Анатолий Медведев

Дождь для двоих

Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит. Любовь никогда не перестает, хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится.

1 Кор. 13:4 – 8

Плейлист

Jovano Jovanke – 17 Hippies

David Hicken – Incantation

Peter Buka – Lily

Lambchop – This Corrosion

Joe Hisaishi – Howl’s Moving Castle

Secret Garden – Song From A Secret Garden

Кирилл Рихтер – In Memoriam

Scott Joplin – The Easy Winners

Indila – Derniere danse

Martin Jacoby – River Flows in You

Two Steps From Hell – Undefeated Instrumental

Jenifer Thomas – Believer

Дарья Виардо – Будь счастлив

С.В. Рахманинов – Прелюдия соль минор, сочинение 23, № 5

Gabriel Saban – Lust of Power

© Медведев А., 2023

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

Пролог

Когда у него в последний раз были гости? Кажется, уже год прошел. Старик отодвинул тяжелый засов и обомлел. На пороге стояла юная девушка в легком платье. Старику на мгновение показалось, что он слышит ее сердце, а затем Герн почувствовал, будто кто-то незримый обнял его, и его переживания остались где-то далеко позади.

– Приветствую вас, заходите скорее, – засуетился старик, – что же вы выходите из дома в такую погоду! Это совсем не безопасно! Как вас зовут?

– Кайа, – тихо ответила девушка, заходя в затхлую комнату. – Я пришла к летописцу. Это вы?

– Да, это я. Меня зовут Герн. Хотите чаю? Только вскипятил воду, – торопливо говорил старик, стараясь быть гостеприимным. – Вы присаживайтесь, сейчас согрею, угощу, и узнаем, какое у вас ко мне дело.

Кайа присела и осмотрелась.

В комнате было много книг. Они лежали на столе, громоздились на стульях и подоконнике и даже на полу.

– Что это за книги, Герн?

– О, они – моя работа, – гордо сказал старик, – не только моя, конечно. До меня были и другие.

– Но что в них?

– История этого мира. Там есть всё, что когда-то происходило. Я, конечно, знать всего этого не могу… но неплохо ориентируюсь по алфавитному указателю. И у меня есть книги Пророков. Вот, смотрите, – старик подошел к своему столу, по дороге вручив гостье чашку чая. – Это книга Тейна, эту, кажется, писал Наост, а эту отступник Джагерн… где же книга Иззен? А вот она, смотрите. Написана руками самих Пророков. Тут, кстати, есть и Священная книга Гирра, если интересно. Я так понимаю, список с оригинала, который когда-то составил легендарный герой Беонар. Здесь, правда, вырвана одна страница…

– Удивительно… Я даже предположить не могла, сколько у вас сокровищ, – сказала девушка, с любопытством рассматривая реликвии, – я столько хочу у вас узнать, прежде чем озвучу свою просьбу.

– Мне не жалко, спрашивайте.

– Это правда, что все летописцы встречались с Иуфином?

– Да, конечно! Но он очень не любит, когда его так называют. Предпочитает – Продавец Времени. Благодаря ему я и начал эту работу много лет назад. Вот уж кто действительно много знает.

– Я встречала его. Он не слишком разговорчив, – улыбнулась Кайа, – я еще хочу кое-что знать. – Все это вы пишете для него?

– Нет, конечно, нет, ему всё это не нужно… теперь я сомневаюсь, что это нужно хоть кому-то. Но прежде мы, те, кто вел записи, были уверены, что делаем это ради Истины, что бы это ни значило. Мы начали писать еще во времена Пророков, и вначале они направляли этот процесс, но однажды их не стало…

– Быть может, Пророки говорили вам, для чего был создан этот мир? Расскажите.

– Что же, теперь, наверное, это уже и не имеет значения, – тяжело вздохнул Герн и нехотя продолжил: – Когда-то, давным-давно в небесных чертогах был создан Наартумёграль, сосуд разума, океан душ… Вместе с ним – Хранители. Их было много, и каждый отвечал за что-то своё. Но однажды Хранитель Порядка обратился к темной стороне и решил сотворить свой мир, более правильный и упорядоченный, разрушив океан душ. Он сбросил в сосуд разума Хранителя Сострадание. Как сказано в книге Гирра, тонкие стенки сосуда дали трещину, и из них излился разум Основателя, создавший основу нашего мира. Другие Хранители же сошли с ума, только Любовь и Творец сохранили себя и смогли оформить материю в то, что мы видим сейчас, – Герн помолчал, сдерживая слезы, – об этом трудно говорить, потому что в это очень трудно поверить. Не хочется верить, что этот мир гибнет, так и не приблизившись к идеалу Наартумёграль.

– Спасибо. Простите, что расстроила вас. Но мне было важно это услышать.

– Ничего. Писать мне больше не придется, поэтому могу рассказать о чем-нибудь ещё.

Кайа поднялась и нетерпеливо прошлась из стороны в сторону. Было заметно, что ей тяжело решиться и спросить о том, зачем она сюда пришла. Наконец она вернулась в кресло и сделала глубокий вдох.

– Расскажите мне историю Тинара и Эфьи, – на одном дыхании произнесла она.

– О, об этом я могу говорить долго, – улыбнулся Герн, – я заварю еще чаю.

Глава 1

Тинар

Jovano Jovanke

17 Hippies

Сгущаясь в небе, темные дождевые облака, словно из кувшина, хотели разлить над вечерним городом мглу и прохладу. Судя по всему, приближалась большая гроза, а пока прохожих раздражала лишь морось, заставлявшая их надвигать капюшоны и морщиться от холода, если капли попадали за шиворот.

Сверху было хорошо видно, как гасли красные огни заводов, рабочие расходились по домам, а дворовые собаки прятались под крыши и навесы. Улицы торопливо пустели, только фонарщики суетливо бегали взад-вперед, наполняя город уютным желтым светом, рассеивавшимся в сером дождевом тумане, и солдаты в бесформенных серых плащах понуро патрулировали улицы. Один вдруг остановился, словно прислушиваясь, перевел винтовку в боевую готовность и отправился дальше.

Раздался громкий хлопок. Из высокого стрельчатого окна то и дело можно было наблюдать, как на улицах чинились всевозможные беспорядки. Не проходило и дня, чтобы кто-нибудь из солдат не отдал свою жизнь за мир и спокойствие граждан Тейна. За первым выстрелом последовали новые, затем небольшой взрыв, послышались ругательства и призывы о помощи. Дождь постепенно усиливался.

– Живем как на войне, отец, не так ли? – тихо спросил подросток, сидевший на подоконнике, прислонившись лбом к холодному прозрачному стеклу. Голова чуть наклонена, взгляд серых глаз устремлен куда-то вдаль. Он был одет по последней моде, но неопрятно. Волосы растрепаны, верхняя пуговица рубашки не застегнута, мятый галстук и вовсе валялся на полу.

– Поводырь уже здесь, Тин, – словно не заметив его реплики, произнес мужчина. – Тебе нужно привести себя в порядок.

– Ну нет. Мы оба знаем, что из этого ничего не выйдет. Или думаешь, что я добровольно пойду на это? – подросток нагло взглянул на отца, а затем вновь стал всматриваться в происходящее за окном. Дождь усиливался, и оттого сквозь заплаканное стекло вряд ли можно было что-то увидеть.

Мужчина отошел в глубь комнаты и устало сел в кресло, ожидая, что еще скажет его сын. Могло показаться, что разговор окончен, но Тин заговорил вновь:

– Ты думаешь, мое место в поместье Инн, не так ли? По-твоему, выходит, я должен попивать вино, радоваться жизни и слушать занудную игру малышки Тон на клавесине?

– Тинар, у тебя…

– Знаешь, где мое место? – со злостью воскликнул Тин, вскочив с узкого подоконника. Не дав отцу ответить, подросток продолжил: – Мое место там, у подножия нашего замка, где каждый день погибают люди. Я должен вести солдат в бой, а я сижу тут, словно в зверинце!

– Это закон выживания. Твоя жизнь сейчас наиболее ценна для Тейна. Ты единственный прямой наследник. Я знаю, что для тебя родной город – не пустой звук, но чтобы им править, тебе придется отказаться от очень многого…

– Например, от Лины. Я это понял сразу, когда полгода назад ты мне намекнул о политически выгодном браке. И я совершенно не готов к этому. Я даже сказать ей об этом не смог… – Юноша грустно, чуть растерянно улыбнулся и украдкой взглянул на отца. – Надеюсь, ты меня понимаешь?

– Приведи себя в порядок, – жестко ответил губернатор Тейна. – Поводырь ждет.

Тин еще раз взглянул в окно, где вновь было тихо. Несмотря на сумерки, он отлично видел темные красные пятна, расплывающиеся под каплями дождя. Юноша наклонился и ловко поднял мятый галстук, чтобы бросить его на кровать. Затем аккуратно застегнул рубашку, накинул светло-коричневое пальто, мокрой расческой убрал волосы и, довольный своим отражением в зеркале, направился к выходу. Его нарочитая небрежность служила ему и маской и броней, которые порой так необходимы пятнадцатилетним подросткам.

В длинных коридорах и на винтовых лестницах старого замка гулял сквозняк и было немногим теплее, чем на улице, поэтому Тин старательно кутался в пальто. Впрочем, вскоре он вошел в главный зал, который опутывали огромные трубы, словно древесные корни, наполненные горячим паром. Тогда он наконец-то согрелся и расправил плечи.

Все уже собрались, Тинар усмехнулся – ждали только его. Экспедиция была необычно мала – всего пятнадцать человек. Как правило, в Пыль уходят большими караванами, чтобы не возникло проблем с оплатой. Поводыри никогда не стеснялись больших цен на свои услуги. Но видимо, губернатор решил в этот раз не скупиться и покрыл большую часть стоимости перехода самостоятельно.

Поводырь тоже был здесь. Он сидел на огромном сундуке и сжимал в костлявых руках длинную узловатую палку. Одеянием ему служили несшитые, намотанные вокруг худого тела серые тряпки. На высоком лбу сидели бронзовые сати – очки, которые частенько используются на дирижаблях, чтобы не щуриться от ветра и безбоязненно смотреть на солнце. Но эти, похоже, были совершенно непрозрачны: вместо темных стекол в оправу были вставлены металлические пластины.

Но больше всего удивляло выражение лица Поводыря. Казалось, он был слеп, настолько бесцельно он глядел в одну точку. Кожа грубая, словно испещренная мелкими шрамами, особенно вокруг глаз. Узкие губы играли с огненной ньялой, тростинкой, обычно используемой в качестве приправы. Пережевывая ее, можно было запросто обжечь язык и гортань. На его лице читалась какая-то пустота. Будто на сундуке сидел не живой человек, а заводная кукла, которая только и умеет, что переправлять людей через Пыль.

– Здесь все, – утвердительно сказал Поводырь. Затем он встал, тяжело опираясь на трость. – Пойдем.

Поводырь, словно не замечая никого, повернулся к выходу, затем остановился и спросил:

– Все сыты? – удостоверившись в утвердительном молчании, он повторил: – Пойдем, – и двинулся к дверям, подхватив одной рукой сундук, на котором до этого сидел.

По одному люди последовали за Поводырем, словно загипнотизированные лаконичностью его речи. Помимо губернатора и его сына в Пыль отправлялись семеро богатых иззенийских купцов, возвращающихся домой после больших и удачных закупок, оруженосец губернатора, два вооруженных до зубов телохранителя и трое слуг.

Процессия вышла на улицу и быстро раскрыла черные зонты. Тин поспешно застегнул пальто.

Дождь уже лил вовсю, барабаня по металлическим крышам и каменным тротуарам, бесшумно касаясь лиц и серых одеяний Поводыря. Лето выдалось на удивление мокрым и холодным, что, конечно, не добавляло Тинару хорошего настроения. Вместо мыслей о прогулках, интересных книгах, друзьях и девушках все чаще его занимала назревающая в Тейне гражданская война. И Пыль, которая с каждым годом все больше поглощала его город. Юного наследника перестали спрашивать, чего он хочет, и постоянно напоминали о том, что он обязан делать. Только за время пути он несколько раз думал о побеге, но рука отца все время лежала на его плече.

Поводырь, словно машина, продолжал идти вперед, не обращая внимания ни на дождь, ни на темноту, выстукивая монотонный ритм узловатой палкой о неровный серый камень мостовой. «И зачем ему деньги? – подумал Тин. – Одевается как оборванец и работает без остановки, разве это жизнь? Чего добиваются эти странные люди в серых одеждах и почему берут за свои услуги так много денег? И почему у меня ощущение, будто он один сильнее всех собравшихся?

Дорога до вокзала не заняла много времени, вскоре караван стоял под навесом на станции и ждал прибытия состава. Пассажиров было немного, всюду сновали солдаты. Когда они проходили мимо, можно было услышать их тревожные, приглушенные разговоры. В основном солдаты говорили о нападениях, об объединении «Белая дюжина», которое подстрекало народ к революции, иногда мелькали хвастливые фразы об убитых или плененных мятежниках, но в любой реплике отчетливо чувствовался промозглый страх.

Состав, имеющий явно меньшее, чем обычно, количество вагонов, прибыл на станцию. Аккуратно пронумерованные вагоны стройно заняли свои места. Из открывшихся дверей вместо привычных проводниц вышли Черные шинели – «взвод с особыми обязанностями и привилегиями», как можно было прочитать о нем в книгах и газетах. Про этих солдат рассказывали всякое, но Тинар не придавал слухам большого значения. Среди его знакомых было несколько человек из этого подразделения, и, на его взгляд, они отличались от остальной армии только цветом формы.

Поводырь стукнул палкой по вагону, окрашенному в серо-зеленый цвет, и жестом потребовал тишины, еще несколько раз повторив свое действие. Тинару показалось, что Поводырь чем-то недоволен, но тот жестом приказал всем следовать за собой. Ехать предстояло всю ночь, а утром отправляться в Пыль. Поводырь строго запретил расходиться до тех пор, пока он не выполнит свой заказ, а именно не доведет отряд из пятнадцати человек до Площади Правосудия в Иззене. Для Поводырей выполнение заказа первостепенно, и потому они очень обстоятельно подходят к делу.

Тинар первым зашел в вагон и быстро пристроился у окна. Он всегда хотел видеть, что будет впереди, всегда хотел узнать больше. К поездам он привык с детства, поскольку частенько ездил с отцом и братом по владениям. Его отец считал, что общение с народом – это то, что позволяет не только править людьми, но и направлять их в нужное русло, чувствовать их потребности и боль. Губернатор не был многословен при встречах с ними и уж тем более никогда не вел прямого диалога, но всегда находил нужные слова, когда было тяжело. Но так трудно, как сейчас, еще не было никогда, и Тин это знал.

Еще каких-то двадцать лет назад, когда юный губернатор Недар только пришел к власти, женился на красавице принцессе из Наоста, Тейн был процветающим городом. Словно дары с неба, текли в его объятья лучшие товары со всех стран и провинций, искусные Мастера почитали за честь проводить в нем время, наполняя своим искусством его улицы. Успех сопутствовал тейнийской армии в военных походах, и трофеи в виде выгодных торговых соглашений не заставляли себя ждать. Недар был молод и силен, и часто бывало так, что, вернувшись победителем с той или иной битвы, он бесконечно пировал, а с приемов и балов сразу же отправлялся в бой. Он нечасто посещал родную землю и не каждый раз, когда бывал в стенах дворца, виделся со своими сыновьями.

Однако вскоре все переменилось. Получив тяжелое ранение, он был вынужден долгое время провести дома. Прикованный к постели, он, будучи человеком деятельным, принялся изучать внутренние дела страны. Спустя неделю он разжаловал всех своих советников, а некоторых из них заключил в тюрьму. Как выяснилось, в его родном Тейне не все так хорошо, как кажется. Всевозможные противоречия подтачивали его благополучие изнутри, как вода камень, и что самое главное – люди, которые находились у власти, знали об этом, но намеренно скрывали это от правителя, занятого военным делом. Народ устал платить высокие налоги на войны, дети росли без отцов, все больше ходило разговоров о том, что губернатор не справляется с той ответственностью, что была на него возложена.

Вскоре Недар встал с постели, но на поле боя уже не вернулся – он сильно хромал, и теперь его больше занимали городские дела, а не слава и трофеи. Он принялся, не жалея сил, проводить одну реформу за другой. Но недовольство лишь росло. Объяснить этого Недар не мог – налоги вновь стали приемлемы, войны прекратились, началась та самая мирная жизнь, которую так долго требовали горожане, а в итоге появилось движение «Белая дюжина», готовое разорвать в клочья всю губернаторскую семью. За последние пять лет гражданская война подошла к воротам Великого Города слишком близко и уже стучалась в их массивные створы.

Долгое время губернатор пытался наладить переговоры со своими врагами, в ответ на что получал лишь новые взрывы и убийства. В итоге вся армия была мобилизована, были выставлены патрули, введен комендантский час. Любой, кто был заподозрен в заговоре, отправлялся в тюрьму, и, если его вина была доказана, он отправлялся на эшафот. В городе запахло смертью. За несколько лет могущественный Тейн превратился в набор безмолвных угрюмых стен.

Тинар помнил то время, когда все было в порядке. Он часто вспоминал улыбку матери, которую теперь редко можно было увидеть. А еще он никогда не забывал Агару, своего старшего брата.

Поезд тронулся, бутыль со знаменитым иззенийским вином качнулась и упала, окрасив белую скатерть в темно-бурый, почти черный цвет. Юный наследник никак не мог взять в толк, почему именно иззенийская принцесса должна была стать его супругой. Иззен, хоть и близкий, но далеко не самый выгодный для Тейна союзник. Не раз и не два армии этих городов сходились на поле боя, причем в последний раз армию Тейна возглавлял Недар Мотер в тот самый год, когда родился его сын Тинар. Иззен тогда потерпел поражение, но губернатор Тейна пошел на переговоры, и все, что он просил от правителей Иззена, – это беспошлинную торговлю, выгодные поставки и, разумеется, частичное разоружение армии. Несмотря на плачевное положение Тейна, большинство договоров сохраняли силу по сей день.

Иззен тоже нельзя было назвать процветающим городом. Уже много лет он был раздроблен на гильдии, каждая из которых тянула одеяло на себя. В борьбе гильдии не сумели сохранить суверенитет собственного города, и хотя Тин знал об Иззене немного, он был уверен, что не всем влиятельным людям в городе понравится этот брак.

Поезд набрал ход, и, оставляя за собой огромную полосу клубящегося черного дыма, мчался сквозь сырую летнюю ночь к границам Тейна. Губернатор читал завтрашнюю газету, чтобы с утра принять решение – выпускать ее в печать или же нет. Его охрана стояла у выходов, слуги сидели без дела и клевали носами в ожидании указаний. Торговцы что-то живо обсуждали, похоже, какую-то безделушку, которую купили в качестве сувенира, а Тинар продолжал смотреть в окно. Поводырь все это время сидел неподвижно, и казалось, что он спит с открытыми глазами. Его тело было напряжено, спина выглядела болезненно выпрямленной.

Все было спокойно до тех пор, пока окно, у которого сидел Тинар, с оглушительным звоном не разлетелось вдребезги. Повалив стол, в вагон впрыгнул человек в коричневой шинели. Он быстро направил пистолет на губернатора, мокрые пальцы неумело дернули предохранитель.

По лицу этого человека было видно, что он совсем молод, немногим старше Тина. Растрепанные волосы и грязные руки, старая и рваная одежда – он не из тех, кто может оплатить проезд. Прямой и честный взгляд буравил губернатора, который оторвался от газеты и теперь поверх нее внимательно рассматривал нападавшего. «Почему он не стреляет?» – пронеслось в голове у Тинара, лежащего щекой на мелких осколках.

Все это длилось лишь мгновение, затем нападавший тряпичной куклой упал на пол. Над ним возвышался Поводырь. Он без усилия взял труп длинными костлявыми пальцами за шею и одной рукой выкинул его в разбитое окно. Тело неестественно перегнулось через металлическую раму и осталось далеко позади. Тин резко поднялся и бросился к окну, но ничего не увидел, сумерки и туман уже скрыли тело мальчишки, лежащее где-то на обочине.

– Тинар, у тебя все лицо в крови, прикажи принести воды и умойся, – строго сказал губернатор и, нахмурив брови, снова уткнулся в газету.

Поводырь сел на место, словно ничего не случилось, и опять уставился в одну точку. Его тело было вновь крайне напряжено, будто он пытался почувствовать абсолютно все, что находится рядом.

Вскоре слуги принесли чан с водой и зеркало. Иззенийский торговец услужливо предложил свою помощь. Тинар быстро умылся, и вместо устрашающих кровоподтеков на лице остались лишь маленькие царапинки.

– Страшно было, малец? – спросил торговец, имени которого Тинар не знал.

– Нет, просто неожиданно, – ответил наследник не задумываясь.

– А должно быть страшно, – миролюбиво усмехнулся иззениец и подал Тинару полотенце.

Наследник быстро переодел рубашку, после чего пристроился к новому окну. Старое было наскоро заколочено, и в крупные щели со свистом врывался ветер. Тин долго не мог заснуть, думая о случившемся. Он не увидел и тени сомнения на лице того парня, который собирался выстрелить в его отца. Ни малейшей жалости или понимания того, что он делает. Тинар не увидел и подобия страха в глазах губернатора, который только лишь поднял взгляд. И что самое главное, на покрытом шрамами лице Поводыря – тоже ничего. Оно не выражало никакой эмоции, будто он только что не человека в окно выбросил, а закинул уголь в печь. Было впечатление, что из всех присутствующих сохранил возможность чувствовать только он один. И Тин понятия не имел, хочет он быть таким же, как они, или нет.

* * *

Юный наследник проснулся на рассвете, в тот самый момент, когда поезд остановился и немногочисленные пассажиры, похватав багаж, выходили на залитую солнцем мокрую платформу. Выспаться не удалось, шея затекла, ноги не хотели слушаться. Но вскоре прохладный, влажный ветерок сдул с его лица последние признаки сонливости.

Поводырь вновь собрал всех вместе и повел от станции по тонкой тропинке в поле в сторону Пыли, оставив небольшое поселение предместий Тейна за спиной. Теперь, помимо пятнадцати человек, в процессии участвовало два мула, увешанных огромным количеством различных тюков и мешков. «Наверное, уже ждали на станции», – подумал Тин и больше не задавался этим вопросом. Сейчас его больше занимала Пыль. Он уже совершал подобные переходы, когда ездил в Наост к дяде, но это не шло ни в какое сравнение с тем, что ему предстояло пережить теперь. От соседнего города, где родилась его мать, Тейн отделяла тонкая полоска Пыли, которая преодолевалась не более чем за два часа. Это были спокойные пыльные поля, через которые проложена хорошая ровная дорога. Поводыри за переход практически не брали денег, и некоторые люди дважды, а то и трижды ежедневно пересекали опасную местность. А теперь ему предстояло провести в Пыли около суток и прибыть в Иззен с первыми лучами солнца.

Вскоре Поводырь остановился и, поставив рядом свой сундук, уверенным движением открыл его. Его содержимым, как и всегда, оказались серые тряпки, такие же, как и одежда самого Поводыря.

– Одевайтесь, – негромко сказал он.

Слуги быстро замотали Тинара в серое рванье, а его коричневое пальто отправилось в сундук. В последнюю очередь замотали шею и голову, оставив щель для глаз. Удостоверившись, что открытых участков не осталось, слуги принялись одеваться сами. Торговцы, притихшие после инцидента в поезде, были разговорчивее обычного. Они суетливо перебегали с места на место, решая, как лучше защитить мулов и товар. Похоже, у них разгорелся нешуточный спор по этому вопросу.

Маленький караван отправлялся в Пыль. Тинару почему-то представилось стадо и пастух, который его ведет. Вскоре узловатая палка Поводыря перестала стучать по каменистой тропинке, лишь глухо уходила в плотный слой серой пыли под ногами. Солнечный и сырой день придавал пыльным пейзажам особенное уродство – мокрая серая масса покрывала траву, деревья и постройки. Тинар, как зачарованный, проходил мимо скучного, однообразного, но завораживающего мира.

Караван продвигался не торопясь, с той скоростью, с которой шел Поводырь. Вскоре ясное небо затянула серая пелена и перестали ощущаться сырость и прохлада. В Пыли не бывает ни жарко, ни холодно, не идут дождь и снег, и даже ветер не способен принести глоток свежего воздуха. Здесь всё одно – пыльно. Поднятая в воздух пыль от неаккуратных шагов неторопливо оседает на путниках и земле. Все, что есть в Пыли, – музей, скучный, словно учебник истории, и завораживающий, как гробница предков. Дома, стены, камни, деревья – все, съеденное Пылью, – было таким же, как и в момент смерти, словно стоит добавить красок, и оно оживет. Но стоило прикоснуться к чему-либо, и оно мгновенно рассыпалось серыми хлопьями.

Скоро идти стало тяжелее – пыль стояла в воздухе, отчего было трудно дышать, в горле першило, а ноги чуть ли не по колено утопали в серой массе. Правда, иногда удавалось выйти на более или менее пригодные для передвижения места, но не часто.

Тинар не сразу заметил, что их проводник надвинул свои непрозрачные очки на глаза и идет вслепую, однако уверенность в его мощных движениях не изменилась ни на йоту, и он даже не думал стучать перед собой палкой, прощупывая местность. «Он знает свое дело», – подумал Тин и продолжил смотреть по сторонам.

К вечеру молчаливая процессия вошла в древний лес, когда-то давно поглощенный Пылью. Стало заметно чище, и можно было даже разглядеть тусклые солнечные лучи, пробивающиеся сквозь серые ветки и листья. Они словно шептали Тинару: «Посмотри на то, чем мы стали, представь, какими сочными и живыми мы были». Поводырь остановился. Он молча стоял несколько минут, совершенно неподвижный и такой же серый, как и все вокруг него. «Будет смешно, если он просто заснул», – пронеслось в голове у Тинара, и, словно в ответ на его мысли, Поводырь повернулся к каравану и сказал:

– Пора спать. Спим час, затем выдвигаемся вновь, – и он снова замер.

Слуги засуетились, раскладывая толстые ковры и одеяла, торговцы же просто закутывались в огромные плащи и укладывались в них на землю. Тинару не слишком хотелось спать. Глядя в темную серую листву, он думал о том, что навсегда потерял возможность жениться на любимой девушке, что едет в город, где уже все подготовлено к этой проклятой свадьбе. Он думал об иззенийской принцессе, которую никогда не видел, хотя и неплохо знал ее младшую сестру Тон. Когда-то они вместе учились в музыкальной школе Тейна, однако Тинар быстро бросил игру на фортепьяно за неимением результатов, в то время как у этой малявки получалось очень неплохо. Эфья, его будущая жена, была ему ровесницей, и он был заинтригован предстоящей встречей. В душе, конечно, он представлял себе эту сцену в самых радужных тонах: он приезжает в поместье Инн, к нему выходит красавица в роскошном платье, легкая в общении, скромная и, конечно, приходящая в восторг от одной мысли, что будет вместе с Тинаром управлять двумя огромными городами. Периодически мысли Тинара возвращались к реальному положению дел, и он понимал, что, скорее всего, так не получится.

– Подъем, – громко и безучастно произнес Поводырь и лишь немного изменил застывшую позу.

Тинар, так и не заснувший, поднялся и огляделся. Серый лес, как и час назад, все так же нависал над ними, караван отправлялся дальше. Ни о какой дороге речи не шло с самого начала пути, и откуда только Поводырь знал, куда идти, это было известно только ему одному. Несколько раз Тинар чувствовал, что Поводырь смотрит на него. Нет, даже не смотрит, чувствует его. Это случалось в те моменты, когда Тинар отвлекался от дороги на один из пыльных артефактов вроде древнего указателя или колодца. Юноша никогда не испытывал такого странного влечения прикоснуться к чему бы то ни было, заглянуть внутрь, прочитать надпись или просто изучить то, что нашел, и с каждым шагом он хотел этого все больше. Но Поводырь следил за ним, ощущал это желание, и юный наследник не отходил от каравана.

Так прошел еще один час дороги, затем еще час сна. Караван двигался к своей цели медленно, но уверенно. Иззенийцы вновь начали весело разговаривать между собой, когда Поводырь объявил о последней остановке и снова превратился в неподвижную статую. Сперва Тинар лег, но, поскольку его сердце стучало слишком быстро от желания прикоснуться к миру Пыли, почувствовать его запах и вкус, познакомиться с ним поближе, без постоянного присмотра, он так и не погрузился в спасительный сон. Каждая частичка его сознания была погружена в размышления о том, где он находится, что за место много лет назад было поглощено Пылью. Очевидно, это был монастырь какого-то божества, ныне забытого. Кто будет верить в того, что не способен противостоять природе собственного мира? Мощные стены были изъедены ветрами Пыли: их избороздили глубокие морщины разрушений. Ворота давно обвалились, а знак старинного божества, что представлял собой асимметричную четырехконечную звезду, наполовину осыпался и читался с трудом. Тинар поднялся и сделал первый шаг. Нога с трудом нащупала опору под толстым слоем серого вещества, расступившегося под ней, словно вода. Тинар сделал второй шаг и утонул в пыли по колено, но нога вновь ощутила под собой что-то твердое. Юноша с трудом шагал дальше и дальше, пока не выбрался вновь на небольшой островок, с которого ветер раскидал текучую пыль в стороны, оставив возможность для путника наступить. Наследнику Тейна открылось кладбище. Перед ним лежали люди, укутанные в тряпье. А среди них стоял Поводырь, неподвижный в своем сне, как и тот, что привел Тинара сюда. Но в этих людях не было жизни, все они давно превратились в Пыль. Тинар с трудом ловил ртом воздух, его сердце забилось быстрее. Подавив приступ паники, юноша огляделся и обнаружил, что прямо у его ног лежит один из безвременно сгинувших в этом проклятом месте.

Несчастный безучастно глядел в небо серыми матовыми зрачками. Одеяло, которым он был укрыт, уже рассыпалось, рядом лежал бесцветный вещевой мешок. Возникало ощущение, что Пыль только припорошила спящего, будто он лишь вчера оказался здесь, настолько безмятежно и спокойно выглядела его бесцветная улыбка. Тинар протянул руку, чтобы прикоснуться к лицу, стряхнуть серый пепел с высокого лба, но вдруг почувствовал, как кто-то схватил его за шею, и он потерял всякую возможность двигаться. А затем этот кто-то, словно пушинку, поднял Тина и поставил в двух шагах от сгинувшего.

– Все, что в Пыли, – Пыль, – сказал Поводырь и сдвинул бронзовые очки на лоб. – И это первое, что нужно помнить, приходя сюда. Ты почти заплутал в Пыли, мальчик. Если посмотришь вокруг – ни лагеря, ни отца ты не увидишь.

– Где они? Почему вы здесь?

– Они там, где ты оставил их, и спят. Помни, Пыль обманчива – ты их не видишь, потому что даже смотришь, по сути, не туда. Пыль обманчива, и ты был близок к тому, чтобы стать ею навсегда. Нужно помолиться, прежде чем мы уйдем, чтобы эти люди обрели здесь покой. Пыль безжалостна ко всем и милосердна к единицам. И пусть будет милосердна к нам.

Тинар недоумевал – за последние пять минут Поводырь рассказал во много раз больше, чем за все путешествие. Он закрыл лицо ладонями и молился. «Пусть Пыль будет милосердна к нам…» Слова едва угадывались за шевелением губ. Тинар последовал его примеру и постарался повторить за Поводырем слова, смысл которых улавливал с трудом. Этих молитв он ранее не слышал, и понять, к кому обращался Поводырь, ему не представлялось возможным.

– Пусть Пыль будет милосердна к нам, – бормотал Тинар, так и не сумевший заснуть в этот час.

С утра поднялся небольшой ветер, и повсюду летали ошметки пыли, так и норовящие залететь в глаза и рот, солнце на небе казалось тусклым желтоватым кругом. Поводырь не торопил и не указывал, просто стал двигаться быстрее. Вскоре перед путниками открылось поле, едва тронутое Пылью. Запахло сыростью и травой, полевыми цветами. Стало прохладно, и утренний ветер позднего лета принес уверенность в том, что мир еще существует.

Тин хотел приоткрыть лицо и потянул за серые тряпки, которые просто осыпались в его руках пылью. Поводырь обернулся и посмотрел на него невидящим взглядом.

– Снимайте тряпье, – бросил он и сел на свой сундук.

То рванье, в которое они были замотаны, наполовину превратилось в пыль и расползалось трухлявыми лоскутами. Оставшиеся тряпки Поводырь аккуратно отряхнул и сложил в сундук, после чего вернул предварительно вынутые вещи их хозяевам. Вдалеке уже можно было различить железнодорожную станцию, был слышен стук колес и видны клубы дыма.

– Как раз вовремя, – сказал губернатор.

– Идем, – ответил Поводырь коротко и вновь застучал палкой, направляясь в сторону станции.

– Доброго вам дня, господин Поводырь и господин Мотер! – послышался голос одного из торговцев. Он и его товарищи должны были продолжить путешествие самостоятельно и теперь занимались подготовкой.

– И вам доброго дня, господин Иатт. Надеюсь, вы ещё не раз посетите наш город.

– Непременно, господин губернатор, ваше гостеприимство не знает границ, – поклонился Иатт и принялся подгонять своих людей.

Тинар какое-то время размышлял о своих спутниках. Они показались ему немного странными, очень дисциплинированными, строгими. Но эти мысли надолго не задержались в его голове, вновь уступив место принцессе Инн.

К станции подошли, несколько запыхавшись, – Поводырь шел быстро. Паровоз стоял у перрона и натужно пыхтел, выплевывая обрывки дыма в ясное небо. Представители семьи Инн вовсю суетились возле специального вагона, приготовленного для важных гостей.

До Иззена оставалось несколько часов пути в компании молчаливого губернатора, практически немых телохранителей, Поводыря, который без надобности слова не скажет, и троих слуг, без приказа не открывающих рта. В этой ситуации Тинар решил просто поспать несколько часов. Белый город с принцессой ждал его.

Глава 2

Эфья

Peter Buka

Lily

Солнце после нескольких пасмурных дней предательски резало глаза, и Эфья для прогулки с матерью по зеленой части города выбрала модные очки с затемненными стеклами. Она считала, что выглядит в них старше своих лет, и надевала по каждому поводу. Когда-то их подарил ей отец.

Эфья не относилась к девушкам, которые любят политику и административные дела, однако однозначно имела к этому способности. Разговор, который все никак не завязывался, был как раз из этой области. Гуляя между белых стен и аккуратно остриженных зеленых кустов, мать и дочь уже обсудили погоду, моду, парней и многое другое.

– Кстати, Эф, помнишь, я недавно посоветовала тебе прочитать пьесу «Назначенный час»? – натянуто спросила Анина, озираясь, словно в поиске новых тем для разговора.

– Да. Весьма посредственно. Ты, собственно, к чему?

– Просто совсем скоро ее можно будет увидеть на открытии первого кинотеатра в Иззене. Думаю, нам стоит непременно посетить его.

Эфья тоже не сильно хотела переходить к более важным вопросам, поэтому поддержала разговор, хоть и с явной холодностью.

– Мне больше по душе «Запрягай коней» авторства Конри Блента. Хотя название он выбрал странное.

– О, название здесь связано со старинной поговоркой, которая дословно звучит так: «Запрягай коней, пока все спокойно». Это относится к старым временам, когда каждый, кто имел банду и лошадь, уже был лордом.

Эфья посмотрела на мать, которая продолжала оттягивать неприятный разговор, и Анина прервала свою речь. Сейчас они обе хотели оставить это солнечное утро безмятежным, но понимали, что не выйдет. Это делало их похожими друг на друга, что обычно совсем незаметно.

Мать Эфьи олицетворяла воплощенную женственность – грациозные движения, идеальная фигура. Анина была плохим политиком, но интуиция ее никогда не подводила, и, в сущности, она понимала, что воспитание послушной жены для знатного джентльмена не позволит ей долго управлять городом. Ее муж умер год назад от неизвестной болезни. Врачи то и дело говорили о заражении крови, но вылечить его так и не смогли. С тех пор Анина Инн изменилась, но правителем стать не могла, так как была не глупа и трезво оценивала собственные возможности.

Что до Эфьи, то она была угловатой и не слишком общительной девушкой с чисто мальчишескими увлечениями. У нее было худое симпатичное лицо, но холодный блеск глаз отваживал многих ухажеров. Впрочем, молодой человек у Эфьи все же был, и девушка имела на него весьма серьезные планы. Эфья любила поболтать с матерью о чем-то бессмысленном, но о таких вещах пока предпочитала молчать. Хорошая погода не располагала к неприятным разговорам, но кто-то должен был начать, и это сделала Эфья.

– Ты говорила, у тебя есть ко мне разговор. Не думаю, что ты имела в виду спектакль, кино, пьесу или мое слишком короткое платье, – Эфья остановилась и посмотрела на мягкое лицо матери.

– Да, ты правильно думаешь. Поговорим, как нам лучше поступить. Есть ряд решений, которые необходимо принять, и мне важно, чтобы эти решения не были приняты у тебя за спиной, милая, – Анина произносила отрепетированную накануне речь, как драматическая актриса, что немало раздражало Эфью.

– Хм. Речь пойдет о том, что нам предстоит менять политику, так ведь? Поэтому ты хочешь найти подходящего наследника, сыграть нашу свадьбу и отойти от дел.

– В целом ты все верно понимаешь, но я говорю не совсем об этом. У нас появились партнеры в этом деле, и мне кажется, что мы могли бы неплохо выиграть от сотрудничества с ними, – Анина посмотрела в сторону, словно немного стеснялась того, что говорит.

– И? Не тяни.

– Я имею в виду Тейн. Договоры с ними можно будет пересмотреть, в то время как они получат нашу военную поддержку. Но я полагаю, что они хотят вмешаться во внутреннюю политику города, хотя и не уверена в этом.

– Это наглость с их стороны. Тейн в упадке, они не могут диктовать нам условия, – возмутилась Эфья.

– Да, ты права. Но они не указывают, а предлагают. Я уже полгода веду диалог с Недаром Мотером, губернатором Тейна.

– Я знаю, кто он, – раздраженно произнесла Эфья. – Но ведь ты не думаешь, что можно вот так просто взять и забыть, как его войска вошли в наш город?

– Не перебивай, моя дорогая, дослушай. Многие знают, что у него есть сын, которого он воспитывал как военного, как солдата, – она сделала паузу, – но после того, как его первый сын, наследник Тейна, погиб от руки террориста, наследником стал Тинар Мотер. Губернатор предложил заключить между вами брак. Вначале мне казалось, что он бредит. Я хорошо помню, как он захватывал Иззен, и думать не думала, что возможен хоть какой-то диалог в этом ключе, но со временем я поняла, что это необходимо.

– И почему же нам это так нужно? Жили без этих узурпаторов и проживем дальше.

– Ты слишком агрессивна. Не нужно думать, что они звери. С их помощью мы сможем решить многие проблемы. Во-первых, торговля между нашими городами превратится в выгодное дело, без пошлин и постоянных конфликтов, поскольку ими будет управлять один человек, в интересах обоих городов. Во-вторых, мы сможем приструнить гильдии, которые из-за финансовых амбиций забыли о своем месте в мире и о том, что к власти они более отношения не имеют. В-третьих, я буду уверена, что у тебя надежный муж, который сможет защитить тебя и страну.

– Ты не учитываешь тот факт, что он просто едет управлять Иззеном, так как его отец еще в силе и долгое время сможет сам справляться с делами. Так что они просто пытаются вернуть контроль над Иззеном, который стал ослабевать вместе с упадком их города.

– С одной стороны, да. Но хорошая жена всегда знает, что хорошо для ее мужа, разве не так? Манипулировать мужчинами проще, чем кажется, особенно военными. Поэтому, заключив этот брак, мы получим контроль над будущим Тейна. Да, какое-то время придется потерпеть, но позже он даже не будет слушать твоих мягких советов, он просто будет уверен, что сам принял все решения, к которым ты его подтолкнула.

«Ну да, как же! Могу поспорить, ты вполне можешь сделать то, о чем говоришь, но получится ли у меня? Я не такая красивая и уж тем более не так умело общаюсь с мужчинами, как ты…» – подумала Эфья, после чего откашлялась и сказала:

– Конечно, ты права. Мне кажется, что у меня получится. Правда, я думала, что нашла достойного претендента.

– Увы, с этим придется покончить, – довольно жестко заметила Анина. – Я предполагала, что у тебя кто-то есть, но не была уверена.

– Хорошо. Я сделаю это.

«Нужно было говорить об этом раньше, теперь это не имеет значения», – печально осмыслила Эфья свой ответ.

– Вот и славно, милая. Пойдем домой, с этой сыростью можно бороться только у камина с чашкой глинтвейна.

