Владимир Малыгин

Времена не выбирают

© Владимир Малыгин, 2023

© ООО «Издательство АСТ», 2023

* * *

Пролог

«Старики утверждают, что раньше и деревья были выше, и реки шире, и вообще люди жили совсем другие… Не та мутная мелкота, что нынче заполонила нашу страну. Нет, не та… Те, старые да древние, были… Богатыри они были, вот что! Не чета нашему нынешнему недоразумению…»

И далее все в этом роде!

Прочитал пару глав только что купленной книжки и плюнул с досады. Закрыл, засунул книгу в пакет, сам пакет свернул и отложил на сиденье рядом. На выходе бы не забыть. Оставлю на вокзале. Мало ли кому из пассажиров приглянется… А если и забуду, то не беда, в вагоне те же самые пассажиры имеются. Кому-нибудь да пригодится!

И книжонка-то пустяк, а раздражение теребит сердце, покоя не дает. Наверняка и давление подскочило. Из-за такой вот малости теперь весь вечер в трубу!

Брюзжу, словно старик столетний… Да я и есть старик! Только не столетний, до этого почтенного возраста мне еще жить и жить…

Дежурство это еще… Сторож ночной я в одной фирмочке. По причине возраста нормальную работу все равно не найти. Да и такой вариант тоже большая удача. Есть у меня подозрение, что взяли меня на эту должность лишь потому, что имелась армия за плечами. Намек такой был на собеседовании, про исполнительность и ответственность.

О, моя остановка следующая, пора поближе к дверям двигать! Потянулся рукой книжонку прихватить, да передумал – пусть в вагоне остается. Похромал потихоньку на выход. Вагон мотает из стороны в сторону, приходится придерживаться руками за спинки сидений.

В тамбуре передо мной еще какой-то мужичок выходить собирается. Остановились. Динамик остановку объявил, жизнерадостным таким голосом, что даже завидно стало – мне бы сейчас такую жизнерадостность!

Двери зашипели, пошли в стороны… Мужичок рванулся на улицу и вдруг словно споткнулся обо что-то! Чертыхнулся, наклонился, присел резко… А я уже разогнался вслед за ним и притормозить никак не успеваю! Чудом умудрился не налететь на чужой откляченный тыл!

Извернулся и боком обогнул мужичка, сделав пару приставных шажков вдоль синей стены тамбура! Ох, не по мне уже подобные упражнения! Даже суставы заскрипели от такой нагрузки.

Выпрямился и шагнул на перрон…

И замер… Прямо передо мной из ниоткуда появилась огромная крылатая фигура! Я моргнул. Глюки?

Колыхнулись складки серого балахона. Свистнул разрезаемый чем-то острым воздух. Я и сообразить ничего не успел! И не почувствовал ничего! Ни толчка, ни удара. Только замигали фонари на перроне, расплылись в желтые тусклые кляксы, накренились и завалились на бок. Перрон поплыл вниз. Сначала медленно, а потом все быстрее и быстрее. Темное небо закружилось вихрем, звезды слились в сверкающую сферу. Промелькнул похожий на глобус шарик моей родной планеты и улетел в сторону. Точно, глюки!

А потом все исчезло. И ощущение полета, и сфера со звездами. Вязкая серость окутала меня со всех сторон…

* * *

Ух! Что это было?

Послышался шелест и свист, еле слышный, на грани слуха… Насторожился, забарахтался в окружающем «нечто», постарался на приближающийся звук развернуться. Получилось. С трудом, но получилось!

Знакомая крылатая фигура промчалась так близко, что меня закрутило и отбросило в сторону взбаламученным потоком! Но успел разглядеть все в подробностях… Архангел с окровавленным мечом! А на мече, как на вертеле, поникшее тело того самого мужичка из электрички! Вместо которого я на перрон шагнул!

Да еще и архангел этот меня в пустоте увидел… Зыркнул глазами, как прожекторами, у меня душа самым буквальным образом в пятки ушла! Как не испепелил только?

Вращение замедлилось и остановилось. И голоса услышал, четко, разборчиво. Словно громкость подрегулировали.

– Что этот у тебя без дела болтается?

– А куда его девать?

– Да сбросить вниз, и вся недолга!

– Вниз ему нельзя! И наверх тоже. Думай, что с ним дальше делать будешь!..

– А что сразу я должен думать? Ты взялся, ты и придумывай!

– Я взялся? Это ты сразу вниз сбежал, чтобы свою ошибку исправить! Устранился, на меня все скинул! А теперь я крайним оказываюсь? Не выйдет! Вдвоем отвечать будем!

– Тише, тише, успокойся. Не нужно так нервничать. Да и услышать могут…

– Ты совсем там, внизу, двинулся? Ну кто нас здесь может услышать? Нет же вокруг никого!

– А этот? Ошибка который?

– Твоя, между прочим, ошибка!

– Да моя, моя, ты только успокойся. Показалось, что он видел меня…

– Когда?

– Да только что! Когда я с этим грешником мимо пролетал!

– Уверен? Или показалось?

– Не знаю! Но я бы на твоем месте проверил!

– Вот когда на моем месте будешь, тогда и проверяй… Ладно, не пыхти, гляну.

Пространство вокруг размазалось и замерло. Передо мной две огромные пернатые фигуры. Один с мечом завис, с тем самым, но только уже без тела. И крови на лезвии нет, пропала куда-то.

«Успел на мойку слетать», – мелькнула мысль. Усмехнулся.

– А ведь он и впрямь нас видит…

Вот теперь я их различил по голосу. Этого, который без меча, теперь для себя буду называть Первым.

– А я тебе что говорил? А ты – «показа-алось…»

– Это ты засомневался! – не согласился с мечником Первый.

Фигней какой-то занимаются. Как дети малые. Делать им больше нечего!

– Как это нечего? Да у нас тут столько дел! – возмутился тут же мечник.

Услышал мои мысли, гаденыш… Мечником тогда и будешь!

– Это у тебя столько дел! – тут же возразил первый архангел. – Ты-то у нас мотаешься все время вниз, не то что я…

– Так замотался, что ошибки начал делать. Пора перерыв устраивать. Или давай меняться? Я тебе – меч, а ты мне – свои весы… А ты, – строго глянул на меня, – следи за тем, о чем думаешь. А то я ведь и рассердиться могу!

– Это да, следи, – тут же поддакнул Первый, – а то ведь так можно и окончательно помере…

– А разве мне есть чего бояться? Я ведь уже все? Того? – перебил я первого архангела. И после короткой паузы тихонечко добавил: – Или еще нет?

– Всегда есть чего бояться. Тебе особенно!

– А чего именно нужно бояться?

– Как это чего? Тебе – всего! – И с укоризной покосился в сторону Мечника. – Дорого мне твоя ошибка обходится.

– Ошибся и ошибся, сколько раз можно одно и то же повторять! – не отступает Мечник, но понятно, что просто хорохорится, а на самом деле вину свою давно признал. Потому и разговор тут же переводит: – Так что все-таки делать будем с этим…

– Что, что… И деть его теперь некуда! Зря я тебя тут слушаю…

– Ну-у, давай хотя бы попробуем вниз отправить? Глядишь, и останется там, в аду… И не нужно больше голову ломать…

Вишу в пространстве и всеми силами стараюсь язык в… Во рту удержать! Чтобы в очередной раз не ляпнуть чего лишнего.

– Молчишь? Гордец? Ну молчи, молчи! – В голосе Первого послышалось отчетливое разочарование моим отказом говорить.

В его руке каким-то чудесным образом вдруг оказались весы, прямо из пустоты он их выдернул, фокусник пернатый, одна из чаш опустилась вниз, и архангел начал произносить приговор:

– Душа принята, взвешена и измерена. По делам воздаем и заслуги. Отправляйся в…

– Постой! – прервал я Первого, не стал молчать. Мне уже как бы и терять нечего! Так почему бы не побарахтаться еще немного напоследок? Глядишь, куда-нибудь и выбарахтаюсь! – Какие дела? Чьи? Вот он ошибся, а мне за это расплачиваться в аду? Нет, я на такое не согласен!

Первый от такой наглости даже поперхнулся:

– Смертный, ты забыл, с кем разговариваешь? Торговаться вздумал?!

– Да не смертный я уже, – возразил. Сразу не прибили, значит, выслушают хотя бы. – Благодаря кому я сюда раньше времени угодил? Что? Забыл?

Ох, что-то я раздухарился. Понесло меня во все тяжкие. Да и ладно! Нечего мне терять. Дальше ада не сошлют! Поэтому продолжаю:

– И в результате я теперь оказываюсь крайним? Да щаз-з!

– И что? – вкрадчиво спросил Мечник. И даже будто бы наклонился в мою сторону. По крайней мере, мне так показалось. Ментальное давление возросло настолько сильно, что буквально оттолкнуло меня в сторону. Но недалеко, Мечник не позволил мне отдалиться, тут же прихватил своей лапой, подтянул поближе. – Чем ты недоволен? Ты договаривай, не стесняйся…

– Всем! – отрезал и не стал больше ничего говорить. Потому что почуял подвох.

– Хорошо! Можешь просить. Только проси с умом и постарайся не перегнуть палку в своих просьбах.

Выпросил на свою голову. Убедил, называется! Ну и как выбирать? Хоть бы список какой дали со всеми позициями…

Что? Деньги? Дело, конечно, хорошее, и без денег на Земле никуда, но… Тогда власть? Если будет власть, будут и деньги! Тоже мимо, не по мне это… Главное что? Здоровье, сила, влияние, навыки и умения? Любовь? Сколько позиций ни называй, а нужно все…

Погоди, а почему я на одной позиции зациклился? Не было такого ограничения. Было сказано об одной попытке, одной просьбе! Так что просить могу сразу все! Пробую? Пробую!

– Можешь не утруждаться. Молодец! Соображаешь кое-что! – остановил меня Мечник. И пробормотал: – А ведь я с такой хитростью уже сталкивался… Да, сталкивался, был у меня за многие и многие тысячи лет подобный опыт. Этот, как там его? Хитрый такой… Он еще потом к своей жене никак не мог попасть, все по морю мотался и в разные передряги попадал. То с сиренами, то с циклопами…

Стою, не дышу. Правда, я и так не дышу, но как еще передать мое состояние? Замер, шевельнуться боюсь – судьба сейчас решается!

– К сожалению, не в моей власти все то, о чем ты себе надумал, выполнить. И не потому, что не могу, еще как могу, но тебе самому потом такая легкая жизнь быстро наскучит! – наконец-то вынырнул из своих воспоминаний архангел.

«Да не скучно мне будет! Наоборот, я о такой жизни всю свою жизнь, упс, мечтал!»

– Ты просто не понимаешь, что за маета у тебя тогда будет. Взвоешь от тоски и сдохнешь в муках! Поверь уж мне, с моим тысячелетним опытом.

«Да не взвою и не сдохну! А опыта мне лучше самому набираться!»

– Нет, даже не уговаривай! Обещание я свое сдержу, уговор есть уговор. Но получишь ты что-то одно!

«Ну не своло… Ох!» – промелькнула крамольная мысль, и я чудом успел придержать ее, прикусить за хвостик. Язык – гад и враг мой! Ну или что там у меня сейчас вместо него…

– Тело тебе будет здоровое! Сильное. И воин будешь хороший. И уж точно не из простых людишек! Будешь доволен! Там тебе и богатства хватит, и девок вдосталь…

– Эльфийки ушастые там есть?

– Что? – сбился с речи пернатый. – Какие эльфийки? Нет там никаких эльфиек!

– Плохо! К эльфийкам хочу!

– А тебе что? Свой мир не нравится? – вдруг обрадовано засуетился Первый. Хитро прищурился и в этот раз почему-то не рукой, а крылом махнул. – Так сделай хоть что-нибудь, чтобы исправить его! Все, разговоры закончились, пора!

Серое безмолвие снова вихрем закрутилось вокруг меня. И погасло.

Глава 1

Хрустнули и подогнулись колени, врезались в подбородок! Клацнули зубы, брызнули из глаз обильным потоком слезы и через солоноватую, застилающую глаза мутную пелену увидел прямо перед собой серую бревенчатую стену.

Удержаться на корточках не сумел, завалился на спину. Первым делом потрогал челюсть на предмет целостности и только потом торопливо протер ладонью лицо, попутно зацепив слипшиеся волосы. Нечаянно. Координация пока еще так себе. И голова кружится, пятна яркие мельтешат надо мной.

Проморгался, отдышался, зрение улучшилось – словно резкость появилась. Головой пока страшно крутить, головокружение вот оно, никуда не делось. Так и норовит гироскоп завалить. Да и не нужно никуда крутить, все и так видно.

Перед глазами оказался верх той самой стены, с которой я так удачно слетел. А там заваруха! Толпа на толпу наступает, железом звенит! Вслед за мной из этой толпы еще одно тело вниз грохнулось. И сразу понятно, что мертвое, мешком безвольным падало потому что. Хорошо, что упало чуть в стороне, а не мне на макушку. Но грязью меня с ног до головы все равно обрызгало.

Дернулся на автомате, и тут же голова уплыла. Как будто земля подо мной на дыбы встала! Желудок взбунтовался, еле рвотные порывы задавил. Повел глазами из стороны в сторону, осторожно, чтобы не повторилось только что пережитое.

Надо мной звон металла и треск дерева, яростная понятная и непонятная ругань и предсмертные хрипы… То и дело сверху какая-нибудь острозаточенная железяка падает. Убираться отсюда нужно, пока не придавило чем-нибудь!

Сел кое-как, преодолевая и навалившуюся тут же слабость, и головокружение, и затопившую сознание боль. Уперся в грязь левой рукой, отдышался и уже более осмысленно провел правой ладонью по голове – сначала по лбу, откидывая на бок грязные лохмы, а потом и до затылка добрался. Осторожно прикоснулся к спутанным волосам самыми кончиками пальцев.

Ничего себе у меня грива! Чуть ли не до плеч свисает! Грива да, знатная, только сейчас она помеха – как ни осторожничал, а пальцы все равно умудрились запутаться в склеившихся волосах, зацепились, дернули и потянули волосы за собой.

Заплясали перед глазами разноцветные звездочки, снова закружилась голова. Если бы не упирался одной рукой в землю, точно бы завалился на бок. А тут удержался, усиленно задышал, стараясь перебороть нахлынувшую уже в который раз предательскую слабость. В макушке так и стреляет болью, еще и горячая кровушка потекла и намочила брови, покатилась тонкой струйкой, да прямо в глаза.

Да чтоб вас всех! Всех ангелов пернатых, о них сейчас говорю! Облагодетельствовали так облагодетельствовали! От души! А ведь обещали, черти крылатые, в уши только что патокой не лили! Как они там говорили? «Тело подберем подходящее, сильное, да не из простых…» Что-то не чувствую я в себе ни силы особой, ни… Кстати… Сразу же пощупал пальцами ткань подола рубахи – и одежка на мне что на вид, что на ощупь самая что ни на есть простенькая. Это и есть ваше «не из простых»? М-да! Ну никому нельзя верить…

Ладно, не на курорте нахожусь, хватит пустых воспоминаний! Быстро осмотрелся по сторонам, не обращая внимания на вспыхнувшую в голове боль. Зря я так поспешил – если в одну сторону еще получилось повернуть голову без проблем, то уже в другую это дело не вышло. Небо надо мной тут же мотнулось вслед за моим движением, заскользило, споткнулось о башню, зацепилось облаками за флажок прапора на маковке и встало боком.

Само собой, не удержалось в такой позиции и навалилось густой мохнатой периной на каменную стену, пошло вокруг меня звенящей каруселью, ускоряясь в своем беге и быстро превращаясь в серо-темную воронку. Поплыло сознание, приутихли и пропали звуки сражения, а меня начало плавно затягивать в этот вращающийся вихрь…

Нет! Достаточно слабости! Собрался с духом, перевернулся на правый бок. Переждал головокружение, сплюнул заполнившую рот кровь, отдышался. Времени отлеживаться нет, тут же вроде бы как наверху мечами машут, палками острыми в друг друга тычут! Еще и прибить ненароком могут! Вон сверху еще одно безжизненное тело по проторенному мною пути на вытоптанную землю летит. Тут хоть и невысоко, но мне сейчас и легкого шлепка хватит.

Повезло, что не на меня – тело шмякнулось о землю с лязгом сминаемого железа чуть дальше. Мятый шлем подкатился к ногам, стукнулся о подошву сапога… Колено тут же прострелило вспышкой острой боли! И эта боль самым чудесным образом окончательно очистила сознание от накатившей так не вовремя слабости!

Перевалился на живот. До бревенчатой стенки рукой подать, а показалось, что добирался до нее целую вечность. Но дополз! На брюхе, помогая себе руками. А вот ноги отказались подчиняться. Малейшее движение ступнями тут же причиняло сильную боль, отдавалось в поясницу. Ну и коленки болели, не без этого.

Сел кое-как, спиной на стену откинулся, руками ноги уложил поудобнее. В ушах так грохочет, что голова раскалывается! Еще раз сплюнул, затылком к прохладному дереву прижался. Повезло, что при ударе челюстью о колени язык не откусил сам себе.

И вот это все то, чем меня Первый облагодетельствовал?

– Вот же сволочь, – отстраненно и уже привычно помянул архангела. Пусть ему там на небесах икается.

А глаза горячим так и заливает, только и делаю, что постоянно моргаю… Тыльной стороной ладони лицо протер, покосился на размазанную кровь. Сверху еще одно тело шмякнулось прямо передо мной, да так, что в лицо снова грязью брызнуло! Да откуда здесь столько грязи?!

Хорошо, что вовремя отполз с открытого места. Кстати, надо бы ноги убрать, что это они у меня во всю длину вытянулись? Нечего им так вольготно лежать! Подтянул их кое-как под себя с помощью рук. С трудом справился, со второй попытки, да и то через сильную боль в коленях.

Теперь можно и себя более подробно осмотреть. То, что на мне сапоги добротные, это я сразу приметил. Как и иссеченную в нескольких местах кольчугу с длинными рукавами. Что еще примечательного? Ножны прямые… От меча, наверное, потому что широкие больно. Пустые. И от ножа на поясе – тоже… Пролюбил я где-то все свое оружие, так получается.

Где? Тут и гадать не нужно где. Кроме как на стене, больше и негде. А где мой шлем? Или его изначально не было? Потому-то и голову мне пробили? И рядом ничего похожего не лежит. Чужой железный колпак в расчет не беру.

Наверху так и носятся яростные вопли, летят в небо под железный лязг надорванные хрипы и крики, и весь этот шум кроет заполошный колокольный перезвон.

Прямо передо мной, шагах этак в сорока, дымят развороченными крышами какие-то бревенчатые строения. Наши строения – тут же пришло четкое понимание. Между ними суетятся люди, бегают туда-сюда с деревянными кадушками… Это у них ведра такие? А что делают? И тут же сообразил, тугодум: да пожары тушат, не дают огню на другие домишки перекинуться! Откуда огонь, кстати? И почему я решил, что строения эти наши? Может, я как раз на стороне нападающих выступаю? Откуда такая уверенность? Память этого тела просыпается? Ну-ну…

Отдышался немного, успокоился. Стало легче, звуки разделились, в глазах окончательно прояснилось. И кровь перестала их заливать. Потрогал лоб, осторожно прикоснулся к макушке пальцами – подсохшая корка на месте недавней раны. Как так?

Между мной и домами огненным градом просыпались стрелы, впились в грязь дымящей паклей и тут же погасли, пыхнув напоследок вонючим дымом. Понятно теперь, откуда огонь взялся и почему крыши разворочены. Кровлю разворошили, чтобы огонь внутри потушить. Долго до меня простые истины доходят. Это тот, прежний, тормозит у меня в голове. Или у него? Нет, никаких у него! Все, птичка улетела, скворечник опустел! Теперь только у меня! Но бесит подобное зависание до злости.

Над головой в очередной раз звонко лязгнуло, стукнуло, и на голову земляная крошка просыпалась. Между бревнами тут земляная набивка? Мечи с кольчугами? Это в какой же век меня занесло на этот раз? Опять татары? Или нет? Ладно, позже поточнее узнаю. А вот то, что в рану чего-то там насыпалось, это плохо. С лекарствами здесь точно швах!

А эти два аборигена явно ко мне бегут! Рожи бородатые, злые, глаза по пятаку! Попытался рукой отмахнуться, первому подбежавшему ногу подбить, да куда там! Трепыхнулся снулой рыбехой и застыл без сил у стены.

– Живой?

– Живой, только ноги не ходят, и голова пробита! – Ответ сам собой с языка слетел, я даже и опомниться не успел.

Что вообще происходит? И язык знаю, понимаю местных отлично, и отвечаю даже! Выходит, свои? А что дальше?

А дальше стало не до размышлений. Парочка, недолго думая, подхватила меня под руки, вздернула вверх, развернулась и поволокла прочь от стены. Спиной вперед. И прямо через открытое место!

Почему-то очень четко вижу, как в нашу сторону очередной рой огненных стрел с той стороны летит. Из-за стены, значит. Сейчас по нам как раз и вдарит…

– Куда тащите, дурни! – завопил что есть силы. – Сейчас стрелами накроет! В сторону, в сторону уходите!

Дурни ничего не ответили, но направление тут же сменили, побежали шустро вдоль стены. Услышали, так получается.

А мне уже ни до чего! Ноги по земле волочатся, за каждую ямку цепляются, на камушках подпрыгивают. Боль в коленях такая лютая, что в глазах потемнело. А если там переломы? И что я тогда делать буду? Как жить-выживать?

– Куда его? – слышу сквозь боль крик над моим левым ухом. И громко до чего же, зараза такая, кричит, что даже оглох на это ухо.

И ответа никакого, понятное дело, после такого громогласного ора, не услышал. Но по тому, как тут же поменялось направление, в котором меня тащили, и по вновь вспыхнувшей в ногах боли понял, что скоро мои мучения должны закончиться.

– Сюда? – теперь уже прокричали сразу оба, и я оглох уже на оба уха. Ответа, само собой, и на этот раз не расслышал.

Почему-то мне казалось, что сейчас подхватят меня на руки и аккуратно уложат на какую-нибудь лежанку… Ага! Действительность оказалась куда проще. Проще и серьезнее. Два громогласных дурня просто скинули мое тело наземь! Как несли, так и бросили. Только не наземь, ошибся я, а на дощатый помост. Невысокий. На котором, это я уже потом рассмотрел, находилось много таких же бедолаг.

Как не ударился затылком о доски, не понял сам. Чудом, наверное. Руки-то они мне в последнюю очередь отпустили! Так я и полетел вниз, лишь в самый последний момент успел отвернуть голову в сторону. И уберечь ее от еще одной травмы.

Гады! Перевернулся на другой бок, в ту сторону, откуда меня бросили, а этих двоих уже и след простыл. Успели за новыми ранеными убежать. Ишь какие шустрые. И ругаться как-то сразу перехотелось. Остыл. Ничего же страшного не произошло.

Подумаешь, бросили! Не на землю же… А у мужиков дело! Раненых из боя выносят, помогают и спасают. Санитары…

И сразу же увидел, как чуть поодаль двое точно таких же медбратьев как раз на землю и кинули такого же, как я, страдальца! Присмотрелся – нет, не такого. Похоже, тот уже окончательно отстрадал-ся… А павших там в рядок укладывают под стеной длинного дома.

Пока присматривался да оглядывался, ко мне девчушка подскочила, бесцеремонно в плечо и бедро вцепилась, на живот перевернула, макушку ощупала. Краем глаза успел увидеть, как она откуда-то снизу выдернула странные железные штуки, а дальше не до любопытства мне стало – от боли пришлось крепко зажмуриться! Еще и волосы чуть было не выдернула, так их крутанула. Или еще что сделала, я не понял, но больно было очень.

Потом еще зубы попробовал стиснуть, чтобы не заорать от боли, да не вышло ничего. Зубы после столкновения с коленями тоже сильно болели, а какие-то так и вообще шатались! Вдобавок еще и десны опухли! Так что не получилось у меня ничего стиснуть, пришлось руку под лицо подложить и в торчащий из-под кольчуги заскорузлый от крови рукав лбом ткнуться.

– Ты потерпи, потерпи, – приговаривала под металлический лязг девчушка, что-то там делая при этом с моим затылком. И боль начала отступать. Сначала из резкой и дергающей превратилась в тупую ноющую, а потом и совсем пропала!

Увидел, как в сумку прячет свои железяки. На овечьи ножницы похожие. Да это она мне этими штуками волосы выстригла!

Откуда-то и вода появилась. Рану мне быстренько промыла, тряпицей сухой промокнула, подула и сразу же намазала голову чем-то пахучим!

– Ну вот и все! – Девчушка ловко обернула голову еще одной такой же серой тряпкой, сколола края деревянной заколкой. – Ты пока так полежи! Пусть рана подсохнет.

– Спасибо тебе, красавица! – пробухтел через рукав.

А голова опять плывет. Света белого не вижу, так кружится.

– Ишь, ходок! В голове дырка, все мозги наружу вытекли, помирать пора, а он клинья к чужой девке подбивает! – Это кто-то со стороны прокомментировал мою благодарность. Ну никак и нигде не обойтись без благожелателей!

– А на лбу у меня что? – придержал рванувшуюся прочь девчонку. – И ноги еще, ноги глянь!

– Гляну! – Быстрые пальцы пробежались по ногам, от бедер до стоп. – Где больно? Говори!

– Тут! И тут еще! – послушно ответил.

Повернул голову набок, осторожно, чтобы повязку не сбить, а перед глазами обтянутый платьем крепкий девичий задок оказался!

– Алена, ты глянь, глянь, куда он свои буркалы выпучил! – ехидно прокомментировал мое движение тот же мерзкий голос.

– Что? Вран, ты зачем меня отвлекаешь? – отмахнулась от комментатора девчонка и переступила с ноги на ногу. Платьишко на бедре еще больше натянулось… – Ушиб у тебя сильный. Травы на ночь приложу, к утру все и пройдет. А на голове я раны обработала. И… Ты это куда уставился, охальник?!

Поднял глаза… А девчушка смотрит на меня с возмущением. И столько усталости в этом ее взгляде, что стыдно мне стало. Не за себя, я-то ничего дурного и не замышлял, и оно у меня само как-то так получилось, но все равно очень неудобно перед этой вымотанной до чертиков девочкой. Она тут зашивается среди раненых, помогает им по мере своих малых силенок, а тут еще и… Доброжелатели всякие со своими дурацкими намеками! И головокружение сразу же прошло, и сознание вроде бы как очистилось от тугой плесени чужих эмоций. А ведь это он меня подставляет, прежний хозяин тела! Не хочет отступать.

– Ты бы язык свой попридержал! – бросил идиоту-комментатору. Пусть я его и не вижу, но окоротить должен. А то и впрямь разошелся он что-то.

– Вы гляньте, кто тут голос подал! – тут же встопорщил перья неизвестный. – То сидел ниже травы, тише воды, а как рану первую получил, так и духом воспрял!

– Ну чего ты к парню привязался? – влез в разгоравшуюся перепалку еще кто-то чуть дальше. – Васька себя хорошо показал! И на стене род не опозорил! В одного на ворога кинулся… Если бы на себя первый удар не принял, то нас со стены точно бы скинули!

– Вас не знаю, а вот его точно скинули! Сам видел! Летел вниз, растопырившись, словно курица с насеста!

– Тьфу, болтун! Ну скинули, и что? Зато живой. И нам сумел помочь! Опять же, спину ворогу не подставлял, как некоторые…

– А кто подставлял? Я, что ли? Это ты на мою рану намекаешь?

– Да я не намекаю, я прямо говорю!

– Да меня тоже со всех сторон били! Вот и получил по тому месту, о котором упоминать стыдно! А ты промолчать не мог? Обязательно при всех напоминать нужно было?

– Так и ты тоже Ваську при всех поносить начал, не принижая голоса! Так что думай, стоит ли так впредь поступать…

Кто это так за меня заступается? Жаль, голову не поднять. Да и не хочется поднимать, если честно. Хочется глаза закрыть и спать. Мазь так действует? И грохот сражения не мешает…

* * *

Очнулся, а вокруг тишина, ночь. Луна прямо над нами висит, огромная, желтая, освещает не хуже электрического фонаря.

Скосил глаза влево, вправо. Тот же помост с ранеными, ничего не изменилось. Что самое интересное, нигде храпа не слышу! Тишина… Сказал бы, что мертвая, да не тот момент, чтобы так говорить! Поэтому пусть будет глухая. И никто не шевелится, никакого движения вокруг, только спящие тела в рядок лежат. Ладно. Состояние у меня уже вроде бы как нормальное, можно попробовать осторожно приподнять голову. Ну-ка…

Затылок болью дернуло! Рана засохла, кожу стянуло коркой, потому и чувствительно так. Зашипел, замер, утихомиривая болезненную вспышку. Прошло? Прошло. Сжал зубы и продолжил вставать. Приперло очень потому что, на клапан надавило.

Сел, ноги с помоста вниз опустил. Зубы стиснул, в доски пальцами вцепился – ждал боли в коленях, но не дождался, все хорошо было. Осторожно перенес вес тела на ноги, прислушался к организму. Отлично! Ничего не болит, суставы в норме, и не шатает даже. А вчера ведь и шага не мог самостоятельно сделать после своего, теперь уже точно своего, эпичного приземления.

Кстати, а почему мне никаких травок к коленям не приложили? Обиделась, похоже, на меня за тот нечаянный взгляд девчушка… Или просто закрутилась, забыла. Скорее всего, что так и есть. Не на что тут обижаться.

А где моя кольчуга? Когда только снять успели! Огляделся, а все мое железо рядышком лежит. И пояс на броньке сверху. Даже нож с мечом принесли, в ножны вложили! А вот и шлем с подшлемником…

Протянул руку, ощупал пальцами гнутое железо. Спасители вы мои… Верхушка сильным ударом прорублена. Если бы не шлем, то не сидел бы я сейчас на этом помосте, а лежал во-он там, под стеной. В рядок с такими же точно несчастными.

Организм недвусмысленно дал понять, что не время сейчас любопытствовать! Пора вставать!

Шагнул раз, другой и остановился. Еще раз вслушался в свой новый организм. Отдых явно пошел на пользу. За время сна я это тело как свое начал ощущать.

Ну и куда мне идти? Память ничего нового в нужном мне плане не подсказывает. Пусто там. А терпеть сил нет. Переступил с ноги на ногу. Лежащий рядом со мной народ головы приподнял – умудрились услышать мое тихое шебуршание. Чутко здесь люди спят, сторожко.

– Василий, куда это ты ночью идти собрался? Ноги бы поберег, не ломал лишний раз.

Тихий голос ближайшего соседа заставил оглянуться.

– Да мне бы отлить…

– А чего тогда на месте мнешься? Али забыл, куда бежать?

– Забыл, – признался. – Не поверишь, но ничего не помню!

– Заладили! Тут помню, тут не помню! Дайте людям поспать. Ночь короткая, а завтра с утречка снова на стены идти! – зашикали на нас со всех сторон. – А ты, Василий, ступай за угол, потом прямо. Там унюхаешь, куда дальше идти. А ты, дядька, спи лучше. Вот как рассветет, так его обо всем и расспросишь…

Пока так шушукались, к нам женщина в темной одежде подошла. И тоже тихо так, если бы не луна, то и не увидел бы. Местные, они-то сразу внимание обратили и языки прикусили, отвернулись и сделали вид, что заснули. Вчера все бойкие на язык были, девчонку ту совершенно не стеснялись, а тут притихли. Ну и я с них пример взял, насторожился.

– Что за шум? Почему не спим? – Подошедшая меня выбрала крайним. Я же на ногах, в отличие от всех остальных, нахожусь. – Куда собрался?

– Мне бы в туалет, – попытался объяснить.

– Куда? В какой еще тулет? – переспросила женщина. Ухватила меня за рукав и потянула назад и вниз, на мое прежнее место. – Тебе лежать нужно! Давай помогу лечь…

– Да надо мне! – уперся я.

– До утра не можешь потерпеть? – сообразила женщина.

– Не могу, приспичило.

Стою, переминаюсь с ноги на ногу. И выражение лица при этом еще состроил соответствующее. Мол, сейчас-сейчас!

– Ну так иди, – удивилась сестричка. Ну а кто же еще? Мы же в лазарете находимся, так понимаю? В средневековом, насколько я успел разобраться. Значит, точно сестричка!

– А он не помнит, куда идти, – тут же влез в разговор еще один проснувшийся. С уже знакомым мне молодым и ехидным голосом. Как его там кличут? Вран? Похоже, что это он и есть! – Ему на стене так хорошо прилетело, что всю голову напрочь отшибло!

– Как это не помнит? – оглянулась мельком на ехидного и явно удивилась его словам сестра. Ответа не стала дожидаться, сразу же развернулась в мою сторону: – Что? И правда не помнишь ничего?

– Так по голове же прилетело, – постарался я отмазаться. Чем не подходящая причина? И рана на темени как раз присутствует.

– Вот беда-то! – всплеснула руками санитарка. – Ну да ничего, бывает, что и опамятуешь от хорошего удара, да потом все равно все пройдет. Только потерпеть нужно.

– Да я что? Я ничего, – согласился. И добавил: – А терпеть-то уже точно сил нет.

– Ну пошли тогда, провожу и покажу, где у нас что, – подхватила меня под локоть женщина и потащила за угол, быстро перебирая ногами.

Пыхчу, стараюсь не отставать, а плохо получается. Переоценил я свое состояние, не оправился еще толком после падения со стены. Побаливают ноги, и шатает меня из стороны в сторону весьма ощутимо. Попыхтел-попыхтел и взмолился:

– Не могу так быстро! Не успеваю!

– Тут немного осталось, потерпи. А то придется портки менять, – не вняла моей мольбе сестричка и сильнее потянула вперед.

Дернула за руку, я засеменил… В голове болью полыхнуло, перед глазами помутилось, сознание сбой дало.

Ноги ожидаемо не успели за телом, зацепились одна за другую. Меня развернуло, затрещали суставы, локоть освободился от захвата… И полетел бы я носом на землю, если бы не моя сопровождающая. Точнее, не совсем она. Ткнулся я лицом как раз в то место, что у нее пониже спины находится. Ухватился руками, бедра облапил – очень уж падать на землю не хотелось. И ведь не специально все это проделал, оно само как-то получилось! Точно, башка не соображала ничего!

Но на колени все равно пришлось опуститься. А женщина в этот момент резко развернулась, а платье-то, или как там оно у нее называется, я не отпустил.

Сколько книг прочитал, сколько фильмов пересмотрел, и везде в таком вот случае ткань не выдерживает, с треском рвется в клочья, разлетается на две половинки, открывает глазам самое сокровенное… Ничего подобного! Врут они все! Ткань оказалась настолько крепкой, что выдержала и резкое движение женщины, и даже мой весьма немалый вес. А женщина – нет! Потеряла равновесие в развороте, запуталась в сбившейся ткани, растерялась и явно не успела сообразить, что нужно дальше делать. А тут еще и я на ней мертвым грузом повис… И пальцы мои, предатели, отказались разжиматься, выпускать из захвата складки платья.

Так мы и упали. Оба. Первым все-таки я на землю завалился, на спину. И женщину эту за собой потянул, платье-то я так и не выпустил из рук почему-то. Все голова виновата! И тот, прежний! А уже потом, явно тоже растерявшись от неожиданного моего нападения, на меня сверху она навалилась… Придавила лицо мягким, задохнулся я от нехватки воздуха, затрепыхался и попытался вывернуться. Приподнял голову… Тут-то мне в нее и прилетело. Раз, другой! И прямо по подживающей ране! Только искры из глаз и посыпались!

Глава 2

Резкий удар по щеке! Как ожог! Зато сразу пришел в себя, очнулся. Осознание происходящего пришло сразу, словно и не было минут забвения. Голова от удара мотнулась из стороны в сторону, закружилась: противопоказаны мне сейчас такие нагрузки. Но и мириться с произволом не стал, отмахнулся наугад и даже куда-то там попал. И, похоже, хорошо так попал – с удовлетворением услышал в ответ сдавленный сип. Как раз и в глазах прояснилось. От встречного удара увернулся: просто убрал голову в сторону, и летящий прямо в лицо кулак врезался в подстывшую грязь!

От злости свело челюсти – несколько грязных капель попали прямо в лицо! Да чтоб тебя! Недавно ж только голову отмыли! Хорошо еще, что успел среагировать и прищуриться, а то бы и в глаза прилетело. Разозлился крепко за все нынешние непонятки и сдерживаться не стал, сразу же ударил по воткнувшейся в землю руке! Ломать локоть ни к чему, лишать защитников еще одного бойца не захотел, пожалел. Но извернулся тут же и сверху на затылок ему ладонью надавил, не удержался, вмял лицом в эту же грязь! И сам в эту же грязь следом за ним лицом уткнулся! Очень уж крепко придавили меня к земле, навалились кучей сверху. Прижали, руки попробовали выкрутить и только хуже сделали. Да не мне, я-то уже приспособился, а вот первому бойцу только хуже сделали. Голова его по самые уши в грязь ушла. Да не задохнулся бы он там! Уже и пузыри выпустил, грязь забулькала!

Хэкнул, сгорбился, уперся руками. Поднапрягся, приподнялся, выдернул ему голову одной рукой из грязи за ухо! Тут же в бок сапогом пнули, словно железякой по ребрам приложили! Успел отблеск металла на сапоге засечь. Да что же это такое делается!

Тут я еще сильнее озверел, вывернулся, скинул с себя навалившееся на спину чужое тело. Перехватил летящую в мои ребра чью-то ногу, поддернул ее вверх и сам на спину исхитрился перевернуться. Тут же еще кто-то на меня рыбкой кинулся, но тут уж я не оплошал – в живот ему ногами ударил, отбросил назад, заодно и оттолкнулся от него, перекатился через голову, на ноги вскочил, пригнулся… А вокруг – толпа! Тесно стоят, плечом к плечу, и тишина ошеломительная! Только отплевывается от набившейся в рот грязи самый первый из нападавших.

Щека огнем горит, и не от сильного удара, а от стыда и злости на ударившего. Кто посмел только?! Лица за грязью не разглядеть!

– Довольно! Взять его!

Не успел осознать прозвучавший приказ, как на меня со всех сторон и навалились! Я только и успел, что два раза руками махнуть! А там уже все, зажали, с двух сторон подхватили под руки – не дернуться! Но и смириться просто так не захотел – постарался вывернуться из цепкого захвата раз, другой… Бесполезно, словно в тиски попал. Только хуже себе сделал, они в меня еще крепче вцепились. А руки эти чужие – в железных рукавицах, и так вцепились в рубаху, черти, что вместе с тканью еще и шкуру прихватили. Больно…

Зато просторнее вокруг стало – народ чуть-чуть назад отхлынул. Ну, раз повязали, то можно и оглядеться по сторонам. Толпа вокруг собралась нешуточная. Плотно стоят, плечом к плечу, не протиснешься. И смотрят при этом на меня, словно на врага народа! В лунном свете вижу хмурые бородатые рожи… Кого? Как мне их называть? Соплеменники? Союзники? Или кто? Если мы в одних рядах воюем? Или воевали? Иначе почему бы меня вдруг вязать кинулись? Ничего не понимаю… Да еще меня здесь чуть ли не каждая собака по имени кличет?

Тех амбалов, что меня под руки поддерживают и отпускать не собираются, я не знаю. Или не помню, что скорее всего. Как не знаю и того, кто стоит прямо напротив меня в двух шагах и кривит презрительно рожу. Точно начальник какой-то, доспех непростой и вид такой, соответствующий и руководящий…

Переступил с ноги на ногу, поежился. По маленькому-то так и не успел сходить, а сил терпеть совсем мало осталось. Хорошо хоть не опозорился, не обмочил портки, пока без чувств валялся на сырой землице. Кстати, а кто это меня так по голове приголубил? И за что?

Глянул, а того грязного воина уже и след простыл. Жаль. Ну да ничего, как я уже понял, тут все друг друга знают. Значит, имечко его я точно скоро добуду!

– Утром вину твою судить будем! – принял решение стоящий передо мной начальник и скомандовал амбалам: – А пока в поруб его! А вы что столпились? Отдыхайте! Завтра день такой же тяжелый будет!

– Какую такую вину? И зачем в поруб? – успел возмутиться такому произволу. – И вообще, мне отлить нужно! Сил терпеть нет!

– Там и отольешь! – заржал в полный голос один из стоящих напротив.

Это кто так радуется? Кто-кто! Да это тот самый, как там его… Которому больше всех от меня чего-то там нужно было… Во, вспомнил! Вран его кличут!

Тем временем амбалы времени не теряли, поддернули меня, ухватили покрепче… Куда уж крепче… Кивнули друг другу:

– Потащили?

И понесли. Взаправду понесли, мне даже ногами до земли никак не достать! Да я и не старался особо. Так, разок попробовал, убедился, что не получится ничего у меня, и успокоился. Даже чуть ноги поджал. Ну а что? Пусть несут с комфортом!

– Погодите! – попытался хоть что-то выяснить о происходящем.

Да кто бы меня послушал… Прут, как кони. Только скорость набирают.

– Стоять! – рявкнул на этих мордоворотов.

О, послушались! Затормозили так резко, что у меня ноги вперед мотнулись.

Вывернул голову, крикнул в спину уходящему командиру:

– За что меня так?! Что я плохого сделал?

– А то ты не знаешь? – остановился тот и лениво так оглянулся через плечо. Соизволил, снизошел до разговора!

– Знал бы, не спрашивал!

– Вот завтра и узнаешь! – окинул меня нечитаемым взглядом начальник и рыкнул на амбалов: – Ну, и чего замерли? Тащите его, коли сам идти не хочет!

– Вась, ты это… – замялся второй из амбалов. – Не обессудь, но мы люди подневольные. Что сказано, то и выполняем.

И с этими словами приподняли и снова поволокли меня куда-то в ночь. И луна, как назло, против меня! За облака спряталась…

– Да погодите вы! – Раз такое дело и рык мой на них так хорошо подействовал, то нужно пользоваться моментом и хоть что-то выяснить! – Я сам пойду! Вы мне только дорогу укажите!

– А то ты не знаешь, где у нас поруб находится?

– Да не помню я ничего! Память отшибло на стене! Говорю же, отпустите, сам пойду! – Эта фраза у меня получилась вроде приказа, и конвоиры мои, на удивление, послушались.

– Как это ты не помнишь? – удивились оба. И даже остановились. А голоса такие… Сочувствующие мне…

– А так! Говорю же, вообще ничего после удара по голове не помню!

– А хорошо, видать, тебе приложили, что память начисто отшибло! – обрадовался почему-то первый из амбалов.

– А ты-то чему радуешься? – простодушно удивился сочувствующий мне второй страж. – Ты же не ему, ты батюшке его был должен! А боярин ничего не забывает!

– Погодите, какой боярин? – влез с вопросом.

– Как какой? – теперь уже удивились оба. Но руки мои так и не отпустили. Хорошо хоть сжимать их не так сильно стали, придерживали скорее, а не держали. И шкурку зажатую выпустили. – Родитель твой, боярин Липный. Неужели и это забыл?

– Ничего не помню, – мотнул башкой из стороны в сторону. Только зря я это сделал: равновесие в очередной раз потерял, и ноги слабину дали, просели в коленях. И этот, прежний, тут же воспользовался моей слабостью, навалился, замутил голову, попытался перехватить управление телом.

– Э-э! – Пальцы амбалов снова крепко вцепились в одежду, приподняли под руки. Хорошо хоть на этот раз шкуру не защемили. – Ты чего это?

– Ох, что-то ноги не держат… – Стараюсь в обморок не завалиться, отбиться от липкой паутины чужого сознания.

– После такого удара бывает, что и вообще на ноги седмицу встать не можешь! – авторитетно заявил второй из стражей. – Ты подышь, подышь грудью. Мы постоим немного. Тебе теперь поспешать некуда…

Только надолго их не хватило, даже отдышаться не дали, любопытство их одолело:

– Вась, а чего ты на боярыню Стефу полез? Тебе что, дома было девок мало? Старуха эта тебе зачем понадобилась?

– Кто полез? На какую старуху? – сильно удивился вопросу.

Или это тот, прежний, удивился? Что даже опешил на секунду от такого кощунственного для него предположения. А я этой оплошкой и воспользовался. Тут же перехватил управление телом, придавил чужие эмоции, сбросил паутину с собственного сознания.

– Да говорю же, на боярыню! Теперь тебе раскошелиться придется!

– Да ни на кого я не лез! Упал просто. Говорю же, голова кружится! – Добиваю между делом прежнего хозяина, а сам уже сообразил, что за вину на меня пытаются повесить! Кстати… – А что за боярыня такая? И что она тут ночью делает?

– Это ты завтра князю скажешь, что упал. Глядишь, поверит он тебе. А про боярыню что? И впрямь ничего не помнишь?

– Не-а, – прохрипел.

Что-то не на пользу пошли мне мои недавние прыжки и кувырки. Прежнего хозяина тела вроде бы как осилил, но этот гад памятью делиться отказался. Напрочь! Перед тем как окончательно уйти, последние воспоминания забрал! А это очень больно! Голова теперь вообще отваливается, моргать сил нет, не то что говорить!

– Так она завсегда недужным помогает! Раны лечит, от огневицы их заговаривает. Травница она знатная…

– Сказал тоже, травница! – не согласился с товарищем второй амбал. – Ведьма она проклятущая! Вон Ваську заколдовала, заворожила, он со стены и прыгнул! Ты вот прыгнул бы по своей воле? Нет! И я нет! А почему он на эту старую каргу набросился? Говорю же, заколдовала!

– Тише! – цыкнул первый. И огляделся по сторонам. – Еще услышит кто, донесет! Пусть лучше травницей будет! Она же и впрямь людям помогает. Вот и Василия на ноги поставила!

– Меня Алена поставила! Она мне голову обрабатывала, – проскрипел кое-как, пытаясь хоть как-то отдышаться и в себя прийти. – А эту знахарку-боярыню я только сейчас и увидел.

– Так зачем же ты тогда…

– Да я сам ничего не понимаю! – Хотел руки еще в стороны развести для усиления эффекта, да не вышло, не позволили мне это сделать. Ну и ладно, расскажу как есть. – Очнулся, а уже ночь. По-маленькому так приперло, что терпеть не смог. Вот и пошел. А тут она, проводить вызвалась…

– Что? – удивился левый качок. – Сама вызвалась? Брешешь!

– Собаки брешут, – покосился на него. – А я говорю. Да у меня и свидетели есть!

– Кто? – переспросили в один голос оба.

– Кто, кто… Видаки! – подобрал нужное слово. – А где сама боярыня? Почему я ее потом не видел?

– Так ушла она сразу, – удивились оба. – Ты же на боярыне всю одежку в клочья изорвал!

– Как изорвал? Еще и в клочья? – Теперь уже пришла моя очередь удивляться. – Я же хорошо помню, что ничего не порвал…

– Вот поутру все и расскажешь. А теперь пошли. А то заболтал ты нас совсем. Сам пойдешь или тащить тебя?

– Сам! Нечего меня тащить. Вы только дорогу укажите…

* * *

Позорить меня не стали, позволили отлить перед входом. Но и тут никуда от себя не отпустили, так и стояли рядышком, службу бдели. Ишь, добросовестные какие! Правда, пробурчали перед тем как:

– Ты нас только не забрызгай!

Тут силы того гляди кончатся, ноги дрожат и подкашиваются, а они юморят! Но справился кое-как.

Потом внутрь запустили, по коридору короткому с нависающим на голову потолком провели и в этот самый поруб затолкнули. Ну и дверь тяжелую и, видно, что очень крепкую, за мной тут же и захлопнули!

На ногах не удержался, завалился. Так, лежа, и осмотрелся, насколько это было возможно. Крох лунного света, кое-как пробивающегося через узенькое окошечко под потолком, едва хватило оглядеться. Подвал с каменными стенами – вот что это такое! И больше ни на что это не похоже. И пол земляной. Ни лавки какой-нибудь завалящей, ни охапки сена в углу. Как хочешь, так и обустраивайся. А я мокрый насквозь и в грязи по уши! Холодно!

У стены устраиваться на ночлег не стал – мокрый камень обжигал ледяной стужей. Где упал, там и остался. Не из чего выбирать. Прилег прямо посередине клети, свернулся калачиком, глаза закрыл.

Только задремать не вышло, очень уж зябко здесь было, не согреться никак. Хочешь не хочешь, а пришлось вставать и помаленьку шевелиться, несмотря на ранение и сотрясение. Иначе никак. Тут два варианта: замерзнуть в неподвижности или выжить в движении…

Последнее и спасло. Движение. Сначала осторожное, потом все более уверенное и сложное. И еще то, что окончательно избавился от прежнего хозяина этого тела. Не мешал он мне больше. И тело с каждым мгновением все больше и больше начинало мне подчиняться. Жаль, не успел окончательно с ним слиться.

Шорох за дверью услышал сразу. Услышал – и насторожился. Дверь заскрипела и приоткрылась. Через эту приоткрытую щелку из подвального коридора тусклый свет в мою каморку на мгновение пробился. И тут же проем кто-то заслонил, снова темно стало, а я уже сбоку от проема стою, к склизкой стене прижался. Само оно как-то у меня так вышло. А потом отблеск огня на остром жале наконечника увидел и замер.

– Где он?

Стою, не дышу и глаз не свожу с этого блестящего наконечника! Смотрю, как он медленно из стороны в сторону перемещается, меня ищет.

– Темно тут, ничего не вижу. Ну-ка подсвети! – скомандовал стрелок невидимому напарнику.

Нет у меня времени стоять! Короткий подшаг вперед, левой рукой подбиваю снизу самострел, стараясь чтобы пальцы не попали под тетиву. Тугой хлопок, стрела уходит в потолок, а я уже рву самострел из рук стрелка. Заодно и тяну его вперед, на встречу с правым кулаком!

Удар не сдерживаю, бью сразу в висок. Слабо бью, само собой, но и этого хватает. А левой в это время откидываю в сторону самострел.

Хрустнуло под кулаком, стрелок начал заваливаться в сторону, головой глухо о проем ударился. Успел ухватить его и дернуть на себя. А потом уже не удержал тяжелое тело, да и не хотел удерживать. Все равно бы силенок не хватило!

Сразу увидел у него на поясе ножны с мечом, ну и ухватился за рукоять, потянул на себя, выдернул меч из ножен, и удивительно вовремя это сделал! Сообщник убийцы уже перечеркнул дверной проем двумя косыми ударами острой стали! Прыгнул вперед, проскочил прямо над подрагивающими в агонии ногами, намереваясь закончить работу, приземлился на обе ноги, развернулся… И мягко опустился на колени! Наклонился вперед, голову поднял, на меня посмотрел, сказать что-то хотел, да не смог. Завалился на бок. С мечом в брюхе!

Что я, дожидаться буду, пока он меня на лоскуты порежет? Пока он летел да приземлялся, я ему острием в бок и ткнул! Удачно получилось, почти сам насадился. И попал хорошо, и клинок в тело, словно в масло, вошел. И вдвойне повезло, что брони у него не было…

Выдернул меч, клинок окровавленный об одежду вытер. Отшагнул от дверного проема, только тогда и заглянул в коридор. Предосторожность нелишняя! А ну как там еще кто-то из убийц прячется? Высунусь, тут меня и подловят!

Никого! Живых, в смысле, никого. А вот мертвые имеются. Один из давешних амбалов, что меня тащил, у стены скрючился, голову на грудь опустил. В тусклом свете светильника кровь на груди черной кажется.

Тут топот ног раздался! Я в сторону метнулся, с земли самострел подхватил, лежащее тело обшарил в поисках болтов. Нашел, а что толку? Как его взводить? Пусть тело с каждым мгновением все лучше и лучше мне подчиняется, но знаний местных реалий не хватает просто катастрофически! Пришлось отбросить бестолковую стрелялку. Меч подхватил и приготовился к бою.

– Это что тут? – растерялся при виде мертвого напарника второй из амбалов, моих стражников. Посмотрел на распахнутую дверь в мою камеру, увидел лежащие тела, меня с мечом в руке. – Это как так? Ты всех порубил?

И потянул из ножен свою железку. А глаза кровью наливаются, это мне хорошо видно, он же прямо рядом со светильником стоит сейчас!

– Ты дурак? – опешил от нового обвинения.

– Убью! – метнулся в мою сторону здоровяк, да в запале про порог забыл, споткнулся и грохнулся со всего маху мне под ноги. И тут же получил плоской стороной меча по голове. Ну а что? Не мне же одному по ней получать?

Быстренько откинул ногой в сторону меч здоровяка, снял с одного из тел пояс. Завел амбалу руки за спину и связал. Подумал, снял еще один пояс и крепко стянул ему ноги. Вот когда в себя придет, начнет связно соображать, тогда и развяжу.

* * *

Повезло мне, что быстро управился. Очнулся здоровяк как раз в тот момент, когда я ему ноги закончил вязать. Ох и костерил же он меня. И все пыхтел да тужился в безуспешных попытках освободиться. Когда убедился, что высвободиться не получается, только тогда и призадумался.

Я сначала обрадовался: вот сейчас конструктивный разговор начнется; да ошибся. Он снова ругать меня принялся. Замолчал только тогда, когда осознал, что я все его слова без ответа оставляю. А мне что? Пусть пар выпустит. Соображать начнет быстрее. Так и получилось…

– Развяжи, – после короткого молчания буркнул здоровяк. – Рук не чую.

– Может, тебе еще и массажик сделать?

– Чего? – удивился амбал. – Зачем сажу делать? А-а, понял! Ты меня ею замазать хочешь? А зачем?

– Вот и я думаю: зачем? – вздохнул и поерзал.

Сижу на пороге своей тюремной камеры, а он узкий, очень неудобно. А больше тут сидеть не на чем.

Есть еще лавка короткая, но на ней убитый, и спихивать его на землю не хочу. Да и не нужно этого делать.

– Ну? – попытался оглянуться здоровяк. Не получилось у него, шея слишком мощная, не скрутить ее никак ему.

– Не нукай, не запряг. Ты мне вот что скажи: почему на меня кинулся?

– А зачем ты всех зарубил? Брата моего зарезал. А он ведь добра тебе желал! А ты его ножиком! Понял! – выкрикнул здоровяк и в порыве чувств воткнулся лбом в землю. – Это из-за долга!

– Да какого еще долга! Ты же сам говорил, что долг у него был перед боярином, а не передо мной! Так?

– Ну так, – нехотя согласился амбал.

– Так что не я это! Не я! И потом, вы же меня заперли! Подумай, как бы я мог отсюда выйти? И ножа у меня не было!

– А кто тогда?

– А самому сообразить никак?

– А эти тут откуда взялись? Ты притащил?

– А эти, как ты говоришь, пришли за мной! Убить меня хотели! Только перед этим брата твоего зарезали…

– Зачем?

– Да потому что мешал он им свое дело сделать! Понял?

– Так это что, они его? – удивился очень здоровяк. И заворочался, задергался в новой попытке освободиться. Не вышло ничего из этой попытки. – Развяжи!

– Развяжу, если князя сюда кликнешь.

– Князя? – удивился амбал. – А зачем князя? Воевода тут нужен.

– Тогда воеводу позови.

– Позову. Только ты развяжи для начала.

Ну и как только я ему узел ослабил, так он поднатужился, освободился одним рывком и первым делом попробовал меня кулаком с ног сбить. Да только готов я был к такому повороту, извернулся и еще раз ему по голове вдарил. Куда-то еще бить бесполезно…

А потом пришлось весь разговор начинать сначала. Почему сам не пошел за воеводой? А куда мне идти? Я же за порогом сразу заблужусь… В конце концов уговорил…

* * *

Обернулся здоровяк быстро. Привел и воеводу, и с воеводой – кучу народа. Набились в коридорчик настолько тесно, что светильника вообще не видно стало. И вообще ничего не видно. Пока воевода всех новоприбывших прочь на улицу не выгнал.

– Рассказывай! – приказал мне после того, как коридорчик освободился.

Пришлось все рассказать…

– Огня сюда принесите! – рявкнул воевода.

Подождал, пока станет светлее, и еще раз распорядился:

– Да не мне в лицо, сюда вот светите. На потолок!

А в потолке болт самострельный торчит. Целиком в доску ушел, одно оперение снаружи.

– А ты, значит, их услышал? Как в коридорчике кто-то копошится? А потому и успел приготовиться? – продолжил допрос воевода.

– Ну а как их было не услышать, когда ночь на дворе и вокруг тихо?

– Ты не мне вопросы задавай, а на мои отвечай! – рассердился большой воинский начальник.

А я ведь не знаю, кто он на самом деле. Воевода или еще кто? Не видел я его до сей поры. А то, что толпа с ним прибежала, так мало ли с кем она могла прибежать? Опять же, сюда меня другой начальник определил… Уточнить или не нужно? Пожалуй, не нужно, не поймут меня. Лучше и впрямь ответить.

– Услышал шорох, насторожился, вот сюда подошел, – показал место, где стоял.

– А почему не спал?

– А кто бы в таком холоде уснул?

– В каком холоде? До тебя на холод никто не жаловался! Дальше что было?

– А дальше дверь приоткрылась, этот самострел в щель просунул, меня начал выцеливать…

– Да как он тебя мог выцеливать, если тебя там не было? – влез с вопросом здоровяк.

– А ты почему тут? Марш на улицу! Будешь нужен, покличу! – отправил амбала на свежий воздух воевода. – А ты продолжай, продолжай.

– Я и продолжаю. Самострел ему снизу подбил…

– Покажи, как дальше было. – Воевода подхватил с земли арбалет, встал с ним в проходе.

– Вот так! А потом так! – продолжил показ, в результате которого воевода полетел кувырком на лежащие тела.

– Сдурел! Ты на кого руку… – рассвирепел и тут же сдулся. Сообразил, что я его же приказ и выполнял. – Дальше!

– А дальше второй выскочил, мечом махать начал, да в темноте про порог забыл, споткнулся…

– А ты и не растерялся, использовал подвернувшийся случай.

– А кто бы не использовал? Жить-то хочется!

– А если тебе так жить хочется, то что ты на боярыню полез?

– Да не лез я ни на кого! Я отлить хотел! А куда идти, забыл! Память мне отшибло!

– А как с бабой управляться, не отшибло, значит? – съехидничал воевода.

– Да не управлялся я ни с кем. Она меня сама проводить захотела, под руку подхватила, потащила куда-то за угол. А у меня ноги не ходят…

– Еще и ноги? А с ними что?

– Так со стены спрыгнул, – развел руками в стороны. – Меня же на тот помост какие-то мужики принесли, я сам ходить не мог!

– Это я уже знаю, можешь дальше не рассказывать. Значит, ходить ты нормально не мог, а боярыня тебя сама куда-то потащила. Так?

– Так, – согласился.

– А платье зачем изорвал?

– Не рвал я ничего! Целое оно было! А потом меня по голове ударили! И очнулся среди толпы от удара. Да вы эту боярыню спросите, так оно было или нет!

– Мы бы спросили, да нету ее нигде. А видаки говорят…

– Так у меня тоже видаки есть! – перебил воеводу. – Там же на помосте много кто проснулся. Еще советовали мне, в какую сторону идти лучше. И Вран там же был!

– Вран? Так Вран тебя с боярыни и снял!

– Подстава это! Не было ничего! Да и не мог я с ней что-то сделать, потому что сил не было. И сотрясение еще у меня!

– Что за подстава? Впрочем, понимаю, что ты сказать мне хочешь. Может быть, это и так. Твой род с их родом испокон веков не ладят. А тут все родичи твои в Великий Новгород уехали, ты один остался. Да по голове получил, память потерял. Почему бы не обвинить тебя в нападении и не завладеть всем имуществом? А?

– Уехали? – Последние события встали на свои места, и почти все происходящее со мной становится понятно. Скорее бы в местные реалии врасти, а то живу, словно по минному полю хожу. Да еще и не знаю никого! – Я один остался? Как же так?

– А так! Ты сразу уперся, с облыжным обвинением не согласился, вот к тебе татей и подослали. Кто это, не разглядел?

– А толку? Я же ничего не помню! И никого!

– Что? И вправду ничего не помнишь? И меня?

– И вправду ничего, – понурил голову. – И тебя не помню.

– То-то Данила все удивлялся, что ты с ним как с чужим разговариваешь. А ведь вы с младых лет неразлучной троицей были. Была троица, осталось вас двое… – оглянулся воевода на убитого в коридоре амбала. – Не припомнил?

– Нет, – покачал головой. Надо же как, троица неразлучных… Была… То-то они со мной так бережно обращались…

Переждал приступ головокружения, подышал сипло. Простываю, похоже.

– Ты уж не обессудь, но придется тебе до утра здесь посидеть. Все целее будешь.

Тут я хмыкнул. Будешь, как же!

– Посидишь, посидишь, ничего с тобой больше не случится. Охрану снаружи поставлю. И пришлю тебе какую-никакую одежонку. Все теплее станет, раз ты так мерзнешь. А я к князю пойду…

В конце крохотного коридорчика воевода остановился, оглянулся:

– Очень уж складно у тебя все выходит… И словеса так красиво складываешь, прямо один к одному. Васька так не мог, пока по голове не получил… Может, и впрямь вас, дурней, почаще бить нужно?

* * *

Судили меня по Правде. Народищу на вечевой площади собралось жуть как много. А у меня голова болит, за ночь так и не успокоилась. Из-за этого я и глаз не сомкнул. Ну и еще по одной причине не спал: Данила мне всю плешь расспросами прогрыз. Правда, и польза от него немалая была. Рассказал, что нападение город отбил, враг ушел несолоно хлебавши!

На мое удивление таким коротким штурмом ответил:

– Это ты забыл просто! Они же под городскими стенами три седмицы стояли! Посады все пожгли, монастырь на той стороне разорили! А ведь его только-только после прошлой осады отстроили!

Обсудили и ночное нападение на меня. Убийство брата Данилы обходили стороной, старались не касаться этой болезненной темы.

Да, оружие с убитых, вся их одежонка мне в качестве трофеев перешла. Не сейчас, потом, после суда обещали все передать.

И про сам суд нечего рассказывать, слишком все это для меня новым было. Я сначала сильно приуныл – меня же во всем обвинили, наказание в сорок гривен назначили. А это очень большие деньги здесь, как я сразу понял по наступившему на площади молчанию. Да еще кто-то из женщин так сдавленно охнул при вынесении приговора…

Вот только потом князь говорить продолжил, не остановился на первом приговоре. И дальше все было очень интересно. Оказывается, они успели за оставшуюся ночь поймать и допросить всех участников сговора. И Алена здесь же показания давала, и мужики, что вместе со мной на помосте лежали и ценные советы давали. Врана тоже допрашивали. Он мне за Алену мстил. Решил с какого-то перепугу, что я на нее глаз положил. Невдомек ему было, что мне просто память отшибло! А Стефа на это внимание обратила и решила в своих целях парня использовать. В общем, тут все один к одному сошлось. Да еще и отъезд моих родичей… Тоже мне родичи! Нашли время, когда уехать!

В общем, оправдали меня в конце разбирательства по всем пунктам. И ранее предъявленное обвинение тоже сняли. Удалось отделаться одним испугом. Плохо то, что не получилось разжиться за все свои страдания хоть каким-нибудь чужим добром в виде виры за облыжное обвинение, за напраслину. Ну а что? Я же вроде бы как пострадавший? Мне же хоть какая-то компенсация за страдания положена? Или нет? Нет! Все ушло в казну…

А боярин, муж Стефы, отделался испугом и небольшими, по моему мнению, которого никто не удосужился спросить, тратами. Откупился за жену, и на этом разбирательство закончилось. Ну а тати, что по мою душу в темницу пришли, они… А кто их знает, что это за людишки, откуда взялись и чьих они будут! Не наши они, и даже не из нашего города…

Глава 3

Народ после разбирательств никуда с площади расходиться не собирался, топтался, гудел довольной многоголосицей. Внесли свою лепту в этот шум и лоточники, шныряли юрко среди людей, кричали звонко, предлагая разнообразный товар. Одуряюще вкусно запахло вдруг пирогами и горячим сбитнем, и запахи эти просто сбивали с ног. Протолкался через толпу, глотая слюну, отмахиваясь от уличных торговцев. А те так и норовили соблазнить покупкой, подсовывали под нос свой пахучий товар. Да я бы и купил, но денег нет вообще! Потому и шарахался. А пока пробирался через толпу, несколько раз получил по спине – так кто-то из моих сверстников выражал мне свое горячее одобрение.

И что дальше? Подумал, подумал да и пошел в темницу. Ну а куда еще идти? Кроме как в порубе я здесь больше нигде и не был, не знаю ничего. Вообще! Это в первый день на меня мало кто внимание обращал, там всем не до наблюдений было, но сейчас! Сейчас мое имя у всех на слуху! Где бы я ни появился, куда бы ни направился, везде вижу любопытные взгляды и слышу шепоток. Так что ходить сейчас по городским улицам и любопытствовать не нужно, не поймут горожане. Мне бы домой, в родные для этого тела стены, да знать бы, где он, этот дом?

