?

– Что? Нет! Все совсем не так.

– Да, но вы ведь похожи с ней? Ну, это прям невооружённым глазом видно?

Я не знала, что Тесс хотела этим сказать, и потому почувствовала себя весьма странно. Всё в Дженнифер казалось мне полной моей противоположностью, в чём мы могли с ней быть похожи? Как будто что-то застряло у меня в зубах – очевидное для всех остальных, но не для меня. Я обхватила себя руками.

Рейган закатила глаза.

– Мэл и её мама угостили Дженнифер пирогом, и это навсегда их связало. Теперь они практически лучшие подруги, и Мэл собирается оставить своих бедных старых друзей позади, не так ли, Мэл?

Я выдавила из себя смешок.

– Мы совершенно точно не лучше друзья. Просто мне кажется, что не стоит верить всему, что говорят.

– Нет, – медленно произнесла Рейган. Взгляд у неё стал точь-в-точь как у акулы. – Тебе может и не стоит. Но твоя новая лучшая подруга сейчас стоит там совсем одна. Разве ты не хочешь с ней поздороваться?

Она кивнула в сторону Дженнифер, которая стояла со своим подносом, глядя на группу детей перед ней. Выглядела она совсем потерянной.

– Рейган, – взмолилась я. Не предупреждение, но просьба. Не надо. Не усложняй.

Рейган посмотрела мимо меня и подняла руку, помахав.

– Дженнифер! Дженнифер Чан!

Дженнифер подпрыгнула и обвела взглядом кафетерий. Её взгляд остановился на Рейган затем на мне. И её лицо просияло от облегчения.

Мой желудок перевернулся.

– Рейган, – прошипела я. – Хватит.

Но моя лучшая подруга проигнорировала меня.

Дженнифер подошла к нам, и Рейган улыбнулась – ярко-белая, никогда не нуждавшаяся в брекетах безупречность – всё для новенькой девушки. Часть меня хотела схватить Рейган и вернуть её внимание ко мне.

– Дженнифер! – Рейган буквально лучилась радушием. – Неужто это наша самая симпатичная маленькая знаменитость дня?

Дженнифер секунду молчала, глядя на меня. Мне потребовалось мгновение, чтобы понять, что она ждала, что я что-то скажу.

– Привет, – пробормотала я, стараясь не смотреть на Тесс, чьи брови поползли вверх, когда она прикусила свою многоразовую соломинку.

Я не знала, почему Рейган позвала Дженнифер. Может быть, Рейган и правда просто хотела с ней познакомиться. Но это всё больше походило на катастрофу, масштаба планетарного столкновения.

Прочистив горло, я спросила Дженнифер:

– Ты уже познакомилась с Кэт и Ингрид? Думаю, они бы тебе понравились. Они сидят вон там.

И я указал в противоположную сторону столовой.

Тесс уточнила:

– Та блондинка в синем и чернокожая в армейской куртке?

Дженнифер явно поладит с ними лучше, чем с моими друзьями, и я почувствовала прилив облегчения, словно разом помогла ей и решила эту запутанную проблему дружбы.

Дженнифер застыла, держа свой поднос, переводя взгляд с меня на Кэт и Ингрид, в её глазах застыло замешательство. Но, прежде чем она успела что-то сказать, Рейган фыркнула.

– Я вас умоляю, – сказала она нам с Тесс. И, обратившись к Дженнифер, указала на пустое место рядом со мной. – Садись.

Поколебавшись, Дженнифер приняла приглашение. Я снова почувствовала на себе её взгляд, но предпочла сосредоточить всё своё внимание на школьном обеде, отделяя брюссельскую капусту от картофельного пюре, прежде чем отправить его в рот, словно это была самая вкусная вещь во вселенной. Спустя несколько секунд Дженнифер сказала:

– Спасибо, что позвали меня. Все уже знают, где их место, и я не знала, куда податься.

Я бы хотела, чтобы она не признавала этого вслух. Это было как-то… излишне.

Но Рейган кивнула.

– Я тоже была новенькой в прошлом году.

Дженнифер просияла, её насторожённость мгновенно улетучилась.

– Вау! Здорово, что я не единственная.

– Мы можем всё тебе показать, – Рейган казалась искренней, и я почувствовала слабый трепет надежды – а вдруг всё будет хорошо. Вдруг я могла бы дружить со всеми, без каких бы то ни было трудностей. – Итак, – добавила Рейган, положив подбородок на сплетённые замком пальцы и подняв брови. – Я слышала, что вы с Мэллори сблизились за лето.

Дженнифер кивнула:

– О да, мы много времени провели вместе.

Рейган повернулась ко мне – интересно, замечал ли хоть кто-то ещё этот её акулий взгляд? Или я была единственной?

– И все же Мэллори ничего не рассказала мне об этом. Потому что она плохая подруга, – Рейган рассмеялась собственной шутке.

Я чувствовала, что меня сейчас вырвет прямо в картошку.

Дженнифер неуверенно улыбнулась.

– Ага, за это время я многое рассказала её об ино…

– Мы проводили вместе не так уж и много времени, – быстро встряла я. Дженнифер нахмурилась, и я увидела, как осторожность мгновенно вернулась к ней. Меня накрыло паникой и разочарованием, потому что я не хотела, чтобы это обернулось чем-то серьёзным. А Дженнифер явно к этому вела, это точно было бы странно, и я просто хотела, чтобы она это поняла.

– Я хотела сказать… – медленно произнесла Дженнифер.

Я попыталась глазами просигнализировать ей, как мы всегда делали с Рейган. Всё в порядке. Не устраивай сцену. Не говори об инопланетянах.

Но Дженнифер либо не поняла меня, либо ей было все равно.

– Что мы вообще-то немало времени провели вместе.

Вокруг нас сгустилась тишина. Я уставилась на картофельное пюре, пытаясь найти слова, но их не было. Я хотела, чтобы Рейган пошутила, спасла меня, сделала хоть что-нибудь, что угодно.

Тесс многозначительно причмокнула.

– Нело-о-о-о-овко.

Мне аж захотелось метнуть брюссельскую капусту прямо ей в лицо.

Дженнифер проигнорировала Тесс и посмотрела прямо на меня:

– Почему ты так себя ведёшь?

Во рту у меня пересохло. Дженнифер понятия не имела, о чём можно говорить, а о чём следует промолчать. Кто, едва придя в новую школу, подсаживается к самым популярным девчонкам в школе и устраивает сцену?

– А как я себя веду? – наконец выдавила я.

Под её взглядом мне стало как-то неловко. Но ведь я ничего не делала. Это не я пришла, чтобы наехать на кого-то на глазах у его друзей, от чего всем стало странно и неловко.

Она едва слышно ответила.

– Ведёшь себя так, будто мы едва знакомы.

– Ну, так ведь я знаю тебя всего несколько недель.

Со стороны Тесс донеслось негромкое «о-о-о-ох».

Я не хотела показаться грубой. Я правда, правда не хотела. Это ведь была правда. Вот только прозвучала она как-то подло.

Мне хотелось вернуть сказанное, но слово не воробей. И что теперь? Что мне делать?

Рейган посмотрела на меня так, словно пыталась увидеть правду. И в тот момент я пожалела, что знаю её настолько хорошо. Я бы хотела не видеть боль под её нейтральным выражением лица – словно она уже решила, что я оставлю её, и просто ждала, пока я докажу её правоту.

– Я хотела сказать… мы не то чтобы… – запинаясь, пробормотала я, Но от чувства вины перехватило горло, и я не смогла закончить предложение. Глядя на Дженнифер так долго, как я только могла выдержать, я прошептала:

– Прости.

Дженнифер словно даже не услышала меня.

– О, – безжизненно произнесла она. – Я поняла.

Той полной веры и надежды девушки, которую я встретила этим летом, больше не было.

Она схватила свой поднос и встала.

– Вы грубые, жестокие девчонки.

В столовой было достаточно шумно, чтобы другие ученики не услышали наш разговор, но все обернулись, когда Дженнифер встала. Наши одноклассники смотрели, как она уходит от нас к Кэт и Ингрид. Люди обратили внимание на выражение лица Дженнифер – и на наши взгляды.

Она словно взяла гигантский прожектор и направила его прямо на нас, и никто из нас не был к этому готов. Мне стало дурно.

Рейган моргнула.

– Грубые, жестокие девчонки?

Тесс рассмеялась, как будто всё это не имело значения, но Рейган просто в замешательстве смотрела на меня, широко раскрыв глаза.

– Я пыталась быть милой, – сказала она. – Я ведь буквально была вежливой и милой.

– Я знаю, – согласилась я. И она была такой. Я вполне уверена, что так всё и было. Я все ещё пыталась понять, что только что произошло, и голова до сих пор немного кружилась.

– То есть она, по сути, подошла сюда, поговорила с нами две минуты и решила, что может судить нас, основываясь только на этом, – покачала головой Рейган.

И, возможно, она была права. Может быть, Дженнифер следовало дать им возможность нормально проявить себя. Может быть, тогда всё было бы по-другому.

Затем Рейган вздохнула и медленно произнесла голосом, полным льда:

– Да кем она себя считает?

Сейчас

12

Следующим утром мне трудно было сосредоточиться на нашем еженедельном общеклассном собрании. Мы все набились в зал часовни, рассевшись по скамьям с жёсткими спинками, и директор Вон произнёс ту же речь, что звучала каждую неделю: о командной работе и трудолюбии. Но как можно было думать о чём-либо, помимо произошедшего здесь во время прошлого собрания? Как можно было думать о чём-то, кроме Дженнифер?

Рядом со мной горячо шептала Тесс, но и этого я не могла разобрать. Рейган сидела где-то позади, в задней части часовни – с Питом. И, несмотря на всё происходящее, я всё ещё немного расстраивалась из-за этого, потому что друзья не бросают друг друга, даже ради влюблённости. Я не знала, избегает ли она меня после моих вчерашних расспросов о поисках Дженнифер или ей просто всё равно. Но я не понимала, как мои друзья могут быть такими незаинтересованными, как они могут не беспокоиться.

Впервые я задумалась, были ли они хорошими людьми. И была ли я хорошим человеком. Стала бы я помогать, сложись всё иначе? Если бы это я едва знала Дженнифер, а Кэт обратилась ко мне за помощью?

Собрание почти закончилось, когда директор Вон вдруг прочистил горло и поправил галстук, что всегда означало, что он собирается выйти за рамки привычного сценария. Микрофон взвизгнул короткими, пронзительными помехами, заставив всех скривиться.

– Многие из вас приходили ко мне с вопросами и опасениями, и я знаю, что вы напуганы. Это непростое время. Но меня тронули эти проявления любви. Мне в очередной раз напомнили о том, как сильно мы поддерживаем друг друга здесь, в Академии Гиббонса, и в Нибурге.

Директор Вон и раньше так говорил о нашей школе и о городе, о том, что мы все – одна большая семья, преисполненная любви и духа добрососедства. Кажется, он искренне верил в это, но оглядываясь, я не видела того, о чём он говорил. Интересно, это происходило потому, что чего-то не хватало в самом месте или чего-то не хватало во мне.

– Заверяю вас, что полиция работает со всем усердием, – продолжил он. – Сейчас самое время довериться экспертам, и очень важно рассказать им всё, что вам известно. Если у кого-нибудь есть любая информация, пожалуйста, выйдите вперёд.

Моё сердце сжалось. Я почти наяву видела, как весь класс оборачивается, чтобы посмотреть на меня. Но на самом деле никто даже не шевельнулся.

Я должна довериться взрослым, рассказывать им всё, что знаю – но ведь я ничего не знала наверняка. А о своих догадках я не решалась говорить вслух. Никто не стал бы слушать, никто не поверил бы в инопланетян. А если бы люди узнали о Том Случае… Но нет. Он не имеет к этому никакого отношения.

Если Дженнифер ушла из-за инопланетян, то это уже не имело значения. Так совпало. Расскажи я о случившемся кому-нибудь, это принесло бы неприятности всем. Это отвлекло бы всех от поисков Дженнифер, повело бы по ложному следу.

Правда ведь?

Звон в ушах слился в одно слово: Расскажи, расскажи, расскажи. На фоне этого в такт с биением сердца звучало: Не надо, не надо, не надо.

В отчаянии я посмотрела на потолок часовни и мысленно взмолилась: Что мне делать? Скажи мне, что делать.

Не знаю, к кому обращалась, – Богу, инопланетянам или кому-то ещё, – но, разумеется, никто не ответил.

Я почувствовала, как накатывает слабость.

Микрофон снова взвизгнул, и мы все подпрыгнули на своих местах. Только в этот раз, вместо того чтобы восстановиться, связь превратилась в статические помехи.

А потом раздался сигнал. Он был таким громким, что все зажали уши. Ученики озирались, вытаращив глаза. Кто-то из детей начал смеяться.

Но это отозвалось эхом в моей памяти, и мой взгляд невольно метнулся к часам. Я начала отсчитывать секунды.

* * *

Директор Вон безуспешно попытался выключить микрофон, а затем замахал руками в сторону аппаратной, привлекая внимание преподавателя аудиотехники. Будто та без подсказки не могла заметить, что творится в зале.

Тридцать пять секунд.

– Прекратите это! – простонал мальчик сзади и сполз со скамейки, словно умирая от этого назойливого шума. Его друзья расхохотались.

Пятьдесят пять секунд.

Технические трудности и раньше возникали во время таких собраний, но они никогда не затягивались так надолго. И никогда не были такими громкими.

Директор пытался перекричать шум:

– Извините за задержку. Не волнуйтесь!

Прошло уже больше минуты, часы продолжали тикать. Шестьдесят пять. Семьдесят. Семьдесят одна. Семьдесят две.

И вот, наконец, звук прекратился.

В ушах зазвенело от внезапной тишины, а по спине пробежали мурашки. Семьдесят две секунды. Длина сигнала «Вау!».

Обведя часовню взглядом, я встретилась глазами с Кэт. Она отвернулась и что-то прошептала Ингрид, которая тут же напряглась.

Тишина наполнилась гудением восьмидесяти учеников, говорящих разом, и директору Вону пришлось кричать, чтобы привлечь наше внимание:

– Тихо! Тишина, пожалуйста!

Это сработало только отчасти. В зале стало тише, но все ещё шептались. Побег Дженнифер словно сорвал какой-то клапан, и всё, что так долго в нас копилось, теперь бесконтрольно выплёскивалось наружу. Тесс, сидящая рядом, произнесла:

– Так странно.

Отказавшись от бесплотных попыток восстановить порядок, директор Вон объявил:

– Собрание окончено. Пожалуйста, спокойно идите на следующий урок.

Все встали и начали расходиться, разговоры слились в единый гул. Мы с Тесс попытались найти Рейган, но она лишь на миг мелькнула в толпе, после чего её закрыл собой Пит.

Мы уже выходили из часовни, когда я снова заметила Ингрид. Она протискивалась сквозь толпу, Кэт держалась прямо за ней.

– Это было то, о чём думает Кэт? – спросила Ингрид, оказавшись рядом с нами. Под осторожными интонациями безошибочно угадывалось любопытство, и я не могла подавить едва зародившуюся надежду.

Тесс, стоявшая рядом, уточнила:

– Эм, а вы о чём? – когда Ингрид проигнорировала её, Тесс приподняла бровь и продолжила напирать, как делала всегда: – Мэл, а ты знаешь, о чём говорит Ингрид?

– Вау, – пробормотала я.

Тесс нахмурилась.

– «Вау» что?

Заметив гримасу отвращения на её лице, я почувствовала приступ жгучего смущения, а затем и стыда. Я ненавидела себя за то, что часть меня не хотела, чтобы её видели разговаривающей с Кэт и Ингрид.

Меня даже не волновало, что подумает Тесс, или, по крайней мере, я не хотела волноваться об этом. Но это чувство не уходило – словно все вокруг смотрят на меня, оценивают. Хотелось выпрыгнуть из собственной кожи, но вместо этого я глубоко вздохнула, затем медленно выдохнула. Сделай глубокий вдох, Мэллори.

– Мне надо поговорить с Кэт и Ингрид, – сказала я Тесс. Та рассмеялась, словно над хорошей шуткой.

– Зачем?

Кэт закатила глаза.

– Потому что мы приятные собеседницы, Тесс. Это же не высшая математика, могла бы догадаться.

От удивления и шока Тесс поперхнулась, а я с трудом смогла сдержать смех. Позаимствовав часть уверенности Кэт, я добавила:

– Просто… иди. Иди.

Её глаза недобро сузились, и я нутром почуяла, что она ещё заставит меня об этом пожалеть. После чего Тесс резко развернулась на каблуках и устремилась прочь.

Стоило ей раствориться в толпе, Ингрид спросила меня:

– Ты устроила этот сигнал?

Я покачала головой, но вместо меня негромко ответила Кэт.

– Она не могла. Единственный способ это сделать – через аудиосистему часовни, которая находится в запертом техническом помещении.

Мы с Ингрид проследили за её взглядом к маленькой комнате в дальней части часовни, где располагалась вся звуковая техника, а также система трансляции, которую использовали для общешкольных объявлений. Я смутно знала, что клуб аудиотехников занимался освещением и звуковым обеспечением выступлений в часовне, и что это они делают утренние объявления, но никогда особо не задумывалась о самой звуковой системе.

– Большинство детей не имеет доступа в техническую комнату без присмотра учителя, – продолжила Кэт. – Есть всего несколько человек, которые знают код: я как президент клуба аудиотехники, капелланы, руководитель нашего клуба, мисс Лукас и вице-президент клуба, Кайл.

Мы посмотрели на Кайла, который стоял в другой части помещения, вместе с Питом, Рейган, а теперь и Тесс. Он смеялся и исполнял небрежную версию какого-то танца с Тик Тока.

– Может быть, он сделал это, чтобы сорвать собрание? – предположила Ингрид, – Чтобы мы могли уйти пораньше?

Кэт покачала головой.

– Может он и хотел бы это сделать, но у него интеллектуальный уровень мешка с картошкой. Чтобы провернуть такое, ему бы пришлось сегодня, до собрания, записать сигнал в систему, да ещё и команду перегрузки добавить, чтобы директор Вон и мисс Лукас не могли просто взять и отключить его. Кайл ходит в клуб только ради дополнительных баллов. Он понятия не имеет, как на самом деле работать с оборудованием.

– Если у учителей нет причин срывать собрание. И если бы это был не студент… – я понизила голос, – может это и правда были…

– Инопланетяне? – скептически перебила меня Ингрид.

– «Вау», – уточнила я.

Кэт колебалась, и выглядела как-то нездорово. Затем она кивнула.

– «Вау».

– Мы всё ещё ничего не знаем наверняка, – Ингрид медленно выдохнула. – Но… я заинтригована.

Я не знала, ликовать мне или падать в обморок. Как положено себя чувствовать, когда с вами вступили в контакт инопланетяне? Что положено чувствовать, когда два самых умных ребёнка в классе, возможно, согласятся помочь вам найти их? Держи себя в руках, держи себя в руках.

– Итак, Ингрид, – осторожно начала я. Мы с Кэт обменялись взглядами, пытаясь скрыть радостное волнение. – Ты в деле?

Ингрид посмотрела на Кэт, которая сейчас больше всего походила на восторженного щенка, и не смогла удержаться от улыбки. Едва заметив это, я тоже не смогла её сдержать.

Может, многое и изменилась, но где-то глубоко в Ингрид ещё скрывалась знакомая мне девочка, отчаянно жаждущая ответов.

– Здесь определённо что-то происходит, – заявила она. – Разве я могу сказать «нет»?

Выдержка из «Путеводителя по Вселенной Дженнифер Чан: Том VII», статья № 21: Что мне нужно

Папа сейчас слишком болен, чтобы искать инопланетян, так что всё зависит от меня.

«Ищи три вспышки, – сказал он мне несколько дней назад, когда я пыталась не расплакаться, – и ты поймёшь, что кто-то там, наверху, присматривает за тобой».

С тех пор я каждую ночь сплю в палатке на улице, хотя Ребекке это не нравится. В одну из таких ночей она попыталась переночевать со мной, но я ей не позволила. Это дело только для меня и папы.

Конечно, в одиночку нелегко, потому что всё гораздо проще, если рядом есть тот, кто тебя понимает. Но если мне придётся действовать одной, я справлюсь: ради него и ради себя. У меня есть мои исследования, моя храбрость, моя сила. Они позволят мне справиться с чем угодно.

Сейчас

13

Во время обеда мы с Кэт и Ингрид написали родителям, что нам нужно поработать над проектом, так что Кэт и Ингрид разрешили зайти ко мне после школы. У нас всё ещё не было плана, но пока с нами была Ингрид у нас была надежда.

После уроков нас забрала моя мама, и когда мы все забрались в машину, вся эта ситуация вызвала такое чувство дежавю, что у меня голова пошла кругом. Здесь должна была быть Рейган. Но её здесь не было.

Под пристальным взглядом мамы, напряжение между Кэт, Ингрид и мной заметно нарастало. Все эти внеземные волнения отвлекли нас от того неловкого факта, что мы не то чтобы особо нравились друг другу. Но теперь, когда салон маминой машины заполнила тишина, сбежать от него было некуда.

Мама посмотрела на меня в зеркало заднего вида, и я увидела в её взгляде все те вопросы, которые она до смерти хотела задать. Когда я написала ей о Кэт и Ингрид, она забрасывала меня сообщениями вроде: «Что за проект?», «Вы сами выбирали напарников?», «Вы с Ингрид снова дружите?»

Я едва заметно покачала головой. Мама, не надо.

– Привет, девочки, – сказала она самым нормальным голосом, который смогла изобразить. Сделав радио немного тише, она лучезарно улыбнулась. – Рада снова видеть тебя, Ингрид. И, Кэт, очень приятно с тобой познакомиться.

Ингрид вежливо поздоровалась, Кэт начала расспрашивать маму о работе – о том, как идут дела в университете и об администрации. Оба моих родителя работали в университете, но мне даже в голову не приходило спросить их об администрации. От этого я почувствовала себя немного странно: Кэт познакомилась с моей мамой всего пару секунд назад, а они уже ладили друг с другом лучше, чем я с кем-либо из них обеих.

Уткнувшись в телефон, я отправила групповое сообщение Кэт и Ингрид. Я впервые писала кому-то из них.

Нам нужно продумать наш первый шаг.

Но Кэт продолжила разговаривать с мамой, Ингрид вежливо кивала в нужных местах. Ни одна из них даже не проверила свой телефон. Мы с Рейган переписывались на протяжении всей поездки, но я напомнила себе: сейчас всё по-другому.

Мама оглянулась на меня, и я поняла, что она собирается задать все свои вопросы.

Мам, нет. Нет, нет, нет.

Она открыла рот с самым невинным выражением на лице.

Но внезапно жизнерадостный голос местного радиоведущего прервали помехи. Мы с Ингрид и Кэт обменялись ошарашенными взглядами, пока мама возилась с кнопками, пытаясь найти станцию, на которой было бы что-то кроме статики.

А затем мы услышали череду звуковых сигналов. Не один длинный звук, а короткие очереди, независимо от того, на какую станцию переключалась мама. Они были такими громкими, что машина почти дрожала. Звук проникал прямо в мой мозг и сотрясал его.

– Как странно, – пробормотала мама, поднося руку ко лбу и массируя точку между бровями. Помехи. Головная боль. Признаков, о которых упоминала Дженнифер, становилось всё больше.

Когда я посмотрела на Кэт и Ингрид, у них над головами чуть ли не мультяшные восклицательные знаки висели.

По рукам пробежали мурашки. Сначала свидетелем была только я. Затем – вся школа. Теперь очередь дошла до местного радио, вещающего на весь город.

Из-за этого инопланетяне казались всё более реальными – только я начала слышать ещё и едва уловимый шёпот страха. Возможно, это на порядок выше моего понимания.

Я передёрнула плечами, прогоняя беспокойство. Затем показала на свой телефон, пытаясь намекнуть Кэт и Ингрид, что это стоит обсудить через сообщения.

Они меня не поняли. Ингрид прошептала:

– Это было…

– С вами всё в порядке, миссис Мосс? – перебила её Кэт, одарив Ингрид взглядом, явно говорящим: «Держи себя в руках!»

Мама глубоко вздохнула, она, явно выглядя смущённой.

– Да, простите. Просто от этих помех у меня ужасно разболелась голова.

Кэт обернулась к нам и тихо пробормотала.

– Только что всё стало ещё интереснее.

Мама потёрла лоб, снова включилась местная радиопередача. Глубокий мужской голос распинался об изменении климата, словно только что не произошло ничего экстраординарного.

– Должно быть, какой-то сбой, – мама пожала плечами.

Я кивнула. Но мы с Кэт и Ингрид знали, что это не так.

14

Мы втроём едва дождались момента, пока за нашими спинами не закрылась дверь в мою комнату, и тут же взорвались вопросами, возбуждением и паникой.

Кэт ошарашенно потрясла головой.

– Это правда? В смысле, возможно ли это? Могут ли инопланетяне и это все быть реальными?

Я расхаживала туда-сюда перед кроватью, потому что никак не могла усидеть на месте.

– Ты слышал сегодня аудиосистему в школе.

– Да, но это…, – Кэт прикусила щеку, – Это отличалось от школы. Это было…

– Больше, – закончила я за неё, – Я согласна. И всё было именно так, как описывала Дженнифер. Помехи, сигналы, даже головная боль.

Ингрид почти искриться от напряжения, от которого дрожит всё её тело. Она быстро-быстро постукивала ногой по полу, не отставая от скорости, с которой летела её мысль.

– Хорошо. Давайте разберёмся с тем, что нам известно.

Я начала с очевидного.

– Мы знаем, что инопланетяне общаются по радио.

– Мы знаем, что что-то происходит по радио, – поправила меня Ингрид.

Кэт наклонилась вперёд.

– Что-то очень похожее на инопланетян Дженнифер.

Я беззвучно прошептала Кэт «спасибо», всё ещё удивляясь, что она верит. Та пожала плечами.

– Ладно. Ладно, ладно, ладно. Сегодня, в свободное время после уроков я провела кое-какие исследования, – Ингрид сделала паузу, словно ожидая, что мы её остановим. Когда этого не произошло, она продолжила, – На мой взгляд, есть три основных препятствия.

Она взяла с моего стола блокнот на спирали и вырвала из него три пустых страницы. От звука рвущейся бумаги я невольно поморщилась.

– Прости, – пробормотала Ингрид, заметив мою реакцию, – я забыла, что ты из тех, кто во всём предпочитает порядок. Твой стол выглядит почти нетронутым.

Стоило ей это сказать, как я увидела свою комнату её глазами. Белые стены, белый стол, белое одеяло. Всё на своих местах. Мама всегда предлагала мне добавить что-то, «что заявило бы» обо мне, но я не люблю громкие заявления.

– Ничего, – ответила я, – всё в порядке.

– Ингрид просто привыкла к своей собственной комнате, – сказала Кэт, – в которой царит полный хаос.

– Организованный хаос, – упрямо возразила Ингрид.

– Всё ещё хаос.

Ингрид одарила Кэт улыбкой и схватила одну из моих ручек. Затем она написала на каждом листе одному слову: САМОЧУВСТВИЕ, CПОСОБ и СООБЩЕНИЕ.

Кэт приподняла бровь.

– Самочувствие?

– В смысле «плохое самочувствие», – объяснила Ингрид.

Это звучало гораздо хуже, и беспокойство клубком свернулось у меня в груди, но я решила не обращать на него внимание.

– Тогда давайте начнём с этого, – Ингрид указала на лист с «Самочувствием», – Чего стоит опасаться в смысле безопасности и негативных последствий?

– Директор Вон сказал доверять экспертам. Если мы станем искать инопланетян самостоятельно, то явно его ослушаемся, – сказала Кэт. – А ещё выступим против полиции. Что опасно.

Казалось, воздух в комнате становился всё гуще по мере того, как в нас росло понимание: это происходит на самом деле, и наши действия могут иметь вполне реальные последствия.

Ингрид добавила:

– И это не считая вероятности, что мы действительно найдём инопланетян. Что тоже может быть весьма опасно.

Её беспокойство откликалось моим собственным страхам, но потом я вспомнила слова Дженнифер во время одного из её визитов этим летом.

– Дженнифер говорила, что инопланетяне альтруистичны. В смысле, что если им удалось достичь такого уровня развития и не убить друг друга, то они должны быть миролюбивым видом.

Ингрид поморщилась.

– А вот другой вариант: что, если одна группа инопланетян убила всех остальных, а затем отправилась колонизировать остальную Вселенную? Вероятно, именно так и поступили бы люди, если бы могли.

Такую возможность я не рассматривала. Но мне хотелось верить Дженнифер.

– Может, они и были такими раньше, но, вероятно, это больше не так. Скорее всего они эволюционировали, стали… милыми и добрыми друг к другу.

Ингрид иронично приподняла брови.

– Как, по-твоему, люди могли бы когда-нибудь так эволюционировать, чтобы стать добрыми друг к другу?

Я не знала, как на это отреагировать. На моей памяти Ингрид не была настолько циничной.

– Я думаю, это возможно, – внезапно сказала Кэт, и я поняла, что в этой девочке больше оптимизма, чем мне казалось раньше.

Ответ Кэт заставил Ингрид слегка сдать позиции.

– И, по-вашему, люди когда-нибудь будут заботиться о других людях или других видах больше, чем о самих себе?

Когда Дженнифер говорила об этом, она казалась такой уверенной. Её слова легко было принять на веру, не задумываясь. Но теперь я начала сомневаться.

– Может быть они смогли бы, если бы чувствовали, что действительно могут что-то изменить, – наконец сказала я. – И, возможно, инопланетяне знают, что они способны на это. Ведь у них более продвинутые технологии и больше знаний. Они действительно могут изменить нашу жизнь.

Ингрид глубоко вздохнула.

– Просто это немаленькая просьба… просто поверить в добро.

На лице Кэт мелькнуло сочувствие, и я снова задалась вопросом, что же произошло, из-за чего Ингрид… потеряла всякую надежду и веру в лучшее.

– Это риск, – мягко согласилась я, – но если пришельцы опасны, и Дженнифер нашла их, это значит…

На нас опустилась тишина. Никто не хотел заканчивать эту мысль.

Наконец, Кэт протянула руку и перевернула лист Самочувствие.

– Мы понимаем риски и будем предельно осторожны.

Я согласна кивнула и указала на следующую заметку. Идти нам оставалось только вперёд.

– Итак, что значит Способ?

Ингрид коротко тряхнула головой и продолжила, снова став воплощением практичности.

– Нам нужно продумать логистику контакта. Судя по моему исследованию, большинство учёных из Института SETI, которые занимаются поисками инопланетного разума, считают, что лучший способ связаться с ними – это либо радиоволны, либо гигантские лазеры. Очевидно, с радио нам будет проще. Но астрономы используют гигантские радиотелескопы – по сути, огромные спутниковые тарелки.

– Большое Ухо, – уточнила я.

Ингрид кивнула.

– Если бы у нас был один из таких, мы могли бы установить контакт.

– Но у нас нет ничего подобного, – напомнила нам Кэт.

– Наверное, у них есть что-то подобное на военной базе, – предположила я.

Кэт нахмурилась.

– И мы определённо не можем получить к нему доступ.

Ингрид растерянно моргнула.

– Почему нет?

– Я прям представляю, как трое детей собираются проникнуть на военную базу.

Несколько секунд казалось, что Ингрид действительно просчитывала такую возможность.

– Моя мама очень разозлилась, когда мы с Мэллори устроили тот пожар в Говард-парке. В особенности она была расстроена тем, что мы были рядом с базой. Позже она сказала, что если бы нас нашёл военный, у нас были бы гораздо более серьёзные неприятности.

– Будем честными, – добавила я, – наверняка она злилась не только из-за того, что мы были рядом с базой. Она также была в бешенстве из-за собственно пожара.

– Правда.

Кэт смотрит на нас как на сумасшедших.

– Давайте мы все согласимся, что мы не собираемся вламываться на военную базу? Или поджигать что-нибудь?

Ингрид неохотно кивнула.

– Да, – согласилась я. – А что насчёт местной радиостанции?

Кэт потёрла виски.

– Это могло бы сработать. Но опять же, это значит взлом и проникновение. Даже если бы мы захотели это сделать, там будет слишком много охраны.

Я задумчиво барабанила пальцами по бедру, пока мы рассматривали возможности – и их отсутствие.

– А радио в машине? – снова предложила я, – Мы знаем, что оно реагирует на… что бы это ни было.

Ингрид покачала головой.

– Нам нужна двусторонняя связь, если мы собираемся спросить их о Дженнифер.

Кэт подалась вперёд.

– Кажется, у моего отца в гараже есть несколько старых раций. Он никогда ничего не выбрасывает.

Ингрид снова помотала головой.

– Недостаточно сильный сигнал.

– Это рации дальнего действия.

– Достаточно дальнего, чтобы дотянуться до космоса?

Кэт на секунду замолчала.

– Тушé.

Мы погрузились в молчаливое раздумье. Это бессилие выводило из себя. Способы установить контакт были, но у нас не было доступа ни к одному из них. Что, если инопланетяне действительно здесь, и Дженнифер у них, а мы ничего не можем с этим поделать?

– Или… – у меня начала зарождаться идея, – Что насчёт технической комнаты в часовне? У них определённо есть аппаратура для отправки и приёма сигнала. Ввод и вывод.

Глаза Ингрид расширились.

– Идеально. И мы могли бы провести расследование сигнала, прозвучавшего на собрании. Там могут быть подсказки о том, что его вызвало.

Мы с Ингрид посмотрели на Кэт, которую эта идея явно не вдохновила.

– Предполагается, что мы будет использовать это оборудование только для занятий, связанных со школой, – сказала она.

– Дженнифер учится в нашей школе, – заметила я, – так что технически это связано со школой.

– Технически это не так.

Настала очередь Ингрид строить щенячьи глазки.

– Часовня всегда открыта, но во время обеда там никогда никого нет. Мы могли бы быстро проскользнуть внутрь. И, Кэт… у тебя есть код.

– У меня будут из-за этого большие неприятности, – Кэт нервно грызла кожу у ногтей.

– Пожалуйста, – взмолилась я, – ради Дженнифер.

Кэт закрыла глаза, размышляя. Затем вздохнула.

– Ты права. Это важнее правил. Мы можем пойти туда во время обеда завтра.

Мысленно я исполнила танец ликования, затем перевернула страницу «Способ» чистой стороной вверх. Вторая проблема: решена.

Ингрид указала на последнюю бумагу.

