Аннализа Эйвери

Обещание ночного серебра

Annaliese Avery

The Nightsilver Promise

Text © Annaliese Avery, 2021

Original edition is published and licensed by Scholastic Children’s Books, a division of Scholastic Limited.

© Ефимова Е. М., перевод на русский язык, 2023

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

Посвящается моему дедушке Бастеру, показавшему мне звёзды и научившему их песне.

Non est ad astra mollis e terris via[1].

Сенека

Глава первая

Зов судьбы

Судьба обратила свой зов к Пейсли Фицуильям, и в доказательство этого девочка держала в руке повестку.

Пейсли шла от станции дирижаблей, на ходу поправляя на плече ремень отцовской сумки из драконьей кожи; огненно-рыжие волосы выбивались из-под шерстяной кепки, а в ушах стоял гул воздухолётов, взмывающих в небо над Лондоном.

Сощурив глаза, Пейсли бросила взгляд вверх, на ясное зимнее небо. К западу от восходящего солнца дрейфовал Верхний Гринвич. К тому времени, как сегодня вечером зайдёт солнце, парящий район будет уже высоко на востоке, приветствуя ночь.

Промозглый северный ветер терзал Лондон своими ледяными пальцами, тянущимися до самых дальних границ империи Альбион. Но Пейсли, не обращая на него внимания, шагала по обмёрзшим улицам Нижнего Лондона. Её волновали куда более важные вещи, нежели заледенелая Темза: этого дня девочка ждала долгих тринадцать оборотов. Сегодня она узнает, что приготовили ей звёзды. Пейсли посмотрела на повестку: чёрные отпечатанные строчки чётко выделялись на желтоватом пергаменте. Написанное на старокельтском языке, извещение приглашало её явиться и узнать, какой путь запланировал для неё Верховный Конструктор. Улыбаясь, Пейсли перешла Олд-брод-стрит и направилась к Часовне механиков. Она нисколько не сомневалась в своём будущем, как и в том, что Солнце состоит из драконьего огня, а Земля – из часового механизма.

Пейсли знала, что станет исследователем, в точности как её отец.

Она как раз проходила мимо кователя новостей, когда тот пронзительно выкрикнул заголовок из «Королевского вестника»:

– «Сигналы смертоносной кометы предвещают начало конца! Госпожа учёная утверждает, что это не дракон!»

Услышав слова «госпожа учёная», Пейсли остановилась как вкопанная, резко повернула голову к кователю новостей и потянулась к газете.

– Эй, тут тебе не библиотека, если хочешь прочитать – купи, – проворчал неприветливый молодой человек.

Пейсли сунула руку во внутренний карман своего толстого шерстяного пальто и, протягивая газетчику серебряный шестипенсовик, заметила, что он смотрит на её левое запястье: из-под рукава выглядывал толстый браслет из драконьей кожи. Пейсли покраснела и постаралась не обращать внимания на презрительный прищур кователя и то, как небрежно он сунул сдачу. Начиная с завтрашнего дня ей больше никогда не придётся носить браслет; путь станет ясен, и звёзды ярко засияют над ней.

Она медленно шагала дальше, читая на ходу, как вдруг в глаза бросилось имя её матери.

«Небесный физик, профессор Виолетта Фицуильям, первая и единственная женщина-учёный в парящем районе Верхний Гринвич, открыла стремительно летящую комету Вольстенхольма, названную в честь деда-профессора, который тоже был учёным. Ожидается, что в ближайшие несколько дней комета осветит небеса над нашей славной империей и дикими народами Северных королевств.

Гильдия механиков заверяет обеспокоенных граждан: если заявления госпожи Фицуильям верны, то комета станет частью плана Верховного Конструктора.

Однако некоторые считают, что в Небесном Механизме не всё ладно.

Растут опасения, что эта так называемая комета – не что иное, как Малгол, Великий дракон, появление которого предсказали ходящие с драконами.

Принимая во внимание бурный путь самой госпожи профессора, в этом утверждении может быть доля истины. Возможно, читатели помнят, что профессор Фицуильям является женой покойного сэра Эдмунда Фицуильяма, рыцаря Альбиона, верного защитника Георга и командира Лиги исследователей. Сэр Эдмунд скончался почти четыре оборота назад в Восточной империи, в каковую отправился с дипломатической миссией во имя Георга. Также профессор является матерью сына-калеки и дочери-подростка, путь которой, как сообщают, ещё не определён.

Сегодня вечером профессор прочтёт лекцию о своём открытии, обзор которой «Вестник» опубликует завтра. Больше подробностей о пророчестве читайте на странице восемь».

Раздражённо поджав губы, Пейсли свернула газету и запихнула в сумку. Великий дракон, ну конечно! Мать много недель наблюдала за этой кометой и измеряла путь её продвижения в Механизме. Предположение, что это может быть Великий дракон, абсолютно ненаучно.

Что же до отсутствия у Пейсли пути… ну, сегодня она это исправит.

Часы на башне начали бить, и девочка быстро зашагала по Уормвуд-стрит к возвышающейся над улицей часовне с куполом и изогнутыми угловыми шпилями.

Пейсли протянула руку к центральному зубцу богато украшенной двери – и замерла. Через мгновение девочка обернулась посмотреть на заполненную улицу: люди шли по своим делам, уверенные в завтрашнем дне. А у неё участилось дыхание: вдруг звёзды предначертали путь, который она не захочет? Что, если они не дадут судьбу, которую она себе загадала?

Пейсли сделала глубокий вдох, и морозный воздух обжёг лёгкие. Она на мгновение задержала дыхание, потом выдохнула, и изо рта у неё, словно из пасти дракона, вырвался пар.

Насколько было бы проще, если бы она получила свой путь во младенчестве, как большинство остальных людей! У всех её знакомых он уже есть. Обычно судьба даётся человеку в раннем детстве, и люди вырастают в спокойной уверенности в завтрашнем дне.

В случае Пейсли всё было по-другому.

Тринадцать оборотов она прожила в мечтах и надеждах, каждый день гадая, какой путь ей предуготован. Теперь у неё есть собственные планы на будущее – планы, составленные ею, а не Верховным Конструктором.

Конечно, столь долгое отсутствие у человека пути – большая редкость, однако периодически происходило и такое. Механики оглашали судьбу лишь после того, как звёзды сообщали, что пришло время. По какой-то причине звёзды Пейсли ждали до этого дня.

Но когда долгожданный миг настал, в душе девочки зародился холодок сомнений.

Пейсли опустила протянутую к двери руку и прикусила губу. Вдруг Верховный Конструктор объявит путь, который ей не понравится?

Именно поэтому она не рассказала матери и младшему брату Дэксу, что получила повестку. Значит, можно просто вернуться домой, и никто ни о чём не узнает. Пейсли сделала шаг назад и повернулась, намереваясь уйти.

И остановилась.

Открыв письмо, в котором пришла повестка, она вытащила маленький медный диск и уже не в первый раз провела пальцем по выемкам, сделанным по его краю, по царапинам, проложенным крест-накрест. Эти маленькие линии и бороздки определят её судьбу. Снова обернувшись, Пейсли посмотрела на кователя новостей: больше никто не станет насмехаться над ней, попрекая тем, что звёзды её не ведут. Она крепко сжала диск в руке и толкнула дверь часовни, готовая взглянуть в лицо своему будущему.

Её сапоги зацокали по каменному полу, взгляд заскользил по изогнутым колоннам, состоящим из медленно вращающихся шестерёнок: массивные столбы возносились к чернильно-чёрному каменному потолку. На нём сияли тысячи искусственных звёзд, копий настоящих светил. Все они располагались в том порядке, в котором сияли в настоящих Небесах их двойники.

Пейсли пристально посмотрела на одну маленькую яркую звезду, и в душе девочки забрезжила надежда. Возможно, её звезда окажется ярче, чем она предполагает, – иначе почему Верховный Конструктор позволил ей мечтать об этом?

Над кафедрой висел Фатум. Пейсли часто сидела на церковной скамье и рассматривала яркую картину, пока священник-механик читал отрывки из Светокопии, древнего учения Верховного Конструктора.

Фатум изображал две сцены. Первая рассказывала о том, как Верховный Конструктор выковал сеть золотых путей Небесного Механизма из дыхания Великих драконов: их огонь сиял так же ярко, как пути под потолком часовни и искрящиеся искусственные звёзды.

Пейсли часто слышала, как священник-механик читает отрывок из учения, повествующий о том, как из драконьего дыхания возникли Солнце и свет, а Верховный Конструктор изобрёл ночь, чтобы звёзды определяли судьбу людей. Вторая сцена повествовала об участи Великих драконов, о том, как они отвернулись от Верховного Конструктора, выковали свой собственный путь в этом мире и за это были наказаны. На написанной яркими красками картине развернулось противостояние Георга и Великого дракона Эалдордома, первого изгнанного. Георг сжимал в руке копьё Аскалон. В учении говорилось, что это копьё было изготовлено специально для Георга, чтобы он смог исполнить своё предназначение и избавить мир от Великих драконов в соответствии с планом Верховного Конструктора.

Пейсли часто казалось, что судьба Великих драконов должна была сложиться по-другому. Они не заслужили смерти только потому, что хотели жить по-своему. Все тринадцать оборотов своей жизни Пейсли прожила как хотела; идея того, что вскоре она станет бессильной перед своей судьбой, наталкивала её на крамольную мысль: не лучше ли вообще не иметь никакого пути?

Но учение Светокопии гласило однозначно: у каждого человека свой путь, которому нужно следовать. И для Пейсли наконец пришло время обрести собственный.

На помосте перед кафедрой её ждала схематика, и левое запястье уже покалывало от предвкушения.

Как и большинство машин механиков, схематика выглядела просто, но изысканно. В верхней части имелся разъём, в точности соответствующий диаметру медного диска, а круглое отверстие на передней панели было ровно таким, чтобы в него прошла рука девочки.

Сердце Пейсли учащённо забилось.

Вот оно.

Зубцы её судьбы уже повернулись, и сейчас она узнает, какой путь ей уготован. Восторженное предвкушение в её душе пересилило страх.

Затаив дыхание, Пейсли просунула левую руку в устройство ладонью вверх, а правой рукой вставила диск в узкую щель. Мгновение ничего не происходило, а потом стенка машины сомкнулась на запястье Пейсли, и девочка уже не могла вытащить руку. Её дыхание участилось, и она почувствовала, что покрывается холодным потом.

Запястье Пейсли начало жечь. Она прикусила губу, по щекам потекли слёзы. Наконец боль прошла. Схематика открылась, и Пейсли осторожно вытащила руку из отверстия. Затем она подняла её к свету и принялась разглядывать у себя на запястье россыпь золотых звёзд.

Пейсли улыбнулась. Она получила свой путь и теперь ничем не отличается от других жителей империи.

Вот только в её звёздах было что-то странное. На всех когда-либо виденных ею схемах золотые точки располагались в форме круга, однако её звёзды выстроились полукругом, словно половина рисунка отсутствовала.

Из нижней части схематики выполз длинный лист пергамента, и на нём старинным кельтским шрифтом было отпечатано «Пейсли». Под именем поблёскивал такой же рисунок из звёзд, что и на её запястье. Ниже шёл набор символов и подробных пояснений. Пейсли быстро перевела каждую строчку; в документе говорилось, каким человеком она является и как повернутся шестерёнки её пути.

Она широко улыбнулась и немного успокоилась: пусть у неё странный рисунок звёзд, но пока каждое слово, описывающее её, соответствует истине. Звёзды говорят, что она храбрая и верная, стоит за правду и будет бороться за свои и чужие права. Также о том, что она ставит чужие нужды выше собственных и что время от времени ей стоит вспоминать о своих потребностях. А потом Пейсли запнулась.

Когда она перевела последнюю часть предсказания, во рту у неё пересохло. Девочка прочитала абзац один раз, второй, третий. Дыхание её участилось, в ушах гулко застучала кровь. Пейсли охватил страх.

Ты будешь храброй. Ты будешь сражаться изо всех сил. Тебе придётся отправиться очень далеко, но надолго твоё путешествие не затянется. Ты переживёшь страшные потери. Твои звёзды говорят, что ты потерпишь неудачу. Твои звёзды, Пейсли Фицуильям, утверждают, что до конца твоего четырнадцатого оборота твой путь закончится и ты умрёшь.

Глава вторая

Здесь живут драконы

Пейсли не стала задерживаться в часовне; ей вдруг показалось, что атмосфера внутри стала удушливой и запахло гнилью. Нужно срочно выйти наружу. Она не сомневалась, что если вдохнёт глоток свежего морозного воздуха, то головокружение сразу пройдёт. И её путь тоже скоро прервётся.

Пейсли подавила всхлипывание, но по её щекам ручьём потекли слёзы; спотыкаясь, она побрела назад, к дверям часовни, осмысливая, что её путь предначертан кратким и тернистым. Девочка резко остановилась и посмотрела на усеянный звёздами потолок. Хотелось накричать на эти поддельные звёзды, безмолвно сияющие у неё над головой, хотелось воскликнуть Верховному Конструктору: «Ради чего всё это?! Зачем вы позволили мечтать, если обрекли меня на скорую смерть?!»

Но все эти слова так и остались непроизнесёнными, потому что Пейсли боялась возмутиться этому вслух. Вместо этого она поплелась к выходу. Бледное зимнее солнце совершенно не грело; северный холод превратил слёзы у неё на щеках в льдинки.

Если бы Пейсли осталась внутри, она бы увидела, как в полумраке часовни вдоль стены крадётся какой-то подросток. Однако девочка не заметила, что он тайком следует за ней по улице.

Она шла куда глаза глядят, словно в тумане, на ходу укладывая пергамент в карман.

Ещё недавно Пейсли верила в своё прекрасное будущее так же непоколебимо, как и в непрестанное вращение Механизма. Она не сомневалась, что пойдёт по стопам отца, станет исследователем, и папа будет гордиться ею. Теперь Пейсли чувствовала себя так, словно шестерёнка её судьбы вылетела из общего механизма.

Девочка резко втянула в себя воздух. Если её звёзды не лгут, то очень скоро она вновь увидит отца. Пейсли прижала к груди папину сумку, из глаз снова брызнули слёзы. Наверное, папа будет разочарован, ведь её путь оказался коротким, и она так мало успела сделать.

Пейсли сглотнула, отчаянно борясь с приближающимся всхлипом.

До конца твоего четырнадцатого оборота твой путь закончится, и ты умрёшь.

В ближайшие девять лун она, Пейсли Фицуильям, умрёт. Её путь только-только начался – и уже приближается к концу. Все её многочисленные мечты вдруг развеялись как дым. Она перестанет существовать, исчезнет из этого мира и отправится за Завесу. Действительно ли механики правы, и Завеса – это место, где искра, из которой создан человек, ждёт, пока Верховный Конструктор не назначит ей новый путь? Впервые в жизни Пейсли так отчаянно надеялась, что механики не ошибаются. Наверняка за Завесой находится её отец – она всегда верила, что он там, – и рано или поздно они встретятся. И всё же – почему так скоро? Ведь у неё в этом мире столько незавершённых дел, а главное – здесь останутся люди, которых она любит.

Пейсли вдруг осознала, что смерть означает для неё вечную разлуку с мамой и Дэксом. От злости она так крепко сжала кулаки, что ногти больно впились в ладони. Как же сообщить родным эту ужасную правду?

Пейсли решила ничего им не рассказывать. Она прикроет свои звёзды на запястье и сделает вид, будто их вовсе не существует.

Разум девочки работал на полную мощность, словно крошечный моторчик, пока сама она всё глубже погружалась во мрак своей судьбы.

Она слепо брела по улице, не замечая суматоху впереди и не осознавая опасности, крадущейся за ней по пятам. Пейсли пришла в себя лишь после того, как на неё со спины вдруг налетел темноволосый парень. Он воспользовался секундами, пока девочке возвращалось самообладание, и незаметно вытащил у неё из кармана лист пергамента.

Пейсли остановилась как вкопанная и в замешательстве захлопала глазами. Когда она огляделась, то увидела, что дорога впереди заблокирована. На улице стояли электрикофургоны людей Двора с красно-белыми эмблемами на боках: машины выстроились перед входом в универмаг.

Вновь обретя чувство реальности, Пейс- ли протиснулась через толпу поближе к магазину.

– Что там происходит? – спросил какой-то мужчина позади неё.

Стоящая рядом с Пейсли дама ответила громким шёпотом:

– Одна из продавщиц оказалась с драконьим прикосновением.

При упоминании этого явления все волоски на теле Пейсли встали дыбом.

– О нет! Грязная полукровка! – мужчина сплюнул на землю.

Дама сделала то же самое, будто защищаясь от драконьего прикосновения.

– По крайней мере, это не парень, а то ещё эта комета и всё такое, – заявил другой мужчина.

Ещё двое зевак из толпы согласно забормотали.

Пейсли почувствовала, как свернувшаяся в её душе пружинка страха начинает сжиматься ещё сильнее.

Дверь магазина распахнулась, и вышли двое людей Двора в красно-белой форме; они тащили за собой продавщицу. Руки девушки были скованы за спиной, а на шее поблёскивал ошейник из ночного серебра. Один из людей Двора потянул за прикреплённую к ошейнику цепь, и Пейсли показалось, что кровь закипает у неё в жилах. В этот момент продавщица вскрикнула, едва не упав, дёрнулась вперёд, и Пейсли заметила, что рукава платья у пленницы оторваны.

Девочка содрогнулась – не потому, что боялась, как бы та не замёрзла, а из-за вида локтей. До плеч их покрывала ярко-красная чешуя.

Драконье прикосновение.

Толпа вокруг Пейсли разразилась гневными криками:

– Полукровка!

– Убить дракона!

– Заколоть её!

Девушка окинула толпу испуганным взглядом; её распахнутые глаза покраснели, по щекам текли слёзы. Пейсли поняла, что продавщица лишь ненамного старше её, и ощутила в груди жаркое пламя протеста. Она шагнула вперёд, не до конца понимая, что собирается сделать.

Вдруг у девушки необычно раскрылся рот – простой человек ни за что так бы не смог, – и её челюсть, словно выскочив из суставов, вытянулась, а из горла вырвался страшный рёв. Он мгновенно заполнил всю улицу, нет – весь мир. Звук обжигающим потоком влился в уши Пейсли, и, жмурясь, она зажала их ладонями.

Девочка знала, что драконье прикосновение проявляется по-разному, наделяя каждого затронутого им человека отличительными признаками. Правда, такие люди встречались очень редко, и Пейсли ещё никогда не видела подобного.

Словно со стороны она с внутренним замиранием ощущала, как этот звук парализует мозг, отчего подкашиваются ноги и накатывает беспамятство. Пейсли продолжала жмуриться и согнулась пополам, голова и всё тело завибрировали, а потом она, как и все окружающие, потеряла сознание.

Очнулась Пейсли на холодной, вымощенной булыжником мостовой и, открыв глаза, увидела над собой синее небо, по которому проплывала тёмная громада района Харроу-в-небесах. Люди вокруг постепенно поднимались и на трясущихся ногах уходили с заблокированного машинами участка улицы, озираясь в страхе увидеть драконью девушку. Но за те несколько минут, когда Пейсли и остальные лежали без сознания, продавщица исчезла, оставив только ошейник, наручники и рядом с ними ключи.

Пейсли улыбнулась и, потихоньку слившись с толпой, уходила подальше от магазина, мимо приходящих в себя людей Двора. Большинство ещё были без сознания или ошалело мотали головой, бессмысленно таращась вокруг.

Одного из младших людей Двора вырвало на мостовую, и капитан, взглянув на него с отвращением, проревел:

– Куда она побежала? Найдите мне эту грязную драконицу, а не то я повешу вас всех вместо неё!

Пейсли продолжала шагать прочь, надеясь, что девушка сумела укрыться в безопасном месте. Возможно, она добралась до дрейфующего над Лондоном района. Может быть, её спасли ходящие с драконами. Пейсли хотела верить, что звёзды предначертали сбежавшей девушке спасение, и уже не в первый раз гадала – применим ли закон Механизма к затронутым драконом как к остальным.

* * *

Пейсли направлялась домой, а тем временем человек, похитивший лист пергамента с её предсказанием, ещё на шаг приблизился к исполнению собственной судьбы.

Вор шагал по узким тёмным улочкам города, где обитали лишь крысы и преступники. Потом ненадолго остановился, посмотрел на схему Пейсли и, подняв руку, приложил своё, покрытое звёздами запястье к листку пергамента. Его звёзды рассыпались по оливковой коже небольшими скоплениями и парами, все вместе собираясь в круглую татуировку. Звёзды, как на схеме Пейсли, он видел впервые: сгрудившиеся в одном полукружии и плотно прижатые друг к другу. Наверное, поэтому девчонка так важна для его хозяйки; определённо, кроме этого в ней ничего интересного.

Он пробежал глазами текст на старокельтском. Вор не владел хорошо древним языком, но, зная о судьбе Пейсли, сумел разобрать смысл написанного. Девчонка не доживёт до своего следующего оборота.

Подросток свернул лист пергамента в трубочку и убрал во внутренний карман пальто, потом достал электрикофонарик и спустился в канализационные туннели.

Подросток шагал легко и уверенно, предусмотрительно повязав на нижнюю половину лица шейную косынку: хотя замёрзшая поверхность Темзы становилась менее зловонной по мере удаления от сердца города.

В неярком свете фонарика дверь было трудно разглядеть, но похититель чужих предсказаний знал, где находится замочная скважина, и помнил, как правильно поворачивать ключ.

Туннели стали шире, кирпичная кладка стен – аккуратнее, да и воздухоочистители тут работали намного лучше. Через некоторое время подросток увидел впереди электриколампы и понял, что почти у цели. Он убрал фонарик в карман и вышел в большой, похожий на пещеру подземный зал.

Восемь причудливо украшенных стен помещения, разделённых изогнутыми колоннами, сходились под потолком в точке, из которой вырастала каменная драконья голова с хищно раскрытой пастью.

На восьмиугольном возвышении, прямо под широко распахнутыми челюстями, стоял трон, выкованный из ночного серебра, и в нём на фоне чернильно-чёрного металла сияли белые зубы Великого дракона. На троне восседала красивая девочка, на вид не больше десяти лет, но похититель предсказаний знал, что она столь же древняя, как и зубы в её троне. На ней была куртка из тёмно-синей тафты и штаны из драконьей кожи; её длинные волосы струились мягкими волнами, как тёмная вода в подземных туннелях.

– Ты принёс предсказание, Таракан? – спросила девочка, и её голос эхом отразился от кирпичных стен.

Таракан вытащил из кармана украденный у Пейсли пергамент и подошёл к трону. Стиснув зубы, он склонил голову и протянул хозяйке свёрнутый в трубочку листок.

Девочка выхватила у него пергамент и сжала тонкими розовыми пальчиками.

– Она тебя видела?

Таракан покачал головой и произнёс:

– Не думаю.

Удар был таким неожиданным и сильным, что голова подростка дёрнулась в сторону, а на рассечённой губе выступила кровь. Он не понял, ударила его хозяйка ногой или рукой, – но знал, что Тёмную драконицу нельзя недооценивать. Да, выглядит она как маленькая девочка, но это лишь видимость.

– Значит, не думаешь?

Таракан сощурил тёмные глаза и потёр ноющую челюсть.

– Нет, не видела… Я уверен.

– Хорошо.

Тёмная драконица снова уселась на трон, развернула украденный у Пейсли листок и торопливо стала читать текст на старокельтском.

Таракан наблюдал, как её маленькие плечи расслабленно опускаются, а губы изгибаются в жестокой улыбке.

Он знал, что написано в свитке, и понимал, что Тёмная драконица беспокоилась: вдруг звёзды предскажут, что девчонка способна её остановить. Однако путь по предсказанию вёл в другую сторону, и Таракан обрадовался – по многим причинам.

– Прекрасно, – спокойно проговорила Тёмная драконица. – Звёзды на моей стороне.

Глава третья

Драконье прикосновение

Пейсли открыла входную дверь и ощутила успокаивающий аромат имбирных пряников, снедавшая её пустота быстро сменилась голодом.

– Ах, вот и вы, мисс.

Экономка, миссис Кин, торопливо спустилась по широкой лестнице, ведущей в кухню, и прошла по коридору. Она направлялась в библиотеку, неся полный поднос имбирных пряников в форме шестерёнок, покрытых жёлтой глазурью.

На миг Пейсли замерла; ей хотелось запомнить каждую деталь окружающей обстановки.

Привычный запах дома, свет люстры на полу, просторная прихожая, винтовая лестница, ведущая на лестничную площадку, где стоят отцовские доспехи из ночного серебра. А самое главное – ощущение, что она вернулась домой, в безопасную гавань, где её любят. Кто знает, как долго она ещё сможет наслаждаться всем этим, прежде чем её путь закончится… Прежде, чем она превратится в ничто.

Пейсли быстро утёрла слёзы краем рукава и пошла следом за миссис Кин, на ходу снимая пальто и разматывая шарф; войдя в библиотеку, девочка свалила одежду и сумку в ближайшее кресло.

В библиотеке стоял камин, по обеим его сторонам располагалось по два больших окна. В комнату вели две двери: в одну только что вошла Пейсли, а за другой, справа, находился кабинет матери.

Вдоль стен выстроились шкафы, сплошь заставленные книгами.

Дэкс, брат Пейсли, сидел за большим столом и, вооружившись парой увеличительных стёкол, рассматривал разложенные на столешнице карты. Он не поднял глаз, когда миссис Кин поставила рядом с ним поднос, но едва дверь за экономкой закрылась, не глядя протянул руку и схватил один пряник.

Пейсли улыбнулась, любуясь, как младший брат жуёт, рассыпая крошки на карты и пол; он по-прежнему не замечал её присутствия.

Девочка сделала шаг вперёд, и Дэкс вздрогнул, наконец увидев её.

– Боже мой, Пейсли, я чуть не закончил свой путь раньше времени, – хихикнул он.

Пейсли тут же вспомнила о своих звёздах, от чего сразу перехватило дыхание.

– Что такое? – Брат с тревогой посмотрел на неё. Его растрёпанные золотистые волосы торчали надо лбом, словно пружинки сломанного прибора, глаза казались маленькими из-за очков с толстыми стёклами. – Ты что, плакала? – тихо спросил он.

– Нет. С чего бы мне плакать? Просто на улице ужасно холодно, – соврала Пейсли, подошла к камину и стала греть руки над пламенем.

– Ну, я рад, что ты вернулась. Я чуть не умер от скуки.

– Оно и видно, – заметила Пейсли и кивнула на карты.

Дэкс разложил их так, что они образовали один большой атлас. Вверху расположились Северные королевства, их холодные земли были закрашены льдисто-голубым цветом. Ниже лежала империя Георга, Альбион, зелёная жемчужина, окружённая бирюзовым морем. Зелень простиралась и дальше, на обширные земли Европы, а потом сменялась жёлтым и коричневым цветами империй Востока. Отдельно от запада, за огромным океаном, раскинулись Америки; именно эти земли сейчас изучал Дэкс.

– Ах, Америка, – вздохнула девочка.

– Да, это просто удивительно. Ты знала, что именно в Америку убежали Великие драконы, когда первый король Георг начал чистку? И что королевские рыцари последовали за ними через океан – некоторых схватили кракены, но большинство добрались до Америки, обосновались там и стали охотиться на драконов?

Пейсли улыбнулась.

– Да, я это знаю.

– Я думал, не зна-а-ешь, – протянул брат, поглаживая нарисованный на карте бескрайний океан, отделяющий Европу от Америки. – Про это даже книга написана, – добавил он, с лязгом спрыгивая со стула и хватая свою трость. – А ты знала, что некоторые рыцари теперь объявлены вне закона? Они даже собрали собственные армии и собираются выступить против империи Георга! Они хотят создать империю, в которой будут драконы и ходящие с драконами!

– Всё немного сложнее, – сказала Пейсли, глядя, как Дэкс идёт к книжному шкафу, возле которого стоят стулья. Их поставили, чтобы можно было устроиться и читать недалеко от шкафа. Медный каркас, охватывающий ногу мальчика поверх серых брюк, поблёскивал в свете камина. Каждый раз, когда Дэкс наступал на эту ногу, раздавалось звяканье, и мальчик слегка морщился. – Мне казалось, мама велела тебе больше не носить этот ножной каркас, – заметила она.

– Ну, мама так занята своими исследованиями, что ей ни до чего нет дела, а новый каркас натирает ногу.

– Но этот для тебя уже слишком маленький, – сказала Пейсли.

– Всё нормально, – возразил брат, доставая с полки книгу. – Я его поменяю перед тем, как приедет дядя Гектор, чтобы отвезти нас на мамину лекцию.

Пейсли вспомнила, что о лекции написали в газете, и потянулась к своей сумке. Расправив первую страницу, она пролистнула несколько статей, пропустив заметку о внушающем опасения здоровье нынешнего короля Георга и отсутствии у него наследника, а также более длинную статью о беспорядках в Северных королевствах и наконец добралась до восьмой страницы с заголовком «Владыка драконов».

Пейсли знала, что написано в этой статье: она лучше, чем кто бы то ни было, владела информацией о пророчестве. Однажды родится мальчик с драконьим прикосновением и вызовет Великого дракона Малгола, дабы разрушить мир Небесных Механизмов.

Несмотря на то что не осталось никаких Великих драконов, которых можно было бы вызвать, от пророчества так и веяло ненавистью и страхом по отношению к людям с драконьим прикосновением. Именно поэтому утром перед магазином собралась возмущённая толпа, а люди Двора так жестоко мучили продавщицу. Пейсли помнила каждый рывок цепи, каждое грубое слово, прилетевшее от наблюдавших. «По крайней мере, это не парень», – сказал один из зевак.

Мальчиков с драконьим прикосновением не существовало, а если бы такой ребёнок вдруг появился, весь мир решил бы, что ему лучше умереть во младенчестве, чем жить, помогая ходящим с драконами.

Дэкс, возвращаясь к столу с тяжёлой книгой в руках, споткнулся и вскрикнул.

– Нога?! – испугалась Пейсли, поспешно подходя к брату.

Дэкс ухватился за ручку кресла, кивнул и стиснул зубы, превозмогая боль.

Пейсли помогла ему сесть в кресло, потом опустилась рядом на колени и быстро расстегнула пряжки и ремешки, фиксирующие конечность брата, не позволяя ей гнуться. Как только давление ослабло, нога мальчика выгнулась коленом назад.

Дэкс застонал и стиснул кулаки.

– Где твоя мазь? – беспокойно спросила Пейсли.

– В кармане… пиджака… – процедил брат сквозь зубы и указал куда-то за свой стол.

Пейсли достала из внутреннего кармана пиджака кусок верёвки, фигурку рыцаря, набор отвёрток в чехле из драконьей кожи – так вот где они, а она-то искала их несколько недель! – и наконец нашла стеклянную баночку с полупрозрачной мазью.

– Скорее, Пейсли! – захныкал Дэкс. Он уже снял ботинок и закатал штанину до бедра.

Пейсли подбежала к нему. Открывшееся зрелище уже давно её не пугало. Верхняя часть ноги Дэкса была бледной и прямой, но его колено выгибалось назад, и вся голень была покрыта потемневшими зелёными чешуйками. Драконья лапа спазматически подёргивалась, когтистая ступня подпрыгивала.

– Видишь, тебе нужно носить новый каркас, – мягко произнесла Пейсли. Она снова опустилась на колени и отвинтила крышку баночки. Комнату заполнил аромат лаванды и пачули, к которому примешивался какой-то насыщенный сильный запах – Пейсли до сих пор не могла определить его. Она нанесла мазь на ногу Дэкса, начав от лодыжки и поднимаясь всё выше, пока не дошла до колена, где чешуя переходила в розовую кожу, и помассировала сверху вниз, а потом снизу вверх. На ощупь чешуйки походили на мягкий бархат. – Знаешь, а тебе не удастся отговориться этим приступом и пропустить мамину лекцию, – с хитрой улыбкой сказала девочка.

Дэкс не улыбнулся ей в ответ, только мрачно продолжил смотреть на свою ногу.

– Жуткое зрелище, – пробормотал он.

Пейсли заметила, что брат до сих пор не снял очки, а в них все чешуйки наверняка казались больше и темнее, чем есть на самом деле. Она мягко сдвинула очки на макушку брата, потом достала из кармана его жилета носовой платок и вытерла ему слёзы.

– Я вообще не считаю, что это ужасно, – заверила она Дэкса. – По-моему, и ты, и твоя нога просто изумительные.

Пейсли искренне так думала. Она вспомнила удивительное превращение продавщицы и то, как жестоко с ней обошлись, снова всей душой возмутившись этой несправедливости. Никто не должен жить в страхе из-за того, что родился непохожим на других, и в особенности её младший брат.

– Пейсли, я вовсе не изумительный. Я проклят.

Девочка нежно сжала лицо брата в ладонях, и звёзды на её запястье блеснули, выглянув из-под браслета из драконьей кожи.

– Мы все прокляты, Дэкс, – сказала она. – Мы все загнаны в ловушку наших путей. И знаешь, что я тебе скажу? Я отказываюсь подчиняться своим звёздам и не позволю, чтобы твои звёзды загнали тебя в угол. Я собираюсь доказать, что мы можем выбирать свои собственные пути. Не знаю, как именно, но я тебе обещаю, Дэкс: если это возможно, то мы это сделаем.

Глава четвёртая

День малых оборотов

Пейсли и Дэкс почти доделали модель Небесного Механизма. Точная копия Небес стояла на низком журнальном столике, золотые дорожки показывали траектории движения всех планет и их спутников. В центре находилось латунное Солнце, соединённое с круговыми дорожками сетью шестерёнок; модель держалась на длинных металлических шестах, и казалось, будто планеты парят над столешницей. Пейсли перебирала содержимое большого деревянного ящика. На дне осталось лишь несколько маленьких шестерёнок и деталей путей, золотисто поблёскивающих в электрикосвете.

Дэкс обожал собирать модель Небесного Механизма, а ещё любил праздничную еду и получать подарки: всё это были неотъемлемые атрибуты Дня малых оборотов, когда Солнце ненадолго поднималось в небе и длинная ночь знаменовала начало зимы и нового оборота.

– Ага! Вот она! – воскликнула Пейсли, доставая из ящика маленькую золотую шестерёнку.

Дэкс подошёл к сестре, постукивая по полу новым каркасом и тяжело опираясь на трость.

– У меня чувство, будто с каждым годом собирать эту модель всё труднее, – заявил он, потянувшись за недостающей деталью.

Пейсли отдала ему шестерёнку и тут же одёрнула рукав блузки, чтобы прикрыть браслет на запястье, скрывающий её звёзды.

– Уверена, так оно и есть. Осталось несколько деталей, и уже пора бы закончить, не то опоздаем на лекцию, – сказала она.

Девочка выгребла из ящика последние составляющие модели и вслед за братом подошла к журнальному столику, стоящему слева от окон гостиной.

– Вот была бы у нас модель Небесного Механизма, как в часовнях механиков, – протянул Дэкс, забирая у Пейсли ещё одну шестерёнку и прикрепляя на нужное место. – Я бы хотел, чтобы помимо планет тут ещё были звёзды. Тогда мы могли бы с их помощью спланировать курс твоих звёзд и посмотреть, куда ведёт твой путь, как это делают механики перед тем, как выковать диск и сделать оттиск звёзд в схематике.

Пейсли подавила желание прикрыть запястье ладонью и с подозрением посмотрела на Дэкса. Неужели ему что-то известно? Однако брат смотрел на неё невинным взглядом.

– Неужели тебе не хочется узнать свою судьбу? – спросил мальчик. – По-моему, со стороны механиков это просто гадко – заставлять тебя ждать так долго.

Пейсли попыталась напустить на себя равнодушный вид, хотя почувствовала, как вспыхнули щёки.

– Это не их вина, – сказала она. – Механики сообщают человеку его судьбу, лишь когда звёзды сходятся как надо. К тому же мне всё равно. На своём пути я собираюсь делать только то, что хочу.

Дэкс кивнул и произнёс:

– Я тоже. И всё же было бы приятно знать, правда? Наверняка модель Небесного Механизма со звёздами нам поможет. Я непременно попрошу маму купить такую же к следующему Дню малых оборотов.

Пейсли подумала о своих звёздах, и её бросило в жар. Вдруг Дэкс узнает, что приготовил для неё Верховный Конструктор? Только не это.

– Ты хоть представляешь, сколько времени займёт сборка такой модели? – спросила она, прикрепляя на место деталь лунной орбиты.

– Да уж… Ты права. А эта модель тоже вполне ничего!

– Кроме того, мы бы всё равно не знали, как прочитать путь, потому что это знание – часть священной Светокопии. Им владеют только механики, – продолжала Пейсли.

Внезапно дверь открылась, и в гостиную влетел дядя Гектор.

– Счастливых оборотов! – закричал он, озорно блестя глазами.

Пейсли положила шестерёнки на стол и подбежала к дяде Гектору, Дэкс моментально забыл о модели и тоже бросился встретить дядю. Мужчина подхватил мальчика под мышки и подбросил в воздух, а потом крепко обнял.

– Вижу, вы почти закончили с моделью Небесного Механизма? Я-то думал, мы хотели вместе её собрать.

– Дэкс не смог дождаться, – ответила Пейсли. Она тоже обняла дядю, и тот поцеловал её в лоб, слегка уколов небритым подбородком.

– Простите, я немного задержался. Сбежала затронутая драконом, и люди Двора теперь проверяют всех подряд. Капитан, возглавляющий команду ищеек, подробно рассказал мне всё: они боролись с этой девицей и скрутили её, но она использовала своё прикосновение и сбежала. – Дядя Гектор поёжился. – Как представлю, что эта дамочка бродит где-то по городу, – мороз по коже пробирает.

Пейсли положила руку на плечо Дэксу и сжала её. Мальчик вдруг побледнел и притих. Дядя Гектор это заметил и произнёс:

– Хотя, уверен, беспокоиться не о чем. Затронутые могут быть… непредсказуемы – наверное, всему виной горячая драконья кровь, – но люди Двора скоро найдут эту беглянку и предадут суду, бояться нечего.

У Пейсли, напротив, имелись весомые причины для страха. Недавняя история девушки с красной чешуёй показала, как выглядит правосудие людей Двора. Если Дэкс попадёт к ним в лапы, его ждёт ужасная участь. Пейсли не сомневалась: если бы дядя Гектор знал про драконью ногу Дэкса, он бы изменил мнение насчёт затронутых.

– Ну, похоже, вы оба славно потрудились… вот только один из путей выглядит шатким. – Дядя Гектор подошёл к модели. – Вот тут. Как вам такой план: вы заканчиваете собирать Небесный Механизм, я тем временем просмотрю вечерний «Вестник», а когда всё будет готово, первым поверну рукоятку? По-моему, это справедливо, коль скоро вы начали без меня!

Дэкс скептически уставился на дядю.

– Ладно, но огненный алмаз вставлю я.

– Договорились. – Дядя Гектор подмигнул Пейсли.

Девочка улыбнулась и покачала головой, после чего они с Дэксом принялись прикручивать на свои места последние детали модели.

– Нашли что-то интересное? – поинтересовалась Пейсли, услышав, как шуршащий газетными листами дядя Гектор вдруг застонал. – В утреннем номере была заметка про маму.

– Да, я её видел; ваша мама будет довольна! – насмешливо протянул дядя. – Тут опять про беспорядки в Северных королевствах. Похоже, они и дальше будут жить без электрикоэнергии. Их огромный огненный алмаз до сих пор не найден; а ведь у них есть для него особое название – Пламя Души. Народ, судя по всему, на грани бунта. Ну, вы же знаете этих северян – сущие варвары. Очевидно, они во всём винят короля Георга и его рыцарей! Правитель Северных королевств даже пригрозил, что отправит в Империю своих кригаров.

– Правда? – встрепенулся Дэкс.

Дядя Гектор кивнул, не отрывая глаз от газеты.

– Здорово!

– Ну конечно, Дэкс. Отряд тренированных кригаров верхом на драконах – это то, что нам нужно в дополнение к празднованию Малых оборотов и лекции вашей мамы сегодня вечером. Хаос и кровавая бойня обеспечены. – Дядя Гектор криво улыбнулся поверх газеты. – О, послушайте, вот интересная сплетня. «Вестник» сообщает, что у кригаров новый предводитель. Принцесса Тея сменила на этом посту своего брата Хэла – видно, он стал слишком стар для этого дела. О, ей всего десять оборотов, прямо как тебе, Дэкс!

– Вот бы мне стать кригаром, – мечтательно протянул мальчик. – Всегда хотел летать верхом на драконе.

– Я тоже, – сказала Пейсли. Она пихнула брата локтем, улыбнулась и со щелчком поставила на место последнюю шестерёнку.

– И я с вами в компанию, – сказал дядя Гектор. – Мы с вашим отцом как-то раз убежали из дома, чтобы присоединиться к кригарам, и добрались аж до Ливерпульской аэростанции, но там нас нашёл дворецкий и отвёл к родителям. – Он тяжело вздохнул. – Теперь я уже слишком стар для этого, да и ты, Пейсли, через год-другой выйдешь из подходящего для полётов возраста.

Девочка тоже вздохнула. Дядя прав: драконы доверяют только детям, и в свои тринадцать она уже стояла на пороге взросления – вдобавок звёзды предрекли, что она не проживёт и оборота. При мысли о неотвратимости такого будущего Пейсли почувствовала, как в горле набухает ком, а запястье начинает жечь.

– Пейсли, – обратился к ней Дэкс, – не поможешь мне с огненным алмазом?

Сестра кивнула.

– Конечно. Переключатель готов?

Дэкс осторожно выровнял положительную и отрицательную пластины переключателя, затем Пейсли передала брату пинцет и открыла крышку коробки. Внутри лежал крошечный чёрный камешек, не крупнее жемчужины. Как только огненный алмаз встанет на место, а пластины переключателя опустятся, можно запустить модель, и тогда Солнце, планеты и спутники придут в движение.

Пейсли затаила дыхание, глядя, как Дэкс пинцетом захватывает огненный камень и осторожно устанавливает, чтобы пропустить электрикоток через машину.

– Готово! – объявил Дэкс. Его напряжённые плечи расслабленно поникли.

Дядя Гектор сложил газету, подошёл к журнальному столику и, встав рядом с племянниками, воскликнул:

– Да это же лучшая часть игры!

Дэкс возмущённо посмотрел на дядю, тот повернул рукоятку, опускающую пластины, чтобы произошло соединение с огненным камнем.

На миг Пейсли испугалась, что они соединили не все шестерёнки, но через секунду модель пришла в движение. Взглянув на газету дяди Гектора, она пихнула Дэкса локтем в бок.

– Только представь, с какой скоростью вращались бы планеты, если бы вместо огненного камня мы вставили сюда Пламя Души!

Мальчик улыбнулся, и Пейсли поняла: брат воображает, как планеты с бешеной скоростью мчатся по орбитам.

– Мне всегда было интересно: почему мы не собираем модель Небес на День долгих оборотов? – спросил Дэкс, наблюдая за вращением планет.

– Ну, в это время дни становятся длиннее, теплее, приятнее – прямо как сейчас в Австралии! Ведь в другом месте жизнь всегда кажется лучше! В хорошую погоду можно придумать много замечательных занятий, а не только сидеть дома и собирать модели, – сказал дядя Гектор.

Дэкс покосился на Пейсли, как бы спрашивая: «Он что, шутит?»

– Ну, так мы и подарки в этот день не получаем, – добавила Пейсли.

– Подарки! – воскликнул дядя Гектор и хлопнул себя по лбу. – Я чуть не забыл про подарки! – Он сунул руку во внутренний карман пиджака и достал две маленькие красные коробочки, перевязанные золотыми ленточками.

– Спасибо! – обрадовался Дэкс. – А можно мы откроем их прямо сейчас?

– Конечно, только поспешите; по-моему, я слышу шаги – сюда идёт ваша мама, а она наверняка считает, что подарки положено открывать после ужина!

Пейсли и Дэкс переглянулись, обменялись заговорщицкими улыбками и развязали бантики на коробочках.

– Ну что? – спросил дядя Гектор. – Нравится?

Пейсли заглянула в открытую коробочку Дэкса: подарок мальчика был точь-в-точь таким же, как её собственный. В коробочке лежал маленький механический дракон, сделанный из латуни, меди и ночного серебра. Его тело покрывали крошечные чешуйки, а вместо глаз поблёскивали драгоценные камни.

– Очень красиво, – сказала Пейсли, достав фигурку из коробочки и обнаружив, что если подвигать драконий хвост вверх-вниз, то дракон расправляет крылья и встаёт на задние лапы.

– Вот здорово! – воскликнул Дэкс, крутя хвост своей игрушки.

В дверях раздался голос матери:

– Уже получаете подарки?

– Смотри! – Дэкс бросился к маме хвастаться полученным драконом.

Виолетта положила на стол бумаги, которые держала в руках, и надела очки, до этого сдвинутые на макушку. Откинув назад каштановые волосы, ниспадающие на плечи пышными локонами, она длинными пальцами ухватила дракона, поднесла к электрикосвету и принялась внимательно изучать, как делала всегда, столкнувшись с чем-то новым.

– Боже, какая тонкая работа! Наверняка он очень дорогой. Не стоило так тратиться, Гектор!

– Ещё как стоило! Это же мои единственные племянники, кроме вас у меня нет другой семьи. Я имею полное право их баловать. Всех вас. – Дядя сунул руку в карман пиджака и достал ещё одну красную коробочку с золотым бантом – для Виолетты.

– Гектор! – Она шагнула вперёд, зашуршав по полу краем длинной юбки. – Как мило с твоей стороны.

– Кузнец-алхимик на рынке делает сотни таких фигурок ко Дню малых оборотов, вот я и подумал: если твоя комета окажется всего лишь скучным куском космического камня, у каждого из вас, по крайней мере, будет по собственному дракончику.

– Это правда, Гектор! – Она улыбнулась, а дядя весело рассмеялся. – Кстати, о комете Вольстенхольма, – продолжила Виолетта, собирая свои бумаги. Игрушечного дракона она положила поверх пухлой стопки документов, потом вытащила из кармана часы на длинной цепочке из ночного серебра. – Давайте поскорее пообедаем, потому что мне нужно прибыть в институт заранее и всё подготовить. – Она поцеловала Дэкса в макушку, повернулась к Пейсли и сделала то же самое. Девочка вдохнула аромат маминых духов, нежный и загадочный, чем-то похожий на запах старых книг и пряностей из Восточных империй. – Я рассчитываю на тебя: проследи, чтобы наши двое мужчин не опоздали.

– Сделаю всё возможное, мама, но обещать ничего не могу, – с улыбкой ответила Пейсли и вслед за матерью пошла в столовую.

Глава пятая

Звёздная круговерть

Таракан стоял, прислонившись к стене командного пункта Тёмной драконицы, и слушал, как скрипит по пергаменту перо мастера Звездочёта.

Он бывал в этом зале уже несколько раз. Как и в других частях подземного логова Тёмной драконицы, тут было просторно и прохладно – даже гигантский камин не мог обогреть это помещение. Таракан обхватил себя руками и поморщился: свет закреплённого на стене факела бил ему в лицо. Увы, как и в случае с камином, возвышающимся с другой стороны огромного стола, тепло от факела улетучивалось мгновенно, не успев согреть.

И всё же этот зал нравился Таракану больше других подземных покоев. Свет факелов играл на фресках, покрывающих стены; образы на стенах рассказывали историю творения. Вот первая драконица Ану помогает Верховному Конструктору выковать Небеса: дарует своё дыхание звёздам и изгибает пути Небесного Механизма в соответствии с планом Конструктора. Вот она трудится без устали, а потом в какой-то момент обессиленно падает на Землю, превратившись в огромную массу суши, которая с течением времени распалась на несколько частей по всей планете. Вот дети Ану, Великие драконы, живут на Земле бок о бок с её обитателями, пока те не решат их изгнать.

