Мара Вульф

Египетские хроники

Кольцо огня

Удача сопутствует храбрым.

Для Флори,

который очень надолго задержал дыхание в надежде, что за это я посвящу ему одну из своих книг.

Сработало.

Marah Woolf

Ring aus Feuer – AtlantisChroniken 2

* * *

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

Copyright © 2022 by Marah Woolf (www.marahwoolf.com), represented by AVA international GmbH, Germany (www.ava-international.de)

Originally published 2021 by Marah Woolf, Germany

© Офицерова И., перевод на русский язык, 2022

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2022

Азраэль

Душа Малакая уже ждет меня, когда я перехожу в потусторонний мир. За тысячелетия я привык к флюоресцирующему свету, запаху огня и пепла и вездесущей мельчайшей пыли. Но не к удушливому смраду обреченности, безнадежности и страха. Очевидно, он проник мне под кожу, забрался в сердце и отравил его. Иначе невозможно объяснить, как я мог поступить так с Нефертари, как мог не предупредить ее. Я соврал ей, отнял самое дорогое и сам себя за это презирал.

Молнии на горизонте расчертили серое небо, которое на самом деле никакое не небо.

– Готов? – спрашиваю у ее брата.

Стоит другим душам меня узнать, и гул голосов вокруг нас стихает. Я вооружен, в кожаном доспехе поверх рубашки и с мечом за спиной. Крылья демонстрирую открыто. Теперь, после возвращения прежнего статуса, они сверкают золотом. Я снова среди аристоев, но мне абсолютно на это наплевать.

Малакай стоит на некотором отдалении и со скепсисом рассматривает лодку Махафа. Душа парня выглядит более здоровой, чем тело, и мне бы хотелось, чтобы Нефертари увидела его таким. Правда, легче ей от этого не станет.

– Не бойся.

– А я и не боюсь, – улыбается Малакай. – Со мной все хорошо. Наконец-то ушла боль. Как держится Тарис? – Его лицо на миг омрачается чувством вины.

Не знаю. С тех пор как вышли из самолета, мы не обменялись больше ни словом. Нефертари лишь раз посмотрела на меня. В этом взгляде плескалось столько отчаяния, что я едва сдержал порыв обнять ее. Но как я мог утешить ее после своего предательства? Если когда-нибудь она узнает, что я наделал, лишь сильнее меня возненавидит. И в мое нежелание делать это она просто не поверит.

– Плохо, – отвечаю с небольшим запозданием. – Она очень по тебе скорбит.

Нефертари писала мне сообщения, но я до сих пор не ответил ни на одно из них. Я ей лгал. Снова и снова. Поэтому она заслуживает мужчину лучше меня.

Малакай внимательно наблюдает за мной.

– Она справится.

Звучит не слишком убедительно… а ведь он знает сестру гораздо лучше, чем я.

Надо было поехать вместе с ней в Пикстон-Парк. Но ощущение, будто хотя бы что-то в этой ситуации я сделал правильно, у меня появится только после того, как лично передам душу Малакая Осирису. Нельзя допустить, чтобы с ним что-то случилось во время перехода.

– Я постараюсь все ей объяснить, когда провожу тебя в поля праведников.

Малакай склоняет голову набок.

– Она не поймет. – Махаф разрешает войти в лодку, и вереница ожидающих душ делает несколько шагов вперед. – Тарис бы продолжала бороться. И она не умеет так легко прощать.

– Я знаю.

Все остальное просто не в ее характере. Если бы Малакай рассказал ей правду, мне бы сейчас пришлось полегче. Но изменить это уже невозможно, а мне Нефертари вряд ли поверит. Решит, что это очередная ложь.

На его лице отражается сожаление.

– Я не смог признаться ей, что не хочу больше жить. Тарис не поняла бы, в ней слишком много упрямства.

«Так и есть, и это одно из качеств, которые делают ее собой. Если Нефертари что-то вбила себе в голову, то добьется этого», – с тоской думаю я.

– Ничего страшного. Она бы просто попробовала тебя переубедить.

И наверняка у нее получилось бы. У нее всегда все получается.

– Прости, но у меня к тебе есть еще одна просьба.

А этот парень действительно смел.

– Какая? – спрашиваю резче, чем собирался. Две стоящие перед нами души оборачиваются и со страхом смотрят на меня.

– Держись от нее подальше, – медленно произносит Малакай. – Помогая тебе найти скипетр, она подвергалась серьезной опасности. Не единожды. Если Тарис что-то для тебя значит, больше не впутывай ее в это дело. Пусть она спокойно предается скорби. У нее есть родные, которые о ней позаботятся. Тарис – не твоя проблема. Она смертная. Ты же, во-первых, будешь жить вечно, а во-вторых, если ваш план сработает, вернешься в Атлантиду. Не лучшие условия для начала отношений.

С точки зрения Малакая это вполне логичное требование. Единственно верное решение. Однако это его желание я не исполню.

– Сколько времени пройдет, прежде чем ты устанешь от нее? – безжалостно продолжает он. – Два года или три?

Или никогда? Такая идея ему в голову не приходит. А вот мне – да. Нефертари стала слишком много для меня значить, и я не хочу ее потерять.

– Рано или поздно ты разобьешь ей сердце, – заявляет ее брат. – Поставь точку сейчас. Тогда она справится с моей смертью и твоим обманом. Найдет себе достойного мужчину, познает счастье и состарится вместе с ним. С тобой это невозможно. Разделить будущее с тобой не только неразумно, но и опасно. В конце концов, это нечестно по отношению к Тарис. Она заслуживает собственной, настоящей жизни. Дай ей такой шанс.

– Лучше ужасный конец, чем ужас без конца, – задумчиво произношу я.

У этих слов ядовитый привкус. А вдруг он все-таки прав? Может, поставить точку – самый разумный вариант для нас обоих?

Малакай кивает, однако то, что он заметил в моих глазах, кажется, его не убедило.

– Пообещай. Ты ведь понимаешь, что это правильно.

Я сжимаю зубы.

– Не волнуйся, мы больше ее не побеспокоим.

Как ни странно, этого Малакаю достаточно.

– Тогда я готов.

Остальные души уже заняли места в ладье. Выпрямившись, Махаф стоит на корме и выжидающе смотрит на нас.

– Так часто, как в последнее время, я не видел тебя уже лет триста, – замечает он, растягивая слова. – Вы садитесь?

Вместо ответа я забираюсь в лодку и направляюсь в носовую часть. Душа Малакая следует за мной. После того как мы садимся, он с серьезным видом осматривает все вокруг. Даже после смерти его душа остается такой же любознательной, как и при жизни.

Лодочник уже собирается отчаливать, когда на берегу внезапно начинает клубиться черный туман. Из него выходит Сет. Подобно мне, он в полном боевом облачении и выглядит таким же темным и холодным, как окружающий его мрак. От его шагов дрожит земля. Души тихо стонут и жмутся ближе друг к другу. Сет не обращает внимания на их страх.

– Пришло время навестить моего брата.

Сет никогда не страдал отсутствием смелости. На его месте я бы как можно дольше избегал Осириса.

– Конечно, – прочистив горло, испуганно бормочет Махаф.

В иерархической лестнице Сет стоит гораздо выше, и Махаф не вправе отказать ему в поездке, хотя, судя по виду лодочника, он бы с удовольствием так и сделал. Ладья опасно покачивается, когда Сет запрыгивает внутрь и мимо сидящих душ шагает прямо к нам.

– Я подумал, что тебе не помешает небольшая помощь, – сообщает он, останавливаясь рядом. – Апоп попытается тебя задержать. Он очень зол из-за души ребенка.

Змей – наименьшая из моих проблем. Но если Сет поможет доставить душу Малакая в поля, я не против. На самом деле Апоп все сильнее наглеет. Прежде Сет держал его в узде, возможно, ему и сейчас это удастся.

– Мог бы остаться еще на денек. Твоя сестра заслужила шанс попрощаться, – упрекает он Малакая.

Не помню, чтобы Сет хоть раз заступался за человека. Я удивленно выгибаю бровь, на что он лишь пожимает плечами. Вот и ответ, зачем он здесь: ради Нефертари. Осирис – просто предлог. С трудом подавляю тихий рык и закипающую внутри ледяную ярость.

– Я старался, – еле слышно оправдывается Малакай.

– Уйти, не прощаясь, было легче, да?

Сет и раньше отличался проницательностью в некоторых вопросах. Как бы Малакай ни любил сестру, он все-таки оказался слишком труслив, чтобы сказать ей последнее «прощай».

Лодка плавно скользит по реке, и Сет следит за берегом. Несмотря на сумрак, окружающая картина выглядит мирно, хотя это всего лишь затишье перед бурей. Я рад, что он присоединился. Его присутствие воспринимается привычным и напоминает мне о былом. О том, в скольких битвах мы сражались плечом к плечу. До тех пор, пока мне не стало ясно, что боролись мы за абсолютно разные вещи.

– Ты знаешь имена демонов? – спрашивает Сет у Малакая, материализуя в руке железное копье.

– Парочку, – подтверждает тот.

– Тогда произнеси их, когда демоны к тебе приблизятся. Имена дадут тебе власть над ними. Выкрикивай их, если понадобится.

– Попробую, – отважно кивает Малакай, но этот парень – не боец и далеко не так храбр, как Нефертари.

– Ты должен выжить в испытаниях Дуата, если собираешься попасть в поля, – добавляю я. – Если тебя проглотит Апоп, даже не знаю, как буду объяснять это твоей сестре.

Его душа становится еще чуть более прозрачной. Нефертари бы голову мне оторвала. Приходится сделать усилие, чтобы заглушить все мысли о ней. О том, как она меня целовала, как ее руки касались моей кожи, о том, каково это – быть в ней. У нас никогда не было шанса на нечто большее.

С каждой милей пейзаж вокруг становится все более унылым. К тому времени, когда начинаются холмы и, соответственно, владения Апопа, я полностью готов к битве.

– Я его отвлеку, а ты отведи Малакая в безопасное место, – предлагает Сет совсем как раньше, когда мы вместе продумывали план сражения. Только вот мы уже не молодые и неопытные парни из прошлого.

– Я не позволю тебе драться в одиночку.

Он явно пытается понять, почему я не принял такой вариант.

– Как хочешь, – кивает в итоге, заметив мое недоверие.

– Гора Баху, – выдыхает Малакай, прежде чем я успеваю предложить что-то другое.

Мало кому из душ известно название горы, поддерживающей небо, но в случае с братом Нефертари меня это не удивляет. Вспыхивает огонь Апопа, а затем он сам с головокружительной скоростью спускается по склону. Души в ладье визжат и хватаются друг за друга.

– Все будет хорошо, – обещаю я Малакаю. – Мы не допустим, чтобы он притронулся к тебе своими жадными лапами. – Или зубами. Они у Апопа из кремня, но лучше не упоминать об этом. Парень и так выглядит очень напуганным. – Если дела у нас пойдут плохо, Махаф наделит тебя магией, которая понадобится, чтобы продвинуться дальше. Это его долг. Опасность никуда не денется, но это повысит твои шансы в пути.

– Я в курсе, – говорит Малакай.

Тот же ответ дала бы мне Нефертари. Только она еще закатила бы глаза. Последняя мысль вызывает у меня улыбку.

– Подними паруса! – велит Сет лодочнику. – Нужно плыть быстрее.

Махаф неохотно выполняет команду, и ладья мчится вперед. Тем не менее шансов у нас мало. Когда Апоп достигает берега, текучий огонь превращается в змеиное тело. Разинув пасть, он принимается поглощать воду. Появляются и начинают вопить другие демоны. Многие из них не умеют плавать, но после осушения реки больше ничего не мешает им наброситься на лодку, чтобы разорвать души на куски.

При виде головорезов и пожирателей Малакай ахает. Все его знания об этом мире основаны на текстах, которые не способны передать реальный ужас. Демоны постепенно растягивают сети между небом и землей. Первые души ныряют за борт, и их уносит течением. Апоп пьет так быстро, что надолго им это не поможет. Рано или поздно придется выйти на берег, иначе окажутся прямо в его глотке. Некоторые выбираются на сушу и тут же попадают в сети.

Малакай останавливает душу какой-то женщины.

– Имя сети! – выпаливает он. – Они называют ее Всеобъемлющей. Запомни. Произнеси имя, и она разорвется.

Женщина благодарно кивает и прыгает в ил, обнажившийся после ухода воды. Увязая в нем по колено, она все же пробивается к берегу. Демоны на этой стороне пугают душу не так сильно, как Апоп на другой.

Я одобрительно киваю Малакаю. Он готовился к этому моменту. Возможно, я недооценивал парня, как и его сестру. Лодка жестко садится на мель и одновременно опрокидывается на бок. Души, которые до сих пор ее не покинули, перелезают через релинги[1] и убегают.

– Мы вернемся, – обещаю я, вытаскивая меч из ножен на спине и расправляя крылья. – Оставайся на борту.

В окружающем пространстве царит какофония из визга и криков. Я взмываю в потемневшее небо. Единственный свет исходит от огненного тела Апопа, змеей извивающегося между бегущими. То, что он их пропускает, не сулит ничего хорошего. В воздухе свистит нож, однако прежде, чем он настигает Малакая, я сбиваю его в небе одним взмахом крыльев. У обычных демонов нет шансов против нас с Сетом, а вот у Апопа есть. Парню нужно продержаться, пока мы не разберемся с ним. Сет рассказывал нам о пытках, о яде Апопа, который течет по его венам. Но, несмотря на это, он вновь добровольно вступает в схватку со своим вечным противником. Сет не обязан этого делать. Отмахнувшись от сомнений, я поднимаюсь в небо и непрерывно мечу молнии в тело Апопа. Тот вздрагивает, но не замедляется, упрямо направляясь к Сету, который сжимает в одной руке меч, а в другой – копье. Я оглядываюсь. Демоны карабкаются по стенке ладьи. Махаф стоит у руля, а Малакай по-прежнему на носу и без остановки бормочет что-то себе под нос. Я вижу страх на его лице, но парень верит в силу древних заклинаний, которые выучил наизусть, готовясь к этому моменту. Он сражается собственным оружием, и по округе громким эхом разносится:

Нет таких, кто знает меня или узнает.

Нет таких, кто хватает меня или схватит.

Мое пламя опалит ваши лица,

если вы обернетесь против меня.

Я повелеваю вами.

Вы подчиняетесь мне.

Это время пройдет.

Путь мне открыт.

И буду я избавлен от всякого зла!

Я пикирую на Апопа, тот щелкает зубами, пытаясь дотянуться до руки Сета, и одновременно ударяет меня хвостом. Прежде чем он меня раздавит, я уворачиваюсь, однако чешуйчатое тело задевает мой бок, разрывая кожаный нагрудник и рубашку. Рана обжигает тысячей огней. Яд Апопа скрыт не только у него в зубах, но и под чешуей. Я падаю в зловонную речную грязь, а когда снова поднимаюсь на ноги, воздух пронзает гневный крик Сета. Апоп схватил его зубами за ногу и мотает головой из стороны в сторону. Я вновь бросаюсь вперед. Сет потерял свой меч, и тот тонет в иле. Одним движением я приказываю ему вернуться к хозяину. Потом подбегаю к Апопу и вонзаю собственный меч между его твердыми, словно железо, чешуйками. Оружие раскалывается от удара, но этого хватает, чтобы Апоп отпустил Сета и с шипением развернулся ко мне. Воспользовавшись моментом, Сет бросает копье в точку, где кремень, из которого состоят первые четыре метра змеиного тела, переходит в уязвимую часть. Происходящее сейчас я переживаю не впервые, поэтому, невзирая на боль, тут же раскрываю крылья. За считаные секунды оказываюсь возле опустившегося на колени Сета. Яд парализует его. Я поднимаю Сета на ноги… очень вовремя, поскольку Апоп выплевывает всю воду и проглоченные к этому моменту души. Мощная волна обрушивается на тех, кто сражается в русле реки. С Сетом на руках я взлетаю обратно на лодку, которая снова медленно выпрямляется. Но когда мы приземляемся, Махаф стоит на борту один.

– Где Малакай? – ору на него, небрежно сбрасывая Сета.

Тот перекатывается на спину и кашляет. Я внимательно осматриваю сначала опустевшие лавки, а затем бушующую воду. Приходится ухватиться за релинг, потому что ладья сильно раскачивается.

– Ушел, – отвечает лодочник. – Ему требовалось продолжать путь.

– Проклятье, – бормочу, толкая Махафа. – Ты хотя бы наделил парня магией?

Он совершенно спокойно поднимает парус.

– Конечно. Как ты приказал. Только на ней далеко не уйдешь. Я не верю, что у него получится.

Порываюсь схватить его за грудки́, но вмешивается Сет. У него немного зеленоватый цвет лица. Дело либо в яде, либо в морской болезни.

– Не трать время. Лучше догоним его, – говорит Сет, указывая пальцем вверх.

В темном небе над нами кружит золотая тень, после чего раздается ястребиный крик.

– Он перевоплотился, – с облегчением и в то же время с удивлением догадываюсь я.

– Парнишка хорошо подготовился. – В словах Сета слышится уважение. – Если Нефертари обладает хотя бы половиной его знаний, то станет противником, которого нельзя недооценивать.

– Она нам не противница! – огрызаюсь я.

– Наверное, пока нет. – Бог поднимается на ноги, параллельно отряхивая грязь со свитера. – Она в курсе, что ты не планировал давать отсрочку ее брату?

Я стискиваю зубы.

– Тебя это не касается.

Пожав плечами, он тоже превращается в птицу. Отмечаю про себя, что организм Сета поразительно быстро справился с ядом. У его птичьего облика нет названия. Только Сет способен принимать такой, и души, которые опять забрались на борт, ожидаемо отшатываются от него. Репутация у него и вправду не из лучших. Хотя вряд ли хоть одна из этих душ при жизни верила в богов. Однако некоторым из них известно, за что выступает Сет. На протяжении многих веков его обвиняют в болезнях, страданиях, мятежах, войнах, хаосе и разрушениях… и это учитывая, что три тысячи лет его нога не ступала в человеческий мир. Я никогда не оспаривал подобные обвинения и теперь подавляю в себе угрызения совести. Сет сам заработал такую славу.

Сидя на перилах, бог поворачивает голову в мою сторону. В форме птицы у него угольно-черное оперение, прямоугольные уши, вытянутая форма головы с изогнутым клювом и стреловидный хвост. После моего кивка он взмывает в небо и теперь летит перед золотым ястребом. Я следую за ними обоими. Мы направляемся к границе неба, за ней находятся врата, которые Малакаю необходимо пройти. Самая трудная часть пути у него еще впереди.

Мы летим, пока чары, с помощью которых он превратился в ястреба, не ослабевают. Малакай приземляется перед Вратами тьмы и перевоплощается обратно в человека. Врата охраняются двумя демонами в образе павианов. Надо было спросить, знает ли он их имена. Конечно, некоторые парню известны, но все же стоило убедиться. Если Малакай их не знает или назовет в неправильном порядке, то демоны разорвут его душу в клочья. Сет бросает на меня вопросительный взгляд, и я поджимаю губы.

«Нам нельзя всюду вмешиваться. Спасти душу ребенка – это совсем не то же самое, что помогать взрослому мужчине. Ты не можешь нарушить все законы».

«С каких пор тебя волнуют наши законы? Вот и будешь потом все объяснять Нефертари», – язвительно откликаюсь я.

Малакай долго изучает взглядом павианов, и те начинают возбужденно подпрыгивать. Демонам не терпится наброситься на него.

– Я прошу впустить меня, – медленно произносит парень. – Слышащий, – поколебавшись, добавляет он и пристально смотрит в глаза одному из павианов.

У меня вырывается вздох облегчения, когда одна створка ворот распахивается. Если сейчас Малакай верно назовет имя второго демона, первое испытание будет пройдено.

– Я пришел поклониться Осирису, Изменчивый, – с осторожностью говорит Малакай.

Сет сдержанно улыбается, когда открывается вторая створка. За вратами простирается огромное озеро, на поверхности которого полыхает пламя. Малакай инстинктивно отшатывается, но Изменчивый, ухмыляясь, подталкивает его вперед. В Дуате нет пути назад.

– Вода сжигает грешников и очищает праведников, – объявляет Слышащий и, судя по голосу, не может дождаться момента, когда сгорит душа Малакая.

Тот, немного помешкав, подходит к берегу и замирает. Жара здесь просто невыносимая.

– Можешь снова превратиться, – шепчет Сет так тихо, что оба демона не разберут слов. – Если знаешь заклинание.

– Делай выбор с умом, – еле слышно советую я. – У тебя всего одна попытка.

Малакай набирает полную грудь воздуха и громко декламирует:

Я чистота, вышедшая из полей.

Дайте же мне место в царстве мертвых.

Да окажусь же я рядом с повелителями вечности!

Я чистый цветок лотоса,

Возникший из сияющего света!

Тысячекратно время.

Едва закончив заклинание, он превращается в цветок лотоса, который падает на воду. Лучший выбор просто невозможно себе представить, хотя, учитывая огонь, он выглядит нелогичным. Малакаю предстоит довольно много испытаний, а каждое заклинание допускается использовать лишь единожды. Но сейчас языки пламени расступаются перед ослепительно-белым цветком, а течение уносит его к противоположному берегу.

– Менее храбрый человек предпочел бы другую форму, – отмечает Сет. – Как думаешь, ему нужна наша помощь, или мы можем поворачивать обратно?

– Его ждут еще шесть врат и Долина холмов. Но ты можешь спокойно уходить.

– Я собирался к брату, – напоминает Сет, впрочем, мы оба понимаем, что это ложь.

Теперь мы следуем за душой Малакая на некотором отдалении. Стражей следующих четырех врат он тоже узнает правильно и безо всяких проблем. Когда приходит время пересекать долину, парень перевоплощается в феникса, тем самым ловко избежав таящихся среди холмов угроз. С каждой пройденной милей во мне возрастают уверенность и надежда. Мне до безумия хочется поведать Нефертари, с каким умом и отвагой ее брат преодолел все испытания, а прежде всего о том, как рад он был избавиться от своей телесной оболочки. Оболочки, которая приносила ему только боль и страдания. В полях он станет свободен. А пока Малакаю предстоит пройти через предпоследние врата. Оттуда недалеко до зала суда Осириса.

Я настолько погружен в мечты о том, как буду рассказывать ей об этом, что не замечаю приближающуюся к Малакаю опасность.

– Аз! – орет Сет, но на парня уже обрушивается целая орда демонов.

Песочные альвы. Эти твари, живущие в двенадцати пещерах поблизости, сумели подкрасться незаметно. Искривленные тела песочного цвета делают их практически невидимыми. Малакай вскрикивает и извивается, когда до него дотягивается одно многорукое чудище.

В мгновение ока я ныряю в пике, хватаю двух мерзко пахнущих существ и отрываю их от парня. Он пошатывается.

– Беги! – рявкаю я, и тут вокруг моего горла сжимаются когтистые лапы.

Сет быстро достает меч и отрубает голову моему противнику. Из тела брызжет склизкая ядовито-желтая субстанция, с шипением прожигая кожу доспеха. Задыхаясь, я пытаюсь стряхнуть лапу. Пусть и не сразу, но в итоге с отвратительным хлюпающим звуком она отцепляется от моей шеи. Сет бросает мне свое оружие, а сам пронзает копьем одновременно двух демонов. Я убиваю еще трех, после чего оставшиеся с шипением и бранью отползают назад. Еще бы, мы лишили их ужина.

К счастью, я вижу, что Малакай спешит к чертогу. Но прежде чем парень до него добирается, прямо перед ним приземляется черный ворон.

– Проклятье, – бормочу я.

Только его нам не хватало. Похоже, каждый чертов демон в царстве мертвых охотится за Малакаем. Я утираю пот со лба, но на нем тотчас снова выступает испарина.

– Не стесняйся, говори громче.

Мы с Сетом одновременно поднимаемся в воздух.

Гебга – слуга мертвых, и он соблазнит Малакая. Мы обязаны его опередить, иначе все потеряно. Не обращая внимания, успевает ли за мной Сет, я лечу к чертогу так быстро, как только могу. Эта долина уже не такая унылая, как пустыня и холмы, которые мы миновали. На лугу, раскинувшемся перед Чертогом обоюдной правды, стоит богато накрытый стол, на краю которого сидит ворон, а Малакай протягивает руку за ягодой винограда. Глаза его жадно сверкают. Парень голоден и хочет пить, но не подозревает, что по-настоящему этого не ощущает. Это просто магия Гебги, которая должна заставить его что-то съесть.

– Нет! – кричу я, складывая крылья и падая на Малакая.

Стол опрокидывается, и вкусные угощения превращаются в то, чем являются на самом деле: в фекалии и мочу. Гебга с проклятиями улетает прочь, а Сет плавно приземляется рядом с нами. Он еле сдерживает ухмылку, когда, постаравшись подняться, я оступаюсь на скользких нечистотах. Мерзость. Кажется, теперь и за сотню лет не избавиться от этой вони. Меня едва не рвет.

– Я должен был догадаться. – Малакай выглядит не лучше меня. – Извини.

Сет все-таки негромко смеется.

– Ворон обманывал не только тебя. Радуйся, что Аз не брезгливый, потому что лично у моего самопожертвования есть предел. – Бог взмахивает рукой, и облепившая меня тошнотворная жижа исчезает. – Но я бы все равно потом принял душ, – советует он.

– Умник, – бурчу я.

– Не за что.

Игнорируя нашу перебранку, Малакай поворачивается к последним вратам. За ними решится его судьба.

– Мы пропустим тебя, только если тебе известно наше имя, – вкрадчиво произносят воротные столбы прекрасными голосами, которые никак не сочетаются с тем фактом, что в случае неправильного ответа парня убьют.

– Ваше имя – Маятник Тота, – без колебаний отвечает Малакай.

– И какому богу мы должны о тебе сообщить? – еще более проникновенно спрашивают врата.

– Переводчику двух земель.

Сет тихонько присвистывает сквозь зубы.

– И кто же этот переводчик? – Последний вопрос врата задают с предвкушением. Ничто не радует их больше, чем душа, которая терпит поражение прямо у своей цели. – Хорошо подумай, прежде чем ответить.

– Это Тот, – спокойно откликается Малакай.

Едва он договаривает, врата распахиваются, и перед нами предстает Чертог обоюдной правды. Воротные столбы недовольно ворчат, потому что им приходится впустить парня.

Упомянутый бог уже ожидает на другой стороне. Тот смотрит сначала на Малакая, затем на Сета и на меня. Людям, как правило, требуется немного привыкнуть к маске ибиса и длинному изогнутому клюву, однако Малакая они не пугают.

– Зачем ты пришел?

Опустившись на одно колено, брат Нефертари склоняет голову.

– Владыка времени и луны, всезнающий и блюститель закона, я пришел, чтобы заявить о себе.

– Каков ты? – начинает ритуальный допрос Тот, подобно мерцающему плащу окутывая парня своей божественной аурой.

Мы с Сетом не двигаемся. С этого момента наши силы и мечи уже не помогут.

– Я чист от всякого греха, – клянется Малакай. – Я держался в стороне от раздора, ненависти и мести. Доложи обо мне тому, чей потолок – вода, чьи стены – живые кобры и пол чей – пламя.

– Но кто это? – похожим на раскаты грома тоном вопрошает Тот.

Голос Малакая слегка дрожит, а в остальном он никак не показывает свой страх.

– Это Осирис.

Тот кивает медленно и одобрительно.

– Входи. О тебе будет объявлено. Предстань перед богами, которым ты служил на земле.

Поднявшись, Малакай поворачивается ко мне. На его лице читается тревога. Парень добрался сюда, и у меня не возникает сомнений, что он выстоит и перед Осирисом. Ободряюще ему киваю, а потом мы переступаем порог чертога.

В отличие от моего прошлого визита, сегодня тут собралось множество богов. Прошел слух, что одна душа отправилась в путь, а такое теперь редко кому удается.

Два бога рангом пониже вносят кресло и ставят его возле Осириса, который дает мне знак подойти к нему.

– Останешься с Малакаем? – интересуюсь у Сета, потому что нельзя игнорировать приглашение Осириса.

– Доверяешь мне спасти парня от моих братьев и сестер, если их не удовлетворят ответы на вопросы?

– На безрыбье и рак рыба.

Конечно, у него нет причин брать Малакая под свою защиту, но Сет все равно это сделает. Хотя бы ради того, чтобы позлить Осириса. Эти двое всегда терпеть друг друга не могли, и дело не только в Сете. Осирис самоуверен и тщеславен. Никто в здравом уме не пожелал бы себе такого брата. Увы, родственников не выбирают. А вот друзей – да.

– Ступай спокойно! – без раздумий говорит Сет. – Я останусь с ним.

– Спасибо.

Пока я шагаю к Осирису, присутствующие боги с любопытством наблюдают за мной и шепчутся. Вряд ли найдутся более болтливые создания.

– Скипетр вернулся, это хорошо, – переходит сразу к делу Осирис. – Мы с Исрафилом знали, что она его отыщет. – Больше, чем хорошо, и это он тоже знает. – Но нам нужно поговорить об остальных регалиях.

– По поводу их исчезновения Тоту тоже есть что сказать? – резче, чем собирался, интересуюсь я.

– Тот немного дуется, – сообщает Осирис, наклонившись ко мне. – Он полагал, что ты не восстановишь свой ранг, пока не вернешь ковчег и все регалии, однако у скипетра, очевидно, другое мнение на этот счет.

– Он не сорвет злость на Малакае?

– На мальчишке нет, а вот на девочке – возможно. – Бог смотрит на меня с неприкрытой угрозой, но я не реагирую. – Кто знает, что творится в его умной голове? – Таким образом он пытается намекнуть, что не доверяет Тоту? Безусловно, случай с ремнем в высшей степени подозрителен, но он никогда не стал бы действовать против воли Осириса. – Кажется, вы с Сетом опять нашли общий язык? – У него на лице появляется фальшивая улыбка. – После стольких лет он наконец-то смирился со своим местом, так?

Местом под пятой брата? Неужели Осирис и в самом деле надеется, будто изгнание сломило Сета? Ни на миг в это не поверю.

– Нам просто было по пути.

Осирис выгибает бровь.

– Давай покончим с испытаниями. Скажи нам, человек, ты согрешил? – неожиданно грохочет в воздухе его голос, и все разговоры стихают.

Боги поворачиваются к Малакаю. Я становился свидетелем подобного зрелища чаще, чем хотелось бы, но так и не понял, что им интереснее: испытывать виновного человека или невинного? Видимо, это зависит от их настроения и немного напоминает спектакль в римском Колизее во времена Нерона.

– Я не совершал преступлений и сознательно не лгал, – отвечает Малакай. – Даруй мне милость служить тебе, Осирис. Я хочу восхвалять тебя, хочу сокрушать твоих врагов и бок о бок с Гором отправиться за тебя на войну.

Самодовольно кивнув, Осирис взмахом ладони дает знак Маат исполнить свои обязанности. Помогающий ей Анубис выносит весы. Безо всякого предупреждения Маат запускает руку в грудь Малакая и достает его сердце. Парень даже не меняется в лице, лишь вздрагивает, когда поднимается Амат. Зверь склоняет набок крокодилью голову, и с острых клыков на ее львиные лапы начинает капать слюна.

Вытащив из волос перо, Маат кладет его на одну чашу весов, а сердце – на другую. Какое-то время они раскачиваются вверх-вниз. Перевешивает то первая, то вторая, пока сторона с пером окончательно не опускается вниз. Слышно только скрежет пера, когда Тот записывает результат.

– Сердце безгрешно, – громко и честно провозглашает он всем собравшимся. – Перед вами стоит праведник.

Зал взрывается аплодисментами, слуги подают пиво, хлеб и фрукты. В начавшейся суматохе я встаю и направляюсь к Малакаю, который выглядит слегка потерянным.

– У тебя получилось. Нефертари будет очень горда за тебя и счастлива.

Мы оба понимаем, что последнее – ложь.

Присоединившаяся к нам Исида обводит парня внимательным взглядом, на что он лишь почтительно склоняет голову.

– Можешь выбрать, как проведешь свою вечную жизнь. Если хочешь, я отведу тебя к Ра. Он с удовольствием примет тебя в качестве спутника в своих солнечных путешествиях.

– Мне бы хотелось сначала навестить родителей в полях Иалу, – осторожно произносит он. – Конечно, если они там. А после этого я с радостью готов служить Ра.

Сет тихо покашливает. Я не заметил, как он подкрался. Никто не противится предложениям Исиды. Малакаю это известно, и все-таки ему хватает смелости это сделать.

– Что ж, хорошо. Тебе решать, – хмыкает она. – Я лично провожу тебя к ним.

– Спасибо. Значит, время пришло, – обращается парень уже ко мне. – Пора прощаться.

– Ты отлично справился. – Я пожимаю ему руку и коротко обнимаю.

– Передай моей сестре, что я ее люблю, и помни о своем обещании. Не давай ей надежду на то, чего она не получит. Я уже совершил такую ошибку.

– Даю слово. Удачи.

Развернувшись, я ухожу. Сет за мной не следует, и когда я оглядываюсь, обнаруживаю, что он стоит рядом с Осирисом. Я до сих пор теряюсь в догадках, почему он помог мне защитить Малакая, но было приятно знать, что Сет сражается на моей стороне.

«Еще кое-что, – слышу голос Осириса у себя в голове и останавливаюсь. – Ты заставишь девчонку найти другие регалии».

«Нет!» – сердито развернувшись, рявкаю в ответ.

Бог даже не встает, как ни в чем не бывало продолжая болтать с Сетом.

«Я в любой момент могу изгнать ее брата с полей, если тебе так угодно. И не особенно полагайся на собственное положение. Рискнешь им еще раз, и лишишься уже навсегда».

Я знал, что он ничем не лучше своего брата. Две змеи из одного гнезда. Больше всего мне хочется броситься назад и отсечь ему голову. Да как он смеет мне угрожать! Видимо, Осирису не дает покоя тот факт, что в совете снова четыре высших ангела, притом что место Чаака пустует уже много веков. Четыре ангела, три бога и один джинн – так богам станет гораздо сложнее продвигать свои интересы. Именно поэтому в свое время он требовал лишить меня статуса. А еще из-за моей дружбы с Сетом. Нужно здесь и сейчас напомнить ему, кто я такой.

«Обуздай свой гнев», – вмешивается Сет, и одновременно я ощущаю на себе взгляды Исиды и Тота. Здесь царство Осириса. Очевидно, меня разрубят на куски и разбросают их по полу чертога еще раньше, чем я до него доберусь. Он заплатит за эту угрозу, но не прямо сейчас. Малакай прав: я должен защитить Нефертари от себе подобных. От жизни она заслуживает большего, чем и дальше быть нашей разменной монетой.

Тарис

Малакай не умер. Просто не мог умереть. Только эта мысль держит меня на ногах, когда вместе с Кимми я вхожу в здание аэропорта. Она проводит меня через паспортный контроль, в то время как Гор и Сет занимаются багажом. Я с такой силой стискиваю мобильный, что начинает болеть рука. Снова и снова сверлю взглядом дисплей, как будто мое подсознание надеется, что с него пропадет сообщение Гарольда:

«Это случилось. Он ушел первым. Возвращайся домой. Мне бесконечно жаль».

Ушел первым? Если Гарольд хотел как можно мягче преподнести мне новость о смерти Малакая, то с треском провалился. Тетя Фиона и дядя Джордж тоже мне написали, но я не собираюсь открывать их сообщения.

Мой брат не мертв. Мы с Азраэлем заключили сделку, и я выполнила свою часть соглашения. Какая-то важная мысль пытается пробиться на поверхность, однако каждый раз, когда я порываюсь за нее ухватиться, она вновь ускользает. Наверняка дело в том, что в душе я чувствую себя так, словно Маат вырвала сердце у меня из груди и положила его на свои чертовы весы. Разве я не сделала бы что угодно, лишь бы предстать перед богами на суде мертвых вместо него? Не потому, что считаю, будто мое сердце окажется легче, чем сердце Малакая, нет. Просто мне хотелось, чтобы он провел больше времени среди живых. Чтобы однажды всем сердцем полюбил какую-нибудь девушку. Чтобы у него родились дети. Я искренне желала, чтобы исполнились все его мечты. А вместо этого последние годы брат был прикован к кровати и рассчитывал на то, что я буду жить за нас обоих.

Кимми ведет меня, словно сомнамбулу, к машине, которую прислал дядя Джордж. Когда я сажусь, кто-то укрывает мне ноги пледом.

– Ты дрожишь.

Сет касается ладонью моей щеки, и сквозь меня прокатывается волна тепла. Вот только до сердца ей не добраться. Мне ужасно холодно.

– Он же не умер, правда?

Вместо ответа Сет отводит мне волосы с лица. Обо мне заботится он, а не Азраэль, и это значит, что ангел пытается привести все в порядок. Вероятно, что-то пошло не так. Я благодарно киваю Сету. Он захлопывает дверцу автомобиля, и лимузин трогается.

Нужно довериться Азраэлю. Я нашла скипетр. Мы занимались любовью и не один раз. Он знает: Малакай – все для меня. Он – все, что у меня осталось. Без своего брата…

Из горла рвется всхлип, но прикусив губу, я его сдерживаю. Кимми берет мою ладонь в руки и мягко сжимает. «У нее есть брат, но он ничуть не ценит свою сестру. Почему он должен жить дальше, а я теряю своего?» – думаю я и тут же пугаюсь столь страшной и злой мысли.

Остаток пути проходит как в тумане. Я изо всех сил цепляюсь за надежду, что это ужасная ошибка. Все остальное просто немыслимо. Поэтому я беру себя в руки и придумываю объяснение для выздоровления Малакая, когда Аз вернет его душу. Мой брат – не первый человек, которого по недоразумению объявили мертвым.

Когда мы приезжаем в Пикстон-Парк, уже темно, но подъездная зона и вход ярко освещены. Дядя Джордж, тетя Фиона и Гарольд ждут нас перед домом. Все трое в черной одежде. Тетины глаза покраснели от слез. Дядя Джордж выглядит постаревшим, а Гарольд, пусть и одет, как всегда, безупречно, не может скрыть боль во взгляде. Тетя Фиона обнимает меня и начинает плакать. Дядя Джордж ласково гладит меня по спине. Я же до сих пор запрещаю себе мириться с немыслимым.

– Можно мне к нему? – дрожащим голосом спрашиваю у Гарольда, отстранившись от тети с дядей.

Внутри я словно полностью онемела. Стараюсь ничего не чувствовать: ни надежду, ни горе. Нужно все исправить. Я всегда все исправляю. Это моя работа.

Обнимая за плечи, Гарольд ведет меня по коридорам нашего дома. Тут так тихо, словно скорбит все вокруг.

– Он спокойно уснул вскоре после того, как получил твое сообщение, – тихо рассказывает Гарольд.

– Ты был с ним, когда… – Мне не хватает духу закончить.

– Я и Селкет, – кивает дворецкий. – Еще твои тетя и дядя. Он не оставался один.

Я плотно сжимаю губы. Мне следовало быть дома. Здесь и нигде больше.

– Он улыбался и очень тобой гордился. Он всегда тобой гордился и ничего не желал сильнее, чем твоего счастья.

Его слова едва не ломают меня, хотя призваны утешить. Но это значило бы, что я приняла факт смерти Малакая, а я не могу.

– Знаю.

Голос у меня ломается, потому что я открываю дверь. Я хочу к брату, но все же делаю шаг назад. Мне навстречу устремляется холодный воздух. Эта комната для меня как родная, но сейчас атмосфера кардинально отличается от той, в которую я обычно возвращаюсь домой. Свет выключен, горит всего пара свечей. Отсюда как будто ушла вся жизнь. Я ощущаю смерть, ее дыхание гладит меня по оголенным участкам кожи. Я неуверенно приближаюсь к постели, на которой покоится тело Малакая. Гарольд закрывает за мной дверь. Приходится собрать все силы, чтобы не упасть на колени и не свернуться клубочком на старом персидском ковре. Поскуливание Селкет окончательно разбивает мне сердце. Передо мной холодное тело брата. Наша собака охраняет его, ни на секунду не выпуская из виду. Гарольд обмыл Малакая и переодел в свежую одежду. Его пепельно-русые волосы аккуратно причесаны, а очки лежат на тумбочке. Он как будто спит. Лицо почти такое же белое, как простыня. Я беру его холодную ладонь и глажу сухую кожу. Потом присаживаюсь на край кровати и прижимаю пальцы к своей щеке. Его нужно согреть. Когда Азраэль вернет его душу, брат не должен быть таким ледяным. Гарольду следовало его накрыть. Почему я не дала ему четких указаний? Почему не обсудила с Азом, как мне себя вести? Вместо того чтобы целоваться и спать с ним, надо было спросить, что мне делать. В сердце словно врезается кулак. Что я упустила? Где Азраэль? Почему так долго? Я достаю теплое одеяло из шкафа и накрываю Малакая. Потом ерошу его волосы и начинаю ждать. Увижу ли я его душу, когда та вернется, или он просто распахнет глаза? Наверняка у брата очень красивая душа. Эта мысль заставляет меня улыбнуться. И я не оставляю надежду. Азраэль обещал, и я ему верю.

За окном уже занимается утро, когда я тянусь за лежащим на тумбочке мобильником Малакая. Веки горят. Я их не смыкала, не желая пропустить момент возвращения брата. Свечи погасли, и тусклый утренний свет обнажает передо мной правду, которую я отказываюсь воспринимать. В кровати лежит всего лишь бездушное тело. Оболочка, больше не имеющая ничего общего с моим братом. В какой-то момент ночью Гарольд принес мне чай и немного печенья, но я не притронулась ни к тому, ни к другому. Разблокировав телефон, ищу номер Азраэля. Слышу длинный гудок, однако он не берет трубку. Но я все равно дожидаюсь включения голосовой почты.

– Аз? – Собственный голос кажется мне чужим. – Где ты? С тобой все в порядке? Что-то случилось?

Жду пару секунд и отключаюсь.

Сходя с ума от беспомощности, отправляю то же самое текстовым сообщением, но возле него появляется всего одна галочка. Не доставлено. Несмотря на туман, продолжающий сгущаться в голове, я пытаюсь сосредоточиться. Уже очень давно я настолько не нуждалась в чьей-то помощи, как сейчас. Мне нужен Азраэль, здесь, рядом. Пусть обнимет меня, пусть объяснит, почему наш план не сработал. Я отчаянно жажду утешения.

Пусть Кимми позвонит Гору. Вдруг Азраэлю требуется помощь. Возможно, Осирис отказывается отпускать душу Малакая обратно. Или она попала в лапы Апопа. Я не могу потерять еще и Азраэля. Никто не рассчитывал, что Малакай умрет, пока мы будем сидеть в самолете. Видимо, это сильно усложняет его задачу.

Открывается дверь, и заходит тетя Фиона. Приблизившись, она ласково гладит Малакая по волосам.

– Он был таким славным мальчиком, – шепчет тетя, и на простыню капает слезинка. – Ты наверняка вымоталась. Тебе надо немножко поспать. Следующие дни и без того будут очень тяжелыми. Мы обо всем позаботимся.

– Я хочу остаться с ним. Можешь прислать ко мне Кимми? Пожалуйста, попроси ее принести мой телефон. Он, скорее всего, валяется где-то в машине.

– Конечно.

Как ни странно, тетя не спрашивает, зачем мне понадобился мобильный. Никогда бы не подумала, что буду бояться чего-то сильнее, чем смерти Малакая, но чем больше проходит времени, тем сильнее я переживаю за Азраэля. Высшие ангелы снова заполучили скипетр. Что, если теперь Азраэль им не нужен? Вероятно, они видят в нем конкурента. Исрафил – не самая приятная личность, не знаю уж, что Данте в нем нашел. Они что-то с сделали с Азраэлем? Они помешали ему вернуть душу Малакая?

Раздается тихий стук в дверь. Войдя в комнату и увидев лежащего на кровати Малакая, Кимми всхлипывает. Я встаю и обнимаю кузину. Вчера я позволила ей позаботиться обо мне, но сегодня снова пора стать сильной. Борьба за брата еще не окончена, даже если придется лично идти к Осирису.

– Твой мобильный, – говорит Кимми, вытерев слезы со щек.

Снимая блокировку, я надеюсь найти сообщение от Азраэля, но меня ждет разочарование. Никто из бессмертных не звонил и не писал. Можно подумать, что мне просто приснились последние несколько дней.

Египтяне верили, что в человеке заключено шесть сущностей. Среди них три смертные: телесная оболочка – Хат; его имя – Рен; и тень – Шуит. Далее шли три духовные, бессмертные. Ка обеспечивало человека питанием в загробной жизни. Ба считалось частью сердца и покидало тело после смерти, но могло возвращаться, если узнавало свое тело. Однако для этого оно должно сохраниться. Вот почему египтяне придавали такое значение мумификации. Но Ба являлось еще и личностью человека. В течение дня оно имело возможность навещать живых в образе птицы. Когда Ка и Ба окончательно умирали, обе эти части сливались в Ах, и только тогда вечная душа отправлялась в царство богов. Некоторые египтяне даже заходили настолько далеко, что верили: абсолютно чистое Ах превращалось в звезду. В случае с Малакаем я этого не допущу. Он достоин большего, чем столь короткая жизнь.

Всхлипывания Кимми постепенно затихают.

– Если бы только мы нашли скипетр на день раньше… тогда ты бы успела еще раз увидеть его живым. И могла бы попрощаться. – Она осекается. – Я не представляю, что сказать.

Только вот я не стала бы прощаться, потому что не ожидала, будто Малакай…

Все это бесполезные мысли. Прошлое я изменить не в силах, только будущее.

– Гор тебе писал?

– Да, – быстро кивает она. – Узнавал, не нужно ли мне чего-нибудь. Хотела бы я, чтобы он приехал сюда с нами.

– Он говорил что-нибудь про Азраэля? – нетерпеливо интересуюсь я.

Кимми медленно качает головой.

– Как думаешь, мы еще с ними увидимся?

– Не знаю, – отвечаю напряженно. – Пожалуйста, напиши Гору, чтобы Азраэль со мной связался. Это важно. Напишешь?

– Конечно. Может, они смогут приехать на похороны? Было бы хорошо, да?

Хорошо? Она серьезно? Не будет никаких похорон.

– Пожалуйста, напиши Гору.

Эти три слова звучат так, будто я ее выгоняю… хотя так и есть. У меня больше нет сил держать себя в руках. Хочется что-нибудь сломать, как жизнь ломает меня. Как она ломает все, что для меня важно. Вероятно, я не заслуживаю лучшего. Меня не назовешь хорошим человеком. Не стоило огрызаться на Кимми, но сейчас у меня не выходит иначе. Мне едва удается сохранять самообладание.

Кузина бледнеет еще сильнее, чем до визита сюда, и со слезами покидает комнату. Наблюдай эту ситуацию Малакай, он бы меня отчитал. Он всегда был гораздо более понимающим, чем я.

«Что случилось? – печатаю я в телефоне, как только захлопывается дверь. – Ответь что-нибудь. Пожалуйста. Я волнуюсь».

Появляются две серые галочки. Ну хотя бы доставлено. Без понятия, прочитает ли он это сообщение, но я упорно пишу еще одно и еще. Так много, что, кажется, уже стерла пальцы.

Потом сворачиваюсь калачиком в изножье кровати. Сколько раз я лежала здесь и ждала, пока Малакай проснется! Охраняла его сон. Селкет, которая много часов неподвижно лежала на полу, запрыгивает на постель и прижимается ко мне. Только ощутив тепло ее тела, я осознаю, насколько замерзла. Меня трясет, а я до сих пор этого не замечала. Когда собака кладет лапу мне на бедро, я сдаюсь. Наверное, так бывает, когда прорывает дамбу. Я начинаю горько плакать и не могу остановиться. Мой брат мертв уже двадцать четыре часа. Азраэль не явился. Он не привел обратно душу Малакая. Мой брат не очнется. На этот раз нет. Я рыдаю так сильно, что у меня начинает болеть грудь. Видимо, произошло что-то, помешавшее ангелу выполнить свое обещание. Если он не идет ко мне, то я отправлюсь к нему. Наверняка случилось нечто ужасное. Иначе почему он не связался со мной и не приехал? Между нами зародилось нечто особенное, и я не хочу от этого отказываться. Пока нет.

Идет сильнейший ливень, а я проезжаю милю за милей. В моем нынешнем эмоциональном состоянии глупо садиться за руль в такую погоду. И хоть сейчас только середина утра, светлее не становится. Дворники едва справляются с потоками дождя. Было непросто стащить ключи от машины, незамеченной ускользнуть из дома и уехать. Теперь я уже сомневаюсь, что это хорошая идея. На скользком асфальте автомобиль то и дело заносит в стороны, и мне с трудом удается вовремя его выровнять. Вцепившись в руль, я стараюсь придерживаться своей полосы. Усталость замедляет реакцию, и не раз меня чуть не выбросило с дороги. Сдерживаю слезы, ведь если начну плакать, придется остановиться, а я этого не хочу. Я хочу к Азраэлю. Он мне нужен. Непросто признаться себе в этой потребности, но с новой потерей мне не справиться в одиночку. Наверняка имеется какое-то логичное объяснение, почему он не сумел спасти Малакая. Чем дольше я еду, тем больше меня страшит будущее.

И только когда я торможу перед домом ангела в Белгравии, этот страх пропадает. На улице темно, поэтому в большинстве окон горит свет. Меня накрывает волной облегчения. Неважно, как Азраэль все объяснит, от того, что я просто буду рядом с ним, мне уже станет чуть легче.

Выхожу из машины и бегу к входу. Расстояние до двери совсем небольшое, но его хватает, чтобы я вымокла до нитки. Волосы липнут к лицу, и я стираю капли дождя со щек, прежде чем постучать.

Проходит немного времени, и мне открывает Энола. Лучше бы Гор. Ее удивленный и пренебрежительный взгляд не сулит ничего хорошего. А я надеялась на огонь в камине, горячий чай, плед и объятия.

– Почему ты не в Сомерсете? – буквально выдавливает из себя пери. На ее лице отражается неуверенность. – Ты одна сюда приехала? В такую погоду? В таком состоянии?

– Азраэль здесь? – спрашиваю я вместо ответа. – С ним что-то случилось?

Энола – последняя, кому мне хотелось бы показывать, как сильно я в нем нуждаюсь.

– Он… внизу. В игровой, – помешкав, отвечает она. – Но тебе нельзя…

Прежде чем пери успевает меня остановить, я протискиваюсь мимо и радуюсь, что в итоге она меня не удерживает. Последний раз я заходила в ту комнату после того, как нашли убитого посыльного.

Я быстро сбегаю вниз по лестнице. И чем ближе оказываюсь к комнате, где мы обнаружили зацепку на поясе, тем сильнее меня тошнит. Что мне сейчас предстоит увидеть? Снова мертвеца?

Ответ приходит быстрее, чем мне хотелось бы. Когда я открываю дверь, меня встречают смех и запах сигарет. Я замираю как вкопанная. Длинноногая блондинка в очень короткой юбке, перегнувшись через бильярдный стол, неловко бьет кием по шару. Я узнаю ее только после того, как девушка выпрямляется и поворачивается ко мне. Это одна из подружек Адрианы, которая недавно приезжала с ней в бар в «Rosewood». Азраэль беззаботно смеется, но смех смолкает, стоит ему заметить меня. При виде него я сглатываю. Расставив ноги, он сидит в одном из удобных кресел. В одних штанах и шелковом халате с восточным узором, который так расходится наверху, что обнажает татуировки на его груди. Еще вчера я не могла оторвать от них рук. Волосы у ангела взлохмачены. Позади него стоит Адриана, с собственническим видом положив руку ему на плечо.

Лишившись дара речи, я просто смотрю на него и чувствую, как внутри у меня все превращается в лед. Я рассчитывала на что угодно, но не на такое. Неужели это тот же мужчина, который несколько часов назад сжимал меня в объятиях и шептал обещания? Мужчина, которому я доверила свое сердце и свою жизнь? Я моргаю, но картинка не исчезает. Это не фата-моргана[2] в бескрайней пустыне, а реальность. Моя душа и так уже напоминает открытую рану, не думала, что тело может добавить еще больше боли. Но именно так и происходит. Сердце болит, как будто в него вонзили кинжал. Я надеялась, что Азраэль где-то борется за возвращение души Малакая. Переживала за него. Боялась, что он подвергает себя опасности из-за данного мне обещания, потому он меня…

Поверить не могу, что повела себя столь глупо и наивно. Внезапно я осознаю все с предельной ясностью. Он и не собирался отвечать на мои сообщения или приходить ко мне. Я выполнила свою задачу и больше ему не нужна. Ангелы вернули себе скипетр, а Азраэль – ранг. По возвращении в Атлантиду он займет свой трон среди аристоев. Что по сравнению с этим значит какая-то человеческая жизнь? Что значит моя жизнь? Мое счастье? Ничего. Абсолютно ничего. Такое ощущение, что кто-то сдернул пелену, под которой скрывалась истина. А ведь мне стоило догадаться раньше.

По-прежнему застыв в дверях и не в силах пошевелиться, я вспоминаю, как он стоял на трапе, после того как мне пришло сообщение о смерти Малакая. Азраэль не сдвинулся с места. Не обнял меня и не попытался успокоить. Просто прошептал: «Мне очень жаль», – а я-то надеялась, будто он что-нибудь предпримет. Только вот он и не планировал спасать душу моего брата. Ангел меня использовал. Черт возьми, все это время он просто со мной играл. Гнев сжигает меня дотла, когда я осознаю масштабы обмана. Его обещание было всего лишь приманкой, а я – временной заменой. Возможно, потому, что Адриана не полетела с нами в Египет. Или потому, что меня вышло так легко заполучить.

Пошатнувшись, я вынужденно хватаюсь за дверной косяк. Краем глаза замечаю, как Гор делает едва заметный шаг в мою сторону, но застывает. Впиваюсь пальцами в дерево. Я не упаду, хотя ноги, кажется, вот-вот подогнутся.

– Нефертари. – Азраэль произносит мое имя так, словно я чужая. В его тоне больше нет тепла и близости. Этого строгого, отталкивающего мужчину, который подается вперед, упирается локтями в бедра и свешивает ладони между коленей, я раньше не встречала. – Что ты здесь забыла? Разве твое место не рядом с родными?

– Ты сказал, что пощадишь его, – дрожащим голосом говорю я, еще не готовая сдаться. – Мы заключили сделку, и это моя награда.

Плевать, если обе девушки посчитают меня сумасшедшей. Они меня не волнуют.

– Я соврал. – Он твердо смотрит мне в глаза. – Исполнить то обещание не в моей власти. Душа сама определяет собственную судьбу. Я лишь ее проводник. Малакай должен был попросить об отсрочке, но он этого не сделал, пожелав уйти.

Вместо крови по моим венам начинает течь ледяная вода – такой холод охватывает меня после его слов.

– Тогда зачем ты вообще обещал?

Гор облокачивается на бильярдный стол. Он босиком, в рваных джинсах и мятой футболке. Пучок завязан неаккуратно, а в глазах читается жалость. Пусть оставит ее при себе. В этот момент я его ненавижу. Я ненавижу их обоих. Они знали. Прикидывались моими друзьями, но вовсе не были ими. Только Энола никогда не притворялась. Просто смешно, что пери – единственная бессмертная, которая не скрывала своего пренебрежения к нам, людям.

Хотя еще совсем недавно намеревалась сделать все, чтобы заставить Азраэля вспомнить о своем обещании, сейчас я отказываюсь от идеи упасть перед ним на колени. Я буду не умолять, а требовать.

– Разве это не очевидно?

Из-за скипетра. Ради этого он поклялся бы достать мне звезду с неба.

– Но ты обязан выполнить условия договора.

Со скучающим видом он подносит к губам бокал, и я буквально вижу, как вино стекает по ангельскому горлу. Будь у меня оружие, я бы его перерезала, но в спешке забыла дома нож. Его глаза сверкают, словно Азраэль читает мои мысли, и они его забавляют.

– Его душа была готова уйти навсегда. Я давал ему время. В течение сорока дней он мог попросить об отсрочке, – объясняет он медленно, словно несмышленому дитя. – Он этого не сделал. Не захотел оставаться.

– Ты лжешь.

Адриана скользит ладонями по его груди, и ангел ее не останавливает, когда ловкие пальцы проникают под полы халата. Ясно, чем они займутся, стоит избавиться от меня. Чувствую тошноту. Если бы я хоть что-то ела, меня бы вырвало прямо здесь. С чего я вообще взяла, что мои желания что-то для него значат? Потому что я легла с ним в постель? Наверняка Азраэль посмеивался про себя. Были сотни таких же женщин до меня и будут после. Адриана тоже одна из многих, даже если считает себя особенной, потому что он выбрал ее.

Я снова ловлю на себе еще более сочувствующий взгляд Гора. За спиной тихо покашливает Энола, словно требуя удалиться. Мне здесь больше не рады. На самом деле и говорить-то больше не о чем. Я проиграла. Я все потеряла.

– Ты не передумаешь, если я отыщу тебе кольцо и корону? Тогда ты вернешь его?

Ледяная маска дает трещину, и Азраэль шокированно смотрит на меня. Он мог бы, мы оба это знаем.

– Речь шла только о скипетре, – говорит он после секундного колебания. – Мы больше не нуждаемся в твоих услугах. Езжай домой. – Однако теперь его голос звучит уже не так уверенно.

– Чтобы вернуться, вам потребуются все три регалии. Позволь мне попробовать, – все-таки умоляю, и мне стыдно за саму себя.

– Без помощи брата у тебя ничего не получится. Ты сама так сказала. – Оторвав от меня взгляд, он сбрасывает с себя жадные руки Адрианы и встает. – Отправляйся домой.

Мне изначально не следовало доверять ангелу, и я не позволю ему так просто нарушить свое слово. Брат был моей лучшей половиной, а теперь на кровати лежит его тело, холодное и окоченевшее. Азраэль прав: Малакай больше никогда не будет помогать мне искать пропавшие артефакты. Больше никогда не будет поддерживать меня, придавать мне сил. Из нас двоих он был лучшим. Более терпеливым, добрым и проницательным, чем его доверчивая младшая сестра. Как мне продолжать без брата? Ради чего мне вставать по утрам и ради чего бороться?

– Оплакивай брата, как полагается, а потом…

От подобного приказа меня переполняет ярость. Оттолкнувшись от дверного проема, я в три шага оказываюсь возле него. Усталость и грусть испарились. Я никогда не считала себя мстительной, но ошибалась. Только в самые худшие моменты жизни узнаешь правду о самом себе. Следующие слова раздирают мне горло, будто наждачной бумагой, но все же я их произношу:

– Возможно, Малакай был готов к иному миру. Возможно, он желал уйти. Но я не готова была его потерять. Ты давал мне обещание, и поэтому теперь я дам тебе свое. – Не обращая внимания на Адриану, я задираю подбородок. – Я найду две другие регалии и уничтожу их. Сделаю все, чтобы твое заветное желание не исполнилось, ангел. Сколько бы лет ни прошло, ты никогда больше не увидишь Атлантиду. Никто из вас не увидит!

Его губы складываются в жутковатую улыбку.

– Ты мне угрожаешь? Не будь смешной. В одиночку тебе не справиться с тем, что ранее не удалось бесчисленному множеству бессмертных. Отправляйся в Сомерсет. Выйди замуж и роди детей. Забудь про регалии и забудь про нас. Не трать свою короткую жизнь на войну, в которой не сумеешь победить. – Голос Азраэля так холоден, что Адриана вздрагивает, хотя слова адресованы не ей. – Энола, отвези Нефертари в «Rosewood». В такую погоду она не поедет обратно.

Пери шагает ко мне и берет за руку чуть выше локтя.

– Идем. Тут тебе больше нечего искать.

– И дай плед, иначе она продрогнет до смерти, – распоряжается он.

– Не трогай меня! – шиплю я, и она, как ни странно, отшатывается. – Мне не нужен ни плед, ни тот, кто будет диктовать мне, что делать.

С высоко поднятой головой я иду к двери, поднимаюсь по лестнице, пересекаю коридор и выхожу из дома. Прочь отсюда. Да, я совершила ошибку. Большую ошибку. Малакай не хотел бы, чтобы я продала себя за его душу. Однако я сделала это, пусть и безуспешно. А теперь сделаю все, чтобы Азраэль не получил ни кольцо, ни корону. Он пожалеет о том, что однажды явился в Сомерсет.

Остановившись на крыльце, я запрокидываю голову и набираю полную грудь воздуха. Дождь заливает лицо, но не остужает мою злость. Это еще не конец. Опустив голову, замечаю, что к моей машине прислонился Сет. Его встревоженный взгляд скользит по мне и задерживается на лице.

– Ты вся промокла.

Он стоит в элегантном черном костюме со скрещенными на груди руками. Хотя волосы у него тоже влажные, Сет выглядит так, будто только что из парикмахерской, и лишь легкая щетина на щеках свидетельствует о том, что у него тоже выдался длинный день.

– Откуда ты узнал, что я здесь? – спрашиваю, медленно направляясь к нему.

– Я бог, от меня так просто не спрячешься, – поясняет он с кривой улыбкой на губах.

– Очень мокрый бог.

Словно по приказу, ливень внезапно прекращается.

– Мне очень жаль твоего брата. Я должен был сказать. Но не имел права и надеялся…

Конечно, он знал, что происходит. Все они знали. Как же глупо было считать их друзьями. У меня всегда плохо получалось заводить друзей. Это единственное оправдание тому, что я не раскусила их игру. Обхватываю себя руками, как будто это не даст мне развалиться на куски, и понимаю, что просто хочу убраться отсюда.

– У тебя свои сражения.

С серьезным выражением лица Сет оглядывает мое дрожащее тело и, помедлив, гладит меня по руке. Уверена, одно слово, и он уберет ладонь. Это прикосновение изгоняет холод из кожи; но, к сожалению, не из души.

– Все равно следовало сказать. Если я могу что-то для тебя сделать…

– Спасибо, – хрипло отвечаю я. Очень мило с его стороны, но сейчас я не вынесу присутствия кого-то из бессмертных.

– Сет, что тебе здесь надо? Нефертари, вернись внутрь.

Я разворачиваюсь к стоящему на пороге Азраэлю. Расстояние от двери до автомобиля он преодолевает невероятно быстро, причем не пользуясь крыльями.

– Да оставь ты ее в покое.

Тихий голос Сета резко контрастирует с яростью в зеленых глазах ангела. Мягкий мох превратился в твердый изумруд. Я неожиданно осознаю, почему эти двое когда-то стали лучшими друзьями. Они излучают одинаковую бескомпромиссность. Естественно, Азраэль игнорирует совет бога, вместо этого протягивая руку ко мне.

– Давай поговорим. Потом Энола или Гор отвезут тебя домой. Тебе нельзя садиться за руль. – У него материализуются крылья, но, похоже, ангел этого не замечает, настолько взбешен. Минуту назад он гнал меня прочь. Его гнев связан не со мной, а с Сетом. В его приказе чувствуется власть аристоя и уверенность, что никто ему не возразит. Ну что ж, я стану первой. Окруженный перламутровым светом, ангел выглядит внушительней, чем когда-либо. Хотя все так, он действительно один из первых жителей Атлантиды, временная потеря силы ничего не изменила. – Позволь мне объяснить, – уже спокойней добавляет Азраэль.

Зеленый цвет крыльев уступил место темно-золотому. Еще одно небольшое напоминание о том, с кем я имею дело. Он великолепен, и при других обстоятельствах я бы не смогла справиться с искушением и дотронулась бы до его крыльев. Но больше я к нему не прикоснусь. Черты его лица ожесточаются. Азраэль не рассчитывал на отказ подчиниться, что лишь доказывает, как мало он обо мне знает.

Сет притягивает меня ближе, и я не возражаю. Мне кажется, так безопаснее. Азраэль против того, чтобы я ехала с ним. Но ни в коем случае не потому, что переживает за меня. Скорее ему не хочется, чтобы его игрушка попала в руки к его заклятому врагу. Хотя он сам ее выбросил. Наверное, ангел предпочел бы сначала самостоятельно меня сломать. Я прищуриваюсь. Злость занимает необъятное место у меня в голове.

– Не хочешь рассказать ей, чего ты на самом деле добиваешься, Аз? – Дыхание Сета касается моего затылка. – Давно пора.

От этого заявления лицо ангела каменеет.

– Нефертари знает, насколько нам важно вернуться в Атлантиду. Я не делал из этого тайны.

– Из этого – нет. – Голос Сета звучит еще мягче. Азраэль буквально пылает гневом, и воздух нагревается до такой степени, что у меня горят щеки. Между мужчинами вьются тени. Золотые и черные. Это красиво и пугающе одновременно. – А ты упоминал, почему для тебя это так важно?

Пару секунд у меня дрожат коленки. Я вот-вот услышу информацию, которую не желаю знать. И это вызывает у Азраэля неистовую ярость. Не стой я между ними, он бы уже набросился на Сета.

– То, что важно для меня, никогда не имело значения, – сквозь зубы цедит он. – Я всегда лишь пытался убирать за тобой, поэтому следи за словами. Отпусти Нефертари. Не впутывай ее еще сильнее, чем мы уже это сделали.

– Я этого и не хочу. Но, по-моему, она имеет право знать правду.

Над головой проносятся сверкающие молнии, и я испуганно вздрагиваю. Впрочем, бессмертные этого не замечают. Как будто я невидимка… хотя, очевидно, для них все так и есть.

– Ты с самого начала играл с ней нечестно. Она заслуживает лучшего.

На прекрасном лице Азраэля появляется ехидная ухмылка.

– А по-твоему, лучшее – это ты?

– Нет, не я. Так ты скажешь ей или мне это сделать?

Азраэль сглатывает и едва заметно качает головой.

– Прекрати. – Ему явно тяжело просить об этом, но тем не менее ангел напряженно добавляет: – Пожалуйста.

– О чем вы говорите? – вклиниваюсь я. – Если дело не в Атлантиде, то в чем тогда?

– Это не имеет к тебе никакого отношения, – с непроницаемым лицом отрезает Азраэль.

– Мог бы признаться хотя бы тут, – невозмутимо продолжает Сет. – Почему ты этого не делаешь? Тебе стыдно?

– Потому что это никак не связано. – В жестах и словах ангела сквозит нетерпение. – Давай войдем и поговорим.

На Сета приглашение явно не распространяется. Жар и пламя пропадают, неземное свечение тоже. Остается лишь мужчина, который обманывал меня и использовал. Но теперь я улавливаю в его глазах страх. И выпрямляю спину.

– Если ты не вернешь душу Малакая, то говорить больше не о чем.

– Я не могу, – наконец признается он. – Твой брат в полях праведников. Он добрался туда в целости и сохранности. Мы об этом позаботились. – Его тон становится настойчивее. – С ним все хорошо. Он так хотел.

Невозможно не услышать упрек в его голосе. Я прикусываю задрожавшую губу. Слишком поздно. Я потеряла Малакая. Навсегда. Одну руку я прижимаю к сердцу, а вторую – к животу.

– Что ты от меня скрываешь? – спрашиваю, сомневаясь, хочу ли вообще знать. Не получается больше ясно мыслить.

– Дело в Нейт, – помедлив, произносит позади меня Сет, и Азраэль не успевает ему помешать.

– А что с ней? – хмурюсь я. – Она ведь мертва.

– Это не так. – Последнюю фразу бог выговаривает еще медленнее, как будто уже пожалел о том, что открыл рот. – В ней истинная причина того, почему он так желает попасть в Атлантиду, – уже не колеблясь, рассказывает Сет. – Он хочет вернуться к единственной женщине, которую когда-либо любил.

– Нейт жива? – У меня подкашиваются колени, но Сет обвивает рукой мою талию, не позволяя упасть. – Я думала, что она погибла тогда.

– Я никогда этого не говорил. – Азраэль не смотрит мне в лицо. – Это лишь твое предположение.

Я роюсь в памяти. Он действительно ничего такого не говорил. Никто из них, если быть точнее.

– Ты любишь женщину, которую потерял двенадцать тысяч лет назад?

Разве такое возможно? На бесчисленных фотографиях я видела его с самыми красивыми женщинами мира. Он был со мной, хотя… я заталкиваю поглубже это воспоминание. То, о чем я тогда думала, абсолютно наивно.

Перед тем как ответить, ангел сует руки в карманы брюк. Один раз хлопает крыльями, обдав меня потоком воздуха, и я ежусь от холода. Тепло от Сета у меня за спиной усиливается.

– Мы с Нейт… – он замолкает. – Ты не поймешь.

Даже Сет вздрагивает от столь неубедительного оправдания. Эти слова рождают боль, которую не способна причинить никакая пощечина. Шок осознания на мгновение парализует мой разум. Из всех объяснений, которые он мог дать, это самое оскорбительное и низкое.

– Но зачем ты тогда…

Я проглатываю окончание, поскольку оно уже не играет роли. Женщины, которыми он себя окружает, – просто способ забыться. Азраэль развлекается и коротает время, пока не вернется к своей богине. И я не исключение.

– Прости. – Никогда еще ложь не звучала правдоподобней.

– Не надо. Я уже все поняла. – Во мне растет чувство обреченности. Обреченности и равнодушия. Приезжать сюда было ошибкой, и не будь я в таком состоянии от горя, сама бы сообразила, когда он не отвечал на мои сообщения. – Извини, что отняла у тебя время и побеспокоила вас. Такого больше не повторится.

Нужно убраться отсюда, пока я не сломалась.

– Мы уезжаем, – принимает решение Сет, очевидно, ощутив, как меня покинули силы.

Я потеряла брата, а единственный мужчина, которому я вручила свое сердце, использовал меня. Я считала себя сильной и независимой женщиной, однако после этого открытия чувствую себя абсолютно беспомощной. И не могу пошевелиться, потому что лишь сейчас осознала масштаб предательства.

Не получив ответа, Сет ведет меня к пассажирской двери.

– Тарис! – Голос Азраэля звучит измученно. Пусть сходит на пробы в театр. Какой фарс. – Пожалуйста, останься. Не ходи с ним.

Проигнорировав его, я сажусь в автомобиль.

– Пристегнись, – просит Сет, а потом захлопывает дверцу и снова обходит машину.

«Это ошибка. Ты понятия не имеешь, кто он на самом деле», – раздается в голове, когда Сет заводит мотор. Гор прислонился к двери. Энола стоит у него за спиной и ухмыляется. Только Данте не хватает, но он тоже знал, что все было игрой.

«Я не знаю, кто вы на самом деле, – отвечаю я. – Вы меня использовали. Он – нет».

Гор тихо вздыхает, после чего воцаряется тишина. Он не может этого отрицать.

– Хочешь вернуться в Сомерсет? – Сет жмет на газ. – Или сначала в отель выспаться, а завтра решать?

– Отвези меня в Пикстон-Парк.

Родные будут волноваться, несмотря на оставленную мной записку.

Он включает обогрев и едет по улицам Лондона, как будто делал это всю жизнь. Но он же бог, в конце концов, и творил еще более поразительные вещи. Страшные вещи… хотя Сет мне не лгал. И я бесконечно благодарна ему за то, что он молчит.

Азраэль

– Ты с самого начала должен был рассказать ей правду о Нейт.

Энола и Гор спускаются по ступеням и останавливаются позади меня. Я смотрю вслед автомобилю. Я ожидал от него что угодно, но не такое. Зачем Сет рассказал ей, что Нейт еще жива? У него ведь оставался единственный джокер. Поэтому он приходил к Осирису? Они провернули все вместе? Угроза Осириса – это идея Сета? Братья сплотились по необходимости? После того как Нефертари меня возненавидела, мое место займет Сет? Боги не оставят ее в покое.

Разумеется, Осирис подготовил запасной план. Видимо, подозревал, что я откажусь. Его кто-то об этом предупредил, и этот кто-то прямо сейчас уезжает вместе с ней.

– Она этого заслуживала, – добавляет Энола.

Именно та, кому вообще не особенно нравится Нефертари.

– Не читай нотации! – огрызаюсь я.

Все случившееся – одна огромная ошибка. Мне не следовало ни врать Нефертари, ни целовать ее, ни спать с ней. Еще в первую встречу я понял, что она принесет мне неприятности… а я – ей. Ни о какой безопасности не может идти речь, пока бессмертные используют ее в своих целях. А они продолжат это делать, пока не получат кольцо и корону. Это почти смешно. Я хотел отвести от Нефертари угрозу, оттолкнув от себя, а теперь она рискует еще сильнее.

В темноте вспыхивает голубой свет. Кажется, будто в воздухе кружатся тысячи светлячков, но это свет джиннов. Из него выходит Данте и обводит взглядом нас троих.

– Почему у меня такое предчувствие, будто вы, ребята, натворили что-то, что мне не понравится?

Гор вкратце пересказывает ему произошедшее.

– Нефертари немного успокоится, и я объясню ей, что изначально это было не пустое обещание, – говорю я, после того как он заканчивает.

Данте смотрит на меня, как на крайне мерзкое насекомое.

– Если учесть, сколько из них побывали в твоей постели, у тебя удивительно ограниченные познания о человеческих женщинах.

Мне нечего возразить. Лишь однажды за всю жизнь я чувствовал себя таким же беспомощным, как сейчас. Передо мной вновь возникает образ залитого кровью тела Нейт. Минули тысячелетия, но, невзирая на это, я помню каждую деталь той ночи. Сет хоть и не прикасался к оружию, которое ранило ее так тяжело, но все равно это случилось по его вине. Я не допущу, чтобы он навредил еще и Нефертари. Или отнял ее у меня. Вот только, к сожалению, она мне не принадлежит.

– Ты ничего не знаешь об ее духе или душе, – продолжает поучать меня Данте. – Тарис особенная и не заслуживает того, как мы с ней поступили. – Как это на него похоже – брать на себя часть вины. – Ты должен был признаться, что не сможешь исполнить обещание. А шоу с Адрианой, которое ты тут устроил, – вообще самый тупой поступок, о котором я когда-либо слышал. Твоим единственным оправданием может служить лишь то, что это идея Гора.

– Малакай не желал, чтобы я говорил ей правду. Он боялся, что она попытается убедить его бороться дальше, – в который раз повторяю я. – Мне ничего не оставалось, кроме как уважать его волю и разочаровать Нефертари.

Я устало провожу обеими руками по волосам. Как же все запуталось. Нужно что-то предпринять, чтобы Осирис не воплотил свою угрозу в действие. Этим небольшим спектаклем я планировал заставить ее исчезнуть из моей жизни, пусть это и значит, что мы не отыщем регалии. Мне плевать, что тем самым я ставлю на карту душу Малакая. Он сам хотел, чтобы она была в безопасности, и заплатит эту цену.

– Вы с Малакаем решили все у нее за спиной, пока она боролась за вас обоих. Теперь Малакай там, куда хотел попасть, ты снова стал аристоем, а она раздавлена. Мои поздравления. Значит, отдашь ее Сету? – Обычно Данте довольно дипломатичен, но в этот раз его суждения звучат резко и сурово.

«Ну уж нет», – думаю я.

Однако если сейчас подойду к ней слишком близко, Нефертари, скорее всего, перережет мне горло.

– Энола, – зову я, – будешь за ней присматривать. Выясни, куда он ее повез. – У пери под кожей проявляются темно-синие волны. Она ненавидит Сета и предпочитает его избегать. – Подумай о том, что он сделал с твоими братьями. Они поддались его внушениям и умерли за него. Он попытается так же использовать Нефертари.

– Теперь ты еще и шпионить ее заставишь? Думаешь, это хорошая идея? – Гор встает рядом с Энолой.

– А у тебя есть идеи получше? Какие-нибудь другие предложения по ее защите, кроме как чтобы она действительно искала кольцо и корону?

Данте качает головой, разворачивается и уходит в дом. Раздраженный, я следую за ним в прихожую. Нужно спасти то, что еще можно спасти.

Гор шагает возле меня, на его лице угрызения совести.

– Ей с этим не справиться. Тарис сильная, но она всего лишь смертная женщина, а у нас нет никаких зацепок относительно того, где находится кольцо.

– Смертная женщина, которая уже нашла одну регалию, – напоминаю я. – И об этой зацепке мы тоже ничего не знали. Может, твой отец еще что-нибудь от нас скрывает? Вдруг он дал Сету следующую подсказку? Осирис сидит у себя в Дуате и строит планы, которые мне абсолютно не нравятся. Ты ничего не выяснил?

Гор морщит лоб.

– Я с ним почти не общаюсь, если ты помнишь.

– Она справится даже без наших подсказок и помощи брата.

Я не удивлюсь, если Нефертари весь мир перевернет вверх дном. Злости на это у нее сейчас хватит. Вот только она не будет придавать значения собственной безопасности. Взмахом руки я так хлопаю дверью, что содрогается весь дом.

– Нам следовало рассказать об угрозе Осириса, и она сама бы приняла решение, – расстроенно замечает Гор.

Данте фыркает. К такому грандиозному выводу я и сам уже пришел. Будь он здесь, мы бы так и сделали. Нужно взять себя в руки. Мне нельзя допустить еще больше ошибок. Какой реакции я ожидал, выставляя себя в подобном свете? Полуголый в компании другой женщины. Неужели я правда хоть на секунду подумал, будто она укроется в тихом Сомерсете, посадит цветочки и нарожает детей? Она не из тех женщин, которые позволяют так с собой обращаться. После сообщения Кимми о том, что Нефертари на пути в Лондон, Гор позвонил Адриане и ее подружке. Он не меньше меня зол на своего отца. Но как минимум одному из нас следовало мыслить трезво. Страх за Нефертари затуманил мой разум. Я просто хотел, чтобы она держалась подальше от всего происходящего. И ради этого сам заплатил бы цену – никогда больше не видеть ее. Хотя правильнее было бы полететь к ней. Она нуждалась в поддержке, а получила предательство и обман. Надо все исправить. Как-нибудь. Только вот так просто она меня не простит.

– Выпроводи этих женщин, – прошу я Гора. – Нам нужно со всем разобраться.

– Тебе стоит хотя бы ненадолго оставить Нефертари в покое, – произносит Данте. – Ты обещал это ее брату.

– Это было до того, как она попала в лапы к Сету. И до угроз Осириса. Еще я пообещал Малакаю ее защитить и выполню обещание. Объясню ей всю серьезность ситуации.

Данте пристально смотрит на меня.

– И держи свои руки подальше от нее.

– Я не маленький мальчик, который хватает любую конфету, которая появляется у него под носом. Уж с этим как-то справлюсь.

Хотя кого я обманываю?

– Только не переоцени свои силы, – хлопает меня по плечу Гор. – Ты должен показать моему отцу, что он не имеет права тебя шантажировать. Похоже, до него не доходит, что ты снова аристой.

– Значит, пришло время ему об этом напомнить. Я соберу совет. Пусть заставят Осириса отказаться от своих угроз.

– По-твоему, это разумно? – По Гору видно, что он думает об этой идее.

– Из-за наших действий в одиночку мы слишком часто влипали в неприятности. А ты иди за ними, – еще раз велю я Эноле. – Держи нас в курсе планов Сета. Оставайся рядом с ней столько, сколько потребуется.

Я бы предпочел сделать это самостоятельно, но если совет встанет на мою сторону, это обеспечит ей безопасность и поставит Осириса на место.

Пери кивает, однако в глаза мне не смотрит.

– Пожалуйста, – добавляю я. – Я слишком многого прошу, но все компенсирую.

– Хочу меню как минимум из четырех блюд, – рычит она. – Из самых дорогих продуктов.

– Обязательно. – На прощание я целую ее в щеку и обнимаю. Прямо сейчас мне трудно себе представить, как мы в мирной обстановке опять будем все вместе готовить на кухне. – Береги себя. Не хочу, чтобы с тобой что-то случилось.

Энола даже не удостаивает меня взглядом, вместо этого обнимая Данте и Гора, после чего выходит на улицу. Там, оттолкнувшись от земли, растворяется в сером небе. Стоило попросить ее не рисковать без необходимости. И пусть пери хороший воин, но в одиночку с силами Сета ей не справиться. Не попытается ли Энола все равно его остановить, чтобы спасти Нефертари, решив, что я от нее этого жду?

Я иду к себе в кабинет. Через закрытую дверь слышно, как Гор выводит Адриану и ее подругу, после чего воспоминания об этом вечере сотрутся из их памяти. Адриана громко возмущается и требует, чтобы я с ней поговорил. Позже отправлю ей цветы и последнее сообщение. С ней все кончено. Хоть я и не сомневаюсь, что она не испытывает ко мне настоящих чувств, меня все равно мучает совесть. Пора кардинально пересмотреть свое отношение к женщинам.

Входная дверь захлопывается, и воцаряется тишина. Но вскоре Данте и Гор без стука входят в мою комнату.

– Уверен, что хочешь созвать совет? – От беспокойства на лбу джинна появляются складочки. – Весьма вероятно, что остальные не поддержат твое требование. Для них поиски превыше всего.

– Я понимаю, но попробовать обязан. Нам нужно сплотиться.

После моего исключения на собраниях совета всегда присутствовал Данте, и теперь он гораздо лучше оценивает расстановку сил. Но вариантов у меня не так много.

Джинн больше не старается меня отговорить. Может, ему и не нравятся мои действия, но он мой друг и поддерживает меня так же, как я поддержал бы его. Мы кладем ладони одну на другую. Открывать главный портал для вызова аристоев разрешается только в экстренных случаях. Сейчас как раз один из них. Из наших рук бьет ослепительно-белый свет, заполняя комнату. Прямые лучи образуют ворота, сквозь которые в мой кабинет шагает ругающаяся Исида. Привязанный к подземному миру, Осирис не может прийти сам, однако его прекрасно заменяет супруга. Эти двое цапаются без перерыва, но по важным вопросам их мнения совпадают. Следующим входит Аполлон с широкой улыбкой, затем Один и его сын Тор. В отличие от северного властителя, Зевс достаточно доверяет своему сыну и не сомневается, что тот достойно его представляет. Он может положиться на мудрость решения Аполлона. Раньше все было иначе, но это уже другая история.

– Что такого срочного? Я как раз собиралась принять ванну. Как бы мне хотелось, чтобы твой отец наконец сделал тебя своим заместителем в совете. – Исида треплет сына по щеке и врет как по написанному. Она никогда не позволит лишить себя подобной привилегии.

– Но я этого совсем не хочу, – отзывается Гор. – Потому что тогда Саида останется единственным женским голосом, а я однозначно за многообразие в совете. Данте тоже отлично впишется. Нам не повредит быть чуть более толерантными.

Исида хмурится, как будто такая мысль никогда не приходила ей в голову.

– Ты прав. Было бы глупо позволять мужчинам решать все одним.

Гор довольно улыбается королеве джиннов, которая вместе со следующим за ней по пятам Намиком как раз миновала ворота и слышала его слова. Только пожелай она, могла бы передать Данте свое место в совете, а ее дочь стала бы королевой. Все-таки Гор – сын своей матери в большей степени, чем готов это признать. Он хитро воспользовался ситуацией, чтобы напомнить об этом Саиде.

Королевский помощник с любопытством осматривается вокруг. Он впервые покинул земли джиннов, и у меня возникает вопрос, почему королева выбрала именно этот момент. У Намика краснеют щеки, когда он приветствует своего принца.

Я жму руку Одину, бросающему похотливые взгляды на Саиду.

– Не думал, что ты вернешься в этот сиятельный круг, – обнимая меня, поддразнивает Аполлон. – Что, соскучился по ругани?

– Не совсем. Как у вас дела с Афродитой? Поздравляю со свадьбой.

– Ну что тут скажешь, она меня любит. – Он ухмыляется. – И ненавидит, когда я делаю все не так, как она считает нужным.

Длинноволосый блондин Тор закидывает руку на плечи Аполлону, и тот еле заметно вздрагивает.

– Радуйся, что она вообще приняла тебя после всех твоих ошибок, и не жалуйся. – Он отставляет Мьельнир, свой боевой молот, и садится в кресло, которое выглядит чересчур хрупким для его фигуры. – Зачем ты нас вызвал? – Как всегда, он сразу переходит к делу. – Скипетр возвращен. Поздравляю.

– А мы не можем переместиться в комнату побольше? – Исида дуется на то, что юный и крайне привлекательный бог не уделяет ей должного, по ее мнению, внимания. – У меня тут начнется клаустрофобия. И мне нужно выпить.

– Гор, не принесешь своей матери бокал вина? – прошу я. – Еще кто-нибудь чего-нибудь хочет?

– Я тоже не откажусь от вина, – отвечает Исрафил, который в это мгновение выходит из врат.

Он встает рядом с Данте, но лишь кивает ему и не прикасается. По выражению лица невозможно понять, что он думает по поводу моего несогласованного приглашения, о котором я заранее не проинформировал его или одного из высших ангелов. Микаил и Джибриль, по всей вероятности, сидят на скипетре и не спускают с него глаз.

Я киваю ему. Исрафил должен быть моим союзником, однако у меня имеются некоторые сомнения, что он поддержит мои требования. Не стоило отдавать скипетр высшим ангелам, он явился ко мне. Но в тот момент я мог думать лишь о том, как придется поступить с Нефертари.

– Раз все в сборе, пройдем в гостиную, – предлагаю я, и врата гаснут.

– Я тебе помогу, – предлагает Аполлон, когда Гор направляется на кухню. – Нам всем не помешает сделать по глоточку вкусных вин Аза и съесть по кусочку его пирога. Ты что-нибудь испек? Хуже Афродиты в этом мире никто не печет.

Похоже, Аполлона это абсолютно не беспокоит, поскольку я никогда не видел у него такого счастья на лице.

– Не испек! – кричу вслед ему. В качестве компенсации бог найдет самые дорогие бутылки, но это наименьшая из моих проблем.

Пятнадцать минут спустя мы собираемся в гостиной. Гор притащил вино, сырную нарезку, оливки и чипсы, как будто это чертова вечеринка. Впрочем, это помогло немного разрядить обстановку. Все полны надежд. Ведь несмотря на то, что Один правит в Асгарде, а Зевс – в Митикасе, они тоже мечтают вернуться в Атлантиду. Мы хотим знать о судьбе тех, кто остался там. Наши друзья и родственники почти двенадцать тысяч лет заперты под защитным куполом и ждут нашей помощи.

Между тем Один нашептывает что-то на ухо Саиде, и та громко хохочет. Кажется, они довольно близки, хотя более разные личности сложно себе представить. Огромный Один носит старую тунику и кожаные сапоги, а бороду с проседью уже пора бы подстричь. Вопреки возрасту, в нем нет ни грамма жира, он словно состоит из мышц и сухожилий. В Саиде же, наоборот, все мягкое и округлое, она любит яркость, что подтверждают розовые, бирюзовые, желтые и зеленые цвета на ее кафтане. Волосы аккуратно заплетены, и в отличие от Исиды она практически не носит украшений. Кроме единственного кольца на пальце, которое подарил ей отец Данте. Исида же беззастенчиво флиртует с Аполлоном, который в стремлении не обижать богиню делает комплименты ее безупречной внешности.

Прислонившись к камину, я обвожу их взглядом. Я снова аристой и спрашиваю себя, почему это было для меня так важно. Гор плевать хотел на свой статус и место в совете, и мне внезапно кажется, что это гораздо умнее. За расслабленной атмосферой тлеют древние конфликты за власть и влияние.

Время от времени я обмениваюсь взглядами с Тором. Похоже, он читает мои мысли, поскольку очень задумчиво смотрит на меня своими темно-синими глазами. Когда этот немногословный до кончиков ногтей воин говорит что-то, его слова всегда хорошо продуманы. Чуть раньше на кухне они с Аполлоном расспросили обо всем Гора, и тот рассказал им о Кимми, Малакае и Нефертари. У Аполлона тоже имеются друзья среди людей, он живет вместе с ними, и от него я ожидаю наибольшую поддержку. Жаль, он не привел с собой Афродиту. Эта женщина остра на язык, немало бессмертных ее просто боятся, но она бы встала на сторону Нефертари.

Я отставляю стакан в сторону. Подозреваю, что будет сложно, но нельзя больше откладывать конфронтацию. Гор, Тор, Намик и Данте не являются ни членами совета, ни чьими-то представителями. Пока официально не назовут наследниками, у них нет права голоса. Но всегда полезно иметь свидетелей. При этом мне предстоит убедить Саиду, Исрафила и Одина в том, что Осирис не может своевольно выносить решения. На Исиду я даже не рассчитываю. В конце концов, она – его голос в совете.

– Зачем ты нас вызвал? – перебивает Исрафил шутливую болтовню остальных. – Возникла какая-то проблема? Уже? – Его недовольство буквально можно потрогать руками.

Пригубив вино, Исида сдержанно улыбается.

– Кто бы мог подумать, что ты так быстро воспользуешься своей силой?

Я уже не могу оценить, кто и с кем строит собственные планы.

– Да, проблема возникла, – осторожно начинаю я. – И я решил, что будет лучше уладить ее сразу.

– Вы только послушайте, – бормочет богиня, пока все остальные молчат. Однако ей не удастся меня спровоцировать.

– Скипетр снова у нас, и теперь нужно отыскать кольцо и корону. – Я делаю паузу, и все кивают. – У нас не получилось бы найти скипетр без подсказки на ремне и без помощи Нефертари. Мы в неоплатном долгу перед ней.

Раздается согласное перешептывание. Они обязаны поставить Осириса на место. Этим поступком я окончательно превращусь в его врага, но это роли не играет. Я во чтобы то ни стало буду защищать Нефертари.

– Ради скипетра она рисковала жизнью, но теперь Осирис требует, чтобы она нашла другие регалии. А если нет, то он угрожает изгнать душу ее брата с полей.

Исида, которой известно об этой угрозе, преспокойно пьет вино, но ни на секунду не отводит взгляда от остальных аристоев.

– Несправедливо давить на девочку, – первой высказывается Саида, увы, не так рассерженно, как я надеялся. Она знакома с Нефертари, и мне казалось, девушка ей нравится.

Один медленно кивает. Он и раньше в большинстве случаев соглашался с ее мнением, так же поступает и на этот раз.

– Чрезвычайные обстоятельства требуют чрезвычайных решений, – произносит Исрафил с сожалением, в которое я не верю. – Почему бы этой девушке не продолжить поиски, если один раз она уже добилась успеха?

– Потому что это безнадежно. Нет больше никаких зацепок. Ни о местонахождении кольца, ни короны. Нефертари сделала все, что могла. Осирис не имеет права ее шантажировать. Люди – не наши игрушки.

Все взгляды устремляются на Исиду, и та слизывает каплю вина с губ.

– Это был не шантаж, – лаконично поясняет она.

Один перегибается к ней через стол. Он настоящий великан и, невзирая на возраст, выглядит максимально грозно. Если до этого дойдет, он мог бы прихлопнуть хрупкую богиню одним кулаком.

– Тогда что это было? Тьма Дуата затуманила ему мозги? Девочка выполнила свою задачу.

Саида, успокаивая, кладет ладонь ему на плечо.

– Почему он прибегает к подобным мерам? – интересуется она у Исиды, когда северянин вновь выпрямляется.

– Это послужит стимулом для девчонки. Мы хотим ковать железо, пока горячо, а у нее есть все, что нужно, чтобы найти и другие регалии. Нет теперь только средства давления, ведь ее брат умер. Наверное, тебе не следовало отпускать его душу.

Всего парой слов она спихивает вину на меня, хотя все знали о сделке, которую я заключил с Нефертари.

– Мы уже давно приняли решение больше не использовать людей, – произносит Аполлон. – Не понимаю, как мой отец вообще на такое согласился. Нужно оставить эту девушку в покое.

Так вот почему Зевс не пришел сам, а отправил сына. Осирис и Исида сообщили ему о своих планах, и он не пожелал связываться с ними в открытую. Скорее всего, этот маленький трюк – идея Геры. Надо будет потом послать ей цветы, ведь она понимала, что Аполлон встанет на мою сторону.

– Нравится тебе это или нет, – снова берет слово Исрафил, – если результат есть, он оправдывает средства. Почему нас должна волновать судьба одной-единственной смертной? Нужно приносить жертвы. Мы всегда это знали. И ты тоже. – Легко говорить, если ты сам не жертва. – Но в одном я с тобой согласен, Осирис должен был обсудить свои действия с нами. Передай ему, – теперь он обращается к Исиде, – что мы такого не потерпим… причем я говорю это и от лица Микаила и Джибриля.

Та кивает.

– Извини, – поворачивается Исида ко мне. – Он не собирался злить тебя, но у нас никогда не было таких шансов на успех, как в данный момент. Осирис немного перестарался. – Ни одна женщина не сумела бы так хорошо изобразить фальшивое раскаяние и сожаление.

– Что же касается девочки, – подает голос Саида, – где она сейчас?

В ту же секунду у меня вибрирует мобильник.

Энола.

«Они едут в Пикстон-Парк».

– На пути домой. Вместе с Сетом.

Никого из присутствующих, похоже, не удивляет сей факт. Они уже в курсе. Только Аполлон, очевидно, нет. Он скрещивает руки на груди и хмурится.

– Хорошо, – говорит Саида. – Дай ей несколько дней погоревать, а потом пообщайтесь еще раз. Нам бы очень не хотелось ее принуждать, она правда мне нравится, но… Намик, доложи, пожалуйста, совету, что обнаружил наш придворный астролог.

У меня волосы на затылке встают дыбом.

Кивнув, Намик подходит ближе. Одновременно он достает из кармана своей белоснежной галабеи[3] пергаментный свиток и откашливается.

– Мы распорядились составить для Нефертари гороскоп по дате рождения.

Джинн бросает на меня виноватый взгляд. Составить гороскоп для того, кто понятия об этом не имеет, – это серьезное вторжение в личное пространство. Я неверяще качаю головой. Эта встреча стала настоящей катастрофой. Ничего не изменилось. Совет по-прежнему состоит из кучки интриганов. Я смотрю на Данте, который выглядит не менее шокированным, чем я.

– Она родилась в январе, – поясняет Намик. – Ее знак зодиака – Козерог.

Не будь ситуация настолько серьезной, я бы посмеялся. У Козерогов очень высокие требования к собственным достижениям, и они стремятся любой ценой достигать однажды поставленных целей. Ради чего иногда готовы биться рогами о стену. Я читал биографию Нефертари. И почему только не обратил внимания на ее знак зодиака? Козероги очень не любят просить о помощи и предпочитают делать все самостоятельно.

Намик между тем продолжает:

– Ее земной знак соединяется в асценденте с огненным знаком льва. При этом Солнце, Юпитер и Северный узел находятся в соединении с Овном в девятом доме. Марс в Тельце, а Нептун в пятом доме. – Голос джинна становится все более возбужденным, пока он бомбардирует нас этой информацией.

Данте громко прочищает горло.

– Намик, – вежливо перебивает он юношу, который тут же замолкает и поднимает глаза на своего принца.

– Мы нифига не понимаем, – любезно объясняет Гор. – Что ты пытаешься нам этим сказать?

Глубоко вздохнув, Намик неуверенно переводит взгляд между двумя мужчинами, которые гораздо выше его по статусу.

– Прошу прощения. Я хотел сказать, что… – он сглатывает, – во все времена встречались люди, которые, как мы полагали, способны отыскать регалии, однако еще никогда, никогда, – повторяет он, – сочетание звезд не было настолько однозначным.

Все продолжают смотреть на него. Я тоже, хотя уже догадываюсь, что последует дальше. Ладони сжимаются в кулаки, мне хочется что-нибудь разбить. Какой толк в моей восстановленной власти, если я не способен защитить Нефертари? Я жалею, что втянул ее в это дело. Жалею, что вообще встретил ее. Оставляя раненую Нейт, чтобы унести регалии, я выполнял ее желание. Нефертари же я впутал в эту историю, не предоставив права выбора.

– Еще никогда человеку не было предопределено решить нашу проблему, как в случае с Нефертари. – Намик не сводит с меня глаз, и в них читается страх. – Кажется, Нефертари рождена для того, чтобы найти регалии. Ее гороскоп ясно свидетельствует об этом. Пришло время нашего возвращения.

Исида восторженно хлопает в ладоши. В голосе Саиды звучит жалость, когда она обращается ко мне:

– Мы не можем упустить этот шанс, Азраэль. Ты ведь понимаешь. Тебе нравится эта девушка, и ты пытаешься ее защитить, но я вынуждена признать правоту Исрафила. Иногда приходится идти на любые жертвы, которые от тебя требуются.

Для Нефертари это не означает ничего хорошего. Однако я понимаю Саиду и всего несколько недель назад думал так же, как и она. Отец Данте – единственный из множества мужчин, кого она любила, и королева стремится вернуться к нему. Как я ранее стремился к Нейт. Но все во мне противится тому факту, что платить за это желание заставят Нефертари.

– Я поговорю с Осирисом, – максимально миролюбивым тоном обещает Исида. – Он не станет торопить события, но все-таки страх за душу брата станет для девчонки стимулом. – Никто из собравшихся не возражает, хотя она и выжидает пару секунд. – Тогда я наконец-то могу принять ванну, – с довольным видом объявляет она. – Благодарю за прекрасное вино и приятную беседу. – Прежде чем я успеваю остановить, богиня поднимается и на наших глазах испаряется в воздухе.

– Предоставь это Сету, – предлагает Исрафил. – Никто не будет тебя винить, если ты не станешь этим заниматься.

– Почему у меня такое впечатление, будто ты желаешь этого больше всего?

Я всегда подозревал: он знает об исчезновении регалий больше, чем признает. Моисей – брат Рамзеса, а Исрафил и Рамзес II были очень близки. Пусть фараон и любил свою Великую царскую супругу, но с высшим ангелом они состояли в довольно тесных отношениях. После смерти Рамзеса Исрафил на сотни лет исчез со всех радаров, оплакивая его.

Данте, который сидит рядом с ним, не пропускает ни слова. Если не знать заранее, невозможно догадаться, что эти двое – пара. До сих пор я списывал это на то обстоятельство, что Данте – джинн и уважает чувства своего народа. Но это бред. Данте любит высшего ангела. Из-за этой любви он отказался от трона. А вот ангел не пошел бы ради него на подобную жертву.

– Хорошо. Значит, работайте вместе. И для него, и для тебя это шанс доказать, что вы раскаялись в своих ошибках. – Губы Исрафила сжимаются в тонкую линию.

Я презрительно фыркаю. Да как он смеет общаться со мной свысока!

Аполлон хлопает меня по плечу, не давая тем самым наброситься на Исрафила.

– Вернемся к вопросу с зацепкой. Этот момент с утерянным ремнем кажется мне странным. Возможно ли, что у вас с Осирисом есть пара секретов от других членов совета?

Аполлон не Зевс, но, как ни странно, Исрафил все равно терпит от него столь неприкрытый намек.

– Ты и вправду считаешь, что, знай я о ремне, давно бы уже не начал искать скипетр?

– Мне интересно, – медленно и очень задумчиво тянет Тор, – как вы вообще поняли, что подсказка приведет вас к скипетру.

В комнате повисает тишина, только Саида со звоном ставит свой бокал.

– В том изречении ничего об этом не написано, верно? – уточняет он.

– Нет, – отвечаю я.

– Тогда откуда ты узнал, что должен искать именно его? Разве кольцо не было бы логичнее? Соломон открыто носил его, и это он подарил пояс Тоту.

Я медленно киваю, затем поворачиваюсь к Исрафилу.

– Ты сказал мне, что я получу зацепку, которая приведет к скипетру. Ты и Осирис.

Ангел морщит лоб, словно задумался, но я не верю в его неведение.

– Не могу ответить тебе на этот вопрос, – обращается он к Тору. – Если я правильно помню, в том разговоре, на котором присутствовали только Осирис, Тот и я, речь шла исключительно о скипетре. Если хотите, я спрошу их обоих.

– Спроси! – гремит на всю комнату голос Одина. – А ты, – продолжает он, указывая на меня, – заставишь девочку найти остальные регалии. И мне абсолютно плевать, что ты будешь ей рассказывать, но Сету я не доверяю. Никогда не доверял.

Тор едва заметно качает головой, однако не спорит с отцом, который уже встает.

– Рад был с тобой увидеться, Саида. Надеюсь, повторим в ближайшее время. – Один с восхищением во взгляде улыбается королеве. Потом топает ногой и переносится в Асгард.

– У тебя вообще есть идеи, как вы найдете другие регалии? – спрашивает Тор и берет свой молот, чтобы тоже отправиться в обратный путь.

– Пока нет, и Нефертари нужно время, чтобы оплакать брата.

– Будь с ней поласковее, и она сделает все, о чем ни попросишь. Но внимательно выбирай, кому доверять. – Он бросает взгляд на Исрафила, лишь подтверждая мои подозрения. Среди аристоев до сих пор слишком много тайн, и ни один не доверяет другому.

Бог хлопает меня по плечу и следует за отцом. Мне нужно будет еще раз встретиться одному с Тором и Аполлоном. На мгновение я запрокидываю голову назад, как только осознаю, что именно этого всегда хотел Сет. Союза молодых богов, чтобы свергнуть старых. Я считал эту идею ошибкой, ведь она повлекла бы за собой войну. Войну, которая все равно началась между нами. У меня было двенадцать тысяч лет, чтобы подумать над требованием Сета, и в целом я все еще считаю его ошибочным. Мы сильны только вместе. Однако члены старого совета пожертвуют Нефертари, не моргнув и глазом. Готов ли я пойти ради нее против всех своих принципов? Забыть, кто я и что делает меня таким? Если сейчас объединюсь с Сетом, значит, я напрасно боролся. Будь с ней поласковее. Хотел бы я, чтобы все решалось так легко.