– Итак, Сообщение. Если мы собираемся отправить сообщение, нам нужно настроить радио на нужную частоту. Существует множество различных каналов, и маловероятно, что инопланетяне отслеживают каждый из них.

– Дженнифер говорила о том, как найти правильный номер для звонка, – сказала я. – Она это имела в виду?

– Похоже на то. Но я понятия не имею, с чего начать.

– Дженнифер годами исследовала этот вопрос, и у нас нет времени, чтобы наверстать упущенное, – вздохнула я. И тут меня осенило. – Если только мы не воспользуемся её наработками.

Обе девочки посмотрели на меня. Тяжело сглотнув, я отбросила все сомнения.

– Я знаю, где она хранила свои исследования. Она вела дневники.

От упоминания дневников руки у меня задрожали, и я спрятала их в карманы.

– Она хранила их в своей спальне. Мы могли бы получить их все, – это была ложь. Все мы получить уже не могли. Но я не хотела рассказывать им о Томе VII, дневнике, который Дженнифер вложила в мои руки в день нашего знакомства. Нам не нужно было говорить об этом.

Кэт пристально посмотрела на меня.

– То есть, каким-то образом мы снова вернулись к взлому и проникновению?

Мы с Ингрид обменялись взглядами. В её глазах горела искорка вызова. Потому что по сравнению с радиостанцией или военной базой… проникнуть в комнату Дженнифер не казалось невозможным.

Кэт переводила взгляд с меня на Ингрид и обратно.

– Скажите, все ваши планы связаны с нарушением закона?

– Ты сама сказала, – возразила я, – это важнее правил.

– Я говорила о школьных правилах. А не реальном законе, – пробормотала Кэт, – Вы говорите о том, чтобы проникнуть в дом пропавшей девочки. Вы представляете, как подозрительно это будет выглядеть?

Я заколебалась. Кэт была права.

– Но… мы не сможем найти Дженнифер, если не найдём нужную частоту, – наконец сказала я – А мы должны найти её.

Казалось, что Кэт вот-вот упадёт в обморок.

– Я понимаю это. Но вы не можете просто… – когда мы с Ингрид обменялись взглядами ещё раз, она прервалась, сложив руки на груди, – Перестаньте так смотреть друг на друга.

– Как «так»?

– Словно вы что-то замышляете.

Ингрид рассмеялась, и я поняла, что не слышала её смеха больше года.

А потом Кэт добавила:

– Словно вы… друзья.

Смех Ингрид оборвался, проглоченный обратно. Эта мерцающая энергия и предвкушение испарились, когда мы поняли, что мы не друзья, планирующие приключение. Что это всё – только временное перемирие.

– Думаю, у нас есть два варианта, – наконец сказала я. – Первый: сегодня вы можете остаться у меня на ночь. Я слышала, как мои родители обсуждали поисковую операцию, и они сказали, что мисс Чан выходила на поиски Дженнифер каждый день в пять утра. После того, как она уйдёт, дом опустеет, и у нас будет где-то час до того, как мои родители проснутся. Проблем с тем, чтобы попасть в дом, у нас возникнуть не должно: мисс Чан всегда оставляет дверь незапертой, на случай если Дженнифер вернётся.

Мы все вздрогнули, подумав о Дженнифер, которая была сейчас где-то там, далеко от дома.

– Или есть второй вариант, – продолжила я. – Я могу сделать это сама. Вы обе правы. Мы рискуем, и с инопланетянами, и с проникновением. Вам не обязательно во всём этом участвовать.

Говорить это было почти физически больно, и от мысли о том, что мне предстоит действовать в одиночку, паника в груди обернулась настоящей черной дырой. Но как бы сильно я ни хотела их помощи, я не хотела втягивать их в неприятности.

Между Кэт и Ингрид шла какая-то безмолвная беседа, и, наблюдая за ними, я жалела, что не могу понять их тайный язык, которые знают только лучшие друзья.

Наконец Кэт вздохнула и перевернула лист с «Сообщением».

– Ой, да ладно. Давайте свяжемся с какими-нибудь инопланетянами.

Тогда

15

После того неловкого случая в столовой в первый школьный день дела Дженнифер шли всё хуже и хуже. Рейган и Тесс невзлюбили её и повернули эффект новизны в противоположную сторону: Дженнифер больше не была крутой загадочной новенькой. Она была странной, неуклюжей новенькой.

Пит, Кайл и остальные не стали долго ждать, чтобы начать издеваться над Дженнифер. Не прошло и недели, а они уже имитировали разнообразные удары в стиле карате, стоило ей появиться в коридоре, а после хохотали, словно это было невероятно смешно.

В конце концов, все это привело к печально известному противостоянию в стиле кунг-фу.

Оно не то чтобы было запланировано. Или, по крайней мере, мне об этом не было известно. Но когда я пришёл в школу тем утром, воздух потрескивал от резкой, враждебной энергии.

До первого звонка оставалось полчаса, но вокруг скамеек у входа в школу уже собралась целая толпа. Как обычно, Пит и Кайл с друзьями тусовались там, но в этот раз они были бодры и явно настороже. Они были готовы. Они ждали.

Все казалось неправильным. Табличка у входа в школу, предупреждающая о том, что шериф всегда начеку, казалась зловещей, а не утешительной. Пришёл сезон жуков, и они метались вокруг, угрожая запутаться в моих волосах. Воздух стал настолько раскалённым, что мне захотелось покинуть собственное тело.

Я протискивалась мимо одноклассников, мимо шума, смеха, страха и неодобрения, всего смешанного воедино, пока не нашёл Рейган. Она стояла одна, потому что в то утро Тесс опоздала, и стояла в самых задних рядах.

– Что происходит? – спросила я у неё.

– Вся эта история с карате, – она отмахнулась от жука и вздохнула, словно ей было скучно, но что-то тёмное мелькнуло в её взгляде. Какое-то предвкушение. – Пит ждёт Дженнифер.

От волнения в висках болезненно застучало.

– Что он собирается сделать? Может, стоит его остановить? Сказать что-нибудь?

Рейган бросила на меня взгляд, раздражённый и немного обиженный.

– Всё с ней будет в порядке.

Тут же, словно Рейган призвала её этими словами, появилась Дженнифер.

Или, по крайней мере, так я это запомнила. Странная вещь происходит, когда вы видите что-то своими глазами, а потом слышите об этом от кого-то другого. Словно ваша реальность смешивается со слухами, и уже нельзя быть уверенным, что на самом деле реально. Нельзя положиться даже на свою собственную память.

Но вот что запомнила я:

Дженнифер подошла и посмотрела на толпу, одновременно смущённая и заинтересованная, явно пытаясь понять, чего же все ждут. Стоило ей приблизиться, Пит медленно поднялся на ноги, разминая длинные конечности.

– Привет, Дженнифер Чан, – сказал он, чётко выговаривая каждый слог её имени. Засунув руки в карманы, Пит ухмыльнулся.

Я уже видела такое раньше. Несколько раз он проворачивал этот фокус с Рейган, и я не доверяла его улыбке. Я не доверяла Питу. Он всегда вёл себя так, словно всё это – просто игра, словно он может причинять людям боль, не заботясь о последствиях.

Я до боли прикусила губу. Дженнифер, уходи.

Дженнифер нахмурилась, и я почти воочию видела, как в её голове складывается картинка происходящего, как она постепенно понимает, что все здесь собрались из-за неё. Она посмотрела на нас. Затем её взгляд нашёл меня и задержался едва ли на мгновение дольше, чем следовало бы.

Я не выдержала и опустила глаза.

– Что? – осторожно спросила Дженнифер у Пита.

Он лучился очарованием. Чтобы казаться ещё лучше, он провёл рукой по своим песочно-светлым волосам и улыбнулся так, что показались ямочки на щеках.

– Ты здесь уже целую неделю, а так должным образом и не представилась.

Это было неправильно, и точно не могло закончиться хорошо. Я огляделась в поисках учителя, надеясь, что он волшебным образом появиться на улице, но никого из них не было видно.

– Эм, прости, что? – голос Дженнифер слегка дрожал, и на секунду мне показалось, что я могу услышать, как колотится её сердце. Но нет, это было моё собственное.

Детей стало ещё больше, и, возможно, некоторые собирались вмешаться, стиснув зубы и молясь, чтобы всё не обернулось совсем плохо.

Но остальные хотели шоу. И в глубине души я боялась, что была одной из последних. Я знала, что по большей части это не так, но никто не знает себя полностью. Трудно было не сомневаться, что ни одна частичка меня не хотела, чтобы произошло что-то захватывающее.

Я поёжилась.

Несколько человек достали телефоны, чтобы заснять происходящее. Рейган скрестила руки на груди и стояла так неподвижно, что, казалось, едва дышала.

Дженнифер изобразила что-то среднее между испуганной гримасой и вежливой улыбкой и попыталась обойти Пита.

Его друзья не дали ей этого сделать. Остальные дети окружили её со всех сторон. Она была в ловушке.

– Дженнифер, ты меня игнорировала, – продолжил Пит, сплошь очаровательные ямочки и притворная обида. – И ты должна загладить свою вину передо мной.

Улыбка Дженнифер дрогнула. Она оглядела толпу. Должно быть, какая-то часть её кричала: «Убегай!» Но что-то промелькнуло в её взгляде – вспышка страха, которая почти сразу же смягчилась. Она явно решила довериться парню.

Я хотела закричать, остановить происходящее, но это было не в моих силах.

– Что ты хочешь, чтобы я сделала? – спросила она.

И, чёрт возьми, всё выглядело так, словно он установил гигантскую ловушку, а она посмотрела на неё и сказала: «Какая хорошая ловушка! Можно я в ней посижу?»

Пит опустил глаза, чтобы скрыть ухмылку. Изображая смущение, он пнул асфальт мыском ботинка. Когда он снова поднял взгляд, выражение его лица было нервным и доверчивым – полное отражение лица Дженнифер.

Оно казалось искренним, настоящим. Это пугало сильнее всего.

– Мо-о-о-о-ожет бы-ы-ы-ы-ыть, – сказал он, растягивая слова, – ты могла бы показать мне несколько приёмов кунг-фу? Просто… я так много слышал о твоём мастерстве, но никогда на самом деле не видел тебя в деле.

Кто-то кашлянул, чтобы скрыть смех. Я встретилась глазами с Рейган, и она слегка покачала головой. Не вмешивайся. Мы все понимали, что происходит. То, что Дженнифер занималась карате, было слишком странным для Нигдебурга, и, если бы она сделала что-то сейчас, на глазах у всех, это дало бы тонну поводов для насмешек.

Я тяжело сглотнула. Мне хотелось всё остановить, но паника поднялась к самому горлу. Я не могла пошевелиться. Я не могла ей помочь.

Хотелось бы мне иметь шанс хоть как-то повлиять на происходящее, но Пит был намного популярнее меня, и точно не стал бы меня слушать.

Единственное, что меня немного успокаивало, – Пит быстро оставлял своих жертв в покое. Он полностью сосредотачивался на одном человеке на неделю или около того, после чего ему становилось скучно и он находил кого-то нового. Если Дженнифер просто переждёт это, всё будет в порядке.

– Вообще-то это называется капоэйра, – сказала и оглядела собравшихся. Хуже всего было выражение её лица – эта долбаная надежда. Она должна была понимать, что над ней издеваются. Но, возможно, она сильно хотела, чтобы всё было взаправду, что просто проигнорировала эту маленькую деталь. – Это бразильские боевые искусства. Мой отец занимался со мной, пока не умер.

Услышав, как прямо она говорит о смерти, Пит, казалось, заколебался. Его притворно-дружелюбная маска на мгновение треснула, и из-под неё проглянула что-то настоящее, искреннее.

Но он почти мгновенно взял себя в руки и вернулся к прежнему себе:

– Покажешь? Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста.

Услышав знакомую фразу, я посмотрел на Рейган. Её глаза сузились, она глубоко вздохнула. Я не могла понять, она была довольна или раздражена, и это потрясло меня. Я так свободно говорила на её языке, что не понимать её было… тревожно.

Я вернула своё внимание Дженнифер и продолжила наблюдать за происходящим. Мы все наблюдали.

Дженнифер широко улыбнулась, словно капоэйра поднимало ей настроение в любой, даже самой тяжёлой или напряжённой ситуации.

– Хорошо, если тебе действительно интересно.

Она наклонилась и начала покачиваться с ноги на ногу, размахивая перед собой руками.

Скрытый за кашлем смех прокатился по толпе.

Мама была бы так разочарована. Она бы велела мне промаршировать сквозь толпу, размахивая руками и крича: «Ни карате, ни капоэйра – не повод для насмешки! Это нечто впечатляющее, и вам всем должно быть стыдно за себя!»

Но я была не такой.

Затем Дженнифер быстро ударила ногой с разворота.

И это правда впечатляло. Гул толпы слился в разрозненные помехи – смесь смеха и шёпота, а затем даже пара восхищённых ахов. Никто не знал, как реагировать, так что все обернулись на Пита и Рейган.

Рейган закатила глаза.

А вот лицо Пита изменилось. Он подался вперёд, насмешку во взгляде сменил интерес.

– Это было круто, – сказал он.

Дженнифер встретила его взгляд.

– Я знаю.

– Покажешь ещё что-нибудь?

Её руки больше не дрожали, словно удар привёл её в чувство. Она посмотрела на Пита, на толпу, и нахмурилась, словно вышла из оцепенения, словно впервые заметила смех и телефоны.

– Я не собираюсь исполнять трюки для тебя. Я не щенок.

Толпу разгорячённых учеников средней школы в принципе невозможно заставить замолчать. Но Дженнифер удалось сделать нечто невозможное. Потому что самым удивительно было не то, что именно она сказала. Дело было в том, как она это сказала. Не жёстко, как эти слова вполне могли бы прозвучать, а почти ласково, словно она объясняла ему что-то важное. Что-то, чего он просто не понимал.

Я почувствовала прилив страха и беспокойства, а затем ещё и… гордости. Потому что Пит всегда делал с людьми что-то подобное, но никто никогда не реагировал на это так.

Это было потрясающе.

Остальные, должно быть, тоже это почувствовали, потому что кто-то из девушек засмеялся. На этот раз вместе с Дженнифер, а не над ней.

Пит расплылся в улыбке от уха до уха, и в ней не было ни грамма фальши или расчёта. Каким-то образом, всего за несколько мгновений, Дженнифер изменила то, что о ней думали окружающие. Каким-то образом Дженнифер покорила его.

Она победила.

Снежный ком в моей груди растаял, и, как ни странно, мне захотелось плакать.

Затем Пит медленно кивнул и ещё медленнее произнёс:

– Ты… другая.

И, как мог сделать только он один, с этими словами из воздуха словно вытянуло весь кислород. Всего два маленьких слова, но он сказал их как-то по-особенному, словно другая значит лучше. Из-за этого я почувствовала себя совсем маленькой.

Его слова причинили боль, как от неожиданного пореза бумагой – тёмно-красная нить, который жжёт и жалит, но не кровоточит. И даже пожаловаться нельзя, это ведь просто лёгкий порез, всё не так уж и страшно.

Я стояла там и думала: «Я хочу быть другой».

И Рейган, я уверена, тоже подумала: «Я должна быть другой».

Интересно, понял ли Пит, что он только что сделал, – использовали ли мальчики свои слова в качестве оружия, как это делали мы.

А ещё мне было интересно, поняла ли Дженнифер, что она только что сделала. Не подстроила ли она это всё каким-то неведомым образом, чтобы казаться другой, казаться лучше.

Дженнифер моргнула, посмотрела на него, затем на толпу. Мы все ждали, что же она ответит, и под всеобщими взглядами она сказала просто:

– Я знаю.

Затем отвернулась от него и начала проталкиваться сквозь толпу, избегая смотреть кому-либо в глаза.

Рейган резко развернулась на каблуках и устремилась в противоположном направлении, а я на несколько секунд застыла, не зная, за кем следовать.

В конце концов я догнала Рейган. Но, может быть, последуй я тогда за Дженнифер, ничего из этого бы не произошло. Возможно, я смогла бы объяснить ей: «Эй, ты разрушаешь пирамиду популярности. Что, конечно, неплохо, но, возможно, тебе не стоит этого делать. Если ты продолжишь вести себя так, словно ты выше всего этого, люди разозлятся. Такие люди как Рейган. И ни к чему хорошему это не приведёт».

Я решила, что это и есть ключ к разгадке. Дженнифер просто нужно было понять, как работает мир. Ей нужен был тот, кто ей об этом расскажет.

Выдержка из «Путеводителя по Вселенной Дженнифер Чан: Том VII», статья № 48: Защита

Папа научил меня капоэйре. Не слишком многому. Просто основы. Сначала я не хотела учиться, потому что я не люблю насилие во всех его проявлениях. Но потом он рассказал мне небольшую историю.

«Иногда мир пытается лишить вещи их смысла, – сказал он, – но помни, что смысл – это дар».

Он сказал мне, что сейчас капоэйра распространена в Бразилии, но зародилась она давным-давно, в Африке. Его придумали те, кого похитили из их домов и привезли на новую землю, где они оказались в ловушке, порабощённые.

В школе нам рассказывали о рабстве в США, но я не предполагала, что оно существовало по всему миру – ещё один пример всех тех ужасных вещей, которые люди делают друг с другом.

Об истории капоэйры до сих пор ведутся споры, но вот основная теория: в Африке это было своего рода искусство, прекрасная форма самообороны, практиковавшаяся свободно. Но когда африканцы оказались в рабстве в Бразилии, им пришлось скрывать это искусство под видом танца. Им надо было скрыть его силу. Они защитили себя красотой.

От мысли об этом у меня по всему телу побежали мурашки. Потому что людям как-то удалось сделать что-то настолько прекрасное из насилия, живя под постоянным гнётом и угрозой насилия?

Я все ещё занимаюсь капоэйрой, хотя папа слишком слаб, чтобы учить меня дальше. И маму капоэйра радует гораздо больше, чем поиск инопланетян. Она говорит, что самооборона практична, что мне нужно подготовиться к тому, как устроен реальный мир.

Но изучение инопланетян – это тоже вроде самозащиты. И это может прозвучать дико, но, исследуя инопланетные заговоры я многое узнала о том, как насилие можно превратить в красоту.

Возьмём, к примеру, зону 51. Она была создана как полигон для испытаний ядерного оружия, и правительство планировало превратить её в свалку для ядерных отходов.

Можете себе это представить? США производили так много ядерного оружия, что им понадобились тысячи акров земли, чтобы похоронить весь оставшийся от производства яд. Он сделал бы эту землю смертоносной на тысячи лет.

Как по мне, звучит просто ужасно. То, что военные собирались, по сути, навсегда уничтожить все эти акры земли просто для того, чтобы они могли практиковаться в убийстве людей. Не лучший образ человека.

Можно было бы подумать, что люди чему-то да научились после целых столетий войны. Можно было бы решить, они научились её избегать.

Вероятно, именно так и подумали инопланетяне. Потому что в зоне 51 начали происходить странные вещи. Люди начали видеть вещи, которые никак не могли принадлежать этому миру. Происходили сбои, которые не могли быть просто совпадениями. Например, однажды, во время ядерного испытания, как раз перед тем, как двенадцать единиц орудий были готовы к запуску, все до одной отключились. Этого не должно было случиться. Их системы вооружения не были связаны друг с другом. Так что, возможно, одна и могла отключиться, но не все разом.

Никто на военной базе не мог в этом разобраться. Но выглядело всё так, что кто-то – или что-то – заглушило сигнал. Вероятно, что-то внеземное.

Если вы уловили нить моих размышлений, то уже всё поняли, не так ли?

После войны, случившейся после войны, случившейся после войны, – увидев, как мы вредим Земле и друг другу, увидев нас на грани ядерной катастрофы, – инопланетяне, наконец, пришли, чтобы остановить нас.

Они пришли, чтобы спасти нас от самих себя.

А теперь? Зона 51 известна не как военный объект. Теперь это таинственное, волшебное место. Люди приезжают со всего света, чтобы увидеть его. О нём пишут, о нём мечтают.

Это место, которое заставляет людей поверить – на всю жизнь или хотя бы на мгновение, – что невозможное возможно.

Сейчас

16

Вот каким был наш план: Кэт будет наблюдателем, она присмотрит за домом Дженнифер из окна моей гостиной и эсэмэсками сообщит нам о малейших изменениях. Я проберусь в дом и возьму дневники Дженнифер. Ингрид будет ждать под окном комнаты Дженнифер, я сброшу дневники ей вниз. Потом я выберусь из дома, и мы проведём все необходимые исследования, чтобы найти Дженнифер.

К счастью, наши родители разрешили им остаться на ночь – невероятная удача, учитывая, что завтра учебный день. Думаю, совместное времяпровождение нашей троицы было настолько необычным явлением, что родители решили: должно быть это что-то, связанное со школой.

Кэт и Ингрид ненадолго заехали домой, чтобы захватить вещи для ночёвки, и остаток вечера мы провели, продумывая последние детали плана.

Сейчас девочки спали, но я понятия не имела, как им это удавалось. Каждые пятнадцать минут я вскакивала, принимая любой свет за окном за НЛО. Это ведь могла быть Дженнифер.

В 3 часа ночи я сдалась и начала гуглить инопланетян. Я просмотрела знаменитые места в США, связанные с внеземным, – Розуэлл и Зону 51 – и задалась вопросом, окажется ли Нигдебург в этом списке когда-нибудь.

Гугл перебрасывал меня с одной ссылки на другую, и через полтора часа я уже читала о звёздах. Некоторые звёзды были одиноки – единственное яркое пятно в кромешной тьме космоса. Но у других была пара. Они вращались друг вокруг друга, проходя так близко, что звёздное вещество перетекало между ними.

Странно было видеть звёзды как нечто настолько расплывчатое, что их содержимое ничем не было ограничено. Что, например, если они окажутся достаточно близко друг к другу, уже нельзя будет разобрать, где начинается одна и заканчивается другая.

От этой мысли у меня начался зуд.

Выключив телефон, я встала с кровати и на цыпочках прокралась из своей спальни. Всё равно для очередных попыток заснуть уже было поздно.

Я расхаживала туда-сюда по своей гостиной, наблюдая за домом Дженнифер в ожидании, когда уйдёт её мама. В последнее время я часто так расхаживала, и проблема заключалась в том, что в процессе я не могла не думать. В этот раз я начала думать, что, возможно, мне не следовало вовлекать Кэт и Ингрид. Они уже очень помогли, но, возможно, они были правы, что не доверяли мне. Возможно, не стоит подпускать их настолько близко, чтобы разделить всю эту историю про звёзды.

Я чувствовала, как внутри растёт черная дыра беспокойства – вероятно, наихудшее чувство в мире, и на меня снова начало наплывать облако паники…

– Пс-с-ст, – прошептал кто-то мне на ухо так близко, что дыхание защекотало кожу на моей шее.

Я резко развернулась на месте, тело моё онемело от ужаса. Мозг замкнуло, и я была готова увидеть пришельцев. Увидеть Дженнифер.

Вместо них я увидела Кэт.

– Что ты творишь? – прошипела я.

– Я проснулась, когда ты вышел из комнаты, и подумала, что это хорошая возможность попрактиковаться в скрытности, – объяснила она, – решила проверить, смогу ли я подкрасться к тебе незаметно.

– Кэт, ты наблюдатель. Тебе вообще не придётся красться и скрываться.

– Никогда не знаешь, что может потребоваться.

– Тебе потребуется наблюдательность.

Она хмыкнула и протянула мне что-то.

– Я прихватила это из своего гаража, когда собирала сумку на ночь. По одной для каждой из нас.

– Что это? – спросила я, глядя на что-то похожее на пластиковый кирпич с антенной.

– Ты их никогда не видела? – она посмотрела так, будто я только что призналась, что у меня есть хвост, – Это портативная рация, помнишь? Древняя реликвия прошлого для тайных операций.

– О, точно. Я просто никогда не видела их в реальной жизни, – я взяла рацию, чувствуя, как горят мои щеки. – Разве не проще воспользоваться телефонами?

Кэт посмотрела на меня с выражением «Ты никогда не участвовала в ограблении, и это заметно».

– Мы нарушаем закон, Мэллори. Мы не можем позволить себе оставить запись телефонного разговора.

– Оу.

Я посмотрела на рацию, чувствуя, что меня начинает мутить. Может быть из-за недосыпа. Или это было нормальное состояние для того, кто собирался вломиться в дом пропавшей девушки, чтобы поохотиться на инопланетян.

– Давай начнём Операцию «Мисс Чан», когда она уйдёт, пойдём разбудим Ингрид, – Кэт плюхнулась на мой диван, устроившись задом наперёд так, что её лицо оказалось в нескольких дюймах от окна. Ей явно было удобно, словно она решила, что имеет полное право здесь находиться, независимо от мнения окружающих. Я понятия не имела, как ей это удалось.

– Что? – Кэт бросила на меня взгляд, и я поняла, что просто стояла и пялилась на неё.

– Ничего, – неловко пробормотала я, тоже устраиваясь на диване. Между нами оказалось очень много пустого места.

Что вам надо знать о слежке и наблюдении? Они полны молчания. Прошло пять минут, показавшиеся мне вечностью. Мне хотелось закричать, хоть это и было бы невероятно странно, а ещё разбудило бы моих родителей и сорвало всю операцию. Но у меня всегда были сложные отношения с тишиной. Часть меня хотела бы, чтобы Рейган была здесь. Она всегда заполняла собой всю комнату.

Когда я больше не могла этого вынести, я выпалила:

– Что случилось с Ингрид?

Кэт вопросительно подняла брови, и я поняла, что это прозвучало довольно грубо.

– В смысле, – уточнила я, – она кажется другой, чем была несколько лет назад.

Кэт поёрзала на диване, и я заметила дискомфорт на её лице. Насколько честным можно быть, не предавая лучшего друга?

– Думаю, в основном это из-за того, что случилось с Питом.

В прошлом году Пит провернул пару своих фокусов с Ингрид. Всё началось на уроке естествознания, когда мы приступили к изучению ботаники, и Ингрид отвечала на вопросы учителя в три раза чаще, чем обычно. Она всегда очень высоко тянула руку, говорила очень уверенно и никогда, ни в чем не ошибалась.

Но примерно через неделю Пит и его друзья начали притворно кашлять каждый раз, когда Ингрид поднимала руку на уроках биологии. Сначала я не была в этом уверена, но у меня возникло это неприятное ощущение, что происходило что-то плохое.

Наша учительница биологии поняла, что что-то не так, на пару дней позже меня. Но она ничего не смогла доказать, так что ей просто пришлось временно перестать задавать вопросы во время урока.

Так что кашель перетёк в коридоры и звучал каждый раз, когда Пит и его друзья проходили мимо Ингрид. И наконец получилось разобрать, что именно они говорили.

Заткните её. Кашель. Кашель. Заткните её.

Это было подло и жестоко. Как и всё, что делал Пит. Но продолжалось всего несколько дней.

– Не думала, что всё было так плохо, – пробормотала я, – а если и было, то ведь длилось совсем недолго.

Кэт посмотрела на меня так, словно не до конца верила моим словам.

– Многое может показаться не такими уж плохим, если смотреть не слишком внимательно.

– Правда, – но я была внимательна. Даже Рейган сказала, что Пит зашёл слишком далеко. А когда он наконец остановился, это стало облегчением. Всё закончилось.

Мне казалось, что случилось что-то ещё, но Кэт явно не собиралась вдаваться в подробности. На несколько очень долгих мгновений мы снова погрузились в молчание. Кэт грызла ноготь.

На этот раз не выдержала она.

– Хорошо, я просто задам вопрос. Потому что я продолжаю об этом думать, но молчать, а это меня бесит.

– Давай, – согласилась я.

Её голос звучал неожиданно серьёзно, от чего у меня замерло сердце:

– Ты чувствуешь себя виноватой перед Дженнифер?

Я моргнула. Все моё тело отреагировало на её вопрос: сердце забилось чаще, ладони вспотели. Словно этот простой вопрос был полноценной атакой. Словно слова могли причинить физическую боль. Мне было интересно, как много на самом деле знала Кэт, и откуда она это знала, но я не рискнула спросить.

– Потому что я чувствую, – она говорила быстро, словно хотела как можно скорее избавиться от этих слов. – Слушай, не говори этого Ингрид, но я вроде как… отдалила нас от Дженнифер в школе. Вы, ребята, были грубы с ней в первый день, а потом Пит начал дразнить её насчёт капоэйры, и после всего, что случилось с Ингрид, я не хотела, чтобы мы тоже стали мишенями. Казалось, что будет проще просто… держаться от этого подальше.

Я недолго колебалась.

– Я понимаю, – это объясняло, почему Дженнифер не общалась с ними после той первой недели. Я подумала о том, что должна была почувствовать Дженнифер, когда все потенциальные друзья отвернулись от неё, и у меня сдавило горло.

– Я ненавижу себя за то, что я это сделала, – продолжила Кэт, – и я ненавижу это чувство. Кажется, я больше не узнаю себя, ведь мне хотелось бы думать, что я хороший человек. Когда я вижу тех, кто поступает неправильно, даже несмотря на то, что знает, как надо поступить, я всегда думаю… Что хочу быть лучше них.

Моё тело разом бросало в жар и холод, потому что казалось, что она говорит обо мне. Что мне было с этим делать?

Но в её голосе не было осуждения, и она казалась потерянной, поэтому я сказала:

– Возможно, это чуть сложнее, чем просто знать, что правильно, а что нет. Может, люди просто пытаются найти баланс между тем, чтобы помочь другим, и сохранением собственной безопасности.

– Может быть, – она нахмурилась. – Но иногда мне кажется, что люди используют слово сложно, когда просто не хотят слишком много думать.

И ещё один тычок в меня. Я уже ощущала раздражение, потому что мне не хотелось просто сидеть и слушать, как мне говорят о том, что я плохой человек. Но где-то глубоко внутри раздавался едва слышный шёпот, подтверждающий, что, возможно, она права.

Я вздохнула.

– Я и правда чувствую себя виноватой.

Кэт это явно удивило, и мне стало интересно, действительно ли она считала меня настолько плохим человеком, которому было бы все равно. Она даже не знала о Том Случае. С её точки зрения мы говорили только о том, что произошло в столовой.

– Но почему тогда ты тусуешься с Тесс и Рейган? – спросила она. – Они ведь ужасны.

Я должна была защитить своих друзей. Так поступил бы хороший человек. Я должна была сказать Кэт, что она понятия не имеет, о чём говорит. Но вместо этого я сказала:

– Я с ними не тусуюсь.

С каждым словом я словно всё больше предавала Рейган, чувство было омерзительным, и я крепко зажмурилась. Я ничего не могла сделать правильно. Пытаясь подружиться с одним человеком, я предавала другого.

Кэт фыркнула.

– Ещё два дня назад ты это делала.

– Я знаю, что с Рейган может быть сложно, – я тщательно подбирала слова, как это делал папа, – но в её жизни многое происходит. Больше, чем многие могут увидеть.

Кэт покачала головой.

– У всех что-то происходит, но они не становятся жестокими к окружающим.

– Рейган не всегда жестока или груба. Она может быть очень милой, когда общается со мной.

Той голос прозвучал так жалобно, что мне хотелось взять свои слова обратно, но вместо этого я продолжила, заполняя тишину.

– Что до Тесс, Рейган решила подружиться с ней, и это произошло. Иногда она мне нравится, но иногда…

Кэт просто сказала:

– Тесс просто невыносима.

– Да! Она просто невыносима!

Это вызвало у Кэт смех, и я удивлённо улыбнулась в ответ. Вот оно и случилось: сближение. И из всех возможных вариантов, это произошло благодаря Тесс.

– Однажды она дала мне совет по причёске, – Кэт закатила глаза, – непрошенный, разумеется. Она сказала, что может помочь с моими волосами. Видишь ли, у неё ведь тоже волосы вьются, и она решила, что это одно и то же.

– Очень похоже на Тесс. Иногда просто хочется встряхнуть её и сказать: «Это тебя не касается!»

– Именно. А её манера говорить, – продолжила Кэт, – словно постоянно спрашивать? Это ужасно? Мы сидим за одной партой на математике, и всякий раз, когда мистер Мур вызывает её, она делает вид, что не знает ответа. Хотя я вижу его прямо перед ней, в её тетради! Она ведь знает!

Пришла моя очередь смеяться, в основном от облегчения. Этот разговор стал намного проще – я снова могла дышать.

– О, поверь мне. Она постоянно это делает. Мы с Рейган всегда шутим по этому поводу.

– Если знаешь ответ, так ответь. Будь умным. Незнание чего-то не делает тебя крутым.

– Да, мы её терпеть не можем, – соглашаюсь я.

А затем мы обе застыли. Улыбки сползли с наших лиц. Как же легко говорить гадости о ком-то. Как легко сблизиться на почве ненависти к другому человеку. То, насколько естественно это происходит, вызывало почти суеверный ужас.

– Уверена, что где-то глубоко внутри неё скрываются и какие-то хорошие качества, – Кэт явно сбавила напор. – И все эти постоянные вопросы-утверждения никому не вредят.

– Да, я знаю. Я не это имела в виду, – но именно это я и имела в виду. И это было хуже всего. Как я могла так долго дружить с тем, кто мне совершенно не нравится? Это превратило меня в кого-то, кто мне не нравится.

Кэт отвела взгляд.

– Я не такая… ну, злая.

Её слова едва можно было расслышать. Она сама на себя была непохожа – куда-то исчезли обычные уверенность и резкая прямолинейность.

– Я и не считаю тебя такой, – успокоила её я.

Судя по выражению лица, она мне не поверила.

– Знаешь, я ведь действительно стараюсь. Я стараюсь сдерживать эмоции, потому что люди пугаются, когда я даю им волю. Но если их сдерживать, все считают меня холодной и грубой. Мне никак не победить.

– И я ещё молчу о гимнах, которые нам приходится петь в часовне. Я круглый год играю с оркестром Рождественские гимны. Но стоит мне пропустить несколько дней в школе из-за еврейских праздников, как и это сразу же становится чем-то особенным.

Она вроде как смеётся, но совсем не весело.

– Я слышала, как Кайл говорил, что я отталкивающая, недружелюбная. Вот что думают люди. И иногда я даже не знаю, это потому, что я чёрная, потому что я еврейка, или потому что я – это просто я. Может быть всё разом.

Я с ужасом осознала, что, возможно, я тоже так о ней думала.

– Мне жаль, – тихо сказала я.