Да, вещички свои нужно бы забрать! Сначала, правда, найти их. Кто-то ведь снял у меня с пояса меч и нож, от кольчужки освободил, вот и попробую их вернуть. Помню же, что все мое добро так и осталось лежать на том помосте, когда мне по нужде ночью приспичило. Есть надежда, что они где-нибудь там находятся. Хотя вряд ли. Так думаю, что их тогда же и прибрало начальство. В какую-нибудь кладовую в том порубе и положили мое имущество. Оттуда и начну поиски. Есть же у этой темницы хоть какой-нибудь начальник?

До местной тюрьмы добрался быстро. Охраны на входе как не было раньше, так и не появилось сейчас. Отворил дверь, шагнул за порог… А там – Данила… Сидит на той самой скамейке, на которой его брата зарезали, спиной на каменную стену откинулся, и глаза закрытые! Первая мысль – не дышит!

И только когда я вперед бросился, когда прыжком через порог перескочил, когда подошвами сапог топнул, тогда парень и очнулся, голову вскинул и в мою сторону повернул. А я притормозил, на душе так легко-легко стало. Живой! Подошел, на ту же скамью уселся, молчу. А что тут говорить? И так все ясно.

Тут меня и нашел гонец. Заглянул, покашлял, привлек к себе внимание. Как будто мы его не заметили! Он же в проеме встал, свет нам загородил.

– Зовут тебя… – Подходить ближе не стал, так с улицы и поманил меня наружу.

Наглость какая! С трудом удержался от резкого ответа.

– Так пусть сюда идут, тут и поговорим, – отказался я выходить.

Слишком свежи в памяти ночные приключения! Да и вся эта непонятная ситуация вокруг меня сильно напрягает. Пока не разберусь и не пойму, кто и чем мне угрожает, буду осторожничать. Шанс на жизнь у меня последний, другого не будет, это я крепко запомнил!

– Ты не дуркуй, а поспеши! Сам посадник тебя видеть желает! – гордо выпятил тощую курячью грудку гонец.

– Данила, – толкнул парня в плечо, – а это точно от посадника гонец? Не похож он что-то на служивого. Или еще какие-нибудь разбойнички что удумали?

– Да видел я его на подворье. – Вынырнув из тягостных размышлений, парень мельком глянул на гонца. Развернулся всем телом в мою сторону: – Вась, а как я теперь без брата буду?

– А со мной пойдешь! – поднялся я на ноги. – Я тебе его заменю! Пошли!

– Как заменишь? Куда пошли? – удивился моим словам Данила, но тормозить и раздумывать не стал, тут же на ноги поднялся.

Ох и здоровый же он! Выше меня нынешнего на голову будет.

– Сначала – к посаднику! Узнаем, зачем кличет, а потом ко мне домой пойдем…

Сам вызов не обеспокоил, скорее вдохновил. Появилась возможность пройтись по улицам, осмотреться, да и согласие Данилы внушило оптимизм. Теперь не буду тыкаться носом во все неизвестное, словно слепой щенок.

* * *

У посадника надолго меня не задержали. И разговор с ним вышел коротким, но примечательным, проливающим свет на мое нынешнее положение. Удивлялся отсутствию родичей? Теперь не удивляюсь! Просветили меня на этот счет. Еще как просветили! Были у меня родители, были да сплыли. Нет их больше. А все почему? Раскололось боярство псковское на два лагеря. Одна сторона продолжала крепко держаться за Новгород, а другая стремилась к независимости Пскова и самоуправлению. И победила в конце концов.

А мои родители зачем-то именно в этот момент и уехали – может быть, спасаясь от тут же последовавшей и вполне закономерной опалы со стороны победившей фракции? Слух прошел, что не доехали они до Новгорода, сгинули где-то по дороге. Почему только меня оставили, с собой не забрали – вот в чем вопрос. И ответа на него мне никто не собирался давать. Посадник лишь уведомил, что имущество наследуемое, которое я так и не успел ни увидеть, ни пощупать, отходит в казну… Оставляют мне милостью князя и общим решением боярского собрания дом мой родительский, и на этом все. Ах да, звания боярского не лишают! Вот за это спасибо…

А на что я дальше жить буду, если все остальное отобрали? Деревеньки, наделы и лавки… Перечисление всего того, чего я лишился, у дьяка заняло довольно много времени! Богатый у нас род был. Был, да сплыл…

– Князя нашего за оказанную милость благодари! По душе ему пришлось, как ты на стене себя во время осады показал. Если бы не его заступничество, то мы бы все ваше каиново семя из города выпроводили. И тебя тоже! – уже в самом конце облагодетельствовал меня посадник.

Вышел на крыльцо, дверь за спиной бухнула, лязгнула железными засовами. Царапнуло меня объяснение произошедшего. Не сходится одно действие с другим, последовательность не бьется. Сгинули где-то? Но слух сразу прошел? Ладно, освоюсь и буду разбираться. Осторожно, чтобы тоже голову не сложить. Кстати, а зачем это князю за меня заступаться понадобилось? Интересно-то как становится…

Тепло в посадничьих палатах, но сурово. И посадник такой… Соответствующий занимаемой должности. И тоже суровый. Благословил напоследок разъяснением, так сказать. Дружинники караулом на входе-выходе стоят, копьями острыми потолок подпирают. Спустился по лестнице с высокими ступенями, кивнул поджидающему внизу Даниле, поманил за собой.

– Ну что? – как только завернули за угол, не вытерпел парень.

– А ничего! – цыкнул зубом. – Жить буду, и на этом все. Звание боярское оставили, а вот все остальное отобрали!

– Все?! – ахнул парень. – Вот так прямо все? И дом?

– Нет, дом оставили. Туда ты меня сейчас и отведешь!

– Чегой-то я отведу? А сам что, безногий?

– А сам я ничего не помню! – отрезал. И показал на свою перемотанную голову. – Забыл, что ли?

– Забыл, – сокрушенно вздохнул Данила. – Тогда пошли. А боярин с боярыней как теперь будут?

– А нет больше ни боярыни, ни боярина…

– Убили… – вздохнул понимающе Данила. И тут же прикусил язык, глянул искоса, заметил ли я его странную реакцию на горестное известие.

– Пока не знаю. Посадник только сказал, что нет их больше. Наверное, убили. Имущество все ушло в казну, мне дом только и оставили…

– Ну хоть дом оставили, и то хорошо!

– И звание боярское еще… Но с ним не знаю, хорошо это или плохо.

– Так что здесь плохого-то?

– А спрашивать с меня будут по-прежнему! А у меня за душой ничего нет!

– Да ладно, проживешь как-нибудь, – постарался подбодрить меня парень. Но как-то чисто символически постарался, без особой веры в свои собственные слова.

– Как-нибудь проживу, – эхом откликнулся я. И остановился, развернулся к парню лицом. – А ты откуда знаешь, что моих убили? Я же только сказал, что их нет!

– Откуда? – смутился Данила, опустил голову, чтобы не встречаться со мной глазами. – Так об этом все знают. Намедни на площади кричали, как раз когда осада началась…

– Да? А почему мне не сказал о том? Не напомнил?

– Тревожить не хотел, – тяжко вздохнул парень. – Я думал, ты знаешь. Да и потом…

– А потом меня бы вслед за родителями изгнали из города, и что-то говорить вообще не надо было бы! Так? – сообразил я.

– Так… – согласился бедолага. И пробормотал: – Пойду я…

– Куда ты пойдешь? А кто меня до дома проводит? Или и тут решил бросить?

– Нет, ты что! Доведу! – вскинулся Данила. И остался стоять на месте. Только с ноги на ногу переступил, и на этом все.

– Ну так веди, что топчешься!

И мы пошли… И пока шли, думал я, как дальше жить стану. Выживу ли в одиночку в незнакомом совсем городе, среди чужих людей? Ну а что? Ведь на самом деле все именно так и обстоит. Ничего и никого я здесь не знаю. И, что хуже всего, я реалий не знаю, законов и правил! Да и плевать! Выкручусь!

А ведь и в самом деле проживу, отчетливо понял в этот момент. Есть где жить, осмотрюсь-обвыкнусь, а там что-нибудь да придумаю! На попе ровно сидеть никак нельзя. Уже сообразил, что если хочу чего-то добиться, то нужно буквально из шкуры выпрыгнуть! Наверняка ведь за мой бой на стене и полученные тогда раны и обратил на меня внимание князь. Чем-то я его зацепил. Уже и самому интересно стало, что я такого особенного умудрился в том бою проделать…

Доберемся до дома, обязательно нужно будет Данилу обо всем подробно расспросить. И пусть пока вообще у меня поживет. Идти, как я понял, домой ему не хочется, там все будет о брате напоминать. Родных у него тоже больше никого нет, так что пусть лучше со мной будет. И ему веселее, и мне источник информации.

Что же касается князя… С какой-то же целью он замолвил за меня слово перед боярским собранием? Тем самым помиловал, считай. И к себе милостью этой своей крепко привязал. И теперь я ему вроде бы как обязан…

* * *

Как только закрылась за бояричем дверь, посадник сразу же и засобирался. Остановил нетерпеливым движением руки подскочившего на ноги писца, кивнул ему на ворох свитков на столе:

– А ты куда собрался? Работы мало?

Погрозил ему пальцем, нахмурился, зыркнул грозно… У дверей в струнку вытянулись караульные! И быстро вышел на крыльцо.

По ступеням спускался уже неторопливо, степенно и важно. И до княжеских палат так же неторопливо и шел. Да не шел, а шествовал, не обращая никакого внимания на снующих туда-сюда простых людей.

И поднимался в палаты так же неторопливо, несколько раз останавливаясь на крутом подъеме и шумно отдуваясь для важности перед редкими в эту пору и в этом месте встречными горожанами и дружинниками.

– Напугал? – спросил князь, выслушав короткий доклад посадника.

– Нет, – после короткого раздумья ответил князю посадник. – Ему все равно было, что там с его родителями произошло. И потеря вотчин не огорчила особо, как и потеря вообще всего добра. Выслушал, и ни одна жилка на лице не дрогнула. Смотрел только все время прямо в глаза, даже не поклонился ни разу, семя крапивное! Молодой, а уже борзый! Может быть… – Посадник замолчал, словно сомневался, стоит ли говорить дальше. А на самом деле просто ждал княжеской реакции на недосказанное. Потому что общий смысл и так был понятен. И от того, как князь сейчас прореагирует, можно будет фразу, и не только фразу, но и дело, или закончить, или перевести на что-нибудь другое. На что? Есть, есть придумки.

– Ты договаривай, что примолк?

Тихий голос князя заставил посадника передернуть плечами. И теплый просторный кафтан враз стал тесным и узким. И еще немилосердно начал натирать шею. Вроде не злится? Ох, не ошибиться бы!

– Может быть, лучше его… того… Пока в силу не вошел?

– Нельзя! – вздохнул князь. – И так уже шепчутся, что неугодных убираю, имущество все в казну уходит!

– Так в казну же! – не понял посадник. – Не себе же!

– Что? Прямо-таки все-все в казну? – прищурился князь. – И к рукам ничего не прилипло?

– Самую малость если только, – не стал отказываться от очевидного посадник. Задумался и выдохнул: – А если все-таки мстить надумает?

– Мстить? Нам? А за что? – откровенно усмехнулся князь. – Мы тут совсем ни при чем! Уезжать из города их никто не принуждал. И не мы его родичей живота лишили.

– Да кто знает, что ему в голову прийти может! Говорят, что после ранения сам на себя не похож! И вроде бы как память напрочь отшибло!

– Это правда? – Князь даже привстал в кресле от такой новости. Спохватился, уселся, выпрямил спину. – Если память и впрямь потерял, то это хорошо. А чтобы в пустую голову ничего дурного не пришло, нужно его к себе приблизить, прикормить. Будет рядом, сможем все время за ним приглядывать. У тебя же найдутся верные люди?

– Да люди-то найдутся… – протянул посадник. – Не понимаю скудным своим умишком: зачем тебе это нужно? Кто он сейчас? Да никто!

– Это ты так думаешь! – отвернулся князь. Поднялся на ноги, тихонько подошел к двери, остановился, прислушался и так же тихо вернулся назад. На окошко покосился, вздохнул. – А народ думает по-другому. Ты же видел, как они все на судилище за его судьбу стояли. Не помиловал бы я его, не миновать бы нам бунта. Ударили бы в колокол! Его предки сколько лет город обороняли? В тяжелые времена они город сколько раз кормили? Бескорыстно причем! Припоминаешь? То-то! И народ это тоже хорошо помнит! Опять же, как ни крути, а он – боярич, последний в роду защитников!

– Да этот самый народ его и хотел в порубе ночью убить! – Посадник дернул уголком рта и тут же склонился в коротком поклоне. – Прости, князь, за дерзость!

– Один купеческий сынок-выродок – это еще не весь народ! – Князь вернулся в кресло, откинулся на спинку, глянул пристально, словно в душу посаднику заглянул. – Ты же сам мне все подробности докладывал! Или что-то утаил?

– Да разве я бы осмелился! Этот дурень Вран из-за девки все затеял… – склонился в поклоне посадник, только чтобы от пронзительного взгляда укрыться. – Только вот не учел, паршивец, что девке той он совсем не по сердцу пришелся!

– Не учел, говоришь? Или кто-то за него не все додумал? – прищурился князь. – Ладно, не мнись. С этим ты без меня разберешься. И этой, Стефе своей, передай, чтобы к Василию и близко не подходила! Ты меня понял?

– Передам! – еще раз склонился в поклоне посадник. Только в этот раз не голову склонил, а в поясе переломился. – Как есть все передам!

– Хорошо. А ты думай, как боярича окрутишь!

– А что тут думать, все и так понятно. Только не мне его нужно к себе приближать, а тебе, княже! В дружину бы его определить!

– В дружину… Зачем?

– Пусть тебе послужит, себя покажет. Всегда на людях будет, на виду. Присмотримся и поймем, за кого встанет, случись что! Если за тебя, то пусть живет, а если против, то… – И понятным жестом провел ребром ладони по горлу. – И народец как раз поуспокоится, забудет произошедшее.

– А если не согласится служить?

– А куда ему деваться? Жить ему сейчас не на что! – усмехнулся посадник. – А он – боярич! Отказывать себе ни в чем не привык.

– Так ты что, из дома вообще все выгреб? – удивился князь.

– Ну-у… Оставил кое-что… – заюлил взглядом посадник.

– Смотри, доиграешься когда-нибудь! – пригрозил князь. Покосился на хитрую лисью улыбочку. – Припомнить могут…

– Поэтому и предлагаю прямо сейчас удавить мерзавца!

– Опять ты за свое! Видать, слишком много чужого добра захапал, коли так торопишься от наследника избавиться! – нахмурился князь. – Успеешь еще! Пока пусть живет! В дружину, говоришь? Ну смотри, ты сам мне это присоветовал!

* * *

Идти оказалось недолго. Сразу за церковью свернули в сторону реки и буквально на набережной оказались перед домом. Что сказать? В отличном месте мои родичи устроились. Красота! Одни только резные ворота сразу впечатляют.

А войти просто так не вышло. Потянул на себя калитку, распахнул на всю ширь и тут же отшагнул назад, вместо того чтобы на подворье ступить! Пара копейных наконечников почти в грудь ткнулись. На вершок не дотянулись. Или придержали их, чтобы и впрямь не поранить.

– Кто таков? – За сверкающими наконечниками копий не сразу разглядел их хозяев. А там еще пара воинов в кожаных куртках и таких же кожаных шлемах-шапках с острым верхом.

– Боярич Липный! – И стою, напрягся на всякий случай, готов в сторону отпрыгнуть. Сначала за воротиной укрыться, а там видно будет, что дальше делать, как схватку вести.

Не понадобилось. Да и мою хитрость сразу распознали эти два воина. Ишь как ухмыльнулись глазами. Хорошо хоть только глазами, а то бы… А что «то бы»? Теперь за мной никого. Только я сам. А сам я сейчас без меча и ножа… Нет, стою, конечно, что-то, но сомневаюсь, что смогу с двумя одоспешенными и вооруженными воинами справиться. Был бы здесь кто-то один, то другое дело. Я прикинул, как бы действовал в подобном случае. И воины прочитали что-то этакое у меня на лице, потому что тут же перестали ухмыляться, подобрались… И убрали свои копья!

– Проходи, раз боярич. – Отступили в сторону, освободили проход. – Мы тут за порядком присматриваем. Мало ли…

«Да-а, за порядком можно было и не присматривать!» – подумал, глядя на пустые комнаты, на летающий по воздуху редкий пух в спальнях, на рассыпанные по полу осколки битой керамической посуды в столовой и на кухне.

Это все, что осталось от былого имущества. И из дворни – никого. Все разбежались, как только про гибель родителей прознали. Еще и посадничьи людишки этому поспособствовали, когда пришли имущество описывать да изымать. Выгребли все, даже мебель успели до моего возвращения вынести. Осталась пустая коробка дома с голыми стенами, окна без занавесочек да кое-какое ношеное барахлишко в похожей на кладовую или гардеробную небольшой комнатке без окошек. На которое даже у посадничьих глаз не лег. Даже нормальной посуды не осталось! Только битая да выщербленная, на которую никто не позарился!

Откуда я это все узнал? Так нашлись добрые люди по соседству, рассказали, как тут дело было. Заглянули в гости, как только поняли, что хозяева в доме объявились.

Только кажется мне почему-то, что заглянули не просто так, а с целью выяснить мои дальнейшие планы, разузнать, что я намереваюсь делать и как жить собираюсь. Очень уж настойчиво они свои вопросы задавали, выспрашивали и расспрашивали. Пока я всех прочь не выпроводил, покоя не давали!

Выпроводил, вздохнул, на появившегося Данилу глянул. А он-то где умудрялся все это время прятаться? И еще одно: если соседи так быстро объявились, то и дворня должна скоро вернуться. А нужна ли она мне? Не знаю…

Стою посреди большой комнаты на втором этаже дома, в окно смотрю. Вид на реку из окна зашибенный! На противоположной стороне чуть выше по берегу знакомые стены Мирожского монастыря поднимаются, свежим тесом желтеют. Их сейчас заново отстраивают после недавнего набега. И справа от него тоже какие-то стены виднеются, только гораздо ниже по течению. Вроде еще один монастырь. И дома, дома… Дымят трубами. Много их умудрилось уцелеть на той стороне.

Опять же, кораблики разновеликие то вверх, то вниз по течению все время шныряют, людишки на них веслами машут или разноцветные паруса опускают-поднимают. Правда, разноцветных парусов на самом деле мало, в основном серые все они, даже какие-то с виду мятые.

Несколько дней из дома на улицу вообще не выходил. Нужно было отлежаться, чтобы окончательно залечить раны. Заживало на мне как на собаке, всем на удивление. Ну и требовалось впитать в себя информацию, для получения которой я бессовестно использовал Данилу. Парень теперь безотлучно находился при мне, ни на шаг не отходил. Подозреваю, что так ему самому было легче. Решил он, что я ему отныне кем-то вроде убитого брата буду. А я и не против, если откровенно говорить. Вон он какой здоровый!

Зато разобрался с остатками наследства. Да и разбираться особо не с чем было, к моему большому сожалению и одновременно к огромному облегчению. Иначе бы точно на незнании элементарного спалился. И на провалы в памяти тут не сошлешься!

И спать нам с Данилой приходилось на деревянном полу, на старых изношенных шубейках. Одну ночь так проспали. Вторую уже нормально провели. Не выдержал такого издевательства парень, убежал с утра к себе домой и скоро вернулся. И вернулся не один, а с компанией грузчиков-помощников. Перевез кое-какую мебель, бельишко постельное, посуду и прочее. Даже продуктов притащил. И все на свои деньги! У меня ведь ничего нет, ни копейки за душой не осталось!

А потом пришли за мной дружинники и в очередной раз повели в Кром… Нет, на этот раз не к посаднику на прием, а к старшему дружины, где и предложили княжескую службу. Согласился без раздумий.

Да и по душе мне была такая служба. Другого пути выбраться из той ямы, в которую меня закинуло, я не видел.

Глава 4

Оказалось, не все так просто, как я думал по простоте своей души. Это прежний хозяин моего нынешнего тела был вроде бы как хорошо подготовлен и неплохо владел не только мечом, но и другими колюще-режущими железяками. Он – да, а я, увы, нет!

Тут я чертыхнулся, снова упомянув нецензурным словом ту самую свою простоту. Мышечная память, говорите? Да какая, к чертям, мышечная память, если в голове пусто, как в вылизанной изнутри до блеска консервной банке!

Чтобы мышцы грамотно работали с железом, им правильную установку нужно дать! Из головы дать, между прочим, из мозга, так сказать, послать какие-то там управляющие импульсы. Если они, конечно, есть! Или он? Это я про мозг сейчас. Ну и про импульсы тоже, тут же согласился сам с собой.

Короче! Откуда я ее возьму, эту установку, если только и знаю, с какой именно стороны за меч держаться? Да и это, увы, не показатель, а просто понимание… Так что вступительные экзамены в дружину я позорно провалил. И в показушной схватке без оружия – тоже… Не помогли ни наработанные еще в той жизни навыки по рукопашке и борьбе, ни возросшие уже здесь сила и ловкость. Голова все отлично соображает, и ранение тому не помеха. Вижу как и, самое главное, что именно нужно с противником сделать, чтобы его уронить, а мышцы тупо тормозят, морозятся, не успевают вовремя отреагировать! И потому проигрываю местному бойцу с разгромным счетом три – ноль. Счет мог бы расти и дальше в его пользу, но проверку быстро остановили. Не стали надо мной издеваться…

Хорошо, не так много народа увидело мой позор, хоть в чем-то повезло. Но не обольщаюсь, ибо уверен, что слухи о моем бесславии здесь очень быстро разнесутся. А как иначе? Телевизора с интернетом, увы, нет. Одно развлечение – языками почесать!

Повезло, что принимал меня в дружинники не сам воевода, как должно было быть согласно моему боярскому званию, а старший дружинник, сотник. Даже не тысячник. Да и откуда у нас тысячник возьмется? Нет у нас в городе столько воинов, это я уже знаю. Ополчение тут не в счет.

Но это я сам перед собой оправдываюсь, чтобы не так стыдно было за свои корявые руки и заплетающиеся друг за друга ноги. А говорить что-то вслух и оправдываться… Кого и когда это интересовало?

Опять же, попробуй только начать оправдываться, и сразу получится умаление собственного достоинства и урон чести! Понимание этого тут же всплыло из глубин сознания. Прежний хозяин наверняка отметился. Так что пришлось молчать, пыхтеть и утираться, утираться… И упрямо подниматься при каждом падении наземь!

Но стоит отдать дружинникам должное. В голос и тем более открыто надо мной никто не насмехался. Кто-то из них обмолвился, тут все знали про мою потерю памяти и ранение. Опять же, в бою на стене во время осады отличился. Значит, что-то да умею!

А дальше было все просто.

– Маркел, проверь новичка! – скомандовал сотник.

И выбрал для меня проверяющего из числа сидящих на лавочке дружинников. А я ожидаемо напрягся, потому что до последнего надеялся, что проверять меня будет кто-то из тех дружинников, что на площадке разминались. Там молодежь моего нынешнего возраста пыхтит, и есть хоть какой-то шанс выкрутиться за счет своих прежних умений. А тут сразу понял, что все, нет у меня ни одного шанса против любого из этих матерых воинов, лениво просиживающих штаны под горячим солнышком. Понял – и подобрался. Постараюсь хоть что-то показать…

Ожидал, что проверять меня будут на учебных деревяшках, да ошибся. Маркел лениво поднялся, потянулся, словно сытый кот, и в несколько быстрых шагов оказался прямо напротив меня. И никаких особых площадок, никаких тренировочных деревяшек, все по-взрослому! Пришлось и свой меч обнажать.

Руки подрагивают, мышцы от хлынувшего потоком адреналина чуть ли не судорогой сводит, на месте устоять спокойно не могу, так шибает в голову. Вокруг народ столпился, кольцо замкнулось, круг обозначился. Я в своей тканой одежке, узорами изукрашенной и вышивкой разноцветной, а напротив мало того что опытный воин стоит, так он, в отличие от меня, в кольчужке. И не то чтобы страшно, – понимаю, что убивать и резать меня никто не будет, – но кишки в животе морозцем придавило. Да и ладно! Железо или деревяшка, страшно или не страшно, а взял в руки меч, встал в круг – бейся!

– Бой! – словно через вату услышал команду сотника.

Новая волна адреналина хлынула в кровь, заломило виски, зажгло огнем рану, потемнело в глазах, забухало в груди сердце… Ну что? Погнали! Оглянулся по сторонам, провернул по-киношному меч в руке… И не успел ничего сообразить, моргнуть не успел, меч не успел оборот завершить, а я уже оказался распластанным на земле… Что-то я не понял, каким это образом так быстро меня отдохнуть пристроили?

Отлеживаться не стал, еще чего не хватало! Подскочил, благо и шуметь в голове меньше стало, подействовало первое поражение, заставило сосредоточиться полностью на бое. Шум сторонний? Уже и не слышу ничего! Оглядываться тоже не оглядываюсь и, наученный горьким опытом, даже не моргаю! А всего-то и нужно было для лучшего понимания разок по хребту огрести.

А противник – вот он, прямо передо мной стоит! Лицо спокойное, безмятежное даже. Глаза холодные, словно пустые. А, нет, улыбается слегка краем губ. Заманивает! Нападать сразу не стал, слишком свежо еще воспоминание о быстром падении. Но и на месте стоять не остался, пошел осторожно по кругу, выставив вперед клинок.

Росчерк стали, высверк молнии, и мою руку с зажатым в ней мечом сильный удар отбрасывает в сторону! Не успеваю перенести вес тела на правую ногу, как носок чужой ноги цепляет меня за голеностоп и подкидывает ногу вверх!

А ведь я ждал этого приема, поэтому и успел отреагировать, опередить чужое движение! Потому и ноги не скрещивал при передвижении, почти приставными шажками шел! Приподнял пятку в попытке освободиться, но все зря – очень уж я медленно двигаюсь по сравнению с соперником! Противник во мгновение ока плавным скользящим движением перемещается мне за спину… Трещат мышцы в жалкой попытке развернуться вслед за ним… Не успеваю!

Сжимаю зубы в попытке удержать в себе сдавленный стон от сильного и очень болезненного пинка в голень и через боль продолжаю разворачиваться! Одновременно отмахиваюсь наугад мечом, и тут же левая нога подламывается в колене от еще одного удара! Утыкаюсь этим коленом в утоптанный грунт площадки, рукавом рубахи смахиваю выступившие на глазах слезы и уже не обращаю никакого внимания на очередной удар по руке с крепко зажатым в ней мечом. Сдохну, но клинок ни за что не выпущу!

Рывок за воротник, и я валюсь навзничь. Успеваю чудом извернуться в воздухе, выкрутиться из захвата и упасть на бок, а не на спину, перекатиться через голову и вскочить на ноги. Ух ты! Пляшет перед лицом жало чужого меча, полированное железо колет глаза солнечными зайчиками, слепит, заставляет щуриться. Сливаются в одну сплошную белую полосу лица выстроившихся плотным кругом дружинников.

И что?! Никто здесь не собирается меня убивать. Это я точно знаю! Чувствую! И красоваться мне не нужно, как моему противнику! Для него это просто очередная игра с зеленым новичком, а для меня – единственный шанс на достойную жизнь! Поэтому и умудряюсь отбить встречный ленивый удар в сторону и вверх и тут же вытягиваюсь в стремительной ответной атаке, наношу быстрый прямой удар!

Это мне казалось, что быстрый, но противник успевает отреагировать и развернуться боком! Даже не отступает, не отшатывается, а просто разворачивается корпусом! И мой меч проходит в считаных миллиметрах от закованного в плетеное железо живота соперника! Взвизгивает жалобно кольчужное полотно, это я проваливаюсь в выпаде, но в возвратном движении руки все-таки умудряюсь легонько черкануть лезвием по корпусу!

Маркел пропускает мой клинок и резко бьет по предплечью яблоком рукояти в попытке лишить меня оружия. Гад! Я же без доспеха! Так можно руку на раз сломать!

Сильный и болезненный удар заставляет просесть в коленях, споткнуться… Но меч не выпускаю! Вцепился так крепко, что его теперь только вместе с кистью можно у меня отобрать!

А по пояснице обидно шлепает чужое железо… Хорошо хоть не по заднице! Спасибо Маркелу, пощадил остатки боярского достоинства! Но руку я тебе не забуду! Удар был сильным и очень болезненным.

И все это действо происходит в полной тишине. Слышны только скрип песка под ногами, мое громкое пыхтенье и свистящий лязг скользящего металла. Ну и завершающий стычку шлепок в этой тишине явно все расслышали… И увидели…

Опять проиграл! Пусть и зацепил его немного. Но обиды нет, есть только сожаление о такой своей неумелости.

Мальчишки в отдалении поглядывали с любопытством, даже погомонили чуток, явно обсуждая между собой мою первую оплошность в бою, пока кто-то из старших дружинников на них не рыкнул. Тогда у всех сразу дело нашлось, и больше в мою сторону ни одного любопытного взгляда с той стороны я не заметил.

– Закончили! – остановил избиение младенца сотник.

Наградой мне были одобрительная улыбка Маркела и пара фраз на прощанье:

– А ты хорошо держался, даже умудрился меня зацепить. Меч так и не выпустил из руки. Ты первый, кому это удалось после такого удара. И зла на меня не держи, вижу же, что морщишься. Бил бы в полную силу, так кости бы тебе переломал…

Так что не все оказалось настолько плохо. А постыдный провал в воинских умениях списали на ранение головы и последующую за ним потерю памяти. Как сказал мне тот же сотник при подведении итогов проверки:

– Сколько раз убеждаюсь, что башку под чужой топор лучше не подставлять… Топор – он, в отличие от головы, железный! У тебя руки отдельно от головы существуют! Кое-какие приемы вроде бы как и знаешь, пыжишься вспомнить и провести, а выполнить не можешь. Не хватает ни силы, ни ловкости. Но ничего, было бы желание, а воинские навыки и без памяти можно восстановить!

Посмотрел на меня сотник и тяжело вздохнул. Задумался на секунду, еще разок вздохнул тяжко и шумно, почесал затылок и выдал:

– Вот только возраст у тебя для этого немного неподходящий…

А возраст мой тут при чем? Наоборот, как я понимаю, в дружину только взрослых берут? Или нет? Оказалось, не только взрослых… Потому что сотник тут же и объяснил доходчиво, что с такими умениями мне в данный момент самое место побыть какое-то время в отроках, в «детях». В детской части дружины то есть. Пока не вспомню, с какой стороны нужно за меч хвататься. Вон оно как…

Там бы всему и обучили, с нуля, так сказать. А теперь? Во взрослом теле? Кто меня туда определит в таком-то возрасте? Кто на себя такую ответственность возьмет?

Слушаю и малость одуреваю: где я, а где дети! Смотрю туда, где эти дети занимаются под руководством старшего наставника, и что-то точно недопонимаю. Хоть они все ребята, на первый взгляд, вроде бы как и здоровые, и обучаются ратному труду с малых лет, но все-таки мои габариты и нынешний вес явно и близко несопоставимы с ребячьими. Я же и зашибить нечаянно кого-нибудь из них на тренировке могу. Пусть умения у меня напрочь в данный момент отсутствуют, но силушка никуда не делась! И ударить могу, как я уже успел убедиться, очень сильно! Поэтому, случись что, никакие наработанные воинские навыки никого из этих отроков не спасут!

А еще после такого в городе можно вообще не появляться! Так что все разговоры про младшую дружину нужно сразу и окончательно выбросить из головы! И как тогда быть?

Похоже, сотник думает точно так же, иначе не вздыхал бы столь тяжко и не косился на меня с явным сомнением во взгляде. По всему выходит, что и в «детях» мне, переростку, делать нечего. И сотник эту мою мысль тут же подтверждает.

– Сам посуди. В старшую дружину тебя принять не могу с такими навыками, не поймут меня воины, – решил поделиться со мной возможными вариантами «трудоустройства» сотник. – Сам в бою сгинешь и товарищей за собой утащишь! Да и тебе будет стыдно свое неумение напоказ выставлять. Это в старшей! В младшей же постоянно от насмешек придется отбиваться, это же отроки! Чему-то уже научились, а в разум еще не вошли. Ум короткий! А ты теперь боярин, невместно боярской чести будет, когда над тобой потешаться станут. Мало ли не сдержишься?

Стою, слушаю. Слушаю и молчу. А сотник паузу тянет, ждет моей реакции на свои слова. Он что, думает, что обиду выкажу? Не выкажу! И хорохориться не буду. Он все правильно сейчас говорит. А раз говорит, значит, точно что-то толковое подсказать может. Иначе бы просто молчал.

– Тебе бы для начала выздороветь окончательно. Голова болит?

– Бывает, – соглашаюсь, поскольку не соглашаться было бы полной глупостью.

– Во-от, – тянет сотник. – Жаль, Стефа тебе уже ничем после всего случившегося не поможет… Другой такой сильной травницы в городе нет! А ты к Алене сходи! Она хоть и не столь сильная знахарка, как боярыня, а тоже многое умеет.

Молчу, советы на ус мотаю.

– Подлечишься, затем наставника наймешь на первое время, – в конце концов присоветовал сотник, явно довольный моим молчанием. – Восстановишь воинские навыки и уже тогда приходи…

– Да что я, не понимаю, что ли! – согласился со всеми доводами. – Вот только где его взять, такого наставника? Опять же, ему сколько-то платить за науку нужно, а у меня нечем…

– Да слышал я, что у тебя из дома все выгребли. И вообще всего род лишили. Что, совсем нечем платить?

– Совсем. Наверное.

– Это как так?

– А так, – вздохнул. – Не разобрался еще с наследством. Хотя что там разбираться, если кроме дома ничего не осталось!

– Зато сам живой остался! – подбодрил меня сотник.

– Это точно! – вздохнул. – Давай лучше решать, что со мной дальше делать будешь!

– А за нас с тобой давно князь все решил! Сказано принять в дружину, значит, принять! Другого мнения быть не может. Да и ты, как я понимаю, согласие свое уже дал. Так?

– Так.

– Тогда и разговаривать не о чем. Считай, что зачислили тебя уже. Пошли обустраиваться.

– Куда обустраиваться? Я что, здесь же и жить буду? А как же Алена? Наставника как искать?

– А ты думал, дома ночевать станешь? Нет, теперь у тебя начнется настоящая жизнь, воинская! И на Алену время тебе выделим, и на занятия с наставником. Если, конечно, с кем-нибудь сговоришься…

Вот обрадовали так обрадовали… Выходит, у меня снова курс молодого бойца намечается? Нет, тогда буду проводить его на собственных условиях! Боярин я или так, погулять вышел?

– Погоди! – остановил развернувшегося в сторону казарм сотника.

Казармы это на самом деле или не казармы, меня мало волнует. Как привык, так и буду их называть. Про себя.

– Что еще придумал? – Мое самоуправство явно не понравилось воинскому начальнику. Ишь как нахмурился. Ничего, сейчас я тебя еще сильнее озадачу!

– Есть еще один вариант, который мы с тобой не учли, – говорю, словно бы раздумываю.

– Какой такой «вариант»? Нахватаются всякой дряни, – скривился сотник. И забурчал, громко так и весьма наставительно: – Ты же боярин! У вас в роду никогда купцов не было, и торговых дел с иноземцами вы никогда не вели! Откуда тогда столько слов дрянных находишь? Да еще и по городу потом наверняка их разносишь! Что это еще за словечко такое – «вариант»? Мерзость какая!

– Иноземное как раз и есть, – отмахнулся. – Не бери в голову.

– Зачем в голову брать? И как? – Сотник посмотрел на свои руки, потом потер пальцами затылок.

– Ну, не переживай, в общем, – отмахнулся я от более подробных объяснений.

Все равно я еще много раз буду с подобными словами и выражениями палиться, поэтому лучше сразу пусть привыкают. Заодно и моей больной голове оправдание лишнее появится.

А сотник сам себе противоречит. То предлагает сначала подлечиться и наставника для восстановления первичных навыков найти, то сразу в казарму запихнуть хочет! Нет, нужно брать свою судьбу в свои же руки! И я выдал:

– А если мне вольным слушателем устроиться?

– Кем? – окончательно завис сотник.

– Слушателем. Вольным, – повторил я. – Буду как бы в дружине числиться. На построения разные ходить… Есть же у вас тут нечто подобное? Во-от, – дождался от ошеломленного моим предложением сотника подтверждающего кивка головой и продолжил рассуждать: – А сам начну у себя во дворе утерянные навыки восстанавливать! Выкручусь как-нибудь! Неужели не получится хоть с кем-нибудь об учении договориться? С ветераном каким-нибудь стареньким? А я в долгу не останусь и расплачусь честь по чести… Потом… Опять же, долечиться проще будет…

Морду лица при этом постарался сделать одновременно простодушной и хитрой. Явно у меня это хорошо получилось, вон как сотник заинтересовался! Ну что? Осталось только обговорить детали? Ох, придется на какое-то неопределенное пока время забыть о положенном мне денежном довольствии…

* * *

Договориться… получилось!

Не совсем так, как я рассчитывал, но и так вышло неплохо. Всего-то требовалось сначала общую физическую подготовку поднять. А там уже можно было и о следующем этапе разговаривать.

На самом деле все оказалось не настолько пугающе, как мне сотник расписал. Да, присутствовать в обязательном порядке нужно будет не только на утреннем построении, придется и ночевать в дружинном доме! И общеукрепляющие физические тренировки тоже придется вместе со всеми выполнять. Это, как я понял, утренняя зарядка! Ну или то, что здесь ее заменяет. И длится эта зарядка с раннего подъема аж до позднего завтрака! Ну какая это зарядка? Полноценная тренировка, вот что это такое! И продолжается она после завтрака! А где теория? Занятия там всякие, повышающие профессиональную подготовку и укрепляющие моральный облик… Стоп! Куда-то меня не туда повело… А все потому, что голова больная…

Но и тут были варианты. Правда, пока не для меня. У меня просто сил не оставалось куда-то после окончания занятий уходить. Потому что гоняли тут немилосердно, и физическая подготовка для всех, невзирая на возраст, находилась на первом месте.

Прыжки и приседания, сначала простые, без отягощения, а потом со все более и более увеличивающимся грузом на плечах. Ходьба и бег по вкопанным в землю бревнам. Тут я мудрить не стал, как не стал и подражать своим более опытным товарищам. У меня же отмазка есть! Поэтому начал с самой маленькой высоты. И правильно сделал, потому что то и дело приходилось на землю спрыгивать. Вот когда понял, что, несмотря на отличное самочувствие, голова не до конца выздоровела. И каждый такой соскок в голове набатом и сотрясом отзывался. Даже кровь в один прекрасный момент пошла из носа. А если бы сразу на самые высокие бревна полез? Вот было бы смеху, если бы с высоты нескольких метров упал… Костей бы точно наломал, своих собственных… Как кровь брызнула, так в тот раз занятия для меня и закончились. Отправил сотник меня к Алене на поправку здоровья.

Бег… Здесь можно говорить долго или не говорить вообще ничего. И так все всем понятно. Тем, кто сам бегал, конечно же. Кто никогда не бегал, тот все равно ничего не поймет.

Потом поднятие тяжестей на развитие силы, ну и на закуску – упражнения на растяжку. Вот когда я добрым словом помянул прежнего владельца этого тела. А вообще, я уже почти и не вспоминал этого самого прежнего владельца. И тело это ощущал как свое родное.

Перерыв на обед, и все заново. И так до отбоя. Хорошо хоть электричества здесь нет, поэтому отбивались с наступлением темноты. Но и вставали с петухами. Вот этих громкоголосых тварей везде было вдосталь!

Что удивительно, трудно было только в первую неделю. Потом как-то приноровился, привык, и все эти занятия стали приносить удовольствие. Наверное, я извращенец или мазохист, если все эти физические страдания начинают нравиться? Не знаю. Вряд ли… Может, просто вхожу во вкус? И мне просто нравится быть сильнее других и… ловчее, что ли? Или тут все дело во внутренней мотивировке? А мотивировка у меня такая! Самая что ни на есть простая. Простая и жизненная: сдохну, но выкарабкаюсь! Второго шанса мне уже никто не предоставит. Прямо так пернатые тогда и сказали, и слова те в мою память намертво врезались!

А дальше что? А посмотрим! Не хочу сейчас далеко загадывать. Хотя к чему вообще стремиться в этой своей жизни, уже знаю. Дом мне оставили, а к дому еще много чего бы нужно приобрести! Потому что жить… Или, скорее, существовать с голым задом – точно не по мне…

* * *

Как я и ожидал, все оказалось не столь уж и плохо! Многие дружинники увиливали и от занятий, и от дежурств. Всегда можно было за малую денежку договориться с менее имущими товарищами и отправить вместо себя в караул кого-то другого. Приходилось еще и начальству при этом отстегивать, чтобы не возражало, но тут уж никуда не денешься.

Что еще? Тут все почти точно так же, как и у нас в армии. Сдаешь необходимый минимум по физической подготовке и можешь быть свободным до следующего зачета. Драконовские меры назначаются только тогда, когда ты этот минимум сдать не можешь…

Вот почему тогда дружинники на лавочке отдыхали во время занятий. Ну, когда меня на вшивость проверяли. А я еще удивился такой праздности… Не понимаю такого отношения к собственным навыкам у некоторых бойцов. Ведь от них, от этих навыков, твоя собственная жизнь зависит! Поэтому гонял сам себя даже не до седьмого пота, а до изнеможения.

Думал, я здоровый и сильный? Как бы не так! Очень удивился, когда на настоящих дружинников посмотрел. На то, как именно они занимаются и сколько времени над собой измываются. Остальные – это так, ленивая пыль. Поэтому нам тогда на стенах так тяжко и пришлось.

Насмотрелся и пример решил брать с самых подготовленных. Есть к чему стремиться. Перенимал науку, пыхтел и тянулся. И что-то со временем начало получаться. Сначала над моими потугами беззлобно подшучивали, посмеивались, потом притихли. Перелом в отношениях наступил, когда один из ветеранов подошел и показал, как правильно нужно выполнять незаладившееся у меня с самого начала очередное упражнение с мечом. Ну никак не давалась мне эта наука. Так у меня появились первые наставники… Пока бесплатные, потом, я так понимаю, одной благодарностью уже не отделаешься…

Выходил ли в город? Выходил. По выходным. Просто для того, чтобы сделать небольшую передышку в занятиях. Ну и заодно посмотреть на сам город, на людей полюбоваться. И на девушек тоже.

Ну а что? Не железный же я. Тем более физическую форму набрал, многие упражнения уже довольно-таки хорошо получались, в голове оставалось место не только для воинских наук, но и для обычных человеческих радостей.

Получил я и первое свое денежное содержание. Ну как содержание? Слезы… Поделил на пять равных частей и поморщился. Одну часть – сотнику, раз уж договаривался. Вторую – на будущих учителей. Третью – на лечение, я и так Алене задолжал. Она, правда, денег с меня не просила, но я нахлебником и халявщиком быть не хочу. Все эти травы, зелья и настои явно не даром девчонке достаются! Поэтому третью часть вручу знахарке, мало ли когда еще придется обратиться. Четвертую кучку монеток потрачу на себя. Мне тоже много чего нужно. В доме даже соли не оставили, все выгребли! Даже есть не в чем и нечем. Про одежку вообще пока молчу… Оставшуюся пятую часть припрячу в каком-нибудь укромном месте. Пусть на черный день лежит.

М-да. Копейки! Придется начинать с малого, с той же ложки-миски. Тем более что уже научился разбираться в товарно-денежных отношениях этого времени. На торг один не пойду, Данилу с собой прихвачу. Мало ли…

Глава 5

Смотрю на жалкую кучку оставшихся серебрушек и отчетливо понимаю, что все мои хотелки придется отложить до лучших времен.

После первого прохода по торговым рядам решительно направился прочь, не обращая никакого внимания на трусящего позади Данилу. Не соответствуют местные цены моим нынешним возможностям.

Торг поразил. Никак не ожидал подобного буйства красок и разнообразия в одежде и обуви. Головные причудливые уборы у женщин, сложные и простые прически, локоны и кудри, длинные косы до самой попы и даже ниже кое у кого. Меховая и плетенная из лыка обувка тут тесно соседствовала с крепко сшитыми кожаными сапогами и, не поверил сначала, самыми настоящими туфлями! Даже подошел ближе, чтобы аккуратно, стараясь никак не выдать своего любопытства, рассмотреть эту обувку в подробностях. И выдохнул, когда понял, что это у меня воображение с какого-то перепугу разыгралось. А я-то уже напридумывал себе всякого…

Удивился и местной музыке, если эти пронзительные звуки, что усердно выдували уличные музыканты из своих берестяных рожков, можно назвать музыкой! Но мелодия в этой какофонии все-таки прослеживалась.

Пересчитал еще раз монетки в кошеле. Знаю же, сколько их там сиротливо приютилось, а все равно пересчитываю. Трудно смириться с собственной неплатежеспособностью. Надеюсь, временной.

Спутник мой молчит, слово лишнее опасается сказать. Потому что уже успел высказаться, когда увидел открытый кошель и сообразил, отчего это я так посмурнел. Ну и от простоты душевной тут же предложил воспользоваться его собственными финансами.

Ему не жалко, а мне каково? Ему в кошель деньги тоже не с неба валятся. И так столько времени за его счет существовал. Даже ночевал на принесенном им из дому постельном белье. Так что хватит халявить!

Все, что на душе за эти дни накопилось, все выплеснул. Себя ругал, свою нынешнюю беспомощность, а парень подумал, что это я ему выговариваю! Ну и расстроился.

Теперь вот оба молчим. Я монетки пальцами перебираю, успокаивает меня это простое действие, а Данила… Покосился в его сторону и удивился сильно: почему это спутник мой носом крутит так усиленно? Через мгновение дошло, что принюхивается. Я тут себя поедом за словесный понос ем, а он давно обо всем забыл!

Тут-то и мой нос уловил аромат свежей жареной рыбки! Ноздри затрепетали, втянули плывущие по улочке запахи, в брюхе пустом вожделенно кишки квакнули. Монетки сразу забылись, рука на автомате их в кошель ссыпала. Затянул завязки, тощенький мешочек за пазуху пристроил. Не выпадет, пояс не даст.

– На пояс привязать нужно, – тут же ожидаемо отреагировал Данила.

– На пояс так на пояс, – согласился.

Посмотрел, как именно Данила свое добро в кошеле носит, и сделал точно так же. Нет, ерунда же полная! Теперь понимаю, почему воришки уличные могли так легко эти самые кошели срезать. Всего лишь один кожаный шнурок перерезать, и все, только ладошки успевай подставлять, чтобы падающую вниз добычу поймать!

Нет, не мой это вариант. Придется придумывать что-то вроде знакомой всем поясной сумки. Или подсумка. Это еще проще будет и лучше. При первой возможности закажу себе такую сумочку для всяческой мелочовки. Не только же деньги приходится с собой постоянно носить. Тут и трут с огнивом имеется, и ключи от дома, от кладовой, от кабинета побрякивают.

Ну и что же, что все эти помещения у меня пустые стоят? Не всегда так будет! А ключи – дело такое, и держать их лучше подальше от чужих ручек. Правда, они от наших очень сильно в большую сторону отличаются, и вес оттого имеют немалый, но оставлять их в пустом доме мне почему-то очень не хочется. Сам не пойму, в чем причина такого нежелания, но спорить с самим собой резона нет!

На Рыбный рынок на реке Пскове все-таки пришлось зайти. В короткой схватке между тощим кошельком и голодным желудком победил понятно кто. И рука сама собой потянулась к завязкам кошеля.

Цены здесь оказались настолько демократичными, что на резан мы с товарищем моим натрескались по самое не хочу и еще с собой унесли столько, сколько в руках смогло уместиться.

Была у меня мысль тут же прикупить лукошко из лыка, чтобы больше еды прихватить, да не тут-то было. Не прошел мой фортель. Только то, что унесем в руках! Такой, оказывается, был уговор.

Жаль, не обратил внимания на то, как Данила торговался. Все по сторонам смотрел, любопытничал да прислушивался, уши развесив. Интересно же. Теперь буду знать, когда можно клювом щелкать, а когда категорически не стоит этого делать.

Лукошко все равно купил. Не в руках же рыбку жареную таскать. Только за покупку расплачиваться пришлось Даниле. Да он и сам сообразил о своей промашке, потому и не возражал моему прозрачному намеку, кошель развязал без спора.

В этом случае совесть моя предпочла заткнуться и промолчать. За рыбу я расплачивался, так что если за лукошко Данила заплатит, то будет все ровно…

Живой рыбе в огромных дубовых бочках не удивился. Бывает, чего уж там. А вот распластанной на деревянных прилавках красной рыбе поразился. Даже подошел вплотную, чтобы пальцем в жабры потыкать. Не поверил, что свежая. В этих-то краях! На соседнем прилавке стерлядь увидел и форель. Думал, привозная рыбка. Не выдержал, расспросил Данилу, откуда привозят. Оказалось, все местное. Надо же…

Поднялись от рынка вверх, прошли вдоль берега мимо деревянной церковки по купеческой улице, свернули к центру, и я замедлил шаг. Поразили стоящие возле своих домов неподвижные и молчаливые женщины разного возраста. Больше всего, само собой, зрелого! Молоденьких совсем немного стояло. И, что самое интересное, каждая из этих женщин держит во рту монетку. Медную или серебрушку. И тишина на улице. Даже рыночный шум сюда почти не долетает.

– Это что тут такое? – спросил товарища. Правда, уже и сам сообразил, что это такое.

– Это веселая улица, – отмахнулся от вопроса мой спутник. Мол, чего спрашиваешь? И так все понятно. А сам головой крутит, то к одной бабенке присмотрится, то к другой.

Спрашивать, почему у одной во рту медь, а у другой – серебрушка, не стал. И так все понятно. Кстати, а губы у тех, кто медяху держит, как будто темной помадой вымазаны! Уж не отсюда ли пошла мода губы помадой пачкать?

Мужички по улице ходят, присматриваются. То к одной бабенке подойдут, о чем-то перемолвятся, то к другой. Договорятся и скроются в доме. Даже кое-кого из дружинников знакомых здесь увидел. И Данила вдруг засуетился, заметался взглядом, притормозил меня:

– Я тут отлучусь ненадолго?

А сам так взглядом к одной разбитной бабенке и прикипел. Что ж, все понятно. Я бы и сам не прочь оторваться, да денег у меня на подобное развлечение не предусмотрено!

– А я пока в сторону дома пойду, – отпустил обрадованного товарища.

Тот даже не стал выспрашивать, почему это я его примеру не следую, так и направился сразу же по намеченному адресу с неотвратимостью выпущенной по цели торпеды.

Пока добирался, то и дело ловил на себе любопытные взгляды прохожих. Открыто никто не пялился, так, мельком поглядывали, и все. Даже пацанята и то не проявляли открытого интереса. Так, сопроводили немного, держась в некотором отдалении, и отстали, стоило мне только оглянуться на них разок.

На набережной у дома – никого. Чуть поодаль какая-то мелюзга по колено в воде бродит, то и дело наклоняются, руками по дну шарят. Вылавливают что-то, наверное.

Калитку за собой на засов закрывать не стал. Еще же Данила прийти должен. Не успел до крыльца дойти, как калитка за спиной скрипнула! Ледяным холодом спину проморозило, крутнулся на пятке, и меч в руке сам собой оказался. И тут же выдохнул, расслабляясь. Клинок плохонький, что мне выдали, в ножны пихнул, еще и ладонью по оголовку рукояти прихлопнул, чтобы в раздолбанных ножнах его хоть как-то зафиксировать.

Эти явно не по мою душу пришли. Тем более не успели в калитку протиснуться, а уже спину переломили, в поклоне склонились. Значит, люди несвободные. И ножей я на поясах ни у кого не наблюдаю. Точно, несвободные. А кто тогда?

– Боярин, прими обратно на службу! – развеял тут же мое недоумение самый старый из них.

Голова седая, волосы чистые и сам весь опрятный такой. Аккуратный даже. И цену себе явно знает. Даже кланяется с достоинством.

Всех рассмотрел. Стоят, не разгибаются, ответа ждут. А какой ответ я могу дать, если у меня на веселых девок денег нет! А девки мне сейчас всяко разно важнее всего непонятного будут. От них великая польза молодому организму бывает. Тем более что болячек интересных здесь еще нет. Наверное…

– Вы кто такие?

– Неужели забыл? – Старик от удивления даже распрямил спину. И остальные головы тут же позадирали. Смотрят, рты пораззявили, но спину продолжают держать согнутой. Точно, смерды! Или холопы? Нет, смерды вроде бы называются.

– Я многое забыл, – протянул, раздумывая, что с этими людьми делать. Понятно уже, кто это. Вопрос только, почему их наряду со всем нашим добром сразу не прибрали? Или они из вольных? Не знаю, нет у меня информации. Другое дело – принимать их назад или нет? Вот зачем они мне нужны? Они же удрали один раз? Значит, предали! И запросто предадут еще. И еще. Платить опять же нечем… Да и вообще, за чем можно в пустом доме присматривать? Если только сами стены охранять в мое отсутствие. У меня даже пыль с бревен протирать не нужно, отсутствует она напрочь.

Пылиться потому что нечему! И даже кухарке тут пока делать нечего! Конюху тем более. Ключнице? Пальцы сами по себе по ключам в кошеле пробежали, словно по клавишам. Каждую железку ощупали, уложили там покомпактнее, рядком, чтобы не торчали в разные стороны, острыми гранями наружу не выпирали. Кожа тонкая, легко прорваться может.

Тут я завис. Потому что одно только это слово всколыхнуло огромный пласт воспоминаний. Сначала знаменитая комедия припомнилась, потом та жизнь перед глазами промелькнула со всеми ее хорошими и плохими моментами. Почему-то плохих оказалось больше. Наверное, потому, что все хорошее быстро забывается?

Вздохнул. Да мне даже водку пока не из чего перегонять! Седой вмиг сообразил, что нет у меня никакого желания всю эту братию назад принимать. А еще на кошель глянул, на то, как я пальцами тонкую шкуру мну. Дошло, видимо, что у меня там кроме ключей ничего и нет. Не тужится моя сума округлыми боками, не перезванивает сыто монетками.

Сообразил – и голову понурил. Но вскинулся сразу же, еще раз уважительно поклонился и, вывернув голову набок, проговорил торопливо:

– Да нам ничего и не нужно, лишь бы крыша над головой была! И харчеваться чтобы позволили. И с батюшкой вашим так же уговаривались!

– Да вам какой прок от такой службы? – Сказать, что я удивился услышанному – значит ничего не сказать.

– Так при боярине служить – честь великая, – объяснил седой.

– Ну служите, коли есть такое желание! – А что им еще сказать? Да и впрямь, что мне, места в доме не хватает, что ли? А так все живые люди рядышком будут находиться.

А расспросить я их позже подробно расспрошу. Почему ушли, чем все это время занимались, где были? И в сказку про то, что одной крыши над головой им будет за службу достаточно, я не верю. Скорее всего, не так он и сладок, этот хлеб свободы. Особенно когда его купить не на что. А если и есть на что, то тогда съесть негде. Вот тут и выплывает она, крыша над головой. Или еще что. Опасаются, что прихолопят? Возможно. Жаль, Данилы нет, он бы подсказал, в чем тут дело. Что-то подзадержался он у разбитной бабенки. Как бы без средств не остался. Ну да это его личное дело. А без людей в доме на самом деле пусто. Возвращаться сюда даже не хочется. А так, глядишь, все веселее будет…

* * *

Плюсы ощутил сразу же, когда попытался серебрушку кухарке отдать. Ну а что? По моему разумению, кому еще, как не ей на рынок ходить, раз она кухней заведует? Значит, продукты тоже она должна закупать.

Седой остановил. Покряхтел за спиной, я и сообразил, остановился и оглянулся. Тут-то он мне и присоветовал, даже не присоветовал, неправильно я выразился, а намекнул аккуратно, что деньги лучше ключнице отдать! Она и будет за всем присматривать. И за порядком в доме, и за работниками, и за наличием на кухне продуктов. И руководить. А мне будет достаточно ей свою боярскую волю высказывать. Ну так даже проще для меня.

Седой только рукой поманил, и вот она, хранительница замков и ключей, передо мной явилась. И откуда только вынырнула? Я ведь ее даже близко не видел… Подумал, да и передал ей все мои ключи. Заодно от лишней тяжести освободился.

А тут и Данила объявился. Появлению в доме новых людей не удивился, выслушал мои сбивчивые объяснения и покивал головой:

– Это я их позвал.

И тут же заторопился, зачастил:

– Нельзя боярину в собственном доме без дворовых людей. Никак нельзя! За порядком кто будет смотреть? А кухня? А двор и все остальное? Тем более эти, – кивнул головой на прислушивающегося к его словам седого, – служить готовы за крышу над головой!

– Ой ли? – усомнился я в его словах. И тоже посмотрел на седого.

– А кому они нужны? – удивился в ответ Данила. Потом, видимо, припомнил мои скудные познания в местной жизни и пояснил: – Они же всю свою жизнь чужому роду служили. И никто чужаков к себе в дом не примет просто так. Если только прижмет крепко…

Я еще разок глянул на седого, проверил его реакцию на эти слова. И седой не подвел, тут же головой закивал.

– Ладно, посмотрим…

Если что, отказать им от дома я всегда смогу. Да и чего я так опасаюсь? Воровать в доме нечего. Кроме голых стен, ничего у меня не осталось. Если только то, что Данила притащил? Так оно все на виду. За принятых людей начинаю переживать? Так они знали, куда шли и на что подписались.

Кстати, а с ними какой-нибудь договор нужно заключать?

Оказалось, достаточно устной договоренности. Ну разве так договариваются? Обживусь немного, приподнимусь в хозяйственном и финансовом плане и порушу эту порочную практику. Эти уже один раз нанялись в дом! И благополучно сбежали! Так что договариваться я буду по-другому. Но позже. А пока…

А пока я с удивлением понял, что за эти короткие минуты дом уже перестал выглядеть таким безжизненным. Кто-то где-то чем-то гремел, копошился… Откуда-то появилась пыль, заставила расчихаться.

– Это еще что такое? – удивился происходящему.

– Порядок наводим! – откликнулся тут же седой. – В доме столько чужих побывало, нужно все вымести, отмыть, обереги… – И замялся, понял, что лишнее сболтнул, застыл лицом. И чего так испугался? Неужели меня? Или Данилы?

Так парень вообще мимо ушей все пропустил, ему сейчас больше всего хочется к себе в комнатку убраться да после веселого времяпровождения отлежаться. А мне какая разница? Пусть будут обереги. Поэтому махнул рукой: мол, пустяки, дело житейское. И седой расслабился…

– А гремит там что?

– Так Луша на кухне свое хозяйство перебирает, от грязи отчищает.

– Какое хозяйство? – удивился. – Не осталось же ничего!

– Осталось, еще как осталось. Успели кое-что припрятать!

– Та-ак. А ну-ка пойдем, глянем. А потом ты мне очень подробно расскажешь, что вы еще успели прибрать…

Но больше всего мне интересен тот факт, где это все укрывали? Получается, в доме полно тайников? Выходит, что не только я, но и все те, кто дом обносил, до этих тайников не добрались? Да быть такого не может!

* * *

Пришлось благодарить Данилу за его инициативу, не зря он дворню вернул. Пусть и не много они успели припрятать, но кое-какая посуда пришлась как нельзя к месту. А потом седой прошел со мной по дому, показал и другие тайнички.

Была в них кое-какая одежка. В основном та, которая больших даже по местным меркам денег стоит. Не меховая, как мне подумалось, а из дорогой привозной ткани. Шелковой и еще какой-то, более плотной на ощупь. Это не мои слова, это все мне попутно седой объяснял.

Само собой, не обошлось без оружия. А вот денег, на что я больше всего надеялся, нигде так и не оказалось!

– Ты, боярин, в верхней горенке посмотри. Где-то был у твоего батюшки там тайник, это я точно знаю! – Седой сразу догадался о причине моего разочарования.

– Откуда? – придержал я за плечо седого, заставил его остановиться и развернуться ко мне лицом. – Откуда ты все это знаешь?

– Так я же все это сюда и прятал! На такой вот случай. По слову боярина! – не опустил глаз седой. – Степан Борисович как знал, что из своей поездки в Новгород не вернется. И перед самым отъездом вызвал меня к себе. Поручил все это добро припрятать. И на столе у него несколько больших кошелей лежало. Так что есть тайник в кабинете, есть. Только где он находится, то мне неведомо!

– По слову боярина, говоришь, – повторил в раздумье. – Выходит, доверял тебе мой отец, раз поручил такое дело?

– Так я всю свою жизнь вашему батюшке служил верой и правдой, и отец мой, и дед так же служили! – выпрямил спину седой. – Неужель и впрямь ничего не помнишь, боярич? – И тут же спохватился, поправился: – Боярин…

– Как на стене по голове топором получил, так всю память напрочь у меня и отшибло.

– Выходит, люди правду говорят?

– Правду, правду.

– И как же ты без памяти-то, боярин? Как можно жить, не помня ни роду своего, ни племени?

– Да как-то так и живу. Что-то Данила рассказал, что-то ты вот сейчас.

– Может, и вернется память-то?

– Может, и вернется. Так что ты там про тайники еще говорил? Показывай дальше. И, кстати, тебя как кличут?

А то я все ему – седой да седой. Не дело это.

– Прохором зови, – поклонился в пояс седой.

– А ключницу как?

– И это забыл? Ты же за ней дитем сколько бегал, все сладости требовал!

– Ничего не помню, – наконец-то поверил старому и снял руку с его плеча.

– Марья она. Лушу я тебе называл… А конюха Копытом кличут. Его в отрочестве на конюшне у батюшки твоего жеребец прямо в лицо копытом крепко приложил. Повезло еще, что глаза не выбил. Так с тех пор прозвище и прилипло к парню. Так-то его Лех зовут, но об этом уже мало кто помнит.

– Почему Лех?

– Из ляхов он, – с готовностью принялся рассказывать Прохор. – Из набега полон привели, так боярину тогда в числе прочих и он мальцом достался. Лехом тогда же и прозвали. Лях – Лех…

– Понятно. А кроме вас больше никого не осталось?

– Так все остальные в закупе были. И в рабах. Так всем скопом и увели. Куда, не знаю, не спрашивай даже. Но точно в городе никто не остался. Я бы знал.

Дальше расспрашивать не стал. И так все понятно. Или в деревни отправили, или на сторону продали.

– Ладно, ты ступай, делом займись, – отпустил я седого.

Постоял да и пошел в верхнюю горенку, которую кабинетом про себя называл. Остановился в дверях, огляделся по сторонам, на голые бревенчатые стены полюбовался. Протянул руку, провел пальцами по гладкому бревну. Ну и где тут тайник?

В стенах ничего не нашел. Несколько раз пустую комнатку по всему периметру облазил, внимательно к малейшей щели присматривался, даже простукивал на предмет возможных пустот – и ничего! Исползал вдоль и поперек пол. И тоже безрезультатно.

За поисками время пролетело, Данила заглянул, на ужин позвал. Спустился вниз, а там стол накрытый. Откуда? Денег ведь дал всего ничего! Седой многозначительно улыбается, лицо довольное. Понравилось, значит, мое удивление.

После ужина снова в одиночестве остался. Данила в город умчался: полагаю, решил продолжить гулянку. А я опять в кабинет поднялся.

День к закату клонится, солнышко красное как раз в окошко светит, полы тесаные лучами за день прогрелись. А я за день ноги натрудил, да и неделя непростая выдалась, накопилась усталость. Еще раз стены обошел, но уже так, больше для самоуспокоения. Понятно, что таким образом я ничего не найду.

С устатку да на полный живот разморило, решил в свою спаленку не идти, тут же на полу и расположился. Прилег на спину. Мысли разные лениво в голове бегают, планы на завтрашний день строю. Ну и на последующие дни – тоже. Хотя чего тут особо строить-то? План у меня на ближайшие месяцы один – стать настоящим воином! А вот продумать свои собственные тренировки можно и нужно! Никто лучше меня самого не знает, что моему организму требуется.

Лежу на спине, голова думами занята, а глаза… А глаза, само собой, в потолок уставились. Бегают бездумно, с одного сучка на другой перескакивают. И солнышко заходящее как раз каждую досочку подсветило.

Лежу, на щели узкие объявившиеся смотрю. За никуда не девшимися ленивыми размышлениями гадаю: что это за контур такой интересный прямо надо мной? А потом как прострелило! Да это ж как раз то и есть! Самый натуральный люк! И стол как раз под этим люком находился! Вон пятна светлые от ножек до сих пор на досках видны…

* * *

На ноги вскочил, к потолку пару раз прыгнул в попытке дотянуться рукой. Ничего из этого не вышло, само собой, даже кончиками пальцев не достал. Так что пришлось умерить пыл и спуститься вниз. В первый момент хотел Прохора озадачить поисками чего-то такого, что можно вместо подставки использовать, да опомнился вовремя. Никому не нужно знать, что я тайник этот нашел!