Эту историю рассказала Таракану Тёмная драконица, когда они только встретились. Тогда Таракан был младше, но не настолько, чтобы поверить во всё это. В отличие от сидящего за столом человека, который сначала верил, а потом искал логические объяснения услышанному, как и все механики.

Мастер Звездочёт был старым и почти лысым – лишь на макушке его лоснящегося черепа рос пук седых волос. Его узловатые пальцы, сжимающие перо, походили на корявые древесные корни, все в пятнах от чернил. Таракану они напоминали плесень.

Все сподвижники Тёмной драконицы имели высокопарные титулы, даже Таракан – хозяйка называла его мастер Бедокур. Так он с серьёзностью уяснил, что имя человека имеет особую власть. Поэтому он никому не открывал своего настоящего имени и постарался стереть все связи между ним и нынешним прозвищем, которое придумал сам. Для всего мира он – Таракан.

Зато он на всякий случай узнал настоящие имена всех, кто связан с Тёмной драконицей.

Установить личность мастера Звездочёта оказалось несложно. Знание Механизма и умение читать Небеса можно получить, лишь являясь верховным механиком. Проследив за стариком, Таракан быстро вышел на Звездариум, где мастер Звездочёт жил, работал и проводил положенные ритуалы. По долгу службы он часто общался с небесным архитектором Харманом, давал ему советы по многим вопросам, а потом нашёптывал обо всём Тёмной драконице.

Из всех ближайших слуг Таракан не понимал лишь мотивы Звездочёта, которые сподвигли того присоединиться к Тёмной драконице.

Однако больше всего его удивляла сама Тёмная драконица. Она рассказала ему свою историю, даже назвала своё древнее имя – Сабра – и открыла секрет происхождения, явившись сюда издалека. И всё же Таракан не верил, что она та, за кого себя выдаёт.

Он рыл носом землю в поисках правды, но находил лишь новые доказательства того, что Тёмная драконица не лгала. Она была древней, как все Великие драконы, и, если их легенды не врали, – такой же жестокой.

– О… Звёзды поворачиваются в нашу пользу, – заявил мастер Звездочёт.

Тёмная драконица, до этого расслабленно развалившаяся в кресле рядом со стариком, внезапно выпрямилась.

– Скоро я получу такую силу, что смогу свернуть звёзды с их путей и поместить туда, куда захочу. – Она торжествующе улыбнулась. – Но пока что звёзды управляют мной. Что они говорят о Малголе?

– Звёзды говорят, что Великий дракон Малгол набирает силу и приближается. Что вы с ним воссоединитесь. Ключ ко всему – та женщина-профессор.

Таракан встал прямо, а Тёмная драконица перекинула длинные косы за спину и аккуратно уложила вокруг головы наподобие тёмного нимба.

– А что звёзды говорят о Завесе? – спросила она. – Как мне её пробить?

Старик помедлил, словно колеблясь, повернул звёздную карту, подтянул к себе одну из многочисленных разложенных на столе книг и, скользя пальцем по строчкам, сверился с запутанной таблицей.

– Это пока не ясно, но в конце концов путь нам откроется.

Уже не в первый раз Таракан задумался: а что, если механик говорит Тёмной драконице только то, что она хочет услышать?

– Спрашиваю из чистого любопытства, – вмешался он. – Если вы, механики, умеете читать по звёздам и знаете всё, что будет, то вы, ребята, должны были бы предугадать появление нашей госпожи и предвидеть, что она собирается делать. Так почему нас не разыскивают другие механики?

– Кто сказал, что они нас не ищут? – Тёмная драконица выгнула бровь.

– Не беспокойся, – ответил мастер Звездочёт, едва заметно улыбнувшись. – Очень немногие располагают умениями, которыми владею я, и способны разгадать тайны звёзд. Большинство могут лишь наметить малую часть лежащего впереди пути.

– Как скажете, – пробормотал Таракан, пожав плечами. Он часто задавался вопросом, открыла ли Тёмная драконица ему всё, что должно произойти? Возможно, она просто заставила его думать, что сдержит свои обещания, чтобы он и дальше выполнял её приказы.

Пока он задумчиво стоял, в зал влетел, взмахивая тонкими металлическими крылышками, маленький механический дракончик и приземлился на стол перед Тёмной драконицей.

– Говори, – приказала та.

Дракончик гордо выпрямился, широко разинул пасть – и Таракан узнал голос мастера Обманщика:

– Всё идёт как запланировано. Поскольку эта лекция имеет для нас первостепенное значение, я посещу это мероприятие, а потом предстану перед вами и доложу обо всём.

Тёмная драконица посадила дракончика-шпиона себе на плечо, и тот, свернувшись клубком, заснул.

– Да, я хочу быть в курсе, что эта профессорша узнала про свою так называемую комету. В конце концов, звёзды говорят, что именно она ключ к Завесе, который позволит мне открыть эту дверь и вернуть в мир Великих драконов. – Тёмная драконица помолчала, задумчиво поглаживая изящный подбородок. – Я уже близко, очень близко к воплощению в жизнь судьбы, доверенной мне Великой драконицей Ану, судьбы, которую она тайно выковала в Механизме. Она знала о планах Верховного Конструктора натравить первого короля Георга на Великих драконов и вытеснить их за Завесу мёртвых. Она предугадала, как он, а потом сыновья его сыновей будут преследовать затронутых драконом, изгонять их со своих земель, порочить и истреблять. Она видела всё это – и выбрала меня своим орудием. Это моя судьба – править Небесным Механизмом; я буду решать участь всего сущего и не потерплю неудачу; Великие драконы вернутся, а вместе с ними и все, кого мы потеряли.

Таракан почувствовал, как у него ёкнуло сердце, когда хозяйка посмотрела на него. «Все, кого мы потеряли». Вот оно: снова эта надежда, крючок, на который она его поймала.

Взглянув на мастера Звездочёта, Таракан увидел в его глазах такую же надежду. Возможно, дело в этом. Наверное, как и у него, и у мастера Обманщика, у старика тоже есть кто-то за Завесой, без кого он не может жить или в чьём прощении нуждается – а может, и то и другое.

– Таракан, обеспечь нам вход на эту лекцию, – сказала Тёмная драконица. – Давай послушаем, что расскажет эта дама-профессор.

– Это будет нетрудно, – ответил Таракан. – Там в любом случае соберётся целая толпа. Комета завладела умами всего народа – сегодня утром о ней написали большую статью в «Королевском вестнике». Похоже, вся верхушка общества в восторге.

– Пусть восторгаются, потому что вскоре они будут бояться. – Глаза Тёмной драконицы опасно блеснули. Она встала с кресла и подошла к Таракану. – Если мы хотим сойти за благородных, тебе нужна новая одежда, – она окинула неодобрительным взглядом толстое шерстяное пальто и тёмные брюки своего слуги.

– Эта одежда неприметная, но, если вам нужен светский лоск, – я вернусь через час при полном параде и принесу два приглашения на лекцию.

Глава шестая

Неожиданный поворот

Электрикомобиль остановился перед Институтом Небесных Механизмов, и дядя Гектор пробурчал:

– Как думаете, ваша мама сильно рассердится, если… если мы пропустим это мероприятие?

Пейсли, вскинув бровь, поглядела на скривившегося дядюшку.

– Хотите подвести маму? Так не пойдёт. И потом, вам, возможно, будет интересно на лекции.

– Нет-нет, я не хочу подвести Виолетту, мой лепесточек, просто сомневаюсь, что лекция меня увлечёт, – дядя Гектор помотал головой. Затем он вышел из машины и открыл дверь перед Пейсли. – Из того, о чём говорит твоя мать, я понимаю процентов двадцать, да и то, если она произносит слова очень-очень медленно.

Дэкс хихикнул, тоже выбрался из машины и встал рядом с Пейсли.

– И я тоже, – кивнул он. – Только мне всё равно кажется, что лекция будет просто удивительная! А ещё мне хочется побольше узнать про дракона.

– Дэкс, ты же понимаешь, что это комета, а не какой-то дракон? – напомнила брату Пейсли.

Они поднялись по каменным ступеням к дверям Института. Небо над высоким зданием стало тёмно-синим, почти чёрным, и проплывающая вверху громада района Верхний Кенсингтон поблёскивала словно путеводная звезда.

– Ах да – не какой-то, а Великий дракон: такая версия поинтереснее всей этой научной ерунды, – заявил дядя Гектор. – Я, конечно, понимаю, почему первому королю Георгу нужно было избавиться от Великих драконов, но мне всегда казалось, что нынешний Георг совершает ошибку, изгоняя из Империи мелких драконов. – Он быстро огляделся. – Знаю, подобные речи попахивают предательством, но мне кажется, в этом отношении в Северных королевствах поступают мудрее нас.

Дэкс улыбнулся сестре, когда та распахнула двойные двери института; всё ещё думая о драконах, они вошли в набитый народом холл, гудящий словно потревоженный улей.

Пейсли давно оставила попытки понять, где что находится в Институте Небесных Механизмов. Здание походило на гигантский калейдоскоп; движущихся частей тут было даже больше, чем в Часовне механиков. Все залы, коридоры и лектории перемещались, становясь больше или меньше в зависимости от поворота шестерёнки. Вчера это была анфилада комнат, вдоль которых тянулся длинный коридор, – а завтра весь институт мог превратиться в один просторный конференц-зал. Внутренний план здания постоянно менялся, сообразуясь с нуждами учёных.

Сегодня посетители из двойных дверей попадали сразу в просторный холл, способный вместить всех желающих послушать лекцию. В дальнем конце набитого народом помещения Пейсли разглядела двери – очевидно, они вели в лекторий.

– Все эти люди пришли послушать маму? – удивлённо спросил Дэкс.

Пейсли окинула взглядом толпу.

– Да, похоже, так и есть, – ошарашенно ответила она.

Ещё ни одна лекция их мамы не собирала столько публики – обычно приходила горстка энтузиастов, да и то по большей части это были родные и коллеги Виолетты.

Кого здесь только не было: учёные в белых пальто и галстуках-бабочках, вооружившиеся блокнотами газетчики, а также множество элегантных, модно одетых господ и дам – эти, похоже, пришли поважничать: дескать, смотрите, мы завсегдатаи в академических кругах. Пейсли заметила маленькую девочку, на вид ровесницу Дэкса. Хорошенькая и миниатюрная, она сразу бросалась в глаза в толпе взрослых открытым умным лицом и длинными тёмными волосами, поблёскивающими словно драконьи крылья. Она улыбнулась Пейсли, и та улыбнулась в ответ, но уголки её губ тут же опустились, когда она заметила молодого человека, стоящего за спиной незнакомки, – он как раз повернулся в её сторону, и их глаза встретились.

Он был намного выше Пейсли, возможно, на оборот или на два старше – примерно лет пятнадцать – и стоял рядом с маленькой девочкой, словно защищая, как всегда поступала сама Пейсли, находясь рядом с Дэксом. Возможно, это старший брат незнакомки – хотя его лицо будто состояло из острых углов, а личико малышки было круглым и нежным; кожа у него была оливковой, а у девочки – бледной, как бумага; и волосы у него были немного светлее. Что-то в нём показалось Пейсли знакомым: она определённо видела его прежде. А через миг толпа скрыла от неё необычную парочку.

– Мисс Фицуильям? Меня зовут Корбетт Граббинс.

Пейсли подняла глаза, слегка кивнула и улыбнулась стоящему перед ней пареньку. Он стал учеником матери совсем недавно и ещё проходил первый оборот обучения. Пейсли проглотила подступившую к горлу горечь; Корбетт не виноват, что право начинать обучение по достижении тринадцатилетия имеют только мальчики. Девочки тоже могли учиться, но им не позволялось становиться учёными и исследователями – словом, все профессии, которые Пейсли считала интересными и захватывающими, были ей недоступны.

Пейсли заставила себя улыбнуться и посмотрела на Корбетта: высокий для своего возраста, волосы цвета соломы, очки в черепаховой оправе и клетчатый жилет.

– Очень рада с вами познакомиться, – тепло произнесла она. – Мама часто о вас говорит. – Это была правда: Виолетта постоянно хвалила своего ученика. Пейсли протянула новому знакомому руку, которую тот от души пожал. – Как вам Лондон?

– Ну, честно говоря, я немного скучаю по Северному нагорью. В Лондоне ведь так шумно, правда? Однако проект, над которым мы сейчас работаем, так меня увлёк, что я пока не готов вернуться за стену, в Шотландию.

– Рада это слышать, – сказала Пейсли. – Мама всегда говорит, что вы ей очень помогаете и однажды станете блестящим учёным.

Корбетт покраснел, но Пейсли видела, что глаза паренька радостно блеснули.

– Да, я на это надеюсь, мисс.

– Это мой брат Дэкс и мой дядя Гектор, – представила своих спутников Пейсли.

Все пожали друг другу руки, а потом Корбетт посмотрел на часы.

– Скоро начнётся лекция. Я пришёл проводить вас на ваши места, – пояснил он. – Самые лучшие места в зале.

Он провёл всю компанию через толпу, открыл перед Пейсли, Дэксом и дядей Гектором двери в лекторий и жестом предложил им пройти к первому ряду. Позади народ шумно занимал места, а Корбетт вышел через дверь, расположенную возле сцены.

– Мы как будто в театре, да? – Дэкс повернулся к Пейсли, поглядывая то на аудиторию у них за спиной, то на широкую сцену перед ними. Мальчик даже издал тихое «о-о-о», когда электриколампы погасли и лекторий погрузился в полумрак и тишину.

Снова появился Корбетт: он выкатил на сцену модель Небесного Механизма – намного больше той, что стояла у них дома.

Дэкс толкнул Пейсли локтем и наклонился к ней.

– А мама об этом ни словечком не обмолвилась!

Пейсли широко улыбнулась и закатила глаза, а потом шикнула на брата, призывая умолкнуть. Хотя она не могла не признать: эта модель Небес из меди, серебра и латуни – самая красивая из всех, какие она видела.

В центре находилось мерцающее Солнце, словно сплетённое из золотой филиграни и покрытое кусочками резаного хрусталя; внутри сияла электриколампочка. Вокруг Солнца покачивались на латунных орбитах все планеты и спутники Механизма.

Корбетт повернул рукоятку, и Небеса начали вращаться.

С мест, занятых светскими господами, раздались восторженные охи и ахи, а Дэкс снова пихнул сестру локтем в бок.

– Эта модель даже лучше тех, что висят в часовнях! – прошептал он.

Пейсли кивнула.

Она следила за металлическими планетами, вращающимися именно так, как задумал Верховный Конструктор, и не заметила маму, поднявшуюся на кафедру рядом с моделью, пока профессор не заговорила.

Толпа разом притихла.

– Добро пожаловать, мои товарищи учёные, а также все достопочтенные искатели истины. – Свет, исходящий от модели Небес, озарял половину лица Виолетты, голос звучал ясно и чисто, каштановые кудри были аккуратно заколоты, длинная юбка из тафты цвета сливы радужно переливалась в приглушённом свете. Пейсли с улыбкой любовалась мамой. Та, потянув за цепочку, достала из кармана часы из ночного серебра, посмотрела на циферблат и убрала их в карман белой блузы с воротничком-стойкой. Профессор была спокойна, словно море перед бурей. Виолетта кашлянула, и Пейсли показалось, что взгляд матери стал твёрже. – Сегодня я хочу поделиться с вами удивительным открытием. Как вы знаете, несколько недель назад я открыла комету, летящую через наш солнечный Механизм с далёких Небес. Однако многим неизвестно, что я смогла обнаружить комету задолго до того, как астрономы Империи разглядели её в телескопы. Я сделала это, измерив воздействие, оказанное этой кометой на пути небесных тел, мимо которых она пролетала.

Эти слова матери вызвали шепотки присутствующих учёных и озадаченное бормотание остальных слушателей.

Профессор невозмутимо продолжила:

– Некоторые мои коллеги предложили своё объяснение этого феномена. Они заявили, что в силу своего огромного размера и скорости комета искривила и расплавила невидимые пути механизма, заставив движущиеся по своим орбитам небесные тела колебаться и сойти с их траектории. Я согласна, что своего рода вмешательство, или, если хотите, влияние, имело место. Однако в отношении искривления мои товарищи учёные ошибаются.

По аудитории вновь пробежал недовольный ропот. Пейсли неловко поёрзала на сиденье, а потом оглядела располагавшихся вокруг светских господ, учёных и репортёров. Она не вполне понимала, что именно в речи её мамы вызвало перешёптывания, но репортёры казались сбитыми с толку, а учёные явно сердились. Оглядывая зал, девочка заметила малышку, которую видела при входе, и рядом сидел её спутник. Молодой человек смотрел прямо на Пейсли, слегка сощурив тёмные глаза и сжав губы. Пейсли стало неуютно, и в душе шевельнулось возмущение. Она стойко выдержала его испытующий взгляд, оглядела модное бутылочно-зелёное пальто на нём, чёрный жилет и галстук. Белая рубашка сияла на фоне смуглой кожи. Он первым отвёл глаза и повернулся к девочке рядом. Похоже, он хотел что-то сказать, но малышка резко отмахнулась, и тот отпрянул. Девочка смотрела на Виолетту с благоговением, как и Корбетт.

Пейсли попыталась понять, что они видят такого в её матери, почему она вызывает в окружающих почти преклонение. Да, мама отличается от других людей, от других родителей. В полумраке глаза Виолетты горели, кожа казалась бледной – словно у явившегося из-за Завесы духа. Сейчас в ней было что-то потустороннее, словно несколькими словами она сумела превратить весь зал, даже весь мир в собственное королевство.

– Астрономы Империи уже некоторое время делают фотографии кометы. – Виолетта кивнула стоящему у проектора Корбетту, и тот, вставив в аппарат слайд, вывел на большой экран за спиной профессора снимок кометы. – Эти изображения собраны Большой обсерваторией Гуджарата. Сейчас вы увидите, как комета постепенно продвигалась по небу.

Корбетт вставлял в проектор один слайд за другим, и на экране постепенно вырисовывался сияющий зеленоватый след – траектория движения кометы среди неподвижных звёзд.

Лекторий притих, и Пейсли показалось, что некоторые учёные затаили дыхание. Она силилась понять смысл этой демонстрации из области элементарной небесной физики.

– Три ночи назад, – спокойно продолжала мать, – я провела эксперимент, подобного которому ещё не бывало в истории науки. Я воздействовала на комету Вольстенхольма так же, как она воздействовала на окружающие её небесные тела. При помощи созданной мною машины я сдвинула комету с её пути и направила по новой траектории.

Корбетт вставил в проектор ещё три слайда, и на экране стало видно, как комета круто сворачивает вверх и продолжает движение уже в другую сторону.

Пейсли смотрела на эти изображения, и на мгновение ей показалось, что Вселенная замерла, словно внезапно выковали новую шестерёнку, которая встроилась в механизм, вращающий путь мира, придав ему новое, неведомое направление.

Лекторий погрузился в зловещее молчание; прошла минута, другая, а потом аудитория взорвалась возмущёнными криками.

– Чушь! – завопил кто-то. – Враньё!

– Мошенница! – крикнули с другой стороны зала. – Это мистификация!

– Богохульство! – прогремел возмущённый голос. – Прислужница дракона! Предательница Механизма! Вы лжёте! Никто не в силах перенаправить путь, равно как и изменить предначертанную звёздами судьбу! Всё происходит в соответствии с волей Верховного Конструктора! Так гласит Светокопия!

Пейсли вывернула шею поглядеть, кто это так кричит, и увидела высокого человека в белых одеждах епископа механиков. Она узнала его: небесный архитектор Харман, глава механиков Альбиона.

Виолетта взглянула на епископа со спокойной уверенностью и произнесла:

– Уверяю вас, сэр, это правда. Все данные проверены тремя независимыми источниками. Это бесспорно. Мой эксперимент доказывает, что мы можем выковать новые пути для объектов, движущихся во Вселенной Небесных Механизмов или в любой другой, если уж на то пошло.

Пейсли заметила, что теперь мать смотрит на неё и Дэкса.

Если есть возможность менять пути, если мама права, то Пейсли сможет жить свободно, без оглядки на волю звёзд. Ей не придётся умереть, не придётся слепо следовать своей судьбе – и Дэксу тоже. Они смогут сами выковать свой путь. Пейсли почувствовала лёгкое головокружение, и невыразимый страх превратился в непоколебимую надежду.

Глава седьмая

Люди двора

Ночью Пейсли лежала в кровати и буквально ощущала, как вращаются шестерёнки мира – возможно, у неё разыгралось воображение. Она снова и снова вспоминала слова матери, фотографии кометы, новый курс, по которому полетело это небесное тело в результате эксперимента.

«Я сдвинула комету с её пути и направила по новой траектории».

Пейсли достала руку из-под одеяла и расстегнула браслет из драконьей кожи. Золотые звёзды на запястье мерцали в мягком свете уличных фонарей, пробивающемся в комнату сквозь шторы. Если мама сумела изменить путь кометы, то и она, Пейсли, наверняка сможет изменить свой путь, да? Если это правда, то она не будет связана волей своих звёзд и ей не придётся умирать так скоро.

Вот только как человек может изменить предначертанную ему судьбу? Неужели придётся сделать для этого специальную машину, как в случае с маминым исследованием?

У Пейсли накопилось много вопросов, и ей очень хотелось, чтобы мама была рядом. Увы, сейчас Виолетта находилась в обсерватории, расположенной в парящем районе Верхний Гринвич.

* * *

После лекции они не успели поговорить: маме пришлось отвечать на вопросы репортёров, учёных и небесного архитектора Хармана.

Дядя Гектор, пока вёз их с Дэксом домой, вопреки своему обыкновению, помалкивал и всё время вертел в руках шляпу.

– Если бы она рассказала мне, что узнала и что собирается сделать, я бы её предупредил, – произнёс он.

– Предупредили о чём? – спросила Пейсли.

Дядя Гектор слегка встряхнулся.

– Ну как же – я бы предупредил насчёт прессы. Теперь газетчики не оставят её в покое, да и механики тоже. Разговоры об изменении пути сильно влияют на их интересы.

После того как миссис Кин подала ужин и Пейсли с Дэксом остались одни, они принялись за бифштекс в тесте, попутно обсуждая сегодняшний вечер.

– Как ты не понимаешь, Дэкс? Пути можно изменять. Это значит, что нам больше не придётся волноваться о звёздах и глупых пророчествах. Теперь мы свободны в своей судьбе.

Дэкс пожал плечами и повозил куском мяса по тарелке.

– Мои звёзды вообще ничего не сказали, – он понизил голос и машинально огляделся вокруг, – о моём драконьем прикосновении. Мои звёзды говорят, что я проживу «долгую жизнь, полную бесстрашного служения Механизму», и что я приведу в действие «великое множество шестерёнок».

– Это значит, что ты, скорее всего, станешь священником-механиком или премьер-министром.

– Фу, не хочу быть ни тем ни другим – особенно премьер-министром.

– Именно поэтому из тебя получится отличный премьер-министр – а вот людям, которые только и думают, как бы сделать карьеру, эту должность занимать не следует, – заметила Пейсли. – Тебе не кажется странным, что твои звёзды даже не упомянули о прикосновении?

– Кажется, но… Возможно, Верховный Конструктор знает не всё. – Мальчик посмотрел на Пейсли. – И сдаётся мне, не всё и не всегда идёт по заранее определённому плану.

* * *

Пейсли лежала в тёмной спальне, смотрела на звёзды, напряжённо размышляла об изменении пути и снова гадала, распространяются ли законы Механизма на затронутых драконьим прикосновением. Дэкс получил свой путь ещё во младенчестве, однако в предсказании, появившемся из схематики, не было ни слова о драконьем прикосновении и пророчестве. Возможно, затронутые были особенными, и Верховный Конструктор не мог определить их судьбу так же ясно, как судьбы обычных людей.

Раздался громкий стук во входную дверь, и Пейсли подскочила от неожиданности.

Кто это может быть в такой час? Но вспомнив слова дяди Гектора про репортёров и механиков, она спрыгнула с кровати и подошла к окну, ожидая увидеть на крыльце небесного архитектора Хармана в развевающихся одеждах, выкрикивающего проклятия в адрес матери.

В тумане свет уличных электрикофонарей переливался всеми цветами радуги. Хармана перед домом не было, зато Пейсли разглядела в полумраке силуэты троих мужчин, а за воротами дома стоял фургон, на боку которого виднелась эмблема людей Двора.

У Пейсли ёкнуло сердце.

В памяти всплыло испуганное, залитое слезами лицо продавщицы, ошейник и цепь, за которую дёргали стражи порядка, выкручивая девушке руки.

Мама предупреждала их, как поступать, если люди Двора вдруг заявятся к ним домой.

Пейсли схватила халат и со всех ног побежала в комнату Дэкса. В дверь снова забарабанили, и она тут же представила, как Дэкса заковывают в цепи и выволакивают на улицу.

– Дэкс, проснись!

Мальчик сел, сонно захлопал глазами и испуганно уставился на сестру.

– Что… что такое?

– Здесь люди Двора. Тебе нужно спрятаться, Дэкс.

Пейсли метнулась к камину и потянула за расположенный на стене секретный рычаг. Одна из деревянных панелей, которыми были обшиты стены, распахнулась, открыв потайную дверь, ведущую в тёмный узкий коридор.

Стук в дверь повторился, и на этот раз Пейсли услышала, как громко звякает связка ключей на поясе у миссис Кин: экономка шла по коридору открывать.

Пейсли схватила с постели одеяло и накинула на плечи брату.

– Я приду за тобой, как только они уйдут, хорошо?

Дэкс посмотрел на неё снизу вверх и кивнул. Девочка поцеловала его в макушку, потом завела в коридор, сняла с крючка на стене электрикофонарик и включила.

– Иди прямо в потайную комнату. Скоро я тебя заберу.

Дэкс снова взглянул на сестру, его глаза округлились, и он сильно побледнел. Пейсли улыбнулась ему и произнесла:

– Уверена, ничего страшного не случится. Я быстро. Обещаю. – И Пейсли нажала на деревянную панель так, что та, щёлкнув, встала на прежнее место. Чувствуя, как сердце отчаянно колотится в груди, девочка приложила ухо к потайной двери и прислушалась: эхо шагов Дэкса стихало.

Пейсли тяжело вздохнула. «Если мой путь закончится из-за того, что я защищаю Дэкса, то так тому и быть», – подумала она. Ради безопасности брата она даже смело шагнёт в Завесу.

Стараясь выровнять дыхание, Пейсли поспешно застелила кровать Дэкса и спрятала под неё каркас для ноги. Если люди Двора спросят, где брат, она скажет, что он остался ночевать в доме у приятеля.

Пейсли поспешила на первый этаж. В гостиной горел свет, и, подходя к двери, она услышала, как вскрикнула миссис Кин.

Пейсли остановилась, и у неё участилось дыхание. Ей уже приходилось слышать подобный вскрик, когда глава Лиги исследователей явился к ним домой и сообщил матери о гибели отца.

Она вбежала в комнату и увидела, что миссис Кин, в халате, плачет, а рядом с ней стоит дядя Гектор и утешает её; дядя был бледен, на его скулах играли желваки. Двое людей Двора вперили в Пейсли мрачные взгляды.

– Мисс Фицуильям? – спросил тот, что повыше. В отличие от своего более юного спутника, он носил не форму, а серый костюм, отлично подходивший к его суровому лицу.

Пейсли перевела взгляд с людей Двора на дядю Гектора.

Дядя не смотрел ей в глаза, словно нарочно избегал их.

Человек в сером костюме что-то говорил, но у Пейсли в ушах стоял такой шум, что голос полицейского доносился до неё словно издалека:

– Я детектив Бэлл. Мне жаль, мисс, но…

– Всё в порядке, – обратился дядя Гектор к человеку Двора. – Я скажу ей сам. – Он мягко высвободился из объятий миссис Кин, и экономка обессиленно опустилась на диван, не переставая безутешно рыдать.

– Пейсли, цветочек мой… – Дядя шагнул к ней, и девочка выставила перед собой руки. Сердце зашлось у неё в груди, в горле пересохло, к глазам подступили слёзы.

– Нет-нет, ничего не говорите. Я не хочу знать. – Пейсли почувствовала, что внутри всё дрожит, словно две шестерёнки заклинило и они мучительно стукаются друг о друга.

– Мне так жаль. В обсерватории, где работала твоя мама, произошёл несчастный случай. Похоже, её эксперимент провалился. Был взрыв и…

– Её больше нет! – взвыла миссис Кин. – Хозяйка мертва! Взрыв убил её и проделал огромную дыру в парящем районе. О, наверное, её тело затянуло в эту дыру, и оно упало в замёрзшую Темзу!

Пейсли не хотела, чтобы её разум зыхватывался за этот жуткий образ, но сопротивляться не могла. У неё задрожали ноги, она обхватила себя руками; по щекам потекли слёзы. Дядя Гектор шагнул к ней, но она попятилась и повернулась к людям Двора.

– Это правда? Мама умерла?

– Боюсь, что так, мисс. Никто не может выжить, упав с такой высоты.

Пейсли кивнула.

– Темза… Мама упала в реку?

– Нет, мисс. Мы не… как бы это сказать… Мы найдём её тело, это лишь вопрос времени. Мне жаль, мисс.

Пейсли подумала о том, что видела мать всего пару часов назад. Она вспомнила, как свет озарял её фигуру так, что она стала похожа на духа из-за Завесы. Неужели это было зловещее предостережение? Считалось, что бабушка Фиона обладала даром заглядывать за Завесу; говорили даже, что она способна увидеть, что происходит за гранью.

Девочка повернулась к дяде Гектору и произнесла:

– Вы уверены, что это был несчастный случай? Ведь вы же сами сказали, что на вчерашней лекции собралось много людей, которым не понравилось мамино выступление, очень не понравилось. – Пейсли вспомнила рассерженные, искажённые ненавистью лица механиков.

– Люди Двора совершенно уверены, Пейсли, – мягко ответил дядя Гектор.

– У нас нет оснований подозревать иную причину, кроме трагической случайности, однако будьте уверены, мисс, мы проведём тщательное расследование, – пообещал детектив Бэлл.

– Я понимаю. – Пейсли вытерла слёзы.

Полицейский смотрел на девочку.

– Мы уполномочены провести обыск в кабинете вашей матери и, если потребуется, забрать оттуда любые документы, относящиеся к делу, – разумеется, временно. Сами понимаете, исключительно для пользы расследования. – Страж порядка перевёл взгляд на дядю Гектора.

– Да-да, конечно… Позвольте, я провожу вас в кабинет Виолетты. – Дядя Гектор встал и жестом предложил людям Двора пройти в коридор. Проходя мимо Пейсли, он сжал ей плечо.

Гостиная вдруг показалась девочке огромной и пустой. Миссис Кин всё ещё рыдала на диване. Пейсли вытерла мокрые щёки манжетой халата и пошла за бутылкой бренди. Наполнив стакан, она вложила его в трясущиеся руки экономки.

– Сидите здесь сколько нужно, – сказала она. – Я сообщу Дэксу.

Глава восьмая

Тёмные мечты

Таракан шёл по тёмным переулкам, с каждым шагом спускаясь всё ниже и ниже. Вскоре, пройдя под аркой, он оказался перед неприметной дверью. За ней начинались высеченные в камне крутые ступеньки, ведущие в раскинувшуюся под большим городом канализацию. Он торопливо двигался по погружённым в полночную черноту туннелям, обходя малоприятные на вид лужи. Вслушиваясь в темноту, подросток улавливал тихий треск крыльев дракончика-шпиона, своего проводника, и покорно следовал за ним.

Даже в раннем детстве Таракан чувствовал себя уверенно в темноте и никогда не боялся того, что может в ней прятаться. Однако здесь, внизу, он непроизвольно ёжился. Ведь тут обитали драконы.

Рядом стремительно текла вода. Когда он только-только услышал шум потока, это был всего лишь слабый плеск, но постепенно звук превратился в рёв; по сточной трубе настоящая подземная река стремительно катила свои волны и становилась шире и глубже. Брызги от неё летели в тянущийся вдоль русла узкий проход, поэтому Таракан шагал очень осторожно.

Когда в последний раз Тёмная драконица вызвала его посреди ночи, они отправились вместе на север. Таракан даже вздрогнул, вспомнив, как совсем недавно мёрз там. Наверное, после того как он украл огненный алмаз, там стало ещё холоднее.

Летящий впереди дракончик-шпион подал световой сигнал следовать за ним. Всякий раз, видя эту крохотную вспышку, Таракан нервничал всё сильнее.

После лекции, уже за полночь, он вернулся в скромную квартирку, которую называл домом, и обнаружил, что там его ждёт дракончик-шпион: аккуратно сложив металлические крылышки, он гнездился на рамке фотограммы, стоящей рядом с кроватью. Его механическая голова поворачивалась из стороны в сторону, фасеточные глазки фиксировали всё увиденное.

Таракан подавил желание сбросить дракончика с фотограммы, свесившийся хвост того изгибался петлёй прямо напротив лица изображённой на снимке маленькой девочки. Впившись глазами в фотограмму, Таракан вспомнил, почему присоединился к Тёмной драконице и что хочет получить от их сотрудничества.

Внезапно дракончик-шпион открыл пасть – и комнату заполнил голос Тёмной драконицы. Хозяйка требовала Таракана к себе немедленно, и в её голосе звенели возбуждение и ярость.

Вслед за дракончиком, держась узких переулков и подворотен, Таракан прошёл половину Лондона. Летящий впереди проводник тоже держался в тени и периодически сигналил красной лампочкой в своей механической пасти, что Таракан должен следовать за ним вниз, в канализацию.

И вот, оказавшись глубоко в нутре города, дракончик снова подал сигнал идти за ним, вдоль сточной трубы. Дорога пошла вверх, и ботинки Таракана заскользили по узкому, вымощенному камнем проходу.

Становилось светлее, и вместе с тем тревога в душе Таракана возрастала. Так всегда бывает перед встречей с Тёмной драконицей: его потрясает, что столь юное создание обладает большой властью. Поначалу Таракана не покидало ощущение, что его просто дурят, но вскоре он начал понимать, что его отношение к этой маленькой девочке в корне неверно. Теперь Тёмная драконица внушала ему такой ужас, какой не смог бы внушить и взрослый человек.

Подъём продолжался. Яркий свет впереди исходил из маленькой комнаты, полной труб и манометров, снабжённых большими колёсами, позволяющими открывать и закрывать канализационные клапаны.

Оранжевый электрикосвет напоминал Таракану драконье дыхание, ему казалось, что тёмный силуэт стоящей в центре помещения девочки подрагивает и мигает как чёрное пламя. Её голову скрывал низко надвинутый капюшон плаща, сшитого из тафты, длиной до колен, из-под которого виднелись высокие сапожки и штаны из драконьей кожи. Перекинутые на грудь длинные косы хозяйки изгибались как змеи.

Таракан склонил голову, исподлобья смотря на девочку.

Тёмная драконица заговорила, голос был твёрд, как ночное серебро.

– Чего-то не хватает, – заявила она с ходу.

Таракан огляделся, пытаясь сообразить, чего недостаёт хозяйке, но так и не понял.

Резко выбросив руку вперёд, Тёмная драконица сунула ему под нос небольшую тетрадь в обложке из драконьей кожи; на открытой странице темнели ряды аккуратных строчек на старокельтском, а также нарисованное от руки изображение чёрного камня. Таракан сразу его узнал.

– Похоже, мы недооценили эту профессоршу. – Тёмная драконица перелистнула несколько страниц. – Её род по материнской линии – Дэксоны – владеет Камнем-Сердцем. – Она вырвала из тетради фотограмму с изображением камня и протянула Таракану.

Фотограмма была из далёкого прошлого, Таракан предположил, что её сделали оборотов сорок назад, а то и раньше, если судить по старомодному платью и причёске улыбающейся на снимке женщины, которая кружилась в танце, а её длинная многослойная юбка взметнулась словно веер. На шее у неё на длинной цепочке висел большой драгоценный камень в золотой оправе – такого глубокого чёрного цвета, что казался сияющим.

– Это Фиона, мать Виолетты. Она отдала Камень-Сердце ювелиру, и из него сделали украшение. – Подобное отношение явно возмущало Тёмную драконицу. – Эта дурочка даже не догадывалась, чем владеет, но Виолетта оказалась намного умнее. В своём дневнике она пишет, что обнаружила камень среди вещей матери в районе Верхний Кенсингтон и, едва увидев его, поняла, что он обладает свойствами огненного алмаза. Именно благодаря этому камню она сумела провести свой эксперимент. Мощь Камня-Сердца заставила дракона сменить путь. А теперь он мне нужен, чтобы направить дракона на путь, который приведёт ко мне.

– Вам нужен этот камень? – озадаченно спросил Таракан.

Тёмная драконица сунула руку в карман и вытащила свой трофей, привезённый с севера камень Пламя Души.

– Да. Скоро у меня будут все четыре камня, и тогда я получу такую силу, что даже Верховный Конструктор не сможет оборвать мой путь, – проговорила она с решимостью, от которой Таракану стало не по себе.

Он кивнул.

– Где мне его искать?

– В доме Фицуильямов. Мастер Обманщик уже обыскал кабинет в отсутствие членов семьи, но, возможно, профессор спрятала камень у себя в гардеробной. Если окажется, что и там его нет, – значит, он лежит в Драконьем хранилище семьи Дэксонов.

– Драконье хранилище. – Таракан фыркнул. – Проще простого.

– Я могу провести тебя внутрь, но чтобы открыть сейф, тебе понадобится кто-то из детей Фицуильямов.

Таракан сразу же подумал о Пейсли и произнёс:

– Хорошо. Считайте, что дело уже сделано.

Глава девятая

Обещание ночного серебра

Ночью на Лондон опускался холодный туман, и пробивающийся сквозь плотную дымку зимний рассвет полыхал зловещим заревом.

Пейсли проснулась в комнате Дэкса. Было холодно. Брат спал, свернувшись калачиком рядом, приятно грея ей бок.

Девочка села и прислушалась, потом тихо подошла к окну. Она поёжилась: огонь в камине не горел. Пейсли уже хотела позвать миссис Кин, но потом вспомнила, при каких обстоятельствах видела её в последний раз: гостиная, люди Двора, мама.

Она крепко зажмурилась.

Казалось, мир вращается слишком быстро.

Глубоко в груди у неё угнездилась боль утраты, не давая свободно дышать. Это чувство обжигало лёгкие, и всё тело деревенело, наливаясь тупой болью. В последний раз Пейсли чувствовала нечто подобное, когда мама сообщила ей, что путь отца прервался.

Девочка посмотрела на спящего Дэкса – непокорные кудряшки падали на глаза. Наверняка ему тоже очень больно. Сообщив брату ужасную новость, Пейсли крепко его обняла, и они вместе проплакали полночи. В тот момент она твёрдо решила, что брат больше не должен так страдать. Не теперь. Не из-за неё.

Сейчас Пейсли как никогда нуждалась в матери: она хотела, чтобы та помогла ей изменить путь, как она изменила направление движения кометы.

Должен быть способ обмануть судьбу, заставить звёзды передумать и дать ей другой путь. Но Пейсли осознавала, что без знаний матери её путь вскоре прервётся, и Дэкс снова останется один.

Кто позаботится о нём? Во всём мире кроме Пейсли правду о Дэксе знает только миссис Кин. Конечно, их экономка добрая и любящая, но у неё нет столько смелости, силы и ума, сколько было у мамы. У миссис Кин все мысли и переживания написаны на лице; да, она ни за что не предаст Дэкса – но она не сможет за него сражаться, как сделали бы родители и сама Пейсли.

Девочка лихорадочно соображала. Можно обо всём рассказать дяде Гектору. Да, точно! Дядя Гектор непременно им поможет. Он ведь любит Пейсли и Дэкса как родных детей; он никогда не подвергнет их опасности и не выдаст.

Однако Пейсли тут же засомневалась. Мать всегда твердила, что правду о состоянии Дэкса можно открывать другим людям лишь в случае крайней необходимости и что следует соблюдать предельную осторожность.

Пейсли принялась растапливать камин.

Дядя Гектор до сих пор не в курсе их ситуации, и наверняка не без причины.

Она складывала поленья, зажигала огонь и напряжённо размышляла. Дядя Гектор весёлый, милый, любит посплетничать и… да, вот, видимо, в чём дело. Мать боялась, что дядя не сможет сохранить тайну.

В камине заполыхало пламя, а Пейсли почувствовала, что к горлу вновь подступают рыдания. Если она никому не сможет рассказать, то Дэкс останется один-одинёшенек. Она вспомнила рисунок своих звёзд на запястье и слова предсказания:

«До конца твоего четырнадцатого оборота твой путь закончится, и ты умрёшь».

Пейсли пыталась вспомнить, о чём ещё говорилось в свитке, и ругала себя за то, что потеряла его. Когда она в тот день вернулась домой и захотела перечитать послание звёзд – может, она что-то не так поняла? – то перерыла всю сумку, но свиток с предсказанием как в воду канул. Девочка помнила, как вынула листок из схематики; она была уверена, что положила его в сумку или в один из карманов пальто. Наверняка она потеряла своё предсказание, пока бродила по улицам Нижнего Лондона, оплакивая свои звёзды, а может, листок выпал у неё из кармана, когда она потеряла сознание от рёва той затронутой драконом девушки-продавщицы.

Пейсли как зачарованная смотрела на огонь, терзаясь болью потери, и постепенно её слёзы высохли от жара очага.

Неужели мамы больше нет?! Это невозможно, она просто не могла умереть. Она всегда была с ними рядом, всегда. Она бы ни за что не оставила Пейсли и Дэкса. Почему Верховный Конструктор прервал её путь именно сейчас? Разве что… возможно, кто-то сделал это намеренно? Но может ли такое быть? Ещё вчера Пейсли сказала бы, что нет, но с тех пор очень многое изменилось. Если мама смогла изменить движение Механизма – возможно всё.

Пейсли обернулась, испугавшись внезапной мысли, что вокруг неё собираются тёмные силы.

Она встала, подошла к окну и, вздохнув, поглядела на озарённое бледным рассветом небо, тёмный силуэт проплывающего вверху района Верхний Камден, на снежные облака вдалеке. Это глупо. Там никого нет, и никто не убивал её мать. Произошёл несчастный случай, как и сказали люди Двора.

Пейсли уже хотела опустить штору, как вдруг заметила в саду какое-то движение. Кто-то крадучись пробирался к задней двери дома, худой высокий человек в тёмном пальто.

Пейсли на цыпочках выскользнула из комнаты, дрожа от страха.

На верхней площадке лестницы стояли отцовские доспехи, сделанные из ночного серебра – в память о папе. Проходя мимо них, Пейсли осторожно взяла меч и крепко сжала в правой руке, готовясь напасть на любого, кто явился за ней и её братом.

«Страх делает ум острее», – часто говаривал отец.

Девочка проворно спустилась по лестнице на первый этаж, прошла через холл и, остановившись в небольшой нише перед дверью, ведущей в кухню и сад за домом, осторожно заглянула в комнату: у чёрного хода двигалась тень. Пейсли повернулась и поспешно пошла обратно; в ту же секунду позади щёлкнула дверная ручка.

Девочка быстро пересекла холл, тихо вошла в гостиную и, бегом промчавшись мимо модели Небесного Механизма, запрыгнула на ближайший диванчик и подняла одну из оконных створок. Фрамуга пронзительно скрипнула. Пейсли набрала в грудь побольше воздуха, забралась на подоконник и выпрыгнула из окна на улицу.

Приземлившись и крепко сжимая в руке отцовский меч, она тут же пригнулась; морозный ветер трепал подол её ночной рубашки. Ночью шёл снег, и на припорошенной белыми хлопьями земле чужие следы были прекрасно видны.

Пейсли крадучись двинулась вперёд, стараясь наступать только на эти следы; меч она держала перед собой, готовая в любой момент ударить врага. Снег обжигал её босые ступни.

Повернув за угол дома, Пейсли увидела, что незваный гость стоит к ней спиной, прижавшись носом к кухонному окну и заслонив глаза ладонями от света фонарей, чтобы заглядывать внутрь.

Пейсли зашагала медленнее, стараясь выровнять дыхание, как учил отец. Фактор внезапности на её стороне, и она не собирается упускать это преимущество. Подкравшись к злоумышленнику ещё на шаг, она занесла меч и, рванувшись вперёд, ударила его рукояткой по затылку. Человек как подкошенный повалился в большой сугроб.

Пейсли наклонилась и перевернула незваного гостя на спину.

– Корбетт?! – Она узнала ученика матери, с которым познакомилась накануне; на нём даже был тот самый жилет в шотландскую клетку. – О боже! – Пейсли поспешно прижалась ухом к груди Корбетта и с облегчением услышала, как бьётся его сердце. Затем, взглянув на нового знакомого, она быстро пробормотала «простите» и поправила очки у него на носу.

Снова пошёл снег, и белые кристалики запутывались в светлых волосах Корбетта.

Тут Пейсли осознала, что, если оставить его на улице, бедняга замёрзнет насмерть, да и она тоже: до сих пор из-за нервного перевозбуждения мороз не чувствовался, но теперь холод взялся за неё всерьёз.

Девочка попыталась открыть дверь чёрного хода, как недавно сделал Корбетт, но та оказалась заперта. Придётся вернуться тем же путём, каким она сюда пришла, а потом открыть дверь и дотащить юношу до кухни.

Пейсли побежала к окну гостиной, размышляя, что в другое время миссис Кин уже стояла бы на кухне и готовила завтрак.

Подоконник находился на уровне её груди, и Пейсли, оттолкнувшись ногой от стены, запрыгнула на него с разбегу и, подтянувшись, с трудом забралась в окно. Она спрыгнула в комнату с довольно громким стуком, а меч с лязгом упал на пол. Подняв его, Пейсли закрыла окно и побежала в кухню.

Отперев заднюю дверь, девочка снова вышла в заснеженный двор и удивлённо огляделась.

Корбетт исчез.

– Ау? – позвала она и пошла по свежим следам – они вели за угол. – Есть здесь кто-нибудь?

Из-за угла вышел Корбетт, прижимая руку к затылку; вид у него был растерянный.

– Кажется, я поскользнулся, – сообщил он и, пошатываясь, подошёл к Пейсли. – Осторожнее, под снегом лёд, – предупредил он. Тут ноги у него подкосились, и Пейсли поспешно обхватила его за талию и закинула руку себе на плечо. От чувства вины она даже покраснела.

– Идёмте в дом.

– Не могу, – пробормотал Корбетт. – У меня важное дело.

Он осовело таращился куда-то вдаль, поверх левого плеча девочки.

– Комета может подождать, мистер Граббинс, – сказала Пейсли и с усилием потащила Корбетта на кухню.

– Дело не в комете, а в вашей матери.

– В моей матери? – переспросила Пейсли, усаживая Корбетта за стол в центре кухни.

– Да. Вы должны кое-что узнать.

Девочка посмотрела ему прямо в глаза и произнесла:

– Ночью к нам приходили люди Двора, я знаю о несчастном случае. Знаю, что путь моей матери закончился. – Она прикусила губу, чтобы не расплакаться.

Внезапно Корбетт сжал ей запястье.

– Нет-нет, это не так. Профессор жива.

Пейсли стало жаль его: от горя и удара по голове он стал плохо соображать.

– Знаю, кажется, будто её шестерёнки до сих пор вертятся, но…

Корбетт серьёзно поглядел на Пейсли, его взгляд прояснился.

– Нет-нет, вы не понимаете. Профессор не умерла, и я могу это доказать. – Корбетт сунул руку в карман, достал какой-то маленький предмет и вложил в руку девочки.