Когда она не ответила, я добавила:

– Моя мама часто говорит о подобных вещах, например, обо всех расистских предрассудках, с которыми сталкиваются азиаты. То есть я знаю, что Пит поступил неправильно, высмеивая Дженнифер за знание «кунг-фу», – едва сказав это, я поняла, что изобразила кавычки одним пальцем вместо двух. От воспоминания о маме на меня накатила тоска. Хотела бы я просто поговорить с ней обо всём происходящем.

– О, да. Дженнифер определённо столкнулась с расизмом, – сказала Кэт, – С тобой такое тоже случалось?

Я задумалась.

– Не думаю.

По правде говоря, я никогда по-настоящему не задумывалась об этом. Может быть из-за этой проблемы с отсутствием любознательности.

Но иногда случались всякие мелочи, например, когда Тесс сказала, что мы с Дженнифер похожи, и я не знала, дело было в том, что мы обе азиатки, или в том, что глубоко внутри меня было что-то от Дженнифер. Сложно сказать, от какого из вариантов мне стало бы более неловко – возможно, в этом и заключалась основная проблема. Были все эти маленькие «может быть», когда сложно сказать, расизм это или нет, но они всё равно пробирались в голову и оставались там.

– Не знаю, – поправилась я.

На лице Кэт мелькнуло понимание.

– Люди могут быть просто ужасными.

Я кивнула, задаваясь вопросом, правда ли это. И как часто эти «люди» включали меня.

Небо постепенно светлело, снаружи защебетали птицы. На часах было 5 утра.

– Эй, Кэт? – был вопрос, который я очень хотела задать и боялась, что не смогу этого сделать, когда станет по-настоящему светло.

– Да? – она тоже выглядит обеспокоенной, словно знала, что восходящее солнце могло изменить отношения между нами, и не была к этому готова.

– Ты действительно веришь, что люди могут стать лучше? Ну, посредством эволюции или просто, ну, повзрослев?

Она смотрела в окно, на закрытую входную дверь дома Дженнифер. Её голос прозвучал едва слышно:

– Иногда.

Это было сказано с такой грустью, что у меня защемило сердце. Но потом она повернулась ко мне и добавила:

– Я не знаю. Думаю, что да. Вероятно, по той же причине, по которой Дженнифер верит в инопланетян.

Я невольно нахмурилась.

– Потому что ты видела круги на полях?

– Нет, – фыркнула она. – Потому что без этой веры мне слишком одиноко.

Я поёрзала на диване. Этот разговор зашёл слишком далеко и начал становиться неловким.

– Вау.

Она рассмеялась.

К счастью, в этот момент наконец открылась дверь дома Дженнифер. Мы мгновенно вернули наше внимание к миссии, глядя как мисс Чан выходит из дома. Она подошла к машине на подъездной дорожке, нажала на кнопку на ключах: фары мигнули один раз, два раза.

Она открыла дверь, собираясь сесть на водительское сидение, но вдруг застыла, глядя куда-то вдаль, позволяя нескольким долгим мгновениям проскользнуть мимо.

Затем она глубоко вдохнула, села в машину и выехала с подъездной дорожки, направившись вниз по улице.

– Пойдём разбудим Ингрид, – прошептала я.

Время пришло.

13

Я стояла перед дверью в дом Дженнифер Чан. Было что-то неправильное в том, чтобы просто взять и войти. Но мы делали это по правильным причинам, о чём я без остановки себе напоминала.

Моя рация чихнула помехами, затем раздался голос Кэт:

– Заходи.

Я обернулась и увидела её наблюдающей через окно с моего дивана. Ингрид выглянула из-за угла дома Чанов, где она ждала под окнами комнаты Дженнифер, и показала мне большой палец.

Коснувшись дверной ручки, я вспомнила, как впервые встретила Дженнифер и услышала её вопрос: «Могу ли я тебе доверять?»

Я крепко зажмурилась.

Что, если я столкнусь с чем-то, на порядок превосходящим моё понимание?

Повернув ручку, я зашла в дом.

Внутри было тихо и пусто, и меня охватило всепоглощающее чувство тоски – сам дом тосковал по Дженнифер. Но я пересилила это ощущение и прошла мимо стеклянных противней с домашней едой от соседей, мимо набора полупустых, испачканных губной помадой керамических кружек на столе, мимо застарелого запаха ладана и старой еды, который завис в воздухе.

Силой воли я заставила себя подняться по ступенькам к комнате Дженнифер.

Половицы заскрипели, стоило мне ступить внутрь, и, оказавшись там, я увидела, что с лета она распаковала гораздо больше вещей. Её стол был завален блестящими ручками, лоснящимися новизной обложек библиотечными книгами и выщербленными камнями, похожими на крошечные астероиды. Фиолетовые стены украшали два гигантскими плаката с улыбающимися астронавтами в костюмах НАСА – Мэй Джемисон и Джонни Ким, судя по надписям внизу. Дженнифер приклеила их к стене милым детским скотчем с мультяшными уточками.

Кровать была заправлена простынями цвета зелёного яблока, и они были смяты, словно Дженнифер только что проснулась и может вернуться в любой момент. Увидев всё это, я словно приросла к полу. Эта комната была так невероятно, восхитительно, ужасно наполнена Дженнифер.

Из рации протрещал голос Кэт.

– Ты нашла их? Отбой.

Подпрыгнув, я выкрутила регулятор громкости на минимум.

– Кэт, остынь. Я только что вошла внутрь.

– Поторопись. Отбой.

Теперь из рации раздался голос Ингрид.

– Я согласна с Кэт. Пожалуйста, поторопись. Я тут стою на самом виду, словно какая-то преступница. Отбой.

Мой голос сорвался, когда я ответила. Я очень надеялась, что они сочтут это просто помехами.

– Мисс Чан будет искать Дженнифер весь день. Но я правда пытаюсь быть как можно быстрее.

И с этими словами я начала рыться на книжных полках.

Рация снова затрещала.

– Надо было сказать «отбой», – наставительно заметила Кэт.

– Кэт, без шуток, – ответила я. – Я выключу эту штуку, если ты продолжишь меня отвлекать.

– Не смей этого делать. Ты лишишь меня удовольствия, кроме того, я нужна тебе. Отбой.

Не обращая на неё больше никакого внимания, я начала выдвигать ящики комода. В них была только одежда.

Рация снова ожила.

– И ты всё ещё не сказала «Отбой». Отбой.

Достав рацию из кармана, я её выключила. Затем проверила ящики стола. Ничего.

Я проверила остальные коробки. В них не было ничего, кроме зимней одежды, слишком тёплой для Флориды.

Отступив на шаг назад, я осмотрела комнату, мысленно затеяв игру «если бы я была стопкой записей об охоте за инопланетянами, где бы я спряталась». На ум ничего не приходило.

И тогда мне пришла в голову ужасная мысль: что, если Дженнифер забрала дневники с собой? В этом был смысл. Они могли понадобиться ей в её охоте за инопланетянами. И если всё было так, то мы зашли в ещё один тупик.

Дрожащими руками я снова обыскала ящики комода. На всякий случай. Просто надеясь.

Я стояла на коленях, роясь в ящике со штанами, когда нашла что-то мягкое и неоново-оранжевое, комком сунутое в самый дальний угол ящика. Это была знакомая футболка с надписью «Инопланетяне среди нас!» – Эта футболка.

Моё сердце замерло, когда я провела большим пальцем по потёртой ткани. Я даже не думала, что Дженнифер услышала меня, когда я велела ей больше не надевать эту футболку. Но теперь я представила, как она запихивает её в дальнюю часть ящика, и в груди похолодело. Я ведь думала, что помогаю ей.

Я все ещё пялилась на футболку, когда услышала скрип за спиной. Вскрикнув, я вскочила и резко развернулась.

– Тихо! Тихо! – велела Кэт. Подбежав ближе, она зажала мне рот потной ладонью. – Ты худший шпион всех времён и народов!

Я убрала её руку от лица.

– Что ты здесь делаешь? Ты должна была стоять на стрёме!

Она только пожала плечами.

– Ты сказала, что Ребекки не будет весь день. К тому же ты меня отключила, и мне это не понравилось.

Я покачала головой.

– Кэт. Ты ставишь под угрозу всю операцию.

Она начала выдвигать ящики стола.

– Я, правда? Вот только это ты не нашла дневники, и тебе явно нужна моя помощь.

– Ладно, – согласилась я, складывая футболку, которую так и не выпустила.

Она ненадолго замолчала, впервые заметив, что у меня в руках. Затем снова посмотрела на моё лицо, словно выискивая что-то, хотя я и не знала, что именно.

– Ты в порядке? – наконец спросила она.

Запихнув футболку обратно в ящик, я откашлялась. Соберись.

– Я просто заволновалась, что Дженнифер могла забрать дневники с собой.

Кэт на мгновение задумалась.

– Не-е.

– Что, если она захватила их, чтобы сверить данные или что-то в этом роде?

– Лишний вес. Она сама их написала. Она знает, их содержание наизусть.

Это начало меня раздражать. Кэт не могла знать это наверняка.

– Возможно, но…

Она поднесла палец к губам.

– Если бы у тебя была очень секретная информация, где бы ты её спрятала?

– Я проверил все ящики, но…

Без предупреждения она опустилась на четвереньки и начала простукивать пол. Ползая туда-сюда, она ковыряла ногтями каждый шов.

– Серьёзно? – спросила я. – Под половицами?

Кэт подняла на меня глаза.

– Будешь стоять там и критиковать или поможешь мне?

Вздохнув, я опустилась на колени рядом с ней, и начала похлопывать по полу, словно пыталась его успокоить. В процессе я чувствовала себя предельно глупо, пока внезапно одна из половиц не выскользнула у меня из-под пальцев, приподнимаясь и открывая потайную нишу.

– Боже мой, – выдохнула я, – Кэт. Ты была права.

Там, в этом маленьком, затянутом паутиной пространстве, лежала стопка тетрадей.

– Я же говорила! – торжественно прошептала Кэт, подбираясь ко мне. – Как же круто!

– Думаю, вы с Дженнифер одинаково мыслите, – я взяла несколько тетрадей, остальные подобрала Кэт, после чего я ногой задвинула половицу на место. Подбежав к окну, мы одна за другой сбросили свою добычу Ингрид, которая поймала их и спрятала в кустах. Но стоило мне бросить последнюю тетрадь, как Ингрид негромко выругалась и нырнула в кустарник, прячась вместе с записями.

– Что ты делаешь? – прошипела Кэт.

Затем мы услышали. Хлопнула дверца машины на подъездной дорожке, открылась и закрылась входная дверь.

Мы с Кэт замерли на месте.

– Я думала, ты сказал, что Ребекка уходит на весь день, – прошептала Кэт, одновременно с тем, как я произнесла:

– Вот зачем нам нужен был наблюдатель.

На лестнице раздались шаги, и Кэт двинулась было к двери, но я дёрнула её назад.

– Мы не можем пойти этим путём. Мы же наткнёмся прямо на неё.

Одновременно мы посмотрели на окно. Только комната находилась на втором этаже.

– Мы могли бы попробовать спуститься вниз, – прошептала Кэт, выглядывая из-за моего плеча.

– Эм… – я посмотрела на кусты под окном Дженнифер, на очень хлипкую водосточную трубу. – Нет, спасибо.

– Ты бы предпочла, чтобы нас поймали?

Кэт не стала дожидаться моего ответа. Перевалившись через подоконник, она схватилась за водосточную трубу.

– Ну же! Идём! – прокричала-прошептала она.

Шаги за дверью приближались, у меня оставалось всего несколько секунд. Кэт уже сползала по трубе, а я всё смотрела на землю. Перед глазами то темнело, то снова прояснялось. Если я попробую выбраться из окна, я потеряю сознание или упаду, или и то, и другое разом. Но если я останусь, меня поймают.

Я схватилась за подоконник, собираясь перекинуть через него ногу, но тут всё моё тело окоченело. Я ни за что не смогу это сделать. Кэт была уже на полпути вниз, а шаги звучали прямо за дверью.

Когда ручка начала поворачиваться, я одним прыжком преодолела расстояние между окном и кроватью Дженнифер и закатилась под неё, скрываясь под матрасом ровно в то мгновение, когда дверь распахнулась.

На мгновение всё застыло. Единственным звуком был оглушающий грохот моего сердца, отдающийся у меня в ушах. Он был таким громким, что я была уверена: мама Дженнифер точно его услышит.

Половицы скрипели, когда она зашла в комнату. Оказавшись рядом с комодом, она ненадолго остановилась, и мой страх достиг предела. Она знает, она знает, она знает.

Я видела её ноги в чулках, когда она подошла к окну. Она снова ненадолго остановилась – и тогда я всё поняла.

Окно. Оно было закрыто, но мы открыли его. Я не видела ничего выше её лодыжек, но в своём воображении представляла, как она высовывается наружу, смотрит на погнутую водосточную трубу и дальше, вниз. Я всей собой надеялась, что Кэт уже спустилась, что они с Ингрид убежали обратно ко мне домой, что тетради достаточно хорошо спрятаны в кустах.

Я считала удары своего сердца – один, два, тричетырепять…

Ребекка Чан прокашлялась. Она знала. Её голос был похож на карканье.

– Дженнифер? – робко позвала она.

Этого было достаточно, чтобы моё сердце остановилось.

Она не знала.

Потому что, разумеется, увидев открытое окно, она решила, что это Дженнифер. Конечно. И это… это было намного хуже, чем если бы нас поймали. Сами того не желая, мы дали ей надежду – ложную надежду.

Что я могла сделать? Я не могла взять и выкатиться.

Она подошла к кровати, матрас прогнулся под ней, когда она села. Я смотрю на пружины каркаса, прямо у меня над носом.

Затаив дыхание, я просто ждала, переполненная невыносимым чувством страха.

Она вздохнула. выдохнула. Прижала пальцы ног к дереву.

Прямо под ними находилась секретная доска с тайной нишей – ныне пустой.

Я прислушивалась к её дыханию, медленному и неровному.

Пожалуйста, не плачь. Пожалуйста, не плачь. Я молча умоляю Ребекку Чан, но внезапно я поняла, что умоляю и себя тоже.

К горлу внезапно подкатили слёзы, которые уже давно копились внутри меня. Я могла представить, как под их тяжестью прогибаются пружины моего сердца.

Я даже не знала, откуда взялись эти слёзы, но в груди всё сжималось от желания разрыдаться. Пришлось прикусить щёку, чтобы сдержать этот порыв. Как я здесь оказалась – почему эта идея казалась такой хорошей всего несколько часов назад? Казалось, что я лежу под этой кроватью уже целую вечность, и всё это время, она не знала.

Она не знала, что я здесь. Она не знала, что я пытаюсь найти её дочь. Она не знала, что мы только что забрали все записи Дженнифер. Она не знала, что Дженнифер дала мне одну из своих тетрадей, чтобы я прочитала, научилась и поняла.

Она не знала о Том Случае.

Мы стояли в том туалете всего за несколько дней до побега Дженнифер – Рейган, Тесс и я окружили её, прижали к стене, ей некуда было идти.

Моя грудь содрогнулась, и я силой воли сдерживала каждый мускул, боялась даже вздохнуть, потому что всё это грозило выплеснуться наружу.

Тогда

18

Конец всего начался с жужжания.

Через пару дней после «кунг-фу» противостояния мы с Тесс сидели за нашим обеденным столом и ждали Рейган, потому что уроки продвинутого класса по математике всегда заканчивались позже.

Тесс рассказывала мне о каком-то личностном тесте, который она нашла в Интернете, о каком-то номере, категории или типе, который идеально ей подошёл, и пыталась убедить меня тоже пройти этот тест. Честно говоря, я ненавидела все эти тесты на тип личности. Мне всегда казалось, что я неправильно понимаю вопросы, и это пугало, ведь предполагалось, что они будут простыми. Я ведь должна знать себя.

Но я кивала, делая вид, что обдумываю её предложение. Именно тогда мы его услышали. Двойное жжу-жжу нашего группового чата, донёсшееся из обоих наших телефонов одновременно.

Тесс первая схватила свой, вытащив его из кармана прежде, чем я успела понять, что происходит. И тут же громко рассмеялась, прикрыв рот рукой.

Я нашла свой телефон, и, когда наконец открыла чат, то почувствовала, как что-то сместилось внутри меня и слегка надорвалось.

Рейган прислала с урока математики фотографию Дженнифер, сидящей через несколько парт от неё. Толстовка Дженнифер нелестно вздулась в районе живота, она тёрла глаз и волосы были в совершенном беспорядке.

Сразу за этим последовало сообщение от Рейган:

КАКАЯ РАЗВАЛИНА.

Тесс покачала головой.

– Вот ведь жуть? Мы знаем, что она безнадёжна, но она могла бы хотя бы попытаться хорошо выглядеть? Типа, приложить к этому какие-то усилия?

Я чувствовала, что выгляжу не очень, но мне потребовалось несколько секунд, чтобы оторвать взгляд от экрана. В животе бурлили страх, вина и ещё что-то безымянное. Тесс не заметила моего молчания, так что я спрятала телефон в карман, надеясь никогда больше не говорить об этом.

Но когда Рейган присоединилась к нам через несколько минут, поставив свой поднос с обедом рядом с моим, она толкнула меня локтем и спросила:

– Почему ты не ответила?

Она говорила легко и явно рассчитывала, что я присоединюсь к веселью. И часть меня хотела этого. Я почувствовала, что начинаю клониться в её сторону, но попробовала сопротивляться этому.

– Прости, не увидела твоего сообщения, – солгала я.

Тесс подалась вперёд.

– Эм-м-м, но ты ведь увидела? Мы буквально только что просмотрели его, не больше двух минут назад?

Рейган уставилась на меня, и я поняла, что, сама того не желая, встала на чью-то сторону. Всего на долю секунды я предпочла Дженнифер Рейган, и Рейган ни за что мне этого не простит. Потому что лучшие друзья должны поддерживать друг друга. Они не должны осуждать или заставлять друг друга чувствовать себя плохими людьми.

– Прости, – повторила я, избегая встречаться глазами с Рейган. – Это было забавно.

– Забавно то, что Дженнифер, типа, боготворит себя? – встряла Тесс. – Она вся из себя такая высокомерная, что забавно, потому что у неё нет для этого ни малейших причин.

Я заколебалась.

– Не уверена, что она настолько высокомерна.

Я ожидала, что Рейган не понравится моя фраза, но вместо раздражения она проявила сочувствие.

– Мэл, не будь наивной. Ты видела, как она смотрела на нас в первый день? Как она смотрела на тебя? Она тебя жалела, потому что считает, что она лучше.

Я прикусила щеку. Это было похоже на правду. И после происшествия с Питом, часть меня неизменно задавалась вопросом: а была ли она лучше?

Я не произнесла этого вслух, но Рейган явно разглядела что-то в моём взгляде.

– Мэл, никто не имеет права вызывать у тебя такие чувства. Мы любим тебя такой, какая ты есть, и тебе не нужно меняться.

От благодарности мне защипало глаза, но я сморгнула слезы. Вот для чего нужны лучшие друзья.

– Дженнифер просто существует на другой планете, – сказала я наконец, не зная, комплимент это или оскорбление. – Ей нужен кто-то, кто вернёт её на Землю.

Рейган рассмеялась.

– Именно это ей и нужно.

Я подумала, что на этом все и закончилось, но на следующий день Тесс отправила ещё одну фотографию в наш групповой чат. Эта была с урока физкультуры – Дженнифер, вся потная, с волосами, прилипшими к щекам.

И внезапно эта типа-шутка превратилась в силу, непреодолимую, как гравитация.

На протяжении следующих нескольких недель, стоило нам увидеть Дженнифер, мой друзья тайком доставали телефоны, пытаясь застать её в худшем виде, пытаясь сделать как можно более уродливую фотографию.

В основном фотографии отправляли Рейган и Тесс.

Но, совсем немного, отправила и я сама.

В первый раз я сделала снимок, когда Дженнифер бежала по коридору, опаздывая на урок, и совершенно не подозревала, что рюкзак и поза сделали её похожей на черепаху. Тогда этот узел в животе стал крепче, сильнее.

И вдруг я узнала то безымянное чувство.

Облегчение.

Потому что какое-то время я не беспокоилась о себе. Мысли о том, какой меня видят окружающие, постоянно давили на плечи неподъёмным грузом. Но теперь он словно исчез на несколько мгновений.

Из всех трюков, которым меня научила Рейган, этот был лучшим.

Я знала, что поступала неправильно. Но это вызывало привыкание. И я не думала, что Дженнифер когда-нибудь узнает. Всё происходило в нашем приватном чате. Мы не сохраняли фотографии и не делали скриншоты, поэтому я подумала, что если это никому не причиняет вреда, то, возможно – наверняка – я тоже не причиняю вреда.

Сейчас

19

Могло получиться и хуже.

Мама Дженнифер снова вышла из дома, не заметив меня под кроватью, и я добралась домой как раз перед тем, как родители проснулись. В целом мы с Кэт и Ингрид добились успеха. Мы получили то, что нам было нужно.

Но случившееся выбило меня из колеи.

Всё происходило взаправду. Маме Дженнифер было больно – и Дженнифер, возможно, тоже.

Наконец-то наступил обеденный перерыв. Я шла по школьным коридорам в сторону часовни с рюкзаком, тяжёлым под весом тетрадей Дженнифер, когда наткнулась прямо на Рейган.

– Эй, здравствуй? – она слегка усмехнулась.

– О, привет. Эмм, мне вообще-то нужно бежать, – я попыталась пройти мимо, но она заступила мне дорогу.

– Ты не пойдёшь на обед?

Я никогда не пропускал обеденный перерыв с Тесс и Рейган. Обычно это была моя любимая часть дня.

– Вообще-то, эм-м, я как раз шла в библиотеку, – соврала я, – мне нужно кое-что закончить… по научной части.

Она нахмурилась. Мы были в разных классах по естествознанию, но задания всегда были одни и те же.

– Что? Тест? Можешь переписать у меня во время обеда.

– Нет, – я растягивала это слово, ожидая, когда мне на ум придёт ещё одна ложь. На стенах вокруг нас висели нарисованные вручную плакаты, кричащие:

«МЫ ЛЮБИМ ТЕБЯ, ДЖЕННИФЕР»

и «ДЖЕННИФЕР, ВЕРНИСЬ ДОМОЙ!»

Рейган проследила за моим взглядом и закатила глаза.

– Да, все кому не лень делают эти листовки. Все ведут себя так, словно им не всё равно, но я думаю, что они просто чувствуют себя виноватыми.

Я не знала, адресовала ли они эти слова лично мне или это была случайность, просто мысль в воздух.

Неловко поправив рюкзак на плечах, я невольно привлекла к нему внимание Рейган. Она никак не могла узнать, что лежит в нём, но мне почему-то казалось, что она нутром почуяла тетради Дженнифер.

– Ты так странно себя ведёшь, – её интонации были наполовину обеспокоенными, наполовину обвиняющими.

– Прости, – ответила я. И мне правда было жаль. Мне невероятно хотелось отправиться на обед с ней и Тесс, притвориться, что ничего не случилось, и просто чувствовать себя хорошо. И, возможно, я могла бы, если бы позволила себе это сделать.

Но это было бы неправильно – не сейчас, когда Дженнифер всё ещё была где-то там. Что-то сжалось у меня в груди, и я невольно задалась вопросом, всегда ли мне придётся выбирать: поступить хорошо или чувствовать себя хорошо.

– Я… должна идти, – выдавила я.

Когда я уже отвернулась, чтобы уйти, она окликнула меня:

– Мэл. Подожди.

Несколько детей, проходящих по коридору, оглянулись в нашу сторону, и Рейган натянула фальшивую улыбку. Она говорила миру: «всё в порядке», вот только я могла прочесть скрывающуюся за ней правду: «я не в порядке».

Шагнув ближе, Рейган понизила голос, её улыбка тут же поблекла.

– Ты мне нужна. И я чувствую, что теряю тебя.

Мне хотелось остаться и заставить её тревоги исчезнуть, как и положено лучшей подруге. Но я не могла найти подходящих слов. Все мои мысли занимала Дженнифер.

– Ты не теряешь меня, – наконец сказала я, не зная, является ли это ещё одной ложью.

На этот раз я ушла прежде, чем у неё появился шанс что-то ответить.

* * *

Медиакомната часовни была забита под завязку. С одной стороны находился длинный стол для всех панелей управления звуком и светом, а также школьной радиосистемы. С другой – пустой письменный стол, окружённый четырьмя стульями. Когда я добралась туда, Кэт и Ингрид уже сгрудились возле панелей, и для меня едва хватило места.

Единственное, что спасало от приступа клаустрофобии, – большое окно, выходящее на часовню, но прямо сейчас я бы предпочла, чтобы его там не было. Несмотря на то, что часовня всегда была открыта, находиться здесь казалось неправильным. Было что-то жуткое в этом пространстве, когда некому его было заполнить.

Я повернулась спиной к окну.

– Вы искали улики? – спросила я, – Можете сказать, подстроил ли кто-то сигнал на собрании?

Кэт задумчиво грызла ноготь.

– Я попробовала найти признаки взлома, но ничего не вышло. Не похоже, что здесь вообще кто-то был.

Я глубоко вздохнула.

– Что делает пришельцев ещё более вероятным вариантом.

Ингрид нахмурилась, словно не хотела в это верить, но, кажется, понемногу начинала сдаваться.

– Если это так, – сказала она, – тогда нам лучше поскорее приступить к работе.

Достав из рюкзака тетради, я разложила их на пустом столе. Затем каждый из нас взял себе по стулу, выбрал тетрадь и приступил к работе.

– Это… что-то, – выдохнула Кэт, листая том V.

Просматривая исследования и теории Дженнифер, я старалась избегать разделов, где Дженнифер писала о своей личной жизни. Читая их, я чувствовала себя… грязной. Виноватой. её записи были такими личными, и эти мысли предназначались не мне.

– Это что-то, – согласилась Ингрид, – но все записи довольно старые, они относятся самое позднее к прошлому году. Вы нашли что-нибудь более недавнее в её комнате?

Я подумала о тетради, которую Дженнифер одолжила мне, – самом последнем томе, спрятанном у меня под кроватью.

– Нет, – я ответила слишком быстро, – но я уверена, что мы сможем найти в них то, что нам нужно.

Кэт нахмурилась.

– Но, если у неё случился прорыв, из-за которого она ушла, разве она не написала бы что-то ещё? Нам ведь нужно понять, почему именно она сбежала.

– Давайте беспокоиться о том, куда, а не почему, – продолжила настаивать я. Кэт явно собиралась возразить, но вмешалась Ингрид.

– Посмотрите-ка: Дженнифер процитировала женщину, которая утверждала, что её похитили инопланетяне. «Это было похоже на внетелесный опыт. Я не смогла бы сбежать, даже если бы захотела, но я не хотела. Моё тело плыло в ярком потоке света, и я могла видеть весь мир, всю свою жизнь, и я была не одна», – Ингрид задумчиво склонила голову набок. – Не очень похоже на похищение.

Кэт указала на другую запись.

– А как насчёт этого? Этот парень говорит, что его унесло в небо ударом молнии.

Ингрид наморщила нос, но я была слишком занята чтением другого тома, чтобы комментировать их находки. Дженнифер записывала истории о встречах с НЛО и похищениях инопланетянами, и у неё было множество идей о том, почему это происходило с определёнными людьми.

«Может быть, некоторые люди просто понимают мир лучше остальных, – писала она. – Или, наоборот, некоторым людям нужно что-то понять, и инопланетяне пытаются им с этим помочь».

Мне стало ещё более неловко, и я пролистала эти страницы, пока не наткнулась на пару записей о Зоне 51.

– Она думает, что инопланетяне прибыли, чтобы закрыть оружейные заводы, – я подтолкнула свою тетрадь к Кэт и Ингрид. Кэт быстро просмотрела её, прежде чем прочитать вслух:

– Почти все наблюдения НЛО сосредоточены вокруг военных районов – и нередко там располагаются полигоны для ядерных испытаний.

Ингрид явно колебалась.

– Ну, если явления НЛО обычно происходят вблизи таких объектов, мы должны рассмотреть возможность, что люди просто видят секретное военное оружие, которое принимают за инопланетян.

– Возможно они и правда видят секретное военное оружие. Но это не объясняет другие признаки, – возразила я.

Мы все обменялись взглядами.

– Что, если это всё реально? – прошептала я.

Кэт глубоко вздохнула, Ингрид побарабанила пальцами по столу.

– Я не знаю, – сказала Кэт.

Меня злило, что это был лучший ответ, который мы могли дать, так что я вернулась к заметкам Дженнифер. Ответ был где-то в них. Он должен был быть.

Я листала страницы всё быстрее и быстрее, хотя едва ли знала, что именно ищу.

И наконец, в конце VI тома, я нашла заголовок: «Правильный номер».

– Боже мой! – ахнула я.

Кэт и Ингрид заглянули мне через плечо, и, затаив дыхание, с колотящимся сердцем я указала на слова Дженнифер.

– Я сделала это, – прочитал я вслух, – я наконец-то поняла.

Выдержка из «Путеводителя по Вселенной Дженнифер Чан: Том VII», статья № 51:

Правильный номер

Я сделала это! Я наконец-то поняла!

1420 мегагерц. Это частота естественного радиоизлучения атомов водорода, которые появились в результате Большого взрыва. Что означает, что водород был повсюду с незапамятных времён. Сколько бы различий ни было между людьми и инопланетянами, водород у нас общий.

А значит у нас есть общая частота.

1420 мегагерц.

SETI, организация, занимающаяся поиском внеземного разума, использует эту частоту для отправки своих сигналов. И вот что я собираюсь сделать. Я использую тот же номер, что и учёные. Конечно!

И я добьюсь успеха, потому что не боюсь верить.

Известный учёный Карл Саган однажды сказал, что во Вселенной больше звёзд, чем песчинок на всей Земле. Даже представить невозможно, сколько это будет звёзд! Шансы на существование разумной жизни вне Земли астрономические.

И потому вот мой вопрос: почему люди так боятся верить?

Сейчас

20

– 1420 мегагерц, – повторила Ингрид, перечитывая запись Дженнифер. Повернувшись к Кэт, она спросила: – Сможешь настроить школьное радио на эту частоту?

Кэт задумчиво прикусила ноготь.

– Могу попробовать, но радио рассчитано на работу на школьной частоте вещания, а это всего 460. Если я настрою его выше, трансляция не пойдёт на школьный интерком, но я не уверена, что дотянется до космоса.

Сомнения Кэт не мешали нам надеяться. Мы бросились к пульту радиоуправления, наблюдая, как Кэт набирает коды и поворачивает рычаги.

– Хорошо, – сказала она наконец. – Всё настроено. Что мы хотим сказать?

Я застыла. Всё это время мы пытались найти правильный номер, но так и не подумали о правильном сообщении.

– Вряд ли они знают английский, – сказала Ингрид.

– И правда, – признала я, – но, может быть, мы все же могли бы попробовать что-то вроде… «привет»?

Кэт пожала плечами.

– Достаточно просто, – она наклонилась к микрофону и самым выразительным дикторским голосом, на какой только была способна сказала: – Привет.

Мы задержали дыхание. Шли секунды.

– И что теперь? – прошептала я.

– Будем ждать, – ответила Ингрид.

Так мы и поступили. Мы пялились на машину целых пять минут, с каждой секундой нервничая все больше и больше.

– Стоит ожидать задержки, – заметила Ингрид. После долгого молчания её голос прозвучал так громко, что я чуть не подпрыгнула, – Нужно некоторое время, чтобы сигнал достиг космоса. А затем, если они ответят, сигнал должен будет вернуться назад, что займёт ещё больше времени.

– Верно, – кивнула я, но в животе уже завязывался привычный узел в предвкушении неудачи. Прошло ещё несколько минут.

– Или это радио недостаточно мощное, – повторила Кэт, как будто мы почувствуем себя лучше, если она всё толком объяснит, – Оно рассчитано на то, чтобы охватить территорию школы, и мощности может не хватит, чтобы дотянуться до космоса.

Ингрид кивнула, но я не могла избавиться от чувства, что это всё моя вина. Словно это я недостаточно старалась или уделила недостаточно внимания.

– Дженнифер говорила, что нужно показать инопланетянам, что вы им верите, если хотите, чтобы они вас услышали, – пробормотала я себе под нос. – Она сказала, что надо прокричать об этом на весь мир – чтобы все тебя услышали.

Кэт удивлённо моргнула.

– Это что, какая-то метафора?

– Почти уверена, что она говорила буквально. Когда я ночевала у неё, она буквально кричала в небо, что верит.

– И ты хочешь это сделать? – уточнила Ингрид.

Я колебалась.

– Знаю, это звучит странно, но до сих пор Дженнифер была права.

Кэт склонила голову набок.

– И что, ты собираешься зайти в столовую и крикнуть: «Слушайте все! Я верю!»

– Ну, возможно.

Кэт с Ингрид обменялись взглядами.

– Что?

Ингрид слегка нахмурилась.

– Ну, ты не очень… ну, ты знаешь.

– Не знаю.

После долгой паузы Ингрид наконец сказала:

– Ты не любишь выделяться. Ты вроде как… следуешь за тем, что делают все остальные.

– Это неправда, – перед глазами у меня заплясали пятна, и я наклонилась вперёд, чтобы опереться о стол. Из глубин воспоминаний всплыл Тот Случай. Слова Рейган звенели у меня в ушах: «Да кем ты себя считаешь?»

– Я не такая, – добавила я уже тише.

Ингрид и Кэт обменялись ещё одним взглядом, говоря на безмолвном языке лучших друзей. На мгновение я словно увидела себя со стороны – их глазами…

Но они меня не знали. Они не знали, какая я на самом деле.

Я вытащила стул в центр комнаты. Когда я встала на него, он зашатался у меня под ногами, и я раскинула руки в стороны, внезапно испугавшись, что упаду.

Брови Кэт взлетели вверх.

– Что происходит?

– Выделяюсь, – ответила я. – Я верю.

– Да, Мэл, – осторожно произнесла Ингрид, – мы знаем.

Мы были не в столовой. Я заявила об этом не всему классу, а только Кэт и Ингрид, да и комната была звукоизолирована. И все же, было в этом что-то, от чего на меня накатил приступ неловкости и смущения.

– Я доказываю свою позицию, – сказала я.

– Ты не обязана, – ответила Ингрид. – Всё в порядке.

Но всё было не в порядке. Я не хотела быть той, за кого они меня принимали.

Раскинув руки шире, я повторила:

– Я верю, – и снова, ещё громче: – Я верю в инопланетян!