Сделал вид, что пить захотелось. Прошел на кухню, просьбу приказал исполнить. Именно что приказал, а не попросил. Привыкать мне нужно людьми управлять. Тут другая жизнь. Я в нее, конечно, вроде бы как встроился, но уж точно не до конца. И по большому счету нужно было сверху крикнуть, чтобы питье мне в кабинет и принесли. Так тут принято, а то смотрят на мои странности круглыми глазами и ресницами от удивления хлопают. Злит! Ладно, все постепенно образуется.

Но ключи от кабинета у ключницы забрал. Тайник никуда не денется, чуть позже прикажу перенести сюда кровать. Потому что отныне спальня моя будет находиться вот в этом помещении! Стол и стул какой-нибудь прикуплю, тогда только и полезу люк вскрывать.

Отличный у меня выходной получился…

Глава 6

И полетели недели одна за другой в тяжком труде и непомерных физических нагрузках. Через некоторое время попривык, стало легче, я уж было выдохнул, но наставники мои своих денег стоили, поэтому нагрузки тут же увеличили. И все началось сызнова. Пришлось вдохнуть и поднажать. Выдыхал уже в процессе…

К середине осени научился сносно владеть почти всеми видами холодного оружия. Одно исключение было – никак не давалось мне копье. В строю – пожалуйста, все на отлично получалось! И даже самому нравилось, как я в единодушном порыве с товарищами на выдохе вперед крепкое древко выбрасываю, колю воображаемого врага. А в поединке – все, сдуваюсь. Как околдовали! Оно отдельно от меня существует. Машу им, словно оглоблей. И это не мои слова, так наставник говорит.

Меч, нож стали продолжением руки, топор почти тоже, хотя с ним все-таки было сложнее. Но больше всего понравилось сабелькой владеть, по душе она мне пришлась. В оружейной я ее для себя вытребовал. Почему? А потому что в доме, в одном из тайников, в оружейном, оказалась припрятана отличная даже на мой неискушенный взгляд сабля! Она как-то сразу мне в душу запала.

Как только ее увидел, так сразу же и ухватился за рукоять, из ножен изогнутый клинок потянул, но не до конца, самый кончик острия оставил. Покрутил в руках. Ожидал увидеть булатные разводы, но ничего не обнаружил. Расстроился? Ничуть. Понял уже, что в тайник обычное оружие отец бы не спрятал. Просто у меня знаний не хватает.

Эфес с накладками на рукояти из кости. На них простая насечка. Перекрестие – как у меча, тут ничего особенного, на мой дилетантский взгляд. И не украшена ничем, даже ножны простые, нет ни узорочья драгоценного кружевного, ни каменьев самоцветных. Но лежит тем не менее в тайнике…

Сталь отличная? Может быть. Говорю же, не знаток я в этом деле. Пока.

Полюбовался и убрал ее на место. И тайник закрыл. Пусть пока полежит до поры до времени. Но я заинтересовался. Это не меч, в ней веса меньше. Ненамного, но для меня сейчас каждый грамм важен.

И в дружинную оружейную потом заглянул не просто так, а с подходом и благодарностью. И расспросил старого мастера об интересующем меня предмете, разговорил. В результате получил в руки из закромов простую изогнутую выщербленную саблю. Мир тут ничем от нашего в смысле войн не отличается и полностью от оружия зависит. И от умений, связанных с ним, чего уж там.

Привел клинок в порядок, не обращая никакого внимания на подколки товарищей, и сразу же сговорился с наставником. Деньги жалеть? А зачем они мне, если я не сумею за себя постоять? Или сложу голову в какой-нибудь очередной стычке из-за своей лени и неумения? Это сейчас у нас затишье, потому что ненастье на дворе. А как первые морозы ударят, земля подмерзнет, так и полезут с той стороны и ляхи, и литовцы. Да и крестоносцы на рубежах то и дело мелькают, не дают расслабиться.

Жаль только, что для дружинного пешего строя тут полагался меч, так что сабельному бою я больше для себя учился. Пригодится. Да и не собираюсь я в простых дружинниках всю жизнь ходить. И плевать, что на мои упражнения с кривой железкой многие посматривали с изрядным скепсисом. Выговаривать не выговаривали, но кривились. Меч здесь всему голова! Оружие статусное, строгое. Одного хорошего удара обычно бывает достаточно! Не то что саблей махать…

Казенный доспех, к ношению которого местные привыкали сызмальства, был для меня неудобным, сильно сковывал движения. А неповоротливость и промедление в бою здесь равно потере жизни. Дополнительные накладки после первых дней тренировок пришлось убрать, настолько тяжко каждый лишний грамм ощущался. Тут не то что бой вести, тут бы на ногах удержаться. А что было, когда мне на голову в первый раз шлем надели? Да я головой вообще шевелить опасался. А ну как сверну себе шею под такой тяжестью?

Правда, благодаря активным тренировкам начал постепенно к нему привыкать, но для себя решил: носить буду всю эту тяжесть только на службе. А для выходов в город и для личного ношения буду использовать обыкновенную плетеную кольчужку. Клепаную пока не потяну, она дороже стоит. Повезло, что нашел отцовские тайники. Деньги кое-какие появились. Вот и заказал себе первым делом такую кольчугу-рубаху. Без изысков, без накладок. С короткими рукавами, чтобы только пах закрывала.

Обмерили меня в мастерской, пообещали за неделю сплести, ну и сплели. Померил – села как влитая. Положил ее пока в тот же тайник, в котором сабелька лежала.

До середины осени я света белого не видел! И в город больше не ходил, просто не было ни желания, ни сил. Домой на выходной чуть ли не приползал на полусогнутых. И первым делом отсыпался до полудня. Потом набивал брюхо и снова заваливался в кровать. Затем – баня, ужин, разговор с Прохором о домашних делах, и на этом все. Отбой…

А к первому снегу словно второе дыхание открылось! И казенная кольчужка дополнительной защитой заново обзавелась, и железо в руке уже не казалось непомерной тяжестью. И пояс не приходилось все время поправлять, подтягивать. Все казалось, что под весом меча он у меня сползает на бедра. А тут на место сел, словно родной.

Маркела на днях неприятно удивил. Не удалось ему в этот раз меня по земле повалять. И мечом я махал уже на одном уровне с ним. Впрок наука пошла! А уж когда саблю в руки взял, то тут уже мне пришлось сдерживать и скорость свою, и силу удара. До прямой сшибки клинков дело не доходило, дураков здесь нет. Это же не дубины, чтобы ими друг о друга со всей дури лупить. Это благородное железо, оно бережного подхода и отношения к себе требует. И сам бой был скоротечным. На мечах так и вовсе всего два круга прошли. Несколько раз лезвия мечей друг по другу легонько проскользили, песню свою ледяную пропели и разбежались в разные стороны. Все уже понятно. А с сабелькой – дело другое. Тут подольше пришлось протанцевать. Потому что сдерживался. Ну да это я уже говорил.

После этой проверки сотник к себе подозвал:

– Ты не радуйся, что Маркела одолел. Если бы по-настоящему бились, насмерть, то он бы тебя в два счета уделал! Понимаешь?

– Понимаю, – согласился сразу, не стал возражать. – У меня опыта никакого нет.

– Хорошо, что понимаешь! – Сотник пронзил внимательным взглядом. – Не останавливайся на достигнутом. Как остановишься, считай, пропал! И денег на воинскую науку не жалей, пусть наставники продолжают тебя гонять. Глядишь, и выйдет из тебя справный воин! И саблю не бросай. Она тебя выручить сможет.

– Не брошу.

– Ступай.

* * *

Первый снежок-то выпал и благополучно растаял вскоре, но за ним легкие морозцы пришли. Земля промерзать начала, снегопад за снегопадом пошел. И ветераны посерьезнели, гонять нас пуще прежнего начали. Домой меня отпустили с наказом все свои дела подбить с расчетом на внезапный дальний поход.

Дела делами, но тут много времени не потребовалось. Имущества кот наплакал, да и дворовые людишки у меня сами по себе. Пока. Не за плату работу делают, за кров. Да и какая у меня работа? Только что Луша готовит на всех за мой счет, да и то одной серебрушки ей надолго хватает. Еда тут простая, полба да каша. Только когда я дома, тогда на столе мясо появляется. Что не съедаю, то остается, но не выкидывается. Не объедки, а остатки – разница большая.

После разговора с Прохором в обязательном порядке на рынок решил выбраться. Нужна зимняя одежка, поддевки какие-нибудь, обувь соответствующая. И все это приходится за свой счет покупать. Хорошо еще, что единообразия в дружине пока нет никакого. Если только по броне и по оружию. А что под броню поддето, то никого не интересует. Тебе жить, тебе же и носить. Пока тут такой подход к служивому люду.

Опять же, в дружине хоть и кормят всех одинаково из общего котла, но желательно с собой что-нибудь малопортящееся иметь. Сальце соленое или мяско копченое. Много не нужно, самому таскать придется, но от парочки килограммов без сил всяко не останусь.

Данила, как всегда, в первую очередь по девкам веселым помчался. Честно порывался сначала со мной прогуляться по рынку, да я его убедил, что нечего ему попусту время терять. У него, в отличие от меня, все необходимое для похода имеется. Так что нечего за мной хвостом ходить.

Без кольчужки теперь на улицу не выхожу. Сверху меховой кожух накину, будет тепло и надежно. И саблю отцовскую не забуду. Так что ничего со мной не случится. Не заблужусь и не пропаду, чай не в первый раз в город иду.

Прогулялся по улицам, по рядам торговым прошелся. Себя показал и на людей посмотрел. Про себя – это я так, для словца. Ну кому я интересен? Оказалось, есть кому…

– Василий Степанович! – окликнули меня из-за спины возле одного из прилавков. И голосок девичий, знакомый такой. На сердце тепло стало. А я стою, лечебные травки рассматриваю, с торговкой советуюсь, что лучше с собой в поход взять.

– Алена! – развернулся к окликнувшей меня девушке.

Давно я этот голосок не слышал. Это в первые дни обучения от травницы не вылезал, порезы, синяки и шишки лечил, а в последнее время подобных поводов для посещения становилось все меньше и меньше.

Еще и разулыбался во всю харю, как болван. Значит, точно обрадовался встрече. И тут же губы заморозило, словно холодом стянуло. Потому что чуть дальше за спиной девушки знакомую физиономию Врана углядел.

Похоже, парень тоже только что девушку заметил, заспешил к ней, но не успел немного. Она как раз в этот момент голос подала, меня окликнула. Парню пришлось резко тормозить. А уж как он на меня в этот момент смотрел, это никакими словами не описать. Лицо побелело, перекосило всего от злости.

Алена мою реакцию сразу поняла, оглянулась. Врана увидела. И ничего умнее не придумала, как ко мне метнуться и в руку вцепиться. Словно бы спряталась, прикрылась.

Шагнул вперед, девушку к себе за спину задвинул. Откуда только этот парень в городе появился? Ушел же, говорили? Или уже вернулся? Ну? Рискнет напасть на дружинника или нет?

Алена закопошилась, все норовит из-под руки выглянуть и что-то сказать, а я ее все за спину себе запихиваю, не даю высказаться. Оберегаю, вроде бы как. А сам просто не хочу развития конфликта. Ляпнет еще что в запале, а мне потом расхлебывай. И не потому, что драки опасаюсь, а потому, что торг вокруг! Люди вокруг нас быстро смекнули, что происходит, примолкли враз и в стороны расступились, коридор между нами образовали. Ждут, чем дело закончится, на лицах у каждого нетерпеливое любопытство и ожидание драки. Парни девушку не поделили! А обломитесь! Я – княжий человек, на службе нахожусь в любую пору. На меня нападать никому нельзя!

– Ничего, посчитаемся еще, – прошипел Вран и затерялся в толпе. Сообразил, чем дело может обернуться.

Только и проводил его взглядом. Не гнаться же за ним… Тут и Алена вывернулась, передо мной встала и как ни в чем не бывало спрашивает:

– Тебя травки интересуют? А почему ко мне за ними не пришел? – И смотрит при этом так, что злиться на нее совершенно не хочется. Она-то тут при чем? Это наши с Враном давние споры. Он ведь и тогда из-за нее на меня сорвался…

В общем, слово за слово, но уговорила она меня у нее все необходимые травы прикупить. А как было не согласиться, если она меня от прилавка чуть ли не силком оттащила?

Мне же без аптечки никак, я в этом отношении все еще по своим понятиям живу. Это у местных все просто. Рану получили, мхом присыпали, в лучшем случае тряпицей замотали! Вот и все лечение. Не хочу так.

Оттащить-то она меня оттащила, но и сразу к Алене в лавку не пошли! Пришлось сначала с ней по рынку пройтись, поговорить и новости выслушать. Похоже, девчонка на меня глаз положила и таким образом решила начать к себе приучать. Ходим, а она так глазами по сторонам и стреляет – все ли видят, какого парня она себе отхватила? Ну-ну. Держусь от нее на пионерском расстоянии – чисто из предосторожности. Рано мне о серьезных отношениях думать!

И правильно сделал, не одна она по торгу ходила. Тетка какая-то чуть поодаль с двумя корзинами держалась! В эти-то корзины Алена все свои покупки и складывала.

На выходе распрощался с девушкой, пообещал вскоре обязательно зайти в лавку за травами и настойками и отправился по своим делам. Я ведь не просто так по рядам ходил, тоже присматривался, где что нужное лежит, ну и торговался при этом немного.

Все быстро прикупил, что намечал. И только тогда уже к Алене в лавку заглянул. Опасался этого по понятным причинам, очень уж меня наша неожиданная встреча на торге насторожила. Даже не сама встреча – подумаешь, столкнулись среди толпы нос к носу. Бывает. Напрягла реакция девушки, то, как она мне обрадовалась, как потом за моей спиной укрылась. Нашла себе защитника! Оно мне нужно? Нет, понимаю, что Алена – девушка справная, роду купеческого, красавица и умница. Только рано мне сейчас связывать себя узами брака. Иначе с ней не получится, это я уже четко успел понять. Изучил немного характер девичий. И родители ее как еще на это дело посмотрят? За душой-то у меня ничего нет!

Стоп! Какие еще родители? Я что? Уже готов под венец пойти? Прогулялся по торгу, называется! Ни за что! Без жены обойдусь! Проще на пару с Данилой к девкам сбегать!

Так что держался строго, не повелся на яркие глазки. Пришел, закупился необходимым, выслушал советы по применению настоек и травок лечебных, распрощался скоренько и выскочил за порог, пока не охомутали.

На улице приостановился, головой помотал, прогоняя наваждение и очищая мозги морозным воздухом. Не время о девках думать! Дел впереди столько, что… А девушка она хорошая, чистая душой… Да-а…

И хорошо, что приостановился! Отлично расслышал, как за окнами лавки Алене родитель строгим голосом выговаривает:

– И чего повадился? Ходит и ходит. Ты его не приворожила, случаем?

– Батюшка! – Возмущение в голосе девушки заставило отшагнуть в сторону от окошка.

Оглянулся, никого на улице нет. Вернулся назад, рядом с окошечком встал, прислушался. Понимаю, что нехорошо поступаю, но хоть знать буду, как на самом деле ко мне в этом доме относятся. А это, как ни крути, показатель общего отношения ко мне горожан!

– То-то и оно, что батюшка! Кто еще за тебя думать будет, если не я! Что смотришь? Ответь, зачем парня привечаешь?

– Да не привечаю я его, он сам за травами пришел! Ты же видел!

А сочиняет девица, выкручивается. Похоже, поторопился я с выводами, не такая уж она и чистая душой. Что там дальше говорит?

– Да он… – замялась девушка. Мне пришлось слух напрячь, чтобы расслышать остальное. – Он меня на торге защитил. Иду, смотрю, а боярин у рядов остановился, у Пельки-торговки травы перебирает. А тут Вран! Откуда только появился?! Как из-под земли вынырнул, подойти хотел! Испугалась я, под защиту к боярину и кинулась. А боярин пусть лучше у меня травы купит, чем у Пельки!

– Боярин! То-то и оно, что у него только звание боярское и осталось. А за душой ничего! Стены голые! Да и те остались лишь потому, что князь отбирать запретил! Голытьба! – припечатал отец. – Дружинником простым у князя служит, потому что больше ни на что не годный. То, что Врана отогнал, это хорошо! Хоть в этом польза получилась.

Тишина в лавке наступила. Я уже хотел прочь пойти, да снова голос Алениного отца услышал.

– Небось, травки у Пельки покупал, потому что денег нет! У нее они самые дешевые, об этом все знают. Потому что силы целебной почти не имеют.

А этот еще и беспамятный! Зачем он тебе такой? Боярыней захотелось стать? Без дома полного, без вотчин, без холопов? На что жить собираешься? На травки свои такого мужа содержать будешь? Не позволю!

– Батюшка!

– Не позволю! – вроде бы даже притопнул отец девушки. Или ладонью по чему-то там сильно прихлопнул. И тут же сменил интонацию, усовещать дочку принялся: – Что же ты меня позоришь? И мать бы пожалела! Когда еще с Бурляевыми уговорились породниться, забыла? У них род купеческий еще со времен варяжских известен! Богатством и доходами славен! А сын у них какой молодец! И по хозяйству отцу первый помощник. Наследник всему! С такими и породниться не грех! А ты об этом худородном грезишь… Люди говорят, он даже в церковь не ходит! Не позволю!

Дальше стоять под окошком не стал, все уже и так понятно. Не скажу, что все услышанное очень уж огорчило, скорее подтвердило собственные выводы. Окончательно убедился в том, что обо мне горожане думают. Задело ли меня это? Совру, если скажу, что нет. Но и сильно не зацепило. Просто обидно было. Ну и главное, еще чего не хватало, на каждый чих внимание обращать. Собака лает, ветер носит! Еще посмотрим, кто из нас худороднее!

Рассмеялся во весь голос, когда дошло, о чем я сейчас думаю! Нашел, о чем или о ком голову ломать! У меня первый выход в поле на носу! Живым бы вернуться! Да и у Алены, судя по тому, что я только что услышал, ничего особого ко мне нет! Так, интерес небольшой, да и тот под вопросом. Иначе бы себя так в разговоре с отцом не повела. Она девушка решительная, а тут ни бе ни ме… А вот в церковь обязательно схожу. Упустил я этот момент, забросил. И зря, как оказалось. Мне среди этих людей жить.

Ну а потом в сторону дома направился. Пусть у травницы в лавке и немного времени провел, но еще же и по рынку ходил! Так что пока то, пока се… А день короткий. Солнышка давно не видели, небо целыми днями тучами затянуто, лишь к ночи немного распогодилось. И морозец ощутимо придавил.

На улице уже совсем темно стало. Опять же, встреча с Враном никак из головы не выходила. Как чувствовал, что продолжение обязательно будет! И сглазил. Хорошо еще, что покупки свои в руках не нес. Сговорился с купцами о доставке, вот и шел налегке до дому.

Свечерело, звезды в разрывах облаков весело подмигивают. Красота! Молодой месяц самым кончиком острого рога над дальними крышами высунулся. Вроде уже и не так темно, но все равно из-за длинных теней ничего не видно.

Улица вниз спускаться начала, к реке, как раз к воротам на набережную. Еще немного осталось пройти, шагов сто. Вдоль высокой глухой стены соседского дома, мимо бревенчатого забора с воротами и собаками за ним. Услышали меня на подходе, забрехали лениво. Узнали, поэтому и гавкать во весь голос ленятся. Обозначились, и ладно.

На улице никого, тихо. Вниз, вниз, лишь бы не упасть, не поскользнуться на тонком ледке. Вот уже и мой дом впереди. На фоне светлой крепостной стены двускатной крышей чернеет. А там тепло, горенка натопленная.

Иду, снежок под ногами похрустывает. Он-то меня и спас. Среагировал на внезапный хруст за спиной, успел отпрыгнуть в сторону. А развернуться лицом к опасности – уже нет! Но саблю выхватил, спасибо жестким тренировкам! Клинок свистнул зло, когда из ножен вылетал. В этот момент кожух на спине сильно дернуло, да железо о железо скребнуло. Зацепили чем-то, кольчуга спасла!

Отмахнулся наугад в развороте, к стене дома спиной прижался. Звякнуло еле слышно, руку чуть-чуть дернуло, едва заметно притормозило размашистый удар. Сопротивления никакого не ощутил, а передо мной сразу же кто-то страшно захрипел горлом, заклекотал со свистом. Черная огромная тень прямо передо мной опустилась на колени, мягко и медленно завалилась набок. Забулькало, и снег черным окрасился.

Вокруг никого, стены высокие, глухие, до окошек не дотянуться и не допрыгнуть. Собаки за оградой лаем зашлись, озверели. Бревна трясутся, так они на улицу рвутся. А дворня соседская мышей не ловит: ни одного голоса за забором не слышу!

– Бей его, что застыл!

Этот голос я ни с каким другим не спутаю! Вран! Хитрый и трусливый! Торопит своего напарника, подталкивает вперед, а сам в это время тормозит, отступает на шажок. Мечи у обоих. Нельзя мне с ними клинок в клинок рубиться!

А враг не ждет – сверху уже летит мне в голову острозаточенная железяка Вранова подельника. Время замедляется, опускающийся меч словно вязнет в сгустившемся потоке стылого воздуха. Даже успеваю рассмотреть, как по полированному лезвию ползет отблеск одинокой синей звезды.

Отшагиваю в сторону, словно через густой кисель пробиваюсь! Заодно выстраиваю противников в линию, так, чтобы между мною и Враном оказалось это тело. Легким касанием сабли сбиваю верхний удар чуть в сторону, разворачиваюсь вполоборота. Противник медленно-медленно проваливается вслед за своим мечом. Теперь маленький приставной шажок влево, толчок левой же рукой в чужое твердое плечо, разворот на пятке левой ноги и круговой удар правой рукой! Только саблю тряхнуло…

И тут же два быстрых прыжка на сближение с единственным оставшимся на ногах из этой тройки! Самым для меня ненавистным! От двух встречных тычков в живот просто уворачиваюсь. Вран скалится, крестит перед собой воздух мечом, отпрыгивает назад, шипит что-то неразборчивое и левой рукой лезет за пазуху.

Чуйка воет благим матом, и я не отпускаю его, наступаю, связываю своим клинком чужой меч и отвожу его в сторону. Совсем никудышный боец! Левая его рука вот-вот окажется на свободе. Видно, что в кулаке что-то зажато. Промедлил мгновение, отвлекся на любопытство – и чуть было не проиграл схватку!

От летящего прямо в лицо меча умудрился чудом увернуться! Да он его тупо метнул! Что же такое этот гад достать пытается? Тяжелая железяка звонко ударилась о камень стены дома, отлетела в сторону… Выпад! Скрежещет прокалываемая острием сабли кольчуга, пропускает в трепещущее тело врага холодную сталь. Не зря отец этот клинок в тайнике держал!

Вран еще не понимает, что уже мертв, хватается двумя руками за лезвие, Пытается вытащить из живота острый клинок, режет себе руки… И отступает, бледнеет лицом. Губы что-то шепчут, из левой руки выпадает распоротый мешочек, взвивается маленькое облачко темной пыли.

На всякий случай отступаю назад. А облачко медленно оседает на снег. Следом за ним оседает и Вран. Подламывается в коленях и валится. Почему-то вперед, прямо на меня. Еще и руки ко мне тянет. Черные от крови. Зрелище то еще!

Нет у меня желания с ним обнимашки устраивать! Отскакиваю еще дальше назад, оглядываюсь по сторонам. Внизу у крепостных ворот факелы загорелись, тени замельтешили. Подмога идет…

* * *

Задерживать меня никто не стал. Старший караула осмотрел место боя, следы изучил и отпустил меня домой:

– Утром разбираться будем. Хотя что тут разбираться, все по следам видно. Вот тут они стояли, тебя поджидали. – Замолчал, задумался. В сторону беснующихся за забором псов глянул, на меня посмотрел. И спросил: – А ты, выходит, собак не слышал?

– Нет. Молчали они почему-то. Загавкали, только когда свалка под стеной началась.

– Интересно как, – хмыкнул дружинник и продолжил: – Вот ты прошел, они следом кинулись. Тут у стены тебя и догнали, обступили. Видишь?

Да ничего я не вижу! Вытоптано все, да и темно. И факелы не помогают. А дружиннику мой ответ и не требовался:

– Повезло тебе одному от троих отбиться. Не узнал кого из этих?

– Одного только… – И показал рукой. – Вот этого. Враном его прозвали. Прозывали то есть.

– Какой Вран? Из чьих будет?

– А я знаю? Он давно на меня зуб точит. – Глянул на лежащее тело и уточнил: – Точил. Еще на прошлом суде против меня слово держал.

– Это Воронов, что ли? Так его же давно ищут! – обрадовался дружинник. И тут же засуетился, скомандовал своим, указывая на мертвое тело: – Переверните-ка вот этого! И посветите мне!

Наклонился, всмотрелся… И распрямился со словами:

– Отбегался. За него награда полагается…

– Мне не нужно… – Понял правильно заминку.

– Нужно или не нужно, завтра разбираться будут…

– А вот это что такое? – показал на распоротый мешочек.

– Где? Дай-ка сюда! – Дружинник протянул требовательно руку, взял протянутый ему факел, наклонил к самой земле. – Пыль какая-то. Зола?

– В лицо мне хотел швырнуть…

– В лицо? – поднял голову дружинник. Присел возле тела, кончиком ножа подцепил раскисшую бурду, поднес к глазам. Сморщился, принюхался. – А ведь это перец! Точно, перец!

Стряхнул с ножа смесь, тщательно протер лезвие об одежду убитого и выпрямился:

– Ишь, как он тебя извести хотел. Денег на перец не пожалел! Ладно, завтра разберутся.

И приказал стоящему рядом подчиненному:

– Вы мешочек аккуратно приберите. И то, что рассыпалось, тоже соберите. Пригодится…

Распрощались, и я пошел к себе домой. Продуктивно у меня день прошел…

Глава 7

Спал крепко. Совесть не мучила, и ничто не тревожило мой сон. Даже утром не бросился к окошку в попытке посмотреть на место вечерней схватки. Спокойно привел себя в порядок, позавтракал легко да и отправился в Кром службу нелегкую служить.

Во дворе Прохор с Лехом лопатами снег с дорожек сгребают. Матушка-зима под утро расщедрилась и обрадовала – по щиколотку засыпала землю свежим снегом.

Не скажу, что спокойно прошел мимо соседского подворья, что ничего в душе не дернулось. Дернулось! Но не от чувства тревоги, а от нетерпеливого ожидания! Все казалось: сейчас ближе подойду – и засыпанные снегом мертвые тела увижу. Но все уже прибрали. Рассердился на себя: вчера о трофеях напрочь забыл! Ведь можно же было хотя бы того же Прохора за ними отправить.

Покосился на свежевыпавший снег, постарался стороной обойти то самое место. Почему? Не знаю, просто показалось, что проглядывает через снег черное пятно крови… Прошел по самому краю проезда и пошагал себе дальше. И даже не оглянулся ни разу. Да и куда смотреть? Темно. И пусто.

Собаки соседские и в этот раз промолчали. Ни одна мохнатая морда за забором не тявкнула. Оглянулся за спину на крепостные ворота. И там тоже пусто – ни чадящих черным дымом факелов, ни смутного в предрассветных сумерках мельтешения теней. Кругом все тихо, чинно и спокойно.

От этой мысли на душе стало легче, настроение улучшилось, даже показалось, что предрассветная стужа спала и на улице разом потеплело. Да и темнота уже не казалась столь давящей.

Ворона с явной насмешкой громко каркнула где-то над головой и окончательно разогнала темноту. Деревья вздрогнули и встряхнулись, качнули ветвями, осыпали с головы до ног пушистым снегом. И дорога до Крома в это утро показалась значительно короче…

Не успел товарищей поприветствовать, как на вечевой площади резко, отрывисто забил в набат вечевой колокол!

– Что я тебе говорил? Как только морозы землю скуют, так вороги и зашевелятся! Началось! – перекрестился на кресты Троицкого собора стоящий рядом ветеран и поторопил меня: – Пошли уже, чего замер?

– А куда торопиться, Савельич? Пока народ соберется, мы сто раз до площади дойти успеем! – ответил.

– Все равно! – не понял меня ветеран. – Ничего важнее набата быть не может! Услышал колокол, тут же на площадь и беги со всех ног!

Важнее, значит, важнее. Спорить не собираюсь. Да и вижу же, как двумя потоками через Смердьи и Рыбницкие ворота в Кром потек все более и более увеличивающийся поток горожан. И ведь действительно шустро ноги переставляют!

Колокол звонил долго. Уже и народ перестал прибывать, а он все не умолкал. Замолк только тогда, когда на помост посадник вскарабкался. К нему тут же присоединился кто-то из бояр, я их до сих пор не всех в лицо знаю.

Постепенно гомон на площади утих, и только тогда перед народом появился князь Владимир.

Поднялся к боярам, оглядел забитую людьми площадь и поднял руку над головой, привлекая к себе всеобщее внимание. Да чего его привлекать? И так все взгляды к нему прикованы.

Рассказал о напавших на Смоленскую, Полоцкую, Торопецкую и Новгородскую земли литовцев. Про бесчинства поведал, творимые этими разбойниками! И призвал народ псковский собрать дружину и выступить совместно с другими княжествами против литовского войска:

– Князья Ярослав с Давидом Торопецким только нас под Усвятом и ждут!

Не зря я припасами запасался…

* * *

В поход дружина выступила через день. За суетливыми сборами никому не было дела до ночного нападения. Сотнику доложил, на том дело и заглохло. Думаю, что после похода и не вспомнит никто о нем.

К собственной экипировке у меня с самого начала особое отношение. Нет у меня доверия к простой кольчужке. Поэтому и тренировался все это время усиленно, брал на себя дополнительные нагрузки, тяжести на плечах таскал. Зачем? Отцову бронь – на поддоспешник, сверху надеваю простой кожушок и уже на него – еще одну кольчугу. Но уже совсем простенькую. Ту самую, которую мне в нашей дружинной оружейке выдали.

Тяжело? Само собой. А еще очень неудобно и жарко. Многослойная одежка движения сковывает, рук первое время не поднять было. Сколько потов сошло… Через полтора месяца привык, еще через месяц перестал вообще замечать. Что интересно, никто надо мной за такое и не думал смеяться. Косились сочувственно, это было. И все… Так что добился я того, к чему стремился. В полной ли мере? Надеюсь, что так. Литвины скоро проэкзаменуют…

* * *

Оружейный тайник опустошил полностью. Забрал саблю и всю броню, что там была. Рассудил так: нечего ей просто так лежать. Пусть лучше на мне будет надета. Так что еще раз пожалел, что в тот вечер сразу же не послал холопов прибрать положенные мне трофеи. И опустевшая ниша тайника о том красноречиво намекала: мошна и так маловата, а я еще и халявным добром разбрасываюсь.

Дополнительную броню и кожушок пока в мешок уложил. Под припасы. Распоряжения все выдал. Перед выходом из дома присел на дорожку, вызвав тем самым недоуменные взгляды домашних холопов. Пусть удивляются.

Мешок за спину закинул, лямки поправил. Вздохнул и зашагал, не оглядываясь назад. А то, что тяжело… Так своя ноша не тянет. Тем более когда она жизнь спасти может!

* * *

До Усвят шли быстро, нигде не задерживались. Влились в сборное войско с надеждой на отдых после тяжелого перехода, но куда там!

Только успели дух перевести, как вернувшийся от Ярослава воевода приказал нашему отряду выдвигаться на выделенное ему место в общем строю. На левом фланге. Хорошо еще, что не в центр поставили. Мешки свои в обозе оставили. Я на себя дополнительную защиту натянул и шагнул вслед за товарищами на лед замерзшего озера. Хорошо еще, что снега нападало, не пришлось идти по голому льду.

Так мы почти с ходу и вступили в бой. Завертелось сразу, словно только нас все и ждали. Мое место в третьей шеренге, но в промежуток между головами впереди стоящих хорошо вижу кусок белого поля прямо перед нами. Почему-то думал, что сейчас поединщики выйдут, копьями друг в друга потыкают, мечами помашут, сабельками порубятся, но нет. Только и успел щит вверх вздернуть, когда соответствующую команду услышал.

Сердце забилось, руки копье стиснули, когда осознал, что она означает. Испугаться не успел, да и не до испуга было. Тело само среагировало на многократно отработанный сигнал. Щиты застучали друг о друга, сомкнулись, образовали над строем чешуйчатый панцирь. И тут же по нему сверху загрохотали стрелы!

Страшно! Пробить не пробьют, но вдруг в какую-нибудь щель проскользнут? И точно! Сразу в нескольких местах вскрикнули, где-то впереди слева строй колыхнулся. И справа дрогнул, но тут же выровнялся. Скосил глаза, не смог удержаться, глянул, что там. А это, как я и думал, стрелы вражеские лазейки в нашем панцире нашли! А по щитам так и грохочет стальным горохом! Волна за волной осыпает наши ряды, то и дело выдергивая из них одного защитника за другим.

Держу щит изо всех сил. Стараюсь, чтобы не увело его в сторону, еще и шлемом подпираю, чтобы надежно было. Вот в шлем мне и прилетело. Что уж за стрела попалась такая, что щит пробила и самым кончиком острия в шлем ткнулась, не знаю, да и какая уже разница! Только испугался знатно, даже голову в плечи еще сильнее втянул. До ушей почти что. Но щит так и продолжаю держать. Да и нельзя сейчас по-другому! Тут от выдержки каждого наши жизни зависят!

Стих зловещий шелест падающей сверху оперенной смерти!

– Опустить щиты! Копья к бою! – повторяет команду воеводы сотник. За ним и десятники то же самое кричат, каждого из нас стараются контролировать.

Треск раздался, словно ногами по рассыпанным на земле орехам пробежались. Это торчащие в щитах древки стрел о спины впереди стоящих обломились. Ну да, я тоже почувствовал, как по моим лопаткам процарапало, словно щеткой жесткой по ним прошлись. Через многослойную броню почуял!

– Пошли! – Вслед за первой вторая команда прозвучала. – Шаг! Шаг!

Колыхнулся строй, шагнул вперед. И пошел, пошел неотвратимо. Иду, стараюсь в ногу со всеми попадать и копье свое горизонтально держать, чтобы наконечником в землю не ткнуть. Оно же длинное, полуторное. А еще тяжелое! Иду, а взгляд от надвигающегося на нас строя врага не могу оторвать. Черная сплошная стена будто по высокой хрустящей траве неотвратимо на нас надвигается. Это с нашей стороны отстрелялись! Много стрел не долетело до врага, в лед воткнулось, образовали вот такую торчащую вверх щетину.

Страшно? Еще как! Но иду! Кажется, что все только на одного меня и идут! А перед самой сшибкой такая злость охватила, что заорал нечто матерное во весь голос, потом еще и «Ура!» выкрикнул! И товарищи тут же мой вопль подхватили!

– Коли! – Рев сотника переорал наш вопль, заглушил все остальные звуки на поле. И мы кольнули. В едином порыве все вместе разом копья вперед выбросили! Ударили, как учили…

Сопротивление копью только раззадорило. И в последующие уколы постарался вложиться полностью, бил изо всех сил. Словно каждый очередной мой удар – последний…

Сшиблись! Вражий строй передо мной резко поредел, словно истаял! В щит сильно ударило, чуть было верхней его кромкой по носу не попало! Чудом успел встречное движение уловить и среагировать – голову наклонил, шлем подставил. Только тряхнуло. И тут же забыл об этом. Правая рука копьем, как перышком, орудует, строчит швейной машинкой. Понимаю: чем больше противников положу, тем их меньше передо мной останется!

Действуем, как учили. Науку эту в нас крепко вбивали. И строй держим, не прогибаемся. А потом пришлось бросить копье – завязло оно, не выдернуть. Да и не бросил я его, все равно не смог бы это сделать. Просто разжал пальцы и отпустил древко. Оно так и осталось висеть, не упало…

С трудом до меча дотянулся, вытянул клинок из ножен. Извернулся, быстро огляделся по сторонам. Истаяли две передние шеренги, словно снег под жарким весенним солнцем! И наша поредела!

Вот уже и передо мной никого. Страха нет, есть ярость звериная, жестокая. И враг повсюду! Бородатая рожа скалится щербатым ртом, хрипит что-то неразборчивое мне прямо в лицо, напирает, тычет чем-то острым в живот! И я рычу точно так же! Принимаю встречный удар на щит, отработанным движением от пояса посылаю клинок вперед! Сбиваю круглый щит в сторону и повторяю укол в приоткрывшуюся щель! Есть попадание!

Дальше! И маленький шаг вперед! Левая рука гудит от напряжения, щит содрогается от сильных ударов, верхняя кромка теряет оковку, лохматится и тут же разлетается щепками.

Очередная рожа передо мной медленно проваливается вниз, еще пытается вцепиться в ноги, даже вроде бы как кусает, грызет металл поножей. Но это такая мелочь, на которой внимание даже не задерживается. Бью коленом…

А враг напирает. И мы в ответ давим. Сомкнули ряды. Теснота такая, что щит можно не держать, настолько сильно его ко мне прижали. Спереди враг хрипит, скалится прямо в лицо грязной рожей, сипит нечто невнятное, плюется. С обоих боков товарищи настолько тесно стоят, что мы в железный монолит превратились. И в спину толкают, подпирают. Рукой с зажатым в ней мечом только что и могу вперед-назад двигать! Что и делаю.

Лишь бы щит из руки не выдрали… И стараюсь еще на ногах устоять, удержаться от падения. Где-то на уровне подсознания понимаю, что оступиться и упасть сейчас смерти подобно! Затопчут сразу!

Я и сам чувствую, как все это время по мягкому ступаю. Прогибаются под сапогами, хрустят костями павшие, в ровный блин под нашими ногами превращаются. И чавкает еще внизу мерзко. Это чавканье слышно через звон железа, через многоголосый крик и вой, и ни с чем другим его не спутаешь! Смешалась горячая кровь со снегом, превратилась в липкую кашу. Вязнут ноги…

Вывалился из боя, словно из кипящего водоворота вынырнул… Хватанул открытым ртом ледяного воздуха, захрипел и замер, рука с мечом по инерции еще продолжает начатое движение вперед, прокалывает морозный воздух передо мной и замирает неподвижно. Резко разворачиваюсь, сбиваю остатками своего щита летящий мне в грудь удар и бью с плеча в ответ…

Враг еще не понимает, что уже умер, пытается ударить своей железкой, но она выпадает из его руки, и он медленно складывается в коленях, оседает на снег. Тут он твердый, уже утоптанный. И не красный…

Пока он падал, я успел стряхнуть с руки остатки своего щита и сорвать с мертвой руки трофейный! Оглядываюсь за спину, за озеро, на тот берег… Шагах в трехстах какая-то группа среди деревьев замерла, все в нашу сторону пялятся. Но стоят, не двигаются. Начальство? Пусть. Главное, что опасности пока не представляют. Можно о них забыть на какое-то время. И я врубаюсь в задний ряд! Кто сказал, что в спину бьют только трусы, тот просто хорошо не подумал!

Один труп. Два. Три! Четыре… И все! Сообразили быстро литвины, развернулись, набросились с двух сторон, навалились скопом, окружили! Щит развалили сразу, руку так отбили, что я ее вообще не чувствую. Отмахнулся наугад мечом… Тут же слева по спине прилетело, по лопаткам, спину свело… Выручай, броня!

И тут же сверху грохнуло прямо по правому плечу! Даже хруст услышал… Еще один встречный удар в живот заставляет хекнуть и выплюнуть остатки воздуха! Вдохнуть не получается – сильный удар в грудь не дает этого сделать! Словно бревном врезали!

Меч в руке жалобно дзинькнул, отлетел куда-то в сторону, а голова раскололась от сильного удара. Только тень от падающей прямо в лицо руки и успел засечь. И больше ничего… Нет, еще вой услышал. Полный разочарования и страха! И надвигающуюся на меня темную массу убегающей толпы… Затопчут…

* * *

Очнулся от холода. Тишина вокруг. Ничего не слышу. Только небо над головой серое, редким снежком сыплет из облаков. Как я этому снежку обрадовался, словами не передать! Живой! Не втоптали в лед, не добили! Пошевелил пальцами – не обморозил и не поломал. И рукавицы не слетели. Хоть в этом повезло. А в остальном?

После пальцев пришло время подвигать руками, потом пошевелил ногами. Слушаются! Значит, позвоночник цел! От радости горячий огонь по жилам проскочил. До живота уже сам рукой дотронулся. Больно, но и только. Лохмотья кольчуги зашуршали под рукавицей, зацепились за грубую кожу.

Помню прекрасно о сильном ударе по шлему, поэтому головой подвигал в последнюю очередь. Да и то не подвигал, а лишь наметил само движение.

А ведь действительно живой. И цел на удивление. Повезло!

Перевалился на бок, сел кое-как. Все болит. Руками о снег опираюсь, придерживаю себя, чтобы снова на спину не завалиться. Переждал головокружение, отдышался, вспыхнувшую боль перетерпел. Встал сначала на колени, потом выпрямился. Получилось… Да никак сначала не получилось! Все понять не мог, что не дает подняться? Как будто связали! Спустя миг сообразил, что это кольчугу на мне так сильно посекли, что она на бедра съехала! Спутала ноги…

Приподнял лохмотья железные, ноги освободил. Тогда только и встать получилось. А хорошо, видать, мне по голове прилетело, если так долго соображаю… Но привел, привел себя все-таки в вертикальное положение! Ноги пошире пришлось расставить, а то бы точно упал!

Постоял, пошатался немного, утвердился основательно. Ну и огляделся первым делом… Никого на поле. Кроме павших, само собой.

Первым делом скинул с себя остатки кольчуги. Легче дышать стало, какая-то доля тяжести с плеч пропала. Верхнюю поддевку тоже долой, от нее одни лохмотья остались. Наручи осмотрел. Помню же, сколько по ним ударов пришлось… Потом набедренную защиту ощупал. Штанины не задирал, так проверил. Там тоже все уцелело.

Вмятины есть, посекли знатно, но пробитий нигде не обнаружил. Хорошее наследство мне от родича досталось! Меч казенный тю-тю! А ножны с саблей на месте, так и висят на правом боку. Хоть это радует. Но и меч найти не проблема. Сейчас их вокруг столько валяется – любой выбирай. Я и выберу, пока к своим буду выходить. И не только меч. Урок с упущенными трофеями крепко запомнился.

Куда пойду? А на север, куда же еще? В ту сторону, откуда мы пришли! Там же был и лагерь и обоз? Стоило только обоз помянуть, как тут же желудок завыл, сжался голодными спазмами, об оставленных припасах напомнил.

Чем дальше уходил, тем легче идти становилось. Кровавая каша под ногами за то время, что я без сознания провалялся, успела подмерзнуть и уже не проламывалась подо мной. А потом просто шел по утоптанному снегу.

Несколько раз останавливался. Когда видел достойную добычу. Как определял? По качеству брони на покойниках. Обшаривал, само собой, но богатства особого не собрал. Так, мелочи. Еды тоже не нашел ни у кого. Наверное, все основное у них где-то в обозе осталось. Но и те крохи, что из кошелей выгреб, уже затраты на поход окупили. А ведь я еще и меч нормальный подобрал! Пришлось, правда, вместе с мечом и ножны с тела заодно снять. Была мысль и вторым комплектом разжиться, чтобы было что сдавать в оружейку, но затею эту сразу же и выбросил из головы. Не потянуть мне сейчас лишнюю тяжесть.

К своим вышел далеко за полночь. Хорошо еще, что брел по натоптанной дороге и по открытому месту, иначе по такой темени точно заблудился бы. И натоптанные следы не спасли бы! Тут вообще сейчас все кругом вытоптано. А так прямо на костры и выбрел.

Да еще волчий вой со всех сторон… Как стемнело, так и пожаловали на пир серые разбойники. Правда, ко мне не приближались. И не потому, что опасались, а потому, что и без меня сегодня всем хищникам добычи хватает. Одна из стай проскочила совсем рядом. Пробежали целеустремленной рысью чуть в стороне, сверкнули по очереди глазами в мою сторону да и унеслись длинными скачками в ночь. Туда, откуда так сильно сладким запахом пролитой крови манит.

Вожак лишь слегка в мою сторону отвернул. Приблизился, замедлился, чтобы стая без проблем проскочила, и только тогда рванул вслед за ней, в два огромных рывка-прыжка набрав приличную скорость. Напоследок, правда, оскалился в мою сторону, но и я не оплошал, тоже в ответ показал зубы.

Так и разошлись краями два зверя…

* * *

Промерз до костей! Поэтому сунулся к первому же костру, на который набрел. Рукавицы промокшие скинул, пальцы прямо в огонь сунул. Хорошо еще, что нашлись у костра люди добрые, тут же оттолкнули меня в сторону, не дали обжечься. Чашку горячую сунули в ладони, прижали и придержали, пока я волком не взвыл. И не оттого, что горячо, а оттого, что пальцы отходить стали. Кровь по жилкам побежала…

И ноги еще оттереть помогли. В общем, привели в нормальное состояние, обувку и одежку еще немного просушили. Потом направление к своим указали, в котором мне предстояло дальше двигаться.

Идти пришлось через весь лагерь. А я настолько вымотался, что спал прямо-таки на ходу. И спросонок не сообразил, почему это я ногами перебираю, а пройти не могу. Не пускает меня что-то. Пока проснулся, пока сообразил, меня уже и крутить начали набежавшие воины. А я уже не тот, и просто так крутить руки никому не позволю! Откуда только силы взялись? Навалившихся на меня воинов отбросил в сторону, зарычал, оскалился, в стойку встал. Ума еще хватило за меч не хвататься.

Окружили. Но нападать не спешат, медлят чего-то. Как и я. Я – ладно, понимаю же, что среди своих нахожусь, а эти чего ждут? Зато успел окончательно очнуться и понять, куда забрел и что проходу мешало. Шатер княжеский!

– Ты кто? Чьих будешь? Назовись!

Вопрос понятный и ожидаемый, поэтому ответил сразу. Промедление смерти подобно! И себя обозначил. Напряжение вокруг ощутимо спало. Но не ушло, потому что меня ошарашивают следующим вопросом:

– По какой надобности в шатер проникнуть хотел? Или подслушивал?

Тут я возмутился. Попытался объяснить, что спал на ходу, потому и не видел, куда забрел.

– Воеводу псковского позовите! – распорядился тот же голос.

Понятно стало, чей это голос и кто тут может воеводам приказывать. Ярослав это, князь новгородский и наш командующий в этом походе!

– А пока ждем воеводу, ты поведай, кто на самом деле таков и как в такую даль забрел от своих костров?

– Скрывать мне нечего…

Ну и рассказал, как дело обстояло. Как в себя пришел, а вокруг никого. Как выходил к лагерю, как у первого же встречного костра отогревался. Еще и имена упомянул, которые там же услышал.

Заметил, что слова мои тут же проверять отправились. Пусть проверяют. И себя назвал, почему бы не назвать, раз просят. Похоже, род мой князю известен. Глянул пристально, словно старался что-то давнее припомнить.

– Говоришь, кольчугу на тебе посекли? Ты ее там же снял и бросил?

– Так и было.

– Проверим. Уж больно ты хитер, в две кольчуги обрядился!

– Зато выжил, – выдохнул устало.

Сил даже разговаривать не осталось. Наверное, поэтому и не обратил никакого внимания на зароптавших вдруг воинов. Впрочем, они сразу же и затихли. Словно скомандовал кто-то замолчать.

А тут и воевода наш походный подошел. Да не один, а с сотником. Тот меня сразу и опознал, подтвердил, так сказать, мою личность. Только тогда все вокруг расслабились. И меня отпустили. Да и я к тому времени все рассказать успел. Так что держать меня никакого смысла не было. А воевода все лицо в сторону отворачивал и хмурился. Недоволен тем, что я уцелел?

* * *

– Последний из рода? – переспросил Ярослав и задумался.

Даже не переспросил, а просто повторил. Для себя. На кивнувшего ему в ответ псковского воеводу не посмотрел: вопрос был риторическим и ответа не требовал.

Тепло у князя в шатре. В жаровне угли рдеют. В светильниках фитили горят, жиром то и дело потрескивают. Коптят черным дымом, тени причудливые на пологие стены отбрасывают.

– Говорили, что боярича после смерти родичей в Пскове оставили вообще с голым задом, – проскрипел тихим голосом князев ближник. – А родичи те купцы новгородские были. Богатые…

– Успели псковские бояре подсуетиться! Мало нам литвинов, так еще и свои своих режут почем зря и грабят! – истолковав молчание князя как поддержку, тут же в полный голос высказался князь Давид Торопецкий. И на псковичей искоса глянул. Как отреагируют?

Еще бы ему не высказаться! Войско сборное слишком долго собиралось! Литвины почти все его княжество завоевали и разорили, до Торопца едва не дошли! Остатки купечества волком воют от понесенного разора.

– Это правда? – Ярослав успел перехватить быстрый взгляд Давида. Дернул углом губ и перевел взгляд на его брата, Владимира, князя псковского.

– Бояре так посудили, – ответил тот таким же прямым взглядом. И уточнил: – Я же настоял, чтобы дом ему оставили, да на службу в дружину к себе принял.

– Боярина – и простым дружинником? – стрельнул глазами Давид. Все никак успокоиться не может.

А Ярославов ближник уже склонился к своему князю и снова зашептал тому на ухо. Но так, что все услышали этот шепот:

– В доме том пустые стены остались! Все вынесли, даже тряпки грязной не оставили!

– Так бояре решили! Это плата за измену! – не выдержал Владимир, поторопился с уточнением.

– За измену, говоришь? – выпрямился Ярослав, глянул строго. – Слух до меня дошел, что сговаривается Псков за моей спиной с Орденом! Это разве не измена? Что скажешь!

– Лжа и навет! – не промедлил с ответом и так же выпрямился Владимир. Оглядел каждого из собравшихся в шатре внимательно и пристально. – Разве не мы пришли сюда по первому зову? Разве не Псков встал вместе с вами против войска литвин-ского? Сколько псковской крови пролилось на лед этого озера и смешалось с кровью ваших павших? Скрепив тем самым наш союз? И почему новгородцы не пришли? Вот это самое что ни на есть предательство земли русской!

– Оставим споры и препирательства на потом! – приказал Ярослав и постарался придавить собравшихся взглядом. – С Новгорода я обязательно спрошу! А сейчас нужно решить: что нам дальше делать? Кто вылавливать разбежавшихся литвинов пойдет?

* * *

Только пригрелся у костра и провалился в сон, как меня растолкали:

– Князь зовет!

Пришлось вставать. Подхватил комок грязного снега, протер лицо. Легче не стало, но глаза от сна продрал.

Молча проследовал за гонцом и зашел в княжескую палатку. Размерами она поменьше, чем у Ярослава, и не такая роскошная. Стол раскладной небольшой, мехов нет, да и стульев всего один, сам же на нем и сидит.

– Князь Ярослав дает тебе возможность показать себя!

Не успел войти и проморгаться, как меня сразу же с порога и огорошили. Только и смог, что сразу развернуться на голос нашего князя. А тот продолжает говорить, не обращая никакого внимания на мой ошарашенный вид:

– Даю тебе два десятка дружинников! Выступишь с рассветом. Сюда не возвращайся! Как волю княжескую исполнишь, то в Псков возвертайся! Все понял?

– Какую волю? – ничего не понял. – Куда выступать?

– Пойдешь беглых литвинов ловить! – скривился князь Владимир. Вставать не стал, рукой на стол указал. – Подойди! Смотри. Пойдешь вот сюда! И сюда!

Подошел, посмотрел на примитивную карту. Примитивная-то она примитивная, но все поселения на ней отмечены! И реки с озерами, и дороги…

– Выходить будешь так! – Князь пальцем прочертил прямую линию на Псков. – Теперь понял? – И, не дожидаясь от меня какого-либо ответа, закончил: – Все остальное тебе воевода скажет. Ступай…

Ступай так ступай. Развернулся и вышел из палатки. Оглянулся на свисающий у входа сырой тряпкой княжеский прапорец. Охрану княжескую окинул взглядом… Ну и куда мне сейчас?

– За мной ступай, – вынырнул сбоку сотник и поманил меня взмахом руки.

Все само собой и разрешилось! Только почему сотник в другую сторону идет? Вроде бы воевода в другой стороне?

Отошли на пару десятков шагов и остановились. Точнее, сотник вдруг затормозил и резко развернулся. А я, уставший, среагировать среагировал, но недостаточно быстро. Налетел бы на него, если бы тот не отшагнул назад и не придержал меня рукой.

– Да проснись ты! – зашипел сердито. – Ты хоть понимаешь, что тебя на погибель отправляют?

Что-то слишком много на меня сегодня навалилось:

– Почему на погибель?

Сотник посмотрел на меня и головой покачал. Выдохнул:

– Сколько литвинов всего пришло на озеро? А сколько полегло в сражении? Куда остальные делись? Соображай!

– Это-то я понимаю, – протянул. – Но почему на погибель? И зачем?

– Ты сегодня на льду себя хорошо показал. И даже очень хорошо… Проверили твои слова. Нашли воины то место, где ты иссеченную кольчугу сбросил! Убитых тобой осмотрели и всех сочли, да Ярославу с утра пораньше обо всем увиденном и доложили! Князь новгородский на тебя внимание обратил, к себе вызвал. Еще и при тебе вопросы нашему задавать начал! Неудобные. А князю Владимиру то очень не по нраву пришлось!

– И что? – мотаю все на ус.

– Ты же всем в городе как кость в горле! Вот если бы ты в сражении сгинул, то хорошо бы нашим боярам было. А так пришлось князю нашему ответ держать перед Ярославом за то, как с тобой в городе обошлись. Вышло оно все наружу, не удалось замолчать. Кровь – она не водица, ты для новгородцев по-любому свой.

– Видать, не для всех свой? – откликнулся эхом на его слова. Понятно уже, к чему весь этот разговор затеян. Непонятно только, почему все это мне сотник говорит. – Раз родичей порешили…

– Видать…

– Почему ты мне это говоришь? – Пора уточнить главное.

– Должок у меня перед твоим отцом был. Ему не смог отдать, так тебе отдаю. – Сотник смотрит прямо в глаза. – У тебя сейчас два пути. Для бояр наших было бы лучше, если бы ты сгинул с концами в местных болотах. Что же для тебя… Тебе бы воспользоваться вниманием Ярослава и показать себя! Ты же воин! Вот и докажи это!

– Зачем это мне, я понимаю. А Ярославу это зачем?

– Если подобное смогли с твоим родом проделать, значит, и с другими могут. А это уже не по Правде! Ярославом многие сейчас недовольны… Бояре наши, по слухам, за его спиной с Орденом сговариваться начали. Тобой вот тоже недовольны… Понимаешь?

– Понимаю. Ярослав хочет меня против бояр использовать?

Сотник моргнул медленно…

Я и впрямь понял. У Ярослава появилась возможность через меня прижать наших бояр, а у меня – постараться использовать этот момент в свою пользу и подняться. Если уцелею, конечно. Придется повертеться…

Глава 8

Над приоткрытым пологом княжеского шатра дрожало призрачное марево. Это нагретый жаровнями воздух поднимался вверх, прямо к расшитому прапору. И прапор, словно живой, трепетал в ночном морозном воздухе, обрастая слоем инея. И сверкал тот иней драгоценными камнями в отраженном свете звезд. А внутрь шатра затекал густой поток ледяного воздуха, обжигал свежестью на вдохе, оставлял хвойный привкус на кончике языка.

Замерли у входа два дружинника личной охраны, бдят в четыре глаза, зыркают внимательно по сторонам, слушают в четыре уха. И с тыльной стороны еще такой же пост стоит. Никому чужому не подобраться вплотную к шатру, не подслушать княжеские речи. А любопытных ушей вокруг всегда хватает.

То и дело мимо шатра стороной проходит кто-то из дружинников или служивых. Приближаться не приближаются, да и кто им подобную вольность позволит, но… Но шатер тканый, через него любые звуки свободно проходят! Почти свободно. Не бу-бу-бу всякие, а четкая и разборчивая речь. Почти… Это не за бревенчатыми или каменными стенами разговоры вести, тут голос приглушать нужно, что у гостей княжеских не всегда получается. В запале, по горячей своей натуре или в гневе то и дело кто-нибудь из них да переходит на высокие тона. Оттого-то и нужны у шатра стражники, чтобы любопытных прочь отгонять.

Встречаются и такие дурни. Кто-то из пустого интереса обрывки разговоров жадно ловит, чтобы потом в кругу честной компании по глупости и скудоумию похвастаться опасным знанием и мнимой причастностью к властям предержащим. Глупцы! Подобное никогда еще до добра не доводило!

Ну а кто-то просто мимоходом ловит обрывки слов и тут же о них забывает, поглощенный более насущными интересами. Дров, там, набрать в лесу и огонь в костре поддержать, кулеш походный так приготовить, чтобы не пригорел он, чтобы потом товарищи не пеняли и неумехой не называли обидно.

Да и мало ли кто может ненароком что-то услышать? И враг тоже. Как отличить своего от чужого, если у всех почти одинаковая воинская справа? И одежка с повадками? Даже говор может быть одинаков! И ладно, если только подслушать захотят! А вдруг что худое замыслят? Потому и стоят дружинники со всех сторон, берегут жизнь княжескую и покой охраняют.

А разговор в шатре интересный… Впрочем, у князя с ближниками он всегда такой, других и не бывает. Охрана за годы службы чего только не слышала. Слышала и тут же забывала. Иные речи нужно вообще пропускать мимо ушей. Иначе не только ушей этих, но и головы можно лишиться. Оттого-то и стоят в охранении только свои, службой и временем проверенные люди. Опытные и сильные воины. Преданные своему князю душой, как псы цепные.

Засыпает лагерь. Отдыхают после жестокой сечи воины. Набираются сил для нового дня и новых битв. Только князю с помощниками не до сна…

– Владимир с воеводой своим боярина давешнего решили на погибель отправить. Не по нраву им пришлось, что ты ему милость выказал, внимание свое обратил, – тихим голосом докладывает князев ближник.

– И что они задумали? – отворачивается в сторону князь, спрашивает вроде бы как с ленцой, чтобы не показывать явно свой интерес.

– Вдогонку за сбежавшими литвинами отправляют!

– И что в этом такого? Почему на погибель? Дело-то нужное!

– Так ему всего два десятка ополченцев дают! – еще ближе придвинулся ближник. Смотреть прямо в глаза опасается, знает свое место, пес верный и преданный. С младых лет всегда и везде рядом с князем, ходит повсюду неслышно, присутствует везде незримо, все видит, обо всем тут же докладывает.

– Уверен, что все правильно услышал? – откинулся на спинку кресла Ярослав.

– Уверен, – тихим голосом прошелестел ближник. Оглянулся за спину, сунулся чуть вперед. – Может, отрядец умелых воинов на подмогу послать?

Задумался князь, сам не заметил, как руками в подлокотники кресла вцепился. Сжал их так, что дерево заскрипело. Опомнился, разжал пальцы, усмехнулся зло:

– Нет! Ничего не делай. Выходит, князь Владимир решил всех опередить и вроде бы как погоню за литвинами отрядить? Тем самым двух зайцев себе в угоду добыть – якобы за дело общее воинское порадеть и ненужного боярина извести? На верную гибель отправить! Хитро. Под шумок восхотел окончательно делишки свои черные спрятать? Воеводу с боярами покрывает?

– Истинно так! И даже людишек простых при этом не жалеет! – поддакнул князю ближник. Посмотрел в глаза преданным взглядом.

– Не нужно, чтобы эту возможную неудачу с моим именем как-то связывали! Дожили! Чтобы завтра никто из наших воинов в погоню за литвинами не вздумал идти! Иначе…

Ярослав оборвал свою речь на полуслове и замолчал, задумался на мгновение и вдруг усмехнулся хитро. Интересная получилась усмешка, змеиная. От которой неминуемой смертью повеяло. А у ближника по спине ледяные мурашки пробежали.

Поманил князь собеседника к себе поближе, заставил того переломиться в поясе, склониться ниже:

– Ты сейчас пойдешь к тому своему человечку из псковских и прикажешь ему помочь боярину. Без огласки. Пусть даст тому все, что попросит. Людишек толковых отрядит, бронь каждому хорошую выдаст, оружие нормальное подберет…

– Можем моего человека потерять, если без огласки… – чуть развернул голову ближник, приблизил губы к уху князеву, защекотал шею бородой. И прошептал: – Когда тот вопреки воле Владимира с воеводой опытных дружинников боярину отрядит, то все сразу поймут, откуда ветер дует.

– Зачем дружинников? – не выдержал щекотки и легонько отодвинул ближника от себя князь. – Если помогать, то только охотниками да следопытами! От них в лесу больше пользы будет! Понял?

– Тогда и бронь им не надобна! Непривычны охотники на себе железо носить. А с оружием поможем, если оно кому понадобится. Они же все стрелки! Обычно со своим ходят.

– Сами разберутся. А ты подскажешь! И пусть твой человек лично за всеми сборами присмотрит.

– Присмотрит, ему по должности положено, – усмехнулся ближник.

– И тогда в обоих случаях мы останемся в выигрыше! – усмехнулся Ярослав. – Если и сгинет боярин в лесу, все нам польза будет! Сможем прижать псковичей. Выживет – еще лучше! Потому что это я ему помог! Будет мне жизнью обязан! После нужно будет его к себе приблизить. И главное, по-любому слухи о вероломности Владимира и его воеводы сначала среди дружины разойдутся, а потом и среди горожан. И ты за этим лично проследишь, шепнешь кому нужно. Вобьем клин в ряды бояр псковских! Ишь удумали чего! За моей спиной с Орденом договариваться! – Глянул пристально на ближника: – Ты все понял?

– Все, княже, – склонил голову ближник.

– Ступай тогда. Распорядись мне горячего сбитня подать. И полог за собой задерни, что-то холодом по ногам потянуло!

Ярослав остановил ближника, когда тому до выхода из шатра шаг оставался:

– Боярину сам скажешь, кому он будет жизнью обязан. Пусть начинает к этой мысли привыкать…

* * *

Из расположения лагеря вышли, как только закончили со сборами. Как раз перед рассветом. И сразу поспешили уйти подальше, пока окончательно не развиднелось.

Первым делом выделил передовой и боковой дозоры. Сразу, как только костры за спиной остались. Ну и что, что нас мало? Без дозоров нельзя. Вырежут на раз! Да еще и строго-настрого приказал дозорам держаться в прямой видимости друг друга! Как? Да как хотите! Раз охотники да лесовики все, то сами должны соображать, как все это лучше проделать!

Дозоры во мгле растворились, словно и не было никого. На версту отойдут и остановятся у кромки леса. Округу осмотрят на предмет неожиданных и ненужных встреч и будут нас дожидаться.

Раз! И четверти отряда нет! Маловато нас, маловато! Но зачем сожалеть о том, что холодному разуму неподвластно? Поэтому берем ноги в руки – и ходу отсюда! Не по нраву мне стал местный климат, дальнейшее нахождение в лагере рядом с псковским князем и его приближенными боярами моему здоровью точно не поспособствует!

Встал во главе нашего небольшого отряда и повел людей вслед за ушедшими прямо на Полярную звезду. На север то есть. Уверен, что очень скоро удирающие литвины начнут поворачивать на запад.

Если наперерез пойти, то можно перехватить их. Можно, если бы у меня было воинов достаточно. А с этими двумя десятками остается неторопливо догонять отдельные малые группы, покусывать их за пятки, опасаясь при этом нарваться на превосходящие нас силы. Разведка нужна. Этим передовые дозоры и займутся.

Настроение поганое. Потому что прекрасно понимаю, куда меня отправили. Это сразу понятно было, как только задачу получил. Потом мои мысли подтвердили сотник и Ярославов ближник. Последний так и сказал: «На убой посылают».

Выходит, Ярослав все знает? Знает, но не препятствует явно чужой воле! Почему? Раз уж взялся помогать, то и помогал бы до конца! А то полумеры какие-то… Не хочет раньше времени с князем Владимиром ссориться? Или подковерные игры играются? Не знаю!

Ладно, раз отказаться от выполнения приказа не могу, то придется его выполнять! Охотники подчиняться мне будут в любом случае, я же боярского звания! За это можно не переживать. И пройти через толпу растерянных и озлобленных поражением литвинов тоже можно, если с умом проходить и не встревать в заведомо безнадежные схватки. А схватки такие точно будут…

А Ярославу я благодарен. Правда, с лапотниками проще было бы, чем с этими. Те как звание боярское услышали, так сразу головы и склонили. Никаких проблем с подчинением. А эти другие… Сразу видно, что вольные. Привыкли сами за себя отвечать, по лесу в одиночку хаживать. Поглядывают исподлобья, просчитывают меня. Ярославов ближник уверял, что из лука птицу на лету бьют! Верю! Но проверю каждого лично! Не только их жизни от меня зависят, но и моя от них!