Саида отвела Данте в сторону и что-то тихо ему говорит. Исрафил ни на секунду не выпускает их из виду.

Я проверяю свой телефон, не пришло ли новое сообщение от Энолы, но ничего нет. От Нефертари тоже. У меня возникает мысль написать ей что-нибудь, но такую ситуацию по переписке не уладить. Для этого я должен с ней поговорить, причем наедине. Сет постарается этого не допустить. Наверняка он уже рассказывает о путешествии Малакая по Дуату, и в конце она будет думать, будто без Сета ее брат ни за что бы не справился.

Внезапно передо мной появляется Саида.

– Она сильная девочка. И она – наша единственная надежда. – В ее голосе звучит мольба, а в глазах светится вера. – Не лишай нас этого шанса из эгоистичных побуждений.

Неужели желать спасти Нефертари – это правда эгоистично?

Саида заботилась обо мне, когда я был на самом дне. Она вернула мне жизненные силы и – мне не удается скрыть улыбку – научила готовить. Я наклоняюсь к ней и целую на прощание в обе щеки.

– Не стану. Можешь на меня положиться.

– Иногда мне хочется, чтобы ты был джинном, а не ангелом, – понижает голос королева. – Ты так же важен мне, как и все мои дети. Береги себя. Будет нелегко, а ты и эта девочка… вам предстоит еще много битв. Но в итоге мы вернемся.

И в тот день я окончательно потеряю Нефертари. Ни один из нас не произносит этого вслух, но мы оба все понимаем.

Полчаса спустя мы с Гором остаемся на кухне одни. Как и следовало ожидать, Данте ушел с Исрафилом.

– Ты действительно думаешь, что Тарис сумеет найти кольцо и корону? Не представляю, каким образом она это сделает. Тору и Аполлону что-то известно, но они не признаются.

Получается, он тоже заметил.

– Если это кому и под силу, то ей.

Без понятия, откуда во мне такая уверенность, я просто знаю. И пусть Нефертари меня ненавидит, пусть злится, но я не могу не поддаться чувству, которое вспыхивает у меня внутри. Гордость. Я ей горжусь. Потому что эта женщина не сдастся, пока я не окажусь там, где она хочет меня видеть. Стоящим перед ней на коленях и молящим о прощении. Наверняка Нефертари врежет мне ногой в челюсть или куда-нибудь, где еще больнее.

– Мне не нравится твое выражение лица, – заключает Гор, доставая из холодильника пару сэндвичей, которые я приготовил для себя. – Напишу-ка я Кимми, разведаю обстановку. И ради твоего блага надеюсь, что она тоже на меня не обижена. В конце концов, я впервые повел себя как джентльмен.

Он вонзает зубы в мой сэндвич и уходит, жуя.

Я в очередной раз смотрю на телефон, но экран по-прежнему черный. Дам ей несколько дней, а потом попытаюсь поговорить. Извинюсь. Но прежде всего я решил за нее бороться. Она достаточно настрадалась. До сих пор значение имели лишь мои желания. Пора это изменить, даже если она будет отбиваться от меня руками и ногами. Возможно, она и упряма как мул, но я еще упрямей.

Тарис

Кимми вылетает из дома, едва Сет останавливает машину. Кузина распахивает дверцу автомобиля и после того, как я выхожу, сжимает меня в объятиях.

– Надо сообщить Гору, что ты добралась нормально.

– С чего бы его это волновало, – огрызаюсь я. – Наверняка он до сих пор занят с лучшей подружкой Адрианы.

Кимми вздрагивает, словно я ее ударила.

– Он тебе не рассказал, чем они занимались, когда я пришла?

Я не позволю этому богу причинить кузине такую же боль, какую Азраэль причинил мне. Пусть знает об его развлечениях.

Она медленно качает головой.

– Забудь о нем, – советую я. – Лучше сотри его номер из памяти телефона, а его самого – из своей памяти.

Я в таком отчаянии и бешенстве, как никогда в жизни.

– Так чем они занимались?

Судя по виду, на самом деле кузина не хочет знать ответ. Между ней и Гором ничего не было, пусть я и уверена, что причина подобной сдержанности не в Кимми. Но Гор, во всяком случае, не давал ей надежд, как Азраэль – мне.

Хотя что значит «надежд»? Он ничего такого мне не обещал. Конечно, он говорил, что поедет со мной в Пикстон-Парк, но, скорее всего, никогда не относился всерьез к своим словам.

– Ничем, – тихо произношу, внезапно ощущая дикую усталость. Кажется, адреналин, который держал меня на ногах, резко исчез. – Просто убивали время.

Кимми кивает, явно ничего не поняв, но не переспрашивает.

– Сет был очень любезен и привез меня сюда. Можешь распорядиться, чтобы его разместили в одной из гостевых комнат? – прошу уже более сдержанным тоном. – Я жутко вымоталась. – Поворачиваюсь к Сету. – Ты останешься или сразу поедешь обратно?

– С радостью воспользуюсь твоим гостеприимством, если не возражаешь.

– Конечно, нет. Дом огромный.

Едва переставляя ноги, я тащусь к входу.

– Тебе что-нибудь нужно? – Идущая рядом Кимми встревоженно поглядывает на меня. – Ты голодна?

– Я просто хочу к Малакаю.

– Мы поместили гроб с его телом в малой гостиной. Для завтрашней поминальной службы. Надеюсь, ты не возражаешь.

В первое мгновение я не нахожусь с ответом, но этого следовало ожидать. Сердце горит огнем.

– Конечно. Я сама должна была позаботиться об этом. Это моя обязанность.

Теперь все официально. Малакай мертв, и от осознания этого факта на секунду я забываю, как дышать.

– Все в порядке, – негромко отмахивается кузина. – Не пропадай так больше, никому ничего не сказав. Мама очень переживала.

– Я оставила записку. – С очень неадекватным объяснением, и сама это понимаю.

Кимми и Сет сворачивают в гостевое крыло. Прежде чем идти к Малакаю, мне нужно принять душ и переодеться во что-то теплое. Гарольд велел завесить все зеркала в коридорах черной тканью. Никто не встречается мне на пути, потому что он, видимо, отправил бо́льшую часть персонала по домам. Кажется, все помещения излучают безутешное горе, от которого у меня сжимается горло. Почти выбившись из сил, я добираюсь до своей комнаты, раздеваюсь и встаю под душ. Включаю такую горячую воду, какую получается вытерпеть, и сползаю вниз по стене, скорчившись под обжигающими струями.

Ярость, горе, страх и ненависть переплетаются, рождая безумный поток мыслей в голове, и я чувствую себя зомби. Хочется наказать кого-нибудь за свои страдания, но при этом у меня не осталось сил, даже чтобы поднять лист бумаги. Когда погибли родители, я грустила, но у меня оставался Малакай. А теперь мне предстоит жить без него. Испытывая желание последовать за ним, я смотрю на свои запястья. Где-то в сумке лежит складной нож. Впервые понимаю людей, которые добровольно выбирают смерть. Жизнь чудовищно сложна, и сейчас я просто не способна представить, как однажды смогу обрести счастье. Но я поклялась отомстить Азраэлю, и это вполне подходящая цель, ради которой стоит жить.

Выключив кран, вытираюсь и натягиваю леггинсы и свитер. На минуту сажусь на кровать и смотрю на фотографию на тумбочке. На ней родители, Малакай и я на базаре в Луксоре. Мне примерно шесть лет, и между зубов видны дырки. Мама повернулась к папе, и от любви в ее глазах у меня наворачиваются слезы. О подобной любви я мечтала для Малакая и для себя. Его ладони, словно защищая, лежат у меня на плечах. Это моя семья, и, даже невзирая на то, что никого из них уже нет со мной, они достойны того, чтобы я за них боролась. Чтобы я боролась за то, что нас связывало. Если и я тоже умру, кто тогда будет о них помнить? Я провожу подушечкой пальца по их лицам.

– Это так тяжело, но я справлюсь, – шепчу им. – Можете на меня положиться.

Прижав фотографию к груди, я ложусь в постель. Надо немножко передохнуть.

Когда в какой-то момент я вновь открываю глаза, на моей кровати сидит Кимми и разглядывает снимок. В голове пульсирует боль, а во рту пересохло. Дождь закончился, но в комнате не особенно посветлело.

– Который час?

– Одиннадцать. Ты долго спала. Приходило много народа: соседи и жители деревни. Они спрашивали о тебе, передавали открытки и цветы.

– Малакая очень любили. Он всем нравился.

– Скоро должны приехать друзья из Лондона. Мама разговаривала со священником. Похороны назначили на послезавтра. Надеюсь, ты согласна. Гроб перенесут в склеп в фамильной часовне.

Я прижимаю кулаки к глазам. Проснулась всего пять минут назад, а в мозгах уже все перемешалось.

– Он хотел вернуться в Египет. Хотел, чтобы его прах развеяли в пустыне, как мы сделали с мамой и папой. – Кимми молчит. Хотя что она скажет? – Я не могла пообещать этого, – помедлив, добавляю я и опираюсь на предплечья. Мне и вправду пора вставать. – И до сих пор не знаю, можно ли сделать это сейчас. Мы с Азраэлем заключили сделку. Он обещал не забирать душу Малакая, если я найду скипетр. Но не сдержал свое слово.

– Знаю, Гор мне рассказал. – Она не осуждает меня за то, что за спиной брата я действовала своевольно. Вместо этого кузина берет меня за руку. – Если таким было желание Малакая, то подумай об этом.

Естественно, Кимми не сердится из-за того, что прошлой ночью я вела себя с ней несправедливо, и от этого меня лишь сильнее мучает совесть. Не следовало вымещать на ней злость. Если она желает продолжать общение с Гором, то это ее право. Бог не виноват в грехах Азраэля, хотя они с Данте знали о нашей сделке и не предупредили меня. Только вот с чего бы им это делать? Регалии нужны им не меньше, чем ангелу. Поверить не могу, что я ему угрожала. Застонав, я падаю обратно на кровать.

– Когда маму с папой кремировали, это казалось мне ужасным. Но если его гроб пока будет стоять в склепе, я всегда смогу принять решение позже, верно?

– Конечно. Все поймут, если тебе требуется время. Только, Тари… – кузина ждет, пока я посмотрю на нее, – я знаю, как много для тебя значил Малакай, но мы тоже твоя семья. Желаешь ты того или нет, но мы тебя любим. Даже Константин приехал сразу. Это удивительно, учитывая, что он постоянно нужен где-то еще и, как правило, практически не вспоминает о нас. – Она издает тихий смешок. – Когда дело касается чего-то по-настоящему важного, на него можно положиться. Он – опора для мамы с папой. Так что тебе от нас не избавиться, как бы ты ни грубила.

Несмотря на заполонившее душу горе, последние слова все же заставляют меня улыбнуться.

– Я знаю и вовсе не хочу от вас избавиться. Прости за вчерашний вечер. Мне не стоило так на тебя рычать.

– Не стоило, но на тебя столько всего навалилось. Я принимаю извинения. – Кимми улыбается. – Константин сказал, что у тебя просто панический страх пустить кого-то в свое сердце, потому что потом ты можешь его потерять.

– Наш знаменитый детский хирург заодно получил степень по психологии? – ворчу я.

– Наверное. Ты же его знаешь. Нет ничего, в чем бы он ни разбирался.

– Я впустила в свое сердце Азраэля. – Звучит как-то чересчур драматично и напыщенно. – И только теперь узнала, что в Атлантиде его ждет женщина, которую он любит с самого затопления.

Кимми широко распахивает глаза.

– Что, прости?

– Нейт еще жива. Она не умерла. Видимо, он оставил ее там раненую. Все это он делает лишь для того, чтобы вернуться к ней.

Лишь произнесенные вслух, эти слова становятся реальностью. Я влюбилась в Азраэля, а теперь придется жить с болью от того, что мое чувство безответно.

– Не представляю, как ты все это выдерживаешь. – По щекам кузины катятся слезы. – Как Азраэль мог так с тобой поступить?

– А я не знаю, выдерживаю ли. На этот раз не знаю, – честно отвечаю я. – Больше всего мне хочется остаться в постели и больше никогда не вставать.

Кимми тянется к моей ладони и сжимает ее.

– А мне хочется, чтобы ты не пыталась разобраться со всем в одиночку. И Малакай никогда бы не хотел, чтобы ты заключала такое соглашение с бессмертным.

– Он уже не сможет меня за это отругать.

– Тут ты права. Поэтому придется мне взять эту роль на себя. Принести тебе чего-нибудь поесть или попить? – Она встает. – Сегодня ты еще не обязана быть сильной, а те, кто этого ожидает, пусть поцелуют нас в задницу.

– Я бы не отказалась от чая и пары тостов или овсянки. – Понятия не имею, получится ли впихнуть в себя хоть немного еды. – Дай мне еще час, а потом я приду.

– Хоть все время в мире.

Кузина выпрямляется и разглаживает свое черное платье.

– Спасибо, – говорю я. – За все.

– Поблагодаришь еще, после того как я обмажу этого ангела смолой и выщипаю ему все перья. – У нее такое кровожадное выражение лица, что мне становится страшно.

На то, чтобы прийти в себя, уходит два часа. Мысль о том, что нужно встречаться с другими людьми и слушать их соболезнования, ужасает. Я нечасто бывала на похоронах, но отлично помню церемонию в память о родителях. Меня поразило, как быстро гости перешли к насущным темам и заговорили о собственных делах. Для них жизнь продолжалась, в то время как моя рухнула. Впрочем, это все равно лучше, чем лежать в постели и думать. Ведь так мои мысли возвращаются к Азраэлю и нашей вчерашней встрече. Он все еще любит Нейт и хочет обратно к ней. Для достижения этой цели он использует любые средства, не обращая внимания ни на что. Включая меня.

Я принимаю душ, сушу волосы и надеваю черное платье. Видимо, его когда-то купил Гарольд. Все эти действия совершаю на автомате. Скоро я встану перед гробом своего любимого старшего брата. Смотрюсь в зеркало в ванной. Почему у меня такая судьба? Чем я ее заслужила? Глаза покраснели и опухли, щеки запали, но это по-прежнему я. Хочется мне или нет, придется спуститься вниз и окунуться в эту жизнь.

Гроб Малакая стоит на столе в гостиной. В комнате расставлены вазы с цветами, которые принесли соседи, и от густого запаха я едва не прощаюсь с парой ложек каши, которые чуть раньше с трудом запихнула в себя.

Возле меня появляется Гарольд и протягивает стакан воды. Я с благодарностью его принимаю. Взгляд падает на прислоненную к противоположной стене крышку гроба.

– Это ты устроил? – Приблизившись, я осторожно провожу кончиками пальцев по замысловатым рисункам и иероглифам, которые покрывают внутреннюю часть гроба.

– Сам Малакай, – тихо отвечает дворецкий. – Он догадывался, что ты не позволишь кремировать его тело, и хотел подготовиться к переходу.

– Это его Книга мертвых. – Я видела бесчисленное множество подобных предметов, но этот, безусловно, выполнен искуснее всех. – Как давно он ее заказал?

– Некоторое время назад, – неопределенно отзывается Гарольд. – У него имелись довольно конкретные идеи.

Несмотря на глубину печали, у меня вырывается смешок.

– Конечно, имелись.

Я еще раз обвожу контуры разноцветных иероглифов. Это заклинания, с помощью которых он перехитрил стоявших на пути демонов. Впрочем, за его душу я никогда не переживала. Мой брат в любом случае знал все заклинания наизусть и выдержал бы испытания. Но, вероятно, решил перестраховаться.

– Он добрался до полей, – негромко говорю Гарольду, когда он обнимает меня за плечи.

– Я никогда в этом не сомневался. – Он прочищает горло. – Гостей становится меньше. Открытки лежат в прихожей на комоде, если хочешь прочесть.

– Мне обязательно делать это сегодня?

– Нет, это может подождать. Тебе даже не нужно никого встречать. Граф и леди Фиона взяли это на себя.

– Тогда я пойду в кабинет. – Звучит как вопрос. – Оставлю дверь открытой, если кто-то захочет со мной поговорить.

Гарольд смотрит на узкое черное платье.

– Хотелось бы мне, чтобы ты надела его по другому поводу. Но ты выглядишь прекрасно, сильной и храброй. Малакай бы тобой гордился. – Он вытаскивает из кармана пиджака открытку размером не больше визитной карточки и вручает ее мне. – Один из гостей очень хочет пообщаться с тобой лично. Он на этом настаивает.

«Ведь никто же не знает ни того, что такое смерть, ни того, не есть ли она для человека величайшее из благ, а все боятся ее, как будто знают наверное, что она есть величайшее из зол».[4]

– Это цитата Платона, – изумленно произношу. Переворачиваю открытку из дорогой бумаги ручной работы… и на обороте действительно написано имя греческого философа. Это ему мы обязаны своими знаниями об Атлантиде. – Кто ее тебе дал?

– Я приведу к тебе этого человека, если у тебя хватит на это сил.

– Мы с ним знакомы? Чего он хочет?

Гарольд уже отвернулся и лишь пожимает плечами, что очень нехарактерно для него, потому что настоящий дворецкий никогда бы так не сделал. Вопреки небрежному жесту, он выглядит достаточно напряженным.

Не думаю, что у меня сейчас хватит нервов на интеллектуальную беседу. Несмотря на болезнь, Малакай поддерживал связь с учеными со всего мира. Возможно, один из них пожелал выразить мне соболезнования лично.

По пути меня останавливают несколько гостей. И всякий раз на помощь приходят тетя Фиона и дядя Джордж. Они буквально не выпускают меня из поля зрения, при этом ни словом не упрекнув за поездку в Лондон. К счастью, присутствующие явно не ожидают, что я стану вести долгие вежливые беседы. Невзирая на это, отделаться от всех мне удается только через двадцать минут.

Я ухожу в комнату, где в последний раз была с Азраэлем, и замираю перед письменным столом. Все лежит так, как я тогда оставила. Тут меня посетила идея о ковчеге Завета. Азраэль не открывал мне всей правды, пока я не раскопала ее самостоятельно. С самого начала он лгал и утаивал важнейшие детали, поэтому обстоятельство с Нейт не должно вызывать у меня такого удивления.

Услышав позади покашливание, я оборачиваюсь.

– Позвольте представить, – говорит Гарольд пришедшему с ним мужчине, – леди Нефертари де Вески.

– Рад наконец с вами познакомиться, – вежливо склоняет он голову.

Ни от Гарольда, ни от меня не укрывается, что мужчина не называет своего настоящего имени, и все же он кажется мне знакомым. На вид ему за семьдесят, однако кожа у незнакомца гладкая, и он совершенно не выглядит дряхлым. Волнистые, полностью седые волосы подстрижены старомодно, как и борода. Он с любопытством меня разглядывает.

– Вы были преподавателем моего брата? – вежливо уточняю я.

На нем не совсем соответствующие случаю светлые брюки, а на плечах светлая накидка, очень напоминающая тогу. Я правильно предположила, этот мужчина – ученый.

– О нет, я уже давно не преподаю. – Улыбаясь, он переступает порог кабинета и направляется ко мне. – Я написал ему незадолго до смерти, однако он так уже и не ответил, о чем я глубоко сожалею. Это был очень личный вопрос.

– Значит, вы что-то ищете?

Я едва не начинаю задыхаться от мысли, что кому-то хватило наглости явиться в наш дом во время прощания с покойным.

Мужчина улыбается, отчего вокруг его глаз необычного фиолетового оттенка образуется множество морщинок. Он делает еще один шаг ко мне, однако Гарольд кладет руку ему на плечо, и незнакомец мгновенно останавливается.

– Я больше ничего не ищу, леди де Вески. Но слышал, что вы делаете это очень хорошо. Причем предметы, которые утеряны целую вечность назад.

У меня начинает покалывать в затылке. Не стой я, прислонившись к письменному столу, непременно отшатнулась бы. Он стар и на первый взгляд как будто не представляет опасности, однако мое тело переключается в режим готовности спасаться бегством.

– Кто вы?

– Мое имя написано на открытке, – осторожно сообщает он. – Понимаю, что явился в неподходящий момент, но я не хотел вас упустить.

– Мы уже нашли то, что искали, – медленно произношу я. Судя по всему, это сумасшедший, который считает себя Платоном. Вообще-то греческий философ умер в 347 году до нашей эры.

– Вы нашли одну регалию. Скипетр… но не хватает кольца и короны.

Мне не удается сдержать вздох удивления. Откуда ему об этом известно?

– Может, присядем? – учтиво предлагает он. – Я уже немолод.

Эвфемизм[5], если вопреки законам природы то, что он утверждает, правда.

– Конечно, располагайтесь, – указываю на диван. – Можем ли мы вам что-нибудь предложить?

– Я бы не отказался от чашки кофе. За столько лет так и не приучил себя к английской привычке пить чай. – Он улыбается с извиняющимся видом. – Нет ничего лучше, чем очень крепкий черный кофе.

– Гарольд, не мог бы ты распорядиться, чтобы нам принесли две чашки черного кофе?

«И пожалуйста, сообщи полиции, что к нам в дом проник сумасшедший», – мысленно добавляю.

– Ему нет необходимости вызывать полицию, – заявляет мужчина. – Я не отниму много времени. – Потом, сделав паузу, поворачивается к Гарольду. – И не причиню ей вреда.

Ситуация становится еще более странной, но это не должно меня удивлять, ведь за столь короткий промежуток времени я миллион раз впутывалась в странности.

– Я могу о себе позаботиться, – успокаиваю Гарольда, который не сдвинулся с места.

– Сомневаюсь, – откликается тот. – Он лишь выглядит старым.

– Что ты имеешь в виду?

Последнее слово застревает в горле, превращаясь в приглушенный вздох, стоит мне взглянуть в лицо незнакомцу. Он улыбается, а его клыки между тем удлиняются. И без того неопределенный цвет глаз меняется на ярко-алый. Я отшатываюсь, и вдруг передо мной вновь сидит дружелюбный пожилой мужчина, как будто только что я видела мираж. Но все равно этот дружелюбный мужчина на самом деле вампир!

– Прошу прощения, но без подобного небольшого представления в наши дни никто не верит, что я – это я и что я жив. Хотя я действительно похож на свои сохранившиеся изображения и скульптуры. Впрочем, мало кто из современных молодых людей в принципе обо мне слышал. Я слегка вышел из моды.

– Вы правда Платон? Что с вами произошло? Как такое возможно? Кто это с вами сделал?

– Никто. Я сам захотел. К сожалению, я всегда был умнее и любопытнее, чем следовало бы, даже в старости. Иначе меня навряд ли посетила бы идея обратиться. – Он понижает голос. – Но я не желал умирать. Я еще столько всего не знал, и меня завораживало будущее. Мне хотелось стать свидетелем того, как бессмертные вернутся в Атлантиду. Хотелось узнать, каких высот достигнет человечество.

– И как? Разочарованы? – вырвалось у меня.

Мне бы испугаться, но в первую очередь я восхищена. Самый известный греческий философ сидит у меня в гостиной. Невероятно. Нужно рассказать об этом Малакаю, у него будет столько вопросов… В ту же секунду осознав, что больше ничего и никогда не смогу рассказать брату, я сжимаю губы. Малакай очень уважал философа. Много веков назад этот человек сказал: «Не существует дела исключительно для женщины только потому, что она женщина, или для мужчины только потому, что он мужчина. Одинаковые природные качества встречаются у людей того и другого пола». Вряд ли для своего времени он мог быть мудрее.

Платон глубоко задумывается над моим вопросом.

– Разочарован ли я? – повторяет он. – Об этом меня еще никогда не спрашивали. Наверное, немного. Мне казалось, люди способны на большее.

– Значит, добро в нас все-таки не перевешивает зло, – отвечаю его же перефразированной цитатой, которая очень нравилась Малакаю. Брат тоже не сомневался, что в итоге добро победит, какие бы ошибки ни совершали люди.

– Быть может, я все еще надеюсь.

Он откидывается на спинку дивана, и я сама немного расслабляюсь. Не знаю, откуда взялась такая убежденность, но он не набросится на меня, чтобы высосать кровь. Видимо, мое любопытство тоже сильнее врожденного инстинкта самосохранения. Более разумный человек с криком убежал бы прочь. Я же планирую задать Платону все вопросы, о которых уже не сможет подискутировать с ним Малакай.

А пока просто боком присаживаюсь на свой письменный стол и жду. Он здесь, чтобы поделиться со мной информацией. Она связана с регалиями, и я сомневаюсь, хочу ли ее слышать. Да, вчера в порыве ярости и боли я клялась отомстить, однако месть ничего, по сути, не изменит. Малакай мертв, а я лишилась не только брата, но и того, что просто себе нафантазировала. Я ничего не значила для Азраэля. И не хочу закончить так же, как он, снедаемой горем и ненавистью. У меня впереди не бесконечная жизнь, а ограниченное число лет, и если я на что-то имею право, так это на капельку счастья. Только вот никто мне его не преподнесет на блюдечке, придется взять его самой. Азраэль обидел меня, но я не позволю ему разрушить свою жизнь или даже просто повлиять на нее. Этот ангел меня не заслуживает.

– Мне следовало сохранить все в тайне. – Платон бродит взглядом по беспорядку на рабочем столе, стопкам книг на полу и обращается к двери. Та все еще открыта. Гарольд действительно оставил нас одних. – Не расскажи я миру об Атлантиде, вероятно, сейчас все было бы иначе. Александр никогда не узнал бы о регалиях власти.

– Александр? – В истории существует лишь один человек, которого он может иметь в виду.

Платон кивает.

– Александр Македонский был учеником Аристотеля, а тот, в свою очередь, моим.

– Я в курсе, – перебиваю мужчину. – В своих диалогах вы не упоминали регалии. Но знали о них?

Он проводит рукой по своей накидке.

– Мне о них рассказала Геката.

Все интереснее и интереснее.

– Геката – греческая богиня магии, умеющая призывать мертвых?

Не хочется вытягивать из него каждое слово.

Ученый вздыхает.

– На самом деле она не призывала мертвых. Это всего лишь глупый слух, который распустили о ней еще более глупые люди с целью оклеветать. Как и сейчас, мои современники тоже легче всего верили в самые абсурдные утверждения.

– Что-то остается неизменным. – Я не скрываю улыбку. – «Научись слушать и сможешь получать пользу даже от тех, кто говорит глупости».

– Да, однажды я так сказал. Не лучшая из моих цитат.

– Верно, потому что глупые речи, к сожалению, имеют обыкновение распространяться быстрее, чем умные.

Платон кивает.

– Жаль, что я не давал уроков таким сообразительным молодым женщинам, как ты. Тогда сегодняшний мир выглядел бы совсем иначе.

– Не могу не согласиться. Вас обратила Геката?

– Она этого никогда не умела, но попросила своего друга-вампира. – Он виновато улыбается. – Мы были довольно близки, и она ни в чем не могла мне отказать.

Странно себе это представлять, однако мужчина передо мной тоже когда-то был молод. И что мешало богине обратить на него внимание? Все-таки он считался одним из умнейших мужей своего времени и, возможно, остается им до сих пор.

– В молодости я очень интересовался магией. Думал, нет ничего важнее, чем узнать все, что только можно узнать. Так мы и познакомились. Однажды посетив мою школу, она довольно много спрашивала. Мы были очень счастливы вместе. – Он негромко вздыхает. – После обращения я больше ее не видел. То, что она сделала, было запрещено. Аристои не церемонились с наказаниями.

Звучит как предостережение.

– Почему они это запретили?

Платон добровольно позволил вампиру себя укусить. Бредовая мысль, но я задаюсь вопросом, смогла бы я спасти Малакая таким способом?

– Вампиры для них демоны, аристои презирают этих существ. Винят их в затоплении Атлантиды.

– Аристои много кого в этом винят, кроме себя самих. Вы жалеете о своем поступке?

– Я жалею, что втянул в это Гекату. Она и без того была отщепенкой среди богов, но все равно ради меня подвергла себя опасности. Разумеется, она не предупредила меня, что это под запретом. Я все понял позже, как и то, что любил ее, а она – меня. Мы часто чересчур поспешно разбрасываемся самым важным в жизни. Я не имел ни малейшего понятия, каково будет провести столетия в одиночестве.

Странно слышать, как старый философ рассуждает о любви. Я знакома с его дидактической поэзией, диалогами, с теорией о переселении душ и с поздним трудом «О добродетели». Но не припоминаю, чтобы он писал что-то о любви. Я восхищалась его мыслями, а теперь он сидит рядом со мной. Человек из плоти и… крови, и сожаления о потерянной любви с необыкновенной четкостью написаны у него на лице.

– И тем не менее вы бы сделали это снова?

Платон ненадолго задумывается над вопросом.

– Я заплатил за бессмертие слишком высокую цену. Нет, снова я бы этого не пожелал, но и не раскаиваюсь в своем поступке. Пусть за два тысячелетия человечество и не стало намного мудрее, но мне нравится считать, что в случае со мной все иначе. Хотя, оглядываясь назад, признаю: то, на что я пошел ради этого, – неразумно и безрассудно.

Я должна испытывать страх перед ним, но вместо этого снова улыбаюсь. Если вампиром Платон остался таким же любознательным, как и когда был человеком, то наверняка стал умнее.

– «Нет великих гениев без толики безумия», – цитирую Аристотеля.

Платон, естественно, узнает слова своего ученика и тихо смеется.

– Надеюсь, аристои понимают, с кем связались.

Нотки одобрения в его тоне заставляют меня смутиться.

– В диалогах ничего не написано о регалиях. Почему вы рассказали о них Александру и Аристотелю?

– А разве это не очевидно? Геката посвятила меня в эту тайну, и я не сомневался, что сумею найти регалии. – Он подмигивает мне. – Я был одним из умнейших людей своего времени и прямо-таки помешался на этом. Но, несмотря на приложенные усилия, у меня ничего не выходило, а силы истощались. Для этой задачи нам требовался смелый, умный и амбициозный человек. Тот, кто не сдастся так быстро.

– И им стал Александр? – качаю я головой. – Но он ведь был еще маленьким мальчиком, когда вы умерли.

– Верно, но мы знали: если кто и способен отыскать регалии, то только он.

– Потому что потомок Зевса? Он и вправду отпрыск Геракла? – История становится все абсурдней, но меня уже ничего не должно удивлять.

– Разумеется. В те времена ни в одном из людей не текло больше божественной крови. Его материнская линия происходила от Фетиды, матери Ахиллеса.

– Я думала, это просто легенда, чтобы представить Александра еще более необыкновенным, чем он был. Вы еще скажите, что он отправился в поход не для того, чтобы завоевать мир, а чтобы найти регалии.

Платон складывает руки на коленях, и я замечаю ответ в его глазах даже прежде, чем он открывает рот.

– Именно так. В юности у Александра проявлялись амбиции ученого. Учился он быстро и много. Из-за пытливого ума мы возлагали на него большие надежды. Однако мы с Аристотелем недооценили, что может сотворить с человеком успех военных компаний. Внезапно он пожелал иметь все: мировое господство и бессмертие.

– Но получил не все, – тихо заканчиваю я. – На момент смерти ему было чуть за тридцать, и Александр не оставил наследника, который правил бы его огромной империей. Очевидно, регалии он не нашел.

Ученые до сих пор расходятся во мнениях относительно причины, по которой Александр так быстро и неожиданно умер в Вавилоне. Есть мнение, будто он стал жертвой покушения, и эта теория выглядит все более вероятной с учетом того, что мне теперь известно.

– Кольцо, – внезапно сбрасывает очередную бомбу Платон. – Он отыскал кольцо.

Соскользнув со стола, я неверяще смеюсь.

– Дальше вы скажете, что перстень с печатью Александра Великого – это Кольцо огня. Кольцо Соломона.

На его лице расцветает довольное выражение.

– Как вы умны. Так и есть. Я подумал, что вас это заинтересует. Разве ангел смерти не хотел, чтобы вы нашли и эту регалию?

– Нет, такой заказ я не получала.

Гарольд возвращается с кофе. Сначала убеждается, что я еще в целости и сохранности, потом несет поднос Платону и наконец направляется ко мне.

– Я добавил два кубика сахара.

– Спасибо.

Во мне нарастает возбуждение. Не то чтобы я и в самом деле собиралась искать кольцо, но эта история меня до сих пор интригует. Обуревающие меня грусть и отчаяние не способны этого изменить. Малакай пришел бы в восторг от нашего разговора.

Пригубив черный напиток, Платон прикрывает веки от удовольствия.

– Восхитительно, – хвалит он, снова открыв глаза. – Почти так же восхитительно, как в арабской кофейне. Мне рассказывать дальше? Хотите знать, что тогда произошло?

Я смотрю на Гарольда, который в ожидании стоит рядом со мной.

– Сейчас не самый подходящий момент. Только что умер мой брат, – поколебавшись, говорю я. Услышав такое оправдание, Малакай покачал бы головой. Он бы жаждал узнать все в мельчайших подробностях.

– «При приближении смерти к человеку его смертное начало умирает, бессмертное же, ускользнув от смерти, остается целым и невредимым и отходит».[6]

– Кто бы говорил. Вы-то не умерли.

Я определенно попросила о помощи не того бессмертного. Бог или богиня, наверное, тоже спасли бы моего брата. Несмотря на возраст, тело Платона кажется неуязвимым. Но Малакай бы не пожелал такой судьбы. Он бы не захотел прятаться и пережить всех, кого любил.

– Приношу извинения, это было неуместно. Я продолжаю раздавать советы, которые редко кому нужны. – Платон ставит чашку на столик возле дивана и вытаскивает из-под накидки простой конверт. – Полагаю, вы знаете, что племянник Аристотеля, Каллисфен, сопровождал Александра в завоевательных походах. Его задачей было убедиться в том, что всем известно о божественном происхождении Александра.

– В благодарность за службу Александр позже приказал его казнить, – сухо бросаю я.

– Так и было. В процессе поисков царь становился все более непредсказуемым и все менее управляемым, – подтверждает философ.

– Кто знал, что Александр искал регалии?

– Только Аристотель, Каллисфен и я, само собой. Думаю, Геката что-то подозревала, но, как я уже говорил, мы больше не виделись. Увы, отныне я не мог вмешиваться, поскольку официально уже считался мертвым, когда Александр отправился в путь. Мы проявляли крайнюю осторожность. Ни один бессмертный не должен был узнать о поисках.

– Что вы планировали делать с регалиями, если бы Александр их нашел?

На некоторое время Платон замолкает, видимо, размышляя, точно ли можно доверить мне эту информацию. Впрочем, он слишком далеко зашел, чтобы сейчас пойти на попятную.

– Что тебе известно о том, как создавались регалии власти? – переходит он на «ты».

– Не много. Они возникли вместе с сотворением бессмертных. Из света, огня и пепла при зарождении мира и времени.

Тру виски. Не помешала бы пара дней тишины и спокойствия, но, судя по всему, мне это не грозит.

Я колеблюсь между потребностью узнать больше и желанием оставить все это позади. Но Платон продолжает.

– Все так, но есть одна важная деталь, о которой тебе не известно. Все три регалии состоят из первоматерии.

– Первоматерии не существует, – возражаю я. – Это просто идея, конструкт. Аристотель выдвинул эту теорию.

– Это не просто теория, – отрицательно качает головой вампир. – Хотя я желал бы обратного. Тогда я бы никогда не начал искать регалии, а в результате стал ими одержим. Регалии состояли из всего и из ничего, что когда-либо существовало и когда-либо будет существовать. Владеющий ими сможет создавать что угодно и становиться чем угодно.

На краткий миг время замирает, когда до меня наконец доходит, зачем Платон стремился заполучить регалии.

– Мы говорим о трансмутации? Вы полагали, что с их помощью сможете создать Lapis philosophorum? Философский камень?

Вампиру хватает приличия принять сокрушенный вид.

– Для меня было уже слишком поздно, однако Александр сделал бы все, чтобы стать бессмертным, да и Аристотель тоже. Я же надеялся обратить вспять процесс своего превращения. К сожалению, никто из нас не получил желаемого.

– Как тебе пришло в голову, что регалии в принципе способны сотворить философский камень? – Мне почти жаль Платона, пускай он и сам навлек на себя неприятности.

– Это не моя идея. Гермес Трисмегист записал процесс создания камня в «Изумрудной скрижали», чтобы это знание не было утеряно.

Я презрительно хмыкаю.

– Эти скрижали, во-первых, выдумка, а во-вторых – эзотерический бред.

Да, я верю в многое, но чтобы Тот в обличье Гермеса Трисмегиста тридцать шесть тысяч лет назад выгравировал мистическое знание на пластине из изумруда? Я вас умоляю! Сторонники данной теории считают, что он принес эти скрижали из Атлантиды, а позже спрятал в пирамиде Хеопса. Я внутренне замираю. В той же пирамиде находился и ковчег с регалиями.

Платон ждет, пока я сама приду к следующему умозаключению.

– Ты своими глазами видел скрижали?

Тот факт, что я вообще задаю вопросы, многое говорит о моем подавленном эмоциональном состоянии. Я не способна мыслить трезво. Малакай умер всего три дня назад, и чем я занимаюсь? Обсуждаю с вампиром зеленые таблички.

– Только копии. Ведь оригиналы находятся в ковчеге.

– И снова скрижали в ковчеге. А что насчет тех скрижалей, которые якобы получил Моисей? С десятью заповедями? Этот ящик наверняка просто трещит по швам.

Ко мне вернулась злость. На мужчину напротив, на себя и на бессмертных. Зачем они впутывают меня сюда? Я не хочу все это знать, но все равно не выгоняю его.

– Две таблички с наставлениями о богоугодной жизни в действительности легенда, – лукаво улыбается он. – Давай честно, кто бы смог их придерживаться?

– И какой же конкретно запрет для тебя настолько сложен? Не укради?

Улыбка гаснет.

В процессе поиска я снова и снова натыкаюсь на Тота, бога магии, знаний и письменности. Будь я проклята, если не он стоит за исчезновением регалий. Однако все остальные бессмертные продолжают верить, будто это Сет, а я не обязана заниматься этим вопросом.

– Где Александр нашел кольцо, когда и что случилось с ним после смерти царя?

– Это главный вопрос, на который я с тех самых пор пытаюсь себе ответить. – Он протягивает мне конверт. – Внутри лежит последнее письмо, которое Каллисфен написал Аристотелю. Они поссорились, и Аристотель долгие годы не получал от племянника ни слова. Своим посланием тот, вероятно, хотел облегчить совесть и передать нам кое-какие сведения.

Я подхожу ближе и дотрагиваюсь кончиками пальцев до конверта. Разумнее всего было бы прогнать Платона.

– И почему я должна прочесть это письмо?

Ученый вздыхает.

– Оно находится у меня вот уже две тысячи лет. Я долго надеялся с его помощью отыскать кольцо. У меня ничего не вышло, и тогда я подумал, что пришло время позволить взглянуть на него кому-нибудь еще. По-моему, ты прекрасно подходишь.

– Как ты узнал, что я нашла Скипетр света?

– О, это было легко. Я хоть и живу, скрываясь, но у меня имеются свои источники. Стараюсь всегда оказываться на шаг впереди своих преследователей.

– Как поступят аристои, если поймают тебя?

– Убьют? – равнодушно предлагает он вариант. – Но, честно говоря, смерть меня уже не пугает. Я достаточно пожил.

– Если они тебя убьют, ты не попадешь в поля праведников. Умрешь окончательно. Разве ты об этом не думал?

– Думал, конечно. Как уже говорил, я был молод, и цена меня не волновала.

– Тебе был восемьдесят один год.

Я грустно улыбаюсь. Прямо сейчас, в двадцать четыре, я чувствую себя уже древней.

– По сравнению с моим нынешним возрастом восемьдесят один – это очень мало. – Платон встает, и у него расширяются крылья носа. – Мне пора уходить. Но я вернусь, когда ты будешь готова.

На мгновение я отвлекаюсь, заметив вроде бы мелькнувшую за окном тень. Неужели мне и в самом деле стоит отправиться на поиски Кольца огня? Не разумнее ли покончить с этим делом здесь и сейчас? Еще никогда мне не было так трудно отказаться от заказа, но так будет лучше. Я больше не желаю иметь со всем этим ничего общего.

Делаю глубокий вдох.

– Такого… – и осекаюсь, потому что Платон уже исчез.

Зато прислонившись к дверному косяку, стоит Сет. Это из-за него вампир растворился в воздухе?

– Не хотел, не попрощавшись, возвращаться в Лондон. – Про бога я почти забыла. – Какой интересный гость. Ты общаешься, мягко говоря, со странными личностями, – с серьезным выражением лица комментирует Сет.

– Никого из вас я в свою жизнь не звала.

– Нет, не звала. Не поделишься, чего хотел вампир? Он тебе угрожал?

– Сейчас, когда ты спросил, я понимаю, какая это ирония судьбы. Демонический вампир – самый безобидный из бессмертных, которых я встречала.

– Ауч. Ты меня боишься?

Я отрицательно качаю головой.

– Наверное, это еще одно из неправильных решений, но до сих пор ты не давал мне ни одной причины тебя бояться.

– Это успокаивает. Что будешь делать дальше?

Я продолжаю сжимать в руках конверт. Если это действительно письмо Каллисфена Аристотелю, мне нужно его беречь, а когда Платон придет в следующий раз, вернуть владельцу. Любой музей и любой университет заплатил бы за него баснословные деньги.

– Ты знаком с законами трансмутации? – интересуюсь, не успев обдумать, умно ли его посвящать.

– Конечно. Мы, бессмертные – результат трансмутации. Во всяком случае, боги, ангелы и джинны. – Сет сдержанно улыбается. – Во время нашего создания стихии безостановочно менялись. Земля превратилась в воду, вода в воздух, воздух в огонь, а огонь – в пепел. И каждая стихия трансмутировала в какой-то вид, назовем это так. Все во вселенной создано путем трансмутации.

– Аристотель утверждал то же самое.

Сет вопросительно смотрит на меня, и я соображаю, что когда ученый жил, он уже находился в тюрьме у Ра и поэтому не может его знать.

– Люди пытались имитировать этот процесс. Мечтали производить золото из неблагородных металлов и создать Lapis philosophorum, философский камень. С его помощью надеялись стать бессмертными. Если я правильно помню, нужно растворить в воде совсем немного пыли от этого камня, и после того как ее выпьешь, будешь жить вечно.

Сет выгибает одну бровь.

– Звучит проще простого. Благодаря трансмутации смертное действительно способно стать бессмертным, – подтверждает он, бросив быстрый взгляд в окно. – Знай они, насколько утомительной бывает вечность, не стали бы этого желать.

– Жизнь тоже утомительна, – тихо парирую я.

Некоторое время Сет молча смотрит на меня.

– Не стану спорить. Но ты сильная. Жизнь не может ничего тебе сделать, только ты сама.

– Девиз бога хаоса, – поддразниваю я, однако Сет лишь пожимает плечами.

– Не расскажешь, что в этом конверте и чего именно хотел от тебя вампир? Он ведь явно не поболтать заходил. И сильно рисковал. Я мог бы оторвать ему голову.

– Только посмей устроить такой беспорядок в моем кабинете. Потом сам будешь вытирать грязь.

Сет улыбается.

– Я запомню. Он не собирался причинять тебе вред, поэтому я не стал вмешиваться.

Он за мной присматривал. Могла бы догадаться. Наверное, поэтому решаю ему довериться.

– Его зовут Платон, и раньше он был одним из умнейших людей в мире.

– Насколько умен может быть тот, кто позволил обратить себя в вампира? – удивляется Сет. – Это ужасно глупо.

У меня вырывается смех.

– Он мужчина, а мужчины принимают глупые решения.

– Женщины тоже, причем не реже, чем мы. Тебе не следовало оставаться с ним наедине. Я почуял его, когда спускался по лестнице, потому и пришел. Я забеспокоился.

– Очень мило с твоей стороны, однако, как мы уже выяснили, он явился не для того, чтобы меня укусить. – От этого комментария Сет морщится, а я негромко смеюсь. – Он слышал, что я ищу регалии, и у него есть кое-какие сведения о вероятном местонахождении кольца. На самом деле он хотел поговорить с Малакаем, но опоздал. – Мой смех стихает.

– И теперь ты размышляешь, желаешь узнать эту информацию или нет, верно? – Сет не предпринимает никаких попыток вырвать у меня из рук конверт. – Как бы мне ни противно было это признавать, но в одном Аз прав: ты должна попробовать жить нормальной жизнью.

Я возвращаюсь к письменному столу. Выдвигаю ящик и кладу в него конверт. Потом аккуратно закрываю ящик и вставляю ключ.

– Решу после похорон. Не хочешь задержаться до тех пор? – Этим вопросом я в равной степени удивляю и себя, и Сета. – Или у тебя какие-то другие планы?

Я доверяла Азраэлю, бо́льшую ошибку в этом плане мне уже вряд ли удастся совершить.

Бог отрицательно качает головой, и на лице у него читается облегчение.

– Вовсе нет, буду рад остаться.

После похорон мне предстоит принять решение, что делать со своей дальнейшей жизнью. Малакай не желал бы, чтобы я искала кольцо, это факт. Поиски чересчур опасны, но это меня никогда не останавливало.

Два дня спустя я окончательно прощаюсь с Малакаем. Его тело перенесли в стоящую немного в стороне от дома фамильную часовню. Склеп под старым зданием стал последним пристанищем для многих поколений нашей семьи. Я смотрю на закрытый гроб и спрашиваю себя, не холодно ли брату. На нем же только черный костюм. Глупая и абсурдная мысль. В конце концов, в этом ящике лежит всего лишь его оболочка. Священник все говорит и говорит. Я настояла на том, чтобы на службе присутствовал только узкий семейный круг. Больше всего мне хотелось бы попрощаться с ним одной, но нельзя поступать так с Гарольдом, дядей Джорджем, тетей Фионой, Кимми и, конечно же, с Константином. Сейчас он стоит, одной рукой обняв за плечи сестру, а Кимми доверчиво прильнула к нему.

Малакай мертв, и скоро его тело навсегда положат туда, вниз. Разве что я решусь однажды исполнить его последнюю волю. Мои угрызения совести уже потеряли всякие границы. Я кладу ладонь на голову Селкет. Собака сидит рядом со мной, безмолвно поддерживая. Сет стоит позади, рядом с входом. Держится неподалеку, но не навязывается. Думаю, он, с одной стороны, беспокоится обо мне, а с другой – просто не знает, где его место. Бог еще более одинок, чем я. Но я в его присутствии ощущаю нечто неожиданно успокаивающее.

После похорон мы вместе идем к главному дому. Сет раскрывает надо мной зонтик, и я беру его под локоть. Сад тонет в клубах тумана и каплях дождя. Мать-природа подарила Малакаю последние теплые осенние дни. Дни, которые он провел без меня, потому что я уехала с беспринципным и лживым ангелом. Губы у меня дрожат, и приходится плотно их сжать. А когда мы заходим в дом, извиниться перед родными и Сетом.

– Я скоро присоединюсь к вам в гостиной, – говорю я и сбегаю в свою комнату.

Мне нужна тишина. Всего на пару минут. Селкет, тихонько поскуливая, следует за мной.

– Я не брошу тебя одну, – обещаю я. – Куда бы ни отправилась, ты со мной.

Собака удрученно смотрит на меня, и по грустным карим глазам я понимаю, что она мне не верит. Не могу ее винить. С сегодняшнего утра животное не отходит от меня ни на шаг. Когда Константин перед церемонией хотел ее выгулять, Селкет на него зарычала. Она боится потерять и меня тоже. Четвероногие лучше людей. Я всегда это знала.

Вместе мы в последний раз идем в комнату Малакая. Я провожу рукой по свежему постельному белью. О брате почти ничего не напоминает… и в то же время напоминает абсолютно все. Если Азраэль сказал правду о том, что Малакай хотел уйти, то это вызывает довольно много вопросов. Главный из них – почему он не поговорил со мной. Остановившись у окна, я смотрю на улицу. Если на этот раз уеду отсюда, не знаю, вернусь ли когда-нибудь обратно. Без брата дом опустел, и он всегда будет напоминать о том, что здесь умерла моя лучшая половина. Я обхватываю себя руками и погружаюсь в воспоминания.

К реальности меня возвращает стук в дверь. Когда та открывается, я оборачиваюсь, встречаясь с внимательным взглядом Сета. Бог настолько встревожен, что у меня возникает вопрос, не опасается ли он, будто я что-то с собой сделаю. Я скучаю по брату и все бы отдала, чтобы оказаться с ним, но не буду разбрасываться даром жизни. Малакай устроит мне взбучку, если в таком случае я вообще вновь увижу его душу.

– Гарольд подал на кухне чай и пирог, – мягко произносит Сет. – Кимми велела передать, чтобы ты не пряталась.

– А почему она послала именно тебя?

Сунув руки в карманы брюк, он медленно направляется ко мне.

– По-моему, они меня немного побаиваются. – Губы Сета слегка изгибаются.

– Как так получилось?

Он дергает плечом.

– Возможно, я сказал, что тебе нужно немного отдохнуть от их заботы.

– Ты не делал при этом ничего странного? Не плевался огнем, например?

– Это ниже моего достоинства, тебе так не кажется? Немножко дыма вполне хватило. Только твой кузен не испугался. Храбрый парень.

– Он каждый день сражается со смертью. Таким он и должен быть. Когда я спущусь, они наконец-то уедут? Мне не помешало бы немного покоя. Думаю, я до сих пор по-настоящему не осознала, что его больше нет.

Не требуется называть имя, Сет и так понимает, кого я имею в виду.

– Ты знаешь их лучше, чем я. Они – твоя семья и заботятся о тебе.

Интересно, переживал ли кто-нибудь когда-нибудь за него? Боюсь, что нет. Нужно ли в принципе заботиться о боге? В обратной ситуации я, наверное, вела бы себя точно так же. Никогда бы не позволила Кимми запереться в комнате.

– Я спущусь с тобой вниз.

От удивления Сет широко распахивает глаза.

– Неожиданно. Теперь они начнут думать, будто я провернул какой-нибудь божественный фокус.

Я растягиваю губы в слабой улыбке.

– Тогда молись, чтобы они не потребовали от тебя невозможного.

Я прохожу мимо него, и Селкет бежит за мной. Она тихо рычит на Сета. Не могу отделаться от мысли, что у Азраэля она с первой встречи чуть ли не с рук ела. Но тогда еще был жив Малакай. Отныне так будет всегда: моя жизнь разделилась на время до и после его смерти. На время, когда у меня была семья, и время, когда я осталась одна. Несправедливо так думать, потому что у меня по-прежнему есть родные, я не одна. Но одинока, а между этими двумя состояниями огромная разница. Мы молча идем по коридорам. Раньше мне не бросалось в глаза, как холодны эти стены. Это мой дом, но я больше не чувствую себя дома.

Тетя Фиона, дядя Джордж и Кимми сидят в гостиной на изящных диванчиках, а Константин стоит у окна. Когда я вхожу, тетя широко распахивает глаза.

– Спасибо, – произносит Кимми одними губами, обращаясь к Сету.

Кузина незаметно прячет смартфон под подушку. Наверняка опять переписывается с Гором. И пусть я не могу ей ничего запретить, но мне это не нравится.

– Садись к нам, девочка моя, – зовет меня дядя Джордж. – Пирог очень вкусный.

Тетя Фиона кивает и наливает мне чаю.

Я сажусь рядом с Кимми, а Селкет ложится у моих ног, хотя между столом и диваном очень мало места. Сет устраивается напротив.

– Не хотите ли тоже чаю? – предлагает ему тетя Фиона.

Сет всегда чрезвычайно вежлив, и все же она его боится.

– Это будет очень любезно с вашей стороны.

– Мужчины предпочитают приличный, а главное, крепкий кофе! – грохочет дядя Джордж, кивая Гарольду. – Принеси ему своего адского варева.

Тетя Фиона давится воздухом, и не будь я мертва внутри, рассмеялась бы.

На этой фразе Сет притворно морщится от боли, в то время как Кимми тихо хихикает.

– Убери телефон, юная леди! – ругает ее мать. – Наши правила действуют даже в случае траура.

Я сглатываю, потому что этот «случай траура» – мой брат, а Кимми снова прячет мобильный. Потом мы замолкаем, и только назойливый дождь равномерно стучит в окна. Не кажись эта мысль столь избитой, можно было бы сказать, что небо плачет по моему брату. Но это не так. Вполне вероятно, оно даже посмеивается. Ездит ли Малакай с Ра в его солнечной ладье по небосводу? И видит ли он тогда, что я делаю здесь, внизу?

Гарольд приносит Сету кофе, и дядя Джордж прочищает горло.

– Нам хотелось бы забрать тебя с собой в Хайклер, – осторожно начинает он. – Тебе не стоит оставаться тут одной.

– Я не одна. У меня есть Гарольд и Селкет.

– Гарольд тоже поедет с нами. Дворецкий в Хайклере ушел на пенсию, и мы предложили ему место.

– Отлично, – бормочу я в чашку безвкусного чая.

Вот чего хочет Гарольд? Наверняка он не меньше меня тоскует по Малакаю. Интересно, насколько невежливо будет попросить налить мне виски? Я с завистью кошусь на Константина, в чьем бокале звенят кубики льда, и от кузена не ускользает мой взгляд.

– Я поеду с ними, только если ты тоже поедешь, – говорит Гарольд.

Селкет тихо ворчит. Понятия не имею, что она пытается сказать таким образом, а вот Малакай бы понял ее комментарий.

– Мне бы хотелось еще какое-то время побыть рядом с ним.

– Разумеется, – откликается тетя Фиона. – Нам не обязательно уезжать сразу.

На секунду я прикрываю глаза.

– Не сто́ит. Я… я все же хотела бы побыть одна.

– Тогда я составлю тебе компанию, – решительно заявляет Кимми.

– Это твое желание или этого требует от тебя Гор? – огрызаюсь я.

Кузина задыхается от возмущения, а я вздрагиваю, потому что пугаю сама себя. Она берет себя в руки быстрее, чем я.

– Мы разговариваем не о тебе, – тихо произносит Кимми. – Во всяком случае, не очень часто.

Я замечаю нахмуренный лоб тети Фионы, однако она как минимум не настолько бестактна, чтобы расспрашивать дочь об общении с Гором. Не при всех.

– Мне бы хотелось, чтобы вы уехали. Пожалуйста. Вы очень добры, но не нужно за меня переживать. Я справлюсь.

– Значит, надо уезжать, – впервые вмешивается в беседу Константин. – Я не могу больше брать отгулы, а Тарис взрослая женщина. Она не нуждается в нашей защите, да и попросить о помощи может в любой момент.

Мне легко себе представить, как все медсестры в Грейт-Ормонд мгновенно подскакивают, стоит ему что-то сказать. Кузена не назовешь привлекательным мужчиной, он слишком угловат и крепко сбит. Но его руки творят чудеса, а говорит Константин всегда этим убедительным, даже авторитетным тоном. С ним никто не спорит, и в первый раз я этому рада.

Дядя Джордж окидывает меня внимательным взглядом.

– Уверена?

– Мне нужно немного времени для себя. – Я так часто продумывала и проговаривала эту фразу, что сама себе кажусь попугаем.

– Хорошо, тогда отправляемся завтра после завтрака. Но если что-нибудь понадобится, ты нам позвонишь.

– Конечно. – Что мне еще может понадобиться?

– Ты обещала поехать со мной, когда я буду искать себе квартиру в Лондоне, – неуверенно начинает Кимберли. – Может быть…

– О чем ты? – перебивает тетя Фиона. – У нас же есть дом.

Вздохнув, Константин подходит ближе.

– Это ваш дом, мам. Кимми надо иметь личное пространство. Все-таки я тоже больше с вами не живу.

Встав рядом со мной, кузен протягивает мне свой бокал. Я с облегчением принимаю его и выпиваю залпом. Виски обжигает горло, однако это приятная боль.

– Что я абсолютно не одобряю, – обиженно фыркает его мать.

Как же мне хочется просто встать и уйти к себе в комнату или в сад. Мне срочно необходим свежий воздух.

Сет отставляет в сторону свою кофейную чашку.

– Ты собиралась показать мне библиотеку.

Благодарная за умение Сета замечать, что мне нужно, я вскакиваю на ноги.

– Пойдем прямо сейчас. Поговорим позже.

Не обращая внимания на остальных, я почти выбегаю из гостиной. Сет уверенным шагом выходит за мной, а затем раздается более легкий топот.

– Мне тоже срочно понадобилась одна книга, – заявляет Кимми.

– Раз уж твой брат за тебя вступился, не бросай его одного.

Смутившись, кузина прикусывает нижнюю губу. Понимаю, все хотят как лучше, но если они не исчезнут в ближайшее время, я соберу свои шмотки и уеду сама. Возможно, я в любом случае это сделаю. Здесь меня уже ничего не держит.

– Пожалуйста, покажи Сету библиотеку, – прошу я Кимберли. – Мне нужно выйти на улицу.

– Но там дождь, – беспомощно лепечет она. – Ты простудишься.

У меня вырывается смешок, и этот звук даже для моих собственных ушей звучит странным. Словно я сотню лет не смеялась. Однако это не так. В последний раз смеялась по-настоящему я не так давно. В тот момент Азраэль сжимал меня в объятиях, а я считала, будто что-то для него значу. Отбрасываю эту мысль. Ни в коем случае не стану больше себя жалеть. Он поступил так, как должен был, и я тоже. Если бы я лучше слушала, то гораздо раньше догадалась бы, что его обещание – величайший бред в истории. Бессмертные никогда не держали данное людям слово. Это было бы что-то новенькое. Они просто используют нас как шахматные фигуры.

Не дожидаясь, пока Сет тоже решит меня удержать, я разворачиваюсь и направляюсь к входной двери.

– Дай ей немного времени, – тихо бормочет он.

Как это часто случалось в последние пару дней, я вновь задаюсь вопросом: неужели Сет единственный, кто меня понимает? Он провел в одиночестве плюс-минус несколько тысяч лет. Как выдержал? Как добился того, чтобы одиночество не свело его с ума? Как пережил все свои потери?

Стала бы моя боль меньше, если бы последние дни я провела с Малакаем? Почему брат не дал мне шанса попрощаться с ним? Или дал, а я просто не услышала или не увидела? Не эгоистично ли с моей стороны желать, чтобы он жил дальше, хотя это было выше его сил? Ушел бы он раньше, если бы я так в нем не нуждалась?

К тому моменту, когда подхожу к фамильной часовне, я уже промокла до нитки. Дверь, ведущая в маленькое помещение, заперта. Я прислоняюсь к ней и кладу ладони на деревянное полотно. Египтяне верили, что душа человека в течение дня путешествует с богом Ра в его ладье по небу, а ночью снова воссоединяется с телом. Будь это так, я могла бы попросить у Малакая прощения. Если бы увиделась с ним еще хотя бы раз. Разве я о многом мечтаю? Я так и не попросила у мамы прощения за нашу дурацкую ссору. Люди всегда говорят, что это не главное. Родители любят своих детей независимо от того, ругаются те с ними или нет. Мертвые не держат на нас зла. Я сжимаю в ладони крест-анх у себя на шее. Но как насчет тех, кто остался? Им придется жить с чувством вины.

– Я тебе помогу, если хочешь, – внезапно произносит Сет позади меня.

Я медленно поворачиваюсь.

– Он мертв. Что ты теперь можешь сделать?

Сет тоже вымок до нитки, и черные волосы липнут к голове. Одной рукой он стирает воду с лица и глубоко вздыхает.

– Этого я изменить не в силах, зато могу отвести тебя в поля праведников. – Бог понижает тон, словно опасается быть подслушанным. Однако здесь лишь пара птиц и насекомых. – Сможешь с ним попрощаться. – Он осторожно приближается. – Увидеться с ним еще раз. Ты ведь этого хочешь, не так ли?

– Зачем тебе это делать?

– Затем, что тебе так станет легче.

Путь к полям труден и опасен. Азраэль никогда бы мне не предложил такого.

– Живой человек когда-нибудь проходил этот путь?

– Я не даю обещаний, которые не в состоянии выполнить.

– А что потребуешь взамен?

Никогда в жизни мне ничего не доставалось просто так, поэтому я настроена скептически. И вообще с чего Сет взял, будто я поверю, что он сдержит слово?

Пару секунд он медлит с ответом.

– Если отправишься на поиски Кольца огня, я хочу участвовать.

– Ты хочешь забрать его себе, да? Тебе нужен рычаг давления на совет?

Сет медленно приближается ко мне. Мокрый как мышь, он выглядит далеко не так внушительно, как обычно, больше походит на обычного человека.

– Не хочу тебя обманывать, – говорит он, пряча руки в карманы брюк. – Если найдем остальные регалии, я получу возможность выдвинуть свои условия аристоям.

– И какие же? Все еще мечтаешь уничтожить человечество?

Сет кривит лицо.

– Это непростая задача. Я навел справки. На сегодняшний день вас примерно восемь миллиардов.

– Мы размножаемся как мухи.

– Вот только муха живет максимум четыре недели, – замечает Сет. – Я никогда не мечтал уничтожить людей. Просто хотел, чтобы Атлантида принадлежала бессмертным. Создается впечатление, что за тысячелетия моего отсутствия и неспособности защититься меня превратили в козла отпущения за все прегрешения. Поверь, не я один выступал с подобными требованиями.

– Но почему ты продолжал войну после затопления?

Скрещиваю руки на груди. Не то чтобы принципиально не доверяла Сету, в конце концов, он не давал мне поводов для этого, но я не позволю себя снова во что-то втянуть.

– Мы хотели вернуть Атлантиду. И да, в катастрофе я винил аристоев и собрал тех, кто разделял мое мнение. Они шли за мной по собственной воле. Я никого не принуждал.

– А что насчет созданий тьмы, из которых, по словам Азраэля, состоит твоя армия? Чего они добивались?

– У меня больше нет армии, и это не я натравил на тебя тех демонов, как ты, видимо, считаешь. Но понимаю, если ты мне не веришь и боишься.

– Если бы я тебя боялась, не села бы в машину и не позволила бы тебе встретиться с моими родственниками.

На его лице расцветает робкая улыбка.

– Это самое приятное, что мне говорили за последнее время.

– Не за что.

Я растираю ладонями руки.

– Замерзла?

– Да, немного.

При мысли о том, что скоро нужно будет возвращаться под дождем, меня охватывает дрожь.

– Можно? – осторожно спрашивает Сет и кладет руки мне на плечи еще до того, как я успеваю ответить.

По телу разливается тепло, а над сырой одеждой поднимается пар. Минуту спустя я окончательно согреваюсь, и он тоже полностью высыхает.

– И в самом деле практичный дар. Спасибо.

– Не за что, – изгибая губы в улыбке, повторяет он мои слова. – Присядем? – указывает на крытую лестницу.

– Почему бы и нет.

Что делать с его предложением? Сет хотя бы не ходит вокруг меня на цыпочках и не пытается утешить, даже невзирая на то, что утешения не существует. Я сажусь на верхнюю ступеньку, обхватываю руками колени и кладу на них подбородок.

– Ты уже смотрела подсказку вампира? – чуть погодя интересуется бог.

– Нет. Я планировала вернуть письмо, когда Платон придет в следующий раз. Не хочу больше иметь к этому отношение, – разрушаю я надежды Сета.

– А Малакай хотел бы этого?

– Он хотел бы, чтобы я самостоятельно принимала решения, а не поступала так, как, по-моему, ожидают от меня другие, – отвечаю резче, чем собиралась.

– Аристои несправедливо поступили и с тобой, и со мной, и со многими другими бессмертными и людьми. Частично мы могли бы исправить ситуацию, – осторожно возражает Сет. – Они играют нечестно.

– Если они узнают о твоих еретических речах, снова откроют на тебя охоту. И что значит «исправить»?

– Я не собираюсь их свергать, – сообщает Сет. – Уже нет. Я просто хочу занять свое место среди них. Осирис уже давно отказался от своего трона. Какое-то время Гор представлял его в качестве повелителя Эннеады, однако теперь тайной королевой стала Исида. Ей я доверяю еще меньше, чем брату. Она змея. И мне нужно еще кое-что сделать.

Невзирая на внешнюю расслабленность, в его словах слышится затаенная злоба.

– Ты правда не крал тогда ковчег с регалиями? – Однажды он уже это отрицал, но тогда рядом находились Данте, Гор и Азраэль. – Я бы хотела услышать правду.

Сет твердо смотрит мне в глаза.

– Нет, я не прикасался к ковчегу. Похить я регалии, вряд ли позволил бы себя пленить. Кроме того, я бы ни за что не доверил их человеку. – Он качает головой, словно не может поверить, что кто-то это сделал.

– Но если это не ты, то кто? Тебе не интересно это выяснить? Ведь из-за него все повесили на тебя. Моисея в путешествии сопровождал ангел. Хотела бы я знать какой.

– Ты не спрашивала Азраэля?

– Спрашивала. В какой-то момент я даже подозревала, будто вы с ним подстроили исчезновение ковчега. Но он упрямо кивает на тебя. Азраэль считает, что ты собирался последовать за Моисеем, но не успел. Тебя осудили и отправили в ссылку. По этой причине израильтяне бродили с ковчегом сорок лет. Моисей просто не знал, куда идти. И только потом забрал его с собой на Святую землю.

– Любопытная теория, – бормочет Сет. – Я надеялся, что Аз навестит меня в изгнании. Мы разошлись во мнениях, но друзьями были гораздо дольше, чем врагами. Он не смог меня простить и так и не понял, что это для меня значило. До сих пор не понимает.

В стремлении утешить я кладу ладонь ему на плечо.

– Он не явился, да?

– Нет, не явился. Если Аз принял решение, его уже не переубедить… а тогда он решил меня ненавидеть.

Как и решил солгать мне.

– Он рассказывал, как ты спас ему жизнь. В сражении с Аль-Джанном.

Сет устремляет взгляд на струи дождя.

– Это случилось очень давно. Никогда бы не подумал, что он об этом помнит.

– Они с Нейт тогда уже были вместе? – Не стоило спрашивать об этом, но по-другому я просто не могу.

– Да, – после небольшой паузы отвечает Сет. – Эти двое были неразлучны. Аз тоскует по ней, как в первый день, и винит меня в том, что потерял ее. К сожалению, всегда проще возложить вину на других, чем искать ее в себе самом.

Я не виновата в смерти Малакая. Мной двигало желание спасти самого близкого человека. Такое не может быть неправильным.

– Откуда мне знать, что ты выполнишь обещание?

– В отличие от Азраэля, мне больше нечего терять. У меня нет причин обманывать тебя.

Тут он прав. Я бы еще раз поговорила с Малакаем и, возможно, даже с родителями.

Понимаю: это не самое мудрое решение, но каждому человеку нужна цель в жизни. Обычно женщины в моем возрасте мечтают реализоваться в профессии и построить карьеру, влюбиться, возможно, выйти замуж и родить детей. Ничто из перечисленного меня не привлекает. Однако без цели мое существование не имеет смысла. Марк Твен однажды сказал, что в жизни человека есть только два важных дня. Первый – это день, когда ты родился, а второй – когда понял зачем. Что ж, очевидно, сегодня для меня настал этот день.

– Я тебе помогу, – обещаю, протягивая Сету руку. – Мы вместе будем искать регалии, а потом ты отведешь меня в поля.

Его крепкое рукопожатие кажется надежным, а когда бог мне улыбается, я уже знаю, что приняла верное для себя решение. Вероятно, не самое разумное, но верное.

– Тогда давай посмотрим на письмо, – предлагаю я, чувствуя, как с меня спадает летаргия последних дней. – Интересно, куда оно нас приведет.

Мы встаем. В этот момент грохочет гром и одновременно молния расчерчивает заметно потемневшее небо. Следом раздается ужасный грохот, от которого я вздрагиваю всем телом. Отсюда не виден дом, однако вполне различим звон стекла, а вскоре тучи окрашиваются в ярко-красный цвет. У меня над головой продолжают сверкать молнии, но я способна думать лишь о том, что там, откуда в небо поднимаются столбы огня, находится моя семья. Больше я никого не потеряю, ни за что. Порываюсь броситься туда, но Сет хватает меня за руку и тянет на себя. Не успеваю сообразить, что произошло, как мы оказываемся перед особняком. Он объят пламенем. На миг я теряю способность двигаться. Никого не видно. Слышен лишь треск огня. Внутри Кимми, тетя с дядей, Константин, Гарольд и Селкет. Я должна их спасти. Снова раздается грохот и снова лопаются стекла, а из главного входа валит дым. Я отшатываюсь, когда от нового взрыва обрушивается крыша южного крыла. Это совершенно точно не удар молнии. Проклятые бессмертные, это их рук дело! Устремляю взгляд на фасад. Мне нужно в дом, но там сплошной чад и дым. Возможно, получится попасть внутрь через задний вход. Я перестаю адекватно воспринимать действительность и игнорирую опасность, которая исходит не только от пожара, но и от того, кто за него ответственен. Меня трясет от страха за родных, но в то же время тело переключается в боевой режим.

– Подожди, – перехватывает меня Сет, когда я собираюсь рвануть внутрь. – Смотри.

Не веря собственным глазам, я таращусь на громко кашляющих людей, которые выбегают через переднюю дверь. Мимо них проносится Селкет. Собака не бросила их в беде. Переполненная благодарностью, я падаю на колени, и она лижет мне лицо.

Вся в слезах ко мне подбегает Кимми и обнимает нас с Селкет.

– Без нее мы бы не нашли маму, она такая храбрая, – всхлипывает кузина, и пепел на их с собакой телах смешивается со слезами и дождем.

Константин несет безвольно висящую у него на руках мать.

«О нет, – я прижимаю ладонь ко рту, – пожалуйста, нет».

Дядя Джордж ковыляет следом. Последним выходит Гарольд с какими-то вещами под мышкой. Я бегу навстречу и, когда дворецкий спотыкается, ловлю его. Он тоже весь покрыт сажей, но в остальном невредим.

– Что это такое? – ругаюсь я, крепко его обнимая.

– Мне не удалось спасти все, – выпаливает Гарольд, и лишь тогда становится ясно, что такое он держит. Это предметы старины, которые любил Малакай. Исполняя его волю, в ближайшие дни мы планировали отправить их в Каир. У меня на глаза наворачиваются слезы.

– Ты с ума сошел рисковать ради этого жизнью?!

Я веду дворецкого к Константину, уже опустившему тетю Фиону на мокрую от дождя землю. Кимми кладет голову матери к себе на колени и гладит ее по волосам. Я беру ее за руку. Теплая.

– Что случилось? Она…

Если да, то я кого-нибудь убью. Крепко сжимаю кулаки. Это между мной и бессмертными, тетя Фиона здесь ни при чем. Чья это работа? Неужели Азраэля? Потому что я ему угрожала?

– Нет, – прерывает мои путаные размышления Константин, – она просто без сознания. – Сняв с себя пиджак, кузен накрывает им мать. – Отойдите в сторону, мне нужно место. Гарольд, достань пару пледов. – Он кивает на гаражи. – В машинах наверняка что-то найдется.

Дворецкий с сокровищами уходит, и дядя Джордж, прихрамывая, следует за ним. Константин отточенными жестами осматривает маму.

– Что стряслось? – спрашиваю у безостановочно шмыгающей носом Кимми, по щекам которой бегут слезы. – Она находилась не с вами?

По-прежнему держу тетину ладонь. Она не умрет. Не имеет права умереть. С таким грузом вины я жить не смогу.

– Мама вернулась в свою комнату, а мы еще сидели в гостиной. – Кимми всхлипывает и, как маленькая, вытирает нос рукой. Выпустив руку тети Фионы, я подаюсь к кузине и сжимаю ее в объятиях. – Мы ее не нашли. Повсюду был дым. Все произошло слишком быстро. А потом я услышала лай Селкет.

Сидящая рядом с нами собака внимательно наблюдает за каждым движением Константина. Тот сначала проверяет жизненные показатели тети, после чего слегка похлопывает ее по щекам. К нашему бесконечному облегчению, она закашливается и вскоре приходит в себя. Кузен помогает матери сесть, а всхлипы Кимберли становятся громче.

– Все хорошо, мам, – заботливо приговаривает Константин. – Сейчас мы отведем тебя в тепло.

Тетя все еще непонимающе моргает, когда дочь бросается ей на шею. Константин, негромко выругавшись, обнимает их обеих, у него тоже подозрительно блестят глаза.

Уставившись на адское пламя, я стараюсь не заплакать от того, что чувствую себя лишней. Селкет успокаивающе лижет мне лицо.

Постепенно приходит понимание, что, несмотря на проливной дождь, пожар сам собой не потухнет.

– Кто-то намеренно поджег дом, – медленно произносит Сет.

То есть он тоже в этом уже не сомневается. Обняв Селкет, зарываюсь носом в ее шерсть. Она пахнет мокрой собакой, но мне все равно. Руки до сих пор подрагивают от страха. Однако мы все живы, и только это имеет значение. Дом – это просто здание, пусть там сейчас и догорают последние воспоминания о моей семье.

– С чего ты взял? – спрашивает Константин, когда возвращаются Гарольд и дядя Джордж и раздают нам пледы.

– Мы видели это из часовни. В дом ударило несколько молний одновременно, – объясняет Сет. – Огонь распространился слишком быстро, и, кроме того, я чувствую магию.

– Но зачем… – Не закончив вопрос, тетя Фиона заходится громким кашлем. Сет опускается возле нее на колени, и тетя вздрагивает.

– Я ничего вам не сделаю, – обещает он.

А потом кладет ладонь ей на грудную клетку. Оттуда льется свет, который гаснет так же быстро, как появился. Однако когда Сет убирает руку, тете становится легче дышать.

– Спасибо, – дрогнувшим голосом благодарит она.

– Как удобно. Тебе бы работать со мной в больнице. – Константин достает телефон из кармана брюк. – Я вызову пожарных, иначе, пока они приедут, от поместья ничего не останется.

По моим конечностям вновь пробегает дрожь.

– Письмо Каллисфена. Оно сгорит. – После того как Платон столько лет берег его. Лишь Гарольд и Сет понимают, о чем я. – Надо его забрать.

Прежде чем кто-то успевает остановить, я уже бросаюсь вперед. Через главный вход в дом уже не попасть, поэтому огибаю его по широкой дуге. Если пламя еще не добралось до спортивного зала, можно попытаться войти туда. Кимми кричит что-то мне вслед, но я не оглядываюсь. Лишь улавливаю, как Сет следует за мной. Мы несемся к террасе. Окно на верхнем этаже лопается, и вниз устремляется град осколков. Дернув меня назад, бог вскидывает руку, и стекло отскакивает от нее, словно от невидимого щита.

– Что ты задумала?

– Мне нужно в кабинет. А туда проще всего попасть через эти двери, – указываю на панорамные окна спортзала. Они полопались, и оттуда на террасу тоже валит дым, но огня нет.

– Давай я принесу письмо. Оно до сих пор в столе?

Я киваю.

– Но я тоже иду.

– Раз ты настаиваешь. – Сет понимает, что я не доверяю ему на сто процентов, но если его это и задевает, то виду бог не подает. – Я пойду первым, если позволишь. Аз убьет меня, как только узнает, что я допустил подобное.

Вряд ли. Впрочем, я все равно рада предложению Сета, потому что густой дым немного меня пугает. Нервным движением поднимаю ко рту воротник своего промокшего платья и, кашляя, шагаю следом. Глаза моментально начинают слезиться. У меня одной не было бы ни единого шанса. Вокруг сплошная гарь, а над головой что-то громко трещит, и я вздрагиваю всем телом. Через пару секунд уже непонятно, ни где ведущая в коридор дверь, ни откуда я пришла. У Сета таких сложностей, похоже, не возникает. Он берет меня за руку и целенаправленно тащит вперед. Как ни странно, в коридоре становится чуть легче, и я вижу очертания нужного нам прохода. Только вот путь до него внезапно кажется мне ужасно длинным. Мы бросаемся туда, и тут же раздается грохот.

– Назад! – орет Сет.

Запертая дверь передо мной взрывается, вылетает из петель и разбивается о противоположную стену. На нас сыплется штукатурка и лепнина. От взрывной волны я падаю на колени. Дернув в сторону, Сет закрывает меня собой. Однако деревянный обломок все равно вонзается мне в руку, вырывая громкий стон. Когда дом затихает и получается встать, коридор перед нами уже завален. Я в ужасе смотрю на библиотеку, которую собирали наши предки, родители, мы с братом. Книги объяты пламенем. Безумно хочется рыдать от этой утраты, но Сет помогает мне подняться и обхватывает мое лицо ладонями. Они охлаждают горящие от окружающего жара щеки.

– Есть другой путь?

Пальцы не дрожат, Сет абсолютно спокоен, и мое дико колотящее сердце постепенно замедляется. Он переживал и нечто похуже этого пожара.

– Через ход для прислуги, – выдыхаю я. – Вон там, сзади.

Сет снова хватает меня за руку и срывается с места. Лестница ведет на второй этаж, там требуется пересечь галерею и снова спуститься по лестнице на другой стороне. К этому моменту огонь уничтожил практически все, что могло сгореть. Портретов наших предков больше нет, занавески исчезли. Деревянный пол у меня под ногами тлеет, раскаленный до предела.

– Дом вот-вот рухнет, – предупреждает Сет. – Правда хочешь рискнуть?

Мы стоим в конце галереи. Здесь я впервые встретила Азраэля. Витрины разбились. Пусть это безрассудно, но я рада, что Гарольд спас хранившиеся в них сокровища.

В ответ на вопрос Сета я киваю, потому что горло горит от дыма, и бросаюсь вперед. Сет ловит меня сзади, и уже в следующий миг мы оказываемся в противоположном конце галереи. С потолка падают балки. Негромко чертыхнувшись, бог вновь обвивает рукой мою талию и так быстро перемещается среди преграждающих путь обломков и по пылающей главной лестнице, что я различаю лишь очертания и мерцающий свет. На пол он опускает меня только перед самым кабинетом.

Шторы здесь уже загорелись, полки рухнули, причем стеллаж упал поперек стола, продавив собой одну сторону. Все мои бумаги и документы разбросаны по полу. Многие уже обуглились. Невозможно, чтобы причиной подобного стал огонь. Больше похоже на прошедшийся по комнате ураган. Впрочем, я решаю подумать об этом позже.

Сет за два шага преодолевает расстояние до стеллажа. Тот горит, но, несмотря на это, бог поднимает его и сбрасывает со стола.

– Где ключ? – напряженно спрашивает Сет.

Наверняка он способен призвать письмо щелчком пальцев, но не хочет идти против моего решения. Я киваю и спешу к нему, огибая при этом полыхающие стопки книг. Из-под воротника платья вытаскиваю цепочку. На ней сейчас висит не только крест-анх, но и маленький ключик от ящика. Над нами что-то опасно скрипит, и Сет с опаской вскидывает глаза к потолку.

– Поторопись.

Трясущимися пальцами я снимаю цепочку. При виде торчащей из ладони щепки меня начинает мутить. Сглотнув подступившую тошноту, вставляю ключ в скважину и поворачиваю. Однако ящик не открывается. Опять скрип, но на этот раз гораздо громче.

– Застрял, – выпаливаю я и отчаянно дергаю ручку. – Видимо, стол перекосило.

Сет отодвигает меня в сторону, хватает ящик снизу и одним рывком выламывает. В тот же миг лопается последнее уцелевшее стекло. Порыв ветра раздувает огонь и заставляет содержимое ящика разлететься в стороны, но я ловлю конверт, прежде чем он станет жертвой жадных языков пламени. Слышится последний оглушительный треск, и на нас обрушивается потолок. Но я уже в кольце сильных рук. И прижимаю к груди конверт. Что-то оцарапывает мне щеку, пока мы вылетаем через лопнувшее окно. А потом приземляемся на мокрую скользкую траву. Сет накрывает меня собой, и нас обдает волной жара.

– Цела? – взволнованно спрашивает он.

– Вроде да.

– Хорошо, потому что в противном случае твой кузен меня линчует.

Мы поднимаемся на ноги, и в этот момент к нам с пылающим от ярости лицом подбегает Константин.

– Ты всегда была безрассудной! – напускается он на меня. – Но безумство – это что-то новенькое даже для тебя. – На удивление, кузен сначала притягивает меня в объятия и лишь после осматривает лицо. Хмыкает. – Это лучше продезинфицировать. Возможно, останется шрам. Пойдем, остальные в гаражах. Пожарная бригада уже здесь.

Только сейчас я замечаю толпу народа вокруг. Несколько стоящих перед главным входом пожарных машин заливают горящее здание. Скоро от воспоминаний о моей семье ничего не останется. Теперь у меня есть только то, во что я одета, и конверт с посланием Каллисфена. Если задуматься, рисковать ради него жизнью действительно было безумием, и все же я ни о чем не жалею.

Константин берет меня за руку, и я вздрагиваю, потому что он задел щепку.

– Ох, Тарис, – вздыхает он, профессионально ощупывая рану. Обломок просто огромный. – Ничего не сломано. Сейчас разберусь.

Я поворачиваюсь к Сету. Нахмурившись, он всматривается в небо, с которого теперь лишь слегка накрапывает дождик.

– Ты идешь? – спрашиваю, устремляя взгляд на серые тучи.

– Конечно.

Он покрыт копотью не меньше моего, а на брюках и пиджаке красуется целая куча подпалин.

– Спасибо, – благодарю я.

Мы шагаем к гаражам. Я замерзла, горло саднит, а голова разрывается от боли.

– Не мог же я отпустить тебя одну. Я на полном серьезе говорил, что Аз меня за это убьет.

– Это вряд ли, – бормочу я. – Между нами все кончено.

– Я так не думаю, а я знаю его дольше, чем ты.

Я ничего не успеваю ответить, поскольку Кимми уже притягивает меня к своей груди, одновременно рыдая и ругаясь. Приходится отдать Сету конверт, чтобы она не порвала его в порыве ярости.

– Отпусти ее, – велит Константин.

У него за спиной стоит медсестра с медицинским чемоданчиком в руке. Тетя Фиона лежит на носилках, и один из фельдшеров надевает на нее кислородную маску. Дядя Джордж держит жену за руку, с облегчением глядя на меня.

– С ней все будет хорошо, – успокаивает меня кузен, пинцетом извлекая щепку. – Мама отделалась обыкновенной шишкой и наглоталась дыма. Впрочем, не так сильно, как ты. Вам обеим необходимо провести ночь в больнице. Мы сделаем кое-какие обследования легких.

– Забудь.

Я осторожно вдыхаю. Да, мне больно, но из-за этого я не попаду на больничную койку, хоть и всего лишь на ночь. Сет может еще раз провернуть свою волшебную фишку. Малакай так часто лежал в больницах, что у меня развилась настоящая боязнь белых стен.

– Твоя мать хочет в Хайклер, – сообщает дядя Джордж. – Здесь всего два часа езды. Мы вызовем медсестру из местной клиники, когда тут все утрясется. Пару дней она позаботится о маме и Тарис.

Я с благодарностью улыбаюсь дяде, но ехать с ними не собираюсь. Лучше отправлюсь в Лондон. Нет никаких сомнений в том, что пожар как-то связан с письмом. Кто бы ни был в этом виноват, я все выясню. Эти чертовы бессмертные не испортят мне жизнь еще сильнее. И впредь я не стану навлекать беду на своих родных. Без меня им будет безопаснее.

Азраэль

– Пикстон-Парк сгорел дотла и полностью разрушен!

Я стою и открываю вино, когда с этой новостью на кухню врывается Энола. Меня бросает одновременно в жар и в холод. Выскользнув из вмиг ослабевших пальцев, бутылка разбивается о пол, и кроваво-красная жидкость забрызгивает стены и мебель. Я же в два шага подскакиваю к пери.

– Что случилось? Что с Нефертари? Она пострадала?

Как бы то ни было, она жива. В противном случае я бы уже давно об этом узнал. Люди умирают слишком быстро. Вот они полны сил, а в следующее мгновение улыбка гаснет, а душа отправляется в потусторонний мир.

Выражение лица Энолы при взгляде на меня странно пустеет. Ну да, я не поинтересовался ее состоянием, и меня тут же начинает мучить совесть.

– Не пострадала. С ней все хорошо. У Сета все под контролем.

Опершись на кухонную стойку, я делаю глубокий вдох и выдох.

– А Кимми? – Гор щелкает пальцами, и беспорядок исчезает, словно ничего и не произошло. А потом спокойно достает новую бутылку с винной полки и сует мне в руку. – Соберись! Эта девушка пережила нападения демонов, так что пожар ей нипочем. Не станет же она бросаться в огонь. – Друг ободряюще похлопывает меня по спине.

– Именно это она и сделала, – сухо сообщает Энола. – Кимми тоже в порядке. Она далеко не так глупа, как Тарис. Они вместе с Сетом, ее дворецким и собакой на пути в Лондон. Остальное семейство направляется в Хайклер, но Нефертари наотрез отказалась ехать туда.

– Она… что? – обрываю поток информации, думая, что, должно быть, ослышался.

Энола пожимает плечами.

– Она вернулась в дом, чтобы что-то забрать. Не окажись там Сет, она бы сгорела. Они едва успели выбраться, прежде чем обрушилось здание.

Устремляю полный отчаяния взгляд в небо. Быть не может, чтобы она сотворила подобное. Понимаю, что, отпустив ее, поступил опрометчиво. Нефертари не способна сама о себе позаботиться. Она безрассудна и в корне неправильно оценивает риски.

– Как начался пожар?

Мысленно перечисляю аргументы, почему ей нужно поселиться здесь. Не спущу больше глаз с этой девушки. Неужели она считает, что неуязвима?

– Меня не было рядом с домом, – помедлив, отвечает Энола. – Когда вспыхнул огонь, Сет и Нефертари находились в фамильной часовне. Я следила за ней, как ты приказал. В дом ударила молния.

– Я попросил тебя, а не приказал, – рычу я.

– Как скажешь.

Сейчас я не желаю обращать внимание на ее обиды.

– Что такого важного находилось в доме, ради чего она рисковала жизнью?

Сначала в грозу едет в Лондон, потом бросается в горящее здание. Никогда не встречал человека, так настойчиво ищущего собственную смерть.

– Не знаю, но… – Энола делает паузу, – только не бесись. Два дня назад к ней явился неожиданный посетитель.

– Кто? – Пери вздрагивает, потому что мой голос рассекает воздух, словно кнут. Она слишком часто становится свидетельницей моих срывов. Энола не задавала вопросов о наших отношениях с Нефертари, но сейчас точно догадается, если не сделала выводов раньше. Не то чтобы я скрытничал. Все это время мои случайные встречи с женщинами ее не беспокоили, но я почти на сто процентов уверен: Эноле не нравится то, что происходит между мной и Нефертари. Мне и самому не нравится, ведь из-за этого я становлюсь уязвимым. – Кто к ней приходил? – куда более мирно повторяю я.

– Платон!

– Платон?

– Ну, знаешь, чересчур хитрый любовник Гекаты.

– Я знаю, кто такой Платон, – перебиваю я. – Но… он на много веков как сквозь землю провалился. На две тысячи лет, если быть точным. Я думал, он давно мертв.

Как и всех нас, вампиров тоже можно убить.

Энола скрещивает руки на груди.

– Для мертвеца он слишком бодр.

– Должно быть, ты ошиблась, – вклинивается Гор. – Наверняка это просто кто-то очень на него похожий.

– Мальчики, – по Эноле видно, насколько она раздражена, – если я говорю, что это Платон собственной персоной, то так и есть. Ни малейших сомнений. Я находилась перед домом и сразу его узнала. Они с Нефертари довольно долго просидели в кабинете.

– Получается, он так долго прятался и именно сейчас, когда нашелся скипетр, выполз из своей норы? – недоверчиво спрашивает Гор. – Вот это я называю «интересный поворот». И отсюда резонный вопрос: откуда он так быстро обо всем узнал?

Наконец я выдергиваю пробку из бутылки, которую все это время сжимал в руке.

– Он тебя видел?

– Нет, не видел. Однако чего бы он от нее ни хотел, судя по всему, это очень важно. Иначе Платон не держался бы поблизости, рискуя быть обнаруженным.

– Мне это не нравится. – В голосе Гора звучат мрачные нотки. – Этот мужик еще в свою бытность человеком совал нос в дела, которые его не касаются.

– Да быть не может, чтобы он что-то знал о регалиях. Хотя бы предположи мы нечто подобное, давным-давно начали бы его искать гораздо усерднее. А если речь не о регалиях, тогда что ему понадобилось от Нефертари? Геката всегда твердила, будто ни разу не виделась с ним после обращения.

– Она соврала ради него, – пожимает плечами Гор. – Неужели тебя это удивляет? Ты же прекрасно разбираешься во вранье.

– Да пошел ты! – рявкаю я, а после делаю глубокий вдох в стремлении успокоиться. – Нужно предложить Кимми и Нефертари пожить здесь, у нас. Для них это самое безопасное место.

– А ты реально шутник! После нашего представления Тарис ни за что на это не пойдет. Тебе придется на коленях вымаливать прощение, прежде чем она согласится снова переступить порог этого дома. И если честно… я хочу на это посмотреть. На ее месте я бы тебе никогда больше не сказал ни единого слова.

– К счастью, ты не на ее месте. К тому же прекрасно знал о моем обещании.

– И с самого начала считал, что это тупая идея, – напоминает Гор.

Тут уже ничего не изменить.

– Не знал же я, в конце концов… – замолкаю на полуслове, поскольку то, что могу сказать в свое оправдание, глупо и поверхностно. Я плохо с ней поступил. Точка.

– Тебе известно, куда она поедет? В отель? – обращаюсь к Эноле.

– Нет, поселится в особняке родителей Кимми.

– А что насчет Сета? Где он остановится?

– Не знаю, – раздраженно фыркает пери. – Позвони ему и спроси, вы ведь так сдружились в Дуате.

Развернувшись, Энола топает прочь из кухни.

– Что я сейчас опять не так сделал? – всплескиваю я руками.

– Без понятия. – Гор протягивает бокал, и я наливаю ему вина. – Ты что-нибудь приготовил?

– Только спагетти алио и олио[7]. – У меня не было настроения делать что-то необычное, но требовалось чем-то себя занять. – Зайду к ней завтра. Присоединишься ко мне? Нужно отговорить ее от идеи мстить. Так нельзя.

– Лучше оставь ее в покое на какое-то время, – советует друг. – Я сам навещу их и прозондирую почву. Ты порой как слон в посудной лавке.

– Нет.

– Да, и еще какой… а вообще, что ты собираешься ей сказать? Сет прав: ты любишь Нейт и хочешь вернуться к ней. Мы все это знаем. Лучше держись от Тарис подальше. Ты только сделаешь ей больно.

– Сомневаюсь. Она злится на меня. Если кому и следует бояться, то как раз мне.

Гор закатывает глаза.

– Вот еще одна причина. У тебя и так хватает шрамов.

Это удар ниже пояса.

– Большое спасибо. Совет требует, чтобы мы нашли другие регалии, и если Платону что-то о них известно, то Нефертари должна нам рассказать.

– Она скорее даст тебе в челюсть, чем что-то расскажет. Ты эпически облажался. Неужели не мог один-единственный раз держать руки при себе, как я с Кимми? Тогда все было бы вовсе не так плохо.

– Очевидно, не мог, – признаюсь и ему, и самому себе. Я близок к тому, чтобы швырнуть бутылку с вином в стену, но беру себя в руки.

– Есть женщины как Адриана и ее подруги, а есть – как Кимми и Тарис, – поучает меня не кто иной, как Гор. – Они разные, словно день и ночь. Можно подумать, они принадлежат к двум разным видам. – Он достает себе тарелку из шкафчика. – Причем я бы не стал утверждать, что один тип лучше, чем другой. К ним просто нужен разный подход.

– А я думал, мне вообще не надо было к ней подходить.

– Это метафора, идиот. Посмотри на нас с Кимми. Мы просто друзья. Мы нравимся друг другу, и на этом все.

Я тяну себя за волосы.

– Честно, мужик, ты еще больший болван, чем я, если в это веришь.

Гор накладывает себе на тарелку порцию макарон.

– Считаешь, что мы не друзья? Я нравлюсь ей, а она – мне. Кимми веселая и умная. Умнее других женщин, с которыми я когда-либо дружил.

– Это не так уж и сложно, учитывая, что кроме Энолы у тебя никогда не было друзей женского пола, – рычу я.

Друг ненадолго задумывается, а потом чешет в затылке.

– Точно.

– Даю Нефертари три дня, чтобы успокоиться, а потом прихожу. Я больше к ней не притронусь, но и не позволю снова подвергать себя опасности и искать регалии с Сетом и Платоном, просто чтобы насолить мне.

– Как хочешь. – Гор находит в холодильнике пармезан. – Посмотрим что-нибудь вместе?

– Нет. Тебе известно, где прячется Геката?

Я в течение нескольких сотен лет не вспоминал ни о ней, ни о Платоне. И видимо, совершил ошибку. Тем своевольным обращением богиня устроила знатный переполох и с тех пор куда-то пропала.

– Спроси у Аполлона. – Гор бросает мне свой мобильный. – Номер сохранен, если у тебя нет.

– Спасибо. А ты вечно отлыниваешь от неприятных поручений.

– Я не отлыниваю, а делегирую. Жизнь становится гораздо проще, если не быть настолько помешанным на контроле, как ты.

– Очень смешно.

Гор меня уже не слушает. А я стою в пустой кухне и размышляю над его словами. Безусловно, лучше оставить Нефертари в покое. В конце концов, я так и планировал. Собирался оттолкнуть ее от себя. Но сейчас, когда знаю о визите демонического вампира и прилипшем к ней, словно репейник, Сете, я должен придумать что-нибудь другое. Ситуация совершенно вышла из-под контроля. Дам ей ровно три дня, а затем извинюсь. Я сделаю все, чтобы ее защитить. Снова буду лгать и шантажировать, если необходимо. Пусть ненавидит меня, мне все равно. Важно лишь, чтобы Нефертари ничего не угрожало. Естественно, я к ней никогда больше и пальцем не притронусь. В этом Гор, как ни странно, прав.

Налив себе вина, иду в кабинет. У меня на компьютере собрана внушительная коллекция информации о действиях Платона. Невзирая на это, я ни разу не встречал доказательств того, что он разыскивает регалии власти. Видимо, ему рассказала о них Геката. Неужели она знала что-то, чего не знали мы? Тогда этот человек ловко провел всех нас. Но даже если Платон оказался хитрее нас, он заплатил высокую цену. А факт, что теперь он осмелел и отважился покинуть укрытие, явно означает, что вампир тоже верит: Нефертари способна найти остальные регалии. Приглядывает ли Геката за своим бывшим любовником? С тех пор они не виделись, тут я почти уверен. Она бы не нарушила еще и этот закон, к тому же чересчур велик риск навести нас на его след. Однако это не значит, что она не наблюдала за ним так же, как я буду наблюдать за Нефертари. Зевс тогда должен был сказать свое слово и заставить богиню выдать Платона. Но он всегда немного побаивался Гекату.

Мои мысли вновь возвращаются к Нефертари. Особняк графа находится всего в паре улиц отсюда. Я мог бы слетать туда и удостовериться, хорошо ли она добралась. В голове не укладывается, что именно Сет стал тем богом, который сейчас за ней присматривает. Во время путешествия в подземный мир я на мгновение испытал желание, чтобы он отказался от планов мести. Впрочем, это наивно, Сет никогда не сдается. Именно это качество нас объединяло, пусть и цели были разные. Хотя это не совсем так. Мы оба стремились защитить Атлантиду и ее жителей, вот только абсолютно разными путями.

Я сажусь за компьютер и открываю папку, к которой еще ни разу не притрагивался. Существование этих документов – это само по себе чудо. К сожалению, не могу записать его на свой счет, потому что идея принадлежала Данте, а сканировала их Энола. В памяти тут же всплывает, как Нефертари утверждала, будто я эксплуатирую свою лучшую подругу. Резко вскочив, я подхожу к окну. Уже сгущаются сумерки. Что именно хотел от нее Платон и что оказалось настолько важным, если ради этого Нефертари рванула в горящий дом? Наверняка это напоминало ей о семье. При мысли о том, что в пожаре Нефертари потеряла все, что связывало ее с родителями и братом, мне становится так плохо, что приходится опереться на подоконник. Как она это выдержит?

Будь все проклято. Не помню, чтобы когда-нибудь испытывал такую потребность защитить кого-то. Не стану ждать три дня, а завтра же утром позвоню в ее дверь и попрошу прощения. Пусть только выспится и оправится от шока. Напомню Сету, чего ожидает от него совет, и скажу, чтобы он больше не смел действовать в одиночку.

Подойдя к столу, делаю глоток вина. Потом со звоном ставлю бокал обратно. Его ножка ломается, и остатки напитка выливаются на деревянную столешницу. Я не буду ждать ни три дня, ни до завтра. Мне нужно ее увидеть. Прямо сейчас.

Стучу дверным молотком в особняк графа Карнарвона, и мне открывает Гарольд. Рядом с ним показывается собака Нефертари и злобно на меня лает. Еще одно существо, чью благосклонность я утратил.

– Мистер Армитедж, – холодно кивает мне дворецкий. – Вы не вовремя.

– Я просто хотел убедиться, что с ней все в порядке.

Догадавшись по выражению лица, что прогнать не удастся, он молча проводит меня в малую гостиную.

– Подождите здесь. Я узнаю, готова ли она вас принять.

Собаку Гарольд забирает с собой, оставляя меня наедине с вопросом, как много Нефертари рассказала ему о нашей сделке. Дворецкий с Малакаем были очень близки. После смерти парня ему наверняка нелегко.

Только спустя пятнадцать минут дверь открывается и входит она. Если приветствие Гарольда показалось мне холодным, то появление Нефертари – снежная буря. Невзирая на бледность и темные круги под глазами, она смотрит на меня с вызовом. Кончики волос и ресницы опалены, по левой стороне лица протянулась царапина. Одна рука перебинтована, а вещи, в которые одета Нефертари, ей сильно велики. Похоже, штаны и свитер ей одолжила Кимми, ведь у нее теперь ничего нет. Я плотно сжимаю зубы. Энола не упоминала, что она пострадала. Утверждала, что с Нефертари все хорошо. Очевидно, это не так.

Делаю шаг к ней. На секунду кажется, будто она разрешит мне себя обнять, однако Нефертари поднимает руку, останавливая меня.

– Что тебе здесь нужно? – От ее ледяного, враждебного тона у меня бегут мурашки по телу.

– Хотел узнать, как ты. Я слышал про пожар. – Нефертари выглядит такой ранимой, что у меня болит душа.

– Еще жива, как видишь.

– Из-за чего такого важного ты вернулась в горящий дом?

Если она и удивлена тому, что мне об этом известно, то виду не подает.

– Это не твое дело.

Так далеко не продвинешься.

– Присядем? – мягко предлагаю, потому что Нефертари, судя по всему, вот-вот упадет.

Мне хочется схватить ее и отнести к себе домой. Укутать теплым одеялом и приготовить ее любимые блюда. Ничего из этого она не позволит, и ничто из этого не назовешь здравой идеей. И пусть тело Нефертари в данный момент не в лучшем состоянии, зато разум, безусловно, в полном порядке. Я понимаю это по гневу, до сих пор полыхающему в серебряных глазах.

– Если хочешь.

Опустившись в ближайшее кресло, она молчит. Дверь открыта, но из коридора до нас не доносится ни звука. Снаружи льет как из ведра, и, как и Нефертари, Кимми и Сет после приезда тоже не выходили из дома.

– Как ты себя чувствуешь? Я могу что-нибудь для тебя сделать?

Ответом мне становится ледяное молчание. Она не моргает, не кивает, не пожимает плечами. Я сажусь напротив. Нефертари обижена, и мне нужно как-то это исправить. Это будет очень долгий и трудный путь. Эта женщина не умеет быстро прощать.

– Мне следовало рассказать тебе о Нейт, – осторожно начинаю я. Мне предстоит объяснить столько всего. – Но…

Я потираю ладони, а когда вновь поднимаю глаза, в дверях стоит Сет. Естественно, невредимый.

– Аз, – здоровается он и входит в комнату расслабленной походкой, словно у себя дома. – Чем обязаны такой чести? – Ко всему прочему, Сет устраивается в кресле рядом с ней. – Откуда ты узнал, что мы здесь? – Он делает театральную паузу. – Можешь не отвечать. Ты послал за нами свою маленькую преданную шпионку.

От него не укрылось присутствие Энолы в Сомерсете, но я игнорирую эту шпильку.

– Мне бы хотелось поговорить с Нефертари наедине.

– Ты тоже этого хочешь? – обращается к ней Сет.

– Не представляю, что нам осталось обсуждать.

У меня в голове много идей, но сперва нужно извиниться. Не обращая внимания на присутствие постороннего, я сосредотачиваюсь на Нефертари. Подаюсь немного вперед. Как ни странно, Сет встает и отходит к окну.