Прямо сейчас, в этой часовне, я словно бросала себе вызов – поверить. И втайне надеялась, что бог, инопланетяне или хоть что-то ещё действительно существуют…

В этом крошечном мгновении всё во Вселенной оказалось взаимосвязано, и я почувствовала себя большой, способной заполнить собой весь космос, и меня это не испугало.

Моё сердце громыхало. Я почти ожидала услышать ещё один «Вау!» сигнал. Но вне моего внутренней вселенной, часовня по-прежнему оставалась пустой и безмолвной. Неподвижной.

– Пожалуйста, – это слово вырвалось само собой. Я молила хоть о чём-нибудь.

Но никто не ответил.

Внезапно я почувствовала себя очень, очень глупо.

Я вспомнила запись в тетради Дженнифер: «Почему люди так боятся верить?» Что ж, Дженнифер, возможно потому, что это невероятно неловко, когда оказывается, что ты ошибаешься.

Дрожа и отлично понимая, что Кэт и Ингрид смотрят на меня, я начала спускаться.

– Подожди! – крикнула Кэт. Сначала она выглядела испуганной, словно сама от себя этого не ожидала. Затем она схватила свой стул, подтащила его к моему и встала рядом. – Я тоже верю в инопланетян!

– Что ты делаешь? – спросила я. Казалось, что она смеётся надо мной, но она только пожала плечами.

– Проявляю солидарность. И, знаете, если это то, что нам нужно сделать, чтобы установить контакт, что ж… – она бросила многозначительный взгляд на Ингрид.

Ингрид издала что-то среднее между смехом и вздохом.

– Ладно, ладно, – и тоже вытащила стул в центр, встала на него и заявила: – Я не могу утверждать, что верю, но я готова развлечь облада…

– Ингрид! – рявкнула Кэт.

Та вскинула руки.

– Я просто подумала, что инопланетяне оценят честность.

– И что, по-твоему, они при этом почувствуют?

Ингрид кивнула, словно это был весомый аргумент, и поправилась:

– Хорошо, ладно, в нашей текущей ситуации я решила поверить в контакт с инопланетянами. Возможно, не навсегда. Но. Я действительно верю.

Пока я смотрела на них, меня поражала вся нелепость этой ситуации: как мы втроём стоим на стульях посреди тесной комнаты и кричим на инопланетян. Внезапно я рассмеялась, и уже не могла остановиться.

– Что? – спросила Кэт, но на её губах тоже расцветает улыбка.

– Я этого не ожидала, – призналась я.

Они обе улыбнулись уже в открытую, а я раскинула руки шире и прокричала во всё горло:

– Я ВЕРЮ В ИНОПЛАНЕТЯН.

– Я ТОЖЕ ВЕРЮ В ИНОПЛАНЕТЯН, – Кэт кричала даже громче меня.

– ВРЕМЕННО Я ТОЖЕ, – присоединилась к нам Ингрид.

Я повернулась к девочкам и добавила:

– И МЫ СОБИРАЕМСЯ ИХ НАЙТИ.

По моему лицу расползалась улыбка, я чувствовала себя странно, но по-хорошему странно. Это была самая неловкая и нелепая вещь, которую я когда-либо делала, но мне было всё равно. От этого приятно кружилась голова, и мы делали это вместе с друзьями.

Может быть, я и не была той испуганной нервной девочкой, которой себя считала. Может быть, я стала кем-то новым, бесстрашным. И, может быть, мне не было нужно, чтобы кто-то другой видел это во мне. Может быть, достаточно было того, что я сама видела это в себе. Словно кто-то подвесил меня за ниточки, поднял над виной и беспокойством, позволяя просто быть собой.

А потом взгляд Ингрид скользнул мне за спину, и улыбка мгновенно исчезла с её лица. Взгляд Кэт остановился на том же месте, и она спрыгнула со стула.

Медленно, очень медленно я обернулась и увидела Тесс, одиноко стоящую в часовне. Она смотрела на нас через окно, и её лицо исказила пугающая смесь отвращения и восторга.

Мои щёки мгновенно вспыхнули, ладони вспотели. Колени дрожали. Мне хотелось упасть и спрятаться под этим самым стулом.

– Уходи, – мысленно умоляла я Тесс – Пожалуйста, уходи.

Хотела бы я уметь силой воли прогнать это смущение и неловкость. Всего мгновение назад я чувствовала себя такой свободной, я кричала миру, бросала ему вызов: увидь меня! Теперь я не знала, как снова вернуться к этому состоянию, и слишком поздно я поняла, что именно я почувствовала, когда впервые увидела Дженнифер, кричащую в небо.

Это была зависть. Я завидовал тому, что она жила так свободно, потому что сама была не уверена, смогу ли ухватить это чувство лёгкости – и я не знала этого до сих пор.

Тесс подошла к двери и постучалась. Мы с Кэт и Ингрид переглянулись в тихой панике, прежде чем в конце концов решили, что игнорировать Тесс просто бесполезно.

Так что Кэт впустила её.

– Эм? – спросила Тесс, едва переступив через порог. Не нужно задавать вопросы вроде: «Кто ты такая и что ты сделала с Мэллори?», когда один слог может выполнить всю работу.

Кэт прищурилась глаза, но я ответила прежде, чем она успела открыть рот.

– Тесс, привет, – я старалась, чтобы мой голос звучал как обычно. – Что ты здесь делаешь?

– Молюсь, – от неё это звучало как что-то вроде «ну дык». – У меня выпало несколько свободных минут перед уроком, так что я пришла сюда, чтобы помолиться за Дженнифер.

Известие о том, что Тесс молится за Дженнифер, меня порядком удивило. Может быть, её это беспокоит больше, чем я предполагала.

– Это… хорошо, – мои конечности наконец начали меня слушаться, так что я смогла спуститься со стула. – Но, эм, нам всем, наверное, пора уже готовиться к следующему уроку.

– Значит, вы верите в инопланетян? – Тесс сморщилась, словно от меня пахло чем-то странным. – М-да, в этом нет ничего удивительного. Ты всегда верила в неправильные вещи.

В моей груди зашевелился страх. Я считала, что помещение звуконепроницаемо, но, возможно, это не распространялось на те случаи, когда кто-то кричал во всю глотку.

– Это мы шутили, – автоматически ответила я, и тут же себя за это возненавидела. Я тянулась к этому ощущению свободы, но оно было вёртким и постоянно выскальзывало из моих пальцев.

– Шутка, – повторила Тесс, – конечно.

К концу дня об этом узнают все. С тем же успехом я могла бы устроить трансляцию на всю школу.

Я мечтала только о том, чтобы Тесс ушла, но вместо этого она шагнула ближе, и я слишком поздно поняла, что именно лежит на столе.

Я дёрнулась было, чтобы сдвинуть тетради в сторону, но она уже увидела надписи на обложках:

«ПУТЕВОДИТЕЛЬ ПО ВСЕЛЕННОЙ

ДЖЕННИФЕР ЧАН».

На секунду её глаза расширились от откровенного испуга. Затем она недобро прищурилась.

– Что ты делаешь, Мэл?

– Не твоё дело, – отрезала Кэт, и я подпрыгнула на месте. Я почти забыла, что Кэт и Ингрид тоже были с нами.

– Эм, вообще-то, Кэт, это вроде как моё дело? – протянула Тесс. – Так что, думаю, тебе стоит отвалить.

Ингрид поморщилась, но Кэт только вздохнула, не поддавшись на неприкрытую угрозу в голосе Тесс.

– Оставь её в покое, – попросила я Тесс.

Она переводила взгляд с одной из нас на другую, и я видела, как кусочки складываются воедино в её голове.

– Вы трое ищете Дженнифер?

– Ну… да, – признала я, потому что отрицать это было бессмысленно. – Меня это беспокоит, Тесс. А тебя?

Я вглядывалась в её лицо в поисках каких-либо признаков вины или беспокойства, но так и не смогла понять, о чём она думает.

Впервые у меня возник вопрос, а насколько хорошо я на самом деле знала Тесс – и насколько легко я решила, что знаю её, просто потому что так было проще. Несмотря на все свои расспросы, Тесс никогда особо не удивлялась. Она всегда была кем-то, за кем можно было спрятаться.

Тесс закатила глаза.

– Очевидно, мне не все равно. Поэтому я и молюсь?

– Но что, если бы мы могли сделать больше, чем просто помолиться? Что, если бы мы могли?..

– Думаю, тебе не стоит лезть в эту историю? – Тесс сложила руки на груди и посмотрела на журналы.

Очень хотелось сказать, что я уже в неё залезла – как и она сама – но тогда Кэт и Ингрид могли начать задавать вопросы, а я предпочла бы этого избежать. Я не хотела, чтобы они узнали, что мы сделали.

Наши с Тесс взгляды встретились.

«Я никому не расскажу о Том Случае», передала я ей беззвучное послание. Я многое могла сказать, не произнося ни слова.

Тесс глубоко вздохнула, плечи её слегка расслабились.

– Не знаю, что на тебя нашло, – покачала она головой. – Но если ты хочешь быть частью какого-нибудь жуткого фан-клуба Дженнифер, то пожалуйста.

– Хорошо, – адреналин, бурливший в моём теле, превратился в пульсирующую головную боль.

Она развернулась, словно собиралась уходить, а затем притворно-небрежно обронила:

– Раз уж ты хочешь больше узнать о Дженнифер, почему бы тебе не спросить Пита?

– Сомневаюсь, что Пит знает больше нас, – пробормотала Ингрид.

– О, неужели? – Тесс не могла сдержать ухмылку сплетницы. – Потому что я слышала от Эрики, которая слышала от Кайла, что Пит по уши в неё влюбился.

Думая о Рейган, я выпалила:

– Он влюбился? В Дженнифер? Не может быть.

Ингрид негромко хмыкнула, а Тесс просто пожала плечами.

– Но я вам ничего не говорила.

Меня так и подмывало спросить, знает ли Рейган, но я не хотела доставлять Тесс такое удовольствие.

– К тому же, – тем временем продолжила Тесс, – Эрика видела, как он разговаривал с Дженнифер после школы, в день выступления оркестра.

Я ошарашенно моргнула.

– И ты не подумал сказать мне об этом?

– Эм, ты был немного занята? – Тесс выглядела почти обиженной и жестом указала на Кэт и Ингрид.

Кэт шагнула вперёд.

– Хочешь сказать, это произошло прямо перед тем, как Дженнифер сбежала?

Тесс пожала плечами.

– Так мне сказала Эрика.

Мы с Кэт и Ингрид обменялись взглядами.

– Ну, если это правда, – медленно произнесла я. – тогда Пит был последним, кто видел Дженнифер Чан.

21

Перед последним уроком у нас была десятиминутная перемена, и именно тогда мы с Кэт и Ингрид решили поговорить с Питом.

Под «поговорить» я подразумеваю, что Кэт поймала его возле шкафчиков и потащила на лестничную клетку.

Ингрид всё это явно не нравилось, и после всех издевательств со стороны Пита я не могла её винить.

Но теперь мы оказались заперты с ним на лестничной площадке. Или, может быть, это он заперт с нами, потому что, как стоило двери в коридор захлопнуться, как Кэт набросилась на него с вопросами.

– Что ты сделал с Дженнифер в день её исчезновения? Ты ей нагрубил? Сказал что-то, что заставило её сбежать?

Это было ужасно, но я почти мечтала, чтобы Пит действительно сказал Дженнифер что-нибудь неприятное. Потому что тогда я, по крайней мере, была бы не единственной такой.

– Успокойтесь, – Пит поднял руку, словно пытается нас удержать. – Тебе не нужно меня допрашивать. Я просто хотел кое о чём спросить Дженнифер.

– И нам нужно, чтобы ты рассказал нам, что это было, – объяснила я, стараясь говорить спокойно, что было непросто, учитывая обстоятельства.

– Э-эм, – он смотрел на нас, совершенно ошарашенный и немного растерянный, словно был главным героем телешоу, а мы – второстепенными персонажами, которые внезапно вышли за рамки сценария. – Зачем?

Я тяжело сглотнула. Это мы собирались получить информацию от Пита. А не наоборот.

Но, прежде чем я успела сказать ему об этом, Ингрид призналась:

– Мы ищем её.

Мы с Кэт разом обернулись, чтобы одарить Ингрид выразительным «какого черта?» взглядом, но она так и не подняла глаз от своих рук.

– Что? Тесс знает. Так что он бы тоже вскоре об этом узнал.

Выражение лица Пита из насторожённого стало удивлённым.

– Что вы имеете в виду, говоря, что ищете её?

– Буквально то, что говорим, – фыркнула Кэт.

Пит нахмурился.

– Ты знаешь, что мой отец и полиция ведут поисковую операцию, верно?

– А я не доверяю полиции, – Кэт пожала плечами.

Пит мгновенно ощетинился.

– Они подключили систему по поиску похищенных детей, они опросили её маму и учителей. И они разместили пост в социальных сетях или где-то там ещё. Они делают свою работу.

– Но они не опросили тебя – последнего человека, который разговаривал с Дженнифер?

– Ну, нет, потому что я не имею к её исчезновению никакого отношения, – он сказал это так, словно это было очевидно. – И это неважно.

Челюсть Кэт напряглась.

– Не тебе сейчас решать, что важно, а что нет. Ты понимаешь, насколько неправильно поступаешь, утаивая информацию?

Я моргнула. Пит был полностью сосредоточен на Кэт.

Кэт сосредоточена на Пите. Ингрид сосредоточена на своих руках. На меня никто не смотрел – и это было хорошо, потому что от слов Кэт у меня закружилась голова.

Что бы она сказала, если бы знала, что я скрываю?

– То, о чём мы говорили… это не имеет никакого отношения к её побегу, – повторил Пит. Затем неловко переступил с ноги на ногу и добавил: – Хотя было кое-что ещё.

Казалось, что ответ маячил прямо перед нами, оставаясь вне досягаемости. Мы все – Кэт, Ингрид и я – невольно подались вперёд.

Пит открыл и закрыл рот, после чего тихо произнёс:

– Но я не должен никому об этом говорить.

Я представила себе звезду, которая расширялась, становилась всё ярче и горячее, готовая взорваться. Изо всех сил я пыталась скрыть раздражённое разочарование.

– Пит, Дженнифер пропала. Можешь хотя бы попытаться помочь нам?

Пит посмотрел на меня так, словно у меня выросли клыки.

– Не надо так злиться.

Он понятия не имел, насколько я на самом деле сейчас сдерживалась. Он понятия не имел, как громко мне хотелось кричать.

– Расскажи нам, – потребовала я.

Пит оглядел нас, словно прикидывал свои шансы на побег, после чего вздохнул.

– Пару недель назад она спросила, не могу ли я помочь ей попасть на местную радиостанцию. Что я и сделал.

Я повернулась к своим друзьям. Глаза Кэт расширились, а Ингрид, пытавшаяся до этого слиться со стеной, едва заметно расправила плечи. Радиостанция Нигдебурга располагалась внутри торгового центра всего в пятнадцати минутах езды отсюда.

– Если Дженнифер попала на станцию, – медленно произнесла я, – вероятно, это означает, что ей удалось связаться с инопланетянами.

Я даже не утруждала себя тем, чтобы скрыть это от Пита. Прямо сейчас я была слишком взволнована, чтобы беспокоиться.

– Эм, ладно, – протянул Пит после минутной неловкой паузы. – В любом случае, я подумал, что она, возможно, решила туда вернуться, поэтому и пошёл в торговый центр на следующий день после побега. И мне показалось, что я даже видел её, но потом она исчезла. Я просмотрел записи с камер наблюдения, чтобы проверить.

– Ты просмотрели записи с камер наблюдения? – удивилась Кэт. – Как?

– Охрана торгового центра знает моего отца. Я им нравлюсь, – Пит небрежно пожал плечами. – Мы некоторое время просматривали записи, прежде чем увидели эту девушку на плёнке, и я сказал охраннику: «Остановите плёнку! Это она!»

– Боже мой, – прошептала я.

– Именно, – кивнул Пит, – Но, когда охранник остановил видео, это была не Дженнифер. Это была какая-то другая японка.

Ингрид поморщилась. Кэт простонала. Горящая звезда внутри меня раскалялась всё сильнее. Момент надежды, разбитой вдребезги, потому что Пит не мог отличить одну азиатку от другой.

– Она китаянка, – процедила я. – Мы все не на одно лицо.

Кэт приподняла бровь, глядя на меня, и мне потребовалась секунда, чтобы осознать: кажется никогда раньше я не говорила о том, что я азиатка. Мои щёки залило краской, и я ждала, что за этим последует привычное смущение, но этого не произошло.

Пит поднял руки.

– Эй, я это знаю. Мне просто правда показалось, что я её увидел.

Я стиснула зубы, даже не особо понимая, с чего я так злюсь. Ингрид негромко откашлялась. Она впервые открыла рот с начала разговора, но сейчас она расправила плечи и произнесла:

– Хорошо. Ладно. Вы не нашли её на записи. Но вернёмся к радиостанции… что именно она делала, пока была там?

– Понятия не имею. Я ждал снаружи, а она зашла в пустую студию и возилась с пультом управления. Она сказала, что интересуется техникой, – он ненадолго замолчал. – Думаете, это имеет отношение к её побегу?

Я даже не стала утруждать себя тем, чтобы озвучить очевидное «да».

– Как ты попал внутрь?

Пит небрежно дёрнул плечом.

– Мой папа дружит с владельцем станции, так что я там многих знаю. Я им нравлюсь.

Кэт медленно втянула воздух.

– Ты хоть представляешь, насколько проста твоя жизнь?

Пит ухмыльнулся.

– Надо просто быть дружелюбнее. Отпустить пару шуток.

– Да, если твой отец – шериф, – Кэт выглядела так, словно была готова убить его, что стало бы проблемой, учитывая часть про шерифа, поэтому я её прервала.

– Извини нас на минутку, – сказав это, я схватила Кэт и Ингрид за запястья и вытащила их с лестницы.

Вокруг нас суетились другие школьники. Обычно все не обращали бы на нас внимания, но сейчас некоторые из них поглядывали в нашу сторону и по коридору побежали редкие шепотки. Похоже, Тесс уже начала распространять информацию.

– Я не доверяю Питу, – прошептала я, игнорируя чужие взгляды, – но если он сможет провести нас на станцию, это может быть единственным способом найти Дженнифер.

Кэт кивнула.

– Согласна.

Ингрид обхватила живот обеими руками.

– Просто это было… действительно ужасно, что он вытворял в прошлом году. Я бы не хотела, чтобы он принялся за старое.

Я понимала, о чём она говорит. Пит пугал.

Но потом я подумала о Дженнифер и её инопланетянах, и мир расширился до размеров Вселенной с её бесконечными звёздами, бесконечными галактиками, бесконечным космосом. Если подумать об этом, на их фоне Пит казался таким бесконечно маленьким.

– Мы не позволим ему снова так с тобой поступить, – пообещала я. – И в сравнении с большой картиной вещей, Пит такой крохотный! У него есть только те сила и власть, которыми мы сами его наделим, – от этого откровения у меня закружилась голова.

Но в глазах Ингрид вспыхнуло раздражение.

– Он не маленький по сравнению со мной. Я не давала ему никакой силы, никакой власти. У некоторых людей они просто есть. У Пита они есть, потому что его отец – важный человек, у него много друзей и он высокого роста? И если ты непопулярен, он воспользуется этой властью, чтобы превратить твою жизнь в кошмар.

Я колебалась. Я знала, что он использовал свою популярность, чтобы причинить ей боль. Я знала, что он делал это и с другими людьми. Но были вещи, которые я не знала. Например, действительно ли у некоторых людей эта популярность просто есть? Или, может, она дана, или взята, или и то и другое разом? Ведь чтобы был ведущий, должны быть те, кто следует за ним.

И тогда я задалась вопросом: а сколько последователей нужно, чтобы стать лидером? И что будет, если кто-то откажется следовать за ним? Будет ли это иметь хоть какое-то значение – или просто найдётся кто-то другой, ждущий возможности занять вакантное местечко?

Я тяжело сглотнула. В этом и была проблема с любознательностью. Она всё делала сложнее и запутаннее.

– Если ты не хочешь работать с ним, мы можем придумать другой способ, – наконец сказала я. – Мы пойдём на радиостанцию, и я отвлеку внимание криками об инопланетянах, а вы двое проберётесь внутрь, и мы сами найдём Дженнифер.

Кэт едва заметно кивнула мне, и я почувствовала, как мои плечи расслабляются.

Ингрид посмотрела на небо, затем вздохнула.

– Хорошо.

Не дожидаясь нашего ответа, она распахнула дверь, за которой стоял смущённый и явно нервничающий Пит. Набрав полную грудь воздуха, она сказала:

– Хорошо. Проведи нас на эту радиостанцию.

22

Пит нажал на звонок возле двери, ведущей на радиостанцию, и впустил нас внутрь.

– Идите за мной, – бросил он с раздражающей уверенностью и с важным видом подошёл к стойке регистрации.

Я попросила маму после школы отвезти нас с Кэт и Ингрид в торговый центр, и она согласилась без особых вопросов, все ещё невероятно радуясь тому, что у меня, кажется, появились новые друзья. Пит встретил нас на месте, так как жил всего в паре минут оттуда, и теперь мы были полностью в его власти, полагаясь на то, что он проведёт нас внутрь.

Пит ослепительно улыбнулся, и женщина за стойкой мгновенно растаяла.

– Привет, Джун. Помнишь тот проект по английскому, который я делал на прошлой неделе, – о наблюдении за рабочим пространством?

Она озабоченно нахмурилась.

– Ты был с Дженнифер Чан, не так ли? Как ты держишься?

– Не очень, честно говоря. Беспокоюсь о ней, – к моему удивлению, его слова прозвучали весьма искренне, и я начала думать, что он, возможно, действительно заботится о Дженнифер.

Джун кивнула.

– Как и мы все, милый. Мы передаём сообщение по радио, и я постоянно переписываюсь со своими кузенами по всей Флориде. У меня большая семья, и мы все ищем её и молимся. Она обязательно вернётся домой в целости и сохранности. Мы никому не позволим пострадать здесь, в Нибурге.

Я прикусила щеку.

– Конечно, – Пит с потрясённым видом прочистил горло, – но, эм, насчёт проекта: мне хотелось узнать, могут ли другие мои одноклассники тоже поучаствовать?

– Конечно, золотце. Буду рада помочь, – Джун встала, жестом приглашая нас следовать за ней. – Не хотели бы вы, девочки, поговорить с кем-нибудь из наших радиоведущих?

– Нет-нет, – Кэт ответила слишком быстро.

Когда улыбка Джун поблекла, Пит снова негромко откашлялся.

– Проект скорее про молчаливое наблюдение, а не интервью. Будет здорово, если вы вообще забудете, что мы здесь.

Каким-то чудом обаяние Пита сработало, и подозрения Джун рассеялись. Она усадила нас за маленький столик рядом с кофеваркой.

– Тогда пока просто понаблюдайте отсюда. До тех пор, пока вы ничего не трогаете, всё отлично, – и добавила, обращаясь к Питу: – Передавай от меня привет своему папочке.

Я буквально почувствовала, как Кэт подавляет желание закатить глаза, но всё прошло как надо. Джун ушла, остальные были заняты, и никто не обращал на нас никакого внимания. Мне казалось, что радиостанция будет более эффектной, но она выглядела как обычный офис. Почти пустой офис.

Оглядываясь по сторонам, я заметила студию звукозаписи в углу. Она едва могла вместить нас четверых, но там находилась панель управления радио и было пусто – а больше ничего и не требовалось.

– Там, – я кивнула в нужном направлении.

– Идеально подходит, – согласилась Ингрид.

Пит негромко откашлялся.

– Джун только что велела тебе ни к чему не прикасаться.

Кэт только вздохнула.

– Не время рассуждать о морали, Пит.

Тот фыркнул.

– Ладно. Остынь.

На самом деле мы не хотели, чтобы Пит в этом участвовал, но и не знали, как от него избавиться, так что просто промолчали, когда он проследовал за нами.

Кэт и Ингрид устроились на двух сиденьях за пультом, а мы с Питом неловко топтались у них за спинами. Девочки сразу же приступили к работе. Кэт нажимала какие-то кнопки и крутила рычаги, делая всё, что Джун говорила нам не делать, а Ингрид достала телефон в поисках наилучшего способ отправить сообщение в космос.

– Можно минутку тишины, пожалуйста, – пробормотала Ингрид, хмуро глядя на экран телефона. Пальцы левой руки беспокойно барабанили по столу, и я понимала, что сейчас она жалеет, что не прихватила с собой затычки для ушей. Мне всегда казалось, что это какая-то странная фишка Ингрид, но теперь я её понимала. Иногда мнения других людей звучали так громко, что за ними невозможно было расслышать собственные мысли.

– Что они делают? – шёпотом спросил Пит.

– Тихо, – шикнула я на него.

Его хватило секунд на десять.

– То есть никто не собирается объяснить мне, что происходит?

– Тихо, – повторила Кэт.

Он покачал головой.

– Это всё так странно.

Я была взволнована. Напугана. Внутри меня пылала целая звезда.

– Тебе когда-нибудь бывает плохо?

Он посмотрел на меня с такой драмой, словно я была самым сбивающим с толку человеком на планете.

– Из-за чего?

– Из-за твоих выходок. Из-за того, что ты – хулиган, – обычно я о таком не спрашиваю, но, видимо, я больше не была обычной или нормальной.

И, что ж, Ингрид наконец-то получила свою минуту тишины, потому что после этого все даже дышать перестали.

Я бросила короткий взгляд на Ингрид, и, хотя она сидела к нам спиной, она явно напряглась.

Пит смотрел на Кэт так, словно и правда верил, что она может быть на его стороне.

Та приподняла бровь.

– Ты и правда хулиган.

Он негромко рассмеялся.

– Да вы, ребята, с ума сошли.

– А как же тот случай с капоэйрой? – настаивала я.

Пит небрежно дёрнул плечом.

– Мы просто веселились.

– За счёт Дженнифер, – не знаю, что я ожидала от него услышать или чего вообще от него хотела.

– Слушайте, у каждого сейчас сложилось о Дженнифер такое мнение, словно она вся такая хрупкая или вроде того. Папа говорит, что она, должно быть, находилась под большим давлением со стороны матери, или что она была трудным ребёнком. Ну а по школе ходят самые разные слухи. Но я не думаю, что она такая. Её не так-то просто задеть, и после случая с капоэйрой мы подружились. Тогда я не имел в виду ничего плохого – в отличие от тебя, между прочим.

К моему горлу подступила тошнота.

– Что?

– О, да ладно. Те фотографии?

Я тяжело сглотнула.

– Как ты узнал об этом? – перед глазами мелькали воспоминания, в которых я лихорадочно копалась. Там ведь были только мы: Рейган, Тесс и я – наш групповой чат. Никто другой не должен был знать.

Но, конечно, Дженнифер узнала, и я понятия не имела как.

Кэт поморщилась, и ответила почти нежно:

– Все знали, Мэллори.

Я оглянулась на Ингрид в поисках подтверждения, но та напряжённо застыла. Она ничего не возразила, и у меня скрутило живот.

Обернувшись к Питу, я спросила:

– Рейган рассказала тебе? – он только пожал плечами, мол, «да».

– И это ты рассказал Дженнифер?

Конечно, с нашей стороны было неправильно так поступать. Но с его стороны было неправильно говорить ей об этом. Возможно, это было ещё более неправильно. Это была жестокость просто ради жестокости. Мне хотелось наброситься на него.

– Ну ладно, успокойся, – Пит поднял руки. – Я никому ничего не рассказывал. Я не ввязываюсь в глупые девчачьи драмы. Девчонки всегда сплетничают и тайком унижают друг друга, это не мой стиль.

– Не мог бы ты просто ЗАТКНУТЬСЯ?

Я представила взрывающуюся звезду, и на мгновение мне показалось, что эта вспышка света и жара – я.

Но на самом деле говорила Ингрид. Она стояла, вцепившись руками в стол. Даже она сама, кажется, была несколько ошеломлена собственным тоном, но всё равно продолжила, выдавливая слова сквозь стиснутые зубы:

– Это именно что твой стиль, Пит. Ты не можешь унижать меня в школе, а потом говорить такое о девочках. Как же. Ты. Меня. БЕСИШЬ.

Глаза Кэт расширились, она пробормотала:

– Чёрт.

Мне хотелось увидеть реакцию Пита, но я не могла отвести взгляд от Ингрид. За последние несколько дней я увидела, как сильно издевательства Пита изменили её. Всё это время я предполагала, что новая Ингрид была хуже – подавленная, напуганная версия самой себя.

Но то, что мы видели сейчас, тоже было частью новой Ингрид. И она определённо не боялась.

Когда я, наконец, обернулась к Питу, он растерянно моргал, словно впервые увидел Ингрид. Затем сделал шаг назад.

– Слушайте, не я здесь плохой парень. Я хочу найти Дженнифер так же сильно, как и вы. Но я не подписывался на то, чтобы на меня орали. Я просто помог вам, и если так вы на это реагируете, то дальше развлекайтесь без меня.

Он открыл дверь и бросил через плечо:

– Просто, чтобы вы знали: Джун довольно любопытная, так что, возможно, вам стоит поторопиться. Наверняка она захочет в какой-то момент вас проведать, – затем он вышел из студии, даже не потрудившись закрыть за собой дверь.

После нескольких минут молчания Кэт произнесла:

– Ну, радио уже настроено, так что теперь нам нужен наблюдатель. Вызываюсь добровольцем.

Когда мы с Ингрид вроде как… замялись, на её губах мелькнула тень улыбки.

– Это будет моим искуплением, – невозмутимо заявила она, – даже если мне придётся обходиться без рации, – после чего вышла из рубки, добавив, уже на самом пороге: – Ингрид. Это было потрясающе. Ты – потрясающая.

Тогда

23

Дженнифер не должна была узнать о фотографиях, но каким-то образом она узнала.

Через две недели после того, как это началось, мы с Рейган и Тесс стояли у шкафчика Рейган перед началом уроков, и Дженнифер материализовалась практически из воздуха.

Она стояла, сжав кулаки и вздёрнув подбородок, словно пытались быть сильной и гордой несмотря на дрожь, сотрясавшую всё её тело. Это само по себе было достаточно плохо, но было кое-что гораздо хуже.

Хуже всего были её волосы.

Она сделала стрижку в точь как у Рейган, с прямой чёлкой – вот только на Дженнифер она смотрелась не так хорошо. Из-за чёлки и прямых прядей по бокам её лицо казалось ещё более круглым. И, конечно же, Тесс уже отправила три тайные фотографии в наш групповой чат.

– Я знаю, что ты делаешь, – выпалила Дженнифер. Я увидела, как её ногти впиваются в ладони, и невольно поморщилась.

В этой стрижке не было никакого смысла – зачем бы ей копировать Рейган? И зачем копировать Рейган после того, как Дженнифер выступила против неё?

Тесс хихикнула:

– Милая стрижка, Дженнифер.

Дженнифер покраснела, но смотрела она не на Тесс, и не на меня. Она смотрела прямо на Рейган.

– Я знаю, что ты делаешь, – повторила она.

Я представила, как Дженнифер утром смотрит на своё отражение, повторяя эту фразу снова и снова, пока не достигла желаемого результата. Я знаю, что ты делаешь.

Мне было жаль, что она не обратилась ко мне прежде, чем вовлекла в это Тесс и Рейган. Может быть, мы могли бы разрешить всё тихо. Потому что эта открытая конфронтация казалась ужасной и неловкой для всех. Зачем ей подвергать себя такому испытанию?

– Оке-е-е-е-е-ей, – протянула Рейган, изогнув губы в намёке на усмешку, – и что же именно я делаю?

– Кое-кто сказал мне, что ты меня фотографируешь. Без моего согласия.

Рейган фыркнула.

– Не драматизируй, Джей.

Я взглянул на Тесс, гадая, знает ли она что-нибудь о том, кто выдал нашу тайну, но она выглядела такой же удивлённой, как и я.

Дженнифер резко втянула носом воздух.

– В чём твоя проблема? Почему ты такая злая?

– В чём моя проблема? Это ты волнуешься из-за пустяков, – Рейган оглянулась на нас в поисках поддержки. Тесс рассмеялась. Я просто молча стояла.

Дженнифер издала этот странный жалкий смешок. Её глаза были дикими, широко распахнутыми, она выглядела нервной и в то же время почти радостной – словно это противостояние одновременно пугало и будоражило её. Дженнифер теперь стала другой. Словно мы изменили её.

– Это не пустяк, – тряхнула она головой. – Просто скажи мне, почему. Почему ты так сильно меня ненавидишь?

– Джен-ни-фер, – Рейган чётко отделяла каждый слог, совсем как Пит всего несколько недель назад, стоя перед школой в окружении учеников, – никто тебя не ненавидит. Ты думаешь, что весь мир вращается вокруг тебя, но правда в том, что всем на тебя плевать.

Мне хотелось исчезнуть, испариться.

Дженнифер уставилась на Рейган.

– Ты действительно просто ужасный человек?

Челюсть Рейган дёрнулась, глаза сузились, став по-настоящему акульими.

Я хотела, чтобы Рейган исчезла. Я хотела, чтобы Дженнифер исчезла.

Шагнув вперёд, я сказала Дженнифер:

– Тебе надо уйти. Для тебя это добром не кончится.

Я пыталась помочь.

Но Дженнифер посмотрела на меня и выплюнула:

– Ты трусиха, – после чего резко развернулась и устремилась – почти побежала – прочь по коридору.

Стоило ей оказаться вне пределов слышимости, Тесс ухмыльнулась:

– Ну конечно. Убегает она, а трусихи – мы?

Челюсть Рейган дёрнулась, словно она пыталась перемолоть свою ненависть зубами.

– Какая наглость. Вы видели её волосы?

– Просто оставь всё как есть, – мой голос звучал странно, словно доносился откуда-то издалека.

– Она скопировала меня, – сказала Рейган, – Сначала она украла Пита. Теперь она украла мои волосы? Вот это наглость. Кем она себя считает?

– Не думаю, что она украла Пита, – попыталась было возразить я, но Тесс тут же недобро прищурилась.

– На чьей ты стороне?

Я посмотрела на неё: Тесс была сантиметров на десять выше меня, о чем я обычно забывала, но сейчас рядом с ней я почувствовала себя очень маленькой.

– Я на стороне Рейган. Очевидно.

– Кажется, это не слишком-то очевидно?

Я прикусила губу.

– Типа, ты не кажешься очень-то преданной? Потому что Дженнифер только что наехала на Рейган, а ты даже не выглядишь раздражённой. Ты выглядишь просто грустной?

– Мне и правда грустно, – сказал я. – За всех.