И почему так на меня поглядывают, отлично понимаю. Для них я недавний боярский сын, пацан зеленый, бестолочь и разгильдяй, живший на всем готовом, сладко спавший и вкусно евший! Наверное, уже все про меня разузнали! И то, что я воинской науке меньше полугода учусь, тоже им рассказали! Никому не хочется из-за дурости боярской глупо голову сложить.

Ничего, посмотрим, кто кого удивлять будет…

* * *

С первых же шагов стало легче на сердце: а ведь действительно людей в отряд подобрали умелых! Ничего в ночи не брякает, никто не сопит, не кряхтит и не кашляет. Первую сотню шагов вообще легко прошли. Снег здесь утоптанный, да еще к ночи морозец прижал, идти одно удовольствие.

Остались позади засеки из заостренных бревен и передовые дозорные заставы с кострами, далеко впереди темнеет кромка леса. Там мы остановимся, там у нас встреча с дозорными. Так решил. Проверят округу и подождут.

Оглядываюсь за спину и в предрассветном сумраке вижу: идут мои люди друг за другом по снегу ровненько, след в след. Ну и отлично! Одно плохо: к бою никто из них не готов. Не воины. Луки и самострелы у всех за спиной находятся! На дозоры полагаются? Зря!

Говорить пока ничего не стал: не нужно, чтобы в лагере о моих задумках узнали. Отойдем подальше, там и пообщаюсь с людьми.

Не только Ярославов ближник, но и сотник уверял, что отобрали они по личному распоряжению князя мне в отряд самых лучших следопытов и охотников, что стреляют они из лука отменно!

Кстати, ближник-то ладно, а почему сотник так про Ярослава сказал? Он же Владимиру служит! Выходит, на самом деле служит не ему? И раз мне позволили такое узнать, значит… Значит, Ярослав меня под свою руку берет? Как-то слишком уж закручено все… Мудрено… Плевать! Потом буду разбираться. Сначала выжить нужно!

И стрелкам тоже верить на слово не собираюсь. Как и говорил, проверю каждого лично. Не хочу подыхать и радовать своей гибелью обожравшихся моим добром псковских воеводу с боярами. И покрывающего их самоуправство князя нашего! Чтоб ему сдохнуть раньше времени! Пусть все отобранное у меня им поперек глотки станет!

Вот! Даже легче на душе стало, когда разозлился так. До этого некогда было размышлять да переживать, сборы все время и силы отняли. И разговоры с откровениями сотника. Крест на себе не поставил, не приучен раньше времени лапки в гору задирать, но настроение было пакостное. До той поры, пока собираться не начал. А там события завертелись!

Сотник те два десятка лапотных мужиков из обоза, что мне с барского плеча наш князюшка выделил по доброте душевной, прочь отправил. А новых представил. Познакомиться только с ними не дал, сразу потащил к обозу вооружаться да переоблачаться. Правда, почти все новые воины от кольчуг отказались. Только кое-кто луки себе на лучшие сменил. И пояснили при этом, стесняясь и словно бы оправдываясь за такую свою слабость перед товарищами:

– Эти покрепче бить будут.

Да еще человечек неприметный и серый от князя Ярослава подошел, отвел в сторонку, подальше от любопытных глаз и ушей, и просветил на предмет того, кому я всем этим действом обязан. И кому буду должен.

Вот так! Еще ничего не заимел, а уже в долгах по уши оказался! Но общий расклад стал понятен. Не просто так мне Ярослав благоволит. И не потому, что я ему чем-то приглянулся… Скорее всего, собирается воспользоваться сложившейся вокруг убийства моих родичей обстановкой. И тот факт, каким образом меня имущества наследуемого лишили, ему на руку в первую очередь играет. Не мне, у меня нет таких сил – с князьями бодаться! Пока нет. А у Ярослава есть… Знать бы еще, что именно ему от меня требуется конкретно… Но это отложу на потом, а пока буду выживать. Как умею и как учили!

И мыслим мы с Ярославом в одинаковом направлении. В лесу только стрелки-охотники могут оказаться в лучшем положении, чем какие-нибудь мечники и копейщики. Да еще тогда, когда снегу по колено! А то и по пояс. Пока эти с мечами до нас доползут, мы их стрелами утыкаем! Как дикобразов!

* * *

Чуть позже и в тыловое охранение начну пару воинов выделять. Пусть за хвостами присматривают. Об этом я и сам сразу подумал, как только про задание в один конец услышал, да и умные люди в лице того же сотника подсказали. Почему в один конец? Так после сражения на льду озера насчитали убитыми и ранеными всего-то около трети первоначального войска. А куда остальные пять тысяч этого вооруженного сброда делись? Правильно, в лес ушли! Удрали, грубо говоря, спасая свои разбойничьи душонки. И сидят они где-то там, среди елей и сосен, нас поджидают. Два десятка и пять тысяч… Неплохой расклад, чтобы умереть с гарантией!

Только ошибся князь Владимир, умирать я не собираюсь! Не знает он, что внутри моего тела далеко не салабон находится. И кое-какой боевой опыт у меня уже имеется. Так что еще посмотрим, кто кого!

Что еще? А загрузились мы все стрелами и болтами по полному. Взяли столько, сколько смогли на себе унести. Все лишнее, все ранее собранные трофеи приказал охотникам оставить в обозе или на сохранение своим друзьям-товарищам.

* * *

Дозоры не подвели. У кромки леса нас встретили, провели за собой в небольшой овражек. А там место тихое, укромное. Успели сушняка натаскать и даже костерок небольшой развести, котелок подвесить. Доложили, что в округе никого, можно до утра спокойно ждать.

Приказал отряду построиться. Подождал, пока толкотня прекратится, встал перед недоумевающими охотниками.

– С этого момента любой мой приказ должен выполняться беспрекословно и быстро!

Оглядел каждого из стоящих в двойной шеренге бойцов и продолжил говорить. Коротко и емко. Приказ князя нужно выполнить! И при этом остаться живыми! Все!

Заварили каких-то травок, выпили горячего и расположились вокруг костра на отдых. До утра. И дозор выставили наверху. Тихо-то тихо, но за округой пусть приглядят. Целее будем.

* * *

На проверку навыков много времени не потребовалось. Поставили мишень, пришлось для этого один из мехов использовать. Снегом его набили, на склоне установили и отстрелялись каждый по разу. Больше и не нужно. Если с первого раза не попадут, то второго может и не быть. Так им объяснил свою установку. Поняли, возражать никто не стал.

Но и отстрелялись на удивление точно. Потом точно так же из самострелов по разу выстрелили. Тут все хуже прошло. Нет, попасть-то тоже все попали, но сам процесс… Пока тетиву натянули, пока то, се… А время идет, враг дожидаться не станет.

В общем, самострелы будем использовать против бронированного врага! Так всем и сказал. Против остальных используем только луки.

Позавтракали и пошли дальше. Теперь уже по целине, по глубокому снегу. Идти дальше по следу не стал, опасаясь возможных ловушек и засад. Объяснять, к счастью, никому ничего не пришлось, поняли все без слов. И даже поглядывать стали с заметно возросшим уважением. До окончательного доверия еще далеко, но все придет со временем!

К полудню запах гари почуяли. Вот оно, то, чего я так ждал и чего одновременно опасался! Наверняка впереди какая-нибудь деревенька или хутор, где недавно порезвились захватчики…

Почти сразу один из дозорных с вестями вернулся. Они первым делом проверили, ушел ли враг, и только потом в само поселение зашли. Там нас и дожидаются.

Что еще за вольности, что за «дожидаются в деревне»? Дозор – это… В общем, нечего им на месте стоять! Да еще в каком-то поселении! Это может быть самой обыкновенной ловушкой! Отправил дозорного назад с приказом не останавливаться и идти дальше!

Вздохнул. Тяжко нам будет с такой дисциплиной! Оглянулся на свое малое воинство, махнул рукой вперед:

– Приготовиться к бою! Оружие держать наготове!

Через пару десятков шагов остановился и оглянулся. Так я и думал! Толпой позади меня держатся, сбились в кучку! Ох-хотнички! Птицу они влет бьют!

– Представьте, что на медведя идем! В кучу не сбивайтесь, рассредоточьтесь, интервалы между собой держите!

– Что держать? – удивился и переспросил ближний ко мне. Молодец! Умудрился запомнить и повторить правильно незнакомое слово!

– В стороны разойдитесь…

Поняли, рассыпались, луки из-за спины сдернули, тетиву натягивать принялись, тугое дерево заскрипело. Вот теперь другое дело, когда наш редкий строй стрелами ощетинился. Так и пошли дальше…

Ну и что тут? Было поселение – и нет его… Да и не поселение это, скорее большой хутор. Или отселились сыновья от отца, поставили свои дома рядом, обнесли все общей оградой. Так и жили, охотой занимались, поле возделывали, скотину выращивали. Жили… Были…

От построек ничего, кроме фундаментных камней, не осталось. Все превратилось в большие кучи догорающих углей. И ограда не уцелела, тоже до основания выгорела.

– Скотину и птицу уводить не стали, тут забили и разделали, – пояснил мне дозорный. Рукой на кровавые пятна указал.

Все-таки остался, нарушил прямой приказ! Пока ничего говорить ему на это не стал, но на заметку взял. С другой стороны, приказ же выполнен? Выполнен! Остальные его люди ушли дальше. А то, что один остался, так это можно так объяснить: успели все тут осмотреть и выводы уже сделали.

Значит, и мы меньше времени потратим. Польза, вроде бы как… Ладно, допустим. На первый раз.

Поэтому стоим сейчас все рядом и слушаем рассказ. И держимся от пепелища подальше. Огня хоть и нет уже давно, но близко не подойти – жаром угли пышут.

– Детей и мужиков сразу побили, внутрь изб побросали. Девок и баб ссильничали и с собой увели, – продолжает рассказ дозорный.

– Как давно это произошло? – спросил и спохватился.

Вчера же бой на озере был! Или ночью на хутор литвины наткнулись, или рано утром. И понятно, зачем баб увели.

– Ночью. Избы только к утру догорели. И кровь уже почернела…

– Мы их никак догнать не могли…

А мужики молчат, глазами зыркают. Ждут, что прикажу в погоню кинуться. Мы и кинемся, для этого нас сюда и послали. Но с умом, чтобы не сгинуть.

Именно для этого я дозоры и выдвинул. Вот и озадачу сейчас старшего. Они уже все здесь осмотрели, злости у всех теперь хоть отбавляй. Вперед будут рваться, и поторапливать никого не нужно.

Глава 9

Как уже говорил, хутор маленький, ограда все строения в квадрат замкнула, поэтому пришлось идти через центр. Слева и справа багрово тлеют догорающие угли, раскаленный воздух струится вверх, едкий дымок курится. Как над вулканами. И запах повсюду… Запах сгоревшего мяса…

Пальцы в кулаки сжимаются от увиденного. Снег растаял, земля внутри периметра подсохла. И тем страшнее пятна запекшейся крови на ней.

– А здесь что было? – не удержался от вопроса, когда в первый раз обратил внимание на подобное. Ну а почему бы и не спросить? Они же следопыты, должны знать!

– Это… – повернул голову идущий следом охотник. Скрипнул зубами, показал рукой: – Вот здесь двое на корточках сидело, за руки держали. А тут видишь, ерзали, коленями все изрыли…

Ох ты! Головой по сторонам покрутил, присмотрелся и еще в нескольких местах точно такие же следы увидел…

– Потом с собой всех увели, – тихим голосом продолжает рассказывать о своих выводах охотник. – Только все равно недолго в полоне бабам жить осталось…

Не стал спрашивать почему. И так все понятно. Вот только ошибся я с выводами.

– Сегодня еще попользуют, а ближе к вечеру резать начнут. До утра никто из них не доживет… – пояснил охотник.

Понятно, почему не доживут. Обуза лишняя… Поэтому, да и не только поэтому, нужно поспешить. Сколько еще таких хуторов впереди будет!

* * *

Первую убитую нашли в придорожных кустах через час быстрого хода. Обозначил вешками мертвое тело наш передовой дозор, чтобы мы не пропустили, и дальше ушел.

Хоронить не стали. И вокруг не толпились. Глянули, кто там лежит, и прибавили ход. Да, не по-христиански, но задерживаться не имеем права.

Эти сволочи женщин вели полураздетыми, даже обуться никому не дали! Так мы и шли, стараясь не наступать на следы босых ног в утоптанном снегу. Следы с пятнами крови… По следам и прикинули, сколько всего пленниц. Хутор небольшой, поэтому насчитали семь пар босых ног разного размера…

О противнике весточка пришла через пару часов быстрого хода. Почти бега. Я даже взмок. Если бы не мои тренировки, точно не выдержал бы такого темпа. А ведь на мне кольчуга, меч на поясе и самострел в руках. Называть его привычным названием арбалет пока не могу, не поймут меня с таким новшеством. Так что пока пусть будет самострел.

А о противнике впереди узнали просто. Птичка принесла весточку. Шучу. Это охотники между собой по-птичьему перекликались. Вот меня за плечо и придержали, остановили, когда издалека еле слышный сорочий стрекот прилетел.

– А теперь погоди, боярин. Подождать нужно. Мокша походит вокруг, посмотрит, что там впереди, придет, все и расскажет.

– Мокша – это старший дозора? Тот, что на хуторе нас дожидался? – Спрашиваю, а сам между делом с головы шлем с подшлемником стянул, лоб мокрый холодному воздуху подставил. Хорошо!

– Он самый и есть, – ответил мне тот охотник, что всю дорогу старался держаться рядом. А я и имени его не знаю. Надо бы постепенно знакомиться с людьми.

– А тебя как зовут? А то все недосуг было познакомиться.

– Ростих я, – тут же откликнулся охотник.

– Ты всех тут знаешь? Кого как зовут-кличут, откуда кто родом?

– Всех, – кивнул мужик. – Кто на самом деле охотник, а не просто так душу тешит. У нас по-другому никак нельзя. Лес-батюшка чужих не любит, не принимает. А вот и Мокша…

* * *

– Литвины встали на отдых на краю замерзшего болота. Развели костры, камыша нарезали, кулеш мясной начали готовить. Котлы с припасами, видимо, с того хутора прихватили…

Тут я не выдержал, прервал рассказчика. Именно что рассказчика, а не докладчика. Если он из такого далека заходить будет, то нам его до вечера слушать придется:

– Ты по делу говори! Сколько их, как расположились, где дозоры стоят, откуда к ним подобраться можно? И лучше вот тут на снегу все мне нарисуй! – Тут же и утоптал ногой снег. – Вот здесь…

По восемь стрелков отправил на фланги, а сам с еще четырьмя по центру пошел. Литвины и впрямь расположились у края болота. Из-за камыша. Очень уж густо он на берегу рос. Вот и нарезали они его на подстилки, чтобы сидеть не так холодно было.

Почему дозорного оборвал? Так сразу понятно было, что с собой у беглецов ничего нет. Разве что кто-то из них оружие сохранил, не выбросил при драпе. Для того и на хутор напали, чтобы пропитанием разжиться. И нападать будут много. Или уже не будут, если мы сейчас справимся. Мимо пройти не смогу. Совесть не позволит. Да и мужики не дадут пройти, это я сразу понял. Стоило только в глаза каждому из них заглянуть на разоренном дотла хуторе.

Сколько их всего было, мне так никто точно и не сказал. И не потому, что считать не умеют, а объяснили свой промах тем, что враги на месте не сидят, активно перемещаются по стоянке. А совсем близко подбираться не стали, опасались возможного обнаружения. Снег же! Попадется у врага внимательный наблюдатель, и сразу обнаружит свежие цепочки следов! И бабы там еще! Из-за них, скорее всего, и не успели сосчитать. Увидели, что происходит на вражеском привале, и заторопились обратно!

Но в один голос все сказали, что их там больше, чем нас! Ну и что теперь, мимо пройти? Нет! Не для этого догоняли! На нашей стороне внезапность и стрелы! И перекрестный огонь. Или стрельба? Да какая разница! Отвлеку сначала их на себя, они кинутся… А потом мы всех с флангов стрелами задавим, сколько бы их ни было!

Место там, как мне сказали, открытое, совсем близко к ним не подобраться. Деревья заканчиваются, потом низкорослый кустарник идет. И уже от него до ближайших литвинов будет где-то шагов тридцать. До самых дальних, что у кромки камыша расположились, все сорок пять – пятьдесят! Никаких укрытий у них нет, шалашей тоже. И щиты видели только у нескольких воинов, как раз у расположившихся возле камыша. Остальные, видно, побросали лишнюю тяжесть во время бегства. Хотя вряд ли. Оружие и защиту воин никогда не оставит просто так. Значит, делаю вывод, эти не совсем воины. Скорее всего, набрали холопов, вооружили чем попало и в поход отправили. Ну и отлично, нам же проще!

Плохо то, что все опытные расположились так далеко… И усмехнулся: да потому и расположились, что опытные! Выставили из предосторожности всех остальных как заслон, как буфер между собой и лесом! И не прогадали…

Лишь бы не успели до деревьев добежать, когда в нашу сторону бросятся. В ближнем бою можем с ними и не справиться. Поэтому строго-настрого наказал никому на открытое место не высовываться! Или из-за деревьев стрелять, или из кустарника! Он же там низкорослый? Вот и отлично! И сразу отходить в случае чего. Товарищи прикроют, если туго придется!

Кстати, Ростих считает, что болото не промерзло, а лишь тонкой коркой льда сверху покрылось. Да и то только потому, что морозы недавно сильные стояли. Так что идем с трех сторон! Чтобы уцелевшие и испугавшиеся могли назад отступить, за камыш. Они же после разгрома пуганые, любой лесной тени боятся. Это им не мирное население резать!

Одно плохо! День! А мы все в темном… На снегу… Не подобраться ближе. Но Ростих уверял, что ближе тридцати шагов подбираться и не нужно! А уж на это-то расстояние они подойдут так, что никто и не заметит. Зато у противника дозоров нет! Хоть тут свезло…

Все, дальше идти нельзя! Да и меня аккуратно сбоку за локоть придержали, показали тем самым, что пора останавливаться.

Самострел наготове, болт в канавке – поднимай и выцеливай!

Выглянул аккуратно, посмотрел внимательно. Понятно все. Есть дозор! Как раз перед нами и находится. Вот только слишком увлекся происходящим в лагере этот дозор. Даже пост покинули, ушли с натоптанной площадки, к лагерю совсем близко подошли и в нашу сторону совсем не смотрят. Такой караул мне нравится!

Встал во весь рост, никто из противников на меня и внимания не обратил! Что вообще отлично, так это то, что верхушки низкорослого ивняка нашим стрелкам где-то по грудь будут.

Дал отмашку рукой, распрямились натянутые луки, хлопнули тетивы по наручам, зашелестели в воздухе стрелы. Ушли в сторону вражеского лагеря рой за роем. Жалко, что рой у нас совсем жиденький получился. Мой самострел и четыре лука. Но мы скоростью наверстаем!

С такого небольшого расстояния отлично видно было, куда стрелы ударили! Ни одна мимо не прошла! Расслабился враг, думал, что ушел от опасности, и ошибся!

Всполошились, заметались литвины, но сразу же и опомнились. Поняли, что стрелков у нас немного. Кто-то из тех самых опытных воинов команды раздавать принялся, кричать что-то неразборчивое.

О, в кучу сбились, редкими щитами прикрылись. Это отлично, что щитов у них и на самом деле немного! И в ответ ни одной стрелы не прилетело! Выходит, правильно я сказал, что оружие они свое побросали при бегстве!

Ну, наконец-то вперед всей кучей кинулись! На нас. А по снежной целине так тяжело быстро бежать…

Вот теперь пора и с флангов ударить! Махнул правой рукой. Тут же перехватил самострел и повторил отмашку левой. Ростих тут же свистом команду продублировал. И полетели стрелы во врага уже с трех сторон! Ну и старались по своим не бить… По женщинам…

Но тут не угадаешь, потому что заметались они тут же. Среди противника началась суматоха. Первый фланговый залп оказался очень результативным! Бегущая в нашу сторону толпа сразу в размерах уменьшилась!

Вот когда пожалел, что со мной всего-то два десятка стрелков! Было бы их хотя бы в два раза больше, то можно было бы таких дел наворотить!

Пока я свой самострел ко второму выстрелу готовил, рядом со мной тетивы так и хлопали без остановки. Поднял голову, а литвины уже рядом совсем! Не целясь выпустил болт в круглый щит по центру, выхватил меч, замахнулся и… замер… Некого бить… Пока я со своим самострелом возился, мои охотники успели по нескольку стрел выпустить. И били очень точно! По самым уязвимым местам. По глазам, в основном, «не портя шкурки»… Сам видел!

Рванулись уцелевшие литвины в стороны, редкими щитами прикрылись, да только бесполезно это было, слишком точно били стрелы. И не увернуться никак. Грудь закрываешь, так они в спину прилетают!

Дрогнули, назад побежали. Через болото… Недалеко, правда, убежали… Как только через камыш проломились и выскочили на открытое место, так и… Тонкий лед даже не хрустнул, не проломился с треском, а просто расступился. Просел, разошелся у бегущих под ногами. И только что бежавшие по твердому люди в мгновение ока потеряли опору, ухнули в коричневую воду… И почти никто из них не успел ни вскрикнуть, ни вынырнуть… Не отпустило болото свою добычу, лишь чавкнуло да отрыгнуло сыто громким бульканьем болотного газа из своего ненасытного брюха…

Слишком легко все у нас получилось, слишком просто. Даже испугаться не успели…

* * *

Трем пленницам удалось выжить. Не уцелеть, нет, просто выжить. Их истерзанные тела даже наши стрелы отказались метить. И как быть? И бросить никак, и оставаться нельзя, нужно дальше идти…

Ломал голову над трудным выбором недолго. Одна из женщин приковыляла:

– Уходите. О нас не думайте, убейте их всех!

Ничего в ответ не сказал, кивнул только. Да и что тут говорить? Все и так понятно. Построил свой отряд и увел с этого места. Пошли на восток вдоль края болота.

Эта группа беглецов одна из очень и очень многих. Мы лишь по одной натоптанной тропе прошли, а сколько их? По всем не пройдешь, просто не сможешь. Да и не нужно. Лучше уйти в сторону и двигаться по правому краю отступающего войска, постепенно выбивая самых крайних, отжимая остальных на запад. Не дать им уйти вглубь страны, на наши нетронутые территории.

Не понимаю, почему князья не стали преследовать убегающих? Такое войско собрали и на месте стоят… Можно же было сообща всех быстро добить, и не было бы дальнейшего разорения земель русских! Чего я не понимаю? Или и тут все дело в политике? Может быть, это я по своей простоте считаю всех своими? А князья сейчас на такие мелочи не обращают внимания. Между собой лихо за власть режутся, даже несмотря на родственные узы! А враг этим пользуется, лезет на землю русскую…

А ведь и впрямь вполне вероятно такое предположение. И преследовать врага не стали именно потому, чтобы землям новгородским сполна горя досталось! Потому что войско новгородское так и не пришло к месту битвы, вернулось оно домой с полдороги…

Нет, не нужна нам такая политика…

Что еще хорошо, что мои охотники знают эти места. Да и женщины кое-что рассказали. Где хутора, поселения. Они, кстати, сами намеревались уйти в ближайшее такое поселение к родичам. Возвращаться на пустое пепелище никто из них не хотел. Может быть, и дойдут… Да что я говорю-то? Точно дойдут! Одежонку, пусть и мужскую, для себя подберут, ее на месте боя теперь много бесхозной. И обувку. Оружие какое-никакое прихватят, смогут от волков отбиться. Еда тоже осталась, мы не все забрали. А вот стрелы уцелевшие все собрали, да они им и не нужны. Все равно ни одного лука у литвинов не оказалось.

* * *

Дальше до самого вечера шли ходко, без остановок на привал. Ну как ходко… Снег глубокий не давал особо разогнаться. Вдобавок еще и набивался в сапоги, где благополучно таял. И так-то идти тяжко, да еще постоянно ноги промокают. Пыхтишь, пыхтишь, остановишься дух перевести, тут-то они и замерзают.

Вот когда пожалел, что не было у нас лыж или снегоступов. С Ростихом на эту тему переговорили. Решили объявить привал в первом же подходящем месте и исправить это упущение. На ходу нарезали лозы и понесли с собой. Веревки у всех есть, сплести простенькие снегоступы – дело нехитрое. Правда, прослужат они недолго, да лишь бы хоть сколько-то прослужили. А мы потом еще одни сделаем. Если, конечно, ничего другого на хуторах не найдем…

Выигранный бой придал людям силы, они перестали молчать (о чудо!), на ходу вполголоса перебрасывались между собой редкими фразами. То на следы звериные укажут, то еще на что-то, непонятное мне. Несколько раз спорили тихонько. Почему тихонько? Да потому что в плотном зимнем воздухе звуки далеко разносятся! Дозоры дозорами, а разумную предосторожность никто не отменял.

Опять же, все время забирали ближе к северо-востоку, а в этом направлении вряд ли литвины пойдут. Скорее всего, они будут пробираться на запад, в сторону дома. На севере им тоже нечего ловить, там Торопец, Холм и Опочка. Не сунутся они туда.

Повернули на север только тогда, когда с очередного холма первую уцелевшую деревушку далеко впереди увидели. Заходить в нее не стали, покосились на засыпанные снегом крыши и прошли мимо. Да и незачем заходить, понятно же, что вся отступающая масса беглецов осталась по левую руку.

Ближе к вечеру обнаружили еще одну группу противника, такую же малочисленную, как наша. Обогнали и устроили засаду. Перебили всех, ни один не ушел. Задерживаться на месте побоища не стали. Нескольких раненых дорезали, собрали уцелевшие стрелы и ушли дальше.

Останавливаться на ночевку где-нибудь поблизости не хотелось. Не дадут лесные хищники нам спокойно выспаться. И оружие убитых не стали брать: ничего хорошего не нашли.

Заночевали под ветвями огромных елей. Свисающие до земли еловые лапы образовали большой шатер, как раз мы все под этим куполом и поместились.

Тепло и хорошо на сухой подстилке из нападавших иголок. А то, что колется немного, так подстелил шкуру, и уже хорошо. Костерок, правда, пришлось совсем маленький разжигать, чтобы горячее приготовить. Большой нельзя, еще полыхнет хвоя от искры, и все под этим деревом останемся.

Зато снегоступы простенькие сплели… Каждый сам под свою ногу делал. И мне сделали. Не пришлось самому мучиться. Нет, я бы в конце концов тоже себе сплел что-то похожее, но у охотников все быстро получилось. Пока я с одним прутом возился, они уже готовые изделия на ногу примеряли. Я и смирился, можно сказать, милостиво позволил принять готовые плетенки.

Снегоступы делали просто. Согнули над огнем ивовые прутья, скрепили их между собой на концах.

Перемычки с торцов расщепили и между получившихся боковых дуг вставили. Связали всю конструкцию крепко, петли для ног приделали. Готово! Завтра и проверим качество наших изделий.

Глава 10

Где-то далеко на юге осталась в густых заснеженных лесах невеликая крепостица Луки, сейчас спешно отстраивающаяся заново после разорительного набега литвинов, а мы догоняли по свежему следу очередную группу противника. Догоняли и жалили в бока острым железом каленых стрел.

Озлобленные литвины пытались огрызаться и частенько бросались в погоню. Безуспешно, правда. Мы тут же уходили в чащу, отвечали больно, сбивая врагу всякое желание нас догонять.

Снег глубокий, наст тонкий, под ногами сразу же проламывается, только снегоступы и спасают. Так что, в отличие от врага, мы имеем полную мобильность – скрытный подход, удар из засады и мгновенный отход. И на отходе еще один удар, пока кинувшийся в погоню враг в сугробах по самые развилки тонет.

Попадались и всадники на лошадях. Редко. Сначала опасался нападать на такие отряды, грызло сомнение: мало ли догнать смогут? А потом понаблюдал какое-то время, как животные мучаются в глубоком снегу, и успокоился.

И если уж нагоняли подобный отрядец с верховыми, то места для засад выбирали с глубокими сугробами, с низко свисающими ветвями деревьев. Такая хитрость себя полностью оправдала. Противник так и не смог ни разу до нас добраться… Лошадей только жалко… А людей – нет. Да и не люди это, а звери. Даже хуже зверей! Насмотрелись мы на их бесчинства…

Не все они отставали от основной массы удиравшего войска по причине усталости или ранений. Много было таких, что надеялись вволю пограбить. И даже нанесенное поражение под Усвятом не мешало им сбиваться в стаи и растекаться тоненькими ручейками в разные стороны, продолжать грабить и уничтожать мирное население земли русской. Шакалы… И действовали также по-шакальи. Подбирались скрытно по темному времени к очередному обжитому месту, окружали и наваливались толпой со всех сторон! Брали численным превосходством, а удирали торопливо, оставляя за собой безжизненное пепелище.

Военная хитрость? Ладно бы крепостицу какую малую брали в осаду или дружинный пост, тогда бы понятно было. А супротив мирного населения только разбойники таким образом действовать могут!

На руку им играла наша обычная междоусобная разобщенность. Свои резались со своими же за власть, за земли пуще чужих. И еще одно, пожалуй, самое поганое. Несмотря на то что все знали о пришедшем к нам вороге, многие селяне продолжали вести обычную мирную жизнь. Да и то верно – в глуши же живут! Кому по своей воле захочется в лесную глухомань лезть? Пробираться через буреломы и снежные завалы? Одежку рвать, а она нынче дорогая! В общем, по своей холопской привычке уповали на авось. Авось пронесет литвинов мимо…

Не проносило…

* * *

Не обошлось без потерь и у нас… Потерь, которых не могло не быть…

Опасался я первых побед, очень опасался. Слишком легко они нам дались. Как ни старался облагоразумить лесных охотников, но не все меня смогли услышать…

Как случилось? Наткнулись мы на очередной разграбленный хутор… Шли по следу и запах гари учуяли издалека. Ветром со стороны донесло. Пришлось сворачивать с натоптанной тропы и уходить в ту сторону. Нельзя такое пропускать. Понятно же сразу, что там происходит.

Подтянули дозоры, перенацелили их и пошли прямо на запах дыма. Из леса на опушку выходили спокойно. Разведка успела доложить, что враг успел уйти, полон из нескольких молодых умученных баб с собой увел. Всех остальных, кто по возрасту не подошел, вместе с мужиками побили, а строения сожгли.

То, что пленных увели, насторожило. Из опыта знал: или для плотских утех девок похватали, или основная масса войск неподалеку. Иначе бы пленных не брали. С ними не так просто по бездорожью передвигаться. Если для утех, то недолго те проживут, а если удирающая прочь орда рядом, то нам стоит удвоить дозоры. И самим слушать в два уха, смотреть в оба глаза…

Близко к пожарищу не подходили. Незачем было. И с опушки все хорошо видно. А нам поспешать нужно, чтобы литвины не успели далеко отойти. Да и после такого зрелища останавливаться расхотелось вообще.

От хутора в лес натоптанная тропа уходит. Свежая. Встали на след, само собой. И скоро догнали, запыхаться не успели. Не особо-то те и торопились, удовольствие растягивали. Остановились на лесной поляне, отдыхать намерились. Знакомая картина, видели уже подобное.

Только многовато их там оказалось, не по зубам они нам. Но и отступать просто так не стали. Решили воспользоваться наработанной тактикой – измотать врага постоянными наскоками. Проредить его и впоследствии уничтожить. По отработанной схеме действовали.

Тут-то парни и сорвались… Не стали дожидаться, пока мы на позиции встанем, поспешили напасть, потому что не выдержали развернувшегося на той поляне действа. Очень уж жалобно истязаемые девки выли.

Выпустили по паре прицельных стрел, выхватили свои легкие мечи и… рванулись вперед, полезли в самоубийственную атаку. Без прикрытия, само собой, и без поддержки. Они ведь казались себе самыми-самыми… И полегли почти сразу же… Биться меч в меч оказалось не так легко и просто… А ведь неподалеку от меня стояли, в десятке шагов впереди и чуть в стороне. И за деревьями. Вот и упустил я их, не увидел начало рывка. Тоже отвлекся на крики, на поляну глянул. Только уловил краем глаза движение с их стороны, да пока сообразил, что происходит…

Не ожидал подобного своевольства. Рявкнуть успел в попытке остановить парней, да что толку от моего рыка? Не услышали даже… Да и литвины не упустили шанс, воспользовались нашей оплошкой, сразу вперед рванулись. Да так быстро, словно камнем из пращи выстрелили. Снег утоптанный, они же только что по нему прошли! Вот и получилось быстро…

Пришлось поторапливаться. Бежать за ними? И убиться? Еще чего не хватало! Самострел вскинул, на цель навел да на рычаг нажал! И даже попал в самого ретивого из набегающих на ребят врагов, завалился тот на спину.

Расстояние между нами плевое, подобрались мы близко к ним, шагов на тридцать. Для луков в лесу самая лучшая дистанция! Пока перезаряжался, время и ушло. Самострелы у нас самые простые, не рычажные и даже без ворота. Приходится ногу в стремя вдевать и с помощью собственной силушки тетиву натягивать.

Справился, болт приладил, планкой прижал. Вскинул, а стрелять не могу – эти дурни мешают, сектор стрельбы перекрыли! А как их еще назвать?

Парней смяли в одно мгновение, те только и успели мечами размахнуться. По-простому, по-деревенски. Навыков, как уже говорил, маловато у них всех. Это не из лука стрелы в лесу кидать! Славы воинской захотелось… В белый снег осели, только горячая кровушка в стороны алым веером брызнула. Погеройствовали…

Тут-то я и разрядил самострел! За спину его забросил и деру дал! Это сначала между нами тридцать шагов было, а теперь гораздо меньше стало. Супротив такой толпы в одиночку не отмахаюсь. Забьют! Хорошо хоть нас тут только трое было, все остальные по флангам пошли!

Ушел…

* * *

Нам тогда чудом удалось оторваться от вцепившихся в нас, словно псы, литвинов. Прикрыли меня стрелки́ с флангов, остановили рывок противника, дали возможность в лес отойти. Проредили их хорошо, сбили наступательный настрой. Ненадолго, как оказалось. Или разозлили их сильно, или они в себя поверили, когда парней наших побили, не знаю. Но от погони в итоге не отказались, ломанулись вслед за нами в чащу.

Что-что, а ломить они умели! Прошли через все Полоцкое княжество, разорили Торопецкое, часть Смоленского и Новгородского! И повоевали, и пограбили вволю.

А нас в который уже раз снегоступы выручили! Мы этих самых снегоступов уже столько сменили, что… Они же почти что одноразовые! Очень уж большая нагрузка им выпадает, ломаются быстро. Ладно, когда спокойным шагом идешь, а когда несешься по лесу, не разбирая дороги? Вот и не выдерживают они. Сначала размочаливаются, потом разлетаются на щепки и прутья. И приходится то и дело плести новые, более прочные. Опыт в их изготовлении набрался приличный, я теперь могу с закрытыми глазами их делать.

Оторвались от преследования уже при свете звезд, когда внизу под деревьями стало совсем темно. Без факелов тут делать было нечего, можно запросто на ветку сухую наткнуться и без глаз остаться. Литвины и остановились, а мы ушли. Когда на кону жизнь стоит, о возможной потере глаза как-то забываешь…

Хуже всего было то, что тела погибших парней достались врагу на поругание… Мы потом, через несколько дней, пришли на место нашего разгрома и нашли распятые на самодельных крестах голые тела. Даже после смерти им не дали покоя, издевались сильно…

Но гибель парней оказалась не напрасной. Дисциплина после этого случая в нашем маленьком отряде стала просто железной. А потом мы поменялись ролями с противником и из убегающих стали догоняющими. У нас ведь в плюсах неплохое знание местности и умение по-охотничьи ходить по лесу. Нет, точно таких же умельцев хватало и у литвинов, но, как говорится, для них климат здесь не тот!

Много раз они пытались огрызаться и пробовать догнать наш отрядец, и ничего из этих попыток у них не вышло. Мы уходили и тут же сами делали засады, выпускали во врага по несколько прицельных стрел и сразу же ходко удирали.

Что еще? Что всегда работало нам на пользу? В отличие от противника, мы были не обременены трофеями и полностью мобильны! Нас не сдерживало награбленное добро, не тормозили пленники. Хотя кое-какие трофеи имелись, не без этого. Нет, обоза у нас до сих пор не было, но несколько крупных закладок в лесу мы сделали. Собирали хорошее оружие, броню с одеждой, прочее имущество и прятали в укромных местах. Пусть его набрали мало, но таскать с собой лишнюю тяжесть никому не хотелось. Вот после этой кампании вернемся сюда и все добро соберем. Продадим и выручку поделим в определенных каждому долях.

Деньги… Деньги каждый носил при себе. Золото и серебро – дело такое, ум совращают и прилипают почему-то к чужим рукам безвозвратно.

Сколько потом еще было таких ночевок и коротких сражений? Много, не сосчитать. Мы лили чужую кровь и порой оставляли на поле брани свою. И с той стороны летели в нас стрелы, и иной раз так получалось, что находили они цель.

Но невозвратных потерь у нас с той поры не было. Та, первая, оказала благотворное влияние на умы охотников, враз приучила к дисциплине, остудила самые горячие головы. Опять же, мой пусть и скромный, но все равно кое-какой боевой опыт из будущего пришелся здесь как нельзя кстати…

И еще одно. Именно тогда, в те длинные холодные ночи и сформировалась у меня окончательная стратегия моего дальнейшего выживания… Нет! Не выживания, потому что уже можно считать, что я умудрился уцелеть и выжить, а дальнейшего благополучного существования в этой действительности!

Сколько ночей провел у походного костра без сна, ворочаясь с боку на бок на подстилке из нарубленного лапника, не перечесть. А сколько планов обдумал, сколько вариантов возможного устройства перебрал…

Почему новгородский князь ко мне благоволит? С какой стати? Если в противовес боярству псковскому хочет назначить, так я величина слишком незначительная, чтобы от такого назначения какой-то толк был. Тогда что?

Кстати, родичей моих как раз на пути в Новгород извели… Зачем они туда в эту пору отправились? К кому поехали так срочно? Не к князю ли Ярославу? Донести о сговаривающихся с Орденом боярах псковских? Вполне возможно… И потому никто из этих самых псковских бояр не удивился и не воспротивился, когда все имущество убитых по клочкам разодрали…

Тогда становится понятно, почему меня извести хотят. Чтобы глаза не мозолил… На Ярослава надеяться? Не убережет! Только на себя самого! А чтобы легче было уцелеть, нужна собственная дружина. Ладно, дружина мне сейчас не по средствам, не потяну я ее. Если только позже. А вот отрядец собственный нужно обязательно заиметь. Хотя бы небольшой для начала…

Размышлял о происходящем и строил планы на дальнейшую жизнь. Наметил для себя основные цели и понял, что мне нужно делать и к чему стремиться!

Именно после этих ночей я вернулся весной в Псков другим человеком. Жестким и жестоким. Но возвращался уже не один… Нельзя мне одному, слишком много у меня влиятельных и оттого очень опасных врагов! Но об этом позже…

А пока вокруг смутные времена, можно и нужно золотой запас пополнить! Слишком много у меня трат впереди. И людей нанимать на что-то требуется.

Лозунг «Грабь награбленное!» здесь как нельзя кстати пришелся. Заодно и сам сил и опыта наберусь, и новых людишек в собственный отрядец приму. Хотелось бы набрать опытных воинов, да мало их пока на моем пути встречается. Если только среди полоняников кто-то попадается, но такие в плену очень редко выживают. Выбивают их литвины в первую очередь. А те, что в лесу от набега и разорения укрываются, так то в основном бабы да детки. С ними не повоюешь.

Потом, когда все закончится, брошу клич о наборе в дружину боярскую. Эх, мне бы стрелков побольше… Сколько охотников из нашего отряда ни уговаривал, а ни один не согласился ко мне на службу пойти. Отказались. Домой решили вернуться. Жаль, но ничего с этим не сделаешь.

Буду других искать. А вообще, всех приму, кто ратному делу хоть немного обучен. Почему нет? Все нужны. Есть теперь чем платить людям за найм.

И есть во что одеть…

* * *

Поначалу все старались держаться вместе. Рядом шагали, плечом к плечу шли в бой, вместе тренировались в редкие минуты привалов и отдыха. Без оружия и легкой брони никто из новых нанятых мной людей не остался. Уж этого-то добра у нас было навалом. А если кому чего не хватало, так это продолжалось лишь до первого нападения на очередной отряд врага. Ведь чем больше разрастался мой отряд, тем смелее и наглее становились все мы, тем на большую добычу могли нацелиться, откусить лучший кусок. Не теряя при этом головы, само собой. Уж за этим я следил строго и постоянно сам себя одергивал, чтобы не зарваться. И не нарваться. А больше одергивать было некого. После гибели наших парней в той стычке приказы мои никто не решался оспаривать.

Да, стрелял из самострела я не настолько метко, как мои охотники, и из лука прицельно мог бить лишь на небольшие дистанции, но зато со всем остальным оружием управлялся лихо! Что неоднократно доказал в боях. А Ростих мне сразу сказал:

– Не трать силы понапрасну. К лучному бою сызмальства мальцов приучают. Не твое это. Из самострела получается бить, вот и бей! Или железкой какой помаши. Тоже ловко выходит…

Так что приходилось и мечом вдоволь махать, и пользоваться частенько отобранным у врага его же оружием. Булавы, шестоперы, сулицы и прочий зубодробительный хлам – чего только у них не было…

Само собой, всех литвинов мы не уничтожили. Да и нереально это было. Разбрелись они по землям нашим во все стороны, разделились на отряды и группки, разбились по своим шкурным интересам. И ушли в основной своей массе. Кто-то на север, в новгородские земли, а кто-то вернулся домой.

Ушедших на север догонять не стали, пусть там с ними новгородцы разбираются. Да и рассудили между собой так: домой уходят, когда награбленного добра много набрали! А если поход не закончен, значит, добра никакого и нет! Еще не успели награбить!

Заметили сразу, что противника мало осталось. Уже не чадили дымами многочисленных пожарищ хутора в округе, несколько дней подряд не попадались на нашем пути свежие натоптанные тропы. Враг спешил скрыться…

Последней из таких удирающих на запад групп мы в хвост и вцепились… Хорошо так на них насели. Отряд в этот раз попался крупный и потому наглый от понимания своей силы. Сразу понятно, что добра много нахапали! Они даже полон не бросили, так и продолжали пленных за собой тащить. Он же денег хороших стоит. Заодно и прикрывались им от преследования. Надеялись, что мы стрелять по своим не станем. Мы и не стали…

А то, что их много, так что? Мы тоже не лаптем щи хлебаем! Нас теперь о-го-го сколько стало! В полтора раза больше! Так что вцепились мы в этот уходящий на запад отряд крепко, не отпускали его далеко от себя. Постреливали по хвостам на привалах, на переходах щипали с флангов, отбивали потихоньку русских людей из полона и даже умудрялись прибрать к рукам кое-какое награбленное ими добро. Как? Да просто! Обоза с собой у них не было, тоже все на себе несли. Ну и бросали его на землю, когда от нас убегали. Налегке удирать всяко сподручнее, чем с грузом на плечах.

В общем, не давали им покоя. В прямые сражения не вступали, дураков нет. Не с нашими силами проделать подобное и уцелеть впоследствии.

* * *

Так и дошли вслед за ними до полоцкой границы… В нескольких переходах севернее осталась Себежская крепостица. И бог с ней! Заходить туда не то что не хочется, а просто нельзя! Не нужно, чтобы мое имя здесь всплыло. Я же сейчас должен со своим отрядом гораздо севернее находиться! Так что обойдемся своими силами. Припасов съестных у нас хватает, одежку изношенную можно менять на трофейную в любое время по желанию, запасы стрел регулярно пополняются из той же добычи.

Чего точно не хватает, так это баньки! Прокоптились мы от дыма костров до черноты, зачумазились крепко. Хорошо хоть не обовшивели.

Тут же как? Снег с ветвей на одежку сыплется, она и отсыревает постоянно. Вдобавок изнутри пропотевает все время. Дошло до того, что побелела от соли, ломкая стала. Среди трофеев подбираем чистую, переодеваемся, но и новой хватает на день. К вечеру она становится такой же потной и соленой. Отросшие бороды укорачивали просто: зажимали волос у подбородка в кулак и все лишнее обрезали ножом. С волосами было сложнее, но там шлем помогал. По краю выбривали волос и тем довольствовались. Правда, не все так делали. Кто-то отросшую гриву просто заплетал в косицу и запихивал сзади под стеганый поддоспешник. За ворот. Мол, домой вернемся, тогда и острижем лишнее. Примета такая…

Бросить бы затянувшееся преследование, да нельзя. Там же добра столько! Я его уже почти что нашим считаю. Только как его унести? Спина-то не железная… Если только лошадок у них же отобрать? И сразу же домой отправимся…

Но возвращаться через Порхов, как приказывал князь, не станем. Нечего нам в тех болотах делать, утопнем еще. Подозреваю, что не просто так мне обратный маршрут через те гиблые места обозначили. И как бы не поджидали нас там. Мало ли, уцелеть сумеем, не утопнем… Лучше перестраховаться…

Поэтому пойдем напрямую. Нагло. А встреченные на пути крепостицы просто обойдем. Если и увидит кто-нибудь, ну и что? Спрашивать побоятся, а то что доложить могут? Так в лесах кто только сейчас не прячется…

Глава 11

Так что никуда мы заходить не стали и продолжили преследовать возвращающегося домой врага.

Стянутая крепким льдом река позволила им спокойно перейти на ту сторону. Мы же подошли к подтаявшему берегу только тогда, когда уверились, что противник на самом деле ушел дальше. Постояли, посмотрели, как замыкающие ряды скрываются в лесу, и только тогда развернулись демонстративно и отправились в обратную дорогу. Как бы…

На самом же деле устроили привал в лесу. С той стороны ни нас за деревьями, ни дыма от наших костров точно не увидят. И теплее под еловыми шатрами, опять же. Все лучше, чем в чистом поле стоять. Ну и привыкли мы уже к лесу. На открытом месте голым себя ощущаю.

Уверен, что на той стороне обязательно найдется кто-нибудь, кого уходящие оставили приглядывать за рекой. Не решимся ли мы сразу пересечь границу? Не продолжим ли преследование?

И еще одна уверенность присутствует. Литвины не дураки, наверняка ведь поблизости и какой-никакой отрядец стоит! Сунемся на ту сторону – там-то нам и конец!

Места за рекой открытые, естественных укрытий никаких не вижу. Налетят в чистом поле и сомнут, изрубят, как капусту. Это не в лесу из-за деревьев стрелять, на открытом месте от наших стрел немного толку.

* * *

В том лесу просидели два дня. Не пожалели бельишко нательное, по моей указке соорудили себе что-то вроде маскирующей верхней одежки. По тем моим меркам туфта полная получилась, а по местным – вполне продвинутый девайс. К чести местных, с подобной хитростью они уже были знакомы, поэтому объяснять всю пользу подобных вещей было не нужно.

Удивило то, почему с собой охотники ничего подобного не имели? Насколько нам сейчас было бы проще, если бы у каждого в заплечной торбе что-то подобное лежало.

Что еще делали? Приглядывали за той стороной, прислушивались к птицам над далеким лесом все это время и даже умудрились на ту сторону сходить, провести разведку. Опытные лесовики под покровом ночи отошли подальше и уже там перебрались на тот берег. И ближе к утру вернулись…

Подтвердились мои предположения. Осталось решить: продолжать преследование или возвращаться? Подумал-подумал и решил продолжать. Мое добро ведь уносят! Но и зарываться не буду, постараюсь действовать толково.

Откладывать выступление еще на сутки не стал, собрались быстро. Разведка повела за собой проверенным маршрутом. Это еще одна из причин, склонившая чашу сомнений в пользу скорого выхода. Снега на той стороне много, разведчики не по воздуху летали, натоптали изрядно. Литвины запросто могут следы обнаружить, сложить одно с другим и подготовить горячую встречу. Так что лучше бы нам поспешить!

И этим же ранним утром, когда только-только развиднелось, мы и перешли реку. Первой заблаговременно ушла разведка. Она должна была обеспечить наше безопасное продвижение по льду, убрать ранее обнаруженных наблюдателей и вырезать вражеский дозор на той стороне.

Да, приказа такого у меня не было! Ну и что? Да я даже дожить не должен был, по замыслу нашего князя, до сего времени! Так что теперь я сам себе и князь, и приказ! Да и кто узнает, что это именно мы здесь были? Никто! Главное, живых свидетелей за спиной не оставлять…

Перебрались по льду, броском добежали до леса и остановились. Встретились там с разведчиками. Наблюдатели?.. Да, были, но уже благополучно умерли, не ошибся я в своем предположении…

И дальше на лесной дороге был дозор, всего один. Перекрывал дорогу от реки к поселению. Он также благополучно скончался.

Пока удача на нашей стороне. Недаром столько времени мы выжидали… Расслабились они – нас же нет! Вот и посчитали, что уже все закончилось, что сумели перебраться за границу и дойти до дома! А мы прекратили преследование и тоже отправились прочь несолоно хлебавши. И оттого службу свою несли слишком халатно! И полегли во сне.

Не все, одного из них живым захватили. Не дело, когда поговорить не с кем! Должен же хоть кто-нибудь из них рассказать что-то интересное? А мне многое интересно! Например, где застава стоит, сколько там воинов и так далее. Как добро поделили и куда с ним пошли? Где полон содержится? Много у меня вопросов. Только времени мало. Нельзя долго на одном месте задерживаться.

Так что разговор получился короткий, но содержательный. Жизнь пленному за добровольное сотрудничество не подарили. Все равно он не жилец был. Его потом свои же за предательство прирезали бы.

Не упустил возможности указать своим новым бойцам на этот постыдный факт. На то, к чему сон в дозоре привести может! Пока есть возможность, пусть учатся на чужих ошибках.

И опять прав я оказался! Был неподалеку засадный отряд! Стоял в ближайшем более или менее уцелевшем поселении, сигнала от наблюдателей и дозора дожидался!

Узнали и про количество воинов в том отряде, и про его состав. Оставлять за спиной их не стали. Заспешили, заторопились до наступления рассвета разобраться с неприятелем. Расстояние до той деревушки плевое, нам на один рывок.

На наше счастье, и эти за два дня успели хорошо расслабиться! Надоело им скитаться по лесам и весям, захотелось под нормальной крышей в тепле побыть. Решили, на свою беду, с комфортом устроиться, заняли все уцелевшие в поселении постройки. Местного населения с осени в здешних местах не осталось, всех повыбили, поэтому им было где расположиться…

Повезло, что вместе с населением литвины извели по осени и собак. А те, что умудрились как-то уцелеть после прохода войска… Так зима была суровая и снежная, и четырехлапые волки доделали то, с чем не справились двухлапые… Как ни жаль, но эта беда нам сейчас на пользу работает.

Горизонт уже оранжево-розовым окрасился, скоро солнышко поднимется, спешить нам нужно. И постараться быстро все закончить. Плохо, что гореть будет долго, дым могут издалека увидеть и тревогу раньше времени сыграть.

Не жечь? А как иначе их уничтожить? В каждое строение лезть? Еще чего не хватало! И людей у меня мало, и без потерь в таком случае не обойдемся. И оставлять за спиной этот отряд нельзя!

Получится захватить языка – будет хорошо, можно проверить полученную информацию. Не получится – невелика беда! Другого болтуна где-нибудь найдем. Главное сейчас – дозоры по сторонам выслать! Так что если где-то сумеют увидеть дымы и поднимут тревогу, то по-любому нам с нашими дозорами будет не страшно.

Опять же, кто мешает в случае чего отступить назад? Граница будет открыта, и мы всегда сможем спокойно уйти на свою сторону. Обидно только будет, если не сумеем выполнить то, что задумано…

* * *

Тихо в лесу, только не спит… Да мы не спим! Подперли тихонечко двери и ворота во всех постройках, натащили сена под стены…

Как ни старались обойтись без шума, но все равно кто-нибудь да умудрялся чем-нибудь брякнуть. Один раз вообще бревнышко малое у Ростиха из рук вывернулось и по подпираемой двери избы верхним концом грохнуло! Он его успел в первый момент подхватить, но рано обрадовался. Да еще и на меня в этот момент глянул, плечами гордо пожал. Оно из рук и вывернулось! Бумкнуло! Все здесь против нас! И бревно тоже.

Ох, как мы все заметались, заторопились одним махом закончить начатое дело. Но повезло, тревога не поднялась. То ли не услышали, то ли на своих подумали – мало ли по нужде кому понадобилось выйти? В общем, слишком расслабились. Или перепились, кто их знает. Мы же не принюхивались.

Достали огниво, выбили искру, задымил трут, и пошло дело! Отступили назад, отошли от быстро разгорающегося огня, встали наготове с луками и самострелами. Но никто из наших так ни разу и не выстрелил. Не по кому было стрелять. Не вырвался враг, не сумел выбить запертые двери, не пролез через узкие оконца, сгорел заживо. Сурово? А глаз за глаз, кровь за кровь!

Дожидаться, пока все прогорит до углей, не стали. Когда крики внутри затихли, тогда мы и ушли. И больше ничего жечь в разоренном Полоцком княжестве не стали. Одно дело – на границе подобное осуществить, тут мы вроде бы как в своем праве. И совсем другое – где-нибудь, например, под Браславом. Но настолько далеко мы и не собираемся.

Хотя чем дальше в лес, тем толще партизаны? Так вроде бы у нас говорили? Вот и посмотрим, насколько мы раздобреем.

Далеко углубиться в полоцкие земли нам не удалось. Двигались мы ускоренным маршем и уже вечером этого же дня наткнулись на следы недавнего побоища. Не успели осмотреться и прибрать добро бесхозное, как передовой дозор бегом вернулся, тревогу сыграл.

Пришлось спешно убираться с открытого места в привычный и надежный лес. И уже оттуда, из-за деревьев, рассматривать новую угрозу. Шагов шестьсот до них. А что там рассматривать? Красные кресты с мечами на некоторых бело-серых плащах издалека видать! Зато сразу понятно стало, кто здесь отряд литвинов побил и почему на поле боя остались лежать лишь трупы проигравшей стороны. Вон кто всех своих погибших увез! А теперь приехали трофеи собрать! И вроде бы как не заметили нас?

Копошатся серые букахи на поле, словно мураши на сладком, добирают то, что раньше не смогли собрать. Даже одежку окровавленную и побитую не оставляют, все выгребают до исподнего. Да и его снимают с убитых. Какие экономные и мелочные людишки пошли…

Высунулся из-за дерева, смотрю на них в предвкушении. Надо бы обязательно узнать, куда вы это все свое награбленное добро увозите? Где у вас заветная ухороночка лежит? Куда нам предстоит наведаться?

Как это провернуть? Пока не знаю, но почему бы не начинать действовать с малого? И я легонько пошевелил кистью руки, поманил Ростиха к себе поближе. Ну, чтобы не кричать на всю округу. Рано пока лихо будить.

– Возьми всех стрелков и устрой засаду во-он там, – развернулся сам в ту же сторону, куда ему рукой указал. – Сядете на той стороне оврага. Да всех не забирай, моих холопов мне оставь и Мокшу с напарником. Мы этих пауков крестовых за собой попробуем утащить! Как мимо пройдем, так вы их и… Ну, дальше знаете, что делать.

– Знаем, само собой. – На обветренном лице охотника ни одна жилка не дрогнула. Развернулся вслед за мной, прищурился, вгляделся в даль. Хмыкнул. – Только в том месте никак нельзя нам в засаду садиться.

– Это почему же? – удивился я и еще раз осмотрел предлагаемое для засады место.

– А припомни-ка. Когда мы сюда шли, ты на этот овраг внимание свое обратил? – глянул искоса Ростих.

– Нет, – напряг я память. – К чему ты спрашиваешь? Я отсюда его хорошо вижу!

– Вот! То-то и оно, что отсюда! Оглянись вокруг. – Охотник повел рукой, привлекая мое внимание и показывая на уходящую в даль ложбину. – Видишь, что там, что тут, это все тот же самый овраг! Только здесь ты его так никак не назовешь. Потому что это лог! Склоны пологие. И там такие же. Это отсюда они крутыми видятся, да и то потому, что издали смотрим. А ближе подойдем, и все, не будет крутых склонов. Поэтому нужно уходить еще дальше и подниматься на склон, к гребню холмов. Вот там можно искомое найти!

– Верю. Тогда так и сделаем. Ищете подходящее место, перебираетесь на ту сторону оврага и устраиваете там засаду. А мы их за собой поведем по вашему следу. И останавливаться не будем, так дальше и уйдем по этому склону. Потом на гребне нас догоните?

– А куда вы от нас денетесь? Догоним, конечно же! – обиделся за такой вопрос Ростих и даже дернул плечом. – Так я пошел?

– Иди. Да смотри, слишком далеко не забирайся! А то мы тут не собираемся до темноты сидеть.

* * *

Долго и не получилось бы высидеть!

Разговоры разговорами, а глаз с крестоносцев не спускал. И поднявшуюся там суету сразу увидел. Получается, у них тоже дозорные выставлены! Вот они-то наше появление на опушке леса не пропустили, как раз сейчас и добежали до своих, руками в нашу сторону тычут.

Эх, Мокша, Мокша, что ж ты так оплошал-то, охотник наш дорогой? Оглядываться на дозорного не стал, нет тут его вины. Тут любой бы оплошал на его месте. Поле огромное, противоположный край в дымке тает, попробуй тут что-нибудь разгляди. Да и не ходили они вокруг поля, я так понимаю. Как только этих увидели, так сразу же назад и вернулись, нас поспешили предупредить.

Надеюсь, уходящих прочь охотников эти не заметили? Иначе точно о засаде сообразят! Оглянулся. Ростиха с его отрядом уже не видно. Нет, точно не могли увидеть! Да и отходили наши лесом, на открытое место не высовывались. Ладно…

А на поле между тем встрепенулись двуногие муравьишки, разом в единую кучу стянулись, ощетинились острым железом и медленно-медленно начали в нашу сторону перекатываться! Словно еж с иголками…

Все на поле поглядываю, интересно же на нового врага посмотреть! И еще отмечаю, в какую сторону телеги с добром покатились. Нет, не медленно, а очень быстро они приближаются! Еще и идут красиво, все в ногу, только что не под барабанный бой! Но что мне больше всего не понравилось, так это наличие у нового противника самострелов! Не луков привычных, а именно самострелов! И много их там… И как мы раньше этих арбалетчиков не разглядели? Теперь придется как-то выкручиваться. А как?

Прежний план летит со свистом коту под хвост! Теперь отходить по открытой местности, как изначально задумывалось, никак нельзя – они нас, как перепелов в поле, сразу перещелкают. А ведь и в лес за нами вряд ли полезут… Арбалетчикам, да и вообще любым стрелкам, там делать точно нечего…

Какая чушь в голову лезет! Как это не сунутся, если уже в атаку идут? Еще как сунутся! Мы для них – враг, а врага нужно уничтожать. Как уничтожили они недавно этих литвинов на поле.

С ходу в лес вряд ли сунутся, сначала остановятся перед опушкой, из самострелов своих постреляют, передовой отряд вышлют на разведку. И как их поторопить? А мы их хорошенечко так разозлим! Первые залпы переждем, а потом ответим. Стрелами! И не будет у них другого выхода, кроме как за нами погнаться…

А ведь точно я рассчитал: остановился враг, не дошел до первых деревьев шагов с полсотни. Краешком глаза выглянул, оценил обстановку и тут же спрятался назад за дерево. Да потому что вся первая линия прямо в меня целит! Умом понимаю, что и не в меня даже! И что вряд ли они хоть кого-нибудь из нас могли за деревьями разглядеть в наших маскировочных одежках, но все равно кишки в брюхе холодком обдало.

Покрутил головой влево и вправо, оглядел каждого из оставшихся со мной. Одного только не вижу. Наверное, за стволом дерева спрятался, высунуться боится. Остальные осторожно выглядывают и глаз с меня не спускают. Сейчас я вас приободрю.

– Первый раз стрелять будете по команде и только из луков. Потом бейте по готовности! И старайтесь больше одного раза не стрелять. Выпустили стрелу, отступили за дерево, переждали встречный залп врага и тогда снова бейте! Понятно?

Дождался робких кивков в ответ, улыбнулся уверенно. Сам аккуратно закинул за спину самострел, разряжать его не стал, и проконтролировал, чтобы все повторили мое движение. И лук в руки взял. Тетива уже давно натянута.

Почему из луков, а не из самострелов? Потому что так силуэт уменьшим, сложнее в нас попасть будет. И парням проще – меньше высовываться из-за деревьев.

Потоптался еще немного, уплотняя снег под собой и рядышком… Пора!

Развернулся, стрелу наложил, лук вскинул. Натянул, корпус вправо сдвинул, из-за укрытия высунулся на миг. Выстрелил куда-то в толпу, навскидку и не целясь, и сразу же вернулся назад! За тот же ствол и спрятался! Следом мои отстрелялись, четко услышал стук тетив по наручам.

– Укрылись! – на всякий случай рявкнул во весь голос и тут же оглянулся. Удостоверился, что услышали и выполнили команду.

Мог бы и не кричать, и не оглядываться, они все и так уже успели попрятаться.

Миг – и по стволу сильно стукнуло несколько раз! Меткие у них стрелки. Всех нас успели увидеть и прицелиться. Ширкнули рядышком вражеские болты, пролетели мимо, ударили по деревьям. Сверху снег просыпался, прикрыл белой пеленой от чужих взглядов. Вообще отлично, теперь нас еще сложнее разглядеть станет. Раз так, то такой шанс упускать нельзя!

– Залп! – скомандовал. Надеюсь, не испугаются, услышат. И выпустят стрелы вслед за мной.

Выстрел, выстрел! Куда-то в ту сторону! Там такая толпа, что уж точно не промахнусь. Главное, повторить тот же угол возвышения и силу натяжения тетивы.

И отскочил назад, укрылся за следующим крепким деревом, вдохнул полной грудью. До этого момента и не дышал даже.

Несколько глубоких вдохов – и, пока осыпающийся сверху снег не осел окончательно вниз, отправил через эту взвесь еще одну стрелу. И не успел спрятаться, как полетели в ответ болты. Повезло, что почти все мимо. Почти, потому что все-таки зацепили немного. По шлему так звонко влупили, что в голове колокольный звон пошел! Да плечо правое рвануло так сильно, что даже крутнуло на месте. Ноги сплелись, и завалился навзничь в снег, замер. Повезло, что за дерево свалился. Укрыло оно меня.

– Убили? – раздался робкий голос кого-то из холопов.

Ишь, наблюдательные какие! Приглядывают… И тут же кто-то более громкий подхватил во весь голос:

– Боярина убили!

– Чего орешь?! Живой я, живой! – А сам к шлему правой рукой потянулся, ощупал его пальцами.

Вмятина с царапиной от наконечника есть, а дырки отсутствуют. Повезло.

А ведь я правой рукой тянулся! Значит, целая она у меня! А куда тогда попали? Скосил глаза на плечо – там обрывки маскхалата свисают и наплечник сорван. Ошметки проволоки только болтаются.

Вставал осторожно, укрываясь за деревом. Выпрямился, выглянул и сразу же отшатнулся. Сработало! Попали мы там в кого-то! Разозлились они, слишком громко на своем поганом языке ругаются.

Вроде бы как и опасаются нас меченосцы, но и оставлять без ответа нанесенную обиду не желают. А пуще всего не хотят за спиной непонятного врага оставлять. Потому и сдвинулись с места, начали понемногу продвигаться вперед.

Вот теперь и нам можно уходить! Да не можно, а нужно! И побыстрее…

Если бы не наши накидки маскировочные, то и не ушли бы мы оттуда. А так пофартило, что весна на пороге – снег осел, влагой напитался и посерел. Как раз в цвет льну выбеленному и получился.

Убегали быстро, от дерева к дереву, стараясь оставлять крепкие стволы за спиной. Потому что постреливали нам вслед, замечали как-то. Или на движение реагировать успевали. И мы постреливали в ответ. Вразнобой и лишь в первый момент. Потом уже некогда было отстреливаться. Да и куда стрелять, если деревья между нами? И по нам перестали бить.

Как только это понял, так сразу же и притормозил наше отступление. Порадовал тот факт, что все мои воины тут же остановились. Значит, соображают, не потеряли самообладания.

Отступили дальше, развернулись, выскочили в сторонке на открытое место и отстрелялись. И снова нырнули в лес. Сразу же скомандовал всем замереть. Прислушался…

Ага! Засуетились, заперекрикивались между собой! Похоже, крестоносцы все-таки разделились, потому что разгоряченные погоней голоса начали быстро приближаться.

А как же первая группа? По лесу пойдут загоном? Отлично! Ну и мы, воодушевленные их скорым приближением, тут же дали деру под разноголосое улюлюканье загонщиков! Кому война, а кому развлечение… Не отставайте только, азартные вы мои!

Бегом проломились через твердый наст, выскочили на старый след, а дальше так и отступали вдоль опушки по натоптанной тропе. Старались держать ту же дистанцию и не подпускать противника ближе.