Эфья неожиданно остановилась, требуя внимания матери, и та обернулась.

– Но почему мы должны идти на уступки именно сейчас? Да пусть их Пыль поглотит, мы сейчас сильнее и готовы идти в наступление! Их можно положить на обе лопатки, и я уж тогда наверняка смогу выяснить, кто убил моего отца!

– Эфья, его никто не убивал. Ни о какой войне с Тейном и речи быть не может, забудь об этом. Если Недар не идет в наступление, это не значит, что он не может защититься. А в нашем распоряжении нет ни одного полководца, способного дать ему бой, даже имея превосходство в силе. А если он предлагает переговоры, это не значит, что мы будем от этого в проигрыше.

– О да, великий Мотер! Со времен Короля-Мангуста Мотеры не терпели поражений, кроме тех, что заводили противника в умело расставленные ловушки. Мы все это знаем из учебников.

– Да. А я знаю его лично. И чего он точно не делал, так это не подсылал убийц к моему мужу и твоему отцу, поверь мне. Мало того, что ему это невыгодно, он человек чести, и я не знаю ни одного случая, чтобы он нарушил данное им слово.

– В наше время «честь» – понятие, основательно подзабытое, – упрямо продолжила гнуть свое Эфья. – Я, например, уверена, что Тейн приложил руку к смерти папы.

– Не неси чепухи. Это было даже не убийство, а ты уже нашла виновных.

– А я считаю…

– Да, я знаю твое мнение по этому вопросу. А еще ты обычно говоришь про какого-то таинственного слугу, который якобы ушел из поместья сразу после похорон.

– Я знаю, о чем говорю. И когда я найду этого человека и его заказчика, они будут казнены.

– Хватит. Остановись, – строго прервала ее Анина. – Сейчас ты должна понять одно – твои домыслы не имеют никакого значения. Есть то, что пойдет на благо Иззену, и твой долг сделать всё возможное для его процветания.

Эфья нахмурилась и кивнула. Анина подозревала, что не все пройдет гладко, с принцессой всегда было непросто поладить. Выполнит ли она просьбу? Или решит действовать по своему усмотрению? Вопросы оставались открытыми.

* * *

Холодное лето всем в Иззене порядком надоело, все праздники, которые праздновались в это время, были скучны, и люди в городе уже начинали готовиться к такой же холодной и мокрой осени. Течение времени превратилось в набор одинаково дождливых дней, и потому сейчас, когда выглянуло солнышко, многие искренне улыбались каждому, кого встретят на улице. Владельцы ресторанов и кафе выставили столики на улицы в надежде на продолжение теплых дней, горожане с удовольствием гуляли в парках и аллеях белокаменного города.

И, несмотря на все, этот человек, приехавший в город, казался ярким пятном на сером фоне. Вряд ли кто-то точно мог сказать, кто перед ним, но то ощущение силы, что исходило от него, никак не сочеталось с юношеской внешностью, кудрявыми каштановыми волосами и повозкой, которую тащил за собой старенький ослик.

Сказать, что он был красив, – значит, погрешить против истины, поскольку его красота не шла в сравнение ни с чем, что люди могли увидеть друг в друге. Он был серьезен и солиден для тех женщин, кто искал мужа, наивно романтичен для пятнадцатилетних девочек, стыдливо глядящих на него из окон, а для ностальгирующих пожилых дам был тем самым мужчиной, которого они любили когда-то в юности.

В повозке за его спиной лежал огромный ворох цветов, и он с непринужденной легкостью дарил их женщинам на улицах. Он декламировал стихи о любви и пел песни под гитару, продвигаясь на повозке по широким и свободным дорогам. На его плечи был небрежно накинут ветхий плащ, который был соткан из множества разноцветных лоскутов. Весь в заплатках, одна поверх другой, пришитых ровными аккуратными стежками. Похоже, юноша радовался каждому лучу солнца, играющему на его лице. Вскоре он остановился у небольшого дома с огромными окнами. Зимой этот дом всегда пустовал, а летом в нем иногда гостил странный улыбчивый старикан. Кудрявый юноша под восторженное перешептывание двух прелестниц, которых он уже одарил цветами, деликатно постучался в дверь. Ожидание заняло какое-то время, затем дверь открылась, и юношу буквально втащили внутрь.

В здании было так же сыро, как и на улице. Все было заставлено картинами разной величины, было много резных рам, всюду виднелись следы краски. Кто угодно сказал бы, что здесь живет художник, причем, скорее всего, не один. Пахло растворителями и лаками.

Старикан обнял юношу, как родного сына, и прижал к себе. Он был совершенно седым, и на его лице застыла восторженная улыбка ребенка, увидевшего радугу.

– Ну, здравствуй, старина, – сказал он, разжав объятья. – Как ты?

– Неплохо, друг мой, – ответил юноша.

– Я смотрю, ты только молодеешь, в твоем-то возрасте!

– Работа такая. Что, впрочем, не меняет порядка вещей. Кстати, про работу. Думаю, я остановлюсь в этом городе на какое-то время.

– О, это замечательно! Будем по утрам пить кофе, а на закате ходить на пленэр. Остановишься у меня? – весело спросил хозяин.

– Нет. Я… я думаю, что лучше пока побуду у себя в телеге.

– Обижаешь, я уже…

– Нет. Я пришел не за тем, чтобы отдыхать. И у меня есть для тебя заказ, поэтому тебе тоже придется поработать.

– За твоим товаром уже пришли? – встревоженно спросил старик.

– Нет, не совсем. Здесь дело обстоит сложнее, чем обычно. И я предпочитаю приготовиться заранее.

* * *

Эфья сидела на небольшом пирсе, уходящем в аккуратный пруд, край которого был выложен гладкими морскими камнями. Босые ноги девушки едва касались поверхности темной воды, и она расходилась кругами от этих изящных прикосновений, легкие туфли стояли рядом. День выдался непростым, сразу после не слишком приятного разговора с матерью ее ждали занятия по стрельбе, на которых она настояла, хотя родители и были против. Остаток дня она провела за экономикой, пытаясь понять, что сейчас происходит в Иззене. В пятнадцать лет ее, конечно, интересовало совсем не это, но так была устроена жизнь, и ей приходилось тратить время на государственные вопросы.

Иззен был непростым городом. Когда-то он вырос из нескольких поселений, что отразилось на политическом устройстве. Многие века в городе Белой Пророчицы власть принадлежала нескольким семьям, которые затем выросли в гильдии. Всё это создавало большую неустойчивость, и гильдия Инн сумела убедить остальных в необходимости реформ, став сначала правящей гильдией, а затем и правящей семьей с передачей власти по крови. Но гильдейские структуры в городе остались и по-прежнему имели немалые амбиции. Продолжать изучать все эти хитросплетения принцесса решила уже завтра.

Сейчас, когда солнце село за горизонт, Эфья хотела завершить сегодняшние дела и отправиться спать и потому ждала последней встречи. Она не сказала матери, что выполнит ее просьбу сегодня же, но была уверена – чем скорее она разберется с этой проблемой, тем будет лучше.

Вскоре она услышала тихие шаги по каменной дорожке, ведущей в глубь сада. Они часто встречались подобным образом – он перелезал через ограду, охранники, по приказу Эфьи, его не трогали, после чего они обычно сидели здесь, у пруда, целовались и разговаривали. Он был старше ее на два года, высокий, широкоплечий, статный. Но, что самое главное, характером он был слабее Эфьи, и когда она принимала строгий и серьезный вид, он терялся, не зная, что говорить. Юная наследница вертела им, как хотела, и, хотя это нельзя было сравнить с тем, как манипулировала мужчинами ее мать, конечная цель в итоге была достигнута – он был полностью в ее власти.

– Привет, Доран.

– Здравствуй, Эф. – Молодой человек ловко присел рядом и тихонько поцеловал ее в щеку. Он всегда чувствовал, в каком она была настроении, и знал, как нужно подойти, чтобы не вывести свою возлюбленную из хрупкого душевного равновесия. Собственно, именно эта черта так привлекала Эфью – ей не приходилось лишний раз раздражаться и терять над собой контроль.

– Как дела, разобрался с отцовскими долгами?

– Да, сегодня уговорил гильдию Унн замять это дело. Конечно, поместьем официально управляю не я, но думаю, что вскоре отец совсем потеряет к этому интерес. Его теперь интересует только бутылка, а мать, в общем-то, всецело полагается в делах на меня. Думаю, скоро смогу возродить богатство своей семьи, дождливое лето принесло хороший урожай черного винограда, возможно, получится сделать неплохие заготовки вина. Есть некоторые договоренности с купцами, во многих частях света черное вино большая редкость, и можно хорошо заработать.

Эфья не ответила. Она продолжала болтать ногами, едва касаясь воды. Где-то запела лягушка, издавая протяжное кваканье, Эфья с Дораном прыснули.

– Всю романтику испортила, проклятая лягушка, – в шутку выругался Доран.

– Это еще что, думаю, вечер будет не слишком романтичен, – заметила юная девушка и немного отклонилась назад.

– Нет настроения?

– Совершенно. И, боюсь, скоро я испорчу его и тебе.

– Да ну. Я не могу поверить, что ты сделаешь это. Спорим – один поцелуй, и все пройдет, – он потянулся к ее губам, но Эфья отстранилась и аккуратно отодвинулась в сторону.

– В чем дело? – в голосе Дорана слышалось недоумение.

– Дело в том, что у меня свадьба, причем довольно скоро. Я выхожу замуж за Тинара Мотера.

– Хватит меня разыгрывать, – весело произнес Доран, – ты же не серьезно? Такие дела не решаются вот так вот…

– Как – «так»?

– Эф, милая. Если держишь на меня обиду, лучше скажи прямо, зачем эти недомолвки и…

– Нет. Я серьезно. Никаких шуток. Ты – лучший из всех парней, которых я знала, и мои чувства к тебе не были фальшивыми. Но, помимо моих желаний, у меня есть мой долг, который обязывает меня исполнить волю матери. Ты здесь ни при чем, просто брак с тобой не поможет Иззену справиться с теми бедами, которые в нем творятся. Ты даже не представляешь себе, насколько все плохо. Все висит на одном-единственном волоске, и этот брак может помочь в заключении договоров, и… Доран, нам нельзя больше видеться.

– Но…

– Если ты думаешь, что мне будет легче, чем тебе, – ты не прав.

– То есть ты хочешь сказать, что готова выйти за совершенно незнакомого тебе человека только потому, что это как-то поможет нашему городу? Но ведь мы…

– Больше нет никаких «нас», и тебе нужно это понять. Прощай.

Эфья поднялась и хотела направиться к дому, но Доран взял ее за руку и притянул к себе, обняв за талию.

– Это глупо, – заметила Эфья бесстрастно. – Отпусти меня.

– Я не хочу тебя отпускать. Мне необходимо знать, почему ты так поступаешь. Я не верю, что ты готова предать нашу любовь из-за какой-то политики.

Где-то вдалеке еще раз громко и протяжно квакнула лягушка, ветер неожиданно налетел на них и растрепал волосы Эфьи, завязанные в слабый хвостик.

– Я сказала то, что сказала, и не собираюсь повторять. Если ты не отпустишь меня, я позову охрану. Пожалуйста, До, не нужно доводить до ссоры. Мы можем остаться хорошими друзьями, тебе совсем не нужен такой враг, как я.

– Эф… – он отпустил руку, и Эфья отправилась в дом, не дожидаясь, когда он уйдет в глубину сада. Доран долго стоял на пирсе, вглядываясь в знакомое окно, но Эфья в нем так и не появилась: ни через час, ни через два. Отчаявшись и окончательно замерзнув в своей легкой одежде, он отправился домой, проклиная про себя Иззен, его проблемы, Тинара Мотера и особенно себя за то, что не нашел нужных слов. Он был настолько потерян и не знал, что делать, что дважды по дороге сворачивал не в ту сторону, несколько раз спотыкался и падал, а домой пришел только под утро, к ужасу своей матери, пьяным и, уткнувшись головой в подушку, погрузился в глубокий сон.

Эфья долго не могла заснуть и бродила по дому. Она чувствовала странные вещи – находясь в крайнем замешательстве, девушка понимала, что поступила правильно, хотя лучше ей не становилось. В итоге уже ближе к утру она рухнула на кровать и погрузилась в вязкий, тягучий и не приносящий отдохновения сон.

* * *

Наместница Иззена, госпожа Инн, пребывала в задумчивости. Если говорить о том, что ее сейчас занимало больше всего, то, безусловно, это было душевное состояние старшей дочери, которая последние три дня хандрила и напоминала бледную тень. Но, помимо этих печальных мыслей, она отчаянно пыталась руководить толпой слуг, которые чистили, мыли, перетаскивали, готовили, красили, а также разбивали, пачкали и грязно ругались. «Они не способны ни на что», – думала Анина, понимая, что к вечеру все должно быть в лучшем виде.

Несколько раз за последнее время, уже после того злополучного разговора, Эфья хотела о чем-то поговорить с матерью, но каждый раз бросала это занятие, и Анина понимала, что беспокоит наследницу. Конечно, ей нужно было обсудить с матерью, что такое замужняя жизнь и как себя вести в новом качестве. И принцессе было дано исключительно мало времени на осознание этих вещей.

– Мам! – к Анине незаметно подкралась ее младшая, Тон и страшно напугала.

– Сколько раз тебе говорить, что так делать неприлично! – воскликнула Анина, после чего умильно провела рукой по волосам своей маленькой копии.

– Эф-Эф хочет с тобой говорить. Мам, а можно мне сегодня не заниматься, сегодня такое солнышко!

– Если Эфья хочет поговорить, пусть вылезает из своего логова и приходит сюда. Я слишком занята приготовлениями к встрече ее будущего мужа, так что пусть присоединяется. А ты можешь погулять, если еще раз отрепетируешь «Танец в тени» на обе руки.

– Гулять, гулять!

– Только после репетиции! И позови сюда Эфью, – Анина повернулась и поправила пышные волосы. – Рояль! Поставьте его в гостиную, у окна!

Анина быстро согласовала действия переносчиков неповоротливого музыкального инструмента и еще быстрее усадила Тон за нотную тетрадь. В светлой гостиной, плавно переходящей в изящное патио, разлилась тихая и спокойная музыка.

Эфья в эту музыку не вписывалась – ее угловатость и худоба, да еще и темное платье в светлой комнате, подчеркивали общее состояние принцессы.

– Я смотрю, моя сладкая, ты не хочешь замуж? – поприветствовала дочь Анина.

– Не очень, если честно. И я хотела тебя спросить кое о чем.

– Спрашивай, у меня как раз нет времени на глупые разговоры.

– Мне нужно знать – у меня был выбор? Или ты решила, что ради Иззена меня можно продать? – прямо спросила Эфья.

– Выбор есть всегда, – серьезно ответила госпожа Инн. – Иногда он довольно категоричен, но он в любом случае есть, поэтому я думаю, что еще есть путь назад.

– Какой путь назад? Какой, Пыль его забери, путь назад? Поводырь ушел один.

– Тогда чем ты недовольна?

– Тем, что последние три дня я чувствую себя вещью! – Эфья схватила со стоявшей неподалеку тумбочки фарфоровую пепельницу. – Вот, например! Ничем не лучше. Хочешь, передвинь сюда, а хочешь – разбей ее, будь она неладна! – с этими словами Эфья со всей силы метнула незамысловатое изделие в стену, от чего оно разбилось на множество мелких кусочков.

– Ты чувствуешь себя так, как на твоем месте чувствовала бы себя любая другая пятнадцатилетняя девочка. Но ты не имеешь на это права. То есть я хочу сказать, что в сложившихся обстоятельствах у тебя есть определенные обязанности перед городом в силу твоего происхождения. Я уверена, что Тинар хороший мальчик, воспитанный и серьезный. Так что ты зря переживаешь.

Эфья схватила небольшую вазочку, судьба которой вскоре должна была повторить судьбу несчастной пепельницы, однако строгий материнский взгляд спас этот предмет интерьера от необоснованной агрессии.

– Хватит, Эфья. Я знаю, твой ураганный характер мешает тебе осознать, что и ты зависишь от обстоятельств и прекрасно знаешь, что поступила правильно, освободив себя от ненужной влюбленности.

– Просто ты наконец сумела показать мне, что я для тебя лишь…

– Ты для меня старшая дочь, которую я люблю всем сердцем. И желаю для тебя лучшей судьбы. Думаешь, у меня был выбор? Я была обещана, едва родившись, а мужа, то есть твоего отца, узнала за год до свадьбы. И я была уверена, что не полюблю его, – Анина сделала паузу, чтобы вновь прикрикнуть на слуг, – но сложилось иначе. Теперь, когда я вижу в тебе его черты, мне хочется плакать от того, что его нет рядом.

– Но…

– Нет, нет, нет. Милая, у меня сегодня много дел, до вечера мы должны все подготовить к встрече. Мне, кстати, нужна твоя помощь. У тебя безупречный вкус, так подбери, пожалуйста, занавески по случаю и не забудь про ленты. Еще будет хорошо, если ты проведаешь поваров – так, на всякий случай.

– Уверена, они уже и без меня все сожгли, – саркастично ответила Эфья и отправилась выбирать наиболее подходящие к случаю шторы.

«Да, этому Тинару, каков бы он ни был, будет непросто справиться с моей девочкой», – с беспокойством в сердце подумала наместница Иззена.

* * *

Эфья сидела на тенистом балконе и сквозь ладошки широких листьев садовых деревьев наблюдала красный закат над белым городом. Она почти дремала, притом внимала каждому звуку. Ожидание было нестерпимо долгим: подумать только, сидеть без дела целых десять минут!

Принцесса Инн порядком устала за сегодняшний день, но ее желание успеть абсолютно все за один-единственный день давало ей чудовищно много сил. Поэтому от того бездействия, в которое она была погружена, ее клонило в сон.

Сначала она хотела занять другую выжидательную позицию, в беседке из джагернийских ив, прямо около входа. Тогда бы она первой увидела входящих, но проклятая морось, от которой узорчатая листва чужестранных деревьев не спасала, вынудила ее искать новое место.

Эфья хотела понравиться, и не потому, что таково было желание ее матери, – она хотела, чтобы ее будущий муж понял, как ему повезло и как много он приобретет помимо политического веса в браке с ней, принцессой Инн. Поэтому она надела свое любимое белое шелковое платье, едва достающее до колен, кокетливую шляпку с широкими полями, идущими волной, и темные очки. Правда, сквозь темные стекла почти ничего не было видно, но Эфья уже давно приспособилась смотреть поверх них и элегантно поправлять, когда собеседник находил взгляд ее светло-серых глаз.

В голове юной наследницы блуждали разные мысли. Она думала о будущем, о прошлом, о своем бывшем парне, о причинах, заставлявших правителей Тейна идти на такие чудовищные уступки Иззену. Она представляла себе Тинара Мотера и рисовала в своем воображении красивого мужчину в военной форме, а также его отца, великого хромого полководца, не проигравшего ни одного сражения. В ее сознании все так перемешалось от ожидания чего-то нового и прощания с чем-то привычным, что периодически она думала о том, что застрелит гостей еще на подходе к поместью.

Тоскливая скука. Эфья ждала вежливого стука в дверь. Такие аккуратные «тук-тук-тук» от кого-нибудь из слуг, и в ответ на ее вопрос «кто там?» непременно последует ответ «разрешите войти», а затем слуга представится по полной форме. Получив разрешение, он будет колебаться и нажмет на золоченую ручку не сразу, а нажав, еще на пару мгновений задержится на пороге. Затем он скажет: «Гости прибыли» – или как-то по-другому, возможно: «Гости уже ждут». Затем непременно добавит: «Изволите встретить?», на что Эфья уже заготовила ответ: «Возможно. Вернись и скажи, что я готовлюсь и скоро буду». После этого непременно Эфья возьмет свои легкие яблочные духи, добавляя к своему безупречному городскому образу невесомый садовый аромат, и будет томить гостей своим отсутствием. О том, чтобы заставить тейнинцев ждать, Эфья сначала даже не думала – это был совет ее матери. Когда опытная наставница объяснила, зачем это делается, девушка сдалась – матери было видней, и опыта в таких вещах у нее было куда больше. А затем… затем будет ужин, деловые переговоры, завтрак, деловые переговоры, обед, ну в общем, дальше понятно, что будет. А потом, через неделю, будет свадьба. Не пышная и не сочная – а быстрая и умело выведенная, как подпись под договором.

Вот они, аккуратные «Тук-тук-тук».

Глава 3

Встреча

Тинар проснулся в отличном настроении и потянулся на огромной кровати. Он наконец нормально отдохнул, выспался, но что самое главное, у него не было никаких сомнений в том, что уже сегодня его отец свернет все переговоры и уедет отсюда куда подальше, забрав с собой ту маленькую свиту, с которой они сюда явились.

Ужин был прекрасен. Овощи с пикантными соусами и прекрасное легкое вино. Все было устроено так, чтобы было удобно вести светскую беседу, которая, впрочем, шла не слишком охотно вначале и как-то особенно развязно в конце. Тинар подозревал, что все дело в вине, но оно больше напоминало сок, чем хоть сколько-нибудь алкогольный напиток.

Женщины удивляли. Они как будто в какой-то игре сидели напротив и просто закидывали оппонентов взглядами и улыбками. Наместница, которую звонко звали Анина Инн, была, безусловно, красавицей и, несмотря на возраст и абсолютную глупость того, что вылетало из ее уст, очаровывала. Принцесса, Эфья, такой красотой не отличалась, но шарм у нее, безусловно, был. Она много молчала, а когда говорила, старалась быть похожей на мать, отчего выглядела довольно глупо. Отец Тинара вел себя странно – у него не было и следа присущей ему серьезности. Он весело пил вино, рассказывал военные истории и еще частенько тыкал Тинара в бок, чтобы тот не молчал.

Общее впечатление создавалось печальное: Тинар был уверен, что перед ним сидят две набитые дуры, не способные ни к каким политическим решениям. И переговоры с ними не должны были зайти дальше сегодняшнего завтрака, где будет иметь место диалог о политике. Как только отец Тинара затронет тему вооружения или, может быть, захочет поговорить об экономике, станет понятно, что женщины, сидящие перед ним, окажутся в тупике.

На следующий день Тинар недолго нежился на шелковых простынях, а поднявшись, быстро размялся. Здесь ему предоставили лучший костюм, который было возможно сшить. В светло-коричневых тонах, с бабочкой и очень красивой шляпой. Правда, пиджак Тинар надевать не стал, оставшись, таким образом, в элегантном жилете, белой рубашке и брюках. Чувствуя себя просто отлично, Тинар бодро отправился исследовать обстановку до того момента, когда его отец не решит сваливать отсюда. Вообще наследнику Тейна здесь нравилось – в отличие от каменного Тейна, Иззен дышал зеленью и прохладой и вообще казался несколько более оптимистичным городом, по крайней мере, на вид.

В тот момент, когда он уже вышел в главную комнату поместья и спускался по лестнице, закладывающей крутой вираж к центру комнаты, симметрично ему появилась Эфья. Она была одета по-мужски – к брюкам и рубашке добавлялась мужская кепка для стрельбы. В таком виде она понравилась Тинару еще меньше, чем за ужином. Секунду она помедлила, но затем решила не смущаться встречи с будущим мужем. Тинар, в свою очередь, галантно ждал ее внизу, поскольку ему было крайне интересно, куда могла направиться принцесса Инн, избалованная дурочка, в такую рань и в такой одежде и уж тем более, что находится в черном чемоданчике, который она взяла с собой.

– Доброе утро. Позволите ли мне поинтересоваться, куда вы направляетесь?

Эфья зло посмотрела на него, и Тинар быстро понял, что в ответ ничего хорошего не услышит.

– Если ты будешь разговаривать, как столетний руководитель похоронных церемоний, то наш брак будет прерван твоей безвременной кончиной.

– Я просто…

– Ничего не «просто». Если моя матушка нашла мне муженька в твоем лице, а твой папенька решил, что я наиболее подходящая кандидатура тебе в жены, это совершенно не означает, что ты должен ходить за мной с идиотскими комплиментами, а я не собираюсь кокетливо смеяться над твоими брутальными историями. Так что будь добр, отойди и дай мне с утра нормально пострелять из этого проклятого Пылью револьвера, – с этими словами Эфья уверенно прошла к выходу.

– Не смей со мной так разговаривать, – бросил ей вслед юноша, надеясь поставить точку в разговоре.

– А то что? Не возьмешь меня замуж? – парировала его выпад Эфья, выскальзывая в приоткрытые двери.

«Что-то тут не так, – подумал Тинар. – Она ведет себя так, будто вчера за ужином я назвал ее уродиной, ну или просто очень хочет кого-нибудь пристрелить. В любом случае она явно не так проста, как я думал».

Молодой наследник взял иззенийскую газету, сел в плетеное кресло и занял себя не слишком увлекательным чтением. Однако вскоре он понял, что не зря сделал это. Газета пестрила счастливыми заголовками, но за каждой статьей стояла своя сила. Тинар словно почувствовал, как город, благополучный на вид, растаскивается на части влиятельными людьми, каждый из которых тянет одеяло в свою сторону. Если в Тейне проблемы были налицо, готовилась революция, и против этого видимого, но изворотливого врага велась жесткая война, то здесь, в Иззене, все скрыли реальное положение дел, заедая горькую похлебку приторными сладостями. Тинар с удивлением обнаружил в газете пометки под статьями с какими-то названиями, похоже, кто-то пытался определить, кто за какой из статей стоит. Для себя он на всякий случай записал в карманный блокнот эти названия: мало ли, для чего это могло пригодиться, особенно если ему придется здесь править.

За этим занятием он и не заметил, как к нему подошел слуга и вежливо пригласил на завтрак. Нужно отметить, у семейства Инн был вкус, и место для завтрака было выбрано идеально – с восточной стороны дома располагалась беседка, освещаемая самым ранним солнцем. Сырая свежесть и прекрасный запах свежих фруктов могли приманить любого, но еды, как и на ужине перед этим, было совсем немного.

Недар и Анина уже сидели и мило о чем-то беседовали, Тинар пришел третьим и скромно присел на свой стул, благо ошибиться было невозможно, около каждой тарелки лежал именной платок. Из дома лилась прекрасная музыка – Тон играла последнюю из разученных ею пьес. Эфью долго ждать не пришлось, она, немного растрепанная, вернулась как раз к тому моменту, когда слуга наполнил ее бокал легким белым вином. Она, к удивлению Тинара, не стала выбирать одежду для этой встречи и осталась в том же костюме, в котором была на рассвете. Сейчас она выглядела лучше, чем накануне, в ней светилось что-то живое, пламенное, готовое вырваться наружу нескончаемым потоком действий и слов. Она, безусловно, была в хорошем настроении.

– Ну, все в сборе, – по-хозяйски объявила Анина.

– Да, и можно приступить к переговорам, – безапелляционным тоном заявил губернатор Тейна.

В отличие от ужина, где длинный стол имел прямоугольную форму и вынуждал собеседников находиться друг против друга, здесь, в беседке, стоял небольшой круглый столик, за которым всем было удобно общаться со всеми.

– Начнем тогда с того, дорогой губернатор, что вы просите военной поддержки, не так ли?

– Да, безусловно, моя страна нуждается в солдатах. Причем, я знаю, в Иззене слово «честь» для солдата далеко не пустой звук. Меня интересуют люди, готовые защищать мирное население вне зависимости от его национальности.

– В Иззене не такая мощная армия, как могло бы показаться. Почему же ваш выбор пал на нас? – Анина и Недар, похоже, задолго до разговора договорились о том, как будут вести этот диалог, а вчера на ужине просто дурачились, отдыхая после тяжелого дня.

– Дело в том, что наши города связывают долгие дипломатические отношения, – Недар сделал паузу, отправляя в рот кусочек сладкого перца, и, как оказалось, дал возможность говорить Эфье.

– И не только дипломатические. Мне кажется наглостью с вашей стороны вообще предлагать сотрудничество нашему городу, однако похоже, что вы в столь жалком положении, что готовы обратиться даже к нам.

– В целом ты права, – последовал быстрый ответ губернатора Тейна. – Но не совсем. Ваш город был выбран мной совсем не случайно. Вы тоже в трудном положении, и мы явно тут не сидели бы, если бы ваш город в этом не нуждался.

– Безусловно, за нашу военную помощь вы могли бы заплатить хорошую цену, – снова взяла слово Анина, направляя разговор в то русло, в котором он и должен был идти. – Например, упразднить часть договоров, которыми связан Иззен.

– Я уже сделал это и вчерашним числом подписал указ о том, что иззенийские купцы более не платят пошлин. Я знаю людей, которые первыми почувствовали эти изменения, – наши попутчики в Пыли.

– Но и этого мало, – вновь вмешалась в разговор Эфья. – Вы приехали сюда, дабы заключить династический брак.

– Согласен, – тут же сказал Тинар, которого тоже крайне волновал вопрос, зачем необходимы такие заверения в дружбе и преданности, как женитьба единственных наследников. За эту форму поддакивания он тут же получил обжигающий гневный взгляд Эфьи.

– Да, Недар, расскажи, что ты задумал, – с хитрой улыбкой сказала Анина.

– В любом случае мои подозрения и действия не окажутся для всех вас очевидными. Существуют силы, за которыми стоят другие силы… за которыми, в свою очередь, стоит кто-то еще. У меня нет понимания, кто является истинным зачинщиком того, что творится в наших городах, и лишь твердый династический брак может гарантировать мне хотя бы относительную безопасность. Помимо этого мне нужны надежные союзники и достоверная информация, и я не вижу иного способа их получить.

– Это звучит не слишком убедительно, – тихо произнесла Эфья.

– А по-моему, вполне, – ответил ей Тинар и только после сообразил, что тем самым сам сделал шаг к столь нежеланной свадьбе. Стремясь исправить неловкую ситуацию, он добавил: – Не вижу только причин так шуметь, ведь все можно оставить на бумаге, без лишних… э… ну, в общем, без всего этого сумасшествия!

Эфья уничижительно посмотрела на Тинара и закатила глаза, всем своим видом показывая, насколько он ей неприятен. Она, впрочем, тоже его не впечатлила – ни внешностью, ни склочным характером.

– Убедительно или нет, – снова заговорила Анина, – но только в этом случае мы с Недаром будем уверены в прочности союза.

– Простите, но это звучит смешно, – на этот раз в разговор встрял Тинар. – О какой прочности идет речь, если мы с Эфьей даже не знаем друг друга. И мы не влюбимся по вашему желанию.

– Нет, Тинар, не по нашему желанию, – ответила ему Анина.

– Вы можете полюбить друг друга, только если действительно этого захотите, сами. И ничто не сможет вас заставить это сделать, кроме вас самих и вашего чувства долга перед теми людьми, которыми вы будете править в будущем, – поддержал наместницу Недар.

Эфья презрительно фыркнула. Она ожидала поддержки Тинара, но тот, похоже, задумался над словами своего отца и ничего не ответил. Вскоре завтрак закончился. Старшие удалились в глубины поместья обсуждать какие-то более сложные вопросы и оставили Тинара и Эфью в беседке, перед уходом предложив жениху и невесте прогуляться по территории поместья. Анина подмигнула дочери, давая понять, что Эфья должна себя вести как хозяйка, а Недар молчаливо кивнул Тину, чтобы тот не тушевался.

* * *

Прогулка долгое время была молчаливой, и молчание угнетало. Тинар и Эфья не знали, с чего нужно начинать подобный разговор. А если честно, Тинар знал, но получив утром жесткий отпор…

– Ты извини, что я утром вспылила, – быстро сказала Эфья и снова как воды в рот набрала.

– Хорошо стреляешь? – спросил он, желая найти приятную для собеседницы тему.

– Не так, как нужно. Я слышала, ты с детства был готов возглавить армию Тейна, и…

– Да, но сложилось так, что я стал наследником, – прервал Тин рассуждения Эфьи. «Она знает про брата, так зачем говорит? Вот зараза», – подумал наследник Тейна.

– А я… я не думала об этом пока… да впрочем, незачем мне тебе душу изливать.

– Да и мне незачем. Свадьба так и так будет.

– Ты жалеешь об этом? – спросила Эфья, пытаясь вытянуть из Тинара признание в том, что он так же, как и она, не хочет этой свадьбы.

Тинар помолчал какое-то время. Ему, безусловно, было не слишком удобно признаваться в том, что он совершенно не хочет этой свадьбы. Что он сделал бы что угодно, чтобы она не состоялась. Да пусть всегда льет дождь, только бы не эта свадьба!

– Нет.

– Зачем ты врешь? Так глупо врать в нашем с тобой положении!

– А что ты хочешь услышать? Что мне не нравится Иззен, что мне не нравишься ты и что у меня есть девушка? Если ты ждала чего-то одного, то вот тебе все вместе.

– Девушка? – Эфья подняла бровь.

– Ну да. Я пока ничего не говорил ей, – Тинар отвел взгляд.

– Пока? А когда собирался?

– Я оставил письмо. Она должна найти его сегодня вечером, когда обнаружит, что я не пришел на встречу. Я подробно изложил в нем все, что она должна знать.

– Ну ты и тряпка. Подумать только, мой будущий муж – размазня, не способная даже напрямую сказать любимому человеку о…

– Замолчи, – Тин почувствовал, как забилось в ярости его сердце, как звонкими ударами в его голове появлялось понимание, что его собеседница права. – Думаешь, я очень хочу выслушивать от тебя нотации? Посмотри тогда на себя, чтобы понять, что должна прочитать эти нотации себе. Тебе нужен муж, который будет ходить за тобой на поводке и выполнять все твои указания. Ты готова раздавить любого, кто встанет у тебя на пути. И если уж ты решила вытравить в себе все человечное, это не значит, что проявление чувств других людей – слабость.

– Как громко сказано, – фыркнула Эфья. – Но если ты думаешь, что имеешь право на чувства…

– Побольше тебя.

– С чего это?

– А с того. Ты черствая. По тебе это видно, видно в каждом жесте или слове. Если хочешь доказательств, задай себе вопрос: к кому ты относилась не как к вещи за всю свою жизнь?

– Беспочвенное обвинение! – воскликнула Эфья, понимая, что этот невзрачный парень, внешностью меньше всего напоминающий кого-то значимого, так точно прочитал ее. Впервые она услышала в его голосе уверенность и холодный металлический отзвук. У Эфьи в голове проносились самые различные мысли, и она не могла найти опровержение его словам.

– Ты просто хам, – наконец выдавила она.

– Кажется, ты не сильно хотела, чтобы я изъяснялся учтивее, – парировал Тинар.

– А мне кажется, что этот разговор не стоило начинать.

Тинар не ответил, и Эфья не стала продолжать. Снова пошел дождь, они вернулись в дом, где быстренько разбрелись дуться друг на друга по своим комнатам.

* * *

– Итак, Недар, наша игра подходит к концу. Ты предложил много – больше, чем я могла ожидать, и я не знаю почему, – произнесла Анина, едва за ними закрылись двери ее кабинета. – Пора открывать карты.

Губернатор откинулся на спинку зеленого кресла и потянулся. Затхлая атмосфера в комнате ему не нравилась, учитывая, как свежо было на улице. Для окон места в кабинете не нашлось.

– Нет, я не думаю. У меня есть причины отдать многое, но я не обязан рассказывать о своих целях. Главное, чего хотели вы, Анина, это твердый династический брак, чтобы обезопасить ваш город от моего. Я согласился, хотя в Тейне из-за этого не останется наследника. Это доставляет много проблем.

– Но, несмотря на это, вы… Я не так сильна во всех этих подводных течениях, но я не глупа и понимаю, что вы пытаетесь навязать Иззену свою политику, поставив у его трона своего сына.

– Это внешняя сторона вопроса. У него будет очень непростая жена, разве не так? Думаю, Эфья не позволит ему вести такую уж вольную политику.

– И все же. Вы ставите всё. И тот выигрыш, который получите, не так ощутим…

– Вы просто не знаете, как далеко все зашло и насколько плохо идут дела в Тейне, и, похоже, не так уж хорошо понимаете, что происходит в Иззене. Свой человек в белом городе мне нужен отнюдь не для того, чтобы управлять вами – если бы мне было это нужно, я бы поставил надежного полководца вместо вашей семейной четы тогда, когда завоевал этот город. Но это не входило в мои планы тогда и теперь не входит. Сейчас я просто пытаюсь выжить и, как ящерица, отбрасываю хвост.

Анина до сих пор не могла понять, стоит ли верить этому человеку. Полгода секретной переписки не давали представления, каков он, этот Недар Мотер. В прошлом она знала его как умелого полководца и уже присутствовала на переговорах с его участием. Тогда он, как и сейчас, был довольно щедр и, казалось, отдавал слишком много, ничего не получая взамен. В итоге все у него получилось как нельзя лучше, причем сказать, что Иззен как-то особенно много потерял от его действий, было нельзя. Все оказались в выигрыше, несмотря на то что борьба велась за каждую песчинку. Анина не раз вспоминала те переговоры и то, как Недар легко нашел общий язык с ее мужем и как они вместе, за шикарным обедом, вовсе не как победитель и поверженный, а как старые друзья, все обсудили и подписали необходимые договора.

Сейчас все повторялось. Недар шел на уступки и, казалось, ничего особенного взамен не требовал, но у него наверняка был какой-то план и стратегия на бой. Анина боялась ошибиться, но ее подстегивало ощущение, что без этой женитьбы ничего не выйдет, а интуиция редко подводила наместницу.

– А вы уверены, что ваш сын будет счастлив с моей дочерью?

– Я, к несчастью, совсем не знаю Эфью. Но она весьма… колючая. Думаю, они найдут общий язык. Как думаете, будет ли Эфья любить Тинара?

– Не знаю. Иногда мне кажется, что она любит только то, что делает в данную конкретную секунду. А ваш сын, господин губернатор, явно сложнее, чем кажется, и строить из него песочные замки не получится. Предыдущий парень Эфьи был совершенно… слабохарактерным. Она говорила ему, как он должен выглядеть и во сколько приходить. А он повиновался, и мне кажется, что, имея более сильный характер, Тинар может сильно раздражать Эф.

– Да, он не из тех, кто любит, когда ему указывают, что и как делать. Его девушка, Лина, кажется, совершенный образчик светской девочки, я думаю, занимает его тем, что была и остается единственным любовным увлечением в жизни и, по его представлениям, ведет себя как идеальная девочка. Надевает красивые платья, утягивается в корсеты. И, если уж быть предельно честным, не думаю, что Эфья отвечает его понятиям о красоте.

– Да что уж там, – улыбнулась Анина, – в Эфье совершенно нет той женственности и кокетливости, которой одарена ее младшая сестра. А внешность! Утонченная красота досталась девушке, характер которой больше подошел бы курсанту военного училища. Она воинственна, у нее увлечения парня, а про угловатые движения я вообще молчу.

– Но, полагаю, поклонников у нее хватает? Ведь она умна и довольно давно усвоила, насколько легко манипулировать людьми.

Анина посмотрела на Недара и тяжело вздохнула.

– В общем, я согласна на ваши условия, но все договоры будут подписаны после свадьбы.

– За этим дело не станет, думаю, у нас достаточно благоразумные дети, – улыбнулся губернатор.

Они еще какое-то время разговаривали, выбирая свободные темы, такие как литература или наука. Им было просто приятно беседовать между собой как понимающим друг друга людям.

* * *

Прекрасное настроение и хорошее вино сделали Анину излишне оптимистичной, поэтому, когда она зашла в комнату своей дочери, наместница белого города была неприятно удивлена беспорядком и количеством разбитых вещей. Все стены были испещрены дырами от пуль, а сама Эфья сидела на кровати, усыпанной патронами. Слыша выстрелы, Анина думала, что ее дочь, как обычно, тренируется в саду, но оказалось, что это не так.

– Уходи, – сказала принцесса Инн.

– Что ты тут натворила! Тинар обидел тебя?

– Это не имеет значения. Важно только то, что никакой свадьбы с этим сопляком не будет. Он ничтожество и не подходит на роль правителя такого города, как Иззен.

– Ты с ним даже дня не провела! Как ты можешь судить о нем?

– Больше получаса общения с ним не требуется, чтобы понять, кто он. Я думала, ты хотя бы познакомишься с моим будущим мужем, прежде чем предлагать мне выходить за него. Это подло с твоей стороны, так подставить собственную дочь.

Анина тяжело вздохнула и села в кресло. У нее не было сил втолковывать дочери все то, о чем они с ней уже говорили. День был бы совсем неплох, если бы не то, что сейчас было у нее перед глазами.

– Эф, милая. Ты сама говорила, что пути назад уже нет.

– Это не значит, что я собираюсь идти вперед.

– С меня хватит. Свадьба будет в назначенный срок, и точка.

– Я застрелюсь.

– Не думаю.