– За нас, – поправила Тесс.

Рейган закатила глаза, словно вопрос моей верности наскучил ей, но я видела напряжение на её лице.

– Дженнифер такая утомительная. Она выдумывает всю эту ложь, чтобы её жизнь казалась более захватывающей, чем она есть на самом деле, потому что она просто не может принять реальность. Это просто… жалко.

Я подумала о маме Рейган и лжи, которую сплела Рейган, и мгновенно почувствовала себя предательницей. Когда наши глаза с Рейган встретились, она отвела взгляд.

– Это просто притворство, – согласилась Тесс, – Ну, все эти её фальшивые выкидоны в стиле «Я-такая-странная»? Будто она отличается от нас?

Я не могла отрицать растущее во мне беспокойство. Ситуация обострилась так быстро – я даже не поняла, как это произошло. Я был утомлена, измотана. Рейган и Тесс – это они сейчас были утомительными.

– Может, она действительно отличается, – сказал я, – А может у неё просто другое отношение ко всему. И это просто она, с капоэйрой и инопланетянами…

Я резко поджала губы, пытаясь проглотить уже слетевшие с них слова.

Но было слишком поздно. Глаза Тесс чуть на лоб не вылезли.

– Постой. Что?

– Что? – как можно более невинно переспросила я, словно могла стереть последние десять секунд.

– Инопланетяне, – медленно протянула Рейган, словно смакуя это слово.

Тесс рассмеялась. Нет, Тесс сияла, буквально бурлила от радости – она всегда так реагировала на новую сплетню.

– Боже мой, погоди. Ты сказала «инопланетяне». Она что, общается с инопланетянами или типа того?

– Тесс, не надо.

Я почувствовал на себе взгляд Рейган, и когда я подняла глаза, она прищурилась, пытаясь разобрать выражение моего лица.

– Почему ты её защищаешь?

– Я не защищаю, – отрезала я, – я просто… хочу сказать, что не знаю этого наверняка. И не хочу распускать слухи, которые не соответствуют действительности.

– Разумеется, не хочешь, – согласилась Тесс.

Голос Рейган был тихим, почти нежным, почти… отчаявшимся.

– Мэл, у лучших друзей не бывает секретов друг от друга.

Я вспомнила о наших ночёвках с Рейган, о чувстве безопасности, что окутывало меня в те ночи. Но в последнее время их становилось всё меньше и меньше. Дженнифер изменила всё.

Их глаза прожигали меня, и я пробормотала:

– Дженнифер верит в инопланетян, но это не так странно, как может показаться. У неё есть тетради с доказательствами. На самом деле это вроде как…

– Доказательства? – брови Тесс взлетели вверх.

Глаза Рейган сузились.

– Честно говоря, звучит как-то жутковато. Кому захочется верить в инопланетян? Каких-то скользких космических созданий, наблюдающих за каждым нашим движением? Нет, спасибо.

– Это как Бог, – выпалила я, и Рейган и Тесс одновременно уставились на меня.

Тесс откашлялась.

– Эм… нет, Мэллори. Это не похоже на Бога. На самом деле, это совсем не похоже на Бога.

– Правда, – не знаю, почему я вообще это сказала. – Я не это имела в виду.

– Бог приносит людям покой и утешение. Он позволяет нам почувствовать, что есть нечто большее, чем мы – некий вселенский план. Пришельцы заставляют людей чувствовать себя… – Тесс передёрнуло, – слизняками, Мэл. Из-за них мы чувствуем себя слизняками.

Рейган медленно кивнула.

– Слизняк. Вот кто она такая. Всё это противостояние было мерзким.

– Не думаю…

Рейган прервала меня.

– Мы не можем позволить ей победить. Надо преподать ей урок.

Внутри меня что-то оборвалось. Я почувствовала себя опустошённой.

И тогда Рейган спросила:

– Где она хранит эти записи?

Выдержка из «Путеводителя по Вселенной Дженнифер Чан: Том VII» Статья № 4:

Тёмная энергия

Вы когда-нибудь слышали о тёмной энергии? Я тоже нет, до сегодняшнего дня.

По сути, наши знания о вселенной составляют только десять процентов всей информации. Звёзды, планеты, молекулы и атомы – все это всего лишь маленький кусочек космоса.

Остальные девяносто процентов состоят из тёмной энергии: название не самое точное, потому что на самом деле она совсем не тёмная. Она невидимая. Непостижимая. Мы не понимаем, что это такое и как это работает.

Всё, что нам известно, – это то, что она заставляет Вселенную расширяться.

Если бы все зависело от гравитации – одной из немногих вещей, в которых мы уверены, – Вселенная вообще не расширялась бы. Она бы сжималась и сжималась до тех пор, пока не взорвалась, потому что гравитация хочет притянуть все объекты ближе друг к другу. Тёмная энергия, с другой стороны, заставляет всё отдаляться.

Учёные описывают Вселенную как своеобразное перетягивание каната, и прямо сейчас тёмная энергия побеждает.

Если вдуматься, это немного дико. Потому что, хотя инопланетян нам бояться незачем, стоит подумать о тёмной энергии, как дрожь пробирает меня до кончиков пальцев на ногах.

Что, если там во Вселенной есть что-то пугающее? Только представьте! Мы отправимся туда, рассчитывая на контакт с милыми инопланетянами, но вместо этого обнаружим таинственную, невидимую силу. Силу, более могущественную, чем гравитация. И мы никак не сможем понять её или взять под контроль.

Мы все окажемся в её полной власти.

Сейчас

24

Вскоре после того, как Кэт закрыла дверь, радио ожило и зашипело помехами. Ингрид подняла на меня глаза.

– Началось. Ты готова?

Я посмотрела на панель, словно инопланетянин мог выскочить прямо из неё. Для настройки частоты предназначался специальный бегунок, на частоте 180 мегагерц была пометка маркером. Надпись от руки гласила:

«НЕ ПРЕВЫШАЙТЕ ЭТОТ ПОКАЗАТЕЛЬ».

Частота 1420 мегагерц как раз находилась чуть дальше этой отметки.

– Думаешь, это его сломает? – спросила я Ингрид.

– Уверена, всё будет хорошо, – вот только голос её звучал не слишком уверенно.

– И что нам теперь делать?

Ингрид задумчиво подёргала крестик у себя на цепочке.

– У меня было не так много времени, чтобы разобраться в этом, но, думаю, мы можем передать краткое сообщение, а затем несколько математических кодов. Конечно, маловероятно, что они поймут само сообщение, а вот математику поймут наверняка, учитывая, что её принципы действуют во всей Вселенной.

– Правильно, – прочистив горло, я наклонилась к микрофону. – Эм, алло? Инопланетяне? Дженнифер? Эм-м-м, мы пришли с миром.

– Хорошо, – Ингрид неуверенно кивнула. – Хорошее начало. Теперь я просто отправлю несколько чисел из последовательности Фибоначчи, – найдя подходящую кнопку, она начала постукивать по ней, выдавая серию сигналов.

– Ты правда веришь, что инопланетяне знают, что такое последовательность Фибоначчи? – я точно была из тех, кто понятия не имел, что это такое.

– До сегодняшнего дня и в инопланетян не верила, – ответила она, – но спирали Фибоначчи постоянно встречаются в природе, даже в структуре галактик, так что это может оказаться чем-то вроде универсального языка.

Мы смотрели на панель радиоприёмника, но в ответ доносились только помехи.

– А как насчёт… Есть ли способ отправить звуковые сигналы? – задалась я вопросом. – Например, три гудка?

Ингрид нашла на панели нужную кнопку и нажала на неё. Раз, два, три.

Помехи.

В голове начала пульсировать боль, и Ингрид сбавила громкость, так что помехи стали просто фоновым гулом.

– Давай подождём минутку, – сказала она. – Мы знаем, что будет задержка.

Я кивнула. Мы стали ждать. Минуты тянулись так долго, что за это время вполне могло бы образоваться несколько галактик.

Ингрид едва слышно прошептала, я едва смогла разобрать за помехами её голос:

– Как Дженнифер это сделала?

Я думала, что она говорит о контакте с инопланетянами, пока не услышала продолжение:

– Он начал издеваться над ней, как и надо мной, но она перевернула всю ситуацию с ног на голову. Она сделала так, что понравилась ему. Действительно понравилась ему. И я не хочу сказать, что мне этого хотелось, но то, что делал Пит, заставило меня почувствовать себя такой маленькой. Как же она смогла… снова стала большой?

– Я не знаю, – мне тоже было это интересно. Дженнифер умела нравиться людям.

Не сводя глаз с радио, Ингрид прошептала:

– Я была так зла.

Я кивнула, хотя она и не могла этого увидеть.

– Пит ужасно поступил.

– Нет, – она покачала головой, – Я была зла на всех. Я была зла на тебя.

Из комнаты словно разом выкачали весь воздух.

– Но я в этом не участвовала. Я ничего не сделала.

– Вот именно, – Ингрид с силой надавила на стол, словно хотела вбить его в землю, – Я знаю, мы не были лучшими друзьями, но мы всё же были друзьями, верно? Но когда все начали нападать на меня, ты ничего не сделала.

Я тяжело сглотнула. Вот, наконец, и она: причина, по которой она меня ненавидела. Не потому, что я стала популярной. До меня медленно доходило, что же произошло на самом деле.

– Но я ничего не могла сделать, чтобы остановить их.

Ингрид ненадолго замолчала.

– Я провела немало исследований об инопланетянах, – сказала она как ни в чём не бывало, словно это не было радикальной сменой темы. – Есть много людей, которые верят, что Неопознанные Летающие Объекты и правда могут быть внеземного происхождения.

– Я тоже наткнулась на это, когда искала информацию, – осторожно согласилась я, не понимая, к чему она клонит. Возможно, Ингрид просто решила, что нам сейчас важнее сосредоточиться на пришельцах, а не нашей истории.

– Но даже эти люди полагают, что НЛО – это скорее инопланетные дроны, а не инопланетяне собственной персоной. А даже если инопланетяне и посещают нас, мало кто считает, что они станут вмешиваться в нашу жизнь.

– Дженнифер именно так и считает, – мягко произнесла я. – Она думает, что инопланетяне прилетят, чтобы помочь нам. Ведь раз они так старались, чтобы попасть сюда, с чего им оставаться в стороне?

– Может, они нас боятся, – Ингрид все ещё не сводила глаз с потрескивающей помехами панели управления. – Или считают, что вмешательство принесёт больше вреда, чем пользы. Или не верят, что они достаточно могущественны, чтобы что-то изменить.

– Разумеется они достаточно могущественны. Их технологии гораздо более продвинуты, чем наши.

– Ну, тогда, видимо, им просто плевать, и всё остальное – это просто оправдания.

Ингрид обернулась и пристально на меня посмотрела, а я наконец поняла, к чему всё это было. Верно. В этом и заключается проблема дружбы с умными людьми. Вы можете считать, что они говорят о науке, пока не окажется, что всё это время они доказывали свою позицию.

Но ситуация в школе радикально отличалась от НЛО. У меня ведь не было той силы, что у инопланетян. Что может изменить один единственный человек?

Вот только… может быть, в том, что она сказала, была доля правды. Может я была недостаточно внимательна по отношению к Ингрид. И недостаточно внимательна к Дженнифер. Может, я недостаточно заботилась о них, и потому недостаточно сделала.

Сколько нужно последователей, чтобы стать лидером? И не только последователей – сколько людей, которые просто отвернутся и промолчат?

Перед глазами всё поплыло, я положила ладонь на стол. Мир сместился, словно стал слишком маленьким, или я – слишком большой, и внезапно мне захотелось выбежать прочь из рубки и спрятаться под одеялами в своей постели. Насколько легче было бы забыть этот разговор, эти поиски, Тот Случай – всё это.

Но вместо этого я только опустила голову:

– Я должна была что-нибудь сказать.

Ингрид хрюкнула, звук вышел какой-то дурацкий и в то же время сердитый.

– Да ладно, Мэллори. Я больше не сержусь. По крайней мере, уже не так сильно. Хотя немного злости, думаю, осталось. А мне хочется, чтобы её не было.

Внезапно её голос охрип от эмоций, и мне показалось, что она сейчас заплачет.

– Это несправедливо, потому что я была так счастлива. Я была так счастлива, и я не хочу злиться. Но теперь это засело где-то глубоко, и я не знаю, как от этого избавиться.

– Прости, – пробормотала я.

Она прерывисто вздохнула.

– В церкви всегда говорят о прощении, и я знаю, что должна простить Пита, но не знаю как. Я не знаю, смогу ли найти это в себе, – на короткое мгновение она прикрыла глаза, после чего добавила, – но я думаю, что могу простить тебя.

Сердце чуть не выпрыгнуло у меня из груди. Я чувствовала, что прямо сейчас я делала или говорила недостаточно, но вся ситуация была такой неловкой и напряжённой, и я понятия не имела, как стоит поступить.

– Спасибо.

Ингрид развернулась обратно к радио, которое всё ещё разражалось помехами. Следующие её слова прозвучали совсем тихо:

– Это не Пит рассказал Дженнифер о фотографиях.

Я растерянно тряхнула головой, всё ещё переваривая всё сказанное, всю её боль. Почему она защищает Пита?

Когда стало понятно, что я её не поняла, Ингрид осторожно уточнила:

– Это сделала я.

Потребовалась секунда, чтобы до меня дошёл смысл сказанного. А потом у меня перед глазами вспыхнули звёзды. Предательство пронзило меня насквозь, быстро и внезапно, хотя я не была уверена, что имела право на эти чувства.

– Но зачем?

Ингрид снова вцепилась в крестик.

– Мне показалось, так будет правильно. Все в школе говорили о том, что вы делали, и я чувствовала, что она имеет право знать.

– Оу, – я словно оказалась глубоко под водой и никак не могла вынырнуть. – Может быть… ты была права? – я больше не могла отличить хорошее от плохого. Я понятия не имела, что есть что.

– Нет, Мэллори, – пылко возразила она, словно давно уже всё обдумала, и была свято уверена в своих словах. – Дженнифер не знала, что вы над ней издеваетесь, и я ей об этом сказала. Но ей не нужно было это знать. Ей не нужно было это чувствовать.

Как же мне хотелось, чтобы мы вообще никогда не делали те снимки. Сожаление давило на меня, безжалостное, как гравитация.

– Я убедила себя, что пытаюсь помочь ей, потому что в своё время мне хотелось, чтобы кто-нибудь сделал для меня то же самое, – продолжила Ингрид, – но теперь я уже не уверена в этом. Теперь мне кажется, что… возможно, я просто устала быть единственной такой. Единственной, кто злится.

– Ты не единственная, кто злится, – это гораздо больше походило на признание, чем мне бы того хотелось.

Она посмотрела на меня. Постепенно, выражение её лица смягчилось, и она кивнула. Движение было едва заметным, но я знала, что оно означает. Спасибо, что увидела меня.

– Только не говори Кэт, что это была я, – попросила Ингрид.

Я вспомнила о нашем с Кэт разговоре, о том, как та не хотела связываться с Дженнифер, и что она тоже просила не говорить об этом Ингрид. Подумала обо всех секретах, которые я храню, и о Том Случае.

Сколько людей хранят подобные секреты? Сколько людей тайно причиняют друг другу боль? Ведь Ингрид и Кэт хорошие, но если даже они делают кому-то больно… может быть, на самом деле люди и правда плохие по природе? Может быть, мы просто не можем не причинять друг другу боль.

От этой мысли мне стало так грустно, что пришлось закрыть глаза.

И тут я услышала сигнал.

Мои глаза резко распахнулись.

Ещё один сигнал.

Мы с Ингрид подались вперёд.

Затем бип-бип-бип-бип. Би-и-ип-би-и-ип-би-и-ип. Бип-би-и-ип-би-и-ип.

Радио на мгновение замолкло. Затем всё повторилось.

– Это какая-то последовательность, – выдохнула Ингрид.

– Ингрид, – ахнула я, стараясь не завизжать от восторга. – Сработало.

Она начала лихорадочно делать какие-то заметки, а я была так взволнована, что чуть ли не взлетела. Мы найдём инопланетян. Мы найдём Дженнифер.

Наше ликование прервал стук Кэт.

Мы с Ингрид уставились друг на друга с широко раскрытыми глазами.

– Нам надо идти, – прошептала Ингрид.

Она вела себя осмотрительно и, конечно, нам надо было идти. Но не сейчас.

– А как же код?

Радио все ещё продолжало пищать: бип-би-и-ип. Бип-би-и-ип-би-и-ип.

Ингрид что-то строчила в свой тетради.

И тут дверь распахнулась. Она ударила меня в спину, и, споткнувшись, я качнулась вперёд.

Обернувшись, я увидела Джун, прижавшую ладонь ко рту.

– Что?.. – пробормотала она. – Я же говорила вам, дети…

Протиснувшись мимо нас, она выключила радио, а после отступила назад. На её лице читалось удивление, разочарование, а также… печаль.

– Придётся позвонить вашим родителям.

25

Мама была в ярости.

Пока я сидела за кухонным столом со своими родителями, мама раз за разом закрывала глаза и глубоко втягивала воздух.

– Я и не подозревала, сколько нужно кислорода, чтобы не начать орать, – я этого не планировала, но прозвучала фраза довольно дерзко.

Папа вздохнул, мол, «понеслась».

Маме шутку не оценила.

– Я не понимаю, что происходит. Меня расстраивает вся эта ложь и тайные вылазки. Это совсем на тебя не похоже.

Настала моя очередь яростно втягивать воздух.

– А тебе откуда знать? Откуда тебе знать, какая я? – мой голос сорвался на последнем слове, и я поняла, что хочу узнать ответ. Я хотела услышать, что она скажет, потому что, возможно, я и сама не знала, какая я.

Мама откинулась назад, быстро моргая.

– Я твоя мать. Разумеется, я тебя знаю.

Папа взял её за руку и просто сказал:

– Мэллори, ты можешь поговорить с нами.

Они не понимали, что я хотела с ними поговорить. Хотела рассказать о Дженнифер, поисках инопланетян и Том Случае. Я хотела попросить их о помощи и позволить им нести этот груз.

Но как я могла это сделать, когда они уже смотрели на меня с таким разочарованием?

– Пожалуйста, – взмолилась мама.

– Мы… – мы получили код от инопланетян. Нам нужно найти Дженнифер. Мы так близки. В тот день, в туалете, произошёл случай…

Мои родители подались вперёд, и я начала ещё раз:

– Я знаю, что мы плохо поступили, воспользовавшись радио без разрешения. Но нам нужно туда вернуться. Это важно.

Мама нахмурилась.

– Почему?

– Я не могу тебе сказать. Мне просто нужно, чтобы вы… доверились мне.

Папа провёл рукой по щетине. Мама сидела очень тихо. На мгновение я вообразила их помощь. Я представила, что они возвращают меня на радиостанцию и говорят Джун: «Нам очень жаль, но произошло недоразумение. Нашей дочери нужно воспользоваться вашим радио. Вот, мы привезли немного пирога».

Мама испустила очень долгий выдох.

– Так не пойдёт, Мэл.

Из лёгких словно выбили весь воздух, я отчаянно заморгала, пытаясь избавиться от внезапной рези в глазах.

– Но, мам…

– Но, Мэллори, – твёрдо продолжила мама. – Ты должна поговорить с нами. Доверие работает в обе стороны.

– Да, вот именно! – не выдержала я. – И ты мне не доверяешь!

Вмешался папа:

– Мэллори, следи за своим тоном.

Я изумлённо уставилась на него. Обычно он был на моей стороне или, по крайней мере, придерживался нейтралитета, но сейчас их оказалось двое против одного, и некому было меня поддержать.

– Мы пытаемся доверять тебе, – вздохнула мама. – Но дай нам повод.

– Вот это точно не пойдёт, – я вскочила на ноги, с грохотом опрокинув стул. – Я ваша дочь. Разве это не повод?

Трясясь от злости, я убежала в свою спальню и захлопнула за собой дверь.

* * *

Прислонившись спиной к стене своей спальни, я сползла на пол. Кровь бурлила, я никак не могла остыть, и мне было так неуютно, что, когда в кармане зажужжал телефон, я была благодарна этому отвлечению.

По видеосвязи позвонила Ингрид. Когда я приняла вызов, то увидела её полностью одетой, сидящей в чём-то, похожем на пустую ванну. Кэт уже была на связи, она лежала на животе в своей постели.

– Я разобралась с сигналами и расшифровала часть сообщения, – заявила Ингрид, не утруждая себя приветствием. – Это азбука Морзе.

Кэт приподняла брови.

– Азбука Морзе? Откуда пришельцам знать что-то подобное?

Ингрид прикусила губу.

– Я задавалась тем же вопросом. Но если учесть задержку, в этом появляется смысл. Если радиоволнам требуются годы, чтобы пересечь через космос, вполне возможно, что инопланетяне прямо сейчас принимают наши самые первые радиосигналы. Которые нередко были закодированы азбукой Морзе. Возможно – хотя всё ещё маловероятно, – что инопланетяне смогли изучить этот способ коммуникации.

Я представила, как в далёком космосе нас слушают инопланетяне, и меня бросило в дрожь.

Кэт склонила голову набок.

– Ладно, и что же сказано в послании?

– «В-Ы», – прочитала Ингрид, сверяясь со своими записями, – «К-А» – и на этом всё. Это всё, что мы успели услышать до того, как нас прервала Джун.

Я чуть-чуть расправила плечи.

– Получается… Может быть, «Вы как…»?

Кэт кивнула, её изображение слегка тряхнуло.

– Да, но это не очень помогает.

– Нам нужно вернуться на станцию, чтобы услышать остальную часть кода, – заявила я.

Ингрид подтянула ноги к груди и положила подбородок на колени.

– Не уверена, что смогу это сделать. Моя мама не в восторге от моих действий, и я сомневаюсь, что она позволит мне туда вернуться. Мне пришлось спрятаться в ванной, просто чтобы позвонить тебе.

Кэт поморщилась.

– Мои тоже не слишком счастливы. И Джун, вероятно, пожизненно запретила нам появляться на станции.

Я провела рукой по волосам. Мы расшифровали половину инопланетного послания, и ничего не могли с этим поделать, потому что были просто детьми. Это так бесило, что я едва могла это вынести. Мне надо было услышать остальную часть этого сообщения.

Но я также понимала, что у Кэт и Ингрид уже было достаточно неприятностей из-за всего этого. Я не могла их утягивать их ещё глубже.

– Вы правы, – сказала я. – Но… спасибо вам за всё. Я правда-правда не смогла бы сделать это в одиночку.

Вышло слишком похоже на окончательное прощание, а мне не хотелось с ними расставаться.

Кэт, должно быть, тоже это услышала, потому что твёрдо сказала:

– Конечно, не смогла бы. Мы с Ингрид неподражаемы.

Я тихонько рассмеялась, пытаясь скрыть облегчение.

– Завтра вечером начинается Йом-Киппур[1], – продолжила Кэт. – И весь праздник мне придётся провести с семьёй. Но наше дело по-прежнему в приоритете. Давайте определимся со следующим шагом завтра в школе.

Мы закончили созвон, но я все ещё смотрела на пустой экран, думая о ста миллиардах галактик со ста миллиардами звёзд – пока внезапный стук в дверь не испугал меня, из-за чего я выронила телефон.

– Да? – отозвалась я.

Я надеялась, что это папа, но в комнату заглянула мама. Папа, вероятно, вышел на пару часов, чтобы помочь поисковой группе. Последние несколько ночей мои родители делали это по очереди.

– Мы можем поговорить? – спросила мама. Я не хотела, но кивнула.

Она открыла дверь шире.

– Можно я включу свет? Здесь так темно.

Я пожала плечами, но свет она так и не включила. Не знаю, хотелось ли ей войти и положить руку мне на плечо, как она делала раньше, но она так и осталась стоять в дверном проёме.

– Мы с твоим папой… мы правда доверяем тебе, – наконец сказала она. – Ты чудесная дочь.

– Хорошо, – пробормотала я, слишком смущённая, чтобы посмотреть на неё.

Она ненадолго замолчала.

– Я знаю, что тебе сейчас трудно из-за Дженнифер. Но мы всегда рядом. Я всегда рядом.

– Я знаю.

– Хорошо, чудесно… я люблю тебя.

Мне хотелось, чтобы она ушла, и одновременно – чтобы этот разговор не заканчивался. Я вспомнила о нашей ссоре, и внезапно мне стало важно понять, за кого она меня принимает.

Однако я не могла просто взять и спросить об этом, так что с моих губ сорвалось:

– Ты считаешь меня кореянкой?

Вероятно, вопрос вышел довольно близким к оригинальному. Что ты видишь, когда смотришь на меня?

В памяти всплыл тот неловкий момент с Питом, когда он перепутал Дженнифер с другой азиаткой, и я разозлилась, и никто толком не знал, как на это отреагировать.

– Конечно, считаю, – удивилась мама, словно это никогда не вызывало у неё вопросов. Затем она добавила: – А ты сама считаешь себя кореянкой?

Она явно нервничала, словно боялась услышать ответ, и из-за этого я сама разволновалась.

– Нет никакой разницы, что я думаю, – вздохнула я.

Мама нахмурилась, её рука все ещё лежала на дверной ручке.

– Конечно есть, милая.

Она начала напрягаться, я это чувствовала. Переходила в Режим Мамы, когда всё превращалось в дебаты и ей было нужно что-то доказать. Я уже начала жалеть, что заговорила об этом.

– Да, конечно, – повторила я.

– Мэллори, – поколебавшись, она шагнула ко мне. – Почему не важно, что ты думаешь?

Я глубоко вдохнула. Мне были нужны ответы, а не новые вопросы, но я достаточно хорошо знала маму, чтобы понимать, что просто так она это не оставит.

– Я имела в виду… ну, мы все просто набор того, что о нас думают окружающие. Так что, да, то, что я думаю – важно. Но то, что думают другие, гораздо важнее.

Между мамиными бровями образовалась складка.

– Кто тебе такое сказал?

Я ненадолго замолчала. И никогда не думала, что эта идея пришла откуда-то извне. Но покопавшись в своих воспоминаниях, я нашла нас с Рейган, свернувшихся калачиком в постели во время одной из миллионов ночёвок.

– Ты можешь контролировать то, кем ты являешься, контролируя, как тебя видят окружающие, – сказала она тогда.

Мама вздохнула. В основном мы так и общались – пожимая плечами и вздыхая.

– Мэллори…, – ещё один шаг вперёд. – Ты сама решаешь, кем ты являешься. Ты и никто другой.

Я пыталась сдержать недовольство, потому что не хотела, чтобы каждый разговор с мамой заканчивался злостью или раздражением.

– Хорошо, но… важно, считают тебя хорошим или плохим человеком. Ты сама всегда говорила, что важно, как мы относимся к окружающим.

– Именно так. Дело не в том, что думают люди. Дело в том, как мы поступаем. Во влиянии, которое мы оказываем на мир.

– Правильно, – интересно, что бы она сказала, если бы узнала о Том Случае? Что бы она сказала, если бы узнала о моем влиянии?

Мама собиралась было сказать что-то ещё, но я ей перебила.

– Я правда, очень устала.

Она проглотила свои слова, затем кивнула.

– Уже поздно. Тебе пора спать.

Она оставила меня в темноте моей комнаты. Услышав, что родители легли спать, я вылезла из окна, просто чтобы посмотреть на это бесконечное небо. Зачем инопланетянам забираться так далеко только ради нас? Если они не планируют вмешиваться, то что они ищут? Что пытаются узнать?

Я представила, как они задают мне вопросы, на которые я не знаю ответ.

Как вы там?

Кто ты?

Кем ты себя считаешь?

Выдержка из «Путеводителя по Вселенной Дженнифер Чан: Том VII», статья № 36:

Расширение

Вот что надо знать о Вселенной: она постоянно расширяется.

Благодаря тёмной энергии бесконечность становится ещё более бесконечной, и все галактики становятся вс` дальше друг от друга.

Если бы я установила огромный телескоп прямо здесь, в Чикаго, казалось бы, что все звезды во Вселенной постоянно убегают от меня – что, разумеется, не так. В этом нет ничего личного.

Вот что надо знать обо мне: на прошлой неделе я сбежала.

Всего на пару дней, я спряталась в соседском сарае. Я сказал Ребекке, что сделала это потому, что скучаю по папе, но на самом деле мне просто нужно было на некоторое время убраться от неё подальше.

После того, как папы не стало, я быстро поняла, насколько мы с ней не похожи. Она хочет, чтобы я перестала говорить об инопланетянах. Она хочет, чтобы я начала думать о том, как я одеваюсь. Она хочет, чтобы я больше старалась с детьми в школе.

Я просто не могла больше этого выносить.

Но после того, как я вернулась, она была так расстроена, а мне было так стыдно, что я не могла сказать ей ничего из этого. Она говорила о переезде, словно это Чикаго был причиной всех наших проблем, а не смерть отца, после которой все начало разваливаться на части.

Сначала я пыталась убедить её не делать это, но потом подумала: а может и неплохо начать всё с чистого лица. И на этом чистом листе я не хочу быть из тех детей, которые способны так сильно напугать свою маму.

Так что я сделаю то, что она хочет. Я не перестану искать инопланетян, но можно пойти на компромиссы. Если она хочет, чтобы я носила определённую одежду и делала популярные причёски, в этом нет ничего страшного. Я могу это сделать. Я могу быть усерднее.

Клянусь, прямо здесь, в этом путеводителе по вселенной, что изменюсь. Я больше не буду той, кто убегает.

Сейчас

26

Следующий день был четвёртым с момента побега. Официально дольше, чем все предыдущие пропажи Дженнифер. Официально тот срок, когда взрослые начинают беспокоиться всерьёз.

Услышав её имя в новостях (пропала, пропала, все ещё не найдена), я чуть снова не ударилась в панику. Ведущая рассказывала о поисковой группе и полицейском расследовании, а ещё она упомянула аллигаторов в окрестностях и всех диких животных, которые, возможно, навредили Дженнифер, отчего весь завтрак подкатил обратно к горлу.

Под конец выпуска они взяли интервью у мисс Роджерс из школы, которая сказала, что украсила свой дом мерцающими огнями, чтобы ночь для Дженнифер стала немного ярче, где бы она ни была.

От всего этого у меня закружилась голова, но сдаваться было нельзя. Мне просто нужно было найти остальную часть кода.

В школе Ингрид отправила мне сообщение, спрашивая, знаю ли я уединённое местечко, где можно было бы встретиться во время обеда. Хоть я и опасалась вовлекать их ещё больше, я предложила туалет в подвале часовни. Чувство вины становилось всё сильнее, словно приведя их туда, я как-то предам Рейган, но этот туалет был именно тем, что нам нужно. Там нам никто не помешает.

Мой урок закончился немного раньше, поэтому я пришла на место раньше, чем Ингрид и Кэт. Но когда я толкнула дверь, стало ясно, что внутри кто-то уже есть – и этот кто-то свернулся калачиком на полу.

После нескольких секунд паники я поняла, что это Рейган. И она плакала.

В груди всё сжалось, и, не раздумывая, я бросилась к ней, опустилась на пол рядом. Она плакала. Рейган плакала.

Я не гордилась приступом страха, скрутившим живот, – тем же чувством, что охватило меня, когда я посмотрела вниз с колеса обозрения и увидела землю так далеко под собой. И я почти сердилась на Рейган за то, что она заставила меня снова это почувствовать. Словно, показав и озвучив свои страхи, она нарушила какое-то обещание, негласное правило нашей дружбы.

– Всё в порядке. Ты можешь со мной поговорить. Ты можешь довериться мне, – утешала я её, мечтая, чтобы это было правдой. – Я рядом, я прикрою тебя.

Она с трудом подбирала слова, а когда посмотрела на меня взгляд, глаза у неё покраснели и опухли.

– Люди говорят о нас, Мэл.

Невольно я отстранилась. Мне казалось, что она плачет из-за Дженнифер. Я думала, что в глубине души, она чувствовала то же самое, что и я.

– Что ты имеешь в виду?

– Ну, всё началось с того, что Тесс всем разболтала, что вы с Кэт и Ингрид теперь лучшие друзья и что вы основали какой-то культ, одержимый Дженнифер и поклоняющийся инопланетянам.

Я постаралась не закатывать глаза.

– Очевидно, это неправда.

– А теперь все говорят обо мне, – продолжила она. – Они думают, что это я виновата в побеге Дженнифер – из-за фотографий. Все считают меня плохой. Но это не… это не моя вина.

Она произнесла это как обещание или молитву. Если бы я её об этом попросила, мне она сказала бы то же самое: «Это не твоя вина».

– Рейган, – позвала я.

– Ты думаешь, я плохой человек? – Рейган посмотрела на меня с таким отчаянием, словно ей жизненно необходимо было услышать от меня «нет».

– Нет, – с удивлением я поняла, что говорю серьёзно. Интересно, правильно ли это. Что бы сказали Кэт и Ингрид?

Рейган хлюпнула носом.

– И не важно, что думают другие, – я повторила мамины слова, хотя сама не слишком в них верила. Это было важно для Ингрид. Для Дженнифер. Возможно, это даже изменило их. Дженнифер сказала, что мнение людей никак на неё не влияет, но не думаю, что это было правдой на сто процентов.

– Ты в это не веришь, – Рейган всегда видела меня насквозь.

И я помнила, каково это, когда кто-то знает тебя настолько хорошо, что от них ничего нельзя скрыть. Дженнифер написала кое-что в своих исследованиях – о том, что похищенные люди не пытаются сбежать. Они стоят прямо перед НЛО, и не могут скрыться, даже если бы захотели.

Думаю, я это понимаю. Быть похищенной инопланетянами, наверное, довольно… приятно. Вроде как они тебя выбрали. И насколько же это круто, удивительно и необычно? Чувствовать, что кто-то невероятный хочет быть с тобой. Что они увидели тебя и решили, что ты чего-то стоишь.

Возможно, до этого ты считала, что вообще ничего не стоишь – пока кто-то не подошёл к тебе во время физкультуры и не прошептал: Пойдём со мной. У меня есть план. И, может быть, это самое грандиозное событие, что когда-либо с тобой происходило – что тебя заметили, выбрали, поняли и приняли.

Или, по крайней мере, так я себе это представляла. Просто теория.

– Не знаю, во что я верю, – сказала я Рейган, – Я не знаю, хорошие мы или нет. Я просто… я боюсь, что мы сделали что-то действительно плохое, с фотографиями и с… с тем, что мы сказали ей в этом туалете. Боюсь, что мы никогда не сможем всё исправить.