– Мамины карманные часы! – Пейсли повертела чёрный металлический предмет в руках, потом со щелчком открыла крышку и посмотрела на элегантный циферблат и тонкие движущиеся стрелки. – Откуда часы у вас? Мама никогда с ними не расставалась, папа подарил их.

– Перед тем как начать проводить эксперимент, профессор оставила их в своём рабочем кабинете и велела мне их забрать. Я возвращался в обсерваторию, когда… но это не важно. Важно то, что часы сделаны из ночного серебра.

– Да, я это вижу, мистер Граббинс. – Пейсли решила, что слишком сильно ударила своего нового знакомого по голове.

– И, – добавил Граббинс, – часы всё ещё тёплые.

У Пейсли округлились глаза, и она прижала часы к щеке. Корбетт прав: от металла действительно исходило тепло.

– Мама всегда говорила, что узнала о смерти отца, дотронувшись до его доспехов, сделанных из ночного серебра. Доспехи стали холодными, а значит, отец действительно погиб. Но как такое возможно?

– Все члены моей семьи – кузнецы-алхимики, – сказал Корбетт. – Согласно малоизвестному химическому закону, при выплавке ночного серебра к металлу добавляют кровь человека, для которого изготавливается изделие.

Пейсли захлопала глазами и недоверчиво посмотрела на Корбетта. Она знала, что ночное серебро – загадочный металл, который куют с применением алхимии. Лишь несколько кузниц занимались его изготовлением, и искусство его создания держалось в большой тайне.

– Кровь? – переспросила она, глядя на часы.

– Кровь. Кузнецы-сереброделы называют процесс соединения крови и металла брачным союзом. Однако будучи учёным, ваша мама использовала другой термин: сплетение. Она говорила, что это способ связать атомы в её теле с атомами её машины и металлом часов.

– И поэтому они тёплые?

Корбетт кивнул.

– Ночное серебро выплавили, добавив в металл её кровь, и часы тёплые, потому что… потому что профессор всё ещё жива. Если бы её путь прервался, ночное серебро сделалось бы тусклым, холодным и хрупким, а часы до сих пор крепкие.

Пейсли потёрла их.

– Мама жива, – прошептала она.

Корбетт кивнул.

– Да.

Пейсли смахнула набежавшие слёзы, в её душе вновь зажглась надежда.

– Расскажите мне побольше о ночном серебре и машине, которую сделала мама. Это что-то вроде магнита? Можно ли с помощью часов найти её… как при помощи компаса, который всегда указывает на север? – спросила Пейсли. В голове рождались всё новые и новые идеи.

Корбетт стал расхаживать взад-вперёд по комнате, то и дело поправляя очки и поочерёдно засовывая руки в карманы брюк.

– Это не магнетизм – ночное серебро ничего не притягивает, оно нейтрально, – но у него действительно есть определённая сила. И дело не только в крови, посредством которой ночное серебро привязывается к человеку, – есть ещё кое-что. Этот металл перенимает некоторые навыки своего владельца. – Корбетт помолчал, прошёлся туда-сюда по кухне и повернулся к Пейсли. – Могу я взглянуть на часы?

Девочка подняла их за цепочку и вложила в открытую ладонь Корбетта.

Он повернул изделие к свету.

– Есть некоторые тонкости. – Мальчик расстегнул манжету рубашки и отогнул её, явив браслет из ночного серебра. Он приложил часы к браслету. – Взгляните. На первый взгляд кажется, что эти две вещи сделаны из одинакового металла, но они отличаются друг от друга, как мы с вами.

Пейсли наклонилась ближе и стала внимательно рассматривать чёрные, блестящие поверхности.

– Как по мне, они совершенно одинаковые, – сказала она, хмурясь.

Корбетт подвигал часы и браслет, чтобы на них заиграл свет, и тогда Пейсли уловила небольшую разницу. Часы её матери были глубокого чёрного цвета, а браслет Корбетта оказался немного светлее.

– Вот. – Мальчик передал ей часы и браслет. Пейсли взяла по одному предмету в каждую руку и взвесила их на ладонях. – Закройте глаза. Что вы чувствуете?

Часы матери были тяжелее, и ещё они чем-то отличались от браслета, но Пейсли не могла определить чем. Словно у каждой вещи был свой вкус, который улавливался лишь кожей.

Корбетт улыбнулся.

– Понимаете, что я имею в виду?

Пейсли кивнула и произнесла:

– Значит, именно это различие и заставило комету изменить свой путь?

– Не знаю, возможно. Это может показаться странным, но я думаю, если бы машина была сделана с добавлением крови другого человека, она не смогла бы сдвинуть комету. Ваша матушка необычный человек, Пейсли.

Девочка вернула Корбетту браслет и крепко сжала часы матери в кулаке.

– Вы правы, и мама жива. Остаётся только один вопрос: где она и как нам её вернуть?

Глава десятая

Тёмные дела

Таракан прибыл к дому Фицуильямов незадолго до рассвета и теперь сидел, спрятавшись в вечнозелёных кустах рядом с домом. Он поднял воротник, чтобы защититься от ветра, поминутно топал ботинками по корням куста, шевелил пальцами ног и плотнее запахивал на груди толстое чёрное пальто.

Уличные электрикофонари погасли, и мир погрузился в предрассветный мрак. Таракан уже давно понял, что тёмные дела лучше всего совершать по ночам.

Снег начал таять, и парень позволил себе улыбнуться, когда в памяти всплыло воспоминание – как его младшая сестра хохотала и взвизгивала от восторга, бегая под снегопадом, и длинные косички развевались у неё за спиной. Пару секунд Таракан наслаждался этой картиной, потом его улыбка исчезла, сменившись привычным непроницаемым выражением лица.

Он сосредоточился на предстоящем задании и ждал подходящего момента. Таракану часто случалось заходить в чужие дома без приглашения, и он по опыту знал, что, если проявить терпение, удобная возможность сама представится.

В этот раз она явилась к нему в лице Корбетта Граббинса. Таракан всё знал про этого парня из Инвернесса: вырос в семье кузнецов-сереброделов, а его звёзды связаны со звёздами, которые Таракан так сильно хотел изучить. Этому мальчишке никогда не приходилось всерьёз волноваться или тяжело работать, ведь звёзды благосклонно освещали его путь и сделали вращение шестерёнок плавным.

Таракан наблюдал, как ученик дамы-профессора идёт по дорожке к парадному крыльцу. Он слышал стук в дверь, а через пару секунд Корбетт появился снова и направился к чёрному ходу, расположенному с противоположной стороны дома, напротив которого прятался мастер Бедокур.

Слуга Тёмной драконицы немного выждал, потом медленно пошёл вслед за мальчиком, несколько скованно – от холода онемело всё тело.

Когда Таракан повернул за угол, открылось одно из окон. Подросток поспешно прижался к кирпичной стене дома, попятился и увидел, как из окна с мечом в руке вылезает Пейсли и спрыгивает на снег. Чёрный металл зазвенел, ударившись о промёрзшую землю.

Таракан наблюдал, как Пейсли, крадучись, идёт следом за Корбеттом. Как только она скрылась за другим углом дома, мастер Бедокур выскочил из своего укрытия, подбежал к открытому окну и забрался в дом.

Оказавшись внутри, он оглядел комнату: очевидно, это гостиная – роскошные синие диваны и кресла, над камином висит большое зеркало в золотой раме, в центре комнаты лежит широкий толстый ковёр, который наверняка привезли из земель, расположенных к востоку от Империи.

Незваный гость подошёл к модели Небесного Механизма и дотронулся до золотого пути. В его детстве семья не могла позволить себе такую модель. Как-то раз он сделал устройство Небес из дерева и подарил маме на День малых оборотов. Конечно, его поделка не крутилась и получилась кособокой, но он так гордился, видя счастливое лицо мамы, а его сестра, Клара, весело хихикала.

Таракан опустил глаза и заметил, что снег с его ботинок тает, и на вощёном паркете остаются грязные следы.

Он встал на край ковра и аккуратно вытер ноги о густой ворс.

В окно подул ледяной ветер, и мастер Бедокур двинулся к открытой двери, вышел в коридор и поднялся по лестнице.

Он как раз дошёл до верхней площадки, когда через холл внизу пробежала Пейсли, направляясь на кухню. Мгновение Таракан стоял и прислушивался, но в доме вновь воцарилась тишина.

Тёмная драконица дала ему план дома Фицуильямов, а также строго наказала остаться незамеченным.

Когда она это произносила, он хихикнул и в глубине души ожидал, что его накажут за дерзость. До сих пор Таракан ни разу не попадался на воровстве. Даже кригары с севера со всеми их сторожевыми драконами не сумели его поймать, когда он явился похитить Пламя Души. Дом, в котором живут двое детей, для него просто лёгкая разминка. Он тихий, как тень дракона, и намного хитрее.

Его внимание привлекли доспехи из ночного серебра, стоящие на лестничной площадке, и он сразу догадался, где Пейсли взяла меч. В чёрной гладкой поверхности отражалось его лицо.

Впервые Тёмная драконица заинтересовалась Фицуильямами после смерти Эдмунда. Именно Таракан разузнал об этом семействе всё, что только можно, собрал факты, сплетни и вычленил из них правду.

Он провёл пальцем по доспехам и поймал взгляд своих тёмных глаз: смуглое лицо казалось призрачным, и Таракан поёжился, осознавая, что Завеса придвинулась ближе к его пути и те, кого он любил и потерял, потянулись к нему из-за невидимой черты.

Таракан заставил себя подумать о плане дома, нарисованном на листке бумаги, в кармане и направился в спальню Виолетты. Однако прежде, чем он дошёл до нужной комнаты, раздались шаги – по лестнице поднималась Пейсли. Таракан метнулся в ближайшую комнату, прикрыл за собой дверь и в щёлку смотрел, как девочка проходит мимо доспехов и скрывается в своей спальне.

Таракан уже хотел уйти, как вдруг услышал у себя за спиной какой-то шорох. На большой кровати, разметав руки-ноги, спал Дэкс. Жар от камина прогрел воздух в комнате, и мальчик во сне сбросил одеяло.

Таракан прищурился и сделал шаг к кровати. Чёрно-зелёная чешуя на ноге Дэкса переливалась в свете пламени. Таракан знал, что, если дотронуться до этих чешуек, они окажутся мягкими как бархат и в то же время твёрдыми, как ночное серебро, – в точности как у Клары. Только у его сестры чешуя покрывала не ногу, а спину и между лопаток у неё росли два маленьких крыла яркого сине-сапфирового цвета.

При мысли о младшей сестре Таракану стало трудно дышать. Если бы люди Двора её не нашли, сейчас ей было бы столько же лет, сколько Дэксу.

Брат Пейсли пошевелился во сне.

Мальчик с драконьим прикосновением. Мальчик, затронутый драконом, – ему надлежит исполнить пророчество о Владыке драконов и вызвать Великого дракона Малгола: вместе они отомстят за Ану и покарают Георга.

Таракан словно прирос к месту, начиная понимать. Мальчик с драконьим прикосновением – это Дэкс. Дэкс – это Владыка драконов.

Таракан сунул руку во внутренний карман пальто и вытащил короткий, острый кинжал. Он может убить мальчишку прямо сейчас. Тогда уже никто не навредит Дэксу – ни люди Двора, ни Георг, ни Тёмная драконица. Таракан не сомневался: знай его хозяйка правду о мальчике, непременно использовала бы его, чтобы исполнить пророчество. Брату Пейсли суждено вернуть драконов древности и править вместе с ними.

Таракан подумал о плане Тёмной драконицы. Если она преуспеет, то Дэксу и всем остальным затронутым драконом уже никогда не придётся жить в страхе. А вот если она потерпит неудачу и мальчишку обнаружат люди Двора… Таракан покачал головой. Ему не хотелось думать о судьбе Дэкса, но он понимал, что участь хуже той, что постигла Клару.

Таракан крепко сжимал рукоять кинжала и напряжённо размышлял, что делать.

Через пару минут он неслышно вышел из спальни Дэкса и направился в комнату Виолетты. Если Камень-Сердце находится в этом доме, он непременно отыщет его.

Глава одиннадцатая

Открытие драконов

Пейсли поспешно вышла из своей комнаты и прошла по коридору мимо спальни матери, не подозревая, что Таракан ищет там сокровище. Она сняла ночную рубашку и теперь бежала вниз по лестнице в юбке цвета топаза и белой блузке, поверх которой надела орехово-коричневый жилет, в кармане лежали часы её матери – тёплые и прочные, и это знание грело душу.

Подходя к кухне, она почувствовала аромат свежего кофе и только что поджаренного бекона. За столом сидел Корбетт – на том же месте, где она его оставила. Экономка хлопотала у плиты.

– Доброе утро, мисс. – Глаза у миссис Кин припухли, лицо сильно побледнело.

Пейсли подошла к экономке и быстро её обняла. Девочка не могла рассказать доброй женщине о карманных часах: ещё рано. Ей не хотелось давать окружающим ложную надежду.

Миссис Кин всхлипнула и промокнула глаза краешком фартука.

– Я не представила вам гостя, – сказала Пейсли.

– Не волнуйтесь, моя милая, мы с мистером Граббинсом уже давно знакомы. Ваша матушка часто присылала его в дом забрать документы и вещи из её кабинета, – пояснила экономка. Она разрезала два кекса и положила на сковородку поджариваться. – Наверное, мисс, ваш дядюшка тоже вскоре придёт.

– Удивительно, что его до сих пор нет, – сказала Пейсли. Она налила себе кофе, добавила сливок, сахара и села за стол рядом с Корбеттом.

– Мне нужно в город, мисс, свежий воздух пойдёт мне на пользу, и раз уж начался снегопад, надо сделать заказы мяснику и торговцу углём. В конце концов, Механизм всё ещё вертится, и ваша матушка… всегда любила порядок в делах. – Экономка разложила намазанные сливочным маслом кексы, яичницу и ломтики поджаренного бекона, поставила еду перед Пейсли и Корбеттом, а третью тарелку отнесла на тёплую плиту. – Это для Дэкса, когда он проснётся, – пояснила она.

Миссис Кин надела пальто, шляпку и пару крепких зимних сапожек и произнесла:

– Вернусь незадолго до обеда – я оставила для вас мясную нарезку и хлеб. Корбетт, на вашу долю тоже хватит, если пожелаете подкрепиться. – С этими словами экономка подхватила корзинку и, помахав на прощание ребятам, направилась к двери.

Пейсли знала, что миссис Кин старается держать себя в руках и не показывать слёзы, и ощутила укол вины. Она сжала тёплые часы в кармане.

– Вы правильно поступили, не сказав ей, – заметил Корбетт и отправил в рот очередной кусок яичницы.

– Мне так не кажется, – возразила девочка, тоже подцепляя вилкой яичницу. – Если бы я ей всё рассказала, миссис Кин не страдала бы и у неё, как и у меня, появилась бы надежда.

– Понимаю. И вы непременно обо всём ей расскажете – просто ещё не время.

Пейсли долго жевала молча, потом произнесла:

– Когда мы узнаем больше, я расскажу всё и миссис Кин, и Дэксу. Мне очень неприятно, что приходится что-то от него скрывать, но, если выяснится, что мама… или я не смогу её спасти… тогда получится, что я сначала дала им надежду, а потом отняла её – это хуже всего.

Корбетт кивнул и допил кофе.

– Я тут размышлял, кто мог похитить Виолетту. Думаю, нетрудно догадаться, почему это случилось: кто-то очень не хотел, чтобы профессор продолжила свой эксперимент.

– Но позвольте… Мамин эксперимент послужит всем нам во благо, это же прорыв в познании истины, научное достижение…

– …а также разрушение всей нашей веры и знаний о Вселенной, Небесном Механизме и Верховном Конструкторе, – перебил её Корбетт. – Это блестящее научное открытие, безупречное с точки зрения логики, и всё же… оно меня пугает, и уверен, все остальные переполошились не меньше. – Корбетт сунул руку в нагрудный карман пиджака и достал маленькую записную книжку. Он отодвинул тарелку, чтобы Пейсли наклонилась ближе, открыл блокнот и разгладил страницу. – Я набросал список людей, которые, по моему мнению, хотели бы остановить Виолетту.

Пейсли поглядела в записную книжу Корбетта. Почерк явно передавал характер мальчика: аккуратный и уверенный. Девочка стала зачитывать вслух:

– Небесный архитектор Харман, глава имперских механиков. Гай Теннисон, глава Верхнего Гринвича. Доктор Дерек Лэнгли, драконолог. Гектор Фицуильям… – Пейсли с удивлением взглянула на мальчика. – Почему дядя Гектор оказался в этом списке?

– Вчера вечером мы с профессором вернулись в Верхний Гринвич, чтобы возобновить эксперимент, а ваш дядя последовал за ней. Честно, я не собирался подслушивать. Виолетта отправила меня забрать часы… Она оставила их у себя в кабинете двумя этажами ниже, когда переодевалась в рабочий костюм и лабораторный халат. Когда я подошёл к её кабинету, то вспомнил, что она не дала мне ключ, поэтому я вернулся за ним и услышал часть их разговора. Они беседовали на повышенных тонах и очень сердито. Ваш дядя спрашивал, почему профессор не сказала ему о результатах эксперимента.

Пейсли кивнула.

– Да-да, дядя что-то такое говорил, когда вёз нас с Дэксом домой после лекции; он беспокоился за маму. Наверное, подбросив нас до дома, он не поехал к себе, а отправился в Верхний Гринвич.

– Возможно. Да, похоже, так и случилось. Ваш дядя что-то просил у Виолетты, но получил отказ и тогда заявил, что при всей своей учёности профессор ничего не знает. Потом он опрометью выскочил из комнаты, едва не сбив меня с ног. Ваша мама была… очень эмоциональна, когда я попросил у неё ключ от кабинета. Я ушёл за часами и… Больше её не видел.

– О боже, бедный дядя Гектор, – тихо проговорила Пейсли. – Наверняка он ужасно переживает. Дядя может показаться суетным, однако он весьма чувствительная натура. С тех пор как умер папа, дядя стал особенно много значить для всех нас, особенно для Дэкса; в конце концов, он его наследник. – Пейсли поёрзала на стуле. – Подумать только: сначала они с мамой повздорили, а потом к нему пришли люди Двора с сообщением, что мама погибла, и они все вместе приехали сюда. Неудивительно, что сразу после ухода людей Двора дядя Гектор тоже поспешил уехать. Вероятно, он в каком-то смысле винил себя и просто не мог оставаться в этом доме. – Пейсли кашлянула, пытаясь справиться с вставшим в горле комом, и, проведя по записной книжке Корбетта, указала на имя Хармана: – Я согласна с вами насчёт небесного архитектора… Думаю, он остановил бы шестерёнки мамы прямо во время лекции, если бы смог. Но почему вы подозреваете мастера Теннисона – он же глава института, так?

– Верно, и он никогда не радовался присутствию Виолетты там. Мне кажется, он даже немного завидовал, что именно она открыла эту комету. Открытие профессора меняет абсолютно всё. Не только жизнь механиков, но и сами основы Небесного Механизма, наше видение мира, самой Вселенной. Последствия были бы… колоссальными. А вот если бы кто-то убрал вашу маму и осудил её изыскания – ничего бы не изменилось.

Пейсли кивнула. Она уже представляла будущие заголовки «Королевского вестника»: «Госпожа учёная – мошенница!».

– А что насчёт доктора Лэнгли, драконолога? – Пейсли улыбнулась уголками рта. – Не думаю, что мама когда-либо интересовалась его сферой, во всяком случае Великие драконы из мифов её не интересовали, хотя она рассказала нам все легенды про них. Когда мама была ребёнком и слушала истории бабушки Фионы про драконов, то считала, что все они выдуманы. Настоящие драконы – это нечто совершенно иное, но, поскольку драконологи настаивают на существовании прямых потомков Великих драконов, мама всегда относилась к их науке с лёгким пренебрежением.

Корбетт улыбнулся.

– Честное слово, это интересно, – сказал он. – Идёмте со мной.

Пейсли пошла вслед за Корбеттом вверх по лестнице, через библиотеку. Странно было следовать за посторонним человеком у себя дома; она и не подозревала, что ученик мамы так хорошо ориентируется здесь, и ждала, что он вот-вот заблудится, но мальчик привёл её именно туда, куда хотел: в кабинет Виолетты. Он даже знал, в каком книжном шкафу и на какой полке стоит нужная книга.

Корбетт достал маленький, толстый томик и принялся его листать.

– Вот. Вам знаком этот человек? – он повернул к Пейсли открытую книгу и показал фотограмму пожилого седовласого джентльмена с жизнерадостной улыбкой на лице.

– Нет. А должен? – Пейсли забрала у Корбетта книгу и, закрыв её, прочитала название. «Открытие драконов: Современный и всеобъемлющий путеводитель по изучению драконов великих и малых». Автор Д. Т. Лэнгли. Девочка снова посмотрела на фотограмму. «Драконолог доктор Дерек «Док» Лэнгли самый выдающийся в мире эксперт по драконам. С отличием окончил Массачусетский институт изучения путей и является главным хранителем Драконьего крыла лондонского Музея естественной истории».

– Этот человек, – Корбетт указал на картинку, – часто приезжал в обсерваторию. – Он начал посещать профессора вскоре после того, как я поступил к ней в ученики; они встречались примерно раз в неделю и обсуждали что-то под названием «Опо». Думаю, это какой-то проект, над которым они совместно работали. Когда ваша мама только обнаружила комету, она рассказала Лэнгли о своих планах. Он не хотел, чтобы она создавала свою машину, – сказал, это небезопасно. Они поспорили, прямо как вчера с вашим дядей. Кажется, после той размолвки Лэнгли больше не приезжал. Несколько раз во время работы у вашей мамы возникали затруднения, и каждый раз она винила в этом Дерека Лэнгли. Она говорила, что он пытается ей помешать.

Пейсли снова посмотрела на фотограмму, затем перелистнула несколько страниц, содержащих изображения анатомического строения драконов, даты, теории и факты; её удивляло, что в библиотеке мамы есть такая книга. Вдруг пальцы замерли над очередной страницей, и ей показалось, будто шестерёнки её пути заклинило.

На одной из фотограмм был запечатлён молодой доктор Лэнгли: он стоял посреди какой-то каменистой местности, а рядом с ним находился совсем юный человек с зачёсанными назад волосами: он держал в руках шляпу и улыбался в камеру. У Пейсли ёкнуло сердце.

В молодом человеке девочка узнала отца.

Подпись под изображением сообщала: «Доктор Лэнгли во время научной экспедиции в Индию вместе с Эдмундом Фицуильямом, учёным-драконологом и исследователем».

Пейсли снова посмотрела на фотограмму: выходит, её отец знал доктора Лэнгли ещё до того, как стал рыцарем, до того, как женился на маме, и в то время он изучал… драконов!

Глава двенадцатая

Бесшестерённый болван

Пока Пейсли узнавала новые для неё факты о прошлом отца, вор обыскивал комнату её матери, не пропуская ни один угол и не оставляя никаких следов своего присутствия.

Таракан всегда был очень дотошным и отлично знал, где люди обычно устраивают тайники. Он ощупывал изнутри каждый ящик комода, выискивал второе дно в сервантах и сундуках, а также в шкатулке с драгоценностями. Проверил каждую половицу (не отстаёт ли от пола) и исследовал стены на предмет потайных комнат и секретных ходов.

Когда Таракан наконец нашёл сейф, то решил, что ему, возможно, повезло. Сунув руку в один из многочисленных внутренних карманов своего тяжёлого шерстяного пальто, он достал очки с тёмно-зелёными стёклами и перчатку. В очках мир вокруг стал травянисто-зелёным, и Таракан, натянув на руку перчатку, сжал кулак, металлические кончики на пальцах перчатки соединились. Нажав кнопку на тыльной стороне перчатки, он разжал кулак – и между пальцами заискрились сине-зелёные электриковспышки. Вор приложил затянутую в перчатку руку к сейфу, а другой рукой начал медленно поворачивать диск циферблата. Когда свет между его пальцами мигнул, Таракан остановился и стал поворачивать диск в другую сторону.

Через несколько мгновений дверца сейфа открылась.

Внутри оказались письма, в основном юридические документы, несколько личных бумаг – и никакого Камня-Сердца.

Однако когда взломщик собрался положить документы на место, один из них привлёк его внимание – квитанция о внесении депозита в Драконье хранилище в Верхнем Кенсингтоне, датированная вчерашним днём.

Таракан перечитал документ. Если судить по номеру, это одно из самых глубоких и больших помещений для сбережения ценностей, и его охраняют ходящие с драконами.

Напряжённо размышляя, похититель сложил похрустывающий бланк. Тёмная драконица обещала, что ему помогут проникнуть в хранилище, но её заверения не вызывали у Таракана ни малейшего энтузиазма.

Подобные ему воры на протяжении многих оборотов пытались придумать, как проникнуть в Драконьи хранилища, – но безуспешно. Женщины, стерегущие сокровищницу, отличались высоким уровнем подготовки. Даже самые бесшестерённые болваны давным-давно сообразили, что оттуда невозможно ничего украсть: обязательно поймают и убьют.

Таракан повертел в руках бланк.

– Можете называть меня бесшестерённым болваном, – прошептал он, направляясь к двери.

Нужно захватить одного из Фицуильямов.

Открыв дверь, Таракан на секунду замер: прямо перед ним, протянув руку к дверной ручке, стоял Дэкс. На нём была светло-голубая рубашка, тёмно-синий жилет и серые брюки; одну ногу охватывал поблёскивающий металлический каркас.

В следующую секунду трость Дэкса врезалась Таракану в бок, и вор хрюкнул от боли и от неожиданности. Мальчишка отскочил на шаг и ударил взломщика по ноге. Таракан рванулся вперёд, попытался выхватить трость, промахнулся и впустую пролетел по коридору пару шагов, а Дэкс повернулся, вбежал в свою комнату и захлопнул за собой дверь на замок.

Таракан вытащил из кармана пальто электрикоотмычку и вставил в замочную скважину. Дверь со щелчком открылась, и слуга Тёмной драконицы ворвался в комнату. Он успел увидеть, как Дэкс исчезает за потайной дверью, замаскированной одной из деревянных панелей стенной обшивки. Перепрыгнув через кровать, Таракан метнулся за ним и, упав на пол за мгновение до того, как Дэкс захлопнул дверь, выбросил вперёд руку и втиснул электрикоотмычку в щель между закрывающейся дверью и соседней деревянной панелью.

Отмычка с треском сломалась, но дверь осталась незапертой. Дэкс снова попытался захлопнуть её, но Таракан ухватился за деревянную створку свободной рукой и дёрнул на себя, широко распахнув.

Поднимаясь с пола, он отшвырнул сломанную отмычку, прыгнул в потайной проход, схватив убегающего Дэкса за холодный металлический каркас на ноге. Мальчишка вскрикнул и упал на пол, Таракан вцепился в его каркас другой рукой, потянув беглеца к себе.

Дэкс ударил Таракана тростью по рукам.

Костяшки пальцев обожгло огненной болью, но взломщик снова сильно дёрнул за каркас, и тот слетел с ноги мальчишки, больно ударив Таракана по лицу. Из носа хлынула кровь, от боли всё вокруг стало красным. Слуга Тёмной драконицы сунул руку во внутренний карман пальто и вытащил жестяную коробочку из-под табака. От стен потайного хода отражалось эхо шагов Дэкса.

В коробочке Таракана что-то шипело, словно там двигалось множество крохотных поршней. Он открыл крышку, и наружу вырвалась целая армия металлических таракашек: все жуки шевелили длинными усиками-антеннами и щёлкали механическими челюстями. Устройства-насекомые устремились в погоню за Дэксом, некоторые открыли створки своих панцирей и развернули малюсенькие крылышки, стрекочущие, словно пропеллеры воздухолётов.

Борясь с головокружением, Таракан сел и вытер кровь краем рукава.

В потайном проходе послышались вскрики и шум борьбы: Дэкс отбивался от механических насекомых, а те пытались взобраться на него, царапались металлическими лапками и кусались острыми зубами, похожими на крошечные пилы.

На экране встроенного внутри коробочки электрикодисплея светились маленькие зелёные точки: каждая обозначала одного механического тараканчика и указывала, где он сейчас находится. Слуга Тёмной королевы встал, отвернулся от потайного хода и вышел из комнаты Дэкса, то и дело посматривая на экранчик: нужно застать мальчишку врасплох, когда он в конце концов выйдет из коридора.

Увы, Таракан опоздал. Дэкс уже выбежал из комнаты Пейсли и захлопнул за собой дверь, оторвавшись от механических таракашек.

Слуга Тёмной драконицы остановился на верхней площадке лестницы и раскинул руки в стороны, преградив мальчишке путь.

Дэкс попятился, Таракан шагнул к нему и оказался рядом с доспехами Эдмунда.

– Ты пойдёшь со мной, – сказал он.

– Нет! Ни за что! – завопил Дэкс, взмахивая своей тростью словно мечом.

Таракан сделал ещё шаг к юному Фицуильяму, но прежде, чем он успел на него броситься, Дэкс проворно юркнул за доспехи и изо всех сил толкнул их.

Доспехи упали прямо на Таракана, но тот успел увернуться, и металлическое боевое облачение с оглушительным грохотом рухнуло об пол, разбившись на куски. Дэкс со всех ног побежал вверх по узкой лестнице, ведущей на чердак, оказавшись намного шустрее, чем ожидал Таракан.

Механические таракашки проползли под дверью, поднялись в воздух и последовали за устремившимся в погоню Тараканом. Вверху лестницы он обнаружил закрытую дверь и выбил её плечом. Раздался жуткий грохот. Теперь о его присутствии в доме узнают все.

Таракан быстро оглядел чердак и увидел маленькое окно, ведущее на крышу: ставень слегка покачивался. Вытерев всё ещё текущую из носа кровь, Таракан улыбнулся и медленно приблизился к окну.

Он прекрасно умел загонять добычу и всегда сдерживал обещания.

Скоро он поймает мальчишку, потом добудет Камень-Сердце, и, как только Тёмная драконица осуществит свой план, он вернёт сестру.

Глава тринадцатая

Падение Таракана

Наверху что-то оглушительно загрохотало.

Пейсли уронила книгу по драконологии на стол и, выбежав из кабинета, промчалась через библиотеку и коридор и побежала вверх по лестнице. Корбетт следовал за ней по пятам.

Поднявшись на верхнюю площадку лестницы, девочка увидела, что на полу лежат разбитые отцовские доспехи. Корбетт поднял шлем и восхищённо замер, рассматривая его со всех сторон.

– Какая тонкая работа, – сказал он.

В следующий миг раздался громкий треск: кто-то высадил дверь, ведущую на чердак. Пейсли рванулась наверх.

Когда она вбежала на чердак, маленькое окно, выходящее на крышу, с грохотом захлопнулось. Пейсли метнулась туда, Корбетт не отставал. Она услышала стон брата, резко распахнула окно и вылезла на крышу.

– Дэкс!

Порыв ледяного зимнего ветра ударил в лицо, заглушив крик, и обжёг горло.

На крыше валялась трость Дэкса. Пейсли подобрала её и огляделась в поисках брата.

Вдоль мансардной крыши тянулся узкий плоский козырёк, огибающий кровлю. Пейсли медленно зашагала по этому выступу, осторожно обходя лужицы растаявшего снега вокруг дымовых труб и оглядывая выложенные черепицей скаты крыши.

Дэкса она увидела за большой каменной трубой: его схватил какой-то подросток, немного старше её. Она уже видела его на вчерашней лекции.

– Пейсли! Нет! – завопил Дэкс и стал вырываться.

Одной рукой подросток крепко прижимал Дэкса к себе, а другой приставил к его горлу небольшой нож.

Пейсли сделала шаг к ним и произнесла:

– Ты… Я видела тебя на маминой лекции, тебя и твою сестру.

– Она мне не сестра, – ответил злоумышленник. Волосы у него растрепались, глаза были широко открыты. Он сделал шаг назад, к краю крыши, увлекая за собой Дэкса.

– Осторожнее, – предостерегла Пейсли, глядя в глаза похитителю. Вид у него был такой, словно он подошёл к краю своего пути. Девочка знала это выражение лица: она видела его в зеркале в тот день, когда получила свои звёзды. Такой же потерянный и неуверенный взгляд.

– Верни моего брата. Не важно, чего ты хочешь, что тебе нужно, – мы поможем тебе это получить, только отпусти Дэкса.

Неизвестный перевёл взгляд с Пейсли на мальчика.

– Пожалуйста, это же просто ребёнок! – взмолилась девочка.

Подросток снова посмотрел на неё. Что-то изменилось: он выпрямился, сжал губы, крепче стиснул рукоятку ножа и сделал ещё шаг к краю крыши.

– Мальчишка мне нужен… ей нужен, – проговорил он, и Пейсли уловила в его голосе горечь. – Ничего не поделаешь. Мне жаль.

– Нет! – закричала девочка. Дэкс хотел что-то сказать, но нож приблизился к его горлу. – Я не позволю тебе забрать моего брата!

Пейсли подняла повыше трость Дэкса и сдёрнула с неё жёсткий чехол, обнажив тонкий острый меч из ночного серебра.

– У тебя нет выбора, – произнёс подросток. – Мой путь велит мне доставить ей то, что она хочет.

– Кто? К кому ты должен привести Дэкса?

Тёмные глаза её собеседника мрачно блеснули.

– К Тёмной драконице, – ответил он.

Пейсли озадаченно нахмурилась и уже хотела спросить, что он имеет в виду, как вдруг Дэкс завопил:

– Осторожно, механические таракашки!

Девочка опустила глаза и увидела, что к ней, тихо пощёлкивая лапками, быстро ползёт целая волна механических жуков. Она быстро взглянула на брата и держащего его злоумышленника, а потом уставилась на крошечную механическую армию.

Жуки выстроились в линию вокруг Пейсли, и вдруг все разом прыгнули на неё и принялись царапаться, стараясь прокусить её одежду и колготки. Девочка замахала руками, пытаясь сбросить таракашек, и замотала головой, чувствуя, как жуки ползут по волосам, пробираясь к коже.

Окно в крыше с громким стуком закрылось, и Пейсли заметила, как выбравшийся Корбетт выпрямляется, поднимает голову и осмысливает увиденную сцену.

Похититель снова потянул Дэкса назад, но мальчик уцепился своей когтистой драконьей лапой за крышу, не давая сдвинуть себя с места.

Отмахиваясь от механических таракашек, Пейсли бросилась к брату и схватила его за протянутую руку.

Корбетт, порывшись в кармане, вытащил маленькую металлическую коробочку, бросился вперёд и, повернув ключ в боку хранилища, поставил его на крышу рядом с Пейсли, а потом тоже схватил Дэкса за руку.

Глаза Пейсли и похитителя встретились, и девочка, подняв меч брата, ткнула злоумышленника остриём в лицо.

Уходя от удара, тот отпрянул и, потеряв равновесие, слегка ослабил хватку.

Дэкс мгновенно воспользовался этим, пнув держащего его подростка своей драконьей лапой.

Глаза похитителя округлились, и он замахал руками, опасно накренившись над краем крыши.

Дэкс опрометью бросился к Пейсли и сбил её на плоскую часть крыши; механические таракашки разбежались и, перегруппировавшись, снова устремились в атаку.

И тут коробочка Корбетта начала вращаться, издавая резкий звук, становящийся всё громче, что вызвало у Пейсли желание заткнуть уши. Пронзительный визг отчасти напомнил ей рёв затронутой драконом продавщицы, только этот звук был намного выше. Пейсли крепко обняла Дэкса, прижала его голову к себе и зажмурилась. Внезапно звук оборвался, и все механические таракашки замерли.

Девочка бросила взгляд на край крыши, где минуту назад стоял похититель. Дэкс рассматривал неподвижных жуков. – Что это такое? – Он поднял коробочку.

– Да так, моё изобретение, – пожал плечами Корбетт. – Оно испускает электрикоэнергию, способную разорвать энергетическое поле других маленьких приборов, работающих на электрикоэнергии. Я использую эту вещь в лаборатории; вы даже не представляете, насколько она полезна, когда нужно срочно что-то отключить.

– Это просто удивительно, – пробормотал Дэкс.

– Я не думал, что это сработает – радиус воздействия у неё не слишком большой.

Между тем Пейсли медленно пошла к краю крыши, давя механических жуков и боясь увидеть то, что ждёт её внизу. Что бы ни совершил неизвестный, ей совершенно не хотелось увидеть на земле возле дома его мёртвое тело.

Далее всё произошло стремительно, за долю секунды.

Только что Пейсли выглядывала из-за края крыши – а в следующий миг она уже летела вниз.

Падая, похититель уцепился за водосточную трубу и теперь висел, держась одной рукой за трубу, а другой – за лодыжку Пейсли: девочка ухватилась за металлический водосточный жёлоб.

Неудачливый похититель Дэкса находился чуть ниже неё; он соскальзывал вниз по водосточной трубе, и Пейсли поняла: он вовсе не собирался сбрасывать её с крыши – лишь пытался забраться наверх.

Дэкс и Корбетт с криками бросились к ней: девочка оторвала одну руку от желоба и потянулась к висящему на трубе подростку.

– Хватайся! – крикнула она.

Их глаза встретились. Пейсли видела, что взломщик колеблется, но через миг потянулся к ней. Однако их пальцы не успели соприкоснуться – другая его рука соскользнула с водосточной трубы, и он упал на землю словно марионетка, у которой перерезали все нити.

Глава четырнадцатая

Знание – сила

– Он умер? – спросил Корбетт, выглядывая из-за края крыши и округлившимися глазами смотря на лежащего на земле юношу.

– Не знаю, – процедила Пейсли сквозь зубы и ухватилась за водосток второй рукой. Она отчаянно надеялась, что вор, пробравшийся в их дом, жив, потому что не сомневалась: он как-то связан с исчезновением мамы и, возможно, знает, где она сейчас.

– Посмотри на чердаке, нет ли там чего-нибудь, чтобы вытащить Пейсли, – сказал Дэкс Корбетту.

Помощник мамы ушёл, и над краем крыши показалась голова Дэкса.

– Он ушёл. Я тебя вытащу своей драконьей лапой.

– Нет, Дэкс, это слишком опасно, – возразила Пейсли.

Однако у неё над головой уже показалась нога брата.

– Пожалуйста, Пейсли. Я могу это сделать, уверен, что могу.

Девочка чувствовала, что её руки немеют и пальцы вот-вот соскользнут с холодного металлического жёлоба.

– Держись за что-нибудь, чтобы не упасть! – предупредила она брата.

Вцепившись одной рукой в жёлоб, Пейсли протянула вторую руку вверх и осторожно обхватила лодыжку Дэкса, готовая в любой момент разжать пальцы, если почувствует, что брату больно.

Дождавшись, когда сестра крепче сожмёт пальцы, мальчик согнул колено и плавно поднял её вверх. Она выпустила водосточный жёлоб и освободившейся рукой схватилась за край крыши. Не выпрямляя согнутую ногу, Дэкс стал отползать от края крыши, подтягивая за собой Пейсли.

– Ух ты! – пробормотал мальчик, глядя на свою ногу.

– Ты меня спас, – выдохнула Пейсли и обняла брата.

– Ты первая меня спасла, – возразил он.

– Я всегда буду рядом, Дэкс.

Так они и сидели на крыше своего дома, в тени проплывающего по небу района Тауэр-Хамлетс. Пейсли поклялась себе, что всегда будет выполнять это обещание.

– Пейсли, держитесь! – раздался голос Корбетта. – Я нашёл верёвку! Я вас спасу! – Чердачное окно с треском распахнулось. – Ой. Вы выбрались!

Пейсли встала, помогла подняться Дэксу и нерешительно заглянула за край крыши. Северный ветер хлестал её по щекам. Девочка поёжилась: пыл борьбы схлынул, и она стала замерзать.

Злоумышленник внизу не двигался, его глаза были закрыты, губы плотно сжаты. Он лежал на спине в сугробе, который намело возле дома; его пальто распахнулось, на щеке – там, куда Пейсли ткнула его мечом Дэкса, – алел порез. Несколько ещё двигающихся механических таракашек, перевалившись через край крыши, спланировали вниз и приземлились на грудь вора.

– Эти металлические жуки сделаны из ночного серебра? – спросила Пейсли.

– Не знаю. – Корбетт наступил на одного из неподвижных механических таракашек и, присев на корточки и обернув руку носовым платком, подобрал жука. Достав из кармана ручку, он пошевелил её кончиком кусочки расколотого металла. – Да, ночное серебро сюда определённо добавлено, но по большей части эта штука изготовлена из чего-то другого. – Он приподнял тараканий усик цвета меди – казалось, металлическая нить пытается обвиться вокруг остальных частей механизма и удержать их на месте. Корбетт поморщился. – Понятия не имею, что это такое, но это явно не простая медь.

Пейсли выхватила у Корбетта верёвку и побежала к окну.

– Идёмте, он ещё жив! – воскликнула она, оборачиваясь на бегу.

Дэкс последовал за ней.

– Пейсли, этот тип упал с большой высоты, он мёртв! – окликнул её Корбетт.

Но Фицуильямы уже промчались через чердак, и он постарался не отстать от них.

– Но, если в механических таракашках присутствует ночное серебро и они до сих пор работают – значит, он жив. Ведь таков принцип действия ночного серебра? – не останавливаясь, спросила Пейсли.

– Да, верно, – крикнул бегущий за ней Корбетт.

Пейсли спустилась по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки, и помчалась на кухню; Дэкс на бегу расспрашивал Корбетта о ночном серебре, а тот, не сбавляя скорости, пытался ему отвечать.

Выскочив на улицу через чёрный ход, Пейсли подбежала к месту, где лежал вор, но увидела в сугробе лишь вмятину от его тела и свежую цепочку следов на снегу, ведущую за угол дома.

Закинув моток верёвки на плечо, Пейсли побежала в ту сторону, однако у покрытой чёрной слякотью дороги след обрывался. Она огляделась по сторонам: злоумышленник как в воду канул.

Дэкс нагнал сестру, стоящую на середине дороги.

– Он сбежал, – выдохнула она и с досады, размахнувшись, швырнула верёвку на вымощенную булыжником мостовую. – Я уверена, он что-то знает о нашей маме, а теперь он сбежал!

Дэкс коснулся её руки и произнёс:

– Всё в порядке, Пейсли. Хорошо, что мы не… ну, не убили его. Кроме того, я догадываюсь, куда он направится в ближайшее время.

Пейсли резко повернулась к нему.

– Правда?! Куда?!

В конце улицы показался электрикомобиль, и Дэкс потянул Пейсли за руку. Подобрав намокшую верёвку, она вслед за братом сошла с дороги и вернулась к дому. Корбетт следовал за ними, и его тяжёлое дыхание превращалось в огромные облака пара.

Дэкс огляделся и понизил голос:

– Этот тип сказал, что его зовут Таракан. Он собирался отвезти меня в Драконье хранилище. И у него было это.

Мальчик протянул Пейсли квитанцию о внесении вклада в их фамильную сокровищницу в Драконьем хранилище, расположенном в парящем районе Верхний Кенсингтон. На бланке стояла подпись их мамы и вчерашняя дата.

– Драконье хранилище?

– Да, – подтвердил Дэкс.

Пейсли сложила листок.

– И этот Таракан собирается украсть то, что мама положила в хранилище?

– Думаю, да, только не для себя. Он отнесёт эту вещь Тёмной драконице.

Корбетт презрительно фыркнул:

– Тёмная драконица? В детстве мне никогда не рассказывали драконьи легенды, но даже я знаю, что это сказочный персонаж.

Дэкс мрачно посмотрел на их нового знакомого.

– Корбетт, на Земле и за Завесой много такого, что вашей науке и не снилось. Мама постоянно это повторяла. – Мальчик посмотрел на сестру, и между ними пробежала искра понимания.

– Дэкс прав, – сказала Пейсли. – Вряд ли бы мама стала игнорировать какое-то явление, прежде чем получила неопровержимые доказательства его отсутствия в этом мире, даже если речь идёт о драконьих легендах. В противном случае она бы никогда не открыла эту комету.

У Корбетта покраснели щёки, и причиной тому был вовсе не морозный ветер.

– Может, зайдём в дом, пока мы не простудились или нас не заметили посторонние? – предложила Пейсли. – Мы должны придумать план, чтобы вернуть маму.

– Вернуть?! – Дэкс остановился как вкопанный. В его голосе прозвучала надежда, от силы которой у Пейсли ёкнуло сердце.

– Дэкс, – сказала она, открывая входную дверь и пропуская их с Корбеттом вперёд, – я хочу, чтобы ты подержал в руках эту вещь. – Она достала из кармана часы, как и прежде тёплые на ощупь, и, протянув их брату, обняла его за плечи и повела в гостиную, где жарко горел камин. – Идём. Корбетт расскажет тебе кое-что о ночном серебре.

* * *

У Таракана всё ещё звенело в ушах, пока он, шатаясь, брёл от дома Фицуильямов по дороге к укромному месту, где прятался перед тем, как забраться в дом.

Держась за отбитый бок, тяжело дыша, он привалился к стене, сполз на землю и спрятался в зарослях кустов. Когда он попытался пошевелить правой рукой, плечо обожгла такая боль, что он застонал сквозь зубы.

Он сидел неподвижно и видел, как на середину дороги выбегает Пейсли, озираясь, вертит головой, её огненно-рыжие волосы взлетают пышными волнами, и со злости бросает верёвку на грязную мостовую.

Таракан сунул левую руку во внутренний карман пальто и вытащил двух механических таракашек. На миг у него закружилась голова, но он заставил себя сосредоточиться, и один таракашка полетел вслед за уходящими Пейсли и Дэксом, а второй забрался по рукаву хозяина и прополз по шее прямо к уху, царапая кожу своими острыми зубчатыми лапками. Впрочем, у Таракана так всё болело, что на эти мелочи он просто не обращал внимания.

Через пару секунд первый жук, уцепившись за волосы Пейсли, проник в дом Фицуильямов, и Таракан слышал всё, что Корбетт и Дэкс говорили о ночном серебре.

– Он сказал, что, по мнению Тёмной драконицы, все наши пути связаны. Его, её и наши… и путь мамы. Думаю, он не хотел причинять мне вред, – говорил Дэкс. – Мне кажется, ему очень… грустно.

У Таракана перехватило дыхание. Он грустил уже так давно, что считал это нормальным состоянием. Печаль стала его второй натурой и счастьем – именно её он искал во тьме.

Перед глазами у него снова возник образ сестры – её озорная улыбка, блестящие глаза, тёмные волосы и рожки, такого же синего цвета, как и крылья: на смуглой коже они походили на синие волны на песчаном пляже. Клара была прекрасной.

Таракан смахнул слёзы и стал внимательно слушать разговор.

– Этому парню и Тёмной драконице нужен Камень-Сердце? И он уверен, что этот камень лежит в нашем Драконьем хранилище? – в спокойном голосе Пейсли звучало любопытство.

Таракан сразу понял, что у девочки, как и у её матери, пытливый ум. Он подумал об украденном у Пейсли свитке с предсказанием. Скоро её путь закончится, и она исчезнет из этого мира, как это случилось с Кларой.

При мысли об этом его пробрал озноб.

– Мы должны пойти в хранилище и постараться найти этот Камень-Сердце, чтобы обменять его на жизнь мамы, – проговорила Пейсли, сделав ударение на словах «жизнь мамы».

– Я забрал у него вот это. – Таракан услышал, как что-то зашуршало. – Перед тем как вы появились, он показал мне эту фотограмму, а я вытащил её у него вместе с квитанцией из хранилища и спрятал в карман, пока он держал нож у моей шеи.

Улышав, что Дэкс стащил у него фотограмму, которую ему дала Тёмная драконица, Таракан выругался.

– Это фотограмма бабушки Фионы? – спросила Пейсли.

– Да, а на шее у неё Камень-Сердце.