Пришлось улепетывать со всех ног! Повезло, что они на бегу перезаряжаться не могли. А то бы не ушли мы…

Так и висели на хвосте. Ох и туго нам пришлось… Если бы возвышенность оказалась чуть дальше, то не добежали бы мы, сдохли. Показавшийся впереди овраг придал сил. Прохрипел на бегу:

– Поднажали, русичи! Там уже наши!

В ответ только запаленный сип услышал. Тренироваться нам еще и тренироваться!

Погоня за спиной не то что ни на шаг не отстает, так вдобавок еще и обидное что-то умудряется на бегу кричать. Стыдоба какая…

Место нашей засады так и не увидел. Проскочил мимо и остановился только тогда, когда за спиной яростные крики боли и злобы услышал. Сразу же развернулся, усмехнулся зло и первым делом самострел зарядил…

Прав я оказался: крестоносцев было немного, всего-то четыре разукрашенных плаща там насчитал. Да и те здорово отстали. Потому и уцелели.

А все остальные – оруженосцы с самострелами, воины в легкой броне и прочий бездоспешный люд – сейчас погибали под плотным обстрелом. Пытались как-то организоваться, отстреливаться, но ничего не получалось, слишком неожиданной оказалась засада, слишком убийственной была стрельбы с той стороны оврага. Почти в упор…

И мы с Мокшей по паре раз выстрелили, поучаствовали напоследок в разгроме погони! Он все это время так рядом со мной и держался. А напарник его замыкал наш отряд, подгонял отстающих…

Глава 12

Возвращаться на Русь после боя не стали, еще чего не хватало! Здесь одних только трофеев столько, что… Короче, пусть отсохнет рука у того, кто все это добро решится оставить!

И главное, нам самим ничего делать не нужно! Все уже собрано до нас! Еще и на телеги аккуратно сложено, на это в первую очередь внимание обратил. Тут оружие для смертоубийства, тут бронька всякая для защиты, а там барахлишко ношеное складировано неопрятной вонючей кучей. Разве можно мимо такого пройти? Мы и не прошли.

Только снова пришлось побегать, догонять уходящий прочь хабар. Почему-то не очень он хотел по доброй воле переходить в мои руки. Глупый, ну куда ему деться от нас, быстроногих? Да за такой куш мы зайца в поле загоняем!

И те четыре плащеносца, что его сопровождают и ежесекундно на нас оглядываются, никак не смогут встать между нами и моим – да-да, именно что уже моим – добром! Не могли, но встали… Когда поняли, что уйти уже не успевают.

Выстроились в ряд, вроде бы как уходящий обоз прикрывают. К бою приготовились, щитами прикрылись, мечи обнажили. А возницы за их спинами знай коней нахлестывают, стараются ускориться. Зачем животину мучить? Она и так, бедолага, изо всех сил надрывается. Попробовали бы сами по такой каше загруженные телеги тягать, я бы на вас с удовольствием посмотрел, на мучения ваши.

Уйдут? Ни в коем разе! Но пришлось все-таки поторапливаться. Мы ведь тоже ребята не простые: как увидели крестоносцев, так сразу и сообразили, с чем нам предстоит столкнуться. И кто между нами и трофеям, на свою беду оказаться вздумал. Потому, перед тем как начать преследование, быстренько довооружились самострелами и пополнили запас болтов.

С настолько бронированными ребятами столкнулись впервые. Но удача нам продолжала благоволить – в трофеях половина болтов были с длинными четырехгранными наконечниками, как раз и предназначенными для пробития толстой шкурки упакованных в железо ребят.

Рубиться с этими железными башнями не стали, расстреляли их из самострелов с безопасного для нас расстояния… Когда и эта короткая стычка закончилась нашей победой, когда с помощью посдававшихся на нашу милость местных «водителей кобыл» начали освобождать от брони рыцарей, сообразил, почему они за нами в погоню не кинулись вместе со своим отрядом… Да просто все! Они же все на самом деле с ног до головы в металл закованы! Куда им бегать в этакой-то сбруе. Запарятся…

И сразу другой вопрос появился: если им так тяжело на своих двоих передвигаться, то обязательно должны быть и вспомогательные средства передвижения! Лошади рыцарские! И где они? Беспокоить возчиков не стал, пускай сначала с одним делом закончат.

Пока тела не остыли, выдернули глубоко засевшие в железе болты и освободили их от брони. Им уже не нужно, а мне все пригодится. Одно плохо: придется у охотников их долю во всем этом железе за свое серебро-золото выкупать. Тают денежки прямо на глазах так, и утекают сквозь пальцы. И ведь ничего не поделать, сам предложил справедливое распределение добычи по долям.

Зато потом на оснащение собственной дружины тратиться не придется! Так что промелькнувшее было сожаление так же быстро и прошло. Опять же, оценивать стоимость трофеев мы будем сами, а это совсем другая картина получится.

Проконтролировал, чтобы всю броню на одну телегу уместили, приказал сверху накрыть дерюгой, чтобы прикрыть от чужих взглядов, и только потом вдумчиво возчиков расспросил. Прибегать к насилию не понадобилось, мужики и так тряслись от страха. Поэтому сразу пошли на сотрудничество. Рассказали все. И то, что спрашивал, и то, о чем не спросил. Информации получил много, есть над чем подумать.

И лошади были! То есть имеются в наличии! И даже знаю, где именно. Во-он там, на краю поля стоят. Уж не знаю, по какой такой причине плащеносцы их там оставили, но так вот получилось. Мне на радость. Только торопиться нужно, а то мало ли что? Потому что при лошадях конюх есть! Один! Присматривает там за ними. Почему один? Так все остальные в трофейной команде были.

Как бы не увел этот конюх лошадок… Но это вряд ли. Без приказа хозяина он с места не сойдет! Это я просто так за свое добро опасаюсь. Оно, правда, пока не знает, что у него хозяин уже сменился, но мне от этого не легче.

А почему железноголовые там коней оставили, так это понятно. Как на поле выехали, так на опушке стоянку и обустроили. А потом увлеклись новыми железками. И так шаг за шагом, следом за телегами, неспешно, неторопливо, трофей за трофеем… Вот так потихоньку, на свою беду, и удалились от стоянки. До чего же иных людей жадность довести может! Прямо до смерти!

* * *

Посмотрел на упарившихся лошадок, на раскисшее за день поле и отправил почти все телеги назад. На то место, где мы погоню побили. Вместе со всем своим отрядом. Пусть там делом займутся.

Мы ведь наше добро там без присмотра оставили, а людишки сейчас такие ушлые и лихие, что быстро все к рукам приберут! И лошадки отдохнуть успеют.

Себе самую незагруженную повозку взял. И еще Мокшу в усиление. И хватит. Неужели мы вдвоем с одним конюхом не справимся?

Присел на облучок рядом с возницей, приказал начать движение. Конюх на стоянке не стал оказывать сопротивление, сразу сдался на милость победителя, передал безвозмездно в мои руки добро хозяйское, движимое и четырехкопытное.

Вот тут пришлось помучиться, пока с каждой из них должный контакт навел! Кого присоленной горбушкой соблазнил, а кому пришлось и кулачищем по лбу зарядить! Это же не кони, это зверье натуральное! Так и норовили зубищами цапнуть. А зубы у них о-го-го какие. Или и-го-го…

Опять мне придется свою долю в золоте уменьшать. Потому что не смогу я с этими лошадьми расстаться. Себе заберу обязательно. Пригодятся. В моих дальнейших планах им место всегда найдется!

Вроде бы все? Осмотрелся по сторонам, окинул взглядом опустевшую стоянку. Да и не было тут особо никакого добра. Варево какое-то над костерком в котелочке кипело, так его мы тоже прихватили. Похлебаем горячего.

Пришла пора возвращаться назад, к тому самому оврагу, к месту нашей недавней стычки с погоней. Там в каждую из телег заглянул, стараясь не принюхиваться. Да что принюхиваться, дышал через раз! Застарелым потом и немытым телом в нос так шибает, что слезы из глаз катятся! На этом фоне запах дерьма одеколоном кажется…

Приказал перезагружать. Все лишнее выкинули. Зачем нам это мало того что ношеное и вонючее, так еще и окровавленное, да вдобавок еще и резаное тряпье? Это я о насекомых не сказал, а ведь они есть! Как только тварей этих засек, так сразу же и отпрыгнул в сторону! Добро это местное, пусть у местных и останется!

Возражения были, но я их не услышал. Хочется кому-то с этим «добром» возиться – милости прошу. Но тогда из отряда долой! Без сохранения, так сказать, заработной платы! На этом возражения сразу закончились. И желающих остаться рядышком с лежащей на снегу кучей грязного вонючего тряпья так и не нашлось.

* * *

А сам я сейчас усиленно размышляю, как дальше поступить. В общем, на распутье нахожусь. Есть у меня непреодолимое желание пойти дальше и своими глазами увидеть то место, о котором мне возницы откровенно поведали. Так сказать, в искреннем порыве души… А то, что надавил на них чуток, так это для красноречия. Как понял смысл рассказанного? Так нашлись среди нас знающие местное наречие люди, сумели потолмачить.

И борются во мне сейчас две страсти: неуемное любопытство с еще более сильным чувством личной собственности! Добра затрофеили много, и не просто много, а, по местным меркам, очень даже много. Ладно то, что в лесных схронах попрятали, оно там до лета спокойно долежит. А это все на виду! И оружие, и броня, да те же телеги с лошадками! А рыцарские кони, что сами по себе немалое состояние представляют! И тащить все это добро дальше за собой вглубь бывшего Полоцкого княжества было бы весьма опрометчиво и глупо… Риск все утратить немалый…

Подумал да и приказал обозу выдвигаться тихим ходом с тяговой силой каждой телеги в одну лошадиную силу в сторону моего дома. А куда еще? Боярин тут один. Командир – тоже. Так что других вариантов просто нет.

Пришлось и сопровождение выделить. Не поскупился, почти всех отрядил. Ростиха старшим назначил, ему и задачу поставил: довести обоз в целости и сохранности до… Вот тут-то я и задумался. А на самом деле, куда ему обоз вести? Не в Псков же…

Договорились. Назначили встречу в двух днях пути до Пскова. Есть там местечко приметное, где река в узком каньоне протекает. Камень там огромный лежит цвета красного, мимо не пройдешь. Там и будут нас дожидаться. Получится – нагоним. Не получится… Никаких «не получится»! Нагоним! Главное, чтобы дождались!

Что-то объяснять по поводу такого моего решения не стал. Это только меня касается и никого больше. А что касается Ростиха и его недоумения таким странным распоряжением… До возвращения во Псков он в полном моем подчинении и обязан выполнять все мои приказы! Князь приказал! Тут с этим строго.

При себе двоих оставил, Мокшу и Славена. Последний как раз тем самым переводчиком оказался, потому и пригодиться может. Запас болтов у каждого из нас двойной, а со стрелами проблема. В трофеях ничего подобного не было, не пользуются меченосцы луками. Так что будем обходиться тем, что в наличии имеется.

Броню свою перед выходом починил, наплечник сорванный на место поставил. Из трофеев подходящий подобрал. Рукой туда-сюда покрутил – вроде бы ничего не мешает. Пойдет. А со шлемом придется до дома потерпеть, нет у нас с собой необходимого инструмента, чтобы вмятины выправить.

И пересаживаться на лошадей не стал, смысла нет. Нам ведь нужно везде тихо пройти, не привлекая к себе чужого внимания, а с лошадками нас вмиг срисуют. Опять же, их кормить нужно, обихаживать.

То есть заботиться больше, чем о себе любимом.

А это сейчас впустую затраченное время, которого и так в обрез. Нет, обойдемся без лошадок. Мнимое преимущество в скорости нивелируется затратами во времени по обиходу!

* * *

Сколько раз чуть позже поминал добрым словом свое решение отказаться от лошадей! Только это и помогло нам уйти через глухие леса из земель Полоцких.

А ведь как хорошо все начиналось! Распрощались с товарищами и разошлись с ними в противоположные стороны. Они – на восток, а нам – «в другую сторону», как в одной доброй песне пелось! На запад…

Блуждать не пришлось – накатанный тележными колесами путь вел к нужному месту. И все бы ничего, шагай себе да шагай и по сторонам поглядывай, да на беду весна за порог переступила. Местами земля оттаивать начала и смешалась на дороге с мокрым снегом, превратилась в жидкую грязь. В кисель. И еще глина…

Пока через поле перешли, намучились, так и тут, на дороге, не лучше! Липнет грязь к сапогам, в тяжелый ком наслаивается, ног не поднять. Пришлось сойти с дороги, почиститься, да так дальше и пойти, выбирая заснеженные места. То, что за нами след остается, пустое. Мало ли кто тут ходит?

Топот копыт загодя услышали, потому укрытие для себя успели нормальное подыскать. Лес тут тоже непростой, достаточно густой, смешанный. Среди лиственных деревьев хватает и хвойных. Сосны пушистые, ели разлапистые, поэтому есть где укрыться.

И дорога перед нами на несколько сотен шагов в обе стороны просматривается. Место открытое, ровнехонькое. И дорожная колея в десятке шагов лежит, словно стрела прямая.

Самострелы к стрельбе изготовили, приготовились к встрече. Отсидеться тихо или отступить не выйдет. Об этом и речи быть не может! У нас там обоз за полем, его никак нельзя под удар подставлять!

И очень жаль, что не получилось сегодня до намеченной цели дойти, что уже никак не смогу увидеть, в какое такое интересное место железноголовые награбленное добро свозят.

Погоди! А почему это не смогу? Ничего подобного! Не смогу в этот раз, смогу в другой! Нет таких высот, которые не смогли бы… Гм, эта фраза вроде бы как не отсюда? Но как удивительно точно сказано! И к моему боевому настрою очень подходит… Так что главное сейчас – обоз! А потому и выхода у нас никакого другого нет, кроме как удар на себя принимать!

Оглянулся, пути отхода наметил. Еще и позицию успели поменять на более удобную и выгодную. Ну а как иначе? Трое нас, значит, и три самострела есть! И три… Нет, не три, а всего лишь два лука. Я же с ним принципиально не хожу. И не потому, что не умею достаточно хорошо обращаться, а просто… Да потому что мне до сих пор одного самострела хватало!

Мне ведь ни рычага не нужно, ни ворота. Да и нет у нас в отряде таких самострелов, с подобной силой натяжения дуг. Нет, вру, теперь есть. У меченосцев отобрали. Но они так в обозе и остались. У нас же с собой самые простые. С ними как? Ногу в стремя вставил, руками за тетиву взялся, поднатужился, крякнул – и готово! Главное, после такого рывка болт в канавку умудриться правильно уложить. А то ведь запросто можно дрожащими руками его и мимо пронести. Особенно в том случае, когда обстановка к спокойной перезарядке не располагает и руки сами по себе нервную тряску устраивать начинают. Как сейчас, например. В ожидании скорой схватки.

Топот все ближе, все громче; нетерпение так и подмывает голову наружу высунуть да глянуть: что там за враг объявился, далеко ли до него осталось? Насилу заставил себя смирно сидеть! У нас позиция отличная, отсюда участок дороги перед нами весь как на ладони. Стреляй не хочу, и уж точно не промахнешься! Да и как можно в упор промахнуться? Ну, не в упор, конечно, но дистанция в десяток шагов – это даже не смешно! Спохватился и распределил очередность целей. Чтобы всем вместе по одной не стрелять.

Долго ждать не пришлось. Успел увидеть и понять, кто это так поспешает! Листвы-то нет – зима… Ну, пусть не зима, а весна ранняя, но через голые деревья умудрились на подходе знакомые плащи разглядеть!

Большая толпа получается… Впереди на лихих конях железноголовые скачут, грязь из-под конских копыт черными воронами разлетается. За ними… А какая уже разница, кто там за ними?

Пора! И тренькают самострелы… Три коротких стремительных росчерка летящих болтов, и каждый из них находит свою цель! И никакой реакции в ответ!

Перезаряжаемся, вскидываем самострелы и снова стреляем. А враг так и продолжает нестись мимо нас, не останавливаясь и не притормаживая ни на секунду.

Промахнуться мимо целей никак не могли. Почему же в ответ тишина? Но рефлексировать и сомневаться времени нет!

Перезарядка – и еще один выстрел по проносящейся мимо нас темной массе. Я бью из самострела, а мои спутники взялись за свое более скорострельное оружие. И сейчас выпускают стрелу за стрелой. Туда, благо там целей полно! Да там кругом одна сплошная цель!

Вот теперь я пожалел, что на самострел понадеялся. Пока я один болт выпускаю, мои спутники по три-четыре раза успевают выстрелить.

И только сейчас противник замешкался, сбился с ритма быстрой скачки, лошадей начал осаживать. И в кучу как раз перед нами собрался… Само собой, от такого подарка мы не смогли отказаться!

Успел и я два раза выстрелить. И не абы куда! Тщательно выбирал подходящую цель, наиболее бронированную. Прицеливался и только тогда стрелял. Ни разу с такого расстояния не промахнулся! А ведь они там суетились, на месте не стояли.

Результат своих попаданий видел отчетливо. Дистанция тут – рукой дотянуться можно! И понял, почему никто тревогу так и не смог поднять. Да потому что болт полностью в тело входил! Не на половину, не по оперение, а именно что полностью! Вот он был – и вот его уже нет! Дырка только в броне и одежке от попадания оставалась. Или отверстие, если грамотно называть.

А лук все-таки чуть слабее бьет. Даже так, почти что в упор. И стрелы остаются в телах торчать.

Потому-то и остановились они, сообразили, что их убивать начали. Сразу сориентировались, откуда по ним бьют. Спешились, развернулись, в нашу сторону наконец-то кинулись…

Да только мы дожидаться ответа не стали, уже отступили по намеченному маршруту! Вот как только они сообразили, застопорились и засуетились, как только спешиваться начали да за свои железки схватились, так мы сразу и отступили. В лес. Он и от самострельных болтов укроет, и не предаст.

* * *

Сильно мы разозлили крестоносцев… Попали, наверное, куда-то… Или по кому-то… Это мы так между собой на бегу шутим. Иначе было бы совсем грустно убегать. Потому что не отстают вороги. Рассердились почему-то, так и норовят со всех сторон обложить, оттеснить к югу, к озерам. А нам в ту сторону не нужно. Мы же понимаем, что там нас сразу отловят!

Почему нас именно туда стараются выдавить? Так потому что вся Полоцкая земля сейчас под этим новоявленным Орденом находится! Подминают под себя окрестности меченосцы, веру свою среди людей насаждают. А местные особо и не противятся, принимают католичество. Надоели им постоянные междоусобные дрязги наших князей, от которых не то что пользы – вообще никакой защиты нет! Зато поборы устраивают регулярно, и не по одному разу… Так что, как ни горько это признавать, но местное население мы уже потеряли. Это я точно знаю… Теперь оно на стороне врага…

Отличные следопыты не только у нас имеются, но и у них тоже, и скорее всего, из местных. И понятно, почему со следа их никак сбить не можем.

И ясно, почему так крепко вцепились. Понимают, что никуда мы от них не денемся. Особенно когда начали отжимать нас в сторону Полоцка. Там же у них хорошая крепость и крепкий гарнизон.

Они давят, обложить стараются, а мы выскальзываем и уходим от загона. В общем, крутимся, как тот ужик под вилами и, по возможности, отстреливаемся. В свою очередь тоже засады устраиваем. И ловушки еще всяческие сооружаем, когда появляется такая возможность.

А она в последнее время появляется все чаще. Потому что стоило всего лишь несколько раз нашим преследователям на острые сучки до смерти напороться, как боевой пыл у них сразу уменьшился. И азарт погони заметно притух. Похоже, не всегда проводники им помогают. Но все равно не отстают. Упорные…

А потом появились собачки. Вот тут стало тревожно. Все три самострела решили использовать в охоте на них. Установили на своих следах, веревочку поперек следа натянули и насторожили. И ушли. Надеюсь, напоследок будет толк от нашей придумки.

Потому что самострелы нам все равно пришлось бы бросить. Болтов больше не оставалось, а носить на себе сейчас лишнюю и, главное, бесполезную тяжесть слишком расточительно.

Уж не знаю, что в итоге получилось, но один взвизг мы точно слышали. И лай после этого у нас за спиной раздавался значительно реже.

И еще в чем нам повезло: недалеко мы от границы ушли! Под вечер уже выскочили на берег очередного озера, прорысили друг за другом по оттаявшей за день земле и краем, краем так и ушли на нашу сторону.

А выскочившую погоню притормозили: пустили пал в прибрежные камыши. Огонь ладно, с ним и так все понятно, но вдобавок сколько дыма было! Грех было упускать такую возможность с камышом!

Как рассчитывал, так и получилось. Пока преследователи кашляли да выбирались на чистый воздух, мы успели их обойти лесом. И сразу встретили стрелами с фланга, стоило только им показаться из дыма и на наш след встать.

Жаль, что больше нескольких раз не успели выстрелить. Очень уж быстро те организовались, перестроились и дали нам отпор. Прямо из дыма и ударили навстречу! Пусть неприцельно, но ведь смогли как-то выстрелить, черти подкопченные! И ведь видно, что кашляют неудержимо, что глаза от дыма слезятся, что трут их постоянно руками, а все равно сумели собраться и ответить!

Враг, но враг достойный… И тем значимее будет наша победа. А она обязательно будет! Пусть не сейчас, а в следующий раз. Но будет…

Окончательно оторвались от них ночью. В том дыму сумели заодно с преследователями и всех оставшихся собачек перебить…

Издалека посмотрели на тлеющие в ночи огни костров, вздохнули с сожалением (стрелять больше нечем), отдохнули немного, перекусили всухомятку и пошагали дальше в ночь. Здесь наша земля, мы здесь все тропы знаем! То есть мои спутники знают.

Всю обратную дорогу усиленно размышлял, что же мне с обозом делать. В Псков нельзя. Может, и не наложат лапу, но налогами и поборами сильно уполовинят. И на лошадей рыцарских могут глаз положить!

Где бы найти укромное местечко, в котором можно временную базу устроить?

* * *

Переходить в очередной раз по льду реку Великую не стали. Весеннее солнце днем вовсю пригревало, снег и лед стремительно таяли. Лишь в лесу еще оставались нетронутые залежи, но и там воздух за день хорошо прогревался, и могучие снежные пласты неудержимо оседали вниз, становились рыхлыми и сырыми.

А ночью возвращался крепкий морозец, и вся эта рыхлая масса смерзалась и громко хрустела под ногами. О скрытном передвижении можно было забыть. Поэтому на ночь останавливались. Устраивались на отдых. Втроем это проще было сделать.

От Себежа до Опочки пошли по дороге. И про прошедший не так давно обоз тоже разузнали. Радовал тот факт, что Ростих вывел его без потерь. И хорошо, что отправил с ним всех людей, иначе бы точно не добрался обоз до места встречи. Почему? Земля недавним набегом разоренная дотла, народ повсеместно обнищал, а тут столько добра… Глаза режет! Нет, правильно я поступил, когда всех в охрану отправил!

Глава 13

Этим утром Васятка встал раньше матери. Отодвинул тихонько в сторону младшего братишку и выбрался из-под старой облезлой шкуры, заменявшей им одеяло. Братишка мякнул что-то недовольное, перевернулся на другой бочок лицом к истертым до белизны бревнам и засопел мирно. Васятка подоткнул братцу под бочок уголок шкуры, переступил с ноги на ногу. Холодно. Шкура пусть и старая, но под ней всяко теплее, чем стоять босыми ногами на холодном полу в остывшей за ночь избушке.

Печь растапливать не стал. На ворчание проснувшейся матери никак не отреагировал. С тех пор как в самом начале нынешней зимы отец уехал в город с рыбным обозом и сгинул там с концами, мальчонка стал главным добытчиком. Старшим мужчиной в осиротевшей семье. Суровым и немногословным. Как и положено охотнику.

Потихоньку оделся и выбрался из дома. Во дворе шикнул на пса, высунувшего голову из-под копны сена, встряхнулся, глянул на только-только начинающее розоветь небо и заторопился, зашагал к реке. Нужно было обязательно опередить соседского Серьгу и первым проверить заячьи силки. А то ишь, повадился себе всю добычу забирать! Еще и насмехался: мол, спать по утрам меньше нужно! А ведь ставили ловушки на зайцев вместе! Все добытое нужно поровну делить!

Утренний морозец щипал за щеки, заставлял шустрее перебирать ногами, поэтому до зарослей ивняка у реки малец добежал быстро. Заодно и согрелся. А дальше пришлось ступать осторожно, стараясь попадать в свои старые следы. Зайцы – звери умные, сразу чужой след разглядят, в сторону уйдут. Жди потом, где они новую тропу натопчут.

А вот и первая добыча! Мальчонка остановился, огляделся по сторонам, подражая взрослым опытным звероловам, степенно подошел к сработавшему силку. Выпутал из пут окоченевшую добычу, привязал за лапы к поясу прихваченной из дома веревкой. Еще раз оглянулся в сторону селища: не появился ли на околице хитрый дружок?

Никого не увидел, гордо выпрямился и поправил на поясе тяжелую для его невеликого возраста добычу. Нырнул под кусты, внимательно вглядываясь в обледеневшие заросли перед собой, чтобы не повредить глаза в предрассветной мгле. И пошел параллельно заячьей тропе в искренней надежде на очередную добычу!

Шум, донесшийся с той стороны промерзшей реки, заставил замереть на месте, присесть от страха. Не должно быть здесь никакого шума! Тем более такого, с человеческими голосами, с лошадиным ржанием и скрипом тележных колес!

Желание удрать задавил сразу. Убегать нельзя! Сначала нужно понять, что за нежданные гости объявились рядом с селением? Враз были забыты и непроверенные силки, и вся богатая будущая добыча! Не к добру гости в такую пору!

Васятка тихонечко пробрался на ту сторону ивняка, приседая до самого снега и стараясь не потревожить ни одну ветку. Осторожно и медленно высунул голову из густого куста и замер. Разглядел все, что нужно, и так же осторожно попятился назад, под прикрытие густых веток. И только там, в глубине этих зарослей, развернулся и помчался в сторону дома по своим старым следам. Так бежать легче. И быстрее. И страх прыти придает.

Мальчонка вихрем пронесся через покрытое подмерзшим за ночь снегом поле, придерживая одной рукой болтающуюся на поясе добычу. Бросать ее не стал, еще чего не хватало! Перелетел быстрым соколом через обледенелые жерди поскотины, пронесся по утоптанной тропинке к крайней от поля избе, с большим трудом приоткрыл успевшую примерзнуть к снегу калитку. Отмахнулся на подворье от окончательно проснувшегося лохматого пса, которому захотелось так не вовремя поиграть. Глянул на свою избу, мотнул головой и метнулся к дому старосты. Запрыгнул на низенькое заиндевелое крылечко и затарабанил в двери кулачишком. Не дождавшись ответа, безуспешно потянул на себя запертую изнутри на засов дверь. Перебежал под окошко, бухнул несколько раз в раму и затоптался нетерпеливо с ноги на ногу.

С той стороны к пленке окна приникла размытая и еле различимая в утреннем свете тень, и мальчонка запрыгал на месте, замахал руками, привлекая к себе внимание хозяев. Отмашку внутри скорее угадал, чем увидел, сразу же метнулся обратно на крыльцо и на всякий случай еще несколько раз стукнул по двери. Замер и приник к ней ухом, сдвинув свою огромную шапку набок. Ничего не услышал и возмущенно каркнул запаленным от быстрого бега голосом:

– Да просыпайтесь вы там скорее!

Ответа не дождался, да и не ждал. Тут же развернулся спиной к двери и пяткой с размаха несколько раз навернул по деревяхе. Да так сильно, что сверху труха просыпалась. Или пыль.

– Себе по лбу так постучи! Ишь, ломится! Как к себе домой! – рявкнул за дверью староста и грохнул засовом изнутри.

Мальчонка просиял: наконец-то хоть кто-то отозвался! Недовольство в его голосе пропустил мимо ушей и еще разок вдарил кулаком по двери:

– Открывай, деда Филя! Это я! Я!

– Я, я, кто это я? Кому в такую пору неймется?! – Наконец-то отворилась дверь, выпуская из сеней клуб нагретого воздуха, окутывая им с ног до головы мальчонку.

– Там! – махнул рукой себе за спину малец. Ловко увернулся от прилетевшего подзатыльника и задохнулся, закашлялся, подавился теплым воздухом. И по инерции еще разок приложился ладошкой по косяку двери.

– Что там? – Взгляд деда метнулся в ту сторону, куда указывала маленькая грязная ладошка. Кроме почерневшей от времени и непогоды бревенчатой стены ничего там не увидел и ожидаемо разозлился: – Васятка, ухи оборву! Хватит стучать! Ты чего в такую рань в дом ломишься?

– Там люди идут! – Малец все не мог откашляться.

– Да ты можешь толком сказать? Какие люди? И где там?

– Обоз большой у реки встал! И оружные еще с ним на конях! Мно-ого! – сумел все-таки отдышаться мальчонка. Выпалил и добавил: – Костры жгут!

– Чьих будут, не разглядел? – подобрался хозяин и прикрыл плотно за собой дверь. Чтобы домашних раньше времени не тревожить. – Литвины?

– Не, не разглядел, – звонко шмыгнул носом мальчонка и вытер сопли рукавом потертой шубейки. – Далеко было.

– Беги, мать упреди! Пусть собирается и в лес уходит! Потом по дворам пробеги, стучись ко всем, поднимай народ! Скажи, пусть вооружаются, у кого что есть, да сразу же ко мне приходят!

Проводил взглядом убежавшего мальчонку, вздохнул, потянул дверь и столкнулся нос к носу с хозяйкой.

– Все слышала?

Женщина прикусила губу и испуганно кивнула в ответ.

– Ну и чего тогда глазами лупаешь? Знаешь ведь, что делать нужно! Да запахнись! Вывалила свое добро всем на потеху! Ну? Что застыла? Собирайся! Живо! – прикрикнул на жену хозяин, выводя ту из ступора. – Да Настю с выводком забрать не забудь! А то станется с тебя. И в лес, в лес детей уводи! Знаешь куда!

И сам метнулся вперед, подталкивая ее в мягкую теплую спину. В два приема оделся, обулся, за пояс топор сунул, в сенях копье с выщербленным деревянным щитом прихватил. И выскочил во двор. Прислушался к поднявшейся суматохе в соседнем дворе и выругался вполголоса:

– Дура баба!

Потому что как раз именно в этот момент и заголосила пронзительным воем соседка. Монотонно и привычно, словно всю жизнь только и делала, что выла. Впрочем, крик по соседству быстро оборвался. Словно женщину тут же заткнули.

– Другое дело! – усмехнулся зло мужчина и оглянулся на шум за спиной.

Из дома одна за другой выскочили несколько девчушек мал мала меньше, и каждая в руках что-то да тащила. Даже у самой маленькой узелок был почти с нее саму размерами. Девчушки так гуськом и посеменили за дом, на отца никто из них не оглянулся. И не потому что все равно было, а просто из-за своей ноши не увидели. Только и могли, что себе под ноги смотреть.

Следом за девчонками и сама хозяйка выволокла два больших мешка с нее ростом. Глянула на мужа, слезу смахнула, перекрестила его и поклонилась в пояс. Отвернулась, подхватила мешки под мышку и споро поволоклась вслед за убежавшими.

– Настю с детьми не забудь забрать! – крикнул вдогонку, напоминая о семье пропавшего этой зимой старшего сына.

– Сейчас и заберу! Да вон они с Васяткой уже торопятся!

– Бегите! – проводил семью взглядом отец. Поправил топор за поясом, в левой руке щит подкинул, перехватил поудобнее, правой сжал древко копья покрепче. – Если те вроде бы как костры жгут, то уйти успеете. Глядишь, уцелеете!

И зашагал за ворота на улицу. А там уже и другие мужчины этого небольшого даже по местным меркам поселения подходить начали.

Организовались быстро. Да и как было не организоваться, если то и дело с закатной стороны враг налетает? Все отработано и не один раз проделано. Поэтому и гонца к боярину во Псков отправили сразу же, и посильную оборону на околице организовали. Здесь тесно между избами, проходы узкие, только-только одному пешцу протиснуться. А если еще и телеги сюда загнать, то и протиснуться не сразу получится.

И стены построек дворовых из бутового камня сложены. Калитки под каменной, выгнутой дугой аркой низкие. Чтобы пройти, приходится голову склонять, шею под топор подставлять. Так что можно продержаться какое-то время. Недолгое, не строил напрасных иллюзий выборный глава поселения. Потому что прекрасно понимал: супротив обученных воинов нет у них никаких шансов. Пока гонец до города доберется, пока боярин с дружиной на выручку придет, от поселения мало что и кто останется…

Староста поспешил на обрыв, чтобы своими глазами на врага посмотреть. Глянуть, что за люди пришли, чего от них ожидать можно. Ну и что там за обоз, само собой… На обрыве его и подловили. Сцапали за пельку! И откуда только взялись? Ведь подходил осторожно, осматривался и даже принюхивался! Никого не заметил.

Хорошо хоть успел там, за рекой, все рассмотреть! И обоз, и людишек этих непонятных. Увлекся, осторожность и потерял! Скрали, как волка! Накинулись со спины, скрутили, руки заломили. Но сразу убивать не стали. Почему? Расспросить для начала собираются, вот почему. Совсем уж было староста к смерти приготовился, собрался погибель свою с достоинством принять и ничего врагу ненавистному не выдать, да первый же заданный вопрос заставил опешить.

– Ты кто, мил человек? И зачем за нами подглядываешь? Уж не разбойничек ли ты?

– Ты говори, да не заговаривайся! – вскинулся от облыжного обвинения староста. – Какой я тебе разбойник?!

Выпрямился бы, да на плечах двое повисли, придержали крепко, до хруста руки вывернули, заставили на колени упасть. И только тогда сообразил, что не литвины это, а свои… По говору – свои! Уже и рот было открыл, собрался уточнить, так ли это, да хрустнуло под ногами! Потеряло тело опору! Не выдержал твердый наст удара, проломился под острыми коленками. Староста лицом вперед в снежную крупу и сунулся. И сверху на него те двое завалились. В стылый хрусткий снег так и впрессовали своими телами! А уж сколько его в рот набилось, плеваться не отплеваться…

Сам бы не вылез… Потревоженная корка наста растеряла свою прочность, отказывалась держать, так и подламывалась под руками. Незнакомцы помогли. Выдернули из снежного плена, словно репу, поставили на ноги.

– Вы чьих будете? – первым делом спросил староста, когда отплевался от набившегося в рот снега. И торопливо уточнил: – Чей обоз будет?

– А ты кто таков, чтобы спрашивать?

– Староста я, – приосанился дед Филя и с гордым видом задрал подбородок. С набитой снегом бороденкой. Потешно вышло.

– Ста-ароста, – откликнулся со смешком в голосе бородатый. – Ну если только так. А чей староста?

– Так вон она, наша селушка! – махнул в нужном направлении Филимон и спохватился, прикусил язык. Да поздно уже, вон как бородатый лыбится. Доволен, что староста проболтался.

– Да ты не боись, не нужна мне пока твоя селушка. А обоз боярина Липного. Слыхал про такого?

– Слыхал, – кивнул в ответ дед, снимая снег с усов. Внимательно осмотрел стоящих вокруг него воинов, вздохнул тяжко и успокоился. Вроде бы точно свои.

Правда, иной раз и свои хуже врагов могут оказаться. И с этими еще ничего не ясно. Мало ли что они говорят? Вдруг хитрят? Свои бы точно знали, что раньше все эти земли как раз боярскому роду Липных и принадлежали. А эти не знают. Выходит, хитрят? Или нет? Что делать? Как быть? Ведь сейчас от него судьба всего селения зависит…

Оглядел еще разок людей пришлых. Все с самострелами. И бронька у каждого богатая. Не дружинники, точно. Нет у селения шансов отбиться, если те напасть вздумают. И вздохнул еще раз:

– Только я еще слышал, что сгинул ваш боярин в эту зиму. Порубили его литвины! И обоза у него такого быть никак не может!

– Это почему же? – удивился бородатый. И смешок из его голоса сразу пропал. Перестал веселиться.

– Так ведь это все земли его батюшки когда-то были, – махнул рукой вкругаля староста. С расчетом махнул. Чтобы одного из чужих по уху задеть, посмотреть, насколько опытные. Да не вышло у него ничего. Пришлый уклонился ловко.

Вот теперь все стало окончательно понятно! Не купцы это, а воины. И воины справные, пусть и не дружинники. Не сдюжить супротив таких простым селянам. Но продолжил пояснять, словно ничего и не случилось.

– А теперь здесь другой хозяин. Воевода псковский!

– Вон оно как, – удивился бородатый. – Про обоз почему так сказал?

– Так знаю, что боярича после смерти родителей ободрали, словно липку! Все отобрали, что предки нажили, ничего не оставили! – пояснил староста. И подытожил: – Так что не с чего ему такой обоз иметь! И кони у вас, смотрю, тоже такие…

– Какие?

– Только князю такими владеть! – свысока посмотрел на бородатого староста. Понял уже, что никто его убивать сегодня не будет. Осмелел. Потому и решился спросить, обострил разговор, чтобы сразу выяснить замыслы пришлых: – А сюда зачем пришли?

– Боярина как раз и дожидаемся, – на удивление соизволил ответить бородатый. – Задержался по своим делам, отстал. Нам приказал здесь остановиться.

– Так я тогда пойду? – осторожно поинтересовался староста.

– Иди, – еще раз усмехнулся бородатый. И, когда обрадованный староста развернулся и собрался было в селение возвращаться, остановил его еще одним вопросом: – Постой!

Староста замер. Испугался. Остановился. И даже ногу опустить забыл. Так и оглянулся через плечо, стоя на одной ноге.

– Баньку нам истопите? А то мы давно снежный наст топчем, коркой грязной уже покрылись! И постираться бы…

– Нет у нас бань! – отрезал староста. – И баб у нас нет! Некому стирать!

– Ну, нет так нет, – покладисто согласился бородатый. И еще раз усмехнулся. – Да ты ногу-то опусти. – И добавил уходящему старосте в спину так, чтобы тот точно все расслышать мог: – Баб у него нет! А если поищем?

На удивление, пришлые лезть к селянам не стали. Так и стояли внизу у речки в ожидании боярина. И селяне ждали. Ведь по всем расчетам вот-вот должен был из города воевода подойти…

Надеждам старосты не суждено было исполниться. Чтобы сам воевода – и лично в эту глушь поехал? Не по чину!

* * *

Гонец в город добежал за половину дня. Мог бы и быстрее, но по снегу бежать было тяжко. Вот если бы летом, тогда да. Зато потом еще полдня пришлось дожидаться воеводу возле Крома, потому как не пустили холопа за каменные стены. Мало ли что он себе придумал? Грамотка есть? Нет? Свободен! И в пояс кланяйся, что плетей не отведал!

Уже по темноте удалось упасть в ноги воеводе. Да и не самому воеводе, а его коню. Да и то едва жизни не лишили. Налетели дружинники, мечами чуть было не порубили. Не порубили, но отпинали ногами на славу. И как ни молил воеводу выслушать, тот ничего не слышал. И не обратил бы на него вообще никакого внимания, если бы не скука и не любопытство. Очень уж забавно грязный мужичонка к нему руки тянул!

Один из воинов поумнее прочих оказался. Прислушался, что там болезный лепечет, и остановил избиение. Прислушался к хрипу бедолаги и подскочил к хозяину, пересказал услышанное.

– Может, брешет? – лениво молвил воевода.

И воин тут же подскочил к гонцу, пнул его для острастки в грязный бок, наклонился и повторил вопрос:

– А ты не брешешь, пес?

И мужичонка отчаянно замотал головой, отчего наконец-то с нее шапка свалилась.

– Не брешет! – развернулся к воеводе дружинник.

– Пусть говорит! – величаво склонил голову начальник.

Выслушал мужичка, задумался. Тронул поводья, толкнул коня в крутые бока каблуками красных, расшитых золотом сапог. Поехал дальше, за ним и дружинники пристроились. А мужичонка подхватил шапку и в сторонку отполз, радуясь, что не забили до смерти за плохую весть…

После сытного ужина воевода откинулся спиной на мягкие подушки, погладил довольно сытое брюхо, прогнал прочь домашних – думать будет! И призвал к себе доверенного человечка. Поманил его пальцем, чтобы подошел поближе. И еще ближе, чтобы никто разговора не подслушал.

– Поскачешь в Липное, посмотришь там, что за новые людишки объявились. Выясни у них, где сам молодой Липный! Что с ним. И с обозом разберись! – Придавил человечка взглядом, многозначительно помолчал, прикрыл на мгновение глаза. – Понял?

– С людишками теми как обычно сделать? – Доверенный склонился еще ниже.

– На месте разберешься, – кивнул воевода. – Прикажи сотника позвать!

Человечек выглянул за дверь, передал кому-то из холопов хозяйский приказ и остался стоять возле стены. Ожидание не затянулось, сотник объявился быстро, словно дожидался неподалеку. Не успел войти и доложиться, а воевода уже начал говорить:

– Утром отправишь с ним полусотню из своих, проверенных. Подбери самых опытных и надежных. Если там действительно Липный, то знаешь, что с ним делать.

– А с его людьми?

– А зачем мне его люди? Своих хватает, – удивился воевода и пошевелил кистью руки, выпроваживая обоих. – Ступайте прочь оба. И Глашку ко мне позовите…

* * *

Ростих довел обоз до назначенного места. Осталось боярина дождаться и всем вместе до города дойти. После этого можно и домой отправиться. Затянулась служба, устали в походе. Хорошо хоть не зря сходили. Будет теперь на что дальше жить.

Расположились на поле, неподалеку от закованной в лед реки. С местными отношения как-то сразу не заладились, поэтому решили не расслабляться, выставили заставы, дежурили на подступах днем и ночью.

Поэтому и о приближающихся со стороны города дружинниках узнали загодя. И успели приготовиться к встрече. Только не ожидали, что это будут люди воеводы, поэтому и растерялись вначале. Свои же вроде бы как? А потом стало поздно.

Невзрачный мужичонка показал верительную грамотку, отвлек внимание на себя. И пока Ростих печати изучал и буквицы, дружинники мало того что успели лагерь окружить, так еще и в каждую телегу заглянули, опытными взглядами находящееся там добро оценили. И мужичонке тому сразу обсказали. И коней рыцарских увидели. Кони их больше прочего добра взволновали.

Опомнился охотник, глянул, а вокруг кольцо из служивых стянулось. И что самое поганое, так они мечи обнажили! Значит, не собираются никого в живых оставлять…

– Липного, говоришь, обозец? – переспросил мужичонка. – Это кто же таков будет? Нет в Пскове таких!

– Боярина Липного! – подтвердил Ростих и незаметно для мужичка своим сигнал подал, чтобы к бою приготовились. Вспомнил предупреждение боярина.

А что тут готовиться, когда самострелы давно в руках находятся? Если только их на пришлых навести… Понимал умом, что полягут они все на этом поле. Даже если обоз без боя сдадут, то все равно не дадут им просто так уйти, порубят. Прочитал в глазах мужичка судьбу свою. И приготовился жизнь продать подороже. Заледенело в груди. Сколько сражений позади, а такого поганого ощущения там ни разу не было.

Обидно, что удалось среди врагов выжить, а тут на своей земле от своих же русичей приходится погибель принимать. А ведь говорил боярин про междоусобицу, да мимо ушей слова его пропустили. Зря…

Как умудрился краем глаза смазанное движение за кольцом оцепления заметить, не понял, ведь только на дружинников смотрел. Потому и не сообразил вначале, что увидел. Спустя мгновение только дошло. И надежда выжить появилась. И на мужичка проклятого уже свысока глянул. И к произносимым им словам прислушался. А тот все соловьем заливается, значимость свою выпячивает, глумится и самоутверждается.

– А ты знаешь, что все имущество твоего боярина в казну ушло? Знаешь. Это хорошо, – оскалился мужичонка. – Тогда понимать должен, что и обоз этот туда же пойдет! Мы его забираем. И коней тоже! Прочь в сторону, холопы!

И мужичонка направил своего коня прямо на Ростиха. Чудом не стоптал. Ловкость помогла охотнику в сторону отпрыгнуть, перекатиться на бок и на ноги вскочить. Стрела сама собой в руке оказалась, а натянуть тетиву – дело привычное и много времени не занимает. Выстрел – и в груди мужичка расцвел оперением белый цветок! Защелкали самострелы, ударили болты с двух сторон, захрипели, погибая, люди. Упали с лошадок в снег, окрасили его алой кровью.

Охотники оказались в более лучшем положении. Предупрежденные Ростихом успели выстрелить и нырнуть под телеги. А самому Ростиху не повезло: из-за мужичка пришлось в сторону от спасительного укрытия отпрыгивать. Как раз под удар чужого меча…

* * *

Обоз мы так и не смогли нагнать. Сначала день отлеживались в безопасном месте, потом еще день отъедались. И только на третий быстрым шагом пустились в путь. Так и шли все время по тележному следу, который даже лошадиные копыта не смогли затоптать. На ночевку вставали поздно ночью, когда дорогу было не разглядеть.

Таким образом сумели отыграть пару суток, но к месту встречи все равно опоздали. С горочки обоз увидели, обрадовались. Спускаться начали и уже потом, на середине спуска, чужих разглядели. Далеко все-таки до них было. И сразу понятно, что недобрые дела вокруг обоза затеваются. Поэтому решили поторопиться, на бег перешли. На съезде с дороги остановились, накидки маскировочные достали и на себя накинули. Я самострел зарядил, а Мокша со Славеном за луки взялись.

Шагов сто до лагеря не дошли, в стороны разошлись. И тихонечко начали подходить ближе. Старались подойти незаметно. А когда сообразил, что не до нас всем в лагере, тогда и отмашку дал ребятам, чтобы ускорились. На удивление, нас так никто и не обнаружил. Лишь Ростих умудрился как-то заметить и сразу приободрился. Это я точно понял. И успели мы вовремя. Как раз на тридцать шагов приблизились, когда чужаки решили напасть на обоз.

Стреляли быстро, чтобы нанести возможно больше урона, старались повыбивать у них как можно больше бойцов. И охотники тоже не оплошали, не прошла даром моя наука. Ударили разом из самострелов, враг на землю и посыпался перезрелыми грушами…

А потом пришлые в мечи ударили… Охотники же под телеги нырнули, попробуй их оттуда выковыряй. Да еще когда в тебя оттуда из самострела садят!

Схватка вышла жаркая и скоротечная. Несколько ударов сердца, и все закончилось. Ростиха поранили и троих охотников успели насмерть побить. И трофейная броня не спасла. Моим новым холопам тоже почти всем досталось. Все-таки у тех опытные воины, а у нас… Тоже опытные, но не настолько. Не успели под телеги нырнуть, не сообразили. Или ловкости не хватило.

Пленных не брали. Для допроса старшего из них умудрились взять. Его как раз Ростих и повязал. Уже раненый стащил того за ногу с лошади и в снегу придавил. Для надежности еще и кулаком по темечку приголубил.

Допросим и узнаем, что за люди, чего от нас хотели и почему напасть решили…

Глава 14

Отошел в сторонку, нашел бугорок повыше и посуше, на котором и устроился с максимально возможным комфортом. Опять же, видно отсюда хорошо, одним взглядом все поле окинуть можно. Сижу в одиночестве и думу думаю. Попутно меч куском твердой кожи полирую. Он и так словно самое дорогое у кота блестит, но чем-то руки занять нужно. Ш-шух да ш-шух. Перевернуть лезвие и повторить. Ш-шух…

Однообразные монотонные движения здорово успокаивают. Не по нраву мне то, что удалось узнать у пленного. До последнего надеялся, что это какая-нибудь ватажка разбойничья. Ведь и броня у всех разномастная, и в оружии единства нет, а оно вон как оказалось! Воевода, гаденыш, решил подсуетиться и на мои законные трофеи лапу свою волосатую наложить! И просчитался, только воинов своих зря положил… Так думаю, ему на это плевать! Эти пропали, так других наберет, возможностей много.

По большому счету, мне на его людей тоже… Положить с высокой колокольни! Они же не просто в гости, они пограбить пришли. Убивать нас собрались! Они даже близко к разбойничкам не стоят, они гораздо хуже. Потому что воины, потому что дружинники, потому что свои. Защищать должны, а не душегубствовать!

На секунду прекратил мучить железо, поднял голову и окинул копошащихся на поле людей быстрым взглядом. Идет работа потихоньку, убирают следы недавнего избиения воеводских людишек. И ветерок удивительно вовремя поднялся, не дает горящему там костру погаснуть. Плохо только, что крутит из стороны в сторону, то и дело приходится глаза жмурить от едкого дыма да выступившие слезы вытирать. Тряпки жгут, поэтому дым этот очень вонючий.

Вернулся к своим мыслям. Хорошо. Положил я на все случившееся. А дальше-то что? Напрягает меня скорое возвращение в город, очень напрягает. После этого побоища мое победоносное возвращение перестает таким быть и становится не то что опасно смертельным – оно вообще непредсказуемым становится! Избиения воеводской дружины никто не простит… Если прознают об этом факте, само собой. А прознают рано или поздно, и никуда от этого не денешься.

И как быть? Плюнуть на все и убраться куда-нибудь в другое место? Где меня никто не знает? Деньги на первое время есть, нормально обустроиться хватит. И заживу спокойно.

Не в первый раз об этом думаю. Вроде бы отличное решение, но это только кажется так на первый взгляд. Убежать от своих проблем еще никому и никогда не удавалось. Решать их нужно здесь! И жить нормально тоже здесь! А как? Сожрут ведь и не подавятся! Если только Ярослав как-то прикроет. На его покровительство вся надежда.

Поднял меч на уровень глаз, клинком от себя, и прищурился, оценил однородность получившегося зеркала. Все, достаточно полировать! Со стуком вогнал его в ножны, поправил перевязь…

Да просто зла не хватает! Если бы моих людей и меня с ними заодно до смерти побили, то больше чем уверен – и дело бы замяли, и никто слова против бы не сказал. Всем бы пофиг было! Никто бы и не почесался. Были мы, да сплыли! А этих тварей изничтожил, и ведь изничтожил за дело, так теперь думать приходится, как без потерь выкрутиться!

Не сдержался, кулаком по коленке вдарил! Зашипел от боли, потер ушибленное место и тут же про него забыл.

Нет, ну до чего же жадный человек! Мало ему было отобранного у меня имущества, так еще на моих людей и на обоз покусился! На святое, на трофеи!

И вся фишка в том, что ничего и никому я не докажу. Даже если бы он моих людей побил и обоз разграбил, и тогда ничего бы не доказал! Всегда можно нас крайними сделать… А то, что правда на моей стороне… Ну какая такая правда? Для кого? Никому эта правда не нужна, кроме меня! Судить, если что, будут такие же судьи, как этот самый воевода и все те, кто меня ранее грабил. А засудить запросто могут, уже успел в порубе посидеть. На своей шкуре это ощутил…

Мне бы еще месяца два, край три продержаться, чтобы никто не трогал! И все… Потом просто побоялись бы тронуть! Тут же как принято? Кто сильнее, тот и прав! Сила нужна! И такая, чтобы всякое желание судить у них напрочь отшибло! Чтобы в мою сторону даже думать опасались! Немного с этим не успел… Просто какая-то категорическая нехватка времени! Тут уже ничего не сделаешь, просто придется крутиться побыстрее. Очень, очень шустро крутиться.

Ладно, с одним вроде бы как разобрался, что дальше? А дальше у меня еще одна проблема есть, не менее важная. С этими селянами что делать? Свидетели же! Мало нам было старосты, так тут еще и пацаненка мелкого охотники поймали! В кустах на том берегу сидел, подглядывал и любопытство свое тешил! Наверняка ведь еще кто-то все произошедшее видел и в случае чего все воеводе расскажет. Оно мне нужно, так рисковать?

И что? Всех под нож теперь пустить? Рука не поднимется на своих. На дите тем более. Свои… Те, которых под лед спустили, тоже все свои были…

Не успел какое-либо решение принять, как староста сызнова примчался, от раздумий оторвал, в ноги бухнулся!

– Христом Богом прошу, не губи! Мальчонка глупый совсем, любопытство свое неразумное решил потешить. Интересно ему, паразиту мелкому, стало. Вот и сунулся на тебя поглазеть. Отдай его мне, паршивца! А я уж его так выпорю, что до лета штаны надеть не сможет!

– Ты почему за какого-то огольца так просишь? Или он не чужой тебе?

– Внучок это мой, от старшего сына. Сын-то в начале зимы в город с рыбным обозом ушел да и сгинул там с концами. Слухи доходили, что ушел литвинов воевать, там и голову свою дурную сложил!

– Почему же дурную? Мы вот тоже с ними воюем, так что ж, нас тоже дурнями назовешь?

– Ты, боярин, другое дело. Ты к мечу приучен сызмальства, не то что мы. Мы к простому мужицкому труду приучены, вот то наше дело. А меч – это не наше…

– Наше, не наше. Ворог навалится, все воевать пойдут! Если не захотят на шею рабское ярмо надевать!

– То другое, – не согласился староста. – Мы вон тоже за копья схватились, когда твоих за рекой увидели. Потому что за нами дом и детишки. И никто, кроме нас, их не защитит! Когда еще дружина из города придет… Отпусти внука, а? Не бери грех на душу. Он теперь в семье единственный кормилец остался.

– Да забирай ты его. Только если узнаю, что внук твой язык посмел распустить… Отрежу с корнем! По шею!

– Лично за ним присмотрю! – подскочил с колен староста. – Так я его забираю?

– Забирай!

Не зверь же я… Пусть пока дома побудет. А заберу я его перед отъездом. И не только его. Воспитаю отроков в духе личной преданности, и будут у меня свои люди. И заложниками заодно побудут, само собой…

А староста продолжает соловьем заливаться. Уверяет, что воеводу нынешнего терпеть не может! И батюшке моему якобы предан был, как та собака, а потому и меня ни за что не продаст.

Выслушал я его внимательно и даже головой покивал в ответ на такие речи, поулыбался даже, но отлично понимаю, что это только слова! Стоит появиться в округе нормальной княжеской дружине, и его отношение ко мне сразу поменяется на кардинально противоположное. Просто потому, что этим людям нужно выжить. За ними семьи, старики да дети. И пойдут они только за тем, у кого реальная сила будет и власть! Кто их защитить сможет, за того и встанут. Так было и так будет всегда…

* * *

Поэтому что бы староста мне ни говорил, как бы меня ни уверял в своей преданности моему роду, а к заметанию следов я подошел со всей ответственностью.

Побитых воев раздели, железо с них взятое в отдельную кучу сложили, пригодится позже в хозяйстве. Барахлишко, то, что не пригодилось, уже сожгли и даже пепел по полю развеяли. Ветер хорошо так помог раздуть пламя.

Окровавленный снег собрали и в реку спустили. Адова работенка по затраченным усилиям. Все собрать, само собой, не получилось, но это уже мелочи.

Почему? А вот почему. На голубое небо глянул, прищурился на яркое и по-весеннему жаркое солнышко. Если так припекать будет, то через седмицу на этом поле весь снег растает! И остатки окровавленного снега в землю талой водицей уйдут.

И концы в воду в самом буквальном смысле упрятали – спустили убитых под лед. Течение здесь быстрое, тела унесло сразу. Их теперь вряд ли найдут. Если и всплывет какое тело после ледохода, то вряд ли кого опознают – рыбы да раки обгрызут их до неузнаваемости…

Своих павших захоронили на взгорке…

С трофейными лошадьми связываться не стал. Мало ли узнают их в городе? По этой же причине нельзя их и здесь оставлять. Поэтому придется перегонять получившийся табунок на ту сторону границы и уже там как-то всю эту лошадиную братию сбывать. В деньгах точно потеряю, и неизвестно еще, сколько времени это мероприятие занять может. Но деваться некуда, другого выхода у меня просто нет.

Придется этим делом Ростиха озадачить. Пусть выделит несколько человек потолковее и посмышленее. Кто уж точно сможет под литвинов сработать…

Сколько времени воевода будет ждать возвращения своих людей? Пару дней? Неделю? Никто не знает… И пленный об истинных задачах своего отряда, кроме общих слухов, мало что знал. Все рассказал, ничего утаивать не стал. Да там и рассказывать нечего было. О городских сплетнях больше наговорил, чем о деле. Легкую смерть заслужил и отправился вслед за своими под лед.

Ладно, хватит голову ломать, все равно я ничего нового уже не придумаю. Хмыкнул. А ведь на самом деле все просто! И предстоящая поездка в город… Можно просто сделать вид, что ничего не было, и въехать как ни в чем не бывало? Пожалуй, так и сделаю. Только подстрахуюсь, само собой, от непредвиденных случайностей…

* * *

Старосту предупредил, чтобы не вздумал глупостей наделать и очередного гонца в город отправить! Для контроля оставил нескольких охотников – будут за селением со стороны приглядывать. Проинструктировал их, настрожил, чтобы бдели в оба глаза, слушали в оба уха. У них самая важная задача – за местными приглядывать. Чтобы ни одна живая душа за околицу не выглянула!

На удивление, староста даже возмущаться не стал, когда я приказал внука в поход собирать. Тяжелого вздоха не удержал, это само собой, но промолчал. И еще раз вздохнул, когда я ему полный список выкатил.

Правда, я перед этим сумел с мальчишкой поговорить по душам, обрисовал ему будущие перспективы. Те, которые может при мне получить. Ничего скрывать не стал, сказал так, как оно есть на самом деле. Отрок даже время на раздумье не взял, согласился сразу пойти в младшие. И даже по моей просьбе несколько смышленых товарищей назвал, которые точно мне пригодились бы. А и пригодятся! И у местных весомый такой стимул молчать появился.

А мой отряд? Уверен ли я в том, что все мои люди будут держать язык за зубами? И да и нет. Захотят жить – промолчат. Ну а если нет, тут уж ничего не поделаешь…

Дороги раскисшие, поэтому добирались долго. Даже пришлось заночевать на середине пути. Зато под покровом ночи все железо с воеводской побитой дружинки в очередном тайнике спрятали. Пусть пока в лесу до поры полежит.

К исходу второго дня впереди стены окольного города показались и ворота, гостеприимно распахнутые. Лошадки приободрились, скорый отдых почуяли. Копытами шустрее по грязи зашлепали, только брызги в разные стороны разлетаются.

На воротах стражники остановили. Узнали, что ли? Да откуда? Непонятно. Напрягся, но вида не показываю. Хорошо еще, что тянуть не стали, сразу же и объяснили причину такой задержки. Показали в сторону: мол, ждут меня там. В харчевне ближайшей. Кто ждет, зачем ждет, не сказали. Мол, их дело меня в нужную сторону направить. Значит, узнали. И ждали. Выдохнул, крепко стиснутые на оголовье рукояти меча пальцы с трудом разжал. Приготовился с боем уходить, а не понадобилось.

Ладно, туда так туда. Обозу во главе с Ростихом приказал на свое подворье двигать, а сам по указанному адресу направился. Не один, а с Мокшей и Славеном.

Лошадок пришпорили и мигом у нужного адреса оказались. Поводья в руки подскочившему мальчонке кинули, наказали напоить и накормить, подпруги ослабить, но не расседлывать. Узнаем сейчас, кому я понадобился, и домой направимся. Хотя огромная такая надежда на то, что встречу мне назначил именно человек князя Ярослава, имелась.

И она оправдалась полностью. Обрадовался и одновременно огорчился. А огорчился, потому что понял, почему мне было предписано возвращаться именно через Порховскую крепостицу! В ней меня ждали с отчетом Ярославовы люди…

Слов нет! Все секреты строили! А мне теперь придется по раскисшей дороге туда добираться…

Пришлось догонять ушедший вперед обоз. В городе все почище да посуше будет, поэтому нагнали его уже у самого дома.

Выслушал на ходу доклад Прохора обо всех событиях за эту зиму. Ничего того, что меня бы напрямую касалось, не происходило. Да и правда, зачем мне выслушивать, как у кого-то там корова двойней отелилась? Подумаешь, небывалое дело! Или что интересного в том, сколько возов добра князь с той битвы при Усвятах привез? Вот если бы ко мне на подворье привез, то с удовольствием бы послушал. И посмотрел бы. А так не хочу. Или зачем мне про недавнюю пропажу всей холопьей дружины самого воеводы выслушивать разные байки? Ни к чему мне это как бы…

– Постой! – Остановился, Прохора за плечо придержал. А то он уже вперед поскакал. Не заметил, что боярин на месте стоять остался. – Что ты там такое интересное про холопов говорил?

– Так я и говорю! – не смущается такой остановкой мой верный слуга и продолжает тараторить, словно ни в чем не бывало: – Намедни на подворье у Поганкиных проворовавшихся холопов так сильно пороли, что их вопли в окольном городе слышно было!

– Да я не про это спрашиваю, – поморщился, – а про пропавших боевых холопов воеводы!

– Так кто ж про то знает? – удивился вопросу Прохор. – А если кто и знает, то такому лучше бы и промолчать!

И смотрит на меня этак хитренько, с легким, еле заметным прищуром. А ведь и я так смотреть умею.

Поэтому Прохор помолчал-помолчал, вздохнул да и принялся рассказывать:

– Давно то было, седмицы две тому назад. Или даже четыре. Да я уже и не припомню, когда именно…

– Прохор! – нахмурил сурово брови.

– Так я и говорю, давно это было! Разве все упомнишь! Подхватились они и всем своим отрядом куда-то ускакали. И больше про них никто не слышал. Все пропали – и холопы, и кони! А ты почто спрашиваешь? Никак знаешь что?

– Ничего не знаю! Интересная новость просто! И все! Что еще скажешь?

– Так больше и нечего сказывать-то. – Прохор перестал щуриться. А вот любопытство из глаз холопа никуда не делось.

– Ну! Чего замер? Ступай вперед! И распорядись насчет бани!

– Так готово все!

– И когда только успел?

– А как от ворот мальчонка с весточкой прибежал, так сразу и затопили. Да что там топить? Вчера только парились, душу отводили. А на стол когда собирать? Опосля?

– Опосля, опосля… Да, Прохор, собери к утру на троих в дорогу.

– На сколь днев?

– На три. Больше не нужно… И прекрати ты язык ломать! Нормально же можешь говорить, я знаю.

Потом еще раздал ему указания. С Ростихом мы обо всех предстоящих делах подробно говорили, поэтому лишь свел их двоих, перезнакомил между собой и наказал до моего возвращения все, о чем судили, сделать.

С утречка мешки с едой были наполнены. Отправился в путь-дорогу с легким сердцем. С собой в сопровождение Славена с Мокшей взял. Привык я к ним.

Докладывать воеводе или боярам не стал. Как и псковскому князю. Вернусь из Новгорода, тогда обо всем и расскажу. Или не расскажу, если все произошедшее к тому времени вскроется.

* * *

Спустя две с половиной седмицы возвращались назад. Вымотанные донельзя физически, но весьма довольные душой. Время просто утекает сквозь пальцы, и ничего с этим не поделать. Поэтому торопились очень. Но торопились с головой. Нам загонять лошадок нельзя, здесь другого средства передвижения по суше просто нет.

Радует то, что не зря съездили! Ни Псков, ни Новгород, ни кто-либо еще не сможет мне более волю свою диктовать! Грамотку Ярославову не один раз из переметной сумы доставал и прочитывал на скаку от начала до конца. Текст короткий, но как много для меня значит. Что в нем?

Всего-то право дается набирать воинов в свою личную дружину. Но это второе, а вот первое и главное… Нет, это не возвращение всех отобранных у меня ранее земельных вотчин, этого даже князь новгородский не в силах вернуть, а возможность получить другие. Новые. Те, которые я отныне могу завоевать собственным мечом. Или, как здесь говорят, взять на меч!

В чем смысл? Просто все. Рассказал я князю про мой короткий поход в земли Орденские и намекнул, что мог бы повторить такой поход еще разок. И еще…

Что мне для этого требуется? Нет, не золото и не серебро, хотя и от них бы ни за что не отказался. Только кто же мне их даст? Ярославу и самому золотого запаса в казне не хватает! Потому что князь новгородский и переяславский прекрасно понимает всю опасность, исходящую от действий этого Ордена. Орден же не только Полоцкое княжество под себя подмял, но и Юрьев тоже. Подобно плесени расползается во все стороны!

Недаром бояре псковские в его сторону пристально поглядывать начали да уговариваться потихоньку за спиной новгородского князя о переходе под орденское знамя и принятии веры католической.

Что может быть страшнее для русского человека предательства родины и веры?! Вот и князь так же думает. Потому и было им принято такое решение. Еще и Ростиха с охотниками в моем полном распоряжении оставил. И освободил на пять лет от поборов… Или от налогов в лице государства, что одно и то же…

Все хорошо, конечно, но где мне к походу готовиться? Задумок много, а реализовать их негде и не с кем.

У меня же не только земли, у меня холопов всех отобрали! И мастеровых, и сами мастерские. Опять придется за все переплачивать. И куда будущих дружинников селить? У меня в городской усадьбе места на всех не хватит… Но какое-то время пересидеть в ней можно…

* * *

Вот только сидеть на попе ровно никто не собирался! Первым делом по возвращении в город к себе проехал. На воротах никто останавливать не стал, уже это радовало. У Прохора с Ростихом последние новости узнал. И только после этого представился нашему князю с воеводой.