Сказанное в тот день словно эхом отразилось от плитки в туалете. Трещина в стене, кажется, стала шире.

Рейган покачала головой.

– Так… значит, это всё, конец? Теперь мы просто плохие ребята?

Я тяжело сглотнула.

– Я не знаю.

Рейган вытерла слёзы, её челюсть напряглась.

– Тебе вообще интересно, что сегодня ночью будет метеоритный дождь?

У меня перехватило дыхание. Она рассказала мне об этом несколько недель назад, и я знала, как сильно она боялась падающих звёзд, испорченных воспоминанием о её матери. Но из-за всего происходящего, я совсем об этом забыла.

Она кивнула, словно только что подтвердила некую фундаментальную истину.

– Очевидно, я больше не важна для тебя. Вероятно, ты думаешь, что я этого заслуживаю.

– Рейган, ты знаешь, что ты для меня важна.

Она не отводила взгляд от трещины в стене:

– Ты сказал, что не уйдёшь, но, разумеется, ты ушла. Как только стало трудно, ты сбежала с Кэт и Ингрид, и бросила меня.

– Я не сбежала, – возразила я, – Рейган, пожалуйста.

Мои чувства окончательно превратились в какую-то безумную карусель. Они мчались по кругу: сочувствие к Рейган, чувство вины за то, что она забыла, гнев из-за того, что её слезы казались почти оправданием, отчаянное желание спасти нашу дружбу, и снова назад, к чувству вины. Я не должна была беспокоиться о Рейган, пока Дженнифер все ещё была в бегах.

Я разрывалась между новыми и старыми друзьями – новой и старой собой – но, может быть, я смогу как-то свести всё это воедино.

Я подалась вперёд.

– Я провожу время с Кэт и Ингрид, потому что мы ищем Дженнифер. И мы собираемся найти её. Мы так близки.

Она растерянно заморгала, и я сочла её молчание сигналом продолжать.

– И, возможно, найдя её, мы смогли бы компенсировать то, что мы ей наговорили. Словно… это вернёт Вселенной равновесие.

Рейган нахмурилась.

– Серьёзно? Тесс сказала, что ты все ещё ищешь её, но я не хотела в это верить.

– Помнишь, когда я сказал, что видел что-то в небе? Были и другие признаки. Было сообщение по радио, и то, что случилось на собрании. Дело не в том, что директор Вон как-то не так воспользовался микрофоном. Это был сигнал «Вау!» Что-то происходит, Рейган, и это больше, чем мы. И ты можешь помочь. Ты тоже можешь стать частью этого.

Она отстранилась, и я поняла, что она злится на меня.

– Мэллори, Дженнифер нет. Либо она сбежала, либо случилось что-то похуже. И это произошло сразу после того, как… – она обвела рукой вокруг, указывая на место нашего преступления, – Право слово, а вдруг тебе не понравится то, что ты найдёшь?

– Что ты имеешь в виду?

Она даже глазом не моргнула, когда сказала:

– Не думаю, что нам стоит её искать.

Эти слова удивили меня, даже несмотря на её гнев. Я снова потянулась к ней, но одёрнула себя.

– Ты сидишь здесь и плачешь из-за того, что мы с ней сделали, но едва появляется шанс всё исправить, так оно того не стоит?

Голос Рейган был пугающе пустым и безжизненным.

– Я пытаюсь защитить тебя, Мэл. Это не делает меня плохим человеком.

– Защитить меня от чего? От Дженнифер? – я горько рассмеялась, – Рейган, она ни в чём не виновата. Пит – придурок. Она не крала его у тебя. Она не копировала твою причёску. Она не сделала ничего дурного.

Вот только сказав это, я задалась вопросом, правда ли это. Ведь кое-что Дженнифер всё-таки сделала. Она отправилась на поиски тайн вселенной. И она постояла за себя, за то, как она видела этот мир.

– Дело было не в Пите, – в голос Рейган снова вернулись эмоции.

– Тогда в чём же?

Когда Рейган снова повернулась ко мне, в её глазах блестел лёд. Вместо ответа она сказала:

– Я пытаюсь защитить тебя от того, что с ней, возможно, произошло нечто ужасное.

Меня парализовало от страха. Я не хотела представлять себе худший исход. Подо льдом во взгляде Рейгана скрывалось что-то горячее, обжигающее.

На секунду мне показалось, что она снова заплачет и передумает, что она все-таки поможет мне найти Дженнифер. На секунду мне показалось, что она этого и правда хочет.

Затем она встала, перекинула свой рюкзак через плечо, и, не говоря ни слова, вышла.

Сейчас

27

Когда дверь снова распахнулась, я решила, что Рейган вернулась. Несмотря ни на что, я знала, что она хочет всё исправить, сделать как лучше. Просто ей было страшно.

Но зашла не Рейган. Это были Кэт и Ингрид.

Я вскочила на ноги, пытаясь отбросить в сторону все смешанные чувства, которые у меня вызвал разговор с Рейган.

– Что ж, этот туалет невероятно жуткий, – заявила Кэт. Затем посмотрела на меня и нахмурилась. – Да и ты выглядишь ужасно.

– Чувствую себя так же, – я частично удивилась собственной честности, но, видимо, у меня просто не было сил что-то от них скрывать.

– Я тоже, – сказала Ингрид, – Моя мама недовольна, но она к этому привыкла. У неё богатый опыт наших прежних выходок.

Я никогда не думала об этих выходках как наших. По мне, их всегда проворачивала Ингрид. Я полагала, что и сама Ингрид считает их своими. На лице Кэт промелькнуло что-то, похожее на ревность, но сейчас это было не важно. Прямо сейчас мне нужно было сосредоточиться на Дженнифер.

– В общем, я подумала, – сказала я, – что если возвращение на радиостанцию – не вариант, надо найти другой способ получить код. Я собираюсь сделать это сама, так что вам не надо об этом волноваться…

Ингрид перебила меня.

– Мэл, я рассказала маме, что мы пытаемся сделать.

Я немедленно почувствовала прилив зависти, потому что тоже хотела бы быть честной со своей мамой, ни о чём не беспокоясь.

Затем до меня дошло, что именно она сказала. Мама Ингрид знала. А значит, она попробует нас остановить.

– Что? Зачем ты это сделала?

– Нет, я ей рассказала не обо всем, не об инопланетянах и записях – только о том, что мы пытаемся найти Дженнифер. Мы уже говорили с ней о том, что Дженнифер сбежала, и… моя мама сделала несколько неплохих замечаний.

– Несколько неплохих замечаний, – автоматически повторила я.

– Просто… может быть, это не имеет никакого отношения к инопланетянам, – быстро произнесла Ингрид. – Может быть, она сбежала из-за издевательств, из-за тех фотографий и всего прочего.

– Но… – мой голос сорвался, я оперлась на облицованную плиткой стену. – Но дело не может быть только в этом. А как же все эти свидетельства? А как же НЛО, который я видела? А азбука Морзе по радио? И то, что произошло на собрании?

Кэт поморщилась, а Ингрид покачала головой.

– Я тоже так подумала, – сказала Ингрид. – Но что, если огни – это была поисковая группа? Что если азбука Морзе – просто сигнал случайного человека, который мы приняли? Что, если на собрании кто-то просто дурно пошутил?

Кэт выглядела так, словно её сейчас стошнит.

– В этом нет никакого смысла, – в моём голосе скользнула дикая нотка, но я не могла сдержаться. – Собрание не было розыгрышем. Мы услышали сигнал «Вау!»

Выражение лица Ингрид стало опасно близким к жалости.

– Я просто хочу сказать… Что, если это были не инопланетяне?

Кэт впервые подала голос, и звучал он очень тихо.

– Это были не они.

Мы с Ингрид одновременно обернулись к ней, но она смотрела в пол, словно хотела исчезнуть. Едва слышно она сказала:

– Это была я. То, что случилось на собрании, устроила я.

Выдержка из «Путеводителя по Вселенной Дженнифер Чан: Том VII», статья № 52:

Где вы?

Я пытаюсь быть терпеливой, но инопланетяне уже давно меня ищут.

Я жду, но в мире, которому я не всегда подхожу, ждать нелегко. Нелегко, когда Ребекка пытается втиснуть меня в рамки. И я не знаю, сколько ещё смогу ждать инопланетян, прежде чем сама отправлюсь на их поиски.

28

– Что? – я смогла произнести только это.

«Вау!» сигнал был не от инопланетян. Он не был чем-то потусторонним, космическим или религиозным. Это была просто… Кэт?

– Но – почему? – выпалила Ингрид, – Зачем ты это сделала? Почему солгала?

Кэт выглядела так, словно вот-вот расплачется.

– Когда Мэллори впервые рассказала нам о случае с НЛО, я подумала, что она просто всё выдумывает и ведёт себя как скотина. Но чем больше она говорила об этом, тем больше это казалось… возможным.

Я смотрела на неё, совершенно ошеломлённая. За её спиной виднелась трещина в плитке, которая, казалось, была готова поглотить всех нас. Странно, но мне почти хотелось смеяться.

Я верила в то, что я хороший человек. Нет, не так. Я верила, что есть нечто большее. Нет, не так. Я верила, что смогу что-то изменить.

Почему люди так боятся верить, Дженнифер? Что ж.

– Но, Ингрид, – Кэт повернулась к своей лучшей подруге, – ты была так расстроена из-за Мэллори, что даже не стала слушать. И я просто подумала – я знала, – что если вы прислушаетесь, если вы действительно поверите, что в этом могут быть замешаны инопланетяне, вы сможете их найти. Просто ты такая неистовая в лучшем смысле этого слова. Ты сделаешь всё, чтобы разобраться в вопросе. В смысле, ты буквально подожгла Говард-парк, просто потому что хотела узнать, как бороться с лесными пожарами.

– Парк огромный, – автоматически сказала Ингрид. – По сути это скорее гигантское поле. И это был очень маленький пожар.

– Не в этом дело, – сказала я.

– Ты права, – кивнула Ингрид. – Давайте вернёмся к той части, где Кэт солгала.

В глазах Кэт заблестели слёзы.

– Я пытаюсь загладить свою вину. Йом-Киппур – еврейский день искупления, и я подумала о том, как мы причиняем другим боль, намеренно или случайно, или потому, что пытались помочь, а в итоге это оборачивается против нас, и я просто пытаюсь понять, как всё исправить.

Я глубоко вдохнула и выдохнула.

Кэт говорила так быстро, что чуть не проглатывала слова.

– Я знаю, что не должна была лгать, и мне так жаль. Пожалуйста. Простите меня.

Ингрид ошеломлённо покачала головой.

– Я ничего не понимаю.

– Я очень испугалась, – сказала Кэт, – Дженнифер пропала, и я боялась, что с ней случилось что-то плохое. Или что с ней может случиться что-то плохое. И я не могла не думать, что, может быть, будь у неё здесь настоящие друзья, она бы не сбежала. Может быть, если бы я не избегала её и не сказала, что Научный клуб переполнен, сейчас она была бы здесь, с нами. Может быть, это я виновата, что она ушла.

– Это не твоя вина, – прошептала я, потому что знала, что это не так, хоть и чувствовала себя сбитой с толку, злой и преданной.

– Ты оттолкнула её? – спросила Ингрид у Кэт.

Кэт с несчастным видом кивнула.

– Я не хотела, чтобы ты снова стала мишенью.

Всё закручивалась так быстро, что я ничего не могла поделать. Ничто не было тем, чем кажется. Никто не был тем, кем кажется. Ингрид скрыла правду о том, что рассказала Дженнифер о фотографиях. Кэт скрыла правду о том, как оттолкнула Дженнифер, – и, по-видимому, о собрании.

Я больше не знала, что реально, а что нет. Я не знала, чему верить.

Но я ухватилась за то, что знала наверняка. Исчезновение Дженнифер не было виной Кэт, и не важно, что они могли обо мне подумать, я не могла позволить своим друзьям нести этот груз. Я не могла и дальше скрывать правду.

Я сделала глубокий вдох. И рассказала им о Том Случае.

Тогда

29

Рейган сказала: Надо преподать ей урок. Это мы и сделали.

Всё не должно было быть так плохо. Но Рейган становилась всё злее, и я решила, что ей стоит сбросить напряжение. Дженнифер продолжала давить и упираться, и я подумала, что мы могли бы показать ей, как всё работает на самом деле.

Я думала, мы выбрали лучшее из двух зол. Иначе ненависть Рейган только росла бы, и чем дольше она это скрывала, тем жёстче становилась бы наша негласная война. Только так это можно было бы прекратить.

Мы с Тесс и Рейган пришли в школу пораньше, чтобы обсудить наш план.

– Уверена, что у нас не будет неприятностей? – спросила Тесс, накручивая на палец прядь. Мы стояли на нашем обычном месте у шкафчиков, наблюдая, как ученики стягиваются к началу уроков.

Рейган закатила глаза.

– С чего бы нам попадать в неприятности? Мы ведь просто собираемся поговорить с ней.

Тесс кивнула.

– Конечно. Я всеми руками за этот план. Но, например, что, если она расскажет учителю?

– Тесс, – сказала Рейган. – Ты серьёзно сейчас напугана? Потому что, если ты боишься чего-то настолько незначительного, я не знаю, как мы можем и дальше быть друзьями.

Глаза Тесс расширились.

– Шучу. Разумеется. Но ты ведёшь себя нелепо, – Рейган провела пальцами по чёлке. – Ситуация серьёзная. Голова Дженнифер становится слишком большой, и она превращается в монстра. У нас нет другого выбора, кроме как остановить её.

Я сглотнула, когда Рейган повернулась ко мне.

– Мэл, разве ты не помнишь, как она с тобой разговаривала? Ты буквально самый милый и приятный человек, которого я когда-либо встречала, и она назвала тебя злодейкой. Это уже за гранью.

Честно говоря, я даже не знала, была ли Дженнифер груба со мной. Каждый раз, когда я пыталась вспомнить о том противостоянии, детали становились всё более расплывчатыми. И чем больше мы об этом говорили, тем меньше я могла вспомнить.

Но я помнила, что тогда почувствовала. Её взгляд обжёг меня – я до сих пор чувствовала все её дурные мысли обо мне, они изгрызли моё сердце, словно червяки – яблоко.

– Боюсь, Дженнифер не понимает, как всё устроено в этой школе, – сказала я. – Нам просто нужно объяснить ей это, чтобы она перестала расстраивать окружающих.

Тесс вздохнула.

– Я тебя умоляю. Дженнифер определённо знает, как всё устроено. Она просто пытается заполучить всю власть для себя, чтобы, по сути, свергнуть нас, понимаешь? Она вышла из-под контроля. Мэл, ты слишком к ней добра.

Рейган улыбнулась Тесс так, как не улыбалась мне с самого начала учебного года.

Тесс расплылась в улыбке в ответ, польщённая вниманием Рейган.

– Ну что, мы собираемся убить этого зверя или как?

Рейган посмотрела на меня.

– Мэл, окажи нам честь.

Часть меня хотела сбежать, но другая хотела увидеть, как всё пройдёт. Не знаю, была ли это любознательность или что-то гораздо хуже.

Я вздохнула и написала Дженнифер: «Мы можем поговорить?»

Ответ пришёл почти сразу: «Вряд ли. Ты не та подруга, которой я тебя считала».

Меня словно ударили кулаком в горло. Это было слишком жестоко.

Я прочитала её сообщение вслух.

– Видишь?! – воскликнула Тесс, – Она совсем вышла из-под контроля.

– Скажи ей, что речь об инопланетянах, – предложила Рейган.

Тесс рассмеялась, но в словах Рейган не было ничего мягкого или насмешливого. Мне надо было заметить её акулий взгляд и остановиться.

Но… Дженнифер ненавидела меня. Рейган, с другой стороны, приняла меня без осуждения. И я устала. Я так сильно устала постоянно задаваться вопросами и сомневаться. Я устала сдерживаться.

И я написала Дженнифер: «Я серьёзно. Кажется, прошлой ночью я видела НЛО».

Рейган прочитала сообщение через моё плечо и хмыкнула.

– Идеально.

Дженнифер ответила: «Ты что, издеваешься надо мной? Неопознанные летающие объекты – это не шутка».

Тесс тоже склонилась ближе. Мне хотелось оттолкнуть своих друзей прочь. Но была и другая часть меня, которая нуждалась в том, чтобы они были рядом.

– Вау, она на самом деле сумасшедшая? – Тесс рассмеялась.

«Я не шучу, – я отправила ответное сообщение. – Встретимся во время обеда в туалете на цокольном этаже под часовней».

Дженнифер потребовалось некоторое время, чтобы ответить. На экране я видела, как она набирает и удаляет своё сообщение, набирает и удаляет. Я представляла её лицо, как она улыбается, полная надежды.

Но я выбросила этот образ из головы. Возможно, она просто разозлилась. Возможно, она ненавидела меня и считала ужасным человеком. Раз она уже в это верила, значит я могла так поступить?

Наконец пришёл ответ: «Хорошо. Я буду там. Я тебе доверяю».

Она понятия не имела, насколько сильно доверие может ей навредить.

30

Мы с Рейган и Тесс побежали в туалет на цокольном этаже, как только прозвенел звонок на обед. У нас существовало негласное правило, что мы никогда-никогда не бегаем, потому что бег где-либо за пределами физкультурного зала заставляет вас выглядеть отчаявшимся и странным – но в этот раз мы сделали исключение. Мы должны были добраться туда раньше Дженнифер.

Тяжело дыша, ухмыляясь и потея, мы ворвались в дверь туалета.

– Прячьтесь, прячьтесь, прячьтесь! – громко шептала я, заталкивая их в кабинки.

Мы смеялись, пока они втискивались в узкое пространство, и смеялись так сильно, что у нас свело бока.

В тот момент нам было весело. Это было похоже на игру, словно всё это не имело значения. Мы были всесильны. Мы были самыми сильными девчонками во всем классе. Все знали это, кроме Дженнифер, а теперь узнает и она, и тогда никто не посмеет нас тронуть. Никто не мог отнять у нас эту силу. У меня закружилась голова, вот только в этот раз я не пыталась сбежать от этого чувства. Я позволила ему затмить меня. Весь мир поместился у меня под ногами, и я могла делать всё, что угодно.

Пока Тесс и Рейган ютились в своей кабинке, хихикая и шушукаясь, я прислонилась к раковине, пытаясь выглядеть непринуждённо.

Свет замигал. Эти флуоресцентные лампы всегда мигали.

Дженнифер потребовалось некоторое время, чтобы добраться до места. В какой-то момент я подумала, что она вообще не придёт, что вызвало смешанные чувства. Облегчение, гнев и немного разочарования.

Но она всё-таки пришла, открыла дверь и скользнула внутрь, обнаружив меня, как казалось, совсем одну. Её плечи расслабились, и она попыталась улыбнуться.

– Ты действительно видела НЛО?

Мой кивок вышел чересчур нетерпеливым.

– Да, конечно, – солгала я. Мой голос звучал как-то незнакомо, почти как у Рейган, когда она над кем-то подшучивала.

Я откашлялась.

– Где? – спросила Дженнифер.

Так далеко я это не продумывала, так что пришлось импровизировать.

– Из окна моей спальни прошлой ночью.

Она бросила свой рюкзак на пол и забралась на столешницу возле раковин, качая ногами взад-вперёд.

– Как он выглядел? Как это ощущалось?

– Эм… – и когда девчонки собирались выйти? Как долго они позволят мне тянуть эту ложь? Я попыталась вспомнить, что Дженнифер говорила о свидетельствах НЛО.

– Огни? Я не знаю. Я ничего не почувствовала.

Она на мгновение задумалась, и я испугалась, что она меня раскусила – что она ткнёт в меня пальцем и скажет: «Попалась». Но она спросила:

– Огни были красными или белыми? В последнее время в сообществе появились противоречивые сообщения. Некоторые считают, что на самом деле два НЛО спорят за наше внимание, но я думаю, что он только один. Есть множество объяснений тому, что разные люди видят их по-разному. По меньшей мере, облака, и другие огни в небе. Не говоря уже о необъективности восприятия, которая…

Дверь кабинки с грохотом распахнулась, и оттуда вышла Рейган, а за ней Тесс.

– Э-э-э-э-эй, Дженнифер, – протянула Рейган приторно-сладким голосом, невероятно вежливым – обычное проявление её ненависти. В руке она держала тетрадь Дженнифер – том VII, тот самый, который мне доверили.

Дженнифер застыла. Она быстро моргнула, развторойтретий. Это была не та девушка, которая выступила против нас в столовой. Тогда она была готова. Теперь же мы застали её врасплох.

Рейган надула губы.

– Что случилось? Я думала, ты храбрая. Думала, ты нас не боишься.

Тесс усмехнулась и тряхнула кудрями. Они вдвоём стояли по одну сторону ванной. С другой стороны, Дженнифер соскользнула со столешницы и прижалась к ней спиной.

Я осталась ровно посередине. Честно говоря, я даже пошевелиться не могла.

Если уж быть совсем честной, я бы ни за что на свете не сдвинулась с места.

Рейган шагнула вперёд, и Дженнифер вздрогнула, словно её ударили. И я невольно задумалась, а ударит ли её Рейган. Мы составили этот расплывчатый план, но так и не обсудили, что именно сейчас произойдёт. Мы думали чисто гипотетически: что, если мы преподадим Дженнифер урок?

Мы никогда не задумывались о том, каким именно будет этот урок.

Дженнифер стояла, прислонившись спиной к раковинам, бледная как смерть. Её взгляд метнулся к выходу.

Она могла бы сбежать. Но она снова повернулась к Рейган – к нам. Её голос дрожал.

– Что вам нужно?

– Что вам нужно? – передразнила её Тесс.

Дженнифер прикусила губу.

– У тебя больное эго, – сказала Рейган. – И мы здесь, чтобы вернуть тебя на Землю. Верно, Мэл?

Когда я сказала Рейган, что Дженнифер нужно спуститься на Землю, это была просто шутка. По крайней мере, я так думала. Теперь это не казалось таким уж смешным.

Дженнифер повернулась ко мне с широко раскрытыми глазами, а я не знала, чего она от меня хотела. Что я могла сделать?

– Я… – пробормотала я.

Рейган подняла тетрадь и наугад открыла страницу.

– «Я всегда надеюсь на большее, и я собираюсь это найти. Я собираюсь изменить мир», – прочитала она, её голос был густым, как отравленный мёд. – Разве это не мило?

Дженнифер оглянулась на меня, потом снова посмотрела на Рейган.

– Пожалуйста, – взмолилась она. – Отдай его.

Тесс выпятила нижнюю губу.

– Храбрая маленькая Дженнифер умоляет? Храбрая маленькая Дженнифер напугана?

Это было бессмысленно. А ещё издевательски и подло. Не знаю, чего я ожидала, правда, помимо того, что мы собирались показать Дженнифер, как устроен мир. Объяснить ей, что существуют негласные правила, которым надо следовать, и знать границы. Она бы узнала, что только ты сам можешь себя защитить, потому что никто не придёт тебе на помощь.

Но всё это казалось неправильным.

– Нам не обязательно его читать, – сказала я.

Дженнифер на меня не смотрела. Я практически чувствовал, как она игнорирует меня, стирая меня одной силой своей воли.

– Я не боюсь, – сказала она, но её голос дрожал. – Я просто хочу вернуть свои записи. Я пытаюсь вести себя по-взрослому.

Глаза Рейган вспыхнули. Это было худшее, что можно сказать Рейган, особенно когда она в режиме «Акульего взгляда». Она подняла дневник.

– О, то есть, по-твоему, это по-взрослому – думать, что ты можешь изменить мир? Ты правда считаешь, что ты что-то значишь? Ты правда считаешь, что кого-то волнует, что ты хочешь сказать?

Рейган вырвала страницу, бросив её на пол. Дженнифер издала сдавленный стон.

Перейдя к следующей записи, Рейган прочитала:

– «Я собираюсь доказать, что все неправы. Я собираюсь встать перед неверующими и сказать: посмотрите на меня. Посмотрите на всё, чем я могу быть», – Рейган вырвала ещё одну страницу. И снова, и снова, и снова. Она бросала слова Дженнифер прямо на пол. – И что же ты собираешься нам сейчас сказать? Мы ждём.

Дженнифер открыла рот, но не издала ни звука. Она изучала капоэйру для самообороны, но как она могла защититься от такого нападения?

Рейган вырвала ещё одну страницу, звук рвущейся бумаги разносился по ванной, эхом отражаясь от стен. Она передала дневник Тесс и Тесс разорвала страницы на мелкие кусочки.

– «Они найдут меня», – прочитала Тесс вслух. И снова рвала, рвала, рвала.

Ужас скрутил мой желудок. Несколько мгновений назад я чувствовала себя достаточно сильной, чтобы остановить Дженнифер. Но теперь я чувствовал себя бессильной остановить это.

Тесс передала дневник мне, и Рейган подняла бровь. Я рефлекторно взяла тетрадь, правда. Она приземлилась в мои ладони с глухим стуком, бесконечно тяжёлая, хотя большинство страниц уже были разбросаны по кафельному полу.

– Мэллори, – прошептала Дженнифер.

Вся тетрадь уже была разорвана в клочья. Ей невозможно было спасти.

А мои отношения с Дженнифер? Их тоже нельзя было спасти. И какое вообще это имело значение, хоть что-то?

Я оторвала крошечный уголок.

Дженнифер издала какой-то нечеловеческий звук.

Я чувствовала на себе взгляды всех присутствующих, и эта тетрадь в моих руках – эта тетрадь. Я прочитала только несколько записей, потому что не могла вынести это – как Дженнифер писала о том, кем быть и как быть, словно у неё были все ответы.

Дженнифер не нужно было задавать вопросов. Рейган не нужно было задавать вопросов. Они знали, кто они такие, и они знали, как устроен мир. И это казалось таким несправедливым, что некоторые люди просто знали это.

Я оторвала ещё один кусочек. А потом ещё один. Я чувствовала себя одержимой. Словно я – это и не я вовсе. Или, может быть, это была я, но я просто не знала этого.

Вспомнилось, как Дженнифер назвала меня злой девчонкой, и стало интересно, не подумала ли она сейчас то же самое – увидела ли она то же самое. А ещё я задумалась о разнице.

Книга стала слишком тяжёлой. Я её уронила.

И лицо Дженнифер изменилось. Что-то сломалось в ней, её надежда угасла.

Рейган покачала головой.

– Кем ты себя считаешь, Дженнифер Чан?

Дженнифер ничего не ответила, так что Рейган ответила за неё:

– Ты считаешь себя особенной. Думаешь, что ты лучше нас, потому что ты такая другая, такая странная. Потому что у тебя есть большие мечты и вера, и кто-то однажды сказал тебе, что ты действительно можешь их достичь, – голос Рейган дрогнул, и она сглотнула. – Но я вижу тебя насквозь.

Всё тело Дженнифер затряслось. Она дрожала, вибрировала. И она не смотрела на меня. её взгляд снова метнулся к двери. Затем она оттолкнулась от раковины, нетвёрдо держась на ногах, и выбежала прочь.

– Давай! – крикнула Тесс ей вслед, когда дверь захлопнулась, – Беги как можно дальше, – а затем рассмеялась, словно всё это было просто шуткой.

Но Рейган не сводила с меня глаз. Моё сердце бешено колотилось в груди. Пальцы дрожали, и я обхватила себя руками, стиснув локти. Мы поставили Дженнифер на место, и вселенная снова пришла в порядок. Может быть, так устроен мир. Но, возможно, мир должен был работать иначе.

Я повернулась к месту, где стояла Дженнифер, но всё, что я увидела – собственное отражение в зеркале, испуганное, охваченное паникой, безнадёжное. Я закрыла глаза.

– Хорошо, – сказала Рейган, не зная, что прямо сейчас мой мир рушится на части. – Не думаю, что она больше будет нас беспокоить.

Выдержка из «Путеводителя по Вселенной Дженнифер Чан: Том VII», статья № 31:

Вопрос

Иногда, лёжа ночью без сна, я люблю готовить ответы на вопросы интервью. Ведь когда я стану знаменитой, все захотят узнать мою историю.

Репортёры будут тыкать мне в лицо вопросами и микрофонами, а я буду поднимать руку, вся такая гламурная, и говорить: «По одному, пожалуйста».

«В чем ваш секрет? – спросят они. – Как вам удалось обнаружить инопланетян и спасти человечество?»

«Я должна поблагодарить людей, которые поддерживали меня», – скажу я, и все будут слушать. Они будут ловить каждое слово.

«Если вы хотите верить в невозможное, надо найти тех, кто поверит в вас».

Сейчас

31

Странная вещь происходит, когда вы видите что-то своими глазами – когда участвуете, делаете что-то неправильно – и никто никогда больше не говорит об этом. Чем меньше вы об этом слышите, тем больше уверяете себя, что ничего не происходило. Можно запихнуть правду куда-то вглубь памяти, не избавиться – просто спрятать… Но она не исчезнет, и вы всегда будете бояться вспомнить, бояться поверить.

И однажды эта правда вернётся. Как вы сможете взглянуть ей в глаза?

После того, как я рассказала Кэт и Ингрид о Том Случае, меня буквально трясло. Я знала, что они больше не захотят дружить со мной, но это не сдержало приступ боли, когда я увидела ужас на их лицах.

Я невольно сгорбилась, словно стань я достаточно маленькой, получилось бы исчезнуть.

– Я знаю, что это было неправильно.

– Неправильно, – повторила Кэт, словно попробовала слово на вкус, и оно оказалось кислым.

– Очень неправильно, – добавила я. Только прозвучало это как вопрос.

Ингрид покачала головой.

– Ты слушала мой рассказ о том, как я показала ей фотографии, увидела мою вину, и просто… позволил мне сохранить её.

Я оглянулась на Кэт, надеясь увидеть в ней союзника, но она все ещё смотрела на меня так, словно понятия не имела, кто я такая.

– Я все ещё злюсь на Кэт, – сказала Ингрид. – Но ты. То, что ты сделала – непростительно.

Моё горло сжалось.

– Это просто случилось. Я не думала.

– Но это не так, – огрызнулась Ингрид. – Конечно, думала. Ты всегда думаешь. О том, как ты выглядишь, о том, как тебя видят люди, о том, кто популярен, а кто нет. Ты думала об этом. Ты знала о последствиях, и тебе было всё равно.

Я задохнулась от собственных слов.

– Я не знала, что она сбежит.

Кэт отступила от меня на шаг.

– Но ты сделала кому-то больно. Ради веселья.

– Нет, – запротестовала я.

– Мы помогали тебе, – сказала Ингрид, – а ты нам солгала.

– Я не лгала, я просто не сказала всей правды.

Ингрид ткнула в меня пальцем.

– Ты сказала, что Дженнифер сбежала из-за инопланетян. Но это не так. Она сбежала из-за тебя.

У меня звенело в ушах и всё плыло перед глазами. Сознание словно покинуло моё тело, и я оказалось где-то высоко, далеко-далеко во Вселенной. Из космоса наше солнце казалось маленьким, как песчинка.

А потом, слишком скоро, я пришла в себя. По телу бежал пот, а внутренности скользили и закручивались в узлы.

Я думала, Дженнифер нужно знать, как всё работает на самом деле. Я думала, ей нужно следовать пищевой цепочке популярности и вписаться в неё. И вот она, самая ужасная, худшая правда из всех: я думала, что после стольких лет, проведённых в тревогах, я заслужила момент силы. Я думала, что только забрав этот момент у неё, я смогу его получить.

Может быть, люди боятся верить, потому что вера в неправильные вещи имеет разрушительные последствия.

Она сбежала из-за тебя.

– Значит, теперь я – злодейка? – спросила я, возненавидев эти слова в тот самый момент, когда они слетели с моих губ.

Ингрид ничего не ответила. Она выбежала прочь, и, когда Кэт последовала за ней, она обернулась, чтобы посмотреть на меня в последний раз. Посмотреть так, словно она хотела что-то сказать, но понятия не имела, что именно.

32

Конец всего приближался.

Я хотела верить. Хотела найти нечто большее, чем я сама, то, что объяснило бы произошедшее с Дженнифер и исправило бы это.

Но глупо было полагать, что я могу быть тем, кто верит.

У меня не было сил продержаться до конца учебного дня, поэтому я пошла в медблок и сказала медсестре Лайле, что у меня сводит живот.

Я сделала это впервые после того случая с Рейган, и я думала, что она меня развернёт, но женщина только нахмурилась. Может быть, дело было в том, как сильно я побледнела. Может быть, в том, как дрожали мои руки. Или это просто эффект от пропажи Дженнифер, то, как это всех смягчило. Потому что вместо того, чтобы дать мне обезболивающие и отправить обратно в класс, медсестра Лайла кивнула и сказала:

– Можешь немного отдохнуть на раскладушке.

– Спасибо, – голос у меня дрожал.

– Постой.

Я замерла, боясь, что она передумает. Сейчас я просто не могла видеть своих друзей. Я даже не знала, есть ли они у меня теперь.

Но она выдвинула ящик стола и протянула мне конфету.

– Шоколад всегда помогает, – что-то в её взгляде сказало мне, что она поняла, что дело ни в каких не судорогах.

Я взяла конфету, едва не расплакавшись, потому не заслуживала её доброты. Но я сморгнула слёзы и ещё раз поблагодарила её, прежде чем свернуться калачиком на койке в задней части палаты, дожидаясь завершения уроков.

Остаток дня я провела в медицинском крыле. Каждый час приходила медсестра Лайла и спрашивала, готова ли я уйти. И каждый раз, когда я качала головой, она оставляла конфету на краю койки.

Родители забрали меня после уроков. Они были невероятно взволнованы, и беспокойство их только усилилось, когда на все вопросы я ответила безразличным угуканьем.

Дома мама поймала меня, прежде чем я успела спрятаться в комнате.

– Ты можешь поговорить с нами, – сказала она. – Пожалуйста.

Я хотела. Правда бурлила так близко к поверхности, что вполне могла выплеснуться наружу, стоит мне только открыть рот. Но потом я вспомнила, как на меня смотрели Кэт и Ингрид. И вместо ответа стряхнула мамину руку и сбежала в свою комнату.

Я вышла к ужину только потому, что боялась, что мои родители буквально вспыхнут от волнения, если я этого не сделаю. А ещё потому, что я пропустила обед.

Когда мы сели за стол, мама сделала глубокий вдох. Я поняла, что она произнесёт речь, так что заранее подготовилась.

– Мэллори, милая, в последнее время ты была такой замкнутой – даже последние пару лет, если уж на то пошло, – и я постоянно говорю себе, что это нормально. Я пытаюсь дать тебе пространство, свободу. Но мы просто хотим быть твоими родителями. Мы хотим быть здесь для тебя.