– И всё это ради простого ожерелья? – в голосе Пейсли звучало разочарование.

– Не думаю. Возможно, это одна из причин, по которой похитили профессора, – сказал Корбетт. – Но предположим, мы найдём в хранилище это ожерелье – как вы передадите его так называемой Тёмной драконице или этому Таракану?

Таракан слышал в голосе Корбетта недоверие. Знал бы он, как сильно ошибается. Таракан возвёл глаза к небу, а Пейсли ответила:

– Уверена, они сами нас найдут. Похоже, этот Таракан прав, и наши пути связаны.

Последовало недолгое молчание, затем Пейсли продолжила:

– Идёмте, нужно торопиться. Одно я знаю наверняка: если они убедили весь мир в смерти нашей мамы, то не собираются возвращать её живой и здоровой.

Снова последовала пауза – Корбетт и Дэкс осмысливали услышанное. Притаившийся через улицу Таракан тоже осознал, что Тёмная драконица не намерена выполнять обещания, данные даме-профессору. О том, сдержит ли хозяйка обещание, данное ему, он не решался и думать.

– Пейсли, у тебя что-то в волосах, – раздался голос Дэкса.

Таракан успел выдернуть механического жука из уха, а в следующий миг Корбетт, выхватив механического таракашку из волос Пейсли, раздавил его. Звук, который издал погибший напарник Таракана, был настолько пронзительным, что вполне мог пробить Завесу.

Глава пятнадцатая

Ошибка Корбетта

Пейсли направилась к лестнице.

– Нужно уходить, пока не вернулась миссис Кин. Я напишу ей записку, но если она вернётся и увидит нас, придётся объяснять, и тогда…

– …она ни за что нам не поверит и не отпустит в Верхний Кенсингтон, – закончил за неё Дэкс.

– В точку. Корбетт, вот гардеробная нашего отца. – Пейсли открыла дверь, расположенную рядом с дверью материнской спальни. – Его вещи всё ещё там. Уверена, вам что-нибудь из них подойдёт.

– Ничего страшного, я могу пойти так.

Пейсли с удивлением посмотрела на него. Одежда Корбетта промокла от снега и была вся в пятнах после перемещений по крыше.

– Вас не пустят в Верхний Кенсингтон, если вы будете похожи на уличного бродяжку – и это относится ко всем нам. – Она окинула взглядом Дэкса: брюки мятые, а рубашка в мелких дырочках, проделанных механическими таракашками.

– Мы не должны привлекать внимание, а значит, нужно выглядеть прилично, – и Пейсли стала приглаживать растрёпанные волосы. – Постарайтесь привести себя в порядок поскорее; встречаемся в библиотеке через десять минут.

Она направилась в свою комнату, сделав вид, что не заметила недовольных взглядов, которыми обменялись Корбетт и Дэкс, и, прислонившись к двери с обратной стороны, на секунду закрыла глаза.

Ноги вдруг стали ватными, из глаз брызнули слёзы. Она едва не потеряла Дэкса! Если бы с братом что-то случилось, она бы этого не вынесла, тем более теперь, когда они остались вдвоём и мама наверняка рассчитывает, что Пейсли позаботится о младшем брате.

Казалось, прошло так много времени с тех пор, как дядя Гектор и люди Двора пришли сообщить ей о несчастном случае. И столько всего изменилось за короткий срок.

Пейсли сунула руку в карман, достала часы мамы и, крепко сжав их в кулаке, почувствовала тепло ночного серебра. Мама жива; это знание успокаивало и давало силы двигаться вперёд. Ведь главное – не сдаваться.

Так поступила бы мама, и Пейсли намеревалась поступить так же.

Любовно погладив крышку часов, она положила их на кровать и стала быстро расстёгивать многочисленные пуговицы жилета и блузки. Потом распахнула дверцу гардероба и, перебрав свою одежду, достала платье-сарафан из зелёной тафты и белую блузку с воротником-стойкой.

Пейсли подумала о Тёмной драконице. Неужели её маму действительно похитило существо из мифов? Корбетт в это не верил, и нетрудно понять почему. Легенда о Тёмной драконице – всего лишь волшебная история о нестареющей воительнице. Она одержима идеей вернуть в мир Великих драконов и уничтожить замысел Верховного Конструктора, а также всех, кто следует его путями. Ни один здравомыслящий человек в такое не поверит.

Но логично предположить, что кто-то притворяется Тёмной драконицей. Возможно, разделяет эти убеждения и хочет положить конец механикам и вернуть Великих драконов, которых давным-давно изгнал первый король Георг.

Не зря люди повсюду шепчутся о драконах. Пейсли всегда хотелось, чтобы в Империи появились драконы, – хотя о возвращении Великих драконов она, пожалуй, не мечтала. Если верить старым книгам по истории, Великие драконы были свирепы, как лесной пожар, и очень мстительны. При мысли о том, сколько разрухи они могут принести в отместку за своё изгнание, Пейсли вздрогнула.

Чувствуя лёгкое разочарование, она взяла фотограмму бабушки Фионы: неужели маму похитили из-за какого-то ожерелья? Если это так, вряд ли Тёмная драконица действительно то самое грозное и печально известное существо из легенд – просто обычная воровка!

Пейсли убрала часы в карман и спрятала фотограмму бабушки в сумку, где лежала повестка в Часовню механиков.

Девочка разгладила письмо и плюхнулась на кровать. Если бы только она не потеряла свиток со своими звёздами! Возможно, в нём было что-то полезное, что помогло бы сейчас. Она расстегнула браслет из драконьей кожи и посмотрела, как металлические точки на запястье искрятся на свету.

Вот они, её звёзды, все собрались в один полукруг. Ах, если бы она могла передвинуть часть из них в другую сторону, распределить равномерно, купить себе ещё несколько оборотов жизни!

В дверь постучали. Пейсли засунула повестку под подушку и, застегнув браслет, сказала: «Входите!»

Вошёл Дэкс. Он переоделся в чистую одежду и даже попытался причесать свои стоящие дыбом кудри.

Брат сел на кровать, вытянул ногу в новом ножном каркасе и потёр в том месте, где поверх тёмно-синих брюк её охватывали ремешки.

– Всё ещё болит, – пожаловался он.

– Ты слишком сильно затянул. Ну-ка, дай посмотрю.

Пейсли присела на корточки рядом с братом и слегка ослабила фиксирующие ремешки.

– Думаешь, мы найдём маму? – спросил мальчик.

– Надеюсь, да.

– Я тоже. – В голосе Дэкса звучали страх, какого Пейсли никогда не слышала прежде, и грусть. У неё сжалось сердце.

Она сняла каркас с ноги брата, и тот вздохнул с облегчением.

– Хорошо бы, мне было не нужно его носить, – протянул мальчик. – Я втащил тебя на крышу своей ногой. С её помощью я мог бы делать ещё что-нибудь и посложнее. – Он сказал это с такой тоской, что у Пейсли в горле встал ком.

– Мне тоже жалко, что тебе приходится носить этот каркас, – произнесла она, закатала штанину брата и, сняв с него чулок телесного цвета, провела по мягкой, липкой тёмно-зелёной чешуе. Каркас уже начал натирать кожу. Щиколотку и колено Дэкса покрывали маслянистые пятна: чешуя, пытаясь защититься от сдавливающих ремешков, выделяла жир.

– Нужен чулок потолще, – решила Пейсли. – Жди здесь.

Она быстро прошла в комнату брата и нашла в ящике комода толстый шерстяной чулок, достала из кармана его пальто баночку с мазью и поспешила обратно.

Открыв дверь своей комнаты, Пейсли застыла как вкопанная.

Перед Дэксом в одном из старых пиджаков Эдмунда Фицуильяма стоял Корбетт. Штанины коричневых брюк он закатал, а бледно-зелёная рубашка с воротником-стойкой, которую он надел под тёмно-зелёный жилет, сидела на нём немного мешковато. Зато коричневый галстук в золотую полоску был повязан идеально. Сверху Корбетт надел тяжёлое шерстяное пальто того же коричневого оттенка, что и брюки. Мальчик был высоким для своего возраста, и пальто пришлось ему почти впору.

Он выглядел бы записным модником, но что-то в его лице заставило Пейсли нахмуриться.

Корбетт смотрел вниз, на голую, покрытую блестящей, чёрно-зелёной чешуёй ногу Дэкса.

Рот Корбетта приоткрылся, глаза округлились от ужаса.

Пейсли стремительно подошла, оттолкнув его.

– Я… – начал он, но умолк и нервным жестом поправил на носу очки.

Пейсли ожгла его гневным пылающим взглядом. Корбетт инстинктивно попятился и отвёл глаза, его щёки вспыхнули.

Сделав вид, что не замечает его, девочка осторожно приподняла согнутую в колене ногу Дэкса и стала втирать мазь, отчего чешуйки стали ещё ярче, а в воздухе запахло лавандой и чем-то сладким с примесью горечи.

– Извини, Пейсли, – едва слышно прошептал Дэкс.

– Тебе не за что извиняться, – ответила она и, расшнуровав ботинок брата, сняла его, а потом натёрла изогнутые когти смягчающим бальзамом.

– Простите, – тихо пробормотал Корбетт. – Мне не стоило входить.

– Да, не стоило. Я ведь сказала, что мы встречаемся в библиотеке. – В душе Пейсли вскипел гнев, и она метнула в ученика матери предупреждающий взгляд.

Корбетт помолчал, явно колеблясь. Он смотрел на Пейсли так, словно она дикий дракон, а потом нерешительно сделал шаг вперёд и произнёс:

– Я не должен был… Я не знал и испытал потрясение. Я думал, что Дэкс просто…

– …калека! – яростно выкрикнула Пейсли.

Корбетт кивнул.

– Я ещё никогда не видел людей с драконьим прикосновением, во всяком случае в жизни. В книгах – да, но не во плоти, так сказать… – Его голос зазвучал почти благоговейно, он внимательно следил за длинными пальцами Пейсли, скользящими по чешуйкам.

– Вот и увидели, – отрывисто проговорила девочка.

Она отвела взгляд от Корбетта и осторожно натянула на чешуйчатую ногу брата толстый шерстяной чулок, так что нога стала гладкой и белой.

В комнате повисло молчание; Пейсли, завязывая шнурки на ботинке Дэкса, посмотрела на ученика мамы, пытаясь угадать, о чём он думает. Дэкс – мальчик, затронутый драконом. Человек с драконьим прикосновением, как Владыка драконов из пророчества. А между тем в небе пламенеет ярко-зелёная комета, похожая на драконий глаз. Некто, именующая себя Тёмной драконицей, похищает единственного человека, способного изменить движение Механизма. Внезапно драконьи легенды показались Пейсли не такими уж и выдуманными.

– Вы же никому не расскажете? – спросил Дэкс дрожащим голосом. Он сильно побледнел и казался совсем маленьким, намного младше своих десяти лет.

– Зачем мне кому-то рассказывать? – вопросом на вопрос ответил Корбетт.

Дэкс пожал плечами, а Пейсли, затянув шнурки на его ботинке и завязав крепкий бантик, ждала, что ещё скажет Корбетт.

Он посмотрел на Пейсли.

– Я никому не скажу, обещаю. Клянусь Небесным Механизмом, пусть моя шестерёнка перестанет вращаться, если я нарушу своё слово! – Корбетт переводил взгляд с Пейсли на Дэкса и снова на Пейсли.

Девочка смотрела на него, и её пылающий взгляд просветлел, голубые глаза решительно сверкнули. Пейсли кивнула. Если Корбетт нарушит своё обещание, она сама остановит его шестерёнку.

Опустив штанину Дэкса, при помощи кожаных ремешков, пряжек, шестерёнок и зажимов она стала закреплять каркас.

Дэкс поморщился, когда сестра затянула под коленом.

– Больно? В смысле каркас, а не… – торопливо произнёс Корбетт.

Пейсли вздохнула, но подавила всколыхнувшееся вопросом презрение. Она сунула второй чулок в карман.

– Болит постоянно, – сказал Дэкс. – Временами всё не так плохо, если снять каркас на день или два, но потом ощущения снова возвращаются. Как-то раз я заболел свинкой, и пришлось лежать в постели целую неделю. Я делал вид, что мне плохо, даже когда выздоровел, потому что так мне не нужно было носить этот проклятый каркас, и нога не болела.

Пейсли затянула последнюю пряжку, и Дэкс, поблагодарив сестру, оперся руками на матрас, чтобы подняться.

– Пора ехать? – спросил он, указывая на сваленные в кучу на кровати пальто.

– Тебе необязательно идти, Дэкс. Ты можешь остаться дома. Миссис Кин о тебе позаботится, и, уверена, дядя Гектор вскоре тоже придёт.

– Нет. – Мальчик встал с кровати, и каркас лязгнул об пол. – Я хочу пойти с вами. Хочу помочь, и вообще рядом с тобой я чувствую себя в большей безопасности.

Пейсли поднялась на ноги, улыбнулась и поцеловала брата в макушку.

– Давай возьмём с собой отцовский меч – так, на всякий случай.

– Хорошая идея!

Пейсли помогла Дэксу надеть пальто, и он, выйдя в коридор, зашагал к упавшим отцовским доспехам.

Корбетт начал движение, чтобы идти следом, но девочка схватила его за руку.

– Если вы когда-нибудь предадите моего брата…

– Не предам, клянусь, не предам! Я бы никогда не причинил вреда ни ему, ни вам.

Пейсли пристально посмотрела на Корбетта: он казался искренним. Она кивнула и, выпустив его руку, пошла вслед за Дэксом.

Пока девочка спускалась по лестнице, цокая каблуками, её мучили невесёлые размышления. Вдруг однажды ей придётся защищать Дэкса от Корбетта? И если такое случится – как далеко она готова зайти?

Пейсли вздрогнула: ей не хотелось об этом думать, хотя она точно знала ответ.

Когда все спустились на первый этаж, Дэкс протянул ей меч и ножны. Прикрепив их к поясу своего платья-сарафана, Пейсли прикрыла меч полой пальто и повесила на плечо сумку из драконьей кожи, чтобы пола не топорщилась. Она быстро написала записку миссис Кин и, оставив её на высоком столике, повернулась к Дэксу.

– Ты готов?

Мальчик кивнул, поднял трость и зашагал к двери.

Пейсли сделала знак Корбетту и произнесла:

– После вас, мистер Граббинс.

Глава шестнадцатая

Мастер обманщик

Таракан, поморщившись, опустился в кресло. Руки и ноги после падения онемели, было трудно дышать длительное время. Если бы не Пейсли, его шестерёнка наверняка бы остановилась: ухватившись за девочку, он оказался чуть ближе к земле.

– Ты уверен, что они отправятся в Драконье хранилище? – спросила Тёмная драконица, расхаживая по комнате. В свете пляшущего в очаге огня её тень, скользящая по фрескам на стене, была гораздо больше тщедушного тела.

– Уверен.

– Откуда они знают, что именно нужно искать?

– Я дал мальчишке фотограмму его бабушки с Камнем-Сердцем на шее, – соврал Таракан.

Тёмная драконица кивнула, её маленькие губы скривились в лёгкой полуулыбке, и она продолжила перемещаться туда-сюда уверенной энергичной поступью.

– Довольно умно с твоей стороны, – проговорила она. – А он знает, что его мать жива?

– Да, знает.

– Интересно, поверит ли ему сестричка.

Таракан не стал уточнять, что Дэкс узнал правду от Пейсли и что Корбетт рассказал Фицуильямам о ночном серебре. Впрочем, он всё равно не успел бы вставить и слова: в беседу вмешался мастер Обманщик.

– Всем известно, что Пейсли Фицуильям души не чает в младшем брате. Даже если она ему не поверит, то всё равно сделает так, как он скажет. Ею легко управлять.

Таракан промолчал. Он был иного мнения о характере Пейсли: эта бесстрашная девочка схватила меч и, в одной ночной рубашке выпрыгнув из окна, вступила с ним в сражение на крыше, чтобы спасти брата. Таракан провёл по полоске засохшей крови у себя на щеке – наверняка останется шрам.

– Таракан, ты отправишься в Верхний Кенсингтон прямо сейчас. Если нужно, мастер Обманщик отвезёт тебя на своём личном воздухолёте.

– Нет необходимости, общественный воздухолёт скоро отправляется, – сказал Таракан и поморщился. Он перенёс вес своего тела с правой стороны на левую – после падения даже это усилие вызывало боль.

– Хорошо. Ты убедишь детей Фицуильямов отдать тебе Камень-Сердце и принесёшь мне. В моём плане есть одна последняя деталь, нуждающаяся в смазке.

– Она по-прежнему отказывается сотрудничать? – спросил мастер Обманщик.

– Отказывается, но, возможно, ты мог бы помочь с этим вопросом.

Мастер Обманщик произнёс:

– Я?

– Ты. Думаю, с тобой она станет говорить охотнее.

Таракан собирался отправиться на станцию воздухолётов, но это пропускать не хотел.

Когда они с мастером Обманщиком забирали Виолетту из обсерватории, расположенной в Верхнем Гринвиче, профессор бушевала как мать-драконица. Ещё бы – они не только похитили её, но и украли созданную ею машину и все записи.

И вот Таракан шёл вслед за Тёмной драконицей и мастером Обманщиком по туннелям, вверх, в занесённый снегом Нижний Лондон; они вышли на поверхность в заброшенном здании, где некогда располагалась старая Гринвичская обсерватория. Уже давно перевалило за полдень.

Таракан подумал, что это довольно поэтично: заставлять Виолетту повторить свой эксперимент именно в этом месте.

Когда они добрались до одного из старых куполов обсерватории, Тёмная драконица обернулась и кивнула мастеру Обманщику. Она сладко улыбнулась, и её детское личико стало похоже на ангельское.

– После тебя, – сказала она, протягивая мастеру Обманщику ключ.

Когда он отпирал замок, руки у него слегка дрожали.

Таракан криво усмехнулся и, поднявшись по ступеням, вошёл под своды купола.

Виолетта сидела на полу рядом со своей машиной; её волосы были растрёпаны, одежда разодрана и испачкана, губа кровоточила.

– Как ты мог?! – прошипела она, впившись взглядом в мастера Обманщика. – Я ведь тебе доверяла!

Таракан наблюдал, как тот стыдливо отводит глаза. Тёмная драконица подошла к нему, и он встряхнулся.

– Нет, Виолетта, как ты можешь. Почему ты отказываешься помочь Тёмной драконице дать нам достойное будущее? Как можешь подвергать опасности Пейсли и Дэкса?!

– Это я-то подвергаю их опасности?! Это ты заключил союз с этим… ребёнком и поддерживаешь её абсурдные идеи!

Мастер Обманщик выпрямился, в его глазах светилась та же фанатичная уверенность, какую Таракан видел у всех последователей Тёмной драконицы, присягнувших ей на верность.

– Она изменит все пути, призовёт Великих драконов и разрушит Завесу. Как ты не понимаешь, Виолетта? Все, кого мы потеряли, вернутся… неужели ты не хочешь снова увидеть мужа? А когда Великие драконы опять обретут силу, они снова сформируют наши пути – но на этот раз под властью Тёмной драконицы. Мастер Звездочёт видел твой путь… тебе на роду написано помочь нам вернуть Великих драконов.

Виолетта покачала головой.

– Ты в этом сомневаешься? – спросила Тёмная драконица.

– Я в это не верю, – равнодушно проговорила Виолетта. – Всего несколько дней назад я изменила движение Механизма. Не Великие драконы, не Верховный Конструктор – я! Я могу остановить вас, если захочу.

– Вот как. – Тёмная драконица подошла к Виолетте и потрепала по щеке. Профессор резко дёрнулась, но Тёмная драконица схватила её за подбородок, глубоко вонзив в кожу острые маленькие ногти. Женщина попыталась вырваться, но хватка у Тёмной драконицы оказалась слишком крепкая.

– Ты сделаешь это для меня. Ты проведёшь эксперимент и приведёшь ко мне моего дракона. Я скажу тебе, почему ты мне поможешь. – Она наклонилась к уху Виолетты. – Видишь этого молодого человека? – Таракан выдержал взгляд профессора, не моргнув глазом. – Он сейчас приведёт ко мне твоих детей, и я буду их мучить, пока не получу желаемое.

Глаза Виолетты округлились. Таракан почувствовал, что больше не может выносить её взгляд: так же смотрела на него мать, когда люди Двора держали её, уводя Клару.

Тёмная драконица выпустила подбородок Виолетты, и нижняя губа профессора затряслась. Женщина отвела взгляд от Таракана и гневно уставилась на Тёмную драконицу. Мастер Бедокур почувствовал неуверенность: Виолетта всего лишь хотела защитить тех, кого любит. Как и он.

– Таракан, разве тебе не нужно идти по делам? – спросила Тёмная драконица.

Подросток кивнул, повернулся и зашагал к двери, чтобы отправиться на станцию воздухолётов. Уже выходя из-под сводов купола, он услышал слова Тёмной драконицы:

– Если ты докажешь свою верность и сделаешь, как я говорю, мне не придётся причинять боль твоим детям.

Таракан призадумался: пощадил бы он кого-то из детей Фицуильямов, если бы это дело поручили ему?

Глава семнадцатая

Верхний Лондон

Лондон мог похвастаться семью парящими районами – на два больше, чем Париж. Однако Верхний Кенсингтон своим великолепием затмевал все остальные. Соперничать с ним мог разве что Небесный Манхэттен с его Самым Верхним Ист-Сайдом и Самым Верхним Вест-Сайдом – эти два округа вращались вокруг Небесного Манхэттена, точно две одинаковые Луны.

Верхний Кенсингтон плыл в небе словно гигантский снежный шар. Огни района мигали под его стеклянным куполом, и ярко-синее небо сияло над толстым серым покровом мягких зимних облаков.

Пейсли вышла со станции воздухолётов и направилась в сверкающий Верхний Кенсингтон.

– Я ещё никогда тут не бывал, – сказал Корбетт, поправляя очки и восторженно озираясь по сторонам.

Пейсли наблюдала, как её спутник открыв рот вертит головой, рассматривая вымощенные мрамором тротуары и позолоченные фонарные столбы, увитые золотыми коваными листьями: на каждом фонаре поблёскивали разноцветные стеклянные колпаки, защищающие электриколампы.

Вокруг поднимались грандиозные здания, одно выше другого. Воздух был тёплый, словно гости парящего района оставили позади сковавшую Нижний Лондон зиму и окунулись в весну. Деревья и изгороди искрились яркой зеленью, сладко пахло молодой листвой. В Верхнем Кенсингтоне всё казалось гораздо прекраснее.

Пейсли глубоко вдохнула, чувствуя, как спокойно становится на душе. Она направилась к выстроившимся в ряд электрикотакси, те поджидали выходящих со станции пассажиров. Ребята прошли мимо газетного киоска; афиша над ларьком сообщала: «Беспорядки на севере могут привести к войне; Георг проводит переговоры со своими рыцарями».

– В какой стороне находится Драконье хранилище? – спросил Корбетт.

– Тут недалеко, можем дойти пешком, – сказал Дэкс.

– А как же твой каркас, он натирает тебе ногу? – забеспокоилась Пейсли, быстро переводя взгляд на Корбетта.

Мальчик пожал плечами.

– Немножко, но мы так долго сидели, что теперь мне нужно пройтись.

– Ну, если ты уверен, – протянула Пейсли, доставая из кармана часы матери. – Хранилище закрывается с наступлением темноты – значит, у нас всего пара часов.

– Можно пройти через парк, – предложил Дэкс.

– Конечно, так будет быстрее. – Пейсли вслед за братом перешла улицу, и вся компания направилась к воротам парка.

Из всех парящих районов Лондона лишь Верхний Кенсингтон имел столько открытого пространства. Он выглядел как витающий в облаках город, пока все остальные походили на гигантские летающие здания. Пейсли это очень нравилось, и, похоже, Корбетт тоже пришёл в восторг.

– До чего же тут красиво, – сказал он, шагая рядом с девочкой.

Дневной свет медленно угасал. Они прошли по извилистой дорожке, обрамлённой зелёными газонами и цветочными клумбами; горящие повсюду электрикофонари освещали им путь.

– Я читал, что в Старом Берлине все парящие районы похожи на этот, – заметил Корбетт.

– Да, мама бывала там несколько раз, – ответила Пейсли, – хотя я вообще не понимаю, зачем им парящие районы, – ведь в Прусской империи не запрещены драконы и люди с драконьим прикосновением. Я хочу сказать, понятно, почему ходящие с драконами построили парящие районы в Империи Альбион. Если бы их обнаружили на земле – убили бы из-за их драконьего прикосновения. Но здесь, наверху, они могут жить свободно, они в безопасности. – Она посмотрела на Дэкса и впервые поняла, почему брату так нравится бывать в парящих районах и почему ей самой здесь спокойно. Тут нет людей Двора, нет короля Георга и его одержимости волей звёзд, его ненависти ко всем, кто затронут драконьим прикосновением.

Пейсли слегка ускорила шаг: Дэкс далеко их обогнал.

– Не так быстро, Дэкс! Люди подумают, что ты передвигаешься на электрикоэнергии!

– Нет, всего лишь на старом добром часовом механизме, – сказал мальчик, постукивая тростью по своему ножному каркасу.

Пейсли фыркнула, а Корбетт улыбнулся.

Они подошли к фонтану в центре сада. В каменной чаше стояли три Великих дракона: один из зеленоватой бронзы, другой из серой стали, а третий золотой – хотя Пейсли сомневалась, что статуя отлита из чистого золота. Из пастей драконов извергалась вода, а не пламя. Все три изваяния были огромными, в три раза больше среднего северного дракона, и почти такие же большие, как скелет Эалдоргедала, стоящий в тронном зале дворца Георга в Вестминстере. Вечный памятник последнему Великому дракону, убитому первым Георгом.

У ног трёх драконов лежал четвёртый, отлитый из ночного серебра, – он казался единой чёрной тенью трёх своих товарищей. Мысли Пейсли вернулись к Тёмной драконице: она же просто миф, существо из легенд, правда?

– Пейсли, можно мне пенни? – попросил Дэкс. – Хочу загадать желание.

Пейсли отвлеклась от невесёлых размышлений, сунула руку в сумку за кошельком, но Корбетт её опередил: достал из кармана две большие бронзовые монеты.

– Вот, загадай желание за себя и за сестру, – сказал он, протягивая монеты Дэксу.

Мальчик умчался к фонтану.

– Загадай для меня торт! – крикнула Пейсли ему вслед и повернулась к Корбетту. – Это очень мило с вашей стороны.

Корбетт пожал плечами и сдвинул очки к переносице.

– Ваш брат – замечательный мальчик, он мне нравится.

– Он славный, как и все братья, – Пейсли тоже пожала плечами. – Хорошо, что он вам нравится, Корбетт, и я уверена, что вы сохраните его секрет, – добавила она шёпотом.

– Сохраню, и не только потому, что в случае моего предательства опасаюсь мести с вашей стороны, – сказал Корбетт с улыбкой. – Я видел, как вы отнеслись к Таракану.

– Верно, как верно и то, что я всегда держу слово. Если вы предадите Дэкса или меня, я вас найду, Корбетт Граббинс, а когда это случится, конец будет долгим и мучительным. Фицуильямы всегда исполняют свои клятвы.

Корбетт слегка побледнел, и Пейсли показалось, что электрикосвет тут ни при чём.

Они зашагали дальше в молчании, к ним подбежал Дэкс.

– Ну что, загадал желания? – спросила Пейсли.

– Думаю, я сделал всё что мог, – задумчиво произнёс мальчик.

Они прошли мимо фонтана и углубились в сад, раскинувшийся перед хранилищем.

– Пейсли, кто, по-твоему, исполняет желания? В драконьих легендах Великие драконы исполняли желания людей, изменяя их путь своим огненным дыханием. А теперь, когда Великих драконов больше нет, кто выполняет эту работу? – спросил Дэкс.

– Возможно, исполнение желаний ушло из мира вместе с Великими драконами, – ответила Пейсли.

– Нет-нет, не говорите так, – вмешался Корбетт. – По-моему, мы сами исполняем свои желания – ну, вы понимаете: усердный труд и старания.

– Да, мне тоже так кажется, – сказал Дэкс.

– А как же Верховный Конструктор? – спросила Пейсли.

– Что ты имеешь в виду? – Дэкс пнул лежащий на дорожке камешек, и тот улетел в траву.

– Ну как же. Если мы все будем следовать своим путём, предначертанным нам свыше, то Верховный Конструктор исполнит наши желания ещё до того, как мы их загадаем, потому что наш путь предустановлен ещё в те времена, когда создавался Механизм. Поэтому, думаю, Верховный Конструктор сам подсказывает нам наши желания.

Дэкс недоверчиво посмотрел на Пейсли и слегка понизил голос:

– Ты такая умная Пейсли, даже умнее мамы! Вот только это мои желания, я это чувствую вот здесь, – он приложил ладонь к груди.

– Итак, что же ты загадал? – спросил Корбетт.

Они вышли из парка через ворота и оказались на улице, застроенной величественными домами.

Дэкс метнул на Корбетта сердитый взгляд.

– Он не скажет, – улыбнулась Пейсли. – Чтобы не сглазить, – добавила она шёпотом.

– Просто предпочитаю не рисковать, – возразил Дэкс. Они шли мимо высоких зданий, направляясь прямо к хранилищу. – Даже мама говорила, что…

Однако Корбетт так и не узнал, что именно говорила Виолетта про сглаз, потому что они увидели впереди хранилище.

– Что это? – изумлённо воскликнул Корбетт. – Похоже на гору, перекованную в замок.

– Скорее крепость, – заметила Пейсли. Она разглядывала монументальное здание из грубого камня и металла. Его многочисленные башенки напоминали протянувшиеся к Небесам когти – казалось, они вот-вот проткнут стеклянный купол огромного района.

– Это Драконье хранилище! – объявил Дэкс. – Хотя внутри нет драконов, только ходящие с драконами. Это название может сбить с толку.

– Я видел несколько фотограмм хранилища, но не предполагал, что оно такое большое… и жуткое на вид, – пробормотал Корбетт.

– Это из-за того, что уже темнеет, – объяснила Пейсли, не сбавляя шага. – Здание подсвечено снизу электриколампами, и возникают тени, отчего в полумраке вид у хранилища такой, что…

– …бросает в дрожь? – подсказал Корбетт.

Дэкс кивнул.

– Ага, просто мурашки по коже.

– При дневном свете здание выглядит иначе – скорее как волшебный замок из драконьих легенд, а не порождение кошмара, – заметила Пейсли, разглядывая причудливо изгибающиеся башни и металлических драконов, казалось, бегущих по крыше хранилища. Она указала на изваяния. – Все фигуры разноцветные: тёмно-зелёные, огненно-красные и золотые, а кирпичные стены из песчаника кажутся золотистыми в обрамлении перил из ночного серебра. Великолепный вид. – Девочка вздохнула. – Но хранилище прекрасно даже сейчас, в темноте. Такая дикая красота – как сами Великие драконы: красивые и опасные. – Пейсли улыбнулась; её лицо было наполовину скрыто тенью, огненно-рыжие волосы поблёскивали в свете электрикофонарей, голубые глаза светились восторгом.

– Идёмте, – нетерпеливо сказал Дэкс и зашагал вперёд, постукивая тростью по мостовой. – А то хранилище скоро закроется.

Пейсли повернулась к Корбетту.

– Идёмте, мистер Граббинс?

Ученик Виолетты улыбнулся уголком рта, и они быстро пошли вслед за Дэксом.

Глава восемнадцатая

Драконье хранилище

Большую каменную лестницу с двух сторон ограждали кованые перила, заполненные причудливыми фигурами: изогнутые металлические прутья образовывали драконов, шестерёнки, сердца и воздухолёты, парящие города и звёзды.

– Опять это мучение, – проворчал Дэкс, глядя на высокие каменные ступени.

Пейсли присела перед братом на корточки.

– Забирайся, я отнесу тебя на спине.

– Не глупи, – пробурчал мальчик, качая головой.

– Это не глупость. Ну же, представь, что едешь верхом на драконе.

– Ладно. – Дэкс проказливо улыбнулся и, не выпуская из рук трости, запрыгнул сестре на спину.

Пейсли начала подниматься по ступеням, по размеру вполне подходящим драконам; Дэкс крепко держался за её шею. Корбетт шёл последним, заворожённо рассматривая перила.

Поднявшись на вершину лестницы, они увидели двух стражниц – ходящих с драконами, – застывших по обеим сторонам от огромной металлической двери. Она была по меньшей мере в два раза выше дяди Гектора и такая широкая, что в неё свободно прошёл бы электрикомобиль. Дверь была встроена в гигантскую драконью голову с распахнутой клыкастой пастью, и все посетители входили в каменную глотку.

Пылающие глаза головы смотрели вниз, и Пейсли казалось, что они пристально за ней следят. Дежурящие у входа женщины не глядели на посетителей, однако девочка чувствовала: их всех внимательно изучают.

Корбетт поёжился, видимо, ему тоже стало неуютно. Он разглядывал ходящих с драконами и их оружие. Стражницы держали в руках угрожающего вида копья, а на поясе у них висели мечи. Обе были в одинаковой форме: длинных свободных одеждах из яркого летящего материала и штанах, сужающихся к лодыжкам. Слева на груди каждой ходящей была приколота золотая брошь в виде дракона.

– Закройте рот, Корбетт, а то у вас глупый вид, – прошептал Дэкс.

Пейсли улыбнулась от уха до уха, глядя, как Корбетт встряхивается, закрывает рот и поправляет очки на носу, стараясь не глазеть на охранниц.

Они остановились в нескольких шагах от двери, и стражницы пришли в движение, взмахнув своими длинными косами, словно лассо, и напугав Корбетта. Он вскрикнул от неожиданности, когда ходящие с драконами скрестили копья, закрывая вход.

Дэкс выглянул из-за спины сестры и озорно улыбнулся Корбетту, пытающемуся взять себя в руки.

Пейсли вышла вперёд. Обычно положенные слова произносила мама, но в её отсутствие эта обязанность легла на девочку.

– Я Пейсли Фиона Мэри Фицуильям, и я пришла в Драконье хранилище семьи Дэксонов с искренним сердцем. Я беру на себя всю ответственность за свои действия и за действия моих спутников Дэксона Эзры Сайласа Фицуильяма и… – Пейсли помедлила, потом шагнула к Корбетту, что-то прошептала ему на ухо, и он ответил ей тоже шёпотом. Быстро вернувшись к стражницам, Пейсли продолжила: – …и Корбетта Монтгомери Граббинса. В случае любой ошибки или непорядочности я обещаю заплатить драконью цену.

Стражницы отдёрнули копья и снова замерли по стойке «смирно», будто и не двигались с места, а большие металлические двери бесшумно открылись внутрь.

Пейсли уверенно переступила порог. Дэкс следовал за ней, постукивая тростью по мраморному полу. Корбетт плёлся сзади и открыв рот глазел по сторонам.

Внутри здание оказалось больше любой часовни механиков и богато украшено, и нигде не было видно ни одной шестерёнки.

Сводчатый потолок поддерживали белые колонны, похожие на рёберные кости. Входя сюда, Пейсли всегда чувствовала себя так, словно через глотку дракона попала прямиком к нему в брюхо.

Электрикосвет исходил от самих стен, озаряя просторный зал. Всё вокруг искрилось, как драгоценный камень.

Стоящие в хранилище небольшие столики и конторки были сделаны из тёмного полированного дерева. На роскошных высоких стульях, как драгоценности, лежали подушки. Пахло роскошью: специями из Восточных империй, мускусом и диковинными тропическими фруктами.

В зале ходящие с драконами словно исполняли сложный и грациозный танец. Они с достоинством и уверенностью переходили с места на место как яркие цветные вспышки, их туники свободно струились вокруг поджарых тел.

Окинув взглядом зал, Пейсли заметила в разных местах стражниц в таких же ярких одеждах, что и у стоящих при входе. У всех в руках было оружие, только у дежурящих в зале головы были обриты наголо: знак того, что это воительницы-ученицы.

Пейсли увидела, что Корбетт остановился и, задрав голову, рассматривает потолок. Девочка кашлянула, и тот, опомнившись, бросился к ней.

– Что это за разговоры про «драконью цену»? – спросил он, кивнув на вновь закрывшиеся двери.

Дэкс посмотрел на него, потом тоже повернулся к выходу.

– Прежде чем войти, посетитель должен принести клятву Великим драконам. И если он окажется неискренним, то, стоит ему пересечь порог, как драконьи челюсти захлопываются – бах! Смерть.

Корбетт недоверчиво хохотнул. Пейсли сухо улыбнулась и указала на потолок над входом. Взглянув туда, юноша побелел как полотно: в потолке торчали жуткие острые пики. Ученик Виолетты несколько раз вдохнул и выдохнул, чтобы успокоиться.

– Но как определить, искренен человек или нет?

– Драконы всегда знают такие вещи. Того, кто что-то украдёт в хранилище, постигнет та же участь на выходе – если, конечно, он туда доберётся. Обычно ходящие с драконами убивают вора ещё раньше, – сказал Дэкс.

– Ох. – Корбетт сглотнул. – Тогда я постараюсь ничего не украсть.

– Правильно, – одобрил мальчик. – Потому что за вас поручилась Пейсли, и, если умрёте вы, умрёт и она.

К ним подошла ходящая с драконами. Она была высокой, в коричневом платье, украшенном насыщенным золотисто-оранжевым узором. На плече у неё сидел механический дракончик из металлических деталей.

Женщина остановилась перед Пейсли и кивнула в знак приветствия. Сложив ладони вместе, она дважды быстро качнула ими в сторону девочки, и та повторила её жест.

– Я госпожа Лорена. Чем могу быть полезна?

Светлые волосы госпожи Лорены были уложены в сложную причёску из многочисленных косичек и узлов, доходящую до талии. Серо-голубые глаза были прозрачными, как лёд. Что-то в её облике напомнило Пейсли большого и величавого орла.

– Это очень любезно с вашей стороны, госпожа Лорена. Мы хотели бы посетить наше семейное хранилище, – сказала Пейсли. – Хранилище Дэксонов.

Лорена быстро кивнула, резкие черты её лица слегка дрогнули.

– Я знаю это хранилище, благодарю вас, мисс Фицуильям.

Пейсли покосилась на Дэкса. Госпожа Лорена была не самой дружелюбной из ходящих с драконами.

– Ой, смотрите, госпожа Айо идёт, – прошептал Дэкс.

Пейсли проследила за его взглядом, и госпожа Лорена сделала то же самое.

– Мы её подождём, – спокойно сказала Лорена.

– Кто такая госпожа Айо? – тихо поинтересовался Корбетт у Дэкса.

– Вообще-то она старшая госпожа Айо. Она отвечает… в общем, за всё. Она удивительная, – прошептал в ответ Дэкс. – Госпожа Айо знает будущее, прямо как Великие драконы.

Госпожа Айо подошла к ним.

– Мисс Пейсли, мистер Дэкс, извините, я немного задержалась: как раз готовилась к вашему визиту.

– Вот что я имел в виду! – прошептал Дэкс.

– Какое счастье видеть вас обоих снова! И смотрю, вы пришли с другом. Я предполагала, что так случится. – Старшая госпожа Айо склонила голову набок. Глаза, будто драконьи, пристально разглядывали Корбетта.

Пейсли заметила, как юноша в ответ таращится на старшую госпожу Айо.

Радужки глаз у неё были фиолетовые и такие огромные, что белки почти скрывались за ними, зато зрачки не круглые, а вертикальные и узкие, непроницаемого чёрного цвета. Госпожа Айо была гораздо старше, чем выглядела, её седые волосы были заплетены в мягкие ниспадающие косы. Когда она улыбалась, глаза вспыхивали, и вокруг них собирались морщинки. А улыбаться, похоже, она предпочитала всегда: глубокие складки вокруг её губ выражали разочарование, если улыбка сбегала с её лица.

– Позвольте вам представить мистера Корбетта Граббинса, – сказала Пейсли. – Он коллега нашей мамы.

– Приятно познакомиться, старшая госпожа Айо, – сказал Корбетт, делая шаг вперёд.

Пожилая дама подняла руки, соединила их ладонями вместе и дважды быстро взмахнула в сторону Корбетта, а потом слегка кивнула ему – в точности как сделала госпожа Лорена, приветствуя Пейсли.

Корбетт помедлил, покачивая замершей в воздухе рукой, посмотрел на Пейсли и, когда та ободряюще кивнула, повторил жест госпожи Айо.

– Старшая госпожа, я как раз собиралась сопроводить наших гостей в хранилище Дэксонов, – произнесла Лорена, кланяясь начальнице.

– Правда? Ах да, это вполне логично, раз я немного задержалась. В последнее время всё так быстро меняется. Однако, госпожа Лорена, чувствую, будет лучше, если я лично сопровожу наших почётных гостей.

Спорить со старшей госпожой Айо никто не стал.

Госпожа Лорена кивнула и грациозно ушла.

– Я огорчилась, узнав о несчастном случае с вашей мамой, – сказала ходящая, направляясь вглубь зала и жестом предложив гостям следовать за ней. – Здесь нам будет удобнее. – Она открыла дверь, ведущую в небольшой вестибюль.

Стены и потолок помещения были обтянуты дорогими тканями. Вокруг низенького столика лежали разноцветные подушки. В дальней части комнаты стояла сурового вида молодая стражница в бледно-голубом плаще; на её ярко-синей тунике под ним сплелись в схватке вышитые красные драконы; голова её была гладко выбрита. Смуглая кожа девушки казалась сияющей на фоне одеяния. При виде старшей госпожи Айо дежурная низко поклонилась.

Не сводя с неё глаз, Дэкс прошёл через комнату и сел на изумрудно-зелёную подушку, вытянув закованную в каркас ногу.

Пейсли опустилась рядом на светло-аметистовую подушку и слегка подтолкнула брата локтем.

Корбетт замешкался в дверях, не зная, может ли принять участие в приватной беседе, которая, скорее всего, сейчас начнётся.

– Вы тоже, мистер Граббинс. Вы уже впутались в это дело, нравится вам это или нет. – Госпожа Айо многозначительно посмотрела на него.

Корбетт неуверенно вошёл в комнату, и Айо плотно прикрыла дверь.

Ходящая проскользнула мимо Корбетта и заняла место напротив Пейсли и Дэкса. Она сидела очень ровно и совершенно неподвижно: даже если бы на голову ей положили яйцо, оно бы не упало и даже бы не покачнулось.

Корбетт шумно плюхнулся на подушку по другую сторону от Пейсли и поёрзал, устраиваясь поудобнее. Старшая госпожа подождала, пока он закончит возиться, потом улыбнулась и сказала:

– У нас мало времени. Прямо сейчас происходит нечто, недоступное моим глазам. Однако я знаю вот что: вскоре вас предадут и один из вас отправится за Завесу.

Пейсли почувствовала, как звёзды на её запястье зазудели. Она умрёт, и это случится очень скоро. Девочка взглянула на брата, и у неё перехватило дыхание.

Дэкс смотрел ей в глаза, и во взгляде читалось спокойствие, с которым вращается шестерёнка в хорошо отлаженном механизме.

Глава девятнадцатая

Драконьи легенды

– Это связано с Тёмной драконицей? – спросила Пейсли.

Госпожа Айо кивнула.

– Она одна из шестерёнок, движущихся против вас.

– Я слышала истории о Тёмной драконице, но всегда считала, что это мифический персонаж, – сказала Пейсли. – Просто страшная сказка, которой пугают непослушных детей. Ну знаете: «Скорее засыпай, или придёт Тёмная драконица и украдёт тебя».

Госпожа Айо улыбнулась.

– Тут есть доля истины. Вы наверняка слышали историю о сёстрах – хранительницах души?

– Конечно! – сказал Дэкс.

– О каких сёстрах? – переспросил Корбетт, бросив быстрый взгляд на Пейсли.

– Это старая драконья легенда, – ответила она.

– Мама читала нам её, когда мы были маленькими, помнишь, Пейсли? Жили-были четыре сестры, ходящие с драконами, и звали их Эйн, Сабра, Эстрелла и…

– …Виола, – сказала Пейсли.

– Да, Виола. Немного похоже на мамино имя. В общем, они были сёстры не по крови, а по духу, как все затронутые драконом. И они породнились через прикосновение, доставшееся им от Великой драконицы Ану.

– Я знаю, что вы имеете в виду, но я никогда не слышал об этих сёстрах раньше. Мне с детства внушали, что драконьи легенды – это просто сказки. – Корбетт бросил на старшую госпожу Айо извиняющийся взгляд.

– Не всех воспитывают так, как вас, – сказала она с улыбкой. – Продолжай, Дэкс.

Дэкс нахмурился, раздумывая, потом повернулся к Корбетту.

– В общем, много-много-много оборотов назад, ещё до того, как король людей начал Чистку и избавился от Великих драконов, четырём сёстрам доверили самый священный из даров, который ходящие с драконами получили от первой и величайшей драконицы Ану. Им предстояло хранить её душу! Круто, правда? Вот только сёстры крупно повздорили.

– Ссоры между братьями и сёстрами иногда случаются, – заметила Пейсли, улыбаясь уголком рта.

– Ага, ну мы-то с тобой так не ссоримся, – сказал Дэкс. – В общем, самая старшая, Сабра, решила, что должна единолично хранить душу Ану. Она хотела использовать силу души для управления сердцами и умами всех обитателей мира, чтобы все выполняли волю Великих драконов. Остальным сёстрам совершенно не понравилась эта затея, они обвинили Сабру в эгоизме и жажде власти и, как выяснилось, не ошиблись. Сабра попыталась выкрасть душу, а сёстры вступили в борьбу с ней. Втроём они изгнали её, отправив скитаться во тьму мира. Время шло, и три сестры начали сами решать, что делать с душой. А потом Великих драконов изгнали во время Чистки, и сёстры почувствовали себя потерянными и не знали, что делать дальше. Следующая по старшинству, Эстрелла, захотела открыть секреты Механизма, чтобы ходящие с драконами властвовали над Землёй, как некогда Великие драконы. Средняя сестра, Виола, думала, что душу следует закопать глубоко под землю и больше никогда не использовать, ни во благо, ни во зло. Младшая, Эйн, была умной и доброй – младшие братья и сёстры часто оказываются самыми лучшими. Она видела, что всё это добром не кончится, что рано или поздно одна из сестёр непременно украдёт душу и станет использовать её по-своему, как это пыталась сделать Сабра. Поэтому Эйн взяла душу и разбила на четыре части.

– Подожди минутку. Как можно расколоть душу? – удивился Корбетт.

– Ну, душа Ану напоминала большой чёрный алмаз. Понимаете, это было высохшее и съёжившееся сердце Ану.

– Гадость какая! – пробормотал Корбетт и содрогнулся.

– В общем, – нетерпеливо продолжал Дэкс, – каждая сестра должна была взять одну часть, после чего всем им надлежало разойтись в разные стороны. Одна отправилась туда, где встаёт солнце, другая – туда, где оно заходит, а третья – туда, где солнце в зените. Сёстры поклялись хранить свои части души и никогда не объединять их, пока не вернутся Великие драконы.

– А что насчёт четвёртой части? – спросил Корбетт.

– Эта часть хранилась в нашем самом священном хранилище, – заговорила госпожа Айо тихим умиротворяющим голосом, – в горной крепости ходящих с драконами, в свободных землях к востоку от империи. Даже сегодня его оберегает наша верховная госпожа Гипатия.

– То есть вы хотите сказать, что Тёмная драконица – это одна из четырёх сестёр? – Пейсли посмотрела на старшую госпожу Айо. – Сабра?

– Она была Драконицей Тьмы, которую изгнали сёстры. Сабра не получила часть души Ану.

– Но… этого не может быть. Ей же сейчас должно быть несколько тысяч оборотов!