Правда, сразу в Кром меня не пустили, пришлось долго ждать разрешения пройти внутрь. Да и потом выделили провожатого, одного не оставили. И точно так же вывели обратно.

И правильно сделали. Это здесь такие новые порядки установили. В Кром без разрешения никак не войти. А если и пройдешь каким-то образом, то сильно пожалеешь. Волкодавы здесь такие, что ягодицы сами собой в куриную гузку сжимаются. А псы эти еще и на свободном выгуле. По пояс зверюги! С волками куда проще было…

Так что я не то что во дворе – я в детинце не собирался задерживаться! Тормозить здесь смерти подобно. На улице собаки зубы скалят, внутри воевода то и дело непроизвольно руку на рукоять меча опускает. Поглаживает ее нервно кончиками пальцев, когда думает, что я в сторону смотрю.

Понимаю, как ему хочется мне голову срубить или еще как поизгаляться за свою побитую дружину. Вслух, правда, ничего не предъявляет: нет, похоже, никаких доказательств. А догадки и домыслы к делу не пришьешь! Поэтому молчит и терпит мое присутствие. Делает вид, что ничего не знает.

Как же, оба мы прекрасно все понимаем. И то и дело поглядываем искоса друг на друга. Он со злобой, а я вроде бы как равнодушно. Но на самом деле держусь наготове. Сдаваться на этот раз не собираюсь без боя.

А вот князь меня несколько удивил. Полное ощущение, что он не был в курсе затеянной воеводой разбойничьей авантюры. Даже посетовал, что я из княжеской дружины ухожу на вольные хлеба. И поинтересовался моими дальнейшими планами.

Возможность обо всем рассказать задавил в себе сразу! Не дай бог подобную глупость совершить. Игра все это, в доброго и плохого. Не верю! Поэтому ничего конкретного ему не ответил, вроде бы как и сам настолько далеко пока не заглядывал. Ничего не знаю! Развел руки в стороны, дурачка повалял и откланялся, как только появилась такая возможность.

Опять же, задерживать меня никто не собирался, и даже воевода смолчал. Правда, в спине чуть было дыру взглядом не прожег. Ну, чуть не считается…

* * *

А потом начались веселые времена! Я с утра до ночи мотался по мастеровым нашего города, договаривался с ними и с торговцами, сбывал трофейное добро и размещал собственные заказы. Пришлось много и нудно объяснять свои задумки, хорошо переплачивать, иначе никто бы не согласился мои заказы выполнить в первую очередь. И да, еще и за срочность пришлось прилично накинуть.

Зато избавился от всего ненужного железа. И потихоньку начали свозить на подворье припрятанное в лесных тайниках добро. Везли его малыми партиями, прятали в телегах на самом дне и сверху заваливали продуктами – зерном или сырой рыбой. Последнее было самым худшим вариантом. Потом долго этот въевшийся запах не выветривался. И даже в кузнях мастера носы морщили. И стража на воротах никогда такой груз не проверяла. Самый надежный для контрабанды вариант! И сразу же пускали все привезенное в переплавку.

Нашел уголь и серу, с ними никаких проблем не возникло. Хуже всего было с селитрой. Обрыскали весь город, но собрали крохи. Вот здесь пришлось очень, очень много уговаривать. Но договорился с хозяевами, показал, как закладываются селитряные ямы, как проходит процесс. Даже самолично окропил содержимое. Нужно же было показать пример? И малую денежку оставил, пообещав осенью рассчитаться сполна за готовый продукт.

Все собранное пустил на изготовление пороха. Почему бы и нет? Он здесь уже известен, поэтому особо я его наличием никого не удивлю. А вот необычным применением попробую. Для этого и договаривался с кузнецами, растолковывал то, что мне от них требуется. А результат буду в пути проверять. Проводить испытания рядом с городом не хочу. Пусть новое оружие моим козырем будет.

А за то время, пока все это крутилось и вертелось, я успел и людей толковых немного набрать, и начать готовить их к новому походу на земли Ордена.

Оставаться в княжестве больше нельзя. Рано или поздно, но меня тут достанут или бояре, или воевода. Слишком уж я торопился с заказами, засветил наличие у меня золота и серебра. А оно не только им, оно многим в городе глаза застит. Поэтому как только были готовы первые партии заказанного мной оружия и снаряжения, я поспешил уйти за стены окольного города. Куда? На север, куда же еще! По классике!

Нет, не на тот северо-восток, где безраздельно властвуют новгородцы, где каждая пядь ими давно поделена и за каждым новым действующим лицом сразу много настороженных глаз начинают приглядывать. И не на запад, где уже вовсю разворачивается Орден.

Пошли мы тихонечко в сторону Ревеля. Разграбленный и сожженный Юрьев обошли стороной и вскоре оказались на морском берегу…

Глава 15

Как раз к небольшой деревушке эстов-рыболовов вышли. Близко подходить не стали. Как только разведка доложила о показавшемся впереди море, так мы и остановились. Отправил влево и вправо группу лесовиков и скомандовал короткий отдых. Сейчас дождусь отчетов и приму решение, в каком направлении дальше двигаться будем.

Долго ждать не пришлось. Да и не было задачи у лесовиков уходить совсем уж далеко. Пробежались в обе стороны верст по пять, и пока достаточно, пора возвращаться с разведданными.

Выслушал доклады. Все, можно считать, что дорога закончилась. Осталось только до леса добраться, и уже там будем на постоянку обосновываться. Или на продолжительное время, так оно точнее будет. Ну а что? Чащоба рядышком, буквально в двух шагах. Там и добыча сочная шустрит, пока еще живая, и чужие не подберутся через лесные завалы с недобрыми намерениями. У чужих намерения всегда почему-то недобрые. Ну на то они и чужие. А мы еще и ям ловчих нароем, ловушек наделаем. Укрепимся, в общем. И море вон волнами играет, серой пеной по песку шуршит. Завлекает как бы. Так что без рыбы точно не останемся.

Одного не понимаю: почему люди так тяжко везде живут? Или у них власть имущие последние крохи отбирают и из дерьма вылезти вообще не дают? Возможно, что и так. Ничего, скоро на себе все проверю…

Что тут? Народишка местного, кроме баб да детишек, ни-ко-го. Стариков немощных по пальцам одной руки пересчитать можно. Да они дальше завалинки собственной приземистой избушки и не выбираются никуда. Плохо? Ничего подобного! В моем положении самый отличный вариант. Кто нас обстирывать будет, а? То-то! А заботиться? Готовить на такую ораву? Признаться, меня кулеш подгоревший уже до изжоги довел! А когда кроме этого кулеша больше вообще никакого разнообразия нет, как оно? Да это вообще кошмар!

То, что с ними сумею договориться, в этом даже не сомневаюсь. Выхода у них другого нет, кроме как договариваться. По-доброму, по-хорошему. По-другому я сразу запретил. И строго-настрого предупредил всех своих подчиненных: случись что – и все, голова с плеч! Что именно случиться может? Что, что… То самое! Да что объяснять-то, все и так понятно. Дураков нет!

Сурово? Так жизнь такая. Она гроша ломаного не стоит. Порядок превыше всего. Тем более как боярин я полностью в своем праве. Они тут все мои холопы…

В саму деревуху даже заходить не стал. Это же даже не бедность, это вообще что-то за чертой. А ведь после того как крестоносцы эти земли завоевали, всего ничего прошло. И уже так сильно люди успели обнищать…

И такое положение дел везде, по всей Эстляндии, Курляндии и Лифляндии. И в Земгалии тоже пусто. Постоянные войны с экспансией Ордена истощили местное население, обнищало оно. Мало того что всех обязали платить церковную десятину, так еще и замки с церквями заставляли строить. Даже у нас слухи ходили, что несколько лет назад эсты не выдержали притеснений и взбунтовались, зимой устроили резню в Феллине, истребили там под корень обнаглевших завоевателей. И продержались потом до конца лета, отбивая крестоносцев… Было городище эстов и… сплыло. А на его месте встал замок крестоносцев…

В общем, насмотрелся я за время своего пока еще короткого пребывания в этом мире местных серых реалий столько, что и придумать невозможно…

Окончательно разрывать отношения с Псковом было нельзя. Где сейчас я найду умелых мастеров? В каких мастерских будут мои очередные заказы выполнять? Не у крестоносцев же, право слово.

Только для связи со Псковом нужно будет искать обязательный выход на воду. Каждый раз по суше туда добираться больно тяжко будет…

Пока вокруг бардак и разруха, пока Орден местных аборигенов режет, к безропотному слепому повиновению их приводит, пока с датчанами на побережье воюет, у меня есть неплохой шанс занять свое место под солнцем. Обустроиться основательно и начинать поднимать свой статус. Соответственно, и благосостояние тоже. И прогресс двигать. Тут одно без другого не получится.

* * *

Что еще? Да ничего особого, дальше пошли обычные серые будни. Трудовые. Капитальное жилье пока ставить не будем, шалашами обойдемся. Впереди лето, не замерзнем. Да и мало ли куда еще надумаю уходить? А надумаю точно. Немного расчистим округу, вздохнем и исчезнем отсюда. Еще восточнее, ближе к Нарове-реке. Так что пока поживем во времянках.

Так и сделали. Поставили за день шалаши, оборудовали лагерь, выставили на подходах секреты. И начали обживаться. То есть тренироваться. Прямо с вечера того же дня.

Не все постигали науку воевать. Нужно же было и охотничьи команды сколотить, и в лес их за добычей отправить. И еще одну за рыбой. Грех не рыбачить, если море под боком!

Вдобавок ко всему я Ростиха с Мокшей на восток по побережью отправил. Пусть пройдутся и посмотрят, что здесь и как. До устья Наровы дойдут, тогда и обратно вернутся. Послушаю, что расскажут, и приму окончательное решение, где нам на постоянку останавливаться.

Что еще первым делом построили? Баньку, само собой! По-черному чтобы топилась, без трубы. Маленькую, на четверых человек. Были у меня умельцы, деревянных дел мастера. Справились общими силами за два дня. Дольше печь из валунов выкладывали и глину для связки по округе искали. Хоть какую. Тут кочевряжиться некогда, все грязные после долгого перехода, вонючие. Поэтому так быстро и поставили.

С емкостью под воду вообще никаких проблем, большой котел для приготовления пищи прекрасно подойдет. Такого добра у меня много, с запасом брал. Теперь будем все чистые. Заодно есть где постираться и одежду пропарить от насекомых.

Вот окончательно найду подходящее для дальнейшей жизни место, там и начну серьезно обживаться. И из города всех остальных перевезу.

И знахарку-лекарку, и нормальных плотников, и кузнецов, и много кого еще. И семьи, семьи обязательно перевезем! У кого они есть, само собой…

А рыбачью артель как раз мой дружок Данила возглавил. После ранения под Усвятом еще не восстановился полностью, для него это самая подходящая работа. И бегать по лесам, как охотникам, не потребуется. Сиди в лодке да знай веслами помахивай. Красота!

Паруса? Ну какие здесь могут быть паруса. Нет у местных таких денег, чтобы на паруса разориться. Да и сами лодки у них маловаты. Сеть под ноги аккуратно уложишь, чтобы не запутать, сам с веслами взгромоздишься, и все, места нет. А еще напарник обязательно нужен и короб под рыбу. Нет, маленькие у них лодчонки, маленькие. Мы потом себе другие сделаем, побольше и помореходнее. Или отберем у кого-нибудь нечто более подходящее. Которое не только для каботажа, но и для чего-то более серьезного использовать можно. Ну а что? Зря я, что ли, к побережью так упорно стремился? Есть у меня далеко идущие планы, есть…

Лето на подходе, а на побережье холодно. Климат здесь вообще поганый, и погода почти всегда мерзкая. Но женщины, раз уж мужчин нет, как-то умудрялись периодически выходить в море на рыбный промысел. Хотя чего это как-то? Есть захочешь, еще и не тому научишься! Выходили недалеко и ненадолго, шерстили ближайшие отмели, черпали на них сетями камбалеху и треску. Добывали пропитание. Не сказать чтобы много, но на еду хватало. Наиболее крупную рыбу подвяливали тут же на берегу под навесами и быстро убирали в укромные места. Или отправляли на засолку. Но так, втихаря. Чтобы и не увидел никто из чужих и тем более не нашел.

Этим фактом сразу заинтересовался. В начале лета поедут мытари от крестоносцев, изымать у населения излишки станут. То, что от посевной осталось, и что те за зиму и весну съесть не успели. Интере-есно. Надо бы встретить этих мытарей, как дорогих гостей. Глядишь, и поделятся награбленным…

Наше появление совпало с началом нереста. На отмели и в устья рек пошла валом рыба! Морского дна не видно, вода кипела! Вот тут все оторвались – забили все имеющиеся бочки рыбой. И мы – у нас живот разнообразия требует, – и местные. У них и выбора-то особого в ассортименте нет. Из разносолов водоросли с травой и морепродукты.

Были мужчины, было и мясо. Сгинули кормильцы, и пришел голод. Одними огородиками сыт не будешь. Тем более климат тут такой, серьезный. Зона рискованного земледелия. Тут даже брюква иной раз не родится.

Нерест быстро проходит… Вот где пригодилось местное население! За малое вознаграждение трудились не покладая рук и бабы, и ребятня. И, как я позже узнал, я еще им за эту работу здорово переплачивал. И вообще мог бы все бесплатно здесь поиметь. И всех. Вот только не стал, не мой это метод. Наживать врагов там, где живешь, последнее дело. Если только не с целью этого самого врага позже окончательно истребить.

Местными причалами не стал пользоваться. Да и не было здесь как таковых этих самых причалов. Лодки вытаскивали на песок, где они и лежали до следующего выхода в море кверху брюхом. Или килем, если уж вещи своими именами называть.

Очень не хотелось в деревуху заходить. И дух там слишком тяжелый, и насекомые разные по песку шныряют-скачут. Дух откуда? Так местные ж далеко от своих лачуг не отходят. Так на берегу все свои делишки и делают. А волна потом все обратно выбрасывает. И насекомые все от антисанитарии. Только я такие умные слова стараюсь поменьше вспоминать. Не поймет меня никто, еще и задумываться начнут, все ли у боярина с головой в порядке.

Так что рыбу мы поближе к нашему лесу ловим. Уже к нашему. Там и переносить улов с лодок ближе, да и вообще. Даже начал особо привечать подрастающую молодежь. Местная пацанва сначала сторонилась моих отроков, но во время нереста общая работа по добыче рыбы сдружила всех. А после уже смело подглядывали за тем, как я наших отроков тренирую. И с каждым новым занятием подбирались все ближе и ближе, таращили свои любопытные глазенки. А я и не против, пусть любопытствуют, пусть смотрят и на сопли науку мотают. На то и расчет. Нужно самому растить новое поколение бойцов. Будет у меня своя личная гвардия. Что-то вроде янычар.

Одно плохо – после каждой такой тренировки требуется обязательно посещать баню. И одежку прожаривать. Иначе никак. Ничего, через месяцок я этих пацанят вообще под свое крыло возьму. Тогда все проще будет. Еще и слух по всей округе распущу о наборе молодежи под свою руку. Пока свободолюбивые настроения среди местных не угасли окончательно, нужно этим в полной мере воспользоваться…

Скоро начну своих пацанят стрельбе обучать и бою, так местные точно не смогут удержаться, придут проситься под руку. Для них это единственный шанс из этого болота вырваться и сменить статус на воинский…

В середине мая шандарахнули первые грозы. Полыхнули молниями, обмыли ливнями. И пришлось шалаши на что-то более основательное менять. И что самое поганое, Ростих до сих пор не вернулся! Как бы не случилось чего плохого. И расстояние-то от нас до устья Наровы всего ничего, но вот уже вторая неделя на исходе, а их все нет.

Все дело в том, что на побережье слишком много датчан. Вытеснили они эстов, укрепились неплохо и сидят, ждут, когда их самих отсюда крестоносцы выбьют. Или мы…

* * *

Дома для проживания поставили быстро, по самому простому варианту. Без печей. Сам сруб, плавно переходящий в крышу со свесами до земли. Без потолков и полов. Не до жиру. Накрывали камышом. Тонким слоем. Времени да и желания искать бересту или колоть дранку не было. Вот-вот придется перебираться в другое место. Там и поглуше будет, и труднее нас достать. И к устью поближе. А главное, там все купеческие морские дороги сходятся. Да и не только купеческие. Опять же, на той стороне Варяжского моря мне медом намазано. Там железо есть…

Сушить древесину для срубов времени нет. Зато сырое дерево прекрасно обрабатывается, и не поведет его никуда после укладки. А за лето срубы успеют просохнуть и осесть. Проконопатим щели, сверху снаружи обошьем планкой по стыкам, и будет комфортно. Не нам, так местным бабам достанется. Будет им великое подспорье. Нужно же чем-то отблагодарить их за заботу. Мои холопы и охотнички тоже иной раз так и норовят им под юбку залезть. В любом укромном месте зажимают. А те уже и не отказывают. Наши ведь не за просто так лезут, обязательно что-нибудь взамен да предложат. То денежку малую, то еще что-нибудь этакое для женского полу интересное. И опять же, весь этот процесс проходит обязательно через баню.

Вбивал это правило через спину и через то, что пониже спины находится. Розгами. Так быстрее доходит. Один раз выпорол провинившихся и самых ленивых, и все. Больше таких «умных» не было.

Чистота и гигиена рулят! Что же касается меня самого… За всеми этими заботами мне, честно говоря, совершенно не до женского пола. Иной раз сил нет до полатей доползти. Отрубаюсь буквально на ходу, глаза сами закрываются. Везде нужно успеть, за всем проследить. Людей бы мне толковых, а нет таких! Самому придется выращивать и воспитывать. Надеялся на дружка своего, на Данилу, да просчитался. Он как за рыбалку взялся, так там и пропал. И ничего его не интересует, кроме моря.

Ничего, я из него чуть позже морского волка сделаю. Настоящего! Уже начинаю разные байки на морскую тематику рассказывать. О странах дальних, о чудесах заморских. Вроде бы как заинтересовывается постепенно…

Но самое главное, все это время готовили новое пополнение. Упирал в основном на стрелковую подготовку. Не собираюсь я ни с кем в рубке сходиться. Неравные у нас силы. Посмотрел я тут, пока добирались сюда, послушал рассказы очевидцев, какими силами Орден располагает. Их же тысячи и тысячи! А нас всего-то около сотни. Поэтому выводы сделал соответствующие. Будем работать так, как в Полоцком княжестве сработали. Из засады, из труднодоступных мест вражеский отряд обстреливаем и уходим.

И еще нам нужны лошади. Моих трофейных не хватило на всех. Отрядец немного разросся за то время, что я в городе провел. Слухи о наших успехах, а главное, о трофеях быстро по округе разлетелись. А уж когда мои люди в харчевнях серебром да золотом потрясли, вот тогда-то и сработала рекламная закладка – предложений не то что много стало, но появилась хоть какая-то возможность выбора.

Принимал почти всех. Отказывал лишь самым неумелым и бесперспективным. Почему? Потому что просто мясо для убоя мне не нужно. Не собираюсь я схватки количеством убитых тел выигрывать. У меня теперь есть кое-что, с чем пока здесь никто не сталкивался…

Недаром я столько времени по выгребным городским ямам втихаря шарился, селитру почти вручную собирал. Потом долго ее размачивал и выпаривал. Вони было… В смысле запах от этого дела такой происходил, что вся моя дворня прочь разбегалась. А воины сон теряли. Выпаривание я производил в основном ночью, когда силы зла безразде… Тьфу! Когда глаз любопытных нет!

Уголь – не проблема, как не проблема довести его состояние до нужной фракции. Сера здесь в продаже у купчишек уже имеется. Не в производственных масштабах, само собой, но и мне пока много не нужно. Тут же сначала пробовать нужно, испытания проводить, и только после всего ставить дело на поток. А уж тогда можно и закупки увеличивать, и предзаказы делать. Если других каких сырьевых источников не найду за это время.

А в каких именно пропорциях нужно смешивать, так это все знают. А если и не знают, то уж компоненты точно известны. И это главное! Те самые пропорции подобрать ну ни разу не проблема. В общем, верным путем идем, товарищи!

Кузнецы мне в городе железных банок наделали с небольшим запальным отверстием. Несколько насечек по горячему сделали. Мало, но хоть что-то. До чугуна дело не дошло, потому что пока мне и этого за глаза хватит. И не только мне, но и тем, против кого они применяться будут. Так ли будет на самом деле? Посмотрим. Для этого и придумываю давно придуманное. А насчет преждевременного использования пороха… Так он уже есть в этом веке. Просто пока до нас не докатился.

Для предохранения моих изделий от сырости я воска прикупил. Фитили льняные сделал. Да и не сделал, это я так, для красного словца больше говорю, а пошел на торг и прикупил столько веревки, сколько нужно было. Сразу же и пропитал ее серой. И высушил, само собой.

Тогда же и испытания провел. Уехал далеко за город, выбрал глухое местечко за лесом. Нашел глубокий овраг, в него и закинул пару штук. Длину фитиля подобрал практическим путем, проверил, как работает моя придумка. Слабовата, как для меня, а для этого времени лучше ничего нет. Домой тогда довольный вернулся…

В гранатометчики несколько толковых ребят отобрал, из стрелков. Арбалеты у них вторым оружием будут. Выбирал тщательно, из тех, кто силушкой не обижен, кто ловок и с головой дружен. Чтобы соображал на поле битвы, куда нужно бросать эти бомбы, а куда – нет. Лично их натаскивал. Показывал, как правильно пользоваться, для такого дела даже несколькими штуками пожертвовал. Пусть люди убедятся, насколько это серьезное оружие. А то все не верили, посмеивались над железным яблоком, как они его сразу окрестили.

Ушли подальше. Оцепление на подходе выставил, на поле чучела поставили, а сами в неглубоком овражке устроились. После первого же использования все смешки резко обрезало. Чучела покромсало знатно. Не все, само собой, лишь некоторые. В следующий раз буду ребристую оболочку делать. Понимание появилось, осознали, что с такими вещами не шутят. Меры безопасности, считай, сразу и отработали.

На вторую демонстрацию нового оружия чучела решил приодеть немного. Накинули на солому кольчуги, шлемы закрепили кое-как, щиты рядом установили.

Укрылись. Бросок – и тяжелая банка влетела в самую серединку установленных чучел. Дальше не смотрел, нырнул в овраг. Рвануло наверху, песком сыпануло немного, и тут же сверху кто-то из моих дурней кувырком скатился! Глаза выпученные, сам ошарашенный, и морда чумазая.

– Ык, ык, – икает. Шлем свой снимает и пальцем свежую вмятину протирает. Мне протягивает. Мол, посмотри, что получилось. А то я не знаю! Рявкать на него? А зачем? Оглядел свое избранное воинство и не стал ничего говорить. Понял, что до всех сразу дошло, каким опасным делом они будут заниматься.

Что самое интересное, никто после такого не отказался. И дурень этот тоже. Наоборот, после того как по башке получил, таким дисциплинированным стал, что я задумался. Может, повторить этот опыт на неумехах и лентяях? Ну, в смысле по башке в случае непонимания влупить. Чтобы доходило быстрее. Вариант? Еще какой.

Еще с плотниками сговорился и переделал все самострелы. Прежние слишком уж огромными были. Неповоротливыми и очень, очень тяжелыми. Кстати, понял, почему их такими неподъемными делали. Их же перезаряжать долго. И пока с этим делом возюкаешься, пыхтишь, а враг – вот он! И ждать не будет! Так и использовали их заместо дубины, когда не успевали перезарядиться и вражина вплотную подступал.

Я и сам несколько раз таким образом отмахивался. И довольно удачно. Когда самой деревяхой, что дубиной, приложишь, а когда и плечом самострела зацепишь. Тогда что-то вроде кирки получается. Лупить можно со всей дури, и ничего этому чуду военной мысли не будет. Одно плохо, от крови потом его замучаешься отмывать…

Переделал ложе полностью. Вырезали приклад, механизм спуска другой поставили с предохранителем, тетиву рычагом натягивали.

Пока то да се, время уже совсем близко к лету подошло. Отправил еще раз разведку, пусть посмотрят, на прежнем ли месте наш самый близкий противник находится. Одна пара на Колывань ушла, вторая – в сторону Толщебора. Заодно вторые и на Везенберг завернут. Да там датчане много где стоят, только успевай головой крутить и стараться не попасться в их цепкие ручонки. Те еще ловцы живой рабской силы.

Это нам еще повезло, что мы как бы в середке оказались, где пока пусто и нет никого из прежних завоевателей. Датчане пока не пришли сюда, а крестоносцы – еще не дошли. Нам на славу.

Тут и Ростих с Мокшей вернулись. Задержались, потому что старались качественно разведку провести. Не просто вдоль берега шли, а вглубь уходили, окрестности осматривали, примечали, где какие поселения стоят, чем люди дышат и чем занимаются. Вот и ушло на разведку столько времени. Еще и в устье долго сидели. Все смотрели и считали, что за лодьи туда-сюда ходят, под чьими флагами. Даже умудрились реку перейти и на обрыв забраться! И уже сверху понаблюдать, какие именно грузы те посудины перевозят. Все на бересте накарябали и мне сии записи преподнесли. Умничать не стал, тут же и попросил их перевести. Местное письмо для меня пока как лес темный.

На той стороне реки с местными столкнулись. Водь там проживает, Новгороду оброк платит.

Хорошо, что они вернулись! Но пока никакое решение принимать не буду, пусть все рассказанное в голове уляжется.

А нам хватит на месте сидеть! Разведчики вернулись, подтвердили прежние сведения. Ну и отлично! Пора на практике проверить, чему мы все за это время научились…

Оставили в лагере небольшой отряд для охраны и обороны имущества и выступили в поход. Куда? Да на восток, куда же еще! На запад нам пока рано соваться. Там Колывань, городище крупное, в котором сейчас датчане стоят, а кое-где чуть южнее они уже и с орденцами сцепились, воюют с переменным успехом. Ну а мы им в этом поможем по мере сил. Потеребим тех и других. И желательно, до полного уничтожения. Ну и чтобы самим головы не сложить по запарке.

И еще одно. Сведения такие: меченосцы активно крепости отстраивать стали. Вот мы и посмотрим на всю эту суету своими глазами.

Да, пешком мы пошли. Почему? Лошадей у нас дефицит потому что. И взять их тут негде, нет их у местных вообще. Те, что были когда-то, все на войну ушли. Под Феллином крестоносцы только трофеями более двух тысяч лошадиных морд к себе увели.

То, что местных оставили без конной тяги, это ладно, а меня-то за что? Нужно обязательно постараться исправить эту несправедливость и заставить их с нами поделиться. Так что кто-то за зипунами ходит, а мы пошли за лошадьми! Недалеко по местным меркам. Всего-то два дня пути с остановками и одной ночевкой. Да и то уже к исходу второго на месте были. Две цели у нас в том районе, но первым делом нападать будем на самую подходящую и жирную. На Тарванпеа, который чуть позже Раковаром назовут. А еще позже – Раквере…

Глава 16

Добирались до нужного нам места просто – встали на дорогу и пошли прямо по ней. Не стали особо таиться и морочить себе сложностями голову.

Мы своим отрядом от Пскова до этого побережья прошли практически ни от кого не скрываясь, и никому до нас никакого дела не было. Даже непривычно было так спокойно идти. То из сражений и стычек днями и месяцами не вылезали, а тут… Тишина…

Здесь же как? Датчане заняли побережье и остались на нем, а меченосцы быстро подсуетились и заняли все южные земли эстов. Совсем недавно между ними война началась, меченосцы сильно потеснили датчан, отбили у них Ревель, заняли часть побережья Балтийского моря.

Но четкого раздела по территориям не было. Какой раздел, если один властитель на земли другого зуб точит и то и дело его на крепость проверяет? Не до твердых границ тут, но что-то вроде нейтральной зоны стихийно образовалось. В эту-то как бы ничейную зону мы благополучно и влезли! И проскочили. И никому до нас никакого дела не было. Потому и пошли так смело, особо никого не опасаясь, основываясь на донесениях разведки.

Не все пошли… Отрядом в семьдесят человек выдвинулись, две трети от общего количества людей. Ровно столько, сколько посчитал нужным выделить, не больше и не меньше. Причем основная масса из них пока еще не бойцы, а кандидаты на получение этого почетного звания. Костяк составляет старый отряд, а все остальные – из недавнего набора во Пскове. Так что кандидаты бойцами как раз после боя станут. А кто не станет мало ли по каким причинам, для тех у нас всегда какая-нибудь работа найдется.

Разведка разведкой, а разумная осторожность еще никому не мешала. Передовой отряд выдвинул как положено и в арьергард небольшую группу старых проверенных бойцов отправил. Ну и на фланги по нескольку человек, само собой. О флангах никогда не забывал.

Но с флангами вообще закавыка очень интересная в этом времени происходит! Места здесь глухие и в основном малохоженые. Тропинок в лесах почти нет, если только на тропы звериные натоптанные повезет наткнуться. Соответственно, и буреломов с сухостоем в достатке. И кустарниковые заросли вдобавок. Если кто-то думает, что среди сосен кустарник не растет, то он ошибается. Тем более лес здесь смешанный. И ходить пехом по этим завалам и зарослям-то еще извращенное удовольствие.

Нет, когда охотишься или дикоросы какие для собственных потребительских нужд собираешь, то заросли эти не особо и мешают. А что? Бродишь себе потихоньку, по сторонам и под ноги поглядываешь, добычу подбираешь да заодно и красотами природы любуешься. Лафа!

И совсем другое дело, когда приходится сопровождать на марше отряд, охранять его с боков. С флангов, так сказать. Тут уже не до любований. Тут поторапливаться нужно! Иначе отстанешь от отряда… И мало того что с темпа собьешься, так ведь и задачу не выполнишь!

Тут-то и превращается беззаботная прогулка по лесу в преодоление полосы препятствий в виде этих самых завалов и буреломов. И ладно бы просто завалы были и буреломы! Было бы не так тяжко. А тут в основном труха! С виду вроде целый ствол лежит, а наступишь на такой, и нога тут же со свистом проваливается сквозь кору! Что самое поганое, сам ствол – в труху, а ветки у него крепкие. И острые. Провалишься и на эти острия наткнешься брюхом! Или, что еще хуже, тем, что ниже брюха находится. В общем, за всем глаз да глаз нужен. Лес, он ротозеев не любит и не привечает.

Плюс ко всем этим удовольствиям присутствуют в огромном количестве разновеликие овраги и ручьи, ну и много еще чего подобного. Лес же… Терра инкогнита натуральная… Даже охотники наши из старого состава и то порой выдыхаются, языки на плечо вываливают. Поэтому состав дозоров на флангах приходится постоянно менять на свежий. Сначала одна группа ноги по буеракам побила, потом на смену им следующая приходит. И такая пересменка происходит все время, пока отряд на марше находится.

Это тогда, в самом начале нашего зимнего похода соратники еще пробовали бухтеть и возражать против установленных мной в первый же день правил, но стоило только нам пару раз вляпаться в засаду и после короткого и ожесточенного боя остаться в живых, как все возражения сразу же обрезало. Еще бы! Лучше быть уставшим и вымотанным, но живым…

Про высылаемую вперед разведку даже упоминать не стану, потому как это само собой разумеется! Пусть ребята свой воинский хлеб отрабатывают…

* * *

Что в первый день похода никого на дороге не встретили, что во второй. Пусто вокруг! Да-а, редко кто сейчас отваживается путешествовать на такие расстояния. Если только купцы… Так их прибыль заставляет собой рисковать, ну и жажда наживы неуемная. Тот же самый наркотик, только вид сбоку.

Мало здесь народишка осталось, очень мало, обезлюдели местные земли. Отчего оно так произошло? А вот отчего. Тут даже и расспрашивать особо никого не пришлось, в той же соседней с нами рыбацкой деревушке уставшие до изнеможения от навалившихся невзгод женщины сами обо всем рассказали. Когда попривыкли немного к нашему соседству и перестали от нас, словно мыши от кота, прятаться.

Тут же как? Свое не выпячивай, слушай участливо горестные рассказы и потихоньку правильными вопросами направляй разговор в нужную сторону. Так все необходимое и узнаешь…

Все как везде. Сначала датчане на северное побережье Эстляндии высадились и, как водится, тут же принялись лихо резать местное мужское население, якобы неся им тем самым свет истинной веры. Но, как принято у любых захватчиков, даны больше резали, чем крестили. Хорошо хоть, что ограничились побережьем и очень уж далеко вглубь территории не заходили. Морские волки на суше душой хиреют!

А когда одни захватчики вроде бы как успокоились, на смену им тут же пришли другие, еще более безжалостные. И в течение короткого времени добили оставшихся мирных жителей. Эсты сопротивлялись по мере сил, но все эти попытки жестоко подавлялись сначала датчанами, а чуть позже и крестоносцами. Несопоставимыми оказались силы. И боевые возможности, что более важно.

Городища эстов разрушили до основания, и на их месте орденцы начали возводить свои замки. Сначала. В первую, так сказать, очередь. Во вторую взялись за постройку церквей. Тоже принялись усиленно насаждать свою веру среди язычников… Оправдывали все это заботой о душах новообращенных. А о телах забыли! Но не забыли о поборах в пользу церкви и прочих податях. За этими повсеместными стройками захирели личные хозяйства. Жалкие остатки когда-то многочисленного народа быстро обнищали, начался голод.

И теперь основная жизнь теплится вокруг новых строек. А вокруг пусто. Или тихо. Прячется народ, забивается в глухомань, не высовывается. Не датчане, так крестоносцы убьют. Или схватят и на стройку утащат…

Удивительно вовремя мы тут объявились. Сейчас еще данам по щам надаем, потом орденцев с краев немного пощиплем и среди коренного населения сразу станем своими!

А местность тут относительно равнинная. Редкие холмы если и появляются, то они невысокие и довольно пологие. Дорога старается обходить эти редкие возвышенности. А вот оврагов много, и много небольших речушек с медленно текущей темной торфяной водой. Значит, и болота где-то имеются. И хорошо, что где-то, а не рядом. И то, что весна, тоже хорошо, комарье кровь не пьет, не докучает своим заунывным писком.

Броды мелкие, в самых глубоких местах чуть выше колена. Вода на звенящих перекатиках прозрачная, потому что неглубоко. Там, где глубже, она коричневая до черноты в омутах. Бывает, что у дороги нет другого пути, кроме как через вот такие омуты. На этот счет тут и мосты имеются. Бревенчатые, изрядно истертые до состояния почти ровной плоскости.

Кусты по берегу густые, деревья сверху так густо нависают, что порой даже солнца не видно! Идешь по мосточку, а внизу по обе стороны – болото. И вода в нем такая… бездонно-черная, до жути. Не оторваться от созерцания такой мрачной и завораживающей красоты…

Чем дальше уходили от побережья, тем выше и непроходимее становился лес по обе стороны дороги. Идешь, словно в тоннеле, ветви толстючие над головой переплетаются. Ветерок где-то над кронами шумит, и ветви эти подозрительно шуршат, скрипят. Так и подмывает голову вверх задрать: а ну как обломится и рухнет?

Не стали мы сразу выходить ни под какие деревянные стены недостроенного замка! И даже в чистое поле, как оно здесь водится, не вышли. Еще чего не хватало! Остановились на отдых – если считать по мерам моего времени, то километрах так в десяти от цели. Свернули с дороги, ушли в чащу, укрылись под хвойными кронами, спрятались надежно от чужих любопытных глаз. Пока здесь временный лагерь разобьем. Разведчики это место заранее заприметили, по округе пробежались, никого не обнаружили. Ну и застолбили для нас, так сказать.

Есть еще одна причина, по которой с ходу в драку не полезли. Слишком быстрыми темпами здесь стройка идет. За то время, что здесь разведчики отсутствовали, стены уже на локоть выросли! И чем выше поднимаются стены, тем дальше от замка отступает лес. Вырубают его для нужд стройки невиданными темпами. Поэтому нужно мне сначала собственными глазами глянуть на эту крепость. Корявые чертежи разведчиков с живой реальностью совместить. Все-таки рисунки на бересте даже опытному глазу много не расскажут!

И сейчас уже сам выдвинулся ближе к стенам. С собой взял десяток стрелков: мало ли на кого угораздит наткнуться у замка. Ну и разведчиков прихватил, само собой. Кто мне будет на месте все показывать и рассказывать?

До замка добрались благополучно, ни одной живой души не встретили на пути. Походили вокруг, посмотрел я на него своими глазами, все пояснения выслушал. Единственное, что не сделали, так пока стены своими руками не пощупали. Это чуть позже. Ну и к озеру близко не ходили, опасались на простых людей наткнуться. Вот там как раз столпотворение. Издалека понаблюдали за суетой и отступили назад в лес.

Напоследок забрался в крону высоченной сосны. Выбрал самую здоровую, чтобы удобно было наблюдать за замком. Заметят из замка или нет? На удачу полагаться не стал. Поэтому карабкался на верхушку сосны таким образом, чтобы постоянно на противоположной замку стороне ствола находиться. Да, неудобно, пришлось постараться и поднапрячься. Но справляться с трудностями нам не привыкать – залез, куда хотел. Ну и что, что до стен далеко, а вдруг кто глазастый там попадется? Обнаружит, доложит, и все, плакали мои планы.

Пока лез вверх, весь в смоле перепачкался. Зато руки по стволу теперь не скользят, прилипают намертво. Отдирать их каждый раз то еще удовольствие.

Хорошо наверху, простор на все стороны. Если бы еще ветви потолще были, а то стоишь на тонкой ветке, словно воробей на жердочке, и шелохнуться лишний раз опасаешься, чтобы не подломилась ненароком.

Сам замок на невысоком холме стоит, и я сейчас как раз на уровне недостроенных стен. Видно все как на ладони! Копошатся людишки словно муравьи. Ползают вверх-вниз по стенам и склонам: то корзины с землей тащат, то камни с бревнами. А землю с камнями тут же берут, у подножия холма. Заодно тем самым и ров под замком выкапывают, и междурядье стен этим грунтом забивают. Что же, логично… От леса на лошадях свежесрубленные бревна одно за другим подтаскивают. Вот куда все лошади местных делись, понятно.

Много здесь народа, очень много. Даже сомнения появились, когда столько народа за стенами увидел.

Не погорячился ли я с выбором цели? Что-то незаметно, чтобы строители из замка уходили на ночь. А почему незаметно? Потому что вокруг замка ни одного целого домишки не осталось? Так на той стороне холма, у вытянутого в длину озера, я как раз что-то вроде шалашей видел! Может быть, они именно там и ночуют? Обязательно надо проверить. Недоработала разведка, опыта маловато. Ну да ничего, пока еще это вполне поправимо. Слезу и озадачу нерадивых, пусть ночью проверят мое предположение. Походят у озера до темноты, посмотрят, что там за непонятная суета такая?

А ведь тут гарнизон большой, я около двух сотен воинов насчитал. Ну хоть в этом разведчики не ошиблись. Но ведь это только те, кто в прямой видимости от меня оказался. А на противоположной стороне? Там наверняка еще сколько-то есть…

И не нужно забывать про караульную службу на таких же недостроенных башнях. Вон они, голубчики, стоят, на солнышке греются. Размякли, расслабились. Ни у одного оружия в руках не вижу… Но это не значит, что заснули. Нет, бдят, я же вижу. Шевелятся, головами крутят во все стороны. Обманчивое впечатление о расслабленности, очень обманчивое!

Вниз осторожно спустился, одежда вся в смоле и сосновой коре. Еще и сухих иголок за шиворот насыпалось, когда по веткам прыгал. Колют спину, заразы такие. Пришлось пояс снимать и их из-под одежды вытряхивать.

Отправил разведку наблюдать за непонятной суетой у озера, а сам вернулся со стрелками в лагерь. А там нежданчик – нарвался один из дозоров охранения на местных лесорубов! Или местные на дозор, что не суть важно. Главное, что время теперь работает против нас.

Резать местных горемык не стали, нам тут потом жить. Повязали и уложили аккуратно на землицу. Еще и лапника на подстилку нарезали, чтобы не поморозили себе невзначай чего важного. Ночи еще прохладные.

Что же так глупо получилось? Какого лешего их вглубь леса понесло? Рубили бы себе деревья на опушке и горя не знали. Теперь думай, что с ними делать? Сколько пройдет времени, пока в замке хватятся пропажи?

Сама судьба не оставляет нам выбора… А ведь хотел день понаблюдать, изучить все, распланировать нападение. Придется теперь наскоком брать.

Как водится, напасть на строящийся замок решил на исходе ночи, под утро, когда у караульных веки сами собой закрываться начинают, а реальность путается с дремой. И все это время присматриваем за стенами, глаз с холма не спускаем. Ну и за лагерем местных работяг у озера, само собой. Уверен, как только до лагеря долетят звуки сражения, как эсты тут же в эту схватку и полезут! А нам этого не нужно. Они же только мешать будут по незнанию.

В общем, наблюдаем. И момент смены караула не прозевали, даже углядели приход проверяющего к входным воротам. А потом начались неожиданности. Ну, для нас неожиданности, как я чуть позже сообразил. А для местных это было в порядке вещей. Почти, как чуть дальше показали произошедшие события.

Не успел скрыться с глаз проверяющий, как ворота заскрипели и приоткрылись. И наружу вывалилась небольшая группа данов. На небе – ни облачка, луна крупная, желтая, как желток. Света достаточно, все отлично видно. И вся эта толпа к озеру направилась с гоготом и гомоном. Понятно… Непобедимое замковое воинство нажралось местной бормотухи, и его, как водится, тут же пробило на баб! Куда только замковое начальство смотрит? Или это обычное для этих мест и обычаев дело?

Ух, как горланят! Вопли сюда долетают. Или это песни? Похоже, бормотуха на мухоморах у них настояна. Гм. Пока до лагеря дойдут, совсем распалятся. А там начнут хватать первых попавшихся под руку и на глаза женщин. Местным такое непотребство вряд ли по душе придется. Хотя вряд ли это такой первый поход. А местные… Раз до этого не возмущались, то и сейчас дружно промолчат. Выбили у них самых активных, уничтожили. А если эту ситуацию в свою пользу изменить? Подкорректировать немного?

– Да они пьяные все! – процедил Мокша, отвлекая меня от только что пришедшей в голову идеи. Капитан очевидность, тоже мне! С мысли сбил! А парень не успокоился и выругался, как будто плюнул: – Поганцы…

И такое презрение прозвучало в его голосе, что я оглянулся на охотника.

– К озеру направляются. За девками, – тут же для меня добавил Мокша. И пояснил: – Немного понимаю, о чем они там шумят.

– За девками, говоришь? – усмехнулся я и посмотрел на Ростиха.

Зам не подвел, с ходу ухватил мою мысль, отзеркалил усмешку:

– Я распоряжусь?

– Командуй. Да пусть верхнюю одежку с датчан снимут! И пошумят там погромче. Глядишь, местные мужики за своих девок заступятся и на датчан поднимутся.

– Зачем одежку снимать? – удивился в первый момент Ростих. И сообразил. Дошло сразу. Удивление тут же сменилось пониманием. – А-а! Переоденутся и под видом своих под шумок через ворота проскочат?

– Да! – подтвердил. – Вроде бы как от разъяренной толпы убегают. Через ворота пройдут, стражу вырежут, нас внутрь запустят!

– А с толпой местных потом что делать? Если они все-таки взбунтуются? Можем и сами огрести!

– А мы ворота тут же закроем. Да и вряд ли мужики дальше полезут, когда нас увидят и сообразят, что тут происходит.

– Это если сообразят, – не согласился со мной Ростих. – А если нет? Если все-таки полезут в замок?

– Да никуда они не полезут! Вряд ли даны в первый раз после выпивки за бабами к озеру спускаются. Если раньше местные с этим мирились, то и сейчас особо сопротивляться не будут.

– А как же тогда… – растерялся внимательно слушающий наш спор Мокша.

– А так! Сами тогда пошумите там. Главное, чтобы на воротах стража вам поверила. И поторопись, даны уже полпути к озеру прошли.

– Сделаем! – ухмыльнулся охотник и растворился в ночи.

* * *

Как задумывали, так все и получилось. Ну и бабы подмогли! В первый или не в первый раз такое даны проделывали, а визгу на берегу было вдоволь. Еще и ночь, а ночью все звуки хорошо расходятся.

Под такое звуковое сопровождение появление на берегу наших воинов прошло незаметно. Данов вырезали быстро, за визгами никто не услышал звуков короткого боя. Да и бабы быстро сориентировались и визжали там уже больше для прикрытия наших действий. Хитрые больно…

В лунном свете увидел бегущую от берега к воротам темную массу толпы… Вот теперь можно начинать! Хорошо, что белые ночи пока не наступили. Под покровом темноты прокрались под стены, залезли тихонечко наверх и вырезали клюющих носом караульных. Они же тут не по два часа стоят, а как начальство решит. Как раз у ворот шум поднялся, все внимание у тех, кто не спал, туда было обращено.

А с начальством нам в эту ночь повезло: оно частыми сменами не заморачивалось. Ну и караульные тоже не лыком шиты, пока один глаза в темноту пялит и что-то в ночи рассмотреть пытается, его напарник устраивается в уголке рядышком поудобнее и пузыри пускает. Потом меняются через какое-то время. Не все, само собой, но подобные индивидуумы всегда найдутся. Их безответственность и помогла нашим охотникам вплотную к стенам подобраться незамеченными. А там уже проще. Сначала одна башня обезлюдела, потом – вторая. Попутно по строящейся стене в обе стороны прошмыгнули. Тут уже вырезали всех, кто под руку попадался.

Пока охотники этим важным делом занимались, мы с гранатометчиками уже позиции заняли у намеченных объектов. У длинной приземистой казармы для личного состава, у небольшой караулки рядом с главными воротами и у небольшого такого же приземистого домика, в котором командование всей этой оравы находилось. Крадемся к длинным узким окошкам, замерли рядом с ними, к бревенчатой стене прижались. Вплотную к окнам не подходим, не хватало еще, чтобы дымок от тлеющего трута в оконный проем затянуло! Да тут не то что дымок, тут дыхнуть лишний раз опасаемся! А ну как услышит кто внутри наше пыхтение?

В пустых проемах ни стекол, ни пленки нет! И не окошки это, а бойницы. Длинные и узкие, в двух бревнах паз выбрали, вот и получилась такая хитрая штука. Главное, чтобы наши бомбочки в них пролезли. Примерился снизу – проходят!

Шум странный какой-то. А потом луна как-то сильнее светить стала, что ли? Или над нами как раз оказалась, но удивился очень, когда струящийся из этих бойниц дымок сумел разглядеть! Это что? Они там жгут что-то?

Ближе подошел, на носочки встал, рукой подтянулся и краем глаза в бойницу-то и заглянул. И сразу же отпрянул. Гуляют, черти! А мы-то тут опасаемся, сторожимся! Да они там пушечной канонады сейчас не услышат! Понятно теперь, с какого ляду их на девок потянуло…

Глянул, как мои гранатометчики стоят, пробежался вдоль стены, каждого проконтролировал и подбодрил. Ну и настрожил, само собой! Заодно и входы проверил. Напротив каждой входной двери мои бойцы расположились, приготовились к стрельбе и атаке. Отлично, ждем!

Со стены должны были нам сигнал подать, факел запалить, когда всех караульных вырежут. Ждем, ждем, сил терпеть уже нет! Как только огонь на стене увидели, так события и понеслись!

Фитили от трута запалили, свои подарки внутрь зданий закинули. Один – в одну сторону от окошка, второй – в противоположную. Урона пусть и немного, не так, как от настоящих гранат моего времени, но зато какой эффект ошеломительный будет! И насчет урона я скромничаю, кому-то лихо достанется в замкнутом помещении. На будущее нужно будет более мелкие насечки на корпусах нарезать, чтобы осколков больше получалось. А то на этих их совсем мало, да и крупные они.

Отшатнулся в сторону от бойницы, к стене спиной прижался. Бабахнуло внутри, строение ходуном заходило. Зря прижимался, по спине отдачей сильно прилетело. Что ж здесь за стены такие тонкие? Из подтоварника, что ли, их сложили?

А внутри взрывы продолжаются! Ну да, мы же свои бомбы не разом внутрь кинули, не одновременно. И у караулки рвануло! И в домике для начальства черный дым из окон вылетел. Сам взрыв я уже не слышал, не до того было. Отметил факт и успокоился, перебежал к входу в казарму.

Дверь ударной волной наружу вышибло, на одной петле висит, перекосилась, проходу мешает. Дым из проема черными клубами выходит. На всякий случай в эту темноту еще одну бомбу забросил и в сторону отскочил.

Выскочившего из-за спины бойца успел ухватить за плечо, отдернуть назад. Как раз в этот момент и рвануло! Пыль облаком наружу, дым столбом повалил, горелым запахло сильно. И загудело внутри, затрещало, словно огонь разгорается. Только сейчас стоны внутри расслышал. Внутрь соваться не стал и другим запретил. Некого там жалеть!

Глянул, что с караулкой и домиком для комсостава происходит, и отвернулся. Все в полном порядке. Разгораются.

Отступили от стен, арбалеты наготове держим. И правильно сделали, что отступили! Тут-то они наружу всем скопом и поперли! Хорошо, что перекосившуюся дверь мы не трогали, она-то и помешала врагу в первый момент выскочить всей оравой наружу. Тут мы залпом и ударили. На выходе всех положили. Дальше нескольких шагов от двери никто не прошел.

– Перезаряжаемся! Сейчас еще полезут! – скомандовал. Не поверил, что на этом все закончилось. Их же тут вон сколько было! Положили где-то треть, куда остальные делись? – Держим строй!

Огонь уже через бойницы выхлестнул, дранка на крыше занялась ярким пламенем, искры в ночное небо полетели. Тут-то они наружу и хлынули! Залп! И сразу же в мечи! Лязг железа, ругань и хрипы! Борода в бороду, оскал на оскал! Только что зубами пока друг друга не грызем. Теперь кто сильнее, у кого жажда жизни больше окажется! Со стен стрелки помогают, отстреливают всех, до кого дотянуться могут.

Повезло, что они почти без брони. Иначе бы точно не сдюжили. Слишком мало у нашего пополнения боевого опыта. И умения, что уж тут говорить…

Падающий сверху меч сбиваю в сторону, одновременно с разворотом корпуса делаю короткий подшаг навстречу противнику… Удар! И нож в левой руке по крестовину входит в правый бок дана. Как раз под нижнее ребро. Толчок плечом, рывок рукой, и нож выходит из чужого бока. А враг отшатывается в сторону, замахивается и заваливается куда-то под ноги.

Не под мои, я уже развернулся к другому противнику. Сбиваю в сторону направленный в голову своего бойца удар, левой с маху вгоняю нож под подбородок… Не получилось, опытный попался. Успел прижать его к груди, и клинок скрежетнул по челюсти, ушел по щеке, разваливая ее на две половины, разорвал ухо. Клацнули зубы, окрасились красным, а клинок уже летит и на этот раз не промахивается, входит куда нужно!

Тесно. Толчея такая, что не развернуться просто так. Только когда очередной противник падает под ноги, только тогда и можно вздохнуть и быстро оглядеться.

Зря! Нечего было головой крутить по сторонам! Удар в бедро заставляет просесть на поврежденную ногу. И тут же лопатки обжигает болью еще более сильный удар. Из груди с хрипом вылетает воздух, на бороду летят свои и чужие слюни. А меня бросает вперед, и как раз на чужой клинок!

В живот словно кол вбивают, таким сильным показался удар чужого меча. Скрипят, взвизгивают жалобно разрезаемые кольца кольчуги. Спасает лишь то, что она у меня двойная, да еще и с металлическими бляшками. В первый раз не пожалел, что такую тяжесть на себе таскаю…

Над плечом ширхает арбалетный болт, по оперение входит в шею ударившего меня в живот дана. И тот обмякает, не успевает еще раз ударить, рука с мечом становится вялой, и клинок только царапает острием разошедшиеся края кольчуги у меня на животе.

Вдох, выдох, удар, отбиваю, и снова удар. Звенит железо, немеет рука. Левая с трудом удерживает мокрую от крови рукоять ножа. Шуршит арбалетный болт, со стуком впивается в волосатую грудь вставшего передо мной огромного воина. Мне, чтобы ему в глаза посмотреть, голову приподнимать нужно. Только не собираюсь я голову приподнимать!

Умудряюсь присесть и пропустить чужой удар над плечом. Обратный и режущий шею сбиваю ножом. И мой меч входит ему в брюхо одновременно с арбалетным болтом. Все! Этот уже не противник!

Разворачиваюсь к нему спиной, пусть побудет защитой, пока не завалился. И ору от боли в шее! Этот мертвец не собирается помирать! Зубами вгрызся в меня! Через кольчужное плетение бармицы, через плотный стеганый ворот! Еще и лапами обхватил, душить принялся! И, словно тряпку, треплет меня из стороны в сторону.

Правая с мечом болтается туда-сюда, хорошо хоть клинок не упустил. Левой не получается нож перехватить, боюсь его совсем упустить из пальцев. Липкие они у меня, выскользнет еще. Поэтому умудряюсь выкрутить кисть, завести назад руку и несколько раз подряд ударить ножом в твердое тело за спиной.

В глазах темнеет, хриплю, скалюсь. Через темноту вгоняю в чью-то голую шею свой меч – наши все в броне. И не успеваю его вытащить. Верный клинок застревает в позвонках, выскальзывает из пальцев и вместе с вражеским телом пропадает где-то внизу.

Отталкиваю еще одного врага ногами в спину, а левой все бью и бью туда, назад, в это твердое мясо. Да когда же ты сдохнешь?!

Задыхаюсь, в голове нарастает шум, стучат молотки, спине становится горячо… И я падаю на колени. Вражеские пальцы отпускают мою шею, втягиваю воздух, вижу свой меч и успеваю ухватиться за рукоять. Удар ногой сбивает на землю, валюсь боком сломанной куклой, меркнет на миг сознание и тут же возвращается. Вокруг – частокол из ног. И ковер из тел, мертвых и не очень.

Левой стопой цепляю чужую ногу, правой изо всех сил пинаю в колено дана. У них обувка другая. Хруст и вопль мне наградой. Добить не получается, упавшее тело тут же затаптывают. Не до смерти, само собой, но и вывернуться не позволяют. И по мне уже умудрились неплохо так потоптаться за этот короткий миг. Броня спасает, иначе бы точно что-нибудь поломали.

С трудом встаю, несколько раз ощутимо получаю по спине и плечам, отвечаю уколами меча, тыкаю в ту сторону ножом и даже вроде бы как попадаю в кого-то. А потом становится легче. И врагов уже меньше.

А со стен так и бьют арбалеты… Эх, сейчас бы вместо арбалетов луки, было бы очень и очень неплохо. Насколько у наших стрелков скорострельность бы выросла. И даны почти все без доспехов…

На противоположной стороне замка, как потом убедились, было полегче. То ли праздник какой-то у них тут был, то ли еще что, но почти все даны собрались в этой казарме. Так что там всех данов быстро повырезали. И к нам на подмогу кинулись. Быстро пришли. А мне показалось, что схватка вечность длилась…

Глава 17

Да и не показалось то мне, здесь любая схватка как вечность, какая бы быстрая по скоротечности она ни была. Потому что борьба эта – настоящая. На жизнь или на смерть…

Раненых данов буднично дорезали. Сам первым подал пример. Иначе никак. Возиться с ними, тратить свои силы, время и ресурсы нет никакого резона. Опять же, те из них, кто еще в сознании находились, об этом сами просили. Чтобы не мучиться, ну и потому, что данам попадать живыми в руки местного населения нельзя. Замучают, не дадут простой смерти. Слишком уж натерпелись коренные жители от захватчиков…

– Ростих где? – огляделся я по сторонам и не увидел старого товарища.

– Живой он! – тут же откликнулся кто-то из воинов у меня за спиной. Голос пусть и охрипший, но знакомый. – Тут где-то был.

Обернулся, кивнул Серьге, что услышал. Все взгляды сейчас ко мне прикованы, люди с ног до головы в чужой крови. Даны без доспехов были, вот и плескало из ран во все стороны от души. Стоят, смотрят, что дальше делать буду. И приказаний ждут, само собой.

– Серьга, возьми десяток – и к воротам. Проверь, чтобы заперто было. И не впускайте сюда никого. Понял?

– Кого не впускать? – удивился воин. – Наши все здесь!

– Местных!

Сплюнул тягучую слюну, вытер губы тыльной стороной ладони. Аккуратно вытер, постарался не ободрать губы нашитым на кожу боевой перчатки железом. Вдохнул полной грудью. Хорошо! Скоро солнышко появится, совсем светло будет. И ветерок удивительно вовремя налетел, сдул в сторону тяжелую смесь из запахов свежей крови, вывалившихся из живота кишок и их содержимого, очистил от вони замковую площадь.

Огляделся по сторонам и скривился. Увидел, что кое-кого из раненых все-таки не дорезали. Несколько легких повязали и в сторонку оттаскивать начали!

– Это еще зачем? – указал я на недобитков мечом.

– Так выкуп запросим, – с готовностью начал объяснять Серьга. – Глянь только, какие сапоги на них богатые! Явно не простые воины. И гривны на шее золотые!

– Добейте. Сапоги с гривнами – хорошо, но сами пленные нам не нужны, некогда с ними возиться.

Серьга тут же чиркнул кончиком меча по шее лежащего под ногами дана и отскочил в сторону на шажок – плеснуло на землю кровью, тело вздрогнуло и навсегда успокоилось, обмякло. Потянулся снять с шеи убитого гривну.

– Оставь! – остановил его. – Без тебя снимут. И не переживай, все равно все трофеи в общий котел пойдут. Потом разделим. И не теряй времени, дуй к воротам!

Серьга улыбнулся в ответ, кивнул головой и с деловым видом огляделся по сторонам. Высвистал свой десяток. А пока люди собирались, равнодушно дорезал еще кого-то. И увел собравшихся к воротам, то и дело переступая через мертвые тела. Хотел их вдогонку поторопить, да не понадобилось, через десяток шагов те сами на бег перешли.

Осмотрел верх стены, посчитал стоящих там стрелков: все целы, потерь среди них нет.

Пока крутил головой, как раз Ростих и подошел. И тоже весь в крови, чужой и своей. Не повезло стрелку, не уберегся, раскроили ему бочину в ночном бою. И вдобавок шлем с головы сбили. Крепко, видать, по куполу приложили. Идет и головой из стороны в сторону то и дело потряхивает. И левой рукой при этом затылок потирает. Придерживает, наверное, таким хитрым образом, чтобы мозги внутри не стряслись окончательно…

– Я посчитал, двенадцать наших в этом бою положили. Молодняк в основном. Самых неопытных побили. – Подошел и остановился в двух шагах. Протянул баклагу с водой. – Прополощи горло.

– Кто ж знал, что все даны именно в эту ночь в одну казарму набьются? – Я выдернул пробку, приложился сухими губами к горлышку и передумал, отвел баклажку пока в сторону. – А раненых у нас сколько?

– Из тяжелых немного, что удивительно.

У меня даже рука замерла, не донесла баклагу до рта.

– Почему удивительно?

– Даны – воины непростые, умеют крепко биться, этого у них не отнять, – тут же объяснил свои слова Ростих. – Так что этой ночью нам крепко повезло, что они перепились и в броню не успели облачиться. Могло бы быть хуже.

– Куда уж хуже, столько убитых!

– Могло быть еще больше! – уперся Ростих. – Если бы не твои гранаты и не стрелки на стенах, смяли бы они нас за милую душу. Их же в три раза больше было, чем нас!

– Да понимаю я все! Людей и так немного, а тут такие потери.

– Привыкай, – пожал плечами Ростих, сморщился от боли. Оправдался: – Одежда к ране присохла. – И без перехода продолжил докладывать: – По легким ранениям пока ничего не скажу. Сейчас уцелевший молодняк начнет от боя отходить, тогда пропущенные удары и почувствует. Так что думаю, что раненых у нас куда больше будет…

– Да уж, повоевали…

Я прополоскал горло и сплюнул грязную воду на землю. Потом только попил.

– А как ты хотел? Это тебе не наш молодняк недоученный. Зверье чистое. Ты подумай, что было бы, если бы они успели на себя брони накинуть? Точно половины бы своих не досчитались!

– Потому самострелы и взяли! Чтобы наверняка броню бить. А тут вон как получилось. И не самострелы, а луки бы больше всего этой ночью пригодились!

– Так-то оно так, конечно, с луками нам проще было бы. Опять же, и стреляли бы почаще.

– И потерь было бы куда как меньше…

– А вот тут не угадал! Не было бы меньше потерь. Такой толпой все равно они бы нашу кровь взяли. Так что не кори себя, нет тут твоей вины. И ничьей нет. Судьба так повернулась! – Ростих еще раз поморщился, пошевелил плечом. – Что дальше делать будем?

– Серьгу с его десятком к воротам отправил. Чую, местные сейчас сюда изо всех сил рваться будут. За мщением и чтобы поживиться. Поэтому все стрелки пусть так на стенах и остаются.

Хлебнул из фляги еще разочек, побултыхал водичку во рту и выплюнул в сторону. Вышел на свободное от мертвых тел место и во весь голос проговорил:

– На стенах смотреть по сторонам в оба глаза! Слух о взятии замка по округе быстро разлетится! И припрутся сюда охочие до поживы эсты. Но делать им здесь нечего! В крепость никого чужого не пускать под страхом смерти! Если кто-то приказа отступить не поймет, бейте по конечностям! Тогда сразу до всех дойдет!

– Нет, никто сюда не припрется, – тихо пробормотал Ростих. – Они все сейчас будут сидеть тихо, словно мыши. И ждать, куда ты дальше пойдешь, что делать будешь.

– Что делать буду?

Я оглядел свое невеликое воинство. Данов недобитых за это короткое время уже успели быстренько дорезать, и теперь все на меня смотрят, распоряжений ждут.

– Наших убитых сносим вот сюда! – Я рукой указал свободное место на площади. – На холме их захороним. Данов не трогаем, пусть с ними потом местные разбираются. Собираем болты, трофеи, проверяем кладовые, вычищаем оружейную, все найденное добро сортируем и раскладываем по кучкам. Потом по долям поделим и в повозки сложим. Повозки здесь есть, надеюсь? И лошадей, лошадей проверьте! Да что я вам объясняю? Знаете же, что делать!

– Боярин, тут девок полную избу нашли, – тихонько проговорил Ростих.

– Каких девок? – сразу не сообразил.

– Даны нахватали среди местных себе для утех, – посмотрел на меня с недоумением Ростих. Удивился, что нужно что-то пояснять. – Что с ними делать?

– Выведи их за ворота, и пусть идут куда глаза глядят! Иначе потом проблем с местными не оберемся!

– Может, пока для себя оставим? – замялся Ростих. Глянул мельком на приблизившегося к нам Мокшу, остановил того движением руки. А в ответ на мой злой взгляд тут же поспешил объяснить: – Это не то, о чем ты подумал! Пусть пока нам вещи от крови отстирают, обед сготовят или еще что этакое…

– То-то и дело, что сначала постирать, потом сготовить, а следом и еще что-нибудь этакое! А как нам потом с эстами разбираться? Мы не даны, нас мало, точно крайними сделают! Жить хочешь? Хочешь, – подытожил я и резко приказал: – Так что никаких тебе постирушек! Сам со своими подштанниками справишься! Лично иди и присмотри, чтобы всех девок за ворота выпустили! – И добавил, чтобы парням не так обидно было: – А баб позже обязательно найдем! Это я вам всем обещаю!

– Да где же их тут найдешь? – скривился внимательно прислушивающийся к нашему разговору Мокша.

– Да нам их и искать не потребуется. Сами придут!

Мокша на такое мое утверждение даже скривился. Явно не поверил. Да и Ростих что-то энтузиазмом не блещет.

Уговаривать никого не собираюсь. Доказывать – тоже. Сами чуть позже убедятся в правдивости моего утверждения. Найдем на берегах реки Наровы подходящее для крепостицы место, начнем на нем обосновываться, так отбоя от местных не будет!

– Ростих, гони их прочь, не жалей! Целее будем.

– Сделаю… – вздохнул боевой товарищ. – Ты прав, лучше лично проследить. А то мало ли какая из них надумает задержаться…

– Постой. Отправь разведчиков на северную дорогу. Пусть за данами в Толсе присмотрят.

– Сделаю…

Какое-то время понаблюдал за выполнением распоряжения и только потом направился к недостроенному донжону. Не к нему самому, а к небольшому аккуратному домику рядом с ним. Судя по всему, именно в этом домишке должна казна лежать…

До обеда из замка уйти не получилось. Пока павших товарищей похоронили, пока наших раненых обиходили, пока трофейное добро отовсюду собрали и в одном месте соскладировали, время и пролетело. Да какой там обед, только к вечеру со всеми делами и закончили.