– Я в порядке, – соврала я. – Просто плохо себя чувствую.

Я избегала встречаться с ней глазами, потому что боялась того, что могу там увидеть. Мы ели папину квашеную капусту, напряжение в комнате нарастало, и я заметила, что мама и папа обмениваются встревоженными взглядами у меня над головой.

Они позволили мне доесть в тишине, но, когда мы закончили, мама подошла к духовке и достала пирог. От горячей корочки исходил аромат яблока с корицей, и, когда мама поставила угощение на стол, она посмотрела на меня со смесью отчаяния и любви.

– Я в порядке, – повторила я. И разрыдалась.

Папа вскочил на ноги, словно наш дом загорелся, а затем, не зная, что делать, сел обратно и взял меня за руку.

Мама обежала вокруг стола и опустилась на колени рядом со мной, заключив меня в объятия.

Я не ждала, пока они снова меня спросят. Я рассказала им всё. О поисках инопланетян и нашем расследовании про Дженнифер. О Том Случае. О том, как Рейган плакала в туалете, и о реакции Кэт и Ингрид на моё признание.

Сегодня я говорила о Том Случае уже во второй раз. Второй раз за всё время. Теперь он казался не таким уж случайным. Больше всего это походило на то, как малыши строят шаткую пирамиду из кубиков, вот только здесь вместо кубиков были ошибки, а в итоге получилась гора сожалений.

Я карабкалась по этой шаткой башне, не осознавая, как высоко она уходит. Как я позволила этому всему зайти так далеко? Почему не посмотрела вниз, чтобы понять, что мы делаем? Я представила, как эта башня рушится. Как я падаю вниз.

– Как вы думаете, я плохой человек? – прошептала я.

– Боже мой, – пробормотал папа, осознавая всё только что услышанное. – Конечно, нет. Ты сделала что-то дурное? Да. Но ты пытаешься загладить свою вину. Ты учишься на этом.

– Я поняла, что не могу себе доверять.

Мама издала страдальческий стон.

– Я уже говорила, что имеет значение только то, как мы относимся к людям, и это правда. Но я выразилась недостаточно ясно, потому что, говоря «люди», я имела в виду не только друзей, семью и незнакомцев. Я говорила и о тебе самой. Важно то, как ты относишься к себе. И надо быть достаточно доброй, чтобы простить себя за ошибки, которые ты совершаешь. Надо доверять себе, верить, что сможешь их исправить.

Я позволила её словам согреть меня, попробовала поверить в них.

Мама заправила прядь волос мне за ухо, а папа мягко сжал мою руку.

– Знаешь, почему католики исповедуются? – спросил он.

Я тяжело сглотнула.

– Чтобы Бог узнал, какие они плохие?

– Что ты, нет! – он нахмурился. – Это моё мнение, но я считаю, что это помогает нам увидеть себя со стороны, увидеть себя настоящих. Когда ты исповедуешься, ты не рассказываешь свои секреты Богу. Он и так их знает. На исповеди мы открываем свои истинные сердца самим себе, потому что нельзя знать, кто ты есть, прячась от того, кем ты был.

Мама слегка ему улыбнулась.

– Истина есть, верим мы в Бога или нет, – сказала она. – Мы учимся быть лучше, когда сталкиваемся со своими недостатками. Да, это болезненный процесс, и некоторые не могут на это решиться. Но ты решилась. И мы гордимся тем, кто ты есть и кем становишься.

У меня перехватило дыхание, горло саднило.

– Ты поступила правильно, рассказав нам обо всем, – сказал папа.

Я смотрела на стол, изучая бороздки на истёртом дереве.

– Всегда ли мне придётся выбирать между тем, что правильно, и тем, что приятно?

Мама заколебалась.

– В конкретный момент правильные поступки не всегда кажутся приятными, не так ли? Иногда это может даже пугать. Но есть это чувство после, когда человек, которым ты являешься сейчас, и тот, которым ты хочешь стать, совпадают. Это… покой. Чувствуешь ли ты его сейчас?

– Может быть? – я подняла глаза, и когда я увидела их лица, полные гордости, силы и понимания, что-то во мне изменилось. Неизменный комок беспокойства в животе начал таять, и с груди словно сорвали железные обручи.

Когда их слова прогрохотали в этом новом пространстве, открывшемся у меня в сердца, что-то встало на свои места. Истина была прямо у меня перед глазами.

– И, Мэллори? – добавила мама. – Больше никаких расследований. Пожалуйста.

Я кивнула, но мой разум гудел. Мы узнаём правду, когда сталкиваемся со своими ошибками.

Может инопланетян и не существует, но Дженнифер все ещё где-то там. И была одна последняя тетрадь, та, которую я избегала, потому что было слишком страшно видеть последствия своих поступков.

Наконец, я должна была посмотреть правде в глаза.

33

Дождавшись, пока родители лягут спать, я вытащила из-под кровати скомканный пакет. Когда Рейган и Тесс ушли из туалета, я осталась и собрала всё, что смогла, из остатков дневника Дженнифер. И теперь, когда я вывалила их на пол, Вселенная словно накренилась.

Обрывки нашей жестокости – клочки бумаги – вылетели из пакета. Их было так много, словно в комнате прошёл метеоритный дождь… Путеводитель по Вселенной Дженнифер Чан, том VII.

Петляющий почерк Дженнифер смотрел на меня, словно живой.

Морщась, я потянулась к вырванным страницами, раскладывая их словно мозаику из надежд и мечтаний Дженнифер, её секретов и открытий. Я пыталась собрать её слова воедино, но они смешались, и я раз за разом вспоминала тот момент в туалете. Звук рвущихся страниц, снова, и снова, и снова. Моё зрение затуманилось, и я закрыла глаза.

Затем, вспомнив, как делала Дженнифер, я подняла руки к потолку и начала коротко вдыхать. Вдох-вдох-вдох. Когда она это делала, это выглядело так странно, но теперь я понимала. Концентрация, центрирование. Я могла это сделать.

Я собрала всё своё мужество и начала изучать задачу. Спустя час по всему полу были разложены фрагменты, собранные воедино. Спустя несколько месяцев я наконец сделала то, о чём меня просила Дженнифер – прочитала её записи.

Вот она, Дженнифер, вот её сердце, я наконец увидела её всю. С меня словно содрали кожу, и я чувствовала всё, что чувствовала она. И знать, что я причинила ей боль… это было больно.

Отчаянно хотелось остановиться, но я продолжала, и сложив вместе ещё один паззл из её записей, мне в глаза бросилось два слова. Круги на полях.

Вот оно! Кажется, нащупала.

Я лихорадочно бросилась искать подходящие фрагменты, и наконец поняла, что она пишет о поле в Нигдебурге. Поле, где она увидела круги на полях. Поле, которое заставило её поверить.

Сердце отчаянно колотилось, я рылась в памяти в поисках ответа. Когда я ночевала у неё во дворе, Дженнифер упомянула, что уже видела круги на полях, возле военной базы. А прямо рядом с военной базой находился парк… парк, который, честно говоря, больше похож на поле, тот самый, на котором мы с Ингрид выжгли наши инициалы три года назад. Зыбкие линии, которые вполне могли бы показаться кругами на полях проезжающей мимо девушке, полной надежд.

И тут меня осенило. Сообщение по радио было не «Вы как». Это была вышка. Мы просто пропустили одну букву. Вышка в Говард-парке.

Вспомнив ночёвку с Дженнифер, я припомнила кое-что ещё: её слова о том, что искать инопланетян лучше во время метеоритного дождя. И то, что там расположена вышка казалось совсем неважным, до этого момента.

Теперь я знала: Дженнифер будет в Говард-парке. На радиовышке. Сегодня вечером. Во время метеоритного дождя.

В панике схватив телефон, я выяснила, что метеоритный дождь начнётся около 2 часов ночи, то есть чуть больше, чем через час.

Так как же мне туда добраться?

Вскочив на ноги, я метнулась к своему столу в поисках трёх листов Ингрид. Перевернув их, я прочитала: СПОСОБ, СОСТОЯНИЕ и СООБЩЕНИЕ.

Способ. Я могла бы поехать на велосипеде, но это займёт слишком много времени, да и ночью слишком опасно.

Я могла бы попросить родителей отвезти меня. Это всего в двадцати минутах езды на машине. Но мама только что сказала мне прекратить расследование. Они бы обеспокоились и отправили меня обратно в постель, а у меня не было времени убеждать их в обратном.

Значит остаётся последний вариант. Я смотрела на телефон, зная, кого нужно спросить. Мне просто не хотелось это делать. Я вдохнула – рискнула – и отправила сообщение Рейган.

Позвони мне.

Мы были друзьями иного рода и не писали друг другу «позвони мне». Если мы не в школе или на ночёвке у кого-нибудь, мы переписываемся. Но эта ситуация выходила за рамки сообщений. И каким-то особым чутьём я знала, что Рейган сейчас не спит, что она смотрит на моё сообщение, решая, хочет ли меня выслушать.

Пожалуйста, – добавила я, – пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста.

Ожидая ответ от Рейган, я перешла к Самочувствию. Что, помимо вообще всего, вызывало у меня дурное предчувствие? Я беспокоилась о дороге, но Рейган явно была уверена в себе. Она умеет водить. Так что это риск, на который я готова пойти.

Но было кое-что ещё, что не давало мне покоя. Я снова взяла себя в руки и на этот раз позвонила Кэт. Я не собиралась просить о помощи, просто чувствовала, что должна сообщить им с Ингрид последние новости. После всего, через что мы прошли, я не хотела туда ехать, не сказав им. И мне казалось, что Кэт возьмёт трубку, в отличие от Ингрид.

Когда Кэт не ответила на первый звонок, я позвонила снова.

Меня перевело на голосовую почту, поэтому я позвонила снова. И ещё раз.

Это было бесполезно. Либо она уже спала, переведя телефон на беззвучный режим, либо игнорировала меня.

Состояние требовало действий – и тут я заметила кое-что, задвинутое в дальний угол стола. Пластиковый кирпич. Я взяла рацию в руки. Шансы на то, что рация Кэт лежит у неё в комнате, были невелики. Как и вероятность того, что она всё ещё включена. Но…

– Кэт, это я. Мэллори. Пожалуйста, возьми трубку, – сказала я в рацию. И затем, через мгновение, добавила: – Отбой.

Я сверлила устройство взглядом, мечтая об ответе. Наконец раздалось негромкое потрескивание.

– Да что с тобой не так? – требовательно прошипела Кэт, – Уже за полночь, и я злюсь на тебя, Мэллори.

Я выдохнула горячий прилив эмоций. Фух. Потому что, хоть она и злилась, она хотя бы говорила со мной.

Затем она добавила, очень неохотно:

– Отбой.

Я была готова заплакать.

– Кэт, я всё поняла, – поспешно сообщила я.

Кэт секунду молчала.

– О чём ты?

Я рассказала ей о Говард-парке, страницах тетради и метеоритном дожде. Мои слова смешивались друг с другом, и когда я закончила, я услышала какой-то шорох, прежде чем Кэт снова заговорила.

– Как мы туда доберёмся?

Я подумала, что неверно её расслышал.

– Нет, Кэт, тебе не нужно туда ехать. Я поеду. Я попрошу Рейган…

– Рейган? Ты хочешь позвать Рейган, а не меня?

– Ты не хотела иметь со мной ничего общего! – я невольно повысила голос. – И я это понимаю. Я просто хотела рассказать тебе, потому что…

– Потому что мы в этом деле вместе. Даже несмотря на то, что ты совершил ужасный поступок и солгала об этом. И теперь ты хочешь оставить нас в стороне?

– Я не… Я просто… – я прикусила губу.

Она вздохнула.

– На сегодняшней службе раввин говорил о прощении, о том, что дело не только в тебе и Боге. Он сказал, что Бог существует в отношениях между людьми, поэтому прощение – это про тебя и того, кому ты причинил боль. Я не уверена, верю ли я в Бога, но я точно верю в то, что все можно исправить, если ты хочешь этого. Если раскаиваешься. Нужно просто постараться.

– Это я и пытаюсь сделать, – сказала я ей.

– Я знаю, – вздохнула Кэт. – И хотя я всё ещё на тебя злюсь – не будем забывать об этом – в тексте каждой службы есть строчка, которая гласит: «И пусть все будут прощены, потому что все виновны». Мне тоже нужно загладить перед Дженнифер свою вину. Так что… давай постараемся.

– Мне позвонить Ингрид?

Кэт колебалась.

– Она очень зла на нас обеих. Так что давай я сама с ней поговорю. Отбой.

Пока я ждала ответа от Кэт, позвонила Рейган.

– Мэл? Ты в порядке? – голос у неё был ясным и резким, совершенно бодрым, и даже сейчас, даже после всего, на сердце потеплело. Она позвонила, так что, возможно, наши отношения ещё можно спасти.

– Я помню, ты сказала, что нам не стоит её искать, – начала я, прежде чем успела передумать. – Но я знаю, где Дженнифер. Она может быть в беде, и у нас есть шанс помочь.

Рейган колебалась – секунду, две.

– Зачем ты говоришь мне об этом?

Я никогда раньше так не нервничала, разговаривая с Рейган. Я заставляла себя говорить, буквально выдавливала из себя слова, чёткие и сильные.

– Потому что я думаю, что ты хочешь поступить правильно. И мне нужна твоя помощь. Мне нужен тот, кто умеет водить.

Выдержка из «Путеводителя по Вселенной Дженнифер Чан: Том VII», статья № 73:

Верьте

Даже став искателем инопланетян мирового класса, иногда вы все равно можете испытывать приступы сомнения. Это нормально. Это случается с каждым. Даже со мной.

Это правда: иногда даже я задаюсь вопросом, не ошибаюсь ли я в своей вере.

Иногда я вижу огни в небе и думаю: а что, если это все-таки не НЛО? Что, если это просто самолёт? Или спутник? Или что-то военное?

Иногда я думаю о Зоне 51, месте, которое заставило поверить столь многих, месте, которое из военного оружейного комплекса стало символом надежды. В худшие из дней, я задаюсь вопросом: что, если все те странные вещи, которые видят люди, – это не инопланетяне, пришедшие нас спасти? Что, если это действительно просто испытания бомб и другого вооружения? Что, если все это время, все, что мы видели – просто проявления человеческого насилия?

Переезд из Чикаго в Нибург, эти последние дни – одни из худших. Я ссорилась с Ребеккой. Я скучала по папе. Я боялась всего нового.

Но всякий раз, чувствуя это, я напоминаю себе: я с нетерпением жду этого. Флорида – это круто. Это штат со вторым по количеству числом свидетельств НЛО в стране. Здесь находится Кейп Канаверал, место запуска космических шаттлов. И, что самое важное, это наш чистый лист. Так что это место – особенное.

И по дороге к нашему новому дому мы проехали мимо того поля, на котором я увидела круги много лет назад, и меня охватило чувство чего-то большего – вера в то, что все происходит по какой-то причине. Думаю, мне суждено быть здесь.

Сейчас

34

Я сидела на лужайке перед домом, позволяя траве, пропитанной водой из поливалки, намочить мои джинсы. Воздух дрожал от электричества, но небо оставалось чистым. Я не особо задумывалась о третьем «С» Ингрид – Сообщении. Я не знала, что скажу Дженнифер, но с этим буду разбираться, когда доберёмся до места. А нам надо было туда добраться – и быстро.

Я проверила телефон: метеоритный дождь начнётся через тридцать восемь минут.

Я опять проверила телефон: никаких новых сообщений или звонков.

Поскольку Кэт тоже настояла на том, чтобы приехать, мы составили план, по которому Рейган сначала заберёт Кэт – и, возможно, Ингрид, если Кэт сможет до неё дозвониться. Потом они все поедут ко мне домой. Вот только появиться они должны были пятнадцать минут назад.

Я позвонила Кэт. Голосовая почта.

Я позвонила Рейган. Голосовая почта.

Мне пришло в голову, что, возможно, они сбежали. Может быть, я осталась совсем одна.

И тут мой телефон загудел – сообщения от Кэт: «Расслабься. Мы подъезжаем».

Я закрыла голову руками и приказала себе дышать. Только Кэт могла велеть мне расслабиться в такое время, но почему-то это успокаивало.

И когда меня чуть не разорвало от ожидания, я услышала, как по подъездной дорожке, чихая, громыхает серый фургон отца Рейган. Он тормозил-трогался-тормозил-трогался-тормозил-трогался, пока, наконец, не останавливается перед домом.

Я подскочила и бросилась к друзьям. Рейган сидела на водительском месте, сконцентрированная и раздражённая одновременно. Кэт читала Рейган какие-то нотации, но снаружи фургона было не разобрать ни слова.

Я распахнула пассажирскую дверь, лёгкие сжались, словно им не хватало воздуха.

– Рейган не сможет вести машину, даже если от этого будет зависеть её жизнь, – заявила Кэт с порога. – И я говорю буквально, что вызывает тревогу, учитывая, что она везёт нас.

– Я умею водить. Просто давно не практиковалась, – Рейган потёрла виски. – Я бы посмотрела, как машину поведёшь ты, Кэт.

– Я не умею водить, Рейган. Предполагалось, что ты умеешь. Именно поэтому ты и здесь.

Я вмешалась, прежде чем Рейган успела ответить.

– Ничего страшного, если ты что-то забыла, – сказала я, хотя не была полностью уверена в своих словах. Я была настолько уверена в способностях Рейган, что и не подумала о том, насколько это может быть опасно. – Просто езжай медленно и осторожно. Никто не выезжает на дорогу так поздно.

Обернувшись к Кэт, я добавила:

– Ингрид не захотела прийти?

Ей лицо вытянулось.

– Я говорила с ней, но, кажется, она пока не готова видеть кого-либо из нас.

Было больно, но я заставила себя кивнуть. У нас с Кэт и Ингрид был просто временный союз, но он оказался так близко к настоящей дружбе. До сих пор я не понимала, как сильно мне этого хотелось.

– Спасибо, что пришла, – поблагодарила я Кэт.

– Я хочу верить в добро в людях, – ответила та.

Рейган смотрела вперёд и сжимала руль с такой силой, что костяшки пальцев побелели.

– Что ж, я была тебе нужна, и вот я здесь, – её губы сжались в тонкую линию. – Готовы?

Я кивнула.

– Я рада, что вы обе здесь. Мне страшно, и Дженнифер, наверное, тоже напугана. Она же там совсем одна.

Кэт глубоко вздохнула.

– Это ненадолго.

Рейган хмуро переводила взгляд с меня на Кэт и обратно, словно видела что-то странное. Наконец, она сказала:

– Это хорошо. Что вам не всё равно.

Я видела, что она говорит искренне, но в её тоне было что-то тревожащее. Что-то, чего я не совсем понимала.

– Я знаю, что тебе тоже не всё равно, – тихо сказала я.

Не знаю, услышала ли она. Рейган только потёрла руки, словно пытаясь стереть выступившие на ней мурашки.

– Поехали.

Наверное, надо было сказать что-то ещё, но на это не было времени. Так что я просто забралась на заднее сиденье, когда Рейган включила поворотник. Посмотрев в зеркало заднего вида, чтобы развернуться, она сняла фургончик с ручного тормоза и нажала ногой на педаль.

И мы неожиданно рванули вперёд.

Мой желудок перевернулся, Рейган взвизгнула, но вместо того, чтобы переключиться на задний ход, она запаниковала и ещё сильнее вдавила педаль в пол.

Фургон прыгнул вперёд и перескочил через бордюр лужайки перед домом.

– НАЗАД! – крикнула я.

– ТОРМОЗИ! – завопила Кэт.

А затем мы закричали в унисон, когда фургон врезался в почтовый ящик.

От толчка натянулись ремни безопасности, столбик, удерживающий ящик, разлетелся на миллион кусочков и с грохотом упал на землю. Меня так тряхнуло, что, казалось, все мои внутренности превратились в сплошное месиво.

Рейган выдернула ключ из замка зажигания, и двигатель издал ужасный шум, прежде чем затихнуть.

Мы уставились на почтовый ящик – точнее на его искорёженные останки. Никто из нас не мог произнести ни слова.

Наконец Кэт выдавила:

– Видимо, нам понадобится план Б, – она издала странный звук, и мне потребовалась секунда, чтобы понять, что она смеётся. Смеётся – после того как мы врезались на фургоне в почтовый ящик.

И хотя я была напугана, паниковала и понятия не имела, что делать дальше, я тоже невольно засмеялась. И ничего не могла с этим поделать. Адреналин просто выплёскивался наружу.

Рейган удивлённо моргала, в её взгляде, направленном на меня, мелькнула обида. Потом она закрыла лицо руками. Мне показалось, что она сейчас заплачет, но она тоже рассмеялась. Иногда это единственное, что можно сделать.

– Фургон ещё жив? – спросила я, как только мы немного успокоились и перевели дыхание.

Но Рейган не успела ответить, потому что в спальне моих родителей зажегся свет. Входная дверь распахнулась, и мама выбежала на порог.

35

Мама не стала тратить время на удивление. Как она всегда говорила: «Зачем реагировать, когда можно действовать?»

И теперь, верная себе, она побежала к нам, в спортивных штанах, старой футболке, шлёпая по асфальту ногами в одних носках.

– Мэллори! – выдохнула она, распахнув дверь фургона.

– Здравствуйте, миссис Мосс, – Рейган все ещё сжимала руль, но голос у неё звучал спокойно и ровно.

Мама посмотрела на Рейган, затем на Кэт и, наконец, на меня, явно сканируя нас на предмет каких-либо видимых повреждений.

– Вон. Все вы, вон из машины, немедленно.

Мы гуськом выкарабкались наружу и выстроились на лужайке, сцепив перед собой руки и ковыряя мысками ботинок траву.

– Даже не знаю, с чего начать, – мама сложила вместе кончики пальцев и закрыла глаза, словно молилась, хотя я никогда раньше не видела её за этим занятием.

Когда она, наконец, открыла глаза, то посмотрела прямо на меня.

– Объясняй.

Я начала с конца.

– Мы нашли Дженнифер.

Мама застыла. На мгновение она позволила себе испытать удивление. После чего она немного смягчилась.

– Ох, Мэллори. Что я говорила об этом вашем расследовании? Полиция все ещё ведёт поиски…

– Нет, – перебила её я, – унасмаловременииона.

– Мэллори, помедленнее, – попросила мама.

Вот только у нас не было времени на промедления. Спустя секунду мы все – Рейган, Кэт и я – заговорили одновременно.

Я говорила: «Я не хотела действовать у тебя за спиной, но я все поняла. И мне надо всё исправить…»

Кэт говорила: «Мы с Ингрид злились на Мэллори, но когда она разгадала код…»

И Рейган говорила: «Мне не следовало приезжать. Мне не следовало вмешиваться…»

Мама подняла руку, прерывая нас.

– Девочки, пожалуйста. Мне ничего не слышно, когда вы постоянно друг друга перебиваете, – она опустилась на колени в траве, оказавшись немного ниже меня, и спросила, – Мэллори, почему вы были в этом фургоне?

– Нам нужно попасть в Говард-парк, – ответила я. – Дженнифер именно там.

Мама на секунду заколебалась.

– Почему ты так думаешь?

– Я не думаю. Я знаю. Ну, я на девяносто пять процентов уверена, что знаю.

Мама взяла секунду на размышление.

– Я говорила тебе, что мне нужна причина доверять тебе.

Моё сердце ухнуло куда-то вниз. После нашего разговора этим вечером я подумала, что они наконец-то начали понимать меня. Но теперь я всё испортила.

– Прости, – прошептала я.

Мама сделала глубокий вдох.

– Но я не учла того, что возможно это тебе нужна причина, чтобы доверять мне. Ты всегда можешь прийти к нам с твоим отцом. Мы на твоей стороне. И если поездка в Говард-парк – это то, что тебе нужно… Я тебя туда отвезу.

Я видела по выражению её лица, что она не верит, что Дженнифер там. Но она верила, что это нужно мне, и этого было достаточно.

– Правда? – от чувств у меня перехватило дыхание и прозвучало это как-то сдавленно.

– Правда? – эхом повторила Кэт, – Вы нас отвезёте?

Рейган смотрела на маму так же, как и всегда: зло стиснув челюсти и с глазами на мокром месте.

Мама поднялась на ноги и посмотрела на моих друзей так, словно забыла, что они всё ещё здесь.

– Ну… я не могу взять вас всех в полуночную поездку без разрешения ваших родителей, – она вздохнула и провела ладонью по лицу. – Заходите в дом. Мне нужно сделать несколько звонков.

* * *

Мы с Кэт и Рейган сидели на моей кровати, пока мама звонила их родителям. Из-за стены было слышно, как она ходит взад-вперёд по соседней комнате, доносились обрывки разговоров: «Они выглядят уверенными»; «Да, скорее всего я выдаю желаемое за действительное, но, возможно, это то, что им нужно» и «Своего рода завершение».

Слушая все это, Рейган дёрнула себя за чёлку и спросила:

– Что, если ты ошибаешься, Мэл? Что, если и правда принимаешь желаемое за действительное? Что, если Дженнифер… больше нет?

Кэт прикусила ноготь.

– Тогда мы должны это выяснить, не так ли?

Рейган ничего не ответила.

– Я уверена, что Дженнифер в парке, – я упрямо тряхнула головой. – Она должна быть там.

– Не думаю, что я… – Рейган остановилась и продолжила, только взяв себя в руки. – Уверена, что хочешь её видеть?

Хоть это и было неправильно, я понимала, о чём она говорит. Как бы сильно я ни хотела найти Дженнифер, какая-то часть меня боялась встретиться с ней лицом к лицу.

– Ты справишься, – мягко поддержала меня Кэт.

Я не могла поверить, что мне потребовалось так много времени, чтобы увидеть настоящую Кэт, её искреннюю доброту, скрытую под колючим щитом.

Прежде чем Рейган успела ответить, в спальню зашли мама и папа.

– Ладно, Кэт, я поговорила с твоими родителями, – вздохнула мама. – Твой папа приедет за тобой.

Кэт уставилась на свои руки.

– Да, миссис Мосс.

Мама нахмурилась.

– И, Рейган, у меня не получилось связаться с твоим отцом. Полагаю, он спит, так что мы можем заскочить к тебе домой и высадить тебя по дороге.

– Моего отца нет дома, – просто ответила Рейган.

– Что ты хочешь этим сказать? – мама говорила с Рейган, как говорила бы с другим взрослым – тем, который ей на самом деле совершенно не нравится.

Рейган пожала плечами.

– Он в командировке.

Папа растерянно моргнул.

– И ты осталась дома… одна?

Рейган кивнула, словно в этом не было ничего особенного.

– И как часто это происходит?

Рейган снова пожала плечами.

Мама с папой обменялись взглядами. Они видели, как плечи Рейган слегка подались вперёд, словно она ушла в себя. То, как нервно подрагивает её левая нога. Они видели её нечёсаные волосы, распухшие глаза, прыщи, усеивающие подбородок, и веснушки, рассыпавшиеся по щекам. Без макияжа она выглядела гораздо младше.

Папа положила ладонь маме на плечо, и её лицо смягчилось.

– Ясно. Ладно. Видимо, ты поедешь с нами.

Глаза Рейган расширились, и веснушки, казалось, засияли. На долю секунды она слабо улыбнулась, а затем всё исчезло. Она снова уставилась в пол, а её лицо скрылось за непроницаемой маской.

Мы все были так напряжены, что, услышав стук в дверь, невольно подпрыгнули, ожидая появления полиции, инопланетян, или даже самой Дженнифер.

Мы проследовали за мамой в гостиную, и когда она открыла входную дверь, на пороге обнаружилась Ингрид, нервно заламывающая руки.

– Ингрид! – выпалила я. – Ты пришла.

Её глаза метались между Рейган, моими родителями, Кэт и мной.

– Посреди вашей лужайки стоит фургон, – осторожно сообщила она, словно мы могли такое пропустить.

Кэт серьёзно кивнула.

– Именно.

Когда никто не стал вдаваться в подробности, Ингрид продолжила:

– Я решила, что должна быть с вами двумя. Я всё ещё злилась, но потом увидела разбитую машину снаружи и подумала… – она поморщилась. – Но с вами всё в порядке.

– Мы в порядке, – подтвердила я.

Мама повернулась к папе, затем к Ингрид и заявила:

– Похоже, мне нужно сделать ещё один звонок.

36

Окрестности сияли. Проезжая мимо домов, мы видели, что почти каждый украшен мерцающими гирляндами, хотя до Рождества оставалось несколько месяцев, – тогда я и вспомнила выпуск новостей. Мисс Роджерс сказала, что осветит свой дом, и теперь, похоже, остальные решили последовать её примеру.

На сердце сразу стало теплее. Я помнила, что сказала Дженнифер той ночью в своей палатке: если можешь окружить себя звёздами, почему бы этого не сделать?

Рейган сказала, что нарисованные от руки плакаты в школе сделали из чувства вины, а не ради заботы. Но, возможно, дело было и в том, и другом. Может быть, теперь люди увидели, что они сделали недостаточно, чтобы принять новую девочку и её маму в нашем городе. Может быть, теперь они поняли, что им следовало игнорировать слухи. И просто принести приветственный пирог.

Тогда они этого не сделали, но, возможно, после этого случая мы исправимся и станем лучше.

А потом небо присоединилось к нашим сонным маленьким домикам, вспыхнув собственным световым шоу. Я прижалась к окну, глядя как сквозь ночь несутся метеоры. Нам необходимо попасть в парк.

Мама договорилась с родителями Ингрид о том, что та поедет с нами. Если именно это было необходимо нам для так называемого «завершения». Когда подъехал отец Кэт, мама убедила его последовать за нами на его машине. Так что теперь в нашей машине сидели мама, папа, Рейган, Ингрид – а Кэт и её отец ехали следом.

Ингрид села в машину первой, заняв обычное место Рейган, и повисла секундная неловкость, прежде чем я скользнула на место посередине, рядом с ней. Обычно мне было бы тяжело сидеть между Рейган и Ингрид, но сейчас я была слишком отвлечена.

– Мы опаздываем, – сказала я, боясь, что мы пропустим метеоритный дождь – и Дженнифер вместе с ним. – Скорее. Пожалуйста, скорее.

Мои родители так и поступили.

Мы мчались сквозь ночь наперегонки со звёздами. Проехав окраину, заставленную автосалонами и изнывающими от жары пальмами, мы окончательно покинули Нибург, и вокруг раскинулись одни только бескрайние поля.

Меня всю трясло, и я уже почти решила, что это проделки инопланетян, когда поняла, что это просто вибрирует в кармане мой телефон.

«Что, если мы найдём Дженнифер, и она расскажет всем о том, что мы сделали?»

Сообщение от Рейган. Она напряжённо смотрела в свой телефон.

«Тогда мы посмотрим правде в глаза и научимся быть лучше», – ответила я.

Я смотрела, как напряглась её челюсть. Она не походила на ту Рейган, которую я знала раньше. Она казалась такой потерянной и напуганной. Но, возможно, за её акульим взглядом всегда скрывался этот страх, и на самом деле я видела только одну из её сторон.

«Не знаю, стоит ли мне вообще здесь быть», – написала она. И сразу ещё одно сообщение: «Я тебе больше не нужна».

Я подумала, она хочет сказать, что мне больше не нужен водитель – но чувствовала, что это нечто большее.

Я ответила: «Разве ты не хочешь все исправить?»

Если я больше за ней не следовала, может быть, я смогу её за собой повести? Смогу ей помочь.

«Всё равно это не будет иметь никакого значения», – ответила она. Когда мы наконец встретились взглядами, на её лице читалось горе, и я знала, что даже если бы Рейган хотела все исправить, прямо сейчас у неё просто не хватило бы на это смелости.

Отложив телефон, я адресовала ей благодарный взгляд. Спасибо, что пытаешься. Спасибо, что сейчас ты здесь. Спасибо, что была той, в ком я нуждалась в определённый момент своей жизни.

А ещё он говорил: «Мне жаль». Мне жаль твоих родителей. Я сожалею о том, что мы сделали. Мне жаль того человека, которым я была, и, возможно, даже ту, кем являюсь сейчас. Мне жаль, что я больше не могу быть той, кто тебе нужен. И ты тоже не можешь быть той, кто нужен мне.

Я многое могу сказать одним взглядом, но мне казалось, что мы в последний раз поняли друг друга без слов. Однажды, возможно, совсем скоро, мы с Рейган перестанем говорить на языке лучших друзей.

Сглотнув, она кивнула, и всё это отразилось в ответ на её лице.

Почему люди боятся верить? Может быть, потому что, если они поверят в лучший мир, им придётся поработать, чтобы этот мир стал реальностью.

Рейган выключила телефон и зажала его между коленями. Затем она уставилась в окно, бездумно глядя на падающие звёзды.

Я открыла карты в телефоне, а мы все ехали к Говард-парку.

Оставалось ещё семь минут.

* * *

Когда мы наконец добрались, я распахнула дверцу машины ещё до того, как мама припарковалась, и бросилась бежать быстрее, чем когда-либо в своей жизни.

Я была в отчаянье. Я была дикой.

– Мэллори! – кричала мама мне вслед, – Подожди.

Но она осталась так далеко позади, что я едва могла её слышать.

Звёзды освещали небо, и я бежала, выкрикивая имя Дженнифер. Поле проносилось мимо, и всё остальное словно меркло. Ночь казалось слишком тихой, воздух – совсем чуть-чуть слишком холодным. Казалось, что вот-вот что-то случится, – тогда я её и увидела.

Она была там – поднимающаяся маленькая точка вдалеке, у основания радиовышки.

– Дженнифер! – я поняла, что плачу. Мои лёгкие прижимались к отчаянно колотящемуся сердцу, я почти задыхалась, но не могла сейчас остановиться.

Только когда я оказалась там, она посмотрела вниз и увидела меня. Дженнифер нахмурилась, качая головой, словно картинка никак не могла сложиться в её голове.

– Мы нашли тебя! – я протянула руку, словно могла схватить её и сдёрнуть вниз, в безопасность. Подошвы её ботинок были на пару сантиметров выше кончиков моих пальцев. Шнурки на её левой кроссовке развязались. – Мы нашли тебя.

Дженнифер на секунду потеряла хватку, и моё сердце пропустило удар, но она успела снова схватиться за перекладину и сжала на ней кулаки.

– Мэллори? – наконец выдавила она. Посмотрев мимо меня, она увидела, Рейган и Ингрид бегущих следом, увидела моих родителей вдалеке, а затем Кэт и её отца, выходящих из своей машины.