Эфья посмотрела на Анину и ухмыльнулась, готовясь произнести заготовленную фразу:

– Выдай за него Тон, а если он не понравится и ей, выходи за него сама.

– Не смей хамить матери, – гневно воскликнула наместница.

– А то что? – слетело с губ Эфьи, и она тут же получила звонкую пощечину.

– А то я отлуплю тебя, как в детстве! Думаешь, что стала взрослой? Ты ею станешь, когда научишься принимать обдуманные и взвешенные решения.

Эфья была шоке от того, что впервые за последние лет десять Анина подняла на нее руку, и чувствовала себя маленькой девочкой. Ей вновь казалось, что мама такая большая и правильная и что все, что она говорит, единственно верно…

– Так что, милая моя, завтра мы с тобой отправляемся за покупками.

– Но, мам! – глаза принцессы были полны слез. Она редко плакала и никогда не делала этого для того, чтобы кого-то разжалобить, но сейчас для нее наступило непростое время, и больше всего она раздражалась от того, что не справляется со своими эмоциями и чувствами.

– Нет, Эфья, – Анина, хоть и была удивлена той слабостью, которую проявила ее дочь, но отступать была не намерена. – Ты станешь женой Тинара Мотера, – после чего вышла из комнаты, понимая, что Эфья не будет ничего отвечать.

Эфья сидела на кровати и зачарованно смотрела на закрывшуюся за матерью дверь. «Нужно привести себя в порядок», – подумала она и вытерла слезы, после чего со свойственной ей активностью принялась убираться в своей комнате. Еще, чтобы вновь не заплакать, она думала о своем городе и о тех людях, которым сейчас гораздо хуже, чем ей. Сырой вечерний ветер распахнул окно в разгромленной комнате принцессы, и стекло разлетелось на куски.

* * *

Lambchop

This Corrosion

В небольшом, дорого обставленном кабинете царил полумрак. Человек, сидящий за рабочим столом, Шотер Иатт к вечеру порядком утомился. Он дневал и ночевал на работе, всё держал под контролем. За три с половиной десятка лет каждодневной планомерной работы он добился очень многого. Буквально из ничего создал собственную гильдию, но это не сложно. Самое трудное было разобраться с другими гильдиями. Но узколобость руководителей и война с Тейном с этим помогли. Кто бы обратил внимание на маленького Иатта, который только и делает, что возится с бумажками? Они не учли, что мир изменился и теперь без бумаги ничего ни купить, ни продать. Бумага стала свидетелем, обвинителем и прокурором. Тот, кто умел с ней обращаться, получал огромную власть. С криминальным миром свои сложности, с ним надо было работать тихо, чтобы не вызывать подозрений. К тому же преступники работали по другим схемам, в которые ему пришлось вникать. Но он справился и справится сейчас, когда Недар Мотер вознамерился разрушить всё идиотским династическим браком.

В дверь постучали.

– Войдите, – негромко сказал Иатт.

На пороге стоял пожилой неопрятный человек с грубым лицом и виднеющимися под воротником татуировками. Во рту у него болталась погасшая трубка.

– О, Говар! – улыбнулся Иатт. – Рад тебя видеть. Что поведаешь?

– Покушение на Мотера…

– Знаю, знаю. Всё прошло плохо.

– Всё из-за Поводыря…

– Оправдания удел слабаков, Говар. Тем более ты обещал отправить самого опытного бойца на это дело, разве не так?

– Так и было, – буркнул мужчина.

– Говар, дорогой ты мой человек, – мягко сказал Иатт, и его собеседник невольно попятился, – давай я расскажу тебе одну историю, а ты внимательно слушай. Знаю, книгу Гирра ты не читал, но никогда не поздно узнать что-то новое. Было время, когда нашего мира не было и был лишь Наартумёграль, сосуд разума. Что это такое, Пыль разберет, но там так написано. И у этого сосуда были поставлены своего рода надзиратели. Но они чего-то не поделили, и один из них предал другого и сбросил его в этот дурацкий сосуд. А когда с него спросили, ответил – мол, не знаю, как что, не видел я вашего дружбана. Соврал, одним словом. Остальные надзиратели разозлились на него, и их хрупкий мирок оказался в опасности. О чем нам говорит эта история, как ты думаешь?

– О том, что все надзиратели крысы, – угрюмо ответил Говар.

– А я думаю, эта история о том, что обманывать товарищей нехорошо. Но я не злюсь на тебя, мы ведь должны быть выше этого, не правда ли? – на этих словах Говар вжался в стену. – В будущем я жду от тебя более качественной работы, – добавил Иатт и жестом отпустил собеседника. После он принялся просматривать бумаги, на случай, если что-то забыл, как вдруг почувствовал, что в комнате не один.

– Как интересно ты трактуешь Священную книгу Гирра, – услышал Иатт низкий женский голос у себя над ухом.

– Здравствуй, Зуг, – ответил Иатт, не поднимая взгляда. – Зачем пришла?

– Пришла предупредить. Мой старый знакомый хочет вмешаться, думаю, тебе стоит отступить, – вкрадчиво сказал голос.

– Ещё чего! Все, что я хочу получить, принадлежит мне по праву, это моё. Никто не должен быть сильнее и влиятельнее меня. Помнится, эти истины я узнал именно от тебя и твоего товарища Гратта.

– Шотер, дорогой, посмотри на своих врагов. У них армии, их наследники готовы вступить в игру. А ты одинок и стареешь…

– Я заслуживаю большего, чем они, и ты это знаешь. Я долго шел к этому и теперь почти у цели.

Иатт обернулся, ожидая увидеть свою собеседницу, но в комнате никого не было. Он помотал головой, чтобы избавиться от морока, и продолжил работу.

* * *

Тинар вышел из комнаты отца разбитым. Все его уговоры и увещевания о том, что Эфья совершенно ему не подходит и что он лучше повесится, чем женится на ней, на отца не подействовали. Недар твердо стоял на своем и не отдал взятой в переговорах высоты, а вот Тинару, растратившему весь боезапас аргументов, пришлось сначала отступить, а затем и капитулировать, когда отец перешел от обороны к атаке. И дело не в том, что он открыл для Тинара что-то новое, что могло его переубедить. Он заставил сына осознать свой юношеский эгоизм, свое непонимание понятия «долг» и отношение к людям вокруг себя, свою слабость и неумение трезво мыслить под давлением обстоятельств. И больше всего молодого наследника огорчало то, что в итоге ему пришлось принять свою неправоту.

Несмотря на продолжительный, утомительный разговор и поздний вечер, Тинару не хотелось идти спать, и он отправился гулять по освещенному электрическими лампами поместью Инн. Легкая морось и прогулка успокаивали, возвращая разбросанные снаряды мыслей обратно по своим полкам. «Поражение в бою – это еще не конец, важно суметь извлечь из него выгоду», – всегда говорил Недар Мотер. И он даже не мог себе представить, насколько внимательно сын слушал его военные советы.

Тинар обошел огромное поместье и попал в сказочный сад фруктовых деревьев с тоненькими каменистыми тропинками, где между камней пробивалась непослушная трава. Он блуждал среди волшебных на вид растений, пока в конце концов не нашел маленькую поляну и не лег на мокрую траву, вглядываясь в темное пасмурное небо. Где-то среди облаков вдруг мелькнула звезда, и Тин грустно улыбнулся ей.

– И чего ты здесь разлегся? – послышался голос принцессы Инн.

– Дурацкий день выдался, – ответил Тинар, чувствуя, что Эфья устала и совершенно не в настроении ругаться с ним.

– Зачем ты пришел? Тебя прислал отец?

– Нет. Я просто ищу спокойное место, чтобы подумать о том, что в скором времени свяжу себя узами брака с девушкой, которая мне неприятна. – Подумав немного, он продолжил: – Кстати, у тебя аналогичная ситуация.

– Ты думаешь об этом? Это же бессмысленно, – Эфья старалась говорить отрывисто, безразличным тоном, будто ей было на все, что происходит вокруг, глубоко наплевать. – Мы не можем ничего изменить, смирись.

– Ну, я хотя бы пытался. Но, похоже, отец прав, и эта свадьба действительно необходима.

– Я тоже попробовала заявить, что за такого, как ты, я не выйду, лучше пуля в лоб.

– И почему родители всегда правы? Они же не Продавцы и не Поводыри.

– Ты считаешь, что Продавцы не ошибаются? Мне, например, кажется, что это обыкновенные шарлатаны. Сейчас кто угодно подойдет к тебе и скажет: хочешь поссорить своих врагов? Так вот он я, Продавец Ненависти! И ты купишь у него какой-нибудь порошок, который на деле окажется обыкновенным песком.

– Просто ты пессимистка и не умеешь верить во что-то хорошее. Сразу Продавец Ненависти. А что, если наоборот?

– Ты смешон. Из всего хочешь сделать сказку. Сказок не бывает, и мы оба обречены на жизнь с нелюбимым человеком, если, конечно, ты не повзрослеешь и не научишься смотреть не только на… – Эфья уже собиралась расписать во всех подробностях мужское отношение к женской красоте, но решила, что стоит хоть немного соблюдать приличия, и в итоге добавила: – На внешность.

– Тебе надо бы научиться не домысливать за меня то, о чем я в действительности не думал, – язвительно ответил Тинар.

– Не строй из себя загадочного парня «ты-все-равно-не-узнаешь-каков-я-на-самом-деле». Ты обыкновенный, плоский и не имеешь вкуса.

– Конечно, если уж ты мне не понравилась, очевидно, вкуса у меня нет, – Тинар первый раз за разговор посмотрел на свою собеседницу. Она сидела, прислонившись к стволу старой яблони, смотрела куда-то в сторону ограды и, словно четки, перебирала в руках жемчужное ожерелье. – Но знаешь, Эфья, наверное, ты права. Продавцов уже не осталось, и глупо верить, что когда-нибудь встретишь кого-то, кто способен торговать эмоциями и чувствами.

– А я соглашусь с тобой, что это было бы действительно здорово – встретиться с таким могущественным колдуном…

Разговор прервался на этой относительно веселой ноте. Каждый из них хотел сказать какую-нибудь гадость в адрес другого. Однако этого не происходило не потому, что было нечего сказать, и уж тем более не потому, что они решили сдерживать рвущиеся наружу обидные слова. Просто оба подчеркивали молчанием тот факт, что говорить им не о чем.

Глава 4

Человек в цветном плаще

Улицы, по которым теплым прикосновением разошлись первые солнечные лучи, еще дремали, и только самые ранние птахи слетели со своих веток в поисках хлебных крошек и суетливо расхаживали по брусчатке. Утро, отдающее зеленоватым светом, пахнущее туманом и свежими яблоками, потихоньку осветляло серые ночные тона города, возвращая ему привычный белый цвет. Людей на улицах было немного: несколько грузчиков спешно втаскивали мешки в подвал какого-то магазина, неторопливо прохаживался пожилой господин с тростью, мальчишка спал на подушке из вчерашних газет, которые не успел раздать случайным прохожим.

В комнате принцессы Инн по утрам хозяйничала темнота, что не мешало здешней обитательнице просыпаться с восходом. Но сегодня ее разбудили раньше.

Приготовлений было множество: нужно было выбрать свадебное платье, найти подходящих музыкантов, придумать, как организовать скромное и тихое действо с учетом важности происходящего события и, конечно, как все это преподнести в газетах.

Ночь Эфья спала неспокойно, думая, как проведет этот день. Почему-то именно его она относила к тем дням, которые меняют всю жизнь, хотя и понимала, что ничего было нельзя изменить с тех самых пор, как ее мать ответила Недару Мотеру на письмо, а может, и еще раньше – в тот самый момент, когда в Тейне начались народные волнения и эта «Белая дюжина» вылезла наружу. Именно сегодня пути назад уже не оставалось, разве что сбежать за час до свадьбы и уехать куда-нибудь в Наост. Почему-то только сейчас Эфья почувствовала не просто детский протест против воли матери, а действительно давящую на нее тяжесть ответственности. Она поняла, что ей придется не просто существовать с Тинаром, которого она считала полнейшим кретином, ей придется каждый день просыпаться рядом с ним, в дальнейшем растить их общих детей, слушать его советы и в чем-то уступать. Управлять наследником Тейна? Нет, на это шансов не оставалось, он был упрям и самодоволен, как петух.

У Анины сегодня тоже был непростой день, однако она видела его иначе. Уже давно она видела это в мечтах – приготовления к свадьбе старшей дочери, и единственное, о чем она действительно жалела, так это о том, что рядом не было ее мужа.

– Пора выходить, милая, – произнесла наместница ласково, видя, как Эфья натягивает повседневное платье.

– Да, мам, иду, – торопливо ответила принцесса, к собственному удивлению не находя раздраженности и язвительности в своих словах.

Погода вновь была капризна, поэтому, выходя на улицу, дамы прихватили зонты. Несколько слуг сопровождало их: двое, чтобы носить покупки, сделанные сразу, служанка Еня, которая должна была помогать Эфье примерять платья, и управляющий поместьем Реман Юмм, который вскоре ушел в другую часть города с листом заказов. Анина же направилась прямиком к лучшему портному в городе. Естественно, он был оповещен о приходе важных лиц заранее, но, похоже, не ждал их с первыми лучами солнца, отчего его мастерская, помимо большого количества обрезков ткани, была наполнена горьковатым ароматом утреннего кофе.

Настроения капризничать не было: какая разница, какое платье? Нравится короткое – бери короткое. Нравятся старомодные разрезы или завышенная талия – они твои. Бери, что хочешь, только не спорь с мамой. Выбор не занял много времени, и, как Анина ни хлопотала, сколько платьев Эфья ни перемерила, принцесса остановилась на простеньком платье до колен, с длинными белыми рукавами и совершенно без выреза на груди. Эфья не сильно хотела выделять свою свадьбу из повседневных будней и потому отказалась от классических свадебных головных уборов, таких как венки или фата. Она взяла себе белую шляпу, аккуратную, подчеркивающую изящность ее силуэта и не выглядящую так же вульгарно, как у большинства. Решив, что на свадьбе скорее всего будет так же холодно, как и теперь, Эфья настояла на белых перчатках и колготках.

Несмотря на отсутствие желания что-то выбирать, у портного задержались до полудня. Потому, выходя из прохладного каменного помещения, были приятно удивлены разошедшимся тучам и теплу солнечных лучей. По плану их ждал ресторан – пообедать совсем не мешало, однако до обеда без приключений добраться не удалось. Анина с поразительным энтузиазмом заходила в каждый магазин с бесполезными вещами, нагружая несчастных слуг мягкими игрушками, золочеными подсвечниками и прочей подобной мишурой. Наверное, именно поэтому мать Эфьи первым делом отправила слуг на кухню. Всех, за исключением Ени, которую Эфья оставила при себе.

Разговор не складывался. Эфья демонстративно нарезала запеченную свинину маленькими кусочками и подолгу пережевывала их, тем самым давая себе возможность не отвечать матери на вопросы и не восхищаться ее рассказами о молодости. Вскоре Анина прекратила попытки и сама решила спокойно перекусить, а затем и вовсе оставила девушек наедине, отправившись выяснять, что за чудесный компот был подан к столу. Принцесса даже не смотрела на нее. Она разглядывала происходящее за окном: как проезжают конные экипажи и автомобили на тонких колесах, как однотипны люди в своих серо-коричневых костюмах и как старый ослик тащит за собой небольшую крытую ветхим тряпьем повозку.

Неожиданно сквозь большое стекло она увидела Мотеров, которые, похоже, тоже делали кое-какие покупки и только что покинули портного. «Костюм жениха заказан, осталось шампанское», – вспомнила Эфья цитату из «Супружеской комедии» Готана Амма, которую прочитала в прошлом году. Неожиданно повозка со старым осликом заслонила отца и сына от Эфьи. Упрямое животное встало посередине дороги, мешая проезду других экипажей. Из повозки вышел его хозяин с кудрявой головой и в неряшливо натянутом на плечи цветном плаще. Он ласково потрепал уставшего ослика за уши и угостил морковкой. Но эти действия не занимали Эфью – ее занимал сам этот человек. Его яркость, грациозные движения и его красота, искренняя, сильная. Эфью поразила мощь, исходившая от него, и ей показалось, что слышно каждый удар его сердца, как приближающиеся шаги кого-то огромного.

– Еня, видишь этого человека? – холодно спросила Эфья. – Узнай, кто он, и возвращайся в поместье, где все мне расскажешь.

Молодая служанка не отличалась разговорчивостью, зато с исполнительностью у нее все было отлично. Она кивнула, поднялась и отправилась выполнять, что требуется.

* * *

Joe Hisaishi

Theme from Howl's Moving Castle

Еня ловко запрыгнула в повозку к юноше, который, подсластив ослику жизнь, вернулся на прежнее место и накинул цветной капюшон на голову, который, впрочем, не мог скрыть юношеской чувственности его лица. Юноша был словно оживший идеал, который вот уже много лет лучшие мастера воплощали в статуях древних героев. Еня не была глупой, но все же была простовата, и все, что она могла подумать о мотивах своей хозяйки по отношению к этому человеку, так это то, что «цветной плащ» привлек принцессу как мужчина. Она тоже чувствовала – только не то, что Эфья. Ей казалось, что перед ней сидит воплощенный идеал любовника, с полуприкрытыми от наслаждения самим собой глазами, с сильным мускулистым телом и чувственными губами. «И зачем ей он?» – подумала Еня, а вслух сказала:

– Доброго дня, – после чего пристроилась рядом с таинственным человеком, лихо прижавшись к нему бедром. Правда, от этого ей самой вдруг стало так стыдно, что она покраснела и отодвинулась. Но отступать она была не намерена.

Юноша посмотрел на нее и улыбнулся. Его улыбка была настолько теплой и дружеской, что девушка была поражена до глубины души. Перед ней сидел тот, кого она давно искала, – спокойный, уверенный в себе, мужественный человек.

– И вам доброго дня, милая Еня.

– Откуда вы? Как ваше имя? – ответила девушка, про себя удивившись осведомленности незнакомца.

– Я не местный, но тут, в Иззене, есть мои интересы. А зовут меня Иадин. – Юноша поправил серебряную фибулу на плаще и проницательно посмотрел на Еню. – А почему вас так заинтересовала моя личность? – осведомился он, сменив спокойный тон на насмешливый.

– Тут, в общем, не мой интерес, знаете ли. Я служу знатной особе, которая, похоже, увидев вас, очень захотела познакомиться.

– Да вы что? Но ведь вы, милая Еня, не собираетесь говорить ей о том, кто я, не так ли?

Девушка залилась краской и отвернулась, не в силах более терпеть взгляд этого человека.

– Да, не собиралась, – дрожащим голосом произнесла Еня, которую переполняли эмоции.

– Оглянитесь вокруг, милая Еня. Что вы видите? Улицы города остались позади, и мы плавно едем по предместьям, а впереди нас ждут сады и виноградники, где спелый виноград скоро будет сорван и превращен в прекрасное вино…

– Но как? Мы же были в центре Иззена!

– Этот осел шустрее, чем кажется на первый взгляд, – сказал юноша тоном старика, нашедшего в жизни что-то новое. – Но я совсем не об этом. Жизнь течет так быстро, что вы и не заметите, как она приобретет благородный привкус времени. Но спешка не приведет ни к чему хорошему. Неужели вы уже знаете, куда так торопитесь?

– Иду за вами? – спросила Еня вслух, хотя задавала этот вопрос сама себе. – За вами на край света…

– На самый край? Не будет ли этот край обрывом, внизу которого лишь острые камни, если я околдовал вас? А когда пройдет дурман, вы увидите уродливого старика, но будете связаны священной клятвой в верности?

– Зачем вы это говорите? Я ведь чувствую…

– Вы чувствуете влечение, желание и страсть. За вас, милая Еня, говорит ваше тело.

– Не думайте обо мне, как о девице легкого поведения!

– Я не думаю о вас плохо. Вы знаете, чего желать от мужчины, но совершенно не представляете, чего желать от мужа.

Еня не знала, как продолжить разговор. Ей казалось неудобным продолжать вести беседу в том же духе, и к тому же она действительно не знала, чего хочет от брака. До этого разговора она вообще об этом не думала.

Вскоре быстрая повозка миновала яблочные сады и начала месить грязь грунтовой дороги, пролегающей между виноградниками Иззена, где в ягодах зрело знаменитое черное вино.

– Так кто вы? – спросила служанка принцессы, вернувшись к своей основной задаче, что помогло ей отвлечься от мыслей о мужчинах и мужьях.

– Я думаю, это не так уж сложно понять. Я человек, кто имеет, но имея, способен отказаться. Я человек, у которого есть что прикупить за достойную плату. Я всего лишь человек. И у меня есть товар, милая Еня, думаю, вам стоит его купить.

– Мне нечем платить, – пролепетала Еня. – Зато у той, кому я служу…

– У каждого есть чем платить. Я беру с людей то, чем они готовы пожертвовать ради моего товара.

– И что же вы продаете? О творец небесный… – Тут брови девушки взметнулись вверх, а недоверчиво прищуренные глаза распахнулись от удивления и понимания того, кто перед ней. – Вы? Вы – Продавец… Я не могла даже подумать, что так случается. – Еня отшатнулась от юноши и едва не выпала из повозки, но тот ловко ухватил ее за руку.

– Да. Я думал, это понятно сразу и не должно вызывать такое количество вопросов. Раньше бывало так, что я еще не приеду в город, а обо мне уже наслышаны и ждут, а сейчас в мое существование никто и не верит толком, – печально произнес Продавец.

– Вы…

– Любовь, – предупредил он закономерный вопрос.

Несмотря на то что Еня сама назвала сущность сидящего рядом с ней человека, она на самом деле не верила в то, что Продавцы существуют. Она читала много сказок и историй о них, но для нее они оставались лишь персонажами на страницах книг, и она сама себе не раз признавалась в том, что ужасно боится подобных встреч. Именно это неверие побудило ее спрыгнуть с повозки и бежать, бежать без оглядки и как можно быстрее, бежать сквозь сады по грязной дороге, мимо маленьких домов окружающих большой город деревень. Она добежала до города поздно, когда хоть еще и не было темно, но солнце зашло, а серое небо окрашивало все в монотонно-приглушенные тона. «Что сказать госпоже Эфье?» – думала служанка, пробираясь по темнеющим пустым улицам, когда неожиданно кто-то схватил ее за руку и резко дернул в сторону. За поворотом уже виднелись большие ворота поместья Инн, и мысленно Еня представила себе свою глупую смерть в ста шагах от пункта назначения, однако никто не собирался ее грабить, и холодного лезвия ножа на горле она не чувствовала.

– Ну и видок у тебя, – сказал Тинар Мотер, не реагируя на ее попытки вырваться. Он хотел сказать совершенно не это, но Еня действительно выглядела так, будто в нее нарочно кидались грязью, а мокрые от пота волосы облепили лицо, как у утопленницы. – С кем ты ездила за город? Кто это был? – перешел к делу наследник Тейна.

Однако Еня была не в состоянии ответить. Мало того, что она была напугана встречей с колдуном, так еще Тинар до такой степени сжал ее худенькую руку, что девушка заплакала. Вывести её из состояния истерики было довольно трудно, и как Тинар ни тряс ее, она все больше плакала и ничего не отвечала. Наверное, наследник Тейна понимал бесполезность своих действий, но ему нужно было узнать. Он читал и понимал больше, чем Еня, и не боялся поверить в существование Продавцов. И ему нужно было подтверждение догадок. Пытаясь добиться от Ени хоть какого-нибудь ответа, он и не заметил, как к нему сзади подошел какой-то здоровяк. Тинар обратил на него внимание только в тот момент, когда тот похлопал его по плечу.

– Женщин обижать нельзя, – произнес он нарочито правильным тоном, но Тинар не внял его словам, а отмахнувшись, продолжил свои попытки вызнать у Ени хоть что-нибудь. Подобная недальновидность привела к тому, что он получил по голове огромным кулаком и буквально отлетел на дорогу. Пришел он в себя не сразу и успел увидеть лишь то, как этот герой уносит его жертву на руках куда-то в глубь города. Тинар, у которого в голове все гудело, как внутри церковного колокола, сплюнул и, пошатываясь, отправился спать.

* * *

Сны юного наследника не беспокоили, его куда больше волновало то, что на скуле у него красовался синяк, а прекрасным солнечным утром только слепой не обратит на это внимания. Поэтому настроения не было абсолютно. Он буднично умылся, сбрил то, что когда-то должно будет стать бородой, и решил пока не выходить из комнаты. Надеяться на то, что синяк пройдет, было глупо, но Тинар оттягивал время ненужных вопросов, а потому неторопливо оделся и принялся изучать газету, которую ему подсунули под дверь. Но внимательным чтением не озадачился. «Если он Продавец, то продает что-то вроде счастья или любви», – думал он, вперив невидящий взгляд в черные строки на желтой бумаге. «По идее, то, что мне нужно, но нужно ли это Эфье? Согласится ли она на подобную авантюру? Впрочем, не представляю, чтобы я ее полюбил, уж слишком она заносчива… жить с ней даже любящему человеку будет невыносимо».

Послышались настойчивые удары в дверь. Тинар не хотел открывать, но по ту сторону двери находился человек, имеющий право войти, уж больно уверенно звучали глухие удары. На пороге стояла Эфья и хмурила брови, впрочем, она часто хмурилась, глядя на неприятные ей вещи.

– Тебе письмо, – сказала она и сунула Тинару в руки запечатанный конверт.

– Тоже мне важность. Могла кого-нибудь прислать, вместо того чтобы идти самой.

В этот момент Тинар понял, что Эфья с презрением рассматривает результат его вечерних блужданий по Иззену, и повернулся к ней боком. Вопросов не последовало.

– Не с кем, – язвительно промолвила принцесса.

– Тут письмо нам обоим, – заметил Тинар, повертев в руках конверт и обнаружив надпись «Тинару и Эфье». – Почему не вскрыла сама?

– Бережно отношусь к таким вещам.

– Я бы вскрыл, – сказал юноша и сорвал печать.

В конверте лежал один измятый лист не слишком хорошего качества, что выдавало бедность написавшего его.

«Он Продавец», – гласила единственная надпись, и внизу красовалась аккуратная подпись: «Ни ищите меня, искрення ваша, Еня».

– Почему она адресовала письмо нам обоим? – недоуменно взглянув на Тинара, спросила принцесса.

– Понятия не имею, – соврал он. – Хм. Я оказался прав в своих догадках… они существуют.

– Ага, особенно если какой-нибудь дурак решил запудрить как следует мозги моей несчастной служанке, после чего продал ее в рабство джагернийским купцам, предварительно заставив написать вот это.

– Я предполагал, что ты так скажешь. Но это чувство… словно ты слышишь биение его сердца, словно… я не знаю, как это описать…

– Просто его движения и внешность наводят на определенные ассоциации. Не нужно искать сверхъестественное там, где его нет, – отрезала Эфья.

– Все равно мы понятия не имеем, где его искать. Он мог спокойно уехать из Иззена, даже уверен, что это так, судя по тому, как выглядела Еня вчера вечером.

– Когда, простите? Ты хочешь сказать, что видел ее?

Тинар не сразу сообразил, что проболтался о своем вечернем приключении, и потому уставился на Эфью непонимающим взглядом.

– Э… Ну в общем, да. Я хотел узнать у нее, с кем она уезжала в повозке.

– Вот как, – от принцессы Инн повеяло холодом.

– А что такого? Ты послала ее узнать, кто он, а я пытался это выяснить самостоятельно.

– И почему же тогда вечером она не сказала тебе, с кем говорила, а вот сейчас написала? И почему она не вернулась в поместье?

– Она была в истерике, если честно.

– А я думаю, что ты ее схватил, и она, испугавшись, заехала тебе по роже чем-то тяжелым и теперь боится вернуться, чтобы не получить законно причитающуюся ей взбучку.

Оправдываться было глупо, и Тинар не стал этого делать, понимая, что каждое его слово Эфья превратит в новые обвинения. Он лишь картинно вздохнул и закатил глаза, показывая, что его собеседница вообще неправильно поняла ситуацию.

– Вопрос, в общем, состоит не в этом, – помедлив, продолжил Тинар прерванную мысль. – Почему нам обоим захотелось узнать, кто он? И не значит ли это, что нам все-таки стоит поискать его где-нибудь в городе и все выяснить?

– Отлично. Могу удовлетворить твое чувство сверхъестественного и пойти вместе с тобой, – язвительно сказала Эфья.

– Вот так возьмешь и согласишься?

– Только чтобы показать, насколько ты глуп. Даже если этот человек выдает себя за колдуна, он не сможет заставить меня полюбить тебя.

– Уверен в этом. У меня, если честно, скорее научный интерес, – ответил Тин.

– Пойдем, – кивнув, произнесла принцесса, а сама подумала: «Может быть, и получится, мало ли что у него там за магия в рукаве».

– Вперед, – провозгласил Тинар.

«Научный интерес! Надо было такое ляпнуть. Вот ведь идиотом я выгляжу в глазах принцессы, ей же абсолютно ясно, что я надеюсь на это Пылью взятое колдовство».

* * *

Когда уставшие после изнурительных погонь за цветными плащами и кудрявыми юношами Тинар и Эфья вернулись в поместье Инн, Анина не могла скрыть счастливой улыбки. «Поладили!» – думала она, радуясь за дочь всем сердцем. Она, к своему счастью, не знала, что за день, пока они искали Продавца, они поругались с дюжину раз, и это если не считать те разы, когда они просто язвили в адрес друг друга и выделяли чужие недостатки.

Недар тоже был доволен, но в целом ему было все равно. Он считал, что Тинар, которого он воспитал как человека, готового ко всему, должен был перенести любой удар, и в основном был доволен тем, что его сын переборол себя и отправился на прогулку с будущей женой, как бы она ни была ему неприятна.

Тинар устал и по привычке отправился к себе в комнату, чтобы провести время отдыха в одиночестве. Он не любил шумных компаний и званых приемов пищи, считая лучшим отдыхом сосредоточение на своих мыслях. За этим занятием он частенько засыпал, а сон у него был здоров и крепок.

Эфья вернулась в разбитом состоянии духа и ругала себя за то, что рискнула понадеяться на лучшее. Мало того, что за день она выслушала массу довольно-таки куртуазных оскорблений в свой адрес, так она еще и отчаянно отвечала на эти выпады. Она долго не могла заснуть, а когда ей это удалось, ей снились кошмары. Ее сон был не просто наполнен призраками былого и будущего, но и, к ее расстройству, несколько раз прерывался – сначала матерью, затем слуга уронил какой-то поднос на лестнице, и она проснулась от грохота, доносящегося из-за открытой двери. Проснувшись в третий раз, она была близка к бешенству, и если бы не причина, по которой она поднялась с постели, наверное, Эфья бы в очередной раз разгромила свою комнату. Но она слышала приближение шагов, как биение сердца, загадочный ритм, готовый растерзать ее на части, как болезнью пораженное сознание. Она слышала бой часов на башне, и звон колокола, и звук метронома сестры, изучающей пьесу. Она шла в ногу со звуком капель, срывающихся с крыши, она мыслила нарождающейся в небе грозой. Только один человек мог ее понять сейчас, только он слышал то же, что и она. Она в унисон этому ритму постучала в его дверь, которая тут же распахнулась. Уже одетый, он стоял у порога распахнувшейся двери.

– Слышишь его сердце?

Он кивнул.

Они были одеты, как старая супружеская пара: она в охровом платье и широкополой шляпе, он – в коричневом костюме и котелке. Галантно шли под руку, хотя вскоре вновь что-то не поделили и решили пока оставить подобные жесты.

Они шли на звук, который становился все громче. Они шагали в ритме биения сердца, которое слышали. Дождь лил сильнее и сильнее, бурлящие и пенящиеся лужи окружили Тинара и Эфью. Мокрые, несмотря на зонт, они стояли под козырьком у деревянной двери. Краска на ней была свежая, хоть и уродливого красновато-коричневого цвета. Она открылась с последним тактом, и нарастающий бой прекратился. Перед молодыми людьми стоял человек в цветном плаще, освещаемый уютным желтым светом из дома и холодными ночными отсветами улицы.

– Вы за товаром, – произнес он.

– Зависит от того, что вы продаете, – выдохнул Тинар.

– Вы ведь пришли покупать. Так почему спрашиваете?

– Где гарантии, что вы выполните заказ? – спросила Эф.

– Их нет. Мы, Продавцы, никому ничем не обязаны, и либо покупатель берет товар, либо нет. Мы не торгуемся.

– Цена, – бросил наследник Тейна.

– Я приду за платой через три года. И вы заплатите тем, на что будете возлагать свои надежды.

– Размытая формулировка. Что вы имеете в виду? – нахмурила брови принцесса.

– То, что я сказал. Когда придет время платить, многое станет понятно. Так что вперед.

– Эфья? – обратился Тин к своей спутнице.

– Можно попробовать, – кивнула она.

– Мы согласны, – сказал юный Мотер за двоих.

– Тогда мое условие, – сказал Продавец. – Вы не играете свадьбу, пока не закончится дождь, – с этими словами он закрыл перед ними дверь.

Они какое-то время в недоумении смотрели друг на друга. Гроза все усиливалась, и зонт у Тинара в руке трепыхался от сильного ветра, когда они отправились в обратный путь. Они вымокли совершенно и вернулись в поместье Инн, едва не окоченев от холода. Горячий кофе и мягкая постель ждали их. На улице медленно светлело, и утренний ливень потихоньку уступал место мелкой редкой мороси, пускающей аккуратные, ровные круги на распластавшихся по городу лужах.

Глава 5

Шар

К разочарованию Тинара, проснувшись, он не почувствовал никаких изменений в чувствах по отношению к принцессе, а за окнами поместья из серого неба беспрерывными струями шtл ливень. Судя по недовольному виду Эфьи, она тоже не воспылала пламенем чувств.

Завтракали вновь вместе, вчетвером. Разговор шел весьма активный, по крайней мере между Аниной и Недаром, молодое же поколение, в свою очередь, больше налегало на еду.

– …так мы завершили маневр, – сказал правитель Тейна, – конечно, мы не рассчитывали, что джагернийцев будет легко сломить, используя только лишь военную хитрость, и готовились принять тяжкий бой, но они просто бежали! Трусливо скрылись в Пыли и отправились на юг. Я не стал их преследовать, даже несмотря на то что мы могли одержать над ними сокрушительную победу, – мое войско было измотано тяжелыми переходами, и воевать в маленьких оазисах, будучи зажатым серым монстром Пыли, довольно трудно.

– Скажи, отец, если уж ты так разоткровенничался, как Поводыри водят армии через Пыль? Они же вроде беззлобны и не имеют пристрастий, и…

– У них искаженная логика, и любому полководцу это известно. В их религии заложено, что Пыль – это Бог. Ну, или его творение. Они считают, что Пыль позволяет познать все, понять суть мира. Однако кольцо бесконечно сужается, и когда-нибудь наши дети встанут перед одним-единственным вопросом: как бороться со всем этим мусором.

– Да уж, как-то невесело осознавать, что твои правнуки окажутся в такой неловкой ситуации, – сказала Анина.

– Да, нам, безусловно, повезло, что мы живем в такой прекрасный миг.

– Но тогда для чего все это? – спросила Эфья. – Неужели все это просто для того, чтобы Пыль пожрала весь мир, и все? Никто даже не задумывался, почему это происходит?

– Лучшие ученые, философы и религиозные деятели ломают над этим голову. Служители церкви кричат, что зло спустилось на землю, ученые разводят руками, а философы пишут бесполезные трактаты, – грустно ответил Недар.

– Я тут читала интересную статью, – оживилась Анина, – ее написал один любопытный математик. Он взял в Пыль две вещи, каждая для него была в чем-то ценной: одна – это фотография умершей жены, которую он горячо любил, другая – последние деньги, на которые он мог существовать. Он не стал их прикрывать тряпками, а просто шел в караване через Пыль, сжимая в руках фотографию и пачку ассигнаций. И что вы думаете? Пыль не притронулась к изображению и сожрала все деньги!

– И что стало с этим ученым? – поинтересовалась Эфья, отпив из бокала яблочный сок.

– Не знаю, думаю, он умер от голода.

– Поучительная история, – съязвил Тинар. Его мало занимал разговор, хотя рассказ наместницы тревожно тронул его сознание. Гораздо больше юный Мотер думал о том, как уговорить старших отказаться от глупой затеи поженить их с Эфьей как можно скорее. А поскольку дожди и так все лето испортили, вряд ли бы они заставили провести свадьбу, как положено, в солнечный день. – У меня есть деловое предложение, – неожиданно для самого себя сказал Тин.

– Вот как? – вопросительно посмотрел на него отец.

– Я предлагаю отложить свадьбу. До осени. После сбора урожая будут праздники, я думаю…

– Нет, это плохая идея, – перебил его Недар.

– Поддерживаю, – улыбнулась Анина, подняв в воздух руку с кусочком апельсина.

– А я думаю, что просто отличная. Эти дожди уже всем порядком надоели, а эта свадьба… Это важное событие, люди должны знать, точнее, люди должны видеть в этом не просто бракосочетание, а символ, у них…

– Тинар, меньше слов, ближе к делу. Если тебе настолько неприятна принцесса Инн, так и скажи, а то, что делаешь ты, недостойно мужчины. Естественно, в такой ливень мы ничего устраивать не будем, но уж простите, мелкий дождь нам не помешает.

Электрические лампы, которыми было оборудовано поместье, тоскливо мигнули, а белый кот, испугавшись раскатов грома, спрыгнул с широкого подоконника. Эфья уничижающе смотрела на Тинара, давая ему понять, что более идиотской попытки кого-то уговорить она не видела в своей жизни.

– Мне кажется, что Тинар в чем-то прав. Не буду скрывать, что у нас с ним не сложились отношения так, как вам бы хотелось, но в его словах есть доля истины. Какой смысл играть свадьбу сейчас? Дождливо, тоскливо, у народа нет настроения принимать такие вести. Зато, если отложить это мероприятие до сбора урожая, когда предместья погрузятся в сон, а горожане начнут готовиться к зиме…

– Давайте будем честны, – прервал ее Недар. Он был спокоен, однако фигура его казалась напряженной. – Вы двое договорились о том, чтобы свадьба не состоялась, и теперь пытаетесь дать себе время на то, чтобы придумать, как ее сорвать. На мой взгляд – не самое разумное решение, – он говорил с нажимом, но голос не повышал. – К тому же это бесполезно.

– Заметьте, одна общая цель у вас уже есть – вы оба хотите избежать свадьбы, – добавила Анина. – И уже ради этого готовы действовать вместе. А большего от вашего брака и не требуется – просто нужны правильные решения и слаженная работа.

– Ну да, и наследник желательно, – ядовито произнесла принцесса.

– Естественно. С этим мы вас пока не торопим, вы еще молоды, и у вас будет много возможностей повременить с этим вопросом, – ответила ей мать.

Все замолчали, и в комнате повисла пыльная тишина. За окном отвесный дождь был похож на картонную декорацию, а здесь, внутри, водяной свежестью и не пахло. В помещении было тяжело дышать. Вопрос был закрыт.

* * *

К вечеру дождь успокоился, но не прекратился. Горожане попрятались по своим домам, а тем, кому предстояло возвращаться с работы позже, приходилось торопливо перепрыгивать через лужи, укрываясь элегантными зонтами. На улице было мало цвета – белый город в тусклом вечернем освещении казался серо-желтым, грязным и неухоженным. То там, то тут бегали собаки, высматривая местечко получше, чтобы укрыться от холодных капель.

Поместье Инн не находилось в центре города, но стояло на холме, и потому с его верхних этажей можно было рассмотреть весь Иззен, в котором было не так уж много высоких домов. Только башни колоколен и пожарная вышка выделялись на общем фоне. Эфья считала, что срыв свадьбы необходим, но как это сделать? Единственным выходом казался побег. Но что делать после того, как сбежишь? Ее в любом случае будут искать, причем найти ее несложно, достаточно всего лишь напечатать фото в газетах – а там уже каждый доложит, где видел, да и у матери была личная служба шпионов, которая зачастую очень неплохо работала.

Когда принцесса решила ложиться спать, было уже совсем темно, а с крыши неторопливо падали тяжелые капли. «Да, бежать отсюда будет полным безумством, тем более в такую погоду, – подумала Эф. – Интересно, что предпримет Тинар. Наверное, подчинится воле отца. В любом случае рассчитывать на него не приходится, он не слишком деятельный человек. С другой стороны, у меня гораздо больше козырей на руках в родном городе. В конце концов, этот дождь все равно закончится, а там станет ясно, стоило ли это того или нет».