Повезло, что казарма не разгорелась. Подымила, подымила да благополучно и затухла. Подождали немного, проветрили от дыма и заглянули внутрь. Глаза разбежались от оставленного там добра. Сколько одежды и оружия бесхозного осталось! А броня, которую даны на себя накинуть не успели? И все это нам досталось! Бери и выноси. Ну а то, что все это добро продымилось и прокоптилось основательно, так это на пользу – насекомые не выдержали такого издевательства и сбежали! Копоть же можно отчистить, а вещи – отстирать. Вот когда пожалел, что с нами женщин нет…

Хорошо еще, что местная кухня не пострадала от огня, а в висящих над очагом котлах уже и вода была залита, и мясо заложено. Так что нам осталось только все это доготовить. Что мы благополучно и сделали.

Вечером после ужина назначили караулы на стене и сразу отбились. Возвращаться в оставленный лагерь не будем, пойдем дальше вдоль побережья к реке Нарове. Зря, что ли, я туда разведку посылал? А лагерь… Жалеть о брошенных шалашах не нужно, мы новые у реки поставим, куда лучше прежних. И не шалаши даже, а настоящее жилье! И стены крепкие! Пока деревянные, а дальше видно будет!

Тут больше об остающихся в рыбацкой деревушке бабах сожалею. Нет, не в том смысле, как можно было бы подумать. Кто на новом месте будет нам готовить и обстирывать? Нет, найдем рано или поздно кого-нибудь, в этом не сомневаюсь, но это же все время. А его у меня мало.

Сразу после боя отправил гонца в наш лагерь, распорядился всем собираться и обозом выдвигаться в нашу сторону. Еще и навстречу обозу два десятка отрядил, чтобы случайное нападение исключить. Пусть встретят и до нас сопроводят.

Тут неподалеку еще одна малая крепостица имеется, Толсе называется. Данов в ней пусть и немного, но присмотреть за ними нужно. У меня бойцов тоже не перебор, не отобьемся, если скопом навалятся. Поэтому и приказал Ростиху направить в ту сторону разведчиков. Пусть понаблюдают за ними.

Местные ближе к вечеру как-то шевелиться начали, из лесу показывались время от времени. Выходили на берег к своим шалашам, останавливались на открытом месте, так, чтобы мы их точно заметили, и подолгу на одном месте стояли. Чего хотели, не знаю. Голову ломать не стал, не до них. Нам и за подходами приглядывать необходимо, для этого секреты на дорогах выставил, и с трофейным добром разбираться. Так что сидеть нам в замке безвылазно еще дня два, не меньше…

* * *

В два дня не уложились, обоз пришел к вечеру третьего дня. За дни ожидания перебрали все трофеи; что можно было отремонтировать – отремонтировали в замковой кузне и заново уложили на повозки. А потом и саму кузницу разобрали. В одну повозку все кузнечное добро не влезло, пришлось еще одну повозку выделять под это дело. Вроде бы количество инструментов небольшое, но вес у этого добра порядочный. Наковальню с молотами и молотками загрузили – и все, предел по грузоподъемности наступил!

Так что выделили скрепя сердце вторую повозку. Потом посмотрел на короба с углем, на потухший и остывший горн, на меха, плюнул и приказал вообще все разбирать и увозить с собой! Без кузницы нам на новом месте никак!

А ведь еще и пилы были, и топоры, и горы другого строительного материала. Одного только камня несколько громадных куч! Да вдобавок штабеля заготовленных для стен бревен… Разве можно все это добро бросить? Вот и я не могу себе подобную слабость позволить. Будем все это вывозить! Не сейчас, позже. Сейчас бы самим спокойно до Наровы добраться. Но и откладывать это дело совсем на потом нельзя, бесхозное добро приберут быстро.

Под это дело чуть позже удалось договориться с местным населением. Все-таки это мы их от данов избавили. Обещали не растаскивать и присмотреть за его сохранностью. Договоренности предшествовали долгие разговоры со старшими этой группы, сначала на берегу того самого озера, а потом – в замке.

Как получилось? Да просто все. Уже к утру второго дня эсты окончательно осмелели и всей своей толпой вышли из леса к своим шалашам. Выходит, правильно я поступил, когда женщин приказал за ворота выпустить. Рассказали они им о том, что здесь произошло.

В первый момент все робели, передвигались по возможности скрытно от нас, чтобы со стен их не заметно было. А потом ничего, освоились, осмелели, начали подолгу на открытых местах задерживаться. Словно себя на обозрение выставляли. А не заинтересуемся ли мы? Не спустимся ли к ним в лагерь?

Нет, не спустимся и не заинтересуемся. Нечего там делать. По крайней мере пока. Нет никакого желания в чужие проблемы и беды вникать, тут со своими заботами бы разобраться.

Весь день эсты поглядывали в нашу сторону, но приближаться ближе к стенам пока не рискнули. Прав оказался Ростих! Ближе к ночи в озеро из лагеря вышли рыбаки на узеньких долбленках, поставили за камышами сети. Через какое-то время выгребли улов, и скоро в лагере задымили костры, ветерок донес запахи ухи и жареной рыбы.

Только тогда на дороге от лагеря к замковым воротам показалась группа местных с несколькими небольшими корзинами в руках.

Мне сразу же доложили о приближающейся процессии. Глянул со стены – рыбу нам несут, я так понимаю. Значит, разговаривать будем и контакты налаживать. Это хорошо.

* * *

В чем еще повезло, так это в отсутствии связи между датскими крепостями. Сколько уже дней прошло после разгрома гарнизона в Тарвенпеа, а в Толсе так никто ничего и не знает.

Наш обоз внутрь замковых стен заводить не стали, места нет. Так и оставили его снаружи, под холмом у дороги. Караулы только вокруг выставили.

Перед выходом отозвали наблюдателей с окрестных дорог. Как водится, выделили охранение и начали выдвижение из крепости.

С местными я договорился, нанял мужиков за небольшое вознаграждение возницами, но их на каждую повозку все равно не хватило. За вожжи взялись все: и мальцы, и те из раненых, кто мог это сделать. Вот и пришлось лошадей привязывать к задку впереди идущей повозки, чтобы хоть так решить эту проблему.

Вот тут я и озадачился! Одно дело, когда своим обозом шли, и совсем другое, когда столько повозок к нам примкнуло. Да они за ворота только полдня выезжали! Шум, гомон и ругань эстов между собой за право проехать в ворота первым. Лошади ржут, повозки то и дело сцепляются колесами между собой. Бардак!

Пришлось наводить порядок, организовывать и назначать очередность проезда и номер в обозе. А еще и ремонт… У кого-то колесо с оси слетело, а у кого-то и ось треснула!

Домкратов тут нет, приходилось повозку разгружать, ремонтировать и вновь загружать! А это куча сил и еще больше времени! От ругани осип голосом, но обоз потихоньку сформировался и все-таки начал свое неспешное движение.

Поход до Наровы получился трудным и очень нервным. Людей не хватало за всем присматривать. Свой обоз да плюс к нему трофейный… Гусеница получилась очень длинная!

А еще под неходячих раненых пришлось дополнительные повозки собирать. В общем, растянулись мы по дороге больше чем на версту. Чтобы хоть как-то ускорить продвижение, впереди все время шел отряд бойцов. И местность разведывали, и подходящие для привалов места подбирали. Готовили на всех еду в огромных котлах и уходили дальше, как только в прямой видимости показывалась голова колонны.

Опять же, без арьергарда и флангового охранения нельзя было идти. Это при таком-то растянувшемся обозе! Выматывались все, и к ночи люди просто валились с ног от усталости.

Первоначально рассчитывал дойти до намеченного места дня за три-четыре, а добирались все пять! Хорошо еще, что трава невысокая, иначе бы вообще замаялись по бездорожью пробираться!

Правда, разгрузились быстро, освободили все повозки. Пришлось в очередной раз раскошелиться и заплатить возницам за работу. Своих не стал беспокоить, у них сейчас забот выше крыши. Нужно округу обежать, проверить на отсутствие каких-либо неприятных соседей поблизости. Опять же, выставить дозоры и заставы. А людей на все задачи не хватает. Скорее бы раненые на ноги встали…

Уполовиненный обоз ушел в обратную дорогу на следующее утро. Так и накатаем дорогу постепенно.

В сопровождение отрядил Мокшу с его десятком. С наказом не влезать ни в какие стычки с данами! В случае нападения бросать повозки к чертям и уходить в лес! И возниц точно так же проинструктировал. Лес мы нарубим, камень соберем. Пусть время потеряем на этом и кучу сил потратим, но зато людей сбережем. Пополнение нам брать пока неоткуда.

Поставили шалаши, повозки вокруг поставили. Хоть какая-то защита будет. Лошадей на выпас отправили, пусть силы восстанавливают. Им сейчас много трудиться придется. А сам с Ростихом и Серьгой вдоль берега прошелся.

И сколько ни ходили, а лучше места для поселения не нашли! На самом берегу не будем свою крепость ставить, отступим немного! Впереди река с отличным затоном, глубоким и широким, можно будет пристань соорудить, верфь поставить. Слева за лесом – морской берег, хорошо слышно, как море шумит. На той стороне, почти напротив, устье реки Россонь. Земли Великого Новгорода. Хорошо! Справа еще и большой остров виднеется, будет нас весной от ледоходов прикрывать…

А еще выше когда-то будет (или уже не будет) заложен Нарвский замок. Но там мне нечего делать. Там пороги, свободного судоходства нет. Нужно перегружаться, грузы переносить на руках… Нет, неинтересно. Слишком хлопотное это дело и постоянного пригляда требует. Пусть лучше местные им занимаются. Все неплохой доход для них… В устье лучше. Не в самом устье, а чуть выше него по течению реки, в глубине мыса. Тут и ветров таких нет, как на побережье, и от чужих завидущих глаз нас с моря густой лес будет прикрывать!

Еще лучше было бы зацепиться чуть северо-восточнее, там, где река Луга впадает в море. Но, увы, это уже земли новгородские, туда никак нельзя.

Ничего, пока и тут неплохо. Так что поживем еще! Летом в гости должен князь Ярослав Всеволодович с дружиной заехать. Посмотреть, как мы обживаемся на новом месте, что успели сделать, и, главное, подтвердить и закрепить за мной и моим родом право на эти земли. Таков был у нас с ним уговор…

* * *

Первым делом не кузню, первым делом засеками все подходы со стороны подъездной дороги загородили. И саму дорогу перекрыли, заставу малую поставили. На первое время хватит, а дальше что-нибудь более основательное придумаем.

И только после этого собрали и сразу же запустили в работу кузницу. Начали с железных лопат и кирок. Земляных работ предстоит не просто много, а очень много. Наметили границы стен, башен и внутренних строений. Размахиваться широко не стали, если что, потом можно будет и расшириться. Пока бы намеченное объять!

Организовали охотничий отряд, появилось парное мясо. Раненым свежий бульон впору пришелся. Кое-кто из них уже и вставать начал. А вот те, кто вожжи в руки на перегонах взял и возницами на перегоне поработал, те, наоборот, слегли. Перетрудили раны. Ну да ничего, отлежатся в тепле и сытости.

Несколько раз дозорные на Россони видели долбленки. Проскальзывали, словно водомерки, по зеркальной глади речушки и сразу же скрывались в тени заросших берегов. Наверняка местные начинают к нам присматриваться. Будут решать, можно укусить и поживиться или лучше миром с новыми соседями жить.

Рыбы в реке навалом, бредень битком набивается. Уха каждый день свежая.

Лес пока не трогали, деревья не рубили. Посмотрим, что обоз доставит, что привезет. Жду камень, его первым делом должны были загружать. Здесь его мало, а тот, что выше по течению, точно на фундамент не подходит. Хрупкий сланец, крошится под пальцами.

На третий день дозорные подняли тревогу – заметили подходящий к устью реки караван из нескольких кораблей. Это хорошо, что не оплошали дозорные, дали нам возможность приготовиться к встрече дорогих гостей.

Ростиха с частью стрелков ближе к устью отправил, а сам с другой половиной стрелков чуть ниже по течению реки засел, шагах в ста. Заняли позиции на невысоком берегу в самом узком месте реки, чтобы с запасом можно было всю реку поперек простреливать. И дальше уже с интересом наблюдали, как корабельщики пытаются между многочисленными отмелями протиснуться. А ведь там очень мелко. Лично глубину не мерил, но донный песок под солнечными лучами хорошо просматривается. Опять же, рябь на мелководье близкое дно показывает.

– Кто-нибудь знает, что за флаги у них на мачтах?

– Точно не наши, не псковские, – прошептал сбоку Серьга.

– А ты наших всех знаешь?

– Всех не всех, но эти точно не наши! – убежденно ответил десятник. – Да ты прислушайся, они же не по-нашему говорят!

Ничего у него слух острый! Я пока вообще ничего разобрать не могу. Все сливается в неразборчивое бормотание.

О, застопорились! Кто-то из команды на первом кораблике в воду спрыгнул. Как я точно на глазок глубину в том месте определил, как раз спрыгнувшему вода по грудь и оказалась. Побрел мореход вперед, по воде аки посуху, руками себе идти помогает, подгребает ладонями. То влево свернет, то вправо, фарватер для прохода корабликов ищет. А водичка-то холодная, не июль месяц!

Нашел что-то, руками замахал. А ведь недалеко отошел от места приводнения, всего-то шагов двадцать! Замерз, наверное, потому и сигнал подал на борт. Сдвинулись кораблики, веслами замахали, словно птицы крыльями, медленно пошли вперед. Смельчака на ходу за руки подхватили, на борт затянули. Отлично видно, как ковш поднесли для сугреву. И снова прав я оказался в своих предположениях!

Только недалеко прошли, снова остановились. И как раз напротив нас застопорились, словно по заказу. Даже мне слышно было, как форштевень в песок ткнулся и прошуршал.

Очередной смельчак в воду полез, вперед пошагал, грудью преодолевая сопротивление течения. Кричит что-то, а ему с борта со смехом отвечают. Подбадривают, похоже. Или издеваются над бедолагой. А кто, как не бедолага? По собственной воле вряд ли в такую холодную воду полезешь. Наверняка купец или кормчий приказал. И прав Серьга, не по-нашему они между собой переговариваются! Подождал, пока ихтиандр отойдет от корабля на десяток шагов, и встал в полный рост.

– Эй, на корабле! – привлек я криком к себе внимание.

На борту услышали, головами закрутили. Неужели на голос направление не уловить? О, увидели все-таки, засуетились, ихтиандр сначала замер, потом к кораблю кинулся со всей прыти.

Оглянулся, а это у меня за спиной весь мой отряд поднялся на ноги. И у каждого арбалет к стрельбе изготовлен! Понятно, почему засуетились. Испугались. Или не испугались. Потому что очень быстро щиты вверх вздели, от нас ими плотно прикрылись. А ведь я до этого момента щитов на корабле не заметил. Где они их держали, интересно? Под бортом наверняка! И луки откуда-то у них в руках появились, потому что из-за щитов тут же в нашу сторону первые стрелы полетели. Но и мы не лыком шиты, варежку не разеваем и на месте не стоим, успели за деревьями укрыться.

Уже с двух кораблей нас обстреливают! Второй ближе к первому подошел, почти бортами притерся. И третий торопится, вот-вот носом в корму ткнется. И чего так раздухарились? Всего-то и сделал, что окликнул, ничего дурного не замышлял! А теперь отвечать придется. Нельзя обиду спускать: ни свои, ни чужие не поймут. Да и пришли мы сюда с той целью, чтобы реку контролировать. Ну и не только реку, само собой…

Глава 18

Оглянулся, мои все целы, никого не зацепило стрелами. Уже хорошо!

Улыбнулся Серьге, подмигнул весело. Тот в ответ разлыбился, арбалет приподнял, махнул головой в сторону гостей и тут же брови домиком в немом вопросе изогнул: когда, мол, этим отвечать будем?

Ну и я в ответ тоже головой покачал, только в отрицательном смысле. Не будем мы в ответ стрелять. Да и вижу, что корабельщики опомнились и прекратили стрелы попусту на ветер бросать. Погодим.

И не потому, что чего-то там опасаюсь, а потому что тогда можно ставить большой и жирный крест на всем моем начинании! Я за эту дурь в виде выпущенных по нам стрел виру с них серебром возьму, а не кровью! Ведь слухи о том, что в устье Наровы-реки торговый караван с купчишками побили, быстро разойдутся. И не от нас, мои слова никому не скажут, нет! От других. Любопытствующих глаз в округе хватает.

Это в первый день река и прибрежная зона пустынными казались, потому что попрятались от нас все, испугались местные прихода вооруженного отряда. А позже присмотрелись и осмелели. Поняли, что не по их души мы пришли.

Так что кипит здесь своя жизнь, ох как кипит! По Россони то и дело быстрые челны проносятся. Близко к Нарове не подходят, нас опасаются, держатся пока вдалеке. Прижимаются для маскировки к камышовой бровке, сливаются с сухими листьями камыша своими серыми бортами, выскакивают на открытую воду и тут же ныряют в какую-нибудь из многочисленных заводей.

И бутовый камень с нашего берега регулярно вывозят! Вывозили то есть, до нашего сюда прихода. Обнаружили разведчики чуть выше по течению свежие следы разработок. Видно, что именно на этом месте камень ломают…

Так что нам никак нельзя кровь проливать, не переговорив с ними для начала. Это купчишки – народ пуганый, предпочитают сначала стрелять, а уже потом откупаться. Если удрать сразу не получится, само собой.

Вся эта стрельба с их стороны мне сейчас как нельзя на руку сработала! По нынешним законам это уже залет! И по Ярославовой Правде неплохих денег стоит! И очень хорошо, что успел остыть. Что сумел удержаться от ответной стрельбы.

Если кто-то скажет, что у них имеется своя собственная Правда, так он ошибается! Есть-то она есть, да где-то там, а не здесь! Здесь эта земля уже наша? Наша! Значит, и закон здесь тоже наш! И Правда! И это им еще повезло, что кровь не пролилась!

А теперь главное. По Правде после подлого и такого коварного нападения на нас – а стрельбу с борта по нам, мирным селянам (а по кому же еще?), можно расценивать только как нападение, и никак иначе – мы имеем полное право отвечать. Даже убить всех можем! И не только товар, но и кораблики себе в компенсацию морального ущерба забрать…

Ладно, насчет всего товара и корабликов я сильно преувеличил, но вира все равно будет немалая. А все отбирать… Так после такой экспроприации вряд ли кто-то еще решится в реку заходить с товарами. Побоятся купчишки добра лишиться. И Пскову это не понравится, придут разбираться с большой силой.

Да и не только они прийти могут, купцы тоже не лыком шиты. Организуются, объединят силы и сметут нас мигом! Ну, не мигом, конечно, мы всегда отойти в лес можем и оттуда огрызаться, но терять по глупости нажитое не хочется.

И еще. Если правильно помню, там скоро Ганзейский союз должен образоваться. А мне с ними конфликтов по наследству не хочется. Мне бы с ними торговать! Потому что пока мы не потянем подобного долгого и нудного противостояния! Да и не нужно оно мне сейчас, другие у меня планы и цели.

Вот пошлину за проход брать – это другое дело! Небольшую, за безопасность! Тут ведь сейчас как устроено? Купцы на своих корабликах до порогов доходят и останавливаются! Товары на берег выгружают! И переносят его дальше на спинах наемных местных людей, которые таким образом на жизнь зарабатывают. Потому что непроходимые они здесь, нарвские пороги! Перепад высот большой. Река бурная, капризная и норовистая. Потому и прозвали ее так в народе – Нарова. С норовом то есть.

Но и сразу за порогами ни под парусом, ни на веслах тяжелые суденышки никак не пройдут. Выше по течению перекатов тоже хватает, но уже без резких перепадов высот. Для преодоления таких перекатов у местных узкие плоскодонные однодеревки имеются. И тянут через эти многочисленные перекаты их на канате, по местному – на бечеве! И работники так же прозываются – бечевники! Как бурлаки на Волге… Впрягаются люди в бечеву и тянут длинную груженую лодчонку за собой до спокойной воды. И уже там второй раз перегружают товары на нормальные, большие дощаники.

Такая вот существует система по перевозке грузов через пороги и бурные перекаты. Бизнес! Местные таким образом на каждом отдельном этапе неплохо зарабатывают!

Рисковая работа! Случается, лихие людишки на такие перевозы налетают, товар забирают, перевозчиков и купчишек убивают. Даны объявились, те хуже разбойничков будут. Они даже местных не щадят, об этом все знают.

И тут появляемся мы, белые и пушистые, и предлагаем всем без исключения безопасное прохождение порогов! А то, что за плату, так без этого никак. Любой труд должен быть оплачен. Зато и люди, и товары с кораблями останутся целыми и невредимыми!

Корабли ведь так и остаются дожидаться своих хозяев на реке, и за ними тоже постоянный пригляд требуется…

Так что шел я сюда не наобум, вел людей за собой не абы куда. Мне нужен постоянный доход. И река мне доход в этом месте обеспечит! Все остальное будет потом. Обязательно будет! И своя земля, подкрепленная именным княжеским указом, и выход к морю, потому что вся эта возня с преодолением порогов выгодна только местному населению. Ну и мне в данный момент. Для всех остальных это лишние огромные риски. И значит, заметное повышение конечного ценообразования на любые товары для потребителя.

Для чего мне нужен выход к морю? Чтобы развернуться! Тут же простор какой! Только успевай поворачиваться! Построим в устье порт со складами, сами начнем торговать. Чем? Да много чем, было бы желание и возможность.

И того и другого у меня навалом! А вот людей нет! Мало их у меня, с имеющимся количеством рабочих рук не осилю я и малой доли своих планов. Да и какие это рабочие руки? Отвлекать бойцов на строительство – последнее дело. И происходит это сейчас только от безысходности и великой нужды!

Кстати, в том, чтобы взять под контроль реку, есть еще одна цель: тем самым должен быстрее наладиться контакт с местными! И купчишки эти со своей стрельбой мне в этом очень помогли. Как? А от кого слухи дальше пойдут? Кто новости к порогам повезет? То-то…

И основное, в будущем не планирую никаких перевозок по этой реке, потому что слишком дорогими они получаются. И чрезвычайно затратными по времени и затраченным силам. Мы сделаем по-другому! Наладим переправу на тот берег, откроем постоянные грузоперевозки по земле. И дорогу до Пскова для этого проложим… Или до обжитых мест в его пригороде.

И вот этот вариант мне более всего по душе приходится! Придется пободаться за свои планы, не без этого, но они того стоят!

* * *

Вот сколько всего разного успело за это мгновение в голове промелькнуть! Но пора и делом заняться!

– Эй! – закричал громко, стараясь перекричать шум воды. Вдобавок приставил ладонь ко рту, направляя таким образом крик в сторону реки. – На корабле! Стрелять прекратите! Переговоры!

В том, что расслышали, даже не сомневался. Иначе в первый же раз не стали бы на звук стрелять.

Засовещались между собой. И правильно делают, что уйти в сторону моря не пытаются. Наверняка и самострелы успели у нас в руках разглядеть. Понимают, что против такой силы им не выстоять. И не удастся отсидеться за бортами.

А тут еще и Ростих чуть ниже по течению на берегу обозначился, показались всем отрядом на бровке прибрежного обрыва.

Увидели и поникли, даже луки вниз от безысходности опустили. Никуда они теперь не денутся! Обязательно договоримся!

– Мешок у кого-нибудь есть? – громко спросил.

– Какой мешок? – ожидаемо удивились стоящие рядом со мной воины.

– Крепкий! – Оглянулся, осмотрел свой отряд. Не понимают. Придется объяснить. – Куда серебро будем складывать. С купцов виру за выпущенные стрелы возьмем.

Вот теперь до всех дошло. Заулыбался народ, загомонил между собой довольно вполголоса. Еще бы, без единого выстрела сейчас разбогатеем!

* * *

Буквально на следующий день после истории с купцами в гости пожаловали местные. Прав я оказался в своем предположении!

Сначала помаячили на той стороне реки, привлекая к себе наше внимание… А что его привлекать? У нас на реке постоянный дозор сидит в секрете, да и не только на реке, но и на побережье. На мысу, если кого такие подробности интересуют. Поэтому обо всех гостях я загодя узнаю. Первым делом мне докладывают, а я уже решение принимаю, как на этих гостей реагировать. И отряд стрелков у меня всегда дежурит. Сменяются через сутки регулярно.

Вот и теперь доложили. Приказал и дальше сидеть тихо и наблюдать. Не высовываться, ждать дальнейшего развития событий. Нечего свои секреты выдавать. Подождем. Нам спешить и торопиться некуда, мы тут надолго обосновались.

А что от нас местные хотят, я догадываюсь. Да что догадываюсь, просто знаю! Наверняка купцы после недавнего непростого разговора со мной и последующих за ним таких же непростых расчетов пообщались на порогах с ними и рассказали, с какой целью мы здесь объявились. И что собираемся весь этот бизнес начать контролировать. Я же в разговоре с купцами этот момент первым делом обозначил! Кому такое понравится? Никому. Вот и местным тоже не понравилось. Ожидаемо, что уж тут говорить.

Сейчас покрутятся, покрутятся да никуда не денутся, приплывут сюда. И будем договариваться уже с ними. И договоримся, я в этом точно уверен. Потому что у меня есть что им предложить. Более лучший вариант для всех нас и сейчас, и в будущем. И я не про защиту сейчас, а про дополнительные рабочие места, про заработок! У меня тут работы навалом, планов громадье, а рабочих рук нет! И на местных я в этом плане как раз и рассчитываю. И всю эту эпопею с пошлинами и поборами затевал с расчетом привлечь внимание местных и через это дело наладить с ними рабочий контакт. Иначе бы ничего не получилось.

Эти племена на контакт трудно идут. Пусть эти земли и считаются новгородскими, но только считаются. Местные вожди дань или оброк платят – и на этом все. И сборщиков дани дальше реки не пускают, на берегу все вопросы решают. Об этом мне князь Ярослав тоже рассказывал, когда мы с ним все подробности моего похода на север обговаривали. Здесь даже полюдья нет, потому что никто этих людей не смог пересчитать. Соваться для этого в непролазные болота вопреки запрету, на свой страх и риск? Нема дурных!

Все! Закончилось у выборных терпение, развернулась лодчонка и к нашему берегу полетела. Ох и юркие же у местных челны. И шустрые такие. Несколько взмахов весел, и остроносая узкая долбленка уже ткнулась носом в каменистый берег. Ткнулась осторожно, гребцы резко погасили скорость перед берегом. Челн ведь не маленький, гребцов четверо плюс пассажиров столько же, весить должен порядочно. Значит, и инерция хорошая, а справились без заметных усилий, лишь бурун вод лопастями весел вспенился.

А чему я удивляюсь? Мастерству гребцов? Так они выросли на реке, и вся жизнь вокруг воды проходит. Сроднились и с лодками, и с веслами. И другого от них ожидать было бы глупо.

На берег гости ступили одновременно. Что интересно, узкая лодчоночка даже не шелохнулась при этом, не качнулась с борта на борт, настолько ловко они наружу выпрыгнули. Правда, и гребцы в дно веслами уперлись, удержали челн от раскачки.

Стоило выборным от местных вылезти из лодки, как и я спустился вниз. Ростиха в этот раз с собой не взял, ему раны долечивать нужно, а не по переговорам ходить. Из старых и проверенных в сопровождение Мокшу взял, из молодых да ранних – смышленого и шустрого парня по имени Тор. Вот такое интересное имечко ему маманя с папаней придумали. Нарекли в честь богов бедолагу. Хотели сделать как лучше, а парень теперь жилы рвет, старается хоть как-то соответствовать высокому имени. Приходится осаживать, чтобы не надорвался. И придерживать, потому что рвется без оглядки вперед, что в схватку, что в работу. А Серьга наверху остался, командовать группой поддержки. На всякий случай.

Как там у нас раньше говорили? Переговоры прошли в дружеской обстановке? Так и тут получилось. С самого первого момента гости вели себя пусть и настороженно, но благожелательно. Первое понятно, второе же… Да и второе понятно. Вреда от нас нет, пользы – тоже. Но это пока. Если договоримся, то и польза появится…

Стороны договорились! Почти…

Вести разговор на берегу было бы не по правилам, поэтому пригласил их наверх, в наш временный лагерь. Стесняться мне нечего, уверен, что местные давно все про нас знают. И как мы тут обосновались, и как живем. И чем.

Контролировать округу, лес и реку такими малыми силами, как у меня, невозможно. Я еще удивляюсь, чего даны так долго ждут, почему в гости не заявились. С претензией за разгромленный замок… Наверняка ведь успели разведку провести! И пленного бы захватили, если бы не мой запрет на одиночное хождение вне границ нашего лагеря! Только группой, только отрядом. Даже охотники поодиночке не ходят! Если бы не этот запрет, то наверняка бы кого-нибудь недосчитались.

Но трудный был разговор, очень трудный. От скромного угощения отказались, сослались на кратковременность первого визита. Правда, сразу представились, не стали скрывать свои имена.

Сначала вообще не хотели договариваться, запугивать принялись. Мало, мол, нас. Будем на реке мешать, и вырежут нас, как камыш по осени.

Последнее сравнение сразу не понял. Почему как камыш? Потом сообразил: наверняка его по осени на крыши режут, когда он высыхает. Или еще что. Да сравнили и сравнили, не в этом дело. А угрозе смеяться не стал. Дело серьезное. Но и мы не пальцем деланные, просто так нас сейчас не взять, а спустя какое-то время и близко к себе никого не подпустим!

Но и преувеличивать значимость сказанного тоже не нужно. Тут же как? Они просто обязаны были так сказать! Попробовать надавить на меня! А вдруг отступлю? Заодно и на вшивость проверили. И на мои угрозы точно так же отреагировали. Спокойно.

Потому что понятно, что и я должен был так ответить. Политика…

И только после обмена, так сказать, дежурными угрозами, перешли к нормальному разговору. Я упирал на то, что их земли мне даром не нужны! Воюю только против данов и расширяю новгородские земли по указу княжескому. Даже на стрелы давешних купцов силой не ответил! Потому что понимаю их испуг. Но и просто так их отпустить после такого было бы неправильно. Пришлось к закону обратиться. И вообще, я все стараюсь делать по закону. По Правде.

Еще и пергамент показал с княжеской печатью Ярослава. Мол, все, что сделано мною, сделано по велению княжескому! Впечатлились. Но сделали вид, что им это безразлично. Нашли кого обманывать.

Обрисовал перспективы, предложил постоянный заработок людям. Работы у меня много, и платить собираюсь серебром, только приходите! Гости покивали головами, по сторонам посмотрели и… промолчали. Так понимаю, сразу ответа не дадут. Да я, в общем-то, ответа и не жду, понимаю, что так быстро дела сейчас не делаются. Им же подумать нужно, посовещаться там между собой, поспорить всласть. Еще разок приехать ко мне в гости. А то и не разок.

И насчет налога на охрану почти договорились. Но тут заминка вышла. Озадачили меня под конец разговора сведениями, что даны все-таки выступили в поход против меня! Мстить будут за Тарвенпеа! И должны прибыть сюда не далее как послезавтра. Подойдут с моря двумя кораблями и одновременно с суши отрядом в тысячу человек. На мою неполную сотню, даже если считать вообще всех, этого за глаза будет…

– Так что к разговору о защите и о налоге за эту защиту можно будет вернуться после того, как ты данов побьешь. – Старший выборный даже не улыбнулся, проговаривая мне эту фразу. – И людей на работу пока не жди. Может, после прихода сюда данов им просто не к кому наниматься будет…

На этом разговор завершился. Несмотря на наличие у меня княжеского пергамента с печатью и его личной подписью, никто мне помогать не собирался. Спасение утопающего – дело рук самого утопающего. Почти такими словами мне отказали на мою невысказанную просьбу.

Почему помощи не попросил? Так четко объяснили, что выкручиваться предстоит самому. Ну, самому так самому… Единственное, о чем удалось сразу договориться, это о покупке десятка таких же лодок. Обещали к вечеру же пригнать.

* * *

Проводил гостей до лодки, посмотрел, как они ушли в свою Россонь, и заторопился наверх. Работы валом! Особенно теперь, когда такая силища на нас прет!

Я сказал, что мне их земли не нужны? Не нужны, но воспользоваться ими сейчас мне никто не запретит. Потому что встречать данов здесь смерти подобно. Проще сразу зарезаться. Ладно бы сотня, ну две или три. Да четыре, бог с ними! Справились бы, никуда не делись. От потерь бы не убереглись, но точно справились бы. Что мы, зря, что ли, столько времени здесь земляными работами занимались? Мы же не только фундаменты под будущие постройки закладывали, но и укрепления временные готовили!

Сколько ловчих ям вырыли, сколько в лесу ловушек приготовлено как раз на такой вот случай. Потому что знал: не оставят нас даны. Слишком уж нашумели мы у них. Такую оплеуху, как разгром Тарвенпеа, нам никто из них не простит.

Тем лучше. Чем больше их сейчас побьем, тем потом жить проще будет. Осталось лишь постараться, чтобы своих потерь было как можно меньше. Поэтому ошибку Тарвенпеа повторять не будем. Никаких прямых стычек, никакой рубки! Только стрельба из луков и арбалетов! Из засад, с возможностью отойти на подготовленные участки обороны. Ужалить стрелами и еще отойти. И еще… Туда, к мысу. Где мели. А у берега всех стрелков будут ждать только что купленные лодки.

Хоть тут нам повезло, что столько песка в устье нанесло. Это чуть позже, ближе к лету, по уверениям местных, быстрым течением реки весь этот песок смоет дальше в море, и разойдется он по морскому дну, словно его и в помине не было. И глубины станут снова большими. А пока мели играют в мою пользу! Именно на этих мелях мы встретим данов. И их корабли. Попробуем повторить историю с купчишками.

А почему попробуем? Точно повторим! Одно плохо: противоположный берег там низкий. Зато ширина подходящая. А то, что берег плоский, так и ладно. Главное, лес почти вплотную к прибрежному песку подступает! Естественная защита…

* * *

За два дня можно сделать очень много. Очень… Если есть правильная мотивировка. А она у нас есть. И впахивали все мы, от мала и до велика. Васятка со своей командой был назначен колышки строгать.

Кололи лучину и затачивали с двух концов. Потом эти колышки в дно воткнем, на выходе к пляжу. А еще на тропах в лесу, на дороге. Да везде, где может человек пройти, там их и установим. Мелочь? Согласен. Но очень эффективная! Подошвы нынешних сапог такими колышками на раз прокалываются, лично проверил. Да не на себе! А просто взял сапог из трофейных, тот, что изношенный донельзя был, примерился и вогнал щепу с первого раза. Подошвы тут быстро истираются. Так что сомнений у меня нет. Да и ни у кого их нет!

С момента выхода из Пскова все воины сразу разбивались на десятки. Потом, правда, за счет потерь, людей в десятках стало меньше. Но лодок все равно взял с запасом. Мало ли раненые появятся? Пусть я и рассчитываю обойтись без потерь, но за каждым из бойцов не уследишь, всяко может быть. Потому пусть лучше лодок больше будет, чем кому-то места не хватит.

И все эти два дня делали стрелы и болты. Запас и так был неплохой, но для того, что нам скоро предстоит, их должно быть гораздо больше у каждого из нас.

На второй день потренировались в ударах из засады и последующем мгновенном отходе на запасные позиции. Даны – ребята резкие, не только на море, но и на суше прекрасно воевать умеют. И нам это в Тарвенпеа прекрасно показали. Так что только быстрота и согласованный маневр могут нас спасти. И каждая глупая потеря в предстоящем бою может свести на нет все наши усилия. Потому что мало нас. А сила прет большая. Постарался каждому вбить в башку эту простую мысль. Вроде бы все поняли. Так ли это на самом деле, завтра посмотрим.

Ну, и не давал народу бояться. Ну и что, что силища у них огромная? Мы же не собираемся с ними грудь в грудь сходиться. Ударим из засады и отскочим. Снова ударим и еще раз отступим. А другой десяток в это время прикроет отход. И так отступать будем до реки.

И через саму реку переправились несколько раз для тренировки с занятием назначенных каждому персональных позиций. Плюс отработали посадку в эти вертлявые лодчонки и высадку из них. Последнее как бы не сложнее первого оказалось. Вот где пригодилось подсмотренное у местных гребцов. Научил воинов упираться веслами в дно и удерживать челн от раскачки.

Гранаты решил приберечь и использовать их в крайнем случае, когда не будет другого выхода.

И очень надеюсь, что судьба сыграет на моей стороне и корабли подойдут к устью быстрее пешей колонны…

Глава 19

Наступило раннее утро послезавтра, а неприятеля все нет! Даже несколько досадно на душе стало, что ли? Почему? Да потому что долгое ожидание расхолаживает, расслабляет! Или перегореть можно запросто, опять же. Потом сил ни на что не останется.

Но это я все больше по старой привычке так думаю, привнесенной из того еще времени. Здесь реальность другая, и люди особо не рефлексируют по таким мелочам. Задумываются, это бывает, и это норма. Но в уныние никто не впадает и мандража особого перед превосходящими силами врага не заметно.

Нет противника? И хорошо, все лишний миг землю потопчем. Да и то, что их куда как больше, чем нас, тоже особых волнений не вызывает. Есть приказ, есть уже своя земля, без всяких «как бы своя», которую и без приказа нужно защищать, вот и все! Остальное – от лукавого…

И сам потихоньку начинаю так же жить и так же думать. Но нет-нет и вынырнут откуда-то из глубин подсознания, к большому моему сожалению, понятия, принятые в той, уже такой далекой жизни. Но это все рассуждения, от них в моем хозяйстве ничего нового не прибавится. А дело, между прочим, стоит, и люди ничего не делают!

Поэтому для начала продолжили стрелковую подготовку. Для затравки провели по десяткам очередные учебные стрельбы – били по плотно набитым соломой кожаным мешкам учебными болтами. Подвели итоги, в двух словах разобрали ошибки и сели за изготовление стрел и болтов. А чтобы работа спорилась, чуть позже подбодрил бойцов:

– Стрел, как и патронов, много не бывает! – И дальше продолжил это знаменитое выражение, лишь немного его переиначив под нынешние реалии. В подробностях повторять не стану, продолжение все и так знают.

Мои бойцы покосились, поухмылялись и дружно принялись наконечники на древки насаживать и оперение прилаживать. Еще бы не ухмылялись, я ведь в этой фразе слово «патроны» на «золото» заменил!

Пусть работают! Чтобы в головах мысли о злате крутились, а не о подступающих к нам данах! Так лучше будет. А то что-то парни периодически начали в сторону подъездной дороги коситься. Сначала кто-то один голову поднимет, глянет вдаль и задумается. Дурной пример подает. Следом его товарищ в ту же сторону уставится. И стопорится вся работа. А чего туда смотреть? Гляди не гляди, а ход приближающегося к лагерю вражеского пешего отряда от наших пристальных взглядов не зависит! Если же и появится на горизонте враг, то дозоры об этом факте нас загодя предупредят. Успеем занять приготовленные позиции.

Чтобы отвлечь внимание, рассказал пару историй для поднятия духа. И, конечно, про спартанцев в Фермопилах не забыл поведать. Только конец счастливый придумал, где они победили…

И понеслось! Закипел народ, всколыхнулся, обсуждать услышанное принялся. Попутно рассказывали о победах своих дедов и отцов. Кто где поучаствовать успел и с каким успехом. И все о победах говорили, о поражениях никто не упоминал. И это правильно!

Оставил приободрившихся и разговорившихся бойцов под командованием Ростиха и спустился на берег. Как и было запланировано, пора было начинать перевозить на тот берег наше добро. Чем мы благополучно и занялись. И кузницу с инструментами не забыли.

Выгрузили, но далеко от берега уносить не стали, тут же в камышах все и припрятали. Если отобьемся, грузить и вывозить обратно будет проще. А не отобьемся, так какая нам тогда будет разница, где именно даны наше добро найдут?

Вот казну чисто из вредности еще вчера вечером прикопал в укромном месте. Но не на том, а на этом берегу, на нашем! Отошел в сторону, охранение выставил, чтобы никто не набрел и не увидел случайно… Нет, не потому, что нет доверия своим людям, просто… Просто так мне спокойнее будет.

От приметной старой сосны – по ней когда-то молния шандарахнула, расколола и обуглила ствол – отсчитал определенное количество шагов, как раз в овраг и уперся. Вот из-под самой верхней кромки оврага я и вынул грунт, выкопал горизонтальную нишу глубиной чуть больше локтя. Уложил в нее три тяжелых кожаных мешка с золотом, серебром и медью, плотно забил дыру песком.

Здесь прохладно, солнечных прямых лучей нет, поэтому день простоит и ночь продержится. Не успеет за это время песок высохнуть и осыпаться. А там или я свое добро заберу, или мне уже все равно будет. Зато в этом месте мою захоронку точно никто искать не станет!

А еще я оставшийся песок веером в обе стороны откоса разбросал. И еще одно. Если случится самое плохое и найдут даны припрятанное на том берегу, то сработает стереотип: искать золото-серебро точно станут где-нибудь там же, поблизости.

* * *

Второй ходкой перевезли на ту сторону наших выздоравливающих и отроков. Помогли первым перебраться через полосу белого пляжного песочка. Ширина его шагов пятнадцать в самом узком месте, вдобавок рельеф к лесу начинает плавно подниматься. Даже невысокие дюнки имеются. За ними – небольшой обрывистый взгорок, густо зарастающий сейчас молоденькой травкой. И уже за ним наверху начинается лес.

Тут-то среди деревьев и оборудовали позицию для наших раненых стрелков. Из жердей сделали что-то вроде лавок, защиту поставили из плетенок. Этого добра мы за прошедшее время много наделали, есть чем людей защитить.

Луками не все из них смогут пользоваться. Раны не дают тетиву во всю силу натянуть, края расходятся от напряжения. А с арбалетами проще, там и пацаны справятся с рычагом. Можно его после взвода положить ложем на верхнюю кромку плетня. Так и держать будет легче, и прицел при спуске не собьется.

Опять же, пацанята будут не только арбалеты взводить, но и болты станут подносить, и тулы со стрелами. Кому что потребуется, само собой. Ну и на подхвате находиться: мало ли что еще может немощному понадобиться? И сами при случае постреляют, не без этого.

Пацанят и выздоравливающих высаживали чуть дальше по берегу, чтобы следов в месте будущей засады не оставлять. Там, где песчаный берег реки плавно переходит в морской. Поэтому пришлось немного пройтись назад по траве. Ну и чтобы на собственные же колышки, вбитые вчера поздно вечером в дно у самой кромки воды, не наступить!

Кстати, из наших выздоравливающих ни один не отказался от участия в будущем сражении! Никто не стал отсиживаться в безопасном месте. Да и где оно тут, это безопасное место? Все отлично понимают, что если данам удастся взять верх, то с нашей стороны в живых никого не оставят. Если не те, так местные всех дорежут в случае нашего проигрыша. Рассчитаются сполна за предыдущую мою дерзость.

На обратном пути к лодке даже остановился у кромки воды. Настолько умиротворенным показался этот момент, что я на какой-то миг даже пожалел о предстоящей битве.

Такая вокруг красотища! Песок мелкий-мелкий, белый-белый. И волна такая же мелкая, накатывается на песок одна за другой, шуршит, лопочет о чем-то своем, извечном, сказать что-то пытается. Понятно что: «Глянь, дурень, красота вокруг какая! Живи и радуйся, человечек! А ты все страдаешь, все бегаешь по кругу, мучаешься сам и мучаешь других. И кровь ведрами льешь…»

Вздохнул и запрыгнул в лодку, мягко приземлившись на дно. Натренировался, долбленка даже не качнулась! И гребцам придерживать не потребовалось…

* * *

Не пошла мне навстречу в этот день судьба, продинамила! Даны пришли почти одновременно с моря и с суши. Сначала на мысу наши наблюдатели за морем замельтешили белым полотном, подавая сигнал о появлении парусов на горизонте, и тут же следом посыльный от дозора на дороге примчался.

– Даны идут! – прохрипел, задыхаясь от быстрого бега.

– Далеко до них? – спросил, а сам назад оглянулся. Подтянулись мои бойцы, за спиной столпились.

– Непонятно было. Там ветер всю пыль в нашу сторону несет, ничего не разглядеть.

– Понял. Возвращайся к своим и продолжайте наблюдать. Передай: действовать будем по плану. Понял?

– Понял, передам! – Посыльный развернулся и убежал назад. Но уже не так быстро, теперь торопиться некуда.

А я развернулся лицом к своим людям. Что самое интересное, головы подняли и оторвались от работы самые молодые. Воины поопытнее так и продолжали заниматься своим делом, невозмутимо доделывали начатую работу, снаряжали стрелы. Лишь покосились исподлобья, когда я повернулся.

– По десяткам становись! – Я рукой обозначил линию построения. – Старшим доложить о готовности групп к выдвижению!

Построились мигом, посчитались быстро, доложились о готовности. Все на месте, никто не испугался, не отступил в кусты.

– Еще раз повторяю: каждый десяток должен действовать согласно плану! Никакой отсебятины чтобы не было! Узнаю – доли в трофеях лишу!

Тут народ отмяк, улыбки на лицах появились. А я продолжил инструктаж:

– И ни в коем случае не ввязывайтесь в прямой бой. Ужалили стрелами – и сразу же отскочили назад! Всем понятно? Общий отход за реку, напоминаю еще раз, по разрыву гранаты!

Кое-кто закивал в ответ, но основная масса промолчала. Выражение лиц у всех спокойное, даже отрешенное какое-то. Они уже не здесь, а там, в бою, встречают стрелами и болтами неприятеля!

– С нами Бог! Значит, и удача будет на нашей стороне! Десятники, разбирайте все стрелы, что сегодня успели сделать, и уводите группы по своим местам!

В этот раз впервые пожалел об отсутствии в отряде священника. Сейчас бы он как нельзя кстати пришелся. Да и вообще бы пригодился. Нужно будет обязательно подумать над этим вопросом. И сам заулыбался. Получается, я подсознательно это сражение уже выиграл, если подобные мысли появляются, если задачи на будущее прикидываю!

* * *

Сама природа решила выступить на нашей стороне. Ветер, что до этого момента благополучно скрывал в пыли отряд данов, резко набрал силу! Налетел из-за реки шквал, сыпанул водяной пылью за шиворот, толкнул ощутимо в спину. Солнце скрылось за набежавшими тучами, стало заметно холоднее. А я обрадовался! Теперь кораблям сложнее будет подходить к устью, да и времени этот маневр займет гораздо больше, чем при хорошей погоде.

И пока корабли будут медленно выгребать на веслах против усилившегося ветра и преодолевать высокую встречную волну, мы атакуем передовые шеренги подходящего отряда!

Ветер в спину – это же отлично! Стрелять при таких условиях просто великолепно, одно сплошное удовольствие. Дистанция выстрела сразу выросла, а мишень перед нами настолько большая, что и целиться особо не нужно. И бежать на приготовленные загодя позиции легко. Только успевай ноги переставлять.

Передовую заставу устроили прямо на входе в наш лес. Перед нами довольно-таки широкая поляна, и дорога проходит как раз по ее центру. По краям поляны – дебри, которые все эти дни мы превращали в одну сплошную ловушку. Именно этот лесной участок я и имел в виду, когда говорил о запрете его посещения всеми нами без исключения! Даже охотники сюда не заходили.

Кстати, почему-то раньше об этом не задумывался, но в этом оборудованном многочисленными ловушками лесу даже зверья никакого не было! Ни кабанов, ни лосей с оленями! Обходили они почему-то его стороной. Наверное, чуяли своим звериным чутьем, что соваться сюда смерти подобно, и не совались. Ловушек очень много, и почти все они дублируют друг друга. Для прохода и отхода наших стрелков есть по одной извилистой тропе слева и справа от поляны.

Весь отряд разбил на пять групп. В две первые включил раненых и пацанов, третья и четвертая будут в лесу сражаться, а пятую лично возглавлю и стану перекрывать основную дорогу.

Сколько времени пришлось потратить, чтобы воины третьей и четвертой группы свои тропки наизусть выучили – ужас! Не все там охотники, городские жители в основном, обычные простые парни. И работа у каждого из них до вступления в мой отряд была самая обычная, мастеровая… Ну да ничего, вбили мы в них эту науку. Жить захочешь, еще и не то запомнишь. И насторожили мы все ловушки только после того, как наша молодежь перестала ошибаться в выборе безопасного пути через лес…

А вот и передовые шеренги противника появились на той стороне поляны. Да какая это поляна? Самое настоящее поле по своим размерам. Шагов восемьсот от края до края, если не больше. Увидели, что дорога нами перекрыта, и остановились.

На таком расстоянии подробностей не разглядеть, сливаются они в одну сплошную серую массу. Даже лица не белеют, потому что бородатые тут все поголовно. Лишь щиты разбивают этот цвет белыми и синими пятнами.

Вроде бы все на поляну вывалились? Не сосчитать, сколько их там, очень уж огромная толпа на той стороне выстроилась. Ну, насчет выстроилась я сильно погорячился, просто столпились на том краю поля плотной массой и ждут чего-то.

Команды ждут, вот чего. Ни один звук до нас не долетел, но толпа всколыхнулась и в едином порыве помчалась на нас! Против сильного ветра! Еще и щиты перед собой выставили! Ну и как оно вам? Тратьте свои силы, тратьте! Сообразили, развернули щиты боком, так побежали. И уже не несутся галопом, прыжки не такие длинные стали.

Зрелище, скажу я вам, весьма впечатляющее! Толпа вооруженных данов в атаке! Завораживающее своей безудержной мощью и единым порывом! Особенно когда ближе подбежали, когда раззявленные в крик рты можно было разглядеть. А вот рева из разверстых глоток так и не слышно, ветер их уносит. Но земля под ногами начинает мелко вибрировать от топота многочисленных ног. И пыль за ними клубится. Представляю, как погано сейчас приходится тем, кто в задних рядах всей этой массы находится. Там же дышать нечем!

Однако пора!

– Приготовились! – командую.

Свои два десятка успеваю взглядом окинуть. Молодцы ребята! Стоят крепко, ни один не дрогнул. Губы в ниточку сжаты, пальцы ложа арбалетов сжимают настолько крепко, что костяшки пальцев побелели.

Сначала будем бить из арбалетов, у них дистанция уверенного поражения больше! И пробитие выше. За луки потом возьмемся, когда они поближе подойдут.

– Залп! Стрелять по готовности!

Результатов первого залпа не увидели, да и не нужно было видеть. Еще не хватало терять драгоценное время на любопытство. Выстрел следует за выстрелом. Сколько нужно времени для перезарядки? Опустить арбалет, сунуть ногу в стремя, взвести рычагом тетиву, вложить болт в канавку, вскинуть и упереть приклад в плечо. Все, можно стрелять. Времени это занимает чуть больше, чем рассказываю. У натренированного стрелка все движения отработаны до автоматизма, недаром мы каждый день столько времени тренировкам уделяли.

Надо отдать подготовке данов должное: врассыпную они бросились сразу же после первого нашего залпа. И щитами тут же прикрылись! Отделились от основного отряда наступающих две большие группы, рванули со всех ног влево-вправо к лесной опушке. Решили обойти нас с флангов! Тут-то и ударили им навстречу из леса наши стрелки.

Ну и мы времени не теряли, били из арбалетов так часто, как умели и как научились. И попадали. Но проверять, так ли это, не было времени. Жалко было его терять на любопытство. Потом посчитаем, после боя. То, что они щитами прикрылись, не очень-то их спасало! Стрелять можно и ниже кромки щита, там тоже есть очень, очень уязвимые места! А уж какие болезненные…

Успели сделать по пять-шесть выстрелов каждый. Не прицельных, само собой, но тут и целиться в такую толпу не нужно, все равно не промахнешься. Ну а когда даны приблизились шагов на сто, мы сменили арбалеты на луки! Щелчки тетивы по наручам слились в дробный перестук, настолько быстро полетели стрелы. Первоначально собирались подпустить их на меньшую дистанцию, чтобы бить наверняка, но сейчас нам ветер попутный помогает, поэтому такое подспорье никак нельзя упускать!

С той стороны тоже стрелы в нашу сторону пускали, но они почти что до нас и не долетали. Ветер тормозил их и ронял на землю.

– Тор, уводи свой десяток назад! – Я оглянулся, поймал взгляд самого молодого моего десятника.

– Есть! – ответил тот и больше ничего не сказал. Глаза шальные, зрачки черные во всю радужку! Но понял, кивнул и скомандовал своим подчиненным отход.

Я этого уже не видел, все мое внимание было приковано к подступающим шеренгам врага. Как ни хорошо было вести обстрел в таких условиях, но ближе полсотни шагов данов подпускать нельзя!

Бросил взгляд за спину – успел ли Тор новую позицию занять? Над плетеными фашинами черные мячики голов торчат: успел! Пора и нам уходить!

Скомандовал отход. Сам замыкающим побегу. А пока убега… гм, отступаем, нас будет прикрывать десяток Тора. Маловато для прикрытия против такой толпы, сам понимаю, но хоть так, чем никак! Опять же, дорога здесь не сказать что широкая, сужается она к лесу, и больше шести человек в один ряд никак по ней не пробегут! Это мы тоже проверили, когда готовились к горячей встрече. Да и эти шестеро никак не смогут в один рядок выстроиться! Края дороги тоже полны остро заточенных колышков! Не часто, на часто нам не разорваться, но оставили и здесь сюрпризики. Говорю же, подготовились.

Казалось бы, ерунда какая, эти маленькие колышки из лучин. Но так думаешь только до того момента, как на них наступишь. После того как он подошву вместе со ступней насквозь прокалывает, мысли совершенно противоположные в голову приходят! В основном матерные. А если эта деревяха еще и обломится… И обломок в ране останется… То свирепый воин сразу превращается в обычного раненого и начинает путаться под ногами у наступающих. А эти наступающие, глядя на такую беду, сразу почему-то начинают опасаться наступать. Начинают под ноги внимательно смотреть, чтобы самим не вляпаться, тормозят и… И наступление захлебывается…

Плохое для нас в этом случае то, что урон незначительный. Нам же потом этих легкораненых добивать как-то нужно будет! Пленные мне не нужны, нечего врагов на свою голову плодить. Лучше их сразу уничтожать, не отходя, так сказать, от… поля боя… Чем больше сейчас уничтожим, тем легче потом жить будем. И проще.

Удивительно, сколько мыслей разных в голове промелькнуло, пока изо всех сил ногами перебирал и к очередному укрытию рвался. А супротив ветра это очень трудно делать.

Новые позиции для прикрытия оборудовали на подмостках, чтобы можно было через наши головы стрелять без опаски зацепить своих.

Убегаем со всех ног, рвем жилы, пробиваемся грудью через плотный ветер, а над головами смерть шуршит обрезанными перьями. Это не стрелы, это из арбалетов бьют! А у болтов перо короткое, чтобы из канавки снаряд не вылетал, и звучит он совсем по-другому в полете.

Так и держусь замыкающим. Контролирую, чтобы никто не отстал и не остался, чтобы не упал по дороге и добежал. Положено так. Опять же, у меня и броня самая лучшая, выдержит удар в спину, если что…

Полпути точно пробежал, когда за спиной треск и грохот раздался! Словно снаряд гаубичный рванул, даже земля под ногами подпрыгнула, заставляя вжать голову в плечи и ускориться. Это подрубленные заранее сосны на дорогу рухнули. Там всего-то и нужно было веревки перерезать, что удерживали их от падения! Зато погоню сразу отсекли, с хвоста сбросили! И подобных сюрпризов у нас хватает!

И ветер на просеке, словно в аэродинамической трубе, все сильнее и сильнее дует. Разогнался навстречу так, что грудь на вдохе распирает от усилившегося напора!

* * *

Проскочили мимо подмостков со стрелками Тора, развернулись и заняли позиции под ними, под защитой плетенных из ивовых прутьев фашин. Это у меня здесь что-то вроде ивовых плетенок, только более плотных. А еще они у нас в два ряда стоят, чтобы исключить возможность пробития стрелами, дополнительно связаны между собой. По уму нужно было промежуток между ними землей забить, но времени на это не хватило. Зато бойницы сделали в плетеном полотне, чтобы не высовываться и не попадать под стрелы!

Случайности возможны, от залетевшей в бойницу вражеской меткой стрелы никто не застрахован. Зато от случайной такие фашины точно уберегут, примут удар на себя, как защитят и от летящих нам вслед сулиц.

Деревья над головой ходуном ходят, сучья трещат, обламываются и вниз падают. Голова сама собой в плечи вжимается! Тут враг на пятки наступает, оскаленные рожи буквально в сотне шагов мельтешат, а взгляд то и дело вверх косит, смотрит, не свалится ли оттуда на голову обломанная ветвь.

Хорошо еще, что стрельба пока идет в одни ворота. Не в наши уж точно! Разбушевавшаяся стихия пришлась как нельзя кстати! И хорошо, что бушует она в правильном направлении.

Сосновые кроны туда-сюда под ударами ветра колышутся, шумят страшно, полностью глушат звуки боя. За этим шумом не то что моих команд не слышно – непонятно, валятся ли подрубленные деревья в глубине леса. Потом доходит, что при таком ветре они сами собой рухнут! Да и пусть падают! Лишь бы не на наших!

Насколько правильно сделал, заставляя каждого из своих воинов раз за разом повторять свой маневр, отрабатывать действия при нападении врага. Сейчас все это сработало! Лишь бы только какая-нибудь досадная случайность не вмешалась в наши… В мои планы!

Пора! И снова отступает десяток Тора. Ждем, садим из луков, как из пулеметов, потому что у них сейчас скорострельность выше, и ждем, ждем. Все время контролирую дистанцию до противника и готовность десятка Тора к прикрытию.

Есть! Он на новой позиции! И нам пора уходить, да и тулы уже пустые. А там у нас запас, будет чем стрелять!

Командую, рву глотку, чтобы каждый боец команду услышал. Еще и хлопаю ближайшего по плечу и жестом приказываю передать остальным сигнал на отход.

А данов меньше не становится. Бьем-бьем, видим, что валятся, а все равно их очень много. Дорожка узкая, их там как селедок в бочке. Прикрываются щитами на бегу, да от такого прикрытия вреда больше, чем пользы. При таком сильном ветре эти щиты здорово мешают продвижению, и даны просто вынуждены их разворачивать ребром к ветру. А мы – стрелами!

И сюрпризы наши работают! Специально внимание на этот факт не обращаю, но подсознательно то и дело отмечаю, как кто-то из них начинает прыгать на одной ноге или спотыкается и летит кувырком по обочине! И мешает продвигаться вперед своим товарищам…

Отходим, привычно держусь позади всех. Пока нам везет, умудряемся обходиться без потерь!

И снова падают на дорогу заранее подрубленные сосны. А ведь действительно природа сегодня выступает на нашей стороне! И ветер дует нам в помощь, и деревья не падают под его напором, а именно по нашей воле валятся туда, куда нужно!

Еще одна такая смена позиций, и буду командовать общий отход. Крайняя застава у нас самая основательная, с высокими и крепкими стенами. Специально так делали, чтобы можно было за ними врага задержать, хорошо повоевать, нанести ему как можно больше урона. А потом и оторваться от противника, пока он эти стены преодолевает.

И самый крайний рубеж – это подрубленные деревья на опушке у нашего лагеря. Устроим напоследок приличный завал! Деревья под напором ветра падают как раз вдоль просеки, ветвями в сторону врага. Попробуй пролезь через такой бурелом!

А перед самым выходом к нашему лагерю рогатки установлены. И сучья на них острые-острые. Завершающий рубеж обороны на этом берегу…

Пора! Завершающая пересменка! Ноги и руки гудят от нагрузки, вбегаем в открытый проход, и его за нами сразу же закрывают. Карабкаемся наверх, на подмостки боевого хода. Отсюда бьем из всего, что имеется. Луки, арбалеты – какая разница? Главное, выпустить побольше стрел во врага!

Все! Противник приближается, и пора уходить на тот берег! В очередной раз командую отход, и снова на короткое время остаюсь один. Запаливаю фитили у двух гранат и оставляю на этой стороне нашей плетеной стены. Длину фитилей прикидываю на глазок, косясь в бойницу на бегущих данов и отрезая лишнее. Должны как раз прогореть, когда даны на эту сторону перелезут! Им от взрыва – дополнительный ущерб, а нашим – сигнал на отход за реку!

Шагов через пятьдесят завал на дороге устроим! Замучаются перелезать. Там еще один взрывоопасный гостинчик оставлю. Оставил бы больше, но мне еще с кораблями воевать!

От стены до рогаток долетел мигом! Ветер в лицо, уйма тяжелого железа на теле – все нипочем, когда жить хочется! Проскочил через отодвинутую рогатку и только тогда оглянулся. А ведь грохота взрыва не слышно! Почему фитили так долго горят? Или… Неужели погасли? Нет, это я так быстро бежал! И данов пока на стене не видно. Ладно, нечего кина ждать, электричество кончилось, пора за реку уходить.

Махнул рукой в сторону реки, кричать уже не могу, горло охрипло, голос сорвал. Народ сообразительный, бодро потрусил, куда указал.

На обрыве притормозил, остановился и обернулся. Стоять тяжко, ветер и снизу задувает, и прямо в спину давит так, что ноги сами собой от земли отрываются. Ураган прямо!

На лес глянул. А там ужас что творится! У меня на глазах толстый ствол сосны переломился пополам, словно сухая хворостина! Верхушка вниз полетела, прямо на дорогу упала, как раз на наши рогатки! По лесу треск и грохот идет, кроны почти до горизонта склоняются! Разбушевалась стихия!

Спустились на берег, а лодок всего две осталось. Получается, остальные уже успели переправиться? Первым делом гребцов об этом спросил и только тогда успокоился, когда подтверждение своим мыслям получил. Да, все наши отошли за реку! Вот только почему до команды? Разрывов-то до сих пор нет…

Как только об этом подумал, так и рвануло! И вроде бы недалеко, а слышно еле-еле, как через пуховую подушку. Снова ветер звуки сдувает.

Загрузились и оттолкнулись от берега. Какое там оттолкнулись! Ветром сразу же обратно на берег кинуло! Пришлось всем нам упираться. Вот тут гребцы намучились. Против ветра еле-еле выгребали!

Балластом не сидели, тут же гребцам по мере возможности помогать принялись. Кто руками подгребал, кто прикладами арбалетов. За последнее я потом всем втык дам. Особенно если тетиву намочат!

И все время ждал, когда даны на берег выскочат… Мы же в этом челне, словно неподвижные мишени, бей любого на выбор! Нужно было щитами на этот случай озаботиться, а я как-то не допер. И ведь никто не подсказал командиру о такой оплошке. Уйти не рассчитывали?

* * *

Даны появились, когда мы лодочки уже на тот берег вытягивали. Рев, полный бессильного, злого разочарования заставил оглянуться. Кто-то из бойцов неприличный жест показал, а я напоследок арбалет вскинул и на спуск нажал. Навскидку бил.

И ведь попал, куда целился! Покатилась вниз с крутого берега фигура в богатой броне. Упала в воду с кучей брызг, а даны вслед метнулись. И завопили еще громче.

– Похоже, не простого человека ты сейчас подстрелил…

Оглянулся, а это Ростих подкрался. Тихо, как он умеет.

– Наши все переправились?

– Все! Там, – движением подбородка указал на тот берег, – никого не осталось. Перевезли и раненых, и убитых.

– Сколько?

– Убитых? – уточнил Ростих. Просто так уточнил, потому что сразу же и ответил: – Трое. Под упавшее дерево попали. Чудом успели их забрать. Потому и ушли раньше назначенного.

Не понял, а почему он так кричит? Отлично же его слышу? И только потом понял, что ветер стих…

Глава 20

И это было настолько неожиданно, что от внезапно наступившей тишины уши заломило и в голове зазвенело, настолько успел привыкнуть к свисту ветра, к шуму и треску сосен под ударами разбушевавшейся стихии.

– Ростих, а что с нашим дозором на мысу? Они все еще там? – спрашиваю и с каждым произнесенным словом стараюсь свою громкость придавливать. Первые два слова вообще очень громко проговорил, почти прокричал. И сам услышал, поморщился, очень уж шумно получилось. Ну а дальше проще стало, быстро адаптировался.

– Указаний оставить наблюдательный пост никто не давал. Там они сидят, куда им деваться!

– И что? Никаких сигналов о кораблях от них не поступало?

– Да какие сигналы, боярин! Посдувало корабли обратно к Колывани!

– Если бы! Даны – мореходы отличные, опыта ходить по бурному морю у них с лихвой хватает! Так что не радуйся раньше времени, эти корабли очень быстро назад вернутся. Ничего еще не закончилось!

Я проследил взглядом за гребцами, пыхтящими от натуги. Оттаскивают нашу лодку от берега, чтобы врагу не досталась, месят ногами белый песок. Верят, значит, что не пустим мы врага на этот берег.

– Жди сигнала от дозорных на мысу. Уверен, что сегодня еще вдоволь настреляемся.

– Этих-то там еще много осталось… – Ростих оглянулся на тот берег, где в это мгновение как раз убитого мной дана на обрыв поднимали: – Что думаешь полезут они через реку или уже все? Угомонились?