– Так и есть, – с улыбкой подтвердила госпожа Айо. – Её драконье прикосновение даёт вечную молодость – очень редкий дар; она никогда не состарится.

Пейсли задумалась. Корбетт открыл рот, явно намереваясь возразить, но госпожа Айо заговорила снова:

– Оставшиеся три сестры отправились в путешествие. Эстрелла, Драконица Дыма, – на восток; Эйн, Драконица Теней, – на север, а Виола, Драконица Огня, – на запад. Нам известны лишь потомки самой младшей драконицы, Эйн.

– При всей мудрости ей так и не удалось передать свой дар наследникам. Одна из её потомков отказалась от пути ходящих с драконами, полюбив человека. – Госпожа Айо произнесла это так, словно ничего отвратительнее в мире быть не может. – Тот человек оказался могущественным лордом Севера, а с помощью жены и части души Ану вскоре сделался правителем тех земель, первым королём Северных королевств. Звали его Хокан Объединитель. Он вскоре обнаружил, что у души Ану есть особые свойства. Этот осколок прозвали Пламя Души.

– Я знаю про этот камень: это самый большой огненный алмаз из всех когда-либо найденных, – сказала Пейсли. – Это чистейший источник электрикоэнергии в мире. Северные королевства используют его для обогрева своих городов. Помню, мама объясняла, что мы в последнее время научились получать электрикоэнергию научными методами, только север берёт её из Пламени Души.

– Верно, только это не огненный алмаз, а сердце и душа Ану – вот почему электрикоэнергия такая чистая и постоянная. Она связана со всем миром.

– Подождите минутку, – вмешалась Пейсли. – В газете писали про беспорядки в Северных королевствах. Этот камень похитили, и в краже обвинили Георга и его людей.

Старшая госпожа Айо вздохнула:

– Верно, и, думаю, нетрудно догадаться, кто на самом деле стоит за этим исчезновением.

– Сабра, Тёмная драконица. – Пейсли округлила глаза.

Разрозненные кусочки мозаики собирались воедино.

В главном зале начали бить часы.

– Неужели уже так поздно? Я вас очень задержала. – Госпожа Айо грациозно поднялась с места и повернулась к юной ходящей с драконами, по-прежнему стоящей в глубине комнаты.

– Оделия, проводи мисс Фицуильям, её брата и их друга в семейное хранилище Дэксонов. – Госпожа Айо достала из складок платья ключ.

Оделия поклонилась, взяла ключ и спрятала в потайной карман туники. Когда она повернулась к гостям, Пейсли поняла, что эта ходящая с драконами едва ли старше её, и ощутила восторг пополам с завистью.

Девочка в синей тунике была яркая, с большими миндалевидными глазами и полными губами. Свободная одежда скрывала фигуру, но чувствовалось, что эта ходящая с драконами намного сильнее Пейсли. Девочке стало досадно, что она не может сравниться с юной воительницей.

Она встала из-за низкого столика и сложила ладони.

– Благодарю вас, старшая госпожа, за бесценные помощь и наставления.

– Надеюсь, вы найдёте всё, что ищете, – сказала госпожа Айо. – Но учтите: порой мы находим не то, что хотим, но то, что нам нужно.

Глава двадцатая

Все богатства мира

Лифт опускался в хранилище, всё глубже и глубже погружаясь в недра парящего района. Оделия, прямая, как палка, управляла рычагом подъёмника.

После разговора со старшей госпожой Пейсли не сомневалась, что начинает видеть всю картину происходящего. Тёмная драконица украла принадлежащий северу камень Пламя Души, а потом похитила их мать. Она убеждена, что комета Вольстенхольма – это Великий дракон, и ей нужна Виолетта Фицуильям, чтобы снова провести эксперимент. Но кое-чего ей недостаёт…

Стоящий рядом с ней Дэкс тихо зашептал, не поднимая головы:

– Я, конечно, люблю поболтать с госпожой Айо – она всегда говорит что-то важное, и мне понравилось рассказывать Корбетту историю о сёстрах – хранительницах души, но у нас осталось совсем мало времени, чтобы найти…

У Пейсли округлились глаза, она посмотрела на брата, а он одновременно поднял глаза на неё.

– …Камень-Сердце! – хором прошептали они.

Пейсли на миг засомневалась, а потом покачала головой. Она будто сама с собой не согласилась в промелькнувшей мысли. «Что, если Камень-Сердце, тёмный алмаз, из которого сделали ожерелье для их бабушки Фионы, – это часть души Ану?»

Она быстро взглянула на Корбетта, и тот ответил ей озадаченным взглядом. Девочка покосилась на ходящую с драконами, но ни Корбетт, ни Оделия, похоже, не задумались о том же. Пейсли снова поглядела на Дэкса – тот кусал губу и явно с трудом сдерживал волнение.

Лифт, мягко качнувшись, остановился, и двери открылись.

– Ни слова, – прошептала Пейсли брату, когда Оделия вышла из лифта.

Впереди их ждала тьма – и кто знает, на что способна Тёмная драконица? Пейсли подумала о тьме за Завесой и золотых звёздах у себя на запястье, и на спине у неё выступил холодный пот. Она взяла Дэкса за руку и сжала её, а брат пожал ей руку в ответ.

На стене горели красные лампочки, становясь всё ярче. Цветные точки светились как крохотные электрикоогоньки, мигали, подрагивали и вспыхивали, когда Оделия проходила мимо них.

Вскоре похожие на своды пещеры стены сплошь покрылись этими электрикоогнями, озаряющими обширное пространство зала. Если бы Пейсли не знала, что они находятся в парящем районе, то непременно бы решила, что оказалась под землёй. Стены зала выглядели как цельный каменный массив – грубые, монументальные и холодные. Девочка слегка поёжилась, её глаза постепенно привыкали к полумраку, кожа от холода и нервного напряжения покрылась мурашками. Пахло древесным углём и землёй.

Факелы совершенно не грели и создавали тревожную атмосферу. Пейсли захотелось плотнее запахнуться в пальто, но вместо этого она его расстегнула, чтобы не стесняло движений, и нащупала рукоять отцовского меча – на всякий случай. Угроза, исходящая от Тёмной драконицы, вдруг показалась очень даже реальной.

Пейсли вслед за Оделией вышла из лифта, на шаг опередив Дэкса, и огляделась.

Пол был твёрдым и покрыт коркой засохшей грязи и пыли, слегка похрустывающей под ногами.

Оделия зажгла факел и повернулась к Пейсли.

– Здесь вам ничего не грозит мисс Пейсли. Пока вы находитесь в хранилище, вам нужно быть осторожной лишь со своими обещаниями.

Глядя, как языки пламени отражаются на бритой голове воительницы-ученицы, Пейсли подняла руку и провела по собственным волосам, густым и жёстким. Она представила, как выглядели бы волосы Оделии, если бы той позволили их отрастить: наверное, они были бы тёмными, мелко вьющимися и длинными.

Оделия шла впереди всех, петляя по изгибающимся тускло освещённым проходам, а Пейсли замыкала шествие, напряжённо прислушиваясь, не идёт ли кто-то за ними.

– Весело, правда? – спросил Дэкс у Корбетта.

– О да. Очень… интересно.

– «Интересно» – это ничего не значащее слово, – холодно проговорила Пейсли. – Почти как «мило»; его используют, когда не знают, что сказать, или чувствуют, что не могут произнести вслух то, о чём думают. – Она улыбнулась Корбетту, но её улыбка вышла натянутой.

– Хорошо, если хотите знать, по-моему, это немного… нервирует. Понимаете, чувствовать себя под землёй, хотя на самом деле находишься в парящем районе… Вся эта темнота вокруг, факелы и запутанные коридоры… Тут легко можно заблудиться.

Оделия фыркнула:

– Конечно, в этом и смысл. – Она в очередной раз круто повернула в сторону. – Хотя до сих пор не нашлось глупцов, осмелившихся здесь что-то украсть, мы по-прежнему используем эту систему переходов в качестве средства устрашения. – Холодок в её голосе вполне соответствовал ледяной атмосфере, которую не могло согреть пламя факелов.

– А мне-то казалось, навыков ходящих с драконами вполне достаточно для устрашения потенциальных воров, – произнесла Пейсли.

Оделия повернула голову к ней и слегка кивнула.

– Верно, но это не единственное наше средство охраны.

– Я где-то читал, что в Драконьем хранилище стоят мины-ловушки, – проговорил Дэкс.

Пейсли улыбнулась, а Корбетт, вздрогнув, завертел головой, а потом стал смотреть, куда наступает Оделия, и зашагал за ней след в след.

– Это тоже правда, – подтвердила ходящая с драконами. – Но пока вы соблюдаете правила, умереть вам не грозит.

– Умереть?! Эй, погодите-ка, я не знаю правил! А вдруг я случайно нарушу какое-то из них?!

Оделия взглянула на Корбетта, и Пейсли готова была поклясться, что юная воительница улыбается в темноте.

– Правил всего шесть: три для ходящих с драконами и три для посетителей. Посетителям можно находиться в Драконьем хранилище лишь в сопровождении ходящих. Им позволено заходить лишь в свою сокровищницу. Они должны заявлять обо всём, что собираются вынести из своей сокровищницы или оставить в ней, когда возвращаются в основной зал.

– Ладно, тут вроде всё чётко и ясно, – пробормотал Корбетт.

– А что насчёт правил для ходящих с драконами? – поинтересовался Дэкс, глядя на Оделию. В глазах мальчика плясали озорные искорки.

– Нам, ходящим с драконами, не позволено заходить в хранилища клиентов. Нам не позволено касаться ничего, что лежит в хранилищах. И мы должны защищать сокровища ценой собственной жизни.

– А если посетителю станет плохо? – не отставал Дэкс. – Вдруг у него случится сердечный приступ, пока он находится в хранилище?

– Тогда он умрёт, – ответила Оделия. – Такое уже случалось.

– Но вы же можете войти в хранилище и помочь, да? – спросил Корбетт.

– Нет.

– Нет? А как же тело? Вы что, не вынесете его?

– Тело остаётся и становится частью сокровищницы, пока за ним не придёт кто-то из владельцев.

– Неужели нельзя вбежать в хранилище и помочь посетителю, чтобы он не умер? – спросил Дэкс. – В конце концов, это же чрезвычайная ситуация.

– Если бы ходящая с драконами поступила так – она бы обменяла свою жизнь на жизнь посетителя. Нам не позволено входить внутрь, а нарушительниц этого правила ждёт смерть.

– Смерть! Не слишком ли это? Ведь речь идёт о простой помощи, – заметил Корбетт.

Оделия остановилась перед большой тёмной дверью. Свет факела озарил кривой меч, висящий у неё на поясе.

– Так повелось много оборотов назад. Великие драконы убивали всех, кто пытался украсть их сокровища, и ходящие с драконами поступают так же во имя Великих драконов. Именно поэтому нам доверяют все богатства мира.

Пейсли приблизилась к двери своего фамильного хранилища. Как и другие двери, мимо которых они прошли, эта была абсолютно гладкой, только, в отличие от других, вдвое больше.

Оделия достала из кармана ключ не длиннее её мизинца.

– И такой крошечный ключик откроет эту здоровенную дверь? – с удивлением спросил Корбетт.

Пейсли кивнула.

– Мама говорила, что можно перевернуть мир с помощью простой зубочистки – если знаешь, в какую часть Механизма её воткнуть.

– Кто из вас заплатит положенную цену? – спросила Оделия, глядя на Пейсли и Дэкса.

– Я. – Пейсли вышла вперёд, а Оделия вынула из ножен маленький нож и протянула его Пейсли. Девочка вытянула вперёд левую руку и, без колебаний полоснув себя лезвием по ладони, коснулась двери окровавленными пальцами.

В том месте, где кровь Пейсли обагрила гладкую створку, металл потемнел, а потом появилась замочная скважина.

Корбетт поправил на носу очки.

– Как?! Это словно жидкое серебро! – пробормотал он, рассматривая дверь и замочную скважину.

Дэкс придвинулся ближе к нему и прошептал:

– Это что-то вроде иллюзии; у ходящих с драконами есть много потрясающих фокусов.

– Да уж: невероятное подземное логово, запутанные коридоры, а теперь ещё и это. Жду не дождусь, что будет дальше, – пробормотал Корбетт.

Из-за двери раздались щелчки, потом приглушённое постукивание, словно за металлическими створками вращались шестерёнки, а потом дверь распахнулась внутрь, открыв вход в хранилище.

Пейсли шагнула вперёд. Небольшой зал был залит ярким белым электрикосветом, пол помещения покрывали гладкие блестящие серые камни в форме восьмиугольника, образуя идеально ровную поверхность.

Стены зала состояли из латунных прутьев высотой от потолка до пола, между которыми человек мог бы только просунуть руку.

Корбетт словно прирос к месту, рассматривая хранилище.

Всё внутреннее пространство, каждый дюйм был заполнен сокровищами.

Антикварная мебель, персидские ковры, рулоны богато расшитого шелка, мраморные статуи, картины в позолоченных рамах и драгоценные камни. Украшения свисали из открытых ящиков комодов и коробок – так плющ густо оплетает развалины. Ожерелья с крупными драгоценными камнями висели на краях картинных рам, тиары украшали головы мраморных бюстов.

Корбетт длинно и тихо свистнул.

Все повернулись и посмотрели на него. Пейсли покраснела, увидев благоговейное выражение его лица: для неё все эти вещи с детства были частью семьи, и сейчас девочка поняла, что для Корбетта эта груда богатств стала потрясением. Пожалуй, на его месте кто угодно испытал бы шок.

– Мы пробудем там недолго, – сказала Пейсли.

– Точно, правила! Мне нельзя входить в ваше хранилище, а не то Оделия меня убьёт, – Корбетт хихикнул, а Оделия взялась за рукоять меча. – Я останусь здесь, и мы с ней узнаем друг друга получше. – Он покосился на Оделию, а та скрестила руки на груди и пронзила его суровым взглядом.

– Хранилище закрывается через полчаса. Если за это время вы не успеете сделать то, зачем пришли, мы запечатаем сокровищницу на ночь. И тогда вам придётся остаться здесь до завтрашнего утра, – сказала Оделия Пейсли.

Дэкс увидел, что сестра достаёт из кармана часы матери.

– Идём, Дэкс, мы справимся, – подбодрила его девочка.

Часы приятно грели ладонь, и Пейсли думала о том, что их мама жива и нуждается в помощи. Она оглядела просторное хранилище и, расправив плечи, крепко сжала руку Дэкса и шагнула к сокровищам.

Глава двадцать первая

Хранилище Дэксонов

– Помедленнее, Дэкс! Ты куда?

Дэкс бросился влево, и Пейсли последовала за ним. Мальчик остановился за большой картиной, загораживающей их от Корбетта и Оделии.

– Думаешь, это правда? – едва слышно спросил он, протискиваясь между ящиками с драгоценностями и стараясь не задеть груды украшений. – Камень в ожерелье бабушки Фионы – это действительно душа Ану?

– Не знаю, Дэкс, – ответила Пейсли. – Возможно, но, по-моему, вся эта история похожа на вымысел.

Дэкс остановился и огляделся, раздумывая, куда идти дальше. Пейсли взяла брата за руку и потянула влево.

– Все вещи бабушки Фионы хранятся здесь. Помню, как пришла сюда, когда была совсем маленькой, и мама показала мне одно ожерелье с большим чёрным камнем. Оно лежало в коробке с письмами или какими-то бумагами; мама все их прочитала, а потом убрала обратно в коробку… – Пока Пейсли говорила это, она вспомнила, что, читая те письма, мама плакала.

– Пейсли, если у бабушки была часть души Ану, не значит ли это, что мы имеем отношение к сёстрам-хранительницам?

– Я думала об этом и считаю вполне возможным. Это многое бы объяснило. – Она посмотрела на закованную в металлический каркас ногу Дэкса.

Они отходили всё дальше от двери, пробираясь между грудами сокровищ.

– Знаешь, что это значит? – проговорил Дэкс с улыбкой. – Это значит, что мы оба драконы.

Пейсли остановилась и улыбнулась брату.

– Скорее всего, так и есть, но этим наша сущность не ограничивается, Дэкс. Люди – очень сложные создания, и одна наша часть не определяет всего целого. Только поступки делают тебя тем, кто ты есть.

Девочка посмотрела вверх: они дошли до написанной маслом картины, изображающей бабушку и дедушку в день свадьбы.

– Вот бабушка Фиона и дедушка Эзра. Мы их потомки, а также потомки мамы и папы и всех наших предков, вроде прадедушки Питера, в честь которого мама назвала комету Вольстенхольма, но мы должны выбирать, что будем делать с этим наследием.

Дэкс кивнул, и они вдвоём стали рассматривать огромное полотно. Как всегда, при взгляде на портреты их предков у Пейсли возникло сожаление, что она не успела получше узнать этих людей.

Мама всегда говорила, что дедушка Эзра был большим мыслителем, и именно он открыл ей чудесный мир астрономии. Зато бабушка Фиона предпочитала не изучать звёзды, а быть одной из них, желательно самой прекрасной.

Пейсли протянула руку и осторожно погладила холст:

– Бабушка была светской львицей, очаровательным ослепительным бриллиантом.

– Смотри, Пейсли, – прошептал Дэкс. – На ней то самое ожерелье.

У девочки округлились глаза. Она порылась в сумке и достала фотограмму. Ожерелье на снимке выглядело в точности как украшение на картине.

– Да, это оно. – Пейсли огляделась. – Думаю, здесь родители хранили все бабушкины вещи. Скорее, помоги мне его найти.

Пейсли открыла ближайшую к ней шляпную коробку, а Дэкс стал копаться в сундуке с мехами.

– По-твоему, где оно может быть?

– Если бы я знала, Дэкс, – ответила Пейсли.

Она нашла фотограмму их родителей: на снимке отец и мать были молодыми и выглядели счастливыми.

Дэкс радостно пискнул.

Пейсли отложила фотограмму в сторону и спросила:

– Нашёл?

– Нет, но взгляни, – восторженно сказал Дэкс и поднял повыше найденную вещицу – нечто похожее на оплетённое чёрными нитями ночного серебра яйцо дракона. Мальчик внимательно рассматривал филигранный узор, охватывающий яйцо так же, как металлический каркас его ногу.

– Просто удивительно, – сказал он, прижимая яйцо к груди. – Как думаешь, оно настоящее?

– Нет, вряд ли. А теперь давай искать, у нас мало времени. – Пейсли достала из кармана часы матери.

– Можно я оставлю его себе? – спросил Дэкс, поднял вещицу повыше и стал рассматривать на свету. Филигранный узор искрился всеми цветами радуги – как будто в лужу вылили бензин.

Пейсли кивнула и открыла большую деревянную коробку.

– Формально это принадлежит нам, поэтому мы можем брать всё, что захотим.

Дэкс убрал яйцо в карман пальто, но верхняя часть находки всё равно осталась видна. Мальчик похлопал рукой по пальто, и карман так плотно обхватил яйцо, что оно не могло выпасть.

Пейсли подошла к комоду, в котором было много ящиков, и начала один за другим выдвигать ящики. Внутри лежали украшения, пара золотых браслетов, отделанных нефритом, длинные ониксовые серьги и…

– О нет. – Пейсли побледнела. Она увидела плоскую коробку, перевязанную розовой лентой, и открыла её. – Он исчез, – пробормотала девочка, достав из коробки золотую цепочку, на конце которой болталась пустая оправа: чёрный камень пропал.

– Что это значит?

– Смотри. – Пейсли поднесла цепочку к картине: нарисованная оправа выглядела точь-в-точь как настоящая: изящное переплетение золота и серебра, некогда обрамлявшее Камень-Сердце. Пейсли положила цепочку обратно в коробку, к стопке писем, и закрыла крышку, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы.

– Что же нам теперь делать? Как вернуть маму? – спросил Дэкс.

– Я… Я что-нибудь придумаю. – Пейсли смахнула слёзы и тряхнула головой так, что её рыжие волосы взметнулись. – Мы просто покажем Таракану, что у нас больше нет камня. – Она встала и осторожно убрала плоскую коробку в сумку. Вряд ли слугу Тёмной драконицы удовлетворят их объяснения.

– Я могу отдать ему это яйцо, – предложил Дэкс. – Вдруг из него вылупится Великий дракон? Кто знает: может, Тёмную драконицу это заинтересует?

Мальчик погладил торчащее из кармана яйцо. Пейсли понимала, что, если бы внутри этой штуки оказался дракон, брату было бы нелегко с ним расстаться, но, в конце концов, ради мамы они готовы пожертвовать чем угодно.

Вдруг снаружи донёсся пронзительный крик.

– Что это? – Дэкс обернулся, пытаясь увидеть, что происходит за дверью.

– Не знаю… – Пейсли сглотнула. – Только это определённо не к добру.

Глава двадцать вторая

Мастерица войны

Механический таракашка быстро выбежал на улицу из дверей хранилища, похожих на драконьи челюсти. Металлический жук развернул крылышки из ночного серебра, поднялся в воздух и полетел прямиком к хозяину.

Стоящий в тени здания на противоположной стороне улицы Таракан протянул руку, и таракашка на неё приземлился. Мастер Бедокур прикрывал одно ухо ладонью, чтобы лучше слышать Мастерицу войны.

Её голос звучал ясно и чётко, как удары молота о наковальню. Таракан поглядел на вход в хранилище и двух ходящих с драконами, дежурящих снаружи. Что, если Мастерица войны устроила ему ловушку? Он давно заметил, что она самая рьяная последовательница Тёмной драконицы.

Эта ходящая с драконами взирала на Тёмную драконицу с тем же пылом, с каким механики наблюдали за вращением Механизма, переворачивали страницы Светокопии и обращались к Верховному Конструктору – благоговейно и с истовым обожанием.

Таракан размышлял об этом, поднимаясь по ступеням ко входу в Драконье хранилище, утопленному в огромной каменной пасти.

Казалось, ходящие с драконами не обращают на него внимания, но едва он подошёл к дверям, как стражницы преградили ему путь, скрестив длинные копья.

Таракан остановился, и тут ходящая с драконами резко выбросила копьё в сторону, ударив свою напарницу в подбородок. Застигнутая врасплох, воительница повалилась навзничь, однако напавшая на этом не остановилась и с размаху ударила свою сестру по голове.

Таракан взглянул на скорчившуюся на земле девушку, потом поднял глаза на стражницу.

– Мастерица войны передаёт тебе привет. Я первая Мэйм, ходящая с Тёмной драконицей, её верная слуга, отвечаю за то, чтобы ты благополучно дошёл до хранилища, – сказала ходящая с драконами и слегка склонила голову.

Таракан кивнул в ответ. Ему редко приходилось иметь дело с ходящими с драконами, но он знал, что они помешаны на формальностях и верят в высшую справедливость. Интересно, это как-то связано с их драконьим прикосновением или с тяжёлыми тренировками?

– Тёмная драконица желает, чтобы мы принесли ей камень из Драконьего хранилища, а также привели к ней детей Фицуильямов. Их мать… отказывается сотрудничать, – сказал Таракан.

– Да, это верное средство воздействия. Как и Великие драконы древности, мать сделает всё, чтобы защитить своё потомство. – На лице Мэйм появилась такая безжалостная улыбка, что даже Таракану стало не по себе.

Он посмотрел на вход в хранилище.

– Я наслышан об этой двери – якобы она умеет чувствовать намерения людей. Наверняка тут где-то есть чёрный ход?

– Есть лишь один вход в хранилище – это часть нашей системы безопасности, – ответила Мэйм. – Не волнуйся, мастер Бедокур, моё драконье прикосновение поможет тебе попасть внутрь.

– Правда? А что дало тебе драконье прикосновение?

– Я могу заслонять разум других людей, манипулировать ими и заставлять видеть, что захочу. Я спрячу твой разум от взора дверей с такой же лёгкостью, с какой могу убедить тебя увидеть то, чего нет. Смотри.

Мэйм указала на пол, где лежала оглушённая девушка. Там никого не было: вторая стражница по-прежнему стояла на посту слева от входа как ни в чём не бывало.

– Как? – спросил Таракан.

– Это иллюзия. – Мэйм снова указала на пол, и на этот раз Таракан увидел вторую ходящую, словно с неё сдёрнули плащ-невидимку.

Таракан пожалел, что спросил. Он вдруг стал сомневаться во всём, что его окружало.

– Возьми меня за руку, и я заслоню тебя от взгляда врат.

Таракан неуверенно протянул руку, сжал ладонь ходящей – и в ту же секунду ему показалось, что все его мысли поместили в банку внутри его черепа и стали трясти, а мысли бьются внутри как сердитые пчёлы.

– Идём, я отведу тебя к Мастерице войны, – сказала Мэйм и решительным шагом направилась к дверям.

* * *

Пейсли зашагала к двери, потом перешла на бег. Случилось что-то плохое – очень-очень плохое. Дверь была открыта.

Как только они с Дэксом добрались до выхода, прямо перед ними пролетел огромный огненный шар, мгновенно нагрев воздух в хранилище. Пейсли резко остановилась и заслонила глаза рукой. Она снова услышала крик Корбетта.

– Дэкс, оставайся в хранилище! – крикнула девочка, распахнула пальто и достала из ножен отцовский меч.

Перед дверями хранилища стояла Оделия, а Корбетт скорчился на полу у неё за спиной, прижавшись к стене.

– Пригнись! – крикнула ему юная ходящая с драконами, выхватывая из ножен кривые мечи.

Когда она бросилась в атаку, Пейсли заметила её противницу. Это была Лорена.

Похожая на птицу ходящая с драконами нанесла Оделии удар копьём, поцарапав ей руку, и девочка на миг потеряла равновесие. Потом Лорена широко открыла рот и дохнула в Оделию огнём.

Пейсли пронзительно вскрикнула. Оделия повернулась спиной к Лорене, раскрывая свои огромные крылья и прикрыв от огня Корбетта. Крылья Оделии были покрыты тёмно-синими чешуйками, гладкими и блестящими, а на их кончиках темнели две острые пики.

Поток огня иссяк, и Пейсли остановилась. Лорена прыгнула к ней, целясь копьём.

Описав в воздухе плавную дугу, юная ходящая попыталась поразить Лорену мечами, но та отпрыгнула. Лорена снова дохнула огнём, как Великий дракон.

Оделия взмахнула крылом, отражая огненный залп и защищая своё человеческое тело.

Корбетт пополз вдоль стены, подальше от места схватки, громко зовя на помощь.

Оделия закатила глаза, а когда Лорена перестала дышать огнём, взмахнула дымящимся крылом.

Кончик острой, как бритва, пики поцарапал предплечье Лорены, и ходящая с драконами вскрикнула: на рукаве её коричневой туники выступила кровь. Сощурившись, она атаковала Оделию, попеременно нанося быстрые удары копьём и дыша огнём.

Корбетт быстро полз вдоль стены, вскрикивая всякий раз, как в воздух с шипением вырывалось пламя или раздавался звон оружия, и Пейсли бросилась к нему, краем глаза следя за схваткой ходящих с драконами.

Лорена наступала, не давая Оделии ни секунды на передышку. Если бы не удивительные крылья, защищающие девочку от огненных атак, вряд ли она выстояла бы под таким напором.

– Что происходит? – крикнула Пейсли Корбетту.

– Понятия не имею! – ответил тот. – Просто пришла эта дама, и они начали драться.

– Круто! – прошептал Дэкс. Он стоял в дверях хранилища и наблюдал за сражением.

– Я же сказала, оставайся внутри! – прикрикнула на него Пейсли.

Брат пристыжённо поморщился и отступил под защиту латунных прутьев.

Лорена с рёвом дохнула огнём. Оделия вскинула крыло, но сделала это недостаточно быстро: языки пламени опалили ей правое плечо и лицо, и она упала на пол, корчась от боли.

Пейсли, не раздумывая, вскинула меч и бросилась на Лорену, уже шагнувшую к беспомощной Оделии, чтобы сжечь её огненным дыханием. Воздух в коридоре сильно нагрелся. Пейсли взмахнула мечом и ударила Лорену в бок. Едва острие клинка, разрезав тунику и кожу, коснулось ходящей с драконами, хранилище содрогнулось от жуткого скрипа, а меч из ночного серебра распался на мелкие кусочки, как незадолго до этого развалились доспехи.

Пейсли вспомнила, что Корбетт рассказывал ей о ночном серебре. Часы матери останутся целыми и тёплыми, пока она жива; а отец умер, и поэтому принадлежавшее ему ночное серебро стало холодным и хрупким.

Ходящая с драконами повернулась к Пейсли, и под её взглядом девочка мгновенно почувствовала себя слабой и беззащитной. Она попятилась и уронила меч на пол.

Лорена дохнула огнём – Пейсли отпрыгнула и откатилась в сторону, прикрывая голову руками. Струя огня, пройдя над ней, полетела прямо в Дэкса, выглядывающего из дверей хранилища, и огненный шар ударил его в закованную в каркас ногу.

– Дэкс! – взвизгнула Пейсли и, кое-как поднявшись на ноги, встала перед братом, раскинув руки в стороны.

Лорена шагнула к девочке.

– Вы оба нужны Тёмной драконице, но, если будешь мне досаждать, я тебя убью.

Пейсли быстро обернулась и посмотрела на Дэкса: мальчик стоял в дверном проёме, его штанина дымилась, как и край лежащего у входа свёрнутого в рулон персидского ковра.

– Закрой дверь, Дэкс! – велела ему сестра.

Мальчик не сдвинулся с места.

– Дэкс, пожалуйста! – взмолилась Пейсли дрожащим голосом и снова посмотрела на Лорену.

Ходящая с драконами рассмеялась:

– Думаешь, правила хранилища остановят меня, не позволив войти внутрь и забрать то, что мне нужно, – что нужно Тёмной драконице? Ошибаешься. Моя преданность ей больше верности ходящим с драконами.

– Тёмная драконица, – прошептала Пейсли. Она сунула руку в сумку и, зажав в кулаке пустую оправу, достала золотую цепочку. – Ей нужна эта вещь. – Девочка подняла руку так, что цепочка повисла вдоль её предплечья как петля.

– Камень-Сердце! – восторженно выдохнула Лорена. – Отдай мне его. Моя госпожа сказала, что ваша глупая семейка превратила камень в безделушку, так и не поняв, чем владели. Это сокровище намного ценнее, чем всё содержимое этого хранилища. Получив его, моя госпожа изменит течение времени, вернёт Великих драконов и спасёт мир.

Пейсли смотрела прямо перед собой, но краем глаза замечала, что происходит вокруг: лежащая на полу Оделия пошевелилась, Корбетт медленно-медленно подползал к ней, а Дэкс переступал с ноги на ногу в дверях хранилища.

– Великие драконы не спасут наш мир, – возразила Пейсли. – Кроме того, что именно вы хотите спасти? Миру наверняка будет намного лучше, если люди не будут вмешиваться в ход вещей и не станут снова пытаться его изменить и вернуть к прежнему порядку. Вы просто душите мир и не даёте ему расти. Нельзя вернуть прошлое!

– Ну, тогда удачно, что твоего мнения никто не спрашивает, – хмыкнула Лорена. – А теперь отдай мне Камень-Сердце.

Пейсли прижала к груди кулак с зажатой в нём пустой оправой и посмотрела Лорене за спину, туда, где лежала Оделия: девочка поднималась на ноги, расправив крылья и сжав кулаки, на её обожжённом лице явственно читалась жажда мщения.

Лорена начала оборачиваться, чтобы поглядеть, на что смотрит Пейсли. Поняв, что фактор внезапности вот-вот будет утрачен, Пейсли швырнула цепочку с пустой оправой над головой Лорены и завопила:

– Если тебе так нужен этот камень – лови!

В воздухе мелькнул золотой отблеск. Лорена подпрыгнула, поймала цепочку, но торжество на её лице быстро сменилось недоумением, потому что Оделия прыгнула на неё со спины, обхватила крыльями и, потянув назад, повалила на землю.

Мощные драконьи крылья душили Лорену, и она извивалась, точно гусеница, стремящаяся выбраться из кокона. Её удары по тёмно-синим крыльям становились всё слабее и наконец вообще прекратились.

Дэкс подскочил к сестре.

– Вот, я нашёл это в хранилище. – Он передал ей меч – стальной, не из ночного серебра. Клинок был острый, а рукоять совсем простая. Пейсли взвесила оружие в руке, проверяя баланс, а мальчик восторженно уставился на Оделию и запертую в коконе из крыльев Лорену. – Она умерла? – спросил он.

Оделия развернула крылья, и Лорена упала на пол.

– Она мертва! – воскликнул Корбетт. – Вы её убили!

Пейсли посмотрела на Корбетта: он побелел, глаза округлились, а рот был широко открыт.

– Иначе она убила бы нас, – сказала Пейсли. Ей было не по себе, но она чувствовала, что это правда.

– Она жива, – возразила Оделия. – Но пожалеет, что выжила, когда старшая госпожа Айо обо всём узнает.

Оделия перевернула Лорену на спину, коснулась её кровоточащей раны, нанесённой Пейсли, а потом провела испачканной в крови ладонью по обожжённому лицу.

– Какая гадость! – поморщился Корбетт. – Это что, какой-то ритуал ходящих с драконами? Купаетесь в крови своих врагов и всё такое?

Оделия вздохнула и размазала кровь по шее и плечу.

– Нет, мы не занимаемся подобной ерундой. Драконье прикосновение Лорены позволяет ей быстро залечивать ожоги. Прикосновение всегда связано с кровью: с её помощью я могу залечить свои человеческие раны, – пояснила Оделия и расправила крылья так, что они заняли всё пространство коридора, поблёскивая, словно глубокое море. – Драконья чешуя никогда не обгорает. – Краснота на её лице и плече почти пропала, обуглившаяся коричневая кожа разгладилась. – О, мастер Дэкс, вы тоже обожглись, – заметила Оделия. Она быстро опустилась на колени и потянулась окровавленной рукой к ноге Дэкса в металлическом каркасе: в этом месте огненный шар прожёг дыру в штанине и задел ногу. Оделия замерла и медленно опустила руку.

Пейсли увидела, как взгляд ходящей с драконами скользит по чешуйкам, покрывающим ногу Дэкса.

– Владыка драконов! – ахнула Оделия и поклонилась, уткнувшись лбом в пол.

Дэкс вздохнул и покачал головой.

Глава двадцать третья

Бегство Фицуильямов

Пейсли, дрожа, бежала с Дэксом следом за Оделией и Корбеттом по каменному коридору, оставив позади семейное хранилище Дэксонов. В правой руке она сжимала меч, а в левой – руку брата. Она почти тащила его за собой, чтобы он не отставал:

– Давай, Дэкс, нам нужно двигаться быстро. Мы не знаем, сколько ещё ходящих с драконами перешли на сторону Тёмной драконицы.

– А что насчёт Оделии? – тихо спросил Дэкс, тяжело переваливаясь с ноги на ногу и чувствуя локтем лежащее в кармане драконье яйцо.

– Думаю, мы можем ей доверять. Она сражалась с Лореной, и старшая госпожа Айо ей доверяет, а значит, и мы тоже.

В коридоре стало намного прохладнее и сгустилась темнота, поэтому ориентироваться стало трудно. Пейсли не помнила, каким путём вела их Оделия, и уж тем более не могла определить, в какой стороне выход.

Отец всегда говорил, что в любой ситуации важно иметь путь к отступлению и что воин и исследователь должен позаботиться об этом в первую очередь.

Пейсли чувствовала, что совершенно ничего не знает об этом месте, и неизвестность очень её пугала.

– Почему мы уходим вглубь хранилища? – спросил у Оделии бегущий чуть впереди Пейсли Корбетт.

– С чего вы так решили? – огрызнулась ходящая с драконами.

– Я много времени провёл в Верхнем Гринвиче, и у меня есть что-то вроде внутреннего компаса. К тому же я чувствую, что дорога идёт под уклон, к центру парящего района.

Оделия с удивлением взглянула на него:

– Иногда, чтобы продвинуться вперёд, нужно вернуться назад. Лорена наверняка действует не одна, она для этого слишком труслива. – Голос Оделии звучал так приглушённо, что еле достиг ушей Пейсли и Корбетта.

– Если мы спустимся ещё ниже, то определённо достигнем моторного уровня района, – сказал Корбетт.

– Вы много знаете об устройстве парящих крепостей. – В голосе Оделии тоже звучало удивление.

Корбетт пожал плечами:

– Да, они интересные.

Пейсли не могла не согласиться с этим утверждением. Мать часто восхваляла ходящих с драконами и их инженерные секреты. Она говорила, что учёные из Отделения небесной инженерии резко отзываются о парящих районах потому, что, сколько ни бьются, сами построить такие не могут. Учёные заявляли, что ходящие с драконами обладают неким «тайным знанием», и с пеной у рта кричали, как несправедливо, что драконьи воительницы не хотят поделиться этим знанием с другими; сколько возможностей упущено из-за их жадности! Мать пересказывала всё это с насмешливым блеском в глазах и многозначительно вскидывала брови.

Пейсли часто размышляла на эту тему: она понимала, что знание – это сокровище, и в конце концов решила: раз ходящие с драконами желают сохранить это сокровище для себя, лучше не пытаться забрать его силой, и не важно какие преимущества оно сулит обладателю. Однако мама придерживалась иного мнения.

Они повернули за угол, и коридоры огласил вой сирены.

Оделия замерла, вскинув руку с кривым мечом, прикрывая Корбетта. Пейсли прижала к себе Дэкса и, тоже вскинув меч, обернулась.

– Что это? – спросила она.

– Неприятности, – ответила Оделия. – Идите за мной, скорее! – Она как тень скользнула за угол, и остальные последовали за ней.

Пейсли тянула Дэкса за руку, пытаясь заставить его двигаться быстрее, но мальчик то и дело спотыкался.

– Давай-ка прыгай ко мне на спину, – предложил Корбетт. Он присел на корточки, и Пейсли помогла брату залезть на спину мальчику. Дэкс случайно задел Корбетта тростью по лицу, и Пейсли поспешно забрала её у брата и сжала в левой руке как второе оружие.

Тень Оделии маячила в конце туннеля, и Пейсли с Корбеттом побежали догонять ходящую. Поравнявшись с ней, они увидели, что Оделия ощупывает грубую каменную стену.

– Потайные проходы, прямо как у нас дома, – прошептал Дэкс.

Пейсли повернулась спиной к остальным и стала вглядываться в полумрак туннеля, по которому они только что пробежали, и в темноту выходящего в него бокового туннеля. Щуря глаза, она смотрела то в одну, то в другую сторону. В коридоре, откуда они только что пришли, становилось светлее, темнота бежала к ним, потому что с противоположного конца коридора её выдавливал яркий свет.

– Кто-то идёт, – сказала Пейсли. – Я вижу свет факелов.

Корбетт обернулся:

– Нужно бежать.

– Бежать некуда, – ответила Оделия спокойным ровным голосом. Кончики её пальцев скользили по каменной стене, будто ходящая с драконами совершенно не торопилась.

– Они приближаются, – сказала Пейсли.

Свет в конце коридора стал ярче. Пейсли крепче сжала рукоять меча и сделала шаг вперёд, закрывая собой спутников.

– Пейсли! – захныкал Дэкс.

Прыгающий свет факела упал на лицо девочки:

– Не бойся, Дэкс, я не позволю им тебе навредить.

У неё за спиной раздалось несколько щелчков и тихое поскрипывание шестерёнок: Оделии всё-таки удалось нащупать потайной рычаг и запустить механизм. В стене открылся узкий проход.

– Скорее! – скомандовала ходящая с драконами.

Она быстро прошла в открывшуюся дверь, Корбетт с Дэксом на спине шагнул следом за ней, предусмотрительно пригнувшись, чтобы мальчик не ударился головой о дверной косяк.

Пейсли в последний раз оглянулась, дабы убедиться, что им ничто не угрожает, и, пятясь, вошла в потайную дверь.

Девочка не сводила глаз со света в конце коридора, а Оделия изо всех сил налегала на большое медное колесо, расположенное за дверью.

– Заклинило! – процедила она сквозь зубы.

Пейсли бросила на пол меч и трость, тоже ухватилась за колесо и стала тянуть вместе с Оделией. Увы, шестерёнки никак не поворачивались.

– Дэкс, инструменты для твоего каркаса у тебя с собой?

– Да-да, конечно.

Корбетт опустил Дэкса на землю, и тот вытащил из кармана небольшой чехол.

– Масло, Дэкс, скорее! – сказала Пейсли.

Мальчик достал маленькую бутылочку с маслом и протянул сестре.

– Ой… они идут. Я их вижу. И кажется, они тоже меня видят, – пробормотал Корбетт.

Пейсли быстро взглянула в ту сторону.

В коридоре слышались тяжёлые шаги и приглушённые восклицания: похоже, беглецов обнаружили.

Пейсли зубами вытащила пробку из горлышка бутылочки, капнула маслом на шестерёнки механизма двери, и они с Оделией начали изо всех сил тянуть за колесо, а Корбетт подобрал с пола меч и трость Дэкса. Колесо медленно повернулось, шестерёнки встали на место, и дверь стала закрываться. В последний момент Пейсли успела увидеть в сужающуюся щель две фигуры и их освещённые факелом лица.

– Это Таракан и Лорена! – ахнула она.

Дверь плавно закрылась прямо перед носом у их преследователей.

Оделия сдвинула рычаг в сторону, заблокировав дверь.

С другой стороны стены раздались глухие удары и приглушённый рёв.

Дэкс вздрогнул и придвинулся ближе к сестре.

– Не стоит злить дракона, – сказал он Пейсли.

– Согласна, – ответила она, глядя на дверь.

Снова раздались глухие удары.

– Нужно уходить, – Оделия высоко поднялая факел, осветив небольшое помещение, в котором они находились.

В нескольких шагах от стены в полу темнело круглое отверстие. Подойдя к нему, Оделия спрыгнула в него, и свет факела исчез под полом вместе с ней.

Остальные потрясённо уставились на дыру. Корбетт тихо ахнул, Дэкс отскочил, но Пейсли удержала его за плечи.

– Оделия! – позвала девочка, не двигаясь с места. – Оделия!

– Прыгайте сюда! – донёсся снизу голос Оделии.

– Я не хочу! – заявил Корбетт, не сводя глаз с дыры.

– У нас мало времени. Лорена может нагнать нас другим путём. Если предпочитаете остаться наверху – прекрасно. Только имейте в виду: рано или поздно она вас найдёт, – ответила Оделия.

Пейсли шагнула к дыре:

– Дэкс, я пойду первой. Я крикну, когда тебе нужно будет прыгать, хорошо?

Мальчик кивнул, но Пейсли видела, что ему страшно. Она и сама жутко волновалась, но заставила себя подойти к краю отверстия и, закрыв глаза, спрыгнула вниз. Прыжок длился не больше секунды, но Пейсли успела пронзительно вскрикнуть; впрочем, её крик быстро перешёл в изумлённое восклицание, потому что она приземлилась на что-то мягкое, похожее на оболочку дирижабля. Мгновение девочка лежала неподвижно, и её слегка покачивало, как на волнах.

– Вы там не умерли? – прокричал сверху Корбетт.

– Пока нет! – крикнула Пейсли в ответ и отползла в сторону. – Дэкс, прыгай! Тут огромный мешок, заполненный воздухом, как у дирижабля, – это весело.

Сверху донеслось сердитое «тьфу!» Корбетта и восторженный вопль Дэкса, а потом глухой удар, с которым мальчик приземлился на воздушную подушку. Дэкса подбросило вверх, а потом он шлёпнулся обратно.

– Это так здорово! А можно ещё раз спрыгнуть? – спросил он, скатываясь с импровизированного батута на землю.

– Когда в следующий раз будем убегать от убийц – непременно, – пообещала Пейсли и улыбнулась. – Всё в порядке, Корбетт! – Она повернулась, увидела, что Дэкс уходит, и ноги сами понесли её следом за ним, и лишь через пару мгновений она осознала, что именно видит.

Они находились в освещённом вмонтированными в потолок электриколампочками огромном помещении, где стояло много странных маленьких воздухолётов, и ничего подобного они с Дэксом ещё не видели. Все машины были металлические, совершенно круглые и походили на огромные шары для крикета с расположенными в ряд иллюминаторами.

Ближайший к ним воздухолёт светился изнутри. Изогнутая дверь в боку была открыта; из неё вышла Оделия и, пройдя в угол помещения, взяла одну из больших сумок, висящих на крючках.

– Что это? – спросил Дэкс.

– Спасательная капсула, – ответила Оделия.

– С ума сойти! А зачем она нужна?

Оделия забросила сумку в открытую дверь воздухолёта и посмотрела на Дэкса:

– В ней можно улететь и спастись, Владыка.

– А-а-а…

Раздался пронзительный вопль: из круглого отверстия выпал Корбетт и, шлёпнувшись на воздушную подушку, тут же скатился на землю, приземлившись на пятую точку так, что очки на носу перекосились.

– Как вы? – спросила Пейсли, помогая ему подняться.

Корбетт вскочил на ноги, поправил очки, одёрнул пиджак и отряхнул брюки.

– Прекрасно, просто прекрасно, лучше не бывает, – сказал он. – Не слишком удобное приземление, правда?

Пейсли улыбнулась и поймала насмешливый взгляд Дэкса, подавившего смешок.

– У нас мало времени, – напомнила Оделия и, взглянув на Корбетта, вошла в капсулу.

Дэкс рванулся следом за ней.

Корбетт перевёл взгляд с капсулы на Пейсли:

– Что это?

– Наш выход отсюда.

По выражению его лица Пейсли поняла, что увиденное Корбетту не нравится.

Глава двадцать четвёртая

Дракон во тьме

Таракан отнял руку от лица. Огненный шар Лорены всё ещё висел в воздухе в центре туннеля, шипя и обжигая стену.

– И вы думали, что это сработает? – спросил слуга Тёмной драконицы, глядя на стену, за которой исчезли Пейсли и её спутники.

Он смотрел, как Лорена потирает подбородок.

– Есть другой способ их перехватить. Скорее. – Она круто повернулась, и край её разорванной туники взметнулся в воздух.

Лорена выдохнула себе на ладонь маленький огненный шар и подняла его над головой, освещая путь. Её рука не обгорала, но Таракан чувствовал какой-то сладковатый щелочной запах, что-то вроде аромата пчелиных сот. Он пошёл за Лореной по коридору, держась на некотором расстоянии.

За Тараканом шли четыре ходящие с драконами, предавшие своих сестёр ради Тёмной драконицы: Мэйм и ещё три. Спина у Таракана зудела, как будто они слегка щекотали его своими клинками.

Лорена вела их тёмными переходами, в каменных стенах которых было множество дверей, и за каждой из них хранились несметные сокровища и ещё более ценные секреты. Таракан скрипнул зубами: до чего же несправедливо! Он так близко от огромного богатства – и так далеко. Возможно, он сумеет получить доступ к этим хранилищам, когда выполнит свою часть сделки с Тёмной драконицей, когда ему вернут его жизнь и всё будет так, как должно быть. Тогда он станет богатым и могущественным. Будь он богат раньше, он наверняка сумел бы защитить Клару. Смогла же богатенькая семейка Фицуильямов защитить Дэкса.

Лорена остановилась, опустила огненный шар на землю, и пламя начало угасать. Концом своего копья из ночного серебра она разгребла слой грязи, под которым показался пол, провела невидимую линию, а потом вонзила оружие в землю.

За секунду до того, как пламя окончательно погасло, Таракан услышал тихий щелчок и звук вращающихся шестерёнок.

Лорена снова выдохнула огонь, и в тёмном туннеле показались каменные ступени, спускающиеся куда-то во тьму.

– Сначала дамы, – сказал Таракан и отступил в сторону, намереваясь пропустить на лестницу Лорену и ходящих с Тёмной драконицей.

– Не стоит, – ответила Лорена, кивнув на ступеньки. – Вперёд.