Эфья укрылась одеялом с головой. Она любила так делать, когда за окном лил дождь: ей казалось, что так она полностью защищена от стихии, ей становилось тепло, и она быстро засыпала. Но не сегодня. Нужно было действовать, и немедленно. Сорвать свадьбу прямо в день ее проведения не получится, за ней будут следить слишком тщательно, да и за Тинаром тоже. Эфья оделась – у нее был отличный костюм для путешествий, и, похоже, ей предстояло какое-то время провести не в тепличных условиях родного дома, а в дороге. Для начала нужно было выбраться из поместья незамеченной. Она знала один хороший путь – там, где к ней приходил Доран. Она знала, что в дождь охрана не патрулирует периметр беспрерывно, только раз в два часа делает обходы. Нужно было всего лишь удачно попасть в промежуток между ними.

После преодоления этого препятствия будет необходимо осмотреться – перед ней окажется три улицы. А там по ситуации, самое главное – не тушеваться и искать пути к быстрому отступлению из города. Скорее всего, придется завтра искать Поводыря и караван, отправляющийся в Тейн. Вряд ли кто-то заподозрит, что она отправилась именно туда. Где-то далеко сверкнула молния, приближалась сильная гроза. А когда будет найдено укрытие, нужно будет сидеть тихо до тех пор, пока не закончится этот проклятый Пылью дождь и не свершится волшебство этого странного колдуна. Если, конечно, он не был простым шарлатаном, пускающим пыль в глаза своим покупателям, а увидев перед собой знатных особ, решил ретироваться и взять мифическую плату после выполнения мифического заказа. В любом случае, если есть хоть один шанс – нужно его использовать.

Тяжелый плащ, пропитанный воском, лег на плечи. Прогремел гром.

* * *

Тинар передвигался перебежками – даже ночью в просторном городе было трудно спрятаться, а плащ охранника из поместья Инн привлекал внимание. Вещи незадачливого стража он взял, чтобы выйти на обход вместо него, а оставшись в одиночестве, двинуться в город, а потом… Потом бежать отсюда куда подальше. Он все сделал как нужно: свадьба теперь точно не состоится в ближайшую неделю, поскольку он планировал залечь на дно в Наосте – самом спокойном городе в мире. Ну и конечно, нужно было придумать себе легенду и скрыть внешность. Поэтому Тин поглубже надвигал капюшон и сутулился.

Увидев людей, он спрятался за стеной ближайшего дома, но, на его счастье, это оказались всего лишь студенты, не знающие устали по ночам и мирно дремлющие на лекциях. Когда они прошли, наследник Тейна отправился дальше. Дождь ему был не слишком приятен, но с другой стороны, если к поискам подключат охотничьих собак, они не смогут взять след. Однако от холода эта мысль не слишком спасала. Светлые улицы ночью казались безликими и пустыми, но хотя бы не нависали над прохожим черными скалами, как это часто бывало в Тейне. «И почему именно дождь? Не мог, что ли, этот торгаш другие условия назначить, – пронеслось в голове у Тина. – Нужно добраться до Тейна и добыть там нормальную одежду и провиант, но как? Поводырей не так уж и много, караваны ходят по нескольку раз в день, и вычислить, что юный Мотер отправился воевать на территорию, знакомую ему с детства, несложно. Отец сразу меня вычислит, ведь он поступил бы точно так же. Но в Наост другим путем не попасть».

Тут его внимание привлекло нечто огромное, высоченное, что никак не вписывалось в общий ритм города. И казалось, оно росло. Что это? Тин устремился к непонятному зданию, как будто колышущемуся на ветру и дышащему, как дракон. Он быстро миновал несколько улиц, прячась за высокими живыми оградами, и вскоре вышел на торговую площадь Иззена. Тут повсюду стояли опустевшие палатки, а над ними величественно возвышался воздушный шар, стремительно набиравший объем и уже натягивающий держащий его короткий трос.

«Отличный шанс смотаться из города. Вряд ли кто снаружи заметит, если я заскочу внутрь, а уж с путешественником этого надувного транспорта я договориться сумею», – подумал наследник и рванулся к шару, от которого его отделяло каких-то двадцать, может быть, двадцать пять шагов. На середине дороги он понял, что он не единственный, кому пришла в голову идея украсть шар, поскольку отовсюду послышались предупредительные выкрики и выстрелы в воздух. Отступить – глупо, и Тинар был не из тех, кто отступает. Он в несколько прыжков добрался до корзины и невероятным рывком забрался в нее. Почему-то он не был удивлен, увидев перед собой Эфью, на которую он между делом упал, забираясь в корзину.

– Ты! – только и произнесла она, а затем добавила: – Похоже, кому-то из нас придется покинуть шар. Я не собираюсь с тобой никуда лететь. И к тому же, если сбежит один из нас, свадьба все равно не состоится.

Тинар уставился на нее и неожиданно засмеялся. Затем попробовал вновь стать серьезным и засмеялся вновь.

– Нет, ну надо было так вляпаться!

– Выбирайся из шара!

Тинар расхохотался еще больше, однако его смех был прерван неожиданным выстрелом, пробившим дно корзины и лишь чудом не зацепившим молодых людей.

– Веселье закончилось, сбрасывай песок, – произнес он и с этими словами принялся отвязывать от борта корзины утяжеляющие мешки.

– Ты перерубил трос?

– Ну да, конечно. Я планировал бежать, а не быть пойманным в этой корзине, – выстрелы снизу прекратились, но было слышно много возмущенных голосов. Владельцам шара оставалось только грозить кулаками в небо.

– Отличное начало путешествия, – прокомментировала Эфья. – Завтра с утра весь город узнает, куда мы направились.

– Откуда же мне было знать, что это место уже занято и что ты вообще решишься на побег? – спросил Тинар, пытаясь понять, куда же несет их ветер.

– Ты бы мог, как обычно, сказать своему папаше «да» и предоставить все мне.

– Что ты вообще знаешь о моих отношениях с отцом?!

– Я достаточно видела, чтобы понять, что ты и шага без его разрешения не сделаешь. Так что не нужно мне рассказывать, какой ты самостоятельный, – с этими словами она скинула последний мешок.

– Как видишь, кое на что я способен. Просто, как обычно, твое самомнение слишком велико, удивляюсь, как этот шар его поднял, – съязвил Тинар.

– Ну да, способен, и теперь наша свадьба состоится в срок, потому что уже завтра нас будут искать все шпионы Иззена, а воздушный шар находится в два счета! – воскликнула Эф.

– Посмотрим, как далеко нас занесет ветер. А там будет ясно, куда двигаться, – рассудительно заметил юноша.

– Что за невезение! Мало того, что с неба воды как с водопада, так еще рядом со мной худший из возможных попутчиков!

– Мне тоже не сладко, так что можешь успокоиться, – буркнул наследник, открывая стоящий в корзине сундук, который был сверху донизу забит какими-то приборами. – Вот балласт, – сказал Тин и выкинул его за борт. Шар резко дернуло вверх и начало носить по воздуху как сумасшедший. Жених и невеста вцепились в дырявую корзину, которая вращалась с бешеной скоростью. Совсем скоро они влетели в грозу, и вокруг них с завидной регулярностью сверкали молнии, а дождь превратился в сплошной поток косых мокрых линий.

– Ты совсем идиот?! – прокричала Эфья сквозь ветер.

– Зато так будет труднее нас найти! – ответил Тинар, но его слова остались там, где шар был мгновение назад, и их поглотил гром.

Холод, ветер, дождь и совершенное непонимание, что будет в следующую секунду, могут ввести в панику любого, но на счастье тех двоих, что находились в корзине, они не относились к разряду «кто угодно». Они были готовы выбираться из любой ситуации, и дождик не мог смутить их. Вскоре они оба поднялись на ноги и определили, куда их сносит ветром. Переругиваясь, сумели приблизительно понять, где должен сесть шар, и даже прикинули, как им разъехаться, чтобы не встретиться, пока не закончится дождь.

Но ветер становился все сильнее, и обычная гроза превращалась в настоящий ураган. Шар продолжал подниматься все выше и выше, и вскоре можно было с трудом разглядеть дома, поля, железную дорогу… все внизу стало одинаково серым.

– Мне кажется, шар постоянно меняет направление. Ты не думаешь, что мы можем прилететь не туда, куда рассчитываем? – крикнул Тинар своей спутнице.

– Главное, нормально приземлиться! С такой погодой главное… – ее слова унесло в сторону после очередного крутого разворота.

– Мы уже очень высоко! Внизу все стало совершенно неразличимым! – крикнул он ей в ответ, не разобрав ее слов. Но зато она его услышала отчетливо и посмотрела вниз, после чего резко повернулась обратно. В ее глазах читался страх, настолько отчетливо, что Тину стало не по себе.

– Нет, мы больше не поднимаемся. Нас несет в Пыль.

Буквально одновременно с этими словами вокруг них повсюду вместо потоков воды появились целые волны летающей в воздухе серой массы, которые, будто змеи, атаковали воздушный шар.

– Садись на дно корзины! – проорал Тинар и сам быстро свернулся клубком, закутавшись в свой плащ. Повторять не потребовалось – Эфья быстро скопировала его движения. Они все еще надеялись, что пылевая буря не поглотит шар, как поглощает все на своем пути. Стало тихо. В Пыли всегда так. Шум ветра превращался в слабое завывание, пробирающее до костей, как любой цвет превращался в серый. Наследников медленно засыпало мелким пеплом Пыли, шар тяжелел и постепенно опускался вниз, в губительные, монотонные пространства. Не в силах бездействовать, Эф принялась вычерпывать серый порошок из корзины, чтобы шар протянул еще немного. Она не имела ни малейшего понятия, куда они летят, но надежда погибает последней. И каждый лишний метр в воздухе мог оказаться спасительным для них. Видя действия своей спутницы, Тин не остался в стороне.

Несколько часов продолжалась неравная борьба с Пылью, шар подкидывало потоками серого воздуха, а Тинар и Эфья, рискуя выпасть из корзины, пытались облегчить ношу своего летательного аппарата. Буря с чудовищной силой швыряла целые комки в беглецов, разъедала шар, стремясь все обратить в себя саму, и не безуспешно – один из тросов оборвался, и корзина резко накренилась, обрывая еще два троса.

Тинар едва успел схватиться за ближайший от себя канат, принцесса, как кошка, вцепилась в корзину. Их взгляды встретились, и на мгновение наследники прочли в глазах друг друга решимость на самый рискованный поступок. Они, как сумасшедшие, принялись карабкаться наверх, чтобы добраться до сетки шара. Добравшись до нее, Эфья вытащила пистолет и выстрелила в одно из креплений корзины. Промах. За этим выстрелом последовал еще. Промах! И еще. Промах? Нет, на этот раз пуля скользнула по металлическому креплению, но хороший металл она бы не пробила, он бы лишь погнулся, и если бы не Пыль, то, конечно, выдержал бы. Шар дернуло в сторону, Тинар едва удержался на нем. У корзины оставалось еще два крепления, она крутилась, мешая прицелиться. Выстрел, и почти сразу еще. А дальше сплошные осечки. Шестой патрон заклинило. Но Пыли сегодня досталась хорошая добыча, и она с удовольствием ее пожирала. Корзина беззвучно оторвалась, и воздухоплавательный аппарат снова пошел вверх.

* * *

Утро встретило Анину целым потопом в ее саду, где вместо дорожек стояли огромные лужи. Дождик вроде бы прекратился, хотя об этом и нельзя было сказать с уверенностью. «Ну и погода, что за лето!» – подумала она в очередной раз. Вся эта слякоть ей ужасно надоела, и уж лучше бы поскорее настала осень, за ней зима, а после нее нормальная весна и лето, а то безобразие, которое творится на улице сейчас, поскорее забылось. Наместница сладко потянулась, предвкушая отличный завтрак. Сегодня у нее был целый план разговора о том, как она встретила отца Эфьи, и она планировала разговорить Недара о его женитьбе. «Такой разговор поможет им принять свою судьбу. Да, я непременно еще расскажу о малышке Ранье Олл, которая вышла замуж по воле своих родителей, а сейчас самая счастливая женщина на свете и воспитывает троих сыновей, – вертелось у Анины в голове. – Они непременно осознают, что их бунт против нас – всего лишь юношеское непонимание сути происходящего, не более, а потом, когда-нибудь, они будут благодарить нас за это решение и не будут представлять себе жизни друг без друга».

– Стол накрыт, госпожа Инн, господин Мотер уже спустился к завтраку, – сказал слуга, аккуратно заглянув в ее комнату.

– О, он, как всегда, рано! Скажите, что я уже спускаюсь, передайте мои извинения за опоздание к завтраку, – Анина быстро поправила прическу, с мгновение полюбовалась своим обворожительным отражением в огромном зеркале и по-девичьи побежала вниз. Вся эта легкость давалась ей с трудом – по дороге она успела отдать десяток указаний, в основном по мелочи, в коридоре ее уже ждали посыльные министров. Быстро ознакомившись с их вопросами, она дала краткие распоряжения, а затем непринужденно отправилась завтракать.

Анина не была простым человеком – в ее судьбе было много различных событий, научивших ее трезво глядеть на вещи. Это не значит, что она была безупречна во всем – просто она не повторяла совершенных ошибок. И потому она боялась решений, которые будет нельзя исправить: второго шанса выйти замуж Эфье, скорее всего, не представится. И эта будет не ошибка молодой девушки, а ошибка женщины, знающей жизнь. «Они против, им обоим плохо от тяжести решения, которое необходимо принять», – думала она.

Увидев Недара, она приветливо улыбнулась. Он сидел за столом и читал утренний выпуск городской газеты. В этом человеке многое выдавало военного – начиная от выправки, заканчивая взглядом. Даже то, как он изучал газету, почему-то напоминало Анине какую-то баталию.

– Доброго утра, – поприветствовал он ее, но от газеты не оторвался.

– И вам, – кивнула наместница. – Как спалось?

– Безусловно, хорошо. У нас на сегодня какие-то грандиозные планы или просто займемся политикой?

– Думаю, мы еще какое-то время должны провести с детьми. Им сейчас непросто, а их склочные характеры… Вы сами видите, что получается.

– Не думаю, что это имеет значение. Они наши дети, но, в сущности, ничем не отличаются от любого из жителей наших городов. Да, это несколько несправедливо, но их несчастье способно принести много пользы для Тейна и Иззена.

– Вы все время чего-то недоговариваете.

– Потому что я не до конца вам доверяю, Анина. Поймите, я привык видеть врага в каждом человеке. И поэтому, пока не будет подписан договор и сыграна свадьба, вы для меня так же далеки, как и джагернийский шах вместе с его пятьюдесятью женами.

– Хоть раз! Если бы я хоть раз дала вам повод, Недар, усомниться в честности моих намерений! Мы погрязли в этих проклятых соглашениях с гильдиями, каждая из которых пытается оторвать от города кусок! Ваше письмо подарило мне надежду…

– Не нужно эмоций. Это государственные вопросы, Анина, ваш муж меня бы понял. Я прекрасно осведомлен о том, что обе стороны в выигрыше от этих договоров, но мне нужно узнать некоторые вещи… – Недар не хотел раскрывать своих карт, но если Анина действительно не понимала того, о чем он говорит. – Дело в том, что цель этого брака – не только договоры и дружба городов. Вы можете поискать некоторые организации, приведшие меня сюда, и найти ответ самостоятельно.

Это были не просто слова, Недар следил за лицом своей собеседницы, но прочел лишь удивление. «Можно подумать, что она не в курсе, и если это действительно так, то дело будет полностью решено сразу после свадьбы, но если она знает и одобряет происходящее, то нас ждут большие проблемы», – подумал правитель Тейна.

– Мне не нравится играть вслепую, – со злостью в голосе сказала Анина.

– Ошибаетесь, если думаете, что я вижу больше вашего, – спокойно ответил Недар. – Да и потом, вы можете отказаться.

– И что в таком случае? Я полагаю, вы развяжете войну, даже несмотря на то как трудно приходится сейчас Тейну.

– Почему вы так решили? Я не позволял себе угрожать вам даже тогда, когда наши войска встречались в бою.

– В то время вас мало интересовала политика и гораздо больше слава, популярность, военные трофеи… А теперь вдруг, ни с того ни с сего, потребовалось влияние здесь, в Иззене. «Почему?» – это важный вопрос, но как бы то ни было, если у вас не получится добиться этого одним путем, вы пойдете в обход.

– Ну, вообще-то, я бы этого не хотел. Союз лучше завоевания, и потому я был готов платить, и часть платы уже вами получена, – сказал Недар серьезно и с некоторым нажимом.

– Да, у меня и в мыслях не было предъявлять какие-то обвинения. Я довольна условиями союза, и мне незачем портить отношения. Не хотите говорить о своих мотивациях – не говорите. Но такая скрытность не пойдет на пользу нашему общему делу.

– Хорошо, что проблемы не существует. Так, может, позовем жениха с невестой?

Анина кивнула. Недар отлично владел собой, и как бы она ни выпытывала у него, в чем именно дело, он все равно не скажет. А с детьми можно обсудить вещи попроще, в которых она разбиралась лучше, чем правитель Тейна. На улице мелким дождем выпадали с неба остатки лета, а в поместье было тепло – по приказу Анины ночью вновь растопили котельную. Слуга пришел скоро и встал в ожидании, когда знатные господа закончат смеяться после обмена шутками.

– Госпожа Инн, я думаю, что дети пошли прогуляться по городу, потому что обе комнаты пусты. Но охрана их не видела…

– Как ты сказал? Постели пусты? – набросилась на него наместница.

– Охрана не в курсе? – обеспокоенно переспросил Недар.

– Я думаю, они просто решили еще пройтись, как той ночью… – в голосе госпожи Инн явно слышалось сомнение.

– Не нужно, Анина. Мы оба знаем, что произошло.

Глава 6

Планы

Тинар отчаянно пытался выбраться из-под материи воздушного шара, накрывшей его с головой. Он чувствовал запах травы и полевых цветов, он слышал пение птиц, видел цвета, и уже этого ему было достаточно. Наконец, найдя выход в истерзанном Пылью полотне, он увидел перед собой просторы предместий родного города. Он почувствовал прикосновение дождя на своем лице. От счастья, что он остался жив, Тинар рассмеялся в голос, а затем, раскинув руки, закричал что было сил. Но эйфория быстро прошла, он увидел лежащую неподалеку Эфью. Шар приземлился не слишком мягко, и Тинар испугался. Но стоило ему подбежать, как она, видимо услышав шаги, перевернулась на спину.

– Это было душераздирающе, – язвительно произнесла она, а увидев недоумение на лице юноши, добавила: – Я про твой крик. Если хотел поинтересоваться, все ли со мной в порядке, то не стоит, – добавила она, но, поднимаясь на ноги, поморщилась от боли.

– Нет, мне это неинтересно. И вообще, можно подумать, что ты не рада удачному стечению обстоятельств.

– Не забывай, что мой спутник – идиот. Поэтому радости от того, что ты жив, у меня не слишком много, – она отвернулась от него. – Но все равно спасибо, что не запаниковал там, наверху.

– Не знаю, как ты, лично я всем доволен. Теперь мы можем спокойно разойтись в разные стороны и ждать, пока закончится непогода, а там станет ясно – сработало волшебство или нет. Можно спокойно добраться до железной дороги, сесть на поезд, а в городе на вокзале разойдемся.

– И это твой план? – спросила Эфья, отряхивая одежду.

– Почему нет? Тут до Тейна ночь пути.

– Гениально. Ты собрался ехать в город, в котором каждый знает тебя в лицо.

– Я ищу пути к отступлению. Вокзал есть только в Тейне. А мне нужен еще и Поводырь, чтоб добраться до Наоста, где спрятаться куда проще. Посмотри на нашу одежду, никто и не подумает, что мы с тобой знатные люди, не говоря уже о том, что наследники.

Тинар выразительно посмотрел на Эфью проницательными серыми глазами. В них не было озлобления и неприязни, он приглашал девушку на прогулку по своему городу, желая примириться с ней.

«Он, конечно, придурок, но кое-что все же может. Да и города я не знаю, а он все объяснит. Ладно, доберемся до вокзала, там будет ясно», – подумала Эфья.

Эфья изящно повернула голову к Тинару. Он ждал ее решения спокойно и сейчас гораздо больше был похож на своего отца, чем там, в Иззене.

– Хорошо, уговорил. Где тут ходят поезда?

– Нам нужно добраться до станции, и чем быстрее, тем лучше. Сейчас мой отец уже позвонил в замок и усилил патрули, я думаю, нас будут активно искать. Поэтому необходимо раздобыть одежду, зонты и спрятать лица.

– А денег у нас, конечно, нет. Только не говори, что ты планируешь все это получить бесплатно.

– Вообще-то у меня хватит денег заплатить за проезд на поезде, а с одеждой разберемся в городе, у меня есть способы получить там все необходимое. Скажи, а на что ты рассчитывала, когда отправлялась в путешествие без средств к существованию?

– Я думаю, что в порыве сделать шар легче ты, дорогой женишок, выкинул мою походную сумку. Печальное событие, конечно, но я переживу.

Тинар стыдливо опустил глаза. «Из-за этой спешки такая глупость вышла. Зачем я вообще решил лететь на этом шаре?»

– Я… в общем, прости, что так вышло. Я найду для тебя вещи и деньги, чтобы ты смогла уехать и спрятаться.

– Ты не понял меня, Тинар, – ответила Эф, – я не обвиняю тебя. Если бы ее не выкинул ты, это, скорее всего, пришлось бы сделать мне. Так что свои извинения можешь засунуть… туда, откуда их взял.

– Я уже начинаю сомневаться в том, что сумка вообще была, ведь все равно мы не вспомним, сбрасывали мы ее за борт или нет, – колко ответил юноша.

Тинар и Эфья шагали порознь, в двух шагах друг от друга, но даже так воздух электризовался новыми ругательствами и ядовитыми замечаниями. Они шли быстро, минуя пейзажи позднего лета, серыми силуэтами выделяясь на фоне желтых полей подсолнуха, пронзительно-голубого неба, меж падающей с неба водяной пыли.

* * *

– Я уже сообщил в Тейн, – произнес Недар.

Он, как всегда, был спокоен и не выдавал своих переживаний, в отличие от Анины, которая, как ни старалась себя сдерживать, все время что-то вертела в дрожащих руках.

– У меня пока нет новостей, – ответила она. – Мои шпионы уже ищут, но пока никаких следов. Говорят только, этой ночью украли воздушный шар, но была гроза, ветер все время менял направление, и узнать, куда улетел летательный аппарат, можно, только если его кто-то приметил. А вчера, кроме дождя и молний, ничего было не видно.

– Я думаю, что кто-то из них обязательно выбрал шар как способ отступления из города, и почти уверен, что это был Тинар. Эфья хорошо знает Иззен, ей ни к чему было улетать, когда она прекрасно знала, как выйти.

– Наверное, вы правы.

– А Эфью будет достаточно просто найти, ведь даже в дождь остаются следы. Значит, нам всего лишь необходимо будет оповестить все владения Иззена о сбежавшей принцессе, а куда улетел шар, станет ясно после того, как найдем очевидца.

Внешне Недар действительно выглядел так же, как и всегда, его лицо не трогала печаль. Его мысли были сосредоточены на одной задаче – во что бы то ни стало найти Тинара. «Возможно, Анина рискнула пойти против Тейна, и моего сына уже нет в живых. А для прикрытия она использовала побег Эфьи, которая благополучно вернется домой. А возможно, что Тинар дал деру и подговорил это же сделать и свою невесту, чтобы их искали как можно дольше, и таким образом расстроить все планы свадьбы. Есть вероятность того, что она помогла ему при побеге. Скорее всего, они еще в Иззене, но Тинар наверняка ищет возможности отправиться в Наост, где его будет тяжелее всего найти». Все эти размышления занимали сознание правителя Тейна. Он рассматривал любую возможность, но в итоге пришел к выводу, что если Эфью еще могли похитить или обмануть, то Тинар, скорее всего, сбежал сам. «Их совместный побег, должно быть, всего лишь совпадение», – подумал он в итоге. Он временно отложил соображения о смерти своего сына. «В конце концов, развязать войну я всегда успею». Он глубоко вдохнул запах прошедшего дождя.

«Почему они убежали в одну ночь? Наверняка моя девочка знает, что делает, и не пошла на это просто ради того, чтобы показать характер, – в свою очередь, думала Анина. – А если это происки Недара? Хотя, впрочем, зачем ему этот фарс, он человек военный и скорее уничтожил бы весь Иззен, чем стал бы размениваться на отдельных его представителей».

– Интересный случай с нами произошел. Обычно со свадьбы сбегает один из молодоженов, а второй его ищет. Мы в глупой ситуации, Анина.

– Недар, я уверена, что они образумятся. Мы дали им слишком мало времени на принятие решений…

– Его у нас и так в обрез.

– Можно было отложить свадьбу, когда они просили. Посмотрите на эту погоду, Недар, она кого угодно приведет в уныние. Вспомните себя в этом возрасте.

– В возрасте Тинара я уже вел войска в бой.

– Но женились ближе к двадцати. Давайте не будем форсировать события.

«Неужели я оказался прав и она все-таки играет против меня?» – подумал Недар.

– Чего будем ждать? Что они влюбятся друг в друга? Наша затея провалилась, госпожа Инн. Мы не можем поженить двоих человек, которые ненавидят друг друга. Так что с договорами пока стоит подождать.

– Недар! Они обязательно вернутся и образумятся, – Анина умоляюще посмотрела не него. Она понимала, что все ее женские хитрости не подействуют на этого человека. И что он все равно примет решение сам, исходя исключительно из своих соображений.

– Вечером я отбываю в Тейн. Мне стыдно, что мой сын поступил подобным образом.

– Примите мои извинения за поступок моей дочери, Недар. Я не могла представить, что все зайдет так далеко.

– Я оповещу вас, как только что-то прояснится. Сейчас я буду нужнее в своем городе, да и Тинар, скорее всего, уже там.

– Да, да, я тоже непременно сообщу, если появится хоть какая-то информация.

Недар раскланялся и отдал распоряжения о срочных сборах, слуги засуетились и разбежались по комнатам. Анина стояла в недоумении, обхватив себя за плечи и не зная, что еще можно здесь добавить.

* * *

Дождь, нещадно поливавший Иззен еще вчера, поутих, и теперь тучи выжимали из себя остатки слез. Погода по-прежнему вызывала уныние, но теперь можно было выйти на улицу, не опасаясь мгновенно промокнуть до нитки. Некоторые улицы белого города превратились в настоящие каналы, буря вырвала с корнем много деревьев по всему городу. Повсюду сновали городские работники, убирая беспорядок.

Иатт, держа над головой серый зонт, направлялся к зданию гильдейского совета, которое тоже приняло на себя удар непогоды – после падения фонарного столба с крыши старинного двухэтажного особняка отлетела часть красной черепицы. Местные слуги бестолково крутились вокруг, пытаясь что-то исправить, однако, как это сделать, они не знали. Иатт брезгливо поморщился и вошел в здание.

Внутри все было как прежде, портреты некогда важных стариков, дорогие и безвкусные ковры из Джагерна и назойливый консьерж, который вел себя так, будто ждал от знатных господ чаевых.

Иатт проследовал в зал для совещаний. Он, как обычно, пришел немного раньше, разложил на столе кое-какие бумаги и спокойно работал, периодически поднимая глаза, когда кто-то входил в зал. Сегодняшний совет гильдий – его инициатива, и он отмечал, кто на него торопился, а кто опаздывал.

Конечно, Унны пришли вовремя – его верные песики, не посмели бы опоздать. Они исправно выполняли роль пугала и оттягивали внимание на себя. Ремесленники Аиммы были пунктуальны, зато гильдия Купцов Уллы пришла последней. Вероятно, это было связано с капризами погоды, но Иатт сделал пометку в своем ежедневнике.

– Друзья, – начал он, когда все собрались, – я собрал вас здесь не просто так. Как вы понимаете, мы живем в непростое время. Наш злейший враг Недар Мотер предложил нашему родному городу союз и собирается сыграть свадьбу своего сына с госпожой Инн. И нам необходимо выработать общее направление нашей деятельности. Поэтому на повестке дня есть несколько вопросов.

– Но мы уже обсуждали эту свадьбу, господин Иатт, – поднялся со своего места главный ремесленник, – и уже приняли решение, что не будем ничего предпринимать. Все уже согласились, что было бы правильно выждать.

– Господин Аимм, подождите, я еще не озвучил всего, – спокойно ответил Иатт. – Итак, господа, нам нужно решить в первую очередь, хотим ли мы вернуться к истокам нашего города, когда именно гильдии и этот совет имели власть, или же мы хотим послушно кланяться Иннам.

– Брось, Шотер, – встал представитель гильдии перевозчиков Идд, – это несерьезно. Мы много лет идем к этому, и все это знают. Но мы все еще слабы для решительного удара.

– Сейчас у власти в Иззене слабая, не разбирающаяся в политике женщина, – ответил Иатт, – которую водит за нос Недар Мотер. Неужели мы упустим такой шанс? Нам нужно действовать решительно, – Иатт обвел собравшихся взглядом, – давайте проголосуем. Я требую полномочий гильдейского совета, а также финансовой поддержки, чтобы вступить в конфронтацию с домом Инн, а затем выступить против Тейна. Я отдаю свой голос в свою пользу.

В зале послышался ропот. Главы гильдий переглядывались и возмущались, полагая, что Иатт сошел с ума. Наконец голос взял миролюбивый ремесленник Аимм:

– Я против. С госпожой Инн гораздо проще договориться, чем устраивать прямой конфликт.

– Унны за, – послышался голос гильдии наемников.

Но больше никто не был готов поддержать этот план. Один за другим главы гильдий расписывались в своей неготовности к началу конфликта. Кто-то из них боялся, кто-то предпочитал действовать не торопясь. Власть в Иззене пошатнулась, они это знали, но в городе по-прежнему была боеспособная дисциплинированная армия. На стороне Иннов были также и стражи порядка, и множество других ведомств в городе. Драться, имея в силовом блоке только наемников, было настоящим самоубийством.

– Что же, – сказал Иатт, – то, что я вижу, говорит только об одном. Никто из вас не умеет работать с информацией, не знает, откуда её получать и как использовать. Вы думаете, нам противостоят серьезные люди с большими деньгами и связями? Думаете – этих нам точно не одолеть, они сотрут нас в порошок. Но в самом деле мы их не тронем, потому что нам это и не нужно.

– Я что-то не понимаю, – вымолвил представитель Уллов.

– Господа, прошлой ночью наследник Тейна Тинар Мотер и принцесса Иззена Эфья Инн сбежали от своих родителей, чтобы сорвать грядущую свадьбу. Теперь наш соперник не армия Иззена, не страшный хромой полководец Мотер. Наши противники – пара сопливых подростков. Поэтому я предлагаю вам проголосовать еще раз.

* * *

Поезд с рычанием и скрипом тормозил перед мокрой станцией, выпуская клубы дыма, а затем и хмурых пассажиров, которые расцветали черными зонтами и шагали по своим делам. Вся станция заполнилась серыми костюмами. Среди этой ровной массы Тинар и Эфья выделялись. Они были самые мокрые, рваные, самые уставшие и самые недовольные. Молчали, разговаривать было чревато. Впрочем, оба надеялись, что здесь, в Тейне, их пути разойдутся и они наконец смогут спокойно ждать окончания колдовства. Наверное, сейчас они больше всего жалели, что вообще пошли на это. Зачем этот дождь, усталость и беготня от родителей? Почему нельзя было просто согласиться? Они оба были слишком упертыми и гордыми, чтобы сдаться, вот почему сейчас, жалея о принятом решении, даже не думали о пути назад.

Вокзал был грязен и тесен, узкая платформа заканчивалась угрюмой серой стеной, которая когда-то была городским укреплением. Люди обходили стороной нищих, опасаясь быть обворованными, и потоком проходили под чутким надзором задумчивого офицера, зажавшего в зубах давно потухшую трубку. Его форма потемнела от дождя и казалась совсем черной.

– Я не бывала раньше в Тейне. Здесь всегда так много военных? – спросила Эфья, оборачиваясь на прошедших мимо патрульных, зубы которых стучали от холода.

– Последнее время, – коротко ответил Тинар.

– Ну что, Тин. Мы на распутье. Ехать в Наост вместе смысла большого нет. До встречи в новой жизни.

– Пока, – наследник уже обернулся, пытаясь рассмотреть расписание нужных ему поездов. Эфья не интересовала его в этот момент. Поэтому он и не заметил, когда она ушла.

Принцесса Инн направилась к главным дверям вокзала и уже была готова окунуться в суету серых стен Тейна, когда прогремел взрыв. Она находилась далеко от его эпицентра, послышались выстрелы. Какой-то пацан в изношенном кителе и несуразной кепке набекрень палил с двух пистолетов куда придется, в надежде нанести как можно больше урона окружающим. Едва живой офицер корчился от боли в стороне, патрульные пытались достать нарушителя, открыв огонь из своих винтовок, и нашпиговали его свинцом слишком быстро для того, чтобы он успел понять, что тонкая деревянная стенка, за которой он укрывался, не сможет его спасти. Он был не один – его сообщник тоже был убит, но еще раньше – каменным осколком, который вонзился после взрыва прямо в его грудь.

Эфья искала глазами Тинара. Он был в гуще событий – оттаскивал пострадавших, командовал вместо раненого офицера растерянными патрульными. Он был в своей стихии. В здание вокзала, которое торопливо покидали гражданские, стекались военные. Чтобы не стоять на проходе, Эфья вернулась к поездам. Она стояла, промокшая насквозь, и смотрела на чудовищную боль, пронизывающий страх, и только теперь она ощутила, насколько необходим этот союз. Два города были на грани разрушения, а из-за того, что два человека, всю жизнь жившие комфортно и счастливо, не захотели принести не такую уж большую жертву, Тейн и Иззен были обречены.

Вошли Черные шинели. Они прибыли поздно, почему – не ясно. Эфья знала, кто они и чем занимается это подразделение. И она видела, как они указывают на Тинара, обсуждая что-то между собой. «Сейчас они возьмут его и отведут в замок, дожидаться прибытия его отца. Бесславный конец путешествия», – подумала принцесса.

Вообще, женщины устроены довольно странно. Существует множество различных представлений и теорий об их логике, интуиции, но, впрочем, ни одно из этих размышлений не стоит и стертого в пыль пустого кошелька. Возможно, Эфья не совсем отдавала себе отчет в том, что она делает, когда ее губы складывались в ругательные слова.

– Кретин! Пыль тебя забери, если ты не повернешь голову, то будешь самым тупым из всех людей, которых я когда-либо видела!

Он откликнулся, быстро оценил ситуацию и рванул, как волк, уходящий от гончих псов. Перепрыгнув какие-то не догруженные в отходящий состав ящики, Тинар приземлился на плечо, сделал кувырок и встал на ноги. Он не смотрел по сторонам – просто выжимал максимальную скорость, на которую был способен. Псы, как обычно, были быстрее, но что остановит волка, увидевшего замаячившую перед ним свободу? Эфья оставалась на месте, глядя на то, как Тин закладывал огромный круг по всему вокзалу, перепрыгивая с платформы на платформу, с одной крыши вагона на другую. Его целью был уходящий к границе Наоста состав.

Поезд трогался с платформы не торопясь, словно издеваясь над беглецом, Эфья, не в пример ему, торопливо шла по платформе, захватив по дороге сумку Тинара. На ее лице играла хитрая улыбка человека, который уже все продумал. Тинар спрыгнул с крыши ближайшего поезда и вбежал в отходящий состав. Ему было еще неведомо, что тяжелую дверь для него услужливо подвинула Эфья, и стоило ему оказаться внутри, как она закрыла ее обратно и защелкнула замок.

* * *

– Товарищи, наши цели стали как никогда понятны и ясны. Нынешнее правительство ведет нашу любимую страну в яму, из которой мы уже никогда не выберемся. Наши дети будут жрать землю, чтобы насытиться, и пить воду из луж, чтобы утолить жажду, – оратор сделал паузу и немного опустил винтовку, которой активно размахивал до этого. По его рыжим усам стекала дождевая вода, насквозь вымочившая его костюм. – И теперь, чтобы подавить свой народ, наш губернатор ищет поддержки у наших врагов в Иззене! Они хотят подавить наш голос их армией! Не допустим этого, друзья. Война не на жизнь, а на смерть с богатыми прихлебателями! Будем взрывать их поезда и замки, будем ограждать нашу страну от иностранных захватчиков, будем строить будущее для наших детей! Когда мы начинали, нас было двенадцать, и мы назвали себя «Белой дюжиной», а теперь нас сотни и тысячи, и мы уже не дюжина, а целая армия!

Он говорил еще долго, все так же эмоционально, заводя своих слушателей, которые брали оружие и шли совершать нападения по всему Тейну. Они слепо верили своему предводителю, который не боялся ничего и никого и зачастую сам шел в бой. Он хотел войны и нечасто задумывался, что будет после, когда он победит. Главное было сначала уничтожить, а уж затем строить. Когда он закончил свою речь, начинало темнеть. Он возвращался в свое убежище, чтобы Черные шинели не могли его достать. Прятаться он привык. Почти всю свою жизнь он только и занимался тем, что скрывался, то от правосудия, то от людей, которых обидел, жаждущих мщения, но относился к этому философски – его дело правое, а на правое дело всегда найдутся и средства, и возможности. А пострадавшие будут всегда. Единственное, что его немного беспокоило, так это то, что он не совсем понимал, откуда берутся деньги на все те предприятия, которыми он сейчас занимается. Расходы были немалые, а доходы с грабежей совсем не покрывали их. Но каждый раз, когда он задумывался, не играет ли он в чью-то игру, он успокаивал себя: если уж он встанет во главе Тейна, то никакая сила не сможет диктовать ему свои условия. Поэтому все полученное тратил с умом, ища возможности сэкономить, чтобы реальные средства шли на главные задачи уже после захвата им власти.

А еще он чувствовал риск. Он обожал это чувство, когда пули проходят в сантиметрах от лица и его откидывает взрывной волной. Он получал странную смесь удовольствия и отвращения от того, что способен изменить ход истории.

Проверив почтовый ящик, он обнаружил там конверт, пришедший из главной штаб-квартиры «Белой дюжины». Он пропустил надпись «срочно», которая красовалась на конверте, и, держа в руках послание, спустился в сырое подвальное помещение на границе старого Тейна. Там уже ждали. Главари, готовые сорваться с цепи по его указу. Просто головорезы, ничего более, им в целом было все равно, за что они воюют, лишь бы платили. Они прекрасно понимали значимость идеи, поэтому редко говорили о своей беспринципности, но его это мало интересовало.

– Есть новости? – спросил один из них.

– И как мы будем наносить следующий удар? На вокзале теракт не удался, юнцы не донесли бомбу до толпы, – вмешался второй. – Там уже восстановлен порядок, и поезда ходят по расписанию. Так что здесь у нас провал.

– Сейчас мы все выясним, – его глаза бежали по строкам письма, и он не мог поверить, что все складывается так успешно. – Наш следующий шаг предельно ясен, господа. Пятьдесят тысяч получит тот, кто принесет мне голову Тинара Мотера, и еще пятьдесят тот, кто дополнит ее головой принцессы Инн.

– Но как? – слышалось со всех сторон. Да, это были отчаянные ребята, но они не были самоубийцами.

– Все гораздо проще, чем вы думаете, господа.

Глава 7

Морковь и яблоки

Глаза Тинара не сразу привыкли к темноте вагона, но ему было нетрудно догадаться, кто именно стал его спасителем. На вокзале, кроме как принцессе Инн, его побег никому не был выгоден.

– Привет, Эфья.

– Здравствуй, Тинар.

– А ты не так плоха, как мне показалось вначале.

– Да? – в голосе принцессы послышалась насмешка.

– Обставить Черных шинелей, – задумчиво сказал Тин. – Не каждая девчонка на такое способна. И если по правде, и далеко не каждый парень.

– Ты достаточно быстро бежал, чтобы все удалось. Одна беда: я не посмотрела, что мы попали в вагон с морковью и теперь вынуждены ехать в кромешной темноте и жутком запахе. Надеюсь, тебе так же неприятно, как и мне.

– Да ты шутишь! Обожаю морковь. Я вот уже успел очистить одну, думаю, можно приступить к трапезе. Ты будешь?

– Ты что, издеваешься надо мной? Я не буду есть эту гадость.

– Да ну. Ты замерзла и голодна, тебе необходимо что-то съесть. Не думал, что ты такая недотрога. Подумаешь, морковь грязная, нам нужно выжить до конца этой непогоды, или мы никогда не узнаем, сработало ли колдовство.

– Дело не в чистоте, кретин. Я ненавижу морковь. И если ты не перестанешь хрустеть этим отвратительным корнеплодом, меня стошнит, и это в лучшем случае.

– И много у тебя таких нелюбимых продуктов? О, можешь не говорить, я, кажется, понимаю, почему ты такая худая.

– Я слышу комплимент?