– Мне ужасно жаль, – начинаю я. – Больше, чем можно описать словами. По неправильным причинам я принимал неправильные решения. Я должен был играть в открытую, но не сделал этого и уже не в силах ничего изменить. Единственное, что я могу сказать в свое оправдание: так хотел Малакай. Мы стремились тебя защитить.

– Какое великодушие. – Ее голос буквально сочится сарказмом. – Огромное спасибо. Мне тут же полегчало.

– Я никогда не желал, чтобы ты была несчастна.

– Ну разумеется. Можешь оставить свои аргументы при себе. Из-за чего ты здесь на самом деле?

Нефертари меня не простит. Слова тут не помогут. Я это предвидел. Значит, надо попробовать достучаться до нее иначе. Нужно провести с ней время, и в голову приходит только один вариант, как его выиграть.

– Совет решил поручить тебе поиск кольца и короны.

К холоду в ее взгляде добавляется настороженность.

– Меня не интересует этот заказ, – отвечает она, безмерно меня этим удивив. Я бы предпочел, чтобы Нефертари повторила свою клятву мести.

– Ты не можешь ослушаться приказа.

– И что произойдет, если я все равно это сделаю? Натравите парочку демонов, которые разорвут меня на куски? Мы это уже проходили.

– Я бы этого не допустил.

Она презрительно выгибает бровь. Сет не двигается, но наверняка посмеивается про себя. Наверняка не ожидал, что ему представится шанс понаблюдать, как я унижаюсь перед смертной.

– Ты просила честности, значит, получишь ее, – говорю уже чуть тверже, давая понять, насколько я серьезен. – Если ты откажешься, Осирис изгонит душу твоего брата с полей праведников.

У Нефертари вырывается жесткий смешок, и на мгновение я надеюсь, что она бросится на меня и попытается выцарапать глаза. Все лучше, чем эта безучастность.

Сет соединяет кончики пальцев.

– Ничего интереснее, чем шантажировать Нефертари, вам придумать не удалось?

Сету легко вот так стоять и толкать умные речи. Он уже изгой. Остальным же приходится придерживаться правил, даже если они нам не нравятся. Вечные раздоры между бессмертными привели нас туда, где мы сейчас находимся. Я буду до последнего вздоха бороться за мир. Поэтому, игнорируя его замечание, беру Нефертари за руку. Конечно, девушка тут же ее отдергивает.

– Я пытался их отговорить, но они твердо убеждены, что ты наша единственная надежда.

Сет негромко фыркает, а Нефертари по-прежнему молчит. Потирая шею, я смотрю ей в лицо, такое знакомое и сейчас будто окаменевшее. Плевать, что мне придется для этого сделать, но она выберется из этой истории невредимой.

– Платон приходил к тебе из-за регалий? – осторожно спрашиваю я. – Мне рассказала Энола. Она последовала за тобой исключительно ради твоей защиты. Если ты пока не готова продолжить поиски, если тебе нужно больше времени, ответь мне хотя бы на этот вопрос. Обещаю, что с Малакаем ничего не случится.

– Мы оба знаем, чего стоят твои обещания.

Ее фраза словно пощечина, но это правда, так что я больше не оправдываюсь. Нефертари еще не готова, но и совет не отличается терпением.

Сет с сочувствующим видом пожимает плечами.

Если аристои узнают, что Платон жив, пошлют кого-нибудь другого… и тогда ни один из нас не сможет ее защитить. Она должна это понять.

– Мне жаль, – повторяю я, но Нефертари никогда не узнает, насколько. – Я повел себя неправильно. Для этого нет оправданий, но желание души важнее. Причем всегда. Я не имел права давать тебе такое обещание, предварительно не обсудив с Малакаем. Он хотел уйти. Ему лучше там, где он сейчас.

Мы встречаемся взглядами, но, невзирая на начавшие блестеть глаза, она не плачет. Не обнажает передо мной эмоции. Нефертари несколько раз сглатывает, после чего ее лицо вновь превращается в ничего не выражающую маску. Не знаю, что хуже.

– Платон утверждал, будто Александр нашел Кольцо огня, – взяв себя в руки, сообщает она.

Если бы я уже не сидел, у меня бы подломились колени.

– Александр не мог завладеть кольцом так, чтобы никто из нас об этом не узнал. Платон тебе солгал, – спокойно заявляю я. – После смерти Соломона кольцо пропало. И больше никогда не всплывало.

– Верить или нет – твое дело. Возможно, более подробно это описано в письме, которому я лучше бы дала сгореть.

У меня на лбу выступает пот, и я неверяще смотрю на нее.

– Поэтому ты побежала обратно в дом? – проговариваю очень медленно, чтобы не заорать. – Не ради семейной реликвии или чего-то, связанного с родителями и братом? – Видимо, горе из-за Малакая затуманило ей разум. Это единственное логичное объяснение. – А ради древнего письма, которое принес тебе какой-то вампир?

– Ради письма, которое теперь, судя по всему, поможет мне спасти душу брата.

От ее ледяного тона у меня перехватывает дыхание, и я прикладываю немалые усилия, чтобы следующие слова произнести более спокойно.

– Что бы ни было там написано, оно не стоит твоей жизни.

Если Нефертари это и удивляет, она не показывает.

– Откуда тебе знать? Ты ведь его не читал. – Она накрывает здоровой ладонью лежащую на коленях забинтованную. – Я тоже в него еще не заглядывала. Мы приехали всего час назад, я устала и измотана. И успела только принять душ перед тем, как ты пожаловал. Без предупреждения.

– Прочитаем его вместе?

– Сначала мне нужно поесть. – Поднявшись, она внезапно пошатывается. – Весь этот дым…

Договорить Нефертари не успевает, начиная заваливаться, и я ее ловлю. Ее голова опускается мне на плечо, ресницы трепещут. Девушка еще бледнее, чем была, когда я пришел.

– Я ее возьму, – говорит Сет. – Тебе лучше уйти. А ей стоило оставаться в постели.

– Почему ты не отвез ее в больницу? – Ни за что не отдам ему Нефертари. – Иди вперед. Я ее отнесу.

– А сам как думаешь? – Широкими шагами он покидает гостиную. Я со своей драгоценной ношей следом за ним пересекаю холл и поднимаюсь по лестнице. – Она отказалась, хотя совсем выбилась из сил. Не знаю, когда она в последний раз ела.

– Ты должен был за этим следить, – упрекаю я.

Сет в недоумении оглядывается на меня.

– Она не Нейт, – поучает он. – Нефертари сама знает, как ей будет лучше, и прекрасно справляется без мужской опеки.

Конечно, Нефертари справляется самостоятельно, но это вовсе не означает, что ей никто не нужен.

– Не думал, что ты наберешься смелости и рискнешь так скоро показаться ей на глаза… и ты снова позволил совету себя использовать. Когда ты уже начнешь принимать собственные решения, Аз?

Если бы я не нес на руках девушку, которая мне небезразлична, то врезал бы ему за такие слова.

– А когда ты наконец прекратишь пытаться всеми манипулировать? Я знаю все твои уловки. Ты не вызовешь у меня угрызения совести… и не притворяйся, что заботишься об ее благополучии.

Сет думал и думает всегда только о себе, пусть и превосходно умеет это скрывать; у меня же нет такой возможности.

– Ее осмотрел кузен, а он врач, – сообщает он, когда мы поднимаемся на последнюю ступень лестницы, и не реагирует на мой упрек. – Он велел ей лежать в кровати, спать и много пить.

– И ничего из этого она не сделала.

Смирившись, я отказываюсь от мысли забрать ее с собой. Не буду больше принимать решения за Нефератари. Как бы ни не хотелось это признавать, в данном вопросе Сет прав.

– Она поспала в машине.

Он открывает дверь, и мы попадаем в комнату, которую я в любом случае опознал бы как владения Нефертари, потому что на полу раскиданы ее вещи. Все они покрыты сажей, с прожженными дырками и невыносимо пахнут дымом. Она могла умереть. От одной мысли об этом у меня едва не останавливается сердце. Я аккуратно кладу ее на кровать, пока Сет открывает окно, собирает пропахшую одежду и бросает в коридор.

Сидя на краю кровати, я наблюдаю за ним.

– Кто бы мог подумать, что ты когда-нибудь будешь прибирать за женщиной.

– Кто бы мог подумать, что мы когда-нибудь снова сможем находиться в одной комнате, не пытаясь друг друга придушить. – Сет прислоняется к дверному косяку, и я жалею, что не обладаю даром читать его мысли. – Я дам знать Кимми. Пусть побудет с ней, – предлагает он.

– Я и сам могу с ней побыть. Кимми наверняка чувствует себя не лучше.

Не хочу уходить, хочу остаться здесь.

– Кимми не лгали и не предавали, она не лишилась ни дома, ни брата и не бросалась за тысячелетним письмом в огненный ад.

Каждый пункт из этого перечня на моем счету. Ну или почти.

– Зачем она это сделала? Она угрожала уничтожить регалии. Значит, ей бы больше понравилось, если бы мы вообще никогда их не нашли.

Сет отводит руку за голову и трет шею.

– В этом можешь себя не винить. Я ей кое-что пообещал.

Напряжение между нами резко возрастает. Волна моего света встречается с его тенями. Знал же, что Сет что-то замышляет.

– Что бы ты ни задумал, не втягивай ее.

– Ты уже это сделал.

Дом вздрагивает от нашей разбушевавшейся энергии, и Нефертари издает тихий стон. Если она сейчас очнется, то эта демонстрация могущества ее напугает. Я осторожно втягиваю в себя свет, и тени Сета тут же исчезают.

– Что ты ей пообещал?

Раздается лай, после чего мы слышим, как Селкет несется вверх по лестнице. Рвется защищать хозяйку. Рыча, собака влетает в комнату, пробегает мимо нас и запрыгивает на кровать к Нефертари. Если попробую сейчас ее погладить, она укусит меня за руку.

– Я пообещал отвести ее в поля праведников, если она найдет регалии. Чтобы еще раз поговорить с братом. Попрощаться. Правда, для этого мне придется свергнуть Осириса, но это не новая цель.

– Совсем мозги потерял? Я не позволю!

– Что именно? Чтобы я свергнул Осириса или помог Нефертари? Мои мозги работают так же хорошо, как и твои. И мы оба считаем свои собственные цели более важными, чем цели остальных. – С этими словами Сет разворачивается и скрывается в коридоре.

Я собираюсь догнать его, но Нефертари беспокойно шевелится. Осторожно беру ее невредимую ладонь и посылаю тепло по телу. По крайней мере, я могу прогнать холод.

Она моргает и открывает глаза. Через какое-то время узнав меня, отнимает руку.

– Почему ты еще здесь? – спрашивает хриплым голосом.

На тумбочке стоит стакан воды, и я молча протягиваю его Нефертари.

– Ты упала в обморок.

Она делает несколько глотков и откашливается.

– Со мной уже все в порядке. Можешь идти.

– Не уйду, пока мы все не проясним.

– Что конкретно ты имеешь в виду? Ты шантажировал меня и использовал, а теперь снова используешь. Навряд ли я смогу отказаться, не поставив под удар вечную душу своего брата, так что ты получишь желаемое. – Очень сомневаюсь. – Я займусь поисками остальных регалий, а когда найду, надеюсь, вы вернетесь в Атлантиду и оставите меня в покое.

Нефертари переворачивается на бок и закрывает глаза. Селкет кладет голову ей на ногу и предостерегающе рычит.

– Что насчет твоей угрозы их уничтожить? – спрашиваю я, старательно оттягивая уход.

У нее вырывается короткий резкий смешок.

– Поэтому ты здесь? Вот чего ты боишься? Это было необдуманное и глупое заявление. Месть – удел ограниченных людей.

Этот комментарий метко попадает по моей собственной жажде мести, которую я ношу в себе уже много веков.

Кимми стучит в открытую дверь и поднимает руку в качестве приветствия. Судя по виду, ей определенно досталось меньше, чем кузине.

– Отдыхай, – примирительно произношу я. – Кимми даст мне знать, когда тебе станет лучше. Тогда мы вместе посмотрим на письмо. Платон свяжется с тобой?

– Конечно нет, пока тут торчишь ты, – шипит Нефертари.

Ну хотя бы ее боевой характер возвращается.

– Я все равно вернусь.

– Судьба меня не щадит. Лучше не поворачивайся ко мне спиной. Ты ведь в курсе, что я неплохо владею ножом.

– Спасибо, что предупредила.

Я решаю пока отступить. На секунду появляется мысль снова к ней прикоснуться, но, наверное, разумнее будет этого не делать.

На первом этаже меня ожидает Сет.

– Где это письмо? – спрашиваю я. – Оно надежно спрятано?

– Оно в сейфе. Нефертари убрала его туда, как только мы приехали, но если твоя маленькая шпионка тебе еще не доложила, пожар – дело рук бессмертного.

Душу пронзает ледяная ярость. Даже перила скрипят под рукой.

– Кто это сделал?

Я его убью. Огонь должен был надавить на Нефертари или на меня? Остальные аристои не верят, что мне удастся ее убедить?

– А вот это тебе придется выяснить самостоятельно. Для тебя это станет сюрпризом.

Я достаточно хорошо его знаю, чтобы понимать: больше Сет мне ничего не скажет.

– Не боишься, что я сообщу Осирису о твоих намерениях?

– Брат в курсе моих планов. Обо мне можешь не беспокоиться. Он не верит, что я добьюсь своего.

– Если мы найдем регалии и у нас получится вновь поднять Атлантиду, ты вернешься с нами? – меняю я тему.

– Не знаю, – без колебаний отзывается он. – Пока я об этом не думал. Сейчас мир людей нравится мне больше, чем раньше.

Сет врет. Я никогда не встречал человека, который планировал бы свои атаки тщательнее него.

– Позаботься о Нефертари. Если под твоим присмотром с ней что-нибудь случится, я тебя убью.

– Со мной она в безопасности. Это я могу тебе пообещать. Как тебе известно, я свое слово держу. В отличие от тебя.

Лучше уйти отсюда, пока я не подрался с ним в доме Нефертари.

Тарис

Я ворочаюсь с боку на бок, не в силах уснуть. В голове кружится слишком много мыслей. Не верится, что аристои мне угрожают. Если у меня до сих пор и оставались какие-то иллюзии относительно роли Азраэля, теперь они окончательно развеялись. Он извинился, и я верю в его раскаяние, но это ничего не меняет. К тому же он сразу передал мне приказ аристоев. Наверняка не терпелось напомнить, где мое место в этой истории. Я впервые настолько сильно ошиблась в человеке. Он что-то задумал и сделает все, чтобы достичь цели. В конце концов он хочет вернуться к Нейт. При мысли о богине, которую Азраэль любил все это время, у меня болит сердце. Раньше я работала только с людьми… а у нас бывают угрызения совести. Однако бессмертные – не люди. Не следовало об этом забывать, но я плевала на предупреждения и игнорировала намеки на то, что он просто со мной играет. Больше со мной такого не случится. Я буду искать кольцо, четко осознавая свое положение. Неужели бессмертные и в самом деле не знали, что Александр владел кольцом? В это почти невозможно поверить, но удивление Азраэля выглядело искренним.

Усевшись, я дотягиваюсь до лежащего в изножье халата в цветочек. Он принадлежит тете Фионе. Завтра обязательно нужно будет купить себе что-нибудь из вещей. Все, что я сейчас ношу, мне велико и не подходит.

Уснуть все равно не получается, и я решаю взглянуть на зловещее письмо Платона. Или, если точнее, послание Каллисфена. Поэтому посреди ночи крадусь по дому в дядину библиотеку. Сет наверняка меня слышит, но не станет мешать. Он не такой навязчивый и надоедливый, как ангел.

Отперев сейф, я вынимаю конверт. Он пахнет дымом, но, к счастью, не пострадал. Бережно несу его к письменному столу. Если Платон все это время прятался от бессмертных, то почему сейчас решил так рискнуть? Откуда узнал, что мы нашли Скипетр света? И он действительно считает, будто трансмутация возможна? Несчетное множество ученых пыталось превратить неблагородное в благородное, но все потерпели поражение. В голове крутится столько вопросов без ответов, а один ответ опаснее другого. Не стоило лезть в это дело. Впрочем, уже слишком поздно для сожалений. Теперь остается лишь попробовать минимизировать ущерб. И при этом мне нельзя думать о себе. Речь о душе Малакая, а еще о защите Кимми, о безопасности тети Фионы, дяди Джорджа и Константина. Бессмертные без колебаний примутся шантажировать меня любым доступным способом. Я втянула во все это родственников, и только я в силах позаботиться о том, чтобы с ними ничего не случилось.

Включив настольную лампу, роюсь в старинном секретере дяди Джорджа в поисках лупы и тонких хлопковых перчаток. Он коллекционирует первые издания любимых авторов и носится с ними как курица с яйцами. На это уходит некоторое время, но зато обнаруживается все, что мне нужно. Медленно открывая конверт, едва не задыхаюсь от волнения. Внутри лежит пожелтевший папирус, к которому я осторожно прикасаюсь кончиками пальцев. А потом задерживаю дыхание, когда он выскальзывает и ложится на кожаную подложку. Спустя две тысячи лет письмо осталось неповрежденным. Посланник, который передал его Аристотелю после смерти Каллисфена, судя по всему, заботился о нем не хуже Платона. Это сродни чуду. При оптимальных условиях папирус может храниться очень-очень долго, но когда они есть, эти условия? Большинство папирусов дожило до наших времен в полусгнившем состоянии.

Опустив лампу ниже, склоняюсь над текстом. Если в письме имеется подсказка о местонахождении Кольца огня, я ее найду. Нельзя поддаваться гневу, и лучше игнорировать произошедшее между мной и Азраэлем. Он собирается участвовать в поисках. Когда до этого дойдет, я буду относиться к делу так, как относилась с самого начала: как к заказу. Во всяком случае, как к заказу с максимальным участием.

Аккуратно провожу рукой по папирусу. Его существование – само по себе сенсация, ведь до наших дней не сохранилось ни одного документа, написанного лично Каллисфеном. После казни летописца Александр приказал все уничтожить. Неужели боялся, будто в одной из рукописей содержался намек на то, что его перстень с печатью – одна из регалий власти? Александр должен был держать свой план в строжайшей тайне. Узнай о нем бессмертные, мгновенно отняли бы у Александра кольцо, и все пошло бы прахом. Правда, в итоге все равно так и получилось.

Делаю вывод, что текст, к сожалению, неполный. В послании есть приветствие, но нет заключения. Остальное тоже у Платона? Посмотри я на папирус сразу, могла бы у него поинтересоваться. Как же это бесит. К тому же непонятно: философ хотел таким образом меня проверить или просто проявил осторожность?

От ветра дребезжат стекла в оконных рамах. Я поднимаю глаза. В комнате темно, и мне становится немного не по себе. Лучше бы осталась в кровати. Безрассудство, имя тебе Нефертари. Если в тени притаился демон, у меня ни единого шанса против него. Сет, конечно, в доме, но даже ему не удалось предотвратить пожар в Пикстон-Парке. Еще одна загадка. Кто бы ни поджег мой дом, он мог последовать за нами в Лондон. В ближайшие дни я просто обязана восстановить силы, если собираюсь выдержать новые поиски и при этом не позволить себя убить.

С тихим скрипом медленно открывается дверь, и мое сердце перестает биться до тех пор, пока я не узнаю Селкет. Она подходит ко мне и ложится под столом. Я благодарно глажу короткий мех, а потом ставлю босые ноги собаке на спину. Мне тут же становится лучше.

– Тогда давай посмотрим на него вдвоем, как думаешь?

В ответ раздается приглушенное ворчание, и я начинаю читать.

«Многоуважаемый дядя, у меня осталось не так много времени. Я глубочайше сожалею о нашей размолвке, поэтому хочу сообщить тебе о случившемся. Один из нас должен знать об этом и сохранить это знание. Мы действительно его нашли. Все твои умозаключения оказались верны, и теперь Александр со своим войском намерен отправиться на край земли. Он будет искать, пока не отыщет то, чего так жаждет. И поклялся не возвращаться, пока этого не произойдет».

Я хорошо знаю древнегреческий, и слог не такой высокопарный, как в официальных текстах, так что переводить довольно легко. Очевидно, послание писалось в спешке. Некоторые слова зачеркнуты или размыты. Интересно, под «ним» Каллисфен подразумевал Кольцо огня? Я читаю дальше.

«Я даже немного рад, что уже ничего не увижу. Александр не знает пощады, подвергая риску своих людей. Я не переживал ничего более ужасного, чем ночи поисков. После долгой дороги мы устали и обессилели, но царь не позволил нам отдохнуть. Александр был решительно настроен не сдаваться, пока оно не окажется у него в руках. Если бы я знал, что нас ожидает, уехал бы. Оставшись, я совершил ошибку. Теперь же Александр лишил меня своей благосклонности, и близится час моей смерти, а потому ты должен знать, что наша мечта могла вот-вот исполниться. Хочу рассказать тебе, что случилось, когда мы приблизились к месту, где оно было спрятано. За ночь до того, как должны были добраться до города, мы разбили лагерь у реки. Люди устали и проголодались. Запасы подходили к концу, и мы пили воду, но на вкус она оказалась горькой, словно желчь. Мужчины корчились в страшных муках, многие умерли. Мы не сумели им помочь. Той же ночью мы услышали дивное пение и зажгли костер, чтобы выяснить, откуда оно раздается. Наш лагерь окружило множество юных девушек. Когда мы предложили подойти ближе, они превратились в жутких тварей. Мужчинам, которые пережили отравленную воду, они разодрали глотки и высосали кровь. Под конец нас осталось всего трое: Александр, Гефестион и я. Я умолял царя повернуть назад и вернуться с бо́льшим войском, однако он отверг мое предложение. Гефестион бросился перед ним на колени, но царь не смягчился. Никогда бы не подумал, что он поставит под удар жизнь своего возлюбленного. Алчность Александра победила даже его любовь. Нам не оставалось ничего иного, кроме как следовать за царем. В одиночку я бы не выжил, а Гефестион ни за что не покинул бы Александра. Однако вскоре ситуация ухудшилась. Позволь дать тебе совет: забудь все, что тебе известно об этом. Забудь амбиции и гордыню. Эти поиски не принесли Александру ничего, кроме несчастья. Он уже не тот человек, которым отправлялся в путь. Он уже потерял все, просто еще об этом не знает».

На этом месте текст обрывается. Я перечитываю его снова и снова, однако не вижу зацепки ни о том, где Александр искал кольцо, ни о том, где в результате его нашел. Вероятно, Каллисфен не отважился открыто написать это. Замаскировать поиск регалий под военную кампанию по завоеванию мира – весьма хитрый ход. Александр ловко избавился от бессмертных, которые в противном случае начали бы его преследовать. Ради этого он покорял целые народы и вел жестокие сражения. Подстроил смерть отца, пока тот не успел зачать новых наследников. Царь был безжалостным и властолюбивым воином, и этим он напоминает мне одного знакомого ангела. Я делаю глубокий вдох и выдох. Какую бы жестокость ни проявлял Александр на поле боя, положительный момент в его завоеваниях все-таки имелся. В результате произошло слияние знаний Египта и Греции. Увы, в следующие тысячелетия бо́льшая их часть вновь оказалась утрачена. Не придавая значения, люди допустили, чтобы мелочные ревнители уничтожили это знание. Столько мужчин и женщин сожгли на кострах, замучили и убили за то, что они оказывались более мудрыми и открытыми тайнам вселенной, нежели другие.

Я вновь пробегаю взглядом текст. Александр подчинил сначала греческие города-государства, а затем его войско вторглось в Персию. Прежде чем завоевать всю Персидскую державу, он отправился в Финикию и Египет, которые сдались ему без сопротивления и признали новым фараоном. Должно быть, где-то по дороге туда он обнаружил необходимые подсказки о местонахождении кольца.

Глаза начинает печь, и я наконец устаю. Будь жив Малакай, я могла бы поделиться с ним своими догадками, а он точно добавил бы к ним кучу собственных идей. Я безумно по нему скучаю. Все бы отдала, лишь бы еще раз услышать родной голос. Еще раз заглянуть в умные глаза брата. Сомкнув веки, я подавляю рыдания, но страх остается. А вдруг без него я не смогу разгадать эту загадку? Если Платон больше не объявится, этот текст мне никак не поможет. Или попытаться найти философа самой?

Я тру кулаком ноющую грудь, в которой стучит мое разбитое сердце. На этот раз придется справиться самостоятельно, ведь слишком многое поставлено на карту. Стоит только утратить надежду, и все потеряно. Только вот бессмертные связались не с тем человеком.

Я убираю папирус обратно в конверт и снова кладу в сейф. Платону наверняка известно больше информации. Вряд ли это все. Как назло, мой ноутбук сгорел в Пикстон-Парке вместе со всеми вещами. Значит, мне нужны не только шмотки, но и новый компьютер, чтобы по-настоящему приступить к поискам.

Гарольд возится у раковины, когда на следующий день я ближе к обеду захожу на кухню. Вся остальная прислуга уехала в Хайклер. Я рада, что Томас, дворецкий дяди Джорджа в Лондоне, пока исполняет обязанности там же, а Гарольд настоял на сопровождении нас. Лежащая на подстилке Селкет грызет косточку. Кажется, пока у нее есть мы с Гарольдом, собака не скучает по Пикстон-Парку. Присев рядом, я здороваюсь и глажу ее.

– Попозже сходим на прогулку, – обещаю я.

– Тебе принесли посылку, – сообщает Гарольд. – Хочешь кофе?

– С удовольствием. От кого она?

Он не отвечает, поскольку включается кофемашина, но к коробке прикреплена карточка, которую я с интересом открываю.

«Я подумал, что это пригодится тебе в поисках.

Надеюсь, сегодня ты будешь чувствовать себя лучше. Зайду вечером. Азраэль».

Значит, вечером меня тут точно не будет.

– Когда это пришло? – спрашиваю раздраженно.

Что бы ни лежало внутри, хочется швырнуть это бесстыжему ангелу прямо в голову. Пусть засунет свои подарки себе в одно место. Открыв коробку из чистого любопытства, обнаруживаю новенький ноутбук. Почти идентичный сгоревшему, только версия новее. Будет глупо отправлять его обратно, ведь если я собираюсь найти кольцо, мне понадобится любая информация, которую можно добыть в интернете. Но неужели Азраэль считает, что сможет меня подкупить?

Гарольд ставит передо мной чашку кофе.

– Спасибо. Где Кимми и Сет? Я слишком долго спала.

– А еще ты полночи бродила по дому, – с укором замечает он. – Сегодня утром я специально забрал Селкет из твоей комнаты, чтобы не будить тебя. Сейчас для тебя бесценна каждая минута отдыха. Сет ушел час назад. К сожалению, не знаю куда. У леди Кимберли встреча по поводу дипломной работы. Она хочет попросить профессора перенести сроки сдачи.

– Точно, – бормочу я. – Совсем забыла.

– Отправить посылку обратно? – осторожно интересуется Гарольд.

– С каких пор ты научился читать мысли?

Дворецкий с улыбкой качает головой.

– По лицу видно: подарок тебе не нравится.

– Подарок нравится, а отправитель – нет. Он лично принес посылку?

– Нет, не осмелился, – сдержанно улыбается Гарольд. – Приходил курьер.

Я покусываю нижнюю губу.

– Ноутбук мне пригодится.

– Полагаю, этому парню нужно загладить вину.

– Скорее всего, он встроил туда жучок, – мрачно предсказываю. В случае с ангелом я уже ничему не удивлюсь.

Гарольд профессиональным взглядом осматривает коробку.

– Упаковка, судя по всему, магазинная. Если позволишь дать совет… прими подарок. Тогда у него не будет повода являться сюда и предъявлять претензии. Мужчины вроде него не привыкли к отказам.

– Он все равно явится. Но ты прав, компьютер мне нужен.

Решительно хватаю коробку и направляюсь в расположенный на втором этаже большой и просторный кабинет.

Не успеваю толком распаковать ноутбук, когда заходит Гарольд с подносом.

– Не думай, что сумела избежать завтрака. Последние несколько дней ты ешь как воробушек.

На стол передо мной он ставит кофе и две тарелки. Потом разворачивается и идет обратно.

– Рисовая каша и горячая вишня? – У меня слегка надламывается голос, и приходится несколько раз моргнуть, ведь с этим обычным рисом в молоке связано столько воспоминаний.

– Когда вы грустите, я всегда его вам готовлю… и не вижу причин отступать от этой традиции. Я хочу, чтобы ты его съела.

– Съем, – обещаю я и, потянувшись к тарелкам, аккуратно пересыпаю вишню на рис.

– Если понадобится помощь с ноутбуком, просто скажи. Я до сих пор умею находить жучки. Это как кататься на велосипеде. Некоторые навыки невозможно забыть, – подмигивает Гарольд, прежде чем оставить нас с Селкет одних.

В течение следующего часа я настраиваю компьютер. Снова получаю доступ к облаку со всеми данными и документами, которые мы с Малакаем тщательно собирали в течение многих лет. И пусть это радует, но никакой благодарности по отношению к Азраэлю я не испытываю. Он поступает так не из-за стремления оказать мне любезность, а для достижения цели: вернуться к Нейт. Интересно, они с Сетом поссорились из-за нее? Я бы не удивилась. Впрочем, их размолвки не имеют отношения к моему заданию.

День близится к вечеру, когда возвращается Гарольд.

– К тебе посетитель, – мрачно объявляет он.

– Прогони, не хочу его видеть. Когда наткнусь на какой-нибудь след, пришлю письмо на электронную почту. Так и передай ему.

Гарольд покашливает.

– Это не мистер Армитедж.

Я поднимаю взгляд от документов.

– Нет? Этот трус прислал Гора или Данте?

– Это Платон, и я уже отвел его в гостиную. Хотя тебе не стоит встречаться с ним наедине.

– Он мне ничего не сделает. – Поднявшись, я потягиваюсь. – Кроме того, у него есть для меня важная информация. А мне нужно узнать, что еще ему известно о регалиях.

– Это он виновен в пожаре? – Голос предельно ясно свидетельствует о подозрениях Гарольда.

– Мне трудно себе такое представить. Накануне он отдал мне письмо, которое до тех пор хранил целую вечность. Какой смысл его уничтожать?

– Мне это не нравится. Ты должна дать себе время оплакать брата.

– Этим я займусь позже. – Когда бессмертные исчезнут из моей жизни. Разозлившись, захлопываю ноутбук и встаю. – Не волнуйся. Со мной все в порядке.

Мы оба понимаем, что это ложь, но прежде чем Гарольд успевает сказать еще что-нибудь по этому поводу, у меня урчит в животе.

Выражение его лица становится непроницаемым.

– Я приготовил сэндвичи. Кимберли собиралась вернуться домой к чаю и привести с собой Гора.

Естественно, бог снова примазался к ней. Азраэль направил его, чтобы всегда быть в курсе, что у нас происходит. В конце концов, здесь живет его заклятый враг.

– Навряд ли в планы Платона вписывается встреча с Гором, – вслух рассуждаю я. – Поговорю с ним немного, а потом увидимся где-нибудь в другом месте.

– Это нравится мне еще меньше.

– Знаю.

Теперь его инстинкт защитника целиком и полностью сосредоточен на мне. Готова поспорить, Гарольд уже оборудовал на кухне шкаф с оружием.

– У тебя хотя бы нож с собой?

Я отрицательно качаю головой. Как и все остальные вещи, он валяется где-то в развалинах Пикстон-Парка.

– Потом достану тебе новый, – недовольно бурчит он и удаляется на кухню. Наверняка встанет возле дверей гостиной с автоматом.

Когда я вхожу, Платон стоит у окна. Пусть и выглядит не особенно грозным, но он способен убить меня одним-единственным укусом. И даже Гарольд не сумеет этому помешать.

– Тебе известно, кто поджег мой дом? – вместо приветствия спрашиваю я.

Платон разворачивается ко мне. Как и в первую встречу, сегодня на нем светлый льняной костюм с накидкой на плечах.

– К сожалению, нет, хотя у меня имеется пара идей. Твои действия не остались без внимания… даже в тех кругах, существование которых бессмертные предпочитают отрицать.

– Ну я хотя бы спасла письмо. – На его лице отражается облегчение. Я ни на секунду не выпускаю вампира из виду. Как и остальные бессмертные, он слишком многое от меня скрывает. И мне уже начинают надоедать эти загадочные намеки. Увы, выставить его за дверь я не могу. Мне нужна информация. – Я его прочла, только не представляю, как оно поможет найти кольцо. В общем и целом, это лишь подтверждение того, что Александр завладел артефактом. Каллисфен выражается очень туманно. Возможно, если бы я получила остальную часть послания…

– Есть вторая страница, – перебивает вампир. – Для надежности я хранил их по отдельности. Она у меня с собой.

Так я и думала.

– Мне можно ее прочесть?

– Сначала я должен перед тобой извиниться. Я не видел иного способа рассказать о существовании письма. В мои намерения не входило подвергать опасности тебя или твоих близких.

Я выгибаю бровь. Платон учитывал такую вероятность, поскольку у него есть собственные резоны, как и у всех остальных подонков.

– Бессмертным известно, что ты меня разыскал, но они не знают о содержании письма. И они явно не придут в восторг от того, что все это время ты скрывал от них информацию.

– Они бы отобрали письмо, а меня самого убили.

– А что изменилось сейчас? – немного озадаченно интересуюсь я. – Зачем тогда ты принес его мне?

– Я надеюсь на помилование, если помогу тебе найти кольцо.

– Тебе стоило обсудить это с ними заранее. Впрочем, я бы не стала рассчитывать на то, что они сдержат слово, – предупреждаю я.

– Я рискну.

– Почему ты так долго ждал, чтобы заключить с ними сделку?

Философ пожимает плечами.

– Какая польза от информации, если нет никого, кто сумел бы ее понять?

До сих пор я считала Платона одним из умнейших людей в мировой истории. А теперь уже не так уверена.

– Надеюсь, ты не просчитался. Пока я никак не могу использовать письмо. Так что не перекладывай на меня ответственность за свою судьбу, если твой план провалится. Тебе известно, где конкретно это произошло с Александром, Каллисфеном и Гефестионом?

– Нет. Каллисфен рассказывает лишь об окончании поисков, но на тот момент Александр уже много лет находился в пути. Он нашел данные о местонахождении кольца задолго до этого.

Я молча наблюдаю за мужчиной. Можно ли вообще доверять вампиру? С другой стороны, это письмо – единственная отправная точка, которая у меня есть.

– Похоже, он был там лишь с небольшим отрядом. Вероятно, заранее отделился от большей части своей армии.

– Так и есть.

Я жду, однако он больше ничего не говорит.

– Скоро придет Гор. Думаю, из всех бессмертных от него в последнюю очередь можно ожидать, что он тут же оторвет тебе голову. Но обещать ничего не могу. Они все не в ладах с демонами.

Философ мгновенно бледнеет еще сильнее, чем до этого. Когда он в последний раз пил кровь и откуда? Надеюсь, из банка крови или какого-нибудь животного.

– Видимо, мне придется решиться на этот риск.

Прежде чем я успеваю придумать ответ, дверь распахивается и входит Кимми. За ней следует Гор. В то время как кузина возбужденно что-то рассказывает, взгляд бога падает на вампира. Секунду спустя старик уже лежит на полу, а Гор сдавливает пальцами его шею. Увидев это, Кимми визжит от ужаса.

– Да как ты смеешь, – рычит Гор.

Теперь он уже выглядит не милым соседским мальчишкой, а скорее взбешенным богом отмщения. Гор тоже притворяется перед нами, чтобы втереться в доверие. Этого следовало ожидать.

Я встаю перед кузиной. Не то чтобы я могла защитить ее от двух разъяренных бессмертных, но все же что-то предпринять стоило. Тем временем мужчины катаются по полу, сбивая при этом столы и стулья. Две китайские вазы тети Фионы падают на пол и разбиваются. Бессмертные просто валят друг друга на осколки. Когда рык уже скорее напоминает животный рев, Кимми цепляется за меня и тихо хнычет. Кстати, Платон не кусает Гора, хотя вампирские клыки уже показались. Почему именно со мной происходит нечто подобное? Способен ли яд вампира навредить богу? Не желая это выяснять, я выталкиваю Кимми из кабинета, когда туда врывается Гарольд с оружием наперевес. Хватаю его за пиджак.

– Прочь отсюда! Пусть хоть головы друг другу поотрывают, никто из нас троих не станет вмешиваться.

Поразительно, но именно Кимми наотрез отказывается спасаться.

– Пусти меня обратно! – возмущенно требует кузина, после того как я буквально выпихиваю ее в коридор. – Гору нужна наша помощь.

– Он и сам справится. Запри ее в спальне, если потребуется, – велю Гарольду, пока Кимми не бросилась разнимать дерущихся.

Если на ней останется хоть одна царапинка, я собственными руками убью обоих бессмертных. От входа по дому разносится громкий стук. Потом дверь резко распахивается, заставляя кузину испуганно заорать, а меня отшатнуться назад. Азраэль и Данте с нечеловеческой скоростью пробегают через коридор в гостиную. Секунду спустя ангел уже сжимает Платона в удушающем захвате, а Данте держит разъяренного Гора.

– Отпусти меня! – ревет бог, волосы которого топорщатся во все стороны. – Я успел как раз вовремя, пока он не укусил Тарис!

– Вздор, мы просто болтали.

Платон откашливается. Ангел ослабляет хватку, но продолжает удерживать вампира, чьи клыки, к счастью, уже втянулись.

– Он ничего мне не сделал, – раздраженно подтверждаю я. – Смотри, какой беспорядок ты здесь устроил! – ругаю Гора. – В следующий раз, пожалуйста, спрашивай, нуждаюсь ли я в твоей помощи.

– Извини, – к моему удивлению, расстроенно отвечает он, освобождаясь из объятий Данте.

А затем щелкает пальцами, и упавшая мебель поднимается и становится на места. Вазы тети Фионы снова собираются, и через две минуты комната снова выглядит так, будто здесь не было никакой схватки.

– Как практично, – замечает Гарольд. – Надо предложить ему работу горничной.

Я прячу улыбку.

– Без проблем. Обожаю метелки, – небрежно отвечает Гор, пожимая плечами. – Им можно придумать какое угодно применение, кроме уборки пыли.

– Только без подробностей, – перебивает Азраэль, увидев двусмысленную ухмылку Гора, и протягивает руку Платону, чтобы тот поднялся.

– Мы обязаны арестовать тебя и уведомить совет. Ты действительно хорошо прятался, – поясняет Данте так медленно, будто на самом деле ему этого не хочется.

Не обращая внимания на слова джинна, Азраэль внимательно смотрит на меня.

– Ты и вправду не пострадала? Где Сет? Ему не стоило допускать, чтобы ты оставалась наедине с Платоном.

– Со мной все хорошо. Даже не мечтай осматривать меня на предмет укусов.

От моего бездумного заявления мрачное выражение покидает лицо ангела, и что-то вспыхивает в его взгляде. Я не планировала вызывать такую реакцию.

– Что вам тут понадобилось? У вас нет собственного дома? – напускаюсь я на визитеров, наблюдая, как Гарольд выходит из комнаты.

– Я просто провожал Кимми, – говорит Гор, шагая к ней.

Кузина стоит, прислонившись к стене, и выглядит все еще немного испуганной. Но лишь до тех пор, пока Гор не берет ее за руку и не начинает нашептывать что-то на ушко. Надеюсь, это не имеет отношения к метелкам для пыли. Кимми выпрямляет спину и другой рукой приглаживает его растрепавшиеся волосы. Гор без возражений позволяет ей это, после чего ведет к дивану, усаживает кузину и сам очень близко садится. Невзирая на находящегося с ней в одном помещении вампира, Кимми улыбается во весь рот. Только вот каких бы целей ни добивался Гор своими фокусами, они никогда не совпадут с ее желаниями и мечтами. Я не позволю ему ранить кузину так же, как ангел ранил меня.

От злости я сжимаю губы и тут же ощущаю на себе взгляд Азраэля. Он не уйдет, пока не удовлетворит свое любопытство, так что лучше сразу отмучиться.

– Я прочитала письмо, которое принес Платон, – объявляю громко. – Существует вторая страница. Однако прежде чем передать ее мне, он хочет получить гарантии, что вы его не убьете.

– Он не в том положении, чтобы выдвигать условия, – заявляет с дивана Гор.

Я отвечаю на его взгляд:

– Тогда их выдвигаю я. Мне необходима его помощь.

Гор хмыкает, а я удивляюсь, почему не вмешивается Азраэль. Он же так жаждет заполучить кольцо, значит, должен хвататься за любую соломинку.

– Он и сам его до сих пор не нашел, как он поможет тебе? – Данте опускается на второй диван. Теперь стоим только Азраэль, Платон и я.

– Он мог бы рассказать, где уже искал. Как вы наверняка заметили, я смертная и не обладаю неограниченным запасом времени. Поэтому, если можно заранее исключить несколько теорий, мы найдем Кольцо огня до того, как я состарюсь. Если найдем. – На последних словах я сверлю взглядом Азраэля. Это его мне надо убедить.

В глазах ангела мелькает ужас. Видит, как из-под носа уплывает шанс вскоре заключить Нейт в свои объятия? Эта мысль отдается болью в сердце, но я ее игнорирую. Затем медленно направляюсь к Данте и сажусь рядом с ним. Откидываюсь на подушки, поскольку у меня немного кружится голова. Я все еще недостаточно отдохнула.

– Когда ты в последний раз ела? – интересуется Азраэль, от внимания которого, похоже, не ускользает ничего.

– Сегодня в обед, – нехотя отзываюсь я. К этому времени у меня явно упал уровень сахара в крови. – Гарольд приготовил чай и сэндвичи. Кимми, ты не могла бы…

Однако Азраэль уже вылетел за дверь и скрылся в коридоре.

– Тебе действительно стоит лучше о себе заботиться, – укоризненно произносит Гор.

К сожалению, он прав, пускай его это и не касается.

– Азраэль может передать твою просьбу совету. – К счастью, Данте меняет тему, обращаясь напрямую к Платону. – Но не ожидай слишком многого. Вы с Гекатой нарушили наши закон. Со времен Аль-Джанна строжайше запрещено создавать новых бессмертных, и вы об этом знали.

– Она меня предупреждала, – кивает Платон. – Однако я все равно настоял. Геката ни в чем не виновата. Я не желал умирать, и мне было наплевать на цену.

Очевидно, имелась в виду цена, которую пришлось заплатить богине. Мужское высокомерие способно свести с ума. Азраэль поведал нам с Малакаем историю об Аль-Джанне. Этот джинн при помощи заклинания превратил несчетное множество своих собратьев и ангелов в демонов, которые впоследствии примкнули к армии Сета в битве против аристоев.

– Полагаюсь на ваше слово. – Платон достает второй конверт и протягивает его мне. – И иду на очень большой риск.

Его поступок поражает даже меня, но, вероятно, вампир пребывает в еще большем отчаянии, чем готов признаться.

Гор подается немного вперед, а Данте хмурится. Они не доверяют Платону. Не могу их за это винить. Чуть больше скептицизма в прошлом мне тоже не помешало бы.

– Сейчас вернусь. Принесу первую страницу из сейфа. А вы пока не поотрывайте друг другу головы.

В коридоре мне навстречу попадаются Гарольд и Азраэль.

– Ты куда? – строго вопрошает ангел.

– Устроилась на работу в стриптиз-клуб, потому что потеряла все свое состояние. Не хочу опоздать на первую смену.

У Азраэля раздуваются ноздри, а дворецкий хохочет. Кстати, он несет полный поднос с сэндвичами, чашками и чайником. Хотя все вкусно пахнет и у меня до сих пор от голода кружится голова, я обхожу мужчин и направляюсь в кабинет. Там вынимаю из сейфа первый конверт, а также беру со стола перчатки и ноутбук. На мгновение задаюсь вопросом, где Сет, но не хочу ждать, пока он объявится. Так или иначе, я не собираюсь утаивать от него содержимое письма.

Собрав все необходимое, разворачиваюсь и обнаруживаю в дверях Азраэля.

– Тебе не следовало принимать Платона одной.

Я закатываю глаза.

– Со мной оставались Гарольд и Селкет.

– Вампирам нельзя доверять, – продолжает он без тени юмора в голосе. – Возможно, человеком он был мудрым и дальновидным, но с обретением бессмертия изменился, причем не только внешне, но и по сути.

– Допустим, – ледяным тоном откликаюсь я. – Но я не собираюсь по этой причине отказываться от его помощи. Хотя спасибо за предупреждение, и вправду приятно знать, как к тебе относятся. – Мои слова буквально сочатся сарказмом. – Если боишься его, можешь не задерживаться. Позже я с удовольствием отправлю тебе отчет. Как поступаю со всеми своими клиентами.

– Ты знала, как я к тебе отношусь. – Ангел обратил внимание на мою подначку, а вот на попытку выгнать его, увы, нет.

Ничего я не знала. Просто обманывалась. Больше со мной такого не случится.

– Как скажешь.

Собираюсь протиснуться мимо, но ангел хватает меня за руку.

– Внимательнее выбирай тех, к кому проявляешь благосклонность.

Он имеет в виду не только Платона, но и, судя по всему, Сета.

– Спасибо за совет, – говорю, едва сдерживая гнев. – А теперь отпусти меня. Единственный, к кому не стоило проявлять благосклонность, как ты по-идиотски выразился, это ты.

Опустив руку, Азраэль делает шаг в сторону. Мы молча возвращаемся к остальным. Кимми пытается разрядить царящую и здесь тоже мрачную атмосферу, пока наливает всем чай. Странная ситуация, но изменить я ничего не могу. Чем быстрее мы выясним, где спрятано это проклятое кольцо, тем быстрее меня снова оставят в покое. Я устраиваюсь в кресле, пью чай и съедаю два сэндвича с огурцом. И после этого чувствую себя готовой к новым столкновениям.

Азраэль со скрещенными на груди руками застыл у окна. Он не притронулся ни к чаю, ни тем более к сэндвичам. Их ангельское величество предпочитает деликатесы. Как по мне, так пусть умрет от голода. А где же четвертая из их небольшой шайки? Наверняка где-то поблизости. Не удивлюсь, если Энола лежит в засаде на крыше соседнего здания.

Надев перчатки, я кладу папирусы рядом на стол. Второй оказался похожим на первый, но написан более убористым почерком. Сначала я зачитываю вслух первую страницу, а потом перехожу ко второй. От волнения под перчатками у меня потеют ладони. То, что творил Александр, – чистейшей воды безумие. Никто из присутствующих не издает ни звука, ловя каждое слово, пока я читаю письмо.

«Утром мы сожгли мертвецов и двинулись дальше. Пункта назначения достигли под полуденным солнцем. Загадки Соломона привели нас к городу, над которым висел запах смерти и страха. Мы издалека слышали завывания демонов. И вновь Гефестион стал умолять Александра повернуть назад. Однако царя было уже не остановить. Вскоре из марева показались руины. Мы стояли перед остовами храмов и дворцов. Великолепные прежде улицы лежали в развалинах. Александр обошел город по кругу один раз, затем второй. Солнце уже клонилось к закату, когда он объезжал его в третий раз. Вой демонов стал громче. Мы с Гефестионом не осмеливались разжечь костер, чтобы не привлечь их внимание. Какое-то время спустя царь все-таки слез с коня. А после того как последние лучи солнца скрылись за горизонтом, из темноты перед нами возникла фигура. В том месте не было ни прохода, ни ворот. Фигура как будто вышла прямо из камня и медленным шагом направилась к нам. Я разглядел старика, закутанного в мантию песочного цвета. Вокруг его головы был повязан тюрбан, а щеки и лоб покрывали необычные татуировки. Гефестион потянулся за мечом, но мужчина просто поднял ладонь, и неведомая сила выбила клинок из его пальцев. У меня кровь застыла в жилах, когда я понял, кто он. Перед нами стоял один из легендарных магов Соломона. Они обладали силой, равной бессмертным. Только из-за нее Соломон их выбрал.

– Ты – Тот, Кто Послан? – спросил он царя.

Пусть маг и выглядел как обыкновенный человек, но он им не был. Его окружала зловещая аура, однако Александр этого словно не замечал. Он пробормотал несколько слов, которые я не разобрал, и маг велел царю следовать за ним. Гефестион присоединился к ним, в то время как я колебался. Невзирая на страх, Гефестион не желал оставлять возлюбленного. Впрочем, Александр запретил ему подвергать себя подобной опасности. Старик приложил ладонь к огромному камню, и тот словно начал плавиться от его прикосновения. Становился более мягким и прозрачным. Не успел я рассмотреть, что находилось за камнем, как Александр шагнул внутрь и пропал. Мы бросились вперед, однако камень уже снова стал таким же твердым, как раньше. Царь исчез. В последующий час я не раз опасался сойти с ума от страха. Над руинами разбушевалась песчаная буря, и ветер завывал громче, чем демоны. Казалось, минула целая вечность, прежде чем царь вернулся… хотя прошло не больше часа. Когда Александр шагнул наружу, на его пальце пылал синий огонь. Мы с Гефестионом упали на колени.

– Береги его, – давал последние наставления маг. – И не забывай о своей задаче. Не забывай о том, что ты дал слово. Великий царь доверил нам хранить это сокровище, пока не придет тот, кто пообещает освобождение. Докажи, что достоин его. Будь истинным царем.

– Теперь оно принадлежит мне, – ответил старику Александр.

Маг выпрямил спину.

– Если используешь его в своих целях, мы отнимем его у тебя. Оно принадлежит тому, кто превратит нечистое в чистое. – Невозможно было не услышать предостережение в его словах.

– Именно это я и собираюсь сделать. – Александр вскинул меч и отрубил старику голову. Потом невозмутимо вернул оружие в ножны, и меня объял безграничный ужас. – Однако мне решать, что превращать.

Тем самым он предрешил нашу судьбу. Пребывая в растерянности, ни я, ни Гефестион не упрекнули царя за его поступок. Опасаясь, что маги Соломона выследят нас и покарают, мы покинули это кошмарное место так быстро, как только могли. С тех пор я каждую ночь ощущаю зловонное дыхание демонов у себя на затылке. Они последовали за нами, пусть мы их и не видим. Демоны хотят вернуть кольцо. Они по сей день его охраняют. Александр игнорирует все предупреждения и с каждым днем меняется все сильнее. Царь никогда не рассказывал о том, куда уходил и что ему пришлось сделать, чтобы завладеть кольцом. Он никому не доверяет, потому что боится. Терпит лишь близость Гефестиона, а меня приказал убить, потому что я знаю его тай…»

На этом месте текст обрывается.

– У тебя имеется еще что-то? – Мои руки покрылись мурашками, а на лбу выступили бисеринки пота. Читая текст, я словно сама оказалась в том месте. – Должно же ведь быть что-то.

Платон с сожалением качает головой.

– Это все. Каллисфену не позволили дописать. Посыльный передал письмо Аристотелю. На тот момент его племянник уже год как умер. Чудо, что сообщение вообще нашло адресата.

Молчание бессмертных пробуждает во мне недоверие.

– Каллисфен прямо не написал, что речь именно о Кольце огня, но, полагаю, вполне резонно сделать такой вывод. Кому-нибудь из вас известно, в какой город приезжал Александр?

Гор пожимает плечами. Данте потягивает свой чай, а Азраэль не сводит глаз с Платона. Не очень-то они помогают и по какой-то причине не хотят помогать.

– Он завоевал Грецию, Египет и Персию, – задумчиво рассуждает Кимми. – Это не сильно сужает область поисков.

– Верно. Но до сих пор я не знала, что где-то там жили маги и демоны.

Платон размешивает сахар в чашке.

– Каллисфен распространил множество баек об Александре, чтобы преумножить его славу. Не стоит верить всему, что там написано. – Наконец-то решив высказаться, Азраэль выглядит неестественно напряженным. – Даже если так все и происходило на самом деле, письмо не отвечает на вопрос, куда делось кольцо после смерти Александра… а ведь нам важно только это.

– Какой ты умный. Может, принесешь пользу и подумаешь об этой проблеме? Где-нибудь в тишине. – Лучше всего на другом конце света.

Покинув свое место у окна, он садится на диван возле Платона.

– А чем в это время будешь заниматься ты?

Очевидно, так просто мне от него не избавиться.

– Я займусь чем-нибудь полезным и выясню, о каких загадках говорил Каллисфен.

– Что ты имеешь в виду?

Я постукиваю пальцем по верху второй страницы. Ангел слегка наклоняется вперед, и светлые волосы падают ему на лицо, пока он читает отрывок. «Все загадки Соломона привели нас к городу, над которым висел запах смерти и страха».

– Соломон оставил ниточку и к кольцу тоже. Александр следовал по ней. До сих пор не могу поверить, что вы об этом не подозревали.

Что вызывает некоторые сомнения относительно письма. Возможно, Каллисфен просто хотел распространить очередной глупый слух о подвиге Александра. Нельзя исключать такой вариант. Истории, которые он сочинял о своем царе, не могли соответствовать действительности. Не с тем пониманием мира, которое мы имеем сейчас, – мира без монстров, магии, богов, ангелов и джиннов.

– Александр не хвастался своей находкой и убил всех, кто был тогда с ним. Почти всех, – заявляет Платон. – Лишь Гефестиону он не смог причинить вреда.

Открывается дверь, и входит Сет. На нем темный костюм, лицо гладко выбрито, и единственное, что разрушает образ банкира с Уолл-стрит, – это прядь черных волос, которая выбилась из прически и теперь падает на лоб. При виде нашей разношерстной компании он приподнимает брови, а на губах расцветает улыбка.

– Они не разорвали тебя на куски? – обращается Сет к вампиру. – Неужели здесь действительно кто-то начал думать, прежде чем лезть в драку? Вы что, состарились и обленились?

– Кто первый хочет заткнуть ему пасть? – спрашивает Гор, откидываясь на спинку дивана и придвигаясь ближе к Кимми.

– Этот этап мы уже прошли, – сообщаю я. – А если собираетесь помахать кулаками еще раз, то, пожалуйста, на улице.

– Не интересует. – Сет смахивает невидимую пылинку с рукава пиджака, проходит к камину и садится в кресло для чтения, принадлежащее дяде Джорджу. После еще одного небрежного движения рукой в поленьях загорается пламя и, потрескивая, создает ложное ощущение уюта. – Посвятите меня в ваши последние открытия, или это тайная встреча?

– Не тайная, – говорю, игнорируя гневные взгляды Азраэля. – Теперь мы знаем, что Александр забрал кольцо из заброшенного города. Хочешь взглянуть на текст?

– Конечно. – Сет снова встает, идет к дивану и склоняется надо мной. Я улавливаю аромат сандалового дерева и еще чего-то терпкого, чему не могу дать названия. Но мне нравится. Сет внимательно читает письмо. – А молодой царь проделал долгий путь, – замечает он, закончив. – Как именно он умер?

В отличие от остальных, ему неизвестна судьба Александра.

– Предположительно, его отравили, – рассказываю я. – Каллисфена казнили в 327 году до нашей эры, а Александр умер всего четыре года спустя.

– Упился до смерти, – шепчет Гор на ухо Кимми, но мне все равно слышно. – О чем бы ни шла речь: об алкоголе, женщинах, мужчинах или славе, его жадность не знала границ. Он мне не особенно нравился, всегда мнил себя лучше всех. Геракл по-настоящему стыдился из-за него. Кто мечтал бы о таком потомке?

Сет собирается взять страницу, но я шлепаю его по пальцам.

– Без перчаток нельзя.

– Прости. Что стало с любовником Александра?

– Гефестион умер примерно за полгода раньше, и после его смерти царь был безутешен. Александр очень его любил. Потом ближайшим доверенным лицом царя стал Пердикка, но их не связывали отношения. По крайней мере, я так думаю. Тем не менее на смертном одре Александр передал ему свой перстень с печатью.

– И сколько тот прожил? – В вопросе слышится скука, как будто Сет уже догадывается, каким будет ответ.

– Тоже довольно недолго, – подтверждаю я. – Его убили где-то в 321 или 320 году. После смерти Александра военачальники ожесточенно боролись за его наследие. Кольцо никому не принесло счастья, а затем вовсе исчезло.

– Потому что они не являлись его полноправными хозяевами, – вклинивается Данте. – Оно принадлежит джиннам.

– Тогда почему не возвращается обратно к вам? Почему вы так и не отыскали ни скипетр, ни корону? – Видимо, тем самым я наступила на больную мозоль, потому что лица ангела, джинна и бога делаются застывшими. – Вы злоупотребляли их силой, не так ли? Это истинная причина ухода Атлантиды под воду и того, что регалии лишили вас своей благосклонности.

– Скипетр вернулся, – напоминает Азраэль.

– Наверное, бедняга заскучал после стольких лет в холодном камне, – предлагаю я версию, и Сет издает тихий смешок у меня за спиной. – Должно быть, то, что он полетел именно к тебе, – это акт отчаяния.

Азраэль прищуривается.

– Когда отыщешь все регалии, тебе стоит задуматься о карьере комика. По-моему, в твоем случае звучит более перспективно, чем работа стриптизершей.

– Уверена, что смогу совмещать и то и другое! – огрызаюсь я. – Если переживу это дело. Пока оно мало напоминает спокойную прогулку. – Я вновь склоняюсь над папирусом. – Интересно, какая зацепка первой привела Александра к кольцу. Каллисфен ничего об этом не пишет.

– Потому что в этом не было необходимости, они уже нашли кольцо, – говорит Сет.

– Маг утверждал, что они отнимут кольцо, если Александр окажется недостоин, – задумчиво произносит Кимми. – Он сказал, что кольцо будет принадлежать только тому, кто пообещает освобождение. Не имеет ли тогда смысл найти город? Судя по всему, они исполнили угрозу.

– Но город уже тогда превратился в руины, – отвечаю я. – Сегодня от него явно мало что сохранилось. К тому же он может находиться где угодно. Александр продвинулся очень далеко. Нужна карта его военных походов. Кроме того, следует исключить годы после смерти Каллисфена, – вслух рассуждаю я. – Остается период с 336 по 327 год до нашей эры. Все еще довольно большой промежуток. Каллисфен мог бы выражаться как-нибудь поточнее.

– Тогда Аристотель никогда бы не получил письмо. Племянник хотел сообщить, что кольцо найдено, а не где оно найдено. Знать об этом было бы чересчур опасно, – поясняет Платон. Тут он, скорее всего, прав.

– Как к тебе попало письмо? На тот момент ты уже давно считался мертвым. Ты навещал Аристотеля?

Платон окидывает присутствующих осторожным взглядом. В комнате стало довольно много народу.

– Нет, не навещал. Геката отправила его мне с гонцом после смерти Аристотеля.

– Сама она не отважилась тебя отыскать? – с настороженным видом задает вопрос Гор.

– Вы установили за ней слежку. Встреться мы с Гекатой, и вы бы меня убили. Она нашла другой способ, пусть я того и не заслуживал. Я втянул ее в неприятности, но она не держала на меня зла и запросто вас перехитрила. – В его голосе слышится гордость и тоска. – Она гораздо умнее вас, других богов.

– Да это не особенно-то и сложно, – бормочу я, уткнувшись взглядом в папирус.

Азраэль негромко покашливает, явно в попытке скрыть смешок. Но как по мне, может не утруждать себя подобными выражениями солидарности.

– Тут ты права, – безмерно меня удивляя, ухмыляется Гор. – Хоть и освоили пару дурацких трюков вроде затмений, чтения мыслей и перемещения из одного места в другое… но что нам это дало? Мы раскисли.

– Вы только послушайте, – встревает Сет, – малыш вступает в фазу самокритики. И что же ты предпримешь?

– Наконец-таки заткну тебе рот.

– Насилие – не способ решения проблемы, – терпеливо произносит Кимми, и звучит так, словно она повторяет это уже не в первый раз.

– Такое может сказать только женщина, – с наигранным отчаянием возражает Гор. – Насилие – это всегда способ решения проблемы, если имеешь дело с идиотами и невеждами.

– То есть с мужчинами, – замечаю я, ни на кого конкретно не глядя. Почему нельзя искать Кольцо огня вместе с Саидой или с Энолой? Я бы смирилась даже с пери.

– Женщины ничего в этом не понимают, – продолжает настаивать Гор. – Вы не представляете, какое освобождение испытываешь после выплеска эмоций. Вам вечно подавай полную гармонию.

– Именно по этой причине я читаю тебе «Второй пол» Симоны де Бовуар, – похлопывает его по руке Кимберли. – Тебе нужно заполнить пробелы в знаниях о феминизме, которые ты только что продемонстрировал.

Ошарашенно смотрю на кузину. Очевидно, я ее недооценивала. За такие вот тупые шуточки мне жутко хотелось огреть Гора сковородкой, она же определенно выбрала стратегию пацифизма.

– Вам всем не помешало бы послушать. Весьма занятная книга, – с болью в голосе произносит Гор, и я прикусываю язык. Настроение резко ползет вверх.

Ей не требуется моя помощь. Кимми гораздо лучше контролирует бога, чем я – ангела.

– Я уже феминист, – объявляет Данте. – Можем вернуться к нашей проблеме?

– Почему он думает, что лучше понимает женщин, чем мы? – игнорируя его просьбу, Гор требовательно смотрит на нас.

Азраэль трет шею, а Платон внимательно изучает свои ногти.

Данте спокойно пожимает плечами.

– Потому что я их слушаю и не хочу каждую затащить в постель.

– Исрафилу бы это не понравилось. И я тоже не хочу затащить Кимми в постель, – заявляет Гор так, будто это особое достижение.

– Что-то новенькое, – шепчет Сет.

Во время их пикировки кузина прячет лицо за чашкой и не издает больше ни звука.

– Я просто не могу поверить, что Каллисфен написал это письмо и не оставил ни одной зацепки Аристотелю… в этом просто нет смысла. Он знал, что умрет. В этом случае людям обычно есть что поведать остальным, кроме приключенческих историй.

– Что при обычных обстоятельствах написал бы смертный в своем прощальном письме? – Сет по-прежнему стоит позади, и я поднимаю на него глаза.

Много дней подряд я задаюсь вопросом, почему Малакай не оставил мне прощальное письмо. Неужели считал, что у него еще есть время? Или не желал объяснять, почему принял такое решение, предварительно не поговорив обо всем со мной? Он возложил это на Азраэля, зная, как сильно я разозлюсь на ангела.

– Человек попрощался бы и, вероятно, написал то, что не успел сказать. Это не прощальное письмо.

Я ловлю взгляд Азраэля. Он скользит по коже, словно успокаивая меня и лаская, и я чувствую то, чего вовсе не хочу чувствовать. Я еще не готова принять дилемму, заложником которой он оказался.

– Совершенно верно, – соглашается Сет. – Это письмо, скорее, сообщение. И, как в случае с ремнем, настоящая информация должна быть спрятана где-то внутри.

С ним никто не спорит.

– Вам и вправду неизвестно, где тот город? – спрашивает Кимми.

Единственный ответ бессмертных – сдержанное покачивание головами.

– Ладно. – Я кручу затекшими плечами. – Что мы имеем? Соломон владел кольцом, и явно можно исключить вариант, в котором Александр снял регалию с его мертвого пальца.

У Кимми вырывается какой-то странный звук.

– Соломон не приказал похоронить себя с ним, – добавляет Гор. – Разумеется, это мы проверяли.

– Значит, перед смертью Соломон снова спрятал Кольцо огня или отдал кому-то на хранение, причем явно не Менелику и царице Савской, а паре магов. Вопрос: где они с ним скрылись?

– А разве не существует завещание Соломона? – уточняет Кимми. – Там ничего об этом не написано?

– Нет, – отзываюсь я, раздраженная молчаливостью бессмертных. Естественно, они хранят свои секреты при себе. А меня уже от этого тошнит. – Так называемое «завещание» – это рукопись четвертого века нашей эры, и ее автор неизвестен. В действительности он не связан с Соломоном. Я проверяла, когда мы искали скипетр. Кстати, сколько времени твой господин и повелитель отводит мне на поиски? Когда он вышвырнет душу Малакая на съедение демонам?

Азраэль едва заметно вздрагивает.

– Осирис мне не господин и не повелитель.

– Даже так? – Звучит, наверное, немного цинично. – А мне показалось иначе.

Ангел порывается что-то добавить, но его перебивает Сет.

– Описание города слишком расплывчатое. Под описание подходит очень много мест тех времен. Если Каллисфен хотел сообщить дяде какое-то название, то, по всей видимости, воспользовался шифром.

– Опять? – стонет Гор. – Только не это! Я уже сыт ими по горло.

– Такой вариант я рассматривал, – с сожалением признается Платон. – Каллисфен не применил ни один из известных в ту пору шифров. Александр бы заметил. Тут что-то другое.

– Если не шифр, то, может, скрытое сообщение, – размышляю я вслух.

– А в чем разница? – спрашивает Азраэль.

Я нервно ерзаю на месте, испытывая острое желание сразу же проверить свою теорию.

– В детстве мы с Малакаем иногда обменивались сообщениями, которые не должны были прочесть наши родители. – Безусловно, если бы захотели, они бы это сделали, но мама с папой позволяли нам иметь свои секреты. – Мы писали их молоком или лимонным соком на бумаге, и если слегка нагреть листок, то надпись становилась видимой.

От этого воспоминания меня охватывает грусть. Тогда я еще считала, что жизнь не способна мне навредить. В кругу семьи я чувствовала себя неуязвимой.

– Молоко и лимоны. – Если Азраэль начнет смеяться, я лично его убью, но его голос, наоборот, звучит мягче. – И какие же тайны вы друг другу отправляли таким образом?

– Это просто пример того, как можно послать сообщение, – резко отвечаю я. – Каллисфен знал, что царь планирует его казнить, так что должен был придумать способ передать Аристотелю название города. Какой-нибудь простой фокус Александр бы раскусил, ведь он наверняка приказал проверять почту летописца.

Платон кивает.

– Александр не хотел оставлять свидетелей. По всей вероятности, он опасался не только магов и демонов, но и бессмертных. С тех пор как завладел Кольцом огня, царь превратился в параноика. Единственный, кому он еще доверял, – это Гефестион.

– Если я правильно понял, ты имеешь в виду надпись под надписью, – говорит Данте.

Я согласно киваю.

– Письмо может быть палимпсестом. Если Каллисфен сначала написал настоящее сообщение, а потом стер его, чтобы написать это послание, то нам, возможно, удастся проявить изначальный текст.

– А папирус не слишком древний для чего-то подобного? – скептически интересуется Кимми. – Разве эта технология не начала использоваться гораздо позже?

– Отсутствие сохранившихся рукописей еще не означает, что их не существовало.

– Попробовать стоит. Дай мне перчатки, – просит Данте. Надевает их, берет одну страницу и подносит к свету, выглядя при этом непривычно взволнованным. – Намик использует настойку из желчи, чтобы сделать старые записи видимыми. К сожалению, не всегда получается как надо.

– В вашей библиотеке есть палимпсесты? – Кто бы мог подумать.

– Разумеется. Из Александрийской библиотеки. Азраэль не говорил, что мы спасли часть ее коллекции?

– Да, говорил, – киваю я. – Может, ты мне как-нибудь ее покажешь?

– С радостью организую. – Джинн кладет страницу обратно на стол, однако невооруженным глазом ничего не рассмотреть. – Намик придет в восторг от возможности провести тебе экскурсию. Но предупреждаю: среди книг он может заболтать тебя до смерти.

Лучше не бывает. Наверняка Александрийская библиотека – истинная сокровищница знаний.

– Разве в наши дни не существует более прогрессивных методов исследования папируса? – прерывает нас Азраэль.

– Существует, но я не хотела бы ставить эксперименты на нашем письме. Мне надо собрать кое-какую информацию. Правда, одна идея у меня уже есть. Завтра буду знать больше и тогда дам вам знать. – Я намеренно обращаюсь к Данте, поскольку кольцо принадлежит джиннам.

– Спасибо. Я очень надеюсь, что ты его найдешь.

Я тоже надеюсь.

– Попозже мы с Кимми собираемся поиграть в бильярд и заглянуть в паб. Кто-нибудь пойдет с нами? – произносит Гор так непринужденно, будто мы компания, которая дружит много лет, и все снова так, как было до смерти Малакая. Странно, но несколько дней до предательства Азраэля я тоже так думала. Однако это оказалось иллюзией.

– Как думаешь, сколько времени тебе потребуется, чтобы собрать информацию? – спрашивает Азраэль, не обращая внимания на Гора, а Сет и Данте между тем собираются уходить.

– Без понятия. Один-два дня. Прямо сейчас напишу пару электронных писем. – Ни за что не скажу ангелу, кому они предназначены.

– Их ты можешь написать и завтра, а сегодня пошли с нами, – не отрывая от меня глаз, говорит он.

Сет и Данте удивленно оглядываются, Гор морщится, а Платон негромко покашливает.

Этот бесчувственный ублюдок вообразил, что всего через несколько дней после смерти брата я пойду тусоваться с ним в паб?

– Большое спасибо за приглашение, но я не хочу играть с тобой в бильярд. У Кимми есть пара симпатичных подружек, уверена, они составят вам компанию.

Я очень горжусь своим цивилизованным поведением. В моей чашке еще остался чай, который я бы с удовольствием вылила на голову ангела, но не стану демонстрировать собственную слабость. Любые эмоции в отношении этого мужчины будут потрачены впустую.

– Ты ненавидишь ее подружек, а я уже успел насладиться их обществом. – Пусть Азраэль и понижает голос, остальные слышат каждое слово. – Тебе не повредит немного отвлечься.

Наклонившись вперед, Гор убирает чашку из зоны моей досягаемости, за что я одариваю его злобным взглядом. Вот, значит, как он не лезет без спроса ко мне в голову. Впрочем, возможно, он просто заметил у меня на лице желание убивать.

– Не нуждаюсь я ни в каком отвлечении, мне нужно выполнить заказ, – уже далеко не так цивилизованно шиплю я. – Меня шантажирует кучка ублюдков. Хотят бросить душу моего брата на съедение кровожадным демонам, если я не сделаю так, как они говорят.

С лица ангела тут же сходят все краски, и он резко встает.

– Прости, ты права, это необдуманное предложение. – Он поворачивается к Платону. – Я провожу тебя до двери.

Коротко кивнув вампиру, запрещаю себе мучиться от угрызений совести, и плевать, что у ангела такой вид, будто я залепила ему пощечину. В конце концов, это не у Азраэля все отняли.

Я больше не обращаю на него внимания, и ангел вместе с Данте и Сетом ведут Платона на улицу. В комнате остались только Гор, Кимми и я. Раскрываю ноутбук и начинаю набирать первое письмо. Чудо, что клавиши не трескаются от моих остервенелых ударов. Кузина медленно допивает чай. Она знает, когда меня лучше оставить в покое. Как ни странно, проходит довольно много времени, прежде чем сидящий рядом с ней Гор наконец шевелится.

– Будь у него выбор, твой брат был бы еще жив, – необыкновенно серьезным тоном сообщает бог. – И он сделал все, чтобы Малакай добрался до полей невредимым. В этом он тебе не соврал.

– Не надо его защищать! – огрызаюсь я. – Он поступил так, как посчитал нужным, и ровно так же сейчас поступаю я. Вот только это не значит, что я буду тратить на него свое ограниченное свободное время. У меня был длинный день.

– Во всяком случае, я попробовал. – Гор поворачивается к Кимми и подмигивает ей. – У тебя тоже был длинный день. Если хочешь, можем остаться тут и просто отдохнуть.

– Нет, я хочу гулять. Буду наслаждаться тем, что не нужно возвращаться домой к полуночи и что мама не поджидает меня для допроса. Я только быстро переоденусь. Ты не против?

Когда я киваю, она вскакивает и выбегает из комнаты. Кажется, кузина не обиделась на Гора за недавнюю фразу о нежелании затащить ее в постель. Я качаю головой из-за собственной непоследовательности, ведь точно так же психанула бы, скажи он, что хочет ее.

Гор с улыбкой смотрит ей вслед.

– Похоже, я пробуждаю в ней бунтарский дух.

– Главное, не делай ей больно, – предупреждаю я. – Не забывай, я в курсе, что вас можно убить, и не задумаюсь ни на секунду.

Мои слова вызывают у него смех.

– Со мной она в полной безопасности. Ты и в самом деле не хочешь присоединиться к нам? Тебе не обязательно общаться с Азом. К тому же он отвратительно играет в бильярд, и ты могла бы разделать его под орех. Он ненавидит проигрывать.

Сомневаюсь, что этот мужчина чего-то не умеет.

– Нет, благодарю. Я еще немного поработаю, потом приму ванну и закажу себе пиццу. И буду рада наконец-то побыть в тишине. – Малакай не имел бы ничего против того, если бы я немного развеялась, но мне это все равно кажется неуместным.

– Сет останется здесь. Его не приглашали, как и Гарольда.

– Да, но в отличие от остальных они не действуют мне на нервы.

Гор молчит до самого возвращения Кимми. Буйные кудри она завязала в хвост и надела джинсы с черной футболкой, которая плотно облегает ее женственные изгибы. Кузина очень красива и выглядит по-настоящему счастливой. Возможно, неудачные старомодные платья в цветочек тетя Фиона выбирала специально, ведь сегодня в пабе на Кимми будут пялиться все.

Встав, Гор окидывает ее одобрительным взглядом.

– Тогда оставим Тарис в покое. – Он как ни в чем не бывало берет кузину за руку. – Хорошего тебе вечера, – говорит, обращаясь ко мне.

– Ты действительно не против, что я оставляю тебя одну? – еще раз спрашивает Кимми, и у нее на лице отражаются угрызения совести.

– Конечно. От того, что мы обе запремся дома, Малакай не вернется.

Кимми крепко меня обнимает и, всхлипнув, задирает нос повыше.

– Главное, что он остается в наших сердцах.

Через несколько минут я наконец-таки одна. Совершенно нелогично, но я сама себе кажусь обломщицей, хотя у меня есть занятие. Я ищу информацию о различных методах, с помощью которых можно проявить скрытые сообщения, не повредив папирус. Затем долго принимаю ванну и заказываю пиццу. Когда, по моим ощущениям, лет через сто ее привозят, я забираю коробку в свою комнату и удобно устраиваюсь на кровати. Ненадолго задумываюсь, не включить ли что-нибудь на Netflix. Однако если сделаю это, то обязательно вспомню о том, что мы с братом не успели досмотреть последний сериал до конца. А к такому я пока еще не готова. Горе творит со мной странные вещи. Я считала себя сильнее. Думала, знаю, как справляться с ударами судьбы, но это не так. Говорят, есть пять стадий горя, и я застряла где-то между первой и второй. Между отрицанием и гневом. За ними следуют торг, депрессия и принятие. Две последние кажутся мне самыми ужасными. Не знаю, смогу ли принять смерть Малакая, однако он сам этого хотел, а разве его желание не должно стоять на первом месте? Он хотел уйти. Понимание этого причиняет такую же боль, как и в первый раз, когда Азраэль сказал мне об этом.

Я съедаю кусок пиццы, после чего отодвигаю ее в сторону. На вкус она как картон. Что я вообще здесь делаю? Заперлась в своей комнате и в этом доме. Скорбеть по брату – это одно, а отгораживаться от жизни – совсем другое. Достаю из письменного стола ручку и лист бумаги. Пару лет назад я увлеклась каллиграфией и все свободное время упражнялась в письме разными шрифтами. Усевшись на кровать по-турецки, вывожу по верхнему краю листа: «Список дел». Первым пунктом в нем записываю «Найти регалии». Вторым – «Прощание с Малакаем». Я исполню волю брата, кремировав тело, а потом полечу в Египет, чтобы развеять его прах над пустыней. В принципе, я всегда понимала, что должна так поступить, пускай это и будет тяжело.

«А дальше? – Покусываю кончик ручки. – Что я буду делать после?»

Эти пункты не имеют никакого отношения к моим заветным желаниям, а ведь список на самом деле создается для них. Я пишу цифру 3. Когда-то я поведала Сету, что мечтаю отправиться в путешествие с Малакаем. Мы собирались посетить места, где вершилась история. Я еще не бывала в Иерусалиме или в Санкт-Петербурге. Мне хотелось бы увидеть Боснийские пирамиды и проехать по Трансильвании. В Англии меня теперь ничего не держит. С другой стороны, я странствовала по миру бо́льшую часть жизни. Для меня это привычно, и если продолжу жить как раньше – брать заказы и искать сокровища, – то каждый день будет напоминать о Малакае, которому я уже не смогу позвонить. Вот только какая у меня есть альтернатива? Мой дом сгорел. Нужно решить, что делать с тем, что осталось от поместья. Титул Малакая, вероятно, унаследует какой-нибудь дальний кузен. Все это – суета, которой я не хочу заниматься. Если попросить, дядя Джордж возьмет это в свои руки.

Надо найти себе настоящую работу. Я могла бы защитить докторскую диссертацию, читать лекции или работать в Британском музее. Могла бы написать книгу о сокровищах, которые мы искали и нашли. Пока это звучит довольно скучно, но рано или поздно мне придется влиться в нормальную жизнь. Почему бы не прямо сейчас, раз все и так меняется?

Я сверлю взглядом лежащий передо мной лист. Мечтать не должно быть так сложно. У любой девушки в моем возрасте есть мечты, но мне на ум не приходит ни одной приличной. Подвинув к себе ноутбук, я ввожу в поисковик «Список желаний». В первый момент результаты шокируют меня своей банальностью. Серьезно? Связать свитер, подоить корову, неделю питаться вегетарианской пищей, освоить фокус. Не очень-то грандиозные цели, однако, немного поразмыслив, я прихожу к выводу, что именно это и делает их столь очаровательными. Я не умею вязать и ни разу не собирала пазл на тысячу деталей. Никогда не каталась на санях с конной упряжкой и не устраивала пикник зимой. Не умею играть на музыкальных инструментах и еще ни разу самостоятельно не красила комнату. Мне всегда хотелось сделать фотографии на старый фотоаппарат и самой проявить пленку. Пирог я тоже ни разу не пекла и не умею крутить обруч. Чем дольше я об этом думаю, тем длиннее становится список. Очевидно, моя жизнь еще не окончена, и можно заняться кучей мелочей, которые раньше даже не приходили мне в голову.

Я аккуратно переношу записи на новую страницу. Малакай подарил мне первый курс каллиграфии, желая, чтобы я хоть десять минут посидела спокойно. Ручка, которую я использую сейчас, хоть и не совсем подходит, но ничего страшного. Закончив, я вскакиваю, чтобы принести себе из кухни чего-нибудь выпить. Устроюсь под одеялом с бокалом вина и посмотрю какой-нибудь ужастик. Прошмыгнув по опустевшему дому, обнаруживаю на кухне еще и плитку шоколада. С добычей в руках возвращаюсь в свою комнату и выбираю «Кладбище домашних животных». Это один из любимых фильмов Малакая, и я смотрела его раз десять, что, впрочем, не делает историю менее жуткой. Я пью вино и съедаю половину шоколадки. Впервые после смерти брата мое сердце перестает быть безжизненным комом где-то в районе живота. Я справлюсь. Просто каждый день буду делать что-то для себя и шаг за шагом продвигаться вперед. Я не сдамся. В тот момент, когда доктор Луис Крид хоронит погибшего сына на заколдованном скальном плато, меня накрывает дрема.

Не успеваю по-настоящему заснуть, как в коридоре что-то с грохотом падает на пол. Резко вздрагиваю, и ноутбук соскальзывает с кровати. Он падает на бокал с вином, отчего тот вдребезги разбивается. Мне не удается сдержать вскрик. Дверь распахивается. Секунду спустя Азраэль хватает меня за руки, оказавшись на коленях на краю моей кровати. Его фигуру окружает яркий свет, а крылья смыкаются вокруг моего тела. Мягкие и теплые.

– Все в порядке? – Он внимательно оглядывается по сторонам. – Здесь кто-нибудь есть? На тебя напали?

– Отпусти меня! – шиплю я. – Почему вы подняли такой шум и что ты тут делаешь? Сейчас глубокая ночь.

– Ты кричала, – оправдывается ангел, как будто это достойная причина врываться ко мне в комнату.

– Потому что испугалась.

– Кимми просто немного оступилась, – примирительным тоном поясняет он. Его свет гаснет, а крылья складываются. – Не так уж это было и громко.

Взгляд Азраэля падает на ноутбук, на экране которого продолжается фильм. Маленький восставший из мертвых Гейдж как раз душит соседа. Ангел ставит компьютер обратно на кровать и снова переводит глаза на меня.

– Лежишь в постели одна и смотришь ужастик? В темноте?

– Это не ужастик, а классика восьмидесятых, – защищаю и себя, и Стивена Кинга одновременно.

– Конечно, – бормочет он, начиная собирать осколки.

Я с недоверием наблюдаю, как со стоическим выражением лица Азраэль убирает у меня в комнате. Если бы захотел, он мог бы использовать свои сверхъестественные способности, чтобы заставить битое стекло исчезнуть, но ангел явно тянет время.

– Если имеешь что-то против моего вкуса по части кино, можешь сразу проваливать. «Бойцовский клуб» – тоже далеко не шедевр.

– А по-моему, наоборот. И я не одинок в своем мнении. «Бойцовский клуб» – это ода жизни. В нем речь о смысле за гранью общества потребления и зависимости от успеха. И о том, почему обладание всем этим не делает нас по-настоящему счастливыми, – сообщает он с раздражающим спокойствием.

– Ладно, мистер Супербогатый Кинокритик, а теперь исчезни, чтобы я могла досмотреть свою оду смерти!

– Можно мне присоединиться? – Он бросает взгляд на вторую половину кровати.

– Э-э-э… нет.

Невольно кошусь на стройное мускулистое тело, которое выпрямляется прямо передо мной. Узкая футболка натягивается у ангела на груди. И я тут же вспоминаю ощущение его кожи под пальцами.

– Могу принести нам еще вина, а ты поделишься со мной оставшимся шоколадом.

– Я сказала «нет».

Продолжая держать осколки в руке, он внимательно смотрит на меня.

– Стоило попытаться.

– Можешь больше не стараться. Я вынуждена работать с тобой, но моя постель для тебя – табу. Запретная зона. Недоступная территория. Во веки веков, – подчеркиваю я.

– До меня дошло еще после «табу», – заявляет ангел со смущенной улыбкой на губах. Подув на стекло, которое превращается в сверкающую пыль, Азраэль высыпает его на пол. Теперь кажется, что там сияют крошечные звезды.

– Миленький фокус. И сколько женщин ты им уже впечатлил?

– Только тебя. – Вместо того чтобы покинуть комнату, он хватает лежащий у меня на тумбочке листок. – Значит, это твой знаменитый «Список дел»?

– Положи обратно! – шиплю я, выпрямляясь. – Тебя это не касается.

Разумеется, он помнит, как я рассказывала Сету, что у меня есть такой список, перед тем как мы переехали во дворец королевы Саиды.

– Ты серьезно мечтаешь подоить корову? – Я тянусь за бумажкой, однако ангел лишь поднимает ее выше, чтобы я не достала. – Летним днем собрать корзину клубники? А ты наденешь для этого красную шапочку?

– Конечно, а кроме нее, буду голая.

Азраэль как раз собирается прочесть следующий пункт, но после моего комментария давится и начинает кашлять. Я встаю на кровати, тянусь за листком и слишком поздно вспоминаю, что на мне только очень тонкие трусики и майка. Осознаю это лишь в тот момент, когда теряю равновесие и падаю ангелу на грудь. Он ловит меня, обхватывает одной рукой и крепко прижимает к себе.

– Тогда я обязательно должен пойти с тобой, чтобы защитить тебя от злого волка, – хрипло шепчет он мне на ухо.

– Отпусти меня, – требую, и Азраэль моментально исполняет мое желание. Однако я продолжаю по-прежнему чувствовать кожей его руки.

Он скользит взглядом по моей едва прикрытой одеждой фигуре. Благодаря изобретению экспресс-доставки в онлайн-магазинах у меня снова появился кое-какой гардероб, но сейчас я все равно что раздета. Скрещиваю руки на груди, поскольку вверх по шее ползет предательский румянец.

От его дурацких ангельских глаз это не укрывается, и Азраэлю хватает наглости мне улыбнуться. А потом он медленно кладет лист обратно.

Я сажусь на кровать и натягиваю одеяло до самого подбородка.

– Просто проваливай.

Схватив вторую подушку, бросаю в него. Этот придурок ловит ее и направляется к двери. С подушкой!

– Я буду спать внизу на диване. Если снова закричишь от страха, я приду и спасу тебя. – За ним захлопывается дверь.

– Больше я не закричу, и спасать меня не надо! – ору я ему вслед.

В ответ слышу лишь его громкий смех.

Самовлюбленный болван. Если он думает, что сумеет снова обвести меня вокруг пальца, то пусть обломится. Теперь у меня сна ни в одном глазу, и я бы вообще-то не отказалась от второго бокала вина, но не хочу с ним пересекаться. Почему Азраэль не уходит домой? И где Гор? Собственное поведение кажется мне сейчас детским, ведь это больше мой дом, чем его, и я могу спокойно тут перемещаться, но все равно не заглядываю в комнату к Кимми, а пишу ей сообщение.

«Ты дома?»

«Да», – прилетает короткий ответ.

«Что у нас делает Азраэль?»

«Я предложила ему переночевать здесь. Мы поделили плату за такси».

«Его дом не так уж и далеко, и такси он точно может себе позволить. Где Гор?»

Молчание на том конце затягивается.

«Кимми!»

«Спит у меня».

Хорошо. Или не очень. Я пока не уверена. В конце концов, он сегодня объявил при всех, что не собирается тащить Кимми в постель. Готова поспорить: завтра она будет бродить по дому с грустным лицом, поскольку максимум, что он делает – это держится с ней за ручки, и кузина до сих пор ни разу не целовалась.

Вот так постепенно в мое существование вновь начинают просачиваться абсолютно нормальные проблемы. Жизнь продолжается, хочу я того или нет. Никто и ничто не в силах остановить время, и однажды наступят дни, когда я не буду все время думать о Малакае. Наступят дни, когда я перестану тянуться за телефоном в стремлении что-то ему написать. По щеке скатывается слезинка. Но это вовсе не значит, что я его забуду.

– Выспалась?

Меня окружает аромат бекона, свежего омлета и кофе, когда следующим утром я захожу на кухню, где возится Азраэль с таким видом, словно всегда это делал. Уловив запах еще наверху, я раздумывала, стоит ли спускаться, но урчащий желудок не оставил мне выбора.

– Да. – Чем лаконичнее будет реакция, тем быстрее он потеряет интерес к разговору.

– Садись. – Ангел ставит передо мной капучино.

– Спасибо.

– Хочешь тосты и омлет?

– Нет. Ты не обязан меня кормить.

«Больше не обязан», – упрямо думаю я.

Ангел сдвигает брови, и в его взгляде мелькает упрямство.

– Тебе нужно что-нибудь поесть. Во вчерашней пицце не хватает всего одного куска. И давай сразу внесем ясность: я говорю это не потому, что считаю, будто обязан о тебе заботиться. Я просто знаю, как быстро слабеют ваши человеческие тела, если их не кормить. А ты должна быть в форме, если хочешь найти Кольцо огня.

Азраэль не напоминает мне о требовании Осириса, он не настолько подлый. Однако думает об этом, как и я.

– Тогда хочу сэндвич с сыром. – Понятия не имею, откуда взялось это желание, но оно сорвалось с языка, прежде чем я успела этому помешать.

– Вряд ли это назовешь здоровым питанием.

– Можешь порезать к нему грейпфрут, тогда я получу кучу витамина С и буду жить вечно.

Азраэль фыркает, но начинает рыться в шкафчиках. Надо бы прогнать его, но ангел ведь все равно не уйдет. Вскоре у меня снова урчит в животе, и он одаривает меня своим всезнающим, провокационным взглядом. Нужно запретить ангелам появляться по утрам на кухне в таком соблазнительно взлохмаченном виде. Азраэль щедро смазывает маслом два куска хлеба. Потом капает оливковое масло на сковороду-гриль на плите. К счастью, эта кухня оснащена не хуже пятизвездочного ресторана. Азраэль в своей стихии. Кладет на хлеб ветчину, чеддер и сыр проволоне и опускает каждый ломтик по очереди на сковородку смазанной маслом стороной вниз. От аромата медленно плавящегося сыра у меня текут слюнки. Пока я нервно барабаню пальцами по столешнице, он – само спокойствие. Терпеливо ждет, пока сыр полностью не расплавится, после чего кладет кусочки хлеба один на другой.

– Ты любишь, когда хлеб слабо прожарен или с золотистой корочкой?

– С золотистой корочкой, – раздраженно отзываюсь я. Да как он смеет делать вид, будто между нами снова все абсолютно нормально?

Ангел невозмутимо подходит к холодильнику и наливает мне сок.

– Грейпфрутовый, свежевыжатый. – Стакан скользит по столу прямо мне в руки. Вот бы выплеснуть ему этот сок прямо в лицо, но я люблю грейпфрут. Да и это было бы реально по-детски. – Даже не думай, – бархатным тоном предостерегает он. – Ты же не хочешь, чтобы бедный грейпфрут погиб зря.

Нет, не хочу. Холодный, кислый и вкусный сок течет по моему горлу.

«Я до сих пор злюсь на Азраэля, – напоминаю себе. – Все эти проявления заботы не имеют ко мне никакого отношения. Это просто очередной трюк».

Перекладывая еду на тарелку, ангел не произносит больше ни слова, пока не ставит ее передо мной.

– Приятного аппетита.

С довольным видом я отрезаю кусочек от сэндвича, дую на горячий сыр и с наслаждением жую. Как и ожидалось, вкус просто божественный.

– Где остальные?

– Гарольд с Селкет в парке.

Мне стоило сделать это самой, ведь собака-то моя. Я бросаю взгляд за окно. На улице идет дождь, а порывистый ветер треплет тонкие хвойные деревья перед домом. Мне становится холодно от одного только вида.

– Гарольд не хотел уходить, пока ты не проснешься, но я предложил приготовить тебе завтрак. Кимми в библиотеке, Гор еще спит, а чем занимается Сет, я даже знать не хочу.

– Лгун. Наверняка ты и ночевал-то тут только из-за него. Чтобы он тихо и незаметно не вытащил из шляпы демоническую армию.

Азраэль подходит ближе и наклоняется ко мне. Я сосредотачиваюсь на хлебе.

– Я ночевал здесь, потому что мне комфортно рядом с тобой. У меня сердце радуется от того, какая ты честная, любезная и гостеприимная, просто идеальная хозяйка. – Выпрямившись, он разминает плечи. – К сожалению, у вас довольно неудобный диван. Кажется, у Гора в кровати Кимми такой проблемы нет.

– Мог бы уехать домой или к Адриане! Уверена, ее постель гораздо удобнее. Она по тебе не скучает? Пару дней назад цеплялась за тебя так, будто ты мессия.

Мысль о том, как она положила ладони на его голую кожу и прикасалась к нему…

– Это был спектакль. – Азраэль произносит это таким серьезным и настойчивым тоном, что я снова поднимаю на него глаза. – И наихудшая из идей, которые когда-либо приходили мне в голову. Я хотел, чтобы ты исчезла из нашей жизни, чтобы была в безопасности. Поэтому мы позвали Адриану и ее подружку. Прости меня, это глупый и неправильный поступок. Но я подумал, что если ты меня возненавидишь, то тебе будет легче нас забыть.

Я со звоном кладу вилку на стол рядом с тарелкой и прищуриваюсь.

– Позволь мне подытожить, ангел. Ты дал мне обещание, которое нарушил. Скрыл от меня важные аспекты своей жизни и, наконец, решил защитить меня, добив, когда я и так была раздавлена? Ничего тупее в жизни не слышала.

В одном следует отдать ему должное: Азраэль не избегает моего взгляда.

– Малакай взял с меня обещание, что позволю тебе жить своей жизнью, и я его дал. Он считал, будто у нас нет шансов. И в этом он прав. Тебе было бы лучше без меня. Но тогда мы еще не знали о планах Осириса.

Я отодвигаю тарелку в сторону.

– Я очень любила своего брата и люблю его до сих пор, но это не дает ему права распоряжаться моей жизнью… а тебе тем более.

– Знаю. Между мной и Адрианой ничего не было.

– Ну теперь мне сразу полегчало.

Он сжимает зубы.

– Я совершил ошибку. Я должен был прийти к тебе. Должен был быть честен с самого начала, но я не знал тебя и…

– Должен был, – резко обрываю его оправдания. Снова придвигаю к себе тарелку и продолжаю есть. Меня охватывают одновременно ярость и облегчение. – Меня не волнует, с кем ты спишь, пока готовишь для меня, – безбожно лгу. – Это частично загладит твою вину. Никто из нас готовить не умеет. Хотя… Сет вчера пытался сварить яйцо. Оно лопнуло.

– Наверное, вода была слишком горячая. Не следовало пользоваться его адским пламенем.

– Разве вода может быть слишком горячей?

Вероятно, стоило бы спросить ангела о Нейт, но это меня не касается. Его личная жизнь – это его дело. К тому же, откровенно говоря, сейчас я не вынесу, если при мне он начнет мечтать о своей богине. Хватает того, что мне известно об ее существовании.

Недоверчиво уставившись на меня, Азраэль садится напротив и откусывает ломтик бекона. Я заставляю себя не таращиться на его рот.

– Ты собралась цивилизованно со мной общаться?

– Да, – киваю я. – Самый обыкновенный разговор о воде. Ну так что? Вдруг я тоже решу сварить яйцо.

– Я буду тебе готовить, все остальное слишком опасно.

Я выгибаю бровь.

– Серьезно? – интересуюсь с нотками скуки в голосе. – Завязывай с этим бредом. Мне нравится твоя готовка, но с ее помощью ты меня не умаслишь. Я не из тех женщин, которые возвращаются в твою постель благодаря фишке в стиле «я позабочусь о тебе, мой мышонок».

– Это я уже и так понял. Ладно. Если вода слишком горячая, а ты достаешь яйцо прямо из холодильника, то получается чересчур большой перепад температур, и велика вероятность, что скорлупа не выдержит. Лучше нагреть его до комнатной температуры и проколоть в скорлупе маленькую дырочку, чтобы снизить давление. А вода, – он делает театральную паузу, – не должна слишком сильно бурлить вовремя кипения. Можно немного уменьшить огонь на плите. Тут нужно чувствовать, как и во всем в жизни.

– Больше похоже на науку. – Допив капучино, я спрыгиваю со стула. – Мне убраться?

– Нет, не надо. Какие у тебя на сегодня планы?

– Сначала поеду в университет. У них имеются разные возможности проявить скрытую надпись. Только дождусь ответа от научно-исследовательского института.

Азраэль ставит наши тарелки и кофейные чашки в посудомоечную машину.

– Я с тобой. – Повернувшись, он скрещивает руки на груди и с вызовом смотрит на меня. – Одна ты не поедешь. Мы так и не выследили горгулий, которые убили девушек.

– Кроме этого, больше ничего не случилось? Они еще кого-нибудь убили?

Если понадобится, ангел наверняка прикует меня к себе наручниками. Все лишь бы не дать мне сбежать одной. Я – его обратный билет в Атлантиду, и он не рискнет меня потерять.

Азраэль отрицательно качает головой.

– Хорошо, – соглашаюсь, удивляя его. – Выдвигаемся через полчаса. – С этими словами я отворачиваюсь и шагаю в кабинет. В будущем надо общаться с ним как с Гором, Сетом или Данте. Он просто тип, которого нужно потерпеть во время выполнения задания. К тому же умеет готовить. – Не будешь ли ты так любезен сделать мне еще один капучино в дорогу? – оглянувшись, спрашиваю приторным голосом.

– Все, что пожелаете, миледи. Я всегда к вашим услугам.

– Достаточно просто кофе.

Пусть не надеется, только из-за того, что он меня кормит, в наших отношениях ничего не изменится. Быть временной заменой ниже моего достоинства.

Полчаса спустя мы сидим в «Порше» Гора. Несмотря на собственные намерения, мне трудно игнорировать то, что со мной творится, когда мы оказываемся так близко и наедине в столь тесном пространстве. Его запах повсюду. Мы то и дело соприкасаемся ладонями, когда он переключает передачи, и от этого по мне каждый раз пробегает дрожь. Разозлившись на себя саму, скрещиваю руки на груди. Я не хочу чувствовать то, что чувствую, когда он рядом. Та близость между нами была лишь плодом моего воображения. «Азраэль нуждался во мне и делал все необходимое, чтобы завоевать мое доверие», – убеждаю себя. Хотя в глубине души уверена, что это чушь. Нас связывало нечто большее, но этого оказалось недостаточно. Той хрупкой связи и образовавшейся между нами близости не хватило, чтобы он стал со мной честен.

Азраэль объяснил, почему не выполнил обещание. Пусть это далось мне с трудом, но я решила вычеркнуть этот пункт из списка его прегрешений. Он рассказывал нам с братом, какие возможности есть у души, после того как ее лист падает с Древа жизни. Просто я не поняла тот тончайший намек. Малакай хотел уйти, и я об этом знала. Вот только Азраэль тоже знал и мог позволить мне провести последние дни с братом. Однако его желание отыскать скипетр оказалось чересчур велико. Мои чувства при этом не играли никакой роли. Впрочем, возможно, я бы простила его даже так. Я не злопамятный человек. Для этого жизнь смертных слишком коротка. Все мы совершаем ошибки и принимаем неправильные решения. Довольно часто, чтобы защитить других, а не самих себя.

Непростительной мне кажется ситуация с Нейт. Он целую вечность любит эту женщину, но, невзирая на это, переспал со мной. Внушил мне уверенность, будто у нас есть будущее. Однако оно бы завершилось в момент всплытия Атлантиды. Я не могу притворяться, что для меня это ничего не значит, поскольку оно значит для меня слишком много. То, что происходило между нами, воспринималось мной чем-то гораздо бо́льшим. Казалось, я нашла того, кто мне предназначен.

Глаза горят от непролитых слез, и я сцепляю холодные пальцы.

– Я знаю, что ты не собираешься меня прощать. – Азраэль паркуется перед старинным зданием, но даже не думает выходить. – И имеешь на это право. Я обманывал тебя. Если позволишь, в будущем я это исправлю. Хоть Малакай и требовал, чтобы я держался от тебя подальше, и я пообещал…

– Ну, тебе ведь было нетрудно. Все-таки я уже нашла скипетр.

– Мне было очень трудно, и я не сдержу это обещание, – твердым тоном перебивает он. И поднимает руку, когда я собираюсь ответить. – Побереги воздух. Ничего хорошего ты все равно не скажешь.

Я выгибаю бровь, но втайне признаю его правоту. Сейчас мое единственное желание – плеваться ядом и желчью.

– У твоего брата все хорошо, но он по-прежнему беспокоится о тебе. Я хотел избавить его от этих переживаний. Кстати, он отказался плавать с Ра в его лодке. Решил сначала отправиться в поля Иалу к… – Азраэль замолкает, как будто ему не хочется произносить следующие слова.

– К нашим родителям? – шепчу я.

У него на лице отражается нежность.

– С ними все в порядке. Они вместе.

Полагаю, это должно меня утешить, но происходит обратное. К глазам подступают слезы.

– Они там втроем, и только я осталась здесь одна. – Душу охватывает неописуемая боль.

– Ты не одна. – Мне нечем дышать. Нет, я одна. Но откуда ему понять? – Нефертари. – Азраэль мягко поворачивает мое лицо к себе. – Мне не стоило тебе об этом говорить?

Большим пальцем он ласково стирает слезы с моей щеки. Сглотнув, я отпихиваю его ладонь.

– Не знаю, но ты уже это сделал. Теперь уже неважно. Пойдем внутрь.

Покинув автомобиль, я захожу в здание. Азраэль следует за мной. В этот момент я ненавижу его всей душой.

Азраэль

Надо было держать рот на замке, но я думал, будто ей станет легче от понимания, что ее семья вместе. Лично мне мысль о том, что Нейт в Атлантиде ждет меня и живет там своей жизнью, всегда придавала сил. Нефертари смертная. Однажды ее душа отправится в Дуат и встретится с родными. Подумав об этом, я вздрагиваю, ведь тогда ее тело превратится в безжизненную оболочку. Руки сами собой сжимаются в кулаки. Будь решение за мной, этот миг не наступал бы целую вечность.

Нефертари не хочет видеть меня рядом, но я не уйду. Не покину ее, пока она не примется гнать меня изо всех сил. На самом деле я собирался поговорить с ней еще и о Нейт, но лучше не буду. К тому же я точно не знаю, как объяснить ей, почему спустя столько времени продолжаю любить Нейт и сделал бы что угодно ради возвращения к ней. Ради этого я даже готов был причинить боль Нефертари. Но за последние несколько недель это желание странным образом угасло, и теперь меня мучает вопрос, а не было ли оно скорее предлогом не давать утихнуть моей злости на Сета. Потому этот разговор я решил отложить на другой раз.

Следую за Нефертари по коридорам старинного здания. Королевский колледж – это старейший колледж Лондонского университета. Я сам когда-то давно сюда поступал. Пока жил с людьми, я столько всего изучал, чтобы как-то убить время, но, очевидно, ничуть не поумнел. Во всяком случае, что касается важных вещей.