– Просто пытался вести себя как джентльмен, – проворчал Таракан, пожав плечами.

Ступеньки оказались крутые, свет огненного шара на ладони Лорены стекал по ним мерцающим водопадом.

Таракан как бы случайно накрыл ладонью рукоять висящего на поясе ножа, напряжённо вглядываясь в темноту внизу и свет наверху. Ходящие с Тёмной драконицей двигались совершенно бесшумно.

В конце лестницы узкий проход вывел их в огромное помещение, где ровными рядами стояли металлические спасательные капсулы.

Таракан вытащил из-за пояса нож и медленно зашагал вдоль капсул. Он заметил, что каждая стоит на широкой, круглой платформе, разрезанной посередине, – получался люк.

Лорена и остальные последовательницы Тёмной драконицы теперь двигались по обе стороны от него. Каждая держала оружие наготове, все вслушивались в тишину ангара и ступали совершенно бесшумно.

Когда они добрались до противоположной стены, Таракан выдохнул и убрал нож в ножны. Уверенным шагом он прошёл через зал, громыхая каблуками по полу, остановился перед платформой, на которой не было капсулы, и, присев на корточки, прижал к ней ладонь.

– Они сбежали. Тёмная драконица будет недовольна. Лучше бы вы дождались меня, – сказал он Лорене, глядя на неё снизу вверх.

– Что сделано, то сделано, – пожала плечами Лорена. – Шестерёнки уже завертелись, и движение на пути началось. Но не бойся: мы их найдём. – Она подошла к стене и взяла с полки маленькую коробочку с каким-то устройством внутри, похожим на компас. Потом вернулась к пустой платформе и посмотрела на прилепленную к ней латунную пластину с выгравированным номером «042».

Лорена покрутила три диска, расположенных в правой части «компаса»: когда стрелка на нём показывала цифры номера, выгравированные на платформе, каждый диск начинал светиться. Затем ходящая нажала выключатель в левой части аппарата, и электрикоэнергия осветила стеклянную поверхность устройства, на которой горела единственная синяя точка. Она мигала на пересечении линий север-юг и восток-запад.

– Вот они, – сказала Лорена, указывая на точку.

Глава двадцать пятая

Понеслись!

Пейсли сидела в спасательной капсуле, крепко держась за ручки кресла; ремни безопасности врезались ей в плечи и живот. Казалось, будто на неё давит огромная тяжесть, вжимая в кресло и выдавливая воздух из лёгких. Она не понимала, откуда у сидящего рядом с ней Корбетта берутся силы на крик, однако вопил её сосед недолго: вскоре его голова обессиленно склонилась к плечу.

– Корбетт! – позвала Пейсли. – Корбетт! Корбетт, вы меня слышите?

– Такое иногда случается. Не волнуйтесь, с ним всё будет в порядке, – заверила её Оделия, щёлкая какими-то переключателями.

Дэкс сидел напротив сестры, улыбаясь от восторга – или от страха, Пейсли не могла сказать наверняка. Оделия занимала кресло, в ручки которого были вмонтированы многочисленные кнопки и медные рычажки, и Пейсли посчитала его командным.

Дисплеи приборов излучали мягкое зелёное свечение, и Пейсли увидела, что Оделия надела защитные очки с тёмными стёклами. Она проследила за взглядом Оделии и стала рассматривать круглые индикаторы на стене рядом с дверью-люком. В большом иллюминаторе было видно лишь чернильное небо, усеянное звёздами, причём казалось, что все они падают на землю. Чувствуя себя совсем глупой, Пейсли загадала желание.

Оделия протянула руку и щёлкнула ближайшим к ней тумблером.

У Пейсли желудок подпрыгнул к горлу, давление на её тело исчезло; капсула резко затормозила, и над ней раскрылся огромный парашют.

– Дэкс, как ты?

– Это даже лучше, чем прыжок в ту дыру! – ответил брат с восторгом. – Оделия, можно мне порулить капсулой?

– Я не знала, что у вас есть права на управление воздухолётом, Владыка драконов, – сказала Оделия и слегка склонила голову, не сводя глаз с приборов на стене.

– Ну, вообще-то прав у меня нет, но я как-то раз летал на воздухолёте дяди Гектора, и он позволил мне сидеть в кресле второго пилота.

– Тогда вам повезло, – заявила Оделия. – Кресло, в котором вы сидите, как раз предназначено для второго пилота, и, когда придёт время, у меня будет для вас очень важное задание. Как думаете, вы справитесь, Владыка?

Дэкс с готовностью кивнул.

Пейсли нахмурилась:

– Не называйте его так.

– Почему? В конце концов, он и есть Владыка драконов. Мальчик, рождённый с драконьим прикосновением, обещанный Небесами.

– Вовсе нет! – рявкнула Пейсли.

– Тогда скажите мне, сестра Владыки драконов, кто же он?

Пейсли не нравилось ни как Оделия смотрит на Дэкса, ни её убеждённость в том, что он тот самый мальчик из пророчества.

– Он мой брат, – ответила девочка. – Ему всего десять оборотов. Он маленький мальчик и…

– Не такой уж и маленький! – возразил Дэкс.

Пейсли пропустила его слова мимо ушей, не сводя гневного взгляда с Оделии.

– Я никому не позволю ему навредить, – сказала она.

Оделия торжественно кивнула, глядя девочке в глаза:

– Я тоже. Теперь он мой господин, и я отдам за него жизнь.

Пейсли сразу поняла, что Оделия говорит искренне, но не знала, радоваться или бояться.

– Вам не обязательно это делать, – прошептал Дэкс. – Я не хочу быть ничьим господином.

– Возможно, но у каждого из нас свой путь, и ваш путь выкован в дыхании Великой драконицы Ану, вам на роду написано стать Владыкой драконов. «Тем, кто вернёт нам былую славу». Я и многие другие отдадим свою жизнь – лишь бы увидеть этот день, снова свободно ходить по землям Империи. Владыка, вы должны запомнить вот что: я сама решаю, за кого отдавать свою жизнь. Вы не можете меня остановить, Владыка. Это мой путь, не ваш.

– Но я этого не хочу, – запротестовал Дэкс. – И вы не заставите меня стать Владыкой драконов.

Оделия улыбнулась:

– Мне и не нужно вас заставлять, Владыка, ваш путь уже выкован.

Пейсли разочарованно вздохнула и вцепилась в подлокотники кресла.

– Неправда, – сказала она. – Мы не обязаны следовать никаким путём, кроме того, который выберем сами. Наша мама в это верила; она всегда нам говорила, что нужно самому ковать свою жизнь.

– Это невозможно. Лишь Великий дракон может выковать металл Небесного Механизма, и только Верховный Конструктор способен спланировать направление путей.

Пейсли застыла с открытым ртом. Что бы она ни сказала, у Оделии тут же находился ответ; весь мир счёл бы её доводы разумными, но Пейсли чувствовала: всё это неправда. В глубине души она знала, что мама была права, и это глубинное, тайное знание жгло её изнутри как драконье пламя.

– Мне вот непонятно: если вы хотите возвращения Великих драконов, то почему не помогаете Тёмной драконице? Она ведь стремится к тому же, к чему и вы, верно? – спросил Дэкс.

– Не совсем. Мы, ходящие с драконами, боремся за единство, признание и свободу быть теми, кто мы есть, там и тогда, когда хотим. Мы желаем иметь те же права, что и прочие граждане Механизма. Мы верим, что Великий дракон Малгол поможет нам всего этого достичь и что его приведёт к нам мальчик с драконьим прикосновением. Однако мы не верим, что можно изменять направление путей. Нельзя изменить уже свершившееся; того, что оказалось за Завесой, не вернёшь. Великие драконы ушли навсегда. То, что хочет сделать Тёмная драконица, идёт против всего, во что верим мы, ходящие с драконами. Она жаждет мщения, хочет наказать Георга, механиков, а также всех их последователей и править теми, кто не следует законам Механизма.

– Ясно, – тихо произнёс Дэкс.

Пейсли хотела, чтобы некоторые пути можно было обратить вспять и изменить.

– Что… что случилось? – пролепетал Корбетт, открыв глаза и прижав ладонь ко лбу.

– Вы потеряли сознание, – ответила Оделия.

– Ой. – Он посмотрел на Пейсли, потом на Дэкса. – А кто-нибудь ещё упал в обморок?

– Нет, – ответила Оделия.

– О, вот как.

– Не переживайте, – сказала Пейсли и бросила пронзительный взгляд на Оделию. – Такое иногда случается.

Корбетт кивнул и немного посветлел лицом.

– Держитесь крепче, мы приземляемся, – скомандовала Оделия.

– Мы приземлимся на один из аэродромов? – спросила Пейсли.

– Нет, спасательные капсулы не рассчитаны на такую точную маневренность; мы приземлимся в Темзу.

– В Темзу?! Но она же замёрзла! – воскликнула Пейсли.

– Всего на пару дюймов, – ответила Оделия. – Мы опускаемся с приличной скоростью, поэтому спокойно проломим лёд и окажемся в воде.

– Я не умею плавать, – сказал Корбетт.

Оделия вздохнула.

Пейсли ещё успела заверить Корбетта, что беспокоиться не о чем, когда спасательная капсула ударилась о лёд, и все пассажиры подскочили в креслах, и, проломив его, ушла под воду. За иллюминаторами всё почернело, а потом капсула словно субмарина вынырнула на поверхность среди обломков льда.

– Это было потрясающе! – восхитился Дэкс. – А можно ещё раз?

– Обязательно, когда опять будем убегать от убийц, – ответила Оделия и, расстегнув ремни безопасности, встала и подошла к Дэксу. – Итак, Владыка драконов, я пообещала дать вам задание, достойное второго пилота. – Она сняла защитные очки и надела на мальчика.

– Ух ты! – воскликнул он. – Всё видно, как днём! Как будто вас всех освещает электрикосвет, но его вижу я один.

– Это разновидность алхимии. Мы, ходящие с драконами, научились изобретать различные устройства, подражая Великим драконам, создавшим Вселенную.

– Они просто удивительные! – сказал Дэкс, вертя головой из стороны в сторону.

– Садитесь на моё место, – предложила Оделия. – Вы поведёте нас к берегу.

– Значит, нам не придётся добираться до берега вплавь? – оживился Корбетт. Он даже не старался скрыть облегчение.

– Не придётся. Не все драконы ладят с водой, – сказала Оделия.

Пейсли в её тоне что-то напомнило Дэкса, когда тот говорил о пауках. Маленьких он не боялся, а вот больших не переносил.

Оделия стала показывать Дэксу, как управлять капсулой, и Пейсли почувствовала, что они начали плавно двигаться. В иллюминаторах огни на берегах Темзы приближались: капсула подходила к суше.

– А что мы будем делать теперь? – спросил Корбетт у Пейсли.

– Теперь, – твёрдо произнесла девочка, – мы посетим Музей естественной истории.

– Отличная идея! – одобрил Дэкс. – Обожаю Музей естественной истории.

– Мне нравятся музеи, но не уверена, что сейчас подходящее время для посещения, – заметила Оделия.

– Никогда там не был, – вздохнул Корбетт.

– Вы многое упустили, – сказал Дэкс. – Там столько всего интересного. Как раз сейчас проходит выставка…

– Мы идём не на экскурсию – нам нужно увидеться с доктором Лэнгли, – перебила его Пейсли.

– Кто это? – поинтересовалась Оделия.

– Драконолог.

– И он один из друзей вашей матери?

Даже в тусклом свете фонарей на набережной Темзы Пейсли увидела, что Оделия снова вскинула бровь.

– Вроде того, – ответила Пейсли. – Корбетт сказал, что мама и доктор Лэнгли вместе работали над каким-то проектом под названием «Опо». Думаю, это может быть связано с экспериментом, и чем больше информации мы раздобудем, тем больше шансов найти Камень-Сердце. Кроме того, я нашла в мамином кабинете одну книгу – кажется, наш отец учился у этого человека.

– Папа изучал драконов?! – восторженно ахнул Дэкс и тут же недоумённо нахмурился.

– Похоже на то, – ответила Пейсли.

Дэкс с сомнением покачал головой:

– Надо же. До чего захватывающее приключение, правда?

– О да, мастер Дэкс. Думаю, всё это очень захватывающе; в конце концов, мы, ходящие с драконами, живём ради смертельно опасных приключений. Страх смерти добавляет некую перчинку, – улыбнулась Оделия. Её глаза насмешливо блеснули.

– Смерти?! – пискнул Корбетт.

– Никто не умрёт, – заверила его Пейсли.

– И потом, вы же видели, как Оделия умеет сражаться – она нас защитит, – сказал Дэкс.

– Я обещала служить только вам одному, мастер Дэкс, а вовсе не вашей сестре и другу, – заметила Оделия. Она пощёлкала переключателями, и в капсуле загорелся неприятный электрикосвет. – Ну, Пейсли в любом случае отличный боец, а вот Корбетт бесполезен. Не обижайтесь, Корбетт.

– О, нет-нет, что вы, никаких обид, – пробормотал Корбетт.

– Вы же их спасёте? – спросил Дэкс, сдвигая очки на макушку. – Если им понадобится помощь? В смысле я бы не хотел, чтобы меня спасли, а Пейсли нет… да и без Корбетта я тоже спасаться не хочу.

– Спасибо, теперь мне стало легче, – тихо сказал Корбетт, расстёгивая ремни безопасности.

Капсула ударилась о берег реки.

Оделия покрутила рукоятку блокировки, и дверь с шипением открылась.

– До берега недалеко, мы легко до него допрыгнем, – сказала ходящая.

– Я пойду первая, – решила Пейсли, удержав рванувшегося к двери Дэкса. – На берегу я тебя поймаю.

Она выпрыгнула из покачивающейся на воде капсулы и, не удержавшись на ногах, упала. Быстро поднявшись, она обернулась. Неяркий свет, льющийся из кабины возвышающейся над водой как гигантский буй капсулы, сливался со светом газовых фонарей и отражался от тёмных вод Темзы, образуя на её поверхности искрящиеся пятна.

Пейсли посмотрела вверх и увидела крохотные огни Верхнего Кенсингтона – на фоне тёмного неба парящий район походил на яркую звезду. Подумать только: всего несколько минут назад они находились там, наверху. У Пейсли задрожали ноги, но она сделала глубокий вдох и собралась с духом.

– Давай, Дэкс, – прошептала она в темноту.

Из капсулы показалась голова брата – тёмный силуэт в освещённом проёме двери.

– Лови! – крикнул он и прыгнул прямо в протянутые руки сестры.

Пейсли поймала его и крепко обняла.

– С тобой всё в порядке? – спросила она.

– Всё будет просто отлично, как только мы найдём маму, – ответил мальчик, тоже обнимая сестру. – Мы ведь её найдём, правда?

– Конечно, найдём.

– Берегись!

Корбетт прыгнул прямо на Пейсли и Дэкса, повалив их на землю.

– Корбетт! – сказал Дэкс. – Мы не для того спрыгнули с парящего района, чтобы вы раздавили нас в лепёшку.

– Извините, я не хотел. – Корбетт перекатился на бок и поправил очки. Пейсли встала и помогла брату подняться на ноги.

– Всё в порядке, Корбетт. Только давайте отойдём в сторонку, пока теперь нас не сбила на землю Оделия, – и Пейсли потянула брата за руку.

– Оделия владеет секретными приёмами ходящих с драконами, и она перепрыгнула бы через нас, – заявил Дэкс.

Пейсли представила себе эту картину, а в следующий миг позади неё бесшумно приземлилась Оделия.

Корбетт тихо вскрикнул и схватил Пейсли за руку, увидев перед ними тёмную фигуру.

– Не волнуйтесь, Корбетт, это же просто… Оделия? – Пейсли умолкла и вгляделась в темноту. – Оделия, это вы?

Рядом с ними действительно стояла Оделия, только теперь она выглядела как обычная жительница Нижнего Лондона. На ней был длинный дорожный плащ с откинутым капюшоном, а на голове – элегантный кудрявый парик. Из-под плаща виднелись синие с красным штаны, заправленные в сапоги. Оружия у ходящей с драконами Пейсли не заметила, но не сомневалась: мечи всё ещё при ней, спрятаны так же, как её крылья.

Оделия выглядела одновременно величественной и загнанной в ловушку. От неё просто веяло силой ходящих с драконами, и скромный плащ не мог скрыть эту мощь. Она напомнила Пейсли маму – Виолетта тоже маскировалась, чтобы окружающим было комфортно находиться рядом с ней. Пейсли надеялась, что в один прекрасный день станет такой же сильной, как мама и Оделия.

– Я замаскировалась, – сказала Оделия.

– Да, мы заметили, – кивнул Корбетт, восторженно разглядывая её.

Ходящая с драконами пропустила его слова мимо ушей и отвела от лица выбившуюся из парика кудрявую прядь.

– Если на землях Империи поймают ходящую с драконами – её тут же убьют. Нам, затронутым драконом, приходится хитрить, – добавила она, глядя на Дэкса. – Вам нужно сменить брюки – кто-то может заметить ваше драконье прикосновение.

– У меня нет с собой запасной одежды, – ответил мальчик, разглядывая прожжённую на штанине дыру и виднеющиеся сквозь неё драконьи чешуйки.

– Не волнуйся, Дэкс, – сказала Пейсли, засовывая руку в карман. – Вот твой второй чулок.

Она помогла брату переодеться, а Оделия между тем смотрела в небо, сфокусировав глаза на Верхнем Кенсингтоне. Внимание её привлекла маленькая точка, отделившаяся от парящего района. Точка ярко блеснула.

– Здесь небезопасно, нужно уходить, – сказала юная воительница.

– Тогда давайте навестим доктора Лэнгли и расспросим его о драконах – сказала Пейсли и взяла Дэкса за руку.

Глава двадцать шестая

Драконье крыло

Дэкс первым взбежал по лестнице, ведущей к главному входу в Музей естественной истории. Каменные звери, сидящие на фасаде перед грязными окнами и на башнях, наблюдали за посетителями сверху. Пейсли содрогнулась: казалось, незрячие глаза статуй следят за ней.

– Закрыто. Вам придётся прийти сюда завтра утром, – сказала Оделия.

Дэкс упорно продолжал стучать в двери.

Пейсли мысленно отвесила себе пинка.

– Мне и в голову не пришло, что в такой час тут никого нет, – пробормотала она. – Даже попади мы внутрь, доктора Лэнгли мы вряд ли найдём.

Оделия скрестила руки на груди и, вскинув бровь, поглядела на Корбетта – тот тоже барабанил кулаком по двойным дверям.

– Может, мы смогли бы узнать его домашний адрес: посмотреть в личном деле или что-то вроде того, – предположила Пейсли и взглянула на Оделию:

– Оделия, вы ведь могли бы нам помочь, правда? Например, полететь наверх и открыть одно из окон?

Ходящая с драконами повернулась и посмотрела на Пейсли:

– Конечно, могла бы. Но в этом нет необходимости.

– Почему вы так думаете?

– Потому что эти двое так стучат, что того и гляди пробудят кости Великих драконов, и дверь сейчас откроется.

Оделия почти угадала: через пару секунд за тёмными стёклами показался огонёк, он быстро приближался.

Пейсли бросилась вперёд, и тут одна из дверных створок с громким скрипом распахнулась.

– Музей закрыт, дуйте отсюда, быстро! – раздался грубый голос.

Глаза Пейсли немного привыкли к темноте, и она разглядела высокого человека в форме охранника; в руке он держал электрикофонарь.

– Извините, сэр, мы кое-кого ищем, это крайне важно, – сказала Пейсли.

Человек поглядел на девочку, потом перевёл взгляд на Дэкса и Корбетта. Пейсли обернулась: Оделия исчезла.

– Похоже, это и впрямь очень важно, раз вы так бьётесь в дверь.

– О, сэр, это ужасно важно. Буквально вопрос жизни и смерти, – вмешался Дэкс.

– Вот как? И чьей же это жизни? – усмехнулся охранник.

– Жизни нашей мамы, – ответила Пейсли. – Вы не знаете, где нам найти доктора Лэнгли?

– Может, и знаю, но этот доктор не лечит больных людей. – Взгляд охранника смягчился, поочерёдно скользнул по каждому из троих посетителей и остановился на Дэксе. – Сейчас довольно поздно, мальчику уже давно пора спать, не находите? – обратился он к Пейсли, указывая на Дэкса.

– Да, – кивнула девочка. – Но, как я сказала, у нас чрезвычайная ситуация.

– Тогда входите. Док обычно засиживается допоздна; думаю, он ещё здесь. К тому же снаружи становится прохладно. – Охранник распахнул дверь пошире, и вся троица поспешила зайти внутрь.

Корбетт оглянулся и увидел, что Оделии нет.

– А где… – начал было он.

Пейсли быстро мотнула головой, и Корбетт умолк.

– Где что, молодой человек? – спросил охранник.

– Где… м-м-м… драконы? – вывернулся Корбетт.

– Вы что, никогда не были в Музее естественной истории?

Корбетт покачал головой.

– Ничего себе! Большинство драконов – в Драконьем крыле. – Охранник фыркнул. – В Драконьем крыле, смекаете?

– О да, очень смешно, – пробормотал Корбетт и натужно хихикнул.

– А она там, наверху.

– Она? – одними губами переспросил Корбетт, вопросительно взглянув на Пейсли.

Девочка улыбнулась и кивнула на раздувшегося от гордости охранника. Тот рысцой взбежал по небольшой лестнице и щёлкнул выключателем, озарив помещение ярким электрикосветом.

Под потолком огромного зала, похожего на неф собора, возвышалась одна из последних дракониц, ступавших по Земле. Она прекрасно сохранилась. Серо-зелёная чешуя напоминала гальку на речном берегу и блестела, словно мокрая.

Драконица стояла на задних лапах, расправив крылья – того и гляди взлетит; пасть открыта, зубы оскалены.

На небольшой медной табличке было выгравировано её имя на старокельтском: «Фирдвет».

– Она… изумительная, – благоговейно прошептал Корбетт, подходя ближе и протягивая руку.

– Руками не трогай, парень, – предупредил охранник.

Корбетт медленно убрал руку.

– Да уж, это просто нечто, правда? Хотя, должен заметить, я чертовски рад, что она и ей подобные исчезли с лица земли. Будь она жива – проглотила бы малыша вроде тебя в один присест.

Дэкс строго посмотрел на охранника.

– Меня бы драконы ни за что не съели, – твёрдо произнёс он.

Охранник рассмеялся и взъерошил ему волосы.

– Что, воображаешь себя одним из кригаров, драконьих всадников, а? Ну, не могу тебя винить. В твоём возрасте я спал и видел, как бы убежать на север, – сказал охранник и повёл посетителей к выходу из зала.

– Не знаю, почему всех так тянет на этот север, – заметил Корбетт. – Как по мне, там довольно холодно.

– Ага, но уверен, драконы согревают местных жителей.

Пейсли быстро посмотрела на Дэкса, шагающего следом за охранником, постукивая тростью по каменному полу. Закованная в каркас нога подёргивалась, и Дэкс сильно хромал.

Когда они выходили из зала, Дэкс бросил взгляд на балкон наверху и незаметно указал пальцем в ту сторону. Пейсли уже давно заметила, что Оделия следует за ними по всему музею, перелетая с места на место, безмолвная, как выставленная в главном зале драконица.

Охранник провёл их через несколько галерей, и наконец они остановились перед дверями Драконьего крыла. Высокие створки, состоящие из шестерёнок, напомнили Пейсли вход в Часовню механиков. Казалось, она получила свои звёзды давным-давно, хотя на самом деле это случилось вчера.

В связке ключей, прикреплённой цепочкой к его жилету, охранник стал искать нужный, но даже несмотря на их громкое позвякивание, Пейсли различила тихий шорох: это Оделия спрыгнула с балкона и, развернув крылья, мягко приземлилась позади них. Пейсли успела увидеть, как ходящая складывает крылья, и на миг пожалела, что не такая, как Оделия или Дэкс.

Охранник открыл дверь, и Дэкс с мрачной решимостью на лице захромал вперёд.

Когда они вошли в комнату, Пейсли нагнала брата.

– Каркас натирает? – спросила она. Дэкс кивнул, но продолжил идти. – Хочешь, я немножко понесу тебя? – предложила Пейсли.

– Всё в порядке. – Дэкс мотнул головой. – Я отдохну, когда мы найдём маму.

– Отдохнёшь, когда мы найдём доктора Лэнгли, – мягко возразила Пейсли.

Они прошли мимо нескольких стеклянных витрин с карликовыми драконами. Корбетт то и дело останавливался, любуясь разнообразием экспонатов.

– Это драконы-бабочки, – объяснил ему Дэкс, указывая на витрину с крошечными дракончиками не крупнее мотылька или бабочки. Все они были разного цвета, от тёмно-серого и травянисто-зелёного до ярко-сапфирового и жёлто-зелёного. – Они бывают довольно крупными, – продолжал Дэкс, указывая на витрину, в центре которой стояло дерево, а внизу лежали камни. С одной стороны поблёскивал искусственный водоём. На ветвях дерева и на камнях сидели маленькие, не крупнее птицы, драконы: одни размером с зябликов и воробьёв, другие – с лебедей. – Большинство самых крупных давно вымерли, и некоторые маленькие тоже – те, что поярче. Мой приятель Маркус рассказывал, что как-то раз видел в Ковент-Гардене золотистого хохлатого дракончика. – Дэкс кивнул на маленького, золотисто-жёлтого дракона с длинным хвостом и янтарными чешуйчатыми рожками, похожими на корону.

– Они… удивительные, – сказал Корбетт. Он быстро протёр очки о пальто, снова надел и подошёл ближе к витрине. – Дома мы иногда видели стайки лох-лидеров. – Он указал на одного из самых крупных дракончиков, покрытого пятнистой коричневой чешуёй, с белыми полосками на внутренней стороне крыльев. – Если мы их замечали, должны были доложить о них кому следует.

– Но вы же не докладывали, нет? – Дэкс серьёзно посмотрел на Корбетта.

– Никогда не докладывал, – подтвердил Корбетт, глядя мальчику в глаза.

Дэкс кивнул, и Пейсли заметила, что плечи брата расслабленно опустились.

Они дошли до дальней части крыла, где были выставлены самые большие драконы. Их было четыре, все размером с шотландских пони, но разных пород. Дэкс направился к одному из экспонатов.

Эта драконица застыла во времени и пространстве. Корбетт не понял, взлетает она или приземляется: её изогнутые когти зависли в нескольких дюймах над землёй, а крылья были наполовину развёрнуты.

– Разве она не прекрасна? Эта моя любимая, – сказал Дэкс, не сводя глаз с драконицы.

Пейсли и Корбетт обошли драконицу кругом. Её сине-белая чешуя искрилась, словно снег во время метели, глаза сияли, точно молнии, а изогнутые когти были кипенно-белыми.

Дойдя до хвоста существа, Корбетт увидел, что тот заканчивается трехконечным шипом, похожим на трезубец. Шипы, как и белоснежные когти, были такие острые, что легко могли бы распороть человека надвое – если только на нём не было доспехов из ночного серебра.

– Подумать только: между рыцарем и драконом стояло только ночное серебро, – восторженно пробормотал Корбетт. – И моя семья была частью цепочки, восходящей к первому Георгу и началу уничтожения Великих драконов. Не могу понять, что я чувствую: гордость за умения и отвагу своих предков – или вину за случившееся с Великими драконами.

– Может, и то и другое? – спросила Пейсли.

– Да, думаю, вы правы.

Охранник снова загремел ключами и открыл дверь в дальней части выставочного зала.

Пейсли распахнула дверь шире и кивнула Дэксу и Корбетту, чтобы следовали за охранником. Проходя мимо неё, Корбетт смущённо прошептал:

– Оделия.

Он быстро зашагал по коридору вслед за Дэксом, а обернувшись, увидел, что Пейсли идёт за ними, а за ней движется тень, гораздо большая, чем её собственная.

– Док хороший человек; мне он всегда нравился, – сказал охранник. – У него много всяких интересных штук. Конечно, учёные все умные, но только Док Лэнгли находит время поговорить. Все остальные постоянно заняты и слишком важные. А ты знаешь, что дракон может задерживать дыхание под водой на четыре часа, а Великие драконы, как говорят, могли не дышать целый день?

– Да, знаю, – ответил шагающий рядом с охранником Дэкс, постукивая тростью по полу.

Они начали подниматься по каменной лестнице с низкими ступенями.

– Ладно, – кивнул охранник, почёсывая подбородок. – Ну а ты знаешь, что на востоке – в Китае и прочих заморских краях – никогда не было таких Великих драконов, как в Империи и на севере: там жили длинные драконы, такие вытянутые.

– Да-да, это я тоже знаю, – ответил Дэкс.

– Кхм, ну, тогда, ты, наверное, знаешь, что у тех драконов размах крыльев был меньше и они считались более благородными?

– Да, и ещё я знаю, что все они умерли из-за какого-то проклятия в период ранней империи, когда один из королей до Георга подарил народу Китая Великого дракона.

Охранник фыркнул словно рассерженный дракон.

– Похоже, ты много про них знаешь, да? – спросил он.

Они уже подходили к вершине лестницы.

– Действительно, мальчик много знает о драконах, – раздался у них над головами низкий голос, в котором отчётливо звучал лёгкий американский акцент. – Вот только азиатских драконов погубило вовсе не проклятие, а болезнь. Никаких проклятий не существует.

На верхней площадке лестницы стоял Док Лэнгли, одной рукой придерживая открытую дверь, ведущую в его просторную мастерскую.

Учёный выглядел в точности как на картинке, которую Пейсли видела в книге, разве что был немного старше: невысокий, худощавый, с седыми волосами и бородкой. На поясе и в карманах на брючинах он носил множество инструментов и каких-то вещиц, очевидно, необходимых ему для работы.

– Спасибо, Хаммонд, что проводили сюда моих гостей. Теперь я позабочусь о них сам.

Охранник кивнул:

– Если вы уверены, Док, то я займусь другими делами.

Пейсли с тревогой проследила, как охранник уходит вниз по лестнице. Оделии нигде не было видно.

Док Лэнгли подождал пару минут, слушая, как стихают внизу шаги охранника, а когда Дэкс открыл было рот, доктор предупреждающе поднял палец, призывая мальчика молчать.

Раздался стук – закрылась дверь в выставочный зал, и только тогда Док Лэнгли длинно выдохнул.

– Скорее идите за мной; нам нужно многое обсудить, – сказал он и, повернувшись, вошёл в мастерскую. – И кстати, мисс Фицуильям, скажите своей приятельнице, ходящей с драконами, что при мне ей не нужно прятаться, – бросил он через плечо.

* * *

Таракан стоял на берегу Темзы и рассматривал брошенную спасательную капсулу.

– Они не могли далеко уйти, – заявил он, когда из капсулы выпрыгнула Лорена, а следом верные ей четыре ходящие с Тёмной драконицей.

Лорена повернулась к Таракану:

– Мы должны их найти.

Таракан сунул руку в карман и достал пригоршню механических таракашек. В мягком свете газовых фонарей чёрные металлические панцири жуков искрились.

– Мы отыщем их быстрее, чем вы произнесёте слова «Тёмная драконица».

– Надеюсь, ты прав, потому что это в твоих же интересах, – угрожающе произнесла Мастерица войны.

Таракан поднял вверх открытую ладонь, и жуки взлетели в ночное небо.

Глава двадцать седьмая

Орден правильного оборота

Все стены мастерской Дока Лэнгли были заставлены стройными рядами разного размера банок, заполненных прозрачной жидкостью, в которой плавал какой-то образец, с этикетками, подписанными аккуратным наклонным почерком.

В некоторых были драконы-бабочки, их похожие на драгоценные камни тельца переливались сквозь стекло. В других банках хранились части тел драконов.

Пейсли заметила, как Оделия кривится от отвращения; её взгляд метался от одной банки к другой, руки сжались в кулаки.

Док Лэнгли провёл гостей в дальнюю часть мастерской, где вдоль стены стоял длинный деревянный стол. На нём стоял скелет карликового дракона размером с птицу, его кости были тёмными, как ночное серебро.

Пейсли посмотрела на закованную в каркас ногу брата: неужели кости его ноги такие же тёмные?

– Проходите! – пригласил их Док Лэнгли, открывая дверь в захламлённый кабинет, где на многочисленных полках громоздились бумаги, книги, инструменты и баночки с образцами.

На стене висела карта Империи Альбион, и не только. В некоторых местах на карте пестрели приколотые разноцветными булавками маленькие листочки, исписанные изящным почерком, – Пейсли предположила, что это заметки самого Дока Лэнгли. Больше всего бумажек разместилось на землях Америки, но внимание Пейсли привлекла Индия: там, как она знала, Док Лэнгли когда-то работал вместе с её отцом. Она попыталась разглядеть, что написано на бумажках, но стояла слишком далеко от карты.

Письменный стол посередине кабинета был завален рисунками с изображениями анатомического строения драконов и листами бумаги, исписанными тем же аккуратным почерком, что и на этикетках баночек, и на заметках на карте.

– Просто переложите куда-нибудь бумаги со стульев, – сказал Лэнгли и вздохнул. – Ко мне редко приходят посетители.

Пейсли огляделась и увидела стул, на котором лежала стопка книг. Переложив их на и так уже переполненную книжную полку, она знаком предложила Дэксу сесть, а сама отправилась искать второй стул.

Дэкс вздохнул с облегчением, сел и вытянул ногу.

Корбетт последовал за Пейсли и расчистил небольшой табурет. Оделия дождалась, пока Док Лэнгли закроет дверь, и встала к ней спиной: плащ расстёгнут, руки прижаты к бокам, чтобы можно было легко выхватить из ножен мечи.

Док Лэнгли улыбнулся:

– Если вы предпочитаете стоять, я конечно, не против.

Ходящая с драконами зыркала по сторонам так, словно каждую секунду ждала нападения. Пейсли невольно вспомнила о Лорене и о том, как та выдыхала огонь.

Достав из кармана часы матери, она сжала их в ладонях: тепло часов давало ей надежду и укрепляло волю.

– Итак, дети, я понимаю, что у вас выдался непростой день, – сказал Док Лэнгли. Он вытащил из-под старой потрёпанной фетровой шляпы медный котелок и подошёл к небольшой печке, стоящей прямо возле стола, в опасной близости от груды бумаг.

«Интересно, – подумала Пейсли, – как здесь всё ещё не сгорело?»

– Доктор Лэнгли, – сказала она, – как вы узнали, чем мы сегодня занимались?

– Ну, для начала называйте меня просто Док – меня все так зовут и мне так удобнее. Что же до того, как я узнал о ваших делах, мисс Пейсли, то… Видите ли, я многое о вас знаю, о вас и вашем брате, – добавил Лэнгли, кивнув на ногу Дэкса.

Пейсли мгновенно охватил страх. Она посмотрела на брата, и тот, побледнев, ответил ей перепуганным взглядом. Всего за один день людей, знающих о драконьем прикосновении Дэкса, стало вдвое больше, и Пейсли это совершенно не нравилось.

– Откуда вы столько знаете о нашей семье? – осторожно спросила она.

Док вылил в медный котелок воду из фляжки и поставил его на огонь, потом взял банку с какао-порошком и ответил:

– Видите ли, я очень хорошо знал ваших родителей – мы с ними были старые друзья.

– Друзья? – Пейсли пожала плечами. – Насколько мне известно, вы с нашей мамой поссорились. – Она поглядела на Корбетта.

– Я слышал, как пару недель назад вы с профессором ругались, – сказал мальчик. – Профессор была…

– …зла на меня. – Док Лэнгли вздохнул и сел в кресло. Котелок на плите тихо булькал. – Она разозлилась, и я дал ей время успокоиться и всё хорошенько обдумать. А теперь… теперь, когда она… – Он перевёл взгляд с Пейсли на Дэкса и кашлянул, словно собираясь с духом. – Теперь, когда она мертва, я очень жалею, что мы с ней поругались.

– Из-за чего вы поссорились? – спросила Пейсли.

Драконолог тяжело вздохнул и подался вперёд:

– То, что вы сейчас узнаете, дети, должно остаться в этой комнате. Вы никому не должны об этом рассказывать… я вам доверяю. Понимаете?

– Понимаем, – ответила Пейсли.

Остальные кивнули.

– Я познакомился с вашим отцом много оборотов назад…

– Когда он изучал драконологию? – спросил Дэкс.

– А, вы уже об этом знаете, да? Верно, именно тогда мы впервые встретились, и я сразу понял, что он умный парень с извилистым путём, а в его звёздах горят самые большие вопросы. Мне казалось, что наша встреча предопределена судьбой, поскольку у нас было много общего. Видите ли, мой предок сэр Кеннет Лэнгли был одним из первых рыцарей Георга, прямо как предок вашего отца сэр Лукан Фицуильям. Сэр Кеннет и сэр Лукан вместе с тремя другими рыцарями-основателями, сэром Джаспером Селби, сэром Йелленом Крейном и сэром Пенвриллем Фостером, основали тайное общество – орден правильного оборота.

– ОПО, – сказала Пейсли.

– Совершенно верно. Орден существовал столетиями. Долгие обороты в нём состояли члены семей-основателей, а потом их место заняли их потомки. Я тоже вступил в этот орден и до сих пор в нём состою, как и мой брат. Когда я познакомился с вашим отцом, он не был членом ордена – на тот момент ни один Фицуильям не состоял в нашей организации. Я пригласил вашего отца присоединиться к нам, а вскоре после этого он женился на вашей маме, и она тоже стала членом ордена.

Док Лэнгли повернулся к печке и помешал кипящую жидкость. В воздухе поплыл тёплый аромат какао.

– Чем занимается орден правильного оборота? – спросила Пейсли.

– Мы искатели истины. Когда первые рыцари осуществляли Великую чистку, они кое-что обнаружили, и орден долгие обороты пытался понять, что это такое.

Драконолог снял с печки котелок и разлил густое коричневое какао в пять жестяных чашек. Раздав чашки гостям, он предложил каждому ещё и по кусочку аппетитного фруктового пирога.

– Вам не приходило в голову, что во всём мире найдены останки всего восемнадцати Великих драконов? Восемнадцати – а ведь в прошлом на Земле жили десятки тысяч представителей этого вида. Конечно, это было очень давно; если бы речь шла о каких-то других животных, я бы предположил, что они постепенно выродились, но мы говорим о драконах. – Лэнгли умолк и отхлебнул какао.

– Всего восемнадцать. Вы уверены? – спросила Пейсли.

Док Лэнгли улыбнулся:

– Да, уверен.

– Но ведь их кости и клыки даже после смерти остаются крепкими, как ночное серебро, – не унималась Пейсли.

– Да, и шкура тоже. Только посмотрите на драконицу, выставленную в зале у входа, – такое чувство, будто она всё ещё тёплая. Как возможно, что их нашли так мало? – спросил Корбетт.

– Вот в этом-то и загадка. – глаза Дока Лэнгли блестели. – Несомненно, нескольких украли, ведь драконы – весьма ценный товар. Вообще-то мёртвые они даже дороже живых. Многие искали тела Великих драконов, но, как я уже сказал, обнаружили останки лишь восемнадцати – о других нам ничего не известно. – Лэнгли встал и взял с полки какую-то книгу. – Вот теория ОПО, – сказал он.

Книга была старая и пыльная, название «Легенды Завесы» на обложке было написано на старокельтском.

– Как я уже сказал, основатели нашего ордена вместе с Георгом участвовали в Великой чистке. Прямых сообщений о том, что случилось, нет – даже в хрониках ордена. Мы располагаем лишь записями о законах и обязанностях – до них я сейчас дойду, но хочу, чтобы вы поняли всё это, как понял я. Когда я был ещё мальчиком, чуть старше тебя, Дэкс, мой дедушка показал мне эту книгу. Наши предки жили в Америке с тех пор, как Георг отправил своих рыцарей на запад преследовать Великих драконов, убежавших туда во время Великой чистки. Меня всегда восхищали драконы, но, думаю, дед не поэтому показал мне эту книгу. – Лэнгли перелистнул слежавшиеся листы и, открыв книгу на самой последней странице, повернул её к ребятам и указал на текст под картинкой, на которой был изображён первый Георг. Король сидел на коне, так же, как и он, с ног до головы закованном в доспехи из ночного серебра, а в руке правитель держал копьё Аскалон, целясь в сердце Великому дракону.

– Что там написано, Пейсли? – спросил Дэкс.

Однако ответил ему Корбетт:

– Тут написано «Изгнание драконов». – Он придвинул книгу к себе и, водя пальцем по строчкам, напечатанным причудливо изогнутыми буквами, стал читать: – «И прискакал рыцарь с запада, из Альбиона, и в руке своей держал он копьё, называемое Аскалон, и от наконечника этого копья все драконы обратились в бегство. И когда могучее копьё повернулось против своего недруга, пронзило оно Завесу, и через неё утекли жизнь, и сердце, и душа дракона».

Пейсли откинулась на спинку стула; теперь, когда она услышала это, многое обретало смысл.

– После того как я это прочитал, я задал дедушке единственный вопрос. А вы? Хотите что-то у меня спросить? – Лэнгли поочерёдно оглядел гостей.

– Куда ушли Великие драконы? – спросил Дэкс звенящим голосом.

– Они отправились за Завесу, Дэкс, в тексте прямо об этом сказано, – ответила Пейсли. – Вот только тут не написано, как именно копьё Аскалон пробило Завесу.

– Именно этот вопрос я и задал деду, – улыбнулся Док Лэнгли, – и орден долгие обороты пытался это понять. Как именно могучее копьё Аскалон пробило Завесу и какова природа самой Завесы?

– Говорите, Великие драконы ушли за Завесу? Это невозможно, – заявила Оделия. – Завеса – это вовсе не материальное место; оно относится к области духа и разума. Мы, ходящие с драконами, знаем, как пройти за Завесу; там мы говорим с нашими предками, с нашими древними учителями. За Завесой нет Великих драконов.

Док Лэнгли отхлебнул какао и стряхнул с бороды крошки пирога.

– Корбетт сказал, вы не хотели, чтобы наша мама проводила свой эксперимент. Почему? – спросила Пейсли.

– Ну, ответить на этот вопрос не так-то просто. – Лэнгли немного помолчал, поглаживая бороду. – «Есть лишь один путь», – процитировал он изречение из Светокопии, и Пейсли снова отчётливо услышала американский акцент драконолога. – Механики верят, что все мы следуем своим путём, от начала до конца, от рождения до смерти. Наши пути предречены звёздами. Механизм вращается согласно порядку, а порядок – это и есть жизнь. Порядок даёт нам системность и цель. Без него механики потеряли бы власть и контроль.

– Но как всё это связано с орденом? – спросила Пейсли.

– Мы действуем в рамках одной системы; у нас есть ответы на некоторые вопросы, но они известны не всем. Если сейчас явить миру правду, нам нечем будет заменить существующую систему, а людям нужно во что-то верить.

– А в правду люди не поверят? – спросил Дэкс.

– В какую правду? – Оделия сделала шаг вперёд.

– Нет никакого предопределённого пути, – сказала Пейсли. И эти слова потрясли её саму. Она поверила в это, как только увидела показанные на лекции фотограммы. Мама тогда посмотрела на Пейсли и Дэкса и прямо сказала о своём открытии, но до сих пор девочка не могла поверить, что всё настолько просто. – Мама целенаправленно изменила движение кометы, и у неё получилось. Мы все способны сдвигать кометы с их пути; мы можем сами определять свою судьбу, – заключила Пейсли. – Она посмотрела на брата и наконец осознала всю грандиозность того, чего пыталась добиться их мать.

Оделия встала за спиной у Пейсли:

– Это невозможно. Наш Механизм выковали Великие драконы, только они могут изгибать пути по собственной воле.

– А если ваша собственная воля необычайно сильна? – спросила Пейсли.

– Да, – тихо проговорил Корбетт. – И если вы сделали машину, которая способна дополнительно усилить вашу волю.

– Машину, способную изменить движение Небесного Механизма, машину, которая может сделать что угодно, – добавила Пейсли. – Даже…

– …открыть Завесу, – подсказал Док Лэнгли.

Глава двадцать восьмая

Спящие драконы

– Нужно спасти маму, – сказала Пейсли. – Если Тёмная драконица заставит маму повторить эксперимент, но только в своих интересах – кто знает, что может случиться.

– Да, Тёмную драконицу нужно остановить любой ценой, – добавила Оделия, хлопая Пейсли по плечу.

– Мне жаль, но мы не сможем вернуть вашу маму – она теперь за Завесой.

Пейсли достала часы и протянула их Доку Лэнгли:

– Нет. Наша мама жива.

– Ночное серебро в этих часах было спаяно с кровью Виолетты Фицуильям. Оно тёплое и прочное, – сказал Корбетт.

– Ну конечно! Соединение ночного серебра и человека… Обещание жизни, хранимое теплом металла, как противостояние смерти, сковывающей ночное серебро холодом. Это малоизвестный закон ночного серебра… но я всё равно не понимаю – как Виолетте удалось выжить во время несчастного случая?

– Этот несчастный случай подстроили, чтобы скрыть похищение нашей мамы, – заявила Пейсли – и рассказала Доку Лэнгли всю правду о Тёмной драконице, Таракане, нападении в Драконьем хранилище, о сёстрах-хранительницах, ожерелье бабушки Фионы и о том, что они хотят найти Камень-Сердце, чтобы обменять его на жизнь мамы.

Несколько минут Док Лэнгли молчал, обдумывая услышанное.

– Если это правда, – проговорил он наконец, – а у меня нет причин сомневаться в ваших словах… как бы невероятно ни звучал ваш рассказ, он не более безумен, чем истории о копьях, протыкающих Завесу… Однако если всё это правда – почему вы пришли ко мне?

– Мы не знаем, что делать, Док. Нашей последней надеждой был Камень-Сердце, но в Драконьем хранилище его не оказалось. Нам нужна помощь, – объяснила Пейсли.

Дэкс достал из кармана яйцо и положил на стол, затем вытащил цепочку с пустой оправой, которую подобрал с пола, когда Лорена упала. Дэкс увидел, как загорелись глаза Дока Лэнгли.

Драконолог, не сводя глаз с покрытого филигранью яйца, нерешительно протянул к нему руку. Когда он едва слышно заговорил, в его голосе звучало благоговение:

– Откуда это у вас?

– Я нашёл это в нашем семейном хранилище, – ответил Дэкс.

Лэнгли осторожно взял яйцо, а другой рукой со щелчком передвинул в очках пару линз, и его левый глаз увеличился в несколько раз.

– Никогда не думал, что доживу до этого дня! – Придвинув к себе электриколампу, он стал рассматривать яйцо. На фоне яичной скорлупы ночное серебро казалось тусклым; яйцо сияло в электрикосвете как битое стекло, искрясь, словно звёздное небо. Лэнгли схватил яйцо и побежал в мастерскую. Включив электрикосвет, он метнулся к стоящему у двери верстаку и аккуратно положил на него яйцо. – Идите сюда! – позвал он ребят. – Смотрите! – Он поочерёдно открыл несколько ящиков большого шкафа и достал несколько картонных коробок с прикреплёнными к ним карточками, исписанными его аккуратным почерком. – Знаете, что это такое? – спросил он, открывая самую маленькую коробочку.

Внутри лежало два яйца: одно совсем крошечное, второе побольше – размером с ноготь большого пальца Пейсли. Маленькое яйцо было такое же тёмное, как то, что Дэкс нашёл в хранилище, большое – серое и блеклое как камень.

– Это яйца дракона-бабочки, – пояснил Лэнгли. – Когда драконица откладывает яйцо, оно выглядит вот так, – он указал на блестящее тёмное яйцо. – За свою жизнь драконица откладывает всего несколько яиц: два, если повезёт, или три – пока она молода. В молодости ей некогда ухаживать за потомством, поэтому она прячет яйца, прямо как белка, заготавливающая орехи на зиму. Когда в ней просыпается материнский инстинкт, драконица выбирает одно яйцо и зажигает его.