– Ну, если ты мечтаешь быть похожей на скелет, то ты на полпути. Как минимум, – съязвил Тинар. – И у тебя совершенно нет вкуса.

– Я по крайней мере не ем все, что валяется у меня под ногами.

После этой непродолжительной перепалки жених с невестой притихли. Наследник Тейна хрустел морковью и думал о том солнечном дне, когда наконец эта история ему покажется лишь глупой выдумкой, а принцесса смотрела в небольшую щелку на пробегающие мимо серые пейзажи, вымоченные продолжительным холодным летом. Это продолжалось довольно долго, и Эфья совершенно не представляла, сколько времени прошло до того момента, как она услышала шум.

– Эй, что ты делаешь? – спросила она.

– Открываю дверь вагона. Поезд на полной скорости мчится уже не первый час, думаю, что вряд ли за нами сейчас будет погоня.

– И что ты собрался делать?

– Переберусь в пассажирский вагон и советую тебе идти за мной. В поездах работают печи, мы с тобой хотя бы согреемся. Я просто зверею от этого холода, и, честно говоря, я наелся и полон сил.

Тинар наконец справился с замком, и дверь с грохотом отъехала в сторону. Юноша уже выбрался наружу, как неожиданно на глазах Эфьи был вброшен обратно. За ним ногами вперед впрыгнул человек в черной шинели, после чего грубо оттолкнул Эфью в сторону и бросился на Тинара. Эфья вскрикнула, скорее от неожиданности, чем от боли. Было довольно темно – пасмурный холодный свет освещал лишь узкий проход между ящиками. По вагону двигались две быстрые тени. Один пытался схватить другого и каким-либо образом связать, а второй бил, не жалея сил. Возможно, офицер, который пришел сюда, был сильнее Тинара, но, похоже, боялся бить в полную силу, в то время как наследник не стеснялся в движениях. Эфья, не раздумывая, подошла к клубку боровшихся и приставила пистолет к затылку человека в форме, но он, одной рукой удерживая Тинара на мешках с морковью, второй схватился за пистолет и сделал за Эфью все шесть выстрелов в крышу вагона, после чего вывернул руку принцессы, заставив ее выронить оружие.

Но юный Мотер не смог бы с достоинством носить свою фамилию, если бы не смог защитить будущую жену, хотя, впрочем, вряд ли он думал об Эфье как о будущей жене в данной конкретной ситуации. Он сумел высвободить одну руку из крепких пальцев военного и что было сил ударить своего противника в нос. Ни замаха, ни веса в этом ударе не было, только злость, и после одного удара она не исчерпала себя в Тинаре. Он ударил вновь, после чего получил в ответ. Улыбка скользнула по лицу наследника Тейна, прежде чем он получил второй удар: теперь Эфья была свободна.

– Стой, – сказал Тинар офицеру, перед тем как получить по лицу еще раз. – Ты знаешь, что отличает эту девчонку от других?

Офицер лишь успел вопросительно взглянуть на него, прежде чем получил пулю в ногу.

– А то, что у нее всегда два пистолета и она вряд ли промажет с другого конца вагона.

– Вы двое вообще нормальные? – воскликнул военный, обескураженный таким развитием событий, а затем добавил сквозь зубы: – Она же тебя могла пристрелить!

– О, это еще одно отличие. Я бы тоже так поступил, будь она на моем месте, – ответил Тинар, ударил еще раз и наконец выбрался из захвата. – Полагаю, вы, хм, капитан, здесь без подкрепления, поэтому стоит вас связать и выкинуть на станции. Чем дольше вы не сможете выбраться отсюда, тем нам будет спокойнее.

– Так дело не пойдет! – крикнул офицер и бросился прочь из вагона.

– И что теперь будем делать? – спросила Эфья. – Он спрыгнул с поезда, и нам его не догнать. Вскоре, думаю, наши родители узнают, куда мы направились.

– Никуда он не спрыгнул, – заверил ее Тинар. – Он пытается перебраться в пассажирский вагон. Если, конечно, он не решил покончить с собой из-за несмываемого позора, что его подстрелила пятнадцатилетняя принцесса. Самоуважение для этих ребят серьезная штука, но могу спорить, он на крыше, и нам пора за ним.

Эфья коротко кивнула и выбралась наружу сразу за Тинаром, который в два рывка оказался наверху.

– Вот, значит, как ты умеешь, – пробормотала Эфья себе под нос и принялась карабкаться по неудобной металлической лесенке. К моменту, когда она поднялась, наследник уже перебрался на следующий вагон, где довольно уверенно на одних локтях полз их обидчик. Неожиданно для себя принцесса обнаружила, что сухого места на ней не осталось вовсе – дождь пропитал всю ее одежду насквозь и, казалось, готов проникнуть под кожу. Тинар отчаянно пытался догнать свою цель и уже схватил еще недавно обязанного защищать его бойца за раненую ногу.

– Попался!

– А ты не промах, парень. Тебя учили лучшие. Моя фамилия Готар. Будьте осторожны в своем путешествии! Может, еще свидимся! – с этими словами юный Мотер получил по лицу армейским сапогом, и это заставило его на минуту ослабить хватку, что позволило Черной шинели вырваться, сделать рывок и оказаться в пространстве между вагонами. Тинар прыгнул за ним, но его противник словно испарился. Юноша заметался в разные стороны, пытаясь определить, куда делся его оппонент, но тот словно сквозь землю провалился.

– Проклятье!

– Упустил его? – крикнула Эфья сквозь ветер, глядя на Тинара с крыши вагона.

– Похоже на то.

– Ты ужасен.

– А где была ты со своим огнестрельным другом?

– Мне нужно было его убить? Это входило в твои планы? Хорош будущий правитель, нечего сказать.

– Я не собирался его убивать. Нам нужно было его окончательно обездвижить. Одной ноги ему достаточно, чтобы уйти от таких неопытных преследователей, как мы.

– Да ты кровожаден. По приезде на станцию он потеряет столько крови, что и так-то есть шансы, что он умрет. Еще один выстрел…

– Я знаю. Ты права. Права, у меня и в мыслях не было его убивать. Я просто потерял контроль над собой. Будем держаться плана, поскольку после того, как этот тип доложит отцу о том, куда мы направляемся, нас будут искать везде, кроме Наоста. Похоже, разделиться и действовать поодиночке опять не выходит.

– Проклятый дождь.

– Точно, мне кажется, что я изнутри промок.

– Пойдем греться.

Аккуратно перебравшись в тамбур пассажирского вагона, парочка села на пол, кутаясь в свою мокрую одежду. Им было совершенно не по себе от того, что они были голодны, промерзли до самых костей и до сих пор не испытывали друг к другу симпатии. За окнами пролетали просторы пасмурного Тейна, поля, пастбища, маленькие станции пригородных деревень, встречные поезда. Но жених с невестой лишь угрюмо отвернулись друг от друга, сидя на полу, и ничего этого не видели. Оба никак не могли нормально отдохнуть, а потому оба погрузились в сон на довольно долгое время, и будь капитан Готар несколько настойчивее, возможно, он схватил бы беглецов уже здесь, но он, с простреленной ногой, спрыгнул с состава на крутом вираже, где поезд вынужденно притормозил, и направился искать ближайший телефон.

* * *

Эфья открыла глаза первой. Поезд еще и не думал сбрасывать скорость перед остановкой, но в тамбуре стало совсем невыносимо. Девушка чувствовала, что так их с Тинаром здоровье долго не выдержит и они непременно заболеют, если будут продолжать в том же духе. Поэтому она разбудила своего товарища по несчастью, и, недолго думая, они ввалились в теплый пассажирский вагон, где большинство пассажиров мирно посапывали на твердых сиденьях, что было совершенно нормальным, учитывая, что время было позднее.

– Да, здесь будет лучше. Может, и не заболеем даже.

– О, женишок, ты оптимист, – съязвила Эфья и высморкалась в рукав.

Тепло в подобной ситуации действует лучше любого снотворного, и потому оба подростка благородных кровей вновь начали падать в бездну сна, но их оттуда вырвал резкий голос смотрителя вагона.

– Не потерплю! Я вас давно приметил, и пошли-ка бы вы лучше обратно в тамбур! А иначе выкину вас с поезда!

– Да ты шутишь, парень, – устало сказал Тинар, бессильно глядя на нависающего над ним человека в форме железнодорожника. – Может, обсудим это?

– Прочь! Попрошайки несчастные! Вы себя-то видели! Тут приличные люди ездят!

– Тогда этот вагон захвачен силами революции, – Эфья говорила с усмешкой на лице, будто ее это забавляло, а дуло пистолета уже смотрело прямо на смотрителя вагона, который довольно быстро изменился в лице.

– Слушай, что она говорит, и, может быть, она никого не пристрелит себе на обед. А то тут на нас напали, и я, например, не знаю, где трупы, – Тинар картинно сглотнул. – Думаю, она их съела.

Эфья поджала губы, как всегда делала, если ситуация ее не устраивала, но для убедительности оскалила ровные белые зубы и выстрелила под ноги смотрителю вагона.

– И что теперь? – шепнула она Тинару. – Тянем время?

– Как только мы сойдем на станции, нас тут же свяжут по рукам и ногам. Идея с захватом государственного экспресса или даже его незначительной части довольно опасна. Так что лучше продумать план побега. Моя сумка у тебя?

– Ну… – Эфья смутилась. – Когда мы полезли на крышу, мне было не слишком удобно брать ее. Думаю, она осталась в вагоне с этими отвратительными оранжевыми овощами.

– Да ты просто умница! Ты оставила последние деньги, на которые мы могли отправиться в Наост, там, откуда нам их уже не достать! Тот путь, что у нас был, уже отрезан, потому что как вагон захвачен нами, так и мы захвачены им!

– Ну извини! Как я должна была лезть за тобой с этой сумкой. Раз такой умный, почему сам не взял ее?!

– Я преследовал того гада, который напал на нас!

– И весьма неудачно. Я не могу думать за тебя, женишок. Приходится учиться жить самостоятельно.

Тинар поднял вверх указательный палец, призывая Эфью к тишине, но принцесса не совсем правильно расценила этот жест.

– Не смей меня затыкать.

– Да тише ты. Поезд тормозит, слышишь?

Эфья встревоженно посмотрела на своего суженого, затем на руку, сжимающую пистолет. Ее сердце, как и сердце Тинара, забилось куда быстрее стука колес тормозящего перед станцией паровоза, предвкушение новой беготни из стороны в сторону заставляло их волноваться.

– Жди, – сказал Тинар, а через минуту повторил: – Жди, – а затем еще через полминуты: – Жди. – И еще совсем скоро: – Жди. – А затем взмахнул рукой и крикнул: – Давай!

Эфья выстрелила в воздух и, озвучивая чье-то ранение, закричала, затем выстрелила еще два раза, и они с Тинаром начали отступать прочь из вагона, пытаясь выгадать момент, когда спрыгнуть с поезда.

– У меня два патрона осталось в револьвере и еще три в кармане. Большого шума тут не устроишь!

– Стреляй, чем есть, а как закончатся патроны – прыгай! Я за нашими вещами, встречаемся около церкви.

– Бракосочетание решил устроить?!

– Это с тобой, что ли? Рановато!

Тинар выскочил наружу, и ветер растрепал его волосы. Он на какой-то момент обернулся, чтобы убедиться в том, что с Эфьей все в порядке, но она пока и не думала выходить из тамбура. «У нее нервы что надо», – подумал Тинар, а сам крикнул:

– Удачи, Эф! – но ветер унес эти слова в сторону, поэтому принцесса их не услышала.

Юный Мотер вновь поднялся на крышу состава и довольно быстро добрался до нужного ему вагона, но дверь при торможении поезда сдвинулась обратно, и ее заклинило. Никакие усилия наследника Тейна не могли ее открыть, а поезд неумолимо приближался к станции.

– Лови ее! – послышался крик из пассажирского вагона. Прозвучал один выстрел, а затем еще, еще и еще. А затем последний. Эфья должна была спрыгнуть. Тинар что было сил ударил ногой по двери, которая неожиданно открылась перед ним, но он не смог удержать равновесие, упал на жесткий каменистый спуск и скатился в мокрую траву. До остановки оставалось метров триста. Тин в ярости сплюнул. Без денег, в мокрой одежде, с принцессой, у которой характер ведьмы, да и еще прикинувшись совсем не так давно революционером, пытающимся ограбить поезд, ему предстояло как-то покинуть Тейн. Да, и еще отец будет знать, где он находится. Тинар усмехнулся и направился в сторону небольшого приграничного городка.

* * *

Эфья спрыгнула позже, чем предполагал Тинар, и, что интересно, практически в то же время, что и он, но ей пришлось выйти с другой стороны поезда, и потому они не заметили друг друга. Принцесса быстро приметила местную церковь – ее колокольня была самым высоким зданием в городе. Подумав, Эфья решила, что вряд ли Тинар предложил встречаться на территории, и потому стала ждать его за оградой на тонкой тропинке, отделявшей землю религиозных деятелей от земли какого-то знатного господина, забор которого был куда как выше. На какой-то момент Эфья почувствовала себя в клетке.

Тинар не заставил себя ждать. Он немного прихрамывал, что говорило о не слишком мягком приземлении после прыжка. Сумки при нем не было.

– Хороши мы с тобой. Теперь осталось только придумать, где достать денег и одежду, а остальное покажется элементарным, особенно в сравнении с тем, что мы уже пережили. В Наост все время ходят караваны, уйдем, как только все раздобудем.

– Ты учитываешь то, что за нами гонятся Черные шинели, местные стражи правопорядка и наверняка еще кто-нибудь? Так что нам бы залечь на дно, – спросила Эфья.

– Так мы станем легкой мишенью. Тут как в битве – остановился, значит, умер.

Послышались тяжелые шаги. «Шестеро человек в армейских ботинках», – подумал Тинар. «Заходят с двух сторон», – пронеслось в голове у его спутницы.

– Это стража местного поместья, совершает обход. Попробуем не привлекать внимания. Просто идем.

Сгорбившись и пряча лица в высоких воротниках, Тинар и Эфья направились прочь из узкого переулка, но не тут-то было. Профессиональные стражники – народ подозрительный, особенно в том, что касается нищих, ошивающихся вокруг охраняемого ими поместья.

– Стоять! Кто такие?

Усмешка искривила лицо Эфьи. Судьба не хотела давать им с Тинаром времени на раздумья.

– Просто нищие. Мы не хотим зла, – как можно милее попытался сказать Тинар, но у его лица тут же оказалось дуло винтовки, и даже не одной. Впрочем, его спутницу тоже вниманием не обделили.

– Вы чего? Мы тут просто искали место для ночлега. Все в порядке, мы ничего не сделали.

– Странное место для ночлега, ты не находишь? – послышался голос из-за спин стражников. Знакомый голос.

– Нормальное место, когда нет крыши над головой, – ответил наследник, отчаянно пытаясь понять, кто же перед ним и чей это озорной тенор не дает ему покоя.

– Так, может, вас отправить в тюрьму? Там она точно есть.

Недолго думая, Тинар схватил одну из винтовок за дуло и резко присел, после чего ткнул прикладом оружия в противника и ударил его носком сапога в голень. Еще в два движения он прикладом уложил парня, который угрожал Эфье, что позволило ей достать пистолет и направить его в лицо обладателю такого знакомого Тинару голоса. Винтовки моментально оказались у ее затылка, и девушка картинно сняла пистолет с предохранителя. Тинар, в свою очередь, также прицелился в подошедшего к ним юношу.

– Патовая ситуация, если все планировали уйти отсюда живыми, разве не так? – спросил парень, оставаясь достаточно спокойным. Он наклонился, чтобы закурить, и на мгновение спичка осветила его лицо.

– Ингар? Пыль меня забери, это ты?

– Ингар Тодар, и попрошу без фамильярностей, ты мне не ровня, и лучше тебе ответить, кто ты такой, поскольку пистолет твоей девушки, вероятно, не заряжен, а против шестерых, если считать меня, тебе одному никак не выстоять.

– Она мне не девушка, идиот!

– Это самая важная информация в данный конкретный момент?

Тинар бросил винтовку и поднял вверх руки.

– Я сдаюсь. Прикажи осветить мое лицо, – сказал Мотер.

– Ты совсем сбрендил? – зашипела Эфья. – У нас теперь вообще нет шансов смыться отсюда!

– Будь спокойна, думаю, мы в надежных руках.

Спичка зажглась не сразу и горела предательски мало, но этого было достаточно, чтобы Ингар Тодар разглядел смеющегося наследника Тейна.

– Опустить оружие. Быстро! Думаю, вы, девушка, можете тоже опустить свой револьвер, – Ингар сделал паузу. – И что ты здесь делаешь в таком виде, Тин?

Тинар тяжело дышал и не торопился с ответом. Вскоре он рассмеялся и обнял своего друга по военной академии.

– Мне нужно, чтобы ты нас спрятал. Хотя бы ненадолго.

– Тебя и твою новую пассию? Лина в курсе, что ты сбежал с другой?

– Она мне не пассия! Я же сказал! Она, к несчастью, моя невеста! Знакомься, Инги, это принцесса Инн, и объяснять, почему мы в таком плачевном положении, нет времени, я жутко устал от этой непогоды, и хорошо будет, если ты спрячешь нас где-нибудь в подвале хотя бы до утра.

– Да нет проблем, дружище, – с задором ответил Ингар, – я такого веселья не пропущу, но, чур, вы мне расскажете, в чем тут дело!

– По рукам, – устало и почти счастливо выдохнул Тинар, уже прикидывая про себя, какую часть информации Ингару лучше не знать.

* * *

Заснуть беглецам было непросто – за окном бушевал чудовищный ветер, а гроза разразилась вовсю, то и дело сверкали молнии, и дождь лил как из ведра. На чердаке, куда Ингар спрятал своего товарища и его спутницу, было довольно сыро, и казалось, что крыша вот-вот не выдержит напора стихии, но уставшие от долгой дороги наследники, которых напоили и накормили, все-таки потеряли к непогоде всяческий интерес и проспали до полудня.

– Эфья, ты меня любишь? – спросил Тинар, толкнув свою спутницу в плечо.

– Еще чего, – сонно ответила принцесса, – а что, дождь закончился?

– Похоже на то, – ответил Тинар и подполз к круглому окну, откуда били лучи теплого дневного солнца. Ставни легко открылись, и юный Мотер высунул руку. – Проклятье, все еще моросит. А этот парень слов на ветер не бросает. Нас с тобой все время преследует дождь.

– Такой идиотизм, что мы с тобой на это пошли. Надо было просто потерпеть и устроить свадьбу без всякого колдовства.

– Возможно, ты права, а возможно, это наш единственный шанс… быть счастливыми.

– Ты меня бесишь, хотя, впрочем, дождь еще идет, и потому нам пора уходить отсюда, пока нас не обнаружили. Твой друг очень кстати нам подвернулся. Ты ему что-нибудь рассказал?

– В общих чертах. Не бойся, Ингар нас не сдаст, он мой хороший товарищ. Опасаться нужно его родителей, которые знают меня в лицо и сейчас находятся в доме.

– Проснулись? – в открытую дверь на них смотрело улыбающееся лицо их неожиданного союзника. – Я принес вам одежду, деньги, поддельные паспорта, ну и немного еды в дорогу. Задержаться у меня не получится, ты уж извини, Тин. Надеюсь, в будущем буду более гостеприимен.

– Ты и так нас очень выручил, – ответил наследник и, предупреждая хвастливый рассказ своего друга, добавил: – Про то, где достал поддельные паспорта, мне лучше не знать.

– Да тут и секрета-то никакого нет. Папаня накрыл местных торгашей с подобным хламом месяц назад, конфисковал все, что у них было. Так и лежит без дела, вот, собственно, и пригодилось хоть кому-то это добро. В любом случае теперь у вас двоих есть шанс смыться отсюда незаметно, пока мои родители отправились в город по делам.

Тинар и Эфья выбрались на улицы приграничного городка, носящего гордое название Восточный, и отправились, прикрывая лица капюшонами, в ближайшее кафе – спокойно посидеть, выпить чашку утреннего кофе и дождаться каравана в Пыль. Они наблюдали по дороге то, как ночная буря разметала по городу ящики, куски крыш, всюду лежали обломки самых разных вещей, битые стекла. Город превратился в одну большую лужу, по которой горожане перемещались в несуразных сапогах, а кое-где даже в лодках. Тем не менее светило солнце, а мелкие капли не создавали впечатления дождя. Нужно было приводить городок в порядок, чем местные жители с усердием и занимались.

– Как думаешь, тот, что стоит около фонарного столба, – Поводырь? – спросила Эфья.

– Да, похож. Вот и люди вокруг него собираются, – ответил ей Тинар и отпил горячего бодрящего напитка из своей чашки.

Все Поводыри чем-то похожи между собой – они практически неподвижны, говорят мало, а одеваются в серое тряпье. У большинства из них лицо покрыто шрамами, а бесцельный взгляд заставляет думать о них как о слепых. Большинство из них носят бронзовые очки с непрозрачными стеклами, но не местные: до Наоста переход короткий, и лишние предосторожности здесь ни к чему. Ровные пылевые поля, по которым гуляет ветер, разделяют древний Тейн и небольшой Наост, и на их преодоление требуется не больше трех часов, а маленький караван может управиться и быстрее.

Тот Поводырь, что стоял у столба, был невысок и казался довольно полным. Его лицо покрывали мелкие шрамы, а в руках был тяжелый посох. «Интересно, этот парень точно так же искушен в боевых искусствах, как и тот, с которым я ехал в Иззен?» – промелькнуло в голове у Тинара, когда он отдавал купюры в пухлые пальцы, и доказательство тут же упало ему под ноги в виде бомбы с почти уже догоревшим фитилем. Тинар схватил Эфью и прижал к земле, но взрыва не прозвучало. Юноша поднял голову и увидел, как Поводырь держит в руках металлический шар с горящим фитилем. В мгновение ока бомба осыпалась Пылью в его руках.

Тинар оглянулся и увидел, как два оборванца готовятся кинуть еще одну такую же. Мысленно юный Мотер пожалел юных революционеров. Он лишь увидел, как один из них достал пистолет и несколько раз выстрелил в надвигающегося на него Поводыря, который уже свернул шею неудавшемуся бомбометателю. Пули словно выбивали пыль из одежды серого человека, но было не похоже, чтобы они наносили серьезный урон. Еще мгновение, и второй революционер также пал мертвым. Тинар поднялся и отряхнулся.

– Заказ есть заказ. Мы уже отдали ему деньги, а потому он любыми средствами доведет нас до пункта назначения. Второй раз наблюдаю эту невероятную силу.

– То есть однажды Поводырь уже спасал тебя?

– По дороге в Иззен, но он скорее спас моего отца. Это было еще более лаконично, чем то, что ты видела сейчас. И знаешь, меня тогда совершенно смутило, насколько скупо и бессловесно он убил человека, будто выкинул на помойку листок бумаги.

– Да, Поводыри – народ не самый дружелюбный. Я помню одну из своих поездок через Пыль, когда Поводырь обнаружил не заплатившего ему человека прямо в середине пути. И оставил его в Пыли. И почему-то я была уверена в тот миг, что Поводырь знал о безбилетном с самого начала, но по какой-то причине решил его проучить. Впрочем, это все не имеет значения. Скажи, думаешь, эти двое пришли за нами или просто хотели посеять здесь панику?

– Возможно, если только кто-то рассказал революционерам, что мы сбежали. Не думаю, что это есть в газетах, отец должен понимать, что, как только эта информация окажется доступной ненужным людям, я труп. «Белая дюжина» не упустит такого шанса покончить с губернаторской семьей.

– Хм, «Белая дюжина»? Так значит, мы выступили от их лица в поезде? Как они могли узнать обо всем этом так быстро? Чтобы информация дошла до окраины Тейна, им бы потребовался телефон.

– И что с того? В этом городке несколько штук точно есть. Если среди революционеров есть люди не бедные, то вполне вероятно, что телефонной связью они своих головорезов обеспечили. – Юный Мотер сделал паузу, подходя к одному из убитых. – Так что думаешь? – спросил он, доставая из кармана пальто одного из революционеров свою фотографию. – Мне кажется, что мы здесь не случайные жертвы.

– Смотри на Поводыря.

– А что с ним?

– Он в крови? Не может быть, как он тогда живет? Посмотри, весь его костюм потемнел! Он сможет вести нас в Пыль?

– В любом случае нужно убраться отсюда, пока все здесь не затопило.

– Точно подмечено, парень, давай подвезу тебя и твою девушку, а? – спросил улыбчивый старикан, сидя на повозке с яблоками.

– Она мне не девушка!

– Да какая разница! Залезайте под покрывало, и вам не придется заворачиваться в это унылое серое тряпье.

Под пологом повозки было темно и довольно уютно, а тишина, в которую все погрузилось, когда караван зашел в Пыль, была просто наслаждением для беглецов. За последние пару дней на их долю выпало немало шума, и теперь они могли довольно мирно ехать в повозке.

– Ты чем это там хрустишь? – спросил Тинар.

– Тут целая повозка кислых яблок! Обожаю их!

– А ну прекрати, ты что, с ума сошла – эту гадость есть? У тебя сейчас челюсть отвалится.

– Ничего ты не понимаешь! Отличные яблоки. Но еще лучше, когда не совсем спелые, тогда они еще кислее!

– Да ну, может, лучше сразу от лимона откусить кусок, чем с этим мучиться.

– Молчи, любитель моркови.

– О, кстати, я же припас одну, буду есть что повкуснее.

– Нет, не говори, что ты взял сюда этот чудовищный оранжевый корнеплод!

– Ты чем-то недовольна? Ешь свою гадость и не мешай мне наслаждаться.

– Кретин.

– Дура.

Глава 8

Наост

Secret Garden

Song From A Secret Garden

Пыль осталась позади, и путешественники вновь могли вдыхать свежий воздух и наслаждаться звуками живой природы. Каждый раз, выходя из Пыли, любой человек ощущает именно это – невообразимую значимость жизни, природы, ее аромата. И дело здесь не в сентиментальности каждого конкретного человека, а скорее в том, что Пыль совершенно противоположна всему, что есть в мире. Даже самый обыкновенный холодный камень в тысячу раз живее, чем Пыль. Тинар откинул покрывало и с наслаждением почувствовал капли дождя на своем лице.

– Потрясающе, – в никуда сказал он.

– Было бы, если бы этот колдун работал быстрее, – ответила Эфья.

– Это точно.

Беглецы отделились от каравана и направились в город. Еще не так давно Наост был огромным городом, и с ним были вынуждены считаться и Тейн, и Иззен, а в Джагерне боялись наостской армии как огня. Но Пыль безжалостна, и когда она решит оттяпать тот или иной кусок земли, не знает никто. Ужасные пылевые бури бушевали на границах Наоста, поглощая его, словно кремовый торт. Казалось, что еще год, и жителям останется лишь бежать в Тейн, но стихия угомонилась и оставила Наосту одну гору, на которой и расположился новый город. Трудолюбивые жители восстанавливали памятники прошлого и возводили высоченные дома, сумев уместиться на маленьком клочке среди океана Пыли.

Наост – это город, который у каждого ассоциируется с чем-то новым и необычным. Здесь время ушло вперед, а с тех пор, как Тейн стал диктовать свои условия в мире, в Наосте решили забыть об армии и все средства вкладывали в науку и искусство. Тинар сюда нередко приезжал на каникулы, к бабушке с дедушкой, а также к дяде, который являлся правителем Наоста. Эфья же, в свою очередь, провела здесь целый год, учась в самой лучшей из местных школ, поэтому они оба неплохо знали это место.

– Ты думаешь то же, что и я? – спросила Эфья.

– Да, нам просто необходимо добраться до снежного ресторана на вершине Наоста. Да и дождя там в любом случае не будет, может, тогда и колдовство может сработать.

Тинар и Эфья уверенным шагом направились к фуникулерам, идущим к вечно снежной части города. Эти ездящие по воздуху трамваи были местной достопримечательностью – многие приезжали сюда, чтобы прокатиться на них, а затем отведать изысканных блюд в одном из самых романтичных мест этого мира.

Тинар открыл зонт и предложил Эфье идти рядом с ним, однако она отказалась и открыла свой.

– Как думаешь, Эф, это нормально, что можно купить любовь? Это ведь вопрос на многие поколения – покупаются ли чувства, – спросил Тинар, отдавая деньги за проезд угрюмому усатому человеку в форме.

– Я не знаю. Он не назвал платы за свои услуги. Что он может забрать у нас через три года? Почему не сразу?

– Возможно, сейчас мы не обладаем тем, что ему нужно.

– И чем, по-твоему, окажется плата? – спросила Эфья, усаживаясь в мягкое кресло внутри кабины.

– Понятия не имею. Даже не могу представить, что может взять человек за счастье. Если он действительно сможет его продать. Ведь вызвать дождь – это одно, а заставить нас с тобой полюбить друг друга – задача куда более сложная.

– А что вообще такое любовь? Чувство привязанности? Разве можно это контролировать?

– Похоже на то. Вот взять моих родителей, – сказал Тинар. – Мать не знала отца до свадьбы, но сейчас я не думаю, что она жалеет об этом. Они воспитали двоих сыновей вместе, и хотя в начале у них были разногласия, сейчас у них все хорошо.

– Да, моя мать мне рассказала похожую историю. Они смирились и в итоге оказались счастливы и без всякого колдовства. Что же отличает нас от них? Почему нам потребовалась чья-то помощь в разрешении личных вопросов?

– Возможно, мы просто не готовы к этому. Нам по пятнадцать лет. И это проверка на прочность – думается, мы ее с треском провалили.

– Это еще рано решать. Вот когда полюбим друг друга, начнется настоящая проверка. Нам придется каждый день отвечать за наши города, и если мы будем относиться друг к другу так же, как сейчас, ничего не получится, в этом я уверена.

– Я с тобой не согласен. Будь мы прочнее, то приняли бы волю родителей, сжали бы зубы и как-нибудь свыклись с этой маленькой несправедливостью. А теперь, возможно, нам придется платить, а мы даже не знаем, что придется отдать.

– Но если посмотреть с другой стороны – мы проявили характер. Показали, что за свои интересы готовы стоять до конца. Кому нужен правитель, которому кто-то может навязать свою волю?

– Настоящий правитель знает предел своей власти, равно как и предел необходимого упорства в каждом из вопросов.

– Настоящий правитель идет до конца, – возразила Эфья.

– Ради народа, а не ради себя.

– Что хорошо для него, хорошо и для народа, и наоборот. Правитель неотделим от своих подданных. Как ты думаешь, отчего короли всегда живут лучше бедняков и богачей? Почему у королей неограниченный ресурс? Потому что им необходим абсолютный комфорт для принятия самых сложных решений. Король не должен чувствовать нужды ни в чем. Если принцу не хватает жены, ему быстро ее находят. Если принцессе не хватает пистолета, ей покупают пистолет. А если король стеснен обстоятельствами, как обычный крестьянин, то и мыслить он будет узко.

Тинар замолчал. Эфья говорила вещи, которые он прекрасно знал, но он был воспитан в жестких условиях, как будущий полководец. Он с детства стрелял, ездил верхом, спал на холодном полу, и его подданные были для него самым важным, что у него есть, – они были его товарищами в бою, теми, ради кого он готов жертвовать, будучи командиром, и теми, с кем он будет распивать вино под грохот орудий противника. Он привык жить так же, как и они, есть ту же еду, что едят его солдаты, и, хотя отец лишь раз его брал с собой в бой, Тинар прекрасно помнил, как он стрелял и как радовался победе вместе с обычными солдатами, которых вел в бой, будучи десятилетним мальчиком. После боя, в котором Недар Мотер был тяжело ранен, он подозвал маленького Тина к себе и сказал, что как воину ему не будет равных. Но о политике тогда речи не шло. Его старший брат Агара постигал это искусство, а юному полководцу это казалось блажью, прихотью матери.

– Теперь я понимаю, почему мой отец хочет, чтобы я взял тебя в жены.

– Да? И почему же? – улыбнулась Эфья.

– Ты хороший политик. В тебя заложены истины настоящего правителя, и ты знаешь, чего от этого всего ждать. А у меня не самый простой период в жизни, знаешь ли. Смерть брата – это не только потеря близкого человека, но и смена моих жизненных ориентиров. Я ушел из академии, стал заниматься экономикой, политикой, тем, о чем я имею очень отдаленное представление. А ты редкая девчонка, которая понимает в этом.

Теперь Эфья замолчала.

– Получается, что правитель Тейна хочет убить двух зайцев сразу. Он ищет своему сыну такую невесту, которая могла бы обеспечить благоденствие его городу. Вот в чем основная выгода Недара Мотера. Но почему он не стал говорить об этом? Или у него в кармане есть еще какой-то секрет? Зачем ему контроль в Иззене, что ему сейчас нужно? Если его беспокоит революция, зачем он выходит за пределы своего государства? Он ищет заговорщиков в Иззене? Но кого ему подозревать?

Эфья наклонила голову к стеклу, и сквозь мокрую поверхность наблюдала за тем, как мило может выглядеть город с высоты птичьего полета. Она улыбнулась своим мыслям и сказала:

– Тинар, твой отец непростой человек. Сколько вопросов он хотел решить этим браком?

– Думаю, как обычно.

– Что это означает?

– В детстве, когда отец рассказывал мне о стратегии и тактике, он всегда говорил: стратегия – это удачный план, где в минимальном количестве действий решается максимальное количество задач, а тактика – это умение сориентироваться на месте и воплотить в жизнь задуманный план. Как видишь, его стратегия действительно исключает все лишнее, но он давно не был в бою и не преуспел в тактике. Можно думать, что он планировал этим браком решить все нынешние проблемы и выйти на мировую арену крупным игроком – приструнить Джагерн, договориться с Иззеном. Показать дальним странам, что мы чего-то стоим и им сюда лучше не соваться.

Фуникулер остановился, Тинар и Эфья вышли на заснеженную улицу. К их удивлению, с неба до сих пор капала вода. Эфья достала зонт и уже была готова его открыть, как вдруг Тинар, повинуясь неожиданному порыву, поцеловал ее. Принцесса не сразу поняла, что происходит, настолько неожиданно все это произошло, но как только разобралась, наследник Тейна получил зонтом по голове, а затем еще и пощечину.

– Эй! Больно же!

– Ты совсем сдурел? Кто тебе разрешал меня целовать? Или ты уже влюбился? Если да, то прости, я еще не успела!

– Честно говоря, я тоже как-то не очень.

– Да ты вообще не очень!

– Я просто подумал, что если поцелую тебя, то, может, колдовство…

– Не сработало! И не должно было сработать! По-моему, мы зря тратим время.

– Прости.

– Что? – сорвавшись на фальцет, спросила Эфья.

– Прости меня, пожалуйста. Я был не прав. То есть странно, что тебе не понравилось, вообще раньше никто не жаловался, но сейчас нам лучше не ссориться.

– Ты худшее, что могло произойти в моей жизни. Тряпка, солдафон и нахал!

– Истеричка и стерва, но я действительно был не прав.

– Ты… – Эфья задыхалась от ярости. – Ты… Пойдем лучше в ресторан, иначе я тебя точно убью.

– Да, ресторан. И побольше горячего шоколада. И почему идет дождь? Здесь его никогда не было!

– Ты знаешь, я вообще не понимаю, что должно произойти, чтобы он закончился.

* * *

Эфья дулась весь день и если что-то и говорила, то лишь для того, чтобы оскорбить спутника, который успел уже сотню раз проклясть тот момент, когда решил ее поцеловать. Эфья продолжала хмуриться и за ужином, и вечером в номере, где, на несчастье Тинара, оказалась одна кровать, а остальные номера были заняты.

Наследнику Тейна пришлось спать на полу, что, впрочем, не сильно его стесняло. Его куда больше беспокоило то, что из-за его спешки налаживающиеся отношения вновь оказались на грани катастрофы. А утром его еще больше беспокоило то, что Эфья ушла куда-то, решив, видимо, дожидаться окончания дождя в одиночестве. Юный Мотер собрал вещи, аккуратно оделся, сбрил редкую бородку, причесался. Спустившись на первый этаж постоялого двора, где они остановились, он расплатился за комнату и сдал ключи. Теперь ему предстояло путешествовать одному. Пистолет, который ему в дорогу дал Ингар, был у него при себе.

– Уважаемый, – обратился Тинар к хозяину гостиницы, – не видели девушку, худую такую, когда она ушла?

– Пять минут назад с какими-то бандитами под руку.

– Бандитами, говоришь? – Тинар аккуратно отодвинул штору и посмотрел на улицу. – Это с теми, что стоят на улице?

– Наверняка. Сказали, что еще кой-кого подождут и уйдут. Мне тут погром не нужен. У меня без них каждую неделю свои дебоширы приходят. Так что давай-ка, иди к своим друзьям и не мозоль мне тут глаза.

– Пистолет есть, дядя?

– Так же, как и у тебя. Так что проваливай по-хорошему.

– Давай его сюда, – с нажимом сказал Тин. Иногда в его глазах появлялось то же выражение, которым его отец мог двигать армии.

– Хо-хорошо, – заикаясь, произнес кабатчик и положил на стол длинноствольный пистолет тейнийского производства.

– Заранее прости, если во время перестрелки разобьют окна, – сказал Тинар, взвешивая в руке новое оружие, – я потом пришлю тебе денег, когда этот проклятый дождь кончится, обязательно пришлю.

Тинар вышел на улицу и, не говоря ни слова, открыл огонь по стоящим. Он быстро оценил ситуацию и первым прикончил того, кто держал Эфью, а затем произвел еще четыре выстрела, моментально уложив пятерых бандитов. Шестой, поняв, что дело плохо, решил скрыться, но следующий выстрел достал и его. И время, будто остановившееся, вновь сдвинулось с места. На наследника Тейна скалой обрушилась тяжесть убийства. Его руки задрожали, но оружия он не выпустил, только лишь поставил пистолеты на предохранители и убрал за пояс.

– Это… сильно… – только и сказала ошарашенная Эфья, судорожно смахивая со щеки капли крови, которые бы никто, наверно, и не заметил со стороны.

– Я… не было времени думать. Я не знаю, что на меня нашло…

– Эй, Тинар, послушай меня, – твердо сказала Эфья, поняв, что ее собственный шок куда меньше, чем у ее спутника, – ты спас мне жизнь. Это война, Тинар.

Тинар какое-то время приходил в себя, собираясь с тяжелыми мыслями. Он перешел тонкую грань, но не так, как это бывает – он сделал прыжок, и оказался по другую сторону. Не зная, что делать, Эфья стояла рядом, опасаясь прикоснуться к своему спутнику.

– Я знаю, что это война, – неожиданно сказал Тин, с усилием отодвинув нахлынувшие эмоции. – Но меньше убийцей я от этого уже не стану, – наследник выдохнул и продолжил: – Как думаешь, живые остались?

– Тинар, не стоит пытаться спасти тех… – Эфья тронула Мотера за рукав.

– Я хочу его допросить. Мне нужно выяснить, кто их послал. Кажется, вон тот еще дышит.

Смертельно раненного человека звали Атер. Он был совершенно не готов к такому отпору со стороны подростков и сейчас проклинал себя за то, что недооценил их. У него было пробито легкое, и он понимал, что вниз с этой горы он не спустится уже никогда. Поэтому, когда к нему подошел наследник Тейна и сел рядом на корточки, он посмотрел в глаза убийце спокойно.

– Я хочу знать, кто послал тебя. Тебе осталось недолго, поэтому говори, сделаешь хоть что-то достойное в жизни.

– Сдать своих? Вот какой правитель нас ждет, убийца и покровитель предателей, – Атер сплюнул кровавую слюну на белый снег и ухмыльнулся.

– Сдать бандитов. Позволить законным правителям восстановить свой город, – ответил ему наследник Тейна.

– Ты не заслужил той власти, что тебе дана. Ты просто родился удачно. Так что лучше добей меня, и не будем продолжать этот разговор, – бандит перевернулся на спину, раскинул руки и теперь смотрел не на Тинара, а куда-то далеко, в небо.

– У тебя есть семья? – спросила Эфья.

– Так я тебе и сказал. Мои родные не должны нести ответственности за то, что я делаю.

– Они остались без кормильца, и, между прочим, винить в этом нас глупо. Я поклянусь лично найти их и обеспечить пособием из казны Иззена, если ты скажешь, что знаешь.

– Клятвам захватчиков нет веры, – прохрипел Атер, – и я не скажу вам про семью, но вы должны знать, кто принесет вам смерть, – хотел было сказать революционер, но закашлялся и отправился в Пыль навечно, последним усилием вытянув вперед руку.

Тинар вздохнул, закрыл лицо ладонями и попытался что-то вспомнить, но в его сознание лезла только лишь кровь убитых им людей. Он взял снег, не испачканный кровью, и умылся им.