– С кем ты здесь встречаешься? – спрашиваю в попытке заполнить тишину между нами.

– С бывшим однокурсником, – нехотя отвечает Нефертари. – Он остался в университете и защитил диссертацию. Дэниэл очень талантлив. Мы с ним пару раз встречались, и он очень обрадовался, когда я снова с ним связалась.

Могу себе представить. Кошусь в ее сторону. По-моему, Нефертари становится красивее с каждым днем. Горе все еще отражается у нее на лице, которое заметно похудело с того дня, когда мы познакомились. Потом отведу ее куда-нибудь поесть. Проведу с ней весь день и буду отвлекать, если она позволит. Нефертари не должна оставаться одна. По крайней мере, это в моих силах.

Мы спускаемся по лестнице на подземный этаж. Тут холодно и мрачно. Нефертари целенаправленно пересекает коридоры и останавливается возле одной из дверей. Стучит, и вскоре та распахивается. Девушке широко улыбается молодой человек в белом халате, очках и с взлохмаченными каштановыми волосами, а потом сжимает ее в объятиях.

– Тарис, – бормочет парень. – Я слышал о Малакае, соболезную.

– Спасибо. – Нефертари доверчиво льнет к нему.

Они всего лишь пару раз где-то встречались? Мне почему-то совсем так не кажется. Там определенно было нечто большее.

Одной рукой я держусь за дверь и стискиваю ее с такой силой, что полотно трещит под моими пальцами. Парень испуганно смотрит на меня, и мягкие черты его лица искажает страх. Он поспешно отпускает Нефертари, а та бросает на меня укоризненный взгляд через плечо.

– Дэниэл, это Азраэль Армитедж, – представляет меня. – Он мой заказчик. Азраэль, это доктор Дэниэл Холмс, старый друг.

Ни от него, ни от меня не укрылась четкая разница в представлении. Молодой человек смущенно улыбается, снова осмелев, берет ее за руку и ведет глубже в свою лабораторию.

– Я удивился, что ты в курсе, над чем я работаю.

– Во время общих семинаров ты ни о чем другом не говорил, – напоминает Нефертари. – И приносил старые пергаменты на свидания.

Вот идиот.

Парень застенчиво проводит рукой по волосам.

– Я слегка помешался на этой теме. Странно, что ты пошла со мной больше чем на одно свидание.

– Все в порядке. Ты тоже очень терпеливо выслушивал мои истории.

– И с удовольствием бы это повторил, – робко замечает он. – Если ты не проездом в Лондоне и тоже не против.

Да этому парню явно жить надоело.

– Я с некоторых пор живу в доме дяди, в Пикстон-Парке случился пожар. И с радостью с тобой встречусь.

С моих губ срывается тихий, но довольно недвусмысленный рык. Дэниэл вздрагивает, но Нефертари лишь спокойно поворачивается ко мне.

– Ты что-то сказал?

– Подумал, что нам пора переходить к делу. В конце концов, мы тут по определенной причине.

– Разумеется. – Она самодовольно улыбается. – Мистер Армитедж очень занятой человек, – сообщает Нефертари этому молокососу. – Не знаю, есть ли у тебя время читать желтую прессу. Там очень подробно пишут о его похождениях.

Молодой человек виновато улыбается.

– Мне знакомо ваше имя, но я не особо интересуюсь сплетнями. Разве что им больше двух-трех тысяч лет.

– Вот и правильно, – ухмыляется Нефертари. А потом вновь обращается ко мне, указывая на стул в углу. – Можешь сесть вон там, пока мы работаем.

Да она издевается? От гнева у меня раздуваются ноздри, и я демонстративно остаюсь стоять рядом с Нефертари.

Дэниэл начинает возиться с каким-то прибором, пока достает из сумки папирусы.

– Когда мне в голову пришла идея о скрытом тексте, я сразу подумала о тебе.

– Польщен и надеюсь, что смогу помочь. Насколько древний у тебя папирус? – Дэниэл бросает на него взгляд и резко перестает настраивать аппарат. Потом наклоняется над письмом и пробегает глазами надписи. – Боже мой, Тарис, – когда он поднимает голову, глаза у него блестят, – это то, о чем я думаю?

– Настоящая рукопись Каллисфена! – Ее лицо озаряет улыбка, по которой я так скучал.

– Не может быть. Подлинная? – Его восторг можно потрогать руками. У них точно одна страсть на двоих. – Официально считается, что не сохранилось ни одного оригинального документа. Где ты его взяла?

– Из частной коллекции. Мне принесли его, поскольку там предположительно находится информация, которая понадобится для поисков того, что мне заказали найти, – туманно объясняет Нефертари.

Впрочем, этот тип ее понимает. Быстро бросает на меня такой взгляд, словно я расхититель гробниц, а затем оба склоняются над письмом. По-моему, они стоят слишком близко друг к другу. Сомневаюсь, что когда-то чувствовал себя настолько лишним, как сейчас. Наверняка разумнее было бы подождать снаружи, иначе дойдет до того, что я ее отдерну от этого парня.

– Текст не соответствует придворным правилам, – сообщает Дэниэл, дочитав до конца. – Похоже на одну из заготовок, на которых основан роман об Александре. Оригинальный источник. Это полное безумие. Большинство ученых, которые занимаются исследованием жизни Александра, считают, будто его хронисты чрезмерно преувеличивали. Ты должна открыть это для науки. Если хочешь, я пойду с тобой к декану. Он оформит исследовательский грант, мы создадим рабочую группу… – Его бледные щеки краснеют от волнения.

Вот какую жизнь могла бы вести Нефертари. Академическая карьера, известность и почет, муж вроде Дэниэла, и дети, с которыми они оба будут заниматься греческим языком, а на ночь перед сном читать им древние легенды. Все во мне бунтует от этого образа, однако мне следует желать ей именно этого. Малакай хотел для сестры того же, но я не знаю, сумею ли быть настолько великодушным.

– Успокойся. – Рассмеявшись, Нефертари похлопывает его по плечу. – Давай сначала посмотрим, оправдается ли вообще моя теория. Я не хотела бы обрабатывать его каким-нибудь химическим веществом.

У Дэниэла такой вид, словно он вот-вот упадет в обморок от одной мысли об этом, и я смеюсь про себя.

– У нас есть несколько способов, которые не повредят оригинал. Сначала попробуем вот здесь. – Он подходит к четырехугольному ящику и нажимает на кнопку. В контейнере со стеклянной поверхностью загорается свет. – Пожалуйста, помести его сюда.

Достав папирус из пленки, которой обернула его, Нефертари выполняет указания.

– Чтобы повторно что-то написать на папирусе, сначала нужно соскоблить исходный текст, – поясняет парень, покосившись в мою сторону.

Да что ты говоришь! Он не в курсе, что в этих вопросах я разбираюсь лучше него.

– Так ничего не видно, – вскоре заключает Холмс. – Свет слишком слабый. Попробуем по-другому. Мы приобрели новое устройство, при помощи которого удалось повысить читаемость утраченного текста на шестьдесят процентов. – Он аккуратно переносит папирус на эту машину.

– Мультиспектральный анализ? – Нефертари следует за ним. – Я читала твою статью об этом в «Science»[8]. Отлично получилось.

Дэниэл весь светится.

– Я год жил в Лос-Анджелесе и написал об этом докторскую. – Он понижает голос. – И был членом исследовательской группы Электронной библиотеки древних рукописей. Мы разработали этот процесс.

Нефертари тихо присвистывает и, кажется, так впечатлена, словно этот парень возделал землю на Марсе. В одиночку.

– Ты всегда об этом мечтал.

Я негромко покашливаю.

– Так покажи нам, на что способен твой волшебный аппарат, – напоминаю о причине нашего визита.

– Хорошо, да. Мы облучаем папирус световыми волнами разной длины. Надпись и чернила по-разному поглощают свет, – рассказывает он. – Затем фиксируем степень поглощения с помощью специальной фотосъемки и объединяем их на компьютере. Это настоящий прорыв не только потому, что результат получается лучше, но и потому, что подобный анализ не наносит абсолютно никакого вреда.

Шпилька адресована Нефертари, которая едва не начала исследовать сокровище чуть ли не средневековыми методами. Не будь парень по уши в нее влюблен, ее бы уже сожгли на костре за подобное святотатство.

– Если не обнаружим ничего так, то всегда можно попробовать рентген или флуоресцентную фотографию. Процедуры немного схожи между собой, но здесь можно достичь наилучшего результата. Глубина обработки и разрешение практически не имеют себе равных.

Дэниэл устанавливает сканер над папирусом и приступает к делу. К счастью, при этом он затыкается. Я встаю рядом с Нефертари, которая напряженно таращится на экран, куда переносятся сделанные сканером снимки. В одном надо отдать Дэниэлу должное: он жутко дотошный. Сканер он постоянно передвигает всего на один-два дюйма, чтобы ничего не упустить. Это может занять несколько часов.

– Может, пойдем куда-нибудь выпьем кофе? – спустя полчаса шепчу я на ухо Нефертари. – Твой любовник уже давно о тебе позабыл. Тебя променяли на древний лист бумаги.

Она бросает на меня суровый взгляд.

– Все лучше, чем на древнюю возлюбленную.

Заслужил. Зачем я вообще стараюсь вернуться к близким отношениям между нами? Она приняла решение. Правильное решение. И я должен с ним смириться.

– Можешь идти, мне ни капельки не скучно.

– Тарис, – привлекает к себе внимание Дэниэл, – думаю, тут кое-что есть. Трудно понять, потому что доступный текст написан очень мелким и убористым почерком, но взгляни-ка… – Он встает и подходит к экрану, где увеличивает фрагмент, который только что отсканировал. – Тут под словом определенно есть что-то другое, и это не греческий, а рисунок.

Я наклоняюсь чуть сильнее вперед и тоже пытаюсь разобрать то, что он проявил.

– Продолжай, – просит Нефертари и подвигает себе стул. – У тебя не найдется лист бумаги?

Дэниэл приносит с письменного стола стопку бумаги и кучу ручек и продолжает обследовать папирус, пока Нефертари от руки перерисовывает знаки, которые становятся все отчетливее. Некоторые видно хорошо, другие – не очень, и они разбросаны по всей странице. Большинство встречается не по одному разу. Как только Дэниэл соображает, что именно надо искать, процесс идет быстрее. Он молча работает с первым и вторым папирусом. Хоть позже Холмс пропустит кадры через улучшающие качество компьютерные программы, как он неоднократно нас заверил, Нефертари изображает на бумаге то, что нам уже заметно. По итогу мы определяем шесть символов, которые больше похожи на детские каракули, чем на послание.

Нахмурившись, я рассматриваю зарисовки.

– Ты уверена, что это скрытое сообщение?

– Это идеограмма, а не второй текст, – объявляет Нефертари. – Возможно, ему не хватало времени написать два письма.

– Тут глаз? – Я указываю пальцем на один из значков.

– Вполне возможно. Только радужки нет.

– Это все. – Дэниэл выключает сканер.

Нефертари откладывает ручку в сторону и поводит плечами.

– Ты очень нам помог.

Подойдя к нам, парень изучает набросок.

– Это не совсем моя специальность, но напоминает египетские иероглифы. Если не продвинешься дальше, могу попросить Джошуа на них взглянуть. Он до сих пор в Филологическом институте.

Еще один бывший? Нам определенно не потребуется его помощь.

– Мы сами справимся. Спасибо.

– Как хотите. Полагаю, вы заберете папирусы обратно? – К счастью, его полный страсти взгляд направлен не на Нефертари, а на рукописи.

– Как только выполню заказ, снова принесу тебе его, и мы напишем об этом статью, если хочешь. Это меньшее, что я могу сделать.

– Было бы здорово. Мы всегда отлично работали вместе.

– Да. – Я хватаю ее руку чуть выше локтя. – Предаваться воспоминаниям можете в другой раз. Нам нужно выяснить, что означают знаки.

Яростно вырвавшись, она кладет папирусы обратно в пленку, а затем в конверт.

– Я тебе позвоню на неделе, – обещает Нефертари, убирая все к себе в сумку. – Сходим куда-нибудь поесть пиццы, если у тебя будет настроение.

– Будет, конечно. – Дэниэл нетерпеливо кивает. – Может, к тому времени ты уже что-нибудь обнаружишь.

Либо ему действительно жить надоело, либо он смелее, чем кажется на первый взгляд. Я снова беру Нефертари за руку, хотя теперь уже не так властно.

– Работа занимает все твое время, дорогая, – вежливо напоминаю я.

– К сожалению, ты прав, – так же мило откликается она. – Но я не работаю по ночам, – следует затем более язвительный ответ. Выдернув у меня локоть, она целует Дэниэла в щеку. – Я тебе позвоню. Завтра.

А в ответ получает лишь энергичное кивание, которое, впрочем, Нефертари уже не видит, поскольку с высоко поднятой головой выходит из комнаты.

Чтобы совсем не позориться, я удерживаюсь от угроз в сторону этого книжного червя и шагаю за ней.

В машине мы молчим, и я решаю не предлагать ей сходить куда-нибудь. Рядом с Нефертари мой мозг перестает нормально функционировать, и этому пора положить конец. Мы паркуемся перед особняком ее дяди, однако только я собираюсь выйти, Нефертари поворачивается ко мне.

– Тебе не обязательно заходить.

– Но я хочу.

Она приподнимает бровь.

– Тебе сколько лет? Пять? Речь не о том, чего хочешь ты.

– Может, нам стоит просто спокойно побеседовать? – предлагаю я. – Я расскажу тебе о Нейт.

Она застывает.

– Я не испытываю потребности в разговоре о любви всей твоей жизни. Заказчики делятся со мной чем-то личным, только если оно связано с поисками, а в данном случае это не так.

Теперь я для нее всего лишь заказчик.

– Тогда спроси меня о том, что хочешь знать. Мы оба желали того, что сделали.

– Да, желали. – Нефертари расправляет плечи и твердо смотрит мне в глаза. – Но знай я о Нейт, не переспала бы с тобой. Об этом, думаю, ты мог догадаться и раньше. – Виновен по всем статьям. – Могу лишь повторить: я ищу регалии, ты оставляешь в покое меня, а аристои – душу моего брата. Конец истории.

– Если это то, чего ты хочешь.

– Именно этого я и хочу.

Без лишних слов она выходит из автомобиля и направляется к дому.

Нефертари имеет полное право держать меня на расстоянии. Она достойна лучшего, но все равно между нами еще далеко не все кончено.

Проходит три дня, прежде чем Нефертари снова со мной связывается.

«Дэниэл передал мне результаты компьютерного анализа. Бо́льшую часть знаков стало видно гораздо четче, он нашел еще два новых. Если хочешь взглянуть, можешь зайти».

Такая уступка наверняка дорогого стоила.

«Когда тебе будет удобно?» – вежливо уточняю я.

«В любое время. Я дома».

Гор рассказывал, что вчера она действительно ходила куда-то с Дэниэлом. Потом они встретились с ним и Кимми в пабе. А я тем временем сидел дома и собирал информацию. И пришел к некоторым тревожным выводам, которыми хотел бы поделиться со своими отсутствующими друзьями.

Пока я набираю ответ, раздается стук в дверь кабинета.

– Войдите!

Это Данте и Энола.

– Ты почтил нас своим присутствием, – приветствую я приятеля, который в последние дни тоже как сквозь землю провалился. – Как любезно с твоей стороны.

– Я был у матери. Она предпочитает, чтобы я лично докладывал ей о достигнутом прогрессе. У тебя плохое настроение?

Я раздраженно качаю головой, и он смеется надо мной.

– Особого прогресса пока нет, – сообщаю я. – Но скоро я поеду к Нефертари. Можешь поехать со мной, и ты тоже, – предлагаю Эноле, которая единственная составляла мне компанию, а сейчас сгорбилась на стуле перед моим письменным столом. Не хочу оставлять ее в стороне, хотя, в общем-то, она уже сама это делает. Сет по-прежнему живет в доме графа, и она старательно избегает бога.

Неожиданно вместо того, чтобы покачать головой, она кивает. Усевшись, Данте скользит взглядом по стопкам бумаг, которые высятся передо мной.

– Чем ты занимался?

– Пытался вспомнить, – помедлив, начинаю я.

Все, о чем я сейчас расскажу, вероятно, дойдет до Исрафила. Не хочу с недоверием относиться к другу, но не знаю точно, кому он верен.

– Мама считает, что нам следует поторопиться с поисками. На кону не только кольцо, а нечто гораздо большее. – Он пристально смотрит мне в глаза. – Все это как-то связано с прошлым.

Я тоже пришел к подобным выводам. Поэтому сейчас пора поговорить о них. Как бы тяжело нам это ни давалось и как бы долго мы ни старались подавить воспоминания о случившемся. Кроме Гора, там присутствовали все.

– Я хочу, чтобы Нефертари знала правду. Не желаю больше хранить от нее секреты. – Я буквально чувствую, как Энола цепенеет, но твердо смотрю в глаза Данте.

– У тебя и без того уже большие проблемы, – отвечает он, и это замечание относится не к регалиям, а к моим чувствам к смертной женщине. Он догадывается, что я испытываю к Нефертари что-то более серьезное, чем было бы разумно при нынешних обстоятельствах. – Она человек. Она доверяет Сету. Живет с ним в одном доме. И если у нас одинаковые подозрения, то все это каким-то образом связано с ним.

– Вот только, возможно, совсем не так, как мы думали раньше. Вероятно, тогда мы сделали неверные выводы. Мы не желали войны, и я до сих пор не изменил свою позицию. Но правильно ли было верить Осирису? И пожертвовать Сетом?

В глазах джинна вспыхивает удивление.

– Правильно. – Энола садится ровнее, у нее краснеют щеки, и я понимаю, что с ней творится.

За прошедшие дни я обдумал ту ситуацию со всех точек зрения. Времени у меня было предостаточно. Некоторые воспоминания поблекли, другие сохранились отчетливее, чем мне бы хотелось. Тысячи лет раздоров, войн и борьбы за власть оставили следы в каждом из нас. Для Данте и Энолы эти мысли в новинку. Если в прошлом мы приняли неверное решение, значит, на нас ложится часть вины за то, что случилось после.

– Мы так и не выяснили, откуда у Аль-Джанна взялась сила, позволившая превратить столько ангелов в демонов, – осторожно произношу я. Без помощи Сета я бы стал демоном. Я обязан ему жизнью, но все равно предал его. Пожертвовал лучшим другом, чтобы спасти Атлантиду.

– Это Сет наделил Аль-Джанна такой силой. – Энола неверяще скрещивает руки на груди, голубая кровь у нее под кожей начинает пульсировать. Если пери выйдет на улицу в таком взбешенном состоянии, любой догадается, что она не из этого мира. – Проклятие было частью его плана заполучить регалии в свои жадные ручонки, а когда совет их не отдал, он убил собственного брата. Он чуть не принес в жертву тебя. – Ее голос звучит умоляюще. – И спас только в надежде таким образом перетянуть тебя на свою сторону. Ты величайший воин среди ангелов, о лучшем союзнике он и мечтать не мог.

– Мне все это известно. Поэтому впоследствии я и повернулся против него, когда он повел демонов на войну против нас, потому что не смог добиться своего. А когда Сет попытался убить Гора, мы решили, что оказались правы. Но вдруг мы что-то упустили? – Я был очень зол на Сета и после его поползновений в сторону Нейт не обращал внимания уже ни на что. Впрочем, с ней у него ничего не вышло. Она любила меня и послала его к черту. – Что, если нас использовали? Нас и Сета? Вдруг нас натравили друг на друга?

Это было бы ужасно, поскольку означало бы, что все, во что мы верили, – обман.

В глазах Данте мелькает боль. Джиннам тогда пришлось хуже всего. Среди проклятых оказалось множество друзей, братьев и сестер Данте, а когда Атлантида затонула, они потеряли еще и тех, кто уцелел.

– К старости ты становишься сентиментальным? – Лицо Энолы превращается в гримасу гнева. – Он запудрил тебе мозги? Одно то, что Сет пока пощадил Тарис, еще не означает, будто он не перережет ей горло при первой возможности. Как только она перестанет быть козырем, поскольку в твоей спальне появится другая женщина. Он не трогает ее лишь из-за того, что ты ее защищаешь, и так подмазывается к тебе.

– Прекрасно, – парирую я. – Но к твоему сведению: в моей постели не появятся другие женщины. А Нефертари тем более.

Если такое вообще возможно, пери цепенеет еще сильнее.

– У тебя с Тарис все серьезно? А как же Нейт? Как ты собираешься объяснять ей, что предпочел смертную? Ты ее любишь? – Вопросы сыплются как из рога изобилия.

– Энола, – одергивает ее Данте, но так выжидающе смотрит на меня, словно тоже жутко заинтересован в ответах.

– Я не влюблен в Нефертари, – говорю я. – И моя личная жизнь – не ваше дело.

– Наше. Особенно когда я рискую собственной жизнью ради защиты женщины, в которую ты не влюблен. Ничего подобного ты никогда еще от меня не требовал.

Я тру обеими ладонями лицо:

– Знаю, но ни одна из моих любовниц не должна была отыскать регалии.

При упоминании моих любовных приключений Энола поджимает губы.

– Мне нравится Нефертари, – признаю я. – Я не хочу, чтобы из-за этого задания с ней что-то случилось. Довольны?

– Кто именно, по твоим подозрениям, нас использовал? – спрашивает Данте, за что я ему благодарен.

– Тут только один вариант, разве нет? Осирис всегда мечтал избавиться от Сета.

– И из-за этого пожертвовал столькими бессмертными? – недоверчиво произносит Энола. – Он не самая приятная личность, но как бы Осирис это осуществил? Все признали виновным Сета.

– Вероятно, он действовал не в одиночку. В моей теории много пробелов, но мы можем их заполнить. Просто для этого придется поверить в невиновность Сета.

– Лучше я горсть иголок проглочу, – отказывается Энола. – Забудь. Все не могли ошибаться, и ради твоего же блага я надеюсь, что у стен нет ушей. Ведь если они есть, то ты очень скоро попадешь в тот же ад, в котором три тысячи лет находился Сет.

– Я вижу здесь только вас двоих.

Заставит ли ненависть к Сету ее предать меня? Ответ на этот вопрос имеет привкус желчи. Я пожертвовал нашей дружбой с Сетом, так как больше верил Нейт, чем ему. Энола – моя подруга, но она винит Сета в смерти братьев. Какая связь крепче? Хотя ее братья были взрослыми мужчинами, когда добровольно присоединились к Сету и погибли в бою. Они верили в невиновность Сета и надеялись, что он спасет их отца, который стал жертвой проклятия и превратился в демона.

– Предлагаю держать эту мысль в голове. – Данте тоже не понравилась завуалированная угроза Энолы. – Но сначала выслушаем, что обнаружила Тарис.

Данте ничего не сказал о предположениях своей матери, однако если мы думаем хотя бы приблизительно в одном направлении, то джинны сделают все, чтобы как можно быстрее вернуть кольцо. Они не могут позволить себе еще больше потерь.

Гарольд открывает дверь, и мы с Данте и Энолой сразу слышим громкий смех, который приводит нас на кухню, где Кимми, Гор, Сет и Нефертари сидят за кухонной стойкой над гигантской коробкой из «Dunkin’ Donuts». Кто, ради всего святого, ест розовые пончики с мармеладными мишками? А эта глазурь цвета индиго наверняка ядовитая. Естественно, словно услышав мои мысли, Нефертари тянется именно за ним. Данте кладет ладонь мне на плечо, когда у меня возникает желание вырвать его из женских рук. Я пронзаю пончик злобным взглядом, а она между тем с наслаждением откусывает, жует и, к моему удивлению, не падает замертво со стула. Сейчас полдень, и на Нефертари до сих пор пижамная кофта. Причем принадлежит она Кимми, судя по рисунку. Канареечно-желтая с зебрами, и я рад, что Нефертари не сидит перед Сетом в коротеньких трусиках и майке, потому что эта картинка больше не выходит у меня из головы. Хотя это не должно меня касаться, как и право решать, что ей есть.

– Если хотите пончик, поторопитесь, – говорит Гор с набитым ртом. – Тарис собирается сегодня наконец-то выиграть в соревновании, кто больше съест. Рекорд – семь штук, а сейчас она ест шестой.

Мне становится плохо от одной мысли об этом.

Сет берет пончик с шоколадной глазурью. Очевидно, они вчетвером отлично развлекались в эти дни, пока должны были искать чертово кольцо.

– Я возьму один, если к нему мне приготовят эспрессо, – заявляет Данте, не желая портить всем настроение.

Гарольд направляется к кофемашине.

– Вам тоже? – спрашивает он, но я качаю головой.

Уверен, на случай если я что-нибудь соглашусь съесть, у него всегда наготове мышьяк. Пора с этим завязывать. Стоит мне оказаться рядом с Нефертари, в голову лезет всякая ерунда, и я начинаю вести себя как пещерный человек.

Селкет тихо поскуливает возле хозяйки и умоляюще смотрит на нее.

– Если ты так поступишь, это будет жульничество, – громко протестует Гор. – И мы тебя дисквалифицируем.

– Ничего подобного. Твой седьмой пончик вчера нашелся между кулинарными книгами, – смеясь, защищается она.

Я просто не в силах оторвать от нее взгляд, но стоит Нефертари это заметить, как она мгновенно становится серьезной и похлопывает Селкет по голове.

– Это не для тебя, моя сладкая. У тебя от них только живот заболит.

Гарольд ставит кофе перед Данте, и тот выбирает пончик. Так вышло, что я знаю, где дворецкий хранит собачье печенье, и достаю одно из шкафчика. Селкет одаривает меня благодарным взглядом больших темных глаз. Кроме Данте, Энолы и Гора, она – единственное существо в этом доме, которое не желает мне смерти. Кимми, скорее всего, пятьдесят на пятьдесят. Я глажу Селкет по голове, и та сворачивается калачиком на своей лежанке в углу.

Нефертари тянется за предпоследним ярко-красным пончиком. Она ведь несерьезно? Я изо всех сил стараюсь заглушить в себе инстинкт защитника, но попытка с треском проваливается.

– У тебя тоже заболит живот, если это правда седьмой.

– Может, и так. Но разве это тебя касается? Если Гор выиграет, то сегодня вечером нам опять придется смотреть какой-нибудь тупой фильм про супергероев. Я приношу себя в жертву ради общества.

С ухмылкой глядя на меня, Сет пожимает плечами. Похоже, он вполне комфортно чувствует себя в этой компании. Во всяком случае, выглядит на удивление расслабленным. Кажется, прошла целая вечность с тех пор, как у него появлялось подобное чувство.

– Не смейте ничего говорить против Железного человека, – предупреждает Гор. – Он там самый крутой.

– Капитан Америка[9] гораздо сексуальней, – возражает Нефертари, и я сдерживаю улыбку.

Когда вижу ее такой, со мной что-то происходит. Она выглядит чуть ли не счастливой, и мне жаль только, что это никак не связано со мной. Я ей не нужен и должен быть этому рад.

– К сожалению, вынужден с ней согласиться, – включается в игру Данте. – Правда, никто не сравнится с Генри Кавиллом в «Супермене».

– Тоже хочешь сюда переехать? – интересуюсь одновременно с весельем и раздражением. Я ощущаю себя лишним и сам в этом виноват. – На диване не особенно удобно, но, может, тебя Нефертари пустит в свою кровать. Ты не опасен.

– Приходи в любое время, – великодушно объявляет женщина, которая больше никогда не пустит меня в свою постель.

Звучит так, словно она под кайфом. Это из-за количества сахара. Я иду к раковине и наливаю воды в стакан, который затем ставлю перед ней. Вообще-то я ожидал, что Нефертари обвинит меня во властности, но вместо этого она пьет. Потом на ее губах остается влага, и я изо всех сил подавляю нежелательную реакцию своего тела. Будь я на самом деле чрезмерно властным, закинул бы ее на плечо и унес в спальню. У Нефертари в глазах вспыхивают веселые искорки, будто ей прекрасно известно, о чем я думаю, но это явно просто игра моего воображения.

Гор рассказывает какую-то шутку, которую я понимаю лишь наполовину, и Кимми сдерживает смех, уткнувшись ему в плечо. Ее волосы торчат в разные стороны, а футболка представляет собой еще более вопиющее преступление против вкуса, чем та, что носит Нефертари. Бирюзовая и вся в синих Коржиках. Скорее всего, подарок Гора. Он – главный из ныне здравствующих фанатов «Улицы Сезам».

Женщины, с которыми мы обычно общаемся, всегда идеально одеты и накрашены, лишь бы нам понравиться. Едва понюхав такой пончик, они бы скончались на месте. Мы настоящие идиоты, раз тратили время на подобных партнерш… ведь девушки за столом гораздо веселее. И непосредственнее.

Данте доедает пончик с присущей ему элегантностью.

– Я никуда не уйду, потому что должен присматривать за этими двумя ворчунами.

В первый момент я даже не сообразил, о чем он.

– Я не ворчун, и Энола тоже, – возмущаюсь, когда до меня доходит.

Все, включая Гарольда и Сета, начинают хохотать. Даже Селкет с лаем прыгает вокруг нас. Абсолютный хаос. Если вдуматься, тут вся компашка под наркотой. У них передоз сахара. Энола наблюдает за происходящим с мрачным выражением лица, стоя так далеко от Сета, как позволяет помещение. И, готов поспорить, уже жалеет, что присоединилась к нам.

– Докажи, – требует Гор, когда они успокаиваются, и показывает на последний пончик с мармеладными мишками. – Съешь его.

Только через мой труп.

– Сладости и пищевые добавки вытравили последние извилины в твоем мозге. Если думаешь, что эта штука хотя бы приблизится к моему телу, то ты спятил.

Кимми снова прыскает от смеха, а Нефертари окидывает взглядом упомянутое тело. Увы, не с обожанием, а скорее с презрением. Потом невозмутимо берет пончик, съедает и поглаживает себя по животу. Это восьмой.

– Новый рекорд. Сегодня вечером смотрим «Гордость и предубеждение», – объявляет она, а через пару секунд ее лицо зеленеет.

Спрыгнув с табурета, Нефертари отталкивает меня в сторону и выбегает из кухни. Я направляюсь следом, игнорируя протесты, которые все равно очень скоро обрываются, потому что она наклоняется над унитазом и ее рвет разноцветной слизью. Я бережно держу ей волосы и глажу по спине. Вся злость мгновенно растворяется, стоит мне до нее дотронуться. Когда позывы прекращаются, я помогаю Нефертари встать, наливаю воды в стаканчик для зубной щетки и протягиваю ей. Пока она полощет рот, я смачиваю уголок полотенца.

– Спасибо. – Со смущенным видом Нефертари принимает его и вытирает лицо. – Видимо, последний был лишним. Вчера мне не стало плохо.

– Наверное, все дело в сегодняшней компании.

В первый раз после смерти Малакая она дарит мне искреннюю улыбку.

– Наверное. Компания правда отстой.

– Правда. Но ты сама меня пригласила. Уже лучше? – Она до сих пор немного бледная. – Могу заварить тебе чай с ромашкой.

– Не надо.

Раздается стук в дверь.

– Он тебя еще не утопил, Тарис? – встревоженно спрашивает Гор. – Вечно он мешает веселью. Но ты все равно выиграла, мы посмотрим с тобой это девчачье кино.

– Это не девчачье кино, – объясняет она. – Но наверняка Гор под него заснет, потому что там постоянно что-нибудь не взрывается.

Забрав у нее полотенце, отвожу прядь волос ей за ухо.

– Прости его. Он всего лишь бог. Что он понимает.

И вновь ее губы изгибаются в улыбке, пока Нефертари не вспоминает, что вообще-то ненавидит меня. Резко отпрянув, она открывает дверь. За ней стоят Гор и Кимми и с подозрением взирают на меня.

– Это все из-за вас! – огрызаюсь я. Неужели так теперь будет всегда? – Может, посмотрим на идеограммы? Не хочу терять время. Я очень занят.

– Чем? – интересуется Гор. – Энола рассказывала, что в последнее время ты ни разу не выходил из дома и с каждым днем все сильнее брюзжал.

– Я не брюзжу, а работать можно и из дома. Попробуй как-нибудь. Домашний офис – последний писк моды.

Нефертари игнорирует нашу перепалку.

– Я принесу документы, – вместо этого говорит она. – Подождите на кухне. И я не хочу видеть пончики недели две как минимум.

Всего через пару минут она возвращается, и Гарольд по моей просьбе заваривает ей ромашковый чай. Потом он вместе с Селкет покидает кухню, а мы пытаемся рассесться за стойкой. Стульев на всех не хватает, так что мы с Сетом остаемся стоять.

Нефертари вручает каждому из нас по листу бумаги.

– Это картинки, которые удалось идентифицировать Дэниэлу. Египетские иероглифы соответствуют либо какому-то звуку, либо слову, – поясняет она. – Поскольку мы видим только восемь значков, я надеюсь, что Каллисфен выбрал их, потому что они приведут нас к городу. Судя по всему, он был уверен, что у демонов получится вернуть кольцо.

– Не слишком ли притянуто за уши? – осторожно формулирует мои мысли Гор.

– Если у тебя есть другие идеи, выкладывай! – В ее голосе слышится напряжение.

Недавняя непринужденность исчезла, и мне это не нравится. Первая картинка – крошечная черная птичка.

– Это, наверно, голубь.

– Возможно. Зубчатые линии означают воду, а прямо перед ними, как видите, находится полукруг, – добавляет Нефертари, и у меня возникает ощущение, будто она немного расслабляется.

– Что значит корона? – задает вопрос Кимми.

– Это не корона, а символ пустыни.

– Если бы в пустыне существовало место, где прячутся демоны, джинны бы об этом знали, – говорит Данте.

– С тех пор, как там побывал Александр, прошло примерно две тысячи триста лет, – парирует Нефертари. – Вы воевали с демонами, и все они мертвы. Кольцо может по-прежнему находиться там.

Помедлив, Данте кивает.

– Я переговорю с нашими историками. Вероятно, они что-нибудь вспомнят.

– Что могут обозначать глаз и рот? – До этого момента Сет хранил молчание. – «Видеть» и «разговаривать»?

Нефертари кивает, благодарная за то, что хоть кто-то включается в мозговой штурм.

– Но знаки нужно всегда интерпретировать в контексте, а мы его, к сожалению, не знаем, – признает она. – Этот флаг – символ бога. – Девушка тычет пальцем в рисунок. – Остается только вопрос: какого именно?

– Дэниэл вычислил последовательность?

Никто из нас не способен по-настоящему помочь, однако эти значки не могут быть совпадением. Они что-то означают.

– Нет. Рисунки появляются по несколько раз на неравномерном расстоянии друг от друга, это тебе уже известно. Возможно, так Каллисфен хотел удостовериться, что их все найдут. Если бы он записал каждый один раз, а папирус повредился, мы бы точно никогда не нашли место. Он действовал наверняка.

– Итак, у нас черный голубь, символы пустыни, бога, моря, рта, глаза, полукруга, а что значит маленький черпак с крючком на другом конце?

– Без понятия. – Видно, как Нефертари тяжело это признавать. – Я подумала, может, кто-то из вас в курсе. В противном случае я проконсультируюсь со специалистом.

Наверное, с тем Джошуа, которого упоминал Дэниэл.

– Вовлекать других людей надо только в крайнем случае. Кстати, где Платон? – спрашиваю я.

Нефертари хмурится.

– Он больше не объявлялся. Вы его напугали.

– Еще объявится, – подает голос Гор. – Этот выродок довольно живучий и упрямый.

– Не говори так о нем! – напускается на него Кимми, что меня поражает. – Так нельзя. Он ничего тебе не сделал и был крайне вежлив. Это ты на него напал.

Я в замешательстве смотрю на Нефертари. До сих пор Кимми очень мягко вела себя с Гором. Ее кузина чувствует мой взгляд, но лишь пожимает плечами.

– Извини, – бормочет бог. – Просто вампиры хуже всех. Их вообще не должно было быть.

– Да, не все бессмертны от природы! – встает на сторону кузины Нефертари. – Если у вас нет идей по поводу символов, можете проваливать. Потом еще раз посмотрю маршрут походов Александра, может, всплывет какое-то совпадение.

– Я мог бы тебе помочь, – вызываюсь, однако не удивляюсь, когда она отказывается и выгоняет нас из кухни.

Мне не хочется возвращаться домой.

– Паб? – Гор смотрит сначала на меня, затем на Энолу и наконец на Данте.

– Мне нужно еще кое-что написать, – отвечает Кимми, хотя друг ее не спрашивал. Похоже, она сердится. – Я и так уже отстаю.

– Позже мы вернемся и посмотрим фильм, – нерешительно обещает он, уже стоя на лестнице. – А вы пока отдохните от нас.

– Да, конечно. Веселитесь.

Я еще раз оглядываюсь на нее. Вид у Кимберли слегка потерянный. Она скрещивает руки на груди, и я ей улыбаюсь.

– Шикарная пижама. – Это вызывает у нее неуверенную улыбку. – Подарок Гора?

Она кивает.

– Немного великовата.

В мире действительно есть кто-то с еще более идиотским поведением, чем у меня. Кто бы мог подумать.

– Вещи с Коржиком он дарит только тем, кто ему по-настоящему дорог. Это его пунктик.

Кимми смущенно прикусывает нижнюю губу, но выражение ее лица немного проясняется.

– Приятно знать. Тогда до вечера.

Буду расценивать это как приглашение на вечер Джейн Остин. Хотя я бы и без него явился.

К моменту, когда мы покидаем дом графа, Сет куда-то пропадает. Но не уходим далеко. Паб небольшой, уютный и популярный. Едва мы садимся в баре, к нам присоединяется несколько девушек. Раньше я бы наслаждался подобным вниманием, сейчас же оно меня раздражает. Мы с Данте спроваживаем поклонниц Гору и заказываем два пива, в то время как Энола выбирает один из своих любимых разноцветных коктейлей с вишенками.

– Знаете, что странно? – спрашивает Данте, когда перед нами ставят напитки. Свой бокал джинн поднимает к неяркому свету, после чего достает носовой платок, чтобы протереть ободок.

Я невозмутимо делаю глоток из собственного стакана. К его причудам я уже давно привык.

– Что?

– Никто больше не покушался на Тарис. Горгульи исчезли из города, и в целом не осталось ни единого намека на присутствие демонов… за исключением Платона. Такого не было целую вечность. Я навещал своего кузена, комиссара, и ему тоже кажется, что это необычно.

– Ну пусть радуется, если они попрятались в свои норы, – отвечаю я. У лондонской полиции и без того хватает работы с преступлениями смертных.

– В том-то и дело. Кузен не верит, что они куда-то попрятались. Он считает, что они собираются.

Я мгновенно настораживаюсь.

– Здесь, в Лондоне?

– Он не знает. В любом случае было правильным решением поселить Гора у девочек.

– Он единственный из нас, кто мог выполнить это задание, – киваю я.

Одна из девушек прижимается к Гору и чуть ли не забирается к нему на колени.

– Не думаю, что вечер кино состоится. Нам придется сочинить какую-нибудь отговорку для Кимми.

– Она не питает иллюзий. Вы оба не можете похвастаться особыми успехами с самыми хорошими девчонками, которых когда-либо встречали.

Тут мне нечего возразить.

– Будь терпеливее с Тарис. Она не показывает этого так явно, как в первые дни после смерти Малакая, но еще и близко с ней не справилась.

Я знаю и проявлю чудеса терпения.

– А что Саида сказала по поводу всего этого? – У меня закончилось пиво, и я заказываю еще. – Что, по ее мнению, происходит?

Данте пристально смотрит мне в глаза, и меня охватывает страх.

– Она полагает, что грядет новая война. Письмо Каллисфена ее испугало. Все сведения указывают на то, что наши опасения могут оправдаться. Существует место, где спрятались маги Соломона и охраняют кольцо при помощи демонов, как это делал сам Соломон. Пока не придет Освободитель.

– Исрафил в курсе? Ты ему рассказал? – интересуюсь, размышляя над тем, кто мог бы оказаться этим истинным царем. Это не может быть Освободительница или царица? У Соломона родилась куча детей. Люди, в которых течет его кровь, уже должны населять весь свет. Нефертари может быть его потомком. Она так же умна и отважна, как и в свое время Соломон. Такое возможно? По рукам ползут мурашки, когда мне становится ясно, что это означало бы.

Данте качает головой. Он не желает хранить тайны от возлюбленного, но Саида наверняка запретила сыну с ним это обсуждать. Впрочем, Исрафил всегда будет в первую очередь аристоем и членом совета, а уже потом его любовником. Я вспоминаю времена, когда все было иначе, но молчу, чтобы не обижать Данте. Ему не хуже моего известно о несчастливом романе Исрафила и Рамзеса. И последняя мысль напоминает мне, что любовь к смертным еще никогда ни одному бессмертному не приносила счастья. Это должно послужить для меня уроком.

Тарис

В начале девятого Гарольд сообщает о приходе Азраэля. Мы с Кимми и Сетом уже устроились с чипсами и вином, а также нашли фильм.

– Что тебе надо?

– У меня возникла пара идей по поводу идеограмм.

Не будь это абсолютно невозможно, я бы подумала, будто ангел какой-то неуверенный и справедливо предполагает, что мы тут же выставим его обратно за дверь.

– Мы уже закончили с работой на сегодня. Где Гор? – Этот безответственный бог не ответил на сообщения Кимми, и хотя она не подает виду, но расстроилась.

Азраэль избегает моего взгляда.

– У него появились какие-то дела. Что-то очень важное. Можно мне тоже посмотреть кино?

– Тебе наверняка будет скучно.

Азраэлю следовало уйти, но он уже садится в кресло. Видимо, неуверенность мне почудилась.

Гарольд приносит ему бокал и наливает вино. Моему дворецкому кажется, что бессмертных, которые прикроют меня собой в случае атаки демонов, не может быть слишком много, поэтому и старается. А моральную планку можно и немножко опустить.

– Тебя не приглашали, – стараюсь объяснить более доступно.

Азраэль буквально излучает упрямое самодовольство, словно он тут на своем месте.

– Приглашали. Кимми сказала, что я могу присоединиться, и кто-то должен за вами присматривать. – Он бросает взгляд на Сета, который преспокойно пьет вино. – Данте у Исрафила, а посылать к тебе Энолу мне не хотелось.

– И тогда ты пожертвовал собой? – с сарказмом произношу я. – Как великодушно.

– Можно и так сказать, – пожимает плечами ангел. – Твой острый язычок и в самом деле очень больно жалит.

– А Гор придет позже? – еле слышно спрашивает Кимми.

– Не думаю, что у него получится.

По крайней мере, он не врет. Я и так задавалась вопросом, почему последние дни бог постоянно торчит у нас. Очевидно, не потому, что так ценит общество Кимми. Он просто за нами присматривал. Ему так папочка приказал? Если еще раз услышу слово «присматривать», то закричу. Когда Азраэль заходил к нам сегодня днем, мне ненадолго показалось, будто он уважает мои границы, но, судя по всему, я ошиблась.

– Сет, не хочешь пересесть к нам? – Я похлопываю по дивану. – С твоего стула Азраэлю будет лучше видно.

А еще это самое неудобное место в комнате.

Сет встает и устраивается между мной и Кимми. Он и вправду единственный бессмертный, который до сих пор передо мной не притворялся.

Азраэль занимает его место, я приглушаю свет и включаю фильм. Никто из нас не произносит ни слова. С Гором было бы веселее. Он бы от души посмеялся над Элизабет и вечно угрюмым мистером Дарси. Ни на секунду не поверю, что у него важное задание. Бог подцепил в пабе девушку и предпочел провести время с ней, а не сторожить нас. Так все и должно было быть. Кимми неподвижно сидит рядом с Сетом и даже ни разу не притронулась к миске с чипсами. Фильм тянется бесконечно долго, и я радуюсь, когда Сет наклоняется ко мне.

– Я тут подумал. Согласно еврейской версии Всемирного потопа, Ной выпускал трех голубей, – шепчет он мне на ухо. – Один вернулся ни с чем, второй – с оливковой ветвью в клюве, а третий вовсе не вернулся. В послании не может подразумеваться один этих голубей?

В комнате темно, единственный источник света – мерцающий экран. Сет внимательно смотрит на меня почти черными глазами.

Всемирный потоп, который описывается в Ветхом Завете, датируется третьим веком до нашей эры.

– Ковчег сел на мель на горе Арарат. А она находится не в пустыне, – задумчиво откликаюсь я. – Но я бы не стала исключать такой вариант. Каллисфен, возможно, использовал эту историю как отправную точку.

– Полукруг и символ воды могут указывать на море, верно?

– Похоже, кино тебя не особо увлекло.

Он ухмыляется.

– Я умею работать в режиме многозадачности. Могу думать и плакать над этим надменным типом. Он ведет себя просто смешно и по-детски. А она мне, наоборот, нравится. Ничего не терпит и отчасти напоминает тебя.

– Ты ходишь по тонкому льду, друг мой. Мистер Дарси – мечта практически всех смертных женщин.

– Это многое говорит о практически всех женщинах. Немного гордости никогда не повредит.

Я шлепаю его по плечу.

– Значит, ты понял посыл фильма. Молодец.

Рядом с нами тихонько всхлипывает Кимми, а Азраэль покашливает. Когда я перевожу на него взгляд, он смотрит вовсе не на экран.

– Вернемся к голубям. – Я наклоняю голову ближе к Сету. – Флаг вписывается в основное убеждение людей о том, что потоп был божественным деянием. А они случались неоднократно. – Фильм забыт. – Они же не знали, что величайшим наводнением обязаны затонувшей Атлантиде и, следовательно, вам, идиотам.

Сет мученически морщится.

– Я недавно послала электронное письмо Джошуа. Насчет значка, который нам не удалось расшифровать. Он означает «жертвовать».

– Во всех древних культурах, где Всемирный потоп является частью мифологии, бог в какой-то момент приносил человечество в жертву из-за его грехов и проступков.

Кимми ставит кино на паузу.

– Возможно ли, чтобы загадка вела нас к горе Арарат? – спрашиваю у Азраэля, который до сих пор не высказался.

– Есть аргументы против этой версии? – произносит Сет, пока тот продолжает молчать. – Эта гора была священным местом для народа Соломона. И возможно, там когда-то находился город.

– Аргумент против заключается в том, что мы уже искали там кольцо, – заявляет Азраэль. – И к чему тогда глаз и рот? – Его враждебность ощущается почти физически.

– Не знаю. – Сет встает. – Подумаю об этом еще немного. Это была просто идея.

– И неплохая, – соглашаюсь я.

Он улыбается.

– Ты на меня не рассердишься, если я не буду досматривать фильм до конца? Я бы лучше сходил прогуляться.

– На улице уже темно и идет дождь.

– Меня не так-то легко напугать, и я возьму с собой Селкет. Хотя, если поразмыслить, защитница нужна, скорее, Азу.

– Вали уже, – бросает ему ангел, но его губы изгибаются. Очевидно, он не обиделся на это замечание. Чудеса случаются.

Кимми тоже поднимается.

– Я ложусь спать. У меня был длинный день.

Мне хочется ее успокоить, но я понятия не имею, что сказать. Гор ничего ей не обещал. Однако позволил моей кузине в себя влюбиться, в чем его, безусловно, можно упрекнуть. Только Гор не поймет этого, даже если я скажу открытым текстом. Бог просто делает все, что взбредет ему в голову. Сейчас он мил и ласков с Кимми, а через секунду прыгает в постель с девчонкой, которую подцепил в пабе. Вероятно, даже не осознавая, что этим причиняет боль Кимми.

Они с Сетом уходят, и мы с Азраэлем внезапно остаемся наедине. Чего я совершенно точно не желаю.

– Я провожу тебя до двери.

– А досматривать фильм мы не будем? – Он не двигается с места.

Я перевожу на него максимально равнодушный взгляд. Пусть уйдет.

– А тебе интересно?

– Не уверен. Дай угадаю: под конец они сблизятся, поженятся и заведут детей. Не самый неожиданный сюжет.

Выключив телевизор, я закрываю дверцы шкафа, в котором он стоит.

– Ты прав. Слишком скучно для таких, как ты. В следующий раз посмотрим «Грозовой перевал». Коварный Хитклифф тебе больше понравится.

– Я читал книгу, – сообщает ангел. – И да, эта история несколько сложнее, чего ты не можешь не признать.

– Сам найдешь выход?

Я не знакома ни с одним мужчиной, который бы добровольно прочел «Грозовой перевал». Даже Малакай этого не делал. Однако этим Азраэль меня не впечатлит.

Он скрещивает руки на груди.

– Я не оставлю двух девушек беззащитными в этом доме.

– Здесь Гарольд, и Сет явно скоро вернется.

– Значит, подожду. – Он садится ко мне на диван и откидывается на подушки. Я отодвигаюсь как можно дальше, когда он вытягивает свои длинные ноги. – Вам срочно нужно что-то делать с мебелью, или следующий вечер кино мы будем проводить у меня дома. Что на стуле, что на диване не особенно удобно.

Надеюсь, у него действительно болит спина.

– Теория Сета точно не может быть близка к истине?

– Он просто пытается ввести тебя в заблуждение.

– Зачем ему это?

– Это же логично. Чтобы самому заполучить кольцо.

– У тебя мания преследования, – качаю я головой. – Мне теория Сета кажется далеко не безынтересной. Кимми права: во многих религиях говорится о Всемирном потопе. В нашу первую встречу ты утверждал, будто история про ковчег – чушь.

– Она никак не связана с потопом после ухода Атлантиды под воду.

Я задумчиво покусываю губу, а пока думаю, чувствую на себе взгляд Азраэля.

– Завтра посмотрю другие источники, в которых рассказывается о потопах. «Эпос о Гильгамеше», например. Он из Вавилона, места, где умер Александр. Хорошо запри за собой дверь, когда будешь уходить. Мне тоже нужно спать.

Прежде чем пристальный взгляд зеленых глаз еще больше меня смутит, я встаю, выхожу из гостиной и направляюсь в кабинет. Возможно, в теории Сета много надуманного, но больше ни у кого полезных идей не возникло. В период завоеваний Александр дважды оказывался в Вавилоне. Однако гора Арарат расположена в Восточной Анатолии на границе с Арменией и Ираном, бывшей Персией. Надо проверить, проходил ли там царь во время похода. Я опять включаю ноутбук, прокручиваю разные карты, как вдруг раздается стук в дверь, и она открывается. В комнату шагает треплющий мне нервы предатель.

– А я думал, ты собиралась ложиться спать.

У ангела в руках два бокала вина, один из которых он протягивает мне.

– Только проверю еще одну идею. Возможно, Александр сделал крюк, чтобы попасть на гору.

– Если бы ты подождала секунду, а не сразу от меня сбежала, я мог бы тебе помочь.

Я делаю глоток вина.

– Я от тебя не сбегала.

– А мне показалось, что да. – Азраэль без спроса садится на стул с противоположной стороны письменного стола. – Предположим, что Каллисфен имел в виду этот более поздний Всемирный потоп. В октябре 331 года до нашей эры Александр сражался в одной из важнейших своих битв при Гавгамелах, – начинает он, прежде чем я успеваю что-то сказать. – Поселение находилось недалеко от современного Мосула. Оттуда до Арарата где-то пятьсот шестьдесят миль. Так близко к горе Александр больше никогда не находился.

– За сколько он бы доскакал туда на лошади? Его боевой конь Буцефал сам по себе легенда. Ему бы удалось сделать это в подходящий срок?

Коня Александр получил в подарок от отца примерно в одиннадцать лет. Когда питомец утонул, царь основал в его честь город под названием Александрия Букефала. Там он похоронил коня и воздвиг ему памятник. Человеком он, конечно, был странным, но, возможно, это же животное привело его к кольцу.

– Если скакать в среднем тридцать миль в день, то, полагаю, ему бы потребовалось от восемнадцати до двадцати дней и столько же на обратную дорогу.

Я отпиваю еще глоток и слушаю его… невольно восхищаясь знаниями.

– То есть сорок дней. Увы, из Гавгамел он отправился прямиком в Вавилон. – Город сдался ему без боя, и царь задержался там на пять недель, завороженный его роскошью. – Одно с другим никак не сходится.

– Я же тебе сказал, что мы уже искали на Арарате.

– Это было бы слишком легко. Но он не мог оставить войско на сорок дней.

– Нет, но я тоже кое о чем поразмыслил. – Азраэль ни на секунду не сводит с меня взгляда. Я воздерживаюсь от саркастичного комментария, стремясь вывести наши отношения на профессиональный уровень. Он ухмыляется, прекрасно понимая, как тяжело мне его не подкалывать. – Рот и глаз могут иметь более символичный смысл. Глаз означает правду и знание. Рот – тайны и язык. Через рот открывается доступ к душе человека.

Я внимательно слушаю ангела. Он выглядит более напряженным и в то же время более уравновешенным, чем в предыдущие наши встречи. Комната освещается только слабым светом настольной лампы, и его лицо обрамляют тени. Однако я вижу более чем достаточно. Хотя и привыкла к его красоте, она все равно творит со мной такое, что я не желаю испытывать. Прошло несколько дней с тех пор, как я целовала эти губы и как он касался меня. Иногда я думаю, что все это мне просто почудилось. Я чувствовала настоящую близость и связь с ним, и она вдруг разрушилась за одну секунду. Он замечает мое внимание и словно ласкает мое лицо взором. До Азраэля я никогда по-настоящему не влюблялась и понятия не имела о разбитом сердце. Рассудок подсказывает, что я его ненавижу, но сердце не желает от него отказываться. Я пытаюсь сосредоточиться. Этот неразумный орган не имеет права голоса в данном вопросе.

– Поэтому египтяне снова открывали рот покойникам, чтобы их души могли вернуться. Мне тоже нужно было сделать так с телом Малакая?

– Они не возвращаются, – мягко отзывается он. – Его душа окончила свой путь.

Глотнув вина, я замолкаю. Я желаю брату только счастья, но в груди у меня все равно зияющая рана.

– У тебя ведь наверняка есть теория о том, что в нашем случае значат глаз и рот.

Наши взгляды пересекаются. Он не умеет читать мысли и все-таки прекрасно понимает, что происходит у меня в голове. Он знает меня.

– Они могут означать оракул, – очень тихо произносит он, хотя мы одни.

У меня на мгновение пропадает дар речи. Конечно! Почему я сама об этом не догадалась? Малакай бы сразу понял.

– Александр посетил оракул. В Египте. Об этом мало что известно, но мне всегда казалось странным, что, во-первых, он не побывал у Дельфийского оракула Аполлона, а во-вторых, не отправился сразу дальше вглубь Персидской империи.

– Он посетил оракул в Сиве, – кивает Азраэль.

Я лихорадочно вбиваю слова в поисковик ноутбука.

– Это в Великом песчаном море в Египте.

– Пустыня, полукруг и вода.

У меня вырывается смех, и всю усталость сразу как рукой снимает. Если бы он не сидел по другую сторону стола, а я к этому моменту его бы не ненавидела, то бросилась бы сейчас ангелу на шею.

– Он посвящен богу Амону. Легенда гласит, что однажды из Фив вылетели две черных голубки. Одна полетела в Додону и села там на дуб, – вслух читаю я. – Человеческим голосом она изрекла, что здесь следует создать оракул Зевса. Другая голубка полетела в Сиву и велела устроить оракул Амона.

От Азраэля не укрывается энтузиазм в моем голосе, и в глазах появляется больше тепла, чем я могу сейчас вынести.

– Все совпадает, и мы знаем, что Александр побывал там.

– Кроме символа пожертвования.

– Любой разумный человек приносит жертву оракулу, если не желает навлечь на себя гнев жриц. Мы, бессмертные, очень быстро заводимся, а кому хочется нас злить?

Я прячу улыбку.

– Нам ничего не известно о предсказании оракула, которое получил Александр. Тут лишь указано, что жрицы признали в нем сына Зевса.

– Царские оракулы всегда остаются тайной. Ты не в курсе?

Отрицательно качаю головой.

– К сожалению, место не сходится с рассказом в письме. В эпоху Александра Сива не лежала в руинах. Так что он не мог встретить там мага.

Расстроившись, я допиваю вино.

– Вероятно, оракул только поведал Александру, где искать кольцо. Соломон избрал жриц хранительницами своего секрета, – терпеливо поясняет он. – В этом не было ничего необычного.

– И с чего бы им сообщать местонахождение тайника именно Александру? И откуда он знал, что должен спросить их?

– Это нам предстоит выяснить.

– То есть мы летим в Египет?

Сомневаюсь, что это хорошая идея. По-моему, мы опять проводим слишком много времени вместе. Сидеть с ним здесь, в темноте, кажется слишком знакомым. Я списываю это на ужасную тоску по Малакаю. Только с братом я могла ночи напролет обсуждать, как отыскать очередной заказ.

– Нет. Оракул заброшен, – информирует Азраэль, и меня охватывают одновременно облегчение и разочарование. Я скучаю по жаре, песку, запаху и чувству свободы, которые дарит мне эта страна.

– Но если оракул рассказал Александру, где кольцо, значит, он его достоин? Или нет? Думаешь, он истинный царь, на возвращение которого они надеялись?

– Он был весьма харизматичным молодым человеком, несмотря на многочисленные недостатки характера, – отвечает Азраэль. – Он…

Подняв руку, я качаю пальцем:

– Стоп! Чья бы корова мычала.

Мой жест вызывает улыбку у ангела, и на миг, невзирая ни на что, мне кажется правильным, что он сидит напротив меня в плохо освещенной комнате. Я сказала ему правду. Месть для ограниченных людей, а ярость и подавно. Не хочу быть злобной, ожесточенной и обиженной женщиной. Он не клялся мне в вечной любви, я ему тоже. Нас тянуло друг к другу, и мы переспали. Получилось хорошо. Более чем. Никогда раньше у меня не было такого самозабвенного любовника. Нежного, внимательного и в то же время страстного. От воспоминаний к щекам приливает волна тепла. Это он должен договариваться со своей совестью из-за того, что сделал это, хотя все еще любит Нейт, а не я. С моим ограниченным воображением у меня не укладывается в голове, как Азраэль продолжает любить ее и скучать по ней спустя двенадцать тысяч лет. Видимо, она особенная. Во мне зарождается жалость, и это полный абсурд. Нейт не мертва и все же недосягаема для него. Он утешается с другими женщинами. Кто я такая, чтобы осуждать его за это? В конце концов, он ведь их не принуждает. Горькая правда заключается в том, что я вряд ли смогла бы сопротивляться ему, окажись мы снова в одной постели. Но я должна. Ни мое сердце, ни тело не ждет ничего хорошего, если мы укрепим отношения. Я уже собираюсь попросить ангела рассказать о Нейт в надежде, что это задушит мои развратные мысли, как вдруг он резко встает и отходит к окну.

– Сет возвращается. Значит, мне пора домой. Еще одну ночь на вашем диване я не выдержу. – Азраэль ухмыляется, глядя на меня, но у него на лице отражается что-то еще. – А половину своей кровати ты мне наверняка не предложишь, – говорит он, смущенно проводя рукой по волосам.

– Без шансов.

Будь мы в другой ситуации, я бы схватила его за футболку и потащила к себе в спальню. Внезапно у ангела расширяются зрачки, будто он читает мысли по моему лицу.

– Нефертари, – выдыхает он, делая шаг в мою сторону.

– Где на самом деле Гор? – Этот вопрос его останавливает. – И не лги мне.

– Познакомился в пабе с какой-то девушкой и подцепил ее, – сообщает он с безжалостной честностью.

Я встаю и подхожу к Азраэлю. Это ошибка, поскольку я вдруг оказываюсь так близко к нему, что меня окутывает его запах.

– Примерно так я и думала, – замечаю, скрещивая руки на груди.

– Тогда зачем спрашиваешь? – Ангел протягивает ладонь и медленно водит пальцами по моей руке. Прикосновение такое осторожное, словно таким образом он проверяет, сколько я ему позволю. От его действий по моему телу разбегаются мурашки. – Не говори ей. Он такой, какой есть.

– Иногда лучше знать наверняка, а не строить догадки.

– А иногда лучше не ранить тех, кого любишь. – В его голосе звучит нежность.

Я делаю шаг от него, и рука Азраэля падает вниз.

– Ты уверен, что оракул заброшен? – перехожу на безопасную почву.

Теперь мы просто партнеры по работе. Я не буду думать о том, как от него пахнет, когда уткнешься носом в шею. И каково лежать с ним в постели кожа к коже.

Лицо ангела мрачнеет.

– Храм в Сиве разрушен. Там ничего не осталось. Даже жриц больше нет. Это пустой след. Нам придется продолжить поиски где-то в другом месте.

Впервые за вечер он избегает моего взгляда, и это меня настораживает.

– Жаль.

– Если хочешь, Саида все равно может отправить кого-нибудь поискать зацепки, а я найду Платона. Вампир знает больше, чем говорит.

– Он пропал, и мы не в курсе куда. – Мы по-прежнему стоим напротив друг друга. – Вы его напугали.

– Я его найду, а ты останешься дома.

Удивленная, я приподнимаю бровь.

– Это приказ?

– Нет, просьба. Я не хочу запирать тебя, но если понадобится, сделаю это.

Вот как!

– Не расскажешь, почему ты вдруг мутировал в тюремщика? В тебя вселился какой-нибудь демон? – Я наигранно осматриваюсь по сторонам в комнате, затем выглядываю в коридор. – Мара или инкуб?

– Такими вопросами не шутят. Я серьезно, оставайся дома. Пожалуйста. Это дело опаснее, чем мы изначально считали. Речь не только о паре преследующих тебя горгулий. Если наши предположения верны, тут замешано нечто большее, нежели регалии.

– Ладно, просвети меня. Я вся внимание.

– Я сообщу, как только узнаю точнее, а сейчас иди спать.

Азраэль так молниеносно наклоняется, что я не успеваю увернуться, и целует меня в щеку. На секунду мы оба замираем, но потом он отстраняется от меня и направляется к лестнице. Вскоре после этого хлопает входная дверь. Я достаю свой мобильник.

«Ты не имеешь права меня целовать, даже в щеку».

«Прости, – тут же приходит ответное сообщение. – Я просто не могу по-другому».

«Тогда в следующий раз постарайся сдерживаться».

«Я сдерживался. На самом деле мне хотелось раздеть тебя догола и целовать в совсем другие места».

Внезапно мне становится так жарко, словно я очутилась в Сахаре, а все тело начинает покалывать. Я яростно печатаю ответ, но потом стираю и пробую еще раз.

– Он опять пустил в ход свой шарм? – отвлекает меня Сет, вместе с Селкет поднимающийся по лестнице. В его черных волосах и на ее коричневой шерсти поблескивают капли дождя. Сет смотрит на телефон у меня в руке. – Прежде чем ты напишешь гневное сообщение, мне, наверное, следует упомянуть, что Нейт никогда ему не перечила. Она была скорее из нежных женщин. Стремилась всегда всем нравиться.

– Уверена, эта бедняжка рада, что от него избавилась. Мы с Кимми завтра улетаем в Египет и едем к Сивскому оракулу. Если хочешь поучаствовать, можешь присоединиться к нам.

Еще две минуты назад я понятия не имела о поездке, но, кажется, это то, что доктор прописал. Мне необходимо побыть на расстоянии от Азраэля. Он подобрался ко мне слишком близко.

Мгновение Сет выглядит удивленным, после чего понимающе кивает.

– Оракул в Великом песчаном море. Аз додумался?

– Ага. – Я убираю сотовый. Разумеется, ангел не ожидает ответа на свои похотливые мысли.

– Кто еще с нами поедет?

– Никто. Полетим только втроем.

– Готов поспорить, что он тебе запретил. Поэтому ты так на него рассердилась?

Возможно, следовало бы, но вряд ли я способна поделиться с Сетом правдой.

– Он сказал, что я должна сидеть дома, потому что надвигается нечто нехорошее. Что именно, мистер Из Всего Делающий Тайну, естественно, не сообщил. Это же слишком просто.

– Прости его, – улыбается Сет. – Он и вправду переживает.

– А ты – нет?

– Что бы нас ни ожидало, – отвечает он, – не думаю, что со мной может произойти что-то хуже, чем уже случившееся. Соответственно… нет, я не переживаю.

Я постоянно забываю, на что его обрекли аристои. Сет неизменно выглядит уравновешенным и умиротворенным. Создается впечатление, будто он обрел гармонию с самим собой, хотя было бы гораздо логичнее, если бы ради мести он пытался сжечь этот мир дотла. Как ни странно, я верю, что он так не сделает. И что-то мне подсказывает, будто Азраэль тоже хочет снова ему доверять. Я не питаю иллюзий, что сумею наладить их отношения, но, по крайней мере, никто не сможет упрекнуть меня в безрассудности, если нас будет сопровождать Сет.

– Ну так что? Ты едешь с нами?

Я же не самоубийца, в конце концов, и если ангел волнуется, то восприму это всерьез.

– Отправь сообщение Азу и спроси его. Это будет разумнее всего.

– Я не в настроении для его общества. – В его присутствии я не доверяю себе, а этот сегодняшний почти поцелуй не облегчает ситуацию. Если мы будем проводить чересчур много времени вместе, то рано или поздно я снова окажусь в его постели, а потом он окончательно разобьет мне сердце, пусть и не желая того. Как мне конкурировать с богиней? Правда в том, что мне бы очень хотелось и дальше его ненавидеть, но я не из тех, кто ненавидит вечно. Ненависть – истощающая эмоция, она не для меня. – Мы улетаем первым рейсом. Я отправлюсь туда с тобой или без тебя. Выбор за тобой.

– Не совсем. – Он одаривает меня пристальным взглядом. – Когда ты собираешься поставить Аза в известность о своих планах?

Я всплескиваю руками.

– Вообще не собираюсь. У меня есть задание отыскать Кольцо огня, именно этим я и занимаюсь! Бо́льшая часть сокровищ, которые я нашла, по сей день находились бы не пойми где, если бы я обсуждала каждый шаг с заказчиком. Мы просто летим в Египет. Я знаю эту страну как свои пять пальцев. Ничего с нами не случится, а против демонов я возьму с собой тебя. Но если проболтаешься, то выйдешь из игры.

У него изгибаются губы.

– Мне еще никогда не угрожал человек. Ни мужчина, ни тем более женщина. Абсолютно новый опыт.

– Тогда ради твоего же блага, надеюсь, ты достаточно взрослый, чтобы это вынести.

– Вполне. Порция синяков, которые я получу от Аза, когда он сообразит, что его птичка упорхнула из гнезда, будет гораздо хуже.

– Еще раз назовешь меня птичкой, я швырну что-нибудь тебе в голову.

Робкая улыбка расцветает все сильнее, совершенно меняя лицо Сета. Обычно он выглядит полностью отстраненным, хотя ничего не упускает из виду. Однако вмешиваться старается по минимуму. Иначе Азраэль моментально обвинит его в недобрых намерениях. Сейчас же я вижу, как он рад моему доверию. Может, это и неразумно, но бог до сих пор не дал мне ни одной причины этого не делать.

– Пойду паковать вещи. – Он собирается на выход. – Если бы ты заседала в совете, там бы не творился такой бардак.

– Можешь поставить на это свою черную душу, – бормочу я, хотя очень хорошо знаю собственную слабость скакать на десять шагов вперед.

Неоднократно тормозивший меня Малакай учил меня смотреть на каждую проблему с разных точек зрения. О чем мне свойственно забывать в пылу момента.

Через полчаса я стучусь в дверь Кимми. Кузина еще не спит, сидит с красными глазами на кровати. Конечно, она плакала.

– Мы с Сетом завтра рано утром летим в Каир. Ты с нами?

– Только мы втроем?

Я киваю.

– Нам нужно к оракулу в Сиве. Там Александр получил подсказку о том, где находится кольцо. Все знаки совпадают.

– Но ведь эти прорицалища давно утратили значение, – возражает она.

– Там больше нет жриц, но, возможно, мы все равно обнаружим какой-то намек. Ты не обязана ехать, если не хочешь.

Кузина вскакивает, поправляет свою пижаму в клеточку и стирает последние слезы со щек.

– Еще как хочу. На сколько дней собирать багаж?

Усмехнувшись, я радуюсь, что она не решила остаться здесь и дожидаться, когда этот инфантильный бог вернется и скормит ей какую-нибудь сказочку. Кроме того, я уже забронировала кузине билет.

– Вещей на пять-шесть дней должно хватить. А если нет, найдем где-нибудь прачечную.

– Ясно. – Она взволнованно кивает. – Это будет приключение.

– А что с твоей дипломной работой?

Меня начинает мучить совесть. Тетя Фиона сделает так, что ад покажется мне раем, если Кимми не подготовит ее вовремя.

– Я запросила перенос срока сдачи и могу работать над ней по дороге, – заявляет кузина, вытаскивая чемодан из-под кровати. – Никаких проблем. Я успею. Правда. – Кимми поворачивается ко мне. Глаза у нее все еще красные, но теперь в них горит свет. – Без меня ты никуда не полетишь.

– Я бы не посмела.

Оставив ее, иду к себе в комнату. Мой любимый рюкзак сгорел в Пикстон-Парке, но вместе со шмотками я заказала себе новый. А благодаря дяде Джорджу у меня даже появилась новая кредитная карта. Я собираю все необходимое, а затем ложусь спать. Мне нужно найти какую-нибудь зацепку в Сиве. Телефон негромко вибрирует, но я его игнорирую.

– Что мне сказать Азраэлю, когда тот объявится? – интересуется Гарольд, когда следующим утром мы закидываем чемоданы в такси. – Или Гору?

– Я не обязана перед ними отчитываться, а в качестве защиты нас сопровождает Сет. Просто задержи их на пару дней. Скажи, что мы пока никого не принимаем. Заразились чумой или типа того.

– Придумаю что-нибудь менее драматичное. Ты упаковала нож, который я тебе купил?

– Надежно спрятала среди одежды. Обещаю вытащить его, как только мы приземлимся, и связаться с тобой. Не беспокойся. Наверняка Сива станет одним из самых безопасных мест, в которых я когда-либо побывала.

– Сомневаюсь, но полагаюсь на Сета.

Дворецкий бросает взгляд на бога, который тем временем спускается по лестнице. У того горят глаза, когда он слегка склоняет голову, подтверждая, что на него можно положиться. В руках у Сета небольшая сумка и пиджак. Он выспался и, хоть сейчас всего пять утра, выглядит просто идеально. Я смотрю на начищенные туфли, классические брюки и черную рубашку с длинными рукавами.

– Прикид не для пустыни, – ворчу я.

– У меня с собой есть джинсы. Они дырявые и, надеюсь, оправдают твои ожидания. Но могу прожечь еще пару дырок, если захочешь. Я подумал, что в самолете надо выглядеть прилично.

– Прибереги свое адское пламя для моей защиты.

– Да, мэм, – ухмыляется он.

У Кимми блестят глаза, когда она передает Гарольду свою сумку.

– Еще тебе пойдут такая шляпа в стиле Индианы Джонса и хлыст, – заявляет она Сету. – Мы немножко оживим твой образ в Каире.

– Я бы предпочел использовать более неожиданные методы против вероятных противников, – с серьезным выражением лица отвечает бог. – Могу предложить еще молнии и ураган.

Я расплываюсь в улыбке, а Кимми пожимает плечами.

– Тоже неплохо.

– Просто хорошо позаботьтесь о них обеих. – В голосе Гарольда слышатся нотки веселья.

Наклонившись, обнимаю Селкет.

– Знаю, я обещала, что мы не будем разлучаться, но мне нужно это сделать, а ты ненавидишь летать. Я скоро вернусь.

С грустью в глазах она лижет мою щеку, в то время как Сет гладит ее мех. Эти двое сдружились, а инстинктам своей собаки я доверяю больше, чем собственным. Сет из хороших парней.

– Мы тут справимся, – говорит Гарольд. – Присматривай за Кимми. Если с ней что-то случится, тебе придется оправдываться перед ее родителями и братом.

– Как будто я стала бы подвергать ее опасности.

– Нам пора ехать, иначе опоздаем на рейс, и я даже не приближусь к опасностям! – зовет кузина из машины. – Не переживай, Гарольд, мы вернемся в целости и сохранности.

Перевожу дыхание, лишь когда мы садимся в самолет. Меня бы не удивило, если бы Азраэль уже поджидал нас в аэропорту. Сет пытается усесться так, чтобы вместить длинные ноги в узком пространстве между рядами второго класса.

– Вот она, реальная жизнь, – поучительным тоном произношу я. – А еще мы останавливаемся не в роскошных отелях, а в гостиницах попроще.

– Я целиком и полностью полагаюсь на твой человеческий опыт.

С обворожительной улыбкой к нам подходит стюардесса.

– В первом классе есть одно свободное место. Там вам было бы удобнее, сэр.

– Очень мило с вашей стороны, – отзывается Сет, – но я не хочу оставлять свою жену.

Я маскирую приступ смеха кашлем, а улыбка стюардессы тает. Девушка поспешно ретируется.

– За кого она нас приняла? – возмущается Кимми. – За твоих сестер? Какая наглость.

– Не стоило тебе отказываться. Тут правда тесновато.

– Я обещал Гарольду о вас позаботиться, надо выполнять, – серьезно заявляет он. – К тому же она предлагала мне не только более просторное кресло, если ты не поняла. Ее предложение включало в себя и некоторые другие услуги.

Кимми тихонько хихикает, а мне становится интересно, когда Сет в последний раз был с женщиной. Не то чтобы меня это как-то касалось.

– Наверняка у тебя хватило бы мужества дать отпор. – Я кладу голову ему на плечо. – Хотя какого черта. Мне надо еще немного поспать. В самолете с нами навряд ли что-то случится, а раз мы случайно оказались женаты, я могу использовать тебя как подушку.

– Аз меня убьет, если ты когда-нибудь скажешь что-то на эту тему.

– Не понимаю, почему это должно его беспокоить, он любит свою нежную Нейт.

– Я уже не так в этом уверен.

На это я решаю не реагировать, потому что личная жизнь Азраэля – не мое дело. Мне бы со своей разобраться.

Сет будит меня, когда самолет готовится к посадке. Потерев глаза, я похлопываю по руке Кимми.

– Эй, просыпайся. Мы почти на месте.

Пока самолет выруливает со взлетно-посадочной полосы, Сет проверяет сообщения.

– Аз спрашивает, как у тебя дела. Он хочет к тебе прийти.

– Напиши ему, что у меня проблемы по женской части и мне нужен покой, – предлагаю я. Так он несколько дней будет держаться на расстоянии, а до тех пор, если повезет, мы уже вернемся.

Кстати, его последним сообщением вчера было извинение за неуместный комментарий. Я ничего не ответила.

Не меняясь в лице, Сет что-то печатает. Я не тешу себя иллюзиями, будто Азраэль поведется на обманный маневр, но у нас будет небольшая фора.

Два часа спустя я сижу за рулем старенькой Audi и еду по пыльным многолюдным улицам Каира. Мой телефон лежит в центральной консоли и вибрирует уже, наверное, в тысячный раз. Увы, сообщение Сета не принесло желаемого результата. В данный момент Азраэль всячески жалуется на то, что Гарольд не пускает его в дом, а он хочет знать, не нужно ли мне чего-нибудь. Ухмыльнувшись про себя, выключаю мобильный.

– Сегодня до Сивы мы не доберемся, – сообщаю своим спутникам. Раньше я всегда путешествовала одна, и мне никогда не приходилось задумываться о чьих-то нуждах. – Найдем по пути какое-нибудь место для ночлега. Посмотрим, куда доедем.

В Лондоне сейчас два часа дня, в Египте уже три. Сегодня можно проехать еще часа четыре, а остаток пути добьем завтра.

В зеркало заднего вида я замечаю, что Кимми тоже читает сообщения на телефоне и возмущенно поджимает губы. Даже знать не хочу, какими неубедительными оправданиями Гор объясняет вчерашний вечер.

– Не рассказывай ему, где мы, – напоминаю кузине.

Стоит Азраэлю выяснить, что мы покинули Англию, он бросится за нами. Но после прошлой ночи я не готова так скоро с ним встречаться. Мне нужно заново возвести вокруг себя защитный барьер, причем в два раза выше, чем прежний.

Лишь когда солнце опускается совсем низко, мы останавливаемся у небольшого хостела, расположенного чуть в стороне от дороги. Кимми скептически косится на серо-белое строение. На скамейке перед ним сидит несколько мужчин, а козы с блеяньем перебегают на другую сторону в заросший сад.

– Ты серьезно? – тихо спрашивает кузина.

Едва выходим из машины, и нас обволакивает палящий зной, а на коже оседает песчаная пыль. Однако я все равно чувствую себя здесь как дома. Вероятно, когда все закончится, мне стоит на некоторое время переехать в Луксор.

– Ничего другого нет. – Мы несколько часов ехали вдоль побережья, но поселений по дороге попадается очень мало. – Это последний вариант для ночлега, если ты не хочешь спать прямо в пустыне… чего я бы делать не советовала. По ночам там жутко холодно, да и я предпочитаю кровать. – Усмехнувшись, пихаю ее локтем в бок. – Переживешь.

– Слава богу, что я захватила дезинфицирующие средства. С ними еще куда ни шло.

Осматриваясь по сторонам, решаю не говорить Кимберли, что вирусы и бактерии в этой работе – наименьшая из проблем. Гарольду следовало научить ее паре-тройке приемов самообороны на случай нападения. Может, напрасно я взяла кузину с собой? Позже поговорю об этом с Сетом. Защита Кимми гораздо важнее моей. Придется как-то ему это втолковать. Интуиция подсказывает, что будет непросто. Я нащупываю нож, который прямо в аэропорту сунула за пояс, и закидываю на плечо новый рюкзак. С ним мне пока непривычно.

Сопровождаемые встревоженными взглядами местных жителей, мы направляемся в гостиницу. Однако внимание обращено не на нас, а на внушительную фигуру идущего позади Сета.

Надо признать, Кимми сохраняет непроницаемое выражение лица, после того как мужчина за стойкой сообщает, что у них только две восьмиместные комнаты и общие туалеты с умывальниками. По крайней мере, они разделены на мужские и женские. В прихожей благодаря нескольким вентиляторам чуть прохладней, чем снаружи. На стенах висят ковры, но это единственный предмет роскоши. Остальная мебель выглядит довольно убого, и могу себе представить, в каком состоянии спальни.

– Со мной бывало и похуже, – шепчу Кимми на ухо.

А затем на арабском торгуюсь с мужчиной из-за непомерной цены. Несколько находящихся в фойе женщин подхватывают своих чумазых детей и удаляются одна за другой. Впрочем, не без уважительного поклона перед Сетом. Этот жест не оставляет сомнений в их страхе.

– Сегодня вечером люди будут рассказывать страшные истории, – поддразниваю его, пока мы идем в указанный хозяином номер. Сейчас в хостеле очень мало постояльцев, и одну их двух комнат целиком отдали нам.

– Или сожгут хостел, – каркает Кимми. – Им известно, кто ты?

Сет расслабленно пожимает плечами.

– Их предки принадлежали к племени мешвеш. Они населяли эти районы еще в эпоху Рамессидов. Нас с этими людьми связывает история длиной в сотни тысяч лет. Они не знают наверняка, кто я такой, но чувствуют присутствие одного из своих богов.

В его словах не слышно хвастовства, Сет просто констатирует факты.

– Тогда можешь принести пользу и заказать какой-нибудь еды. Я дико голодная. Уверена, они будут рады угодить жертвой, чтобы не навлечь на себя твой гнев.

– Хорошая идея. – Кимми толкает дверь в комнату. С пола поднимается пыль, а запах такой затхлый, словно тут целую вечность никто не проветривал. – Двухъярусные кровати? Серьезно? И только посмотри на эти покрывала. Из какого они животного?

Действительно очень по-деревенски.

– Не будь такой принцессой. Ты же хотела приключение. Вот, это оно.

Сет обводит помещение взглядом.

– Видимо, придется серьезно поговорить с этим человеком. В отличие от Кимми мне нужно не приключение, а удобная постель.

Кузина плюхается на матрас.

– Наверняка в них куча клопов. Как думаешь?

– Можешь не сомневаться.

Я стираю пот со лба, мечтая о покоях во дворце джиннов у Саиды. Но нельзя получить все и сразу.

Через десять минут Сет возвращается. За ним по пятам пять женщин в ярких одеждах несут свежие матрасы и покрывала. Поздоровавшись с нами, они внимательно наблюдают за Сетом. Он следит за ходом уборки, прислонившись к стене. Две двухъярусные кровати сдвигают к стене, и двое мужчин вносят стол и три стула. Расставляют несколько вентиляторов. Под конец женщины подметают комнату. Закончив, они приносят три таза с теплой водой и чистые полотенца. Каждый раз, когда я вызываюсь помочь, меня прогоняют. Но только поймав насмешливую улыбку Сета, я сдаюсь.

На прощание старшая из женщин кланяется ему.

– Еду сейчас подадут.

– Как ты это сделал? – спрашиваю я, когда все удалились. – Пригрозил вечным проклятием?

– Что-то вроде того. Сказал им, что лучше это, чем вызвать твой гнев.

– Очень остроумно. – Я умываю лицо и руки, что действительно приятно после долгой поездки.

– Кстати, здесь есть отдельная душевая, – сообщает нам бог. – Скоро там приберутся, и вы сможете ей воспользоваться.

Качая головой, я достаю свежие вещи из рюкзака.

– Иметь в команде бога и правда очень удобно.

– После нашего отъезда о тебе сочинят новые легенды, – развалившись на новом матрасе, говорит Кимми.

– Надеюсь, что нет. – Сет тоже умывается и проводит мокрыми пальцами по волосам. – Кстати, я не буду спать наверху. Это ниже моего достоинства.

Женщины перестелили заново ровно три постели.

– Не можешь взлететь наверх? – улыбаюсь я.

– Ни за что. Одной из вас придется взять на себя это бремя.

– Да ладно. Мне все равно. – Я бросаю свой рюкзак на кровать. – Надо лечь пораньше, чтобы выехать на рассвете.

Включив телефон, я понимаю, как ошиблась, потому что на меня обрушивается настоящий шквал сообщений. Как и ожидалось, большинство из них от Азраэля. Их тон уже далеко не так дружелюбен, как сегодня днем. А последнее вообще однозначно злобное.

«Если ты просто взяла и сбежала без меня, то тебе не поздоровится».

«Отшлепаешь меня по попе или что?» – недолго думая отправляю в ответ, игнорируя вопросительный взгляд Сета, а заодно и мурашки на коже при мысли о том, что он и в самом деле так поступит. Этот ангел для меня явно неподходящая компания.

После того как мы приняли душ и переоделись, подают еду, которая оказывается по-настоящему вкусной. Я пишу Гарольду коротенькое сообщение, чтобы он знал, что все в порядке, и окончательно блокирую номер Азраэля. Жаль тратить нервы и время на эту ерунду.

– Гор снова написал, – шепчет Кимми, когда позже мы лежим в кроватях. Сет вышел на улицу, чтобы еще раз все проверить. – Он волнуется.

– Ты рассказала ему, где мы?

Меня бы не удивило, если бы Гор заставил ее это сделать. Я натягиваю одеяло до самого носа. Вентиляторы я выключила, поскольку стало довольно холодно. Покрывала слишком тонкие, чтобы согреть нас, но на одну ночь сойдет.

– Не рассказала. Я не обязана перед ним отчитываться. Но меня все равно мучает совесть.

– Почему? – Спустившись со своего яруса, я сажусь напротив кузины. Этот разговор давно назревал.

– Мы друзья, – просто отвечает она. – Не более того. Нельзя обижаться на него, если он встречается с другими девушками. У меня нет на это права.

– Он тебя не поцеловал, да?

– Нет. Даже не пытался. Для него я просто человек, с которым приятно проводить время. И это нормально. Мне тоже нравится с ним общаться. – Из уголка ее глаза скатывается слезинка. – И этого мне должно быть достаточно. Он веселый и далеко не такой поверхностный, как часто кажется. И никогда не давал повода для сомнений в том, что как женщина я его не интересую.

В отличие от Азраэля, Гора на самом деле нельзя обвинить в нечестности, только в отсутствии чуткости. С его-то жизненным опытом мог бы догадаться, как влияет на Кимми его поведение.

Кузина решительно смахивает слезы с лица.

– Когда мы вернемся, именно так я и стану себя с ним вести. Просто как подруга… и только попробуй сказать хоть слово.

– Не скажу, – обещаю я, хотя мне дико хочется окунуть бога головой в бочку с водой. – Ты босс. И действительно можешь собой гордиться. Ты пошла против матери, когда та хотела, чтобы ты уехала с ними в Хайклер. Ты приехала со мной сюда и с этой влюбленностью тоже справишься.

– Мама с папой не пришли в восторг от наших планов, но Константин сказал, что их не касается, когда и куда я лечу.

– И он прав. Все и так плохо, раз ему приходится им на это указывать.

Кимми смеется.

– Хотя сегодня он написал мне уже три сообщения, чтобы напомнить, как важно с успехом окончить университет. Даже странно, сколько времени он уделяет мне в последние недели. Это так приятно, – добавляет она. – Я всегда переживала, что у нас не такие близкие отношения, как у вас с Малакаем.

– У вас очень хорошие отношения. Просто никто из вас так не нуждался в поддержке, как Малакай. Ради тебя Константин бросился бы в огонь и воду, как и ты ради него, разве нет?

– Конечно.

После смерти Малакая кузен осознал, что в жизни по-настоящему важно. Не деньги и успех. Сколько бы ты ни накопил и за какие бы поступки тобой ни восхищались… в конце важно лишь то, кого ты любил, с кем был рядом и с кем готов был разделить жизнь.

– Пора спать, – шепчу я. – Я тебя люблю и рада, что ты со мной.

Кимми зевает.

– Я тоже, но из-за присутствия Сета моя радость стала чуть больше. Ради тебя они бы не поменяли матрасы с клопами. Давай его оставим.

– Оставим еще на какое-то время. Ему все равно некуда идти.

– Ты его не боишься, да? – Повернувшись на бок, Кимми кладет голову на предплечье. – В смысле, говорят, он творил всякие злодейства, и Гор его ненавидит. Разве не было такого, что Сет вырвал ему глаза?

– Да, было. Глаза у Гора снова выросли только после того, как богиня Хатхор смочила глазницы козьим молоком. Но я привыкла иметь собственное мнение. Гор тоже не невинный агнец. Он сражался с Сетом так же, как тот – с ним.

У Кимберли под подушкой вспыхивает экран смартфона, но она лишь запихивает его поглубже.

– Разберусь с этим завтра, когда будем в Сиве, – произносит кузина. – Другу ведь не обязательно отвечать сразу, как ты считаешь?

– Совсем нет. Настоящие друзья могут и подождать, – ухмыляюсь я, а потом возвращаюсь на свою кровать.

Сет до сих пор не вернулся. Не удивлюсь, если он дежурит снаружи.

Я просыпаюсь посреди ночи от того, что замерзла. Уши улавливают какой-то жужжащий звук, и я слезаю с кровати. Кимми спит, но Сета нет. Сквозь грязное окно в комнату проникает бледный лунный свет. Торопливо натягиваю джинсы и сую ноги в кроссовки, а звук между тем усиливается. Покинув номер, на ощупь спускаюсь по лестнице на первый этаж. Оказавшись внизу, слышу надрывное дыхание. Трое мужчин, четыре женщины и еще несколько детей столпились за прилавком.

– Что случилось? – настороженно интересуюсь я, но вместо ответа получаю только мотание головами и выпученные от страха глаза.

Женщины прижимают к себе детей. Подойдя к двери, распахиваю ее. Жужжание сразу становится громче. Кто-то толкает меня сзади на улицу, и дверь захлопывается. Жужжание настолько сильное, что мне едва слышно, как поворачивается ключ в замке. Повернувшись, дергаю дверь и колочу по ней раскрытой ладонью.

– Нет, ну вы серьезно, – бормочу я и безуспешно в последний раз бью по дереву кулаком, прежде чем оглянуться.

До сих пор не удается понять, кто или что издает подобные звуки. Снаружи холодно, и по коже бегут мурашки. На горизонте небо уже слегка светлеет, но в воздухе какая-то дымка, как во время песчаной бури. У меня перехватывает дыхание. Это опять Калима, сестра Сета? Откуда ей известно, что мы здесь? Прижавшись к стене дома, я стараюсь сохранять спокойствие. Если на меня надвигается ураган, надо где-нибудь спрятаться. Правда, звук не похож на ураган.

Возможно, меня приютят жители другого дома. И только в момент, когда я собираюсь отправиться туда, до меня доходит, что предвещает этот звук. Однако уже слишком поздно, поскольку они невероятно быстры. На меня налетает саранча. Насекомые запутываются в волосах, лезут под футболку и ползут по штанинам. Я пытаюсь прикрыть лицо, однако они уже повсюду. Хочу закричать, но если открою рот, заползут и туда. Везде, где попадают на голую кожу, они впиваются в нее своими острыми челюстями. Обыкновенная саранча питается только растениями или падалью, но эти насекомые совсем другие. Более жадные, и вряд ли они меня отпустят.

Развернувшись к двери, я с закрытыми глазами трясу ручку. Бесполезно. Те люди меня не впустят. Если откроют дверь, для них это будет означать смерть. Не знаю, откуда взялись эти твари. Вокруг ничего, кроме пустыни и песчаного моря. Меня охватывает отвращение. Еще сильнее зажмурившись и сжав губы, я пробую стряхнуть с себя насекомых. Только вот сколько ни сбрасывай их с тела, возвращается еще больше. Меня мутит, я ощущаю рвотный позыв, но рот открывать нельзя. Пара пытается забраться мне в ноздри. Сбив их, я закрываю нос, но мне нужно дышать. Все тело горит и чешется. Мысленно я издаю крик и оседаю вниз. Катаюсь по земле, пока не понимаю, что это ошибка. Теперь меня покрывает все больше и больше насекомых, и в конце концов под их весом становится невозможно пошевелиться. Вжавшись лицом в песок, я все равно пытаюсь подняться. Однако сдаюсь после третьей попытки. Если не случится чудо, утром от меня не останется даже обглоданных костей. Саранча сжирает все, что попадается ей на пути. По крайней мере, такая – точно, и это ужасно. Они разрывают мою одежду, а раны от укусов горят огнем. Это хуже, чем песчаная буря Калимы. На этот раз у меня нет шансов.

Не успеваю закончить последнюю мысль, как на меня обрушивается ледяной ветер. Он настолько холодный, что саранча замерзает и соскальзывает с меня, а на коже образуется тонкая ледяная корочка. Балласт исчезает. Стуча зубами, я пробую подняться на ноги. Выходит только встать на колени, прежде чем меня резко поднимают, и вот я уже смотрю в глаза Сета. Золотистые крапинки в них светятся. Он прижимает меня к дому и, заслоняя, встает передо мной. И пусть сейчас сильное тело закрывает меня от новой атаки, но стрекот нарастает и звучит все яростнее. Саранча сожрет нас обоих. Несчетное множество тварей ползет по его волосам, плечам и спине. Я тянусь, чтобы стряхнуть их, как Сет резко вскидывает руки, и ветер усиливается. Он треплет мои волосы и тонкую ткань одежды. Солнце медленно карабкается вверх по горизонту, а из ладоней Сета бьют потоки света и льда. Впервые я вижу в нем бога, которым он и является. Бога, который мановением руки способен уничтожить сотни, нет, тысячи людей. Сет беспощадно посылает свою силу в жужжащий рой. У саранчи замерзают крылья, и насекомые замертво падают на землю. Мне тоже с каждой секундой становится холоднее. Позабыв обо мне, Сет сконцентрировался на уничтожении стаи. С моих ресниц свисают маленькие сосульки. Дрожа, я прислоняюсь к стене дома и издаю отчаянный стон. Теперь меня не сожрут, а заморозят. Великолепно. Не знаю даже, что лучше. У меня темнеет в глазах.

Когда я сползаю вниз по стене, Сет резко разворачивается, ловит меня и берет на руки. Стоило ожидать, что он будет ледяным, но бог скорее как печка. Тягучее тепло проникает мне под кожу, в кости и вены.

– Что ты забыла на улице? Это было крайне безрассудно.

В его голосе звучит напряжение, словно Сет изо всех сил старается обуздать недавно высвобожденную мощь. В стремлении утешить он гладит меня по спине, и его дыхание успокаивается вместе с моим. Проходит какое-то время, прежде чем у меня оттаивает язык, давая мне возможность ответить.

– Я услышала шум, а когда собралась выглянуть, меня вытолкнули и заперлись. Я не смогла вернуться.

Все его тело цепенеет, а ярость разгорается с новой силой.

– Кто посмел?

– Хозяин и его семья. Наверняка подумали, что если бросить саранче лакомство, то она пройдет мимо.

– Они за это заплатят. – Его тон так грозен и холоден, что мне становится страшно.

Положив ладонь ему на грудь, я поднимаю глаза. Не знаю, осознает ли Сет, но он не надел маску. Передо мной по-прежнему лицо прекрасного, но теперь уже беспощадного бога. Я с трудом сдерживаю инстинктивно охвативший меня страх.

– Они хотели спасти своих детей, – произношу дрожащим голосом.

– И пожертвовать тобой, хоть и знали, что ты под моей защитой? Современные люди все так же глупы, как и три тысячи лет назад.

– Тут не поспоришь.

Он улыбается, и мрачное, безжалостное выражение лица испаряется.

– Ты здорово меня напугала.

Измученная, я кладу голову ему на плечо. Сначала Сет слегка напрягается, но потом постепенно привыкает к близости.

– Ты успел как раз вовремя. Спасибо. – Сейчас меня трясет уже не от холода, а от осознания, какой участи я избежала. – Кстати, где ты был?

– Я…

Ответить он не успевает, поскольку на нас опускаются темные тени. Сначала я различаю лишь смутные очертания, а затем два огромных крыла. А вот и настоящие проблемы. Кто-то дергает меня за воротник, вырывая из объятий Сета. Я колочу руками и ногами, но Гор разворачивает меня к себе и встряхивает.

– Где Кимми? – дико орет он.

– В доме. – Оттолкнув его от себя, я ловлю осуждающие и одновременно шокированные взгляды Данте и Энолы, стоящих по щиколотки в дохлой саранче. – В своей постели.

Надеюсь.

Гора запертая дверь не останавливает. Он бьет в створку ногой, срывая с петель, и несется внутрь. Вспыхивает золотой свет, и слышится визг жильцов. Я боюсь за них и за Кимми.

Азраэль и Сет катаются в песке среди мертвых насекомых. Во время драки они так быстро двигаются, что не получается разобрать, кто сверху, а кто снизу. В эту секунду Азраэль размахивается и бьет Сета кулаком прямо по лицу. Тот хватает ангела за шиворот и швыряет в стену сарая на противоположной стороне улицы. Издавая животный рык, они вновь набрасываются друг на друга. Как по-детски, тоже мне бессмертные! Тем не менее мое облегчение от того, что они здесь, не знает границ. Мне нужны их помощь и защита. Это выше моих сил, пускай обычно мне и нравится думать, что я все контролирую.

– Ты в порядке? – спрашивает Данте, шагая ко мне.

– В порядке. Сет очень вовремя уничтожил саранчу, прежде чем я стала ее завтраком.

– Твоим шуточкам придет конец, когда Аз с тобой разберется, – встревает Энола. – Он зол как черт. Просто так тебе это с рук не сойдет.

Без понятия, какой реакции она ожидает. Но я точно не собираюсь падать ниц и молить его о пощаде.

– Тогда пойду-ка я освежусь, пока он не развеял меня по ветру.

Развернувшись на пятках, я повторяю путь Гора. С каждой ступенькой мне становится все страшнее. А вдруг саранча все-таки пролезла в дом? Я могу найти Кимми мертвой, задохнувшейся под тысячей этих тварей. К счастью, когда я влетаю в комнату, она сидит в изголовье кровати. Явно только разбуженная, кузина подтягивает колени к груди. Устроившийся на другом конце Гор протягивает к ней руку, однако Кимми качает головой. От облегчения я едва не падаю на колени.

– С тобой все хорошо? – осторожно спрашивает бог, хотя в комнате не видно ни одного насекомого.

– Со мной было все хорошо, пока меня резко не выдернули из сна. Что ты тут делаешь? – далеко не дружелюбным тоном задает она вопрос. Гор выглядит слегка ошарашенным.

– Вы должны были сказать нам, куда собираетесь. Не очень-то хороший поступок. Мы несколько часов вас искали. – Несмотря на упрек, смотрит он на кузину мягко. Азраэль не будет со мной настолько добр.

– Вот и не искали бы. Тем более с нами Сет. Мы прекрасно справлялись. Он вежливый, отзывчивый и очень внимательный.

С каждым комплиментом, которым Кимми награждает Сета, лицо Гора мрачнеет все сильнее.

– А еще заботливый и ненавязчивый, – со злобной улыбочкой добавляю я. – Он нас спас.

– Что ж, – откликается бог, – хватило бы одного-единственного ответа на наши сообщения, и мы остались бы в Лондоне. Азраэлю пришлось отменить свидание со сногсшибательной моделью. – Гор явно жутко зол.

Не в силах сдержаться, я со смехом качаю головой.

– Ничего удивительного, что он так взбесился. Наверное, трудно ему пришлось.

– Это ложь, – чуть слышно признается Гор. – Он очень переживал.

Ни на секунду в это не поверю.

– И все равно Сет очень добр. Эти слова я назад не возьму.

Я чешу руки и шею. Проступившие следы от укусов зудят до одури. В будущем буду с бо́льшим уважением относиться к насекомым. По-хорошему мне бы сейчас биться в истерике, но меня накрывает странное спокойствие. Вероятно, я до сих пор в шоке. Не знаю.

– Это не обычное нашествие саранчи. – Гор становится серьезным. – Надеюсь, ты отдаешь себе в этом отчет.

– Разумеется.

Я достаю из рюкзака полотенце, гель для душа и чистую одежду. Надо смыть яд с кожи, после этого мне наверняка полегчает. Вот бы сюда Саиду с ее целебной мазью.

– Какая саранча? – настороженно интересуется Кимми.

– Которая напала на твою кузину на улице. – Бог все-таки придвигается ближе, берет ее за руку и успокаивающе сжимает. – Стаю уничтожили, можешь не беспокоиться. – Когда Кимми пытается отнять у него ладонь, Гор не позволяет. – Хотя бы ты оказалась умнее, чем она.

Ну, это как раз несложно. Я поступила весьма безответственно, втянув в дело кузину. Впрочем, теперь уже вряд ли смогу потребовать, чтобы она вернулась в Хайклер… да даже если попросить ее об этом, Кимми не согласится. Она только что открыла в себе способность говорить «нет». Менее подходящего момента просто не бывает. Возможно, Гору удастся ее убедить.

– Их было много?

– Миллионы, – отвечает он.

Кимми моментально вскакивает и бросается к окну. Распахнув створку, в ужасе подавляет рвотный позыв и снова разворачивается к нам.

– Почему ты считаешь, что это не обычная саранча?

– Во-первых, обычная не пересекает Пустынное море, поскольку в пустыне нечего есть. А во-вторых, для нашествия саранчи в этом году уже слишком поздно.

– Спорим, у тебя наготове объяснение, кто ее послал?

– Маги Соломона, естественно. В качестве предупреждения или проверки! – раздается позади нас голос Азраэля, и через мгновение в комнату, громко топая, входит он сам. За ним по пятам следуют Сет, Данте и Энола. – Для всех нас.

Лица Сета и Азраэля покрывают синяки и ссадины. Футболки обоих разорваны, а ангел немного прихрамывает. Он одаривает меня таким взглядом, что я покрываюсь мурашками, будто на самом деле чувствую прикосновения.

– Что у тебя с ногой? – раздраженно спрашиваю, не переставая чесать руки.

– Ничего.

Азраэль со стоном опускается на стул, и я забываю свой следующий вопрос, когда вижу, как по его бедру растекается кровавое пятно. В два шага оказавшись возле рюкзака, вынимаю аптечку первой помощи. Потом сажусь перед ним на пол и оцениваю масштабы катастрофы.

– Не хочешь спустить штаны или мне их разрезать?

– На мне нет белья, – сообщает он. – Нам пришлось слишком быстро выдвигаться. Если ты не против, я с удовольствием разденусь.

Достаю из рюкзака ножницы.

– Не стоит, мы же не хотим, чтобы твои друзья умерли от смеха при виде этого зрелища.

Гор начинает хохотать, но под злым взглядом ангела резко замолкает.

Сосредоточившись на своей задаче, я разрезаю штанину над раной. Толстый деревянный осколок вошел глубоко под кожу. Я игнорирую мускулы под ней и то, каким знакомым мне кажется прикосновение к ангельскому телу. Все-таки не сумев сдержаться, кончиками пальцев веду по замысловатым татуировкам, украшающим ногу Азраэля. Светлые волоски слегка щекочут кожу. Когда его мышцы напрягаются, я быстро отдергиваю ладонь.

– Может быть немного больно, – предупреждаю и удаляю щепку. Азраэль не издает ни звука. – Зачем вообще понадобилось драться? Вдруг на нас опять нападут, а ты не в состоянии сражаться?

– Я всегда в состоянии сражаться. – Он вздрагивает, когда я очищаю рану дезинфицирующим средством.

– Сиди смирно.