– Зажигает? – переспросил Дэкс. – В смысле кладёт поближе к огню?

– Нет, она дышит на него огнём, и это краткое, но интенсивное воздействие пламени запускает в яйце некий процесс, и оно начинает расти, становясь в несколько раз больше, чем было изначально. Взгляните. – Док Лэнгли указал на серое яйцо, которое было раз в восемь больше, чем маленькое чёрное.

– А почему они меняют цвет? – спросила Пейсли.

– По двум причинам. Во-первых, под воздействием пламени скорлупа обгорает, меняется её химическая структура. Во-вторых, драконица может время от времени покидать яйцо – для охоты и общения с себе подобными, и серая поверхность яйца выполняет функцию маскировки. – Лэнгли открыл другую картонную коробку. – А вот это яйца северного дракона. Как видите, изначально они были размером с куриное, а затем увеличились, став как мяч для регби, – после этого яйцо трескается, и вылупляется дракончик.

– Но северные драконы крупные, – заметил Корбетт. – Они размером с небольшого пони и не могут вылупляться из яиц величиной с мяч для регби.

– Вообще-то могут; они очень быстро растут, каждый месяц становятся вдвое больше прежнего, пока к шести-восьми месяцам не достигнут зрелости. Итак, – Док Лэнгли потянулся к яйцу, найденному Дэксом. – Я думаю, что это необожжённое яйцо и, если опалить его дыханием дракона, оно увеличится и станет размером с…

– …сумку Пейсли? – предположил Дэкс.

– Да, именно! А возможно, даже немного больше. Теперь представьте, что из этого увеличившегося яйца вылупился дракон, и следующие полгода он будет расти, с каждым месяцем увеличиваясь вдвое…

Глаза Дэкса округлились, став почти такими же большими, как яйцо.

– Великий дракон, – прошептал мальчик.

– Верно. Ваш предок, нашедший это сокровище, оказался очень умён: он оплёл яйцо ночным серебром, чтобы защитить от любых тепловых воздействий. Хотя часть скорлупы была открыта, этого оказалось недостаточно, чтобы запустить химическую реакцию и вызвать рост спящего в яйце зародыша дракона.

– А как освободить яйцо от ночного серебра? – спросил Дэкс.

– Дэкс, мы не собираемся этого делать. – Пейсли нахмурилась. – У нас и так полно проблем, не хватало нам ещё получить новорождённого Великого дракона.

– Ну, не сейчас, а, например, когда я стану старше, – предложил Дэкс.

Корбетт, взяв с письменного стола увеличительное стекло, с изумлением стал разглядывать оплетающий скорлупу металл.

– Никогда не видел такой тонкой работы, – с восхищением пробормотал он. – Только посмотрите, как искусно выкованы шестерёнки, из которых состоит этот «чехол», какой причудливый узор они образуют. Какая красота! – Он погладил сеть из ночного серебра. – Если поглядеть издалека, кажется, будто эти шестерёнки того и гляди начнут вращаться и «чехол» откроется.

Пейсли встала и, наклонившись, тоже стала разглядывать находку Дэкса.

– А почему вы думаете, что они не могут вращаться? – спросила она.

– Тут нет ни замочной скважины, ни заводной пружины – ничего, что могло бы запустить скрытый механизм. – Корбетт окинул яйцо озадаченным взглядом.

– Может быть, где-то всё-таки есть потайная заводная пружина, – предположила девочка. – Или этот каркас сделан по принципу маминых часов, которые не нужно заводить. – Пейсли протянула часы Корбетту, при этом случайно задев рукой яйцо, отчего покрывающие его тонкие шестерёнки из ночного серебра начали вращаться.

– Как ты это сделала?! – восхитился Дэкс.

– Никак, просто коснулась яйца.

– Сделайте это снова, – прошептал Док Лэнгли.

Пейсли нерешительно коснулась яйца указательным пальцем, но ничего не произошло. Она потёрла яйцо тыльной стороной ладони. Опять ничего.

– Попробуйте часами, – подсказала стоящая у неё за спиной Оделия.

Пейсли поднесла часы к филигранной поверхности яйца – и составляющие её шестерёнки снова начали вращаться. Пейсли быстро отдёрнула руку с часами.

– Давай ещё раз, – попросил Дэкс.

На этот раз Пейсли прижала часы к яйцу и замерла. Оплетающие яйцо шестерёнки начали бесшумно вращаться. Каркас из ночного серебра раскрылся, как лепестки цветка, которые затем опустились вниз, образовав прочную подставку-чашу, на которой лежало яйцо.

– Ух ты! – воскликнул Корбетт.

– Действительно, мистер Граббинс, «ух ты!» – кивнул Док Лэнгли. – Часы Виолетты… возможно ли, что они сделаны из того же ночного серебра, что и каркас, оплетающий яйцо?

– Да, такое возможно! – восторженно воскликнул Корбетт. – Это объяснило бы их связь.

– Яйцо принадлежало маме, и она ничего нам не рассказала?! – На лице Дэкса отразился ужас.

– Она нам много чего не рассказывала, Дэкс.

Оделия наклонилась к столу:

– Когда эти два предмета оказываются рядом, они узнают друг друга и начинают взаимодействовать?

– Верно, – Корбетт нахмурился. – Но это не объясняет всего. Должен быть источник энергии. Часы не могут генерировать электрикополе.

– Это потому что у них есть свой источник энергии – как у электриколампочки, только… мощнее. – Тут Пейсли осенило, и она резко выпрямилась. – Камень-Сердце!

– Да, конечно, тогда всё становится на свои места. Профессор всегда носила часы при себе, но в ночь, когда её похитили, оставила их в кабинете. Перед началом эксперимента она попросила меня принести их, потому что ей нужна была их энергия, чтобы запустить машину. Я не успел вернуться в лабораторию вовремя: прогремел взрыв, и профессора похитили. Вот почему Тёмная драконица так хочет заполучить Камень-Сердце: без него машина не будет работать.

– Она хочет, чтобы мама ещё раз провела эксперимент. – Пейсли провела пальцем по тёплому металлу часов. – И камень всё это время был у меня?

– Теперь мы можем спасти маму! – воскликнул Дэкс.

– Подождите, – тихо проговорила Оделия. – Вы не можете отдать камень Тёмной драконице. Что она сделает, запустив машину? Откроет Завесу?

– Мне всё равно, что она сделает. Я хочу вернуть маму. – Пейсли прижала часы к груди.

– Моя дорогая, Оделия права, – заметил Лэнгли. – Я тоже хочу вернуть Виолетту, но мы должны подумать о последствиях. Представьте, на что способна Тёмная драконица, если у неё окажутся ваша матушка, её машина и мощь этого камня.

– Если Тёмная драконица думает, что комета – это Великий дракон, то она наверняка захочет его получить, верно? – сказал Корбетт.

– Наверняка, – мрачно ответила Оделия.

– Тогда ей не нужно отдалять комету от Земли – наоборот: она потребует, чтобы ваша матушка направила комету к Земле, к ней.

– Полное безумие, – пробормотала Пейсли. – Это же комета.

– Для вас – возможно, но для неё это дракон Малгол, ни больше ни меньше, – сказал Док Лэнгли.

Корбетт резко выдохнул:

– Дракон или комета – в любом случае мир будет уничтожен.

Воцарилось потрясённое молчание.

– Вы забываете, что именно этого Тёмная драконица и хочет – уничтожить привычный нам мир, – произнёс наконец Док Лэнгли. – Ей всё равно, сколько людей пострадает, – главное, чтобы она получила желаемое.

Пейсли протянула Дэксу руку, и он ухватился за неё своими тонкими пальчиками.

– Нельзя этого допустить, Дэкс. – Девочка почувствовала, что глаза пощипывает от подступивших слёз, и у неё задрожал подбородок.

– А мама? – Дэкс заплакал.

Пейсли опустилась на колени, чтобы их с братом лица оказались на одном уровне:

– Знаю, Дэкс, но мама бы не захотела, чтобы мы спасли её, обеспечив победу Тёмной драконице.

– И что, мы просто бросим маму умирать?! – прорыдал Дэкс.

По щекам Пейсли потекли слёзы:

– Нет-нет, мы попробуем её спасти. – Девочка сжала в кулаке часы. – Но мы не можем вернуть маму с помощью Камня-Сердца: его нельзя отдавать Тёмной драконице, понимаешь?

Дэкс кивнул, вытер нос рукавом куртки и спросил:

– Тогда какой у нас план?

Глава двадцать девятая

Сражение и предательство

Таракан притаился в тени огромной драконицы Фирдвет и наблюдал, как охранник вразвалочку уходит по тёмному коридору Музея естественной истории, подсвечивая себе путь электрикофонариком и совершенно не обращая внимания на то, что происходит вокруг. Прямо на ходу решая кроссворд и зачитывая вопросы вслух, он преспокойно возвращался к себе в подсобку. Его голос эхом отражался от стен коридора:

– Неподвижное, но на месте не стоит. Не ломается, но всегда гнётся.

В главном зале было холодно. Сверху вниз на охранника взирала Фирдвет, и тот, поёжившись, выключил электриколампы. В темноте зала, озарённая льющимся в высокие арочные окна лунным светом, драконица выглядела величественно.

Охранник направил луч света из фонарика мимо драконицы и, прищурившись, посмотрел в ту сторону, где прятались люди Тёмной драконицы.

Таракан почувствовал, как рядом с ним напряглась сжимающая копьё Лорена, и вытянул руку в сторону, чтобы не дать ходящей броситься вперёд.

Тут охранник, увидев, что входная дверь открыта, отвернулся и, громко выругавшись, быстро пошёл к выходу, не заметив, как Таракан и ходящие с Тёмной драконицей пробегают через зал и запрыгивают на балкон.

– Рассредоточиться! – скомандовала Лорена.

Таракан и ходящие с Тёмной драконицей кивнули и двинулись вглубь музея в поисках своей добычи. Вскоре они проскользнули в Драконье крыло и, поднявшись по лестнице, оказались перед входом в мастерскую Дока Лэнгли.

Таракан прижался к стене рядом с застеклённой дверью и стал слушать, что Пейсли и остальные говорят про Камень-Сердце.

Лорена рванулась в кабинет, но Таракан снова её удержал. Свирепое выражение лица воительницы напугало бы кого угодно, но Таракану случалось видеть кое-что похуже рассерженной ходящей с драконами. Он слышал, как дети Фицуильям спорят, спасать ли им мать или пожертвовать ею, чтобы спасти мир. На миг он позавидовал их готовности отдать свою жизнь и счастье ради жизни и счастья других людей, однако потом вспомнил о Кларе. Нет, главное – это его сестра.

Дверь мастерской распахнулась. Таракан ворвался внутрь, за ним Лорена со своими подручными и армия механических жуков.

– Отдай мне Камень-Сердце, или я сам заберу у тебя эту проклятую штуку! – потребовал Таракан, протягивая руку к Пейсли.

Оделия сбросила плащ и развернула крылья, заслонив своих спутников от Лорены.

– Очень трогательно, Оделия, но ты совершаешь ошибку. Помоги нам вернуть в этот мир порядок! Отдай мне то, что нужно моей госпоже, – или я сожгу тебя вместе с твоими друзьями!

Оделия выхватила мечи из ножен:

– Неужели? В прошлый раз победа осталась за мной!

Лорена взревела от ярости и бросилась на Оделию.

– Бегите! – крикнула юная ходящая стоящим у неё за спиной друзьям.

Док Лэнгли распахнул боковую дверь. Пейсли схватила со стола яйцо и часы, засунула в сумку и, взяв Дэкса за руку, побежала к двери.

– Скорее, сюда! – позвал Док Лэнгли.

Корбетт побежал за ними, и они вслепую помчались по служебным коридорам. Дэкс спотыкался, его нога неловко подворачивалась при каждом шаге, но Пейсли упорно тащила его за собой.

– Сюда! – Док Лэнгли вывел их на узкую лестницу, и, когда они спустились по ней, Пейсли остановилась:

– Слышите?

Все замерли, напряжённо прислушиваясь, а потом их ушей достигло негромкое постукивание крошечных металлических лапок.

– Таракан пустил по нашему следу своих жуков! – выдохнул Корбетт. Он порылся в кармане и вытащил устройство, которое остановило механических таракашек на крыше. – Идите вперёд, я вас догоню, – сказал он Пейсли.

– Тогда будьте осторожны и скорее догоняйте нас, – сказала она.

Он махнул рукой, чтобы Пейсли и Дэкс бежали к Доку Лэнгли – тот придерживал открытую дверь, ведущую в один из главных коридоров, доступных посетителям.

– С Корбеттом всё будет в порядке, – успокоила Пейсли Дэкса, пока они вслед за Лэнгли бежали по коридору. – Он скоро нас догонит, и Оделия тоже.

Однако когда они достигли конца коридора, ни Корбетта, ни Оделии с ними не было.

– Нужно двигаться дальше, – сказал Док Лэнгли.

Пейсли оглянулась и вслед за драконологом повернула в большой выставочный зал с экспозицией, демонстрирующей, как из единой массы суши формировались континенты. Упавшая первая драконица, Великая мать Ану, распласталась на земном шаре; механизм, заключённый в огромный глобус, приходил в движение, и тело драконицы медленно распадалось на части, образуя континенты.

Из тени выступили две юные ходящие с драконами. Увидев их, Пейсли притянула Дэкса к себе и сбросила с плеча сумку. Та повисла у неё на руке, сжимающей руку брата. Пейсли крепко стиснула пальцы Дэкса, а потом повесила сумку ему на плечо.

– Беги, – сказала она, выпустив руку мальчика и вынимая из ножен меч.

Дэкс повернулся: Док Лэнгли подбежал к нему и взял под руку.

– Вот, держи! – Драконолог забрал у мальчика трость и бросил её Пейсли.

– Беги, Дэкс! – пронзительно закричала Пейсли и, левой рукой поймав трость, шагнула к двум ходящим с драконами, одновременно встряхивая трость так, что с неё соскочил защитный чехол, обнажив острый тонкий клинок из ночного серебра.

Док Лэнгли, поддерживая Дэкса, потащил его с собой через зал к лестнице, ведущей к выходу.

Пейсли же двинулась в противоположном направлении – вдоль перил, окружающих Великую драконицу Фирдвет.

Сторонники Тёмной драконицы разделились и стали подкрадываться к Пейсли с двух сторон, и она вспомнила наставления отца касательно сражения с несколькими противниками. «Всегда используй их силу против них», – часто говорил он.

Обе девушки были старше Пейсли, одна повыше и пошире в плечах, обе сильные и крепкие, с обритыми головами – как и Оделия, они ещё проходили обучение.

Та, что повыше, постоянно поворачивала голову из стороны в сторону, словно не видела Пейсли, а прислушивалась к её шагам. В полумраке Пейсли разглядела, что глаза девушки практически закрыты.

Другая ходящая с драконами вытянула перед собой руку, и из кончиков указательных пальцев обеих рук вдруг выросли длинные когти, изогнутые, как лезвия кос.

Не сговариваясь, сторонницы Тёмной драконицы бросились в атаку, напав на Пейсли с двух сторон.

Пейсли быстро пригнулась и, крутанув ногой, сбила высокую ходящую на пол.

От второй ходящей Пейсли увернуться не успела, и та хлестнула её когтем, располосовав шерстяное пальто, платье и спину с такой лёгкостью, как нож разрезает масло. От пронзительной боли Пейсли закричала. Она услышала, как Дэкс с тревогой выкрикнул её имя. Они с Доком Лэнгли бежали по широкой лестнице вниз, направляясь к дверям, а к ним навстречу спешил охранник.

– Беги! – завопила Пейсли и вскочила на ноги. По её спине текла кровь, впитываясь в пальто. Подняв клинок Дэкса, она с размаху ударила ходящую с драконами. Девушка отпрыгнула, но тонкий клинок из ночного серебра рассёк пополам её длинный коготь. Ходящая взвыла от боли и рухнула на колени, прижимая к груди раненую руку.

Отвлёкшись, Пейсли не заметила, как вторая ходящая с драконами поднялась на ноги. Она обхватила Пейсли поперёк туловища и медленно начала сжимать своими мощными руками, грозя раздавить. Девочка пыталась вдохнуть, а противница подняла её и понесла к балюстраде.

Перед глазами у Пейсли заплясали звёзды, и, почувствовав, что ноги у неё болтаются в воздухе, она выронила найденный в хранилище меч, но клинок Дэкса не выпустила. Дрыгая ногами, она нащупала край балкона, однако зацепиться за него не успела. Ходящая выпустила Пейсли, и она полетела вниз, мимо развёрнутых широких крыльев Великой драконицы. Пейсли отчаянно взмахнула рукой, клинок из ночного серебра вонзился в покрытое чешуёй крыло, и девочка повисла над полом.

Она изо всех сил сжимала рукоять клинка, раненую спину обжигала боль.

Вдруг раздался пронзительный крик.

Пейсли посмотрела вниз: охранник лежал на полу в луже крови. Дэкс был слишком далеко. Она разжала одну руку и, повернувшись, увидела, что Лорена с Тараканом, схватив Дэкса и Дока Лэнгли, тащат их к выходу.

– Пейсли! – завопил мальчик.

Глаза брата и сестры встретились.

– Нет, нет, НЕТ!

Пейсли выпустила из пальцев рукоять клинка и полетела вниз. Съехав по крылу как по горке, она приземлилась на пол недалеко от неподвижного охранника, задыхаясь, перекатилась на четвереньки, вскочила и побежала к двери. Ноги тряслись, спину жгло, но девочка не останавливалась; распахнув двойные двери, она ещё успела увидеть лицо Дэкса в окне электрикомобиля: брат звал её.

– Дэкс! Нет! – пронзительно закричала Пейсли и побежала за машиной, но та стремительно удалялась. Зарыдав, она остановилась.

Увидев едущую по улице другую машину, Пейсли бросилась к ней, выставив перед собой руки. Электрикомобиль затормозил. Дверь со стороны водителя распахнулась, и сидящий за рулём человек вышел из машины:

– Цветочек мой! Что случилось?

– Дядя Гектор! – Пейсли упала в объятия дяди. – Дэкса похитили, они его увозят!

– Кто похитил? Подожди, у тебя истерика. Что происходит? – спросил дядя Гектор, придерживая Пейсли за плечи и отстраняясь, чтобы заглянуть ей в лицо.

– Нет времени на объяснения. – Пейсли хрипло перевела дух. – Мама жива, её похитила Тёмная драконица, а теперь и Дэкс угодил к ней в лапы… ей кое-что нужно…

– Камень-Сердце?

– Да, и мы его нашли, но потом нас нагнали сторонники Тёмной драконицы, отобрали камень и увезли Дэкса. Нужно торопиться, их надо найти!

– Скорее садись в машину! – Дядя Гектор распахнул дверь, и девочка забралась в салон. – Господи, Пейсли, да у тебя кровь!

– Ничего страшного. Пожалуйста, поехали скорее, нужно спасти Дэкса! Они поехали в ту сторону! – Она лихорадочно ткнула пальцем на улицу.

Казалось, дядя Гектор принял решение:

– Мы их догоним. – Он быстро обошёл вокруг машины и сел за руль.

Электрикомобиль тронулся с места; Пейсли смахнула слёзы и сосредоточилась на дороге. Рана на спине сильно кровоточила, боль накатывала волнами, и девочку начало подташнивать.

Дядя Гектор взял Пейсли за руку и сжал ей пальцы:

– Я отвезу тебя к Дэксу.

– Откуда вы знаете, куда поехали похитители? – спросила Пейсли, вглядываясь в темноту. – Я их не вижу.

Машина вылетела на встречную полосу, едва не столкнувшись с омнибусом; Пейсли тихо ахнула.

– Я же сказал, всё будет хорошо, – заверил племянницу дядя Гектор, вдавливая в пол педаль газа.

Они помчались в погоню.

– Нет-нет, не будет. Тёмная драконица собирается уничтожить мир! – Из-за боли в спине Пейсли говорила с трудом.

– Что за вздор, Пейсли. Нельзя уничтожить мир, Верховный Конструктор никогда не заложил бы такую возможность в путь человека. – Дядя Гектор резко выкрутил руль, поворачивая, и Пейсли вскрикнула, едва не слетев с сиденья. Спина заболела сильнее прежнего.

Дядя быстро посмотрел на неё. Пейсли видела глубокие морщины на его лице: дядя озабоченно хмурился.

– Боже, моя дорогая, тебе же очень больно. Не тревожься, как только приедем, уверен, мы тебя подлатаем.

– Приедем куда? – У Пейсли голова пошла кругом. – Дядя Гектор, как… откуда вы знаете про Камень-Сердце?

Дядя Гектор снова покосился на Пейсли, потом посмотрел назад, на дорогу. Они проехали по Ламбертскому мосту.

– От тебя. Ты сказала, что Тёмной драконице нужен Камень-Сердце.

Девочка покачала головой:

– Нет. Я не говорила.

– От боли у тебя мутится сознание. – Дядя не сводил глаз с дороги, его пальцы крепко сжимали руль.

– Вы знали, где я нахожусь, знали, где меня искать. – Пейсли понимала, что зарождающееся у неё в голове подозрение сокрушит её, но ей было так больно, что стало на это наплевать. – Корбетт сказал, что тем вечером вы приезжали в обсерваторию, а я… я даже мысли не допускала, что вы можете быть замешаны. А это были вы. Вы работаете на Тёмную драконицу. Почему вы так поступили с мамой и со всеми нами?! – Пейсли смотрела на дядю. Она знала, что её догадка верна, и всё же отчаянно надеялась, что дядя назовёт её глупышкой, скажет, что она ошиблась, что он приехал к музею, чтобы спасти их с Дэксом.

Дядя Гектор повернул голову и с оживлением посмотрел на девочку. И в этот же миг сердце Пейсли разбилось. Она не знала, есть ли предел боли, которую может вынести человек, но не сомневалась, что её путь гнётся под этой тяжестью.

– Тёмная драконица очень важна, Пейсли, – заявил дядя. – Подожди, вот встретишься с ней и сама увидишь, что она самое величественное существо в Небесном Механизме. Она всех нас освободит.

По лицу Пейсли потекли слёзы, но она постаралась выровнять сбившееся дыхание:

– Вы ошибаетесь. Тёмная драконица собирается всех нас убить.

– Только подумай об этом, Пейсли, – продолжал дядя, не слушая её. – Тёмная драконица откроет Завесу, и все, кто нас покинул, вернутся. Великие драконы, а вслед за ними и все остальные, например твоя бабушка Фиона и твой отец. Я с нетерпением жду нашей с ним встречи. Мне нужно его увидеть, нужно ему всё объяснить. Он поймёт, я знаю, он всё поймёт.

Пейсли задрожала:

– Дядя Гектор, что вам нужно объяснить? Что поймёт наш отец?

Дядя Гектор улыбнулся так, словно увидел открытую Завесу, из-за которой выходят все, кого он любил:

– Эдмунд поймёт, почему мне пришлось его убить.

– Нет, – прошептала Пейсли. – Не может быть. Вы бы не стали… – Ей показалось, что все шестерёнки в Механизме вдруг замерли. Она пристально посмотрела на дядю и медленно покачала головой. – Неправда, вы не могли. Отца убили… – Внезапно память Пейсли словно затянуло пеленой, её разум начал погружаться во тьму и боль.

– Эдмунд всё поймёт, потому что Тёмная драконица снова запустит его путь, и тогда он увидит, что Механизм следует чтить, а не ломать, как верит его дурацкий орден.

Мир завертелся у Пейсли перед глазами; она из последних сил сжала кулаки, борясь со слабостью.

– Вы убили моего отца, – медленно сказала Пейсли. – Вы похитили мою маму и сказали мне, что она умерла, хотя знали, что она жива. Я вам доверяла, а вы меня предали.

– Я не предавал тебя, как ты не понимаешь! Всё, что я совершил, предписывал мне мой путь. Мне было предначертано так поступить, и мне помогал Верховный Конструктор.

– Я-то думала, вы нас любите – Дэкса, меня и маму, – покачала головой Пейсли.

– Я люблю всех вас, Пейсли, неужели ты не понимаешь, что я всё это делаю ради вас? Ради Дэкса, ради всех нас. Нам больше не придётся бояться смерти.

Пейсли смотрела на дядю – и вдруг словно увидела его впервые. – Вы делаете это не ради меня, Дэкса или кого бы то ни было ещё, – холодно проговорила она. – Вы это делаете для себя. Вы просто самовлюблённый, эгоистичный трус, и я вас ненавижу.

Дядя Гектор вздрогнул.

Пейсли собрала остатки сил и бросилась на него. Её кулак врезался в челюсть дяди Гектора, и машина вильнула в сторону. А потом опустившаяся на неё тьма затянула в небытие.

Уже теряя сознание, Пейсли услышала, как дядя Гектор говорит:

– Я докажу тебе, что мои действия имеют возвышенные цели.

Глава тридцатая

Нижний Гринвич

Когда Пейсли очнулась, ей показалось, что она вновь очутилась в музее.

Над ней покачивалась закреплённая под потолком огромная модель Небес. Все планеты двигались по золотым путям Небесного Механизма. Вокруг планет плыли небесные тела поменьше, спутники, а в центре горело яркое газовое пламя, символизирующее Солнце – дыхание драконицы-матери Ану.

Солнечная система медленно крутилась, хотя Пейсли казалось, что мир вращается со скоростью миллион миль в час.

Девочка села и тут же вздрогнула, потому что спина взорвалась острой болью. Крепко зажмурившись, она несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула, чтобы успокоиться. Холодный воздух обжёг лёгкие, и Пейсли закашлялась, прикрыв рот ладонями. Когда она отняла руки, на них осталась кровь.

Вот оно – вот что увидели её звёзды: приближался конец её пути.

В ушах зазвучали слова отца: «Физическая боль – это временное явление. Иногда нужно её перетерпеть, чтобы избежать худших страданий».

Пейсли подумала о Дэксе, вспомнила его лицо в окне электрикомобиля, когда его увозили. При мысли о том, что Тёмная драконица может сделать с её братом, если узнает о его драконьем прикосновении, её охватил страх. Затем она вспомнила, почему всё это случилось, а главное – кто всё это допустил. Дядя Гектор.

Пейсли сжала кулаки и открыла глаза.

Она чувствовала себя так, словно её ударили ножом в сердце. Она любила дядю как отца, всей душой, доверяла ему, а он всё это время обкрадывал их семью: сначала забрал отца, потом мать и наконец Дэкса.

В душе Пейсли вскипел гнев и, поднявшись к её горлу, словно драконье пламя, наполнил окоченевшее, измученное тело силой. Она отомстит, но сначала найдёт Дэкса и маму – ни о чём другом она сейчас не могла думать. Чем бы ни закончился её путь, она должна их найти, даже если после этого её жизнь оборвётся.

Пейсли заставила себя встать, слепо протянула руку, чтобы опереться обо что-то, и ощутила под пальцами холодный металл.

Это был телескоп.

Девочка провела пальцем по медному инструменту и нащупала винт, которым телескоп крепился к треноге. Онемевшими пальцами она начала поворачивать гайку, чтобы снять телескоп со штатива, с каждой секундой чувствуя, как постепенно обретает прежнюю подвижность.

Под газовым огоньком-Солнцем по деревянному полу протянулась медная полоса, пересекающая комнату из конца в конец.

Пейсли уже случалось бывать в таких помещениях.

Меридиан. Воображаемая черта, в которой заканчивается и начинается время.

Пейсли находилась в старой Гринвичской обсерватории. Она отсоединила телескоп от треноги и, взвешивая его в руке, вспомнила, как в раннем детстве ходила по Меридиану, воображая, что это канат. Много оборотов назад мама здесь работала, а уже потом перебралась в Верхний Гринвич, как все остальные учёные, и старая Гринвичская обсерватория опустела.

Пейсли подошла к двери и подёргала ручку. Заперто.

Она прошла через всю комнату и толкнула вторую дверь. Заперто. Пнув деревянную створку, Пейсли застонала.

«Успокойся, думай!» – мысленно приказала она себе и, вернувшись к меридиану, стала расхаживать по нему взад-вперёд, оглядывая помещение. Подошвы её сапог скользили по гладкой медной полосе.

Кроме огромной модели Небес и телескопа, тут больше ничего не было. К выходу вела лишь одна из двух дверей. Подумав о маме и Дэксе, Пейсли глубоко вдохнула и выдохнула.

Снаружи окончательно стемнело, и тьма давила на высокие окна. Звёзды в небе подмигивали, высоко над ними пылала зелёная комета.

Привстав на цыпочки, чтобы глаза оказались выше каменного подоконника, Пейсли выглянула в ночную тьму, потом засунула телескоп за пояс юбки и попыталась забраться на подоконник.

Она подпрыгнула и, уцепившись за его край, попробовала подтянуться, но грубый камень стены впивался ей в колени, и Пейсли упала на пол. Рана на спине снова начала кровоточить.

Девочка со свистом втянула в себя воздух и посмотрела вверх, на окно, раздумывая, что же делать.

Пейсли вернулась к меридиану, расстегнула пальто и сбросила его на пол, стараясь не смотреть на расплывшееся на ткани большое тёмное пятно. Стало холоднее, зато теперь она могла свободно двигать руками. Не сводя глаз с окна, она пригнулась и, оттолкнувшись от стены, разбежалась – и подпрыгнула.

Всё тело пронзила сильная боль, и всё же Пейсли сумела забраться на подоконник. Он оказался довольно широкий, и можно было спокойно встать на ноги.

Возвышающееся над ней арочное окно состояло из множества плотно пригнанных друг к другу стёкол. Ни щеколды, ни форточки – открыть окно не получится. Пейсли вытащила из-за пояса телескоп и, размахнувшись, разбила стекло. Оглушительный звон отразился от стен комнаты пронзительным эхом, на пол посыпались осколки. С улицы задул холодный северный ветер, взметнув волосы Пейсли. Девочка поёжилась: руки сразу покрылись гусиной кожей.

Ухватившись за оконную раму, Пейсли подалась вперёд, вглядываясь в ночь. Она находилась на втором этаже здания. Снаружи всё строение опоясывал широкий каменный карниз. На горизонте алели огни Нижнего Лондона. Вверху среди россыпи звёзд на чёрном небе танцевали огоньки парящих районов. Пейсли посмотрела на открытый купол обсерватории, откуда, словно искрящийся меч, струился столб света.

– Вот где они, – пробормотала девочка.

Она засунула телескоп за пояс и шагнула на внешний подоконник, скрипя осколками и держась за оконную раму, стараясь не порезаться о торчащие из неё куски стекла.

Вдруг в комнате с грохотом распахнулась дверь, и вбежала ходящая с драконами, которую Пейсли ранила в руку. Они уставились друг на друга, а потом девушка повернулась и выбежала из комнаты.

С отчаянно бьющимся сердцем Пейсли начала медленно, шаг за шагом, передвигаться по карнизу удаляясь от оконной ниши. Она ощупывала кирпичную кладку, пытаясь найти опору: карниз становился всё уже, и Пейсли приходилось двигаться на мысках, повиснув каблуками над пустотой.

Внизу из дверей главного входа выскочила ходящая с Тёмной драконицей.

– У меня к тебе должок! – крикнула она, глядя на Пейсли, и подняла руку с отрубленным когтем.

Пейсли прижалась к стене, стараясь не смотреть вниз: нужно во что бы то ни стало дойти до соседнего окна.

Что-то ударилось о стену рядом с её головой. Девочка вскрикнула от неожиданности и остановилась.

Ходящая с Тёмной драконицей бросала в Пейсли камни, пытаясь сбить её с карниза, как птицу с ветки дерева. Ходящая подобрала очередной камень и, целясь в кровавое пятно на блузке Пейсли как в мишень, с силой его метнула.

Всё тело Пейсли пронзила боль, руки оторвались от стены, ноги задрожали, и мыски сапог упали с карниза. Ободрав колени и обломав ногти о кирпич, в последний момент Пейсли удалось зацепиться за карниз, и она повисла, держась за каменный выступ.

Ходящая злобно усмехнулась, подбросила на ладони большой камень и прицелилась в беспомощную девочку.

Пейсли попыталась подтянуться. Она видела в оконном стекле своё отражение: волосы всклокочены, глаза округлились от страха.

А потом её внимание привлекло какое-то движение.

Оделия!

Юная ходящая с драконами спикировала к земле, а ещё через секунду раздался знакомый вскрик и тяжёлый удар.

У Пейсли совершенно не осталось сил, и она разжала пальцы, выпуская край подоконника – и тут позади неё захлопали крылья, и крепкие руки Оделии обхватили её за талию.

Оделия взмыла вверх, описала плавную дугу и мягко приземлилась рядом с Корбеттом.

Он сидел верхом на ходящей с драконами, очки у него съехали набок.

– Вы меня уронили! – воскликнул он, глядя на Оделию.

– Мне нужно было спасти Пейсли: мой господин ни за что не простил бы меня, если бы я позволила его сестре умереть. – Оделия прищурилась и, выпустив Пейсли, стала вглядываться в темноту.

– Как вы узнали, где меня искать? – спросила девочка.

Корбетт слез с ходящей с драконами, посмотрел на дрожащую окровавленную Пейсли и снял пальто.

– Мы последовали за вашим дядей. – Корбетт накинул пальто на плечи Пейсли. – Точнее, последовала Оделия, которая меня несла, – добавил он, пожал плечами и улыбнулся.

Пейсли бросилась к ним и, не обращая внимания на боль в спине, крепко обняла Корбетта и Оделию.

– Спасибо, – Пейсли смахнула слёзы рукавом пальто Корбетта, сделала шаг назад и свирепо нахмурилась. – Наш дядя… Я ему доверяла, но во всех наших бедах виноват именно он. Он похитил маму, он всё это время служил Тёмной драконице – а ещё… он убил нашего отца, – сказала она.

– Не могу поверить, – пробормотал Корбетт, качая головой.

Оделия шагнула к Пейсли и слегка наклонилась к ней.

– Я помогу тебе отомстить, Пейсли, – серьёзно произнесла она.

Пейсли улыбнулась. Она оценила искренний порыв ходящей с драконами. И сомнений не было: что бы ни ждало их в будущем, Оделия будет рядом и станет сражаться за них.

– Владыку драконов твой дядя тоже забрал? – спросила Оделия.

Пейсли покачала головой:

– Нет. Таракан и Лорена схватили Дэкса и Дока Лэнгли, но они наверняка здесь. – Она кивнула на лежащую на земле ходящую с драконами. – Раз она здесь, значит, и они тоже. – Пейсли указала на здание обсерватории. – Думаю, они там, внутри. Свет горит только в обсерватории.

Оделия уже шагала в ту сторону, вытащив из ножен мечи.

Глава тридцать первая

Встреча сердец

Тёмная драконица расхаживала вокруг машины, косы были перекинуты через одно плечо, а на другом сидел механический дракончик. Он захлопал крылышками и, разинув пасть, подал световой сигнал, выражая недовольство.

Таракан стоял рядом с Дэксом, придерживая мальчика за плечи, чтобы не вырвался, и глядя на Тёмную драконицу.

– Быстрее! – рявкнула она. Её высокий голос отразился от купола обсерватории пронзительным эхом. – Мне нужен мой дракон!

Таракан видел, как профессор Фицуильям ковыряется во внутреннем механизме машины, то и дело поглядывая на сына, на её лице явственно читалась тревога. Насколько проще оставаться храброй и сохранять достоинство, когда на чаше весов лишь твоя жизнь! Теперь же у Виолетты Фицуильям были связаны руки, ибо на кону стояла жизнь её сына.

Таракан посмотрел на ногу Дэкса, вспомнив о покрывающих её зелёных чешуйках. Он не рассказал Тёмной драконице секрет мальчишки и не сомневался, что хозяйка понятия не имеет о драконьем прикосновении Дэкса. Знай она правду – обращалась бы с Владыкой драконов иначе.

Дэкс взглянул на Таракана снизу вверх и упрямо поджал губы. Он казался маленьким и напуганным – и в то же время держался храбро, прямо как Клара в тот день, когда за ней пришли люди Двора.

Неподалёку сидел встрёпанный, помятый Док Лэнгли – его сторожила Лорена; воительница стояла возле балюстрады над лестницей, ведущей в холл на первом этаже.

Чуть в стороне от них, рядом с рычагами, некогда управлявшими телескопом, за большим столом расположился Гектор. На племянника и невестку он старался не смотреть.

– Гектор, прошу тебя, – сказала Виолетта дрожащим голосом. – Отпусти Дэкса, он же ещё ребёнок…

– Молчать! – рявкнула Тёмная драконица и посмотрела на Виолетту. – Мы, дети, вовсе не такие беспомощные, как ты полагаешь, мы на многое способны.

– Ты не ребёнок, – холодно возразила Виолетта. В её голосе сквозило отвращение.

– Верно. – Тёмная драконица улыбнулась. – Я бессмертна, я избранная. Я верну в этот мир величие драконов. Я уничтожу Георга, всех его рыцарей и всех, кто встанет у меня на пути. А значит, и тебя, и твою семью.

Таракан почувствовал исходящую от Тёмной драконицы решимость: она остановилась перед Дэксом и провела маленьким, острым ногтем по щеке мальчика.

– Итак, если не хочешь видеть страдания своего сына, делай что нужно. Если что-то пойдёт не так, если ты намеренно сорвёшь возвращение дракона, я убью твоего сыночка.

Дэкс плюнул ей в лицо.

Тёмная драконица отреагировала молниеносно: схватила мальчика за горло, вонзившись ногтями ему в кожу, и подняла его в воздух. Ноги Дэкса повисли над полом, и он попытался пнуть Тёмную драконицу металлическим каркасом.

– Отпустите мальчика! – закричал Док Лэнгли.

Виолетта завопила:

– Не надо! Я всё сделаю! Обещаю, я сделаю, как ты хочешь!

Тёмная драконица разжала пальцы, и Дэкс как тряпичная кукла упал на пол.

Таракан тут же схватил его и заставил встать, на этот раз сжав худенькие руки мальчика не так крепко.

Тёмная драконица повернулась к Виолетте:

– Я окажу тебе эту маленькую милость, ибо я великодушна; если сделаешь, как я велю, ты и твой сын выйдете отсюда невредимыми. А вот милой Пейсли я не могу этого обещать.

– Что ты сделала с моей дочерью?! – Виолетта крепче стиснула в кулаке гаечный ключ, её глаза опасно блеснули.

– Ничего… пока. Но она устроила потасовку с одной из моих верных воительниц и потеряла очень много крови. – Тёмная драконица покачала головой, делая вид, будто ей очень грустно. – Бедняжка. Мне правда жаль. Я восхищаюсь её силой и решимостью. Я так надеялась, что в своё время Гектор сумеет убедить её присоединиться к нам.

Дэкс рванулся вперёд, и Таракан крепче сжал ему плечи.

– Ты плохо знаешь мою сестру! – крикнул мальчик. – Она скорее умрёт, чем станет тебе помогать!

Тёмная драконица повернулась к нему:

– Ты прав. Вряд ли она долго проживёт – с такой-то раной. – Тёмная драконица покачала головой, её чёрные волосы блеснули, подобно ночному серебру. – Однако могу обещать, что, как только я получу Великого дракона, Пейсли покажут врачу. Как скоро она попадёт к доктору, зависит только от вас, профессор.

Виолетта взглянула на Дэкса, а потом снова занялась машиной.

Тёмная драконица знаком велела Таракану следовать за ней и подошла к верстаку в другом конце комнаты. Мастер Бедокур повёл за собой вырывающегося Дэкса, слегка поддерживая его – идти без трости мальчику было трудно. Лорена шла за ними, толкая перед собой Дока Лэнгли.

Гектор теперь стоял перед верстаком. Таракан заметил, как Дэкс зыркнул на дядю, в его взгляде смешались боль и злость. Гектор, избегая взгляда мальчика, сосредоточил всё внимание на своей хозяйке.

Тёмная драконица вытряхнула на верстак содержимое сумки Пейсли и лихорадочно стала копаться в её вещах. Она быстро пролистала дневник Пейсли, читая какие-то записи, хихикая или хмурясь.

Таракан наблюдал за Дэксом: сначала мальчишка взглянул на часы, затем – на сплетённую из тонкой филиграни чашу и наконец – на большой муляж драконьего яйца, наполовину скрытого книгой.

Закрыв дневник Пейсли, Тёмная драконица положила его обратно в сумку вместе с коробкой, полной писем, и, подцепив длинную цепочку, подняла лежащие в чаше из ночного серебра часы:

– Так это оно?

Таракан кивнул, с удивлением увидев, как декоративные шестерёнки, из которых состоит чаша, приходят в движение и сосуд меняет форму, становясь похожим на яйцо.

– Тонкая работа, – произнесла Тёмная драконица, опуская часы.

– Но в чём подвох? – спросил Гектор. – Это же просто часы.

– Это не просто часы, болван. Это то, что мы так долго искали.

У Гектора округлились глаза:

– Всё это время я обыскивал кабинет Виолетты, искал в Верхнем Гринвиче – а камень находился внутри часов?!

– Действительно, и как это ты не догадался? – процедила Тёмная драконица.

– Да, простите, – раболепно промямлил Гектор.

Таракан посмотрел на Дэкса: на лице мальчика явственно проступило отвращение.

– Как мне загладить свою вину?

Тёмная драконица снова принялась разглядывать яйцо из ночного серебра:

– Интересно, сработает ли это с другим? – Она сунула руку в нагрудный карман пальто и, достав носовой платок, медленно развернула его, явив тёмно-красный, почти чёрный камешек.

– Пламя Души, – пролепетал Док Лэнгли. – Это вы украли его из Северных королевств!

– Я его не украла! – рявкнула Тёмная драконица. – Он мой по праву. Я Тёмная драконица. Это моё наследство, моё по праву рождения. Все камни принадлежат мне, как и вся сила Ану.

Дэкс дёрнулся в руках Таракана.

Тёмная драконица поднесла Пламя Души к яйцу, но ничего не произошло. Она повторила этот жест – так же безрезультатно.

– Ваше темнейшество, я, конечно, не эксперт, но, возможно, всё дело в серебре, а не в камне, – заметил Таракан.

– Совершенно верно, – кивнула его хозяйка. – Думаю, пришло время достать камень из оболочки. – Тёмная драконица провела пальцем по гладкой поверхности часов. – Как они открываются?

– Ты не сможешь их открыть, – сказала Виолетта, поднимая глаза от машины. – Камень заключён в оболочку из ночного серебра из соображений безопасности. Никто не сможет открыть эти часы.

Тёмная драконица резко повернула голову к Виолетте и злобно улыбнулась:

– Ошибаешься, профессор. Ни один человек не может сломать ночное серебро, но дракон легко справится с этим металлом. – Она положила часы на верстак и отступила в сторону. – Лорена, подожги их! – приказала она.

Лорена отошла от Дока Лэнгли и, встав перед верстаком, выдохнула пламя, уничтожив пенал Пейсли и книгу по драконологии, но не повредив браслет из драконьей кожи, яйцо и часы.

Сняв с себя плащ, Лорена, сбила им остатки пламени с верстака, попутно смахнув обжигающее яйцо на пол. В воздух словно чёрные конфетти взвились обугленные листы бумаги.

Тёмная драконица взяла с верстака раскалённые часы – они идеально легли в её маленькие, сложенные ковшиком ладони – и сдавила их пальцами: на пол тонкой струйкой посыпались чёрные частицы. Когда она разжала руки, у неё в ладонях лежал камень, брат-близнец Пламени Души. Снова сунув руку в карман, она сложила оба Камня-Сердца вместе – и они, засветившись словно раскалённые угли, плотно спаялись друг с другом, приняв форму сердца. Сердце начало пульсировать как мотор, только его ритм был медленным. Этот звук напомнил Таракану стук, с которым передвигался Дэкс: шаг – удар каркаса об пол, второй шаг – тишина.

Всего существует четыре части сердца дракона. Что случится, когда Тёмная драконица получит их все и соберёт воедино?

В душе Таракана шевельнулся глубокий застарелый ужас. Он вспомнил, как Пейсли и Дэкс были готовы пожертвовать своей матерью ради спасения мира.

«Клара, – подумал он, – Клара, что я наделал?!»

Глава тридцать вторая

Пейсли на распутье

Пейсли сломя голову неслась к обсерватории, на бегу надевая пальто Корбетта и подворачивая рукава. В небе высоко над куполом горела комета, похожая на злобный глаз.

Пейсли содрогнулась. Глядя в ночное небо, она всегда чувствовала себя маленькой и незначительной, и в то же время возникало ощущение чуда. Теперь девочка испытывала страх. Зелёный глаз Вселенной, уставившись прямо на неё, вглядывался в её душу, взвешивал и оценивал её саму и её поступки.

Оделия крадучись вела их в темноте к обсерватории, словно парящая в ночи тень. Дверь в здание была открыта, и никто её не охранял.

Друзья направились наверх, к куполу, эхо их шагов разносилось по пустому первому этажу обсерватории.

На лестнице Оделия вдруг замерла и приложила палец к губам. Пейсли кивнула. Шедший последним Корбетт тоже остановился. Дальше вверх по ступеням, ведущим под купол, Оделия стала двигаться ползком. Пейсли двинулась за ней; и они вдвоём осторожно выглянули из-за последней ступеньки.

Телескоп, которому полагалось стоять в центре помещения, исчез, его место заняла машина, сделанная из ночного серебра. Пейсли оглядела сложное нагромождение шестерёнок. Машина оказалась больше, чем она предполагала: созданный матерью прибор, с помощью которого учёные надеялись узнать все тайны Небесного Механизма, и был установлен на том же возвышении. Как и телескоп, загадочный прибор имел вытянутую вверх часть – она проходила сквозь отверстие в куполе словно палец, указывающий в Небеса, а точнее – прямо на комету Вольстенхольма.

Внимание Пейсли привлекло какое-то движение: шестерёнки повернулись, и она увидела, что за машиной стоит мама. Оделия схватила Пейсли за запястье.

– Ещё рано, – прошептала она, оглядывая помещение.

Пейсли проследила за её взглядом и увидела Дэкса и Дока Лэнгли: их держали Таракан и Лорена. Руки мальчика были сжаты в маленькие кулаки.

Рядом с ними стояла девочка с длинными волосами, на вид чуть старше Дэкса, с ног до головы одетая в чёрную тафту. Пейсли уже видела её прежде: именно эта девчушка с умным личиком приходила на лекцию профессора Виолетты Фицуильям вместе с Тараканом.

Пейсли замутило.

Она поняла, что все присутствующие смотрят на эту девочку и исполняют её приказы.

– Это она… Тёмная драконица. Почему она такая юная? – спросила Пейсли у Оделии.

– Не обманывайся. Вспомни, у неё драконье прикосновение вечной жизни. Очень редкий дар. С тех пор как её прикосновение проявилось, она не стареет; у большинства из нас дар обнаруживается в начале подросткового возраста, у кого-то чуть позже, а у кого-то даже раньше.

Пейсли почувствовала, как в груди поднимается волна ненависти.

Этот ребёнок – Тёмная драконица, и она забрала у Пейсли всё.

Девочка напряглась, готовясь броситься на врага, но Оделия опять удержала её.

– Подожди, – прошептала она. – Когда придёт время, мы ударим вместе.

Они наблюдали, как злодейка кладёт часы на верстак и от огня Лорены они раскаляются докрасна, как Тёмная драконица, взяв часы, сжала их так, что из её ладоней потекла на пол струйка чёрной пыли. Когда она разжала кулаки, у Пейсли перехватило дыхание.

Камень-Сердце.

– Что это? – прошептала Пейсли, наблюдая, как Тёмная драконица достаёт из кармана Пламя Души и соединяет вместе две части драконьего сердца.

Оделия тихо ахнула.