– Знаешь, Эф, – когда он заговорил, голос его был тихим. – Когда я был на поле боя, я этого не чувствовал. Я не видел их глаз, и винтовка казалась мне игрушечной. А совсем недавно, по дороге в Иззен, когда Поводырь убил мальчишку и выкинул его из поезда… Тогда никто из присутствующих не показал никаких эмоций, будто Поводырь выкинул в окно мусор. И мне казалось, что все вокруг совершенно потеряли возможность чувствовать боль и скорбь. Похоже, теперь и я такой же.

– Закон выживания, Тин. Если не ты их, то они тебя. А потом, ты спас меня, так что на семь убитых можешь считать одну спасенную, а учитывая, кем они были, возможно, гораздо больше.

– Тут шестеро.

– Бандитов было семь, я тебе точно говорю. А мертвецов действительно шестеро, – сказала Эфья, обернувшись по сторонам.

– Ты видела седьмого?

– Да, пацан лет двенадцати.

– Угу, помню, в рваной шинели.

– Ты его видел?

– Знаешь, сколько таких детей революции бегает по всему Тейну? Нам его не найти. Только если совершенно случайно. Нам нужно в Тейн.

– Возвращаемся обратно в твой город? А как же то, что там твой отец и парни в черных шинелях?

– Думаю, теперь они наименьшая наша проблема. Да и потом, они думают, что мы в Наосте. А в Тейне мне нужно кое-кого найти.

– Проблемы?

– Ты не понимаешь? Они хотят уничтожить мой город. И угрожали моей невесте. Так что у меня нет выбора, Эф. Кроме того, маленькая зацепка у нас все-таки есть.

– Какая?

– Посмотри на его запястье. Он хотел нам что-то показать на своей руке. Что это вообще такое у него тут нарисовано?

– Лоза черного винограда. Странно видеть подобное на руке тейнийского бунтаря. Но это не меняет сути дела. Нам нужно просто подождать, пока закончится дождь. Зачем нам менять курс, почему бы просто не спрятаться?

– Думаю, дело во мне, – задумчиво произнес Тинар, – я не люблю прятаться от опасности.

* * *

– Эй, Нори, чертов аппарат трезвонит! Ты там оглох, что ли? Вот дурак, опять в столовую ушел, никому не сказав, – сказал старый Аун, вставая со стула и поправляя форму. – Сейчас, сейчас, вы уж подождите старика, – ворчал он, продвигаясь к телефону между неудобно поставленных столов. – Алло, говорите, я слушаю вас! – громко сказал он в большую металлическую трубку.

– Алло, вы меня слышите? – прокричал какой-то мужик.

– Слышу, хорошо слышу.

– Я звоню с вершины, с телефонной станции!

– Говорите!

– Это полиция?

– Да, да, что случилось?

– Двое бандитов сейчас спускаются на фуникулере вниз.

– Какие бандиты?

– Тут перестрелка, шестеро убитых. Двое, которые с ними повздорили, парень и девушка, молодые, хладнокровные убийцы. Вы слышите меня?

– Слышу хорошо, продолжайте!

– Сейчас они будут у подножия, задержите их. Они вооружены и очень опасны, парень вообще прирожденный стрелок. Будьте осторожны, офицер!

– Спасибо за информацию. Как ваше имя?

– Атур Бенали, хозяин постоялого двора на вершине Наоста, они остановились у меня на ночь, а с утра тут такое! У меня все постояльцы в панике!

– Будьте спокойны, мы знаем свое дело.

– Что вы говорите? Не слышу?

– Будьте спокойны, все будет хорошо!

Старый Аун повесил трубку и пригладил свои седые усы. Дурацкие новшества. Вот раньше преступник совершает преступление, а потом гоняйся за ним по десятку городов, пока не поймаешь. А сейчас бежишь к ближайшему аппарату, от него идет звонок на станцию, где аппараты помощнее стоят, а оттуда звонок быстрее всякого посыльного идет прямо к тебе в отделение полиции. Иди и арестовывай бандитов, еще тепленьких, можно сказать.

– Нори!

– Лейтенант Нори здесь, товарищ майор! – прибежал из столовой запыхавшийся молодой человек и цокнул каблуком.

– Давай, собирай парней, будем брать преступников. Говорят, на двоих шесть трупов, и как ни в чем не бывало сели и поехали вниз на фуникулере, прямо к нам в руки.

– Так у всех же обед, товарищ майор, кого я сейчас найду в казарме?

– А ну, марш в столовую, берешь там десятерых и дуешь к фуникулерной станции. Пассажиров отведите на безопасное расстояние, огородите там все! Выполнять.

Расставить солдат – не самое хитрое занятие и не самое волнительное, нужно еще договориться с гражданскими, всех лишних отодвинуть подальше. Вдруг что? Но самое сложное – это ждать. Никто не научит этому и не расскажет, как медленно тянется время, когда винтовки заряжены, а преступники, не подозревающие, что их ждет, идут прямо к вам в руки. Кто сможет сказать, насколько незаметным может быть дождь во время подобного ожидания и насколько могут одеревенеть руки в решающий момент. Лейтенант Нори дождался того момента, как фуникулер надежно встал на землю.

– Приготовиться, оружие в боевое положение! – А затем поднял рупор ко рту. – О-отпустите людей, а з-затем сдавайтесь, в‑ва-ам не уйти! – неуверенно произнес лейтенант Нори.

Из фуникулера начали выходить люди с поднятыми руками.

– Старик, старушка, молодая женщина с малышом на руках, еще один старик. Вот они, двое в строгой серой одежде, парень и девушка.

Юноша с бесстрастным лицом поднял вверх руки с двумя пистолетами, которые он держал за дуло. Худая девушка шла за ним, также подняв вверх руки. Свой револьвер она быстро бросила вперед.

– Кто вы такие? Молодой человек, бросьте оружие!

Тинар повиновался и аккуратно положил на мокрый камень свои пистолеты. Затем он распрямился и убрал руки за голову.

– Мне кажется, что новости по этому городу распространяются с невиданной скоростью, не правда ли, Эф?

– Похоже, у них тут повсюду телефоны стоят, и нам было не уйти с самого начала. Что теперь?

– А что нам остается? Мы безоружны, пойманы, и нам остается только лишь сесть в местную тюрьму, а там… действовать, как получится.

– И это твоя стратегия?

– Это ее отсутствие, будем полагаться на тактику.

– Эй, вы, не перешептываться! Свяжите им руки! И в камеру их. Сержант Балакун, отправляйтесь наверх и выясните, что там за шестеро убитых.

* * *

– Ты знаешь, Тин, раньше я думала, что Наост – лучший город на свете. Но теперь точно знаю, как его улучшить! Необходимо сделать исключительно одноместные камеры!

– Согласен с тобой. Если бы можно было сделать камеры специально для капризных принцесс, которые не умеют держать себя в руках, то это непременно то, чего здесь не хватает. Когда буду править, учреждение подобных заведений будет моим первым указом. Думаю, кабинет министров одобрит.

– А как насчет камер для губернаторских сынков, которые сдаются без плана для побега? И тем самым обрекают все, к чему мы стремимся, на провал?

– Я, по крайней мере, не пытался доказать, что мой спутник убил шесть человек ради высшего блага страны, набросившись на одного из охранников.

– А я, знаешь ли, хотя бы что-то пыталась сделать! У нас совсем не так много времени осталось до того момента, когда они поймут, кто мы такие.

– Думаешь? И что в таком случае они будут делать?

– Свяжут нас по рукам и ногам и отправят обратно по домам, разве не очевидно?

– Да ты что! Доверься мне, я знаю, что нужно делать.

– О да, конечно, ты же самый умный! Потрясающе, ты уже привел нас сюда, когда я тебе доверилась в фуникулере.

Так продолжалось еще довольно долго. Тинар и Эфья сидели в аккуратной камере, ничего, кроме пистолетов и поддельных паспортов, у них не отняли, и они были готовы уйти в любой момент, будь решетка чуть сговорчивее. В любом случае, если бы они не ругались, то оба умерли бы от скуки. Когда запас ругательств и взаимных претензий закончился, Тинар сел на холодный пол около решетки и стал тихонько стучать по прутьям.

– Молодой человек, я бы на вашем месте скорее задумался над своими проступками в тишине. Этот стук никогда не даст вам сосредоточиться, – послышался скрипучий голос.

– Эй, как вас там, подойдите к решетке.

По каменному полу застучали армейские ботинки, и вскоре Тинар увидел перед собой пожилого майора с роскошными седыми усами.

– Товарищ майор, я бы хотел увидеть генерала Килга, который командует здесь батальоном из Тейна.

– Мало ли чего ты хочешь! Ты убил шестерых человек, и…

– Шестеро бандитов из революционного движения Тейна. Они напали на меня, и я просто был вынужден обороняться, уверен, генерал Килг все прояснит: кто мы и что тут делаем. Выполняй!

Эфья, пытающаяся сидя заснуть на скамейке, приоткрыла один глаз, наблюдая за действиями своего сокамерника.

– Хороший командный тон, юноша, но не в твоей…

– В моей. Равно как и в моей власти походатайствовать за твое повышение перед пенсией, если ты сделаешь то, что я прошу.

Аун задумался. Юнец ему импонировал – аристократические черты лица, великолепно поставленный голос командира. Если он не врал, а старый майор неплохо разбирался в людях, то к пенсии у него выйдет замечательная прибавка, а значит, он сможет не задумываться, чем кормить семью и как оплачивать обучение своим внукам.

– Хорошо. Я попробую позвать генерал-лейтенанта Килга и даже не спрошу, кто ты такой. Но если ты обманул меня, то…

– Значит, по рукам, майор.

Когда шаги полицейского затихли вдали, Эфья повернулась к Тинару и выразительно на него посмотрела. Поскольку наследник Тейна никак не отреагировал, она все же снизошла до прямого вопроса:

– Ты что-то задумал. Этот генерал тоже твой хороший знакомый?

– Ненавижу его, если честно. Ужасный лизоблюд, и он точно не входит в число тех, кому мой отец безгранично доверяет, а это значит, что он, зная меня, скорее всего не знает, что мы сбежали. Поэтому он поможет нам выбраться, а когда все прояснится – будет поздно что-то придумывать. Но чтобы перестраховаться, лучше для начала притворись спящей, мне так будет спокойнее.

– Вообще-то я и хотела передохнуть. Я на тебя трачу слишком много энергии, вместо того чтобы сосредоточиться на действительно интересных мыслях.

– Вот и хорошо.

Тинар аккуратно сел на скамейку рядом с закрывшей глаза Эфьей и стал ждать. Майор сдержал слово и позвонил, поэтому вскоре Тинар вновь услышал глухие удары армейских сапог по каменному полу, но только теперь к их камере приближались два человека. Один поменьше, а другой большой и грузный, шагающий очень значимо.

– Ну, здравствуй, Тинар. Может, пора вернуться домой? – с ходу спросил генерал голосом человека, который уже добился повышения.

Уголки губ Эфьи, прислонившейся к стене, приподнялись в усмешке над неудачной попыткой Тинара сбежать.

– Да, я думаю, нужно сдаться, – ответил Мотер, – но только у нас небольшая проблема. Принцесса Инн, похоже, заболела, и сейчас ей очень плохо. Мне кажется, ее срочно нужно вынести на свежий воздух, пожалуйста, генерал, помогите мне, а то я совсем не знаю, что делать.

Глаза генерала округлились, и Тинар уже читал в них желание получить премию за спасение невесты губернаторского сына, а возможно, и новую должность, звание или даже титул. Эфья незаметно для всех, даже для себя, поджала губы, однако глаз не открыла, в то время как майор Аун предоставил генералу ключи от камеры.

– Конечно, ваше высочество, мы сейчас, я позову солдат…

– Вы с ума сошли? Медлить нельзя, и потом, кто доверит принцессу в солдатские руки? Генерал, я не узнаю вас! – воскликнул Тинар.

В итоге, пока военный и полицейский пытались взять выскальзывающую из рук Эфью на руки, Тинар прошел к столу майора, взял с него свои пистолеты и быстро наставил их на Ауна и Килга.

– Отпустили принцессу Инн, быстро, – произнес наследник, а затем, когда Эфья встала и отряхнулась, Тинар оружием загнал своих пленных в камеру и запер ее.

– Простите, меня, майор. Я о вас не забуду.

– Неплохо сработано. Правда, было бы лучше, если бы он не был в курсе нашего побега. Обошлось бы без этого представления, – сказала Эфья, когда они выходили из полицейского управления Наоста.

И все было бы хорошо, если бы прямо на входе они не встретились с лейтенантом Нори. Возможно, сохрани они лицо и помаши лейтенанту на прощание рукой, он прошел бы мимо. Но беглецы, уже уверенные в том, что и в этот раз они сумели сбежать от своих преследователей, никак не ожидали его здесь встретить. Они уставились на арестовавшего их несколько часов назад человека, не понимая, какое действие дальше предпринять, что дало ему повод наставить на них пистолет и спросить, хитро прищурив глаза:

– Вы это куда?

– Товарищ майор отпустил нас, так… так как мы подданные другого государства… – начала Эфья, но лейтенант уже был уверен в том, что они сбежали.

– Быстрее, арестуйте их! – крикнул он и тут же получил кулаком в челюсть, отчего упал и на несколько мгновений потерял ориентацию в пространстве. Тинар схватил Эфью за руку и рванул прочь от полицейского управления.

– Нападение на офицера полиции! – закричал лейтенант Нори им вслед. – Открыть огонь на поражение!

– Слушай, Тин, а они, похоже, не знают, кто мы. Вот будет умора, если они нас пристрелят! – весело сказала Эфья.

– Заткнись и беги!

– Я тебе покажу «заткнись»! Руку мою отпусти, я сама бегать умею!

– Еще чего! Пока твоя рука в моей, я точно знаю, что ты жива! А так пристрелят тебя, оправдывайся потом, что я не специально все это устроил!

– Да я сама тебя при случае пристрелю!

– Не сомневаюсь в этом!

– И не сомневайся!

Глава 9

Под мостом

Плохо освещенное сырое помещение, хмурые революционеры, находящиеся в нем, да еще и погода за окнами – в данный момент ничто не могло сделать это место более приятным. В воздухе витал запах дешевого табака, хлеба и чего-то протухшего. Присутствующих все это мало смущало, они привыкли бывать и в куда менее комфортабельных помещениях.

Как всегда, получая письма, которые настигали их в самых потаенных уголках мира, эти люди собирались здесь, чтобы обсудить свои планы. Эти собрания не имели расписания или какой-то закономерности, все проводилось очень быстро и в тайне: только девятнадцать человек знали, когда, как и откуда приходят эти самые письма, которые глава революционеров писал собственной рукой. Ему было не слишком приятно общество тех, с кем он общался, и он в своих мыслях о будущем всегда представлял себе, как отправляет этих головорезов, собратьев по революции, в тюрьму, а возможно, даже и на расстрел. Сейчас они были необходимы для того, чтобы убрать старое правительство и поставить во главе государства его, человека, который все это придумал и безупречно воплощал в жизнь.

Да, каждый раз его мысли возвращались к тем неведомым дарителям и помощникам, которые финансировали его. Пришла пора доказать им, что деньги он и сам может добыть, а их подачки ему не нужны. Это было необходимо сделать, иначе он действительно может незаметно для себя стать чьей-то пешкой.

– Я требую внимания, – громко сказал он, чтобы уважаемые господа, чьи лица покрывали шрамы, а мозолистые руки привыкли держать пистолеты и ножи, оторвались от милых светских бесед. – Настали непростые времена. Мы почти достигли своего. Наследники вот-вот будут убиты, губернатор Тейна будет вынужден сложить полномочия. Но до того момента, как будет сделан завершающий шаг, я должен вам кое о чем рассказать. У нас есть большой противник на стороне. До сегодняшнего дня он выступал помощником, но сейчас мы должны открыть его лицо и понять, кому, кроме нас, нужна смена власти в городе. Поэтому мне необходим тот, кто отследит следующее письмо, пришедшее в нашу штаб-квартиру.

– Мои ребята возьмутся, – поднял руку одноглазый бандит в нелепой повязке. – От моего глаза еще никто не уходил.

– Тарт, если берешься за это задание, ты должен залечь на дно. Никто не должен слышать о тебе.

– Не учи отца детей делать. Однако будет не так просто это провернуть. Около нашего почтового ящика ошивается очень много людей, ну, сам знаешь, почему. Поэтому мне придется задействовать всю банду и где-то неделю времени.

– Расходы на путешествия через Пыль я оплачу отдельно от гонорара, Тарт.

– Нет проблем, как скажешь.

– Теперь вернемся к повестке дня. Наш следующий шаг – это не просто бесполезные ограбления. Нам нужна серьезная акция, чтобы отнять у Мотеров деньги, которые они отняли у народа. Я предлагаю экспроприацию. Банк грабить трудно, не всегда успеваешь открыть сейф до приезда полиции. А инкассаторская карета достаточно уязвима для наших пуль. Поэтому будем атаковать сразу по всем направлениям, особенно в то время, когда карета далеко от центра. Я рассчитал маршруты их движения, будем нападать, нападать и еще раз нападать, до тех пор, пока у нас не станет больше денег, чем у Мотеров. Будем покупать оружие и наемников, будем убеждать людей в том, что наше дело правое, и они пойдут за нами.

– А сколько людей пойдет за Мотерами? За ними армия, – в голосе говорившего слышалось сомнение.

– Значит, мы сделаем свою армию. Нам нужно очистить Тейн от захватчиков, и если эта грязь смывается лишь кровью, так тому и быть!

– Эй, Ржавый, ты не на площади, не стоит нас убеждать в том, чего нет. Мы же все прекрасно понимаем. Так что давай без этого, сил нет слушать всякие байки, – произнес старик в углу, оторвав, наконец, трубку ото рта. – Мы работаем за деньги. Я отправил своих людей вслед за наследничками, скоро получу деньги и свалю от тебя подальше.

– В Пыль вас всех. Но помните. За свои действия каждый из вас несет личную ответственность.

– В том числе и ты. Помни об этом, – сказал старик и поднялся. – Я в ограблениях не участвую. Отдаю этот кусок вам, господа. Мне пора.

– Стой! Говар, у тебя самая многочисленная и влиятельная банда!

– Банда? Прости, моя организация не терпит таких оскорблений. Нужно вовремя выходить из игры. Я думаю, и без меня вы теперь разберетесь. Малявкам не жить, а воровать вы и без меня умеете.

Ржавый склонил голову, а когда хлопнула дверь, поднялся.

– За дело. Мы проделали слишком большой путь, чтобы возвращаться.

Он вышел на улицу, на которой наконец-то выглянуло солнышко. В воздухе витала свежесть, которую он давно не чувствовал. Да, здесь было намного свежее, чем в доме.

* * *

Тинар сидел на ящике из-под каких-то фруктов, разложив перед собой на платке разобранный пистолет. Аккуратно протирая вторым платком все детали, он был полностью погружен в размышления о будущем, в то время как Эфья, уже собравшая свой револьвер после чистки, была занята настоящим, а если точнее, пыталась приготовить обед. Тинару от одного вида той птички, которую пристрелила Эфья, есть расхотелось напрочь.

– Если что, я есть не буду, кушай одна.

– На самопожертвование не очень-то похоже, женишок. Тебе не нравится моя стряпня?

– Да. Стреляешь ты намного лучше, чем готовишь.

– Но попробовать стоило, – заметила принцесса и, размахнувшись, выкинула самодельный шампур в реку.

Они с Тинаром сидели под старым мостом на окраине Наоста, куда, похоже, никто не совался. Здесь было что-то наподобие свалки. Полиция сбилась со следа по одной простой причине – никто не ожидал от наследников престола, что они скроются в таком неприглядном месте. В целом здесь было тихо и спокойно, и, за исключением ужасных запахов, беглецов все устраивало.

– Как ты намерен искать татуировку, Тинар? Ведь не на каждом шагу она встречается.

– Ну, как-то эти банды свои ряды пополняют, а значит, вступить может каждый.

– Не думаю, что это так уж просто. Тем более что нам придется ехать обратно в Тейн, а на границе наверняка дежурит полиция.

– Поводырям все равно, откуда заходить в Пыль. Попросишь от этого моста, отведут и от него, попросишь походить кругами вокруг Тейна – будешь ходить кругами.

– И в чем смысл?

– Понятия не имею. Они совершенно ненормальные. Убивают каждого, кто мешает выполнению их обязательств перед заказчиком, и поверь, если они решили кого-то убить, то наверняка это сделают.

– А если в условиях заказа будет обозначено условие «никого не убивать»?

– Это практический вопрос. Пока не попробуешь, не узнаешь.

– Тинар, знаешь, все, что сегодня с нами происходило, в высшей мере странно. У нас как будто изменилась цель. Ведь изначально мы хотели просто-напросто разделиться и переждать непогоду. А сейчас мы оба добились только того, что подняли на уши уже третий город, дождь и не думает прекращаться, а любви как не было, так и нет. И…

– Не переживай, Эф, я думаю, все идет своим чередом. В конце концов – что изменится, если мы просто спрячемся? А так хотя бы время зря не потратим.

– Да, но мы оба заболеваем, постоянно ссоримся, сверху льется вода, а мы находимся под старым мостом на городской свалке. Если мы поженимся, то у нас будет достаточно сил и влияния, чтобы уничтожить наших врагов. А сейчас нас только двое, и мы вооружены парой пистолетов.

– И именно сейчас они меньше всего ждут нападения от нас. Они постоянно опасаются моего отца и его армию, они считают, что уже победили, поскольку мы стали для них легкой добычей. Докажем обратное.

– Ага, а сейчас давай спать. Может, наутро у тебя проснутся мозги.

– Спокойной ночи, Эф, – ответил Тинар, собрав второй начищенный до блеска пистолет, и улегся на грязный песок.

Какое-то время он смотрел на камни старинного моста и искал в них какой-то узор и закономерность, но это были всего лишь поросшие мхом гранитные глыбы. Его не одолевали тяжелые мысли – он скорее думал о хорошем. Часто раньше он старался не ворошить в своем сознании воспоминания, поскольку так было проще не размышлять о том, во что все это превратилось, но почему-то теперь он думал об этом иначе. Теперь все казалось таким нереальным, далеким и несуществующим, что вызывало легкую улыбку на его лице, и именно с ней он погрузился в мир снов.

* * *

Кирилл Рихтер

In Memoriam

Солнечное утро, света столько, что кажется, будто он капает с крыш домов. Но это лишь остатки дождя, который прошел ночью. Тинар поднялся с песка и ощутил запах моря, шум волн.

– Брат, ты проснулся! – услышал он задорный голос Агары. – Да что у тебя с лицом? Пойдем скорее купаться! Вода замечательная, соленая!

Тинар потрогал ногой воду и ощутил ее тепло. Повинуясь порыву, он шаг за шагом зашел в неспокойные волны, которые тут же подхватили его, словно пушинку.

– Не заплывай далеко, – крикнул ему Агара, но Тинара уже унесло далеко в море. Он вскоре начал терять силы, но крепкая рука брата схватила его и… неожиданно для себя Тинар проснулся. Теперь он сидел в своей кровати, в родовом замке в центре Тейна.

– Твой брат скоро приедет, – услышал он голос матери, – встреть его, пожалуйста, внизу, думаю, он будет рад тебя видеть.

– Почему он так скоро вернулся? Поездка прошла неудачно?

– Вот сам у него и спросишь. Ты его не видел целый месяц, вам есть о чем поговорить. Ты нашел себе девушку, а он посетил новые страны. Я знаю, Тинар, ты не любишь фотографов и эти официальные жесты, но сейчас необходимо, чтобы внизу был именно ты. Он уже слишком взрослый, чтобы перед публикой его встречала мама.

Тин оделся, привел себя в порядок. Он по привычке самостоятельно причесался, умылся, оделся в парадную военную форму, а также теплую шинель, чтобы не замерзнуть во время ожидания. Зимние каникулы заканчивались, и скоро он должен вновь вернуться в военную академию, подальше от всех этих светских раутов, фотографов. Да и Лина, девушка, с которой он познакомился не так давно, жила на севере Тейна, недалеко от академии, а здесь она присутствовала только на каникулах, поскольку Тин попросил ее об этом.

Его немногочисленная свита ждала внизу, в холле, впрочем, Тинар любил, когда его ждут, и потому не слишком торопился. Пора было отправляться на Гирианскую площадь, где всегда проходили эти встречи.

В толпе встречающих людей Тинар шел свободно, его свита расталкивала людей, чтобы второй сын губернатора мог пройти. Тинар не мог понять – откуда такое скопление народа, на что они все собрались посмотреть, и его охватило неприятное предчувствие.

Но все было хорошо. Агара пока еще не приехал, все ждали наследника Тейна с нетерпением. В городе в последнее время было неспокойно, и, конечно, народ ждал хороших новостей от будущего губернатора, поскольку в силу нынешнего мало кто верил. Великий полководец теперь стал хромым и на поле боя больше не выходил, многие восприняли этот факт как слабость, а вот его сын излучал силу и уверенность.

Как можно не доверять красавцу с обворожительной улыбкой и проницательными зелеными глазами, который, как всегда, выбираясь из экипажа, приветливо помахал встречавшим его людям рукой. Заметив Тинара, он коротко кивнул ему и, подняв большой воротник кителя, направился к нему, меряя брусчатку большими черными сапогами. Тут же из экипажа появились его сопровождающие и накинули ему на плечи тяжелую шубу. Агара в этот момент казался старше, чем когда-либо, словно месяц, проведенный в других странах, изменил его.

Тинар знал, что произойдет дальше. Каждый шаг, улыбку на лице брата, не знающего, что он так и не пересечет Гирианскую площадь. Но как бы Тинар того не хотел, он заметил, как мужчина в шинели бросил самодельную бомбу прямо под ноги его брата, а затем только ощущение паники и невозможности ничего изменить.

Новый наследник Тейна, никогда не мечтающий им быть, держал мертвого брата на руках, еще не понимая, что именно произошло.

Когда он вернулся домой, его матери еще не сообщили о случившемся. И Тинар не знал, как правильно ей об этом сказать. Поэтому он просто покачал головой, снял белый парадный китель, испачканный сажей и кровью, и отправился в свою комнату.

Тинар проснулся у себя в замке и никак не мог взять в толк, что именно происходит. Его голова раскалывалась на части. В Тейне день ото дня шло ожесточенное противостояние армии и «Белой дюжины», которая заявила, что убьет всю губернаторскую семью, так же как они расправились с одним из наследников. Он смутно помнил, что происходило последние дни. Неудачная поездка в Иззен, возвращение в умирающий Тейн. Тинару казалось, что все настоящее, но почему-то он не мог вспомнить какую-то очень важную для себя часть своей жизни. За окном шел дождь. Да, дождь, с ним что-то не так. Почему он никак не прекращается? Тинар накинул плащ, спустился в главный холл, откуда выбежал на улицу. Откуда-то в его руках была винтовка. Тинар вел своих солдат в бой. Весь город был в руинах. Люди Тейна воевали друг с другом, и по улицам великого города текла кровь. Тинар видел ярость в глазах, желание отомстить, убить, растерзать, в движениях этих людей было больше звериного, чем человеческого. А еще Тинар видел пулю, свинцовый шарик, который ударил его в грудь, и тюльпан крови на своей белой рубашке.

Наследник Тейна проснулся и резко вдохнул. С некоторым недоверием он ощупал себя и не обнаружил ран и повреждений. Запаха крови больше не было, только от помойки нестерпимо пахло, несмотря на погоду. Дождь все еще шел, и гора Наоста находилась где-то в его тумане. Эфья во сне ворочалась с боку на бок, не находя покоя, а Тинар обхватил голову руками. Он больше не мог спать.

* * *

Солнечный день в поместье Инн застал десятилетнюю Эфью во внутреннем дворе, около ее любимых мишеней, по которым она палила без перерыва, изрядно досаждая как матери, так и младшей сестре. Вскоре к ней спустился отец.

– Пап, у меня не получается! Двадцать два патрона и ни одного в десятку!

– Ничего страшного, Эф, ты еще мала, и пистолет очень тяжел для тебя. Давай, я покажу, как тебе будет легче его удержать.

Губернатор Иззена ласково поправил руки своей дочери, указал, как правильно поставить ноги. Эфья выстрелила еще.

– Опять мимо!

– Тут тебе поможет только тренировка. Если не будешь лениться – все получится. Но на сегодня, мне кажется, хватит. У мамы уже болит голова. Давай лучше отправимся в парк фехтовать?

– Но сабли – старье! Саблями только безумные усатые дядьки на лошадях размахивают!

– Не обижай «Всадников весенних земель». Они из тех, кто своей саблей может отбить твою пулю, не стоит их недооценивать. Ведь на самом деле сила твоего врага всегда будет зависеть от того, как ты его оцениваешь. Чем хуже твое мнение о нем, тем он сильнее.

– Я запомню это.

– Не сомневаюсь в тебе.

По дороге в парк их догнал посыльный, который был удостоен приветливым взглядом от губернатора и хмурым от маленькой Эф.

– Вам послание от Недара Мотера, господин губернатор.

Правитель Иззена быстро распечатал конверт и занялся чтением, а его дочь встала на цыпочки в надежде хоть что-нибудь узнать из этого послания.

– Тейн выводит все войска. Не знаю даже, хорошо это или плохо.

– Здорово, пап! Мы больше не завоеваны!

– Не спеши судить о некоторых вещах, Эф. Тут все не так просто. Может, потом, когда ты поймешь, я тебе расскажу, – улыбнулся своей дочери губернатор.

Он взял маленькую принцессу Инн за руку, и они отправились обратно в поместье. У правителя Иззена появилось очень много дел в связи с неожиданным решением Недара Мотера, который, судя по всему, решил собрать поход на Джагерн.

– Я и так все понимаю, – бормотала себе под нос упрямая Эфья.

В Наосте под сырым мостом принцесса Инн перевернулась на песке и снова отправилась в прошлое.

Теперь ей снилась ночь. Большая луна озаряла поместье, за окном было так тихо, словно все вокруг умерло. Принцесса неслышно поднялась на третий этаж, в комнату своего отца, где он был прикован к постели уже вторую неделю. У изголовья кровати сидела старая служанка Марта, а рядом с ней стоял слуга, имени которого Эфья не знала. Его взяли в поместье не так давно, и пути принцессы не часто пересекались с ним. Марта держала правителя за руку, закрыв глаза и тихо молясь за его жизнь.

– Позвольте, – тихо попросил ее слуга и, аккуратно приподняв голову губернатора, начал поить его лекарством. – Нужно выпить все, не ленитесь, – приговаривал он.

Выпив лекарство, отец Эфьи опять закрыл глаза.

– Эфья, радость, а ты чего не спишь? – спросила Марта, заметив в дверях принцессу.

Девочка не ответила. Больше всего на свете она хотела спросить, выздоровеет ли отец или нет, но боялась этих слов.

Но он так и не встал с постели. Правитель Иззена умер через три дня, несмотря на усилия врачей. На похоронах было много народу, много сочувствующих знатных господ, для каждого из которых эта смерть что-то да значила. Неожиданно она увидела слугу своего отца. Он отошел в сторону и с кем-то разговаривал. А затем, когда пожимал своему собеседнику руку, Эфья увидела на его запястье татуировку в виде лозы черного винограда. От неожиданности она проснулась и схватилась за пистолет в надежде пристрелить этого человека.

– Вот, значит, как. Эта банда стоит за смертью моего отца, – сказала она вслух, когда поняла, где находится. Она еще несколько минут смотрела в каменные опоры моста, думая о том, что будет, если гильдии добьются своего и город Иззен окажется под их контролем. Да, в таком случае будет трудно ждать от них единства. Гильдии, имеющие собственные силовые структуры, моментально заявят свои права на собственность более слабых, а что будет с губернаторской семьей, не сложно представить. Еще какое-то время Эфья размышляла об этом, пока не заметила отсутствия мирного посапывания рядом с собой.

– Отлично, женишок. Именно в тот момент, когда я решила, что пойду с тобой, ты решил свалить! Чтоб тебе в Пыли застрять!

Эфья поднялась, отряхнула пальто от охрового сырого песка и отправилась искать Поводыря до Тейна, радуясь тому, что друг Тинара снабдил деньгами их обоих.

* * *

Еще недавно теплый день неожиданно окрасился в серые тона, и на пыльную дорогу начали падать капли дождя. К каравану, который вот-вот должен был отправиться в Тейн, подошел молодой человек, прикрывший лицо шляпой.

– Добрый день, – сказал он.

– Приветствую, – ответил Поводырь.

– Ваши раны уже затянулись?

– Пыль лечит, друг мой.

– Есть местечко в караване?

– Для каждого есть дорога сквозь Пыль.

Тинар огляделся по сторонам в поисках полиции или кого-то из белодюжинцев, но вокруг было тихо. Юноша только заприметил улыбчивого старикашку, который подвез их в повозке с яблоками по дороге сюда, в Наост. Теперь он что-то усердно черкал на небольшом листке бумаги, ожидая отправки обратно в Тейн.

В ресторане «Фатр и ольма» было шумно. Столики ровными рядами вдоль окон, откуда открывался замечательный вид на Площадь Правосудия. Очень милый вид из окна, вечерний свет фонарей распадался на неровной брусчатке множеством бликов, а поместье Инн, чуть выше на холме, в свете электрических ламп напоминало древний колдовской замок. В ресторане царила уютная домашняя атмосфера, вежливые официанты готовились нести десерт.

Иатт по привычке работал с бумагами – делал пометки. В этот вечер у него не было встреч, он хотел спокойно поужинать и вернуться в здание своей гильдии, в котором жил и работал.

Наконец принесли яблочный штрудель и его любимый чай со специями и молоком. Пианист заиграл что-то удивительное, динамичное[1], и Иатт на какое-то мгновение подумал, что все его труды ненапрасны только потому, что существуют такие моменты наслаждения.

Он отломил изящной вилкой кусочек штруделя и уже был готов отправить его в рот, как за его стол сел Говар Ил. Он, как обычно, выглядел неопрятно и совершенно не вписывался в окружающую обстановку.

– Я бы не хотел, чтобы нас видели, – сухо сказал Иатт, отправляя в рот сладкий десерт, – у тебя какие-то важные новости?

– Ты сказал, что мы будем иметь дело с детьми, – раздраженно бросил бандит.

– Так и есть, они подростки. Или ты не способен справиться с пятнадцатилетками?

– Я отправил целый отряд в Наост по твоей наводке, и из семи человек вернулся только один пацан.

Иатт какое-то время пережевывал очередной кусочек штруделя, и только когда закончил, удостоил собеседника строгим взглядом.

– Я тебе уже говорил, что к выбору исполнителей стоит подходить внимательнее.

– Шестеро человек из этого отряда – хладнокровные убийцы, безжалостные и прекрасно знающие свою работу. Они взяли в заложники девчонку, чтобы выманить сопляка Мотера.

– И что же случилось?

– Он с двух рук перестрелял их, как мишени в тире, причем девчонку даже не задел. Какие силы ему помогают? – разъяренно шептал Говар, озираясь по сторонам.

– Полагаю, ум и тренировки, чего твоим ребятам недостает, – ответил Иатт, сделав глоток чая и широко улыбнувшись. – Только не говори, что готов отступить. Ты же знаешь, я в любом случае страшнее двух сопляков с пистолетами.

– Я убью их… – чуть ли не прорычал бандит.

– Тише, друг мой. Эмоции мешают тебе. При таком безалаберном подходе к работе вполне возможно, что наследники сами тебя убьют. Ты ведь наверняка не читал книжек по военной истории? Никогда не слыхал про короля Мангуста? – Иатт поправил платок на шее. – Он не проигрывал сражений, и знаешь почему?

– Почему?

– Он уважал своих врагов, знал их обычаи и никогда не позволял себе расслабляться. Говорят, когда он ложился спать, то заранее узнавал, с какой стороны от него Пыль, и ложился ногами в ее сторону. Знаешь для чего? Чтобы, если он проснется в Пыли, знать, куда ему идти. Так вот, мой дорогой друг, считай, что ты спишь и видишь прекрасные сны. Но будешь ли ты знать, куда тебе идти, когда проснешься?

Иатт поднялся из-за стола и спешно покинул ресторан, оставив собеседника в замешательстве. Теперь Говар мог только выругаться и отправиться восвояси.

Глава 10

Месть

Знание – вещь относительная, впрочем, как и все в этой жизни. Некоторые вещи лучше не знать, чтобы не думать о том, чего нельзя исправить. Как правило, такие мысли заводят людей в тупик, и мотивации совершения поступков изменяются, что редко приводит к чему-то хорошему. Так, Тинар, бросившись защищать страну с пистолетом в руках, благополучно забыл, что его брак с Эфьей гарантирует мощные торговые отношения с Иззеном и тем самым куда лучше будет способствовать миру и согласию. В свою очередь, Эфья, которой сон напомнил о смерти отца, отправила в Пыль все трезвые мысли. Впрочем, в ее юном возрасте такое случается.

Стали бы Тинар и Эфья приходить к Продавцу, зная, что он попросит в качестве оплаты, или же решили действовать своими силами? И стал бы Недар привозить сына в Иззен, зная, как все обернется? На эти вопросы нет ответа – но множество действий люди совершают по своей воле и не думают о том, чего не знают. Они называют это попытками. Те же, кто обладает знанием, что есть и что будет, не станут вмешиваться в судьбы мира. Есть вероятность, что среди них действуют какие-то запреты, и она очень велика. С другой стороны, если кто-то из них и вмешается, то никогда не будет знать, чем закончится его выходка.

Эфья стянула с себя серые лохмотья и быстрыми шагами отправилась прочь от каравана, только что вышедшего из Пыли. У нее было отвратительное настроение, что, однако, не помешало ей с удовольствием вдыхать свежий тейнийский воздух. Дойдя до знакомой железнодорожной платформы, она на всякий случай накинула капюшон. Купив билет до города, она в гордом одиночестве уселась посреди скамейки.

– Ваше? – услышала она холодный голос человека, который неслышно сел рядом с ней.

– Нет, не мое, – не глядя, ответила она и отодвинулась.

– А я думаю, ваше, госпожа Инн.

– Вы обознались.

Эфья удостоила собеседника взглядом и обомлела. Рядом с ней сидел Поводырь. Он был высок, совершенно сед, а его лицо, словно шрамы, изрезали глубокие морщины. В руках у него была корявая трость, а во рту острая огненная палочка ньялы.

– Не часто поговоришь с такими, как ты, – выдохнула принцесса, оправившись от шока.

Поводырь промолчал, подтверждая, что слов на ветер он и его братья не бросают. Эфья усмехнулась в ответ этому молчанию.

– Что у вас?

– Ваши вещи, утерянные в Пыли. Я подумал, их стоит вернуть.

– Спасибо, но если бы они уцелели, то не заметить их было бы довольно трудно.

Поводырь внушительно посмотрел на принцессу и протянул ей небольшой мешочек.

– Это еще что такое?

– Они внутри.

– То есть мои вещи превратились в Пыль. Я уже давно попрощалась с ними как с безвременно ушедшими, так что переживать не буду.

– В любом случае это принадлежит вам, – Поводырь поднялся, оставив мешочек на скамейке, и собрался уходить, но затем остановился и, не оборачиваясь, сказал: – Пыль божественна. И возвращать ее людям не имеет никакого смысла.

– Будто что-то имеет, – пробормотала Эфья себе под нос, но затем все-таки протянула руку к необычной посылке.

Мешочек был маленьким и почти невесомым, было очевидно, что Пыли в нем нет. Эфья аккуратно развязала незамысловатый узел на шнурке и заглянула внутрь. Там были очки с темными стеклами, которые она так любила. «Подарок отца, – подумала она. – Как символично».

* * *

Упорство – вот что характеризует человека. Не смелость и не трудолюбие, не талант и не харизма. Если человек упорен – он добьется своего, рано или поздно. Тинара можно было отнести именно к упорным людям. Если он брался за какое-то дело, то делал его до тех пор, пока не доделает, с такой настойчивостью, что вместе с ней приходили и смелость, и талант. Поэтому обычно у него получалось практически все. Разве что музыкального слуха он был лишен настолько, что ни петь, ни играть на чем бы то ни было он так и не научился. Впрочем, он не переживал по этому поводу. Особенно мало его это интересовало в тот момент, когда он прятался за полуразваленной стеной заброшенного дома.

В Тейне была пара безлюдных районов, куда никто не совался, – нет смысла наводить порядок там, где никто не хочет его видеть. Тем более здесь волей-неволей обреталось все преступное сообщество, каким-то чудесным образом изолируя себя от нормальных граждан. Так что Тинар прекрасно знал – искать преступников нужно здесь. Естественно, расспрашивать о странном знаке он не решился, поскольку мог сам таким образом стать объектом слежки, а ему не хотелось из охотника превращаться в добычу. Поэтому, проведя пару дней в наблюдениях, он сумел здесь освоиться и даже, себе на беду, обнаружить парней с татуировкой черного винограда.