Выражение её лица от замешательства сменилось на страх.

– Знаю, ты испугана, – сказала я. – Но я пришла, чтобы попросить тебя вернуться. Мы не должны были говорить такие вещи и делать эти фотографии и, ну, произошедшее в туалете – ты понимаешь. Нам очень жаль. Теперь всё будет в порядке.

– В порядке? – её гнев пронзил меня насквозь. – Боже, почему ты не можешь просто оставить меня в покое?

Я растерянно заморгала, все ещё запыхавшись от бега.

– Но – что?

Её лицо исказилось от злости.

– Почему ты постоянно так со мной поступаешь? Почему ты постоянно пытаешься стащить меня вниз?

Она начала карабкаться выше, а я смотрела, как она всё больше удаляется от меня.

В ушах гудело от волнения. А затем я тоже начала взбираться на вышку. Я слышала, как друзья и родители выкрикивают моё имя, но продолжала подъём. Металл оказался намного холоднее, чем я представляла. Он зло кусал мои ладони, и руки уже начали дрожать.

– Это опасно, – крикнула я Дженнифер, и стоило мне произнести эти слова, как до меня дошёл их смысл: «Не смотри вниз». – Ты меня пугаешь!

Дженнифер резко рассмеялась.

– А ты знаешь, как сильно ты напугала меня? Знаешь, как страшно мне было тогда в туалете? Ты вообще можешь это представить?

– Мэл! – снизу взмолилась мама срывающимся голосом, гораздо более отчаянным, чем когда-либо за всю мою жизнь: – Мэллори! Дженнифер! Я звоню в пожарную службу. Пожалуйста, девочки, держитесь крепче. И не поднимайтесь выше.

Дженнифер продолжила лезть наверх.

Так что, и я тоже.

Рука за рукой, нога за ногой, я всё поднималась, но Дженнифер так и оставалась вне досягаемости. Ветер до слёз бил по глазам, но я не осмеливалась их вытереть. Мир стал размытым, и я почти потеряла равновесие.

Когда Дженнифер остановилась, застыли мы обе, чтобы взять передышку. Она пристально смотрела на свои руки, и её слова вырывались наружу, словно рыдание.

– Ты хотела заставить меня исчезнуть, разорвать дело всей моей жизни на части, чтобы я забыла, кто я такая на самом деле. Ты разорвала меня на части. Рвала меня на части и смеялась.

– Я не хотела причинять тебе боль, – ответила я.

– Тогда почему ты это сделала?

Я должна была тщательно продумать всё, что собиралась сказать. Но я спотыкалась о каждое слово.

– Не знаю. Это… это не было чем-то личным.

Дженнифер посмотрела на небо, на звёзды, освещающие ночь. Когда она снова опустила на меня взгляд, её глаза пылали огнём.

– Я так долго пыталась понять, почему ты причинила мне боль. Я думала, что была какая-то серьёзная причина. Что если бы я смогла просто понять тебя, возможно, всё это обрело бы какой-то смысл. Но… это не было чем-то личным, – она рассмеялась холодно и резко, как замёрзший металл под нашими руками, – ничего личного. Боже, это ещё хуже.

– Прости, – я сказала это так тихо, что ветер, кажется, унёс мои слова прочь.

Она ничего не ответила.

– Мне показалось, что я видела инопланетян, – я медленно вскарабкалась наверх, чтобы догнать её, пока мы не оказались прижатыми к башне бок о бок, – я видела НЛО. На этот раз по-настоящему. После того, как ты сбежала, я действительно его видела из окна моей комнаты.

– Не знаю, – произнесла она, и огонь в её глазах потух. Голос у неё был ровным и пустым: – Я не знаю, почему я вообще поверила в тебя, или в инопланетян, или вообще хоть во что-то. Они не придут. Никто не придёт.

Её слова гирей ударили меня в грудь. Я все ещё не перевела дыхание от бега и подъёма на вышку, и стоило мне посмотреть вниз, как я сразу же пожалела об этом: всё внизу пришло в движение, как будто я снова оказалась на вершине колеса обозрения.

Все собрались у основания башни и с высоты казались такими маленьким. Я слышала их крики, но из-за бушующего ветра не могла разобрать, что именно они говорят.

Я крепче сжала ноющие пальцы и оторвала взгляд от земли, возвращаясь к Дженнифер:

– Я пришла.

Она судорожно вздохнула. Она смотрела на звёзды. Не на меня.

– Сомневаюсь, что когда-нибудь смогу объяснить, почему мы это сделали, – сказала я.

Она повернулась ко мне, словно против своей воли, и на её лице не было надежды – но что-то похожее.

– Попробуй.

– Я… я думаю, что во мне есть что-то плохое, – призналась я. – Эта часть меня, которая хочет… большего. Я боялась её, и думал, что её надо подавить, иначе она возьмёт верх.

Её челюсти сжались.

– Мне казалось, что надо настолько задавить это чувство, чтобы оно и вовсе исчезло. Но потом я посмотрела на тебя, и ты была… большой. И ты не боялась быть большой, а я просто… Не знаю почему, Дженнифер, но это сводило меня с ума. Потому что я хотела почувствовать то же самое хоть однажды, но не знала, как. И все ещё не знаю.

– И ты попыталась украсть это у меня.

– Возможно, чтобы оно было и у меня. Или, может быть, я просто хотела, чтобы этого не было у тебя.

Она глубоко вздохнула.

– Прости, – повторила я.

Дженнифер закрыла глаза, а я снова посмотрела вниз. Мои друзья и семья стояли там, кричали, умоляли. А мои пальцы болели от того, как сильно я сжимала прутья. В глазах рябило, и я всё ждала, что упаду в обморок… но этого так и не происходило.

Там, наверху, на краю радиовышки, меня снова пронзило озарение, впервые случившееся на колесе обозрения. В ту ночь я подумала, насколько хрупок этот мир, что мы не можем в нем существовать, ничего не разрушая и не причиняя другим боль.

Но, может быть, на этом всё не заканчивалось. Что если, разрушив что-то, мы могли это восстановить. А причинив боль, возможно, могли и помочь.

И я не знала, дело было в адреналине, или в чём-то большем, но я больше не боялась. Конечно, мне было страшно, но я знала, что в итоге у нас всё будет хорошо. Мы спустимся вниз, и всё будет в порядке.

Вдалеке послышался вой сирен.

– Пожалуйста, – попросила я, – давай спустимся.

Она заколебалась и сдвинулась, слегка ослабив хватку. Узел в моей груди развязался. С нами всё будет хорошо.

Затем небо прорезала яркая молния. Всё вокруг стало белым.

И Дженнифер Чан не удержалась.

Я закричала, протягивая руку, чтобы схватить её, но было слишком поздно.

Дженнифер Чан упала.

37

В жизни случаются такие моменты, когда ты начинаешь верить.

Моменты, которые настолько странны, настолько невозможны, что навсегда отпечатываются в вашей памяти. Они меняют вас и заставляют поверить в нечто бóльшее.

Потому что Дженнифер только что неожиданно сорвалась вниз, а затем так же внезапно перестала падать…

Время остановилось.

Пройдут годы, воспоминания станут смутными, детали расплывчатыми, и я буду оглядываться назад и задаваться вопросом, действительно ли я вообще что-то видела.

Но прямо сейчас я была здесь: цеплялась за радиовышку, почти добравшись до её вершины, и смотрела на девочку, которая не то чтобы падала.

Вспышка света сузилась до луча, и Дженнифер в самом его центре окутал мягкий свет.

Все происходило как в замедленной съёмке, только метеоры, проносящиеся по небу над нами, двигались с прежней скоростью. Мы с Дженнифер встретились взглядами, и на её лице отразились мои собственные эмоции – испуг, паника и совсем немного надежды.

Возможно ли это? Может ли такое быть?

Свет мигнул один, два, три раза, и её глаза расширились. Её волосы парили над плечами, и казалось, что Дженнифер удерживает невидимая, непостижимая сила. Сила, с которой не сравнится даже гравитации.

Я гадала, что именно сейчас происходит, и во что именно мне полагалось поверить.

А потом момент растянулся и оборвался. Время продолжило бег.

Дженнифер падала.

И я боялась.

37

Последующие дни казались размытыми, они растягивались, расширялись и сжимались, и всё это одновременно.

Пожарная машина прибыла в Говард-парк всего через несколько минут после того, как Дженнифер упала, и парамедики доставили её в отделение скорой помощи. К счастью, с ней всё было в порядке, если не считать сломанной ноги, из-за которой Дженнифер на несколько дней забрали из школы, чтобы спокойно восстановиться дома.

Мои родители тоже разрешили мне прогулять несколько дней, и я проводила их то в беспокойстве, то в облегчении. Папа накормил меня таким количеством квашеной капусты, что, честно говоря, меня начало от неё тошнить.

Через пять дней после падения в мою дверь постучали Кэт и Ингрид.

Дженнифер не хотела меня видеть, поэтому Кэт и Ингрид приходили после визитов к ней, чтобы сообщить мне последние новости. Они вернули Дженнифер её тетради и как-то загладили перед ней свою вину. От них я узнала, что первую ночь после побега она провела, прячась в туалете торгового центра, а затем разбила лагерь в лесу, посылая сигналы в космос с помощью самодельного радио, которое когда-то собрала вместе с отцом. Один из таких сигналов ненадолго ворвался на частоту местной радиостанции, когда мы ехали с мамой. А позже мы с Кэт и Ингрид перехватили часть ещё одного сообщения Дженнифер о том, где её искать.

Сегодня я спросила Кэт и Ингрид о самочувствии Дженнифер, и Ингрид пустилась в пространные объяснения на основе всех исследований про переломы, которые она конечно же провела. Мы с Кэт слушали, впитывая факты, и, когда она закончила, Кэт просто сказала:

– Дженнифер готова поговорить с тобой.

Я села чуть прямее.

– Правда?

Всю неделю я мечтала о том, чтобы поговорить с Дженнифер, но сейчас меня вдруг охватил страх. Я не хотела снова всё испортить.

Ингрид мягко мне улыбнулась, Кэт склонилась вперёд, чтобы сжать мою руку. Мы с ними не вернулись к тому, что было раньше, но после ночи в Говард-парке нельзя было отрицать: теперь нас связывало нечто большее. Они решили смотреть вперёд, а не назад, и мы вместе работали, чтобы стать такими людьми, которыми, мы верили, мы можем быть.

После того, как они ушли, я положила кусочек маминого пирога на нашу лучшую тарелку, взяла подарок для Дженнифер и перешла улицу.

– Это вам, – сказала я, протягивая пирог, едва мисс Чан открыла входную дверь. Мама, разумеется, уже заходила к ним. В последнее время она часто пекла пироги.

Ребекка Чан насторожённо посмотрела на тарелку. Она точно не была моей самой большой поклонницей, и, после всего произошедшего, я не могла её в этом винить. Но в конце концов она взяла угощение и жестом пригласила меня войти.

– Как ты… – она тяжело сглотнула. – Как ты узнала, где её искать?

– Эм, – я чувствовала, что под этим небольшим вопросом скрывалось что-то посерьёзнее, – она дала мне одну из своих тетрадей. Ответ был внутри.

Она закрыла глаза и глубоко выдохнула.

– Это должна была быть я, – сказала мисс Чан, и мне показалось, что она скорее говорит сама с собой, чем со мной. – Я должна была догадаться.

Когда она снова открыла глаза, то добавила:

– Будь к ней добрее. Она заслуживает доброты.

– Я знаю, – не было слов, чтобы выразить, как много я узнала об этом в последнее время.

Она отвела меня в комнату своей дочери, закрыла за мной дверь, но я чувствовала, что она осталась ждать снаружи.

Комнату Дженнифер забили цветами и шоколадом, от пьянящего аромата у меня внезапно заслезились глаза. Я сморгнула слёзы прочь. Столько наших одноклассников что-то ей прислали. Я даже заметила подсолнухи от Рейган и плюшевого мишку от Пита.

– Привет, – поздоровалась Дженнифер. Она лежала в постели, вся в синяках, с загипсованной ногой, но выглядела лучше, чем я ожидала. Хоть я и слышала от Кэт и Ингрид, что Дженнифер идёт на поправку, я почувствовала, как мои плечи расслабляются.

– Привет, – ответила я, осторожно шагнув к ней навстречу, – я тебе кое-что принесла.

Повозившись с застёжкой рюкзака и чувствуя себя более неуклюжей, чем когда-либо в своей жизни, спустя, кажется, почти целый час, я наконец смогла вытащить совершенно новую тетрадь.

– Восьмой том, – предложила я, – если захочешь.

Она судорожно вздохнула, когда я положила тетрадь на стол рядом с кроватью, но не произнесла ни слова.

– Ты… эм… как ты себя чувствуешь? – спросила я.

– Побитой, – ответила Дженнифер.

– Прости.

– Когда вы сказали, что хотите вернуть меня на Землю, я и не думала, что это будет настолько буквально.

Её шутка вызвала у меня невольный смешок, из-за которого я сразу же почувствовала себя неловко, потому что не была уверена, можно ли мне уже смеяться.

Но уголки её губ тоже слегка приподнялись.

– Местный новостной канал хочет взять у меня интервью.

Я кивнула.

– Они обращались к Кэт, Ингрид и даже ко мне, но мы ответили, что сначала им надо поговорить с тобой. Это ведь твоя история.

– Верно, – какое-то время она обдумывала мои слова. – Но это и твоя история тоже.

Я не думала об этом в таком ключе, меня удивило, что она так решила.

– И я в роли плохого парня? – уточнила я. – Причина, по которой ты сбежала?

– Не приписывай себе так много заслуг, – она улыбнулась, я улыбнулась в ответ, и это было приятно. Потом она снова стала серьёзной: – Как одна из причин – да. Но не единственная. Я хотела кое-что доказать. Я хотела найти ответ. Настоящий ответ – там, наверху.

– Не знаю, есть ли он там, – я вздохнула. – Но, может быть, он есть здесь, на Земле. В нас самих.

Она посмотрела на меня и снова рассмеялась.

– Как дёшево, Мэллори. Ты всегда была склонна к таким пафосным фразочкам?

Никогда так не считала, но, может, это не так уж и плохо.

– Может быть.

– Кэт и Ингрид рассказали мне, что вы делали, пока меня не было. Как вы все искали меня, – продолжила Дженнифер. – И я не знаю, можно ли исправить то, что произошло в том туалете, но… спасибо тебе. За то, что нашла меня.

– Спасибо тебе, – я покачала головой. – Ты научила меня верить.

Она резко отвела взгляд, её переполняло слишком много эмоций, чтобы говорить.

– Я так испугалась, когда ты упала, – выпалила я, – Я не знала, уцелеешь ли ты.

– И я порядком удивилась, что в итоге я уцелела, – прошептала она, – Мы были так высоко, и эта вспышка молнии, и я… Это было словно… я почувствовала…, – она неуверенно замолчала.

Я не знала, это ли она собиралась сказать, но, подавшись вперёд, тихо призналась:

– Мне показалось, что ты пар´ишь.

Её глаза широко распахнулись.

– Именно это я и почувствовала. Но когда я спросила Кэт и Ингрид, они сказали, что всё произошло мгновенно. Они только увидели, как я упала.

Я покачала головой.

– Мне они сказали то же самое, но я всё видела. Ты буквально зависла в воздухе.

– И эта молния, появившаяся из ниоткуда.

Я кивнула.

– У нас во Флориде часто бьют молнии, но не так. Это было похоже на нечто большее.

Мы смотрели друг на друга, и на мгновение всё остальное исчезло. Остались только двое, увидевшие нечто невозможное, невероятное. Но мы не стали говорить вслух о наших подозрениях и надеждах.

Может быть, когда-нибудь мы обсудим это во всех подробностях – может быть, исследуем всё необъяснимое, что произошло за последние несколько дней. Может быть, изучим явление НЛО, свидетелем которого я была, и решим, были ли это инопланетяне, или что-то с военной базы, или Бог, или просто немного бытового волшебства, которое замечаешь, когда отчаянно хочешь поверить.

Может быть, однажды все эти вопросы сблизят нас, и мы сможем перекинуть через образовавшуюся между нами пропасть новый мост дружбы.

Может быть.

– Стоит ли нам говорить на интервью? – спросила я. – Обо всём необъяснимом?

Она приподняла бровь.

– Тогда этот город может стать чем-то вроде Зоны 51. Нигдебург может превратиться в нечто особенное.

Я на мгновение представила Нигдебург, ставший Гдебургом. Но потом я вспомнила о поисковой группе, и самодельных плакатах, домах, освещённых мерцающими гирляндами надежды.

– Может быть, он уже стал особенным, – сказала я с лёгкой улыбкой. – Или, по крайней мере, может стать, если люди продолжать заботиться друг о друге. Даже без инопланетян.

– Звучит неплохо, – она смотрела на меня, словно видела что-то новое или что-то другое. На мгновение во мне вспыхнуло прежнее беспокойство о том, что она думает. Но так же быстро оно угасло.

– Хочешь узнать мой любимый факт о космосе? – спросила Дженнифер.

– Ого, – я искренне удивилась, что она хочет поделиться со мной чем-то подобным. – Да, давай.

– Не волнуйся, – добавила она почти с улыбкой, – он не об инопланетянах.

– Я и не волновалась.

Она кивнула.

– Мой любимый факт заключается в том, что весь водород во Вселенной был создан во время большого взрыва. А человеческое тело на десять процентов состоит из водорода. Это значит, что в нас есть десять процентов чего-то настолько же древнего, как и сама Вселенная.

Я попыталась это осознать. Неделю назад от этой мысли у меня, возможно, закружилась бы голова, но теперь я вполне серьёзно ответила:

– Это и правда круто.

– Благодаря этому кажется, что всё во Вселенной на самом деле хоть немного да связано. Например, даже если инопланетян не существует, даже если мы совсем одни, на самом деле мы не одиноки, потому что все мы сделаны из одного и того же материала. И мы всегда были такими, с самого начала. Понимаешь, что я имею в виду?

Мир словно вышел за свои рамки. Что-то росло в моей груди, и сначала оно походило на ту самую знакомую тревогу. Но это была не она, а нечто большее и более обнадёживающее. Бесконечное пространство возможностей.

– Да, – сказала я Дженнифер, – думаю, что понимаю.

Выдержка из «Путеводителя по Вселенной Дженнифер Чан: Том VIII», статья № 1:

Кем ты себя считаешь?

В самом начале был взрыв.

Было тихо, а потом бам: и весь этот беспорядок, свет, жизнь. Пути назад больше не было. Ничто не могло бы превратить весь этот бардак обратно в крошечную пылинку.

Она постоянно становится больше, ну, вы знаете, – Вселенная. И во всём этом бесконечном пространстве есть так много всего, чему можно научиться и открыть для себя. Так много всего, чего мы не понимаем.

Конечно, я все ещё ищу ответы, потому что такая уж я. Но после падения с той вышки – после того, как я не упала с той вышки – я подумала… может быть, невидимые, таинственные вещи, в конце концов, не так уж и страшны.

Нам известно десять процентов Вселенной. Но девяносто процентов ещё только ждут, когда их откроют.

Мы на десять процентов состоим из самого древнего элемента во Вселенной. А остальные девяносто процентов – это что-то новое.

Так что, возможно, та часть нас, которую мы не понимаем, – она не хорошая и не плохая, а что-то посередине. И это что-то может быть чем угодно.

Что надо знать о Вселенной: никто не знает, чем всё закончится. Некоторые учёные предсказывают Большое Сжатие: гравитация будет притягивать и притягивать всё, пока оно не взорвётся. Другие считают, что это будет Большой Разрыв: тёмная энергия станет такой мощной, что разорвёт всё на части. А третьи думают, что всё так и будет продолжаться, как это происходит сейчас, что Вселенная будет вечно убегать от самой себя.

Но раз знать наверняка всё равно невозможно, у меня вполне может быть теория.

Учёные говорят о гравитации и тёмной энергии так, словно они участвуют в перетягивании каната. Но мне не кажется, что это какое-то состязание. Я думаю, эти силы всегда были предназначены для того, чтобы работать вместе – не для того, чтобы положить всему конец, вызвать Большое Сжатие или Большой Разрыв, а для того, чтобы поддерживать постоянное колебание. Расширение и сжатие.

Мы отталкиваем друг друга. Мы притягиваем друг друга.

Мы причиняем друг другу боль. А потом исцеляем.

Мы исследуем просторы космоса. И возвращаемся домой.

Отталкивание и притяжение сил внутри вдохновляет нас на перемены и открытия. И я думаю, что это хорошо, по крайней мере, я предпочитаю в это верить. Потому что мы все гораздо больше, чем нам кажется. Мы все – часть этой огромной вселенной, полной бесконечной, беспорядочной жизни.

Примечание автора

Я была девочкой в туалете – девочкой, прижавшейся к раковинам, окружённой группой одноклассников. Среди них были мои подруги, те, кого я все ещё считала своими подругами, и даже те, с кем я никогда прежде не разговаривала.

Издевательства начались в социальных сетях, когда я училась в средней школе. В двенадцать лет они писали для меня и про меня сообщения, которые слишком жестоки, чтобы включить их в книгу для двенадцатилетних. Они строили планы подмешать мне что-то в напитки, сломать меня, утопить.

Я говорила себе и другим, что мне не страшно. В течение дня я старалась вести себя так, словно всё это меня не волнует. Но затем я проводила бессонные ночи, прячась под одеялом, ожидая, когда это закончится.

Спустя пару недель стремительной эскалации издевательства из сети перешли в реальность, и в последний день учебного года они загнали меня в угол в туалете.

Одна из них сказала: «Я хочу сделать этот день худшим в твоей никчёмной, жалкой жизни. Надеюсь, ты запомнишь его навсегда».

И я запомнила.

Я помню трещину в стене туалета, мигание тусклых флуоресцентных ламп, то, как одна из них посмотрела на меня и сказала: «Да кем ты себя считаешь?»

Они сказали мне, что я – никто, что я всегда буду никем.

Я помню, что мысленно повторяла: «Не плачь, не плачь», пока они наконец не ушли, и тогда я свернулась калачиком в кабинке и зарыдала на холодном, грязном кафеле, гадая, правы ли они.

Казалось, что это конец всего.

Когда я рассказала об этом учителям, они сказали, что ничего не могут поделать; никто из взрослых не был свидетелем издевательств, и учебный год всё равно закончился. Мне сказали: «Наслаждайся летом. Ты и не заметишь, как забудешь об этом».

Не зная, к кому ещё обратиться, я написала о Том Случае в своём дневнике, словно говоря себе: «Это произошло. Это имело значение».

В этом дневнике я начала писать слабо замаскированную историю об издевательствах в школе, словно могла перерыть свой опыт и найти какое-то объяснение случившемуся. Где я допустила ошибку? Почему эти девочки так на меня разозлились? Из-за чего они захотели причинить мне боль? Я выдумывала ответы на эти вопросы, надеясь, что это позволит мне понять.

Это немного помогло, как это часто бывает с писательством, но я чувствовала, что чего-то не хватает, словно я не могла найти правильные ответы или задавала неправильные вопросы. В конце концов я сказала себе двигаться дальше. Я постаралась забыть о Том Случае.

И это вроде как сработало. Воспоминания могут притупиться так же, как притупляется запах родного дома: мы погружаемся в него так часто, что забываем о существовании какого-либо запаха вообще. Я перестала замечать свою давно похороненную боль.

А потом я начала писать книги о средней школе.

Посещая школы, разговаривая с нынешними учениками, слушая их истории и делясь своими, я невольно вспомнила свой собственный опыт. Это было всё равно что вернуться домой после долгого путешествия и осознать: боже мой, мой дом пахнет лимонными корками!

Я так давно избегала того случая в туалете, что, вернувшись к нему, почувствовала себя дезориентированной. Но ученики продолжали спрашивать о моей жизни в средней школе, и когда я сказала им, что надо мной издевались, у них возникла сотня вопросов.

Что вы сказали? Почему это произошло? Как вы с этим справились?

Я поймала себя на том, что говорю им всё то же, в своё время слышала от взрослых: с тобой все будет хорошо. Однажды ты обо всём этом забудешь.

Но мои слова казались пустыми. Эти ученики хотели ответов точно так же, как я хотела в свои двенадцать, – хотела до сих пор. И, разговаривая с ними в аудиториях и классах средней школы, я вспоминала девочку, которой когда-то была. Я поняла, что мне нужно рассказать её историю. Ради тех детей, которые задавали мне эти вопросы, как и ради себя самой.

Мой друг был весьма озадачен, когда я рассказал о своём следующем писательском проекте. Зачем тебе возвращаться к этому воспоминанию и снова причинять себе боль?

У меня тогда не было особого ответа, кроме как сказать: «Думаю, я должна это сделать».

Мои первые наброски Дженнифер Чан были похожи на старые записи в моём дневнике времён средней школы. После всех этих бесконечных попыток забыть о случившемся, я начала с того, что сказала себе сливается с: «Это случилось. Это имело значение».

В ранних версиях этой истории я искала ответы – и я решила, что, став взрослой, я наконец-то могу набраться смелости обратиться к источнику.

Я связалась с теми, кто издевался надо мной.

Мы встречались за кофе, переписывались или разговаривали по Zoom, и я спрашивала, что заставило их причинить мне боль.

Не все разговоры были лёгкими. Нашлись те, кто отказался признавать случившееся, – забыли или отказались вспоминать.

Но некоторые помнили или отказались забывать, и они спросили: что ты хочешь узнать? Я сделаю всё, что в моих силах.

Спустя пятнадцать лет после Того Случая внезапно мне снова стало двенадцать: сердце бешено колотилось, ладони потели, я искала ответ, который придал бы всему смысл.

«Почему я?» Задала я вопрос.

Они сделали всё, что было в их силах. Но лучшее, что они смогли предложить: в этом не было ничего личного.

И, честно говоря, это был не тот ответ, который я ждала. В конце концов, для меня это было предельно личным. Если на моём месте мог оказаться кто угодно – если я просто оказалась не в том месте, не с теми людьми, и не в то время, – тогда это значило, что я не имела никакого значения в собственной истории.

Но, разумеется, это была не только моя история, но и их тоже. И их ответ был своего рода приглашением, потому что если это не было чем-то личным, то что же это было?

Я поняла, что задавала неправильные вопросы. Я сосредоточилась на одном единственном моменте: почему вы сказали обо мне такие вещи? Почему вы так со мной поступили? Но мне надо было смотреть шире, мягче: кем вы были? «Кем вы хотели стать?» Кем вы стали?

Проще говоря, я поймала себя на том, что задаю почти тот же вопрос, который когда-то задавали мне мои обидчики: Кем ты себя считаешь?

Я убегала от этого вопроса последние пятнадцать лет. В их устах эти слова были вызовом, обвинением, предупреждением не высовываться.

Но, повзрослев, оглядываясь на прошлое и заглядывая в будущее, я поняла, что этот вопрос может быть чем-то большим.

Я хотела знать, кто такие хулиганы? Но я должна была спрашивать, кто такие люди?

Это вопрос без ответа. Или, точнее, у этого вопроса бессчётное количество ответов.

Разговоры стали другими, мы обсуждали тех, кем мы были в средней школе, о нашей домашней и школьной жизни, о наших мечтах и сомнениях. Мои бывшие обидчики сказали мне, что они вынесли урок, что они выросли. Одна из них призналась, что она была зла, что ей было больно, но никто из взрослых не мог этого увидеть, и её гневу больше некуда было деваться. Другая рассказала, что она сама чувствовала себя невероятно маленькой и ничтожной.

Одна из них поделилась тем, как причинение боли мне – и другим – изменило её, как её действия стали зеркалом, которое подтолкнуло её к тому, чтобы измениться, поступать лучше и быть лучше. Другая стала активисткой, которая пытается сделать современный мир более дружелюбным местом для детей.

В этих беседах мы отправились из взрослой жизни назад к нашим юным годам, прокладывая путь в один единственный момент. Возвращаться было нелегко. Но, найдя способ вернуться в ту ситуацию, мы нашли способ из неё выбраться. И я поняла, что больше не причиняю себе боль. Вместо этого я начала исцеляться, впервые по-настоящему.

В первую очередь исцеление принесло признание… Готовность принять, что это правда произошло и нанесло мне травму. Что это причинило мне боль. Напугало меня. Пошатнуло мою веру в то, что мир безопасен и прост. Но это также научило меня перестраиваться, заступаться за других, видеть в себе стойкость. Исцеление пришло от понимания того, что этот опыт имел значение, что я имела значение.

Исцеление также пришло от осознания, что я не заперта в этом единственном моменте жизни – и мои обидчики тоже. Исцеление заключалось в том, чтобы замечать беспорядок в других и в себе. В том, чтобы научиться прощать. Осознать, что перемены это не данность, но они возможны.

Когда мне было двенадцать, когда я боялась своих обидчиков и была слишком напугана, чтобы ходить в школу, взрослые сказали мне: «С тобой всё будет хорошо. Однажды ты обо всём этом забудешь».

Первая часть была правдой. Вторая – нет.

И у меня до сих пор нет ответов на все те вопросы, которые мне задают школьники. Но я скажу этим детям вот что:

Если над вами издеваются, если вы знаете кого-то, над кем издеваются, или если вы причинили кому-то боль, – знайте, что однажды с вами всё будет в порядке. Это не конец всего.

И, может быть, однажды вы забудете, как пережили это.

Но я желаю вам не этого. Я желаю вам однажды исцелиться и вырасти из этого.

Я желаю, чтобы однажды вы увидели в том, что пережили, не конец, а начало – первое знакомство с собой как с человеком, который может найти свой путь и научить других сочувствовать. С человеком, который верит в добро и возможности, и даже в самую тёмную ночь может увидеть небо, полное звёзд.

Я надеюсь, что этот день скоро наступит.

А пока расскажите о произошедшем родителям, учителю или близкому человеку, которому доверяете. Найдите безопасные места в своей школе, в своём доме, в своём сердце. И знайте, что вы имеете значение. Знайте, что вы не одиноки.

Благодарности

Кэролайн Эбби: Спасибо за то, что с самого начала поверила в эту книгу и за то, что живо заинтересовались всеми аспектами этой истории, от космических фактов и психологических последствий стыда до очень школьного первого опыта использования макияжа. Я так благодарна тебе за то, что была со мной на протяжении всего процесса написания.

И я безмерно благодарна команде Random House: Барбаре Маркус, Джудит Хаут, Мишель Наглер, Катрине Дамкёлер, Жасмин Ходж, Келли МакГоули, Эдриенн Уэйнтрауб, Кристин Шульц, Крис Кам, Джону Адамо, Эмили Дюваль, Эрике Стоун, Шонесси Миллер, Лауре Эрнандес, Эмили Брюс и остальным.

Спасибо также Dion MBD за отличную обложку.

Сара Дэвис и Челси Эберли: спасибо за поддержку во время написания этой книги.

И Фэй Бендер: спасибо что помогла мне довести дело до конца.

Огромное спасибо моим невероятным друзьям-писателям и издателям, которые поддерживают меня в здравом уме во время поездки на американских горках нашей индустрии: Лорен Магазинер, Буки Виват, Сэм Морган, Эли Гербер, Бри Бартон, Лорен Гранж и Бен Гранж. Что бы я делала без ваших дельных советов, потрясающих историй, текстовых сообщений и электронных писем?

Во время работы над книгой я также опиралась на знания экспертов. Спасибо Мэтту Гранато за то, что объяснил, как работают радиоприёмники, и что ввёл мою историю в область возможного (или, по крайней мере, приблизил её к этому). Спасибо сотрудникам полицейского управления Туквилы за то, что рассказали мне о полицейских протоколах. И хотя я не разговаривала с ними лично, спасибо Карлу Сагану, Нилу Деграссу Тайсону, Саре Скоулз и Эвалин Гейтс за то, что написали книги, которые были важны для моих исследований в области астрофизики и инопланетян. Я также хочу выразить благодарность некоторым бывшим одноклассникам, которые поделились своими знаниями, мнениями и размышлениями, когда я ни с того ни с сего отправила им сообщение: «Эй, можем поговорить о тех людях, которыми мы были раньше?»

Мама и папа: я когда-нибудь должным образом благодарила вас за всю поддержку, которую вы оказали мне в школьные годы? Мне было так больно в школе, но вы сделали наш дом самым безопасным местом во вселенной, и только годы спустя я смогла понять, насколько это было важно. Спасибо.

Сунхи: спасибо за то, что вдохновляешь меня быть храброй. Как и всегда.

И всем моим родственникам, Сунхи, Эмили и Генри: единственным положительным моментом пандемии было то, что я провела вместе с вами так много времени. Спасибо за все серьёзные разговоры о доброте, жестокости и состоянии мира. Ваша мудрость, безусловно, нашла отражение в этой книге, возможно даже больше, чем вы думаете.

Конечно, Джош: каждый день с тобой я убеждаюсь, как же мне повезло. Спасибо тебе за то, что ты лучший шеф-повар, лучший слушатель, лучший со-ведущий подкаста, лучший друг и самый лучший человек, с которым можно провести свою жизнь. А ещё спасибо за название этой книги.

И последнее, но далеко не по значимости: я начала эту книгу в феврале 2020 года, за месяц до закрытия Соединённых Штатов. Это было нелёгкое время для написания романа, но это, безусловно, позволило иначе взглянуть на мою пустяковую писательскую тревожность. Поэтому я хочу выразить свою огромную благодарность медицинским работникам, сотрудникам продуктовых магазинов, учёным и всем работникам жизненно важных отраслей. Огромное спасибо также всем тем многочисленным людям, которые сделали всё возможное, чтобы обезопасить себя и других, и отреагировали на всё это горе и неопределённость с сочувствием и состраданием. Видеть то, что люди делали для своих близких и для полных незнакомцев, дало мне большое утешение и надежду. Это напомнило мне, что даже в худшие времена люди всё ещё способны на добро.

Примечания

1

Йом-Киппур – день поста, покаяния и отпущения грехов в иудаизме. Важный праздник для религиозных евреев.

Content

Тае Келлер
Дженнифер Чан не одна

Сейчас 1

2

Тогда 3

4

Сейчас 5

Тогда 6

Сейчас 7

Сейчас 8

Тогда 9

Сейчас 10

Тогда 11

Сейчас 12

Сейчас 13

14

Тогда 15

Сейчас 16

13

Тогда 18

Сейчас 19

Сейчас 20

21

22

Тогда 23

Сейчас 24

25

Сейчас 26

Сейчас 27

28

Тогда 29

30

Сейчас 31

32

33

Сейчас 34

35

36

37

37

Примечание автора

Благодарности

Примечания