– Не могу, пока ты не закончишь. Оно и само скоро заживет.

– Или воспалится, и тогда мне придется ампутировать тебе ногу.

– Наверняка у тебя соскользнет пила, и ты случайно отрежешь еще какие-нибудь части моего тела.

– Не случайно, – широко улыбаюсь я.

Теперь уже все присутствующие тихо посмеиваются. Даже неподвижно застывшая в дверях Энола покашливает. Я почти забыла, что она тоже здесь.

Азраэль наклоняется ко мне, задевая губами ухо.

– И тебе бы это понравилось.

Глаза у него светятся, когда ангел снова откидывается на спинку стула и с довольным видом наблюдает, как вверх по моей шее ползет румянец. А потом внезапно хватает меня за руку.

– Что это? – Аккуратно дотрагивается до укусов саранчи.

Я пытаюсь высвободить конечность, но он не отпускает, скользя взглядом по всем местам, до которых добрались насекомые, а затем негромко чертыхается.

– Данте, достань ей мазь.

Прежде чем я успеваю запротестовать, джинн исчезает.

– В этом нет необходимости. Приму душ, и мне точно станет лучше.

– Или хуже, – сердито рычит Азраэль, словно забыв о невольных зрителях нашего разговора. – Ты примешь душ и намажешься. Без возражений. Иначе это сделаю я. По всему телу. – Его угроза звучит весьма решительно.

– Мечтай дальше, – огрызаюсь я, хотя мне не так неприятно, как должно. От подобных перспектив у меня учащается сердцебиение, и ему об этом известно.

– Мне еще представится шанс, – улыбается он и теперь выглядит заметно расслабленным.

Быстро собрав инструменты, я очищаю их на скорую руку и возвращаюсь к кровати, чтобы убрать обратно в сумку.

Азраэль встает, что явно причиняет ему боль, и, хромая, направляется к двери.

– Нужно выехать как можно скорее. До Сивы четыре часа пути, а я хочу максимально быстро разобраться с тем, что у тебя на уме.

Чтобы вернуться к Нейт. Мне нельзя об этом забывать. Ангелу больше нет нужды притворяться передо мной. Наверняка для него это настоящее облегчение.

– Я тоже.

Мы с Кимми принимаем душ, я наношу мазь, которую принес Данте, после чего мы собираем вещи и покидаем комнату. Хозяин уже ждет нас, но от оплаты отказывается. На его лице написаны угрызения совести и страх, и я решаю его ни в чем не обвинять. В первую очередь он думал о собственной семье и детях. Мужчина вручает нам корзинку со свежими лепешками, финиками и бутылками с водой, и я благодарю. Снаружи пара ребятишек подметает мертвую саранчу и смахивает ее с нашей машины.

Азраэль как раз взъерошивает волосы черноволосому мальчишке, когда я останавливаюсь рядом.

– Я поеду с вами.

Он чист и без душа, как и Сет. Даже пятно крови пропало со штанов, а место, которое я разрезала, совсем как новенькое. Проследив за моим взглядом, Азраэль ухмыляется.

– Я ведь сказал, что само заживет, но тебе ведь так хотелось меня потрогать. Могла бы обойтись и без крови. В следующий раз просто попроси.

– Мечтай, ангел, – фыркаю я. – В ближайшее время тебе такое удовольствие не светит. – И мне тоже.

Рассмеявшись, он садится в машину, причем за руль. Энола и Данте уже куда-то исчезли. Но даже если бы в салоне еще хватало места, пери ни за что бы в ней не поехала. Я ловлю себя на желании полететь вместе с ним, но никогда об этом не попрошу. Сет занимает место рядом с Азраэлем, а Гор, в защитном жесте приобнимающий Кимми, когда та выходит из дома, залезает к нам на заднее сиденье.

Через какое-то время кузина делит лепешки и предлагает поесть. Из бессмертных соглашается только Гор и заворачивает в лепешку несколько фиников. Я без аппетита отщипываю по кусочку от своей. Все бы отдала за кофе, но кругом лишь пустыня и бесконечная сушь. Увы, в Пустынном море Египта без толку искать «Старбакс». Сет и Азраэль напряженно вглядываются в безграничное открытое пространство. Проходит всего час, а я уже еле держусь. Несмотря на душ и мазь, у меня до сих пор все чешется, и это действует на нервы. Мне требуется что-нибудь от аллергии, но учитывая, что в данный момент его взять негде, придется как-то отвлекаться.

– Маги Соломона тоже бессмертные? – нарушаю я тишину.

Сначала мне никто не отвечает, но я не сдаюсь так легко. Лучше сразу все прояснить. Лично моя совесть чиста, я всего лишь пыталась выполнять свою работу.

– Если бы ты сказал мне, что они еще существуют, я бы не полетела сюда одна.

Азраэль в зеркало заднего вида бросает на меня испепеляющий взгляд.

– Если бы не Сет, от тебя бы сейчас осталась горстка пыли. Надеюсь, ты это понимаешь.

Кимми ахает.

– Конечно, и буду вечно ему за это благодарна.

Я раздраженно улыбаюсь, глядя в зеркало.

– Не стоит, – отзывается бог. – Я рад был помочь. И никогда не собирался разлучать вас, двух скандалистов. Тогда все мы лишились бы развлечения.

– Мы не скандалим! – тут же хором огрызаемся мы с Азраэлем.

– Ну разумеется, – деловито соглашается он. – Вы просто не разлей вода.

– Откуда этим магам известно, что мы ищем кольцо? – прерываю бессмысленную дискуссию.

– Совет, конечно, хотел сохранить в тайне, что Скипетр света вернулся, но слухи все равно быстро распространились. Атаки участятся, – сообщает Сет, пока Азраэль продолжает дуться.

– Не надо пугать ее еще больше, – все-таки вмешивается он. – Это лишь предположения.

– Я не боюсь, упрямый ты идиот. Вбей это наконец в свою упрямую голову.

Сет сводит брови к переносице.

– Тарис должна обладать точно такими же сведениями, что и мы. Возможно, тогда она станет вести себя осторожнее.

– А еще солнце начнет всходить на западе? – хмыкает Азраэль. – В Сиве ни на шаг от меня не отойдешь. – Он крепко стискивает руками руль. – Маги пойдут на все, чтобы кольцо больше не попало в руки недостойного.

– Тут я в виде исключения вынужден согласиться с его упрямой головой.

Я откидываюсь на спинку сидения. Пусть присматривает за мной, если ему так хочется. Во всяком случае, жить мне еще не надоело.

– Могу только повторить: если бы вы гораздо раньше поделились со мной своими секретами, я бы полностью передала тебе бразды правления.

– Слухи о магах Соломона ходили всегда, – начинает рассказывать Азраэль, безмерно меня удивляя. – Они не совсем бессмертные, но живут очень долго. Но мы все равно не знали, что они выжили. В целом это до сих пор лишь предположение, хотя в его пользу говорит очень многое. Особенно нападения на тебя.

– Это означает, что он больше не подозревает тебя в посягательствах на мою жизнь, – сообщаю я Сету. – По-моему, ему не мешало бы попросить у тебя прощения.

– Если начнет, то уже не остановится, – бросает Сет, отворачиваясь к окну.

Азраэль ничего не отвечает, но это их личное дело.

– Итак, Соломон вверил Кольцо огня магам, и те при помощи него контролируют демонов, а теперь натравливают их на меня. Такой мы делаем вывод?

– Такой. Вероятно, это действительно своего рода испытание. Ты должна доказать, что достойна, – мрачно добавляет Гор. – До тех пор маги кольцо не отдадут. Если помните, они приказали убить всех, кто сопровождал Александра. Ну или почти всех.

– Разве законным владельцем не должен быть джинн? – спрашивает Кимми. – Мне кажется, это неправильно, что они ждут человека.

Сет и Азраэль обмениваются взглядами. В некоторых вопросах эти двое поразительно единодушны.

– Если в демонических атаках замешаны маги, то они должны были знать о поисках скипетра к моменту нашей первой встречи в Бостоне. А тогда даже мне еще ничего не было известно о задании. О чем это говорит?

– Кто-то из узкого круга аристоев рассказал, что ты начнешь искать, – мгновенно отвечает Сет.

– Кто бы это ни был, он за это заплатит, – рычит Азраэль. – И мне на ум приходит только одно имя.

– Значит, на этот раз мы в порядке исключения сошлись во мнениях. – Сет не менее удивлен, чем каждый из нас, поскольку ангел мог подразумевать лишь Осириса.

– Почему Соломон доверил хранить Кольцо огня именно им?

– Он был искателем. На протяжении всей жизни царь буквально впитывал в себя любые доступные знания, – поясняет Азраэль. – Он стал искусным врачевателем, писал стихи, гадал по звездам, как никто другой, и практически всегда попадал в точку, когда предсказывал будущее. Его непреодолимо тянуло узнать тайны магов. Отбросив сомнения, он пригласил их в Иерусалим. Изначально они жили в Вавилоне.

– Допустим. Весьма увлекательно, но не отвечает на мой вопрос.

Вздохнув, ангел бросает взгляд в окно. Там все так же уныло, как и раньше.

– Да расскажи ты ей уже все, – требует Гор. – Все равно она это рано или поздно выяснит.

Он протягивает Кимми бутылку воды и мягко предлагает:

– Попей немного. Ненавижу эту жару.

Пусть в салоне нас окружает комфортная прохлада, но богу предстоит еще долго искупать вину… и ему это известно.

– Спасибо.

У Гора на лице расцветает широкая улыбка, когда она берет бутылку и пьет. Кимми буквально ослеплена, и я снова сосредотачиваю внимание на ангеле.

– Маги бросили вызов Соломону из-за могущества кольца или выкрали его?

– Нет, он отдал им кольцо добровольно, скажем так, в качестве платы за знания, которыми они делились с ним в течение жизни. После его смерти они скрылись с артефактом в месте, которое нам не удалось найти, хотя искали мы везде. Ведь Кольцо огня было единственной регалией, о местонахождении которой мы знали наверняка.

– Значит, это и в самом деле надежное убежище. Минуточку, – обрываю я собственную мысль, – ты сказал, что маги пришли из Вавилона?! – Он кивает. – И опять Вавилон. Наверное, нам стоит побывать в этом городе.

– Но Каллисфен не мог иметь в виду Вавилон, – вмешивается Кимми. – Он не подходит. Город был великолепен, когда Александр его завоевал. Висячие сады Семирамиды тогда еще существовали? – обращается она к Гору, и на лице кузины расцветает мечтательная улыбка. Сады считались одним из семи чудес древнего мира, а Кимберли любит растения любого вида.

– Существовали, причем во всей своей красоте. – Гор отправляет в рот последний финик. – А еще там была пара укромных местечек. – Он так непристойно ухмыляется, что каждый из нас понимает, чем бог занимался в этих местечках.

Кимми поджимает губы, отворачивается от него и смотрит в окно.

Я прочищаю горло.

– То есть Соломон отдал кольцо просто в качестве благодарности? По-моему, как-то странно. Скипетр он спрятал очень хорошо.

– Не только из благодарности, – помедлив, произносит Азраэль. – Он надеялся, что они или Освободитель придумают способ вернуть демонам души. У него самого ничего не получилось, и, видимо, он решил, что был неподходящим для этого человеком.

– В каком смысле «вернуть демонам души»?

Азраэль вздыхает, но тем не менее отвечает на вопрос:

– Я рассказывал вам с Малакаем историю об Аль-Джанне и колдовстве, превратившем несчетное множество ангелов и джиннов в демонов. Всегда ходили слухи о том, что при помощи регалий можно обратить проклятие вспять.

– А такое и вправду возможно? – Я поражена, что они говорят мне об этом только сейчас. – Поэтому демоны не хотят, чтобы мы нашли Кольцо огня? До сих пор надеются на спасение и верят, что этого никогда не случится, если аристои получат его обратно?

– Предположительно, – с неохотой подтверждает он. – Именно это имел в виду маг, когда сказал Александру, что Освободитель должен превратить нечистое в чистое. Сразу после войны против Аль-Джанна некоторые были убеждены, что мы должны обратить превращенных демонов обратно с помощью трансмутации.

– И это сработало бы?

– Мы не знаем, – пожимает плечами Азраэль.

– Ух ты. Тогда, может, мне лучше найти парня, который избавит их от страданий? Сделаю доброе дело.

Сет, который какое-то время тоже упрямо буравил взглядом окно, поворачивает голову в его сторону и с недоверием смотрит на Азраэля.

– Ты ведь всегда отрицал, что это возможно. – Воздух в автомобиле уплотняется. – Даже слушать меня не стал, когда я собрался поговорить с тобой на эту тему.

– То, что ты предлагал, слишком опасно.

Сет издает грубый смешок.

– Слишком опасно было уносить регалии с Атлантиды, чтобы помочь проклятым, но когда вы испугались, что я их у вас украду, это вдруг стало очень легко.

Мой нос улавливает запах огня и камня, а потом вокруг Сета начинает клубиться темный туман.

– Прекращай это дерьмо, ты пугаешь девочек, – требует Гор. Из его ладони поднимается прозрачный золотистый защитный барьер, отделяя нас от передних сидений. – С тобой ничего не случится, дорогая, – обращается он к Кимми, у которой от удивления открывается рот.

– Ребята, расслабьтесь, – пытаюсь образумить их. – У вас тут смертные на борту. Хотя я могу научиться показывать какой-нибудь карточный фокус, и тогда мы вместе будем выступать в цирке, – добавляю я, но никто не смеется над моей шуткой.

Они скрывают от нас свою истинную мощь. Я давно это знала. В нашем присутствии они всегда достаточно человечны.

– Дай ты мне больше времени, я бы убедил остальных аристоев попробовать, но тебе приспичило сразу объявлять нам войну. Тебя ведь волновали не проклятые, а лишь твоя личная власть, – заявляет Азраэль.

– Полагаю, именно это милашка Нейт по ночам и нашептывала тебе на ушко, – язвительно отвечает Сет. – И добилась того, о чем просил ее Осирис. Ты перестал доверять мне, а не ему. Вот как он получил желаемое – твою поддержку.

– Она этого не делала! – шипит Азраэль.

– Опять начинается, – вздыхает Гор, поддерживая щит. – Если честно, я не скучал по этим спорам.

– Ты всю жизнь ревновал к Осирису и завидовал его положению, – уже спокойнее продолжает Азраэль. – Но дело не в тебе. Мы должны были спасти Атлантиду. Ты думал, что больше достоин его места, но это не так.

– Верно, – к всеобщему удивлению, соглашается Сет. – Я был молод, ревнив и чересчур самоуверен, но это не мешало мне видеть насквозь коварные планы Осириса. Он настраивал нас друг против друга.

– Это бред, – отмахивается Азраэль, но в его тоне нет абсолютной уверенности.

– Ты действительно все еще в это веришь?

– Неважно, во что верит Азраэль, – перебивает их Гор. – Ты сделал меня козлом отпущения. Не в силах справиться с моим отцом, ты решил уничтожить меня. Скажем прямо, это мерзко.

– Я прошу за это прощения. Тогда я не видел иного выхода. Думал, если убью тебя, то рано или поздно Осирис уступит мне свое место. Меня интересовали только Атлантида и проклятые. С ними поступили несправедливо, и я бы заплатил любую цену, чтобы их освободить.

Что можно ответить на такое дурацкое извинение? На этих словах Сет не меняется в лице, и я прихожу к выводу: он говорит то, что думает. У Кимми такое лицо, словно она готова выскочить из движущейся машины. Впрочем, бессмертные ничего не замечают вокруг. Их гнев почти осязаем. Не хватает только, чтобы Азраэль выпустил крылья. Теперь это не мужчины, которых я знаю, а крайне разъяренные бессмертные. Маска невозмутимости слетела с Сета, Гор прекращает ребячиться, а Азраэль уже не похож на парня, который любую ситуацию держит под контролем. Их сильные тела занимают столько пространства, что салон автомобиля словно сжимается. Кожа блестит и светится, а глаза пылают огнем. Зеленым, золотым и красным. От водоворота силы начинает шуметь в ушах и больше всего хочется съежиться в малюсенький комочек, чтобы они случайно меня не сожгли.

Кимми издает тихий жалобный звук, и я беру себя в руки.

– Пока это не переросло в сеанс психотерапии, где мы признаемся во всех грехах, а по итогу обнимемся и простим друг друга, может, лучше обсудим, как применить новую информацию? – произношу я таким твердым голосом, на какой только способна, пока они не начали швыряться молниями, одна из которых меня точно зацепит.

Гор первым приходит в себя. Оторвав гневный взгляд от Сета, он опускает стекло и глубоко вдыхает знойный воздух. Кимми все еще жутко бледна, но пытается успокоить бога, накрыв его ладонь своей. Однако ему этого мало. Он обнимает кузину обеими руками и утыкается носом ей в шею. Кимми бережно гладит его по волосам, и только тогда Гор по-настоящему расслабляется.

Чего не скажешь о двух других мужчинах. Обнять их я, конечно, не могу, но отвлечь как-то иначе, возможно, получится. Меня постепенно начинает напрягать необходимость постоянно следить за скачками их настроения. Им следует держать себя в руках, или в один прекрасный момент случится что-нибудь страшное. Решив пока что сменить тему, сцепляю трясущиеся пальцы на коленях и даю себе клятву никогда больше не забывать, кто они на самом деле.

– Даже если оракул заброшен, я надеюсь обнаружить какие-нибудь зацепки. Жрицы наверняка оставили подсказки, раз были хранительницами тайн Соломона. Почему он выбрал их? Чтобы они проверяли потенциальных претендентов? – без остановки тараторю я.

Этим двоим давно пора серьезно поговорить друг с другом. Упрямые натуры превратили их в пешки в играх остальных аристоев. А они лишь типичные самцы, слишком гордые, чтобы пересилить себя, признать собственные ошибки и встать на новый путь.

– Не расстраивайся, если вдруг ничего там не найдем, – сухо предупреждает Азраэль. – Оракул покинули несколько веков назад, но, поскольку ты никак не угомонишься, мы туда заглянем.

– Как невероятно великодушно с твоей стороны. Напомни мне позже купить тебе цветы в знак благодарности.

– Предпочитаю шоколад.

– Я дам тебе все, что ты захочешь.

– Не давай обещаний, которые не сможешь сдержать.

Это я никак не комментирую, поскольку и так слегка перегнула палку. Но, по крайней мере, обстановка немного разрядилась. Туман Сета и защитный барьер Гора исчезают.

До оазиса мы добираемся незадолго до полудня, в самую сильную жару. Это место – зеленый островок со сверкающими солеными озерами посреди бесконечной пустыни, полной песка. Контраст с пейзажем, который мы наблюдали в течение последний нескольких часов, огромен. Такое впечатление, будто мы попали в параллельный мир. Руины древнего города находятся совсем рядом с новым поселением, проживают в котором в основном берберы. Народ здесь тоже избегает взглядов бессмертных и старается обходить нас стороной. Это место до сих пор источает древнюю магию. Я чувствую ее, едва ступни касаются земли. Ничего удивительного, что голубка села именно тут, а жрицы основали оракул. Александр хотел, чтобы его похоронили здесь, однако его тело пропало еще до того, как исполнилось это желание. На что он надеялся?

Я смотрю на небольшой отель, перед которым припарковался Азраэль.

– Заселимся, а ближе к вечеру поедем в храм. К тому времени станет немного прохладнее.

Мы покидаем салон автомобиля, и Азраэль подходит ко мне, пока остальная троица скрывается в холле.

– Как ты себя чувствуешь? – Прежде чем я успеваю ответить, он берет меня за руку и нежно проводит подушечкой пальца по маленьким красным шишкам, которые образовались на месте укусов. – Мне пора приобрести привычку всегда носить с собой целебную мазь для тебя, да?

От его прикосновения зуд немножко стихает.

– Похоже, ты справляешься и без вспомогательных средств.

– Обычно у меня не получается использовать целительские способности на людях, – негромко признается он. – Но с тобой, кажется, работает.

– Наверное, ты просто слишком разозлился, поэтому получилось, – отвечаю я. – Но ты почти всегда злишься. Либо на Сета, либо на меня.

– По большей части на тебя, – криво улыбается ангел.

– Хм. Я пробуждаю в тебе худшие качества. Лучше держись от меня подальше.

У него вырывается тихий и какой-то горький смешок.

– Хороший совет, которому я явно не могу следовать. В машине ты испугалась нас?

– С чего бы мне пугаться? Что могло случиться со мной, высвободи вы в тесной консервной банке всю свою силу? – Я театрально распахиваю глаза. – О! Я бы поджарилась. И Кимми тоже.

– Этого больше не повторится.

Удивляя саму себя, я успокаивающе глажу его по руке.

– Тебе следует поговорить с Сетом. – Азраэль молчит, а я устремляю взгляд на суетящуюся улицу. – Несмотря на наши перебранки, я рада, что ты здесь. Одной мне не выполнить это задание. У тебя, конечно, свои причины, но это нормально.

– Я тоже рад быть рядом с тобой.

Азраэль переплетает наши пальцы. Мы стоим у подножия руин разрушенного города, и над нами на фоне ярко-синего неба возвышаются остовы старой цитадели. Все дома сделаны из той же светло-коричневой глины, которую жители на протяжении тысячелетий использовали для строительства зданий. Повозки с ослами тянут по улицам небольшие фургоны с фруктами и овощами. Я замечаю, что вокруг практически одни мужчины и дети. Женщины прячутся от бессмертных. Пахнет медом и свежими лепешками, и у меня мигом начинается повышенное слюноотделение.

– Прости, что я улетела, ничего тебе не сказав. Это было глупо.

– Я уже должен достаточно хорошо тебя знать, чтобы догадываться о таких спонтанных идеях. Понятия не имею, почему мне потребовалось так много времени, чтобы догадаться. Я бы никогда себе не простил, если бы с тобой что-то случилось. – Он поворачивается к входу в отель. – Давай зайдем и чего-нибудь поедим. Я скоро умру от голода, а у тебя такой вид, будто тебе не помешал бы кофе.

– Перемирие? – улыбаюсь ему.

На лице ангела появляется выражение, которое я бы неверно истолковала, если бы не знала его полную историю.

– Перемирие, – откликается Азраэль и так ласкает меня взглядом, что мне приходится отвести глаза.

Уставившись на женщину у лотка с фруктами, я стараюсь восстановить душевное равновесие. Он чувствует ответственность за меня, и, вероятно, я даже ему нравлюсь. Но ангел не любит меня и не готов ради меня отказаться от любви, которую тысячи лет испытывал к другой женщине. Хватит предаваться девчачьим фантазиям. Я делаю глубокий вдох. Невзирая на суету, здесь царит необыкновенное спокойствие и умиротворение. Время словно застыло, и я могу поспорить, что с момента визита сюда Александра Македонского мало что поменялось. Я бы с удовольствием осталась тут на несколько дней. Эта жизнь настолько далека от моей собственной, совершенно вышедшей из-под контроля.

– В соленом озере можно купаться? – интересуюсь я немного не в тему. – Ты не знаешь, содержание соли в нем достаточное, чтобы не тонуть?

Азраэль расплывается в улыбке.

– Сначала поедим, пока ты не влипла в новое приключение.

Положив руку мне на спину, он направляет меня в холл светлого и гостеприимного отеля. Служащий забирает у нас багаж и ведет на террасу на крыше. Остальные уже там. В разгар лета тут наверняка можно сидеть только по ночам, однако в это время года под большими солнечными зонтами жара вполне терпима. Подают ледяной лимонад и горячий чай. Азраэль что-то шепчет обслуживавшему мужчине, и вскоре у меня в руках оказывается чашка кофе по-турецки. Скинув обувь, я устраиваюсь на удобном диванчике и пью его маленькими осторожными глоточками. Не считая последствий нападения саранчи, создается впечатление, словно эта поездка – мой отпуск. Я слушаю разговоры вокруг, и на меня накатывает усталость. Утреннее напряжение спадает.

Раньше в поездках я самостоятельно заботилась о собственной безопасности, пусть Азраэль и считает, будто я бросаюсь из огня да в полымя. Будь это так, я бы недолго прожила в нашей сфере. Сейчас на какое-то время мне не требуется быть начеку и можно расслабиться. Ни у кого не хватит глупости напасть на нас с Кимми, когда рядом пятеро бессмертных.

Трое юношей в традиционной берберской одежде подают фетир – пироги из слоеного теста с начинкой, рис с куркумой и шакшуку – блюдо из яиц-пашот, жареных в томатном соусе с перцем чили и луком. На вкус все угощения просто прекрасны.

– Если жрицы не оставили подсказок, что будем делать дальше? – интересуется Кимми после того, как мы сметаем с тарелок все до последней крошки.

– Твоя кузина решительно настроена что-нибудь найти. – Азраэль наливает себе еще воды. – И насколько я ее знаю, так и будет. А пока вам стоит ненадолго прилечь и отдохнуть. Все-таки у тебя выдалась довольно короткая ночь, а укусы еще не до конца зажили.

Вообще-то я бы лучше немного погуляла, но последовать его совету разумнее. Позже мне понадобится вся моя внимательность. Попытка у нас только одна.

– Пойдешь со мной в город? – спрашивает Гор у Кимми. – Можем посмотреть на озеро.

К его и моему удивлению, она отрицательно качает головой.

– Я хочу поработать над дипломом. Придется тебе найти кого-нибудь другого.

– Да, ладно, – с недоумением протягивает он. – Жаль. Тут очень красиво.

На мгновение мне кажется, что кузина передумает, но вместо этого она ослепительно ему улыбается.

– Да. Возможно, я когда-нибудь приеду сюда еще раз. Прошу меня извинить, но я в комнату. Ты со мной?

Я так удобно устроилась на диване, что в принципе не хочу шевелиться, но все-таки принимаю вертикальное положение.

– Конечно.

Сую ноги в кроссовки. Мужчины и Энола явно не собираются нас провожать.

Мы с Кимми спускаемся по лестнице.

– Ты правильно поступила, – говорю я. – Ты не обязана по первому его желанию подпрыгивать.

– Я отказалась не в попытке как-то его наказать, – признается она. – У меня правда много работы. Кроме того, я не думаю, будто оказываю на него такое влияние, что из-за меня Гор пересмотрит поведение. Я не играю в игры.

Изумленно кошусь на кузину, но ее мысли, похоже, уже где-то далеко.

За спиной слышатся голоса, и нас догоняет Данте.

– У нас гости, – объявляет он. – Прибыла моя мать.

– Королева? Зачем?

Ничего не ответив, джинн сбегает по узкой лестнице в фойе. Стены здесь украшены великолепными разноцветными мозаиками, но у меня нет времени уделить им должное внимание.

Данте резко замирает, заметив Саиду. Она подходит к нам и обнимает сначала нас с Кимми, а потом своего сына.

– Мы слышали, что произошло. Почему вы остановились здесь? Это небезопасно, вы же сами должны понимать.

Перед узкой входной дверью стоят охранники королевы. На них темно-синие галабеи и тюрбаны того же цвета. Боюсь, вздремнуть мне не удастся. Побледневший портье за стойкой администратора судорожно сглатывает. Принимать таких высокопоставленных гостей ему наверняка прежде не доводилось.

– С нами был Сет, он убил саранчу, – отмахиваюсь я. – Ничего страшного не случилось.

Окинув взглядом все еще заметные следы от укусов на моих руках, она выгибает бровь. Видимо, догадалась, что Данте дал мне мазь. На мгновение повисает тишина, и наконец она откашливается.

– Вы будете жить во дворце. Я не потерплю возражений.

– Спасибо за предложение, но мы приехали только на сегодня, чтобы посетить оракул. Если ничего не найдем, то завтра сразу уедем обратно.

Почему она так упорно настаивает?

– Найдете, – понизив голос, произносит королева.

А вот теперь становится интересно. Ну разумеется! Она знает больше, чем говорила.

– Почему ты так уверена? – удивляется Данте.

Выпрямив спину, она твердо смотрит в глаза своему сыну.

– Оракул – священное место, там широко открыты врата к энергии земли. Их ни в коем случае нельзя оставлять без охраны, иначе энергия покинет свое вместилище.

Несколько долгих секунд я не свожу с нее глаз.

– Что конкретно это значит?

– Это значит, что оракул никогда не был заброшен, – медленно отвечает вместо нее Данте. – Там до сих пор живут жрицы, и оракул активен.

– Мы просто спрятали его от мира, – кивает Саида. – Так было лучше. Да и кто сейчас верит оракулам? – пытается оправдаться она.

– От меня ты тоже это скрывала, – строго припечатывает Данте. – Почему?

– Мы с Гекатой посчитали, что так будет лучше. Не хотели заставлять тебя выбирать сторону. Исрафилу нельзя было знать, что она там спряталась.

– Ты объединилась с Гекатой? – Почти странно наблюдать, как непоколебимый Данте теряет самообладание. – Остальные аристои искали ее, а ты ее прятала? Это ведь измена!

Саида пожимает плечами, словно это самый обычный поступок в мире.

– Геката была моей подругой, и я не считала преступлением ее действия. Кроме того, кто-то должен был ей помочь.

– Женская солидарность, – с ухмылкой шепчет Кимми. – Парням не понять.

Данте ее фраза не кажется такой забавной, как мне, поскольку у него вырывается негромкое ругательство.

– Я ожидаю, что ты не побежишь сразу докладывать все Исрафилу, – требует его мать.

Данте бледнеет еще сильнее, что с темным цветом его лица моментально бросается в глаза, и запускает руки в свои иссиня-черные волосы.

– Твои предположения, будто я больше предан ему, чем тебе, уже сами по себе оскорбление.

Саида вздрагивает, как если бы сын ее ударил.

– Мне пришлось принять решение, и я по-прежнему считаю его верным.

– Геката в курсе, что Платон передал Тарис письмо? – строго вопрошает он. – Она ждет нас? Может что-нибудь нам поведать?

– Нет, я редко ее навещаю. Так лучше. Но теперь нам явно нужно будет раскрыть эту тайну.

– Геката знает, где находится кольцо? – вступаю я.

Если да, то возникает вопрос, почему Саида давным-давно его не забрала.

– Если и знает, то мне она не доверилась.

По королеве невозможно понять, обижена она на подругу за это или злится. И я думаю, что бессмертным с их интригами не позавидуешь.

– Оракул примет нас и ответит на наши вопросы?

– Очень надеюсь. – В словах Саиды чувствуется уверенность и вместе с тем беспокойство. – Пришло время кое-что изменить. Гекате больше не нужно прятаться. Мы организуем все необходимое. Вам просто надо попасть в храм до захода солнца.

Прежде чем мы успеваем ответить, налетает легкий ветерок, и с гладкого мраморного пола поднимается песок. А когда он ложится обратно, королевы и ее стражей уже нет.

– Крутой фокус, – бормочет Кимми. – Ты и в самом деле ничего не знал? Даже не подозревал?

Данте отрицательно качает головой.

– Моя мать – женщина с множеством секретов.

Очевидно, так и есть. Я сжимаю его ладонь, и симпатия, которую я до сих пор испытывала к Саиде, дает ощутимую трещину. И пусть мы недолго знакомы с Данте, но, по-моему, он очень надежный. С другой стороны, Азраэлю я тоже доверяла, и, несмотря на страшилки, которые рассказывают о Сете, я верю в его честность. Боюсь, это не говорит ничего хорошего о моей способности разбираться в людях.

Вниз по ступенькам сбегает Гор, а за ним размеренным шагом следуют Азраэль и Сет. Как всегда, Энола держится на расстоянии от Сета, но, во всяком случае, не сбежала опять, хотя ей явно тяжело находиться рядом с ним. Вся ее поза выражает неприязнь. Не будь тут Азраэля, ее бы уже и след простыл. Сейчас же она встает почти вплотную к нему, словно нуждается в защите.

– Разве ты не собиралась писать диплом? – спрашивает Гор, обнаружив здесь Кимми. – Мы уходим. Вы все еще можете присоединиться к нам. Вам пойдет на пользу немного повеселиться.

– Мне и с книгами довольно весело, – невозмутимо отвечает кузина.

– Скорее это вы к нам присоединитесь, – говорит Данте. – Появились интересные новости. Здесь побывала моя мать.

– Королева? – Сет с любопытством оглядывается. – А где она сейчас?

– Плетет интриги, – предлагаю я вариант. – Минуту назад она сообщила, что оракул вовсе не заброшен. Судя по всему, там прячется Геката и хранит нужные нам сведения.

Саида, конечно, не сказала этого открытым текстом, но я очень сильно подозреваю, что так и есть. Меня только терзает вопрос, почему богиня не передала эту информацию Платону.

На лице Азраэля появляется хмурое выражение.

– Ты знал? – обращается он к Данте.

– Не имел ни малейшего понятия. Она и от меня это утаила.

– Она не желала, чтобы у тебя возник конфликт интересов, – поясняет не кто иной, как Гор. – Чтобы тебе не пришлось выбирать между ней и Исрафилом. Во всяком случае, пока у нее оставался иной выход. Не вини ее в этом.

– У меня не возникло бы никакого конфликта, – слегка расслабившись, отвечает Данте. – Но она, само собой, видит это иначе. Мама думает, я люблю Исрафила так же, как она любила моего отца. Между ними не существовало тайн.

Облокотившись на стойку ресепшена, Сет с интересом следит за разговором, однако не вмешивается. Энола же нетерпеливо притопывает ногой с таким видом, будто предпочла бы уйти, а не выслушивать душевные откровения своего друга.

– В отличие от родителей Данте, у Исрафила их довольно много, – шепчет Гор на ухо Кимми, умудрившись незаметно подкрасться к ней. – Настолько много, что он не может запомнить все. Не лучшие условия для отношений.

– Лжи вообще не место в отношениях, – говорит Кимми, не реагируя на его веселый тон. Потом кузина поворачивается к остальной компании. – Давайте лучше обсудим этот вопрос в номере.

Если кому-то из бессмертных и кажется странным, что именно Кимми начинает командовать, никто не возражает. Азраэль направляется к стойке, чтобы взять ключи от нашей комнаты. Данте по пути наверх уже не выглядит настолько шокированным из-за недоверия матери, но, бьюсь об заклад, им есть о чем побеседовать.

– Полагаю, Саида не рассказала больше никому из аристоев, что мы тут, – замечает Сет, когда мы заходим в просторный номер, состоящий из большой комнаты и ванной.

Интерьер здесь простой, но очень дорогой. Благодаря мебели из светлого дерева, пестрым диванам и коврам в номере так уютно, как в гостиной большой семьи. Полная противоположность прошлой ночи, и сейчас мне больше всего на свете хочется упасть на одну из кроватей, застеленных белоснежным постельным бельем. Я с любопытством осматриваю ванную комнату с душем, который словно разрабатывали для полетов в космос.

– У этих душевых леек отличные массажные струи. – Азраэль останавливается у меня за спиной, и в его голосе слышится лукавая улыбка. – Если вдруг захочешь снять напряжение.

– В таком случае я схожу к массажисту, чтобы он хорошенько меня размял, – заявляю, отпихивая его в сторону. – Но спасибо за информацию. Возможно, я воспользуюсь этой штукой перед отъездом.

– Я тоже весь пыльный, а воды здесь мало. Существует правило, что принимать душ нужно только по двое. Нельзя его нарушать.

Я качаю головой. Этот парень неисправим.

– Уверена, Гор пойдет на подобную жертву, если тебе так нужна компания.

У него расширяются глаза, однако ангел быстро берет себя в руки.

– Ты меня не простишь, да? – серьезно спрашивает он.

– Нечего прощать. – Похлопываю его по груди. – Между нами все нормально. Мы оба развлеклись и получили удовольствие. И я вполне обойдусь без повторения в будущем. – Окажись в комнате фея, она бы наколдовала мне нос длиной до самого Каира. – Теперь мы просто партнеры по работе.

Лицо Азраэля окончательно покидают все следы веселья.

– А я смотрю на это иначе. Я ничего не желаю сильнее, чем повторить это. Хотя тебе то, что происходило между нами, видимо, показалось не настолько потрясающим, как мне.

Врезать бы ему, но я лишь склоняю голову к плечу.

– А ты не слишком ли сгущаешь краски, ангел?

Вот идиот. Обязательно обсуждать это здесь и сейчас, в присутствии всех его друзей и Сета? Неужели не мог выбрать более подходящий момент? Я молча разворачиваюсь и направляюсь к Сету, который устроился на одном из разноцветных диванов. Раздраженно хватаю вышитую подушку, в уголке сажусь по-турецки, откидываюсь на спинку дивана, прижав подушку к животу, и решаю игнорировать Азраэля. Да как он смеет! Из нас двоих это не я уже состою в отношениях.

Все остальные разбрелись по комнате. Данте стоит возле окна, откуда открывается прекрасный вид на город и соленые озера. Кимми с Энолой копаются в холодильнике, а Гор сделал то, о чем я лишь мечтаю: развалился на одной из двух двуспальных кроватей и уткнулся в свой мобильник.

– Что Саида рассказала о Гекате? – интересуется Азраэль так спокойно, словно только что не выбил меня из колеи, и присоединяется к Данте. – Как она узнала, что мы тут?

– Скорее всего, от Мириам. Та дала мне мазь для Нефертари. Но у нее шпионы повсюду, – говорит Данте. – Это ее земли, и она бы в любом случае узнала.

Неужели до сих пор я недооценивала Саиду? Думала, по сравнению с другими бессмертными ее могущество и влияние относительно малы. А оказывается, это очень хитрый обман с ее стороны.

– Она сообщила, что оракул все еще существует и там живет Геката. Мать давно ее не навещала, поэтому не может сказать, насколько хорошо богиня осведомлена о происходящем снаружи, но сегодня королева отправится с нами.

– А это разумно? – замечает Сет. – Не привлечем ли мы таким образом лишнее внимание? Прежде всего, сама королева может подвергнуться опасности. Как только остальные аристои узнают об этом поступке, ее ждут большие неприятности. Единоличных действий они не прощают.

В чем он убедился на собственном опыте. Но Сет не ждет сочувствия. Кажется, он просто волнуется за Саиду.

– Думаю, – медленно произносит Данте, – матушка решила открыть карты. Настало время напомнить аристоям о силе джиннов.

Он начинает светиться. Песчаная пыль покрывает благородные черты лица, костюм и ладони. На кончиках волос загораются маленькие голубые искорки. Выглядит очень красиво.

– Хватит выпендриваться перед девчонками, – раздается голос Гора. – Не хочется признавать, но Сет прав. – Бог хаоса приподнимает одну бровь, а я прячу усмешку. – Она окажется практически в одиночестве.

– Один встанет на ее сторону, и наверняка Зевс тоже, – не соглашается Азраэль. – Эти двое стали заметно умнее, чем раньше.

– А как насчет тебя? – спрашивает Сет. – Ты тоже стал умнее?

В комнате воцаряется неестественная тишина. Они пристально смотрят друг другу в глаза. Оба совершали ошибки и какое-то время ненавидели друг друга, но если на этот раз им нужна победа, то добиться ее можно только вместе, и они об этом знают. Аристои настроили их друг против друга. И хотя оба выжили, в будущем им может так не повезти.

– Надеюсь, что все мы немного поумнели, – отзывается Азраэль гораздо дипломатичнее, чем я ожидала.

– Я тоже надеюсь, – кивает Сет.

С кровати доносится тихий стон Гора.

– Теперь мы больше не лучшие друзья Аза, ребята. Вернулся Сет, и они опять начнут проворачивать эту фишку с пониманием друг друга без слов.

Раздается многоголосый смех. Я широко улыбаюсь Гору. Тесная связь между этими двумя существовала еще до его рождения. Скорее всего, он слышал достаточно историй об их дружбе.

«Давно пора. Не знаю, сумею ли я простить Сета, но для Аза это было важно», – пожимает он плечами и встает.

Единственная, кто не смеется, – это Энола. У пери такой вид, будто ее ударили.

Азраэль тоже это замечает и направляется к ней, пока мы разбираем напитки, а Гор открывает пачку орешков и высыпает их в вазочку. Азраэль кладет руки Эноле на плечи и что-то объясняет. Похоже, не особенно убедительно. В ярости она высвобождается и топает в ванную. Дверь с грохотом захлопывается.

– Потом еще раз с ней поговорю, – произносит он, не обращаясь ни к кому конкретно. – Она поймет.

А вот я бы не была в этом так уверена. Азраэль считает, будто хорошо знает своих друзей, но меня поражает, как он может не замечать страстных взглядов Энолы. Она с таким пылом любит ангела, что мне порой страшно. Впрочем, я не могу ее в этом винить. Еще пара столетий, и со мной творилось бы то же самое. Представляю, как это ужасно: пери всегда знала, что он любит Нейт, но потом, после затопления Атлантиды, в его постели побывали, наверное, тысячи женщин, а она неизменно оставалась в стороне.

– Если тут мы все прояснили, – переключаюсь я с их локальной драмы, – может, кто-то поведает мне, как функционирует этот оракул и где Саида спрятала жриц? Храмовый комплекс ведь лежит в руинах.

– Обычный человеческий глаз видит руины, мы же видим больше, – отвечает Данте. – И ты тоже увидишь. Как только моя мать снимет завесу.

– Допустим, а потом?

– Тобой займутся жрицы. Они отведут тебя к оракулу, и ты задашь свой вопрос.

– Значит, Соломон доверил свою тайну оракулу, а не жрицам?

– По всей вероятности, да, потому что жрицы смертны. Если он желал, чтобы подсказка выдержала испытание временем, то должен был передать его непосредственно оракулу. Все остальное ненадежно.

– На что мне стоит обратить внимание, когда буду задавать вопрос? У меня несколько попыток или только одна?

– Зависит от того, в настроении ли оракул с тобой поболтать, – усмехается Гор. – По моему опыту, такое случается редко. У оракулов перманентно плохое настроение, но у меня бы тоже оно было, застрянь я там.

– Что ты имеешь в виду? – подозрительно прищуриваюсь. – Оракул одушевленный? Я думала, жрицы бросают в костер мышиный помет или лепестки роз или гадают на кофейной гуще.

Гор убирает свой мобильник в карман потертых кожаных брюк и с вазочкой с орехами идет к дивану. Садится рядом с Кимми и закидывает руку на спинку дивана позади нее. В остальном он соблюдает дистанцию.

– Солнышко, мы тут беседуем не о какой-нибудь деревенской гадалке, а об оракуле.

– Это опасно?

– Не опасно, – вклинивается Азраэль. – Но я все равно пойду в храм вместе с тобой. На всякий случай.

– Оракул может принять ее только одну, – возражает Гор. – Да что за фигня? Ничего с ней не случится.

– Хочу убедиться, что жрицы не оставят ее у себя. Она обладает талантами, которые необходимы служительницам храма.

– И какими же? – удивленно распахиваю глаза. Все чудесатее и чудесатее. – Жрицей я точно не буду. С таким же успехом я могла бы уйти в монастырь.

– У нас не требуются целомудрие и воздержание. – Гор еле сдерживает ухмылку. – Иначе в чем тогда все веселье?

Кимми закатывает глаза. Этот парень неисправим.

– Ты умная и верная. А если будешь чуть менее порывистой, то наверняка научишься принимать мудрые решения, – поясняет Азраэль.

Я наигранно обмахиваю лицо ладонями.

– Даже не знаю, комплимент это или оскорбление.

– На твое усмотрение. Оракул выслушает твои вопросы и ответит на них, а позже ты всегда сможешь решить, хочешь ли стать жрицей. Это не так скучно, как ты, скорее всего, себе представляешь, и неправда, что жрицы никогда не покидают оракул.

– Какая-никакая перспектива на будущее. Я подумаю.

– Если хочешь знать мое мнение, то не надо, – советует Гор. – Кто тогда будет бесить Азраэля?

Сет громко прочищает горло, и Гор тут же морщится, осознав, что именно ляпнул.

– Нейт, – предлагаю я, стараясь звучать как можно равнодушней. – Наверняка она уже сгорает от нетерпения.

– Она никогда его не бесила, либо командовала им, либо цеплялась за него, – пробует Гор исправить положение.

Сета по-настоящему закашливается, а Данте издает стон.

– Похоже, у них здоровые отношения, – пытаюсь я разрядить обстановку.

Азраэль выглядит так, будто готов разорвать друга на куски.

– Кто-то должен был это сказать, – бурчит Гор, тут же зарабатывая удар под дых. Маленьким кулачком Кимми.

– Ауч! – кривится от боли кузина. – Что ты там прячешь под футболкой?

– Сплошные мускулы, детка, – ухмыляется он. – Теперь у тебя останутся синяки. – Гор встает и приносит несколько кубиков льда из холодильника.

– Не так уж Нейт и ужасна, – тихо замечает Сет, в то время как Гор бережно берет Кимберли за руку и водит кубиком льда по тыльной стороне ее ладони. – Просто она богиня.

Я без понятия, что он хотел этим сказать, но, судя по всему, она не только нежная и ласковая. Я не знакома с этой женщиной, а Азраэль любит ее. Это его дело, и я отказываюсь судить о Нейт лишь на основании того факта, что друзья ангела о ней, очевидно, невысокого мнения.

– Вернемся к оракулу.

– Ты не войдешь туда одна, – повторяет свое требование Азраэль.

– Ладно, расслабься. Раз ты упрямишься как мул, я возьму тебя с собой. Если жрицы не будут против. Может, они и тебя захотят оставить, и тогда я с радостью им тебя передам.

– Мужчин они не берут. Даже таких шикарных, как мы, – заявляет Гор. – В храме правят женщины.

Он все еще водит льдинками по руке Кимми, хотя от тающей воды у той промокли уже все штаны. Впрочем, кузина ничего не говорит, просто с улыбкой наслаждается его заботой.

Агурми, деревня, в которой находится оракул, расположена к востоку от оазиса. Мы приезжаем туда прямо перед закатом солнца. Сам храм стоит на небольшом холме. Хотя еще относительно светло, мы не замечаем ни одного местного жителя, когда минуем деревянные ворота, лестница за которыми ведет на плато храмовой горы. После мы направляемся по узкой дорожке к северной стороне горы. Кимми с любопытством вертит головой. По правую сторону виднеются заброшенные дома, а храм раскинулся слева от нас. Как и ожидалось, своим человеческим зрением я замечаю лишь руины. Когда наша маленькая процессия прибывает на место, ввысь взмывает черный ворон.

– Плохой знак. – Энола шагает прямо позади меня. После полудня они с Азраэлем куда-то пропали, а когда вернулись, пери, кажется, немного смягчилась. Не желаю знать, как он этого добился.

– Что ты имеешь в виду? – уточняю я.

– Взгляни на небо.

Подняв глаза, я вижу на горизонте темные тучи.

– И наверняка сейчас ты поведаешь мне, что это означает.

У нее под кожей проступают синие волны.

– Войско Александра по дороге сюда разделила буря. Но не обычная буря, а Калима. В результате бо́льшая часть его солдат погибла. Подумай об этом, прежде чем брататься с Сетом.

– Почему она напала на Александра? Не хотела, чтобы он задавал вопросы оракулу?

Энола пожимает плечами.

– Соломон повелевал демонами и не смог снять проклятие. После его смерти немало этих монстров стало служить ей. Другие тебе этого не скажут, но Калима определенно не заинтересована в том, чтобы лишиться самых верных приспешников. Так же как и маги не собираются отдавать кольцо. Сет и его младшая сестра всегда были очень близки, – добавляет она.

– Не рассказывай Тарис страшилки, – вклинивается Гор. – Ураган досюда не дойдет.

Вопреки заверениям, он не очень-то деликатно притягивает к себе Кимми.

– Это потрясающее место, ты так не думаешь, Тари? – выдыхает кузина с восторженным блеском в глазах, позволяя Гору положить руку себе на плечи.

Должно быть, в эпоху Александра оно и в самом деле поражало воображение. Теперь же это просто куча потертых каменных блоков.

Восхищенная Кимми прикладывает ладонь к передней стене.

– Я словно попала в другое время.

Закатив глаза, Энола уходит к Данте. В этот момент из вихря песка и света появляется Саида со своими стражами. На этот раз Намик ее не сопровождает.

Данте коротко кивает матери. У нее на лице мелькает сожаление. Она королева и поступила так, как считает нужным ради всего своего народа, а не только ради сына. Тем не менее я понимаю, как он расстроен тем, что мать ничего не рассказала ему про Гекату и оракул.

Солнце опускается за горизонт, и тут же становится абсолютно темно. Я понимаю, что не одна, поскольку слышу дыхание остальных, но, возможно, именно это делает происходящее еще более жутким.

– Кимми, – шепчу я.

– С ней Гор, – шепчет мне на ухо Азраэль. Буквально секунду назад он стоял рядом с Сетом и приветствовал Саиду. Сейчас же его дыхание ласкает мою щеку, а ладонь ложится на талию. На секунду я застываю, но ангел безжалостно притягивает меня к своей груди. Это не особенно умно, но в темноте можно представить себе, что все это сон. – Смотри. – И вновь тихий хриплый шепот, который посылает волну мурашек по моей коже. Кончиком носа Азраэль касается моего виска, а затем я чувствую его губы у себя на шее, прямо где бьется пульс. – Это зрелище видели немногие бессмертные. Будь внимательна. Сосредоточься. – Этот негодяй специально меня отвлекает. В наказание за нашу недавнюю словесную баталию.

Потянувшись назад, я кладу ладонь на его крепкое бедро. Если ангел так может, то я тем более. Для него это всего лишь игра. Ну так поиграем. Мышцы сокращаются от моего касания, и он издает какой-то вибрирующий звук. Хватка на моей талии усиливается. Внезапно меня окружает пряный аромат Азраэля, а тела касаются мягкие перья. Я сдерживаю стон, когда его губы медленно перемещаются к моему затылку. Эта игра для меня слишком опасна, нужно ее прекратить. Только вот я этого не делаю. Вокруг нас становится все темнее и темнее, и не чувствуй я почву под ногами, могла бы забыть, где верх, а где низ. Прикосновения Азраэля – моя единственная опора. Его тело на моем. Без него я бы потерялась.

– Почему так темно?

– Оракул пробуждается. Все далеко не так драматично, как выглядит. Не бойся.

Легко ему говорить. К тому же я больше боюсь не темноты, а того, что она со мной творит. Я словно растворяюсь.

– Ты сам задавал ему когда-нибудь вопрос? – шепчу я, испытывая одновременно облегчение и разочарование, когда ангел отрывает губы от моей шеи. Зато его руки теперь ощущаются гораздо сильнее. Его тепло обжигает меня сквозь тонкую ткань рубашки. Одним едва заметным движением Азраэль мог бы поднять ее, и тогда его пальцы оказались бы на моей голой коже.

– Очень давно. – Его голос теряется в бесконечности окружающего нас пространства. – Хотел узнать, стоит ли ждать возвращения.

Очевидно, это означает, что он хотел знать, увидится ли еще с Нейт. В этот момент я порываюсь от него отстраниться, но ангел лишь обнимает меня крепче. По моему телу пробегает дрожь, хотя здесь не холодно. Но и не тепло. Азраэль гладит меня, успокаивая.

– Если найдем кольцо, то и корону тоже, – обещаю я. – И тогда ты наконец сможешь вернуться к ней.

На это я уже не получаю ответа. Стараюсь не думать о том, как меня ласкали его руки, как его губы бродили по моей коже, как он двигался во мне. Но образы настолько отчетливы, что приходится зажмуриться.

– Тарис. – Мое сокращенное имя из его уст само по себе звучит как ласка. И я внезапно радуюсь, что ангел почти никогда его не использует. – Ты должна срочно подумать о чем-то другом. Немедленно.

Я проглатываю отчаяние и смущение. Откуда он знает о моих мыслях? Видимо, дело в этом месте.

– Отпусти меня, – прошу я, чувствуя, как пылает кожа.

– Никогда.

Азраэля охватывает дрожь. Он тоже это чувствует. Вспоминает о том же, о чем и я. Как целовал маленькую ямочку у меня на шее, как его губы касались кулона-анха. Как он изучал каждую клеточку моего тела. Как его губы накрывали мои…

Сердце гулко колотится у меня в груди. Это эхо его сердцебиения, которое я отчетливо ощущаю спиной. Как и другие части его тела.

– Это магия, – шиплю я и отстраняюсь резким рывком.

Азраэль не притягивает меня обратно. Пошатнувшись, я пытаюсь восстановить равновесие. Пролетели часы, минуты или всего лишь секунды? Не знаю. Воздух вокруг нас начинает рябить и светиться. По нему, подобно светлячкам, носятся огоньки и сплетаются в огромную кружевную пелену, которая словно парит в темноте. По ткани, которая никакая не ткань, проходит волна, после чего та разрывается. Огни разлетаются, как если бы кто-то дунул на них и погасил. Перед нами открывается великолепный храм из белоснежного песчаника, который я не могла себе представить даже в самых смелых мечтах. На колоннах, поддерживающих портал на входе, растет благоухающий жасмин. Огромные арочные окна образуют глаза двухэтажного здания, которое сверкает и переливается, освещая все пространство перед собой. На ступенях ведущей внутрь лестницы стоят чаши с огнем джиннов.

Прежде чем я успеваю все рассмотреть, на улицу выходит женщина, а за ней следуют семь жриц. Нет смысла спрашивать, кто эта женщина, поскольку это однозначно богиня. Она невероятно красива… несмотря на окружающую ее темную ауру. Длинные прямые черные волосы до талии ниспадают по алому плащу, покрывающему стройную фигуру. Раскосые темно-синие глаза подведены черным углем, а кроваво-красная помада подчеркивает широкие губы. Значит, это Геката – греческая богиня магии и некромантии. Не знаю, почему я всегда представляла ее себе старой ведьмой.

Словно услышав мысли, богиня улыбается мне и на глазах превращается в древнюю старуху с горбом и беззубым ртом. Ахнув, я делаю шаг назад и вновь прислоняюсь к груди Азраэля. Он тут же пользуется ситуацией и обвивает рукой мою талию. Рассмеявшись, Геката вновь перевоплощается в красивую женщину.

– Не за что, – заявляет она, обращаясь к Азраэлю, после чего обводит взглядом присутствующих. Видимо, этой небольшой эротической интерлюдией мы обязаны ей. Это подарок для ангела или для меня, или богиня хотела испытать мою стойкость? Она ведьма, это ясно… причем не в лучшем смысле этого слова. Интересно, Платоном она так же манипулировала?

– Саида, – улыбка Гекаты гаснет, когда она здоровается с королевой, – давно не виделись.

Та идет к ней, и женщины обнимаются.

– Слишком давно, – говорит Саида. – Но так было лучше.

– Чем мы заслужили такую честь? – Недоверчивый взгляд Гекаты останавливается на Сете. – Собираешь вокруг себя проклятых?

– Может сложиться и такое впечатление. Мы ищем кольцо. – В голосе Саиды слышится легкий укор, и выражение лица Гекаты еле заметно меняется. Она определенно еще больше подбирается. Хотела бы я знать, сколько не встречались эти женщины. Саида помогла Гекате, однако это, очевидно, не означает стопроцентное доверие друг другу.

– Как с этим связаны мы? – спрашивает богиня.

– Платон принес Нефертари письмо Каллисфена, которое получил от тебя. – Геката немного наклоняет голову, подтверждая. – И по воле случая в письме содержится намек, который привел нас сюда, в место, где ты нашла убежище, когда тебя преследовали аристои.

– Я никогда не утверждала, что это случайно, – отзывается богиня.

– Кольцо здесь? – грубо обрывает беседу Гор.

Не могу его винить. Эти женщины кружат, не приближаясь друг к другу, словно боксеры на ринге.

– Нет, его здесь нет, – говорит Геката, и я ей верю. – Соломон не устроил бы все так легко.

– Но ты знаешь, где оно спрятано? – уточняет Сет.

Геката вздыхает.

– Если бы знала, то давно взяла бы его под охрану. Хотя бы ради того, чтобы защитить от тебе подобных.

– Она тоже не твой фанат, – констатирует очевидное Гор. – Только я не понимаю почему. У нее такая же темная душа, как у тебя.

Не уверена, что она имела в виду Сета, но подержу-ка я лучше язык за зубами.

Сет сует руки в карманы рваных джинсов. В этом образе он мог бы блистать на обложке любого глянцевого журнала.

– В том-то и причина. Мы слишком похожи. Ты шпионила за Соломоном? – снова обращается он к колдунье.

– Скажем так, я догадывалась о том, что он задумал, однако он меня опередил. Приехал сюда, разговаривал с оракулом. Тот так и не раскрыл мне, каким было его послание. Не мы храним тайну Соломона. Мы лишь оберегаем вестницу.

– Интересно, почему же Соломон ей ничего не рассказал? – шепчет Гор, и Кимми толкает его локтем, чтобы перестал постоянно вмешиваться в разговор.

– Оракул передал это послание Александру? – спрашиваю я.

Геката очень долго смотрит на меня, прежде чем ответить:

– Именно так, но это было ошибкой. Уверена, что хочешь попробовать? Возможно, тебе повезет больше, чем тому чересчур гордому принцу. А возможно, и нет.

– Уверена, – твердо отвечаю я. – И Кольцо огня я хочу получить не для себя, а для джиннов. Сила регалий меня не интересует.

Геката хохочет, запрокинув голову назад.

– Они все так говорят, – сообщает она, справившись с приступом смеха. – Но очень быстро меняют мнение, как только регалии оказываются в их власти.

– Тогда ты, наверное, рада, что Платон не отыскал ни одну из них, – парирую я.

– Туше. – В ее глазах светится одобрение. – Можешь следовать за мной. Я отведу тебя к оракулу. Но не расстраивайся, если он промолчит.

Внезапно мной овладело желание просто поскорее с этим покончить. Меня охватывает какое-то странное ощущение, и начинает покалывать в затылке. Понятия не имея откуда, я точно знаю, что всем нам грозит опасность. Нужно как можно скорее бежать отсюда. Оглянувшись на Азраэля, вижу, что он тоже это чувствует. Так же, как Сет и Гор. Энола отталкивается и взлетает в небо, а Саида отдает стражам приказ рассредоточиться. Кажется, одна Геката ничего не замечает, поскольку разворачивается и вновь поднимается по лестнице. Ее жрицы выстроились цепочкой и с любопытством разглядывают меня, когда я следую за ней. Как эти смертные женщины попали на такую службу?

После того как мы входим в храм, Геката ускоряет шаг. Я с трудом за ней поспеваю. Позади меня раздаются громкие шаги Азраэля, твердые и уверенные, и сейчас я рада его упорству в том, чтобы меня сопровождать. Стены замысловато расписаны, а в камне вырезаны фигуры. Картины рассказывают истории создания разных религий. Я вижу громадное изображение Тота с головой ибиса вместе с его супругой Нехметави. Ее называли владычицей на Огненном острове. Я никогда не сопоставляла это звание с Атлантидой, хотя связь очевидна.

– Нехметави осталась в Атлантиде или живет в нашем мире? – шепотом интересуюсь у Азраэля.

– Она осталась там.

Еще одна часть головоломки становится на свое место. Я продолжаю натыкаться на одних и тех же подозреваемых. Это дело постепенно выходит за границы моих возможностей. Мне не выпутаться из него живой. Впрочем, последняя мысль пугает не так сильно, как должна.

Азраэль берет меня за руку, когда Геката останавливается перед искусно украшенной дверью.

– Оракула нужно спрашивать в одиночку. Но… – она опускает глаза на наши сцепленные ладони, – …одну он тебя туда не пустит. И это странно, если учесть, о чем он сам спрашивал оракула.

– Ничего странного, – опережаю реплику Азраэля. – Мы друзья. Не более. Он чувствует ответственность за меня.

– Как скажешь.

У Гекаты на губах играет понимающая улыбка. Я с опаской смотрю на нее. Эта женщина способна призывать мертвых. Она обратила Платона в вампира, чтобы сделать его бессмертным. Говорят, у нее больше магии, чем у всех богов, вместе взятых. На месте Гекаты я бы очень разозлилась на аристоев, которые запретили ей видеться с возлюбленным. Однако она не сопротивлялась, а спряталась. Может, вся эта показная крутость – всего лишь прикрытие. А может, и нет.

– Почему ты подвергаешь себя такой опасности? – как бы между прочим спрашивает она. – Чего ожидаешь? Твой брат мертв.

– Мертв. А ты весьма хорошо осведомлена. И наверняка в курсе угроз Осириса. – Нельзя показывать слабость перед этой женщиной. Азраэль едва заметно придвигается ко мне. Губы Гекаты изгибаются еще немного, ведь от нее не укрылся этот жест. – Я хочу, чтобы вы покинули наш мир. Вам здесь не место. Никому из вас, – твердым голосом произношу я.

Геката смеется.

– Как ты умна. Вот только я сомневаюсь, будет ли людям лучше без нас.

– Время покажет.

– Ты очень смелая девочка. – Звучит почти как похвала. – Но прежде чем я пущу тебя к нашему оракулу, ответь мне на один вопрос.

– Еще один? – отзываюсь я скучающим тоном. Откуда-то до нас доносится шум торопливых шагов, но Геката не отвлекается. – Что ты хочешь знать?

Она формулирует предложение очень медленно и четко.

– Чего ты боишься, леди Нефертари де Вески? Перед чем испытываешь страх? Расскажи мне, и я пропущу тебя к оракулу. Это жертва, которую должен принести каждый, кто желает к нему попасть.

Я хмурюсь. Чего я только ни ожидала, но не такого. Почему ее волнуют мои страхи? Она ими подпитывается? Я бы не удивилась, но Азраэль меня предупреждал. Любой бог и богиня требуют жертву за услугу.

– Ты не обязана ей отвечать. – Ладонь ангела ложится мне на спину. – Она просто любопытная ведьма.

Возможно, но не думаю, что это обыкновенное любопытство. Она спросила об этом не без причины. Ей известна моя история и самая большая слабость. Геката терпеливо ждет. Душа Малакая уже стала рычагом давления в руках Осириса, ее невозможно уничтожить дважды. А мне нужно это кольцо.

– Величайшим моим страхом было потерять родителей и брата. Людей, которых я больше всего люблю. Теперь же… – я делаю небольшую паузу, – теперь я уже ничего не боюсь. – Это ложь, и я осознаю это в тот момент, когда произношу. Мне еще есть что терять.

Геката склоняет голову набок.

– Ты бы умерла вместо них, если бы могла?

– Довольно, – рычит Азраэль.

Мы обе не обращаем на него внимания. Это просто проверка.

– Ты бы принесла эту жертву ради них?

«Thanatos ouden diapherei tou zēn», – одновременно шепчет она у меня в голове.

«Смерть не отличается от жизни», – перевожу мысленно. Высказывание Фалеса. Он жил еще до Платона. Похоже, эта богиня питает слабость к греческим философам.

У нее на лице мелькает одобрение.

«Не забывай это».

Азраэль теряет терпение, и проявляются его крылья. Богиня не моргает и глазом.

– Она ответила на твои вопросы, теперь дай нам то, ради чего мы здесь.

– Дам. – Черты ее лица мерцают, и, если подобное возможно, Геката становится еще красивее. Однако она не из тех женщин, которым можно угрожать. Даже если ты высший ангел. – Но если хочешь ее сопровождать, то мне и от тебя нужен ответ на вопрос. Чего боишься ты, ангел смерти? Что-то изменилось?

Я уже знаю ответ на этот вопрос, но мне все равно кажется, что Азраэль вонзает клинок мне в живот, когда произносит его вслух.

– Я боюсь того, что Нейт не будет в живых, когда мы вернемся.

Богиня весело смотрит на него.

– Значит, по-прежнему прекрасная Нейт. Кто бы мог подумать.

«Он никогда не умел врать», – говорит она мне, распахивая дверь.

Тут можно поспорить.

«Это стало его погибелью».

Я хочу спросить, что она имеет в виду, но Азраэль подталкивает меня вперед, и за нами с грохотом захлопывается дверь. Вздрогнув, я издаю стон.

– Тут темно, хоть глаз выколи, – жалуюсь я. – Опять. Поправь меня, если я неправа, но у нее явная склонность все драматизировать.

Ангел тихо смеется, а потом я чувствую на себе его руки. Это ощущение не должно быть таким знакомым.

– Мне надо было взять с собой зажигалку, а не нож, или еще лучше фонарик.

– Ты слишком нетерпелива.

Едва он это договаривает, на стенах вспыхивают тысячи замысловатых символов, чисел и знаков, озаряя помещение неземным светом.

– Что это? – ахаю я.

– Это, моя дорогая подруга, – отвечает Азраэль, странно выделяя последнее слово, хотя его вряд ли могло обидеть, что я назвала его другом, – твой рай. – Он крепко обнимает меня руками и крыльями. – Это все ответы, которые когда-либо давал оракул. Ответы, скрытые в этих символах, могут прочесть лишь те, кому они даны. Но я уверен, ты бы сумела расшифровать парочку.

Вывернувшись из мужских объятий, я подхожу к стене. Осторожно дотрагиваюсь до одного из символов, и он тает под подушечкой пальца. Я быстро отдергиваю ладонь.

– Нельзя было этого делать, да?

– Да, но он снова проявится в каком-нибудь другом месте. Истина никогда не теряется.

Истина? Вот что открывает тебе оракул? Хотела бы я иметь в запасе больше времени, но мне бы потребовались годы, чтобы расшифровать значение хотя бы половины этой истины. Неужели истина только одна? Не верю. У каждого человека и каждого бессмертного она своя.

– Взгляни наверх, – просит Азраэль.

Я завороженно смотрю на возвышающийся над нами купол. По нему плывут звезды и планеты. Поистине прекрасное зрелище.

– Что тебе ответил оракул? – спрашиваю я.

Если он вновь увидится с Нейт, это означает, что однажды регалии будут найдены. Возможно, не мной, но ничто не скрывается вечно.

Я улавливаю колебания Азраэля, однако затем он все же отвечает.

– Он сказал: «Не возлагай свою судьбу на трон, а встань на службу ей. Если ты уйдешь от нее, она сохранит что-то от тебя. Пусть тебя питает пламенная надежда».

– Что-что? – Я поворачиваюсь к нему. – Серьезно? Это твоя истина? – Ангел стоял прямо у меня за спиной, и теперь моя грудь соприкасается с его. – И что это значит?

– Не имею ни малейшего понятия. Это ты мне объясни.

Кончиком пальца Азраэль отводит прядь волос с моего лица и задерживает взгляд на моих губах. Это место творит с нами что-то невероятное. У меня под кожей пульсирует желание, и, подозреваю, с ним тоже происходит нечто подобное. Наверняка еще одна из небольших игр Гекаты.

– Судя по всему, тебе не стоит так задаваться.

– Возможно. Тебе это нравится, не так ли?

Я переключаю внимание на стену позади него, не зная, сколько еще выдержу взгляд Азраэля, прежде чем наброшусь на него. Мне нужна дистанция, но зал для этого слишком мал.

– Более интересный вопрос: к кому ты должен встать на службу?

Протиснувшись мимо него, я иду в противоположную сторону. Там находится своего рода бассейн, а в белом мраморе над ним вырезана женская голова. Вряд ли она была тут с самого начала. Когда я приближаюсь, голова распахивает глаза. Белые глазные яблоки бегают туда-сюда.

– Кто пришел? – раздается бархатный голос. – И чего ты желаешь?

– Меня зовут Нефертари де Вески, и я здесь, чтобы задать тебе вопрос.

– Хм-м-м, – мычит она. – Мне задавали столько вопросов, однако ни один из ответов не сделал этот мир лучше.

Я бы предложила перестать говорить загадками, тогда люди, вероятно, понимали бы ее советы и следовали им, но не хочется ее злить.

– А у тебя есть имя?

– Это Медея, – вместо нее отвечает Азраэль.

Не сдержавшись, я тихо ахаю.

– Медея, возлюбленная Ясона? – Почти все люди запомнили только мужчину, героя, который с помощью аргонавтов завладел золотым руном… лишь очень немногим известно, что ему ничего не удалось бы без помощи Медеи. Ради любви она пожертвовала братом и, говорят, убила собственных детей, после того как Ясон бросил ее ради другой женщины. Ради Главки, дочери царя Коринфа, благодаря которой Ясон надеялся сесть на его трон. Короче говоря, он был подонком, которого всегда заботили только его личные нужды. – Что с тобой случилось?

– Медея искала убежище в Сиве, и предыдущий оракул избрал ее своей преемницей. В свое время она была самой одаренной волшебницей в мире, – объясняет Азраэль.

– И я уверена, она может сама за себя говорить, – бормочу я.

– Конечно. Извини, пожалуйста. Задавай свой вопрос. Если она сочтет тебя достойной, то ответит на него.

По крайней мере я точно достойнее Александра. Азраэль отступает немного назад, а я расправляю плечи. Позади меня сгущается тьма, и становится так темно, что исчезает даже мое собственное тело, и я вижу лишь лицо Медеи. Ее слепые глаза устремлены прямо на меня.

– Кровь и смерть, – шепчет она еще до того, как я успеваю что-то сказать. – Я вижу кровь и смерть.

– В будущем?

Белые глазные яблоки вращаются в глазницах. Выглядит зловеще и жутко, но я беру себя в руки. Оракулы не убивают. Во всяком случае, мне о подобном неизвестно.

– Всегда. Сегодня и вчера – все одно.

Все это прекрасно и замечательно, но для меня несущественно.

– Сюда приходил Соломон и оставил тебе послание. Ты передала его Александру, а теперь должна рассказать о нем мне, – говорю, не имея ни малейшего понятия, можно ли так спрашивать оракула.

– Мудрый царь.

Она медленно двигает головой из стороны в сторону, будто хочет высвободиться из камня. Неужели ее тело вмуровано в эту стену? Бедняжка.

– Где он спрятал Кольцо огня? – повторяю более доходчиво.

Медея запрокидывает голову и раскрывает рот, словно в крике. Ее голос меняется и становится глуше. Из давно забытых времен до моего слуха доносится послание Соломона.

Нет души без тела.

Нет мудрости без независимости.

Совершенство создает само себя.

Развяжи узы Ориона и освободи дочерей Атланта.

Голос замолкает, и тьма рассеивается, как и голова Медеи. Ошеломленная, я смотрю на место, где она только что находилась. Теперь на нем начинают образовываться вьющиеся линии, которые превращаются в буквы и числа. Клубок нечитаемых слов. Зал зашифровывает сообщение, которое мне передала Медея. Не веря своим глазам, я провожу по нему кончиком пальца, и цвета проявившихся букв размываются и перестраиваются. Я резко разворачиваюсь к Азраэлю.

– Ты все слышал? – Тот, кажется, целиком поглощен видом цветов и букв. Я кладу ладонь ему на предплечье. – Аз? Ты слышал, что она сказала?

– Да, я все слышал, – кивает он наконец. – И трижды три будет девять. А у человека десять пальцев… у Соломона было странное чувство юмора. Он и его загадки… должен признать, что Гор прав. Это очень напрягает.

– Это ставит его на один уровень с вами, бессмертными, – улыбаюсь я, хоть мне и не до улыбок. – Я выясню, что тем самым пытался сказать нам царь.

– В этом я не сомневаюсь. Все-таки мое изречение было гораздо сложнее. До сегодняшнего дня я его не понимал.

Показное веселье в его словах не скрывает беспокойство, но раз Александр сумел расшифровать эти предложения, то и я тоже справлюсь. Азраэль гладит меня по щеке, и я сопротивляюсь порыву прижаться к его ладони.

– Нам пора идти.

Чем быстрее уйдем отсюда, тем лучше. Саранча – лишь предостережение. Кто бы ее ни отправил, теперь он удвоит усилия в попытке меня остановить.

Когда мы выходим из комнаты, Геката внимательно смотрит на нас и скрещивает руки на животе.

– Итак, она вам что-нибудь сказала?

Я моргаю от яркого света.

– Она передала нам послание Соломона. Это загадка.

– А что же еще? Царь любил играть в прятки. Считал, что лишь тот, кто их разгадает, достоин найти регалии. Он был мистиком. Чего он не понимал, так это того, что часто ум и здравый смысл не сочетаются между собой.

– Аргумент не в его пользу. Самые большие нарциссы часто обладали интеллектом выше среднего.

– Ты сомневалась, что Медея нам его расскажет? – интересуется у богини Азраэль.

– Ни секунды. Иначе я бы вас к ней не пропустила. Она вас ждала. В воздухе витает зло. – Вся драма, которую она до сих пор перед нами разыгрывала, исчезает. На лице Гекаты отражается тревога. – Будьте очень осторожны. Многие хотят помешать вам добиться цели. Береги Нефертари.

– Именно это я и собираюсь делать. – Азраэль, похоже, не удивлен переменами в ней. – Спасибо за помощь.

Ангел по-хозяйски кладет руку мне на спину и шагает вперед вместе со мной.

– Ты взвалила на себя тяжкое бремя. – Геката быстро шагает рядом с нами. – Уверена, что хочешь его нести?

– Ты же прекрасно знаешь, почему я должна это сделать.

Иначе какой у меня выбор?

– Тогда позволь дать тебе совет: не доверяй никому, даже самой себе. Если будет нужна помощь, обращайся ко мне. Здесь ты всегда найдешь убежище.

Почему Геката предлагает мне это именно сейчас? По коридору проносится порыв ветра, после которого я улавливаю запах гнили и разложения.

– Медея искала у тебя убежище. – Лицо Азраэля приобретает выражение, при виде которого любой разумный человек обратился бы в бегство. – Не самое мудрое из ее решений.

Он тоже это почувствовал? Запах пропал так же быстро, как появился. Теперь ощущается только сладость жасмина. Хотя в это время года он вообще не должен цвести.

– Ей некуда было больше идти, – оправдывается Геката. – И Медея была самой талантливой среди жриц. Она хотела стать преемницей оракула. Это был ее выбор, а каждая женщина должна иметь возможность выбирать сама.

– Тут я вынуждена с ней согласиться, – говорю я исключительно ради того, чтобы немножко позлить Азраэля.

Мне не нравится возникшая между нами близость, точнее говоря, она мне слишком нравится, и это неправильно.

– Нефертари должна знать, что существует место, в котором безопасно.

Внезапно раздаются рычание и вой. Это противоречит словам Гекаты, и у меня кровь стынет в жилах.

– Что это? – спрашиваю, уже зная ответ. Нас обнаружили.

– Возвращайтесь к Медее, – командует Азраэль, подталкивая меня к Гекате. – Сейчас же. Спрячьтесь в зале и ждите, пока я вас не заберу. О Кимми я позабочусь. Не бойся.

Звучит жуткий протяжный вой, эхом отражаясь от белого мрамора. Он настолько пронзительный, что дрожат стены и с них сыплется штукатурка. У меня дрожат колени, когда пол под ногами вибрирует и трескается. Образуется длинный тонкий разлом, и из него тоже слышен такой оглушительный визг, что мне приходится заткнуть уши. Я не трусиха, но сейчас меня охватывает смертельный ужас. На этот раз мы имеем дело не с одним или двумя демонами. Нет. Кто бы на меня ни нацелился, он отправил армию. У меня леденеет кровь. Нам не справиться с силами, настолько превосходящими наши.

– Им нужна лишь я, – шепчу тихо. – Они хотят, чтобы я раскрыла им послание Соломона.

– Боюсь, хотят они не этого, – качает головой Азраэль.

Прежде чем я успеваю спросить, что это значит, он на моих глазах превращается в темного ангела смерти. Золото крыльев исчезает, и теперь они темнее ночи. Черты лица заостряются, а в глазах полыхает пламя. Больше в нем ничего человеческого. Азраэль готов уничтожить любого, кто встанет у него на пути.

Я отступаю на шаг назад, и в его глазах, все еще знакомых, но таких чужих, вспыхивает боль. Азраэль чувствует мой страх перед тем, кем он на самом деле является, потому и скрывал это от меня, как и многое другое. Он не холодный, надменный бессмертный, который спас меня в Бостоне, и не игривый нежный мужчина, который флиртует со мной и готовит для своих друзей. Он аристой, один из первых на Атлантиде, и сделает все, чтобы спасти свою родину. Будет лгать, убивать, а если понадобится, пожертвует собой… или мной. В его взгляде я вижу вину, которая, как он считает, лежит на нем.

– Все будет хорошо, – обещает он голосом, мало похожим на прежний. На мгновение Азраэль поднимает руку, словно хочет дотронуться до меня, но вновь опускает, когда я отшатываюсь.

Геката утаскивает меня обратно вглубь коридора, из которого мы пришли. Азраэль расправляет крылья и, хотя ему явно не хватает места между колоннами, с невыносимым изяществом уносится прочь.

Там, где только что были лишь тишина и стрекот кузнечиков, раздаются звон мечей, крики о помощи, вопли, рев и хрипы. У меня под ногами протягивается новая трещина, и я отпрыгиваю в сторону, чтобы не провалиться в черный сумрак. Геката бросается бежать, и я следую за ней. Распахнув дверь к оракулу, она вталкивает меня внутрь. Богиня двигается с такой нечеловеческой скоростью, что я слишком поздно замечаю, как сама она вновь покидает зал. Лишь когда дверь закрывается, я осознаю, что заперта. Я бросаюсь к ней, но дверь не поддается. Я стала пленницей. В ярости молочу кулаками по дереву. Она должна меня выпустить. От страха по спине струится пот. Она планировала это с самого начала? Геката выдала нас демонам? Она знала, что мы придем!

Позже найду ответы на эти вопросы. Кимми там, снаружи, и мне надо к ней. Судя по шуму, демоны определенно в большинстве. Мне нужно попасть к кузине и спрятаться где-то вместе с ней, пока монстры не будут побеждены. Вытащив нож, я опускаюсь на колени перед дверью. К счастью, мерцающие знаки дают достаточно света, а это не первый замок, который мне доводилось вскрывать.

– Это не очень-то умно, – слышится позади голос Медеи.

Меня ни капли не удивляет ее вмешательство. Мгновенно обернувшись, я вновь вижу ее голову.

– Может быть, но мне все равно. Я не позволю запереть меня здесь.

– Твое время еще не пришло, – мягко убеждает она. – Ты сегодня не умрешь.

– Рада слышать. Значит, я точно могу вылезти отсюда и забрать свою кузину.

– А за меня никто никогда не заступался, – произносит она с удивлением в голосе. – Тем более другая женщина. Видимо, я была этого недостойна.

– Поэтому ты избрала такую судьбу? Это твое наказание? – спрашиваю, лихорадочно ковыряясь в замочной скважине.

– Я так устала, – сообщает она вместо ответа, – и рада, что ты наконец пришла.

– Любой достоин спасения, – заявляю я. – Но бо́льшая его часть зависит от тебя самой.

Это самонадеянное или высокомерное высказывание? Я неоднократно думала о том, как жилось женщинам во времена, когда они не обладали никакими правами. Страшно себе такое представить. Насколько сильной я бы стала, находясь во власти мужчины? Потребовалось бы чуть больше смирения с моей стороны. Мы все живем как можем. Хотела бы я сделать что-то для нее, но уже слишком поздно. Она доверилась Ясону и многим пожертвовала ради него, а в итоге он ее предал. Ее вина состояла максимум в том, что она слишком его любила.

Мои мысли прерывает какой-то звук. Будто кто-то царапает по деревянной двери, причем кто-то с очень длинными и острыми когтями. Шум прекращается, и вместо него я слышу низкое рычание, которое исходит, кажется, прямо из глубин преисподней. Стремительно отступаю к противоположной стене. Если демон добрался сюда, что это означает для бессмертных и Кимми на улице? У меня пересыхает во рту от ужаса, а в дверь снова скребутся. Звук такой пронзительный, как если бы кто-то проводил ногтями по доске. А потом кончики когтей проламывают дерево. Оно разлетается на щепки, и дверь одним рывком срывают с петель. Горящие алым глаза, окровавленный рот и когтистые пальцы преграждают мне путь наружу. Вжавшись спиной в стену, я стискиваю в ладони нож. Возле моего бедра двигается голова Медеи. Я не рискую смотреть на нее, потому что не должна выпускать из поля зрения чудовище, которое как раз делает шаг вперед. Всего один прыжок, и он оказывается рядом со мной. Его когти обхватывают мою шею. Больше не задумываясь, я вонзаю нож ему в живот. Он разрывает плоть и ломает кости. Монстр взвизгивает, но его хватка лишь усиливается. Я хватаю ртом воздух, когда другой лапой он сгребает меня за волосы и оттягивает мою голову назад.

– Освободитель вознаградит меня, если я принесу ему твою голову! – Голос у него высокий и скрипучий.

По моей руке течет горячая вонючая кровь и словно обжигает ее огнем. Монстр же как будто и вовсе не замечает рану. Пусть у меня темнеет перед глазами, а шея сдавлена до невозможности, но я собираю последние силы, выдергиваю нож из его брюха и вонзаю сломанное острие в глаз. Взревев, он отпускает меня и отшатывается. К сожалению, всего на секунду, после чего вновь бросается вперед. Мне в лицо летят брызги слюны, когти раздирают рубашку. Я дерусь, пинаюсь и ору.

Внезапно что-то вклинивается между нами. Твердая белая фигура из мрамора. Когти ломаются от удара о камень. Я зажата между стеной и телом Медеи. Она кладет руки на горло демона и сдавливает его. Уцелевший глаз монстра вылезает из орбиты. Должно быть, хватка у нее крепкая, словно тиски. Заваливаясь назад, он тянет Медею за собой. Я продолжаю глотать воздух, но ползу к ним и вытаскиваю нож у него из глаза. И бью снова и снова. Плевать, куда попадаю. Отбиваясь, он пытается скинуть Медею, но ничего не получается. К тому моменту, когда демон наконец испускает дух под ее руками, белоснежное тело полностью покрыто кровью. Медея отрывает пальцы от его шеи, и я стаскиваю ее с демона. Ее слепые глаза ищут меня.

– Он мертв, – зачем-то говорит она, дыша почти так же часто, как я.

Мой взгляд быстро падает на дверь, но демон, очевидно, был один.

– Как ты это сделала? Как вышла из камня?

– Время пришло. – Медея поворачивает лицо ко мне. По белому гладкому мрамору разбегаются тонкие трещинки, словно лопается стекло, и белый цвет становится светло-серым. – Оракул сам выбирает время своей кончины.

– Нет, – шепчу я, когда понимаю, что она имеет в виду. – Нет!

Прижимаю пальцы к трещинам в попытке вновь их соединить. Ей нужно вернуться в стену.

– У меня есть кое-что для тебя.

Ее голос дрожит из-за ломающегося языка. Трещины становятся больше и глубже. Тело распадется меньше чем через минуту, если я не буду его держать.

– Зачем ты это сделала? – Мне хочется кричать, однако из горла вырывается лишь хрип.

В отчаянии обхватываю ее руками и пробую поднять, но Медея слишком тяжелая. У нее тело из камня, но в то же время такое подвижное, будто оно из плоти и крови. Медея тянется в мои объятия, а ее левая рука раскалывается. Просто так, и я не могу это остановить. Медея словно этого не замечает. У нее такие нежные черты лица. Как у юной девушки, которой она когда-то была. Девушки с мечтами и надеждами. Ее слепые глаза смотрят на меня, будто правда видят, а из уголка глаза скатывается слезинка. Вода смешивается с кровью демона и каменной пылью. У меня разрывается сердце, охваченное бесконечной жалостью. Никто не заслуживает того, что ей пришлось выстрадать.

– Время пришло, – повторяет Медея, когда рассыпаются ее ноги. – Это моя судьба.

– Нет, нет, нет. Геката! – ору я. – На помощь!

Однако никто меня не слышит. Вопли и грохот битвы, которая продолжает кипеть перед храмом, заглушают мои крики.

– Все хорошо. Ты пришла, – шепчет Медея из последних сил. – Просто обними меня. Пожалуйста. Меня так давно никто не обнимал. Только камень, а он такой холодный.

Я крепче прижимаю ее к себе. По моим щекам бегут слезы, капая на ее мраморную кожу. Мне все равно, что в любой момент в комнату может ворваться еще одно чудовище. Я ее не брошу. У Медеи больше никого нет. Все, кого она любила, покинули ее, предали или мертвы. Я буду обнимать ее, пока все не закончится.

– Позволь мне дать тебе кое-что, – бормочет она потрескавшимися губами. Раскрывает оставшуюся ладонь, и оказывается, что в ней лежит цепочка. – Сбереги ее, – просит оракул. – Она укажет тебе путь.

В тот момент, когда я беру подарок, распадается то, что осталось от Медеи. Это происходит так быстро, что я не успеваю отреагировать. Даже сказать ей какие-то слова утешения. Что будет с ее душой? Куда она отправится? Позволит ли ей Ра ездить вместе с ним в солнечной ладье? Я очень надеюсь, что да. Медея так долго была заперта в этой комнате, она заслужила солнце и ветер. Мелкий белый песок оседает на моих ногах и на полу. Я не в силах пошевелиться. Порыв ветра сдувает песок, и труп демона исчезает. Остаются кровь и пыль на моих ладонях.

– Оракул мертв, – раздается звонкий голос. – Он выполнил свою задачу.

Я вздрагиваю от этих слов. И крепко сжимаю цепочку, неспособная сдвинуться с места. Я обрекла Медею на смерть. Если бы я не пришла, она бы продолжала жить.

Мне на затылок ложится теплая рука, и я смотрю в знакомые зеленые глаза. Азраэль часто дышит. Его лицо залито потом и кровью.

– Ты ранена? – Он так осторожно задает вопрос, как будто боится, что слишком громко сказанное слово может меня напугать.

Я отрицательно качаю головой.

– Все в порядке.

На мгновение он прислоняется лбом к моему лбу.

– Не знаю, как демон пробрался за нашу линию обороны. Прости, что меня здесь не было. – Потом он замечает цепочку и бережно высвобождает ее из моих застывших пальцев. – Что это?

– Прощальный подарок. Медея доверила ее мне.

– Похоже, очень древняя. – Ангел забирает цепочку с моей ладони, вешает мне на шею и прячет под разорванной рубашкой.

Шок медленно отступает.

– Где Кимми? – встревоженно спрашиваю я. Если с ней что-то случилось, я не смогу с этим жить.

Азраэль помогает мне встать, и я ненадолго прислоняюсь к его груди.

– Она в безопасности. Но ничего еще не закончилось. – Я не сопротивляюсь, когда ангел берет меня на руки, и кладу голову ему на плечо. Он стремительным шагом пересекает коридоры храма. Чем ближе к выходу, тем громче слышны звуки битвы. – Осталось немного. Ты будешь с Энолой.

Пери стоит между двумя колоннами. Позади нее к стене жмется Кимми, а перед ней лежат четыре мертвых демона. В моем представлении «безопасность» выглядит несколько иначе. После того как Азраэль опускает меня на пол, кузина бросается ко мне и обнимает.

– Ты за них отвечаешь, – велит своей подруге ангел. – Если кто-то хотя бы попытается до них дотронуться…

– Я буду защищать их ценой собственной жизни, – перебивает Энола, и звучит это так, будто она бы лучше глотнула кислоты. Но пери сделает это, потому что вызвать разочарование Азраэля для нее еще хуже.

Больше не оглядываясь на меня, он отталкивается от пола и через главные ворота храма вылетает на улицу. Кто-то отправил демонов, чтобы помешать Медее передать мне подсказку. Теперь же, когда я ее получила, они пойдут на все, чтобы меня уничтожить. Но я все равно подбираюсь ближе к выходу. Мне нужно знать, что происходит снаружи. Кимми тихонько хнычет, но хотя бы Энола меня не останавливает.

Я прячусь за колонной. Небо объято огнем. Гидра с тремя головами изрыгает пламя, и оно несется прямо на Гора, который стоит с раскинутыми в стороны руками. Раздается раскат грома, и языки огня превращаются в темный дым, прежде чем достигнуть бойцов на земле. Храм сотрясается, и на стенах трескается штукатурка. Гор делает одно-единственное движение рукой, и напоминающий вервольфа демон с хрипом оседает на землю, корчась в муках. Если бы не оглушительный шум, послышался бы хруст его костей, когда Гор ломает ему шею. Не удостоив его взглядом, бог невозмутимо продолжает. Его распущенные рыжие волосы треплет ветер. Футболка порвана, а кожа светится холодным золотистым оттенком. И пусть то, что он творит, ужасно, но двигается он невероятно красиво. В руке Гора материализуется меч, и он бросается вперед. Прямо в гущу армии демонов, которая сейчас выползает из-под земли. Чудище в небе снова выплевывает огонь, но на сражающихся опускается только искрящийся дождь, когда Сет обращает пламя в лед.

Бессмертные превосходят демонов силой, однако те компенсируют это численностью. Как же их много. Охрана Саиды превращает несчетное множество демонов в пыль, но воины слабеют. Один джинн сгибается пополам и валится на землю, когда какой-то волосатый монстр вонзает зубы ему в живот. Воздух наполнен криками, визгом и шипением.

Я беспомощно поворачиваюсь к Эноле.

– Мы обязаны что-то сделать.

Она холодно смотрит на меня.

– Мы останемся здесь, как приказал Азраэль.

В ее голосе отчетливо слышен укор. Теперь она ненавидит меня за то, что должна играть нашу няньку, вместо того чтобы сражаться бок о бок со своими друзьями.

Я взглядом ищу в небе Азраэля. Невзирая на тьму, замечаю силуэты Саиды и Данте. Джинны душат демонов песком из сверкающего стекла, который вырывается прямо из их пальцев. Жутко наблюдать, как извиваются погребенные под ним существа. Но прибывают все новые и новые твари, и с каждой такой волной они все сильнее приближаются к храму. На темных крыльях Азраэля танцуют зелено-золотые огни. Он метает молнии в гидру, которая отвечает на них языками пламени. Сет парит с другой стороны от чудовища. Мне не видно, что он делает, но гидра вдруг начинает извиваться и яростно махать крыльями, словно сражается с порывами ветра. Паника сдавливает мне грудь. Как долго им удастся сдерживать этого монстра? Придет ли откуда-то подкрепление? Не думаю, что другие аристои в курсе, что мы здесь.

Жрицы Гекаты выстроились в ряд возле нее и стреляют в демонов из луков. Их движения стремительны и точны, каждая стрела попадает в цель. Эти женщины на храмовой службе явно учились не только молиться. Неожиданно из массы дерущихся выделяется змеевидная фигура и несется вперед. Сверкают острые как бритва зубы. Одна из жриц падает на пол. Геката вытаскивает из-под платья меч и отрубает напавшему голову, но для ее жрицы уже слишком поздно.

Я прижимаюсь к колонне и закрываю рот рукой.

– Отступаем, – командует Энола. – Спрячемся где-нибудь подальше.

Этого я точно делать не собираюсь. Не сбегу, в то время как остальные сражаются в попытке защитить меня. Я выхватываю из-за пояса сломанный нож.

Внезапно группа демонов прорывает линию обороны, которую образовывали жрицы и стража джиннов. Одно из чудищ на ходу сворачивает жрице шею. Двое джиннов падают на землю, после чего демоны бросаются прямо к входу в храм.

– Кимми, беги! – кричу я.

Энола выпрыгивает передо мной на лестницу. Ее рука врезается демону под подбородок. Заскулив, тот валится на пол, и его чешуйчатая кожа с потрескивающим звуком съеживается. Когда под действием ее яда демон начинает разлагаться, от него начинает отвратительно смердеть. Мне почти жалко этого монстра. Его агония должна быть просто адской. Повсюду трещат кости, брызжет кровь, горят перья или шерсть. Я словно попала в преисподнюю, и отсюда нет выхода. Энола движется так быстро, что я практически не замечаю ее движений. Любой, кто до нее дотрагивается, умирает мучительной смертью.

Отвлекшись, я слишком поздно замечаю тянущиеся ко мне когтистые лапы. Из храма выбегает Кимми и кидается на демона. У меня замирает сердце, когда они оба скатываются по ступеням. Бросаюсь следом, отрываю кузину от него и всаживаю нож в кожистое тело, туда, где у человека находится сердце. Кимми пинает его по ногам. Она чертовски зла, волосы топорщатся во все стороны.

– Только попробуй сделать так еще раз! – орет она на мертвого демона. Я оттаскиваю кузину от него и волоку обратно вверх по лестнице.

Раздается оглушительный рев, и вниз устремляется какое-то крылатое существо. Прямо перед нами на ступени приземляется гарпия. Ее человеческое лицо искажено от ярости. Для побега уже поздно. Гор молнией несется вперед, бросаясь между мной и чудовищем. Оно тянется к богу, а когда он спотыкается, хватает его своими когтями и пытается взлететь. Мой нож со звоном отскакивает от крыльев.

– Отпусти его, – приказывает вернувшаяся Кимми и, к моему безграничному ужасу, швыряет камень в голову твари.

Попадает точно в глаз. Она издает визг, бросает Гора и нацеливает острый клюв на Кимми. Сотворенный из сверкающего серебра, он разрежет кузину на кусочки. В последний момент между ними прыгает Гор и отпихивает Кимми в сторону. У него снова в руках меч, но прежде чем он успевает поднять руку, гарпия кусает бога прямо в нее. Льется кровь, и Гор со стоном роняет оружие. Энола занята где-то с другой стороны и не может ему помочь. Гарпия вновь бьет его своим клювом. На этот раз попадает в центр груди, и он оседает на колени.

– Уведи Кимми, – выпаливает Гор, а между тем чудище, торжествующе каркнув, ставит ему на грудь правую когтистую лапу. С клюва капает кровь. Четыре пальца гарпии впиваются в плоть. Гор обхватывает ее лапу и пытается оттолкнуть. От усилия у него вздуваются вены. – Уведи ее! – снова ревет бог.

Он прав. Кимми должна убраться отсюда. Едва гарпия разберется с Гором, набросится на нас. Остальные бессмертные и так сражаются на пределе возможностей, только я могу отвести ее в безопасное место. Только вот когда оглядываюсь на нее, кузина подбирает меч бога и, подобно фурии, начинает яростно бить им крылатого монстра. У меня останавливается сердце, и у Гора наверняка тоже. Он орет на Кимми и удваивает усилия, стремясь избавиться от монстра. Не получается. Я бросаюсь к своему ножу, который валяется прямо за гарпией. Та выбрасывает вторую ногу, и я едва уклоняюсь от острой шпоры на задней части чешуйчатой конечности. Краем глаза вижу, как оступается Кимми, не в силах больше держать меч. Гарпия издает такой громкий вопль, что у меня звенит в ушах. А потом тянется к кузине. Схватив нож, я полосую ее по пятке. Греческого героя Ахиллеса такой маневр погубил, гарпия даже не пошатнулась. Она лишь опять бьет ногой, и шпора разрезает рукав моей рубашки. Я отпрыгиваю назад и от чистого отчаяния размахиваюсь и бросаю нож. По-настоящему не прицелившись, на этот раз попадаю гораздо удачнее. Он застревает в глазу у чудища, но боль делает его еще агрессивней. Оно хлопает крыльями, спрыгивает с груди Гора и в который раз тянется к моей кузине. Та умудряется вовремя откатиться в сторону. Гор не шевелится, повсюду кровь. У меня больше нет оружия, но я, не раздумывая, бросаюсь к Кимми. Скорее всего, гарпия растерзает нас обеих.

В меня врезается поток черного воздуха. Вокруг пляшет огонь. Это на помощь пришел Сет, одной рукой расплавив серебристое оперение гарпии. Энола резко разворачивается. Ее волосы и кожа светятся темно-синим светом, отличаются только глаза. Ярко-желтые, как два солнца. Она протягивает одну руку, но не к гарпии, а к Сету. А тот так сосредоточен, что даже не замечает этого. Между ними проносится луч света, затем перед Энолой приземляется Азраэль. Еще минута, и она бы коснулась Сета ядовитыми пальцами. Пери с вызовом смотрит на ангела. Тот разочарованно качает головой, однако ничего не говорит.

Взгляд Сета мечется между ними двумя, а потом он отворачивается к гарпии, которая в предсмертной агонии корчится на ступеньках. Кимми помогает совершенно дезориентированному Гору подняться на ноги. У бога такой яростный вид, что ради ее же безопасности я оттаскиваю кузину от него, и тот с поразительной скоростью приходит в себя.

Сет, Азраэль и Гор встают рядом друг с другом. Три создания не от мира сего. Высокие, сильные, вместе они непобедимы. Как я только могла в них усомниться? Рядом с ними материализуются Данте, Саида и Геката. Они одновременно вскидывают руки. Ветер, огонь, вода и земля бушуют над небольшим участком перед храмом. Демоны с воем исчезают в пропасти, из которой вылезли. С высоко поднятой головой, как будто только что не пыталась убить бога, Энола шагает к подножию лестницы. Там кладет руку на землю и с помощью своего яда запечатывает проход.

Словно пыльным мешком прибитые, мы с Кимми стоим позади бессмертных. Поверить не могу, что мы выжили. Кузина всхлипывает, и я обнимаю ее еще крепче.

– Все закончилось.

– Если ты еще раз вмешаешься…

К нам по лестнице тяжелым грозным шагом приближается Гор, вызывая при этом больший ужас, чем гарпия. Рваные раны закрылись, но он весь в грязи, копоти и крови. Как ни странно, Кимми явно не особо впечатлена его гневом и воинственно вздергивает маленький подбородок.

– И что тогда?

– Тогда… – Видимо, ему не удается подобрать слова для угрозы. Вместо этого Гор хватает ее за руку и притягивает так близко к себе, что они почти соприкасаются носами. – Тогда…

– Во дворец, живо. – Данте кладет ладони этой парочке на плечи. – Намик ждет вас. – Не успевает он договорить, как эти двое исчезают.

– Очень надеюсь, что Гор не оторвет ей голову, – замечаю, пораженная небольшим фокусом Данте.

– Я бы не был так уверен, – прищуривает он темные глаза. Так и оставшись в форме джинна, Данте направляется к матери.

– Ну супер, – бормочу я, стараясь успокоить бешено колотящееся сердце.

То, что я сегодня пережила, – это реальный мир Азраэля. Смерть и уничтожение. Сражения и война. Настоящий кошмар, и я постепенно начинаю понимать, почему он так стремился положить этому конец.

Ангел подходит ко мне, а я не свожу взгляд с множества мертвых демонов. Две жрицы и трое стражей тоже мертвы. Саида кладет ладонь на грудь одному из них, и его тело рассыпается сияющим голубым песком, который взмывает к звездам. Сет, даже не пошевелив пальцем, сжигает трупы демонов. Данте с оставшимися стражами начинает сплетать из песка и света завесу, которая вновь скроет храм. Он выглядит так величественно, раздавая приказы, и куда более уверенным в себе, чем сдержанный мужчина, которым становится в человеческом обличье. Джинны перемещаются абсолютно синхронно, как в танце, и пелена становится крепче и толще.

Геката медленной походкой направляется нам с Азраэлем.

– Медея спасла мне жизнь, – тихо произношу я. – Она погибла из-за меня. Мне очень жаль.

– Не сто́ит, – отзывается Геката. Следующие слова явно даются ей с трудом. – Это было ее предназначением. Она ждала тебя и уже очень давно видела это в своем будущем. Теперь она свободна.

Вероятно, это должно меня утешить и утешает. Во всяком случае, отчасти.

– Подумай о том, что я тебе предложила. – Богиня смотрит на нас с Азраэлем. – Здесь для тебя всегда найдется место.

– Это не потребуется, – вместо меня отвечает ангел, а я слишком измотана, чтобы читать ему нотации о том, что способна сама говорить за себя.

– Очень надеюсь, – слышу ее голос, но в этот миг он уже расправляет крылья и уносит меня прочь.

Мы летим над усыпанным звездами ночным небом. Это было бы прекрасно, не будь я покрыта кровью демона и пылью Медеи. Азраэлю это, кажется, не мешает, потому что чем выше мы взлетаем, тем крепче он прижимает меня к себе. Его теперь золотые крылья кружат звезды в вихре. Он летит так быстро, будто хочет унести меня далеко-далеко.

– Что будет с ее душой? – тихо интересуюсь, когда он перестает набирать высоту и мягко парит по небу. Его сердце сильно и уверенно бьется под моей ладонью, и меня окутывает знакомый запах. Мне должно быть страшно, ведь вокруг лишь огромное ничто, но Азраэль меня не отпустит.

– Ее душа станет частью бесконечности, – говорит он. – Она вернется туда, откуда пришла. – Ангел касается губами моего виска. – Прости, что меня не оказалось рядом.

– Ты был немного занят, а я справилась, – пытаюсь успокоить Азраэля, поскольку его голос звучит встревоженно и в то же время так, будто вот-вот сломается.

– Вообще-то ты должна быть вне себя, истерить и бросаться в меня тарелками. Я обещал тебя защищать.

Черты его лица кажутся высеченными из камня. Он выглядит строгим и хладнокровным, что на самом деле больше подходит Сету.

– Ты не всегда будешь рядом, а меня не напугать парочкой демонов. Поэтому прекращай ныть, неси меня во дворец Саиды, и давай приступим к работе. Нужно выяснить, что означает послание Соломона. У нас еще полно дел.

У него вырывается хриплый смех.

– Я не ною и хочу сделать с тобой только одно.

У меня мгновенно начинает покалывать в животе, и я сжимаю ноги. С учетом того, что мы сейчас пережили, это весьма неуместная реакция.

– И что же?

На губах Азраэля играет лукавая улыбка, а я радуюсь, что его злость прошла.

– Помыть тебя, дорогая. Ты воняешь демонами.