Как Тинар и предполагал, они обретались в этих местах не так давно и перебрались из Иззена. Что стало причиной переезда? Очевидно, мощная преступная организация не хотела терять огромной добычи, которая останется от разрушенного Тейна, и сейчас примкнула к революционерам. «Не слишком надежный союз», – подумал про себя наследник.

А за обшарпанную кирпичную стену его привела собственная неосторожность. Кто-то сумел разглядеть его лицо, и ему моментально пришлось спасаться от погони. Сейчас, когда у него закончились все патроны, он не совсем представлял, что нужно сделать, чтобы выжить. Но, с другой стороны, преследователей осталось всего двое, и, судя по всему, никто больше не знал, кого именно они ловят, а перестрелки здесь бывали так часто, что никто не обратил внимания еще на одну. «Поэтому, – уговаривал себя Тинар, – если я справлюсь, то у меня будет время что-нибудь придумать».

Неожиданно из-за угла показалась рука с пистолетом. Не успел ее владелец появиться вслед за ней, как эта рука была нещадно вывернута так, что еще самую малость – и кости бы не выдержали. Зная, что эти двое шли вместе, Тинар сразу вынырнул из-за стены, выталкивая перед собой своего пленника, в которого его напарник тут же всадил все оставшиеся патроны. Тинар же, не мешкая, ранил выжившего преследователя в ногу, чтобы тот не сбежал.

– Давай по-честному. У меня нет никакого желания тебя убивать. Просто мне нужно поговорить с твоим начальством, и ты можешь мне помочь, – Тинар не то чтобы репетировал эти слова, но готовил их заранее, поэтому, наставив только что отобранный у неумелого бандита пистолет на поверженного врага, отчеканил их быстро и без запинки.

– Ну да. Сейчас ты мне пообещаешь какой-нибудь чин! Революция все равно сожрет тебя, пацан.

– Ты не революционер. Совершенно очевидно, что ты не из этого города, не так ли? Или татуировка на твоей руке говорит не об этом?

– Да пошел ты в Пыль!

– Какое дело иззенийскому бандиту до Тейна? За какие идеалы ты собрался умирать? За золото? Так за него не умирают! Я не понимаю этого!

– Ну да, а то, что твой отец завоевал наш город, ты уже забыл?

– Глупо обвинять Недара Мотера. Сейчас он предложил Иззену… да какая разница! Твоя ложь переходит все границы! Какая в Пыль месть? Ваша банда пыталась убить Эфью Инн! Законную наследницу иззенийского престола! В какие игры вы тут вздумали играть?! Или у вас есть хозяин, которому выгодна наша общая смерть?

– Ха! Так я тебе и скажу.

– Значит, здесь ты и умрешь. Все, что мне надо, я найду и сам.

– Стой, Тинар. Не убивай его, – тяжело дыша, сказала Эфья, – он мой подданный.

– Ты-то чего тут забыла? – спросил Тинар, с удивлением глядя на принцессу, которая, похоже, очень торопилась пресечь еще одно убийство.

– Пока хватит. Пусть идет.

– Ты чокнутая, – Тинар поднял пистолет, но Эфья моментально выстрелила, пулей выбив его из руки наследника Тейна.

– Я сказала «нет».

Послышался шум, крики. Тинар все же ошибся – кроме тех, кто его преследовал, за ним увязалась по меньшей мере половина банды.

– Тинар, нам пора, – негромко сказала Эфья, жестом указывая наследнику Тейна на револьвер. Юный Мотер поступил мудро, не став пререкаться. И дело даже не в том, кто и в каком количестве его преследовал, просто кое-что о спорах с женщинами он уже усвоил.

* * *

Над заброшенными кварталами Тейна сгущался туман, Тинар и Эфья прятались от мелкой мороси под крышей высокой колокольни полуразрушенной пожарной станции. Отсюда в хорошую погоду можно увидеть всю округу. Это место было выбрано не случайно – человек, которого Эфья отпустила, прятался в соседнем здании и, похоже, пока не собирался идти к своим дружкам. Тинар молчал. Ему не сильно хотелось разговаривать со своей спутницей. Еще недавно он, возможно, согласился бы с принцессой и пожалел бы врага, связал и бросил в тюрьму, может быть, даже не на всю жизнь. Но теперь, когда он видел смерть, его сердце билось ровно. Теперь, когда он перестал сомневаться и ощущал лишь бремя ответственности за свой народ, он понимал, что революцию остановит только смерть тех, чьими руками она творится. Ругаться не хотелось. Тем более что Тинар чувствовал себя несколько виноватым в том, что бросил Эфью в Наосте, и не ожидал, что она последует за ним.

Принцесса Инн не слишком хорошо себя чувствовала. Она, казалось, еще похудела, от постоянного недосыпа и холодной мокрой погоды под ее глазами залегли глубокие тени, и сейчас она выглядела старше своих лет. Она то и дело хмурилась, поглядывая в сторону Тинара, но тоже сохраняла молчание.

– Чего ты добилась, Эф? – не выдержал первым наследник Тейна. – Человек, которого ты спасла, никуда нас не ведет. Вполне возможно, что он ожидает слежки. Так что твой план не удался.

– Ну да, а твой план – укокошить побольше народа? Так, что ли? Ты не в меру агрессивен. Готов любого, кто тебе мешает, расстрелять на месте.

– Я военный.

– Но это качество политика, а не солдата.

– В этом ты права, это точно. Но я все делаю сам и считаю, что революционеры должны быть уничтожены здесь и сейчас.

– Но как генерал ты бы не пошел маленьким отрядом против целой армии, не так ли?

– Уничтожены здесь и сейчас, – в голосе Тинара зазвенел металл. – Обсуждению не подлежит. Мой отец придерживается тех же взглядов, но его ресурсы не привели его к победе. Так что казнь революционеров – вопрос решенный.

– И их сыновья возненавидят тебя. Ты сам породишь себе врагов, как это сделал твой отец. Иззенийские бандиты верят в то, что творят суд истории, не больше и не меньше.

– Преступники останутся преступниками. Тот, кто убивает, должен умереть. Знаешь, когда я понял это?

– О да, сейчас ты мне расскажешь историю трудного детства.

– Нет, я понял это по дороге к тебе, в Иззен. Поводырь сказал мне тогда: «Все, что в Пыли, – Пыль». Тот, кто убивает, тот мертв. Они. Я. Мой отец. Мы все мертвы. Но у нас, в отличие от них, есть долг перед нашими людьми. Живыми людьми. И поэтому я буду отправлять к праотцам каждого, кто посягнет на эту жизнь. Не важно, каким числом. Я бы не хотел, чтобы ты умерла вслед за мной.

Эфья слушала откровение своего спутника, стоя у окна, а потому не пропустила момент, когда из дверей соседнего дома появился тот, за кем они наблюдали.

– Пойдем. Он выведет нас к логову банды.

Поднявшись, Тинар размял спину и проверил пистолеты на поясе. Эфья уже запахнула плащ и ждала у двери с зонтом. Их жертва была изобретательна в плане выбора маршрута, и хотя преступник не видел Тинара с Эфьей, он на всякий случай, прихрамывая, петлял по всем подворотням так, что, несмотря на зонт и плащи, наследники промокли насквозь. В итоге он забрел в одно из ветхих нежилых зданий и, еще раз убедившись в том, что хвоста нет, постучал палкой по деревянному люку в определенной последовательности, и ему тотчас открыли.

Эфья затаила дыхание, что немного позабавило Тинара. Изучая различные боевые искусства в академии, он научился дышать ровно в любой ситуации. Он знал, что правильное дыхание может спасти его в битве и сохранит ему трезвый ум.

– Пора, – сказала принцесса после того, как преступник скрылся.

– То есть ты предлагаешь забраться в самое логово неприятеля, где только и мечтают получить награды за наши головы? Мне это по душе.

Эфья поразмыслила мгновение, затем ухмыльнулась и, подойдя к люку, ответила:

– Не совсем.

Эфья аккуратно повторила стук преследуемого ими человека. Прошло какое-то время, прежде чем проход открылся и снизу послышался скрипучий голос:

– Назовитесь.

Наследники переглянулись, поняв, что всего предусмотреть не удалось. Тинар прыгнул вниз, чтобы расправиться с одним из революционеров. Он уже достал пистолет, когда к нему подоспела Эфья. Юноша не успел понять, откуда идет реальная угроза, он почувствовал холодный металл у своего затылка.

– Я привела к вам наследника Тейна. Я хочу видеть главаря и причитающуюся мне добычу, – сказала принцесса.

* * *

Анина гуляла по саду, разоренному дождем. Сейчас он наконец сделал передышку, и обрадованные горожане проводили этот будний день как выходной, словно боялись, что это будет последний день без дождя. Правительница Иззена будто этого и не заметила. С тех пор как пропала ее дочь, она думала только о ней, и все чаще ее мысли занимала возможность личного поиска детей – она была уверена, что они вместе. Ей уже не раз доносили о странных событиях, связанных с парой не в меру агрессивных подростков, да и новости от старшего Мотера подтверждали ее догадки. Во время последнего телефонного разговора он сообщил, что эти двое умудрились справиться с элитным офицером и, похоже, отправились в Наост, где учинили разгром в одном из самых красивых мест города, однако сумели обвести вокруг пальца охранников, в том числе одного генерала и целый полицейский участок. Правда, на этом их след обрывался.

Неужели они все-таки полюбили друг друга и решили, что побег позволит им обрести свободу? Как-то это не вязалось с тем, что Анина знала про свою дочь, да и Тинар не выглядел излишне романтичным человеком. Что они задумали? Ради чего сбежали? Что для них оказалось важнее родных городов?

Анина и не заметила, как оказалась около ворот своего поместья. Времени на дальнейшую прогулку у нее практически не осталось, государственные дела ждали, но что-то влекло ее в город. Она все шла по просторным улицам, не зная, чего ищет, пока не увидела Еню. Во всей этой суматохе со свадьбой, а затем исчезновением ее главных действующих лиц никто и не заметил, что служанка принцессы тоже пропала из дому. Анина не знала, что Еня ушла несколько раньше, поэтому сейчас она связала эти события совершенно не так, как они были связаны на самом деле.

Анина повязала на голову платок, чтобы на нее обращали меньше внимания, и отправилась вслед за бывшей служанкой. Вскоре ничего не подозревавшая Еня привела к своим дверям саму правительницу Иззена.

Мать Эфьи вначале хотела подслушать разговор – мало ли, вдруг ее дочь скрывается прямо здесь. Поэтому она аккуратно встала у окна и заглянула внутрь, пытаясь понять обстановку. Все в этом доме выглядело обыкновенным. Еня – еще недавно ветреная девица, без всякого направления в жизни, сейчас выглядела обстоятельной хозяйкой. Анина никогда не понимала, почему Эфья приблизила к себе именно ее, хотя их некоторую схожесть не признать было трудно.

– Эй, дамочка, чего-то забыли, – услышала Анина грубый голос у себя за спиной.

Правительница Иззена повернулась. Ее красивое, умное лицо, отчеканенное на монетах Иззена, нельзя было не узнать. Мужик, огромный и неотесанный, упал перед ней на колени, выронив из рук корзину с яблоками и виноградом.

– Госпожа Инн! Простите меня!

– Что ты здесь делаешь? Это твой дом?

– Да, госпожа, я живу здесь со своей женой, – ответил он, не поднимая глаз. – Простите меня, госпожа, я не смог узнать вас…

– Извинения приняты, – ответила Анина и тут же перешла к делу: – Кто твоя жена? Откуда ты знаешь ее?

– Ее зовут Еня, я знаю ее недолго, но уверяю вас, она ничего дурного не делала!

– Пожалуй, мне стоит у нее спросить. Не пригласишь к себе в дом?

– Конечно, конечно, госпожа Инн, заходите к нам, у нас небогатый стол, но тем, что есть, мы вас угостим… – говорил мужик, собирая фрукты с белых камней.

– Ты думаешь, я пришла к вам обедать? – строго спросила Анина, едва не доведя своего собеседника до разрыва сердца, но увидев страх в его глазах, смягчилась: – Мне будет неудобно отказаться от вашего угощения.

Мужик неловко открыл дверь перед знатной гостьей, едва снова не уронив свою корзину. Еня повернулась в сторону открывшейся двери, и на ее лице отразилась вся гамма тех чувств, словно воплотился ее худший кошмар.

– Госпожа Инн! Вы?

– Твой муж был почтительнее со мной. Но я пришла не затем, чтобы отчитывать тебя за твое поведение. Мне нужно знать, где моя дочь!

– Госпожа Инн, клянусь небом, я не знаю, где госпожа Эфья! Я даже не знала о том, что она пропала!

– Тогда почему моя дочь и ее любимая служанка пропадают прямо перед нежеланной свадьбой? Что ты знаешь? Куда убежала моя Эфья вместе с Тинаром Мотером?

– Они нашли его… – вдруг страх прошел у бывшей служанки принцессы Инн. – Значит, они нашли его, – спокойно произнесла она и гордо выпрямилась.

– Кого «его»?

– Того, кого случайно нашла я. Это трудно объяснить, госпожа Инн, не будьте строги ко мне. Я кое-что приобрела… и вы, безусловно, тоже однажды воспользовались его товаром, но для вас кудрявый юноша остался незрим, как и для большинства людей. Но если бы вы встретили его, то не стали бы задавать подобные вопросы… Я видела юношу в ветхом лоскутном плаще и говорила с ним…

– Еня. Если хочешь узнать меня в гневе, то ты невероятно близка к цели! Что ты хочешь мне сказать всем этим бессвязным бредом?

– Я знаю, какие беды могу навлечь на себя, но есть вещи, которые никогда не испугаются ничьего гнева, вечные вещи. Разве вы боитесь потерять своего мужа? Разве не навечно он в вашем сердце, милая госпожа Инн?

– Да как ты смеешь говорить мне такие вещи?

– А чем мы отличаемся? Масштабом принимаемых решений? Так вашей дочери предстоит делать и более трудный выбор, чем вам. Но она пойдет на все ради Иззена, ради людей, которые в нее верят. Так получилось, что я знаю ее намного лучше вас, госпожа Инн. Больше всего на свете она хочет полюбить Тинара Мотера, но в ее сердце царят смятение и хаос, которые мешают принять ей верное решение.

– Откуда тебе знать это? Еще недавно я и представить не могла тебя замужем за кем бы то ни было, у тебя в голове гулял ветер, и мне казалось, что тебе нравится каждый встречный парень. Что изменилось?

– Я встретила Его.

– О ком ты говоришь?

– О цветном плаще, Продавце Любви. И я думаю, ваша дочь уже в пути.

* * *

Недар Мотер смотрел в открытое окно своего кабинета, что находился в северной башне замка. Он прекрасно понимал, что его сын, скорее всего, в Тейне. Не так давно он получил звонок с восточной телефонной станции, от офицера Черных шинелей, а затем узнал и о происшествиях в Наосте. Его несколько забавляло то, что ни опытному, специально обученному бойцу, ни бандитским синдикатам, ни целому полицейскому отделению во главе с местным идиотом-генералом не удалось поймать его сына. Тинар прекрасно знал, что такое стратегия и тактика, поскольку у него был хороший учитель. Но правитель Тейна не понимал, почему себе в спутницы наследник выбрал именно ту, которую так ненавидел. Почему Эфья Инн, совершенно не устраивающая его сына как невеста, оказалась хорошим спутником на опасной дороге? В таких случаях Недар ждал информации, поскольку именно ее острая нехватка обычно и служила причиной непонимания тех или иных аспектов дела. Поэтому осуждать своего сына Недар не спешил. Тем более что Тинар проявил невероятное упорство в своем бегстве – он дрался за каждый дюйм отбираемой у него свободы, словно отвоевывал новые территории. А Эфья, судя по рассказам очевидцев, во всем ему помогала, хотя еще недавно губернатор вполне серьезно опасался за жизнь сына, глядя на то, как ловко принцесса обращается с оружием.

В комнату постучали. Недар знал этот стук, за дверью стоял дворецкий Диар, скорее всего принесший переговорный аппарат. Кто мог звонить ему в столь поздний час? Мало кто решался его беспокоить без крайней необходимости.

– Да, войди.

– Господин губернатор, правительница Иззена, госпожа Инн, хочет говорить с вами. Отложить разговор до утра?

– Нет, будь добр, оставь телефон и иди отдыхай.

– Госпожа Мотер интересовалась, скоро ли будете, или же этой ночью вы заняты?

– Скажи, что скоро буду.

Диар кивнул и отправился за дверь. Недар какое-то время смотрел на черный металл аппарата, к которому шло несколько замысловатых проводов разной толщины, и думал, о чем пойдет речь и что лучше отвечать. Он частенько мог предугадать течение беседы. В итоге, поняв, что у него нет ни одного конкретного ответа на те вопросы, которые перед ним может поставить Анина, он поднес трубку к уху и сказал:

– Соедините с Иззеном, пожалуйста.

В трубке послышались шорохи и гудки.

– Распределение вызовов Иззена, куда перенаправить ваш звонок? – послышался женский голос.

– Поместье Инн, запрос линии из замка Мотер. Это не вызов, а ответ на ожидающий подтверждения звонок.

В трубке опять послышалось шипение и треск. «Сейчас придется ждать, когда дворецкий поместья Инн…» – подумал Недар, но мысль оборвалась, потому что трубку взяла Анина.

– Алло, это Анина Инн. Недар, это ты?

– Да. Есть новости?

– Скажи, что ты знаешь о Продавцах? Кто они, чего могут хотеть?

– Существование Продавцов – научная загадка, Анина, с ними давно никто не встречался. Почему тебя вдруг обеспокоил этот вопрос?

– Похоже, наши дети решили купить любовь у одного из них.

Голос наместницы Иззена звучал неровно, она то ли плакала, то ли просто очень волновалась, из-за помех связи было не разобрать.

– Анина, успокойся, прошу. Тебе необходимо привести мысли в порядок. С чего ты взяла, что Тинар и Эфья поступили именно так?

– Не важно. Важно только то, что они либо уже встретились с ним, либо активно его ищут.

– Не думаю, что эти поиски могут увенчаться успехом. С чего они вообще взяли, что его можно найти?

– Понятия не имею, но я думаю, что, найдя человека, выдающего себя за Продавца Любви, мы сможем отыскать наших детей.

– Мне кажется, что Тинар и Эфья отнюдь не чувствуют себя потерянными. Сейчас, я думаю, они в Тейне, но где именно, не знаю. Что с того, что мы их найдем? Поженить их, конечно, можно, но, насколько я понял, пользы это не принесет никому. Ряд договоров я готов заключить и без брака, я думаю, что теперь это уже не имеет значения. Поэтому, как наследники образумятся и вернутся по домам, можно будет провести деловую встречу и все обсудить. Чтобы тебя успокоить, Анина, я скажу, что делаю все необходимое, чтобы вернуть твою дочь и своего сына туда, где им полагается быть.

– Я… да, я поняла. Но возьми на заметку то, что я сказала про Продавца. Возможно, это увеличит наши шансы… найти.

– Конечно, я выясню, что смогу, – сказал Недар так, чтобы его уверенность передалась его собеседнице.

* * *

Dernière danse

Indila

В помещении было холодно и сыро, но, в отличие от свежести поливаемых дождем улиц заброшенных кварталов Тейна, в этом месте пахло затхлостью и гнилью. По старым камням подземного помещения двигалась небольшая процессия, во главе которой шли трое бандитов, а за ними угрюмо шагал наследник Тейна, которому, в свою очередь, упирался в спину револьвер Эфьи.

Тинар молчал. Сейчас он не понимал, как выпутаться из ситуации, и не мог составить никакой стратегии. Руки связаны, оружие в руках головорезов, а самого его, похоже, в скором времени должны будут убить. И вряд ли ему развяжут руки для этой церемонии. Но что мешало думать больше всего, так это предательство Эфьи. И его не сильно беспокоил моральный аспект этого поступка – его куда больше удивляло ее непонимание того, что первая же пуля после его смерти будет предназначена ей. Насколько он успел узнать свою спутницу, ей не были свойственны поступки с таким коэффициентом глупости.

Вскоре длинный сырой коридор закончился, и пять человек вошли в светлый просторный зал, уставленный столами и стульями, будто это какая-то таверна. Людей здесь было немного, из зала вело несколько дверей, но вели ли они в какие-то отдельные комнаты или же могли быть путями к отступлению, Тинар не знал. Его цепкий взгляд сумел помимо прочего разглядеть два балкона, на которых стояли охранники. Это, пожалуй, была первая опасность, возникающая в случае каких-то попыток к бегству, – оба были вооружены винтовками.

– И… что я вижу, – услышал Тинар старческий голос, – рыба сама пришла ко мне в сети. О таком подарке судьбы я не мог и мечтать. Однако тут есть какой-то деловой интерес, как я погляжу.

«Идиоты, – подумал Тинар, когда бандиты обступили их с Эфьей со всех сторон и направили на них пистолеты, – они сами дают мне тактическое преимущество. Мне бы две пули для тех, что на балконах, а эти сами друг друга перестреляют».

«Идиоты, – подумала Эфья, – дай ему две пули, и тут живых не останется», – после чего аккуратно вложила револьвер в руки своего спутника.

«Так вот зачем мы здесь», – пронеслось в голове у Тинара.

– Ты ведь принцесса Инн, разве не так? – спросил старик со шрамом, подойдя к наследникам поближе. Тинар сделал шаг назад, чтобы скрыть револьвер.

– Да, ты прав. Я Эфья Инн. И мое предложение таково – Тинар Мотер в обмен на жизнь одного из твоих сподручных.

Старик картинно задумался, чтобы придать происходящему некоторый оттенок фарса.

– И кого же из моих парней ты так хочешь убить?

– Того, кто отравил моего отца.

– А что мне мешает убить вас обоих и получить уйму денег? Ты еще слишком молода, чтобы продумывать подобные комбинации, девочка. Жаль, что не станешь старше, – старик глумливо улыбнулся.

«Пора», – подумал Тинар и резко бросился в ноги к Эфье, повалив ее на землю, после чего сделал два точных выстрела по охранникам на балконах. Со связанными руками делать это было неудобно, и одного из них он лишь ранил. По всему залу началась пальба, Эфья, которая всегда имела с собой два пистолета, всадила пулю в главаря практически в упор, от чего того откинуло назад. Старик не успел еще упасть на землю, как вторая пуля уже достигла ящика с боеприпасами, который мгновенно взлетел на воздух, нашпиговав бандитов обломками и посеяв панику в их рядах. В зале стало дымно, пахло порохом, и определить, кто свои, а кто чужие, куда стрелять и что делать, стало практически невозможно.

С горем пополам Тинар добрался до одной из дверей и заперся изнутри, Эфья, в свою очередь, сумела дойти до балкона, откуда вытеснила раненого снайпера, забрала его винтовку и начала обстрел зала.

Тинар, сам того не ожидая, оказался на импровизированном складе оружия, где было множество ящиков, на многих из которох он увидел эмблему иззенийской гильдии Унн. Но были и другие – с иным символом, который Тинар прежде видел лишь раз – на мешках торговцев, что ехали с ним через Пыль сюда, в Иззен. Но времени рассматривать, что тут да как, у него не было.

Увидев огромный пулемет, Тинар понял, что нужно делать. Поставив его прямо напротив двери, он дал бесконечную очередь по столпившимся у нее головорезам, тем самым отбив у них желание приближаться. В огромном зале к запаху пороха примешался запах крови, повсюду в течение нескольких минут мелькали всполохи выстрелов. Тинар никогда не стрелял в никуда и потому удивился тому, что, когда у него закончилась пулеметная лента и он собирался было продолжить бой из более привычного оружия, в зале не осталось ни одного живого бандита. Только Эфья торопливо спускалась с балкона.

Двое подростков стояли посреди более чем тридцати искореженных мертвых тел и, тяжело дыша, смотрели друг на друга. Со стороны могло показаться, что сейчас они пристрелят друг друга, настолько яростными были их взгляды.

– Ну что? Чего ты добивалась? – спросил Тинар, устало сев на одну из скамеек. Его сердце бешено колотилось от осознания близости смерти и очередного чуда, которым удалось ее избежать.

– Вот он, – отстраненно произнесла Эфья, переворачивая на спину один из трупов.

– Кто?

– Убийца моего отца.

– Так ты пришла мстить? Почему ты мне об этом не сказала?

– Потому что ты лучше действуешь, когда прижат к стенке. Стратегия – это не твой конек, ты хорош в тактике. Я знала, что, запусти тебя сюда и дай револьвер, тут мало кто в живых останется. Когда есть риск, ты действуешь… одухотворенно.

– И что теперь? Твой враг мертв?

– Да. И ты был прав. Теперь я тоже вроде бы… мертва. Определенно мертва.

Тинар внимательно посмотрел на свою спутницу. Она была как никогда серьезна, но в ее глазах горел огонек удовлетворенной мести. Смерть словно тихонько поцеловала ее тремя пулями – принцесса была трижды поцарапана выстрелами противника. Поразмыслив, Тинар произнес:

– Знаешь что, я не хочу это слушать. Ты в любой момент можешь всадить пулю мне в спину, и я не хочу лишний раз рисковать. Думаю, что колдовство может вполне свершиться и без нашего с тобой совместного путешествия. Я найду, куда отправиться, а ты иди своим путем. Встретимся, когда будем готовы пожениться. Думаю, дождь вскоре прекратится, ну и там… Там будет все, как надо.

– Пока, Тин.

– До встречи, Эф.

Он ушел первым, не оборачиваясь. В душе у него все кипело. Он негодовал, но при этом, не отдавая себе в том отчета, восторгался решимостью и твердостью характера Эфьи.

Она некоторое время повременила, дождалась, пока он покинет подземелье. Затем подошла к убийце своего отца, который бездыханно лежал на ступенях. Его настигла пулеметная очередь Тинара – все тело было нашпиговано огромными пулями. Его руки были испачканы в крови, видимо, он умер не сразу и безнадежно пытался остановить кровотечение. Его глаза были открыты, словно он пытался что-то уловить в последние мгновения жизни, узнать, удалось ли его друзьям одолеть врага или нет. Никакого удовольствия или даже удовлетворения принцесса не ощущала. Лишь пустоту в своем сердце, которую никому было уже не заполнить.

Эфья постояла еще немного, а затем развернулась и отправилась вслед за Тинаром. Она, в отличие от него, была уверена, что колдовство не сработает, разойдись они по разным сторонам. Но… Эфья не хотела себе в этом признаваться, но сейчас она хотела, чтобы он был рядом.

Глава 11

Налёт

– Добрый господин, подайте монетку, если не затруднит! – Тинар почувствовал толчок плечом и оглянулся назад, чтобы увидеть, кто шел ему навстречу. Перед ним стоял маленький, неприметный на вид старик в шляпе и круглых черных очках. Он выглядел бедно, но прилично, был аккуратно выбрит, потрепанный костюм выглядел скорее старым и ухоженным, чем костюмом бездомного.

– Ты слепой? – спросил наследник, приглядываясь к движениям своего собеседника, пытаясь понять, не дурят ли его. Впрочем, проверить содержимое своего кармана оказалось гораздо белее эффективной мерой.

– Слепее слепого, добрый господин. Киньте монетку, не обидьте старика.

– Я тебе кину две монетки, а ты вернешь мой кошелек, договорились?

– Какой кошелек, господин?

– Тот, что был у меня в кармане минуту назад. Или ты хочешь, чтобы я позвал полицию? Я не слишком хочу этого делать, но ты не оставляешь мне выбора.

– Хорошо, мелкий плут, раскусил старика. Держи свой кошелек, – сказал бродяга, снимая очки. На Тинара уставилась пара маленьких хитрых глаз, в углах которых залегли глубокие морщины. – Да я тебя знаю, забери меня Пыль! – воскликнул неожиданно прозревший вор.

– А ты знаешь, как метко я стреляю? – вкрадчиво спросил Тинар.

– Эй, парень, стой. Обознался я. Но знай, мое мнение, а тебя должно интересовать мнение простого человека вроде меня: то, что ты сбежал – поступок для бабы.

– Ты о чем вообще, дед?

– Меня зовут Хонс. Для своих Чпок, но ты меня так не называй. Отойдемте за угол, ваше высочество, и поговорим, если вам угодно.

– Ты не из пугливых, такое в лицо наследнику Тейна говорить… Чпок.

– Имя у меня есть! Хонс меня звать, так и называй. Пойдем.

Старик напялил очки и принялся стучать палкой по брусчатке. Тинар невольно подумал, насколько лаконично рядом с ним выглядел бы Поводырь, который делал только один удар, прежде чем сделать новый шаг. Оглянувшись по сторонам и надвинув на глаза шляпу, Тинар взял Хонса под руку, словно помогая тому идти, и отпустил только в сырой подворотне, когда они наконец добрались до ветхого козырька, чтобы укрыться от мелкой мороси.

– И как ты меня узнал? – поинтересовался наследник.

– Да уж, ты спокойно ходишь по улицам, и твой народ тебя не узнает. Это ведь твой брат раньше общался с нами, простыми людьми, так сказать. Собственно, единственный раз, когда я тебя видел, так это в тот злополучный день. Я, как обычно, пришел чем поживиться на площадь. Знаешь, в толпе зевак полным-полно карманов, таких… правильных карманов. Но там случилось это несчастье. Я твое лицо тогда навсегда запомнил. Я думал, ты тогда всю толпу расстреляешь, такое у тебя было лицо. Ты пацан сопливый был, а я, ветеран нескольких кампаний твоего отца, в тот момент испугался тебя.

– Ты хотел мне что-то сказать, разве нет? – спросил Тинар, желая побыстрее закончить неприятный для него разговор.

– Так сказать, я все к тому и веду. Я знаю, кто убил твоего брата, ну банду, понимаешь?

– Я тоже. «Белая дюжина» она называется.

– Э, нет, парень, «Белая дюжина» – это так, общее название. Я ведь преступный элемент, так сказать, много чего знаю. А кому расскажешь? Кто будет слушать? А тут ты на улице. Я как очки снял, у меня чуть сердце из груди не выпрыгнуло. Короче, слушай. «Белая дюжина» – это, так сказать, общество главарей. Кто стоит во главе предприятия, не знаю, кличка у него Ржавый. А остальные шесть человек…

– С каких пор семеро – дюжина?

– С тех самых пор, как остальных пятерых порешил твой достопочтенный папаша и его армия, которая теперь все прибыльные улицы пасет. Хотя про последнего – Говара Илла – точно не знаю, его убил кто-то другой, кто-то со своим интересом, так сказать. Мутное дело с этим Говаром, кому-то он дорогу перешел. Скорее всего, местные недовольны – он-то иззенийский фрукт.

Тинар многозначительно посмотрел на свои руки, делая вид, что ничего об этом не знает.

– Иззенийский, говоришь?

– Ну да. Перебрался на раздел губернаторского добра, видимо, карманы набить очень захотелось. Так вот, я знаю, какая банда организовала покушение на твоего брата. Хочешь справедливости?

– Чпок, закройся. Я знаю, что такое месть, уж получше тебя, не в обиду твоей седине. И я видел, на что пойдет человек ради этого. Тупиковый путь.

– Не ожидал, что сынок самого Недара Мотера…

– Я уничтожу все банды. Всех этих уродов, кто посмел поднять пистолеты и делать бомбы. И сделаю это не из мести. А потому, что это единственный шанс сохранить мой город в мире. Единственный шанс, который позволит людям спокойно выходить на улицы. Это битва с многоголовой гидрой. Пока она жива, головы продолжают отрастать, поэтому нужно бить в сердце.

– Эм. Другое дело. Знаешь, не подумай, что я подлизываюсь, но я с тобой.

– Вот как сделаем. Ты поможешь мне найти этих людей. А я обеспечу твою старость, когда дело будет сделано.

Хонс почесал подбородок, и казалось, что уснул, однако вскоре он поднял глаза на Тинара и произнес:

– Тут все непросто…

– Я знаю, что непросто! Но…

– Я не договорил, ваше высочество. Тебе придется слушать, что я скажу, иначе вся затея обречена на провал, так сказать. Потому что ты хорошо знаешь правила войны, но с правилами этих ребят ты не знаком вовсе.

Тинар какое-то время изучал своего собеседника, пытаясь найти подвох, но старина Хонс стоял и виновато смотрел на Тинара снизу вверх, ожидая, согласится ли наследник. Тину показалось, что он не лжет.

– По рукам, Чпок. Но позволь вопрос.

– Хочешь ответ – задай вопрос, – пробормотал старик, разводя руками.

– Какой тебе с этого прок? Это же твой мир, почему ты идешь против своих?

– Они мне не свои. Я не убийца, я честный вор. Тружусь, как могу, детей-стариков не обираю. Ты пойми, когда они всю страну разворотят, то я подохну, словно крыса какая, в первой же смрадной луже, так сказать. А у меня что – у меня никого, кроме губернатора-то, и нет. Кто еще обеспечит порядок на улице, сытых стражей порядка, с которыми так просто договориться? Я добра не забываю, а наш губернатор много сделал, так сказать. А поэтому без зазрения совести помогу тебе, а не им. Тем более, что за ними стоят люди из Иззена.

– Ты знаешь, кто именно?

– Скорее всего Унн, но есть там одна незначительная гильдия, которая тоже запустила сюда свои руки… как их… Иа…

– Иатт?

– Да, точно, Иатт. Кажется, они. У меня с иззенийцами свои счеты, знаешь ли.

– Но если ты воевал, тем более в Иззенийской кампании моего отца, то у тебя должна быть пенсия, к чему тебе воровство? – заподозрил неладное Тинар.

– У дезертиров нет пенсий, – тихо сказал Хонс, а затем добавил: – Но есть желание искупить свою вину.

– Тогда за дело.

* * *

Тусклое кафе с выцветшими вывесками, на которых красовались полустертые буквы «Кофейня братьев Гоген», ранним тейнийским утром не привлекало общего внимания. Мимо его окон проходили целые толпы людей, все как один раскрывшие свои зонтики. Они торопились на работу. Кто-то заглядывал к «Братьям» на чашечку кофе и сладкую сдобную булочку, кто-то так торопился, что не успевал этого сделать, а кому-то это было и не по карману.

Эфья была тут впервые. Тейн оставался для нее чужим городом с узкими запутанными улицами и хмурыми горожанами. А еще ее смущал тейнийский говор – здесь говорили бегло, жуя слова. Конечно, к Тинару это не относилось, но его-то вообще отдельно учили говорить. Язык многие столетия объединял Тейн, Иззен, Джагерн, Наост, Харендал, Турен и еще несколько городов, ныне занесенных Пылью. Много веков назад эти земли входили в провинцию Таль, восточную часть Гиторийской империи. Впрочем, тогда о городах речи не шло, это были в основном небольшие поселения. После гибели империи эти земли стали сами по себе. Было несколько людей, Пророков, которые предрекали возвращение в мир Хранителей. Кто такие Хранители, уже никто не помнил. Остались легенды о величественных драконах, мудрых правителях древнейшего народа, но это больше походило на сказку, чем на быль.

Но Пророки умерли. Их имена остались в названиях городов, а больше о тех временах никто и не помнил ничего толком. Всех интересовали события куда как менее далекого прошлого, такие как династия Инн и ее права на престол, ранняя смерть Анетера Мотера, позволившая его сыну Недару проявить себя как захватчика и политика, много говорили о потере большей части Наоста или о научном отрицании Бога-основателя. Хранители остались где-то на задворках сознания давно забытыми, Пророки истлели в своих гробницах. Осталась только слабая вера в то, что не все еще потеряно и кто-то из этих полумифических существ еще посетит этот мир. Собственно, на этой исхудалой вере и была основана никому не нужная и крайне обескровленная церковь, задавленная мощным аппаратом государственного устройства. По сути, ее служители только и занимались тем, что регистрировали родившихся, умерших и браки, а в некоторые дни проводили праздники, смысл которых терялся в суете современности. Их проповеди о том, что мир создан любовью и ради сострадания, казались неискренними, а хранимые ими тексты о начале времен устаревшими и противоречащими науке.

Эфья сидела и смотрела на мокрое стекло. Она все время думала об истории этого мира и не верила, что все происходящее случайно. Разве может быть случайной Пыль, что по своему выбору пожирает целые города, разве могут быть случайными города и страны и разве этот проклятый дождь идет случайно? Нет. А значит, этот мир идет к своему концу, медленно и уверенно, и он уже давно не делал остановок на этом пути. Иногда, например сейчас, Эфья задавалась вопросом: увидит ли она, как Иззен превратится в Пыль? Тогда чего ради нужна эта свадьба? Бороться только потому, что так принято? Или стоит попытаться затормозить ход истории? Выйти замуж за Тинара Мотера, будь он неладен, волевым решением договориться с Джагерном, отправить послов в дальние страны, чтобы они наладили отношения. Или нужно не просто выйти замуж, а нечто несоизмеримо большее? Неужели, чтобы все это сделать, она должна по-настоящему, всем сердцем, полюбить Тинара?

Эфья сделала первый глоток из своей чашки. Она не любила горячий кофе, поэтому всегда ждала, когда он немного остынет. Она отбросила в стороны ненужные мысли. Сейчас ей было необходимо понять, что задумал ее будущий супруг и куда он направился после того, как они разделились. Действия наследника Тейна предугадать было несложно, поэтому Эфья уже обратила внимание на движение инкассаторских карет, предполагая, что Тинар ударит по экономической составляющей революции и лишит их экспроприированных денег. Однако, перебрав газеты за прошедший год, Эфья поняла – они с грабежей получали не больше десятой доли того, что тратили на оружие, и это если учитывать только те единицы вооружения, которые зафиксировала полиция Тейна. А Эфья хорошо помнила, сколько всего было на складе ныне мертвого Говара Илла. Так откуда у них эти деньги? И что в Тейне делала иззенийская банда головорезов? Тут просматривалась рука гильдии Унн, не гнушающаяся пользоваться услугами самого гнусного отребья.

Эфья, когда получила необходимую информацию, быстро сложила в голове все факты и поняла, что Недар Мотер не просто так приехал в Иззен. Он приехал проверить, нет ли сговора между Аниной и гильдиями Иззена в организации этой революции в Тейне, а чтобы уничтожить этот сговор, если таковой обнаружится, он предложил мощный контракт в виде брака своего единственного живого сына и старшей из наследниц Инн. В таком свете все вставало на свои места. И щедрость предложений, и необходимость брака. Эфья сделала еще один глоток кофе и снова посмотрела в окно. Да, именно эта улица, именно это время. Множество людей, которые в панике разбегутся кто куда. Тинар постарается увести отсюда карету и оставить бандитов посреди улицы, пристреленных парой точных выстрелов. А затем он бросит карету у ближайшего банка и скроется. Эфья посмотрела на часы: время еще было.

Третий глоток кофе. Недар Мотер не мог предположить того, что случится, этот побег не входил в его планы. Поэтому он вполне может думать, что Анина подстроила все это и ударит всей мощью, как только будет уверена, что Эфья в безопасности, то есть в поместье Инн. А ее мать, не зная всех фактов, думает, что потеряла выгодный договор и теперь власть непременно перейдет к совету гильдий, чего не было уже больше двухсот лет. И теперь обе страны готовятся к полномасштабной войне, на фоне которой эта полуреволюция покажется детским лепетом.

Допив горький напиток, Эфья поставила маленькую чашку на блюдце, после чего положила деньги и отправилась под дождь, уже по привычке накинув капюшон вощеного плаща.

* * *

В пыльном помещении, где пахло травами, лекарствами, тухлыми яйцами и больными людьми, из-за чего это место можно было принять за заброшенную аптеку, вовсю кипела уборка, или, если точнее сказать, последние приготовления. Человек, что здесь жил, а его звали Юниан, был хорошим врачом, пожалуй, лучшим в Тейне. А если называть вещи своими именами, он был Мастером, одним из тех немногих, чье мастерство превосходит мыслимые границы возможного. Но ему от этого было не радостно. По обычаю, как Мастер, он получил в наследство этот дом и короткий наказ отца найти Продавца Времени. И если бы старик не написал точный адрес и имя нужного человека, Юниан подумал бы, что папаша выжил из ума.

Продавцы – красивая легенда, как он думал до того дня, пока не посетил Время. Там же, у него, он встретил еще одного, того, который должен был постучаться в его дверь сегодня. Того звали Иадин, и о нём Юниан знал только, что этот юноша в цветном плаще тоже Продавец, но выяснить, зачем придет Иадин к нему в этот день, он не удосужился. В любом случае Юниан планировал прострелить себе голову еще до прихода нежеланного гостя. «Заодно проверим, насколько безошибочно Время знает ход событий», – подумал он, заталкивая патроны в револьвер.

– Привет, Юни, – раздался звонкий юношеский голос.