– Полезут, никуда не денутся! Кораблей дождутся и начнут переправляться через реку! Мы им Тарвенпеа подчистую разгромили да здесь заставили кровью умыться. И они точно знают, сколько нас тут всего! Сам бы стерпел такое унижение? Получить по зубам от более слабого противника?

– Нет, точно не стерпел бы! Полез бы обязательно в драку! – засмеялся мой товарищ. И неожиданно глянул остро. – Тут отроки отличились, по лесу пробежались, кое-что там подглядели. Любопытные вещи рассказывают. Тебе лично глянуть бы…

– На что? – В этот момент припомнил интересную фразу из отличного сериала и решил запустить ее «в народ». – Да говори, не тяни кота за все подробности!

У Ростиха самым натуральным образом глаза на лоб полезли. Смеяться не стал, но хмыкнул весело. Надо отдать должное, и опомнился почти сразу. Посерьезнел и начал рассказывать:

– Да Васька с пацанятами сунулись в лес, пока на этом берегу все тихо было…

– И что? Это я уже понял, что отроки наши в лесу что-то увидели. Ты к главному переходи, не мнись.

– Торопыга! – припечатал меня Ростих.

Только было собрался своего заместителя одернуть, на путь истинный если не делом, так хотя бы добрым словом направить, да понял он что-то, сам заторопился с рассказом. Зачастил:

– Лесок этот, как Васятка утверждает, небольшой, перелесок скорее. А за лесом – низинка заболоченная, и дальше поднимается гряда небольшая. Так на этой гряде капище с богами местными!

И замолчал. На меня смотрит, как я отреагирую на такую новость. А что тут удивительного? Мы этих капищ во время зимнего похода столько в наших лесах видели, что еще одно неподалеку абсолютно не смущает. Тем более оно местному народу водь принадлежит. Их дело, в кого верить, кому дары нести! И верить лучше в своих богов, чем в чужих!

Пришлось еще раз поторопить Ростиха с рассказом. На том берегу озверевшие даны пляски устроили, грозятся так, что крики до нас долетают, а этот сказочник все паузы берет!

– Ну-у, капище и капище. Мы тут при чем? Ты продолжай дальше рассказывать! Наверняка ведь сейчас самое интересное собираешься вывалить!

– Васька уверяет, что это жрецы упросили своих богов нам с ветром помочь! – Сказал и смотрит внимательно, как я на это утверждение реагировать буду. – Рассказывает, что сам видел, как они на жертвенный камень кровь живую лили. Сразу после этого буря и началась!

– Ты этому сам веришь?

– Верю, – не отвел взгляда Ростих.

– Выходит, местные все-таки не остались в стороне. И если не сами, то своих богов попросили хоть чем-то нам помочь. Мудро. Что еще Васятка рассказывал?

– Воинов на той гряде много собралось. Считать он до столька не умеет, но глазищи при этом так выпучил, что сразу понятно стало, какая там сила большая собралась. Но стоят на месте, говорит, словно ждут чего-то. И еще он среди жрецов того видел, что к нам на лодке договариваться приплывал.

– Ну что, понятно все. Выжидают, чем наш бой закончится. Если не справимся, если побежим, то эти нас и добьют!

– А с ветром тогда зачем колдовали? Богов своих зачем на подмогу вызывали?

– Хитрые они больно. Мало ли мы верх над данами возьмем? Тогда потом с полным правом нам скажут, что это именно их жрецы в этом помогли. И их боги. И все вокруг с этим утверждением согласятся! Наверняка ведь Васятка об этом не только тебе одному, а вообще всем успел растрепать? Во-от! Будет весело, если за эту помощь долю от трофеев потом потребуют!

– За такую помощь и доли не жаль! – тут же откликнулся Ростих.

– Не жаль, – согласился. – Ладно, боги богами, помощь помощью, а ты за водью оставил кого-нибудь присматривать?

– Как обычно, двоих туда отправил. И наказал сидеть тихо, из леса на опушку не высовываться!

– Отлично! Здесь всех по местам расставил?

– Как ты показывал, так я и сделал. Все наши готовы встретить врага стрелами!

– Как настроение у них? Боевое, надеюсь?

– После того, что они данам в лесу устроили? Обижаешь! Да еще и боги на нашей стороне выступили! Они теперь этих данов зубами грызть будут!

– Зубами не нужно, пусть лучше стреляют без промаха!

– Будут стрелять! Все понимают, что некуда теперь отступать!

– Ну и хорошо. А убитых куда дели?

– В лесу под соснами пока уложили.

– После боя захороним. Знаешь, повезло нам с местными богами. Если бы не поднятый ими ветер, то убитых у нас было бы куда больше!

Ростих на лес оглянулся, наверняка о богах и жрецах в этот момент подумал. Потому что тут же на небо глянул, рукой здоровой грудь цапнул. Крестик за шнурок вытянул из-под кольчуги. Перекрестился, словно прощения просил за свои греховные мысли, и только после этого опустил голову. Ухватил крестик пальцами, поцеловал и обратно под кольчужку сунул, выдохнул и плечи расправил.

– Пошли, хочу сам на людей глянуть…

* * *

Не успели дойти до взгорка, как из-за дерева высунулся Беляй, один из наших стрелков.

– Боярин, смотри! Сигнал с мыса подают! – И пальцем в ту сторону тычет!

Оглянулись – есть такое дело! Переглянулись с Ростихом.

– Вот и корабли пришли. Ступай к своему отряду, сейчас нам всем жарко будет.

– А ты куда?

– Я? К гранатометчикам, куда же еще? Как и обговаривали. Все по плану!

Проверять, как воины позиции заняли, не стал. Мы эти действия столько раз подробно отрабатывали, что они давно уже должны были каждому из бойцов в подкорку въесться. Да и все наши позиции оборудованы под конкретного стрелка, под его навыки, с запасами болтов и стрел в указанных именно им местах. Встанешь на другое место, и останешься без боезапаса! Будешь по сторонам руками шарить, пока найдешь.

Мой отряд на месте, уже и арбалеты к бою приготовили. Хорошо еще, что пока не зарядили. А гранаты у каждого в сумке, до них дело в самую последнюю минуту дойдет.

Как только из-за мыса показался первый корабль, так сразу на противоположной стороне реки даны обрадовались. Их довольные вопли даже до нас долетели.

Я таких кораблей еще не видел! Большие, пузатые, не сравнить с купеческими. Мачта одна, парус убран, зато две широкие площадки имеются. Одна – на носу, другая – на корме. И не пустые они, какие-то орудия на этих площадках установлены. Пока далеко, не разглядеть, но наличие любого дальнобоя у противника точно не к добру.

И ходко идут, несмотря на свои габариты и некую пузатость по миделю. Веслами часто машут, как птицы крыльями. Раз, два, три, четыре… Шесть пар длинных весел!

На мели не сунулись, смогли как-то их разглядеть. Или заранее про них знали! С ходу прижались к тому берегу и пошли по глубине, чуть ли не чиркая веслами по камням. К своим пошли…

Ветра попутного сейчас нет, а дистанция между нами шагов сто будет! Подождем пока со стрельбой. Да и куда стрелять? У них мало того что борта высокие, так на этих бортах вдобавок по верху еще что-то вроде больших щитов с крестами установлено. Для дополнительной защиты, наверное. И тут же сам себя одернул: «Ну а для чего же еще?»

Когда ближе подошли, прикинул геометрические размеры этих посудин. А ведь длина каждой метров двадцать получается! Про ширину пока ничего не скажу, потому что боком ко мне идут, а издалека не оценил, непонятно было. Вот когда развернутся, тогда и буду прикидывать. С другой стороны, для чего мне это нужно? Если только возможную грузоподъемность прикинуть?

Что еще интересного? Перо руля на корме, а рулевого не видно. Спрятался где-то в кормовой надстройке, не достать его стрелой. Нос острый, борта, я отсюда вижу, наборные. И откуда доски? Крепкие суденышки. То-то волны ничего не смогли этим кораблям сделать.

Остановились точно напротив нас! К берегу прижались! Повезло нам! Да какое там повезло? Чистый расчет! И то, что даны именно в том месте сгрудились, и то, что корабли их здесь перевозить через реку будут! Прямо на наши позиции!

Об одном сейчас жалею: мало у меня пороху! Заложить бы на той стороне заранее пару фугасов да рвануть их сейчас!!! И все проблемы одним взрывом убрать!

Эх, скорее бы развернуться! Чтобы желания с возможностями совпадали…

Так, что за возня на кораблях непонятная? Привстал, шею вытянул. Ясно, это сходни на берег перекинули. Ничего себе! А я-то, грешным делом, надеялся посмотреть, как они по веслам туда-сюда бегать будут! Обленились!

Как только трапы на землю упали, так на корабли толпа с берега и поперла. Полезли с руганью, затопали так громко, что даже понадеялся: сейчас какой-нибудь трап не выдержит такой нагрузки и переломится! Не переломился, выдержал! А жаль…

Так и стою во весь рост, наблюдаю за загрузкой, даже слегка из-за дерева высунулся.

Все? Закончили? Быстро управились. Шкипер рукой отмашку дал, рявкнул и трап опустел.

– Арбалеты зарядить! – скомандовал.

Полетела команда от воина к воину, затихла в отдалении.

Самое поганое, что все даны за бортами попрятались! Никто не высовывается, не подставляется под выстрелы! Жалко-то как! Сейчас бы их проредить… И гранаты не добросим…

Какие гранаты в такую толпу? Они же вреда почти не нанесут! Так, несколько человек прибьют, и все! Убитые все осколки на себя примут, разлета не получится.

А корабли в воду заметно просели, борта уже не такие высокие стали. Это же просто отлично! Теперь точно через мели вплотную к нашему пляжу не пройдут! И маневрировать не смогут, пойдут напрямую! Прямо на нас!

Так и вышло. Оттолкнулись, тяжело и медленно развернулись на течении и махнули веслами. В несколько размашистых гребков преодолели большую часть реки!

– Не стрелять! Ждем!

А хорошо мы замаскировались! Если бы сам лично не определял эти позиции каждому из нас, то не смог бы никого разглядеть! Я со своего места только ближайших соседей слева и справа вижу, а тех, кто чуть дальше за стволами деревьев и плетеными щитами укрылся, уже нет.

Надеялся, что налетят корабли с разгона на мель, в песке намертво завязнут, но нет, не произошло этого. Говорю же, опытные они! Все отмели на реке знают!

Затабанили, заскрипели длинные весла! Остановились корабли, аккуратно ткнулись носом в мелководье.

И течение медленно и плавно развернуло их бортами к нашему берегу. Бухнулся в воду якорь с носа, натянулся канат…

– Приготовились! – командую громким шепотом. – Как через борт полезут, так и стреляем!

«И чего шепчу? – промелькнула в этот момент мысль. – На кораблях сейчас никто ничего не услышит!»

Над бортами круглые головы показались, словно поплавки из воды вынырнули!

– Залп! – крикнул не скрываясь.

Тут же прицелился и на спуск нажал! Попал, не попал, не до этого! Потянул на себя рычаг взвода.

Краем глаза на реку смотрю и прислушиваюсь, стреляют ли мои бойцы! Характерные хлопки спущенной тетивы далеко слышно.

Посыпались с кораблей в воду воины! Брызги выше бортов поднялись. Орут еще что-то при этом. Хоть и мель впереди, а для людей глубина в том месте почти по горлышко будет! Или по грудь, от роста все зависит.

– По готовности!

Вскидываю арбалет. И жму на спуск. Выбрал себе целью здоровенного рыжебородого дана! Такой здоровый, что там, где другим вода по горло, ему по грудь всего!

Не удержался, проследил за полетом болта. Даже услышал, как он в широкую грудь вошел, как ударился бронебойный наконечник о железо под его бородой, как жалобно взвизгнула пробитая бронька. А болт скрежетнул железом о железо и со скрипом пошел дальше, прошивая тугое живое мясо! Был дан – и нету. Сомкнулись над убитым речные волны, плеснуло брызгами. И тяжелое железо тут же утянуло тело на дно. Ничего, тут уже мелко, никуда они теперь не денутся, достанем! Не пропадут трофеи!

Рычаг взвода правой на себя! Есть! И правой же укладываю болт в желоб. Глаза уже наметили новую цель. Выстрел! Следом еще один… Перезарядка!

Вода по грудь первым… По пояс… Краем глаза вижу, как корабли выбирают якоря и уходят к противоположному берегу за новой группой воинов…

Ускорились! Бежать пытаются! Пора!

– Луки-и! – кричу во весь голос. И на заключительном звуке голос снова в хрип срывается. Никак нельзя мне сейчас охрипнуть!

Отложил на подставку арбалет, сам за лук взялся. Рука чуть было по привычке вместо стрелы болт не выхватила, да спохватился вовремя!

Как их там много! Несутся во воде во всю прыть, колени высоко задирают, брызги во все стороны из-под ног летят. Ведь берег уже вот он, рукой подать!

И наступают на острые колышки! Не до бега им уже… Со спины напирают товарищи, в воде куча мала образуется, ругань до небес взлетает. Ох и радуются местные боги пролитой крови!

А мы стреляем и стреляем в эту кучу-малу. Первый тул со стрелами быстро пустеет. Подхватываю с земли пучок, сколько смог ладонью ухватить, кладу их перед собой на плетеную полку и продолжаю стрелять!

Корабли встали рядышком, высадка была компактной, двумя плотными группами, и бежали они точно так же, как высадились.

С такого расстояния даже я стрелу точно в глаз вбиваю! Или в глотку, чтобы навечно подавились! И теперь эти группы прямо на глазах тают! Потому что убитые сразу на дно идут! Не мешают нам стрелять и не дают живым укрываться за убитыми.

А корабли успели обернуться! И ткнулись в то же самое место. Очередная толпа с борта посыпалась. Только уже не кричат так яростно, в полном молчании в воду прыгают.

А мы добиваем уцелевших из первой группы десанта… Тел столько, что в полосе прибоя образуется самый настоящий вал из мертвых…

Эх, завалили трупами наши колышки! А ведь не все там убитые, рано я похвастался нашей меткой стрельбой, раненые тоже есть. Ворочаются в мутной окровавленной воде, головы задирают, рты широко открывают в попытках воздуха хапнуть.

– Арбалеты! – отдаю команду. – Стрелять по готовности!

А сам уже упираюсь, тяну за рычаг и стреляю! Потому что уже лезет, пробивается через волны в нашу сторону эта новая партия десанта! И спотыкается, оскальзывается, упирается в тела под водой, замедляется! И валится под нашими залпами…

Со второй волной нападающих расправились еще быстрее. Опыта на первой набрались, вот и получилось стрелять чаще. И не так страшно стало глядеть на эти бородатые морды, что так яростно поначалу скалились в нашу сторону. Теперь уже никто не скалится. Да и некому. И корабли почему-то не спешат делать третью ходку к тому берегу…

Почему на месте стоят? Почему за оставшимися на том берегу данами не уходят? Партию живого груза высадили, осадка сразу уменьшилась, должны же были с мелководья соскочить? А они завязли… И веслами не машут, не упираются в грунт в попытках оттолкнуться!

Ждем. Лук пока в сторону отложил, арбалет поднял, взвел, болт уложил, прижал его сверху планкой.

Наш берег почти чистый. Почему почти? Да намусорили мы тут немного, прибираться придется. Мало кому из атакующих удалось добежать до середины пляжа. Основную часть положили в воде. Теперь и воды там не видно, одни мертвые тела на мели лежат, ленивыми неподвижными тюленями железные спины горбят…

– Бойся! – кричит кто-то справа. – В укрытие!

Громкий двойной стук со стороны кораблей, и неподалеку от меня вздрагивает кроной старая толстая сосна. Осыпается сухим дождем из иголок. Летят вниз с шумом и треском несколько отломанных ветвей. Тут же еще один такой же перестук. Из носовых баллист бьют, с тех самых площадок! Или даже не баллист, а из больших стрелометов.

Глянул, чем это по сосне с такой силой прилетело, и что-то мне сразу заплохело. Представилось, как такая болванка в тело попадает… Тут одно только древко торчащей из дерева огромной стрелы с мою руку толщиной будет! На две половинки тело запросто разорвет!

– Гранатометчики, фитили запалить! – Будет вам сейчас ответ! – Арбалетчикам прикрывать!

Ответ, связанный с риском для жизни! Не все из нас смогут добросить до кораблей тяжелую гранату. И я не смогу метнуть ее на такое расстояние! Придется выбегать на пляж, на дистанцию уверенного броска, под обстрел корабельных стрелометов. Утешает тот факт, что перенацелиться им будет трудно, время на это понадобится. А его, времени-то, у них как раз и не будет!

И еще одно сильно настораживает: куда делась команда этих кораблей? Веслами помахали, якорь бросили-подняли – это понятно. А где все остальные? И на стрелометах расчет небольшой: как я вижу, человека четыре вокруг каждого суетятся. А если остальные за бортами сейчас сидят, из самострелов в нас целятся? Ждут, когда возможность прицельно выстрелить появится?

От искры запалил и раздул трут, поджег фитиль одной и второй гранаты. Влево-вправо глянул, сизый дымок увидел. Услышали! Командую дальше:

– Первая пятерка работает по левому кораблю, вторая – по правому! Пошли!

И выпрыгнул на открытое место. Ноги тут же в сухом песке завязли. Рванулся вперед, перепрыгнул через мертвые тела, остановился у наваленных горой тел. Страшно! По спине мурашки хороводы водят, лопатки холодком стянуло!

А фитили так медленно тлеют! Надо чуть-чуть подождать! Рано выскочили…

Стоим, как одинокие столбы, как те самые тополя на всеобщем обозрении. Сейчас кто-нибудь с корабля выстрелит, и все! Все, можно бросать!

– Кидай! – кричу, сбрасывая криком слабость.

Размахиваюсь, и с руки срывается в полет круглый цилиндр. Летит по крутой траектории, оставляет за собой быстро тающий дымный след. Не промахнуться бы…

Следом в полет отправляется и второй подарок! И оба попадают прямо туда, куда нужно – в центр левой посудины.

И никто из моих гранатометчиков не промахивается по цели! Недаром столько времени мы на тренировки угробили! Глазомер у стрелков и охотников отличный, и рука в броске не подводит.

Отлично вижу, как летящие цилиндрики скрываются за бортом. Даже стук слышу, с которым они о доски ударяются. И медленно тает дымный след за каждой из гранат.

– Уходим! – Потому что нечего на месте стоять.

Сейчас подхватим арбалеты, луки и пойдем на штурм кораблей. После срабатывания гранат, само собой… Но сам не утерпел, притормозил и оглянулся. Интересно же: что в результате получится?

Загомонили на кораблях, заголосили. Кто-то что-то командовать начал, да запоздали те команды! Рвануло глухо раз, другой, дальше уже не считал, слились взрывы. Дым из всех щелей наружу пыхнул, черный дым клубом вверх поднялся.

На песок передо мной кусок деревяхи упал дымящийся. А на кораблях закричали, паника поднялась. Стою, смотрю, с места сдвинуться не могу, настолько разворачивающаяся передо мной картинка заворожила!

Вслед за дымом языки пламени показались. И дым еще пуще повалил. Э-э, мне такого не нужно! Так же трофеи сгорят! А команды так и нет! Редкие крики и стоны, доносящиеся оттуда, слишком малочисленные. И уже понятно, что никто по мне стрелять не будет!

– Ростих! Бери два десятка – и бегом тушить нижний корабль! Мокша! Ты со своим – на верхний! Остальные прикрывают! И пошевеливайтесь, божьи дети, иначе без трофеев останемся.

И сам побежал, подавая пример подчиненным. Но не быстро. Да еще и притормозил перед наваленными в кучу телами, пусть обгоняют.

– Вперед, вперед, там добро наше горит! – подгоняю замедлившихся бойцов, а сам докалываю очередного тяжелораненого. Милосердие ему оказываю. Потому что жить со стрелой в глазу он вряд ли сможет. Я вообще удивляюсь: почему дан с таким ранением до сих пор живой?

Вот когда опущенные в воду весла пригодились! Иначе было бы очень тяжко подняться на борт. А по веслам вскарабкались. И сразу огонь тушить бросились! Бадейками какими-то на веревках воду черпать начали. Пар повалил, дым почти сразу придавило. Закричал еще там кто-то жалобно. Похоже, дорезали кого-то походя…

И на нижнем корабле у Ростиха с огнем борются! И тоже успешно. Вовремя мы подсуетились, не дали пожару разгореться…

Одного меня на берегу не оставили. Буквально сразу же окружили со всех сторон, оттеснили от кучи тел назад к лесу.

– Ты, боярин, на взгорке посиди. А мы тут сами управимся…

Глава 21

Набегался сегодня – во! Накричался от души, накомандовался, горло никак отойти не может, сипит на выдохе. И не надрывался особо, всяк воин свой маневр знает, а как-то так получилось. И мокрый как мышь! Пропотел с головы до пяток. На охоту и в разведку точно нескоро пойду – звери и даны за версту учуют и разбегутся в страхе! Обязательно сегодня баню устрою! Если она уцелела, конечно.

Поймал себя на том, что начал прежде времени планы на дальнейшую жизнь строить, словно сражение наше уже закончилось. А ведь это далеко не так! На той стороне еще остались даны, и немало. Правда, эти остатки стоят молча, уже не скачут и не кричат, как делали совсем недавно…

Так! И какого лешего я тут стою и безмолвными данами за рекой любуюсь? Если ничего еще не закончилось, то собрался с силами и арбалет заряди! А то мало ли что! Не те, которые сейчас за рекой маячат, так другие, с гряды, наскочить могут!

О стоящих где-то за лесом местных воинах не забыл, настороже все время держался. И прислушивался постоянно к шуму леса за спиной: не появляются ли там какие-либо посторонние звуки? Бряцанье железа или топот, к примеру. Перемещение большого (пусть и со слов отрока, но я этому отроку верю) отряда воинов обязательно было бы слышно!

Так что арбалет свой я обязательно заряжу, но… Как раз в этот момент ощущение острой напряженности за спиной пропало! Никакой особой тревоги сейчас не чувствую! Словно раз – и отпустило что-то… И появилась твердая уверенность, что не станут они сейчас на нас нападать…

Но ощущения ощущениями, а за рычаг взвода все-таки потянул! На половине ходе тетива лопнула! Даже вздрогнул от хлопка. Хорошо еще, что просто оборвалась и концы по воздуху хлестнули, а не по рукам. И вдвойне хорошо, что смогла продержаться до этого момента, весь бой отработала должным образом!

Тут же снял короткие оборвыши и убрал в поясную сумку. Выбрасывать не стал, нечего свинячить. Да и мало ли на что эти огрызки пригодиться могут… Да хотя бы фитили из них нарежем! После пропитки и сушки отлично будут тлеть!

На замену из этой же сумки достал новую и привел оружие в боеспособное состояние. Пришлось поднапрячься, не без этого. Согнуть дуги, чтобы петлю накинуть, непростое дело.

Глянул на тот берег, а даны все так же в ступоре на обрыве толпятся. В нашу сторону молча смотрят и не уходят. И чего замерли? А ведь это просто отлично, что замерли и что на месте остались! Ну-ка…

– Тор! – обернулся к лесу. – Арбалеты у всех заряжены?

– Да, боярин!

– Бегом все на берег! Сейчас по данам постреляем!

За спиной шуршание песка, и все, больше никаких звуков. Ни топота ног, ни бряканья железа о железо. Да и песок так себе шуршит, если бы не настороже был, то и не услышал бы ничего. Молодцы, что еще тут сказать!

Услышать никого не услышал, но почуял. Резкий запах пота ветерок донес. От души всем нам сегодня побегать пришлось. Оглянулся, а десяток уже за спиной у меня стоит! В шеренгу выстроился. Отлично!

– Разобрали цели на том берегу. Я беру во-он того, в рогатом шлеме по центру. И цельтесь чуть выше. Над рекой воздух холодный, болты вниз уйдут…

Прошелестел быстрый шепот у меня за спиной. Разбирают между собой цели, понятно. Еще Тор кому-то что-то приказал, поправил с выбором цели наверняка.

– Готовы?

Ответа не стал дожидаться, больше для порядка уточнил. И сразу же скомандовал:

– Залп! – И следом: – Заряжаем, не спим! Выбор целей произвольный! Стрелять всем по готовности!

А то ишь, выстрелили и застыли! Ждут и наблюдают: попали или нет? Любопытные какие! Понимаю, что расстояние тут приличное, да еще через реку и снизу вверх, но можно и в процессе любопытничать. Сам-то уже к следующему выстрелу готов.

Приложился, прицелился. А ведь нет рогатого, исчез куда-то. Неужели завалил?

Тянуть не стал, даны быстро опомнились, назад отскочили. Кое-кто на колено опустился, щитами прикрылся. Да и ладно, нам все равно. В щиты так в щиты. Глядишь, и пробьет на таком расстоянии крепкую деревяху, руку поранит…

Сделали еще по два выстрела, а дальше стрелять не по кому стало. Отступили даны, убрались с кромки берегового обрыва.

– Тор, отправь кого-нибудь за отроком Василием! Бегом его ко мне!

Данов в пределах видимости нет. Но если я их не вижу, это не значит, что они совсем ушли или отступили куда-нибудь далеко. За лес, например. Не будут они уходить. После такого позорного разгрома им лучше всем здесь полечь! Иначе в уцелевших потом свои же долго плеваться будут. Так что никуда они не ушли, просто за берегом спрятались. Сейчас бы нам на корабли и с них попробовать врага достать! Да что ж так долго Ростих с Мокшей возятся?

О! Легки на помине! Сначала Ростих над бортом показался, крикнул, что все в порядке, потом то же самое и Мокша прокричал. Ну, раз так, то пора и нам на корабль перебираться! Лодка? Смысла нет лодку из камышей вытаскивать, силы и время тратить. Так дойдем, вброд! Пусть мы и не даны, но тоже не пальцем деланные! И водичка холодная не пугает. Май месяц – далеко не июль, но ничего страшного в этом купании нет! Хоть ополоснусь.

Про Василия чуть было не забыл, в самый последний момент вспомнил, когда уже почти что в воду ступил. Оглянулся, а посыльный с мальчишкой как раз из леса и выскочили! Бегут оба, несутся, как два лося, только песок из-под ног во все стороны разлетается! Один – большой и матерый лосяра, а другой – подросток, пыхтит чуть позади, но изо всех силенок старается не отстать, только песок во все стороны из-под ног разлетается.

Добежали, остановились и даже не запыхались. Бойца сразу к Тору отправил, а Васятку разведкой озадачил:

– Сбегай за лес и глянь, что на гряде делается. Да сам из леса не высовывайся, постарайся, чтобы тебя не заметили. И про секрет наш не забудь! Узнай у них, что интересного за это время происходило! Где в секрете сидят, знаешь?

Мальчишка кивнул утвердительно в ответ.

– Хорошо. Все понял?

– Понял! – Василий еще раз кивнул. – Можно бечь?

– Бечи! Тьфу ты! Бежи! Дуй, короче!

Перебрался на корабль самым последним. Десяток Тора уже и одежку за время моего разговора с мальчишкой успел выжать.

– Ростих, докладывай!

– Убитых ободрали от наиболее ценного и тела за борт поскидывали…

– Когда успели? Что-то я ни одного летящего через борт тела не приметил?

– Так мы через тот борт их выкидывали! Чтобы наверняка уплыли. А если с этой стороны в воду выкидывать, то застрянут, потому что мелко, возись потом с ними.

– Всех?! – удивился. – И когда только успели? Здесь же команда большая должна была быть?

– А не было команды-то! – улыбнулся Ростих. – На стреломете и на веслах только. Да кормщик еще! Всех гранатами побило. А кого не побило до смерти, тех огонь доконал. В общем, все тут уже до нас мертвые были.

– Уверен? На обоих кораблях должна была быть полная команда! Одной сменой гребцов против такого ветра ни за что не выгрести!

– Да было бы из-за чего голову ломать! Нет никого, и слава богу! А может, они со вторым отрядом на нас кинулись? Или вообще с первым? Почуяли поживу и попрыгали все с кораблей. Они ведь о бое в лесу вряд ли успели узнать…

– Может быть, может быть, – пробормотал. И предположил: – А броня, оружие запасное имеется?

– Нашли кое-что вон там, под кормовой площадкой, но мало. Да и нет там ничего стоящего, один откровенный хлам, разве что в переплавку годный.

– Понятно. Может быть, и впрямь увидели, как мы расстреливаем их товарищей, не удержались и на подмогу своим бросились? Коли ни брони, ни оружия на борту нет?

– А я что говорю?

– А на втором корабле что?

– Так я не знаю, – пожал плечами Ростих.

– Пошли спросим.

Я полез на кормовую площадку. Она тут самая высокая. Заодно и противоположный берег осмотрю. Первым делом осмотрю, само собой. А то мало ли найдется и у данов такой же хитромудрый умелец, как я. Стрельнет кто-нибудь по мне с той стороны – и ага!

– А ты куда? – обернулся я на скрип ступеней за спиной.

– Так я рядом постою. Мало ли что?

А ведь он обо мне заботится! Уже и щит подхватил, прикрывать собирается командира. Ладно, пусть поднимается.

Вскарабкался по крутому трапу, помогая себе руками, наверху замер на мгновение – как-то зябко спине стало. Не то что страшно высовываться, просто… Просто одежда мокрая, а выжимать я ее не стал, как другие сделали!

Только выпрямляться начал, как за плечо меня Ростих придержал:

– Погоди голову высовывать, не спеши ее под стрелы подставлять.

И щитом меня со стороны того берега прикрыл.

– Вот теперь поднимайся.

Привстал, окинул берег взглядом. Отступили даны, но не ушли совсем, как втайне надеялся. Хоть и не верил в их отступление, но, каюсь, была такая мыслишка.

Что делают, гаденыши! Нас не достали, так на недострое злобу вымещают. Лагерь совсем разорили! И баню, баню нашу уже поджигают! Столпились вокруг, радуются. Это я точно вижу!

– Ростих! Быстро ставь людей на стрелометы!

Глаз с того берега не свожу, но краем глаза контролирую выполнение распоряжения. Легкий шум не только за спиной, но и на второй нашей площадке показал, что и там уже начали готовиться к стрельбе!

Стукнули несколько раз чем-то, звук глухой, словно деревом по дереву ударили. И ворот тут же тягуче заскрипел. Понятно что! Натягивают тетиву у этих корабельных самострелов. Сложного ничего, та же система, что и у наших ручных, только тут габариты значительно больше. Ну и с прицеливанием поначалу непривычно будет работать. Но и тут все просто, не додумались они пока до прицельных приспособлений. Придется на собственный глазомер рассчитывать. А у кого он отличный? Правильно! У охотников, которые с луком и стрелами ни днем, ни ночью не расстаются!

– Чем заряжать?

Оглянулся, а мне на выбор несколько видов стрел показывают. Сразу указал на ту, которую применяют для резки снастей на кораблях противника. У нее наконечник серповидный! Как раз подойдет!

– Цельтесь по поджигателям! Потом бейте такими же срезнями по любой толпе! Готовы?

– Готовы! – азартно откликнулся Ростих.

Опытный охотник лично у меня за спиной к стреломету встал!

– Огонь!

Ну а как еще скомандовать? Залп? Так какой это залп? Это же просто единичный выстрел из носового орудия! На кормовом стреломете до сих пор все еще копаются, никак не успевают зарядиться.

А спуск здесь тугой. У бедняги Ростиха даже лицо покраснело! Двумя руками в рычаг вцепился, давит его вверх. А ведь прицел при этом сбивается, снаряд – тьфу ты, стрела! – выше цели уйдет!

Рывок посильнее… Есть выстрел! Дуги распрямились с такой силой, что по ушам грохнуло! И настил площадки под ногами ощутимо вздрогнул! Тетива толщиной в два моих пальца басовито загудела! Или это с таким звуком стрела в полет отправилась? Да какая разница! Главное, начало положено! Вот только…

– Вы чего замерли? Кто будет ко второму выстрелу готовиться? Ну-ка, навалились все разом да перезарядились! Дадим данам прикурить!

Кроме Ростиха никто на новое словечко внимания не обратил. Да и заместитель мой уже давно привык к тому факту, что у боярина то и дело непонятные слова или выражения всякие неслыханные и оттого весьма интересные с языка срываются! Но покосился. Потом обязательно спросит, что это за слово такое и что оно значит.

Высоко взяли! В скат крыши стрела ударила, камыш в стороны разлетелся. И дым из этой образовавшейся пробоины прямо столбом повалил, пламя вверх полыхнуло! Все, можно считать, что нет у нас больше бани! Говорил же, спуск у этой махины слишком тугой, стрела при выстреле вверх уйдет!

Зато даны в дыму пока ничего не поняли, но головами закрутили, на реку оглянулись. Удар-то стрелы мощный: пусть даже он и по камышу пришелся, его все равно слышно.

– Ростих! – Я обернулся, а он тоже за результатом своего выстрела наблюдает и морщится. Понял, что перелет! Но подсказать все равно подскажу: – Ты или ниже бери, или на спуск нежнее дави!

Народ вокруг захихикал, Ростих ожидаемо поморщился, но кивнул. Согласен, мол, указание принял.

– А что это на площадке столько много народу собралось? – А ведь и впрямь, все повыше забрались, чтобы лучше тот берег видеть. Прямо столпотворение какое-то, по-другому и не скажешь. Еще и хихикают! – Вам что, больше заняться нечем? Тор, трофеи уже все собрали?

– Все! – откликнулся десятник со второй площадки. Он там вторым стрелометом командует.

– Тогда всех бездельников отправляй на берег за лодками! Будем на ту сторону переправляться! Пора данов добивать и свое добро назад возвращать!

* * *

Высаживались на берег с боем. Все лодки использовать не стали, да и просто некем их заполнить. Мало боеспособных воинов у меня осталось. А раненых лучше на этом берегу оставить. Пусть в прикрытии останутся. На всякий случай.

Как раз перед отплытием и Василий вернулся. Прибежал мокрый от пота, красный, как помидор. Нет, не помидор, нет их пока здесь. Как клюква, такое сравнение будет более подходяще этому времени. Подтвердил предположение о пустой гряде, об ушедших оттуда воинах местных племен.

После доклада запросился с нами на тот берег, но я отправил его назад к прикрытию.

– Эх, Василий, Василий. Учишь тебя, учишь, а все бестолку! Сам посуди… Допустим, уплывешь ты с нами, и что будешь там делать? Под ногами мешаться? А здесь кто останется? Кто будет вместо тебя твоими мальцами командовать?

Молчит, голову опустил. Губы упрямо в нитку сжал. Чую, не доходит до него голос разума.

– А если придется нам отступать, то кто нас тогда прикрывать будет? Раненые, скажешь? А кто раненым с перезаряжанием поможет? Без вашей помощи они точно не справятся! Ну? Включи ты, наконец, голову!

– Да понимаю я все, – вскинул парнишка свою головенку и на меня глянул.

И такое отчаянье в этом взгляде проглянуло, что я чуть было не поддался благородному порыву. Даже дрогнуло что-то в душе. Насилу себя удержал от согласия.

– А раз понимаешь, то ступай к своим. Ступай, ступай, привыкай к нелегкой командирской доле.

Василий вскинулся, рот раскрыл, словно спорить собрался, да я его движением руки остановил. Почему бы и не объяснить? Пока мои бойцы места в лодках занимают, есть еще несколько мгновений.

– А ты что? Думал, будешь всегда впереди своего отряда на лихом скакуне гарцевать да перед девками с мечом в руке красоваться?

А ведь он и впрямь так думал! Иначе не смутился бы, не склонил голову вниз, не спрятал бы от меня глаза. И кончики ушей у мальчишки не заалели бы! Эх, молодость зеленая! И, к сожалению, очень быстро проходящая…

– Нет, дружок. Чаще всего нужно будет в грязи по уши купаться да приказы выполнять, которые тебе не всегда по нраву придутся. Такова жизнь наша нелегкая, дружинная… Уяснил?

Дождался еле заметного кивка головой, развернул и подтолкнул мальца в спину:

– Беги к своим, командуй. И по сторонам не забывайте поглядывать. За мысом особо смотри! Мало ли подмога данам с моря придет…

* * *

Даны быстро организовались и дали сильный отпор. Пришлось сначала нам всем отстреляться по врагу, отогнать их прочь от берега и уже потом десантироваться с лодок на сушу под прикрытием корабельных стрелометов и наших арбалетов. А дальше все прошло по отработанной схеме…

Пока первый ряд стреляет, второй стоит наготове, третий перезаряжается. После выстрела первый ряд отходит за спины товарищам и становится замыкающим. И так сменяемся по очереди. Зато болты летят почти непрерывно. Данов и близко не подпускаем, на таком малом расстоянии не спасают их ни крепкие щиты, ни железная броня. А уж когда те выстроились в коробочку и прикрылись от болтов щитами, тогда-то я и выдохнул довольно. Все! Можно считать, что и эту схватку мы уже выиграли: болт все равно уязвимое место в этой сплошной стене щитов найдет! А и не найдет, так на такой малой дистанции навылет деревяхи прошьет…

Пленных не брали. Да они и не сдавались, стояли до последнего. Уже в самом конце боя жалкие остатки не выдержали такого избиения и бросились в самоубийственную атаку. Пришлось первому ряду на колено вставать, второму стрелять им через головы. Но зато покосили всех единым слитным залпом. И третьей шеренге, что в запасе оказалась и наготове стояла, так и не пришлось напоследок выстрелить…

* * *

Первым делом не баню тушить кинулись, а разведку на дорогу отправил. Баню тушить уже поздно было, к моменту окончания схватки она совсем догорела. А как ей было не догореть, если и бревна сухие, и крыша камышовая такая же сухая. Вот и полыхнула, словно порох, и сгорела за миг. Теперь там только дымок над малиновыми углями курится…

И сразу же заставу на лесной опушке, разбитую и сожженную, наскоро восстановили. Бурелома столько, что оставалось лишь выбрать подходящие для этой цели стволы деревьев и наскоро обрубить на них сучья.

Дежурный отряд назначили, караулить посадили. А на мысу пока посидят без смены, ничего с ними не случится, не переработают.

Следующим приказом было проверить все без исключения тела на нашей поляне и добить тех, кто своей смертью помереть не успел. И по лесу после этого с той же задачей пройтись. Да я и сам по лесу не отказался бы пройти, чтобы своими собственными глазами глянуть, как наши ловушки отработали. Ну и как местные боги насчет подмоги расстарались, посмотреть. Чтобы на будущее такую возможность в виду иметь…

Прошел… Насмотрелся вдоволь на исковерканные и проткнутые обломками сучьев тела! Надышался, нанюхался тоже вдоволь. Запах крови и вонь вывалившихся кишок теперь долго преследовать будут.

Теперь через этот бурелом вряд ли кто ходить сподобится. Деревья с корнем выворачивало, многие просто пополам ломало. И падали они все вершинками в одну сторону, на запад. Как будто специально засеки устроили…

В лесу как бы не треть всего вражеского отряда осталась. Ох и тяжело моим людям придется, когда они из-под упавших деревьев будут тела доставать и от всего ценного их освобождать!

И только после этого забрали с того берега всех наших людей. И раненых, и отроков. Потом и припасы перевезли. Пока просто так сложили, под открытым небом. Потому что некуда было складывать, даны все успели разорить, ни одной уцелевшей постройки не осталось. И шалаши наши все разметали по поляне.

Приготовили перекус, отдохнули и принялись за работу. Переночевать одну ночь можно и под открытым небом, благо погода отличная и дождя не ожидается. А пока нужно с мертвыми разобраться. Уже тепло, поэтому приходится поторапливаться. Копать ямы и хоронить данов не будем. Нет на это дело ни времени, ни желания. Да и зачем хоронить, если у нас под боком такая река имеется?

Побросали их в воду. Пусть спокойно плывут в море…

Глава 22

Но не все так просто… Вылетающая из корабельного стреломета монструозная стрела с серповидным наконечником препятствий в виде человеческих тел, пусть даже если они и облачены в железную броню, просто не замечает! Проходит через них, словно нож раскаленный через масло. Только что не шкворчит при этом. И пока не растеряет свою убойную силу, очень, очень много дел натворить может. Каких? Да кровавых, каких же еще! И что в результате получается? Обрубки рук и ног, куски располовиненных тел, но это еще ничего! Это можно вытерпеть. А вот когда то и дело приходится переступать через сизые кучки нашинкованных вонючих кишок и другого раскиданного по поляне разнообразного ливера – вот это кошмар! Потому что это не только омерзительный вид и тошнотворный запах, но и тучи громко жужжащих сине-зеленых мух! Тут поневоле будешь держать рот на замке…

А еще солнце… Жарит сверху по-летнему, припекает, зараза! Ветра нет, и на небе ни облачка. Беда… Это тот случай, когда отличная погода приносит не радость, а горе. Да потому что кишки эти тухнут просто с неимоверной скоростью!

Который уже раз прочесываем нашу поляну, ищем пропущенные фрагменты. Заодно и кровавые пятна песком засыпаем. И с каждым проходом дышать становится легче, уже не приходится морщиться от неприятных запахов.

Людей катастрофически не хватает! Ведь всех не поставишь на уборку, кому-то нужно и за рекой приглядывать, и в секретах стоять.

До наступления темноты еще и в лесу успели немного прибраться! Правда, лишь в ближайшем окружении. Остальное завтра доделаем.

Да, из леса никого выносить не будем! Слишком много сил придется тогда затратить. У нас ловчих ям много выкопано? Много! Вот в них и захороним!

Даже доставать никого из этих ям не стали. Только обобрали тела от наиболее ценного добра и другие тела туда же посбрасывали. Просто сваливали кучей и потом края ям подкапывали. Обрушивали вниз песчаные стенки, засыпали ямы таким образом. Пришлось затратить на это дело немало сил. Потому что лес, корней в земле навалом. Но все равно так было делать гораздо легче, чем перетаскивать тела к реке. Тоже только к вечеру разобрались.

Утром следующего дня первым делом корабли с мели сняли. Пришлось всех ходячих в это дело впрячь. Уровень воды упал, и мы еле-еле сдернули завязшие в песке корыта с места. Перегнали их в затон, привязали канатами к соснам на берегу. Именно здесь, в этом заливчике, по плану будем пристань строить. И склады, и верфь. Потом, когда дышать легче станет и свободные рабочие руки появятся.

Но это я так, сам себя успокаиваю, потому что будет это явно нескоро, и даже не в этом году. Если только в следующем, да и то не факт. Ладно, зачем гадать? Главное, в планах они есть.

И только после этого пришел черед разбираться со всем трофейным добром. Ну хоть тут времени немного потратили. Что самое интересное, как только закончили трофеи разбирать и сортировать, как только перетащили все по отдельным кучам согласно целостности и ценности, так сразу к нам с той стороны гости пожаловали! На том же самом юрком челне приплыли и в том же составе. Как будто специально дожидались, когда же мы с делами закончим разбираться.

На этот раз вожди местных племен готовы были договариваться. И мы договорились. Заключили мирный и торговый ряды, обговорили самые важные для меня вопросы. Нет, это не плата за безопасность на волоке, и даже не земля на той стороне! И рассказывать о своих планах по прокладке дороги сначала до Чудского озера, а потом и до Пскова не стал, слишком преждевременно это будет.

Самый важный вопрос – люди! Мне нужны рабочие руки. И за этих людей я готов платить. Медью и даже серебром за особо ценных! Пусть это будут не мастера и не подмастерья, не специалисты даже, а просто обычные люди. Но с целыми руками и ногами. Которые смогут таскать камни и валить лес, копать землю и доставлять из леса на поляну бревна.

Вот тут пришлось поторговаться. Вождям нужны были оружие и броня.

– У тебя теперь этого железа много! – Старый вождь вроде бы как случайно посмотрел на кучи отсортированного трофейного добра. – Ведь за ним придется ухаживать, беречь от дождя, перебирать каждый день, протирать каждую железку маслицем от ржи. Зачем тебе столько сил на это бесполезное дело тратить? Лучше будет, если ты нам это оружие отдашь. А мы тебе молодых мужчин взамен. А еще девок! У тебя ведь девок нет? Нет. А это плохо! Без них никак нельзя!

Прищурил глаза, глянул с хитрецой во взоре.

– Кто еду готовить будет? Стирать, одежду шить и ремонтировать, кожи выделывать, корзины плести? А в лес за грибами-ягодами ходить кто будет? Сам? А ублажать по ночам кто тебя будет? Нет, без девок никак не можно! Соглашайся! За меч тебе любую девку отдадим!

– Эка хватил! За меч… Да за меч я молодого крепкого парня нанять смогу! Девок же и на этом берегу достаточно. После того как на эти земли даны с крестоносцами пришли, здесь мало мужчин осталось. Клич брошу, что принимаю любых желающих, что кормить, поить и одевать буду, так сюда столько девок набежит, только успевай выбирать!

– А что же до сих пор такой клич не бросил?

– Нужно было сначала с этими разобраться, – показал на горы трофейного добра у кромки леса.

– Так ты знал, что на тебя даны такой силой пойдут?

– Предполагал. Потому и подготовился к встрече. Незваных гостей только так и буду встречать!

Последнюю фразу тоже не просто так сказал, а с умыслом. Пусть услышат и задумаются, что со мной лучше дружить, а не воевать. А то вижу, как они на мои трофеи поглядывают, лбы морщат. Наверняка уже и прикидывают: может, просто так все это у меня отобрать, без торга и долгих разговоров? Ну-ну…

Никаких мечей я никому не пообещал. Самим не хватит, если что! Мне еще собственное войско чем-то вооружать нужно будет. Не сейчас, потом. Но лучше, когда запас есть, чем когда в кармане дыра.

Правда, сумели договориться ко взаимному удовольствию. Плату за охрану волока я взял минимальную. Такую, чтобы местным она ни по карману, ни по самолюбию никак не била. Не видел смысла в этих поборах. Сколько этот волок еще просуществует? Особенно после того, как я дорогу проложу до Чудского озера… То-то и оно, что нисколько. Опять же, основная причина в том, что охрана волока числилась только в заключенном договорном ряду. Поскольку чтобы дойти до этого волока, данам придется по-любому пройти через нас…

* * *

Буквально на следующий же день появились первые желающие подзаработать. Ну а дальше ручеек таких желающих стал неудержимо разрастаться, и строительство наше двинулось вперед быстрыми темпами.

Поскольку появились новые люди, пришлось обеспокоиться сохранностью нашего имущества. Ранее выкопанные траншеи под основные фундаменты хоть и осыпались немного, но контуры будущих строений отлично было видно. Поэтому определиться с местом для будущего склада вооружения, попросту арсенала, было легко.

Не успел позавтракать, как траншею под легкий ленточный фундамент выкопали! До обеда заложили ее камнями и скрепили все это с помощью глины. Бревна на стены пошли сырые…

Понимаю, что так нельзя делать, но у меня другого выхода нет. Да и чем я рискую? Повести их не может, скорее просто осядут сильнее. Но этого не боюсь, сразу заложим высоту на пару бревен выше.

А по мере высыхания древесины стены и осядут. И как раз на эти самые два бревна по высоте. И потрескаются не так сильно, кстати. Окна пока прорезать не будем, оставим это дело до лучших времен. А двери просто закроем временным щитом до полного просыхания. И выставлю рядом сменный караул: слишком много добра здесь будет храниться. Скажете, в это время еще воров не было? Как же, это гнилое племя на земле раньше всех появилось и, похоже, никогда не переведется!

И только потом заново будем ставить баню. Но уже на другом месте, чуть ниже по течению реки. Старое пепелище не стали тревожить, пусть потихоньку травой зарастает. И параллельно со строительством арсенала начали поднимать кузню. Без дельного железа никак! Гвозди нужны? Нужны. И скобы. Без скоб никуда. Ну и что, что бревна сруба рубят в лапу и в шип собирают? Все равно без гвоздей и скоб никак! Иначе потом можно запросто этот сруб развалить. Зацепить кошкой и дернуть хорошенько, он и сложится. Поэтому все венцы между собой обязательно скрепляем!

Только перенесли кузницу подальше от строений. Заложили ее в самом углу крепостной стены. И места отвели много, с перспективой поставить здесь в недалеком будущем еще несколько таких же. Тут же и кожевенные, и гончарные, и плотничьи производства стоять будут, места всем должно хватить. Осталось лишь соответствующих мастеров дождаться. Но тут я спокоен: раз народ пошел, то рано или поздно обязательно дождемся!

Несколько местных парней подходили с расспросами: возможно ли будет после окончания строительства остаться под моим началом? Нет, не в дружину, от подобной просьбы пока воздерживались, хоть и косились на моих стрелков все это время. Похоже, сравнивали положение дел у меня и у себя дома. Полагаю, что сравнение вышло в мою пользу, раз проситься начали.

Никому не отказывал в подобной просьбе. Людей у нас мало, а после сражения осталось еще меньше. Раненые-то пока не выздоровели! Разбередили, растревожили в бою раны, придется теперь по новой их залечивать. Оставшимся же на все поставленные мной задачи никак не разорваться! Секреты и караулы, застава на дороге, пост на мысу для наблюдения за морем, разведка и охота, рыбалка и строительство… И это только самое основное, а ведь есть еще огромный перечень других, не менее важных дел, без которых тоже не обойтись. И все нужно сделать уже сейчас…

Вот именно на такой момент я и рассчитывал в первую очередь. Намеревался приманить местных лучшими условиями труда и быта. Безопасностью, в конце концов! Насчет последнего у нас все очень хорошо, особенно после недавней победы. Ну а когда стены и башни вокруг будущего поселения возведем, тогда все вообще отлично станет.

Так что никому не отказал, всех принял. Еще и просьбу каждому из них высказал – по возможности приглашать под мою руку толковых людей. Воинов и мастеров. Насчет мастеров понимаю, что вряд ли кто из них вот так сразу сорвется с обжитого места и переберется туда, где ничего еще нет. Но есть же еще и подмастерья! И ученики! Пусть приходят! Работа у меня для каждого найдется!

И еще одно… Пожалуй, самое главное для нас на сегодня. Люди потянулись не только с той стороны реки! Тонюсеньким ручейком потихоньку начали приходить и здешние.

Как долго я этого момента дожидался! Наконец-то разошлись слухи о наших победах! Потянулись люди туда, где появилась какая-то защита от завоевателей. Тем более что у нас никто не заставлял их вот так сразу веру менять. Ну язычники… И что с того? Желают верить в своих богов, пусть верят…

Местные приходили семьями, в которых мужчин по понятным причинам было очень мало. Стариков сразу сторожами приставил. Самых опытных, по их собственным уверениям, поставил контролировать процессы строительства. В дереве и камне они точно должны соображать. Да и я никуда не денусь, сам присматривать буду.

Как только на стройке появились женщины и девки, пришлось провести срочное собрание всего нашего личного состава. Мне еще разборок из-за женщин не хватает для полного счастья! Мои и до этого знали, что никакого насилия в отношении женщин не потерплю, но на всякий случай еще раз об этом напомнил. После стольких дней воздержания у кого-нибудь крышу точно сорвет. Пусть потом не говорят, что не предупреждал…

Кстати, как только у нас появились первые женщины, так сразу же с той стороны реки приплыли недовольные таким фактом старейшины. И снова принялись предлагать своих девок. Правда, торговаться особо уже и не торговались. Так, обозначили для порядка свои интересы…

– Зачем мне ваши девки? – нарочито удивлялся я. – Мне теперь и своих достаточно. Гляньте, сколько их на строительстве!

Да еще, как на грех, именно в этот момент к нам на поляну вышла новая группа желающих переселиться к нам. И снова пришли почти одни бабы с детишками разного возраста. Мужчин среди этой толпы можно было по пальцам одной руки пересчитать. Да и мужчинами их можно было назвать лишь с большой натяжкой. Скорее старики дряхлые, стоящие кое-как на своих собственных ногах.

Показалось, что в этой толпе знакомых увидел. Присмотрелся, а это жители той самой рыбацкой деревушки, в которой мы не так давно побывали. Все-таки не выдержали, пришли следом за нами! И это просто отлично! Старые знакомые… Теперь из-за конфликтов можно не волноваться. Будет где мужикам поднакопившееся напряжение сбросить…

Старейшины посмотрели на такое дело и уехали. Правда, на следующий же день вернулись. Но вернулись не одни, привезли с собой большую группу молодых парней и девчат!

– Пусть у тебя трудятся, опыта набираются!

– Бесплатно? Потому что опыт тоже денег стоит!

– Да как же бесплатно? Разве так можно?

В общем, пришлось в очередной раз садиться и договариваться. Пусть время и потратил на разговоры, зато заставил старейшин проговориться, почему они мне так старательно девок всучивали! Да потому что очень хотели породниться с нами! Чуяли перспективы… Да и дело это такое, молодое. Тут и дураку будет понятно, что мои ребята на этих молодых девчонок начнут облизываться. Так что никуда мы не денемся, породнимся, конечно… Потом…

Опять же, старейшины не просто девок привезли, они творчески к этому делу подошли. У каждой из кандидаток в будущие жены пол-лодки разнообразного имущества. Это и оружие, и домашняя утварь, и – та-дам! – деликатесы, копчености всякие! Запах умопомрачительный! Да еще и ветер от реки в нашу сторону задувал, поэтому не успели лодки преодолеть стремнину, как на берегу парни носами закрутили. Даже я в тот момент не выдержал и на реку оглянулся! Правда, в отличие от моих, я сразу понял всю подоплеку замысла хитромудрых старейшин.

Подманят вкусными запахами парней к лодкам, потом попросят с выгрузкой помочь, по ходу дела перезнакомят молодежь между собой, и дело сделано! Меня только не учли в своих планах. Мне, моему делу в этом какая выгода? Нет, за парней я в любом случае буду рад, но вот так манипулировать моими людьми на простых чувствах нехорошо.

Ладно, если бы договорчик какой под это дело подкинули! Например, мне до зарезу нужно железо в крицах, бревна ошкуренные или камень строительный. Да много что нужно! Семена на посадку вообще бы к месту пришлись! Да те же самые готовые продукты хотя бы! Нас тут уже вон сколько! И с каждым днем численность населения все увеличивается и увеличивается. Охотники с добычей пропитания не справляются, зверь из нашего леса все дальше и дальше уходит. Если бы не рыбаки, то точно с прокормом такой толпы не справились бы! Огородов-то пока у нас нет! Так что насчет продуктов я не просто так подумал. Все, что ни дали бы, все принял, ни от чего бы не отказался!

Эти же решили на копеечном добре, на крохах нас захомутать! И знаю, с какой целью. Сначала парней переженят, потом их жены сюда родичей перетащат! За родичами придут старейшины со всеми своими ресурсами – и все, задавят! Закончится на этом моя вольница, зацапает водь себе и эти земли…

На переговоры настроился серьезно, вот только одного не учел: не один я тут такой ушлый…

– Это еще зачем? – растерялся я.

Сижу, перевожу взгляд со старейшин на молодую симпатичную девчоночку. Привели ее, как только мы в круг сели да перездоровались между собой. Передо мной поставили да в спину ощутимо подтолкнули. Уж не знаю, специально ли так получилось или случайно, но споткнулась девица да в руки мне и упала. Пришлось поднимать на ноги девицу эту… А что я могу еще сделать? Если только слегка от себя ее отодвинуть. Отталкивать грубо никак нельзя, обиду сразу озвучат! Дипломатия местная, ети ее!

Стою, первая растерянность злостью сменилась. Ах вы стервецы! На девицу глянул, та тоже стоит довольная, вижу, как в глазах чертики прыгают. Та еще оторва. Нет, не для меня этот фруктик вырос. Мне бы… А что мне? А ничего пока! Не до этого сейчас! Вон вокруг дел сколько! И врагов!

Нахмурил брови, усами пошевелил, глазами зыркнул – девица назад отшатнулась, побледнела. Вот и славно. А старейшины что-то бормочут тем временем поочередно. Вник, а они жизни меня пытаются учить!

– Нельзя такому сильному воину без жены, – важно поясняет мне бородатый старик. – Она и за хозяйством твоим присмотрит, и порядок наведет. Будешь сыт и доволен. Много сыновей тебе нарожает. Да ты подойди, пощупай, какая гладкая и мягкая! Сам бы щупал, да возраст уже не тот!

– Да не хочу я ее щупать! – Я хоть и растерялся немного, но поддаваться не собираюсь, сидеть продолжаю да на девку смотрю, смутить пытаюсь взглядом. А той хоть бы хны от таких смотрин! Стоит довольная, грудь высокую вперед выдвинула, к наступлению приготовилась. Решила по мне из главного калибра ударить! Да только ошиблась, не взять меня такой хитростью. Пусть тело у меня молодое, зато сознание зрелое. Не поймают меня на эту сладкую наживку.

– Ростих! – обернулся я назад. – Ростиха там покличьте, ко мне пусть срочно явится!

Хорошо, тот неподалеку оказался, сразу объявился. Тут-то я его и огорошил:

– Тебе тут старейшины в жены молодую девку привезли…

* * *

К исходу лета подняли крепостные стены. Два ряда вертикально стоящих бревен высотой в три человеческих роста. Ряды между собой связывали перемычками из таких же бревен через каждые пять метров. Промежутки между бревнами заполняли грунтом. Перед стеной выкопали ров. Весь вынутый грунт ушел на засыпку междурядья стен.

Поставили и башни. Невысокие, чуть выше самих стен и тоже из дерева. Камень нам пока не осилить. Слишком много времени придется затратить на его добычу. Пробовали мы поломать бутовую плиту, но очень уж тяжелое это дело. Нынешними силами никак не справиться. Если только все другие работы остановить. Еще и доставка камня до места очень затратное дело. Так что затею с камнем отложили на будущее.

Накрыть стены навесом не успевали, оставили это дело на следующий год. И приступили к постройке жилых и хозяйственных строений. Первым делом казарму поставили для воинов. И только после этого наставили простеньких срубов по обозначенным мною линиям. Пусть улицы у нас будут ровными и прямыми, а не как бык напрудил…

Туалеты и выгребные ямы рядом с домиками будущие владельцы первым делом обязаны будут сделать. Как и селитряные ямы. Иначе домик переходит в другие руки! Один раз провернул это дело, и до всех мигом дошло. Общие туалеты убирать не стал, пусть так и стоят. Пригодятся всегда.

Что еще? За лето нас больше никто не беспокоил. С южных земель данов потихоньку выдавливали крестоносцы, так что не до меня им пока было. В то, что они нанесенное им поражение забыли, не верил. Скорее, отложили на потом, когда со своими проблемами разберутся. А мне это на пользу. На следующий год меня отсюда крепостным тараном не вышибешь!

Ростих милуется с молодой женой. Я от этой чести отбоярился. Помогло боярское, гм, звание. Мне жена другого рода положена! И веры, кстати. Это Ростих у нас из простых охотников, привык под хозяйской рукой ходить и чужую волю принимать. Побрыкался поначалу, не без этого, но больше для виду, для приличия. Девка-то и в самом деле сладкая, в самом соку.

Ох, куда-то мысли не в ту сторону повернули! Давно я женского тела в руках не мял. Ничего, до зимы продержусь, а там по зимнику добегу до Пскова и оторвусь сполна на веселой улице!

Ладно, нечего кровушку будоражить греховными думами! Тут работы непочатый край, а я в воспоминания ударился. Оглядел с крыльца своего терема ладные рубленые домишки, вздохнул тяжко. Осень на носу, там до заморозков рукой подать, а у нас ни одной печи отопительной не сложено! Вот еще одна забота. Нет свободных мастеров, все каменщики делом заняты, возводят пороховой склад.

Удивительно к месту пришлась женитьба Ростиха! Опять же, воин он непростой, все-таки второй человек в крепости после меня! Под это дело удалось не только о поставке основных ресурсов договориться, но и еще кое о чем для меня важном.

Старейшины обещались мне исправно селитру поставлять! Как ямы закладывать и чем поливать ежедневно их содержимое, я им подробно растолковал. Показывать только не стал, потому что в то время еще не на чем было показывать. Но поняли, сделали. Я даже недавно побывал в гостях у ближайшего племени, посмотрел, что они там насооружали. Увиденное полностью удовлетворило. Так что на следующий год будем снимать первый урожай с этих ям. Серы и угля у меня уже есть запасы, об этом тоже заранее побеспокоился, договорился с проплывающими по реке купцами. Привезли они искомое.

Кузниц у нас уже две. Вроде бы и немало для такого небольшого поселения, но работают они днем и ночью! Очень много заказов, очень. А есть еще и мои личные заказы, которые должны выполняться в первую очередь. В общем, будем расширяться, благо и место есть, и возможности. По кожевенным и ткацким мастерским пока не очень хорошо, мастериц не хватает. И кожу выделывать не успеваем, приходится пока складировать ее до лучших времен. Приток населения уменьшился. Но уверен, что с наступлением холодов в крепость придут новые люди. Слухи-то о нас далеко разошлись. Как и о том, что нам мастера и умельцы потребны.

И самое главное, о чем обязательно нужно сказать! Только вчера от нас уехал князь Ярослав Всеволодович! Сказать, что удивился появлению князя с дружиной на той стороне реки, – значит ничего не сказать. Уговор был, что я в Новгород приеду на следующий год с докладом о всех своих успехах, а тут вот он, собственной персоной.

Суетиться не стал, еще чего не хватало! Да и зачем суетиться? Перед смертью, как говорится, не надышишься. Но столы накрыть приказал, без этого никак не обойтись. Вздохнул тяжко: продовольствие прямо сквозь пальцы уходит!

Подождал, пока князь переправится на нашу сторону, тогда и подошел с приветствием. Поклонился, доложился, хлеб с солью предложил. Перекус то есть.

– Доволен я, как ты борзо за дело взялся, – приступил князь к разговору после завершения скромного обеда. – Лихо развернулся! Крепостицу успел поставить, мастерские у тебя уже дымят, даже избы в одну линию выстроил! Удалец!

Ярослав приложился к березовому корцу, отхлебнул холодного кваса:

– И удержался, выстоял супротив такой силы! Сколько, говоришь, данов побил?

Пришлось еще раз рассказывать, расписывать подробно все наши придумки. Рассказал и про ураган, вызванный жрецами на той стороне реки.

– Мне про то сказал, а другим не надо. Молчи о таком, – нахмурился князь. – Сам должен понимать: с язычеством у нас покончено.

Покончено-то покончено, но вот же оно, никуда не делось, рядышком существует! А по мне, так и пусть существует. Никому же оно не мешает. И польза от него существенная может быть, как оказалось…

– Поговорю в Новгороде, пусть тебе священника пришлют. А ты тоже не сиди! Начинай церковь строить! Такое мое тебе княжеское слово! – И наклонился в мою сторону, навис над столом, поманил к себе рукой. – Как только в крепости церковь встанет, твое положение среди боярства сразу укрепится. Понимаешь? В Новгороде никто слова против не скажет! Да и во Пскове твоем недоброжелатели и хулители замолчат.

А Ярослав уже о другом вещует, не менее важном. Для меня.

– А ты молодец! Звание боярское подтвердил делами. Теперь слушай внимательно. Продержишься до следующего лета, оставлю за тобой эти земли!

Ну ничего себе заявление! Оглянуться не успел, как на эти земли князюшко свою широкую длань наложил! Не пойдет! Они и так мои! По праву сильного. На меч взял, мечом и удержал. И дальше держать буду! Это я в первый момент своего попадания сюда местных реалий не знал, потому и растерялся, упустил инициативу, потерял все, что предки нажили! Ничего, придет время, и все назад верну! И здесь ничего не упущу! Но отвечать князю буду немного не так, не пришло еще время силу показывать.

– Не для себя, для людей русских стараюсь. Возвращать нужно утраченные земли!

– В нужную сторону мыслишь, боярин! – выпрямил спину князь. – Об этом и хотел с тобой поговорить. Собирался на Ригу пойти, на меченосцев, да Псков не поддержал меня в этом походе! Не хотят бояре да купцы псковские с литвинами ссориться! Ничего, найду и на них управу. В тяжелые времена мы живем с тобой, боярин.

– В тяжелые, – согласился я. – Да они всегда тяжелые. И времена, в которые приходится жить, не выбирают!

– Да, не выбирают, – вздохнул Ярослав. – В них живут! И жить нужно яро!

Сижу, внимаю и молчу. А что тут говорить? Нечего. Если поход на Ригу сорвется, то мне здесь тяжко будет держаться. Очень тяжко. Не только даны, но и крестоносцы навалятся! Вся Эстляндия ведь под ними! И до меня им дела нет, потому что они ее между собой делят, воюют и грызутся. А как поделят, так и за нас примутся! Не потерпят у себя под боком русской крепости. Так что не только живут в трудные времена, но и умирают! И лучше самому решать, когда и как, где и кем предстоит умереть!

– Если на Ригу пойду, поддержишь меня?

Ничего себе заявление! Как я его поддержу? Какими силами?

– Конечно! – И ни грамма сомнений в ответе.

– Другого ответа я от тебя не ждал! Сожжем Ригу, отобьем Юрьев и на Колывань пойдем! Пора и впрямь эти земли назад возвращать…

Content

Владимир Малыгин
Времена не выбирают

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22