Не будь у меня заняты руки, я бы ему врезала. А так просто цепляюсь за него, пока ангел заходит в пике и несется к дворцу Саиды. Запрокинув голову, я кричу, и, к нашему общему удивлению, этот крик звучит счастливым. У Азраэля блестят глаза, он смеется над моей радостью. Я выжила, спасу душу Малакая и найду оставшиеся регалии. На секунду я чувствую себя непобедимой.

Азраэль

М

ы слишком быстро приземляемся на крыше дворца джиннов. Как бы мне хотелось отвести Нефертари в душ, намылить все тело, вымыть волосы и касаться ее везде. Но, во-первых, она мне не позволит, хотя уже не ненавидит меня, а во-вторых, к нам направляется Намик с целой ордой служанок.

– Кимми уже в женских покоях, – объявляет управляющий дворцом. – Где вы были так долго? Королева тебя ждет!

Я неохотно ставлю на пол свою драгоценную ношу и наблюдаю, как она, не оглядываясь, уходит вместе со служанками.

– Она здесь точно в безопасности?

В ответ на мой дерзкий вопрос Намик морщит лоб.

– Я бы посоветовал тебе не выражать при королеве сомнений в компетенции ее стражи. Она сейчас немного на взводе.

Обычно он очень сдержан, из-за чего Намика часто недооценивают и порой не воспринимают всерьез. Однако его положение требует большого ума и хороших дипломатических навыков. То, что он так грубо реагирует, показывает, насколько джинн шокирован случившимся. Легкомысленно подойдя к этому делу, мы подвергли себя опасности. Особенно девочек. Пора выяснить, кто так отчаянно жаждет помешать поискам регалий. В случае со скипетром мы сталкивались лишь с отдельными нападениями на Тарис. Теперь же этот некто пустил в ход тяжелую артиллерию.

Я хлопаю Намика по плечу.

– Если я и буду жаловаться, то максимум Данте.

У него на щеках разливается легкий румянец, подтверждая то, что я давно подозревал. Он влюблен в своего принца, и эта любовь еще более невозможна, чем то, что я испытываю к Нефертари. Джинны, может, и терпят отношения принца с аристоем, но никогда не примут того же с мужчиной из их народа. Надеюсь, однажды это изменится.

– Пожалуйста, следуй за мной, – зовет меня Намик.

– А могу я сначала принять душ и переодеться?

– Нет, королева требует немедленной встречи с тобой. – Он так непреклонно смотрит на меня, что я сдаюсь.

Возможно, он все-таки найдет способ жить с Данте, если тот не полюбит другого мужчину. Это разница между ними и мной с Нефертари. Сколько бы препятствий мы ни преодолели на своем пути, у нас не будет будущего. Либо будет, но очень короткое.

Гор развалился на одном из удобных разноцветных диванов в гостиной и копается в вазе с финиками, которую поставила перед ним служанка. Сет, скрестив руки на груди, прислонился к стене возле двери, как будто подготовил себе путь к отступлению.

Никто из нас не использовал магию, чтобы убрать с себя грязь. Когда я захожу, Сет приподнимает бровь.

– Почему ты так задержался? Устроил себе небольшую прогулку с Нефертари?

У Сета такой наглый тон, что я бы с превеликим удовольствием его избил, хотя бы только ради того, чтобы выпустить злость. Случившееся сегодня утром и перед храмом не должно было произойти. Возможно, однажды у нас не получится защитить обеих девушек. Меня охватывает страх, пробирая до самых костей. Целую вечность я не чувствовал себя таким беспомощным. Сет понимающе смотрит на меня.

– Она чуть не умерла, – напускаюсь я на него. – Твои обожаемые демоны преследуют ее, и я задаюсь вопросом, кто дал им такое задание. Может, они все еще чувствуют себя в долгу перед тобой?

На лице Сета отражается разочарование.

– Они не мои обожаемые демоны. И кто ими сейчас правит? Таким вопросом ты не задавался? Это не я.

Нет, это Осирис. По крайней мере в Дуате. Но у него нет причин натравливать их на Нефертари.

– Это существа, которых ты так стремишься спасти. Ради них ты развязал войну. – Я с трудом держу злость в узде, в то время как он остается абсолютно спокоен.

Вплывает Саида. На ней ни пятнышка, а пахнет жасмином и лавандой. По королеве уже не скажешь, что она участвовала в битве. Даже прическа идеально уложена волосок к волоску.

– Прекратите цапаться, – командует Саида, как будто мы двое мальчишек, которым она бы с радостью врезала по подзатыльнику.

У Сета подрагивают уголки рта, а я ухожу к одному из высоких открытых арочных окон, откуда видно сад. Слуга предлагает мне чай и воду, и я выбираю первое. Несмотря на жару пустыни, мне холодно. Сладкий вкус успокаивает нервы, а горячая жидкость немного расслабляет мышцы.

– Нигде во всем мире нет таких вкусных меда и мяты, правда? – начинает Саида, а приблизившись ко мне, заверяет: – Здесь она в безопасности.

Либо королева прочла тревогу у меня на лице, либо на меня наябедничал Намик. Не знаю, какой вариант мне больше нравится. Чувства к Нефертари делают меня слабым и уязвимым. Это плохо.

– Если тебе нужно расслабиться, моя кухня всегда в твоем распоряжении. – Она подзывает слугу, чтобы тот долил мне чаю. – Или наша тренировочная площадка. Там можешь сколько угодно выпускать пар. Мои стражи любят хорошие бои, а я не хочу, чтобы они теряли хватку.

– Мне очень жаль, что сегодня ты потеряла троих из них.

– Они погибли, защищая свою королеву. Мой народ гордится их жертвой, не умаляй ее своей жалостью.

– Прости. Я не хотел. – Я слегка склоняю голову.

Сет отталкивается от стены и направляется ко мне и Саиде, когда в комнату входит Данте.

– Принц, – приветствует его Намик.

Данте с отсутствующим видом кивает и берет у одного из слуг стакан воды, прежде чем выпроводить их всех за дверь.

– Я известил семьи о потерях, – информирует он мать. – И передал заверения в том, что мы о них позаботимся. – Глаза Данте полны печали. – Мы должны были предвидеть атаку. Медея открыла вам послание Соломона? – обращается он ко мне.

– Медея доверила его Нефертари, – киваю я. – Пусть она сама вам его перескажет.

Он хмурится.

– Но ты присутствовал при этом, разве нет? Нечего выделываться. Сейчас неподходящий момент для пробуждения твоей совести.

Сет негромко смеется, а я сжимаю губы. Мое терпение висит на волоске. Гор может засунуть себе свои шутки в одно место, равно как и Саида – нравоучения, а Сету лучше меня не провоцировать. За последние двадцать четыре часа на Нефертари дважды напали, и оба раза я мог ее не спасти. Пусть только те, кто ответственен за это, попадутся мне в руки, я их убью. До сих пор я не осознавал, сколько в этом мире живет демонов. Что-то не сходится. Кто заинтересован в том, чтобы помешать Нефертари найти кольцо? Мне необходимо выяснить это, причем как можно скорее.

В глазах Сета вспыхивает пламя.

– Через час на тренировочной площадке, – предлагает он, и я кратко киваю.

Я согласен, давно пора. Драки сегодня утром и сражения у храма мне не хватило, чтобы сорвать злость. Конечно, я бы предпочел пойти к Нефертари, но такого варианта у меня нет. Не для того, чем мне хотелось бы с ней заняться.

Саида неодобрительно качает головой, однако она сама это предложила, а я лучше подерусь с Сетом, чем с ее охранниками. Он более достойный противник.

Гор прищелкивает языком.

– Ставлю все свои деньги на Сета. Ты себя сейчас не контролируешь.

– Большое спасибо.

– Не за что. – Гор расплывается в широкой улыбке, но до глаз она не доходит. – Когда он тебя отделает, я готов собрать твои останки.

Намик тихо стонет из-за столь нелепого спора, но оставляет свои соображения при себе. По нему не скажешь, что он когда-либо дрался, и ставок джинн тоже явно не делает. Он старается по возможности вести себя максимально корректно, хоть и не в силах сопротивляться чувствам к Данте. И это делает его таким же нормальным, как все мы. И от этой мысли мне внезапно немного легчает.

– Кто бы ни шел за нами по пятам, он всегда на шаг впереди нас, – говорит Данте, взирая на меня с осуждением. Он тоже никогда не дерется.

Саида кивает в ответ на слова сына.

– И пока мы не выясним, кто хотел помешать Медее передать сообщение Нефертари, никому нельзя доверять.

– У нас уже есть одна весьма конкретная идея, – сообщает слопавший все финики Гор, вытягивая длинные ноги.

– У нас тоже, и нет смысла долго ходить вокруг да около, – твердым голосом объявляет Саида. Воцаряется такая тишина, что слышно, как летит муха. Даже ветер успокаивается, а сотни птиц, живущих в королевском саду, разом замолкают. – На протяжении многих тысяч лет мы полагали, что демонов осталось мало, – продолжает она. – Думали, что лишь нескольким удалось уйти от преследования. После сегодняшнего нападения пришло время пересмотреть данную оценку.

– Как давно ты это подозревала?

Она смотрит на меня без единого намека на угрызения совести в глазах.

– Уже какое-то время, но пока маги и демоны вели себя тихо, у нас не было оснований возобновлять охоту. Тебе известна судьба тех, кого мы схватили.

Конечно, известна. Я лично изгнал огромное количество демонов в Дуат.

– Ты аристой и тоже согласилась на то, чтобы их преследовали. Тогда это было единогласным решением.

Чувствую себя преданным королевой. Как она могла скрыть от меня, что среди нас еще столько демонов? А что намного важнее: как мы могли этого не замечать? Очевидно, их кто-то защищал, и это не Саида.

– А что мне было делать? Открыто встать на сторону этих бедных созданий? Подвергнуть опасности тех, кто выжил после проклятия? Мы все боялись того, что они натворят, если заполучат регалии. И только поэтому решили бросить их на произвол судьбы. – Она склоняет голову набок. – И ты сам ужасно страдал от этого. Ты изгнал в подземный мир собственных друзей.

Сглатываю от нахлынувших воспоминаний. Из-за этого меня постоянно мучают жуткие ночные кошмары. Я исполнял свой долг, чтобы спасти тех, кого пощадило проклятие. Проклятые делали все, чтобы вернуться в Атлантиду. Им нужны были регалии. Не допустить этого у нас получилось лишь при помощи богов. Только Сет выступил против нас.

– Извини, – добавляет Саида.

И я даже верю в ее искренность, поэтому медленно киваю.

– Так где же они прячутся? – Могли ли мы избежать этого спектакля? Не думал, что мой гнев способен возрасти еще больше. Однако так и происходит. Стиснув ладони в кулаки, я пронзаю королеву пристальным взглядом. – Где? – повторяю.

– Мы не знаем, – вмешивается Данте. – В какой-то момент они просто исчезли с лица земли, и мы по ошибке решили, что победили их.

Тут он прав. Случались лишь отдельные нападения. И только лет сто пятьдесят назад нам снова время от времени стали встречаться демоны. Складывается впечатление, будто все начинается заново.

– Мы сделаем все, чтобы защитить Нефертари, – покаянным тоном произносит Саида. – Но об этом разговоре никто не должен знать. – Она бросает взгляд на сына.

– Я верен своему народу, мама, – заявляет Данте, пускай она и не задавала ему вопрос напрямую.

Вероятно, этот ответ дался ему с трудом. Если Исрафил узнает, что у джинна есть от него секреты, он бросит Данте. Исрафил признает лишь стопроцентную преданность.

Теперь Саида поворачивается к Сету.

– После того как регалии бесследно пропали, а тебя изгнали, я очень много думала и наводила справки. Хотела узнать, что на самом деле произошло.

Я цепенею одновременно с богом. Его темная одежда тоже покрыта тонким слоем песка и крови. Один рукав пиджака порван. Возле храма он уничтожил больше демонов, чем любой из нас. Без него у нас бы не имелось шансов.

– Слишком много времени прошло, – тихо отвечает он. – Это уже не имеет значения. Нужно сосредоточиться на настоящем и будущем.

– Не будет никакого будущего, если не исправить ошибки прошлого, – звучит вдруг голос Намика. Под нашими взглядами у него краснеют щеки.

– И какие же это ошибки? – говорит Сет с убийственной скукой.

Меня он этим не проведет. Сет мог бы убить джинна одним-единственным движением, и никто из нас не успел бы его остановить. Данте едва заметно меняет позицию, вставая между Намиком и Сетом, но управляющий отодвигается в сторону и поднимает подбородок. А он действительно смел.

– Мы считаем, что тебя несправедливо обвинили в краже ковчега.

Если бы в этот миг на дворец джиннов упала бомба, эффект от нее был бы слабее.

– Следи за словами, малыш! – очень тихо произносит Гор, но это не делает угрозу менее реальной. Через мгновение он уже стоит перед джинном, и от его деланого равнодушия не осталось и следа.

Тут же материализуется завеса из песка. Саида, Данте и Намик стоят по одну ее сторону, а Гор, Сет и я – по другую. Гор даже не пытается ее преодолеть, поскольку этот барьер крепче бронированного стекла.

Саида преспокойно пьет чай. Сет же напряжен как струна.

– Не распускай слухи, пока не можешь их доказать. – Его черные глаза ни на секунду не отрываются от Намика, однако тот молчит.

– Давайте-ка все успокоимся, – велит королева. – Наверняка вы устали, а ты возьми себя в руки, – рявкает она на Гора. – Не окажись сегодня Сет рядом, гарпия разорвала бы тебя и Кимми на кусочки.

Гор застывает. Может, это ему стоило бы подраться с Сетом. Наверняка его возмущению нет предела. Сет всегда был его заклятым врагом, а теперь Гор обязан ему жизнью, плюс тот спас девушку, к которой Гора тянет сильнее, чем он когда-либо будет готов признать.

– Послушайте, что говорит Намик. Сет виновен во многих проступках, но в виде исключения я согласна с Ра относительно того, что он не похищал ковчег с регалиями. Не хочу тебя обижать, но для этого у тебя не хватило бы друзей, а в одиночку это удалось бы лишь очень умному мужчине. Или женщине, – замечает королева.

Сет выгибает бровь.

– И кто же, по твоему мнению, достаточно для этого умен? Тот?

Конечно, первым делом ему в голову приходит бог магии. Меня самого уже посещала такая мысль. Вот только у него нет причин красть ковчег. Во всяком случае, правдоподобных, а он никогда не действует необдуманно.

Саида качает головой.

– Не он, хотя, думаю, Тот знает истинных виновников, но решил молчать. Он навещал тебя у Ра, не так ли?

Помедлив, Сет кивает.

– Тогда кто? – Его голос подобен раскату грома. На кого бы ни пало подозрение Саиды, не хотел бы я оказаться в его шкуре. Только что Сет еще притворялся, будто ему все равно, однако бог слишком сильно страдал, чтобы я в это поверил. – Назови мне его имя.

Она опять качает головой.

– Это не одиночка. Ты стал жертвой заговора. Впрочем, почву для него ты подготовил собственными руками. Если бы не все прегрешения, возможно, я бы гораздо раньше задумалась о твоей виновности. Прошу прощения.

Не понимаю, почему она не называет Сету имя. Я бы помог ему призвать виновных к ответственности.

– Именно на это и рассчитывали настоящие преступники, – вновь подает голос Намик. – Ты был идеальным козлом отпущения.

– Если это не комплимент, то я даже не знаю что! – шипит Гор, а из груди Сета рвется рык.

Намик даже глазом не моргает.

Как долго королева вынашивала эту идею? Сама до такого додумалась или ей кто-то подсказал?

– Повторяю в последний раз: успокойтесь. – Обычно Саида – воплощение терпения. То, что она делает сейчас, опасно, причем не только для нее, но и для всего ее народа.

– Только у Сета был мотив, – упрямо твердит Гор, запуская руки в волосы.

– Это какой же? – интересуется Сет.

– Месть. Ты хотел наказать всех нас.

– Месть для ограниченных умов, – повторяет он то, в чем уже упрекала меня Нефертари.

К сожалению, теперь я вынужден согласиться с ними обоими. Мои мысли о мести никогда по-настоящему не имели отношения к любви к Нейт. Они просто давали мне ощущение того, что я не предал эту любовь. Так, как предал Сета. Я всегда считал, что выбрал правильную сторону. А вдруг она оказалась неправильной? Какая тогда лежит на мне вина?

– Почему в таком случае регалии пропали? – Мы всегда считали причиной то, что Сета изгнали к Ра, но он проинструктировал людей, как нужно их спрятать. – Если это не он, то их исчезновение не имеет смысла.

Саиду не смущает мое замечание.

– Нет, имеет, и довольно простой. Мы сами стали больше их не достойны.

Ответом ей становится гробовое молчание, которое нарушает не кто иной, как Сет.

– Скипетр показался лишь после того, как высшие ангелы вновь пустили тебя в свой круг, – медленно говорит он. – Это сняло с тебя все подозрения. Он доверился тебе. Меня еще тогда это удивило.

– С чего бы? Ты что, подозревал меня в краже регалий? – не веря собственным ушам, спрашиваю я.

Он пожимает плечами.

– Ты стоял в самом верху моего списка. В походе Моисея сопровождал ангел, Нефертари мне об этом напомнила. Подходящих не так уж много. – Его глаза становятся чернее темной ночи. – Кто бы это ни был, он за это заплатит.

– Вот тебе и «месть для ограниченных умов», – с презрением смеется Гор. – Поверить не могу.

В его словах кроется с трудом сдерживаемый страх, в котором Гор никогда не признается. Хотя и был зачат только после войны с Аль-Джанном, он, как и все мы, сыт по горло битвами и сражениями. Гор так старается демонстрировать окружающим свою легкомысленную сторону, что я часто забываю, с какими демонами ему приходится бороться. Вот почему он никогда не связывал себя длительными отношениями и общается исключительно с женщинами, которые не представляют для него опасности, потому что заинтересованы только в таких же мимолетных интрижках, как и Гор.

– Почему ты делишься с нами своими соображениями именно сейчас? – спрашиваю у королевы, слегка наклоняясь вперед.

– Потому что время пришло. Потому что Нефертари найдет регалии, а мы должны не допустить, чтобы их сила была использована во вред. Я – единственный голос, говорящий за джиннов. Вспомни войны, в которых нам пришлось биться, чтобы получить хоть одно место в совете.

История с Аль-Джанном случилась вскоре после этого и поставила под угрозу все, чего королева добилась для своего народа. Ей стоило неимоверных усилий попросить богов о помощи, когда Саида не сумела победить его собственными силами.

– Осирис всегда дожидался момента нашей слабости, чтобы заполучить кольцо, а ангелы стояли на его стороне. – Она с вызовом смотрит на меня. – По крайней мере Исрафил, Джибриль и Микаил. А как насчет тебя?

Я перевожу взгляд на Данте. Впервые у меня мелькает идея, что его роман с Исрафилом не настоящий, а просто предлог, чтобы не упускать ангелов из поля зрения. Мысль о том, что он продал себя ради народа, ужасна, но это вполне соответствовало бы его натуре. Данте по-прежнему прикрывает своим телом Намика, хотя тому уже ничего не грозит.

– Чего ты ждешь от меня?

Она склоняет голову на бок.

– Пора пустить в совет новые голоса. Все мы правим слишком долго. Ваша троица… – она делает паузу, переводя взгляд со своего сына на Гора, а потом на меня, – вы – будущее. Поэтому я хотела, чтобы вы сохранили дружбу и поддерживали друг друга. Поэтому я приняла тебя, после того как твои братья тебя отвергли. – Сет смахивает песок с пиджака. Его она не упомянула. – Тор и Аполлон тоже должны занять места своих отцов.

– Это призыв к революции? – Я стараюсь говорить веселым тоном, хотя тут нет ничего смешного.

– Ты знаешь, что я права.

– Высших ангелов нельзя заменить, – отвечаю я.

То, что Саида предлагает, опасно. Прямо сейчас, когда мы так близки к своей цели, к возвращению в Атлантиду, ее предложение похоже на объявление войны. Это не значит, что я не разделяю ее мнение. Нам нужно действовать осмотрительно. Я так долго верил, что Сет выкрал регалии. Если это не так, то истинный виновник до сих пор среди нас.

– Когда небеса вернутся, вы сможете выбрать более подходящих преемников, – парирует Саида.

– Но тогда вернется и Люцифер. – Я недовольно скрещиваю руки на груди. – Тогда опять начнется война. Из-за наших разногласий погибло слишком много невинных, больше я подобного не допущу. И кроме того, пройдет еще некоторое время, прежде чем истекут десять тысяч лет его изгнания.

К тому моменту Нефертари давно будет мертва. Одна мысль об этом ужасает меня.

– Погибнет еще больше невинных, если вы будете уклоняться от ответственности.

Взгляд Саиды становится острее стального клинка. Она легко может ввести мужчину в заблуждение. В своем женственном человеческом облике и пестрых одеяниях королева выглядит очень мягкой и скромной. Когда-то черные как смоль волосы она завязывает в пучок и никогда не прячет седые пряди. От нее пахнет жасмином и лавандой, как будто Саида только что примчалась из сада заниматься государственными делами, а между тем она вернулась с поля боя. Но это именно то впечатление, которое королева джиннов хочет производить. Она не менее хорошая актриса, чем ее сын. И Намик.

Глядя на нее, я вижу, что больше Саида сегодня ничего не скажет. Она просто посадила семя и теперь ждет, пока оно прорастет. Я достаточно давно ее знаю, чтобы понимать: Саида не сеет раздор опрометчиво. Ведь дружба народов у бессмертных всегда была так же хрупка, как и у людей. Но сейчас она сделала свой выбор.

– Теперь я хотел бы увидеть Нефертари и убедиться, что с ней все хорошо.

Мы все потеряли друзей в той войне. Друзей, которые стали демонами. Когда Сет предложил с помощью регалий обратить превращение вспять, никто не поверил, что такое возможно. Все аристои, включая меня, заподозрили в его идее коварный план унести регалии на континент и похитить. Мы, ангелы, пожертвовали своими друзьями, а джинны – членами своих семей, чтобы спасти регалии, а вместе с ними и Атлантиду, от Сета. А теперь должны задать себе вопрос, верное ли решение тогда приняли. Если бы я занял сторону Сета, то потерял бы все. Как и он. Но как аристой я поклялся защищать остров и его жителей и сдержал свое обещание. Ради этого я предал Сета и отказался от него. В тот момент я думал, что у меня нет другого выбора. Думал, что единственное, чего он на самом деле желал, – это свергнуть своего брата. И я ни на секунду не поверил, что он правда хотел помочь проклятым.

– Мне надо подумать. Всем нам.

Каждому из нас предстоит принять новое решение, а затем жить с ним. В целом мое уже принято.

– Конечно, – кивает Саида. – И на этот раз должны быть наказаны настоящие виновники.

Здесь я полностью с ней согласен.

– Есть еще кое-что, о чем я размышлял.

Вообще-то я собирался к Нефертари, но этот разговор назревал уже давно.

В комнату входит Энола. Она приняла душ и переоделась в белые штаны и рубашку джиннов.

– Нефертари и Кимми были в хаммаме, – докладывает она. – Они не ранены, и у них все в порядке.

Взглядов присутствующих пери избегает. С ней мне тоже потом нужно будет разобраться. Если Энола думает, что ей так просто сойдет с рук попытка убить Сета, то ошибается. Стоило ему захотеть, и сейчас пери лежала бы со свернутой шеей среди остальных мертвецов возле храма или предстала бы перед судом аристоев. О чем она только думала? Ра помиловал Сета, а пока тот ни в чем не обвиняется, она не имеет права нападать.

– Но явилась Исида. Она с ними в женских покоях, – добавляет Энола.

Гор тихо стонет, а во взгляде Саиды мелькает настороженность. Она явно не приглашала богиню, но и отказать ей не может.

– Что еще ты хотел нам сказать? – настойчиво спрашивает королева.

– После смерти Осириса, – начинаю я, глядя на Сета, который был в этом виноват, – он еще мог покидать Дуат, однако со временем потерял эту способность.

– Это случилось намного позже, – перебивает Энола. – Пока регалии не исчезли, он регулярно появлялся.

– Совершенно верно, – соглашаюсь я. – А потом больше не смог переходить в этот мир. Я всегда считал, что его это не сильно беспокоит. Исида более чем хорошо представляет его интересы.

– Но теперь Сет вернулся, – бормочет Гор. – А мой отец застрял в царстве мертвых, пока ты разгуливаешь здесь, наверху. Ему не понравится, что ты опять будешь пилить стул, на котором он сидит, и не отрицай этого.

Плечи Сета напрягаются.

– Я больше не горю желанием занять его место среди аристоев.

– Вы только послушайте, – цинично откликается Гор. – Тогда каким желанием ты горишь? Почему так стараешься? Мне сложно представить, что на самом деле ты хочешь просто сажать где-нибудь розы. Не делай из нас идиотов.

В ответ на столь грубое замечание Сет издает резкий смешок. Он не подает вида, обидно ли ему. Меньше часа назад он спас Гору жизнь, однако тот не испытывает ни капли благодарности.

– Мой брат не рассчитывал, что Ра когда-нибудь меня выпустит. Для него это стало большим сюрпризом, – между тем говорит Сет.

– Я думаю, – обрываю я этих спорщиков, – что Осирис лишился не только этой способности, но и многих других сил. И меня мучает вопрос, не понял ли он это уже тогда. – Я набираю полную грудь воздуха, прежде чем произнести следующие слова: – И не потому ли пробовал заполучить власть над регалиями. Но вдруг что-то пошло не так, и он свалил всю вину на Сета?

У него на лице написан такой шок, что я почти готов рассмеяться.

– Твой бывший лучший друг затуманил тебе разум? – опасно медленно интересуется Гор. – То, что мне приходится терпеть его рядом во время битвы, – это одно. Но снимать с него всю вину – совсем другое.

Энола белеет как мел. Наверняка в ее глазах это выглядит предательством, и меня тотчас охватывают угрызения совести. Джинны молчат, и что-то мне подсказывает: они не восприняли мою теорию в штыки, как Энола или Гор.

– Осирис мог использовать всех нас, – медленно добавляю. – И теперь снова пытается это сделать. Нам стоит по крайней мере подумать об этом.

– Да пошел ты, – фыркает Гор.

– Я никогда не питал иллюзий относительно своего брата, – твердым тоном говорит Сет. – Но рад, что теперь я такой не один. Он использовал вас, когда научил Аль-Джанна накладывать проклятие. Пообещал сделать его королем. Ты отвергла Аль-Джанна, – поворачивается он к Саиде, – если помнишь. Он хотел править вместе с тобой. Решил, что может надавить на тебя, и поверил нашептываниям Осириса.

Под кожей Энолы бушуют серо-бурые волны.

– Этого не может быть, – гневно бросает она, буравя меня взглядом. – Теперь ты делаешь именно то, чего от тебя хотел Сет. – Пери так яростно его ненавидит, что мне становится жутко. – Всем, что сотворили с тобой остальные аристои, ты обязан ему, а теперь собираешься просто встать на его сторону? Просто так? – Она щелкает своими маленькими пальчиками, и в воздухе рассыпаются синие искры. – Забыл, что он со мной сделал? – Энола сглатывает, и у нее в глазах блестят слезы. – Моя семья мертва. Вся. Только из-за него.

Отец Энолы превратился в демона. Братья примкнули к Сету в надежде расколдовать отца. После их гибели ее мать сошла с ума и покончила с собой. Не смогла смириться с утратой, бросив дочь одну. Я этого не забыл, но, наверное, недооценил то, как сильно она до сих пор страдает от этого.

– Энола, – вмешивается Сет, и его голос звучит едва ли не ласково. С тех пор как вернулся, он ни разу не обращался к ней напрямую.

Никак не отреагировав, она скрещивает руки на груди в стремлении справиться с дрожью.

– Я не говорил, что доверяю ему! – перебиваю я, пока ситуация не накалилась. – Но мы слишком долго пренебрегали многими фактами, и настало время это изменить. Понимаю, ты его ненавидишь, но не позволяй ненависти тебя ослепить. Слишком многое поставлено на карту.

Искры и водовороты у нее под кожей тускнеют, а потом полностью исчезают, словно она смирилась.

Во взгляде Данте я замечаю жалость к пери и признательность ко мне. Ничто из этого не кажется правильным. Энола всегда стояла на моей стороне. Она имеет право ожидать от меня большего, однако прежде чем я успеваю еще что-то сказать, пери расправляет узкие плечи.

– Прошу меня извинить. Мне надо немного побыть одной.

Моего ответа она не дожидается, просто уносясь прочь. Меньше всего на свете я хочу обидеть Энолу, но она еще более упряма и злопамятна, чем я.

– Она скоро успокоится и поймет, что мы должны испробовать все, чтобы предотвратить войну, – произносит Данте. – Она никогда не умела долго на тебя злиться.

В этот раз все иначе, я чувствую. Все меняется, и мы должны быть осторожны, чтобы в итоге не потерять и нашу дружбу.

– Пойду проведаю Нефертари и Кимми, – поворачиваюсь я к Саиде. – Нам нужно обсудить послание Соломона и выяснить, что оно означает.

– Причем как можно скорее.

– Не забывай о нашей договоренности, – напоминает Сет, в глазах которого отражается разочарование, мало чем отличающееся от моего собственного.

Я лишь коротко киваю. Нефертари лишь думает, будто осталась одна, а вот у него действительно никого нет. Все отвернулись от Сета, включая меня. После проклятия бессмертные автоматически начали подозревать, что это он рассказал Аль-Джанну тайну колдовства, поскольку Сет смог ему противостоять. Доказательств так и не нашли, и тем не менее все приняли это как факт. А когда он показал нам решение проблемы, стал изгоем. Я занял сторону Осириса и других аристоев, потому что счел это разумным, а потом, после потери регалий и затопления Атлантиды, они наказали меня, не моргнув и глазом. Даже тогда я продолжал считать это благородной жертвой. Нейт выбрала сторону Осириса, и, само собой разумеется, я не мог сражаться против женщины, которую любил.

– Скоро увидимся, – обещаю я, хотя не уверен, сумею ли вообще поднять меч. Не знаю, сколько раз отрубал головы той гидре. Они раз за разом отрастали заново. Только вместе с Сетом у меня получилось ее победить.

– Ты идешь со мной к девочкам? – спрашиваю у Гора.

В ответ он отрицательно качает головой.

– Я помоюсь, и обо мне позаботятся служанки Саиды.

Я тихо скриплю зубами. Иногда мне хочется свернуть ему шею.

Он горько усмехается.

– Они просто принесут мне мыло и полотенца, идиот. Что-нибудь поесть и чистую одежду. Не хочу еще сильнее пугать Кимми в таком виде.

Вряд ли это настоящая причина, чтобы ее избегать. Он в долгу перед девушкой и не может с этим смириться. Это обязывает Гора к чему-то, чего он не хочет ей давать. Кроме того, бог жутко злится на меня и боится. Я вижу это у него во взгляде. Вот только… если сейчас заговорю с ним на эту тему, он меня убьет.

Кивком головы прощаюсь с остальными. Я рад, что мы выложили карты на стол, пусть и надеялся на другой результат. Нам еще предстоит продолжить этот разговор.

По пути в женские покои меня догоняет Данте.

– Нефертари здесь в безопасности. С ней ничего не случится. Ты единственный, кто в данный момент может ее напугать.

– Я никогда ничего ей не сделаю.

– Нет, потому что уже сделал.

– Следи за языком, – рычу я. – Мне не нравится визит Исиды. Ты уверен, что можешь доверять каждому из слуг? – Тем временем уже наступила ночь, огни джиннов освещают темные коридоры, и в их неверном свете оживают фрески на стенах. Повсюду я вижу лишь битвы и сражения. Это наша история. Состоящая из смерти и угнетения. – Просто чудо какое-то, что Исрафил еще не явился. Ты не сообщил ему о нашей поездке? – Это удар ниже пояса, и я сразу жалею о сказанном.

– Я никогда не давал повода хотя бы задуматься о том, что мои отношения с Исрафилом как-то отразятся на моей преданности тебе.

– Да, не давал. Прости. – Я смотрю ему прямо в глаза, подтверждая серьезность своих слов. – Я никому не доверяю больше, чем тебе. – И это правда. Я действительно ему доверяю.

– Спасибо. – Он слегка склоняет голову.

– Мне нужно кое-что у тебя спросить.

– Естественно, нужно. – В его голосе звучит смирение, как будто Данте уже в курсе, что за этим последует.

– Ты вступил в отношения с Исрафилом только ради того, чтобы получить доступ в круг высших ангелов? Потому что я его лишился? Потому что сглупил, позволив лишить себя статуса?

– Каждый из нас делает то, что должен. Ты поступил так, как велела тебе твоя совесть, а я – как мне велела моя. – Данте произносит это так тихо, что я едва слышу, и на мой вопрос он тоже не отвечает. Так что я терпеливо жду. – Я с ним по разным причинам, многие из которых неправильные. Я это понимаю. Но мы так же бессильны против своих чувств, как и люди.

Мне хочется задать вопрос, какие конкретно чувства он имеет в виду. Чувство долга, ответственность, любовь? Но Данте уже стучит в дверь женских покоев, и нам открывает крайне угрюмая старая женщина-джинн.

– Принц. – Она даже не утруждается принять человеческий облик. Ее кожа мерцает очень темным оттенком синего, а раскосые глаза практически черного цвета.

– Мы хотим пройти к Нефертари. – Данте немного склоняет голову. Пускай он и принц, но в отличие от ангелов джинны выказывают большое уважение старости.

– Я спрошу, примет ли она вас. – Женщина с громким хлопком закрывает дверь.

– Твоим слугам не помешало бы испытывать к тебе побольше уважения. – Я устало прислоняюсь к стене.

Благодарный за смену темы, Данте отвечает:

– Мириам знает меня еще с тех пор, как я бегал голышом по нашему саду в Атлантиде.

– Избавь меня от подробностей.

Данте смеется.

– Ты тоже там был, но, видимо, выбросил это из памяти. Она надрала тебе задницу, когда ты стащил у нее пирог.

Быть не может, что я когда-то был маленьким мальчиком.

– Ну, раз ты так говоришь.

К счастью, дверь снова открывается, и служанка разрешает нам войти.

– Четвертая дверь слева, – бурчит она. – Этой девочке нужно отдохнуть.

Следуя за Данте, я радуюсь, что четвертая дверь ведет не в комнату, где мы с Нефертари провели вместе ту роковую ночь, а в гостиную. Пол застелен толстыми персидскими коврами, а вокруг маленьких плоских мозаичных столиков расставлены разноцветные бархатные пуфы. Крошечные лампы заливают пространство тусклым светом. Большинство столов не занято, потому что женщины еще в садах. Здесь уютно, и внезапно у меня остается единственное желание: сидеть здесь с Нефертари и пить очень сладкий горячий чай. А еще стереть страх из ее воспоминаний.

Однако стоит нам войти, на нас падает осуждающий взгляд Исиды.

– Насколько я слышала, вы не особенно хорошо охраняли Нефертари. Следовало поручить это кому-то другому. Теперь мы действительно в долгу перед Сетом. Говорят, он уничтожил большинство демонов и спас моего сына.

– Смотри, чтобы он не потребовал вернуть этот долг лично у тебя, – предупреждаю я, усаживаясь на мягкую подушку рядом с Нефертари.

Мне надо подумать о недавних словах Сета. Кто на самом деле повелевает демонами? Ответ только один: Осирис. Мог ли он из подземного мира отправить их к храму оракула и зачем? Лишь ради того, чтобы убить Сета? Это бессмысленно. Он, как и все мы, заинтересован в том, чтобы Нефертари отыскала кольцо, и все-таки…

– Тебя не приглашали, – протестует Нефертари, когда я придвигаю к себе ее тарелку и краду кусок брауни. – Надо было сначала помыться. От тебя жутко воняет.

– Тут ты права. Извини. Я хотел тебя увидеть.

Смягчив взгляд, она двигает ко мне свою чашку с чаем.

– Со мной все хорошо. Правда.

От нее пахнет розовым мылом джиннов. Кровь, пыль и следы укусов саранчи пропали, и девушка выглядит просто чудесно. Пестрые шаровары и подходящая к ним голубая рубашка лишь подчеркивают фигуру. Как бы мне хотелось сорвать с Нефертари всю одежду и погрузиться в нее. Глубоко вздохнув, я выбрасываю эти картинки из головы.

– А я голодный.

Мечтаю я, конечно, не о пироге, но возьму что есть.

Исида поджимает губы.

– Ты ведь понимаешь, сколько в этом пирожном калорий?

– И это в нем самое лучшее. Готов поспорить, что Саида сама его испекла, и это здоровая пища. Более здоровая, чем разноцветные пончики, – подмигнув Нефертари, заявляю я и кусаю мягкое тесто с хрустящей корочкой. Мне с трудом удается сдержать стон.

В комнату вплывает Мириам с тарелкой пахлавы в руках.

– Так и есть. Никто не печет лучше нашей королевы. А эту новомодную штуку она приготовила специально для наших гостей, – сообщает она, с презрением глядя на брауни.

Кимми облизывает пальцы.

– Гор тоже придет? – словно мимоходом интересуется она. – Ему понравится.

– А потом он станет большим и толстым. Лучше пусть держится подальше от этих дьявольских пирожных, – ворчит Исида.

Кимми демонстративно берет пахлаву и откусывает.

– Не завидую тебе: нужно вечно следить за тем, чтобы оставаться молодой, худой и прекрасной. Это, наверное, утомительно. Особенно когда приходится отказываться от таких вкусностей.

Данте весело смеется, принимая у одной из служанок чашку чая.

Исида с интересом смотрит на Кимми.

– Тебе бы тоже не помешало следить за собой. Мне казалось, ты пытаешься заполучить моего мальчика, а он предпочитает очень стройных женщин.

– Я знаю, – с полным ртом откликается Кимми. У нее все губы в меду. – Рада за него. Правда. Стройные женщины безумно интересны с самого рождения.

Исида выглядит совершенно растерянной. А на что она рассчитывала? Что после ее замечания Кимми выплюнет обратно пирожные? С родителями Гору не особенно повезло, а теперь, основываясь на своих последних умозаключениях, я задаюсь вопросом, неужели Осирис и Исида зачали его, только чтобы отправить на войну против Сета? Если это так, то они не меньше виновны в его страданиях. Меня пугает эта мысль, прежде всего потому, что раньше она никогда не приходила мне в голову. Такое ощущение, что до сих пор я жил с шорами на глазах.

– А вообще, где мой сын? – обращается Исида к Данте. – Я хотела убедиться, что с ним все в порядке. Нужно было поставить нас в известность о вашей поездке.

– Очевидно, кто-то и так это сделал, – говорю я, твердо глядя ей в глаза.

Исида улыбается, не размыкая губ.

– Ты ведь не думал, будто мы не проверим, исполняешь ли ты свои обязанности? Слишком многое стоит на кону, мой мальчик.

– Могли бы выслать подкрепление.

Пока не буду показывать, что мы подозреваем, как много на самом деле поставил на кон Осирис.

– Ну вы и так отлично справились. Мы целиком и полностью полагаемся на тебя и твои способности. Итак, где мой сын?

А еще Исида полагается на то, что я всегда буду позволять им собой манипулировать, поскольку знают, насколько важна для меня Атлантида. Этот остров слишком долго был домом для меня и для многих других. Там мы были свободны, могли быть самими собой. В мире людей нам, бессмертным, приходится постоянно подавлять свои силы. Порой мне кажется, я скоро свихнусь от этого. Что бы я только ни отдал за возможность часами летать при свете дня. Богам не так сложно приспособиться. Почему я никогда об этом не задумывался? Их стремление вернуться далеко не так велико, как наше.

– Гор моется. Уверен, потом он сам тебя найдет, – с небольшим запозданием отвечаю я.

На накрашенных красной помадой губах играет понимающая улыбка.

– Очевидно, ты пытаешься сказать, что он развлекается с парой служанок. Раз ты считаешь, что они ему понравятся, Мириам может попозже отнести Гору в покои несколько пирожных. Чтобы восстановить силы. – Змея стреляет глазами в сторону Кимми, отомстив таким образом за ее выпад. Вообще-то это должно быть ниже ее достоинства, но такая уж у Исиды натура.

– Как пожелаешь. – Старая женщина прищуривает глаз без ресниц. – Хотя у него скорее появится аппетит к чему-то более плотному, если он попробует на вкус наших сладких девушек.

Это шпилька в сторону Исиды, но с лица Кимми сходят все краски. Она судорожно сглатывает.

– Ну, хоть кто-то развлекается, – отвечает богиня, довольная занятием своего сына. – Пусть наслаждается.

Мириам исчезает, тихонько бормоча что-то себе под нос, а Исида откидывается спиной на подушку.

– Я хотела бы узнать, что тебе сказал оракул.

Она устремляет пристальный взгляд на Нефертари, и мне становится плохо. Эта женщина сумела добиться того, чтобы весь мир считал ее покровительницей, заступницей и защитницей нуждающихся, однако она всегда защищает только собственные интересы. Гор должен будет научить Нефертари закрывать сознание от нежеланного вторжения. Давно следовало это сделать. Исида не станет уважать наши неписаные законы. Особенно сейчас, когда так много поставлено на карту. Осирису есть что терять – еще как есть, – и Исиде тоже.

– Это подождет. – Я беру Нефертари за руку, и она встает. – Сначала мне нужно кое-что ей показать.

Поежившись, когда с нее спадает наведенный Исидой гипноз, девушка в замешательстве моргает.

– Не злоупотребляй нашим гостеприимством, – взбешенно рычит Данте.

Друга редко можно увидеть в подобном состоянии. События сегодняшнего дня отразились и на его самообладании. Как же тогда чувствует себя Нефертари? Но она послушно держит меня за руку, что уже само по себе чудо.

– Ты что, мне угрожаешь? – улыбается Исида. – Думаешь, Исрафил заступится за тебя, если я доведу это до совета?

– А ты рискни.

Не обращая внимания на спорящих и слабые протесты Нефертари, я увожу ее за собой.

– Куда мы идем?

– У меня назначена встреча, а ты пойдешь со мной. Я бы хотел, чтобы ты держалась поближе ко мне, пока здесь Исида.

Она пытается вырвать у меня ладонь, но я крепко ее сжимаю.

– Э-э-э… нет, я не любитель секса втроем.

Я закатываю глаза. Похоже, Нефертари вновь стала самой собой.

– Я тоже. Не стал бы ни с кем тебя делить. Сет вызвал меня на поединок, и я подумал, тебе понравится наблюдать, как он меня избивает, – произношу, ускоряя шаг.

Покинув женские покои, мы идем по слабо освещенным коридорам. Джинны ведут ночной образ жизни, и, хотя близится полночь, в садах кипит жизнь. Сквозь арочные окна до нас доносятся музыка и смех. Дует приятный прохладный ветерок. В коридоре, который ведет к тренировочной площадке, абсолютно пусто.

Нефертари оставляет попытки вырваться из моей хватки и прочищает горло.

– Ты поэтому до сих пор не помылся? Вам не хватило сегодняшней битвы? – Не услышать упрек в ее голосе просто невозможно.

– Нет. И кое-что тебе нужно знать о мужчинах: в бою вырабатывается столько адреналина, что нам хочется драться еще больше.

– Или ты мог бы вскопать сад, если тебе некуда деть силу, или…

Я поворачиваю к ней голову.

– Или? – протягиваю, вскинув брови.

– Ну. Сам знаешь. – Кожа на ее шее краснеет.

Я останавливаюсь и незаметно притягиваю ее ближе.

– Нет, не знаю.

– Ты прекрасно понял, что я имею в виду. Наверняка одна из служанок Саиды пожертвует собой и ради тебя тоже, – тихо бормочет Нефертари, и я с трудом разбираю ее слова.

– Ты всерьез думаешь, что это было бы жертвой?

Я кладу руки ей на талию. Нефертари не смотрит мне в лицо, только на мои пальцы. Всего одно движение, и они окажутся на ее голой коже. Я едва сдерживаю стон. Не стоит так ее трогать, не сейчас, когда я весь покрыт грязью и по́том.

Как ни странно, Нефертари меня не отталкивает. Мы оба молчим и не шевелимся. Мышцы у меня на предплечьях напрягаются от усилий не дать рукам бродить по ее телу. Эта девушка заслуживает больше, а не того, чтобы ее лапали в темном коридоре. Однако я не могу отпустить ее. Не когда она позволила прикоснуться к себе. Я втягиваю в легкие ее аромат. От нее так приятно пахнет теплой кожей, желанием и ей самой. Нефертари тоже не могла не заметить растущее между нами напряжение. Под нежной кожей бьется жилка на шее, и мне хочется лизнуть ее языком, чтобы успокоить. Мы только что избежали смерти, а теперь могли бы вместе воздать должное жизни.

Нефертари медленно поднимает взгляд. Зрачки у нее настолько расширились, что серебра вокруг них почти не видно. Меня окатывает волной жара, когда в ее глазах отражается моя собственная страсть. Я дышу быстро и поверхностно, а у нее приоткрываются губы. Если поцелую ее сейчас, она позволит… а потом снова возненавидит меня. Решит, будто я просто воспользовался ею, чтобы выплеснуть накопившуюся агрессию. Я стараюсь дышать, но дается мне это огромным трудом.

– Азраэль, – шепчет она, но никакого продолжения больше не следует.

Это может означать «отпусти меня», а может и: «Дотронься до меня! Поцелуй меня. Заставь меня забыть обо всем…» Выбрав золотую середину, я опускаю голову. Но не целую девушку. Не прикасаюсь к ней, хотя ни о чем не мечтаю сильнее, чем прижиматься губами к каждой клеточке тела, до которой смогу дотянуться. Вместо этого я нежно дую на то место, где ее шея переходит в плечо. Это безобидно и почти целомудренно, но под тонкой кофточкой у нее набухают соски, а голова запрокидывается назад. Нефертари кладет руки мне на плечи и скользит к шее. Уверен, на самом деле она этого не хочет, однако тело одерживает верх над разумом. Пальцы добираются до моих волос, и она слегка тянет за кончики. От этого прикосновения меня словно пронзает молнией. Дыхание срывается. Я едва сдерживаюсь, но один из нас должен сохранять благоразумие. И это явно будет не Нефертари, которая уже требовательно прижимается ко мне низом живота.

– Я могу взять тебя прямо здесь, – шепчу я. – И это будет потрясающе. Быстро, жестко и бесподобно. – Эти слова не отпугивают ее, как должны по моему замыслу. Наоборот, Нефертари сжимает ладони на моих плечах. – Но это не то, чего ты заслуживаешь и чего хочешь, – напоминаю я, держась за остатки самоконтроля.

Если она скажет «нет», я отпущу себя. Сорву с Нефертари штаны и уже через две секунды войду в нее. Это будет не просто потрясающе, это будет сногсшибательно. Но после этого она никогда больше мне не поверит.

Нежно отведя волосы с лица, я отстраняю ее от себя. Ничто и никогда не давалось мне сложнее.

Нефертари делает глубокий вдох, затем кивает.

– Нет, это не было бы жертвой.

У меня уходит несколько секунд, чтобы понять, о чем она. В голове абсолютная пустота, за исключением страстного желания.

– А для меня было бы, – мягко улыбаюсь. – Потому что в моей постели лежала бы не ты.

– Со мной можешь не любезничать, ангел, – более сдержанно говорит Нефертари. – Лучше я понаблюдаю за тем, как тебя избивают.

С этими словами Нефертари решительно устремляется вперед, а я следую за ней… все еще возбужденный, но обрадованный, что она не презирает меня за произошедшее пару минут назад. Я бы этого не вынес.

Тарис

Не прояви Азраэль благоразумие, мы бы набросились друг на друга прямо в коридоре. И я не могу его за это винить. Это была чистая химия. Тупые гормоны и адреналин. После событий в храме не только он на взводе. Я испугалась до смерти и расстроена из-за Медеи. Мне помогло бы подобное утешение. Но мы бы просто использовали друг друга. Противно даже думать об этом.

По-хорошему стоило бы уйти в свою комнату, но вместо этого я шагаю с ним на площадку, где служащие королевы проводят тренировочные поединки. Хоть сейчас и глубокая ночь, собралась целая толпа зрителей. Они делают ставки, а некоторые создают фон боям, наигрывая странную неземную музыку. Молодые женщины раздают напитки и закуски. Мириам рассказала нам с Кимми, что джинны не оплакивают гибель стражников, а празднуют то, что те жили. По-моему, это достойно восхищения и действительно куда более правильно по отношению к умершим. Без Малакая моя жизнь была бы гораздо печальнее, и я благодарна за то, что он у меня был, хоть и столь короткий промежуток времени. Но это время, о котором я хочу помнить. Время, о котором в будущем хочу рассказывать своим детям.

Пока я пытаюсь сдержать слезы, мне на спину ложится ладонь Азраэля.

– Я могу оставить тебя здесь одну или ты сразу начнешь флиртовать с каким-нибудь джинном?

Я опираюсь на окружающую арену для боев балюстраду.

– Посмотрим. Я не люблю неудачников, так что поднапрягись.

– Тогда я постараюсь завоевать твою благосклонность, миледи, – лукаво улыбается он, а потом наклоняется еще чуть ниже. – Вдруг ты даруешь победителю поцелуй.

Я отталкиваю его, когда вижу на противоположном конце площадки Энолу, которая сверлит меня злобным взглядом. Вряд ли она не заметила мои раскрасневшиеся щеки и взлохмаченные волосы. Интересно, Азраэль уже поговорил с ней о попытке убить Сета? Ему вообще известно, что пери его любит? Не могло же это ускользнуть от внимания ангела и его друзей. Разве что они воспринимают ее исключительно как товарища по оружию, а не как женщину. Она просто одна из них.

– Гор поставил все деньги на Сета, – сообщает Азраэль, стягивая грязную футболку. Не у одной меня вырывается вздох, когда из-под нее показывается покрытое татуировками тело. Блуждаю взглядом по узорам у него на груди, спускаясь к плоскому животу и узкой талии. И чуть дольше, чем надо, задерживаюсь на тонких волосках над поясом слишком низко сидящих брюк. – Если продолжишь так на меня смотреть, то я не смогу драться, – шепчет он мне на ухо.

Я прикусываю губу, ведь происходящее сейчас у него в штанах и в самом деле выглядит немного неудобно.

– Смейся-смейся, – ворчит он, а потом одним махом перепрыгивает заграждение.

Не знаю, сколько еще смогу сопротивляться Азраэлю, пока он в таком озорном, почти игривом настроении. Эта легкость делает его гораздо привлекательнее в моих глазах, чем жутко притягательная мрачность Сета. Бог хаоса направляется к нему медленным, размеренным шагом. Местные женщины нескромно вздыхают. Верхняя половина тела тоже обнажена, и по красоте ничуть не уступает ангельской. Татуировки у Сета более замысловатые и запутанные, а еще поразительно красочные. Они словно оживают по мере приближения Азраэля. На груди вспыхивает синее пламя. Из-за плеча выглядывает алая змеиная голова. На косых мышцах живота расцветает черная роза. Не отвлекаясь на это зрелище, ангел вращает широкими плечами.

Эти создания в действительности правят нашим миром. Мы лишь пыль у них под ногами. В их руках материализуются мечи. А потом ангел и дьявол начинают страшный бой. Свет встречается с тьмой. Солнце – с ночью. Их клинки скрещиваются, и в воздухе рассыпаются искры. В целом это не драка, а больше похоже на отрепетированный ритуал или танец. Каждый удар точно выверен. Ни один из этих двоих не победит, поскольку они равны. Если один выиграет, то только потому, что второй это позволит. Вопрос лишь в том, кто из них больше простит другому. Вряд ли они сами это осознают. Спор в автомобиле был весьма информативным, однако у меня осталось еще очень много вопросов.

– Во времена войн против Аль-Джанна я еще не родился, – неожиданно раздается возле меня голос Гора. – Их обоих я знаю только врагами, но слышал истории об их дружбе. Но посмотри на них. Если бы однажды они объединились против остальных бессмертных, то у нас не осталось бы ни единого шанса.

Он вымылся, и, кроме одной царапины на лице, почти все раны затянулись. Тем не менее бог не выглядит счастливым.

– Поэтому остальные аристои сделали все, чтобы они больше не вставали на одну сторону? Тебе когда-нибудь приходила в голову такая мысль?

После разговора в машине я пытаюсь понять, в чем на самом деле заключается проблема бессмертных. Они превратили Сета в козла отпущения за все на свете, это факт. А второй факт – Азраэль явно начинает в этом сомневаться.

В этот момент Сет выбивает у него меч, и ангел бросается на него с голыми руками. Когда их великолепные тела сталкиваются друг с другом, дрожит земля. У человека сейчас бы сломались все кости. А Гор даже глазом не моргает.

– Мне известно, какой Сет на самом деле. Жестокий и безжалостный, если дело касается его интересов. Никогда больше я не совершу ошибку, недооценив его. Половину моей жизни он пытался меня убить. Нелегко вдруг увидеть в нем друга.

Я ободряюще глажу его по руке.

– Никто не требует от тебя немедленно стать ему кровным братом. – Бедный парень жутко расстроен, никогда его таким не видела. – Кимми оставила для тебя парочку брауни у Мириам. Может, пойдешь к ней? Это определенно лучше, чем их идиотская драка.

Гор испуганно мотает головой.

– Кажется, я дал Кимми надежду на то, чего никогда не случится. Я не думал, что твоя кузина такая наивная. Просто хотел вести себя мило. – Выражение его лица становится непроницаемым. – В будущем мне лучше будет ее избегать.

Гор ведь не мог сейчас сказать это на самом деле? Меня бросает одновременно в жар и в холод.

– Ты хочешь, чтобы я ей это передала?

– Будь так добра.

На мгновение Сет одерживает верх. Бойцы-джинны ревут и подбадривают Азраэля. Женщины встряхивают волосами и возбужденно перешептываются друг с другом. Наверняка придумывают, как заполучить этих мужчин в свои постели сегодня ночью. Я едва сдерживаю гнев и ярость. Девушка-джинн кладет ладонь на плечо Гору, и тот сначала подмигивает ей, а потом притягивает к себе. Более четкого приглашения ей не требуется. Она соблазнительно прижимается своим стройным телом к его.

– Ты трус, – цежу сквозь зубы и отворачиваюсь.

Что бы ни произошло дальше, не желаю об этом знать. Меня не волнует, кто выиграет гонку за благосклонность трех бессмертных или сколько их будет. С таким высоким спросом завтра у двух этих героев точно не останется ни капли адреналина. Нам повезет, если они смогут ползать.

Я ворочаюсь с боку на бок в стремлении уснуть, но ничего не получается. Каждый раз, стоит закрыть глаза, вижу Азраэля, который развлекается на мягких матрасах как минимум с десятью женщинами. Хотя десять – это даже для него наверняка перебор. Глубоко вдыхаю пропитанный ароматом цветущего жасмина воздух, но аромат ничуть меня не успокаивает.

Недавно ко мне заходил Намик, принес сообщение от Саиды. Утром после завтрака королева ожидает меня в библиотеке, желая узнать о том, что мне открыла Медея. С учетом недавно открывшейся информации спрашиваю себя, разумно ли честно ей все рассказывать. У меня создалось впечатление, будто каждый тут ведет собственную игру. Бессмертные сами постепенно перестают понимать, кто чей друг или враг.

Я вытаскиваю цепочку, которую дала мне Медея. Недавно я уже рассматривала ее в ванной, а потом снова спрятала под одеждой. Только Азраэль знает об этом подарке. До сих пор я никому ее не показывала и сама не могу объяснить причину. Ангел прав, утверждая, что она наверняка очень древняя. Медея на протяжении стольких лет скрывала ее в камне. На цепочке висит кулон. Это йинкс – волчок и магический артефакт, также называемый Колесом Гекаты. Он представляет собой плоскую серебряную пластинку, состоящую из соединенных друг с другом изогнутых линий. Промежутки между ними пустые, а в середине находится солнце с маленькой дырочкой в центре. Странно, что Медея сохранила это ожерелье. Может, в качестве предупреждения никогда больше не доверять мужчинам? Потому что это волчок, из-за которого она безумно влюбилась в Ясона. Афродита посвятила его в тайну использования йинкса и поделилась подходящим заклинанием. Так она предрешила судьбу Медеи. Если когда-нибудь встречу богиню лично, то скажу ей пару ласковых.

Я убираю цепочку обратно под майку. Завтра мы попробуем расшифровать послание Соломона, для этого мне понадобится вся концентрация. Может, немного помедитировать? Иногда это помогает, если я не могу уснуть. Йога тоже подошла бы, но тогда я снова начну думать об ангеле и о том, чем мы занимались в спортивном зале Пикстон-Парка.

Прежде чем я устраиваюсь как следует, от открытого арочного окна доносится шорох и скрежет, а затем на парапет приземляется Азраэль. Спрыгивая на пол, он издает тихий стон и встречается со мной взглядом.

– Еще не спишь?

– Очевидно же, что нет. А ты что задумал? Наброситься на меня, пока я сплю?

Волосы, еще влажные после ванны, которую он, судя по всему, принимал, распущены и рассыпаны по плечам. Длинная белая футболка открывает вид на его татуировки. Он в своеобразных спортивных штанах и босиком. Выглядит очень по-домашнему. В таком виде мы могли бы поваляться на огромном диване и посмотреть вместе какой-нибудь фильм. По крайней мере, в моих мечтах.

– Не подкидывай мне глупые идеи. На самом деле я сбежал от этих похотливых дамочек-джиннов. – Азраэль буквально ласкает меня взглядом. – После схватки они преследовали меня до хаммама.

Крылья исчезают, и ангел делает шаг вперед. Его поза при этом смотрится немного напряженной, но я запрещаю себе испытывать хоть малейшее сочувствие. Что посеешь, то и пожнешь. Никто не заставлял его драться с Сетом.

– Бедный ангел, они хотели потереть тебе спинку? – дразню я.

– Против этого я бы не возражал, но они нацелились не на мою спину.

Я сдерживаю приступ хохота, поскольку он явно не шутит, и в то же время испытываю невероятное облегчение.

– Кто же тебя от них спас? Неужели коварный злобный Сет?

– Я сам себя спас. Мне удалось убедить их, что не нуждаюсь в еще одной партнерше на ночь, ведь уже выбрал одну. Они немного расстроились, но отстали.

– Допустим. Тогда что ты забыл здесь?

Зеленые глаза вызывающе сверкают, пока он ковыляет к кровати.

– Мой выбор случайно пал на тебя.

– Забудь. – Повезло, что я целомудренно одета в шелковые штаны и майку. В свете свечей нежно-зеленая ткань выглядит почти прозрачной. Однако она гораздо скромнее, чем ночная сорочка из паутинки, которую сначала принесла мне Мириам. И которую Азраэль наверняка воспринял бы как предложение продолжить то, что мы не закончили в коридоре. – Лучше иди зализывай раны где-нибудь в уединенном уголке дворца, чтобы завтра снова притворяться неуязвимым.

На слове «зализывай» Азраэль прищуривается, но, к счастью, никак не комментирует. Просто преодолевает расстояние до кровати и падает на нее.

– Тебе нельзя здесь остаться, – шиплю я.

– Почему нет? – Он кладет одну руку себе на грудь. – Если ты выставишь меня за дверь, они накинутся на меня, словно стая гиен. Неужели совесть позволит тебе так поступить? У меня болит каждая косточка. Я забыл, как хорошо умеет драться Сет. У меня не получилось бы удовлетворить ни одну из тех женщин, и моя репутация серьезно пострадала бы.

Улыбка, которая играет на губах ангела, настолько очаровательна, что я готова поцеловать его, невзирая на дурацкое оправдание.

– Снимай футболку, – вместо этого требую я, и у него от удивления широко распахиваются глаза.

– Если бы я знал, что все так просто, пришел бы намного раньше.

Я сажусь и скрещиваю руки на груди.

– То, что я собираюсь для тебя сделать, будет чисто по-дружески. Тебе нужен массаж, чтобы завтра быть в форме.

– Ты сделаешь мне массаж? – В его глазах сверкают звезды.

– Это вполне приемлемая медицинская манипуляции. Я очень часто делала массаж Малакаю, а теперь у тебя есть возможность насладиться моими навыками. Только не жалуйся, если будет больно. Чтобы массаж помог, он должен быть болезненным.

Азраэль садится и стягивает футболку через голову.

– Так вот что тебе нужно. Хочешь меня помучить. Мог бы и сам догадаться.

На туалетном столике выставлен целый арсенал ароматических масел, которые джинны готовят сами. Я выбираю то, которое пахнет лимоном и бергамотом. Оно подходит ангелу. А когда снова поворачиваюсь, он уже лежит на животе, скрестив руки под головой и закрыв глаза. Зрелище, при виде которого любой скульптор расплакался бы от благоговения. Будь я уверена, что на нем надеты трусы, попросила бы снять и штаны, но не хочу лишний раз проверять на прочность самоконтроль. Обнаженный, Азраэль щелчком пальцев разрушит все мои защитные барьеры.

Я опускаюсь возле него на колени, растираю масло между ладоней и приступаю к делу. Мои пальцы прикасаются к шелку и стали, и я заставляю себя не просто очерчивать его татуировки и шрамы. Сначала глажу обеими руками бархатистую кожу, распределяя масло и отыскивая особенно напряженные места. Хоть ангел и без одежды, я не вижу основания его крыльев. Интересно, насколько сложно постоянно их скрывать? Когда я добираюсь до низа спины и провожу пальцами над поясом штанов, он тихо стонет. Этот звук отражается где-то у меня в животе, и я решаю сосредоточиться на шее, лопатках и руках выше локтей. Сначала надавливаю совсем слабо, но постепенно усиливаю нажим. Обхожу шрамы и тщательно разминаю каждый участок до тех пор, пока он не станет мягким под моими руками. Растираю одни места и постукиваю по другим, как показывала мне физиотерапевт Малакая. На самом деле этот вид массажа не должен быть эротичным, но чем дольше я прикасаюсь к Азраэлю, тем жарче мне становится. И дело не в усилиях, а в том, что моему телу ничего не хотелось бы сильнее, чем прижаться к мужчине каждой клеточкой. Я прохожусь кулаками справа и слева вдоль позвоночника, и ангел вздыхает. Предлагая сделать ему массаж, я не принимала в расчет, что со мной могут сотворить приглушенный свет, тихая музыка и полуголое мужское тело. Это была плохая идея, особенно с учетом того, что недавно произошло в коридоре.

– Слишком сильно? – спрашиваю, чтобы отвлечься, и в ответ получаю лишь едва заметное покачивание головой.

Чуть меньше надавливая, подушечками пальцев я расслабляю боковые мышцы.

– Идеально, – бормочет он. – Не останавливайся.

На это лучше не отвечать, потому что останавливаться мне хочется меньше всего. Прикосновения к нему воспринимаются прекрасными и правильными. Когда я чувствую, что промассировала каждое болезненное место, снова плавными движениями глажу его тело. В последний раз втираю пару капель масла в кожу. Не особо профессионально задерживаюсь дольше необходимого у пояса его штанов, и, возможно, кончики моих пальцев даже пробираются под них. Азраэль едва заметно вздрагивает, но я всего лишь слабый человек. Провожу руками по бокам и наклоняюсь так низко, что мои волосы касаются его спины. Наши лица очень близко друг к другу.

Он открывает глаза, обжигая меня взглядом.

– Спасибо. Я сделал правильный выбор, когда пришел к тебе. Такого для меня не сделала бы ни одна из девчонок-джиннов.

– Не за что.

Я спрыгиваю с кровати, избегая его понимающего взгляда. Азраэль в курсе, что от массажа все мое тело словно наэлектризовалось, поэтому и пытается отвлечь меня дурацкой фразочкой. Следует быть ему благодарной, но я только расстраиваюсь. Если бы все было иначе. Не люби он Нейт, я могла бы раздеться и лечь к нему. Но этого никогда не случится.

Азраэль переворачивается на спину, глубоко и с облегчением вздыхает. Я тряпкой стираю с пальцев масло и возвращаюсь.

– Мы закончили. Вставай и топай в свою комнату, бездельник.

Пихаю его в бок, но ангел продолжает лежать в постели, словно поваленное дерево. Татуировки у него на животе двигаются от равномерного дыхания, как будто мои прикосновения пробудили их к жизни.

– Я больше не в силах пошевелиться. – У него на лице появляется довольное и усталое выражение. – У тебя достаточно большая кровать для нас двоих.

– Даже не думай. Я сплю одна.

Упершись руками ему в бок, я пробую столкнуть Азраэля с матраса, но он не сдвигается ни на миллиметр.

– Сегодня ночью я составлю тебе компанию, – едва слышно бормочет он. Этому парню хватает наглости просто засыпать.

Чертыхаясь себе под нос, собираю все подушки, которые любезные горничные разложили на моей кровати. Складываю их одну на другую, сооружая стену между нами. А когда достраиваю ее, довольно созерцаю свое творение. Одеяло на моей стороне.

– Как это по-детски, – раздается с другой стороны голос Азраэля. – Если тебе нужна подушка, можешь воспользоваться мной.

– На твоих чертовых мускулах мне будет слишком жестко, – ворчу в ответ и ложусь, натягивая одеяло до самого носа.

Он размеренно дышит, но не засыпает.

– Что именно тогда произошло между тобой и Сетом? – тихо спрашиваю. – Как вы могли настолько отдалиться друг от друга?

– Это было так давно, что иногда я и сам задаюсь этим вопросом, – очень медленно произносит он. – Мы внезапно оказались врагами. Я перестал понимать его, а он – меня. Я больше не мог ему доверять, а чего стоит такая дружба?

– Полагаю, ничего.

– Я принял решение защищать Атлантиду, а все указывало на вину Сета. Аль-Джанн хоть и был великим воином, но чары или проклятие, которое он наложил на солдат, ему бы никогда не удалось сплести самостоятельно. Ему точно помог кто-то из бессмертных.

– Осирис обвинил Сета?

– Нет, Исрафил. Он обличил Сета. До того момента я его не подозревал, но доказательства выглядели неопровержимыми. Мне ничего не оставалось, кроме как согласиться с мнением совета. Я умолял Сета снять заклятие, однако он отрицал, что имеет к этому отношение. Одновременно настаивал на том, что только регалии способны расколдовать проклятых и для этого мы должны принести их на материк.

– Чего вы не сделали. Тогда.

– Нет, поскольку он хотел заполучить их, чтобы провозгласить себя правителем Атлантиды. Хотел провести демонов на остров.

– Ты лично слышал от него об этом?

– Нет, он рассказал Нейт. Хотел перетянуть ее на свою сторону. Пообещал место в Эннеаде, если она поможет свергнуть аристоев. Предложил даже сделать ее своей царицей.

– Ого. – Последнее предложение звучит не так зло, как можно было ожидать. Лучший друг пытался увести его возлюбленную.

– Мы не хранили тайн друг от друга.

Я смотрю в темноту. Постепенно на улице стихает музыка. Джинны наконец идут спать.

– Значит, ты поверил ей и возненавидел Сета за то, что он собирался использовать ее и отобрать у тебя.

– Он подверг ее опасности, хотя знал, как она мне дорога. Я обязан был ее защитить. То, чего он от нее требовал, – самая обыкновенная государственная измена.

– Ты разговаривал с ним об этом?

– Да, но он отрицал, что когда-либо предлагал Нейт подобные вещи. А потом покинул Атлантиду. Собрал армию демонов и объявил нам войну. Сказал, что, если мы не отдадим ему регалии добровольно, ему придется отнять их силой. Ну, а конец истории ты знаешь.

– Сколько времени прошло между войной с Аль-Джанном и уходом Атлантиды под воду?

– Почти две тысячи лет. За них он успел убить Осириса, но, к счастью, Исида родила Гора, полноправного наследника. Без него Сет стал бы аристоем.

– Ты тогда не исключал вариант, что с помощью регалий можно снять проклятие, верно?

– Нет, не исключал. Но Сет, – говорит он и делает паузу, – не пожелал ждать, пока я найду более дипломатичное решение. Еще хуже стало, когда Осирис соблазнил Нефтиду. После этого Сет стал еще более непредсказуемым.

У меня сжимается горло при мысли о том, что Сет наверняка чувствовал себя преданным. И безмерно одиноким.

– Он очень ее любил?

– До безумия.

– И все равно якобы сделал то предложение Нейт?

– Она не интересовала Сета как женщина. Только влияние, которым она обладала. Пусть Нейт и не входила в Эннеаду, но сегодня люди сказали бы, что у нее имелись очень хорошие связи. Ее поддержка существенно улучшила бы его позиции.

– Нефтида осталась в Атлантиде?

Эти откровения шокируют меня не так сильно, как должны бы. Политики и правители в нашем мире ведут борьбу похожими методами. И всегда дело во власти.

– Нет. – На следующих словах его голос дрожит. – Нефтида погибла, когда после похищения регалий мы явились схватить Сета. Он сопротивлялся, и в ходе боя в нее попала одна из его молний. Он целился в Исиду, но Нефтида закрыла собой сестру. Она распалась в пыль, а Сет был так потрясен, что больше не смог обороняться.

А затем он провел почти три тысячи лет в ужасной ссылке, ни на секунду не забывая, что убил женщину, которую любил. Что подобные события способны сотворить с мужчиной? Особенно если он действительно не виноват?

Боюсь, будет ошибкой задать еще один вопрос, но по-другому я просто не могу.

– Думаешь, все это время Нейт тебя ждала? – И раз уж начала, добавляю: – Думаешь, она хранила тебе верность?

Азраэль так долго молчит, что мне кажется, он уже не ответит, однако затем он все-таки делает это:

– У Нейт всегда было очень много запросов по женской части. Она бы не стала меня ждать.

Пожалуй, я не хочу знать, что он подразумевает под запросами.

– Ты винишь ее в этом? Ведь и сам не пропускал ни одной юбки, – продолжаю провоцировать, хоть это и не мое дело.

– Нет. В течение первых тысячелетий я держался подальше от искушений. – Он ненадолго задумывается. Все-таки от стены из подушек есть какая-то польза. Азраэль открывает то, чего никогда не сказал бы мне в лицо. – Если бы ты спросила меня раньше, до потопа… Я бы посмеялся над тобой, скажи ты, что каждому из нас, смертному или бессмертному, нужен кто-то, кто будет прикасаться, целовать и обнимать. Не знаю, как Сет выдерживал это три тысячи лет. Настоящее наказание, которое он нес, вряд ли могло быть тяжелее, чем это одиночество.

И он по-прежнему одинок, ведь ему до сих пор никто полностью не доверяет.

– То есть ты использовал всех тех женщин только потому, что нуждался в утешении и нежности? – Возможно, мои слова звучат с долей сарказма.

Азраэль отодвигает несколько подушек и наклоняется ко мне. Блуждает взглядом по моему лицу, а потом, к моему удивлению, кончиками пальцев просто обводит контуры креста-анха, соскользнувшего в ямочку на шее. Я не двигаюсь и вопреки здравому смыслу надеюсь, что его палец спустится дальше, на кулон Медеи, который лежит в ложбинке между грудей.

– Я использовал их, всезнайка, – шепчет ангел, – потому что искал ту, которую смогу полюбить. Ту, которая предназначена мне.

Его лицо всего в нескольких дюймах от моего. Мне должно быть страшно. Сегодня я увидела, кто он на самом деле. Но то, что я чувствую, – это определенно не страх. Азраэль гладит меня по переносице, обводит контур верхней губы. Его рот слегка приоткрыт. Если я немножко приподниму голову, дотронусь до его губ своими. Ангел прикасается ко мне, как будто я в любой момент могу разбиться, как будто что-то значу для него. Однако это лишь иллюзия. Не может ею не быть, поскольку он продолжает делать все, чтобы вернуться к Нейт. Ради этого он даже рискует моей жизнью. Эта мысль пронзает меня так внезапно и так мучительно, что я вздрагиваю. В глазах ангела светится вопрос. Если сказать ему обо всем, его заденет. Но это горькая правда.

В выражении лица Азраэля отражается смирение, когда я молчу, но эта тема не по моей части. Это он не знает, чего хочет. Точнее, знает, так как хочет все и сразу. Атлантиду, Нейт, меня. Но мы не всегда получаем желаемое.

– Сладких снов, Нефертари де Вески. – Он целует меня в кончик носа и снова аккуратно складывает подушки между нами.

Да, это по-детски, но так будет лучше. У меня еще много вопросов, но я не уверена, вынесу ли ответы. То, что пережили эти мужчины, ужасно.

Через какое-то время его дыхание выравнивается. Снятся ли ему иногда кошмары? Терзает ли Азраэля то, что он увидел, сделал и пережил? Скажет ли он мне правду, если я спрошу об этом? Хотя в целом это неважно. Между нами никогда не будет ничего большего, чем есть сейчас. Еще большую близость я навряд ли выдержу. Перевернувшись на бок, я кладу ладонь на подушку. И медленно засыпаю.

Я утыкаюсь носом в аромат лимона и бергамота и замираю. Это не подушка, а теплая и, прежде всего, голая кожа. Осторожно сдвинув пальцы, я провожу ими по крепким мускулам. Моя голова поднимается и опускается на груди у Азраэля, а он играет с моими волосами. Я чувствую себя такой расслабленной и отдохнувшей, что могла бы замурлыкать. Делать этого я, конечно, не буду. Впрочем, от него я тоже не отодвигаюсь. Мое тело прижимается к нему сбоку. Моргнув, я понимаю, что одеялом сейчас накрыты мы оба.

– Ко всем твоим негативным качествам теперь добавляется и то, что ты одеяльный вор, – шепчу я.

Ангел смеется, и его пальцы отправляются в путешествие. Поглаживают меня по позвоночнику, поднимаясь к лопаткам и спускаясь обратно. Немного не доходя до ягодиц, вновь ползут вверх.

– В противном случае я бы замерз, и все твои усилия оказались бы напрасны. Ты этого хотела?

– Нет, – признаюсь я. – Ты, конечно, невыносимый вредитель, но смерти я тебе не желаю.

– Приятно слышать.

Азраэль зарывается лицом в мои волосы и губами касается лба.

Через высокие окна в комнату льется солнечный свет, а воздушные занавески развеваются на ветру. Прошлой ночью, когда ангел явился ко мне, явно нуждаясь в помощи, мне удалось убедить себя, что то же самое я могла бы сделать для любого друга. Но при свете дня… я лежу в постели с мужчиной, которого хочу до безумия и который любит другую женщину.

Сглотнув, я неохотно убираю руку, сажусь и отодвигаюсь от него. Глаза Азраэля темнеют. Я смотрю на вытянувшееся рядом тело. Нужно запретить ему лежать в моей кровати, как лакомый кусочек. Если бы могла, я бы обвела кончиком языка его татуировки. Азраэль закидывает одну руку за голову, напрягая при этом бицепс. У меня не получается сдержать улыбку, потому что это глупо, и он улыбается в ответ. Медленно поднимает вторую руку и кладет мне на щеку. Гладит меня большим пальцем. Он немного шершавый, и все остальные части моего тела умирают от зависти.

– Позволь мне тебя поцеловать. – Мне на мгновение кажется, будто он сам в шоке от того, что произнес это желание вслух. – Всего один раз. – Он не сводит глаз с моих губ.

Я могла бы отказать. Он оставляет мне выбор. Быть может, я сейчас принимаю неверное решение, хотя ощущается оно абсолютно правильно. Наклонившись к нему, дотрагиваюсь до его губ своими. Наши рты едва соприкасаются, мы стонем в унисон. На меня накатывает волна облегчения. Он сдвигает ладонь мне на бедро и слегка массирует его. Шелк отделяет кожу Азраэля от моей, но меня словно охватывает пламя. Больше он никак меня не касается. Я в любой момент могу остановиться. Когда захочу… или еще немного им насладиться. Ничего более опасного я в жизни не делала. Это глупо и неправильно. Если открою эту дверь, не представляю, как потом снова ее закрывать.

Азраэль запускает пальцы мне в волосы, языком скользя по моей нижней губе. А затем обвивает рукой мою спину, и я оказываюсь под ним. Он целует меня жестко, а потом еще жестче. Целует с такой страстью, что все мысли улетучиваются из головы. Я теряюсь. Есть только он и я. Ангел целует, пока у меня не заканчивается кислород, и я не становлюсь мягкой и податливой. Его руки лежат рядом с моей головой. Он ко мне не прикасается. Не потому, что не хочет, просто предоставляет это решение мне… а я хочу чувствовать его руки на своем теле. Везде!

Раньше я время от времени спала с мужчинами, которые ничего для меня не значили. Просто ради удовольствия. Азраэль значит для меня слишком много, и я не смогу довольствоваться ролью второй женщины. Он скользит губами по моей щеке, тянет зубами мочку уха, целует меня в шею, нежно покусывает ключицу и проводит по тому же месту кончиком языка. Мне стоит нечеловеческих усилий не попросить повторить то же самое со всем остальным телом. Но я кладу руки ему на грудь и отталкиваю в сторону.

Совершенно не сопротивляясь, он скатывается с меня. Я натягиваю на себя одеяло и отворачиваюсь. Азраэль молча встает и надевает футболку. Затем на мгновение повисает тишина. Он не двигается, и я боюсь вздохнуть. Если пошевелюсь, то попрошу его вернуться в постель, раздеть меня и заняться любовью. Я осталась одна, и мне одиноко. Он бы заставил меня обо всем забыть. Занимался бы со мной любовью и заботился обо мне… до того дня, когда вернется Атлантида, а вместе с островом и Нейт. Его единственная великая любовь. Женщина, ради которой он стольким пожертвовал и столько вытерпел.

Матрас подо мной прогибается, когда ангел опирается на него коленом и склоняется надо мной.

– Спасибо, – шепчет он, нежно целуя меня в щеку. – Того, что ты сделала прошлой ночью, для меня еще никто не делал.

Пару секунд спустя Азраэль исчезает, а мое сердце разбивается еще сильнее. После того как однажды он уйдет, вернется к Нейт, оно не умрет, но будет ужасно болеть. Мы не выбираем тех, кого любить, и еще меньше власти у нас над тем, полюбят ли нас в ответ.

Когда чуть позже я спускаюсь к завтраку, за столом уже сидят Исида, Энола и Кимми. Данте болтает с Намиком и своей матерью, в то время как у Гора на другом конце настоящий аншлаг. Вокруг него собралось множество девушек-джиннов, одна из которых уселась к нему на колени. Прямо сейчас он кормит ее куском пирога. Девушка хихикает, а Гор довольно смеется. Кимми общается с Исидой и выглядит совершенно расслабленной. Она улыбается, когда я сажусь напротив нее.

– Хорошо выспалась? – спрашиваю, стыдясь за то, что вчера вечером бросила ее одну. После бойни у храма и общения с Исидой кузина наверняка была очень расстроена.

– Даже очень. Я еще погуляла с девочками. Внучка Мириам взяла меня с собой. Ты знала, что Висячие сады Семирамиды в Вавилоне построили по образу и подобию здешних? Ты обязательно должна на них взглянуть. Просто дух захватывает. Мне очень понравилось. – Она мне подмигивает. – Джинны очень учтивы и вежливы. Я ушла спать только на рассвете.

Ладно, она не расстроилась. Ни капельки. Наоборот, от жажды приключений у нее блестят глаза, и кузина выглядит красивой как никогда. Мириам что-то сделала с ее волосами, а одежда, которую надела Кимми, подчеркивает ее изгибы, но при этом выглядит весьма удобной.

– Надеюсь, спать ты ушла не одна, – вставляет Исида. – Мужчины у джиннов не только учтивы и вежливы. Можешь мне поверить. Я сужу по собственному опыту.

Щеки Кимми заливаются румянцем, и она ничего не отвечает.

– Не хочешь сегодня вечером пойти со мной? Я уже договорилась о встрече, но будет здорово, если ты ко мне присоединишься.

– А я не буду пятым колесом? – улыбаюсь я.

Кузина так отчаянно мотает головой, что ее кудри разлетаются в разные стороны.

– Мне нужен твой совет, – шепчет она, перегибаясь через стол. – Я же совсем не разбираюсь в мужчинах.

– Тогда с тобой должна пойти я, малышка, – снова вклинивается Исида. – Ты спасла жизнь моему сыну. Меньшее, что я могу для тебя сделать, – это помочь в поиске подходящего любовника.

Кимми давится чаем.

– Вообще-то я не ищу любовника.

На секунду мой взгляд падет на Гора, который шокированно смотрит на мать. Потом тяжело сглатывает, плотно сжимает губы и снова отворачивается к сидящей на коленях девчонке.

– Деточка, естественно, ты его ищешь, – поучает мою кузину Исида. – Я вижу это по твоим глазам, и в этом нет ничего предосудительного. Мужчины постоянно ищут себе новых партнерш для развлечений, и мы, женщины, можем делать то же самое.

Кимми, задумавшись, прикусывает нижнюю губу.

– Я пойду с тобой, – обещаю я.

Исида только собьет ее с правильного пути. Я и так уже не узнаю Кимми. Возмутительное поведение Гора, похоже, совсем ее не беспокоит, в то время как я готова выдрать ему все волосы, причем каждый по отдельности.

– Если ты предпочитаешь ее компанию, то пожалуйста, – обиженно пожимает плечами Исида. – Но если никто не попадется на удочку, не вини меня.

К счастью, в столовую заходят Сет и Азраэль. Оба одеты весьма элегантно. Видимо, Данте разрешил им покопаться в своем шкафу. Ангел улыбается мне и садится по правую руку, а Сет – по левую.

– Вы опоздали, – упрекает их королева, махнув слуге, который приносит чай и кофе. – Поторопитесь с завтраком, чтобы мы могли начать.

Цепочка Медеи горит у меня на коже под тонкой светлой рубашкой. Нужно решить, показывать ли ее остальным. По какой-то причине мне не хочется этого делать. Я съедаю два блинчика с сиропом из цветков жасмина и пью очень сладкий черный кофе. Мириам пытается впихнуть в меня еще зерна граната и инжир. Хоть и уже более чем сыта, она считает, будто я чересчур бледная и нуждаюсь в витаминах. И при этом разглядывает меня с таким интересом, словно я насекомое под микроскопом.

Азраэль под столом сжимает мою ладонь.

– Лучше сделай, как она сказала, иначе Мириам не отстанет от тебя до конца дня.

За что тут же зарабатывает подзатыльник. Старая женщина не проявляет ни грамма уважения к его статусу.

– Следи за словами, мальчишка. Тебя я откормила, а девочке нужны свежие фрукты. Заботься о ней лучше, теперь ты за нее в ответе.

– Ничего подобного.

Я беру тарелочку с гранатовыми зернышками, пока Мириам не наговорила еще какой-нибудь ерунды, и послушно съедаю.

– Я ем это, только чтобы она тебя не била, – заявляю ангелу. – Больше я не буду делать тебе массаж.

Сет с любопытством следит за нашей беседой.

– Так вот куда ты вчера пропал. Мог бы догадаться. – Бог аккуратно режет бекон на тонкие полоски. – После твоего ухода он довольно быстро свернул бой и почти не задержался в хаммаме. Поразительно, как он в принципе вышел оттуда чистым. А я-то спрашивал себя, почему он так спешит.

– Когда по-затворнически молчал, он нравился мне больше, – бормочет Азраэль.

– А мне нет. Сет – прекрасный собеседник, – возражаю, пряча улыбку.

Прежде чем ангел успевает его оскорбить, Саида хлопает в ладоши.

– Давайте приступим к работе.

Королева права. Я вообще удивлена, как она еще вчера не потащила меня к себе в библиотеку. Бьюсь об заклад, ее ученые очень быстро выяснят, что означает подсказка Соломона. После того как мы найдем кольцо, останется только корона, а потом…

Правда, а что произойдет потом? Как они собираются поднять остров обратно и как это отразится на людях? Меня охватывает ледяной ужас. Нам нужно это обсудить.

К моему удивлению, библиотека оказывается пуста, когда чуть позже мы туда приходим. Собирается только обычный состав, чтобы выслушать загадку, которую задал нам Соломон. Сделав глубокий вдох, я ее зачитываю. У меня в памяти запечатлелось каждое слово.

Нет души без тела.

Нет мудрости без независимости.

Совершенство создает само себя.

Развяжи узы Ориона и освободи дочерей Атланта.

Когда я заканчиваю, лица присутствующих в ожидании направлены на меня.

– Это все, – пожимаю плечами. – Больше Медея ничего не сказала.

– Я сваливаю, – раздраженно заявляет Гор. – Когда поймете, что нам делать дальше, позовите. Я пока потренируюсь с твоими ребятами, Саида.

Королева кивает, но Исида поджимает губы. Пусть и не нравится отсутствие интереса у сына, она его не возвращает.

– Разве Орион не преследовал дочерей Атланта, а потом их превратили в голубок и отправили на небо? – игнорируя Гора, высказывает Кимми единственную конструктивную мысль.

– Опять голуби, – вздыхаю я. Такое впечатление, словно Соломон немножко помешался на этих летающих крысах.

– Ну, голуби во многих религиях символизируют связь между небом и землей, – задумчиво протягивает Кимми.

– Откуда ты это знаешь? Ты учишься на экономическом! – возмущается Гор, обернувшись и уперев руки в бока.

Не понимаю, почему он так злится. Вернее, слишком хорошо понимаю. Кузина его защищала, а не наоборот, и тем самым ввергла ранимую мужскую душу в экзистенциальный кризис.

– Я это знаю, потому что думаю головой, – спокойно отвечает Кимми.

Сет и Азраэль синхронно смеются, но тут же маскируют свое веселье за кашлем. У Исиды отваливается челюсть, а все остальные стараются игнорировать очевидное объявление войны. Гор бледнеет, но, вместо того чтобы оправдываться, разворачивается на пятках и окончательно уходит.

Кимми невозмутимо подвигает к себе лист бумаги.

– Можешь еще раз повторить высказывание, чтобы я его записала?

– Она его порвет на британский флаг. У него нет шансов, – слышу я шепот Сета, пока повторяю текст, а Кимми пишет под мою диктовку.

– Ничего другого он не заслужил, – пожимает плечами Азраэль.

Вынуждена с ним согласиться. Гор ведет себя как избалованный ребенок.

– Ты должен защитить Гора от нее. С таким другом, как ты, никаких врагов не надо. Хотя это не новость, – шепчет Сет абсолютно нейтральным тоном.

Азраэль понижает голос, и мне не слышно его ответ. Однако оба ухмыляются, и только я замечаю, как Энола крадучись выскальзывает из библиотеки, чтобы догнать Гора. Ангелу стоит быть осторожней, иначе он потеряет Энолу и Гора. В попытке исправить старые ошибки мы часто совершаем новые. Они оба не простят Сету того, что он с ними сделал, в то время как этого хочет Азраэль. Он стремится оставить прошлое в прошлом. Во всяком случае, ту его часть, которая имеет отношение к Сету. Оба такие разные, но все же до жути похожи. Никто не отплатит им за те жертвы, которые они принесли ради своей родины, но им все равно. Им следует разделить власть в Атлантиде вместе с Саидой. Хотя это по-настоящему еретические мысли, да и в целом не мое дело.

– Кстати, а что произойдет, когда мы отыщем все три регалии? Как можно вернуть Атлантиду? – спрашиваю у собравшихся. – И если остров поднимется со дна, не случится ли новый потоп?

– Не случится, – отвечает Азраэль. – Тогда мы были не готовы. Затопление застало нас врасплох. На этот раз мы предотвратим подобные катастрофы. Можешь не волноваться.

– Ладно. Но как остров вернется? Вы ведь уже пытались это сделать, и ничего не получилось.

– У Тота есть новая теория на этот счет, – объявляет Сет. – Мы просто должны ее испытать.

Он двигает к себе листок, на котором написана подсказка. Кимми к тому моменту переписала ее для каждого из нас. И тем самым дает мне понять, что больше не желает об этом говорить.

Это меня абсолютно не устраивает. Я скрещиваю руки на груди.

– Что еще за теория?

Сета совершенно не смущает мой требовательный тон.

– Он мне не рассказал. Я не в том положении. Возможно, ты в курсе? – Он с вызовом смотрит на Исиду, однако та качает головой.

– Тот скрытничает, как всегда.

Богиня делает вид, словно эта неосведомленность ее не задевает, но меня не обмануть. Она сжала губы в тонкую линию и стучит ногтями по столешнице.

Похоже, пока придется довольствоваться этим, но я не отстану. Если я найду регалии, то они не должны навредить людям.

Кимми раздает всем листы с загадкой.

– У Атланта было семь дочерей, – развиваю я мысль кузины. – На небе они превратились в звезды. Плеяды – это звездное скопление, но невооруженным взглядом видно лишь семь звезд. Это и есть семь сестер.

Кимми улыбается в знак согласия. Ей не следует стыдиться своих знаний только из-за того, что идиот Гор отпустил по этому поводу глупое замечание. Каждому в нашей семье известны такие вещи. Мы фактически впитываем их с молоком матери. В конце концов, знание – сила.

– В нумерологии семерка – единственное число, имеющее значение мудрости и независимости, – дополняет Данте. – Это вроде сходится со второй строчкой.

Намик ахает, у него загораются глаза.

– И семь ступеней ведут к совершенству, прежде чем восьмая приведет в рай. Третья строчка.

– Кроме того, семь – это сумма трех и четырех, души и тела, – добавляет Саида. – Первая строка.

Какое-то время никто не произносит ни слова, но мы все улавливаем, как изменилась атмосфера. Такое ощущение, что пространство выдыхает, и у меня впервые возникает вопрос, как Саида создала эту страну джиннов. Сколько магии для этого потребовалось? Эта магия сейчас реагирует на решение загадки, как будто узнает подобие своей силы.

– Очень умно с твоей стороны, девочка. – Исида первой приходит в себя и дарит Кимми улыбку, которая не доходит до глаз. Сама она до сих пор никак не помогла в разгадывании подсказки. – Только что нам это дает? – Никто не обращает внимания на скрытую издевку.

– Соломон был евреем, – начинаю я. – Он верил, что мир создавался за семь дней. Есть семь небес. – При упоминании об этом Азраэль еле заметно вздрагивает.

– Существовало семь чудес античного мира, и в сказках тоже довольно часто встречается семерка, – подхватывает Кимми. – Но Исида права, все это мало помогает нам продвинуться вперед.

Она садится на стул и облокачивается на спинку. На секунду ее взгляд устремляется к двери, но Гор, естественно, не вернется.

– Все человеческие мифы о сотворении мира едины в том, что эта цифра имеет особую символичность, – отказываюсь я сдаваться.

– Это число – прообраз природы. Оно возникло раньше всего остального. Оно древнее всех явлений, которые им исчисляются, даже древнее времени, – подтверждает Намик. – Число существовало раньше всего, равно как и слово.

– Так, ладно, – закатывает глаза Исида. – Я вижу, что вам требуется моя помощь. В этой ерунде с числами я ничего не понимаю, зато знаю еще одну историю про голубей. – Она прислоняется своим изящным телом к столу. – Мою старую добрую подругу Семирамиду бросила мать, богиня Деркето, после того как убила ее отца. К этому приложила руки Афродита. Не помню точно, что произошло между ней и Деркето, но на ребенка этот раздор не распространялся. Афродита отправила голубку, которая согревала девочку, пока ее не нашли.

– Как это связано с высказыванием? – подозрительно спрашивает Азраэль.

– Не будь таким нетерпеливым. Как нам всем известно, Семирамида произвела настоящий фурор. Она стала красавицей, к тому же была полубогиней.

– Вот почему она видела твои сады и воссоздала их в Вавилоне, – перебивает Кимми, поворачиваясь к Саиде. – Она приходила к тебе сюда?

– Да помолчи ты. – Исида возмущенно качает головой. – Ты мне все портишь.

– Рассказывай дальше свою историю, – просит Сет. – Просто сделаем вид, будто Кимми ничего не говорила.

– В Ниневии Семирамида вышла замуж за стареющего царя, – продолжает Исида, – но после его смерти перенесла свою резиденцию в Вавилон. Она покорила Персию, всю Азию и Египет и отреклась от престола лишь тогда, когда ее попытался убить собственный сын. Она превратилась в голубку и улетела прочь. – Исида делает короткую паузу, чтобы все вникли в сказанное. – Кстати, у всех храмов в Вавилоне было по семь ступеней. – Она смотрит на Саиду. – И без обид, но Висячие сады Семирамиды были даже более впечатляющими, чем твои.

– Семирамида всегда считала, что ты змея и интриганка, – нейтральным тоном заявляет Данте. – Не знал, что вы дружили.

Исида улыбается с такой благосклонностью, словно это комплимент.

– Если я правильно помню, она называла меня стервой. – Я подавляю смешок при виде ошеломленного Данте, а Исида лишь пожимает плечами: – Она просто говорила правду. Мне она нравилась.

– Вавилон, к сожалению, не подходит под описание Каллисфена. Это уже приходило мне в голову.

Исида улыбается мне, как лиса на охоте.

– Я думаю, Соломон именно там оставил нам новую подсказку… и даже рассказал где. Если немножко поднапряжешься, сама догадаешься.

Она определенно стерва.

– Голубь, – одновременно выпаливаем мы с Саидой.

– Связь между небом и землей, – добавляет королева. – Соломон спрятал следующую зацепку в башне.

Моя эйфория понемногу сходит на нет.

– Мы сейчас говорим о Вавилонской башне? Она так и не была завершена, и ее больше не существует. Александр приказал разобрать ее остов до самого фундамента, чтобы выстроить заново.

– И это, очевидно, доказывает, что Исида недалека от истины, принцесса, – произносит Сет. Уже давно никто из них не вспоминал про это прозвище. – Нимрод, правнук Ноя, жутко гордился своей родословной. Он хотел возвести башню, чтобы помериться силами с нами.

Я упираю руки в бока.

– И кто же из вас на это обиделся? – Мой взгляд скользит по их лицам. – Это было единогласное решение аристоев?

Лицо Азраэля превращается в сердитую маску.

– Это не твоя вина, – поворачивается к нему Сет. – К тому моменту ты уже не имел права голоса.

Я пытаюсь вспомнить, когда предположительно строилась башня. Сейчас никто уже не может точно этого сказать, некоторые ученые предполагают, что в пятом или четвертом тысячелетии до нашей эры, другие – что гораздо позже. В любом случае задолго до рождения Соломона. Существует множество различных теорий, каждая из которых основана на скудных письменных источниках, дошедших до наших дней. Один сомнительнее другого.

– Мы должны были выбить из людей эту дурь, – говорит Исида. – После того как потеряли Атлантиду и разделили с ними этот мир, было лучше, чтобы они с самого начала уяснили, где их место. И с тех пор оно не изменилось. На то, чтобы смешать их языки, ушло неимоверно много сил. Можешь мне поверить.

– Ты как будто этим еще и гордишься, – всплескивает руками Кимми. – Люди вдруг перестали понимать друг друга. Если бы мы могли общаться друг с другом на одном языке, сегодня царил бы мир во всем мире.

– Только ты способна в это поверить, – парирует Исида.

– Если не ошибаюсь, кто-то из аристоев выдвигал предложение разрушить башню, а всех причастных к строительству убить, – степенно добавляет Сет, однако по нему видно, что это наигранное спокойствие.

– И что же заставило аристоев изменить мнение? – любопытствую я.

– Ты угрожал нам своими демонами, – шипит на него Исида. – После потопа их осталось немного, но он хотел встать с ними на сторону людей.

У меня отваливается челюсть.

– Ну это уже слишком, – говорю ей. – Кто мы вообще для тебя?

– Если тебе дорога жизнь, то лучше не отвечай на ее вопрос, – гремит голос Азраэля. До сих пор он сдерживался. – Мы и так знаем ответ.

Исида просто пожимает плечами.

– Ты мне нравишься, – обращается ко мне. – И ты тоже. – Богиня поворачивается к Кимми. – В остальном же… как бы выразиться? – Она прикладывает палец к губам. – Ну, вы вполне взаимозаменяемы.

– Вот спасибо, – бормочет Кимми. – Как нам максимально быстро попасть в Вавилон? – спрашивает она у Намика.

Исиду явно задевает, что она больше не в центре внимания, и Сет встревоженно смотрит на Кимми. Богиня не привыкла к тому, чтобы от нее просто-напросто отмахивались.

– Поскольку мой сын занят, на этот раз вас буду сопровождать я, – в ту же секунду решает она.

Амулет Медеи вновь нагревается у меня на коже, словно хочет что-то сказать.

– Мне кажется, будет лучше, если пойдем только мы с Азраэлем, – не соглашаюсь я. – Чем меньше народу, тем меньше привлечем внимания.

Надо отдать ангелу должное, он не возражает, хотя другие громко протестуют. Но я не изменю свое мнение.

– Максимум, кого мы возьмем, – это Сет.

– Он уже запудрил тебе мозги? – прищуривается Исида. – Это он всегда хорошо умел. Моя сестра его за это ненавидела. С ним ни одна женщина не могла быть в безопасности. Даже верная Нейт.

Азраэль плотно сжимает губы, а Сет цепенеет при упоминании жены, но у него на лице не дергается ни один мускул. Наверняка промолчать ему стоит невероятных усилий.

Мне хочется спросить у Исиды, как она допустила, чтобы Осирис соблазнил Нефтиду. Мысль о том, что он изменил жене с ее сестрой, просто ужасна. Однако Нефтида мертва, а Исида ненавидит Сета, будто это он во всем виноват. Не разобравшись еще и в половине их интриг и хитросплетений, я могу полагаться только на собственную интуицию. Почему Исида не наказывает мужа? Я бы на ее месте сгноила его в Дуате. Чутье подсказывает мне, что ей нельзя доверять, только вот ни у Саиды, ни у Азраэля, похоже, нет возможности отстранить ее от поисков.

– Я велю все приготовить, – говорит королева. – Мои воины-призраки перенесут вас в Вавилон. Нельзя больше рисковать, как тогда в храме.

– Когда отправляемся? – уточняю я.

– Так быстро, как получится, – уклончиво откликается Саида, окидывая нас взглядом. – Но только после того, как обеспечим тебе безопасность. В этот раз нужно быть осторожней. Мы все организуем. А пока наслаждайтесь моим гостеприимством.

Проходит три дня, прежде чем я снова вижусь с Азраэлем, и к собственному стыду вынуждена признать, что скучала по нему. В это время Кимми и Вида, внучка Мириам, показывают мне сады и гигантский дворцовый комплекс. Чем дальше мы продвигаемся, тем больше строений вырастает из-под земли. Часть всегда остается невидимой для стороннего наблюдателя. И только когда входишь в здание, возникают комнаты и коридоры. Хотя Аль-Джанн превратил несчетное множество джиннов в демонов и таким образом практически истребил свой народ, с тех пор их численность снова увеличилась. В отличие от ангелов. Как объясняет мне Вида, у тех не появляются дети традиционным способом.

– А что насчет нефилимов? – интересуюсь, поскольку она оказалась очень открытой и разговорчивой. – У человеческих женщин ведь рождались те огромные гибриды от падших ангелов.

От этой мысли я вдруг холодею. Мы с Азраэлем не предохранялись, а это непростительная ошибка. Мне следовало об этом подумать, и ему тоже. Я неосознанно кладу руку на живот, и Вида выгибает бровь. Кимми, к счастью, ничего не замечает.

– Нефилимы – это дети ангелов и смертных женщин, верно, – объясняет девушка. – Они были далеко не так ужасны, как описывалось в ваших легендах. Там их просто оклеветали. Они объединили в себе лучшее от двух видов. К сожалению, во Второй небесной войне почти всех убили. – Она замолкает на мгновение. – Можешь не бояться, – шепчет мне Вида, когда Кимми задерживается у какого-то особенно красивого цветка. – С тех пор ни у одного ангела не рождался ребенок от смертной. Они утратили эту способность.

Моей радости нет предела, и в то же время мне жалко ангелов, у которых нет настоящих семей. Наверное, поэтому для них так важна дружба. Джинн почти никогда не остается один. Мы то и дело встречаем братьев, сестер или кузенов и кузин Виды, и каждый из них отводит нас во все новые и новые уголки садов. Просто невозможно себе представить, что Семирамида создала еще более великолепный комплекс. С другой стороны, не зря же в Древнем мире ее сады признали одним из чудес света. Скорее всего, Исида своим комментарием пыталась спровоцировать Саиду. Потому что королева лично контролирует уход за садами.

У меня складывается впечатление, будто я постоянно обнаруживаю что-то новое. Бесчисленные дворцовые постройки разных размеров с красочными куполами соединены друг с другом искусно оформленными лестницами и подвесными мостами, а эти мосты и лестницы фактически состоят только из земли, растений и цветущих бутонов. Между ними находятся маленькие озера с кувшинками и водопадами. Буйство красок просто ослепляет. Во время первого визита мне не удалось все это увидеть. Здесь растут цветы, о существовании которых в мире снаружи никто понятия не имеет, но и множество роз, анемонов, всевозможных маков, душистых космей, подсолнухов и незабудок. Душистый горошек, мандевилла и жимолость обвивают лианы висячих мостов. И это только те растения, названия которых я знаю. Мосты меняют положение и всегда ведут туда, куда вам хочется. По ночам вдоль дорожек парят огоньки джиннов, а колокольчики, свисающие с лиан между цветами, играют нежные мелодии. Не хватает лишь ковров-самолетов, и я могла бы вообразить, что попала в сказку из «Тысячи и одной ночи». Впрочем, джиннам ковры не нужны, поскольку они умеют очень быстро перемещаться из одного места в другое.