– Нет, – прошептала она.

Пейсли взглянула на ходящую с драконами, а потом снова посмотрела на Тёмную драконицу – та торжествующе улыбалась.

– Великолепно, – она подняла камень над головой. Он пульсировал и светился мягким красным светом. – Я ещё на шаг приблизилась к безграничной власти. – Её невинное детское личико сияло – очевидно, она представляла свою скорую победу. Тёмная драконица подошла к Виолетте и протянула ей сердце. – Возьми и заставь его работать. Верни мне моего дракона, моего Малгола.

Виолетта покачала головой:

– Нет.

Глаза Тёмной драконицы вспыхнули, и она ладонью ударила Виолетту по лицу.

Дэкс не выдержал: он изо всех сил пнул ногой в каркасе Таракана в голень, вырвался, пробежал через всю комнату и через боль запрыгнул на спину Тёмной драконице.

– Тебе нужен дракон?! Я дам тебе дракона! – завопил он, обеими руками сдавливая шею их мучительницы и одновременно пинаясь каркасом.

Тёмная драконица сбросила с себя мальчика, и тот упал на пол.

Виолетта метнулась вперёд и прижала сына к груди.

Когда Дэкс прыгнул на Тёмную драконицу, Пейсли вырвала руку из руки Оделии, молнией промчалась через обсерваторию и с размаху ударила Тёмную драконицу телескопом по затылку:

– Отпусти мою семью!

Тёмная драконица запустила руку в волосы, потом удивлённо поглядела на свои окровавленные пальцы, но изумление на её личике быстро сменилось обычной маской невинности. Пейсли мгновенно пожалела, что ударила этого очаровательного ребёнка.

– Я никогда не отпущу твою семью, – произнесла Тёмная драконица сладким голоском.

Кто-то вырвал из руки Пейсли телескоп; обернувшись, она увидела дядю Гектора.

– Не делайте этого! – взмолилась Пейсли.

Однако дядя не стал её слушать: швырнув телескоп на пол, он схватил племянницу и заломил ей руки за спину. Пейсли отбивалась как могла, но силы были не равны.

– Помогите нам, дядя Гектор, пожалуйста! – упрашивала Пейсли. Она извернулась и посмотрела ему в глаза.

Гектор покачал головой:

– Как ты не понимаешь – Тёмная драконица поможет всем нам!

– Ты ошибаешься, Гектор! – воскликнула Виолетта. – Она всех нас уничтожит. Нет никакого дракона – есть комета, огромный шар из льда и камня, и, если притянуть его к нам, у него не вырастут крылья, он не приземлится на землю подобно дракону: он раздавит и уничтожит нас всех.

– Ты чудесная женщина, Виолетта – Эдмунд не зря тебя выбрал, – но ты всегда жила лишь холодным разумом и придерживалась голых фактов. Факты можно подтасовать, они могут ввести человека в заблуждение. Лишь вера неизменно истинна, и я всегда верил в Тёмную драконицу и в её мечту. Я верил, что снова увижу Эдмунда, что я буду вознаграждён. – В глазах дяди Гектора горела непреложная убеждённость в своей правоте. Когда взгляд у человека становится таким, его уже никто и ничто не переубедит.

Тёмная драконица улыбнулась:

– Я верну Великих драконов; я буду управлять всеми путями. Я открою Завесу, и все, кого мы потеряли, вернутся к нам.

– Дядя Гектор, даже если она сдержит своё обещание, знайте, отец бы не захотел, чтобы вы его возвращали! Только не так, не ценой больших разрушений! Подумайте о Великих драконах – скольких людей они убьют по её приказу! – Пейсли кивнула на Тёмную драконицу.

– Но Пейсли, мы с ней оба убийцы. Я убил твоего отца – именно поэтому мне нужно, чтобы Тёмная драконица открыла Завесу.

– Что?! – воскликнула Виолетта. – Ты убил Эдмунда, своего родного брата?! Почему?!

– Эдмунд мне рассказал про свою работу на орден. Он рассказал мне всё. Я понял, что должен его остановить. Но… я так по нему скучаю. Как только Тёмная драконица вернёт Эдмунда, он увидит, что ошибался, и будет служить ей, как служу я.

– Нет, – твёрдо сказала Пейсли. – Отец никогда бы не отказался от своих убеждений и никогда не присоединился бы к вам и Тёмной драконице.

– ДОВОЛЬНО! – взревела Тёмная драконица. Её испачканные в крови волосы растрепались. Она покачала головой. – Веками я пыталась вернуть миру его законных владельцев, но постоянно терпела неудачу. На этот раз я преуспею. Я спасу всех нас от лжи механиков, от ереси Верховного Конструктора, от гнусных деяний Георга и слабости ходящих с драконами. Я одержу победу и верну в этот мир Великих драконов. Я буду править Механизмом, а ты, Виолетта, мне поможешь.

Тёмная драконица посмотрела на мать Пейсли, затем подошла к её дочери, которую дядя Гектор по-прежнему крепко держал за руки. Тёмная драконица отвела от лица Пейсли кудрявую рыжую прядь, и девочка резко дёрнула головой. – Очень жаль, что до этого дошло, – проворковала Тёмная драконица. Она запустила маленькую руку в складки плаща и выхватила клинок из ночного серебра, потом поцеловала Пейсли в щёку и по самую рукоятку вонзила нож в грудь девочки.

Глаза Пейсли округлились от ужаса.

– Нет! – пронзительно закричали Дэкс и Виолетта.

Тёмная драконица выдернула лезвие из тела Пейсли, и та упала, скорчившись на полу и прижав руку к груди.

Её накрыла мрачная тень.

Глава тридцать третья

Ночь между мирами

Боли Пейсли не чувствовала.

Она вообще ничего, не чувствовала: ни надежды, ни радости, ни печали, ни злости. Она просто знала, что существует. Сначала она даже не пыталась понять, где находится – достаточно было и того, что она просто есть.

Впрочем, один вопрос у неё вскоре все же появился.

– Кто я? – спросила она.

Сначала у неё возникло чувство дежавю.

Её окружала непроглядная тьма. Пейсли не сомневалась, что уже много раз здесь бывала, просто не могла вспомнить, где «здесь» и когда это случалось.

Возможно, подумала она, я и сама часть этой тьмы. Однако чем больше она об этом размышляла, тем явственнее ощущала, как отделяется от тьмы и превращается в нечто отдельное, поэтому в конце концов тьма осталась тьмой, а Пейсли кем-то другим.

«Я – это я», – подумала девочка и в тот же миг увидела свет, словно вдалеке загорелась одинокая свеча.

Она устремилась к этому свету – как вода в русло ручья.

Пейсли не понимала, является ли она камешком, над которым катится водный поток, или листком, плывущим по волнам.

В любом случае свет оставался на месте, не приближаясь и не удаляясь: ровное сияние не двигалось, и Пейсли стремилась к нему во мраке.

Она знала, что тьма не имеет границ, распространяется на всё вокруг – и в то же время понимала, что это не так.

– Где я? – спросила она.

Тьма вокруг заворочалась, принимая какую-то форму.

Под ногами у девочки возник каменный пол, по обеим сторонам от неё проступили две стены из грубого камня, образовав узкий проход. Пейсли прикоснулась рукой к холодному камню – это ощущение успокаивало, казалось знакомым.

Она знала это место. Она находилась между. Не между двумя стенами потайного коридора у них дома, а между двумя мирами. С одной стороны лежал мир, который она только что покинула, а по другую сторону находилась Завеса.

Этот небольшой пространственно-временной коридор – граница между двумя мирами.

Свет по-прежнему горел – маленький негаснущий огонёк. Пейсли поняла, что он всегда будет находиться там, не приблизится и не отдалится – если она этого захочет.

– Почему я здесь? – спросила она.

Тут её сердце, разум и душа ожили, и Пейсли ощутила давление обоих миров.

Она всё вспомнила и всё почувствовала. Словно до сих пор она была с закрытыми глазами, а теперь подняла веки. Абсолютный мрак сменился светом и тьмой – между Завесой и миром пролегли тени.

Мягкое сияние никуда не делось, источник его по-прежнему находился вне пределов досягаемости, но теперь появился другой свет, и он оказался ближе к Пейсли.

Свет заполнил коридор позади девочки – как будто открылась дверь потайного прохода в комнате Дэкса. Это был свет её мира: бледное слабое свечение проникло в коридор между мирами.

Пейсли знала, что позади неё нет комнаты Дэкса, а ещё знала, что в этом свете находятся прижавшиеся друг к другу Дэкс и мама – они сейчас в обсерватории, в Нижнем Гринвиче. Этот свет нёс с собой боль, страдания и непростые решения.

Она обернулась и посмотрела на ровный огонёк, такой спокойный и мирный. Пойти к нему – значило бы отправиться за грань, за Завесу. Там не будет ни боли, ни страданий.

Пейсли протянула руку и ощутила, как всё её тело обволакивает тепло; её душа словно расправила крылья. А из мягкого сияния Завесы вышел её отец:

– Пейсли?

– Папочка! – Она подбежала к отцу и обняла его. Он был тёплый, настоящий.

Отец тоже крепко обнял её и поцеловал в макушку:

– Как же я по тебе скучал, моя дорогая! – Он погладил огненно-рыжие волосы Пейсли, отвёл несколько прядей от её лица и сжал её щёки в ладонях. – Ты так выросла. – Он снова крепко её обнял. Пейсли заплакала и прижалась щекой к его груди. Она скучала по отцу больше, чем думала. – Пейсли, что ты здесь делаешь?

– Я… – Пейсли обернулась и посмотрела на яркий свет в конце коридора. – Наверное, я умерла. – Она взглянула на отца и вздрогнула – он смотрел на неё с безмерной печалью:

– Нет, Пейсли, ты должна вернуться. Твоё время ещё не пришло.

Пейсли опустила глаза и увидела у себя на груди кровавое пятно.

Эдмунд судорожно вздохнул.

– Всё будет хорошо, – пообещал он и, подняв руку, потянулся к свету Завесы.

Хотя это сияние находилось далеко от них, отец зачерпнул свет рукой, и он заполыхал у него на ладони словно горящая звезда. Свет обволакивал их обоих успокаивающим теплом. Отец протянул этот свет Пейсли, и она взяла его. Яркая звезда в её руках мгновенно потемнела, став чёрной, и в этом чёрном шаре искрились все цвета радуги, но ни один не выделялся. Шар начал подрагивать, его гладкие края стали расползаться в разные стороны, и он стал похож на трещину в мире.

Эдмунд направил руки Пейсли к ране в её груди, и свет из-за Завесы проник в её тело. Пейсли изумлённо ахнула.

– Ну вот, теперь ты можешь вернуться, – сказал Эдмунд и погладил дочь по щеке.

Пейсли снова обняла отца и прижалась к нему крепко-крепко:

– Но я не хочу тебя покидать.

– Пейсли, сейчас ты нужна Дэксу. Тебя не должно быть здесь, ещё рано. Однажды мы снова будем вместе: ты, я, мама и Дэкс. Но сейчас ты должна вернуться. Пообещай мне, что всегда будешь слушать своё сердце и следовать его зову, даже если он прозвучит вразрез с песней твоих звёзд.

Пейсли подняла глаза и изумлённо посмотрела на отца:

– Я не понимаю, о чём ты говоришь.

Эдмунд наклонился и поцеловал её в лоб:

– Ты поймёшь. А теперь иди: ты нужна своему брату.

Позади неё раздался голос:

– Пейсли!

– Дэкс?

Девочка повернулась и посмотрела на свет, а когда снова повернулась к отцу, его уже не было – осталось лишь неяркое сияние Завесы.

Прошла целая вечность, а может, секунда – и Пейсли полетела вниз, к свету.

Глава тридцать четвёртая

Вторые звёзды Пейсли Фицуильям

Пейсли не чувствовала ничего кроме боли.

Ещё она слышала страдание в голосе брата. Её голова лежала у него на коленях; одна нога Дэкса торчала под странным углом, по его щекам текли слёзы. Он покачивался из стороны в сторону и жалобно повторял:

– Пожалуйста, не умирай, пожалуйста, не умирай.

Виолетта тоже была рядом: она рыдала. Вдруг она повернулась к Тёмной драконице и зло выкрикнула:

– Прошу, не направляй к нам комету! Мы же все умрём, все до единого!

Голос Тёмной драконицы был холоден и безжизнен, как ночное серебро:

– В пламени Малгола будут очищены лишь недостойные.

В недрах машины медленно и ритмично билась половинка сердца дракона, а электрикоэнергия текла по металлическим шестерёнкам как кровь.

Пейсли чувствовала, что её вновь наполняет жизнь – вначале едва ощутимо, а потом всё сильнее. Тепло, окутавшее её на грани между мирами, не исчезло, и свет Завесы остался в ней. Он начал двигаться в её теле, наполняя его жаром, живительной силой и огнём.

Пейсли не открывала глаз, но всё равно видела комнату внутренним зрением; она видела даже то, что происходило за пределами комнаты, видела весь мир и все пути. Она видела возможности, проникающие в мир из-за Завесы и вспыхивающие, как рождающиеся звёзды. Видела всё, что случилось, и видела всё, что может случиться, и это знание наполняло её ужасом и восторгом.

Она мысленно вернулась по своему пути назад и проиграла в голове всё, что произошло после того, как Тёмная драконица ударила её ножом.

Она упала, и мама с Дэксом бросились к ней.

Корбетт и Оделия выскочили из укрытия и бросились на Тёмную драконицу.

Оделия мчалась на врага, громко крича, вскинув кривые мечи.

Лорена и две ходящие с Тёмной драконицей напали на ходящую, окружили и связали, её мечи валялись на полу.

Пейсли слегка двинула рукой – и ощутила под пальцами холодное лезвие одного из изогнутых мечей Оделии: когда оружие упало, его никто не потрудился подобрать.

Образы в голове Пейсли сменились картинками настоящего, и она увидела всё происходящее вокруг: Корбетт с окровавленным лицом и в синяках, оставленных Тараканом, сидел за пультом управления машины, у него за спиной, положив руку ему на плечо, стояла Тёмная драконица и шептала на ухо:

– Приведи его мне. Приведи моего дракона.

Корбетт медлил, явно колеблясь.

Тёмная драконица подошла к Виолетте, схватила её за волосы и, оттащив от Пейсли и приставив ей к горлу нож в крови дочери, поволокла к машине.

Корбетт перевёл взгляд с Тёмной драконицы на заплаканную бледную Виолетту.

– Нет, – одними губами произнесла она.

Внутренним взором Пейсли видела, что в голове у Корбетта проносится множество вариантов и что случится за секунду до того, как он решит, что нужно сделать.

– У вас есть информация о положении кометы на небе?

Тёмная драконица кивнула дяде Гектору, и тот достал из кармана журнал наблюдений.

Корбетт стал просматривать журнал, чтобы найти положение, в котором комета находилась накануне ночью. Машина заработает. Она сдвинет комету с траектории, но не пошлёт её прямиком к Земле. Комета пройдёт очень близко к планете, может, даже слегка заденет её, но это лучше, чем направить комету прямо к ним. Он провёл пальцем по столбцам чисел, делая вид, будто выискивает нужные значения и вводит их в машину, потом стал поворачивать диски, выставляя координаты. Делая это, мальчик взглянул на Виолетту. Пейсли видела, что мама мысленно проверяет вводимые Корбеттом числа. Она слегка нахмурилась, сосредоточившись. А потом её лицо стало непроницаемой маской; прикусив нижнюю губу, она едва заметно кивнула Корбетту. Тот стиснул зубы и повернул последний диск. Машина пришла в движение.

«Может быть, всё будет хорошо», – подумала Пейсли, наблюдая, как смещаются золотые линии путей и крутятся невидимые шестерёнки. Тёмная драконица отошла от Виолетты, и та осталась стоять на коленях на полу.

– Возрадуйтесь, ибо вы станете свидетелями. Сегодня ночью Великий Малгол начнёт своё нисхождение, и величие Земли вскоре будет восстановлено. – Тёмная драконица потянула за рычаг сбоку машины.

Глубоко внутри механизма загудели, вращаясь, шестерни. Сначала звук был тихим, но постепенно становился всё громче.

Вибрация усилилась, механический гул заполнил помещение, заполнил всё вокруг.

Пейсли почувствовала, как этот рокот проходит в каждую клеточку её тела, и открыла глаза.

Обсерватория походила на мираж, навеянный в жаркий летний день. Края всех предметов казались нечёткими.

Пейсли снова закрыла глаза, выискивая дорожки в механизме, которые увидела ранее, за Завесой, но вместо них увидела разрыв. Разрыв пути.

Пришло время подняться.

Глава тридцать пятая

Призраки ночи

Пейсли схватила кривой меч Оделии и стремительно вскочила на ноги словно могучая драконица. Тело налилось силой и двигалось так, как будто прикосновение Завесы возродило девочку заново.

Дэкс едва успел заметить, что произошло. Он открыл было рот, чтобы окликнуть сестру, но, когда Пейсли бросилась на Тёмную драконицу, слова застряли у него в горле.

Почувствовав движение воздуха, Тёмная драконица обернулась, но недостаточно быстро: Пейсли, размахнувшись, нанесла удар, и лезвие, описав широкую дугу и распоров тунику Тёмной драконицы, вонзилось ей в рёбра.

Тёмная драконица взмахнула ножом и отразила следующий удар. Глаза её округлились от страха и недоумения:

– Я же тебя убила!

Пейсли пылала мщением, её развевающиеся волосы горели огнём; она шаг за шагом теснила Тёмную драконицу, нанося ей один удар за другим.

– Я была мертва. Я была за гранью жизни, но вернулась.

Красивое личико Тёмной драконицы исказилось, она отбросила от себя Пейсли.

К ним метнулась Лорена.

– Нет! – Тёмная драконица предупреждающе вскинула руку. – Только я и Пейсли.

Пейсли насмешливо склонила голову, изобразив поклон. Ни на секунду не отводя глаз от Тёмной драконицы и уходя от удара в голову, она поднырнула под руку своей противницы и стремительно развернулась. Оказавшись за спиной Тёмной драконицы, Пейсли сильно ударила её между лопаток рукоятью своего меча. Она чувствовала огромную силу, все её движения были грациозны и точны. Оглушительно взревев, она прыгнула к Тёмной драконице, которая безуспешно пыталась вернуть себе преимущество в схватке.

– Ты ничто! – крикнула Тёмная драконица. – Всё в моей власти. Машина приведёт ко мне Великого дракона, и весь мир будет моим! Я видела звёзды, под которыми ты родилась, я прочитала твой путь. Ты скоро умрёшь!

В груди у Пейсли кипел гнев, её жар и пламя крепли. Девочка набросилась на Тёмную драконицу и с силой ударила её плечом, впечатав в машину.

Ударившись о металл, тело Тёмной драконицы хрустнуло, она выронила нож; её окровавленная голова оставила на машине липкий тёмный след.

Лицо Пейсли находилось в паре дюймов от лица Тёмной драконицы.

– Я уже умерла, – процедила Пейсли. – Я выполнила предначертанную мне звёздами судьбу. Теперь я сама буду выбирать, что мне делать, и я хочу уничтожить тебя! – Пейсли смотрела в глаза Тёмной драконице. Она не видела, как в мироздании образуется дыра, бесконечная буря мрака, и неслышно двигается к ним, но она это чувствовала. Пейсли ощущала траекторию движения этого сгустка тьмы и инстинктивно звала его.

Мощь этой бреши в ткани мира окутала девочку, и она улыбнулась, когда глаза Тёмной драконицы округлились от ужаса. Дыра, которую Пейсли впервые увидела перед Завесой, переползла в мир живых – она походила на облако непроницаемой ночи и непрерывно двигалась. Пейсли сделала шаг назад, наблюдая за этим сгустком тьмы.

Тёмная драконица словно приросла к месту, прижавшись спиной к машине:

– Пейсли, пожалуйста! – Она выставила перед собой руку.

Пейсли направила свою волю на тёмное облако, и оно прошло сквозь руку Тёмной драконицы, забрав её за Завесу.

Тёмная драконица пронзительно закричала, а Пейсли почувствовала, что мир снова обретает фокус: края предметов перестали расплываться. Девочка потеряла контроль над дырой и могла только наблюдать, как пространственный разрыв уплывает прочь, двигаясь собственным путём, проходит сквозь угол машины, забрав с собой кусок металла, словно его и не было, а потом растворяется в воздухе так же быстро, как появился.

Тёмная драконица упала на колени, прижимая к груди обрубок руки. Не было ни крови, ни открытых ран. Завеса забрала кусок плоти, запечатав всё.

Пейсли попятилась и выронила меч Оделии.

– Пейсли, – тихо произнёс Дэкс дрожащим голосом и посмотрел на сестру. Девочка потянулась к нему, но брат отпрянул. В его округлившихся глазах была настороженность.

Пейсли проглотила подступившие к горлу рыдания, но по её щекам всё равно потекли слёзы. Она взглянула на корчащуюся на полу и воющую от боли Тёмную драконицу. Лорена склонилась над хозяйкой и подняла её на руки, а та держалась за раненую руку.

Пейсли ощутила, как комната стремительно надвигается на неё, всё вокруг обрело чёткий фокус. Грудь сдавило, воздух стал тяжёлым, в ушах зазвенело. Вибрация машины изменилась: звук сделался глухим и угрожающим. Девочка всё ещё смотрела на Дэкса, чувствуя ком в горле, в голове билась отчаянная мысль: «Что я наделала?! Что я сделала с машиной, с Тёмной драконицей, с Завесой, с миром?!»

Вдруг Дэкс вскрикнул, упал на спину и поехал по полу: машина притягивала его каркас, как магнит притягивает булавки.

Пейсли прыгнула к брату и схватила его за руки. Дэкс вцепился в сестру, и на миг они замерли, глядя друг на друга – оба понимали, что мир изменился, и обоим было очень страшно.

Машина завибрировала ещё сильнее, и Пейсли с Дэксом заскользили по полу; мальчик врезался в машину, и его каркас прилип к ней.

– Пейсли, что случилось? Что ты сделала? – спросил он, потрясённо глядя на сестру.

– Я… не знаю.

– Что это за штука?

– Это была Завеса. – Пейсли почувствовала, что дрожит, вспоминая тёмную дыру.

– Берегись! – крикнул Дэкс и пригнулся. Над ним пролетело несколько металлических предметов, и все они стукнулись о машину.

Пейсли поспешно обняла брата, прикрыв его своим телом.

– Нужно уходить отсюда. – Она подхватила Дэкса под мышки и попыталась оттащить от машины; её мышцы налились силой, спина не болела, сердце билось ровно и сильно. Однако машина оказалась сильнее.

– Бесполезно. Нужно отстегнуть каркас, – пробормотала Пейсли.

Они вместе начали расстёгивать пряжки и ремешки, фиксирующие каркас на ноге.

Вибрация усилилась: машина, издавая низкий вой, начала притягивать металлические предметы, и они полетели к ней по воздуху.

Дэкс вытащил ногу из каркаса, и Пейсли в последнюю секунду оттащила брата в сторону – мимо них со свистом пронёсся Таракан и впечатался в машину: рой металлических жуков у него в карманах утянул его за собой.

К вибрации добавился какой-то тихий жуткий звук, как будто рвалась материя.

Пейсли огляделась и увидела в воздухе ещё один сгусток тьмы – он дрейфовал по комнате, потом всосал окружающий его свет и исчез. Пейсли посмотрела на Дэкса: мальчик смотрел в ту сторону, открыв рот и выпучив глаза. Он сглотнул:

– Это сделала ты?!

Пейсли покачала головой:

– Нет, оно действует само по себе. Не знаю как, но Завеса проникла в наш мир. – Девочка содрогнулась.

Мгновение они смотрели друг на друга, потом Пейсли схватила Дэкса за руку и потянула к стене обсерватории. Открылась ещё одна тёмная дыра в пространстве, и она искрилась.

Дядя Гектор вперил неподвижный взгляд в сгусток тьмы, его лицо побелело от ужаса. Из тёмной дыры донёсся знакомый голос:

– Что ты наделал?!

Дядя Гектор потянулся к чёрной дыре и простонал:

– Эдмунд?

Пейсли не колебалась: подбежав к дяде, она повалила его на землю. Гектор грубо оттолкнул её и снова протянул руку к разрыву в пространстве, но не дотянулся: чёрный сгусток выплыл из комнаты, как грозовое облако.

– Эдмунд! – закричал дядя.

Дыра снова приблизилась к машине, поглотив часть рычага, и тот оказался разрезанным надвое. Отрезанный металлический прут упал на землю, а тёмный сгусток поплыл дальше по комнате, прямо к лежащей на полу Оделии и развязывающему её путы Доку Лэнгли.

– Берегитесь! – завопила Пейсли.

Док Лэнгли пригнулся, и чёрная дыра проплыла над ним.

Виолетта пронзительно вскрикнула.

– Мама! – закричали Пейсли и Дэкс.

Повреждения, нанесённые чёрной дырой, умножили внутренние неполадки, и машина, натужно загудев, начала разваливаться на части.

Звук вибрации стих, сменившись оглушительным рёвом.

– Драконы! – воскликнул Дэкс, указывая наверх. – Машина всё-таки сделала своё дело!

Пейсли подняла глаза и в отверстие в куполе увидела дракона – только это был не Великий дракон, а драконица кригаров – сине-зелёная, с бронзового цвета рогами и когтями. На спине у неё сидел мальчик, на вид ровесник Пейсли. У него были светлые волосы, его левый глаз закрывала повязка, и он улыбался, глядя вниз, словно всё вокруг его забавляло.

Следом за первым драконом прилетел второй, поменьше, зелёный как весенняя трава. У него на спине величественно восседала девочка, не старше Дэкса, в летней форме драконьих стражей. Белые волосы её сияли словно лунный свет, на коже ярко выделялись светло-голубые знаки кригаров, делая девочку похожей на ледяную статую.

Через отверстие в куполе, соскользнув по длинным верёвкам, закреплённым на спинах их драконов, спустились трое кригаров. Все всадники были не старше Пейсли и не младше Дэкса, все в форме кригаров и вооружены ночным серебром.

Дэкс подошёл к сестре и спросил:

– Что они здесь делают?

– Они явились за Пламенем Души, – ответила Пейсли, глядя, как мальчик неуклюже слезает с драконицы и направляется к сломанной машине. Она быстро обернулась: Лорена, держа на руках Тёмную драконицу, отдала приказ младшим ходящим, и девушки бросились к ней, держа оружие на изготовку.

Лорена дохнула огнём, целясь в девочку, сидящую на сине-зелёной драконице, однако драконица быстро вскинула крыло, заслонив свою наездницу.

Всадница выкрикнула несколько приказов на непонятном Пейсли языке – и все кригары устремились к ходящим с драконами.

– А где мама? – спросил Дэкс, оглядывая комнату.

– Я… не знаю. Я её не вижу. Мама была с другой стороны машины, перед тем как та сломалась. Я услышала, как она вскрикнула.

Пейсли и Дэкс стали пробираться через валяющиеся на полу обломки машины, поднимая куски ночного серебра и отбрасывая их в сторону, пока Тёмная драконица и её ходящие сражались с кригарами с севера. Пейсли увидела, что из-под куска металла торчит рука.

– Корбетт! – крикнула она и попыталась приподнять обломок машины, но тот оказался слишком тяжёлым.

Спустившийся с драконицы мальчик-кригар подскочил к ней и, ухватившись за другой край обломка, помог Пейсли его поднять. Из-под обломков машины выполз Корбетт: он был весь покрыт пылью и страшно кашлял. Кригар протянул руку и помог ему подняться на ноги.

– Спасибо. Погодите, а вы кто? – Корбетт оглядел форму незнакомца, а потом запрокинул голову и увидел взмахивающую крыльями сине-зелёную драконицу.

– Я Хэл, а это, – мальчик указал на драконицу, – Стерк-Натт. Стерк-Натт, ко мне! – скомандовал он, подняв руку вверх.

Драконица не сдвинулась с места, только скосила глаза и недовольно поглядела на него.

– У нас сейчас дела, – смутился Хэл. – Стерк-Натт, а ну быстро сюда! Ты меня позоришь.

Драконица насмешливо взвизгнула и пролетела над обсерваторией, оскалившись на бегущих к лестнице Тёмную драконицу и Лорену. Таракан скинул пальто и уже добрался до вершины лестницы.

– Пейсли! – пронзительно завопил Дэкс.

Пейсли повернулась и увидела, что брат пытается сдвинуть с места лист металла.

– Там мама, я её нашёл!

Пейсли, Корбетт и Хэл бросились к Дэксу.

Хэл и Корбетт подняли лист металла, а Дэкс и Пейсли на четвереньках заползли в углубление посреди груды обломков. Виолетта, придавленная кусками ночного серебра, протянула руку к своим детям. Пейсли и Дэкс ухватились за неё, а Хэл и Корбетт оттащили в сторону ещё один придавивший профессора обломок машины.

– Хэл, ви бихёвер дей! – закричала сверху девочка-кригар.

Хэл оглянулся и окинул взглядом поле сражения. Кригарам приходилось нелегко.

Пейсли увидела, что Лорена присоединилась к своим подручным, и теперь Тёмную драконицу нёс на руках дядя Гектор. По красивому, побледневшему от боли детскому личику катились слёзы. Оделия освободилась от пут и теперь своими крыльями заслоняла кригаров от пламени, выдыхаемого Лореной. Док Лэнгли тоже подобрал отвалившийся от машины длинный металлический прут и орудовал им как дубинкой, нанося удары всем, кто оказывался в пределах досягаемости.

Хэл похлопал Корбетта по плечу, взглянул на Пейсли, а потом вытащил из ножен меч и присоединился к схватке.

Пейсли опустилась на колени рядом с матерью. Изо рта Виолетты Фицуильям текла кровь, её тело неестественно изогнулось.

– Мама… – прошептала Пейсли. У неё задрожали губы.

– Милая моя, у нас мало времени. – Виолетта погладила дочь по щеке, потом коснулась кровавого пятна на её блузке. – Я думала, что потеряла тебя.

– Я… – Пейсли покачала головой. – Не могу объяснить, что случилось, но со мной всё в порядке, мама, я чувствую себя прекрасно. Что-то произошло… не знаю, что именно.

Дэкс тихо заплакал. Виолетта сжала руку сына:

– Послушайте меня. Я хочу, чтобы вы убежали. Слышите меня? Бегите без оглядки. Вот, возьмите. – Она с трудом вытащила из машины два спаянных вместе камня и вложила в руки Дэксу. Мальчик прижал половинку пульсирующего драконьего сердца к груди. – Уничтожьте их, если сможете, а если не сумеете, спрячьте и не дайте Тёмной драконице заполучить остальные камни. Если она соберёт их все вместе, то станет непобедимой. Понимаете? Вы должны найти два недостающих камня раньше неё!

– Да, – плача, одновременно кивнули Пейсли и Дэкс.

– Обещайте, что сделаете это и будете держаться вместе. Дайте мне слово.

– Мы обещаем, – сказала Пейсли.

– Жаль… что у нас мало времени. Я так хотела рассказать всё, что вам надлежит знать. Я бы хотела видеть, как вы растёте, любить вас. – Виолетта закашлялась.

– Мама, пожалуйста, не покидай нас! – взмолилась Пейсли.

– Я не хочу уходить, – прошептала Виолетта. – Не хочу вас оставлять. – Свет в её глазах погас, по щекам скатились две слезинки, и рука упала на пол.

– Нет, – помотал головой Дэкс. – Всё должно быть не так. Мы же нашли маму. Мы должны были отвезти её домой и жить долго и счастливо, самостоятельно найти свой путь – вот как всё должно было быть. – Дэкс сжал в кулаке половинку драконьего сердца, а другой рукой накрыл неподвижную ладонь Виолетты. – Почему мама не вернулась к нам, Пейсли? Ты же вернулась.

Пейсли зарыдала и прижала к щеке другую руку Виолетты:

– Не знаю, Дэкс. Она ушла, она…

– …она мертва, – с горечью сказал Корбетт и положил руку на плечо Дэксу.

Дэкс вырвался и резко обернулся.

– НЕТ! Я не дам маме умереть! – завопил он. – Она передвинула комету, создала новый путь. Она не может вот так просто умереть! У меня есть сердце! – Дэкс вскинул руку, и зажатая в кулаке половинка сердца заполыхала тёмно-красным между тонкими пальцами мальчика.

– Дэкс, какой от этого толк? – пожала пдечами Пейсли. – Этот камень не вернёт маму.

– Вернёт. Тёмная драконица собиралась с его помощью сломать Завесу. Она хочет вернуть в мир драконов и умерших людей – она может вернуть и нашу маму. Мы можем вернуть маму, Пейсли.

– Нет, Дэкс, мы же обещали. Мы обещали, что не позволим Тёмной драконице завладеть камнем.

– А мне плевать! Я хочу, чтобы мама вернулась! – гневно заявил Дэкс.

Пейсли потянулась к нему, чтобы успокоить, но тут их накрыла огромная тень: зелёный дракон схватил мальчика когтистыми лапами и взмыл в небо.

– Кригары, отступаем! – крикнула сидящая на драконе девочка. – Пламя Души у меня! Наше задание выполнено, отступаем!

Кригары перестали сражаться и побежали к свисающим до земли верёвкам, закреплённым на спинах драконов.

Пейсли кое-как поднялась на ноги и, побежав к отверстию в куполе, беспомощно наблюдала, как брат исчезает в ночи.

Сине-зелёная драконица тоже улетала вдаль, неся в когтях Дока Лэнгли; на спине у неё темнело пустое седло.

– Нет! – завопила Тёмная драконица на руках у дяди Гектора, прижимая к груди свою культю. – У них Камень-Сердце! Он нужен мне, мне!

– Не волнуйтесь, ваше темнейшество, Великий дракон приближается. Он восстановит свет своим пламенем. Мы вернём сердце. Мы отомстим за то, что они сделали с вами, но сейчас нужно уходить. Нужно заняться вашей раной, – сказала Лорена.

– Он приближается, – повторила Тёмная драконица. – Да. Он приближается. – Она вперила в Пейсли злобный взгляд. – Запомни мои слова: когда он прилетит, я тебя первой ему скормлю. – Её глаза искрились злобным весельем. – Мы с тобой ещё посчитаемся.

– Обязательно, – пообещала Пейсли.

Глава тридцать шестая

Оборот начинается

Медленно занимался рассвет.

Высоко в небе комета Вольстенхольма следовала по новому пути. Хотя Корбетт проводил вычисления в спешке, машина Виолетты сделала своё дело: она изменила направление движения кометы, чуть сдвинув её к Земле, и в ближайшие пару недель добрые жители Лондона будут тревожиться, не подозревая, что ход истории был изменён прямо в их прекрасном городе.

Сгустки тьмы, маленькие разрывы в ткани мироздания, ведущие прямиком за Завесу, появлялись за пределами разрушенного купола Гринвичской обсерватории и двигались по миру собственным курсом. Большая их часть исчезала почти так же быстро, как возникла, но не всегда обстоятельства складывались так благоприятно.

На другом берегу Темзы, примерно в двух милях от обсерватории, рыжий бродячий кот зашипел и выгнул спину дугой, когда мимо него проплыла по воздуху тень. Кот отбежал в сторонку, а тень проскользнула мимо, задев угол дома и повредив часть кирпичной кладки. Подождав, пока непонятное облако исчезнет, кот запрыгнул в образовавшуюся дыру – и попал прямо в чью-то кухню.

Тем временем в старой Гринвичской обсерватории Пейсли обнимала свою погибшую мать, отчаянно желая вернуть её из-за Завесы. Около неё на обугленном верстаке сидели Оделия и Корбетт: девочка слышала, как юная ходящая с драконами что-то шепчет своему соседу. Оделия пострадала от пламени Лорены, но не обращала внимания на раны, а Корбетт прижимал руку к боку и болезненно морщился.

– Нужно уходить, – сказала Оделия.

– Дайте Пейсли время – она только что потеряла всё, за что боролась. Её мама скончалась.

– С каждой минутой Дэкс улетает всё дальше. Нам нужно двигаться, и быстро.

– Вы можете полететь в погоню, но у нас-то крыльев нет. Позже мы что-нибудь придумаем, но сейчас Пейсли нужно попрощаться с матерью.

Пейсли погладила маму по голове и что-то зашептала ей на ухо.

– Почему она жива? – спросила Оделия про Пейсли. – Тёмная драконица ударила её в сердце, так почему она не умерла?

Корбетт пожал плечами:

– Об этом мы тоже подумаем позже.

– Тёмная драконица сказала, что видела звёзды Пейсли и что они предрекли ей смерть, так?

Корбетт снял свои очки и стал разглядывать разбитые стёкла:

– Мне казалось, у Пейсли вообще нет пути.

– Звёзды ведут нас по жизни, даже если мы их не видим, – заметила Оделия.

Корбетт опять пожал плечами и надел очки:

– Возможно, хотя, сдаётся мне, в этом мире больше нет определённости… И недавние события лучшее тому доказательство. Профессор Фицуильям смогла сдвинуть комету с её траектории при помощи машины – так почему Пейсли не может взять собственную судьбу в свои руки?

Они ненадолго умолкли.

– А что насчёт него? – Оделия кивнула на Хэла.

Мальчик-кригар, связанный Оделией, лежал на полу с кляпом во рту. Он уже давно перестал дёргаться.

– Ну, ему придётся подождать.

– Как думаешь, почему драконьи всадники забрали моего Владыку? – спросила Оделия.

– Не знаю. Можно спросить у кригара – если, конечно, вы его развяжете. Мне он кажется достойным человеком.

Оделия фыркнула и скрестила руки на груди:

– Внешность бывает обманчива. Я всегда думала, что Лорена одна из лучших ходящих. – Она стиснула зубы, и Корбетт услышал, как они скрипнули.

– Не могу поверить, что кригары просто бросили его.

Оделия пожала плечами:

– Воины, что с них взять. Если ты достоин – за тобой быстро вернутся; если бесполезен – значит, не стоишь усилий.

– Вот вам и верность, – пробормотал Корбетт и, немного подвинувшись, случайно уронил на пол сумку Пейсли. Поднимая сумку, он заметил под верстаком что-то блестящее и сначала решил, что это очередной сгусток Завесы, но блестящий предмет лежал неподвижно. Тогда ученик Виолетты протянул руку и подкатил к себе драконье яйцо. Он выпрямился, машинально повесил сумку на плечо и, не отводя глаз от яйца, спросил: – Вам не кажется, что оно изменилось?

Оделия мельком взглянула на находку:

– Я бы не сказала. Разве что покрылось сажей.

Корбетт перекатил яйцо между пальцами, но твёрдая поверхность не становилась чёрной, как раньше, а осталась тёмно-серой.

– Странно, – пробормотал Корбетт.

– Что не так? Земля бесспокойное место, я предпочитаю парящие районы, – добавила Оделия.

Пейсли поцеловала мать в лоб, медленно встала, сняла пальто Корбетта и, накрыв им тело мамы, подошла к друзьям.

– Пейсли, я… Я только хотел сказать…

– Не надо, Корбетт. Пожалуйста, ничего не говорите. – Пейсли вскинула руки, словно защищаясь, и Корбетт неловко переступил с ноги на ногу.

Через отверстие в куполе внутрь на обломки машины лился яркий свет утра. В солнечных лучах над телом Виолетты танцевали пылинки.

Пейсли почувствовала приближение очередной чёрной дыры, а потом увидела её. Чёрный, жуткий сгусток поглотил плывущие в воздухе пылинки, а потом заскользил к телу мамы. Пейсли наблюдала, как пространственно-временной разрыв накрывает его и забирает из этого мира.

Корбетт покосился на Оделию – та не сводила глаз с чёрной дыры, вторгшейся в мир живых.

Пейсли тяжело вздохнула и ссутулилась, словно ей на спину только что взвалили огромный камень. Она забрала у Корбетта сумку и повесила себе на плечо, потом подошла к Хэлу и развязала ему ноги:

– Вставай.

Кригар медленно поднялся; руки у него были связаны за спиной, во рту торчал кляп.

– Я хочу вернуть своего брата, и ты мне в этом поможешь, – сказала Пейсли. Хэл протестующе замычал, но девочка вскинула руку, призывая его замолчать. – Извини, но отныне ты мой пленник. Мне нужно что-то, на что можно обменять Дэкса, и ты вполне подойдёшь.

Хэл снова замычал.

Пейсли пронзила его гневным взглядом, и кригар умолк, умоляюще глядя на девочку своим единственным глазом.

Пейсли повернулась к Корбетту и Оделии:

– Вы двое, идите по домам, оставаться со мной опасно. Тёмная драконица будет охотиться за Камнем-Сердцем, а значит, за Дэксом; наверняка вскоре она нападёт и на нас тоже. Она, Таракан и… наш дядя.

– Пейсли, мы вас не бросим, – заявил Корбетт. – Мы не позволим вам рисковать жизнью в одиночку.

– Согласна, – поддержала его Оделия. – Я принесла клятву верности своему Владыке и не успокоюсь, пока вновь не окажусь рядом с ним.

– Да-да, – подхватил Корбетт. – Мы идём с вами, хотите вы этого или нет.

В душе Пейсли забрезжила надежда, словно лучик света, который она увидела у порога Завесы.

Она обязательно найдёт брата, и в этом ей помогут друзья.

* * *

Далеко на севере рассвет уже окрасил небо яркими красками. Дэкс сидел верхом на драконе позади светловолосой девочки и крепко держался за её талию. Было холодно, и мальчик прижимался к тёплой спине всадницы.

Ещё вчера он испытал бы восторг от полёта на драконе с настоящими кригарами, но сейчас ощущал лишь пустоту и горечь потери.

Перед глазами застыл печальный образ: Пейсли стоит посреди обломков и зовёт его, а на полу лежит мёртвая мама. Мальчик чувствовал, как слёзы у него на щеках превращаются в льдинки, а в кармане бьётся сердце дракона.

– Пейсли, – прошептал Дэкс, но завывания ветра заглушили его тихий голос.

Авторское примечание

Дорогой читатель,

Я искренне верю (вопреки верованиям механиков), что звёзды не определяют нашу судьбу, наоборот – мы сами её создаём, делая тот или иной выбор.

Наши пути не предуготавливает Верховный Конструктор – мы куём их сами своими делами.

Наш свет не даётся нам – мы сами взращиваем и питаем его в наших душах; позвольте ему сиять, защищайте его, если нужно, и увидите, как он начнёт озарять других людей, побуждая их становиться светлее.

Одна звезда может вести путника в ночи, а целый небосвод, полный звёзд, освещает ночь.

Мы все сотворены из звёздной пыли; помните, что вы состоите из той же энергии, что создала космос, – сияйте ярко, смело идите вперёд по пути, который сами выберете, и на всём протяжении этого пути озаряйте ночь своим светом.

Эннализа Эйвери

Слова благодарности

Мне очень повезло: я родилась под яркими звёздами, озаряющими мой путь все эти годы. Конечно, бывали моменты, когда свет мерк и я не видела дороги, но, когда это случалось, мне помогали замечательные люди, которые делились со мной своим светом и направляли меня.

Одним из судьбоносных моментов в жизни для меня стало вступление в Академию золотого яйца. Там я познакомилась с Ники Маршал, и она помогла мне многое узнать о писателе, которым я хотела стать, и историях, которые хотела рассказать.

Другим значимым моментом стал тот день, когда мы с моей замечательной подругой Энж Медхурст пошли одним путём, приведшим нас в магистратуру по специальности «писательское мастерство», где мы научились тому, как рассказывать о том, о чём хотим, и о том, о чём не хотим.

Мои удивительные собратья по перу и книжные единомышленники Джейн Мартин, Дебби Эдвардс, Линда Спендлав, Майк Эллвуд и Эбигейл Тэннер неизменно светили мне, как путеводные звёзды, направляли меня, а порой и тянули за руку.

Мой путь не был бы и вполовину таким весёлым, если бы не моя милая подруга Ванесса Харбор – с ней я всегда могу похихикать. Она вместе с потрясающей Тирой Невелл и Джоном Мейлоном стали первыми читателями моей книги и присоединились к Пейсли в её эпических приключениях.

Общество писателей и иллюстраторов детских книг освещало мой путь, как и сверхновая звезда в лице конкурса «Неоткрытые голоса». Я всё ещё покачиваюсь на славной волне удивительных возможностей, созданных Сарой Грант и командой «Неоткрытых голосов» – без них я бы никогда не встретила Хелен.

Если я Верховный Конструктор этой истории, то мой агент Хелен Бойл – это Ану, Великая драконица-праматерь, создающая эту Вселенную. Хелен куёт все пути и постоянно меня направляет. Я бесконечно благодарна за её свет и советы, мне трудно выразить, насколько я ценю её мудрость и дружбу.

«Схоластик» – это самое замечательное издательство, и я так горжусь, что могу путешествовать по своему пути вместе с ним. В день, когда я познакомилась со своим редактором Ясмин Морриссей, все звёзды определённо сошлись. Такое чувство, будто Ясмин всегда была частью Механизма. Как только мы познакомились, мне стало ясно, что с её энтузиазмом и энергией могут соперничать только Камни-Сердца.

Ясмин и Хелен невероятно мощные проводники, и я знаю: в день, когда они ступили на мой путь, надо мной сияла счастливая звезда.

Мира Небесного Механизма не существовало бы, если бы не моя замечательная семья: мой партнёр Джейсон, предоставивший мне отдельную комнату для работы над книгой, и наши чудесные дети – Либерти, Кристалл и Оук, обеспечившие меня наилучшим вдохновением. Эти четверо помогают мне оставаться искренней и честной, они мои путеводные звёзды, которые всегда укажут, в какой стороне север.

Я благодарю всех людей, которые путешествовали со мной по пути, приведшему к публикации этой книги. Спасибо всем участникам Академии золотого яйца, всем членам Общества писателей и иллюстраторов детских книг, всем моим друзьям в Twitter и, конечно, вам, дорогой читатель. Надеюсь, ваши звёзды светят ярко и постоянно, а история Пейсли переплелась с вашей историей крепкими узами, прочными, как ночное серебро.

Примечания

1

«Тернист путь от Земли к звёздам» (лат.).

Content

Аннализа Эйвери
Обещание ночного серебра

Глава первая Зов судьбы

Глава вторая Здесь живут драконы

Глава третья Драконье прикосновение

Глава четвёртая День малых оборотов

Глава пятая Звёздная круговерть

Глава шестая Неожиданный поворот

Глава седьмая Люди двора

Глава восьмая Тёмные мечты

Глава девятая Обещание ночного серебра

Глава десятая Тёмные дела

Глава одиннадцатая Открытие драконов

Глава двенадцатая Бесшестерённый болван

Глава тринадцатая Падение Таракана

Глава четырнадцатая Знание – сила

Глава пятнадцатая Ошибка Корбетта

Глава шестнадцатая Мастер обманщик

Глава семнадцатая Верхний Лондон

Глава восемнадцатая Драконье хранилище

Глава девятнадцатая Драконьи легенды

Глава двадцатая Все богатства мира

Глава двадцать первая Хранилище Дэксонов

Глава двадцать вторая Мастерица войны

Глава двадцать третья Бегство Фицуильямов

Глава двадцать четвёртая Дракон во тьме

Глава двадцать пятая Понеслись!

Глава двадцать шестая Драконье крыло

Глава двадцать седьмая Орден правильного оборота

Глава двадцать восьмая Спящие драконы

Глава двадцать девятая Сражение и предательство

Глава тридцатая Нижний Гринвич

Глава тридцать первая Встреча сердец

Глава тридцать вторая Пейсли на распутье

Глава тридцать третья Ночь между мирами

Глава тридцать четвёртая Вторые звёзды Пейсли Фицуильям

Глава тридцать пятая Призраки ночи

Глава тридцать шестая Оборот начинается

Авторское примечание

Слова благодарности

Примечания