К тому моменту, когда Азраэль все-таки объявляется, я немного обижена на него и чувствую себя заброшенной. Однако он выглядит таким напряженным, что я воздерживаюсь от комментариев. В конце концов, он не обязан меня развлекать. Как и Гор не обязан развлекать Кимми. Бога мы пусть периодически и видели, но в большинстве случаев издалека, и он всегда был окружен настоящей толпой девушек-джиннов. Заботливая Вида всякий раз обходила его десятой стороной. Кимми не обронила о нем ни одного плохого слова, а за столом вежливо ему улыбается. Раз или два она даже поболтала с девчонками, которые сидели у него на коленях. С каждым разом лицо Гора становится все мрачнее. У кузины поразительное самообладание, хотя она может обманывать кого угодно, но не меня. Гор ее обидел. Когда вчера вечером я заговорила о нем, кузина замотала головой, а в глазах у нее стояли слезы. Если у меня не получится утешить Кимми, то при первой же удачной возможности я устрою ему сладкую жизнь.

– Мы отправляемся, – сообщает Азраэль, взяв меня за руку.

– Сейчас? – Я как раз начала играть с несколькими джиннами в шары. Скоро зайдет солнце, и уже опускается приятная прохлада.

– Сейчас, – командует ангел.

В обычной ситуации я бы сопротивлялась, но у него такой вид, будто в таком случае он просто закинет меня себе на плечо. Протянув Кимми свой игральный шар, прощаюсь со всеми и следую за ним по лабиринту тропинок. Сколько бы я тут ни находилась, никогда не найду дорогу. Без Виды я бы пропала, а вот Азраэль довольно хорошо ориентируется.

На небольшой площадке нас дожидается Сет с личными телохранителями королевы. Саида поручила им нашу защиту, не желая больше рисковать. Видимо, той же цели служит столь неожиданный уход. Она хочет убедиться, что никто не последует за нами в Вавилон и не узнает, когда мы там появимся. Нам все еще неизвестно, кто виновен в нападениях, хотя я ломала над этим голову две ночи подряд. По сравнению с этим загадки Соломона – детский сад.

Мужчины, как и Сет с Азраэлем, вооружены до зубов. В отличие от меня. На мне шаровары, майка и шлепки. Если придется убегать, я в них споткнусь и разобью себе нос. Впрочем, мне не дают времени на возмущение. Азраэль подталкивает меня в руки одного из воинов, и вот мы уже приземляемся перед тем, что осталось от легендарной Вавилонской башни. Получилось гораздо быстрее, чем полет с Азраэлем, хотя я бы предпочла его способ передвижения. Джинн, который меня перенес, коротко кивает, после чего сливается с сухим душным воздухом. Однако я продолжаю ощущать его присутствие. Если протяну руку, он по-прежнему будет там. Это успокаивает, но надеюсь, что сегодня нам не придется снова драться.

Я с любопытством моргаю, глядя на заходящее солнце. Мы стоим в бывшем центре древнего города. Раньше тут была священная территория; сегодня же от нее, увы, мало что осталось. До сих пор раскопана лишь ничтожная часть строения, и, помимо всего прочего, руины сильно повредили миротворческие силы ООН во время последней войны в Ираке. Военная техника разрушила Дорогу процессий, а над Воротами Иштар поиздевались какие-то идиоты, выломав камни. Впрочем, ворота меня не интересуют. Во-первых, это всего лишь реконструкция, а во-вторых, их построил Навуходоносор II, правитель, который велел сжечь Храм Соломона в Иерусалиме спустя много лет после его смерти и подозревается в краже ковчега Завета. Башня же появилась не во время жизни обоих мужчин, а задолго до них. Азраэль держится вплотную ко мне, а Сет между тем уже изучает остовы башни. От них остался только фундамент. Первоначально он был многоуровневым, и ученые расходятся во мнениях относительно его высоты на тот момент, когда бессмертные решили перемешать человеческие языки, чтобы люди больше не могли общаться, и тем самым положили конец строительству. Внутреннее ядро состояло из необожженного кирпича, а оболочка, то есть внешние стены, – из обожженного. Она должна была простоять вечность, но что вечно в этом мире? Вероятно, для людей той эпохи это стоило невероятных усилий. Александр собирался заново возвести полуразрушенную к тому моменту башню, однако его смерть нарушила эти планы. И все равно я предполагаю, что в его времена от здания оставалось гораздо больше, чем в наши дни, когда оно напоминает просто заросшую растениями груду камней. По крайней мере, ему этого хватило, чтобы расшифровать подсказку Соломона.

– Когда Александр во второй раз вернулся в Вавилон, Кольцо огня наверняка уже находилось у него, – рассуждаю вслух. – Может, он надеялся подчинить себе демонов, как это сделал Соломон? Он бы приказал им снова выстроить башню?

– Если и надеялся, то его планы явно рухнули после того, как он убил мага. Тогда его начали преследовать. И поэтому он хранил в тайне, что стал хозяином кольца. Попался в ловушку собственной гордыни, – отвечает Азраэль, кладя ладонь на обветшавший камень.

Я вздыхаю.

– И как нам тут еще что-нибудь найти? Даже если Соломон оставил знаки на камнях или колоннах, сейчас они уничтожены.

– Если это правильное место, то зацепка должна уцелеть. Магия не исчезает.

– Ты что-то чувствуешь? – с надеждой спрашиваю, не совсем понимая, что он имеет в виду.

– Пока нет, но это не значит, что здесь нет магии. – Азраэль сжимает мою руку. – Мы так быстро не сдадимся.

Нет, не сдадимся. Держась за руки, мы обходим вокруг кучи камней. Туристов уже не видно, и лишь где-то вдалеке бродит пара охранников. Нам повезло, что башня стояла на краю священной земли.

– Первоначальное аккадское название города приблизительно означает «врата богов». Вероятно, поэтому Нимрод выбрал это место, чтобы построить башню. А уже греки изменили название на Вавилон.

Ангел кивает, разумеется, сам все это зная.

Тем не менее я не умолкаю, когда мы сворачиваем за угол. Эта сторона тоже не предвещает успеха. Может, мне залезть на эту груду щебня и просто встать в центре? Центр – всегда хорошая точка.

– На иврите название города пишется с помощью двух букв бет и одной буквы ламед. У буквы бет есть числовое значение – два, у ламед – тридцать. Ты разбираешься в гематрии[10]?

Азраэль отрицательно качает головой.

– Одари меня своей неисчерпаемой мудростью.

Я не сдерживаю смех.

– Дважды два – четыре. Плюс тридцать – получается тридцать четыре. А итоговая сумма – сюрприз! – семь.

Он присоединяется к моему смеху.

– Вот и доказательство. Мы в правильном месте и не уйдем, пока что-нибудь не обнаружим. – Нам навстречу шагает Сет. – Нашел что-то?

– К сожалению, нет. Судя по всему, послание, которое Соломон оставил Медее, было обыкновенным упражнением. Мы чересчур быстро решили загадку. Но тут по крайней мере пахнет не так странно, как в храме оракула.

Бог задумчиво смотрит на наши с Азраэлем сцепленные ладони.

– Медея передала тебе не только сообщение, – замечает Азраэль, как бы невзначай отпуская меня. Он не забыл. Естественно, не забыл.

– А что еще? – заинтересованно поднимает брови Сет.

Я медленно достаю амулет из-под кофточки. Азраэль скрещивает руки на груди.

– Волчок Гекаты, – тихо присвистывает Сет, – кто бы мог подумать. Откуда он у Медеи?

– Этого она мне не сказала. Вероятно, от Соломона, а может, и от Ясона. Он влюбил ее в себя при помощи этого волчка, а сам получил его от Афродиты.

– Ты знаешь, как им пользоваться? – спрашивает Азраэль.

– Нет. Я всегда считала, что они применяются только в любовных чарах. – Я недоверчиво кошусь на обоих спутников. – Если у вас на уме какие-то грязные делишки, то я пас.

– Грязное тут только одно, и это твои мысли, принцесса, – хохочет Азраэль. Наверное, ангел прав, вот только виноват в этом он сам.

– С помощью волчка можно призывать даймонов, – с ухмылкой поясняет Сет. – Противоположность демонов. Впрочем, у него есть и другая функция. Просто с течением времени о ней забыли.

– А вот теперь я заинтригована, – бормочу, внимательно разглядывая пластинку у себя на ладони.

– В амулете можно спрятать сведения, которые проявятся лишь в правильном месте.

Я вскидываю голову.

– Думаешь, Соломон это сделал и потому отдал цепочку Медее?

Сет кивает.

– Если царь был так умен, как вы утверждаете, то определенно мог так поступить, к тому же он владел магией.

– Попробуй, – просит Азраэль, снимая с меня цепочку. Подушечками пальцев он мимолетно касается моей шеи, заставляя сердце пуститься вскачь.

Призвать даймона, который раскроет мне ответ на загадку? Проще не бывает. Говорят, духи-помощники являются посредниками между людьми и богами. Больше я о них ничего не знаю. Надеюсь, этому существу известна информация, которую мы ищем. Если когда-нибудь попаду в Дуат и встречу там душу Соломона, обязательно поинтересуюсь, о чем он думал, изобретая все эти ребусы.

– Продень цепочку через центр волчка, а потом туго натяни, – объясняет Азраэль и отступает немного в сторону.

Я делаю все так, как он сказал. Один раз, затем еще. Волчок начинает вращаться, изогнутые линии на пластине меняются, и появляется какой-то жужжащий или даже гудящий звук.

– Семь раз, – негромко говорит Сет. – Покрути его семь раз.

Он встает с правой стороны от меня, а Азраэль – с левой. Сначала абсолютно ничего не происходит. Лишь на четвертый раз воздух вокруг нас уплотняется, становясь теплее. Потом камни фундамента начинают расплываться. Над поверхностью поднимаются капли воды, сверкая всеми цветами радуги. Вспыхивает пламя и расходится ровно по граням фундамента, образуя идеальный квадрат.

Квадрат – символ всего земного. В отличие от треугольника, который обозначает небо. Я кручу гудящее колесико в пятый раз. Внезапно на каждой стороне квадрата проявляются треугольники, парят в воздухе. У двух углы направлены вверх, а у других – вниз. В двух их них чуть ниже кончика есть полоска. Это алхимические символы воды, воздуха, земли и огня. Четырех стихий. Когда я поворачиваю кулон в шестой раз, в середине возникает нечто, напоминающее привидение. Оно словно целиком состоит из серебряного воздуха, но под ногами вверх поднимается желтоватый дымок. Приведение формируется в даймона. В воздухе зависает улыбающаяся прозрачная человеческая фигура.

– Ты пришла, чтобы стать наследницей великого царя?

Не знаю, слышу ли я эти слова на самом деле или только у себя в голове, потому что он говорит, не двигая ртом.

– Я здесь, чтобы найти Кольцо света, – громко отвечаю я. – Время пришло, и Атлантиде пора вернуться. Ты знаешь, где регалия власти?

Понятия не имею, правильно ли задала вопрос, однако он мне отвечает.

– Они у тех, кто ждет.

– И где они ждут? – Нельзя терять терпение, хотя мне хочется встряхнуть это существо.

Когда я в последний раз дергаю за цепочку, маленькое колесико с жужжанием вращается. В тот же момент улыбка на лице даймона гаснет, а по фундаменту разбегаются трещины. Уцелевшие камни трескаются и раскалываются.

Я отшатываюсь.

– Тебе понадобится вся твоя храбрость, девочка, – говорит он. – Достаточно ли ты сильна для этого?

Откуда мне знать? Из разломов поднимается вонючий черный дым, а затем раздается шипение. Все тело покрывается мурашками, поскольку я чувствую опасность до того, как вижу ее. Только вот мне необходим ответ. Глаза начинают щипать и слезиться.

– Проклятье! – В голосе Сета звучат одновременно тревога и шок. – Уведи Тарис, – велит он Азраэлю, вытаскивая меч.

– Где они ждут? – вновь в панике требую я. Трещины становятся шире. Отвратительный запах буквально сводит с ума, а фигура даймона растворяется. – Говори же. Где нам искать? – уже ору.

Дым окутывает меня, и я больше его не вижу. Зато чувствую у себя на плечах руки Азраэля.

– Там, где небесный огонь соединяется с энергией земли, за камнем с семью глазами.

На нас обрушивается дождь из пепла. Шипение становится таким пронзительным, что у меня звенит в ушах. Мне нечем дышать.

– Уходите отсюда, – командует Сет. – Я с ним разберусь.

– Забудь.

Проявляются стражи, и Азраэль пихает меня в руки охранника, а сам встает рядом с Сетом. Воин-призрак обхватывает меня покрепче, и последнее, что я вижу, – это как из разлома в земле вырываются тени.

Я пытаюсь освободиться, хотя вряд ли смогла бы чем-то помочь, но уже в следующий момент снова оказываюсь в королевском саду. Пальмы раскачиваются на ветру, с ветвей испуганно взлетает несколько птиц. У меня под ногами хрустит мелкая галька. Я жадно глотаю ртом свежий воздух.

Гор перегибается через перила одного из мостов и машет мне рукой. Девушка-джинн цепляется за него, как будто мост опасно качается и поэтому она обязательно должна удержать бога.

– Дай угадаю! – кричит он. – Новая загадка. А где Аз и Сет?

Сердце бешено колотится у меня в груди, и будь Гор внизу, я бы ему врезала. Эти двое прямо сейчас сражаются и за него тоже, в то время как он…

Вдруг словно из ниоткуда появляются остальные воины-призраки, а вместе с ними Аз и Сет. Они смеются и толкают друг друга, словно вернулись с футбольного поля. Только вот оба покрыты какой-то непонятной слизью.

– Вы должны были уйти сразу же со мной, – рычу на них, уперев руки в бока.

– А в чем тогда было бы веселье? – ухмыляется Азраэль и, внимательно просканировав мое тело взглядом, молча убирает меч в ножны.

Я стараюсь скрыть от мужчин свои трясущиеся руки, одновременно мечтая, чтобы ангел меня обнял, но он держится на расстоянии.

– Ну хоть двое из нас повеселились, – кричит Гор сверху. – Рад за вас. Скажите уже, что вы выяснили.

– Если хочешь узнать, то спускайся! – глядя на него, орет Азраэль. – Один.

Девушка у него на шее надувает губы.

– Вы и без меня справитесь, – отмахивается Гор.

Только сейчас я замечаю Энолу. Облокотившись на дворцовую стену, она играет с ножом. Потом неторопливо идет к нам и проверяет, не ранены ли Аз и Сет.

– Похоже, все прошло гладко. – Пери морщит нос от исходящего от них мерзкого запаха.

Азраэль кивает и закидывает руку ей на плечи.

– Да. А ты ожидала чего-то другого?

– Конечно, нет, – ворчит она без особого энтузиазма. Наверное, втайне надеялась, что нас с Сетом он принесет обратно по кусочкам. – От тебя воняет.

Сет щелкает пальцами, и слизь исчезает вместе с запахом. Однако Энола не выглядит особенно благодарной.

Мы все входим в прохладное внутреннее помещение дворца, где нас ждет Намик. Он нервов и волнения у него блестят глаза.

– Быстро вы. У вас что-нибудь получилось? Это правильное место?

– Правильное, – отвечает Сет.

Мы с ним идем в паре шагов позади Азраэля и Энолы, и Намик присоединяется к нам.

Азраэль не отпустил Энолу и сейчас взъерошивает ей волосы. Интересно, ангел поговорил с ней о нападении на Сета? Может, его мучает совесть за желание снова дружить с богом? Расспросить бы его обо всем, но для этого нужно остаться наедине. Увы, после проведенной вместе ночи он меня избегает.

Намик расправляет плечи.

– Значит, вы наконец узнали, где находится кольцо?

– Я бы так не сказала, но, возможно, вместе нам удастся найти решение загадки. Я очень надеюсь, что это последняя зацепка. У меня постепенно пропадает интерес, – раздраженно отвечаю я.

Движением головы Сет указывает на изогнутую лестницу.

– Давайте обсудим это в библиотеке.

Мы проходим мимо слуг, которые с любопытством смотрят на нас. Как и почти всегда, Азраэль и Сет привлекают больше всего внимания, причем это касается как мужчин, так и женщин.

У меня из головы не выходят слова даймона. Я истощена. Физически и особенно эмоционально. А еще соскучилась по Гарольду и Селкет. Если это все-таки не последняя подсказка, то я буду настаивать на том, чтобы кто-нибудь перенес меня домой. Хотя бы на один-два дня.

Кимми сидит в библиотеке в уголке для чтения у окна. Пусть у нее на согнутых коленях лежит книга, но совершенно случайно кузина сидит так удобно, что ей открывается прекрасный вид на сад, прямо туда, где Гор до сих пор воркует с девушкой.

Я направляюсь к ней.

– Не надо так с собой поступать.

– Нет, надо, чтобы запомнить и в следующий раз дать монстру его прикончить.

– Он ведь именно этого и добивается, – заявляет Сет и, протянув руку, помогает ей встать. – Гор злится не на то, что ты ему помогла. В нем не говорит задетая гордость. Он не настолько мелочен. Гор бесится, что ради него ты подвергла себя опасности, и сделает все возможное, чтобы такое больше не повторилось. Потому и ведет себя с тобой так, чтобы ты решила: он не стоит того, чтобы за него сражаться.

Мы обе смотрим на бога с открытыми ртами.

– Ты что, получил у Ра диплом психолога? – Ко мне первой возвращается дар речи.

– Нет, но не забывай, сколько мне лет. Почти все я видел или испытал на собственном опыте. Нет ничего, с чем бы я ни был знаком. Даже с таким дурацким поведением, как у Гора.

Тут он прав. Что подводит меня к вопросу, сколько лет Сету на самом деле. По сути, он дядя Гора, однако выглядит всего на четыре-пять лет старше. Я и раньше полагала, что бессмертные остались в том возрасте, в котором были, когда затонула Атлантида. Теперь же спрашиваю себя, верна ли эта теория. Возможно, они способны сами выбирать возраст или стареют по совершенно иным законам, нежели люди.

– И что мне делать дальше? – отвлекая меня от размышлений, с надеждой интересуется Кимми.

Она все еще сжимает ладонь Сета. А заметив это, убирает руку и смущенно разглаживает голубое платье. Видимо, кто-то из девушек Мириам сделал ей высокую прическу. В ней сверкают маленькие заколочки с голубыми камушками. Моя кузина такая красивая, и она заслуживает мужчину, который будет обращаться с ней как с королевой.

– Ничего, – говорит Сет. – Просто продолжай как раньше. Если тебе повезет, однажды он образумится и поймет, что нет ничего важнее, чем иметь рядом с собой кого-то, кто пойдет за тобой и в огонь, и в воду.

– Этого я могу ждать до старости.

Маска невозмутимости последних нескольких дней дает трещину, и из-под нее выглядывает неуверенная в себе девочка из прошлого. У меня в груди все сжимается, и я готова лично бросить Гора на съедение демонам.

– Если на это у него уйдет столько времени, значит, он и не заслуживал твоей дружбы, – ободряюще улыбается Сет. Не понимаю, как боги ухитрились так его очернить. Он самый приятный и чуткий из них. В этот момент я ненавижу Осириса за то, что он сделал со своим братом. – И возможно, шанс представится гораздо раньше, чем ты думаешь. – Сет тыкает ее локтем.

Какие бы мотивы ни вынуждали Гора так обходиться с Кимми, лучше пусть держится от нее в стороне. С другой стороны, человеческая жизнь так коротка. Разве мы не должны хвататься за малейший шанс на крупицы счастья? Даже если оно продлится всего пару недель? Уже совсем скоро мы отыщем кольцо. И тогда останется только корона, а потом все закончится. Когда Азраэль вернется к Нейт, у меня разобьется сердце, и все же…

Мы поднимаемся на возвышение, где материализуется Саида в облике джинна. Тут же приняв человеческую форму, она кладет руку на спинку украшенного изящной резьбой стула во главе стола для совещаний.

– Все получилось? – Данте облокачивается на стол, поверхности которого практически не видно под стопками бумаг, карт, чернильниц и перьев. Его взгляд падает на йинкс у меня на шее, который я больше не прячу под одеждой. Он поднимает брови. – Откуда он у тебя?

– От Медеи. Думаю, она получила его от Соломона.

– Вот лис. – Голос Саиды звучит скорее весело, чем сердито. – Нам следовало даровать ему бессмертие. Его смерть стала потерей для всех нас.

– Я думала, запрещено делать кого-то бессмертным.

– Запрещено создавать демонов или вампиров, – отвечает Исида, шагая к нам по длинному проходу библиотеки. У богини немного обиженное выражение лица. Она не знала, что мы отправились в Вавилон? Я кошусь на Сета, однако тот только пожимает плечами. Исида останавливается возле меня. – К счастью, лишь немногие боги из аристоев способны даровать бессмертие, иначе воцарился бы хаос.

– Человека когда-нибудь делали бессмертным? – Не то чтобы меня это интересовало, но спросить-то можно.

Она отрицательно качает головой.

– Но Зевс планирует сделать это с девчонкой, которая завела шашни с Прометеем.

– Она не завела с ним шашни. – На оконной балюстраде появляется Гор, спрыгивает на пол и вразвалочку идет к нам. Воздух вокруг него буквально искрится от флюидов крутого самца. Гор меняет тактику, и я бы не удивилась, узнав, что он слышал небольшую лекцию Сета по психологии. Скорее всего, сегодня потребуется выпустить пар ему, а не Азраэлю. Только я сомневаюсь, что после этого Кимми сделает Гору массаж или снова пустит спать в свою постель. Саида сердито хмурит лоб, наблюдая этот спектакль, но он игнорирует королеву. – Позволь напомнить, что Джесс поддерживала его в борьбе с Агрием, и Зевс сделает ее бессмертной, чтобы не разлучать их с Про.

Гор встает рядом с Кимми и сует руки в карманы брюк.

– Что нового? – Он смотрит на кузину сверху вниз. Вряд ли можно представить себе двух менее совместимых людей. Кимми сегодня очень хорошенькая, а он даже не причесался. Не говоря уже об остальном внешнем виде. Рубашка и штаны покрыты пятнами травы, потому что Гор где-то валялся. – И где же в итоге кольцо?

Старательно игнорируя, Кимми слегка отодвигается от него. Мой нос улавливает какой-то сладкий запах. Боюсь, это парфюм той девушки-джинна.

– Этого мы не знаем. Соломон оставил в Вавилоне алхимические символы в качестве следующей подсказки, – начинает Азраэль. – А Нефертари с помощью йинкса смогла вызвать даймона.

Гор закатывает грязные рукава рубашки, обнажая мускулистые предплечья, которые тут же скрещивает на груди. Ему явно нужно взять себя в руки. В отличие от всех нас он плохо перенес нападение в храме. Я бы даже его пожалела, если бы Гор не вел себя как полная задница.

– Этот тип ничего не упустил. Готов поспорить, он здорово веселился, когда это выдумывал. Знал ведь, что сведет нас с ума.

– Но также этот царь знал, что башня не простоит вечно, и очень серьезно отнесся к своей задаче защитить регалии. – Сет по очереди переводит взгляд на каждого из присутствующих. – Только Освободитель должен получить кольцо. Соломон верил в возможность обратного превращения. В противном случае он бы не стал использовать в качестве зацепки алхимические знаки.

– И это опять же подтверждает мою теорию о том, что это ты выкрал регалии и внушил этот бред своим сообщникам, – сквозь зубы цедит Гор. – Что сказал даймон? – обращается он ко мне. – Они обязаны помогать тем, кто их призывает. Он сообщил тебе, где искать?

Глядя на застывшие в ожидании лица собравшихся, которых мне, к сожалению, придется разочаровать, я сообщаю:

– Он сказал, что Кольцо огня там, где небесный огонь соединяется с энергией земли, за камнем с семью глазами. Оно у тех, кто ждет.

– Мы все ждем. – Голос Саиды звучит не громче шепота. – Последнее предложение подошло бы всем нам.

– Никому из вас ничего не приходит в голову? – интересуюсь я. – Никому это ничего не напоминает?

– Может, в пирамиде Хеопса? – осторожно предлагает Кимми через некоторое время, прерывая всеобщее молчание. – Я где-то читала, что раньше у пирамиды была вершина. Своего рода декоративный элемент, а на нем закреплен бриллиант. – В поисках помощи она смотрит на меня.

– Конечно, и этот бриллиант отправлял сигналы в бесконечные глубины космоса и привлек инопланетян, которые потом объяснили людям, куда им идти. Не стоит верить всему, что читаешь, дорогая. С меня хватит. Дайте знать, если мне понадобится уничтожить какого-нибудь демона. Вот это по мне.

Гор разворачивается, снова спускается по трем ступеням подиума, широким шагом возвращается к окну и спрыгивает с парапета. Через несколько секунд приземляется на мосту напротив, и мгновенно у него на шее виснет какая-то девчонка. Однако он высвобождается из ее объятий и пропадает из поля моего зрения.

– Вот говнюк, – вырывается у Кимми.

Исида в шоке выпучивает глаза, а остальные смеются.

– И не поспоришь… – замечает Сет.

На месте Гора я бы впредь не поворачивалась к Кимми спиной. Обычно она милая и понимающая, но сейчас он перегнул палку. И тем самым добился желаемого.

– Пирамиды – это чересчур очевидно, – размышляет Азраэль. – Маги и демоны не сумели бы спрятаться там так, чтобы мы их не заметили.

– И Каллисфен точно упомянул бы эти строения. – Данте задумчиво покусывает губу. – Александр покинул Египет задолго до того, как нашел кольцо.

Намик согласно кивает.

– Существует не так много мест, где небесный огонь может соединяться с энергией земли.

– А где такое в принципе возможно? – с любопытством спрашиваю я.

– В Стоунхендже, например, – отзывается он.

– Ладно. Есть список подобных мест или какие-нибудь другие записи?

– Мне нужно поискать. Скорее всего, это займет некоторое время, если мы не хотим привлекать никого из наших ученых. – Намик смотрит на свою королеву.

– Вероятно, по этой причине Александр и основал Александрийскую библиотеку, – вслух рассуждаю я. – Вернувшись из Сивы, он наверняка пытался собрать все доступные сведения, которые помогли бы ему отыскать регалии.

– А вы сохранили что-то из ее фонда, не так ли? – поворачивается Кимми к трем джиннам. – Возможно, в первую очередь стоит проверить там.

Намик кивает в знак согласия.

– Не хочешь помочь в поисках? То, что вы видите здесь, – лишь малая часть нашей коллекции.

– А где остальное? – Я заинтересованно смотрю наверх, где полки уходят под самый купол.

– Бо́льшая часть хранится под дворцом, – отвечает Данте, указывая на лестницу, зажатую между двумя стенами и ведущую вниз.

У Кимми от возбуждения начинают сверкать глаза.

– Я точно в деле.

Я с благодарностью киваю Намику, а он с улыбкой пожимает плечами. Похоже, ему лучше всех известно, что значит любить безответно.

По лицу Саиды невозможно понять, что она думает по поводу этого предложения.

– Полагаю, ты не захочешь марать руки о древние свитки, – обращается она к Исиде.

– О небо, нет, – отмахивается богиня. – Физический труд предоставлю вам.

– Я тоже буду искать с вами. – У меня все тело покалывает при мысли о том, чтобы взять в руки папирусы и свитки из Александрийской библиотеки. Ни за что не упущу такую возможность.

– Мы все будем искать. Быстрее управимся, – вмешивается Данте.

– А я проинформирую Осириса и Исрафила о наших успехах, – объявляет Исида. – Они хотят быть в курсе происходящего. А потом отправлюсь в Асгард и Митикас. – Она с вызовом обводит нас взглядом.

Мы не можем ни исключить ее из поисков, ни запретить докладывать об их ходе другим аристоям. Она в курсе, насколько мы бессильны, пусть и вряд ли пока догадывается, какие тучи сгущаются над ней и ее супругом. Поэтому Исида одаривает нас торжествующей улыбкой и тут же исчезает. Весьма удобная способность, хочу заметить.

Азраэль запускает руку в волосы и смотрит на то место, где она только что стояла.

– Мне это не нравится, – озвучивает мои мысли Сет. То, что он говорит об этом открыто, показывает, насколько сильно Сет начал доверять остальным.

– Мы не можем рисковать и идти на явную конфронтацию, – вздыхает Саида. – Еще рано.

В этой войне определенно слишком много сторон. Маги защищают демонов, Осирис и Исида ведут собственную игру, Саида и Азраэль больше не верят в виновность Сета, а прочие аристои не могут решить, к какой из сторон примкнуть. Моя уверенность в том, что я выберусь из этой истории целой и невредимой, тает с каждым днем. Но если мне хотя бы удастся сделать так, чтобы с Кимми ничего не случилось, и спасти душу Малакая, то плевать на все остальное. От грусти, охватившей меня при мысли об этом, перехватывает дыхание. Все-таки мне не так наплевать, как я пытаюсь убедить саму себя. Что бы ни произошло, я потеряю Азраэля. Не нужно было разрешать ему себя целовать. Так стало только хуже. С другой стороны, нельзя потерять то, что никогда тебе не принадлежало. Подняв глаза, я встречаюсь с его взглядом. Он полон сочувствия. Сочувствия к моему человеческому существованию, которое никогда не сравнится с его.

Азраэль

Подземная библиотека джиннов простирается на несколько этажей под дворцом. По сравнению с ней зал наверху, который и без того уже поразил Нефертари, просто крошечный. Слегка взмахивая крыльями, я лечу вниз между винтовыми лестницами и высматриваю ее. Уже четыре дня мы прочесываем гигантские полки. Это сизифов труд. Отовсюду доносится тихий шелест страниц, а в воздухе витает пыль. Я не в восторге от запаха старой бумаги, но Нефертари его любит.

Скоро обнаруживаю ее, всю потную и в пыли, среди стопок древних книг и пергаментных свитков. За все время нашего знакомства она редко выглядела такой счастливой. Разве что когда была с Малакаем. У меня сжимается сердце, и я не в силах оторвать от нее взгляд. Плавно сокращаю разделяющее нас расстояние, однако Нефертари поднимает голову только в тот момент, когда я приземляюсь прямо перед ней и протягиваю стакан воды. Мириам положила туда дольку лимона и мяту. На самом деле еда и напитки внизу запрещены, но Нефертари не поднималась наверх даже на обед. Я пробовал держаться от нее подальше, и, хотя это, несомненно, было бы разумнее всего, мне надоело.

Без единого слова она берет у меня стакан и выпивает.

– Тут внизу ужасная сухость, – извиняется, возвращая его.

– Знаю, поэтому я здесь. Кто-то же должен о тебе позаботиться. – Аккуратно, чтобы не задеть и не перепутать какие-нибудь документы, я прячу крылья. Большим пальцем стираю пыль с ее щеки, и Нефертари краснеет под этим безобидным прикосновением. Мне очень хочется ее поцеловать, но я просто сажусь рядом. – Попалось что-нибудь интересное?

– Много чего. Только ничего, что помогло бы нам продвинуться дальше. Когда найдем регалии, попрошу Саиду дать мне здесь работу. Так много знаний. – На мгновение у нее загораются глаза. До тех пор, пока Нефертари не приходит в голову, что если все пойдет так, как мы себе это представляем, то, скорее всего, мы вернемся назад. Улыбка тускнеет, однако девушка храбро удерживает ее на лице. – Я могла бы и одна беречь это сокровище. До самой старости, а потом подберу себе достойную преемницу.

Я отвожу прядь волос с ее лица. Каждый раз, когда Нефертари оказывается поблизости, мне хочется до нее дотронуться. Это как потребность, которую я, к счастью, контролирую бо́льшую часть времени.

За исключением шороха страниц, здесь царит полная тишина. По воздуху в маленьких чашах летает огонь джиннов и всегда останавливается там, где он нужен. Один из огоньков опускается прямо перед нами, но я отгоняю его взмахом руки.

– Тогда ты проведешь свою жизнь как Медея. С одной лишь разницей, что будешь замурована не в камень, а в бумагу.

– По-моему, это глобальная разница. – Скрутив, она откладывает пергамент в сторону. – Можешь навещать меня время от времени и приносить воду.

– Не знаю, смогу ли, – тихо отвечаю на вопрос, который она не задавала.

Нефертари твердо смотрит мне в глаза.

– Сможешь ли что?

– Навещать тебя и просто проводить время, когда предпочел бы трогать тебя или целовать. – У нее вырывается едва слышный звук, похожий на резкий вдох. – Вряд ли тебя удивляет мое желание.

С каждой следующей ночью мне становится все труднее не прилетать к ней. Настало время открыто рассказать о своих желаниях.

Нефертари не из тех женщин, которые долго ходят вокруг да около, так что ее следующие слова не становятся для меня сюрпризом.

– Я не смирилась бы с мыслью, что ты живешь в Атлантиде с другой женщиной, а меня просто навещаешь. Я даже не знала, что такое возможно.

– Если мы поднимем Атлантиду, я по-прежнему смогу приходить в твой мир. Пока совет не примет иное решение.

– Забудь об этом поскорее, ангел, – похлопывает она меня по груди. – Если ты будешь жить там с Нейт, то не показывайся больше мне на глаза.

Последняя фраза прозвучала не так смело, как это, наверное, задумывалось.

– Я знаю, – тем не менее осторожно отвечаю я.

Нефертари тянется за книгой.

– Значит, мы все прояснили. Принеси-ка пользу и проверь, не найдется ли там что-нибудь вот об этом слиянии, – указывает на толстый фолиант.

В данный момент меня волнует только одно слияние.

– Я поговорю с Нейт. Двенадцать тысяч лет – долгий срок. Мы уже не такие, как раньше. Я больше не испытываю к ней тех же чувств, что и раньше. Она поймет, что все уже никогда не будет по-старому.

Нефертари открывает книгу, но не читает.

– Не думаю. Какая женщина добровольно от тебя откажется?

– Это комплимент? – негромко смеюсь я. У нее слегка розовеют щеки, и я замечаю это даже при тусклом свете. – Я ведь уже говорил, что сомневаюсь, будто все это время она хранила мне верность.

– Но ты любишь ее, а я всего лишь смертная. – Кажется, Нефертари скорее пытается убедить в этом себя, чем меня.

– Я больше ее не люблю, – отвечаю, сам поражаясь решительности и силе этих слов.

Я чувствую себя освободившимся. Как будто с моих плеч свалился огромный груз. Обязательство и слишком тяжкое бремя. Я так долго страдал от того, что виновен в затоплении, в ранении Нейт и потерях, с которыми всем нам приходится жить с тех пор. Однако правда в том, что на мне лежит максимум часть вины. За случившееся в ответе мы все. Не только я. И вряд ли мне удастся это исправить, утверждая, что я все еще люблю Нейт, когда это совершенно не так. У меня просто не получалось отпустить свое чувство вины.

До этой минуты.

Нефертари явно впечатлена гораздо меньше, чем мне хотелось бы.

– Переспи с этой мыслью, ангел, – сухо советует она. – После того как Атлантида всплывет и ты сообщишь это своей богине, можешь снова постучаться в мою дверь. И если в тот момент я буду в очень хорошем настроении, то, возможно, пущу тебя в свою постель. И ты, например, сделаешь мне массаж.

Ну что за женщина! Она абсолютно уникальна. Я так громко смеюсь над ее словами, что несколько огоньков испуганно уносятся, скрывшись среди рядов высоких стеллажей. Нефертари ухмыляется. Она не решается мне верить, но хотя бы из ее глаз пропала печаль.

– Я сделаю тебе массаж в таких местах, о существовании которых ты даже не подозревала. – Теперь ее шею заливает жгучий румянец. Наклонившись вперед, я целую ее в уголок рта. – Просто чтобы ты знала, что будет, когда до этого дойдет. А может, я еще отшлепаю тебя за твое наглое поведение.

– Ну попробуй. – Ее голос звучит хрипло и низко. Пока не потерял остатки самоконтроля, я выпрямляюсь и беру книгу.

– Кое-что я все-таки нашла, – произносит она после небольшой паузы. Это было приятное молчание, потому что она со мной и потому что я рассказал ей о своих намерениях. Геката спрашивала ее о самом сильном страхе. Я же, наоборот, мечтаю узнать заветное желание Нефертари и исполнить его. – Не знаю, понравится ли тебе эта информация, поскольку она совпадает с теорией Сета о трансмутации. Возможно, тебе все же стоит свыкнуться с мыслью, что тогда вы могли обратить превращение вспять.

С этой мыслью я свыкаюсь уже какое-то время. Еще одна вина, которую я должен разделить с другими аристоями.

Кажется, мозг Нефертари работает без остановки, и это меня в ней восхищает. После признания и предложения, которое я ей сделал, любая другая женщина начала бы вести себя более благосклонно. Но не Нефертари. И не когда она занята куда более интересной проблемой.

– Давай, выкладывай.

– Я уже объясняла тебе суть гематрии, – серьезно произносит она. – Сумма числового значения названия Вавилона на иврите равна тридцати четырем.

– А итоговая сумма – семь. Помню. – Я прячу улыбку.

Она одаривает меня осуждающим взглядом.

– Это наука Атлантиды, да?

– Тот всегда был помешан на цифрах, и гематрия – это герменевтический процесс, которому он обучил людей. Мы постоянно пытались влиять на ваше развитие. Часто больше, чем надо. Многие из этих знаний вы отбрасывали и шли своим путем. Не все они привели к успеху. Но к чему конкретно ты клонишь?

Покопавшись в пергаментных свитках, Нефертари выуживает один.

– Тройка означает дух, а четверка – четыре элемента стихии.

– Воздух, вода, огонь и земля, – киваю я.

– И мне кажется, тот даймон состоял из ртути и серы. Ты не заметил?

Я вспоминаю его серебристый цвет и желтоватый дым.

– Алхимики считали, что жизнь возникла в результате слияния ртути с серой.

– Вот именно. Все крутится вокруг слияния стихий.

Она раскатывает пергамент.

– Печать Соломона. – Я рассматриваю шестиугольную звезду. На самом деле это два треугольника, наложенные друг на друга и вписанные в круг. – Это свиток из Александрийской библиотеки?

– Как и все, что находится на этом этаже, – подтверждает Нефертари. – Александр приказал собрать в ней все до крупицы, что имело отношение к Соломону. Он был одержим царем.

– И как это продвигает нас вперед?

Снова скрутив пергамент, она встает.

– Думаю, даймон должен был не только передать нам послание. Символы и он сам привлекали наше внимание к возможности трансмутации. Соломон был в долгу перед демонами. К сожалению, о месте я пока ничего не нашла. Мы что-то упускаем. Разгадка совсем близко. Но я просто не могу понять… камень с семью глазами. Что он мог иметь в виду?

Понятия не имею.

– И снова семерка, а не восьмерка или девятка. Это бы окончательно сбило нас с толку. – Она криво усмехается. Ну, хоть такая улыбка. – Одним днем больше, одним меньше… это роли не играет. Мы и так далеко продвинулись. – Я тоже поднимаюсь и складываю книги одну на другую. – Можем взять с собой вино в твою комнату, – предлагаю как бы невзначай, – а еще финики и инжир, и поваляться на кровати. У тебя на ней столько подушек.

В ее глазах искрится веселье. Нефертари знает, что, как только туда ляжем, мы будем не только есть и пить.

– А еще она очень широкая.

Убрав книги на полку, я иду к ней. Нефертари стоит, облокотившись на перила лестницы.

– Значит, ты согласна? Мы не сделаем ничего, если ты не захочешь.

Когда останавливаюсь перед ней, Нефертари, к моему удивлению, кладет руки мне на талию, прислоняется лбом к груди и делает глубокий вдох. Она хочет меня не меньше, чем я ее. Я ощущаю это в каждом ее вздохе. Однако решать ей. Я не стану ни заставлять ее, ни убеждать. Буду рад всему, на что она готова. Бережно заключив ее в объятия, я отталкиваюсь, взлетаю вместе с Нефертари и опускаю на пол в официальной части библиотеки. Она мне не отвечает.

Стоит нам приземлиться, как в нашу сторону направляются Данте и Кимми. Принц выглядит встревоженным.

– Королева планирует устроить небольшой праздник сегодня вечером. Она пригласила аристоев, чтобы официально отметить возвращение скипетра и сообщить им об успехах относительно кольца.

Умный ход со стороны Саиды, ведь уже пошли слухи об единоличных действиях королевы. Об этом доложили ее шпионы. Своим приглашением она развеивает сомнения по поводу того, что строит козни за спинами остальных. Однако мне все равно это не нравится. Я бы предпочел устраивать праздник только после того, как мы получим кольцо.

– Нашли зацепку? – спрашивает Кимми, которая вместе с Данте и Намиком искала в другой части библиотеки. – Хоть что-нибудь, чтобы продвинуться дальше?

– К сожалению, еще нет, но мы продолжаем поиски, – с сожалением качает головой Нефертари.

– Для вас подготовили хаммам, – сообщает Данте. – Мириам вам поможет. Просто наслаждайтесь вечером и не бойтесь. Аполлон ответил согласием, Тор тоже. Хотя и все три высших ангела тоже прибудут.

– Я не боюсь, – говорит Нефертари. – Разве что того, что мы так и не выясним, где это место. А сейчас я приму ванну и расслаблюсь. Может, тогда меня осенит.

– Могу потереть тебе спинку, – предлагаю я.

Она смеется в ответ.

– Жаль, что даймон не дал мне золотое яйцо. Тогда я бы нырнула с ним, и оно рассказало мне, что Соломон хотел передать в своем загадочном сообщении.

Я немного теряюсь.

– Почему золотое яйцо? – Очевидно, Данте тоже ее не понял.

– Парни, – качает головой Кимми, удивленная нашим невежеством.

– Это «Гарри Поттер и Кубок огня», – поясняет появившийся словно из ниоткуда Гор. – Такое все знают. – Бог робко улыбается Кимми.

У нее даже губы не дергаются.

– Точно. Видимо, с тобой еще не все потеряно. Четвертая часть. Хотя, – сделав паузу, она прикладывает палец к губам, – тебе бы стоило пересмотреть его еще раз. Из него можно многое узнать о дружбе и уважении. Или прочитай, но не уверена, владеешь ли ты этим навыком.

Взяв Нефертари под руку, она тащит ту по коридору к двери.

Я хлопаю Гора по плечу.

– Ты облажался и капитально. Пошли тоже помоемся. Когда от тебя перестанет пахнуть духами других девушек, можешь попробовать все исправить.

Чуть позже мы расслабленно лежим в большом круглом бассейне. Гор поглощает брауни, которые нам оставили на бортике вместе с вином. Бурлящая вода идеальной температуры пахнет какими-то незнакомыми травами. Я с закрытыми глазами погружаюсь с головой под воду и лишь через какое-то время, отплевываясь, выныриваю.

– Девочки могли бы искупаться вместе с нами. Было бы веселее, – угрюмо замечает Гор.

Женский хаммам находится за одной из дверей, ведущих из этого помещения.

– Кимми сейчас не в настроении для твоего общества.

Я опять закрываю глаза, опираюсь головой на мраморный край бассейна и пару секунд наслаждаюсь тишиной, пока Гор не откашливается.

– Когда мы вернемся в Лондон, я буду лучше себя вести.

– Почему? – Взяв кусок лимонного мыла, я намыливаю грудь и руки.

Не ответив, он меняет тему.

– Мне все меньше нравится это дело. Нужно отвезти девочек домой или лучше спрятать где-нибудь, где их никто больше не найдет. Мы подвергли их опасности. Излишней, хочу подчеркнуть. Если тебя интересует мое мнение, не так уж мне и хочется возвращаться в Атлантиду. Я люблю человеческий мир.

С тех пор как в машине по пути в Сиву я впервые признал, что требование Сета после войны не было ошибочным и нам стоило попытаться обратить превращение демонов, Гор больше ни разу не поднимал со мной эту тему. Впрочем, мы больше и не оставались наедине.

– То, что предлагает Саида, – продолжает он, – слишком опасно, и откровенно говоря, я не горю желанием брать на себя ответственность за что-то или за кого-то. Меня не волнуют чужие игры. Я просто хочу жить спокойно.

Не могу его в этом винить. Смотрю на татуировки у себя на руках. Они тоже скрывают множество шрамов. Шрамов, которые я получил за то, что якобы действовал по собственной воле. По факту Саида предлагает переворот. Какие раны я получу на этот раз и не стану ли тогда ничем не лучше Сета? Он хотел лишить совет власти, но у него не хватило поддержки. Теперь все планируется иначе. За Саиду выступим ее сын и я. Полагаю, Зевс передаст свое место Аполлону, а если Саида привлечет на свою сторону и Одина, Тор сменит его в совете. Исрафил, Микаил и Джибриль не пойдут против большинства. У них не будет причин, ведь на их троны никто не посягает. С тех пор очень многое изменилось, и Саида права, призывая к новому порядку.

– Если ты не захочешь занять свое место в совете, оно автоматически перейдет к Сету, если мы свергнем Осириса.

– Или к моей матери, – упрямится Гор. – Я уже говорил, что второй женский голос пойдет совету на пользу.

– Я тебя понимаю, но мы могли бы добиться бо́льших успехов, чем до сих пор удавалось аристоям. Каждый из них всегда пытался продвигать только интересы собственного народа. Если мы вернемся обратно, важно, чтобы судьбу Атлантиды вершили хорошие мужчины и женщины.

– И что же навело тебя на мысль, что мы и есть эти хорошие мужчины? Разве власть не испортит и нас тоже? – с поразительной проницательностью осведомляется он.

– Нами манипулировали. Ты ведь это понимаешь, да? Если Сет невиновен, мы должны были сражаться на его стороне. И могли бы избежать многих жертв, – отвечаю я.

– Я ему не доверяю, несмотря на то что в храме он спас мне жизнь. Не могу. Он слишком долго портил мне жизнь. – В последней фразе звучит столько му́ки, которую так часто испытываю я сам. Затем Гор на некоторое время замолкает. – И тебе тоже не стоит ему верить. Я уверен, он что-то задумал. Во всей этой истории есть нечто подозрительное. Ты ни разу не задавался вопросом, куда подевался Платон? Кто инсценировал нападение на храм и почему там оказалась именно Геката?

Я уже размышлял на эту тему, но так до сих пор и не пришел к каким-то выводам.

– До твоего рождения Сет надеялся унаследовать трон Осириса, чтобы получить доступ к могуществу регалий, – начинаю, наблюдая, как вода плещется о разноцветные мозаичные стенки бортиков. – Только поэтому он убил брата; а потом родился ты. Это последний момент, когда Сету полагалось опустить руки или выбрать другой способ. Вместо этого он стал преследовать тебя, издеваться над тобой и снова и снова посылать своих демонов воевать против нас. Возможно, его несправедливо осудили за похищение регалий, но на нем лежит и другая вина. И все же я считаю, что нам всем необходимо новое начало. Он был осужден и понес наказание.

И оно оказалось гораздо хуже, чем мое.

Гор бросает на меня благодарный взгляд.

– Я всегда воспринимал как само собой разумеющееся, что ты занял мою сторону. Что пошел против лучшего друга.

– Очень жаль тебя расстраивать, но это не твоя заслуга, а Нейт. Я не мог нанести ей удар в спину, а она безоговорочно поддержала Осириса и Исиду.

Кивнув, Гор отпивает глоток вина.

– Как все будет дальше между тобой и Нефертари?

– Когда мы вернемся, я поговорю с Нейт.

Впервые я на секунду задумываюсь о том, как бы развивались события, если бы мы никогда не вернулись в Атлантиду. Я мог бы попросить кого-то из богов сделать Нефертари бессмертной. Однако, во-первых, никто из них не исполнит мое желание, а во-вторых, она может в принципе этого не захотеть.

Гор плещет себе в лицо водой и моет голову.

– С нетерпением жду этого разговора. Милашка Нейт превратится в фурию, и тебе это известно. Она не отпустит тебя без боя. Еще одна причина, почему мы должны закончить все с девочками здесь и сейчас. Это плохо закончится для них обеих.

– Ты не хуже меня знаешь, что Нефертари продолжит искать кольцо своими силами и не остановится, пока твой отец не возьмет назад свою угрозу. Нам нельзя спускать с них глаз. – Я выхожу из бассейна и вытираюсь. – Сегодня вечером советую взять себя в руки. Будь добрее к Кимми. Не обязательно усаживать к себе на колени первую попавшуюся девчонку, как только она появляется поблизости.

Он тоже вылезает, наматывая полотенце вокруг бедер.

– То, что я сейчас делаю, и есть проявление доброты с моей стороны. Она не должна питать иллюзий по отношению ко мне. Чем хуже она будет обо мне думать, тем лучше. – Я сушу волосы, когда он со вздохом произносит: – Думаю, я знаю, где кольцо.

Саида повелела накрыть длинный стол, и к тому моменту, когда мы входим, большинство гостей уже собралось. Данте сидит по правую сторону от матери, а его сестра Калифа, будущая королева джиннов, – по левую. Исрафил и Джибриль болтают у окна с Исидой, пока Намик рассказывает Сету о росписи, занимающей в зале почти всю стену. Аполлон и Тор тоже пришли, а еще тут очень много придворных джиннов Саиды. Нефертари и Кимми нигде не видно.

– Нужно было за ними зайти, – рассеянно говорю я Гору. – Проявили бы вежливость.

Я до сих пор пытаюсь переварить идею, которой он поделился со мной в хаммаме. Решение нашей проблемы находилось так близко, что мы могли бы уже давно его найти. А мы не видели леса за деревьями.

Не успеваем мы вернуться, как девушки заходят в сопровождении двух молодых джиннов. Нефертари смеется над рассказом своего спутника, а Кимми ловит каждое слово второго. На них великолепные платья из тончайшего шелка. Волосы собраны в высокие прически, и королева одолжила им украшения. Голубые сапфиры для Кимми и зеленые изумруды для Нефертари.

– Мне больше нравится, когда Кимми распускает волосы, и что это вообще за два типа? – Гор подозрительно косится на высоких темнокожих мужчин, которые ведут девушек по залу.

– Лучшие воины-призраки Саиды. – К нам присоединяются Намик и Сет. – Королева поставила их охранять девушек, и они не отойдут от них ни на шаг, – с довольным видом объясняет управляющий.

Ну это мы еще посмотрим.

– Мы тоже могли бы их защитить, – рычит Гор.

– Но вы сидите с дочерьми королевы, – улыбается ему Намик. – Они так пожелали. И мы подумали, что тебе это понравится больше, чем сидеть рядом с матерью.

У меня вырывается тихий стон, а Сет усмехается. Как же мне хочется рассказать ему прямо сейчас, где, по мнению Гора, спрятано кольцо, но придется подождать до конца праздника. Никто не должен узнать об этом раньше времени. Есть реальный шанс, что уже завтра Кольцо огня будет в наших руках. Даже представить себе сложно. Воины-призраки подводят Нефертари и Кимми к краю стола, где сидит королева. Ее дочери, хихикая, ждут нас на противоположной стороне.

– Когда мы приезжали сюда в прошлый раз, принцесса Амира пыталась меня соблазнить. Мне надо от нее спрятаться, – жалуется Гор Намику. – Не хотелось бы показаться невежливым, так что избавь меня от нее.

Сет негромко смеется.

– Ты ведь не упускаешь ни малейшего шанса; а Кимми все равно на тебя уже злится. Так в чем твоя проблема?

Прежде чем Гор успевает ответить, к нам подходит Энола. Заметив стоящего с нами Сета, она вздрагивает и замирает на мгновение, но все равно присоединяется к нам. Пери прекрасно выглядит, хотя, в отличие от большинства женщин, надела не платье, а широкие пестрые брюки и искусно расшитый жилет без рукавов. А еще сделала легкий макияж и оставила все свое оружие в комнате. Хотел бы я, чтобы она немного расслабилась, однако этого, наверное, не произойдет, пока рядом находится Сет.

– Ты – мое спасение, – объявляет Гор, закидывая руку ей на плечи. – Скажем принцессам, что мы помолвлены. Тогда они оставят меня в покое, а Кимми перестанет думать, будто я прыгаю в постель к каждой встречной. Она и так уже слишком плохого мнения обо мне.

– Но ты прыгаешь в постель к каждой понравившейся тебе женщине, – сухо парирует Энола. – Уверена, она не питает иллюзий по этому поводу. И я думала, ты хочешь, чтобы она была о тебе плохого мнения. Определись уже.

Сет улыбается, и лицо пери тут же становится непроницаемым.

Нужно срочно разобраться с этой проблемой. Энола всегда поддерживала меня, и я не хочу, чтобы примирение с Сетом встало между нами.

– У меня такое ощущение, что все сговорились против меня.

Гор тащит ее к нашим местам. Мы с Сетом медленно следуем за ними.

– Мне кажется или его замучила совесть?

Я сую руки в карманы брюк.

– Не кажется.

– Поздновато. Хотя он никогда не блистал умом.

– А вот тут ты ошибаешься. – Мой тон становится резче. – Просто ты всегда недооценивал его и переоценивал себя.

– Вполне возможно.

Когда мы приближаемся к столу, Сет тоже прячет ладони в карманы элегантных черных брюк и с улыбкой приветствует принцесс одну прекраснее другой.

Энола ни на секунду не выпускает его из поля зрения. Ее недоверие не знает границ, и я понятия не имею, как заставить пери забыть о своей ненависти и злости. Было время, когда я думал, будто она влюблена в Сета. Но с тех пор прошло столько лет, что я почти об этом забыл.

Сета посадили напротив меня, и Джамила, вторая по старшинству дочь королевы, наливает ему вина.

– Да принесет будущее счастье и радость, – провозглашает он, поднимая бокал.

Это старинный тост Атлантиды. Сейчас его уже почти никто не произносит, но я тоже салютую своим бокалом.

– Оставим прошлое позади, – отвечаю я и лишь после замечаю повисшее за столом молчание. Все уставились на нас. Большинству покажется странным, что я официально заключаю мир с Сетом, но время пришло. Мы достаточно долго были врагами. Я сыт этим по горло, как и многим другим.

Пользуясь тишиной, Саида встает и с улыбкой берет свой бокал. Это именно то, чего она желает.

– Да принесет будущее счастье и радость, – повторяет королева, и все гости хором отвечают ей:

– Оставим прошлое позади.

В прежние времена так мы заканчивали вражду и пытались начать все заново. Я ловлю на себе взгляд Исрафила. Он не умеет читать мысли, но ангел умен, и, в отличие от меня, у него всегда получалось отстаивать свою позицию. Он чует витающие в воздухе перемены и не успокоится, пока не выяснит, каким будет наш следующий шаг. Микаил и Джибриль тихо что-то обсуждают между собой. Нужно с ними поговорить. Но только после того, как мы достанем кольцо.

Как обычно, угощения во дворце джиннов просто великолепны, а принцессы очень стараются нас развлекать. Вино течет рекой, и, когда начинает играть музыка, девушки заставляют нас с ними потанцевать. Мы с Гором так часто бывали при дворе джиннов, что освоили все движения… а Сет довольно быстро учится. Нефертари танцует с воином-призраком и, похоже, прекрасно проводит время. Здесь она в безопасности.

– Мы будем рады, если в следующем месяце вы отпразднуете с нами Фестиваль огней, – говорит Джамила во время танца. – Раньше нам было весело вместе, но вы давно не отмечали его у нас.

Мой взгляд падает на Исиду, которая танцует с Исрафилом. По сравнению с остальными они вовсе не выглядят расслабленными. Данте сидит рядом со своей матерью и тоже за ними наблюдает. Я замечаю обеспокоенность в его глазах.

– Ты меня вообще слушал? – Джамила шлепает меня ладонью по плечу и гневно сверкает черными глазами. – Ты же не превратишься в такого же зануду, как Данте? У него никогда нет на нас времени.

– Мы с радостью придем, – отвечаю я в стремлении ее задобрить. – И твой брат не зануда.

– Ты когда-нибудь замечал, что с ним нельзя даже нормально поссориться? Он вечно пытается всех утихомирить. Все должны быть такими же разумными, как он. Если это не занудство, то я даже не знаю.

Качая головой, я беру ее за руку.

– Тогда иди и прямо сейчас потанцуй с этим занудой, – велю я. – Ему нужно немножко отвлечься.

Она пробует вырвать у меня свою ладонь.

– Забудь. Я не стану танцевать с братом. Меня засмеют придворные.

– На что тебе явно абсолютно наплевать. В конце концов, ты принцесса, а чужое мнение не имеет значения. Особенно такое глупое. Твой брат готов на все ради вас, и тебе это известно.

– Только не разорвать эти отношения с Исрафилом, – бормочет она.

Я резко останавливаюсь.

– Ты имеешь что-то против его любви к мужчине? – Поверить не могу, что одна из дочерей Саиды может настолько примитивно мыслить.

Джамила скрещивает руки на груди.

– Мне совершенно все равно, влюблен он в мужчину или женщину, но Исрафил? Ангел недостоин его и не любит моего брата так, как он того заслуживает.

Увы, тут мне нечего возразить.

– Нас это не касается. Если Данте с ним счастлив, нам придется смириться.

– Он не должен довольствоваться этими вялыми проявлениями любви. И ты тоже. Иди уже и потанцуй с Нефертари. Уведи ее в сад. Неужели мужчин всему нужно учить! Так, как смотришь на нее, ты не смотрел ни на одну из нас, а мы прикладывали все усилия, чтобы произвести на тебя впечатление. Ты изменился.

– Нет.

Она откидывает назад свои длинные черные волосы.

– Конечно, изменился. С твоего лица пропало мрачное выражение. Зато ты стал намного чаще улыбаться, хотя нам всем сейчас не до смеха.

Мне очень хотелось бы поинтересоваться у принцессы, что ей известно по поводу планов матери, но здесь неподходящее место.

К нам подходит блондин Тор.

– Раз он с тобой не танцует, то, может, окажешь честь мне, Джамила?

Она вкладывает свою руку в его протянутую ладонь.

– Разумеется. С превеликим удовольствием. – Потом принцесса толкает меня локтем. – А ты сделай так, как я сказала, иначе матушка тотчас утянет тебя к себе.

Мы с Тором смеемся над ее властным поведением.

– Нам надо кое-что обсудить, – говорит он, прежде чем увести ее, и я киваю.

Саида уже поговорила с ним и Аполлоном? Прежде чем я отправляюсь искать Нефертари, меня останавливают Исрафил и Джибриль. Однако я не испытываю желания с ними общаться, ведь они просто хотят напомнить мне о верности ангелам и подогреть мое недоверие к Сету.

Тарис

Я не могла не заметить, со сколькими красавицами-принцессами танцуют Азраэль и Гор. Сама я устала и напряжена. Неудивительно, учитывая все, что произошло за последние несколько дней, а точнее, чего не произошло. Мы до сих пор не имеем ни малейшего понятия, где искать. Исида недавно сделала странное замечание. Очевидно, Осирис постепенно теряет терпение. Не совсем понимаю, куда он так торопится, но уверена: это как-то связано с Сетом. Осирис боится за свою власть и влияние. Если мы не успеем вовремя, он из чистой злобы изгонит душу Малакая из полей.

Уловив мое отчаяние, Сет окружает меня теплом и ловко ведет в танце мимо кружащихся пар. С момента, как пригласил меня, он почти ничего не сказал.

– Ты скучал по этому? – Стараясь отключиться и настроиться на другие мысли, я смотрю на правильные, но строгие черты его лица.

– Что ты имеешь в виду?

– Праздники. Время в кругу друзей. Такие вот вечера.

Сет смущенно улыбается.

– У меня никогда не было много друзей, и, в отличие от Аза, меня не так часто звали на праздники. Конечно, он все равно постоянно пытался таскать меня с собой.

– Почему у тебя не осталось друзей? – Для того, кто не был завсегдатаем на балах, он на удивление хорошо танцует.

– Поправь меня, если я ошибаюсь, но ты ведь тоже скорее одиночка, верно? Я никогда не нуждался в большой компании. Мне хватало Нефтиды и Азраэля. Периодически я встречался с Данте или Прометеем, но в основном был один.

– Прометей, значит. Два бунтовщика под одной крышей. Наверняка аристои вас боялись.

– Наверное, да, – равнодушно пожимает плечами Сет. – Говорят, Зевс изменился. Но поверить в это я смогу только после того, как сам с ним увижусь.

– Зачем ты все это терпишь? Ты ведь можешь бросить все и уехать куда-нибудь. В мире столько красивых мест. Прометей учится и встречается с девушкой-человеком. Мне приходится иметь дело с бессмертными, но ты больше ничего им не должен.

У него на губах появляется улыбка.

– Часть наказания я отбыл за то, чего не совершал. Но зло, причиненное ангелам и джиннам, по-прежнему необходимо кому-то исправить. И я кое-что тебе пообещал. Кроме того… ты можешь представить себе меня со смертной? Только ты меня не боишься.

– Могу, и даже очень легко.

Сет сдержит свое обещание. Я еще раз увижу Малакая. Но внезапно у меня появляются сомнения, по-прежнему ли для меня это так важно. Я скорблю о брате и всегда буду скучать по нему, но уже смирилась с его смертью. Я не сумела бы этому помешать и верю Азраэлю, когда он говорит, что Малакаю лучше там, где он сейчас. И делаю все это лишь ради того, чтобы он мог и дальше там оставаться. Нужно сказать об этом Сету. Пусть больше не чувствует себя связанным этим обещанием. То обязательство, которое, по его мнению, уже на нем лежит, и без того довольно тяжкое бремя.

Азраэль похлопывает Сета по плечу до того, как я успеваю освободить его от данного слова.

– Могу я потанцевать с Нефертари? – Вопрос адресован Сету, однако смотрит ангел при этом на меня.

– А ты этого хочешь? – спрашивает меня бог.

– Я пожертвую собой, дабы вновь не разрушать хрупкие узы вашей дружбы.

– Как невероятно любезно с твоей стороны, – поддразнивает Азраэль, взяв меня за руку.

Сет улыбается нам обоим. Что бы ни случилось дальше, меня утешает то, что эти двое перестали ненавидеть друг друга. Они вместе вернутся в Атлантиду, и я рада за них, пускай для меня этот день и будет роковым.

Сет, конечно, искусный и опытный танцор, но Азраэль гораздо лучше двигается, и его тело мне гораздо более знакомо. Изо всех сил запрещаю себе прижиматься ближе, хотя он буквально умоляет меня об этом каждым своим жестом, а выпитое вино ослабляет мое сопротивление. В животе начинают кружить бабочки, и в то же время у меня немного кружится голова.

Азраэль прислоняется щекой к моей щеке.

– Тебе весело, или ты жалеешь, что не приняла мое предложение и мы не лежим сейчас в твоей постели?

– Я жалею, что я не лежу в своей постели. Одна, – лгу я.

– Не верю. Расслабься, все уже почти закончилось. Мы знаем, где кольцо. Гор догадался.

Ангел обнимает меня так крепко, что никто не замечает моего шока.

– Гор? И когда это случилось? Пока он был с одной из тех девчонок? Поразительно, что между свиданиями он успевал о чем-то подумать.

– Не будь такой вредной. – У Азраэля подрагивают уголки рта. – Мы скоро встретимся с ним и остальными в саду. И сегодня ночью заберем кольцо.

У меня по спине бегут мурашки.

– Кто «мы»?

– Обсудим это позже. Нам нужно проявить осторожность. О нашей вылазке в Вавилон почти никто не знал, но все равно кто-то о ней пронюхал. На этот раз даже Саида не в курсе, что мы задумали, и пусть так и остается.

Азраэль исполняет красивый поворот и, не прерывая танец, выводит меня на террасу. Над нами простирается темное ночное небо. Луну не видно, зато звезд просто не перечесть. Музыка слышна и снаружи, а гул голосов стал намного тише. Только сейчас я по-настоящему расслабляюсь.

– Лучше? – спрашивает ангел, касаясь губами моего виска. Он не должен так хорошо знать, что для меня лучше.

– Спасибо. – Обвив руками его шею, прижимаюсь к Азраэлю еще сильнее. – Мне не понравилось, что ты танцевал со всеми этими принцессами, – бормочу, уткнувшись ему в грудь.

Очевидно, он не меньше меня самой удивлен, что я в этом призналась.

– Это обыкновенная вежливость, и я знаю их целую вечность. Они для меня как сестры.

– Очень красивые бессмертные сестры. – Мне бы стоило закрыть рот, но вино, похоже, не зря называют эликсиром правды.

Азраэль приподнимает мой подбородок, чтобы я посмотрела на него. Его глаза светятся в темноте, словно весенняя листва. Я дотрагиваюсь рукой до его высоких скул, скольжу пальцами по челюсти, а потом по губам.

– Возможно, я все-таки немножко жалею, что не приняла твое предложение, – шепчу я, и весенне-зеленый цвет превращается в темно-оливковый.

– Сколько ты выпила?

– Не знаю. Бокал всегда был полон.

– Этот воин-призрак должен был за тобой присматривать, – рычит ангел, подхватывая меня и утаскивая вниз по ступеням террасы.

– «Присматривать» не значить «тиранить». Я держала все под контролем, пока ты не вытащил меня на свежий воздух. – Опускаю голову ему на плечо. Азраэль словно плывет среди цветущих кустов и аккуратно подстриженных деревьев. – Куда ты меня несешь?

– Чуть дальше отсюда есть небольшая беседка и родник. Ты сможешь передохнуть пару минут и попить воды, после этого тебе станет легче.

– А нас не потеряют?

– Возможно, но если я не уведу тебя в сад, принцессы забеспокоятся. А мне нужно поддерживать свою репутацию.

– Они что, делают ставки на то, соблазнишь ты меня или нет? – ворчу я явно не так сердито, как следовало бы.

– Я бы не удивился. А завтра с утра они набросятся на тебя, чтобы выяснить, кто из них выиграл.

– Джентльменка наслаждается и молчит.

– Такое слово вообще существует?

Ангел усаживает меня на небольшую каменную скамейку, и я расправляю вокруг себя юбку зеленого платья. Если бы Гарольд увидел меня в нем, он бы мной гордился. Главное, что мне нравится в этом наряде, – это что он сочетается с цветом глаз Азраэля.

– Феминитивы[11] – новый тренд, – информирую я, рассматривая беседку позади.

Как и все в этих садах, она чудесна. Колонны из белого мрамора увиты розами, а внутри стоят удобные лежаки с пледами и подушками. Почему он не отнес меня туда? Выглядит очень заманчиво. Они будто созданы для любовных утех.

– Это не просто модная прихоть, – поправляет меня ангел, и пару секунд я вспоминаю, о чем мы говорили, – а попытка создать гендерное равноправие в языке. – Он целует меня в лоб и куда-то исчезает.

– Ого. – Я определенно впечатлена.

Минуту спустя Азраэль возвращается и протягивает мне стакан. Я его нюхаю.

– Всего лишь прохладная родниковая вода, честно.

Я пью, и по горлу стекает ледяная жидкость.

– И что я только буду делать, если однажды ты перестанешь приносить мне воду?

Он кладет ладонь мне на щеку и большим пальцем стирает капельку с моих губ.

– Я буду приносить тебе воду до конца твоей жизни.

– Нет, не будешь, – не соглашаюсь я. – Если думаешь, что я позволю тебе наблюдать, как я старею, а ты при этом остаешься таким же красавцем, то ты просчитался.

Азраэль вытаскивает из моих волос заколки, удерживающие сложную прическу, и на плечи мне падают две толстые пряди.

– А если я не оставлю тебе выбора? – Он целует мое обнаженное плечо. – Если просто всегда буду там, где ты? Ты не сможешь от меня спрятаться. Я везде тебя найду.

– Сначала одеяльный вор, а теперь еще и сталкер. И почему я захотела именно тебя?

Азраэль улыбается, не отрываясь от моей кожи, и я запрокидываю голову, чтобы он мог поцеловать меня в шею. Ангел делает это, губами спускаясь до самой груди. Ах, эти губы. Кажется, я несколько недель подряд фантазировала о подобных поцелуях, а теперь он сводит меня ими с ума. Мои защитные стены рушатся.

– Разве ты не собирался рассказать мне, где кольцо? – интересуюсь, найдя в себе последние крохи самообладания.

Азраэль поглаживает мои бока, а я тем временем кладу ладони ему на грудь. Рубашка определенно мешает. Он вытаскивает две последние заколки и расчесывает мою шевелюру пальцами. Потрясающее ощущение, а ведь это всего лишь волосы. Насколько приятнее будет, если эти пальцы окажутся на моей голой коже?

– Это Гор скоро расскажет сам. Не хочу лишать его минуты славы.

К нам приближаются голоса, и я цепенею, узнав один из них. Исрафил.

Азраэль берет меня за руку, и вот я уже прижата спиной к задней стене беседки. Он прикладывает палец к моим губам, чтобы я молчала.

– У тебя от меня секреты, – произносит в тот момент Исрафил. – Мне это не нравится. После возвращения Сета ты изменился.

– Это связано не с Сетом, а с поиском регалий, и тебе это прекрасно известно, – отвечает Данте.

По-хорошему нужно дать им знать о своем присутствии, однако Азраэль качает головой. Мне не нравится подслушивать без их ведома.

– Не цепляйся к словам! – повышает голос Исрафил. – Ты должен держать меня в курсе событий. Сет дурачит вас всех, – взволнованно добавляет он.

– Азраэль ему доверяет, – говорит Данте. – А я доверяю Азраэлю.

– А не стоило бы. – Его слова, твердые и холодные, падают и будто разбиваются о пол. – Ра отправил Сета обратно в надежде, что тот займется поиском регалий и приведет нас к ним. Но Ра пожертвует и Сетом, и любым, кто встанет на его сторону, как только регалии вернутся. Я не хочу, чтобы ты оказался между двух огней. Не доверяй им. Никому из них. Я не смогу тебя защитить. Боги всегда стремились возвыситься над нами. Постоянно пытались ослабить влияние наших народов. Они использовали людей и настроили нас друг против друга.

Похоже, высший ангел встревожен, как никогда на моей памяти. Неужели я в нем ошибалась? И он все-таки любит Данте сильнее, чем кажется на первый взгляд?

– От чего защитить? – в недоумении спрашивает Данте. – О чем ты?

– Когда найдете кольцо, забери его себе. Это очень важно. Оно не должно попасть в руки никому другому. Тем более Сету.

После этого ненадолго воцаряется тишина. Мои уши улавливают только знакомые звуки. Похоже, эти двое целуются. Поймав Азраэля за руку, я тяну его дальше, вглубь кустарников. Подслушивать Исрафила и Данте – это одно, а слушать, как они занимаются тем, чем я сама с удовольствием занялась бы с Азраэлем, – совсем другое. Мы крадемся по саду, который становится все более непроходимым.

– Ты не найдешь дорогу обратно, если зайдешь еще глубже, – чуть позже с весельем в голосе замечает Азраэль.

– Думаю, ты нас спасешь. Тебе просто надо будет расправить свои дурацкие крылья и поднять нас вверх. С тобой очень удобно. Если бы могла, оставила бы тебя себе. Хотя бы ради того, чтобы отправлять за покупками. Ох уж эти тяжелые пакеты, которые мне не пришлось бы больше носить самой. – Развернувшись, я вздрагиваю, поскольку он стоит прямо за мной.

– Ты порвала и испачкала такое красивое платье. Мириам рассердится.

Я упираю руки в бедра.

– В данный момент это наименьшая из наших проблем. Что скажешь о мелких интригах Исрафила? Он науськивает Данте против тебя.

Азраэль собирает лепестки цветов с платья.

– Знаю. Он уже давно пытается это сделать, но Данте достаточно умен, чтобы иметь собственное мнение.

– Может быть, но он любит этого ангела. Если Ра и остальные действительно плетут заговор против Сета, а ты будешь втянут в это, они снова накажут тебя или даже убьют. Что ты собираешься предпринять?

– Разберемся с этим позже. Они оставят нас в покое, пока мы не найдем корону, а мы больше не позволим использовать нас. Никого из нас. У нас собственные планы.

– Вот как? И кто же теперь на вашей стороне? – Меня бесит, что ангел так легкомысленно к этому относится. – Ты должен быть во всеоружии. Придумать стратегию получше, чем в прошлый раз. Тщательнее выбирай союзников, а в случае неудачи не бери всю вину на себя. – При мысли о шрамах у него на спине у меня сжимается все внутри. – Пообещай мне.

Мне не удается полностью раскусить хитроумные планы бессмертных, и, полагаю, он тоже не расскажет всего, однако я не могу отрицать, что боюсь за Азраэля.

– Я так и сделаю. – Он кладет пальцы на мою шею, гладит меня по плечам, по рукам, а потом сжимает мои ладони. – Не вздумай переживать за меня.

– Но я уже переживаю. Я не хочу, чтобы ты снова страдал. Они не должны больше так тебя наказывать.

– И не будут. Сейчас я гораздо старше и умнее, чем раньше. И не повторю прошлых ошибок. Тогда меня ослепила ярость. На этот раз я вижу все гораздо яснее. – Он заключает меня в объятия и не отпускает, пока я не перестаю дрожать. – Все будет хорошо. Мы с Сетом сражаемся на одной стороне.

– Значит, вот что ты решил? – Я твердо смотрю Азраэлю в глаза. Наверняка он с огромным трудом сделал такой выбор, поскольку это означает, что ему придется пересмотреть все свои прежние решения. – Это очень смело с твоей стороны и точно не понравится Нейт.

Ангел хмыкает, однако я замечаю боль в его глазах.

– Я совершил ошибку. Много ошибок. Да, меня секли плетьми, но другие страдали гораздо больше, чем я.

Это может относиться только к ангелам и джиннам, которых однажды превратили и которые с тех пор вынуждены жить в обличье демонов. На них охотились, их убивали, и все лишь потому, что аристои тряслись над своей властью.

– Они не могут опять нас победить, – тихо добавляет он.

Хотела бы я сказать: «Твои слова да богу в уши», – вот только не знаю, какие боги займут сторону этих двоих в трудный момент. С Тором я не разговаривала, а с Аполлоном обменялась всего парой фраз. Он был очень мил и чем-то напомнил мне Гора.

Мы не возвращаемся в бальный зал, а рука об руку шагаем дальше по саду. Можно подумать, что мы абсолютно обычная парочка, которая проводит вечер в парке. Несколько молодых джиннов зовут нас искупаться с ними в водопаде. Когда мы отказываемся, они хихикают и выкрикивают нам вслед пошлые фразочки. Я ухмыляюсь про себя. Словно без какой-то определенной цели, мы бредем дальше, но в действительности Азраэль направляется к конкретному месту на краю садов. В итоге мы попадаем в своего рода беседку, но не из мрамора, а из дико переплетенных между собой цветущих лиан. Она парит между двумя куполами дворца. Отсюда открывается вид практически на весь комплекс, части которого соединяются между собой такими замысловатыми летящими дорожками и мостами.

– Невероятная красота, правда? – К балюстраде из листьев подходит Кимми.

Она и остальные явились раньше нас. Даже Данте уже здесь. Он бросает на нас испытующий взгляд, и меня мгновенно начинает терзать совесть. Он в курсе, что мы подслушали их с Исрафилом?

– Что мы тут делаем? – спрашивает кузина, прежде чем я успеваю перед ним извиниться. – Я бы с удовольствием еще потанцевала. – Ее щеки заливает румянец.

– Разве я не сказал тебе оставаться в бальном зале? – отвечает Гор. – Зачем надо было бежать за нами?

– Затем, что рядом с вами с Нефертари вечно что-нибудь случается, – парирует она. – Кто-то должен следить, чтобы вы не пытались грести жар ее руками.

У меня появляется смутное чувство, что она захотела прийти не только ради моей защиты, но в виде исключения я признаю правоту Гора. Мы не имеем права вновь подвергать ее опасности.

– И этим кем-то собралась быть именно ты. Так, что ли? – напускается на нее Гор. – Это же просто смешно. Когда все это закончится, мы немедленно отвезем тебя в Лондон или, еще лучше, в Хайклер к родителям. Не понимаю, как они могли разрешить тебе ехать с Тарис. Это совершенно безответственно.

А ведь еще совсем недавно он поддерживал стремление Кимми к самостоятельности, но эту мысль я, пожалуй, оставлю при себе.

– Хорошо, что я умею сама принимать решения, а не завишу от кого-то, кто меня опекает, – шипит она, и Гор вздрагивает. Сам виноват.

По сравнению с ними мы с Азраэлем сейчас – идеальная гармоничная пара. Точнее говоря, могли бы ей быть. В другом мире.

– Что за судьбоносная идея пришла тебе в голову, что ее нужно обсуждать в такой конспиративной обстановке? – прерываю их перебранку. – Валяй, выкладывай уже.

– Мне тоже интересно. – Сет скрещивает руки на груди. Он почти сливается с темнотой, но, когда мимо пролетает огонек джиннов, я замечаю в его глазах тревогу.

– Кольцо никогда не покидало Иерусалим, – медленно произносит Гор. – Оно по-прежнему там.

– Это не так, – возражает Данте. – Мы столько раз прочесывали этот город, что я не могу даже сосчитать. Как ты додумался до подобной чепухи?

Энола, до этого момента прятавшаяся в уголке, приходит на помощь другу:

– Да дайте ему сначала объяснить, что он имеет в виду.

– Спасибо, – говорит он пери. – Вы искали в разрушенном Храме Соломона, дворцах и руинах. Но не под городом.

Данте моргает.

– Что ты хочешь сказать? Ты утверждаешь, что маги Соломона скрываются где-то в катакомбах?

– Не знаю, в катакомбах или нет, и понятия не имею, живут ли они там с момента его смерти, но в эпоху Александра Иерусалим превратился в развалины. Навуходоносор II разрушил его. Целиком, даже храм. Восстанавливал его уже Ирод. Если помнишь, от золотых шпилей Первого Храма длинные металлические столбы уходили глубоко под землю. Храмовая гора расположена на месте силы.

– А однажды на шпили приземлились маленькие зеленые человечки и сказали: «Буу!» – сухо комментирует Кимми, в то время как все остальные ловят каждое слово Гора.

Первым начинает смеяться Сет, а затем к нему присоединяемся и мы.

– Я это заслужил, – одним уголком губ улыбается Гор.

– Вот именно. Но все равно рассказывай дальше. – Кузина уже не выглядит сердитой, а, похоже, даже слегка им гордится.

– Ты не ошиблась. – Впервые после битвы в храме оракула он ведет с ней разумный диалог. – Пирамида Хеопса тоже стоит на месте силы, только там потоки еще мощнее, поскольку она находится ровно в точке на лей-линии Атлантиды.

Под этим он подразумевает сеть лей-линий, протянувшуюся по всему миру. Везде, где линии пересекаются, возникает место силы. Атлантида располагалась в такой точке, на них построены собор Парижской Богоматери, пирамида Хеопса, Стоунхендж и многие другие священные сооружения. В этих точках жизненная энергия значительно выше.

– Соломон что, пытался с помощью этих металлических столбов соединить небесный огонь и энергию земли?

Я читала о подобных мистериях, но всегда думала, что это теоретические рассуждения алхимиков. Другие, менее публичные люди называли лей-линии эзотерическим бредом.

Гор кивает.

– Энергия земли Храмовой горы напрямую сообщалась с энергией Сатурна. А поскольку все места силы переплетены между собой, все они выигрывали от этого соединения.

– Ладно. Предположим, что даймон имел в виду это соединение. С чего ты взял, что маги скрываются под Храмовой горой, а не в каком-то другом месте силы? И как это пришло тебе на ум?

– Из-за указания на камень и семь глаз, – пожимает плечами Гор.

Мы выжидательно молчим, но он не продолжает.

– А нам ты расскажешь, где этот камень? – нетерпеливо уточняет Данте.

– Народ, – всплескивает руками Гор, – я единственный, кто об этом помнит? Давид победил Голиафа с помощью мелкого камушка, брошенного из рогатки, а его сын Соломон решил, что будет очень забавно поместить гигантский камень у подножия Храмовой горы. Вот такое странное у него было чувство юмора. Мы просто до сих пор не поняли шутку, вот и страдаем. Он буквально положил решение загадки прямо у нас под носом. Его отец использовал маленький камень, а он – большой, чтобы поиздеваться над нами.

Сет хмурится. Данте кивает, а Энола и Азраэль поджимают губы. Наверняка нечасто случалось, чтобы их перехитрил человек.

– Ты говоришь о Камне Плача в Западной стене Храма? – медленно спрашиваю я. Над землей сохранился лишь небольшой участок изначально огибавших всю Храмовую гору стен. Сегодня мы знаем этот участок под названием Стена Плача. Остальное с течением веков разрушили или снесли. Все, кроме Западной стены. Ее просто застроили. А благодаря археологическим раскопкам теперь восстановили на протяженности почти в тысячу семьсот футов[12]. Вдоль стены тянется туннель, и я всегда мечтала в нем побывать. – Но стены первым возвел Ирод, а не Соломон, – скептически замечаю я. – И примерно в 19 году до нашей эры.

– Подпирающую Храмовую гору стену – да, но Камень Плача заложил еще Соломон. Камень – это врата. Этот человек… – в голосе Гора слышатся нотки восхищения, – он провел всех нас.

Такое возможно? Я смотрю на ошарашенные лица остальных. Камень Плача считается самым тяжелым предметом, который когда-либо передвигался людьми без использования машин. Так гласит научная теория. Было бы немного непрофессионально просто заявить, что Соломон приказал парочке демонов положить туда камень.

– То есть ты хочешь сказать, – подводит итоги Данте, – что маги Соломона хранят Кольцо огня в Храмовой горе, а Камень Плача – это вход в какую-то подземную пещеру, где они живут?

– Я почти уверен, – кивает Гор. – А если у вас еще есть сомнения, то они, вероятно, исчезнут, если вы вспомните гравюру на камне. К настоящему времени она, конечно, уже стерлась, но не будь мы такими самонадеянными, распознали бы метку гораздо раньше.

– Что там было? – требует Кимми. – Не держи нас в таком напряжении.

– Перевернутая менора, – очень медленно произносит Азраэль.

– Подсвечник с семью ветвями? – морщит нос Кимми.

– Менора – это не просто подсвечник, – поясняет Азраэль. – Это символическое представление Атлантиды. Кто бы из атлантов ни передал регалии Моисею… – он на мгновение бросает взгляд на Сета, – … он вручил ему еще и менору, чтобы заключить союз. Если менору перевернуть, то это уже не подсвечник, а полукруг, состоящий из трех колец и центрального стержня. Три кольца в ней обозначают три народа бессмертных, центральный стержень – наш священный храм, где хранились регалии, а семь глаз – нашу связь с островом. Мы – его душа, а он – наше тело. Три плюс четыре равно семь.

Я недоверчиво смотрю на него. Любой сторонник теории заговора пришел бы в восторг от подобных заявлений. Но, очевидно, это не просто теория.

– Хорошо. – Я потираю руки, потому что они замерзли от волнения. – Когда отправляемся?

– Ты в этот раз с нами не пойдешь, – припечатывает Гор. – Это чересчур опасно. Мы заставим магов отдать нам кольцо.

– Даже не думай. Именно мне Медея загадала загадку и подарила волчок. Я – та, кому маги добровольно отдадут Кольцо огня. Как это уже было в случае с Александром. Если у него получилось, то и я смогу. В конце концов, я гораздо симпатичнее. – Моя улыбка получается немного кривоватой. – А на вас они обрушат свои демонические полчища.

Лицо Азраэля мрачнеет.

– С тех пор прошло много времени, к тому же маги считали, что Александр – Освободитель, которого они ждали.

– И это оказалось ошибкой. Вполне возможно, что Освободительница – я. Если мы правильно разгадали загадку Соломона, то они должны отдать нам кольцо. Ведь маги – просто хранители, не так ли?

– Она права, – с сомнением произносит Сет. – Шанс, что они отдадут кольцо Тарис, довольно высок. Хоть от всего этого мне и не по себе, но такой вариант развития событий не стоит сбрасывать со счетов.

Благодарно улыбнувшись Сету, я вспоминаю слова демона в храме оракула. «Освободитель вознаградит меня, если я принесу ему твою голову». Во всей этой суматохе я о них совсем забыла, и тот момент лишь сейчас всплыл у меня в памяти. Если ляпнуть об этом теперь, меня точно не возьмут с собой, а мне нужно попробовать. Скипетр вернулся мирно, и с кольцом будет то же самое. Я в это верю. Мы все вместе решили загадку. Только вместе нам удалось так продвинуться. Размышляю о том, что мне известно о Храмовой горе, и тут круг замыкается. На месте еврейского храма в настоящее время стоит Купол Скалы, внутри него находится святыня, в которой хранится легендарный Камень Основания. Говорят, он способен утолить жажду мира. Существует даже теория о том, что однажды здесь вновь откроются врата в Эдемский сад. Прямо под этим камнем есть пещера, а на ее дне – табличка, под которой расположен колодец духов, где спрятаны сокровища еврейского храма. Уверена, под сокровищами и подразумевается кольцо. Все сходится, и не будь я настолько озабочена своими чувствами к Азраэлю, давно бы уже сложила три плюс четыре и получила семь.

Кстати, ангел больше не возражает, но совершенно очевидно, как ему не нравится эта идея.

– Конечно, мы можем сначала попробовать и одни, – уступает Сет.

– Я иду с вами, – припечатываю я, пока Азраэль не согласился на его предложение.

– Кого будем в это посвящать? – напряженно интересуется Данте. – Чем меньше народу, тем лучше. Неизвестно, кто направил демонов в храм оракула. Но этот кто-то намерен приложить все усилия, чтобы кольцо не вернулось к моему народу.

– Ты прав, – с хмурым выражением лица подтверждает Азраэль. – Никому нельзя доверять. У Осириса нет причин посягать на жизнь Нефертари. Это не может быть он. Ему непременно нужно, чтобы мы нашли регалии.

– То же самое относится к демонам, – тихо добавляет Сет.

– Что именно ты хочешь сказать? – Данте выглядит очень взвинченным, должно быть, из-за разговора с Исрафилом.

– Им тоже нужны все три регалии. Не забывайте об этом. Мы ничего не знаем об этих магах. Живы ли они до сих пор. Правят ли еще демонами. Однако Кольцо огня – их единственный рычаг давления. Упустят его и вместе с ним, скорее всего, потеряют шанс на обратное превращение. Но с другой стороны, одно кольцо для них тоже бесполезно.

– Верно. Возможно, маги совсем отчаялись и отдали его Александру в надежде, что он вернется с остальными регалиями, – предполагаю я. – Мы дадим им такое обещание, да? – Я перевожу взгляд с одного на другого. – Мы пообещаем им хотя бы попытаться превратить их обратно.

Данте не отвечает, лишь сверлит взглядом Сета.

– Исрафил не доверяет тебе, и другие высшие ангелы, вероятно, тоже. Он ждет, что я сразу заберу кольцо себе, и я это сделаю. Но да, мы попытаемся. Клянусь. Как только отыщем корону. – Теперь он смотрит на Гора. – Ты будешь за это в ответе.

– А что нам терять? – спрашивает он, засовывая руки в карманы своих черных классических брюк.

Я испытываю облегчение и радость из-за того, что Данте сам поведал нам о разговоре с высшим ангелом. Не хотелось бы ставить под сомнение его мотивы, но он сидит на всех стульях. Это его мать и народ, его друзья, а еще и возлюбленный. К тому же теперь на стороне джинна сражается мужчина, который, как он думал в течение нескольких тысячелетий, предал их всех.

– Если маги отдадут кольцо, его должен получить тот, кому оно принадлежит, – только и говорит Сет, однако облегчение в его голосе не услышать просто невозможно.

У меня что-то сжимается в груди. Итак, пора. Мы заберем кольцо. Я придвигаюсь ближе к Азраэлю.

– Мы все согласны, что это разгадка головоломки? – Он смотрит по очереди на каждого из присутствующих. – Возможно, у нас будет всего одна попытка, чтобы незаметно перенести кольцо оттуда. Плюс неизвестно, что нас там ожидает. Об этом никому нельзя рассказывать, чтобы не повторилось произошедшее у оракула.

– Не повторится, – качает головой Сет. – Мы войдем, Тарис потребует кольцо, и мы вернемся обратно.

Хотелось бы мне быть настолько же уверенной в легкости и простоте выполнения задуманного, как Сет.

– А потом займемся короной.

В глазах бессмертных появляется нетерпеливый блеск.

Вздохнув, Азраэль обращается к Сету:

– Если мои предположения верны, при помощи регалий власти Осирис сможет покинуть Дуат и вернуть свои силы. Затем он попытается тебя убить.

– Я рискну, – откликается Сет. – Сейчас речь не обо мне.

Перевожу взгляд на Гора. Истолковать выражение его лица не составляет труда. Пусть Гор и не может похвастаться близкими отношениями с родителями, но Сету он по-прежнему не доверяет. Вообще он здесь только ради того, чтобы не подводить Азраэля и Данте. На это есть две возможные причины. Он хочет защитить Аза от Сета и в то же время помочь им с Данте вернуться в Атлантиду. Правда в том, что этот союз крайне хрупкий. Мне жаль Сета. После трех тысяч лет заточения он заслуживает от жизни большего, чем ненависть и неприятие. Я переживаю за его судьбу, когда они все уйдут в Атлантиду. Если не удастся раскрыть козни Осириса, продолжит ли Азраэль, несмотря на это, его поддерживать? Или вновь пожертвует им, считаясь больше с чувствами Нейт? Этого я, скорее всего, никогда не узнаю.

– Нефертари. – Азраэль гладит меня по руке. – Ты меня слушала? Идем только мы пятеро. Сет, Гор, Данте, ты и я. Будет безопаснее, если никто, кроме нас, об этом не узнает. – На мгновение я так погрузилась в собственные мысли, что пропустила обсуждение, и теперь по хмурому виду ангела догадываюсь, с каким трудом ему далось это решение. – Если мы не вернемся через час, то Энола поставит в известность Саиду, чтобы та со своими воинами-призраками последовала за нами. Это просто мера предосторожности, и надеюсь, до нее не дойдет.

– Ты останешься здесь, – велит Гор тихо протестующей Кимми. – Что бы ни случилось, ты останешься во дворце. – Его кожа излучает легкое золотистое свечение, из-за чего бог выглядит внушительнее, чем обычно. – А если продолжишь спорить, я прикую тебя к чему-нибудь цепями. Поверь, я и глазом не моргну. Поэтому либо остаешься по доброй воле, либо я тебя заставлю.

– Хорошо, – нехотя соглашается она. – Да и с чего бы мне идти. Я не настолько глупа, чтобы подвергать себя такой опасности. Лучше вернусь и еще немного потанцую. Зачем мне драться с демонами и следить, чтобы ты снова не споткнулся или тебя не сожрали? – Кимми обеими руками разглаживает платье, идеально подчеркивающее изгибы ее фигуры, напрочь игнорируя уже пылающее сияние Гора, который определенно в ярости. – В конце концов, живем один раз. Мы, во всяком случае. И эта жизнь может оборваться в любой момент. Лучше позаботься о Тарис, если не хочешь, чтобы я открутила тебе голову. – Вздернув подбородок, она шагает ко мне и крепко обнимает. – Только попробуй умереть или выкинуть что-то в том же духе. Пообещай мне не рисковать. Если на тебя кто-нибудь нападет, убегай или толкай демонам под ноги Гора. Его они могут оставить себе, я не возражаю. Но не тебя.

Я обнимаю кузину в ответ.

– Именно так я и сделаю. Обещаю.

Она отпускает меня, украдкой смахивает слезу в уголке глаза и, больше ни с кем не попрощавшись, уходит по мосту.

– У тебя невероятно храбрая кузина, к тому же она вскружила голову всем мужчинам Саиды, – бормочет Сет. – Кто бы мог подумать?

– Я. Ей просто следовало чуть больше поверить в себя, – негромко произношу и обращаюсь уже к Азраэлю: – Когда мы отправляемся?

– Перед рассветом. Нам нужно обсудить еще кое-какие детали, а ты пока отдыхай. Я заберу тебя, когда будет пора, – обещает он, целуя меня в лоб.

Как будто сейчас я смогу уснуть!

Решив присмотреть, чтобы Кимми не натворила глупостей, я спешу за ней. И едва удается догнать, как мост начинает разворачиваться. Я цепляюсь за стебель страстоцвета, чтобы не потерять равновесие.

– Ты действительно хочешь вернуться в бальный зал?

– Нет, пойду на кухню к Саиде и смешаю яд для этого невыносимого бога, – мрачно откликается кузина.

– Отличный план.

Висячий мост замирает, и в дворцовой стене образуется проход. Мы оказываемся в коридоре перед нашими покоями, где нас уже поджидает Мириам.

– Когда я была в вашем возрасте, никогда не проводила ночь после праздника в одиночестве, – неодобрительно морщит она синий лоб.

– Как я за тебя рада! – грубо огрызается Кимми. – Может, пришлешь мне кого-нибудь из воинов-призраков? Все они красавчики, я бы с ними из постели не вылезала.

– Это можно устроить, – с довольной улыбкой заявляет старая джинниха.

Я в панике мотаю головой. Не дай бог первый раз у Кимми случится с совершенно чужим ей мужчиной. Господи, я уже говорю как тетя Фиона. Но Кимми потом будет об этом жалеть. Она безнадежно романтична, даже если сейчас стала бы это отрицать. В душе кузина надеется обрести великую любовь. И как же глупо, что Гор – самый неподходящий для этого кандидат.

– Лучше принеси ей ромашковый чай, – шепчу я Мириам. – И пусть спит завтра так долго, как ей захочется.

И пусть подобную альтернативу Мириам считает абсолютно неинтересной, тем не менее она кивает.

– Могу я еще что-то для тебя сделать?

Тихонько кашлянув, я кое-что шепчу ей на ухо и следую за Кимми в ее комнату.

– Не будь так сурова с Гором. Он просто не хочет, чтобы ты еще раз из-за него оказалась в опасности. То, что ты набросилась на гарпию, чтобы спасти его, напугало Гора до смерти.

– А что мне было делать? Ему требовалась помощь.

– И он это знает. После того как мы найдем кольцо, вам нужно откровенно поговорить друг с другом.

До сих пор не успокоившись, она расстегивает молнию на платье.

– Тогда, надеюсь, мы улетим обратно в Лондон, и я больше никогда его не увижу. Мне пора сосредоточиться на дипломной работе. А этот тупой бог пусть и дальше флиртует здесь c девчонками-джиннами.

Сегодня вечером у меня не получится решить эту проблему, кузина слишком рассержена. Поэтому просто подхожу к ней и снова обнимаю.

– По-моему, ты очень ему нравишься, и он просто боится признаться в этом самому себе.

– Час от часу не легче. Могу посоветовать ему хорошего психотерапевта в Лондоне, – ворчит Кимми, усаживаясь за туалетный столик и расплетая сложную прическу, которую сделала ей Мириам. – К ней ходит Глинис, так что она специалист по странным типам с комплексами.

– Тогда точно отправим его туда, – хмыкаю я.

Уже не выглядящая такой разъяренной Кимми начинает расчесывать волосы.

– Просто будь осторожна, – просит она. – Даже имея рядом четверых бессмертных, которые тебя оберегают. У меня плохое предчувствие относительно этого дела, и у Сета с Азом тоже.

Я тихо вздыхаю.

– У нас нет иного выбора, кроме как попробовать. Все будет хорошо, – обещаю я, а после того как она кивает, ухожу в свою комнату.

С одной стороны, я надеюсь на визит Азраэля, а с другой – молюсь, чтобы он этого не делал. Но когда через полчаса он в одних мягких светлых штанах приземляется на парапет моего окна, единственное, чего я хочу, – это затащить ангела в постель.

– Заблудился? – интересуюсь я с наигранной небрежностью.

Азраэль редко позволяет мне прочувствовать свою силу, однако сейчас как раз такой случай. Причины я точно не знаю, но догадываюсь, что это должно вселить в меня уверенность. Уверенность в том, что он меня защитит. И она накатывает на меня и укрывает, словно теплое одеяло. Я могу умереть в этой вылазке. Никто из нас не произнес этого вслух, но такой вариант не исключен. И все-таки я надеюсь, что маги отдадут кольцо, если его потребует «тот самый». Или, в моем случае, «та самая». Впрочем, остается риск, что после катастрофы с Александром они больше не пойдут на подобное.

– Я именно там, где хочу быть. – Его глаза сверкают, как темные изумруды, а крылья плавно двигаются, пока Азраэль приближается ко мне. – Тебе стоит остаться здесь, с Кимми, – повторяет он свое требование. – Мы можем сначала попробовать одни.

Азраэль подходит ближе. Морально готовясь ощутить его запах и его тепло, я приподнимаюсь на локтях. Покрывало соскальзывает до талии, обнажая нежно-сиреневое нечто из паутинки. Очень может быть, именно его я попросила у Мириам. Старая джинниха лишь мягко улыбнулась и дала мне еще лосьон для тела с ароматом корицы и меда. Теперь я чувствую себя вкусной печенькой в красивой обертке. У Азраэля расширяются глаза. Он все ближе и ближе.

– А что насчет угроз Осириса? Если существует хоть минимальный шанс, что маги с большей вероятностью отдадут кольцо мне, чем кому-то из вас, то я иду с вами.

– Я с ним разберусь.

Не уверена, говорит он об Осирисе или о неглиже, и мне не удается скрыть улыбку.

– Мы заберем кольцо. Вместе.

– Заберем. Позже. – Голос ангела звучит низко и хрипло, как будто в данный момент регалия его абсолютно не волнует.

При виде его покрытого изящными узорами тела у меня перехватывает дыхание, но еще сильнее меня сводит с ума его готовность наброситься на меня и съесть. Однако ангел сдерживается. Перед кроватью он останавливается, и я смотрю на его руки. При воспоминании о том, что он ими творил и как прикасался ко мне, кожа буквально вспыхивает. Я не верила, что мы снова зайдем так далеко. Но сейчас хочу этого. Больше всего на свете. Вероятно, это не самое разумное из моих решений, но плевать. Мы одни в этой комнате, а все остальное будет потом. Потом мы заберем регалию или не заберем. Потом я умру или выживу. Азраэль все равно рано или поздно вернется в Атлантиду. Мне приносит боль одна лишь мысль об этом. И поэтому я решаю, что следующие несколько часов он может принадлежать мне, а я – ему.

Ангел забирается коленями на кровать рядом со мной и, опустив голову, полностью стягивает с меня легкое покрывало. Комната начинает сжиматься, а воздуха вокруг нас становится все меньше. Стоит Азраэлю заметить, что он творит со мной одним лишь только взглядом, и его едва контролируемое желание возрастает до небывалых высот. Он нежно кладет ладонь мне на шею и большим пальцем гладит подбородок. Ни один из нас больше не произносит ни слова. Достаточно разговоров.

Когда он наконец меня целует, мир вокруг рушится. Поцелуй столь же нетороплив, как и чувственен. Он отзывается во мне от пальцев ног до кончиков волос, и я понимаю, что больше никогда и ни с одним мужчиной не испытаю такого, как в этот момент с Азраэлем. Кладу ладони ему на затылок и притягиваю к себе, пока ангельское тело целиком не накрывает мое. У меня кружится голова, и я вытягиваюсь под ним, трусь тонкими краями неглиже об его кожу. Он стонет мне в рот и сильнее вдавливает в матрас, чтобы я ощутила, что с ним творит эта невинная поза. В ответ я провожу языком по его нижней губе.

Внезапно Азраэль резко садится и поднимает меня за собой.

– Раздевайся, – велит он.

Я выгибаю бровь, поражаясь тому, что мой дух противоречия еще не сгорел синим пламенем, которым объята вся я.

– Или я его порву.

– Мириам это не понравится.

Я провокационно медленно стягиваю кусочек ткани через голову. Азраэль чуть ли не с благоговением протягивает руку и проводит кончиком пальца между моих грудей. Они сразу же тяжелеют, а вершинки набухают.

– Ты безумно красива.

– Взаимно, – хрипло отвечаю я. – Но без одежды ты мне нравишься гораздо больше.

За пару секунд его штаны исчезают, и ангел опускается на колени между моих ног. На мне остались только трусики. Кажется, Азраэлю это нравится, поскольку он сначала обрисовывает их контуры, а потом целует мой лобок. Я приподнимаю бедра, однако ангел игнорирует приглашение, вместо этого принявшись поглаживать меня и целовать. Мы уже занимались любовью раньше, и это было необыкновенно. На этот раз все иначе: интимнее и гораздо увереннее. У нас не осталось секретов друг от друга. Азраэль скользит руками сначала по моим голеням, а потом его ладони поднимаются все выше и выше, не пропуская ни единой точки, но и ни к одной не прикасаясь дважды. Лишь то местечко, в котором мне так необходимо его почувствовать, ангел оставляет без внимания. Вскоре я близка к тому, чтобы умолять. А еще настолько возбуждена, что Азраэлю, скорее всего, даже не придется до него дотрагиваться.

– Азраэль, – хнычу я, пока он целует ямочки у меня под коленями, а потом внутреннюю сторону бедер.

Впиваюсь пальцами в его плечи, и этот мерзавец смеется мне в ногу. Не понимаю, откуда у него столько самообладания. У ангела такая же горячая кожа, как и у меня, к тому же покрытая тонкой пленкой пота. Я уже на грани того, чтобы взмолиться, когда он наконец-то разрывает мешающие трусики. Затем я ощущаю его пальцы и губы на мне и во мне. Тело захлестывает мощная волна удовольствия. Кажется, я не выдержу ее. Либо умру, либо растворюсь без остатка.

Дыхание постепенно успокаивается, однако я не в силах пошевелиться. Азраэль кружит вокруг моего пупка языком. В отличие от меня, он совсем не устал. Неистово ласкает мою грудь языком и зубами, а когда наконец проникает в меня, перед глазами взрываются звезды. Схватив мои запястья, ангел удерживает их над моей головой и вращает бедрами, давая почувствовать силу своего желания. Я глажу его по спине, кончиками пальцев сдавливая мышцы. Мне нужно больше, причем немедленно. Задыхаясь от страсти, могу лишь простонать ему в губы:

– Аз, люби меня.

Он слегка выходит из меня, а затем толкается вперед. Снова и снова, с каждым движением погружаясь все глубже. От невероятного удовольствия у нас вырываются синхронные стоны, а все мое тело буквально вибрирует. Если ангел меня оставит, я больше никогда не испытаю ничего подобного. Сейчас связываются не только наши тела, но и души, и мы оба это понимаем. Я едва выдерживаю накал эмоций. Азраэль поцелуем снимает с ресниц слезинку и заглядывает мне в глаза. Я цепляюсь за его шею, и он ускоряется. Я мечтала об этом сотни раз, и вот наши бедра двигаются в едином ритме. Я целую его, пока мне не становится нечем дышать. Целую, пока не чувствую, что готова признаться в любви. Заявить, что он принадлежит мне. Сказать, что я хочу, чтобы он остался со мной. Ни с кем не желаю делить этого вспыльчивого, сложного, обаятельного и внимательного ангела. Однако, несмотря на свет в его глазах и подозрение, что он тоже меня любит, я ничего не говорю. Когда мы наконец синхронно кончаем, звуки свидетельствуют о почти невыносимой страсти. Кровь закипает у меня в венах, кожа пылает изнутри и снаружи, и я улетаю куда-то, где мои мечты становятся реальностью.

После того, как выравнивается дыхание, я целую его снова и снова, ласкаю тело Азраэля руками и ртом, позволяя ему дарить мне ответные ласки. Мы занимаемся любовью с такой жадностью и ненасытностью, от которой мне стало бы страшно, не будь я уверена: он тоже их испытывает. Мои чувства к этому мужчине огромны и беспорядочны, но на эти несколько часов я просто их принимаю. До тех пор, пока не гаснут звезды. Пока не приходит пора отправляться.

Занявшись со мной любовью в последний раз, Азраэль заключает меня в кольцо своих рук и зарывается лицом в шею. Наше тяжелое дыхание постепенно успокаивается.

– К черту кольцо, – шепчет он. – Давай просто останемся в этой комнате.

Я провожу пальцами по его волосам, спускаясь по спине к ягодицам. Он до сих пор впечатляюще тверд внутри меня.

– Не знаю, переживу ли, – с улыбкой говорю я, все равно покачивая бедрами.

Он стонет и становится еще тверже.

– Я могу быть и очень нежным.

И я опять не имела бы ничего против, хоть и у меня уже все болит, но тут раздается негромкий стук в дверь.

– Ну, я открыть не могу, – тихо смеется ангел, а потом выходит из меня и падает рядом со мной на спину.

Да, он точно не может. Подавив смешок, я хватаю шелковый халат.

Парящая перед дверью Мириам понимающе мне улыбается. Она принесла форму и поднос с хлебом и чаем, а я спрашиваю себя, что наплел ей Азраэль. Определенно не то, что мы на самом деле задумали. Поставив поднос на стол, я бросаю форму на пол, после чего вновь прижимаюсь к нему. Он обвивает меня руками и крепко обнимает. Остаться здесь не вариант, и мы оба это понимаем. Кем бы ни был невидимый враг, стремящийся помешать нам заполучить кольцо, мы обязаны его опередить.

– Когда вернемся из Иерусалима, – шепчет Азраэль мне на ухо, – сбежим куда-нибудь, где сможем побыть одни. На какое-то время.

Мысль об этом так прекрасна, и я решаю не напоминать, что потом нам нужно будет искать корону. Пока Осириса не свергнут, он не успокоится, и до тех пор меня не отпустит страх за душу Малакая.

Мы вместе принимаем душ. Сначала Азраэль намыливает меня, а затем я его. Не пропуская при этом ни миллиметра его тела. Мы нежно занимаемся любовью стоя. Обхватив ногами за талию, я чувствую его глубоко внутри себя. Наши сердца стучат так сильно, и мы целуемся так отчаянно, словно в последний раз. Но он не последний. Пока Азраэль сможет оставаться со мной, я хочу, чтобы он был рядом. Когда он вернется в Атлантиду, все закончится, но эти воспоминания у меня уже никто не отнимет. Я буду беречь их как свое личное сокровище.

После того как мы все-таки выходим из душа, ангел вытирает меня и помогает одеться. Я могла бы и сама, но у него явно и так слишком натянуты нервы, поэтому просто позволяю Азраэлю это сделать.

– Ты все еще можешь остаться, – шепчет он, застегивая кнопки на кожаной куртке. – Ты наверняка устала.

Подняв голову, целую его сжатую челюсть.

– Ты наверняка тоже. Такая нагрузка.

– Это была не нагрузка, – бормочет он. – Это было чудо.

От его слов я сглатываю. Это правда. Того, что испытываю с ним, я не испытывала еще никогда.

– Тебе так показалось? – хмурю лоб, прикидываясь, будто моя оценка не совпадает с его.

Ангел улыбается, и напряжение слегка ослабевает.

– Если, по-твоему, это не чудо, видимо, позже мне придется постараться сильнее.

– Хорошо, – ухмыляюсь я.

На самом деле, если он постарается еще сильнее, я просто растаю. Превращусь в воду и растекусь под его пальцами.

Положив ладони на мою задницу, уже обтянутую кожаными штанами, Азраэль прижимает меня к своему полуголому телу. Потом целует, и мне безумно хочется затащить его обратно в постель. Кольцо может подождать. В конце концов, оно ждет уже тысячи лет.

– Если что-то пойдет не так, убегай, – серьезно говорит ангел. – Пообещай мне. Демоны не погонятся за тобой в город. Мы не знаем, что нас ждет, но если я скажу бежать, то ты бежишь. Не беспокоишься за нас, а спасаешься. Если с тобой что-нибудь случится, я этого не вынесу.

Я киваю, поскольку для него это важно. Впрочем, вряд ли он на самом деле ожидает, будто я брошу его в беде.

Азраэль наливает мне чай и намазывает хлеб медом.

– Сейчас я слетаю одеться, а потом заберу тебя. Встречаемся с остальными через пятнадцать минут.

– Я готова. – Азраэль вздыхает, выглядя совершенно не готовым. Я легонько толкаю его локтем. – Все пройдет хорошо. Мне еще нельзя умирать, я ведь до сих пор не связала свитер.

Он крепко меня обнимает, а когда губами касается уха, все остальные части тела завидуют.

– Я купил пряжу и спицы.

Изо всех сил стараюсь сдерживать улыбку. Скажи он: «Я достал наручники и массажное масло», – бабочки у меня в животе едва ли заволновались бы сильнее. Я поднимаю взгляд, и от того, что вижу в глазах ангела, у меня перехватывает дыхание. Любовь, страсть, желание – и все это вызвано мной.

– Все будет хорошо, – уверяю я. – Через пару часов мы снова будем лежать в этой кровати, и ты сможешь еще раз проделать ту штуку языком. – Чувствую, как краснею, пусть и стараюсь сохранять невозмутимость. – Ну, ты понял.

Он целует меня в кончик носа.

– Я прекрасно понял, что ты имеешь в виду. Ты мурлыкала, как котенок.

– Не мурлыкала, – протестую, ударяя его по плечу.

Он самодовольно кивает.

– Попозже я тебе это докажу.

С этими словами Азраэль отстраняется и исчезает за окном, оставив меня стоять с глупой улыбкой на губах.

Пока жду, съедаю бутерброд и выпиваю чай. Мне не пришло в голову подкрепиться перед вылетом, а ему пришло. У меня мелькает мысль сходить к Кимми, но, во-первых, не хочу наткнуться на Исиду, а во-вторых, возможно, она не одна. И это вряд ли Гор.

Меня ничуть не удивляет, что именно он разгадал последнюю загадку. Гор гораздо умнее, чем пытается выглядеть, и мне бы хотелось, чтобы у него получилось примириться с прошлым, как это сделали Азраэль и Сет. Прошлого не изменить, однако именно оно превратило их в тех, кем они теперь являются. В мужчин, которые принимают и верные, и неверные решения, но, если объединятся, способны достичь многого. Нам неизвестно наше будущее, но сейчас мы можем совершать поступки, которые преобразят его в место, где мы хотим жить. Возможно, порознь, но зная, что поступили правильно. Если для этого нужно попросить магов отдать мне кольцо, то я это сделаю.

Глотнув еще чая, подхожу с чашкой к окну. Через несколько секунд я буду в Иерусалиме. В древнем городе, который так много видел и так много пережил. Можно вычеркнуть как минимум один пункт из своего «Списка дел». Правда, в воображении я скорее прогуливалась по базарам и старым переулкам. Мне хоть раз в жизни хотелось стать абсолютно нормальной туристкой. Возможно, когда-нибудь позже я еще исполню это желание.

Азраэль

Нефертари у окна ждет, когда я ее заберу. Прячу у нее за поясом два новых ножа, надеясь, что они не понадобятся. Волосы она заплела в косу и перекинула через плечо. Нефертари бледнее, чем обычно, и пусть и старается это скрыть, но я замечаю страх в ее глазах. Взяв ее лицо в ладони, я целую сначала нежно, а потом с таким пылом, что у самого кружится голова. Хочется признаться ей в любви, но момент кажется неподходящим. Когда вернемся, я напишу эти слова языком на ее теле. Не один раз.

Покусываю ее нижнюю губу, и Нефертари так вцепляется в меня, что между нами не проникает даже воздух. Лишь с огромным трудом мне удается остановиться, хотя я предпочел бы сорвать с нас обоих черную кожаную форму и вернуться в постель. А еще лучше – запереть ее где-нибудь в безопасном месте. Но такого Нефертари мне не простит. Я колеблюсь между стремлением защитить любимую женщину и необходимостью искупить вину, которую давным-давно взял на себя. Прислонившись лбом к ее лбу, пью ее лихорадочное дыхание. Теперь ее щеки раскраснелись, а губы немного припухли, зато Нефертари улыбается.

– Готова? – спрашиваю я.

Она кивает и доверчиво вкладывает руку в мою. Я не допущу, чтобы с ней что-нибудь случилось. Потерять ее просто немыслимо. Не из-за смерти. Не раньше времени. Взяв ее на руки, я лечу в сад, где нас ждут Данте, Сет и Гор.

У нашей компании такой вид, будто мы собрались на войну. Одетые в черную кожаную форму джиннов и вооруженные до зубов. Остается только надеяться, что маги не воспримут это как оскорбление. Однако необходимо готовыми ко всему. Лучше было бы явиться в Иерусалим с армией, но тогда слишком много народу узнает про наш план. Александр пришел туда всего лишь с двумя соратниками, которые даже не последовали за ним сквозь камень. Будем полагаться на то, что маги исполнят приказы Соломона. А с риском того, что вместо этого они приложат все усилия, лишь бы сохранить кольцо, ничего не поделаешь. Обе стороны могут многое потерять и многое приобрести.

Из тени деревьев выходит Энола. Тревогу в ее глазах невозможно не заметить.

– Если мы не вернемся через час, сообщи обо всем Саиде, – еще раз прошу я, а потом обнимаю ее.

– Я бы предпочла пойти с вами.

Отрицательно качаю головой.

– Мне нужен здесь тот, кому я могу доверять, и ты должна позаботиться о Кимми.

– Где она? – строго спрашивает Гор у Нефертари.

– Наверное, у себя в постели, а может, и нет, как знать? Мириам посчитала нас настоящими занудами, когда мы вернулись со вчерашнего праздника без компании. Без мужской компании.

У меня подрагивают уголки рта, но Гор просто плотно сжимает губы.

– Хорошо. Воин-призрак в постели не даст ей натворить глупостей. Хватит терять время. Давайте стащим кольцо.

– Защита Нефертари – главный приоритет, – вновь напоминаю присутствующим. – Если ситуация выйдет из-под контроля, сразу отправляем ее в безопасное место. Мы не знаем, что нас ожидает. А ты, – обращаюсь уже к ней, – не смей действовать в одиночку.

– Мне бы и в страшном сне не приснилось, – успокаивающе улыбается она, хотя это я должен внушать ей уверенность, что все будет хорошо.

Хотел бы я, чтобы Каллисфен подробнее описал то, что приключилось с Александром у магов. Что потребовалось сделать, чтобы они отдали кольцо? Скоро мы это выясним. Я скрепя сердце передаю Нефертари в руки Данте, но при условии нехватки у нас времени это необходимо. Мы с Гором обнимаем Энолу. Сет коротко ей кивает.

– Будьте осторожны, – шепчет она со страхом в глазах. – У меня плохое предчувствие, но ведь вы, парни, меня не слушаете.

– Все будет хорошо, – обещает не кто иной, как Сет.

Энола в защитном жесте скрещивает руки на груди, но я вижу надежду в ее взгляде. Вся ее семья мертва, а отец – демон. Если он выжил, возможно, у нас получится его спасти.

Через несколько секунд Данте переносит Нефертари, Гора и меня в Иерусалим прямо к входу в туннель, где находятся остатки Западной стены Храма. Вскоре после этого Сет, словно черная тень, материализуется рядом с нами. Город еще спит, и мы группируемся так, чтобы Нефертари оказалась в центре. Пробуждается вся наша магия. Я рад, что в этот раз мы с Сетом сражаемся на одной стороне. Вместе мы непобедимы. Наши взгляды встречаются, и он слегка кивает.

– Давайте покончим с этим.

Я беру Нефертари за руку. Она поглаживает меня большим пальцем, и от этого прикосновения я немного расслабляюсь. Отныне она принадлежит мне, а я – ей. Никто и ничто больше нас не разлучит. Я хочу ее. Каждый день и каждую ночь до конца ее смертной жизни. Впервые я понимаю Посейдона, который закрыл свою смертную жену Клейто в Атлантиде, чтобы с ней ничего не случилось.

– Сосредоточься, – шепчет Сет. – У тебя на лице написаны все мысли, и каждая из них из категории «18+».

Я глубоко вдыхаю и выдыхаю. Он прав. Мне надо собраться. Только вот страх, как кислота, течет по венам. Нам нельзя было брать ее с собой. Мы поступили опрометчиво. Я должен был научить ее драться. Ножи не сильно ей помогут.

Гор дотрагивается подушечкой пальца до замка, и дверь распахивается. В туннеле темно, хоть глаз выколи, пока Данте не зажигает пару огней джиннов, которые плывут по воздуху перед нами. Ирод повелел возвести четыре окружающие Храмовую гору опорные стены, чтобы увеличить горный массив. Эту часть Западной стены не снесли, а просто застроили. Римские завоеватели наверняка ощущали присутствие бессмертной силы и в равной степени ее боялись. Теперь перед нами протянулся длинный коридор, расположенный под Старым городом Иерусалима, одну из стен которого образует та самая бывшая Западная стена. Мы быстро и в полном молчании идем по плотно утрамбованному песчаному полу. Огоньки беспокойно мерцают в спертом воздухе. Я притягиваю Нефертари ближе к себе, когда мы добираемся до Камня Плача. За ним скрывается какое-то немыслимое зло. Древняя ярость перемешана со страхом, а сумрак охраняет это место. Эта скверна оседает у меня на языке, оставляя привкус серы. Взглянув на лица остальных, я убеждаюсь, что они испытывают то же самое.

– Мне это не нравится. Надо возвращаться, – негромко произношу я.

– Почему? Маги и демоны будут охранять кольцо лишь до тех пор, пока его не заберет Освободительница. Мы ведь все так решили, – говорит Гор и решительно кладет ладонь на камень. Отдергивает и прикладывает снова. Слой песка и пыли осыпается на землю.

Я тихо ахаю, когда показывается изображение перевернутой меноры. Об этом я действительно забыл.

– Мы так далеко зашли. – В голосе Гора звучит триумф, хоть он и с перекошенным от боли лицом трясет рукой.

Как завороженная, Нефертари подходит к нему и рассматривает выгравированный глубоко в камне узор. Символ Атлантиды.

– Не трогай, – предупреждаю я.

Гор дует на ладонь, которая покрывается волдырями от ожога. У него эти волдыри пропадут через пару секунд, а ей будут причинять боль вечно. Она слишком хрупкая и уязвимая.

– Что это, черт побери, такое? – спрашивает Нефертари – Защитное заклинание, – поясняет Сет. – Это же очевидно. Нужно быть осторожными.

– Поэтому менора лежала в ковчеге Завета, да? – Нефертари по очереди переводит взгляд на каждого из нас. – Она должна была доказать право атлантов на регалии.

– Это не высеченный узор, – заключает Данте, закончив осмотр. – Это менора из ковчега. Она вплавлена в камень.

Если еще и оставались какие-то сомнения, что мы явились куда надо, только что он их развеял.

– Это работа Соломона? – интересуется Нефертари. – Он таким образом хотел убедиться, что Освободитель тоже однажды найдет кольцо?

– Если так, то мы невнимательно искали, когда прочесывали город, – раздраженно отвечает Данте.

Нефертари глубоко вздыхает. В отличие от всех остальных она не чувствует опасность.

– Что будем делать дальше? Александр трижды обошел город, прежде чем показался маг. К сожалению, сейчас нам это не удастся. У кого-нибудь есть идеи, как его призвать?

Камень Плача гораздо темнее остальной части стены, поскольку он намного старше. Знал ли Ирод, что за ним скрыто, когда приказал построить стену? Аура жестокости и злобы усиливается, исходя с противоположной стороны. Она накатывает на меня, подобно волне.

– Нужно уходить, – требую я уже резче. – Есть причина, по которой эта часть стены была погребена под песком и камнями.

– И какая же? – любопытствует Нефертари.

Едва она договаривает эти слова, камень меняется. Становится мягче и еще темнее. На его поверхности образуются серо-черные водовороты. Схватив, прячу Нефертари за своими крыльями. Данте хмурится и принимает облик джинна. Кожа Гора начинает сиять божественным светом, в то время как по ногам Сета вверх ползет черный туман. Это не запланированное мирное появление, а предостережение тому, кто сейчас пройдет сквозь камень.

Высокую стройную женщину, которая выскальзывает из него, словно из воды, нам впечатлить не удается, потому что она лишь мягко улыбается. Длинные гладкие и совершенно белоснежные волосы ниспадают по ее спине. Лицо без морщин, как ни странно, будто не имеет возраста. Она одета в платье, сотканное не из ткани. Позади меня тихо ахает Нефертари. В свете огня джиннов материал смотрится ожившим песком пустыни, а я каждым пером в крыльях ощущаю исходящую от женщины угрозу.

– Чего вы желаете, воины света и теней? – Ее голос эхом разносится по туннелю, отражаясь от сводчатого потолка.

Нужно увести отсюда Нефертари. Немедленно. Мы ошибались. Во всем. Словно когтистая лапа, страх касается моих крыльев.

– Беги, – шепчет ей Гор. До него тоже дошло, какую ошибку мы совершили. Однако Нефертари не двигается с места.

– Мы здесь, потому что ищем Кольцо огня, – твердым тоном отвечает она женщине-магу, выходя у меня из-за спины. – Мы прошли по следу, оставленному Соломоном, и просим вернуть его джиннам. Регалия принадлежит им.

В попытке снова спрятать я кладу ладонь на плечо Нефертари, но необыкновенные светло-голубые и прозрачные, словно вода, глаза магини уже прикованы к ней. Меня охватывает дрожь, когда раздается гудящий звук и воздух слева и справа от нас уплотняется. Она создает прозрачные защитные стены. Гор бросает в барьер огненный шар, но стены поглощают пламя и магию, становясь лишь еще толще.

– Вам следует знать один факт, – хладнокровно сообщает женщина. – Ваша магия служит единственной цели: придавать нам сил. Так что используйте ее с умом.

У меня в голове клубится вязкий туман. Перед глазами чернеет, а во лбу пульсирует острая боль. Гор стонет. Когда зрение снова проясняется, я вижу, что у Сета из носа капает кровь, а глаза от гнева черны как ночь. Данте пошатывается, и Нефертари подхватывает его, чтобы он не упал. Она единственная, кого пощадила магиня. Ни на секунду не поверю, что это хороший знак. Во мне вспыхивает ярость, и из пальцев бьют тонкие лучи света. Никто из нас с ней не пойдет. Я заставлю ее убрать стены. Пусть оставит кольцо себе. Отскочив от нее, лучи несутся обратно ко мне. Один из них обвивается вокруг горла и душит меня. Я опускаюсь на колени. Упав рядом, Нефертари пытается меня освободить. Ее глаза широко распахнуты от страха.

Гор достает меч. Коридор узкий, так что драться с магиней может максимум кто-то один. Однако одна из прозрачных стен отражает его удар.

– Довольно, – властно командует женщина-маг, и нить света вокруг моей шеи развеивается. – Вы хотели попасть к нам. Мы не просили об этом визите. Наоборот. Мы отправили несколько предупреждений, но вы наплевали на все. Так тому и быть.

Я с трудом поднимаюсь и ловлю Нефертари за руку. Магиня сверлит нас пронзительным взглядом. Каким-то образом ей удалось присвоить себе силы кольца. Это единственное объяснение тому, что смертная обладает подобной мощью. Если одна-единственная женщина поставила нас на колени, что же ожидает за камнем? У меня нет желания это выяснять. Мы себя переоценили. Опять. И на этот раз последствия отразятся на Нефертари. Меня охватывает тупое отчаяние, но я отмахиваюсь от него. Должен быть какой-то выход.

«Есть идеи?» – мысленно спрашиваю у Сета и Гора. Слова разбиваются о темные стены в их головах. Эта змея все продумала.

Она самодовольно улыбается.

– До сих пор мало кому из людей удавалось найти путь к нам, – невозмутимо произносит она, обращаясь к Нефертари. – И ни один из них не являлся в сопровождении бессмертного, не говоря уже о четверых. Следуй за мной, девочка.

У меня кровь стынет в жилах.

– Она не пойдет с тобой одна.

Раздается презрительный смех, и магиня поворачивается ко мне.

– Естественно, не пойдет. Вы тоже отправитесь с ней. Мы хоть и не приглашали вас, но ждали. Наши предупреждения являлись также и испытаниями для вас. – У нее в глазах сверкает безумие, и Нефертари крепче сжимает мои пальцы. Я ее не отпущу.

– А что на другой стороне? – склонив голову на бок, спрашивает Сет.

Не позже чем через час за нами явится армия бессмертных. Им потребуется лишь пройти сквозь камень. Гор и Данте уже в боевой позиции. Нефертари кладет вторую руку на один из ножей, которые я ей дал. Она смелая, но никакая смелость тут не поможет.

– Узнаешь, когда увидишь, – таинственно откликается женщина.

Нефертари не пройдет через этот камень. Я обвиваю ее одной рукой за талию, но она делает шаг вперед. В отчаянии я сопротивляюсь силе, которая тянет ее, и крепко держу. Бесполезно. Моя магия пропала. Потухла. И несмотря на то что я мобилизую все физические возможности, с темным притяжением мне не справиться. Гор выплевывает проклятие, когда сила вцепляется и в него, и старается высвободиться. Его крик разносится эхом по коридору.

– Лучше не сопротивляйся, – тихо советует Сет. – Побереги силы.

Они с Данте добровольно подчиняются магии. Нефертари прижимается ко мне, и, словно кто-то тянет за невидимую веревку, мы тоже ныряем сквозь камень в тюрьму из мрака и песка.

– Чего бы они ни потребовали, просто сделай это. Не беспокойся за нас, важно лишь, чтобы ты выжила, – шепчу я.

Понимание, что мы потерпели неудачу, словно горькая желчь, поднимается вверх по горлу.

На противоположной стороне темно и тихо. Слишком тихо. Положив ладони на талию Нефертари, я больше чувствую, чем вижу, как вокруг нас Данте, Сет и Гор приготовились защищаться. И только потом различаю дыхание сотен глоток. Запах гнили и разложения вызывает рвотный позыв. Загораются факелы, и в тот же миг слышится рев и лай бесчисленного множества демонов. Мы стоим в пещере. Над нами возвышается куполообразный потолок. Стены сделаны из темного влажного камня, в котором вырезаны тысячи фигур. Я смотрю на расширенные в страхе глаза, разинутые пасти и громадные лапы. Кажется, эти когти тянутся что-то схватить, будто хотят сбежать из камня. Тела странно вывернуты, и кем бы ни был скульптор, у него больное воображение. Нефертари ахает, и меня захлестывают гнев и бессильная ярость. Я притягиваю ее еще ближе. Если бы мог, спрятал бы ее внутри себя, а так просто укрываю крыльями. Металлические стержни, при помощи которых Соломон планировал соединять энергию земли и неба, торчат в полу на неравном расстоянии друг от друга. Они едва заметно вибрируют. В стенах вырезаны проходы в мрачные туннели, из которых доносится визг.

– Подходящих путей отхода нет, – шепчет Сет.

В каменной стене позади нас больше не видно, откуда мы вошли. Мы пленники.

– Безопасность Нефертари – абсолютный приоритет. Нам нужно вытащить ее отсюда.

Ответа от него я не получаю, поскольку в тот миг на другой стороне пещеры открываются огромные ворота. Готов поклясться, только что их еще не было. Оттуда выходят еще шесть женщин. Мне не видно, что находится за воротами, и едва магини оказываются внутри пещеры, двери вновь исчезают. Все женщины разного возраста, но в таких же платьях из песка. Они смотрят на нас, кто с презрением, кто с любопытством, и по залу прокатывается волна энергии. Они ощупывают нас в поисках последних крупиц магии, которые можно украсть. До меня дотрагиваются ледяные пальцы. Я не двигаюсь, позволяя им скользить по мне. Любое сопротивление приведет лишь к тому, что они окончательно выведут меня из строя. Сначала нужно точно узнать, каковы их цели, а потом я сражусь с ними и вытащу отсюда Нефертари.

Мое внимание привлекает какой-то мерцающий свет. У одной из магинь, которая стоит третьей, на пальце Кольцо огня. Данте собирается шагнуть вперед, однако Сет кладет руку ему на плечо и едва заметно качает головой.

Женщины направляются к семи каменным стульям, выбитым в скале. Магиня, которая привела нас сюда, уже ждет там. Значит, это наследницы легендарных магов Соломона. Их предшественники обладали просто потрясающими знаниями, а после смерти Соломона почти три тысячелетия назад они присвоили себе могущество кольца. Придали форму и сберегли собственные и без того древние силы и неизмеримо их умножили. Заточение в этой горе гарантировало, что их знание не было утеряно, как это произошло во внешнем мире. Часто оно уничтожалось людьми, которые не верили в магию и боялись ее. А глядя на то, как эти семеро применяют свои способности, можно сказать, что не зря.

Хранительница кольца взмахивает рукой, подзывая нас ближе. Бессмысленно противиться приглашению, поэтому мы идем вперед и застываем в нескольких шагах перед ней. Завывание в норах становится громче. Впрочем, стоит ей щелкнуть пальцами, как все мигом стихает. Воцарившаяся тишина кажется еще более зловещей.

– Значит, вы пришли за регалией, – спрашивает она неестественно высоким голосом, который эхом отражается от стен и потолка. С волосами платинового цвета, она взирает на нас столь же необычными голубоватыми глазами. Возможно, причина в отсутствии солнечного света. – Что дает вам на нее право?

Они не отдадут нам кольцо по доброй воле. О чем бы ни условился Соломон с их предками, эти больше не держат слова. После смерти царя их магия изменилась. Это озлобило их и ожесточило.

Возможно, Камень Плача намеренно застроили и закопали, чтобы защитить людей от них. После разрушения Иерусалима они оказались заперты здесь, причем так поступил тот, кто осознавал, насколько они опасны для остального мира. За последние две тысячи лет в этом регионе неоднократно случались землетрясения. В результате погибло множество людей. Наверняка это были безуспешные попытки освободиться.

Я смотрю на высеченные в скале изображения.

– Ты прав, – раздается мелодичный голос. Самая юная из магов проследила за моим взглядом. – Это тела отчаявшихся, которые пытались вырваться из этой тюрьмы. У них не получилось.

Камень вновь откопали в конце девятнадцатого века, так почему же они не покинули свою подземную темницу? Как бы ни звучал ответ на этот вопрос, он мне не понравится.

– Мы пришли с добрыми намерениями, – твердо заявляет Данте. – Кольцо принадлежит моему народу, и я хочу отдать его королеве. Вам оно было лишь доверено.

Ему отвечает семиголосый смех.

– Верно, Кольцо огня было нам доверено, но только Освободитель имеет право потребовать его, – сообщает та, что носит кольцо, после того как они успокаиваются. – Так решил Соломон.

Нужно было тщательнее спланировать эту вылазку. Нужно было сразу приводить с собой армию.

– Кольцо вам не принадлежит, – к моему ужасу, произносит Нефертари. – Вы просто хранительницы.

Одна из магинь, должно быть, самая старшая, наклоняет голову к плечу и смотрит на нее с еще большим интересом. Глаза у женщины практически белые, но она не слепа.

– Мы охраняем кольцо для существ, которых бессмертные бросили во тьме. Присмотритесь к ним повнимательнее. Это ваших рук дело. – Она указывает пальцем на стену. – Вы могли их освободить.

Словно повинуясь безмолвному приказу, из темных глубин выходят демоны. Они медленно крадутся к нам, подбираясь все ближе и ближе. У некоторых кожистое тело, у других – мех. У многих двойственная природа: наполовину человек, наполовину животное. Кто-то идет прямо, кто-то выползает на четырех или шести лапах. Когти скребут по полу, а из пастей с острыми клыками капает слюна. Меня охватывает неприкрытый ужас. Когда после войны с Аль-Джанном Осирис приказал мне изгнать демонов в потусторонний мир, я недостаточно хорошо выполнил задание. Только поэтому подобные существа сейчас тут, а не в плену подземного мира. Они окружают нас, подбираясь все ближе. В конце через узкие лазы протискиваются два глиняных голема. Они возвышаются над другими демонами и могли бы раздавить Нефертари одной рукой. Я обнажаю меч. Если понадобится, я буду защищать ее до последней капли крови. Вот только этого все равно будет недостаточно. Еще никогда я не ощущал себя настолько беспомощным, как в эту минуту.

– То есть их правда можно превратить обратно? Трансмутацией? – спрашивает Нефертари. И пусть она старается не обращать внимания на монстров, но пульс у нее на шее бьется сильно и быстро, а на лбу выступают бисеринки пота. – У нас уже есть Скипетр света. Не хватает только Короны пепла. Если объединим усилия, то сможем исполнить завет Соломона.

Гор, Сет и Данте затаили дыхание. Они напряжены не меньше меня, а Нефертари по-прежнему старается найти дипломатическое решение. Неужели она не догадывается, что это? Ловушка. Мы угодили в чертову ловушку.

– Время переговоров прошло, девочка с серебряными глазами.

Женщина с кольцом делает одно-единственное движение. Мой меч рассекает воздух, а затем начинается настоящий ад. Меня отбрасывает назад и припечатывает к скале. Невидимая сила вдавливает меня спиной в камень. Я сопротивляюсь, но это безнадежно. Словно берсерк, Гор набрасывается на демонов, которые в ту же секунду наскакивают на него. Данте формирует завесу из песка и посылает ее в сторону чудовищ. Я реву, когда эта завеса летит в него самого. Одна из магинь встает и что-то безостановочно бормочет себе под нос. У нее в руке материализуется темная керамическая бутылочка, в которую неумолимо засасывает синюю фигуру Данте. У меня едва глаза не вылезают из орбит, когда я удваиваю усилия в попытке освободиться. Такое ощущение, что у меня на шее вот-вот лопнут вены, но в итоге мне все-таки удается оторваться от стены, и я бегу вперед. Нефертари с двумя ножами в руках старается добраться до скорчившегося на земле и воющего от боли Гора. Мне не видно, что с ним случилось, поскольку его окружает слишком много демонов. Один из них хватает Нефертари за спину, разрывая кожаную куртку. Я один раз хлопаю крыльями. Порыв воздуха отшвыривает демона от нее. Стряхнув с себя монстров, Гор вновь вскакивает на ноги, встает перед Нефертари и закрывает ее собой. Успеваю сделать три шага, прежде чем меня пронзает невыносимая боль, и я снова врезаюсь в стену. Крылья и все тело обжигает огнем. Раздается звон цепей, и меня связывают. Я знаю эту боль. Цепями из орихалка меня пленил Аль-Джанн; и шрамами на теле я обязан именно плетям из этого металла. Однако я все равно забыл, какая это адская боль. Цепи крепко приковывают меня к горе. Без посторонней помощи избавиться от них невозможно. Нефертари стоит посреди этого столпотворения, вонзая ножи в каждого приблизившегося к ней демона. Она рычит и кричит, но движения постепенно замедляются. Ее силы на исходе. Нефертари не воин, но, невзирая на это, отважно защищается. Только долго она так не продержится. Чудо, что она еще на ногах. Гор опять погребен под кучей демонов. Мой взгляд внезапно падает на Сета. С невозмутимым выражением лица и скрещенными на груди руками он стоит среди зверствующих монстров. Сет не защищает ни себя, ни Нефертари, и демоны его не трогают. Как будто его и вовсе нет. Почему он ничего не предпринимает?

– Сет, – ору я, – помоги ей.

Нефертари опускается на колени, и над ней нависает голем.

– Нет! – Рвусь из плена цепей и чувствую запах паленых перьев. От боли я едва не теряю сознание. Поле зрения затемняется, все сужается до единственной точки. Нефертари. Я вновь дергаю сверкающий металл. Даже если оторву себе при этом крылья, мне нужно к ней. Я обещал, что буду защищать ее.

– Сет! – вновь кричу я. – Сделай что-нибудь!

Тот лишь поворачивает голову в мою сторону. У него в глазах полыхает белое пламя, а губы изгибаются в торжествующей улыбке.

Я застываю. Яд орихалка добрался до вен и парализует меня в тот момент, когда я осознаю правду. На мгновение закрываю глаза, а потом у меня из груди вырывается убийственный рев.

Встав, хранительница кольца подает знак. Демоны с рыком отступают. Гор распростерт на земле. Повсюду кровь. Нефертари стоит на коленях рядом с ним, прикрыв руками голову. Затем на четвереньках ползет к Гору. Тот безуспешно пробует приподняться, и меня охватывает абсолютный ужас. Там, где еще совсем недавно находились его глаза, теперь зияют лишь кровавые дыры. Глазных яблок нет. Их у него вырвали. Однажды я уже видел его таким, тысячи лет назад. Тогда с ним так поступил сам Сет и просто бросил. Без вмешательства богини Хатхор Гор сейчас был бы мертв. На этот раз мы все умрем. Даже если Энола и Саида со своей армией прибудут вовремя, они не пройдут сквозь камень.

Магиня, которая заточила Данте в бутылку, ставит ее закрытой на землю. Стиснув ладонь Гора, Нефертари убирает пропитанные кровью волосы с его лица. Мне не слышно, что она ему говорит. Но Гора это, похоже, успокаивает. Из последних сил он кладет голову на колени Нефертари и обнимает ее за талию.

– Сет, – зовет он, – ты ранен? У тебя все хорошо?

О, Атлантида! Обжигающее чувство вины раздирает меня на части, причиняя больше боли, чем яд. Он еще не знает, что Сет солгал, обманув всех нас. Все, что он говорил или делал в последние несколько недель, служило лишь одной цели: попасть сюда. Я поверил ему, а сейчас Нефертари, Данте и Гор расплачиваются за мою слепоту.

– Я не ранен. Совсем наоборот. У меня все прекрасно. – Он неторопливым шагом подходит к Гору и Нефертари. Мягкость его слов невыносима. Я забыл, насколько он хороший актер. – Я так долго ждал этого момента и наконец-то отомщу. И получу кольцо. Я думал, что надо набраться терпения, но вы облегчили мне задачу.

Гор с усилием поднимает голову, и из его горла вырывается шипение.

Вскинув голову, Нефертари смотрит прямо в черные глаза Сета. Она смертельно бледна.

– Что ты наделал?

– Я вообще ничего не делал. Вы привели меня сюда, принцесса. И мое место здесь.

– Но почему? – У нее срывается голос. Я не могу отвести взгляд от лица Нефертари. Боль и разочарование на нем безграничны.

– Потому что так было нужно. Аристои предали и бросили меня, а теперь я возьму то, что мне полагается. – Эти слова звучат так, будто Сет просит у нее прощения.

– Это неправда. – Ее голос надламывается. – Мы на твоей стороне. Помоги нам.

У меня сжимается все в груди, когда Сет наклоняется к ней.

– Не устремляй свой дух на земные просторы; потому что ростки правды не растут на земле.

Нефертари в недоумении хмурится, и я тоже не понимаю, что он хочет этим сказать. Это он раз за разом искажал правду. Пусть не мучает теперь и ее.

– Она привела тебя сюда. Отпусти ее, – требую я, не обращая внимания на агонию.

Я не смотрю на цепи, которые медленно прожигают мою плоть. Совершенно невыносимо это станет лишь в момент, когда они дойдут до костей. Тогда я потеряю сознание, но до тех пор, если потребуется, буду умолять сохранить ей жизнь. Плевать на гордость. Я отдам ему все, что Сет попросит, даже собственную жизнь. Пусть мстит. Пусть собирает новую армию и развязывает с нами войну.

Нефертари ни на секунду не выпускает его из поля зрения. Нужно было убить его в тот же миг, когда Сет вернулся. Никогда не прощу себя за эту ошибку.

Женщина с кольцом встает и шагает к ним, в то время как остальные сидят, не спуская глаз с Сета. Их взгляды полны восхищения.

– Она действительно заслужила подарок. За то, что привела тебя сюда. Встань, девочка.

У меня замирает сердце.

Гор вцепляется в нее.

– Ты не обязана ей подчиняться, – цедит он. Потом слепо шарит в поисках меча, но тот валяется слишком далеко.

– Все хорошо. – Нефертари бережно опускает его на пол и поднимается.

– Как мудро с твоей стороны не сопротивляться. Это делает все намного проще.

Магиня стреляет в Гора лучом энергии. Тот дергается, словно от удара током, и выгибается. Его тело искривляется настолько неестественно, что ломаются кости. Магиня его убьет.

– Хватит, – вопит Нефертари и бросается на женщину, заставив ее отшатнуться.

Магическая нить отпускает Гора, который падает обратно на землю, и обвивается вокруг шеи Нефертари, перекрыв кислород. У нее выпучиваются глаза.

Я кричу и снова бьюсь в цепях. Камень трещит, но тут в меня врезается волна чистой магии. Другие женщины поднялись и приковали меня к скале еще крепче.

Поймав луч, Сет разрывает его. Нефертари шатается, судорожно хватая ртом воздух. Сет держит ее за руку, пока она вновь не обретает равновесие.

– Это не твоя задача, – огрызается он на магиню.

От его фразы по моим покрытым по́том рукам бегут мурашки.

– Верно. Ты разгадала загадку и выдержала все наши испытания. Мы выразим за это признательность, – обращается она к Нефертари.

Несомненно, это угроза.

Нефертари сглатывает, однако не избегает ее пронзительного взгляда, а вместо этого задирает подбородок.

– Меня так просто не остановить. Если хочешь, чтобы я нашла корону, то отпусти нас всех. Мы справимся только вместе.

Шок от предательства Сета прошел, и она с отвращением стряхивает с себя его руку. Эта женщина. Вряд ли я когда-нибудь мог гордиться ей и в то же время злиться на нее еще сильнее. Даже в такой отчаянной ситуации она бросает вызов противнице.

На губах магини появляется неодобрительная улыбка.

– Мы тоже не остановимся. Соломон передал нашим предкам кольцо, потому что верил в завершение, и мы исполним его завет.

– Что ты имеешь в виду?

Как же характерно для Нефертари задавать вопросы, чтобы утолить жажду знаний, а не молить за свою жизнь.

– Когда с демонов будет снято проклятие, Атлантида вновь поднимется с глубин, и тогда мы станем править островом.

– Но если трансмутация сработает, демоны опять превратятся в ангелов и джиннов и подчинятся приказам аристоев, – указывает на ошибку в ее планах Нефертари.

– Аристои прекратят свое существование, – фыркает хранительница кольца. – Истинный царь будет править Атлантидой. Вместе с нами.

– Тогда зачем вы отдали кольцо Александру? – морщит лоб Нефертари.

Справедливый вопрос, и я догадываюсь, какую цель она преследует мнимым любопытством. Нефертари тянет время. Время, в котором мы очень нуждаемся, пока Энола не подоспеет с армией Саиды и не найдет путь к нам.

Магиня попадается на уловку. Как и многим другим победителям, ей хочется высказаться.

– Мы этого не делали. Когда Александр пришел в Иерусалим, мой дед вручил ему кольцо. В благодарность Александр отрубил ему голову. – В ее голосе звучит презрение. – Он не был Освободителем, но тогда наши судьбы вершили мужчины. После того как вернули себе кольцо, мы убили их всех. С тех пор мы, женщины, охраняем регалию. Мужчины больше не справлялись с этой задачей. – Она осторожно поглаживает сияющий камень. – Они предали все, во что мы верили. А ведь лишь ради этого мы приняли и терпели эту тьму и одиночество.

– Но теперь вы можете вернуться к свету, – неуверенно предлагает Нефертари. – Мы можем заключить договоры и соглашения. От вашего имени будет говорить королева джиннов.

Очень сомневаюсь, и маг тоже знает, что Саида не в силах противостоять другим аристоям. А те никогда не потерпят в нашем мире столь могущественных женщин. Они представляют опасность для всего и всех.

Покачав головой, магиня выпрямляет спину.

– Тогда все было бы напрасно. Мы никому не доверяем и повинуемся лишь одному. – Последние слова звучат не громче вздоха, но Нефертари отшатывается назад, потому что этот вздох разносится по пещере как ядовитое дыхание.

– Но твой дед поверил, что Александр был Освободителем? – допытывается Нефертари.

Я улавливаю ее страх и отчаяние, однако она борется за каждую минуту. Ее внимание переключается на Сета. Тот по-прежнему стоит возле них со скрещенными на груди руками и опущенной головой. И с интересом слушает, как будто в его распоряжении все время в мире. Моя надежда на спасение гаснет. Он знает, что Саида не пройдет через Камень Плача. Она не обладает таким могуществом. Не без кольца.

– Он поверил во вранье Александра, – отрезает магиня. – Но царь не захотел освобождать ни нас, ни демонов. Он хотел завладеть кольцом ради себя самого. Хотел завладеть его силами.

Нефертари задумывается на мгновение, прежде чем задать новый вопрос.

– Соломон привязал всех вас к этому месту? Значит, вот какую цену вы заплатили за мощь кольца? – Женщина испытующе смотрит на нее. Если она и удивлена, что Нефертари пришла к таким выводам, то виду не подает. – Сколько лет тебе было, когда твои предшественники заключили эту сделку с Соломоном?

На губах у Сета начинает играть слабая улыбка. Нефертари совсем перестала обращать на него внимание, и это ошибка. Аккуратно тяну за цепи, однако они только глубже вгрызаются в мясо, и я с трудом сдерживаю стон. Если у меня получится освободиться, я убью Сета. Он больше никогда не причинит вреда тем, кого я люблю.

– Тогда я еще не родилась. Соломон привязал наших предков к этому месту, – подтверждает магиня. – Но мы хотя бы могли выходить в город. До тех пор, пока Камень Плача не погребли под землей и не заперли нас окончательно, – с неохотой признается она.

Полагаю, причина имелась уважительная. Еще один рывок. Магия, пригвоздившая цепи к камню, превосходит мои силы. Но я не сдаюсь.

– Ваши предки приняли это решение за своих детей и внуков? За вас? Это жестоко. – В голосе Нефертари слышна жалость к этим монстрам. – Если отпустите нас, мы вам поможем, – обещает она.

Магиня запрокидывает голову, и по залу разносится сумасшедший хохот. Остальные женщины присоединяются, и рычание демонов снова приближается. Парочка из них выныривает из нор и жмется к стенам.

Нефертари не выказывает страха.

– Значит, Сет – Освободитель? – поколебавшись, интересуется она, будто боится ответа.

– Да, это он, – резко посерьезнев, подтверждает магиня. – Есть и всегда был только он. Только он сражался за нас и демонов. Ни один человек не сумел занять его место, хотя наши предшественники на это и надеялись. Мы ждали. Ждали и убивали всякого, кто после Александра пытался похитить кольцо.

– Иисус из Назарета поэтому пришел в Иерусалим?

Магиня смотрит на нее с каменным лицом.

– Всего лишь еще один мужчина, который собирался нас обокрасть.

Четвероногий тощий монстр с волосатой спиной, лысой головой и огромными глазами подкрался к Нефертари, а она целиком сосредоточилась на женщине и не замечает его.

– Осторожно! – кричу я на волне паники, но демон уже поднимает когти и вонзает их ей в ногу. Вздрогнув, она визжит. Собственное бессилие разрывает мое сердце на части.

Монстра отбрасывает от Нефертари. Он со всей силы врезается в стену и остается лежать там, поскуливая. По ее голени течет кровь. Сет подхватывает Нефертари под руку, чтобы она не упала на колени.

– Не трогай меня, – отталкивает она, переместив вес на здоровую ногу.

Сердце у меня подскакивает до самого горла. Дыхание к этому моменту участилось настолько, что яд орихалка быстрее распространяется по организму. Еще немного, и я потеряю сознание. Серебряные глаза Нефертари останавливаются на мне. В них светится отчаяние, но и храбрость. Она не готова сдаваться. Я не знаю более отважной женщины. В рваной одежде, вся в крови, раненая и осознающая, насколько безнадежна наша ситуация, она продолжает бороться. Надо было сказать Нефертари, что я ее люблю. В какой-то момент за прошедшие дни нужно было сделать именно это. А сейчас уже поздно.

Магиня смотрит на Сета.

– Она принадлежит мне, – заявляет тот, и лишь тогда я понимаю, что он наказал демона. – Я решаю, что с ней произойдет.

Женщина слегка склоняет голову.

– Разумеется. Мы подчиняемся твоей мудрости.

Глаза магини начинают сиять, словно кристаллы. Это пугает и одновременно завораживает. Они жаждали обладать могуществом кольца, и оно дало им желаемое. Однако их смертные тела не созданы для такой силы. Не тьма и плен, а магия кольца свела их с ума.

– Соломон напророчил нашим предкам, что ты найдешь нас и освободишь. – Она опускается перед Сетом на колени, и другие магини повторяют за ней. Демоны вылезают из пещер, но застывают на некотором отдалении. Они уже послушны своему старому и новому господину. – Мы долго ждали, и наконец этот день настал, – громко и четко провозглашает магиня. – Так докажи же, что ты достоин кольца.

Уже почти не в состоянии трезво мыслить, я все равно понимаю, чего она требует. Страх, который охватывает меня в тот миг, больше самой бесконечности. На Нейт я мог надеяться все эти годы. Если потеряю Нефертари, я умру.

Тарис

Сет – Освободитель, и на протяжении всего времени он знал об этом. Все внутри меня отказывается верить, что мы так в нем ошиблись. Магини ждали его, он только не знал, где именно, но я указала ему путь. Почему они не отправили ему весточку с каким-нибудь чертовым демоном? «Докажи, что ты достоин»? Он в курсе, что должен для этого сделать?

Эти женщины не безобидные хранительницы, а мстительницы. Думал ли о таком Соломон? Видимо, даже самый умный из когда-либо живших не мог предвидеть подобного развития событий. Не хочу защищать магинь, но тысячи лет быть замурованными с этими существами в темноте… это кого угодно лишит рассудка.

Я всегда понимала, что умру на этом задании. Но сердце все равно разрывается при мысли о том, как, наверное, разочарован Азраэль и в каком отчаянии он из-за предательства Сета. У моих ног распластан Гор. Он кусает губы от боли, но не издает ни звука. Все это время он предостерегал Азраэля, а мы его не слушали. Данте заперт в бутылке. Я единственная, кто еще способен что-то предпринять. Вот только не знаю что. Даже если Энола и Саида последуют за нами с целой армией, вряд ли они пройдут сквозь камень. Хранительница кольца блаженно улыбается Сету и ждет. Я думала, что этот мужчина – мой друг. Как наивно с моей стороны. Бог, которому несколько тысяч лет, который совершил столько жестокости и выжил, не может быть мне другом. Но я замечала лишь красивое лицо, а не страшный оскал за ним. Сейчас уже слишком поздно для этого осознания, и я была не единственная. Судя по всему, он обманул даже Ра, иначе тот бы его не выпустил.

Я не злопамятный человек. Считаю, что каждый совершает ошибки и может извлечь из них урок. Даже в случае с Сетом я в это верила. Азраэль тоже ошибся, и я его простила. А теперь жалею, что не сделала этого раньше. В противном случае мы провели бы больше времени вместе.

Максимально спокойным голосом, как только возможно при нынешних обстоятельствах, я формулирую свою просьбу:

– Отпусти нас. Позволь мне увести их отсюда. Всех троих. Ты отомстил. Доказал, насколько умен и как нас превосходишь. Кольцо будет твоим. Благодаря ему ты сможешь диктовать свои условия аристоям.

Сет тихо смеется, и никогда прежде я не слышала более жуткого звука. Меня охватывает дрожь, кожа покрывается мурашками. Изнутри. Чудовища вторят ему душераздирающим воем. Тем не менее я продолжаю твердо смотреть ему в глаза. Звенят цепи Азраэля. Его тело совершенно истерзано от отчаянных попыток освободиться. Он должен прекратить вырываться, или умрет у меня на глазах. По моим щекам бегут слезы. Почему я такая беспомощная?

– Не думаю, что этой мести хватит, – очень мягким тоном отвечает Сет. – Ты не представляешь, как я страдал. Чего они меня лишили.

– Нет, не представляю.

Я осторожно отступаю на шаг. Мне хочется снова сесть рядом с Гором и обнять его. Но Сет не будет смотреть на меня свысока. Я безумно в нем разочарована, но это чувство уже не играет роли. Сейчас нужно сражаться за нас и не допустить, чтобы кто-то из них троих погиб. Они должны жить, чтобы продолжить эту битву. Если Сет напустит демонов на человечество, это станет его концом. Сейчас он смотрит на меня с непроницаемым выражением лица. Читает мои мысли? Ну и пусть, у меня ведь и так никогда не было от него секретов.

– Ты планировал все несколько тысяч лет, да? – спрашиваю я, хотя ответ очевиден. – Это настолько задело твою гордость?

Азраэль шипит в знак предостережения, однако Сет просто улыбается. Ничто из того, что я могла бы сказать, его не оскорбит. Мне это не под силу, но я ищу воспоминание о мужчине, которым он был еще вчера.

– Это не задело мою гордость. Но да, я все спланировал. Самой трудной задачей было убедить Ра, что я исправился. А обмануть тебя, принцесса, напротив, оказалось проще простого.

Может оставить свой сарказм при себе. Сейчас я все-таки перевожу взгляд на Азраэля. Связывающие тело цепи пытают его самым жестоким образом. Если он выносит такую боль, самое меньшее, что я могу, – это смотреть на него. Мы встречаемся глазами.

– Я хочу лишь справедливости, – продолжает Сет. – Хочу, чтобы мой брат наконец признал, что совершил. Что это он виноват в пропаже регалий и проклятии.

– Столько времени прошло, какое это теперь имеет значение? Теперь мы были бы на твоей стороне. Вместе боролись бы за справедливость.

– Аристои должны заплатить за это, как платил я! – кричит он, и я отшатываюсь еще дальше.

Триумф отражается на лицах магинь, которые подошли ближе, а я даже не заметила. Они чего-то от него ждут, но чего?

– Хочешь знать, что на самом деле тогда случилось?

Сет складывает руки на груди, наслаждаясь каждым моментом, пока мучает нас.

Гор стонет. Все это время он был прав, но теперь ему приходится расплачиваться за наши ошибки. Забыв о гордости, я опускаюсь возле него на колени, обвиваю руками его тело и притягиваю к своей груди.

– Расскажи нам, – прошу я.

– Это был заговор, – монотонным тоном начинает Сет. – Заговор, который подготовили Осирис, Исрафил, Рамзес и Моисей. И Исида, полагаю, тоже замешана.

– Почему ты так думаешь?

Если Сет так уверен, то почему не раскрыл их заговор в последние несколько дней? Очевидно, потому, что тогда мы не оказались бы здесь. Сет бы не попал бы сюда, будь он честен с Азраэлем. А все, чего он желает, – это кольцо и его мощь.

– Прошло много времени, прежде чем я догадался. А если быть точным, примерно две тысячи лет. – Его голос звучит обманчиво равнодушно. – Естественно, мой братец подговорил остальных. Исида просто хотела защитить Гора. Ее я не могу винить за участие. Исида даже закрыла глаза на то, что он изменил ей с ее собственной сестрой. Исрафил помогал ему, надеясь, что в благодарность Осирис сделает Рамзеса бессмертным. Чего он не сделал, поскольку регалии исчезли. Ангел так и не оправился от этой потери. Большинство ангелов только один раз любят по-настоящему.

Я игнорирую этот намек. Уже неважно, кто кого любит.

– А Моисей? Почему именно он унес ковчег?

Смех Сета становится язвительным.

– Осирис пообещал его народу собственную страну. Моисей хотел вывести их из рабства. Часть истории действительно правдива. Рамзес любил своего молочного брата, но, к сожалению, навряд ли получил бы поддержку духовенства в решении отпустить израильтян. Они оба превратились в инструменты в руках Осириса.

– А кто тогда наслал казни? – хмурюсь я.

– Надо отдать должное Рамзесу и Моисею, они заставили Осириса попрыгать. Ему пришлось сильно надавить, чтобы они выполнили требования, и кроме того, все должно было выглядеть так, будто это я похитил регалии власти и сотворил все эти ужасные поступки. Ты же в курсе, это я жестокий бог. Никто не засомневался в моей виновности. Даже мой когда-то лучший друг.

Повернув голову, он смотрит на Азраэля. Цепи пылают красно-золотым огнем, но тот стоит прямо и внимательно слушает. Сет может уничтожить его тело, но не дух. В этот миг я им по-настоящему горжусь.

Интересно, Саида уже на другой стороне?

– Но ведь это значит, что Осирис знал, где находятся регалии. Почему он их не забрал? – спрашиваю я, хотя меня больше не интересует вся эта предыстория. Что случилось, то случилось. В мести нет смысла.

– Поначалу знал, но если бы вернул их слишком рано, то Ра не покарал бы меня или сократил срок моего наказания, а на такой риск брат пойти не мог. На что он не рассчитывал, так это на то, что потеряет способность переходить в этот мир. Регалии по-своему наказали его за жажду власти и высокомерие.

Гор стонет у меня на руках, и у меня щемит в груди. Он цепляется за меня окровавленной ладонью и выдавливает из себя:

– Тебе они тоже не принесут счастья.

Сет подходит ближе к нам и немного наклоняется.

– Меня не волнует собственное счастье. Ты все еще не понял? С тех пор как я убил твоего отца, его охватил страх, что другие аристои станут могущественнее, чем он, а когда Осирис больше не смог покидать Дуат, ему пришлось действовать.

Гор не отвечает. Он дышит очень тихо, но размеренно. Надеюсь, другие раны заживают, пусть он и не сможет сам восстановить глаза. Для этого ему потребуется помощь богини.

– Значит, Осирис был в Дуате, а Моисей сорок лет таскал регалии по пустыне. Почему ни Исрафил, ни Исида их не взяли?

Чем дольше он будет рассказывать, тем лучше. Вой демонов стих. Только иногда слышится хрип или скрежет когтей по камням.

– А как по-твоему, что произошло бы, раскройся их заговор? Как бы поступили с ними остальные аристои? Намного проще оставить меня отбывать наказание, которого на самом деле заслуживали они. – От ярости его черные глаза пылают золотом. – В течение какого-то времени они еще пытались, но потом Соломон надежно спрятал регалии. Нужен был кто-то особенный, кто сумеет их отыскать. Отличная работа, принцесса.

Не удержавшись, я фыркаю, хоть это и глупо. С кончиков пальцев мага срывается небольшой огненный шар. Все случается так быстро, что я едва замечаю его, прежде чем шар врезается мне в грудь. Обжигающий жар пронзает сердце. Застонав, я корчусь от боли.

Азраэль выплевывает проклятие. Цепи вспыхивают, и хотя я глотаю ртом воздух, а от боли к глазам подступают слезы, все равно, широко распахнув глаза, мотаю головой.

– Не двигайся, – кричу я. – Перестань!

Игнорируя меня, ангел все сильнее мечется в цепях. По камню разбегаются трещины, но металл лишь глубже и глубже впивается в его плоть. Если он продолжит так и дальше, то умрет здесь и сейчас. Такого он точно не переживет.

– Прекрати немедленно! – визжу я. – Ты же сейчас сам себя убьешь.

Азраэль оседает на скалу. Не держи его цепи, он бы упал на землю. Отчаяние в его глазах практически невыносимо. Я бережно опускаю Гора на пол.

– Я скоро вернусь, – обещаю ему и с огромным трудом встаю. Тело болит от ран, оставленных на мне демонами. Теперь, когда меня начало охватывать смирение, я чувствую их все до единой.

Ни Сет, ни кто-то из магинь, которые между тем нас окружили, не останавливают, когда я, хромая, иду к Азраэлю. Аккуратно кладу ладонь ему на щеку, отчего его веки трепещут и поднимаются.

– Хватит сопротивляться, – шепчу я. – Все хорошо. Ты должен выжить. Должен помешать выпустить орду демонов на людей. Пообещай мне. – У меня по щекам бегут слезы. – Если ты умрешь, кто потом проводит мою душу в Дуат? Я хочу, чтобы это сделал ты.

У него мертвенно-бледное лицо. Превозмогая боль, Азраэль втягивает в себя воздух, прежде чем из последних сил покачать головой.

– Мои обещания ничего не стоят. Ты же знаешь.

Я улыбаюсь сквозь слезы. Он хочет сказать, что мы выживем, но я в это не верю.

– Я рада, что ты сопровождал Малакая, – шепчу я. – Ты сдержал обещание, которое дал ему. Оно было важнее, чем мое. Мне просто не хотелось отпускать брата. – Я приближаюсь к ангелу еще на шаг. Его губы искусаны, пересохли и кровоточат. – Ты должен выжить. – Осторожно накрываю его губы своими, не желая причинить еще больше боли.

Даже от столь невесомого прикосновения он тихо стонет, но стоит мне отпрянуть, снова качает головой, и я нежно целую его еще раз. А когда вновь поворачиваюсь к Сету, замечаю, что женщины смотрят на него как на своего спасителя.

– Причина всегда заключалась во власти, – продолжает он свой монолог, хотя меня больше не интересует эта история. – Осирис желал, чтобы боги единолично правили миром. Не хотел делить его с ангелами и тем более с джиннами. Это он научил Аль-Джанна заклятию, и оно служило единственной цели: уничтожить джиннов и ангелов. Численность богов была совсем небольшой по сравнению с двумя другими народами. Пусть большинство ангелов и жили на небесах, многие их них периодически приходили на землю. Для Осириса они были как бельмо на глазу.

– Почему его раскусил только ты и больше никто? Почему тебе не поверили?

Из последних сил ковыляю к Гору, взглядом шаря по пещере. Нужно что-то сделать.

– Я не мог ничего доказать и… – на секунду Сет выглядит расстроенным, но затем выпрямляет спину, – мой голос против голоса Осириса. А я не пользовался особой популярностью.

– Просто удивительно, – ляпаю, не подумав, и магини задыхаются от возмущения.

Сет складывает руки за спиной и внимательно смотрит на меня.

– Ты бы подошла ему больше, чем Нейт, – заявляет он. – Та всегда держала нос по ветру и была предана Осирису. Она настраивала Азраэля против меня… а скажи мне, чего стоит дружба, которую так легко может разрушить женщина?

– Не то чтобы я эксперт по дружбе. – Голос у меня немного дрожит, когда я останавливаюсь напротив него. По-моему, напряжение чересчур выросло. Что-то кажется мне странным, да и магини тоже начинают беспокоиться.

– Отпусти их троих и оставь меня в качестве рычага давления. Ты их ненавидишь, но никто из нас не виноват в твоих страданиях. Теперь ты разрушил дружбу. Азраэль может передать твои претензии совету. Саида встанет на твою сторону. Мы найдем корону и освободим демонов. Атлантида вернется…

На мгновение у меня появляется ощущение, будто я до него достучалась, но вдруг гора сотрясается от оглушительного взрыва. Глаза Сета наполняются ужасом, он сглатывает. От ударной волны я падаю на колени и наклоняюсь над Гором, закрывая его собой, а он притягивает меня к себе. Подняв взгляд, я обнаруживаю дыру в том месте, где мы сюда вошли. Камень Плача разрушен, а вместе с ним и барьеры магов. У меня появляется надежда. Пока, словно повинуясь чьему-то молчаливому приказу, демоны не бросаются из нор к пролому. С невероятной скоростью они карабкаются друг на друга и закупоривают его своими телами. Однако кто бы ни находился на другой стороне и ни обладал силой уничтожить Камень, надеюсь, его это не остановит. Сет не двигается, а лишь смотрит на меня сверху вниз. Его грудная клетка поднимается и опускается от лихорадочного дыхания.

– Докажи, что достоин, – твердым голосом требует хранительница кольца. – Мы назовем тебя своим царем и будем сражаться.

– Отступайте, – откликается Сет. – Я буду делать то, что нужно.

Почему она не отдает ему кольцо?

Магиня что-то бормочет, и на противоположной стороне вновь материализуются ворота. Приоткрываются на небольшую щель, в которую и ныряют жрицы. Все, кроме женщины с кольцом.

Сет продолжает сверлить меня темным взглядом. Думает, не взять ли с собой?

С воем и тявканьем демоны вгрызаются друг в друга, чтобы закрыть проход и его самого. Шум просто невыносим.

– Пусть все уходят в безопасное место, – отдает он следующий приказ. – Их и так уже слишком много погибло.

Он прав. Пол вокруг нас усеян трупами тех, кого убил Гор, защищая меня.

– Они жертвуют собой ради тебя, – прищуривается магиня.

Черты лица Сета искажает негодование.

– Иди, – велит он женщине.

Та слегка склоняет голову, но, поколебавшись, подчиняется.

Меня охватывает облегчение. «И ты иди, – мысленно умоляю я. – Просто уходи отсюда».

Скорее всего, он слышит, потому что улыбается; и эта улыбка мне знакома. Улыбка, которая мне нравилась, ведь нравился мужчина, которому она принадлежит. На секунду Сет закрывает глаза; а когда открывает снова, оттуда исчезает вся жизнь.

– Ты на протяжении стольких веков внушал себе, что любишь Нейт, – обращается он к Азраэлю. – Но любил просто образ той жизни, которая была у вас. Ты никогда не видел ее такой, какая она на самом деле. Жаждущая власти, неуверенная в себе и непостоянная, как флюгер на ветру. Тарис храбрая, смелая и верная. Она особенная. – А затем негромко обещает мне: – Я отпущу их троих, но в отличие от Азраэля я держу свое слово. Всегда.

Наклонившись, Сет берет мое лицо в ладони. Сначала прикосновение кажется нежным, но потом появляется такое ощущение, будто я попала в тиски. Когда его хватка усиливается, у меня чернеет перед глазами. Я снова слышу рев, и рука Гора сжимает меня крепче, хотя он не видит действий Сета. Наверное, улавливает мой страх. Потом Сет делает всего одно легкое движение, и тихий щелчок сотрясает все мое тело. Перед смертью я слышу его последние слова:

– Теперь ты снова встретишься со своим братом, принцесса.

Азраэль

Время не останавливается, оно раскалывается, а затем взрывается у меня перед глазами.

– Нет! – кричу я. – Нет! Нет! Нет!

Дергаю цепи. Один раз, второй. Они впиваются в кости, и обжигающий яд устремляется по венам. Но единственное, что я вижу, – это Нефертари. Она падает со сломанной шеей. Серебристые глаза широко распахиваются, в них ужас и горе. Веки трепещут и закрываются, а потом она умирает.

– Нет, – снова шепчу я.

– Прости, – говорит Сет, бережно укладывая ее на холодную землю. – Мне бы хотелось, чтобы существовал другой путь. Война началась.

Хранительница кольца успела отдалиться от него на пару шагов, а теперь с довольным видом кивает. Он выдержал ее испытание, доказав, что достоин кольца. Бог хаоса, который готов на все, чтобы свергнуть остальных бессмертных и отдать Атлантиду демонам. Место, где они смогут жить, не прячась во тьме. И этим испытанием была смерть Нефертари.

– Свершилось, – провозглашает магиня, и в ответ разносятся рык и визг. – Царь вернулся.

Ее голос заглушает жуткий торжествующий вой.

– Три тысячелетия мы ждали тебя. – Подняв ладонь, она медленно снимает кольцо.

Сет протягивает руку, и Кольцо огня скользит к нему на палец. Синий свет камня вспыхивает так ярко, что мне приходится прикрыть глаза, но, не считая этого, больше ничего не происходит. На него не проливается огненный дождь, гора не качается от землетрясения. Кольцо принимает его власть так, будто действительно ждало Сета. Я смотрю только на мертвое тело Нефертари.

– Отныне никто не осмелится встать у тебя на пути. Ты истинный царь. Освободитель.

Сет с бесстрастным выражением лица выслушивает ее восхваления.

И пусть тело превратилось в сгусток боли, но я ее не чувствую. Все мое существо стремится к Нефертари. Собрав силы, я дергаю цепи. Гора дрожит и трясется. По скале разбегаются трещины. Мои кожа и кости словно объяты пламенем. Крылья разодраны, а перья опалены. Мне все равно. Мне нужно к ней. Сет по-прежнему стоит на том же месте. Будь я свободен, убил бы его голыми руками.

– Почему ты это сделал?

– Однажды ты поймешь. Не было другого выхода.

Яркий, невыносимо ослепительный свет вырывается из кольца на его пальце. Бьет по цепям, и те валятся на пол. В тот же миг бог оказывается у дверей, за которыми скрылись магини.

Я со стоном падаю на землю и больше не обращаю на него внимания. Ползком движусь вперед. Если обниму, если возьму за руку, ее душа не уйдет. Я этого не допущу. Все остальное отступает на задний план. Сейчас имеет значение лишь Нефертари. Ее неестественно вывернутое тело лежит возле Гора, который шарит руками в поисках девушки. Я кладу правую ладонь на влажную землю. Это темное место, но я чувствую линию силы, которая течет глубоко под нами. Я ангел, сотворенный из света, к которому взываю. Нарастает жар, и пол начинает мерцать красноватым цветом. Чистая, незамутненная энергия струится сквозь меня, прокладывая себе путь в холодную пещеру, и окутывает тела Гора и Нефертари. Песок и камни раздирают раны у меня на груди и руках, пока я ползу дальше. От яда немеют конечности, а с каждым движением он все больше разливается внутри меня. Но жар и тепло земли сдерживают его воздействие.

Пещеру сотрясает новый взрыв, и демонов, которые блокируют вход, разрывает на части или отбрасывает назад. Тонкие лучи света покрывают стены серебристо-белым узором. Это ртуть, а потом, за всей вонью этого места, я улавливаю запах серы. Меня пронизывает сила Скипетра света. Явились высшие ангелы. Однако я все равно ползу дальше. С каждым, даже незначительным движением, тело взрывается болью, но я преодолеваю дюйм за дюймом. Демоны, которые еще в состоянии бежать, бегут. Перепрыгивают через умирающих монстров, через меня и скрываются в норах.

«Аз, – голос Гора у меня в голове звучит не громче вздоха, – что он наделал? Скажи мне. Что случилось? Так темно».

Я не могу ответить. Не способен ни выговаривать слова, ни хотя бы формулировать их мысленно. Мне нужно сконцентрироваться, или я потеряю сознание. Из моих ладоней бьет свет душ. Нефертари не должна пройти через него. Я втягиваю свет обратно. Он сопротивляется, сливается с энергией линий силы и рвется из меня, становясь все ярче.

В пещеру вбегают воины-призраки. Загорается огонь джиннов, кто-то выкрикивает приказы. Рядом со мной опускается на колено Микаил. В руке у него скипетр, а лицо потемнело от гнева.

– Все так же действуешь в одиночку, Аз.

Сейчас мне не до того. Пусть накажет меня позже.

– Отведи меня к ней, – прошу я.

К моему удивлению, он помогает мне встать и позволяет опираться на себя, пока я не добираюсь до Нефертари. Упав на колени, беру ее лицо в ладони. Серебро ее глаз выцвело до тускло-серого цвета.

Кто-то кладет руку мне на плечо.

– Мы не успели. Прости.

Грусть и ужас в голосе Саиды – ничто по сравнению с безграничной болью у меня в сердце. Я трясусь всем телом, притягиваю безжизненное тело Нефертари к груди, обнимаю ее и пытаюсь согреть своим теплом.

Возле меня садится Энола. Всхлипывающая Кимми сгорбилась под боком у Гора, гладит его по щеке и сжимает ладонь Нефертари.

– Тари, – шепчет она, – проснись. Мы здесь. Мы уведем тебя отсюда. Теперь все будет хорошо.

Гор нащупывает руками Кимми. Приподнимается и, хотя не может ее видеть, обнимает девушку одной рукой, когда та начинает безудержно рыдать, осознав, насколько сильно он пострадал.

– Сделай что-нибудь, ты же бог, – умоляет она, а потом поворачивается ко мне. – Верни ее.

Кимберли трясет Гора за плечи, и тот стонет.

– Я не могу, малыш. – Из его бесчисленных ран струится кровь. – Мне очень жаль.

Ее отчаяние перерастает в недоумение.

– Она не умерла, – еле слышно произносит Кимми, как будто громкие звуки сделают произошедшее необратимым. – Она не могла. Она ведь обещала. – Девушка пытается вырваться из объятий Гора. – Где Сет? – В глазах у нее сверкают искры, а кожа белее, чем у мертвеца. – Если ты не можешь, то он точно сумеет. Тари, очнись, – продолжает звать она кузину, которая, совершенно безжизненная, лежит у меня на руках.

Вокруг нас царит абсолютный хаос. Воины-призраки бросают огненные шары в темные туннели, добивая раненых демонов. Гор, Кимми, Энола, Нефертари и я находимся на тихом островке посреди бури. Микаил со Скипетром света в руке стоит у меня за спиной, словно охраняя нас.

Я целую Нефертари в лоб, кончик носа и в губы. Кимми права: пока душа не покинула тело, она не мертва по-настоящему. Пока она здесь. Пропустить ее душу через мой свет – это моя обязанность. Указать ей путь и проводить в поля. Но этому не бывать.

Кимми душераздирающе всхлипывает. Несмотря на сопротивление, Гор обнимает ее еще крепче. В конце концов девушка успокаивается и цепляется за него, словно за якорь. Она в таком отчаянии, что, похоже, совсем не замечает его ран и повреждений.

– Она не может умереть, – бормочет Кимберли снова и снова.

Гор успокаивающе гладит ее по спине.

– А правда, где Сет? – дрожащим голосом интересуется Энола.

К нам подходит Саида.

– И где мой сын? Что здесь случилось? Почему вы не поговорили со мной? О чем вы вообще думали?

– Данте в бутылке. – Кивком головы показываю на каменные стулья, и королева ахает. Нет худшего преступления, чем заточить джинна против его воли, а для них нет ничего страшнее. Теснота и темнота очень быстро сводят джинна с ума.

Прежде чем Саида успевает пошевелиться, Намик уже подбегает туда. Выдергивает пробку, и из бутылки вырывается голубой свет. Он становится темнее, и Данте принимает облик джинна. Намик обхватывает его обеими руками и, хотя на самом деле у него гораздо более хрупкое телосложение, чем у принца, в этот раз он оказывается сильнее.

Я вновь сосредотачиваюсь на Нефертари. Ее тело до сих пор теплое.

– Где Сет? – повторяет вопрос Энолы Саида.

– Он нас предал, – сквозь зубы цежу я. Чем раньше они узнают правду, тем лучше. – Он – царь демонов и Освободитель. Они отдали ему кольцо. – На лицах окружающих отражается шок. – Позови бога, – требую я, – Зевса или Одина. Пусть вернут Нефертари.

Саида печально качает головой, и по синей коже текут слезы.

– Они не станут ничего делать. Ты должен ее отпустить.

Никогда!

– Гор, дай мне руку. – Значит, я сделаю это сам. – Данте, нам нужно открыть портал.

Микаил ничего не говорит, но я чувствую его неодобрение. Мы никогда не были особенно близки. Позже надо будет выяснить, как Саиде удалось попросить о помощи именно его.

Обычно ярко-синий цвет кожи Данте отливает серым, когда он приближается к нам. Намик не отходит от своего принца. Когда мой друг накрывает своей ладонью наши, оказывается, что она просто ледяная.

Портал не открывается. Даже когда нам помогают Микаил, а потом и Саида.

– Мешает магия горы. Нужно уходить отсюда, пока Сет не вернулся, – уговаривает она. – Я привела слишком мало воинов.

– Уходите. Уведите Гора туда, где безопасно, – велю я. – Хатхор знает, что делать, – поясняю, глядя на Кимми. – Она уже исцеляла его в прошлом.

Повинуясь знаку Саиды, подходит огромный воин-призрак и поднимает Гора на руки. Его протесты джинн игнорирует.

«Аз, – слышу я его голос у себя в голове, – ты поступишь правильно. И ты не виноват».

Рыдания Кимми звучат еще более надрывно. Она до сих пор держит Гора за руку, а тот сжимает ее пальцы.

– Иди с ним, – говорю ей. – Ты нужна ему.

– Я не могу. Не могу потерять еще и ее.

– Она бы хотела, чтобы ты позаботилась о Горе. Мы отомстим за ее смерть. Она умерла не напрасно.

Ей не стоит видеть, как душа Нефертари покинет тело. Это было бы слишком жестоко.

– Значит, ты больше ничего не можешь для нее сделать?

Мне хочется рвать и метать, пока эта гора не рухнет и не погребет под собой демонов. Я буду охотиться на каждого, на всех до единого. За то, что сделали с нами, разорву их на куски. И заставлю Сета ответить за все. Раз и навсегда. Я потерпел неудачу и проиграл. Но это еще не конец.

В моих глазах Кимми читает ответ, снова судорожно всхлипывает, а потом пытается взять себя в руки. Отпустив ладонь Гора, касается щек Нефертари.

– Я тебя люблю, – запинаясь, произносит Кимберли. – Ты самая лучшая подруга, которая у меня когда-либо была. И даже больше. Ты была моей сестрой, и я никогда тебя не забуду. Не пройдет ни дня, чтобы я о тебе не вспоминала. Я расскажу о тебе своим детям. Какой отважной и смелой ты была. А если у меня родится дочь, то я хочу, чтобы она стала такой, как ты. Надеюсь, ты будешь счастлива там, куда теперь отправишься. Однажды я последую за тобой. Передавай Малакаю от нас привет. – Последние слова почти невозможно разобрать из-за сильных рыданий. – Позаботься о ней, – выдавливает из себя девушка, обращаясь ко мне.

У меня дрожат губы, и я не могу ответить.

Темноволосый воин-призрак, которого Саида приставила к ней для охраны, протягивает Кимми руку и помогает подняться. Затем бережно привлекает к своей груди, где она, сломавшись, дает волю слезам. В темных глазах светится жалость, когда он уводит девушку из пещеры. Джинн с Гором на руках следует за ним.

У меня путаются мысли. Душа Нефертари рвется из тела. Я чувствую это. И как бы крепко ни обнимал, не смогу удерживать так вечно. Нельзя запирать ее в мертвом теле. У меня нет на это права. Но где-то в ней еще теплится жизнь.

– Попроси меня об отсрочке, – шепчу я ей на ухо. – Тогда ты сможешь остаться. Попроси об отсрочке.

– Ей сломали шею, – сухо и холодно заявляет Микаил. – У нее не получится вернуться в это тело.

Но и в поля Осирис ее не пустит. Хотя бы просто ради того, чтобы наказать меня. А если и пустит, я не смогу оставить ее там. Он найдет способ как-нибудь ей навредить.

Я не в силах ее остановить: душа Нефертари покидает свою смертную оболочку. Даже после смерти она не позволяет мне собой командовать. Как и ожидалось, ее душа просто прекрасна. За несколько тысяч лет я проводил миллионы душ. Некоторые из них кристально-чистые, как стекло, другие темные и жуткие. Кто-то выползает из тела, а кто-то отправляется в последний путь, вытянувшись во весь рост. Душа – это всегда отражение жизни, которую вел человек.

Душа Нефертари золотая, словно солнце в зените. На мгновение она меня ослепляет. Затем свет меняется, становясь серебряным, как полная луна самой темной ночью. Никогда не видел ничего подобного. Ее душа сверкает изнутри, заливая все вокруг теплым сиянием. Она с любовью улыбается мне, глядя сверху вниз.

– Проси об отсрочке! – требую я твердым голосом. Я начну умолять, если потребуется.

Воцаряется абсолютная тишина. Демоны убежали глубоко в свои норы. Воины Саиды охраняют каждый лаз. Все взгляды обращены на Нефертари, которая в свою очередь смотрит только на меня.

– Прости, – шепчет она, как будто сделала что-то не так.

– Тебе не за что извиняться. – От этих слов на языке словно остается песок. Она сделала выбор. У меня по щекам бегут слезы, но я их не стираю.

– Теперь я отправлюсь к брату и родителям?

Вот чего она хочет. А кто я такой, чтобы отказывать ей в этом? Я не имею права привязывать ее к этому миру. Не имею, раз сама она этого не желает.

Я делаю глубокий вдох, а потом выпускаю из рук мягкий свет душ и открываю для нее проход в Дуат. Я пойду с Нефертари и с ней и останусь, даже если это означает, что я больше никогда не смогу ступить в этот мир. Мысли о мести растворяются, это больше не имеет значения. Я не позволю Осирису ей навредить. Мы будем вместе, пускай и не так, как я надеялся.

Бережно опустив на землю тело Нефертари, которое превратилось просто в оболочку, я встаю.

– Ты организуешь ее похороны? – разворачиваюсь я к Саиде.

Королева кивает, и лишь тогда понимает, что я задумал.

– Твое место здесь. – В ее глазах читается ужас. – Ты принадлежишь этому миру. Ты нужен нам.

Больше нет. Для меня все кончено.

Микаил молча смотрит на меня. Он пришел, чтобы помочь мне, а теперь я, видимо, его разочаровал.

– Проводи ее душу и возвращайся. Ты нужен Атлантиде.

На протяжении всей своей жизни я делал все ради защиты острова. Я сражался, врал и предавал. Меня пытали и изгоняли. Ничто не принесло результата. Я хотел, чтобы бессмертные обрели безопасное место, но никогда не подходил на роль защитника этого места.

Тишину нарушает резкий скрип. Мой взгляд переключается на высокие двери, за которыми исчезли Сет и маги. Воины Саиды нацеливают свои копья на приоткрывшуюся щель. Но оттуда выходит не Сет и не монстры, а Платон, а рядом с ним идет девушка на вид не старше Нефертари. В белом платье, блондинка с вьющимися волосами и рубиново-алыми глазами. Медленно приблизившись, они останавливаются перед нами. Девушка с любопытством нас разглядывает. Она вампир, демоница. По нашим законам, за само ее существование полагается смерть. Однако она, похоже, ничуть нас не боится.

– Это моя дочь Юна, – спокойно произносит Платон, не выглядя шокированным открывшимся перед ним зрелищем. – Я обратил ее в первом веке нашей эры.

Потеряв голову от ярости, я пытаюсь наброситься на него, но Микаил кладет руку мне на плечо.

– Ты все знал с самого начала, верно? – шиплю я. – Что Сет и есть истинный царь. Ты заманил нас сюда. Спланировал все это. – Осознание поражает меня едва ли не сильнее, чем новое предательство Сета. – Вы с Гекатой заодно?

– Разумеется, – признается старик. – Пришло время действовать, а звезды предсказывали это задолго до рождения Нефертари. – Он улыбается ее душе. – Существует способ, благодаря которому ты можешь остаться, если решишь принять свою судьбу. Thanatos ouden diapherei tou zēn.

«Смерть не отличается от жизни». Те же самые слова Геката сказала Нефертари у оракула. Таким образом пыталась ее предупредить?

– Почему же в таком случае ты не умираешь? – спрашивает она в ответ.

Платон улыбается.

– Потому что нет никакой разницы, – цитирует он философа Фалеса, которому приписывают эти слова.

То, что он предлагает – безумие. Нефертари не продолжит жизнь в обличье демона. Гекате пришлось столкнуться с тем же выбором? Потерять возлюбленного или позволить ему жить дальше, вечно скрываясь от преследователей? Я не обреку Нефертари на подобную судьбу.

Саида сердито качает головой. Микаил и Данте преграждают путь Платону и его дочери. Намик по-прежнему держится рядом с принцем.

– Ты не обратишь ее в демона, – говорит королева. – Это запрещено. Мы должны будем открыть охоту на нее, а потом убить. Она этого не заслужила.

Нет, не заслужила, но она сможет остаться. Я найду способ защитить Нефертари, даже если мне придется спрятать ее на краю света. Впрочем, это не та жизнь, которую она хотела бы прожить.

Микаил пробует поймать Юну, однако та чересчур быстра. Мелькает ее белое платье, и вот она уже стоит возле меня и улыбается.

– Если хочешь, чтобы она выжила, то решай прямо сейчас. Временно́е окно закрывается. – Принюхавшись, она виновато улыбается. – Ее кровь уже еле теплая.

У меня появляется надежда, но прежде чем успеваю ответить, мой свет душ становится ярче, а потом на противоположной стороне возникает фигура. Это Малакай. Покинув поля, он вернулся. Я не знаю ни одной души, которая отважилась бы на подобное, и если он не найдет пути обратно, то для парня будет все потеряно.

– Ты обещал присмотреть за ней, – упрекает он, протягивая руку душе Нефертари. В его глазах застыло разочарование.

– Я пытался. – И не справился. Нарушил свое слово. – Ты хочешь уйти с ним? – обращаюсь к Нефертари. На всех остальных я попросту не обращаю внимания. Не имеет значения, чего хочу я, или Малакай, или другие бессмертные. Я позабочусь о том, чтобы для ее души нашлось место в солнечной ладье Ра, если Нефертари пожелает. В этом мире я не сумел ее защитить, но на том свете сделаю для этого все.

Но это только ее решение. – Если хочешь уйти, ступай с ним.

Она никогда не узнает, чего мне стоило это предложение.

– Тебе там нравится? – глядя на руку брата, спрашивает Нефертари. – Там, где ты теперь.

Он кивает.

– Ты вместе с нашими родителями?

Снова кивок головой.

– Они очень гордятся тобой, но твое время еще не пришло.

Сквозь туман боли, которая охватывает мои тело и разум, до меня очень медленно доходят его слова. Малакай пришел не для того, чтобы забрать ее. От облегчения у меня кружится голова.

На лице Нефертари расцветает грустная улыбка.

– Я знаю. – Рукой ее душа нащупывает на своей груди анх. Снимает цепочку через голову и делает шаг к брату. – Передай ее маме и скажи, что я по ней скучаю. Скучаю по всем вам.

Подойдя вплотную к Нефертари, я переплетаю ее светящиеся пальцы со своими. Что бы ни произошло, я всегда буду рядом.

Малакай касается ладонью ее щеки.

– Прости, что оставил тебя одну.

– Все в порядке. Однажды я приду к вам, – обещает она. А затем обнимает брата, и на миг их фигуры сливаются друг с другом.

– Мы будем ждать тебя. – Свет его души слабеет. – Тебе придется быть очень храброй и сильной, но ты такая и есть. Всегда была. Я тебя люблю. Не забывай об этом и о том, что и в самые темные часы мы приглядываем за тобой.

По прозрачным щекам Нефертари текут серебряные слезы, когда Малакай от нее отстраняется. Души обычно не плачут. Они принимают свою судьбу.

– Я знаю. И всегда знала.

Из-за спины Малакая выходит Тот, и всем присутствующим становится ясно, кто привел ее брата.

– Делайте то, что необходимо, – приказывает он. – Нам пора возвращаться.

Он кладет руку на плечо Малакаю, и, прежде чем мы успеваем потребовать объяснений, оба исчезают. Мой свет душ гаснет.

– Тот никогда не действует без одобрения Осириса, – замечает Микаил. – Подумай об этом.

Я уверенно смотрю в глаза Платону.

– Почему ты позволяешь ему себя использовать?

– Я делаю то, что требуется. Вам следует поспешить, – настойчиво говорит он Нефертари. – Прими решение.

Кажется, я замечаю страх в его глазах, и вампир косится на закрытые двери.

Нефертари все еще держит меня за руку, и я притягиваю ее ближе к себе. Ее душа источает тепло. Еще одно явление, с которым я никогда прежде не сталкивался. Будь у меня время, я бы нашел иной выход, но времени у нас нет. Я прислоняюсь лбом к ее лбу и шепчу:

– Что бы ты ни решила, я останусь с тобой.

– А я с тобой. – Ее голос превращается в едва слышный шепот.

– Сделай это, – велю Юне сквозь зубы, – сейчас же.

Намик ахает. Саида отворачивается, а Микаил цепенеет. Только Данте кладет руку мне на плечо.

Юна игнорирует всех. У нее загораются глаза. Девушка присаживается возле тела Нефертари, берет ее запястье и погружает зубы в нежную кожу. Показывается кровь, и Юна начинает медленно пить, а ее яд тем временем устремляется по венам Нефертари.

Свет ее души меняется. Становится более светлым и прозрачным. Выпустив мою руку, Нефертари подплывает обратно к своему телу. Я опускаюсь рядом, глажу ее по руке, кладу ладонь на щеку. Человек бы молился, но какой бог исполнил бы мое желание? Я просто хочу, чтобы она открыла глаза и ожила.

Юна продолжает пить, и я ошарашенно наблюдаю, как щеки Нефертари сначала розовеют, а потом бледнеют, становясь такими, какими были при жизни. Ее веки трепещут, пальцы дергаются под моими, а фигуру окутывает блеск бессмертия.

– Ты должен остановить ее, – шепчет Данте. – Немедленно.

– Хватит, – приказываю я, но Юна высасывает кровь дальше. Просто закрыла глаза и пьет, позабыв обо всем. Протянув руку над Нефертари, я хватаю девушку за плечо. – Достаточно, – настойчивей требую я. – Довольно. Она вернулась.

Юна не реагирует. С каждой секундой Нефертари становится все бледнее. Губы уже практически побелели.

Платон отталкивает в сторону Микаила, нависающего над вампиршей, и встает на колени возле своей дочери.

– Свершилось. – В его голосе звучит гордость.

Наконец Юна аккуратно убирает зубы от руки Нефертари, чтобы ее не поранить.

– Извини, я забылась, – глядя на меня, ухмыляется она и пожимает плечами. – Мы нечасто получаем свежую кровь.

Больше не слушая ее, я притягиваю тело Нефертари к груди. Она уже превращается. Я чувствую, как у нее внутри все ломается и создается заново. Когда она очнется, будет все той же, но в то же время совершенно другой. Возненавидит ли она меня? И пусть это было ее решение, именно из-за меня Нефертари попала в эту ситуацию. Мне следовало держаться от нее подальше. С самого начала. А теперь я обрек Нефертари на жизнь, в которой ее будут преследовать, в которой на нее откроют охоту. Я уведу ее далеко-далеко. В место, где она будет в безопасности.

Конец второго тома

Послесловие

Я искренне надеюсь, что вы не слишком шокированы концовкой. Признаюсь честно: я сама обалдела в процессе переработки. Прочла последнюю строку и подумала: «И что теперь? Ты действительно написала такое? Да это не серьезно!»

К счастью, я уже написала начало третьей части, поэтому знала, что будет дальше. А вам, к сожалению, придется подождать, и мне очень-очень жаль.

Все-таки это довольно сложная история, и я вынуждена искать и изучать еще больше информации, чем обычно. Естественно, кое-что мне нужно подстраивать под сюжет, так что не придирайтесь к каждой детали. Кстати, я очень радуюсь, когда вы пишете, что мои книги привлекли ваше внимание к какому-то аспекту.

Ведь нет ничего более захватывающего, чем история. Там жили, любили и страдали такие же люди, как вы и я. Зачастую они никак не могли повлиять на происходящее с ними, и это тоже каким-то образом связывает нас с ними. И для меня важны еще две вещи. Многие события прошлого сегодня практически невозможно доказать. Мы не можем знать наверняка, жили ли вообще Моисей или Соломон. Хотя Александр Македонский точно существовал. И все же есть люди, которые в это верят. Как и в «Ангельской саге», в «Хрониках Атлантиды» я тоже затрагиваю различные религиозные темы и сплетаю их со своими фантастическими историями. Но при этом не желаю никого задеть или оскорбить. Факт в том, что религиозные тексты представляют собой смесь бесчисленных, часто устных, преданий, и их всегда необходимо рассматривать в политическом контексте, в котором они возникли. Однако они являются частью нашей истории, и поскольку сейчас мало кто внимательно читает Библию, просто считайте мой роман кратким вводным курсом. А если захочется, можете копнуть и поглубже. Я получила большое удовольствие, пока писала его.

Второе – это связь с другими моими книгами. Мне пришло столько положительных отзывов по этому поводу, что тут я опять это сделала. Некоторые из вас даже гадали, когда же это случится. Я отметила все на временно́й шкале, чтобы вы могли ориентироваться. Но не подлавливайте меня на каждой книге.

А теперь я хотела бы поблагодарить всех, кто прочитал первый том, а сейчас еще и этот. Дистанционно награждаю вас медалями за отвагу за то, что не стали дожидаться выхода третьей части. И особую благодарность выражаю тем, кто написал мне рецензию. Я очень рада, что вы не жалеете на это усилий и тем самым помогаете мне оценить, нравится ли вам то, что я пишу.

И наконец я, разумеется, хотела бы вновь сказать спасибо всем, кто так поддерживал меня во время написания истории. Свою семью, коллег-авторов, бета-читателей, редактора, корректора и верстальщика, а также всех тех из вас, кто тоже внес свою лепту в успех моих книг. Особенно благодарна я сестре Поппи Дж. Андерсон за идеальный рецепт брауни. Он не раз подслащивал моим домочадцам коронавирусные времена. Если захотите испечь что-то еще по ее рецептам, поищите в профиле @cathyszuckerwerk в Instagram[13].

Африканская, если не ошибаюсь, поговорка гласит: «Чтобы вырастить ребенка, нужна целая деревня». То же самое с моими книгами. Без всех вас моих книг просто не было бы. Крепко-крепко обнимаю вас издалека и надеюсь, что вместе мы вырастим еще очень много детей.

А до тех пор… оставайтесь храбрыми!

Ваша Мара

Рецепт брауни от Саиды

(лучший в мире, я бы сказала)

Ингредиенты:

190 г темного шоколада (я всегда беру кувертюр)

190 г сливочного масла

280 г сахара (коричневого)

3 яйца

80 г муки

35 г натурального какао-порошка

100 г молочного шоколада

100 г белого шоколада

100 г темного шоколада

(Последние три шоколадных ингредиента не обязательны. Я тоже иногда их не добавляю, если у меня нет так много шоколада или когда думаю, что нужно уменьшить количество калорий)

Приготовление:

Масло и темный шоколад растопить на медленном огне.

Яйца и сахар взбить до кремообразного состояния, то есть до тех пор – это магический трюк джиннов, – пока масса не станет очень светлой. Это действительно работает даже с коричневым сахаром.

Затем осторожно ввести шоколад с маслом и – внимание, опять магия джиннов – за СЕМЬ (волшебное число) подходов просеять туда муку и какао-порошок, аккуратно размешивая.

Остальной шоколад можете порезать и добавить туда же или обойтись без него. Как-то я порезала еще и фундук, получилось тоже вкусно.

Затем наполнить смесью небольшой противень или форму для выпечки 20×20 (предварительно выстлав ее пекарской бумагой) и выпекать в разогретой духовке при 175 °C с включенной конвекцией примерно 30–40 минут.

Совет:

он вкусный, когда теплый, но на следующий день становится еще вкуснее. Приготовьте к нему эспрессо или кофе по-турецки, и вам покажется, что вы в стране джиннов.

Хронологическая таблица

Только с важными датами, имеющими значение в книге

9600 г. до н. э.

Уход Атлантиды под воду, согласно Платону

Только после этого небеса отделились от земли, а высшие ангелы начали Вторую небесную войну против Люцифера

Строительство Вавилонской башни

Тут теории разнятся, так что где-то между

*1303 – †1213 гг. до н. э.

Годы жизни Рамзеса II. Во время его царствования Моисей со своим народом покинул Египет

*1004/03 – †965/964 гг. до н. э.

Царь Давид правит Израилем

†926 до н. э.

Умирает царь Соломон

597 г. до н. э.

Навуходоносор II завоевывает и разрушает Иерусалим

*428 – †327 гг. до н. э.

Годы жизни Платона, рассказавшего о затоплении Атлантиды

*356 – †323 гг. до н. э.

Годы жизни Александра Великого

539 г. до н. э.

Возвращение евреев из вавилонского плена

Приблизительно 19 г. до н. э.

Постройка Иродом Второго Храма Соломона

70 г. н. э.

Разрушение Иерусалима римлянами и окончательное изгнание евреев из Иерусалима

687 – 691 гг. н. э.

Возведение Купола Скалы на Храмовой горе

1096–1099 гг. н. э.

Первый крестовый поход

Мои книги

Когда происходит действие

«BookLess» – 2014

«Искра богов» – 2017

«Хроники Атлантиды» – на самом деле 2022 (так что, надеюсь, моим ангелам, богам и джиннам не приходится носить маски!)

«Ангельская сага» – 2070

«Сестер-ведьм» можете сами вставить куда угодно.

Именной указатель

Люди:

Леди Нефертари де Вески – главная героиня и искательница сокровищ, все называют ее Тарис

Малакай де Вески, граф Мандевиль – брат Нефертари

Леди Кимберли-Энн Герберт – кузина Нефертари

Леди Фиона Герберт, графиня Карнарвон – тетя Нефертари

Джордж Герберт, 8-й граф Карнарвон – дядя Нефертари, дальний кузен ее отца

Гарольд – дворецкий, телохранитель, соглядатай

Константин Де Вески – брат Кимми и кузен Нефертари

Исторические личности:

Царь Давид – одна из важнейших фигур Ветхого Завета. Был помазан на царство пророком Самуилом, объединил 12 колен Израилевых и сделал Иерусалим столицей

Царь Соломон – сын царя Давида, построил первый еврейский храм в Иерусалиме и стал третьим царем Израиля после Саула и своего отца

Царица Савская – Иосиф Флавий называет ее царицей южной и царицей Эфиопии, в 10 в. до н. э. она прибыла в Иерусалим ради встречи с Соломоном

Менелик – сын царицы Савской и Соломона, основатель Соломоновой династии царей Эфиопии

Рамзес II – его также называют Рамзесом Великим – третий правитель (фараон) Древнего Египта из XIX династии Нового царства. Царствовал больше 66 лет, что сделало его одним из наиболее долго правящих глав государств в мире

Нефертари – Великая царская супруга и любимая жена Рамзеса II

Моисей – согласно Библии, Моисей повел израильтян из египетского рабства в сорокалетнее странствие в Ханаан; в настоящее время неизвестно, было ли такое на самом деле

Ирод – еврейский царь, построил Второй Иерусалимский Храм

Платон – греческий философ

Юна – «дочь» Платона

Александр Великий – македонский царь и полководец

Гефестион – возлюбленный Александра Великого

Пердикка – генерал Александра Великого

Боги:

Ра – бог солнца; был первым богом царства и самым важным божеством Древнего Египта

Осирис – египетский бог потустороннего мира (бог мертвых), возрождения и Нила

Сет – бог пустыни, считается богом хаоса и разрушения

Гор Горахте – сын Осириса и Исиды, главное божество в мифологии Древнего Египта. Бог неба, фараонов и войны, бог миров и света… словом, потрясный парень

Исида – жена и сестра Осириса, богиня рождения, возрождения и магии, но также богиня мертвых, сестра-близнец Нефтиды

Нейт – согласно свидетельствам, одна из древнейших богинь, почиталась как богиня войны, богиня-создательница, богиня-мать и богиня мертвых

Нефтида – жена и сестра Сета, богиня рождения и смерти. В текстах пирамид значится богиней Юга. От Осириса зачала Анубиса. Брак с Сетом остался бездетным

Тот – бог Луны, магии, знаний, письма, мудрости и календаря. В текстах пирамид назван богом Запада. Греки переняли Тота в свою мифологию. Там он известен нам под именем Гермеса

Маат – дочь бога солнца Ра и воплощение истины и справедливости, символизирует нравственный порядок мира

Амат – богиня загробного мира, пожирательница сердец; если сердце умершего оказывалось тяжелее пера Маат, Амат его съедала, а несчастного ждало вечное проклятие

Махаф – лодочник, перевозит души умерших на своей лодке (ладье) по загробному миру

Апоп – воплощение распада, мрака и хаоса, представляется в облике огромной змеи, враг Ра и его дочери Маат

Геката – греческая богиня магии и некромантии

Один – отец богов в скандинавской мифологии, бог войны и мертвых

Тор – сын Одина, бог грома и погоды, защитник Мидгарда

Аполлон – сын Зевса, бог света, мудрости и врачевания

Ангелы:

Исрафил – горящий, один из высших ангелов в исламе

Джибриль – высший ангел, передал людям Коран, в христианской вере отождествляется с архангелом Гавриилом

Микаил – высший ангел, его задача заключается в том, чтобы следить за природой, в христианстве отождествляется с архангелом Михаилом

Азраэль Армитедж – ангел смерти; отделяет душу человека от тела и таким образом приносит смерть

Джинны:

Саида – королева джиннов

Данте Карпентери – сын королевы, лучший друг Азраэля и любовник Исрафила

Намик – управляющий королевы Саиды

Калифа и Джамила – сестры Данте и дочери Саиды

Мириам – заботится о девушках в женских покоях

Вида – внучка Мириам

Прочие бессмертные:

Энола – пери, лучшая подруга Азраэля

Калима – богиня бурь и младшая сестра Сета

Примечания

1

Релинги – ограждения на борту судна.

2

Редко встречающееся сложное оптическое явление в атмосфере, состоящее из нескольких форм миражей, при котором отдаленные объекты видны многократно и с разнообразными искажениями. Свое название получило в честь волшебницы – персонажа английских легенд феи Морганы.

3

Галабея – предмет национальной мужской одежды народов Северной и Центральной Африки; рубаха без ворота, с широкими рукавами и длиной до пят.

4

Платон, «Апология Сократа», перевод С. Я. Шейнман-Топштейн.

5

Эвфемизм (греч. ευφήμη – «благоречие») – нейтральное по смыслу и эмоциональной «нагрузке» слово или описательное выражение, обычно используемое в текстах и публичных высказываниях для замены других, считающихся неприличными или неуместными, слов и выражений. В политике эвфемизмы часто используются для смягчения некоторых слов и выражений с целью введения общественности в заблуждение и фальсификации действительности.

6

Платон, «Федон», перевод С. А. Жебелева.

7

Спагетти алио и олио – традиционное блюдо неаполитанской кухни; спагетти с чесноком и оливковым маслом.

8

«Science» – журнал Американской ассоциации содействия развитию науки; считается одним из самых авторитетных научных журналов.

9

Железный Человек и Капитан Америка – супергерои, персонажи вселенной комиксов «Marvel».

10

Гематрия – метод анализа смысла слова путем замены входящих в него букв на их числовой эквивалент и сложения их суммы.

11

Феминатив. Феминати́вы (от лат. femina – «женщина»), феминити́вы или nomina feminina – имена существительные женского рода, которые обозначают женщин, образованы от однокоренных существительных мужского рода, обозначающих мужчин, и являются парными к ним.

12

Фут – английская единица измерения длины, равная 0.3048 м.

13

Деятельность социальной сети Instagram запрещена на территории РФ по основаниям осуществления экстремистской деятельности (согласно ст. 4 закона РФ «О средствах массовой информации»).

Content

Мара Вульф
Египетские хроники
Кольцо огня

Азраэль

Тарис

Азраэль

Тарис

Азраэль

Тарис

Азраэль

Тарис

Азраэль

Тарис

Азраэль

Тарис

Азраэль

Тарис

Азраэль

Послесловие

Рецепт брауни от Саиды (лучший в мире, я бы сказала)

Хронологическая таблица Только с важными датами, имеющими значение в книге

Мои книги

Именной указатель

Примечания