Юниан улыбнулся и нажал на курок, но, к его удивлению, произошла осечка. Он открыл сомкнувшиеся за мгновение до этого события глаза и обнаружил перед собой молодого человека в цветном плаще.

– Иадин… Не ждал тебя увидеть… еще раз.

– Не ждал, но знал, что я приду. Хотя искренне надеялся нарушить ход времени. Ты не первый, кто пытается изменить течение истории. Я не прекращаю работать в этом направлении.

– Но ведь это невозможно.

– Время не знает того, что произойдет. Он может лишь предполагать, поскольку ему открыты не сами события, а замысел Основателя. Даже не замысел, а его часть. Впрочем, и тебе открыта некая доля знаний. Почему ты решил уйти из этого мира?

– Понимание пришло ко мне недавно, я же всего лишь часть целого, в отличие от тебя. Я открыл в себе такое количество голосов… моих и чужих одновременно. Ну а вместе с пониманием сути вещей… то, что я не человек, а кусок вечности… и что вечность имеет свой конец.

– Я тоже всего лишь часть. И общего замысла тоже знать не могу. В наших силах лишь бороться, друг мой.

– Но ты не осколок некогда целого. Послушай, Иадин, зачем ты пришел? Мне сейчас непросто осознавать бессмысленность всего, что я когда-либо делал. Все вокруг меня оказалось лишь большим театром лжецов. Мой отец, мой дед… Они все делали одно и то же, изо дня в день, от войны к войне. И все закончилось на мне.

– Еще не закончилось. Юни, ты не знаешь некоторых вещей о нас. О себе. И о тех из нас, кто по тем или иным причинам оказался затерян в этом мире.

– О чем ты говоришь?

– О своем старом друге, которого хочу вновь увидеть. И поэтому у меня к тебе есть просьба.

– Какой прок с нее? Мир летит к своему концу, и ни я, ни ты, даже вместе со всеми твоими собратьями, не можем ничего сделать. Какая разница, увидишь ты своего друга или нет?

Юноша нахмурился и потер подбородок.

– Нам нужно поговорить, как я вижу, – произнес он.

– О чем, Иадин? Или как прикажешь тебя называть? – с вызовом спросил Юниан.

– О том, чего ты не можешь понять. На тебя свалилось много информации. Ты не можешь ее упорядочить и потому растерян.

– Стой.

– Нет, ты хочешь ответов, и заслуженно. Ты невероятный Мастер своего дела, и когда твой отец умирал, он поведал тебе историю о Хранителе Творце, который так увлекся созданием этого мира, что стал его частью. Чтобы изменить первооснову, он стал морским течением, вольным ветром и жарким пламенем, чтобы довести все до совершенства. Когда дело было закончено и в мир пришли люди, он стал жить среди них в обличье человека. Но став человеком, он принял и условность смерти. Не имея возможности покинуть нуждающийся в нем мир, он воплотился в своих потомках, которых позднее стали называть Мастерами.

Оказалось, что ты не только Юниан, гениальный врач, но ты и настоящий Хранитель. В самом деле можно сказать, что этот мир придуман тобой. Но ты самостоятельная личность, с надеждами, переживаниями. Примириться с тем, что ты часть чего-то большего, очень непросто.

– Да, отец говорил – мы части целого.

– Часть чего-то прекрасного! Но ведь и все мы – части одного целого и необъяснимого. Значит, о том, что было когда-то, нет нужды переживать.

– И все равно мне интересно! Опиши, каким я был, когда не был рассеян по всей земле в личностях Мастеров?

– Я не могу. Когда я в последний раз был рядом с истинным тобой, не было этого мира. Был только… Он.

– Кто Он?

– Сосуд, если изъясняться понятными словами. Чаша. Океан. Называй, как хочешь. В нем есть все, что было, и все, что будет. А я – один из тех, кто должен вечно хранить его. Равно, каким был когда-то и ты.

– Но почему все идет к концу? Вы не справились?

– Можно сказать и так. Послушай – нет значения, будет этот мир уничтожен завтра или через столетие. Нужно делать то, что считаешь нужным, и знать, что ответить, когда настанет время отвечать.

– Но если это ничего не изменит?

– Все, что делается, меняет этот мир. Я знаю, что ты готов сейчас просто лечь и ждать, когда Пыль занесет тебя. Но есть другой путь. Можно бороться до самого конца. Что бы ни произошло.

– Как делаешь ты?

– Как делаем мы.

– И о чем ты хотел попросить меня?

– Вернись в госпиталь. Там ты найдешь работу по душе.

– Кто-то будет так нуждаться во мне?

– Возможно.

– Иадин, ответь мне на один вопрос, перед тем как уйдешь в этот бесконечный дождь.

– Да?

– Я стану целым, когда этот мир завершит свое существование?

– Нет, Юниан. Мы станем одним целым, как нам и должно быть.

* * *

Незадолго до того, как фарфоровая чашка с аккуратным голубым узором с негромким стуком соприкоснулась с белым фарфоровым блюдцем, Тинар Мотер стоял под дождем, укрывшись огромной, совсем ему не по размеру, армейской шинелью, и напоминал новобранца, недавно принятого в армию, каких сейчас пруд-пруди. Только шинель у него была не новая, и внимательный глаз мог заметить затертую ткань и дырки от пуль на спине. Тинар не спрашивал, откуда у его нового друга эта одежда – она действительно делала его незаметным на улице, а значит, была необходима.

В его голове блуждали те же мысли, что не оставляли Эфью, – что случайно, а что не случайно, что правда, а что нет, конец ли это мира, или он может спасти хоть небольшую его часть. И самый главный вопрос, который его терзал, звучал в его голове пронзительным колокольным звоном: что такое любовь и что он должен почувствовать, когда, наконец, влюбится в Эфью. Он уже понял, что не станет сходить по ней с ума, внутри него должно было зародиться значительно более глубокое, можно сказать, глубинное чувство. Но он никогда прежде не чувствовал ничего подобного по отношению к девушке. Его пассия – Лина – была хорошенькой девочкой, милым увлечением детства. Как она могла стать его женой? Она ведь не могла принять даже самого простого политического решения, не умела разговаривать с простыми людьми. Ее интересовала вышивка, игра на клавесине и, конечно, Тинар. Оглядываясь в прошлое, юноша не мог поверить, что перечил отцу и не слушал его советов – теперь он понимал, что ему пытался втолковать опытный правитель и полководец. И теперь он также понимал, что брак с Эфьей необходим. Но только теперь, после ее последнего поступка, наследник сомневался еще больше, сможет ли он терпеть свою невесту.

Тинар по привычке проверил свой пистолет и снова спрятал его под неудобную шинель. Карета лениво выскользнула из-за угла. Кучер, которого укрывали от вероятных пуль специальные металлические перегородки, не подозревал о готовящемся нападении. А Тинар уже посчитал, что нападавших будет трое, и у одного за спиной он сейчас стоял. Перед ним был парень его возраста, все время нервно прикасающийся к своему карману, из которого торчала ручка револьвера. Тинар стукнул его по голове пистолетом и оттащил за ящики прежде, чем карета проехала мимо маленького переулка, в котором они находились. Все, как он и ожидал. Осталось двое. Тинар начал продвигаться в толпе, уверенно проходя между людьми. Он направлялся ко второму преступнику, чтобы и его лишить возможности атаковать, когда услышал первый выстрел. Пуля ударилась в стальную защиту и, оставив глубокую вмятину, упала на брусчатку. Тинар, к своему удивлению, не понял, откуда был сделан выстрел. Кого он недосчитал? Крыша! Он не посмотрел наверх! Он и подумать не мог, что все спланировано так хорошо.

Люди, что были на улице, расходились, но словно нехотя. Большинство из них привыкли к таким поворотам событий и понимали, за чем именно охотятся преступники. Да из-за дождя и людей-то было не особо много, все старались не выходить из дома лишний раз.

Тинар наконец нашел снайпера – он стрелял не из пистолета, а из винтовки, самой новой винтовки. «Мазила! – подумал Тинар. – Из такого оружия можно муху со ста шагов убить». И безо всякой жалости выстрелил в него. Мотер не промахивался с двадцати метров. Революционер упал с крыши четырехэтажного здания.

К этому моменту улица уже была пуста, а инкассаторская карета рванула что было мочи прочь по улице. Естественно, двое, что палили уже во всю мощь, бежали за ней. «Неужели они догадались поставить человека на крышу, а составить нормальный план захвата ума не хватило?» – подумал Тин, когда раздался взрыв. Лошади встали на дыбы, а карета, словно игрушечная, повернулась боком и ударилась о землю дверью, а затем потолком в ближайшее здание. Из металлического заграждения попытался вылезти банковский служащий и незамедлительно получил свою порцию свинца, равно как и тот человек, что в него стрелял. Тинар быстро оценил ситуацию, и его меткая пуля настигла и второго бандита, но после этого случилось то, чего Тинар не предвидел. Во-первых, человек, что кинул бомбу, заметил его и, хотя стрелять толком не умел, заставил наследника сидеть за перевернувшейся каретой. Во-вторых, еще один на крыше с винтовкой сумел прострелить Тинару ногу. Юноша не остался в долгу, и снайпер был мгновенно сбит со своей позиции на мокрый тротуар. Но чего Тинар никак не мог ожидать, так это того, что бандитов было еще много, как минимум четверо, а у него самого осталось всего два патрона, и двигаться нормально он не мог. Даже то, что наследник Тейна умел терпеть боль, никак не могло помочь ему уйти с простреленной лодыжкой.

Хонс слышал выстрелы, но не был уверен, что это та самая перестрелка. Однако после того, как раздался взрыв, старый вор со всех ног устремился к месту боя. Он вынырнул из подворотни и неловко побежал на шум. Его ноги ломило от этой непогоды, он чувствовал, что должен бежать быстрее, но не мог. Люди под черными зонтами, которыми была полна улица еще несколько мгновений назад, быстро разошлись, оставив старого прохвоста одного против этой непогоды. Вдруг, словно снаряд, мимо него пронеслась девушка с пистолетом и оттолкнула его в сторону. «Только бы она была на нашей стороне», – подумал Хонс. Эфья ни о чем в этот момент не думала. Она бежала со всех ног, не подумав о том, что будет там, куда она придет.

Место, в котором завязалась драка Тинара и белодюжинцев, когда-то давно называлось холмом Гертон, и карета была взорвана на северном склоне этого холма. Тинар все это время бежал к подножию холма, а Эфья и Хонс двигались наверх. Принцесса тяжело дышала, когда подошла к бандитам со спины, и ее рука дрогнула. Из пяти выпущенных в бандитов пуль цель нашли только три, а тот из бандитов, что остался в живых, ответил своим огнем. Ему было неоткуда узнать, что как только Эфья открыла огонь, Тинар выполз из своего укрытия. Он медлил. Боль, дождь и усталость сделали свое дело – он потратил чуть больше времени на выстрел, чем обычно. Он стрелял верно, как и всегда, но после того, как революционер с простреленной головой рухнул на землю, он увидел лежащую рядом с ним Эфью.

Сжав зубы, он начал продвигаться между трупами бандитов к ней, и это было худшим путешествием его жизни. Дождь смывал кровь с бездушных серых камней, и она превратилась в ручей. Это была последняя кровь, пролитая на холме Гертон за его многовековую историю. Увидев, что девушка дышит, Тинар смог и сам вдохнуть сырой тейнийский воздух. Это было сродни выходу из Пыли – мир вокруг вновь обрел краски, правда боль, казалось, уже распространилась по всему телу.

– Эф?

– Да?

– Помощь скоро будет. Сильно ранена?

– Не знаю. Рука ниже локтя вся горит.

– Понятно. Сможешь подняться?

– Ты сам-то на локтях далеко уползешь? Я смотрю, ты переоценил собственную неуязвимость.

– Надо уйти с улицы, пока не набежало народу. Время есть, оперативный штаб далеко отсюда, а госпиталь тут рядом.

– Успокойся, Тинар, сейчас тут будет половина армии, полиция и твой папаша.

– Это не Наост. Город большой, и телефонных аппаратов на каждом углу нет, на весь город одна станция, и несколько в предместьях, – Тинар перевернулся на спину и рывком сел. – Вот и Хонс.

– Вы вообще целые? Сюда, значит, руку давай! – торопливо проговорил старик, подбегая к наследникам.

– Помоги принцессе, я и сам могу подняться.

– Конечно…

– Идиот, ты что, слепой, что ли? Это у парня нога прострелена, а не у меня!

Будь обстановка поспокойнее, Хонс с достоинством бы отметил, что вообще-то он профессиональный слепой, но сейчас решил промолчать и помог подняться Тинару. Поддерживая Тинара под руки, Хонс и Эфья направились в ближайший тихий переулок. Из-под зонтов и из-за мокрых стекол на них смотрели любопытные глаза, но вскоре ко всему привыкшие горожане отворачивались и шли своим путем.

Пять сотен шагов по извилистым переулкам до центрального госпиталя Тейна, под холодным дождем, раненые и продрогшие, Тинар и Эфья шли, сжав зубы от боли. Сейчас они были как никогда дружны, поскольку только это могло их сейчас согреть и подарить надежду.

* * *

Губернатор уже привычно наблюдал в свое окно за событиями в Тейне. Сейчас, словно иллюстрируя события в городе, он видел огромную свинцовую тучу, нещадно поливающую город в версте к северу от замка Мотер. С другой стороны в его окно светило мягкое солнце завершающегося лета, а значит, не все еще было потеряно. Но его оптимизм не передавался подчиненным – министры то и дело докладывали об ухудшениях в экономике, военные – о поражениях на фронте. Из казны уходили деньги на охоту за революционерами, в то время как их число неизменно увеличивалось. Банд становилось меньше, но те, что сумели выжить, становились сильнее и получали больше власти. А еще его беспокоило, что в городе не так давно была обнаружена перестрелянная как куропатки иззенийская банда «Черной лозы». Это были явно не разборки между бандами – они нарвались на кого-то, кто был им не по зубам. Он не раз думал, что в число способных на такое входит и его сын, но о Тинаре вестей не было, а свидетелей данного события не осталось в живых.

Тяжеловесная туча, изрыгающая безмолвные потоки воды, за которыми совершенно ничего не было видно, закрыла полгорода своей тяжелой тенью и потихоньку расползалась во все стороны.

– Господин губернатор, разрешите обратиться, – прозвучал голос за его спиной. Как странно – с каких это пор он стал забывать закрывать двери?

– Да, лейтенант, – ответил Недар, обернувшись.

– Доклад от генерала Горрита.

– Какой доклад? Сейчас полдень, а докладывают вечером.

– Но он сказал, что нападение на инкассаторов…

– Не интересует. У нас тут каждый день нападения. Передай, что пусть дождется вечера, сделает полный письменный доклад, а затем сам принесет его мне.

– Есть! – сказал лейтенант, оторопевший от резкого тона главнокомандующего.

– И дверь прикрой за собой, – добавил губернатор и снова уставился в окно. В его голове было множество предположений о планах революционеров и о том, как предотвратить их наступление. Единственное, чего он пока понять не мог, – где они будут тренировать свою армию? Весь Тейн был под его контролем, и группировки больше тридцати человек быстро себя обнаруживали. Революционеры пока были лишены возможности объединиться, но в том, что они рано или поздно попробуют это сделать, Недар не сомневался ни на секунду. Как и прежде, он полагал, что они базируются в Иззене, но только теперь он был почти уверен, что Анина не причастна к этому. Если бы он задумал такой план, то уже смял бы противника, находящегося в таком незавидном положении, как он сам. Но Анина и не подумывала об этом, а наоборот, чуть ли не навязывала помощь. Но Мотер не хотел раскрывать того, что он думает, до тех пор, пока не будет уверен абсолютно.

В дверь постучали. «Да что им надо сейчас от меня! Сказал же – не беспокоить», – подумал Недар.

– Войдите.

– Генерал Горрит с докладом прибыл, господин губернатор!

– Это так важно? – холодно поинтересовался главнокомандующий.

– Нападение на карету с золотом из казны, которое вы решили перевезти в более надежное место.

– Сколько потеряно?

– Тут дело не в потерях. Лично я сверился с документацией – ни одного слитка не пропало. Однако убита вся охрана.

– То есть теперь кто-то просто забавляется, убивая банковских служащих?

– Не совсем. Там еще с десяток мертвых белодюжинцев. Причем из них двое на крышах. Там много крови на месте происшествия, откуда я только что прибыл. И там кровь не только бандитов. Судя по следам, народных героев было несколько. Двое из них ранены, причем довольно серьезно, остальные помогли им покинуть поле боя.

– И к чему ты все это ведешь? – губернатор обладал неплохой интуицией и понял, что главное в этом рассказе впереди.

– Мои люди опросили тех, кто мог видеть происходящее, и они сказали, что тех, кто помешал бандитам, было двое – парень и девушка. По всему видно, что парень зашел со спины, видимо, прятался в переулке и пристрелил снайперов, не тратя лишних патронов. Девушка пристрелила лишь двоих, уже в самом конце заварушки, когда парень отстреливался из-за поваленной взрывом кареты. Парень притом был одет как новобранец. Но новички так не стреляют. Да и среди моих учеников-то только один мог бы без промаха сбить двоих снайперов с крыши.

– Значит, Тинар в Тейне.

– Если да, то он где-то, где его могут залатать, вместе с той таинственной барышней, что решилась ему помочь.

– Думаете, это Эфья Инн?

– Возможно, случайная прохожая. Она стреляла с близкого расстояния и зашла с другой стороны площади. Не похоже, что они действовали сообща.

– Эти двое сообща могут только вредить. А тут на тебе – полезное дело сделали. Еще предположения?

– Нет, господин губернатор. Однако если ваш сын ранен и прячется, то вряд ли направится в центральный госпиталь.

– Но он, по твоим словам, довольно близко от места происшествия, не так ли?

– Я бы искал его в армейском госпитале, там сейчас много народу, и никто не задает вопросов. Он, как ни странно, тоже рядом.

– Ищите везде. Если это они, значит, мы их найдем.

Глава 12

Больничная койка

Martin Jacoby

River Flows in You

В конце пути старому вору пришлось тащить на себе уже не только Тинара, но и Эфью, которая из-за потери крови и боли лишилась чувств. Тинар опирался на его правое плечо, а Эфья висела на левом. Затащив наследников под обширный козырек госпиталя, Хонс опрометью бросился в здание, искать в помощь хоть кого-нибудь, поскольку его силы были на исходе, а жизнь знатных особ, а что еще важнее, детей, висела на волоске. Не раз и не два по пути до госпиталя он задавал себе вопрос: «Почему я это делаю?» – но не находя конкретного ответа, продолжал идти.

Госпиталь был полон людей – из-за нарастающих волнений в городе было много раненых. Хонс уговорил одну из сестер оторваться от записей о больных и помочь ему внести Тинара и Эфью в здание. Вскоре подоспели и санитары с носилками, и врач, а затем еще целая толпа практикантов. Однако врач – усатый, в очках и с довольно сердитым взглядом – всех разогнал, приказал отнести больных в отдельную палату и срочно приготовить все к операции.

– Доктор, они выживут? – спросила одна студентка.

– Возможно, – серьезно ответил врач.

Хонс так не волновался ни разу за свою жизнь. И дело здесь было не в том, что от его действий зависели судьбы мира, а в том, что он отдал в руки врачей не знающих жизни подростков и, возможно, уже не имеющих шанса ее узнать. Почему он так жалел их? Чем его так задел за живое этот пацан и уж тем более эта девчонка? Он не знал. В палату его не пускали, поэтому он сидел на белой скамеечке у двери и ждал. По привычке он успел обворовать уже троих человек, но вспоминая, зачем он здесь, возвращал украденные вещи с невиннейшим видом. Когда его спросили, кем он приходится пострадавшим, ответил, что случайно проходил мимо.

В его голове все смешалось, он не знал, о чем думать, и не мог отследить хоть одной цельной мысли. Воздух казался ему затхлым и душным, он то и дело пытался как-то растянуть плотный воротник. Неожиданно из двери выбежала одна из медсестер и в слезах убежала прочь. Хонс хотел ее остановить и расспросить, но не решился.

Нервное ожидание отягчалось еще и тем, что он прекрасно понимал, чем грозят человеческому организму такие раны. Хонс, в силу своей профессии, знал немало проходимцев – кто без руки, а кто без ноги – обычных бандитов, потерявших конечность в результате такого вот нелепого ранения и выдающих себя за героев какой-нибудь войны, дабы разжалобить угрюмых горожан. И все это приводило его в отчаяние – вот два человека, которые дали бой, несмотря на возраст, несмотря на то что их ищут. И что они получили взамен? Жизнь калек. Чем дальше, тем больше Хонс убеждал себя в том, что ничего хорошего не выйдет и непременно кто-то из них умрет от потери крови и глупого переохлаждения под дождем.

Не в силах ждать того, что услышит от врача, он встал со своего места и принялся расхаживать из стороны в сторону, словно это могло его успокоить. Впрочем, вскоре он сел обратно – старые ноги нестерпимо болели после этого перехода. В конце концов доктор вышел и сел рядом с ним, уставший от операции. За окном уже начинало темнеть.

– Ну? – первым спросил Хонс.

– Думаю, будут жить. Девочка очень слаба, но организм у нее крепкий. Парень отказался от наркоза и всю операцию был в сознании. Хотел видеть пулю, которая его достала.

– Его подстрелили с крыши, из винтовки.

– Да, он сказал нам, чтобы пулю отнесли в сыскной отдел армии и выяснили, откуда она, поскольку нужно непременно узнать, откуда белодюжинцы такие берут. Неординарный молодой человек, впрочем, как и девушка.

– Вы знаете, кто он?

– Нет, да и не важно. Главное, что, пусть и без ноги, но жить будет.

Хонс изменился в лице, поскольку его худшие предположения сбывались у него на глазах. Но, поборов себя, он сглотнул и спросил:

– А девушка? В смысле, рука цела?

– Что значит «цела»? И у одного, и у другого кости раздроблены на множество осколков.

– Вы уже…

– Нет. Парень сказал, что если он и его спутница потеряют хотя бы по пальцу, то он и без ноги сможет меня придушить. Подождем до утра – боль станет невыносимой, и он решится на этот шаг. А девушка проснется и пусть сама принимает решение. Уважаемый, идите домой, то, что вы здесь сидите, не поможет им.

– Да, я понимаю. Я приду завтра, хорошо?

– Конечно.

Хонс накинул свой плащ, уже давно сухой, и отправился к выходу. Уже на ступенях, когда ничто не могло защитить его от ливня, он увидел несколько армейских автомобилей, которые подъехали к госпиталю. «Пыль тебя забери!!» – выругался Хонс.

* * *

Генерал Горрит был не намерен церемониться. Его раздражало в этой ситуации все, что только возможно, а особенно то, что он потратил полдня на напрасные поиски Тина в других госпиталях, поскольку был уверен, что сюда, в центр, он не сунется. Поэтому он громко хлопнул дверью при входе, и молодой лейтенант, который шел за ним, едва сумел увернуться от нее. Но больше всего генерала бесило то, что лейтенант без его указаний решил выяснить, не поступали ли сюда новые пациенты, – и выяснил! Горрит был немолод, а потому не воспринимал телефоны как что-то повседневное и пользовался ими крайне редко. И, наконец, он терпеть не мог дождь, потому что, как у большинства стариков, ноги в такую непогоду отказывались нормально ходить, а немалый вес лишь усугублял ситуацию.

– Где те двое, что поступили сюда утром с пулевыми ранениями?

– Которые из? – спокойно спросила медсестра, которую нисколько не смутил Горрит с его командным гневом. – К нам каждый день поступает с десяток человек с этой проблемой.

– Сегодня к вам поступило двое, парень и девушка, молодые, оба тяжело раненные. Ранним утром. Мой человек звонил вам.

Сестра проглядела записи, потом подняла глаза на генерала и неторопливо произнесла:

– Вас все равно не пустят к ним. Они уже спят, и даже если они преступники, до завтрашних операций их посещать нельзя. Так написано в моем журнале – «никаких посещений». Доктор только что расписался здесь, он у себя в кабинете, думаю, собирается домой, можете спросить у него.

Глаза генерала чуть не вылезли из орбит, и он не сдержался и прокричал на всю больницу:

– Да зачем мне ваш доктор? Мне нужно знать: те, что к вам поступили – это наследник Тейна и принцесса Инн или какие-то проходимцы? И я не успокоюсь, пока не увижу собственными глазами их лица!

– Не кричите тут! – медсестру было непросто смутить. – Это вам не казарма. Здесь должны быть тишина и покой, иначе, кто бы вы ни были, я вас отсюда вышвырну. Я военных знаю, любите тут командовать, а на деле только кричите без причины. Вот доктор, все вопросы к нему.

Из дальней двери холла действительно вышел усатый господин в шляпе, и генерал, бросив гневный взгляд на сестру, обратился к доктору значительно спокойнее, чем говорил до того. Доктор одним своим видом внушал уважение.

– Доктор, я по поручению господина Мотера.

– Я слушаю.

– Те двое, из которых вы сегодня вытаскивали пули, возможно, Тинар Мотер и Эфья Инн, и мне нужно знать, так ли это, поскольку мы ищем их уже отнюдь не первый день, а родители совсем не против вновь их увидеть.

– Даже если так, – вдумчиво ответил доктор, – их беспокоить сейчас нельзя. Будет больше проку, если вы придете с утра.

– Если вы разрешите просто взглянуть на них, то этого мне хватит, чтобы узнать, верны ли мои предположения.

– Они никуда не денутся, – изменив непринужденный тон на серьезный, ответил врач, поправляя шляпу. – Девушка потеряла чудовищное количество крови и завтра лишится руки, поскольку пуля просто уничтожила локтевой сустав. У парня же пулей раздробило нижние части берцовых костей и всю таранную, так что ампутация в полной мере грозит и ему.

Генерал Горрит с трудом усвоил полученную информацию, но он умел вычленять из разговора главное – а здесь основным было то, что все очень и очень плохо.

– В таком случае мне тем более необходимо взглянуть на них. Думаю, губернатор захочет знать, что с его сыном, и утром он будет здесь.

– Хорошо. Я провожу вас к палате, но внутрь вы не зайдете. Посмотрите, удостоверитесь в своей ошибке и отправитесь восвояси.

Горрит аккуратно приоткрыл дверь и понял, что все его опасения были не напрасны. Он сел на скамейку, на которой еще недавно сидел Хонс, и, подобно ему, обхватил голову руками, не желая верить в то, что произошло.

– Идите спать, генерал. Утром доложите обо всем, это уже ничего не изменит, – безучастно сказал врач и отправился домой.

Генерал послушал совета старого врача и ушел. Но в штабе, где он сегодня ночевал, сидел до глубокой ночи и прокручивал в своей голове варианты доклада губернатору. Вряд ли господину Мотеру понравятся эти новости, думал он, и не знал – сообщать сразу или оставить это врачам? В любом случае главнокомандующий должен быть здесь до того, как пройдет операция.

* * *

Глаза Эфьи предательски не хотели открываться, но еще меньше было желания наконец проснуться и принять реальность. Она не чувствовала боли, что несколько удивляло ее. Накануне вечером ей казалось, что она отдала бы обе руки только ради того, чтобы боль прекратилась, а теперь даже боялась смотреть на себя. Страх остаться на всю жизнь увечной теперь не беспокоил ее – это уже случилось, она не сомневалась в этом. Но почему не было боли? Любопытство распирало наследницу Иззена, и она наконец решилась приподняться на кровати и взглянуть на свою рану.

Кровать была вся в крови, как и рука. Сначала Эфью переполнило возмущение – ее больную руку даже не подумали перевязать, но в следующий момент сообразила, что сидит на кровати, опираясь на нее! Она с удивлением осматривала свой локоть, не находя никаких повреждений, словно ночью приходил некий волшебник и заменил раздробленную кость на новую. Принцесса Инн пошевелила пальцами, не в силах поверить в происходящее.

Рядом с ее койкой стояла еще одна кровать, также испачканная в крови, но Тинара на ней не было. В порядке ли он? Эфья в панике начала осматриваться по сторонам в поисках своего спутника. Где он? Что произошло после перестрелки? Эфье пришлось напрячься, чтобы вспомнить тот момент, когда она потеряла сознание, а вспомнив, она схватилась за голову. Тейн, Тинар, постоянный дождь. Дождь?

Эфья подошла к окну, к ее удивлению, на небе не было ни облачка, а сырости, что преследовала их с Тинаром все их путешествие, не было и в помине. «Как такое возможно? Я не чувствую никаких изменений, но дождя на улице нет. И я даже не знаю, где он». Эфья села на койку и закрыла глаза. Нужно было подумать о том, что вообще произошло, и для начала нужно было прояснить, сколько времени она провела без сознания.

Наследница белого города быстрыми шагами отправилась исследовать больницу, но, к ее великому удивлению, все вокруг было пусто. Ни врачей, ни медсестер, ни больных. Все словно отправились праздновать окончание дождя и радостно вышли на улицы, оставив белые больничные палаты только для нее одной. Она обошла весь первый этаж, никого не нашла и уже собиралась продолжить свои поиски этажом выше, как услышала голоса за одним из окон.

И правда, во внутреннем дворе госпиталя, на прекрасной ухоженной зеленой траве стояли несколько человек. Одного она узнала сразу – это был Недар Мотер, правитель Тейна. Второй был похож на генерала, третий же напоминал ей того старика, что решил помогать Тинару. За ними стояло еще несколько незнакомых ей людей, хотя любое из их лиц напоминало ей кого-то. Тинара здесь не было.

Разговор, который услышала Эфья, сначала показался ей непонятным, словно люди говорили на незнакомом языке. Подойдя ближе, она начала различать отдельные слова, но смысл ускользал от нее. Они говорили об Иззене, причем на повышенных тонах, словно разговор имел большое значение. А потом они затараторили о других городах, то и дело в разговоре появлялись названия далеких городов, имена людей, управляющих ими, и Пыль. Первая связная мысль, которую она уловила, касалась знаменитого отряда «Всадников весенних земель».

– Когда они вышли?

– …назад, господин губернатор.

– И новостей…

– В том-то и дело, что есть. Поводыри… что они сгинули в Пыли… до одного.

– …сообщили в Харендал?

– Нет …теперь. Пылевые бури обрушились на него… яростью…

Эфья не выдержала обрывков информации и вышла навстречу губернатору Тейна. Ей двигало любопытство и страх того, что то же самое могло стать и с ее городом.

– Эфья, тебе нельзя вставать! Где врачи? Как ты вышла из палаты? Ты была серьезно ранена, рана может открыться…

– Даже шрама нет, – холодно ответила принцесса, – скажите, что с Иззеном, он в Пыли?

– К несчастью, нет, – грустно ответил Недар.

– Как прикажете понимать? – возмутилась принцесса Инн.

– Твоя мать и сестра мертвы. Гильдия Унн захватила власть в Иззене.

– Это… невозможно. Мне нужно…

– Боюсь, что там небезопасно для тебя. Пожалуйста, Эфья, вернись в палату. Здесь позаботятся о тебе, а позже мы решим, что делать.

– Я сама решу, что мне делать! – воскликнула Эфья, и резкая боль пронзила ее локоть, от чего ее возглас перешел в неистовый крик. Она упала на зеленую траву, в глазах у нее все смешалось. Небо стало красным, а трава пожухла, а затем все заслонил только синий цвет сумерек ее больничной палаты.

Она проснулась от невероятной боли, что пронзала ее руку насквозь. Она не сразу поняла, что над ней стоит человек и вынимает из ее локтя один за другим осколки костей. Кровь брызгала во все стороны, и от ее потери у Эфьи кружилась голова. Но боль была сильнее чего бы то ни было.

– Кто ты? – Эфья попыталась ударить человека, причинявшего ей эти ужасные муки, здоровой рукой, но ничего не вышло. Вместо привычного крепкого удара, которым она гордилась, вышел невнятный тычок. Парень хмыкнул, словно его позабавила эта попытка защититься, и вытащил еще один осколок.

– Не надо… – выдохнула Эфья.

– Надо, милая.

– Ей больно! – Тинар схватил какой-то металлический поднос со стола, до которого мог дотянуться и швырнул в обидчика своей невесты. Тинар попал точно в голову, но не причинил загадочной личности особого вреда – парень лишь почесал ушибленное место и продолжил работу.

– Странно, что ты заметил. Теперь, правда, и мне немного больно.

– Кто ты такой? – измученный болью Тинар чувствовал себя совсем плохо. Но вида корчащейся от боли Эфьи он терпеть не мог. Он должен был хотя бы отвлечь от нее опасность.

– Это неважно. Я пришел помочь. Вас нужно починить.

– Пусть ей не будет больно, прошу тебя.

– У меня всего два шприца с обезболивающим, один я ей вколол, второй для тебя.

– Дай ей… еще. Я потерплю, – к Тинару быстро пришло понимание ситуации, и он понял, что в цепи странных необъяснимых событий появился еще один человек, который способен им помочь.

– Как знаешь, – сказал незнакомец, доставая еще одну дозу. – Твоя рана серьезнее, больше осколков. Выдержишь?

– Справлюсь, – Тинар откинулся на подушку и сосредоточился на светлых мыслях о будущем, но, как он ни пытался представить его в хороших красках, видел лишь разрушения и кровь. Находясь в полудреме от боли, в состоянии бодрствования и сна одновременно, он никак не мог убедить себя в том, что все будет хорошо. То и дело смерть его брата проходила перед глазами, а затем появлялось то, чего никогда не было, – осажденный замок Мотер, павший замок Мотер, тело его отца, безвольно болтающееся в петле, его друзья из аристократических семей, расстрелянные за дружбу с ним. Вместо улыбки матери в голову лезли образы ее смерти – самые различные, самые жестокие и несправедливые, а после этого он видел ее похороны. Единственный, чью смерть он не видел, был он сам. Он был лишь безмолвным наблюдателем тех страшных картин, что подсовывало ему воображение.

Он повернул голову к Эфье, в глазах которой застыла боль. Ее состояние было похоже на его – ее боль была настолько сильной, что два укола не спасали ее от чудовищных страданий. Но она больше не кричала, просто смотрела на Тинара пустым взглядом, пока неизвестный врач латал ей руку.

Эфья поднесла ладонь здоровой руки к лицу и словно начала стряхивать слезы, а затем указала на Тинара.

– Держись, – прошептала она едва слышно, но Тинар не разобрал этих слов. Он прикоснулся к щеке и почувствовал свои слезы на пальцах. Тинар не помнил даже, когда он плакал в последний раз, а теперь плачет от обычной боли, как девчонка. Тинар сжал зубы. «Мы победим, я убью их, за нами правда», – говорил он в потолок, чтобы больше не погружаться в мрачный мир будущего своего воображения.

– Вы ведь не врач, – тихо проговорил наследник Тейна.

– Почему же? Я не из этого госпиталя, но кое-чего понимаю. Думаю, рука останется с вами, принцесса.

Но Эфья уже не слышала его, она отключилась, видимо, снотворное все-таки подействовало. Забыв о боли, девушка мирно спала.

– На пару часов хватит, потом она проснется и забудет о боли. Пулю я вытащил, а мои мази все вмиг заживят.

– Кто вы? – голос Тинара больше напоминал хрип.

– У нас есть один общий знакомый. Думаю, что ему что-то от вас двоих нужно, но не знаю, что именно. Ты готов, Тинар?

– Есть что в зубах зажать?

Незнакомец протянул Тинару мокрую тряпку, после чего без прелюдий взял щипцы, ухватил ими осколок кости и выдернул его. Тинар выгнулся на постели, его руки судорожно вцепились в края койки. Он умел терпеть боль, но сейчас, пожалуй, был на пределе. Он даже не представлял, сколько времени прошло – ему казалось, что боль длится часами.

– Вот и все. Ты молодец, парень.

Тинар в молчаливом вопросе поднял глаза на своего спасителя.

– Нет, в ближайший час боль будет так же сильна. Но если ты вытерпел все до этого, то, я думаю, еще часок точно потерпишь. Потом пойдет на спад, а к утру будешь бегать.

– Стой. Не уходи. Я… – Тинар сделал паузу, чтобы вдохнуть побольше воздуха. – Я слышал, как Эфья что-то шептала про Пыль. Харендала нет?

– Ей снился сон, друг.

– Это правда?

Пауза, сделанная незнакомцем, подсказала Тинару ответ на вопрос, но и неизвестный врач решил ответить:

– Он в Пыли. И Турен. И Оберн. И Ольманг. И весь мир. Осталось всего ничего – Тейн, Иззен, Джагерн, Наост. И все. Есть еще пара мест, до которых ни один Поводырь тебя не доведет, они на Эа.

– Эа?

– Древний континент, занесенный Пылью столетия назад. Твои предки бывали там и называли его Гитория. Впрочем, не переживайте так по этому поводу, не думаю, что ваши города скоро занесет Пылью, она устала, и ей нужно время, чтобы отдохнуть.

– Пыль отдыхает?

– Да, и тебе не повредит. Просто живи, парень.

Незнакомец повернулся и ушел. Тинар попробовал окликнуть его, но тот не стал оборачиваться.

Какое-то время юноша терпел боль, но, как и обещал незнакомец, она довольно быстро ушла. Тин лежал, пытаясь осознать сказанное и понять свою роль в этом, но ему решительно не нравилось то, что складывалось у него в уме.

– Эфья, очнись, – наследник Тейна довольно грубо толкнул свою невесту в бок. От большого количества обезболивающего она была несколько потеряна, но, несмотря на это, смогла оценить ситуацию.

– Наш общий друг позаботился о том, чтобы мы выжили и снова смогли бежать?

– И передал весточку о конце света. Думаю, этот человек… Иадин. Он что-то задумал, и мы ему нужны. И это как-то связано с Пылью. Звучит не слишком разумно?

– Полный бред. Мне кажется, мы ввязались в плохую историю. Может быть, больше не стоит идти у него на поводу? – Эфья тяжело повернулась на кровати и сплюнула на пол.

– Тогда мы не сможем узнать, могли ли мы когда-нибудь полюбить друг друга или это все было напрасно. Не смогу смотреть в глаза отцу, когда вернусь ни с чем.

– А я – матери.

– Бежим?

– Да, только подожди немного, я приду в себя после его уколов. И вообще, кто это был?

– Он не сказал. Он вообще говорил бессвязно. Что-то про древний континент, занесенный Пылью, про конец света и про то, что мы не должны над этим задумываться. Он, по-моему, сам несколько не в себе. Возможно, Продавец и его заставил плясать под свою дудку. Нам надо идти, Эф. Не думаю, что нас трудно здесь найти.

– Встаю, – тихо, но твердо сказала Эфья.

* * *

Рассвет и чашка кофе застали губернатора Тейна в автомобиле. Он был удивительно спокоен, хотя и не замечал этого. Его сердце, как и всегда, билось ровно. Самоходная повозка торопливо стучала колесами по брусчатке туманных сырых улиц. Дождь наконец-то прекратился, оставив множество луж приглядывать за мрачным Тейном. Вскоре машина остановилась у городского госпиталя, и Недар Мотер в окружении Черных шинелей вышел из нее. Генерал Горрит поспешил ему навстречу.

– Докладывайте по пути, – бросил ему губернатор, а сам резко дернул на себя дверь и вошел в здание. Кто-то быстро накинул на его легкое черное пальто белый халат.

– Я видел их, но новости неутешительные, – невнятно произнес Горрит.

– Что за сопли! Докладывайте по существу! – рявкнул хромой полководец и ускорил шаг.

– Оба ранены, и Тинар, скорее всего, не сможет сохранить ногу. А его спутница – руку, – военный отвел взгляд, поскольку даже безмолвный гнев губернатора было вынести непросто. Больше Недар вопросов не задавал.

Шаги тяжелых армейских сапог и звонкий стук губернаторских ботинок приближались к палате Тинара и Эфьи. В эти мгновения разные мысли занимали сознание первого лица Тейна. Сосредоточиться на чем-то конкретном у него не получалось, что было для него не характерно. Сперва он не мог думать ни о чем, кроме Тинара и его будущей жены, но его мысли ловко перескочили на политическую игру, которую он сам и затеял. Его желание навести порядок не только завело в тупик его сына, но и заставило рисковать дочерью потенциального мощного союзника. Что теперь скажет Анина? А что будет с его страной, в которой вот-вот вспыхнет пламя революции? Хотя какое пламя при такой-то сырости? Недар шел молча, и его сердце билось ровно. Он был спокоен, но вопросы, которые он себе задавал, ему не нравились. Он мог понять, когда мужчина в бою теряет ногу или руку, – ему это казалось нормальным, все равно, что боевой шрам. Но чтобы девушка, причем такая молодая, ринулась в бой и лишилась руки, это в его голове не укладывалось.

Но Недар происходил из рода Короля-Мангуста, человека, который не проигрывал сражений. А значит, он должен из любой ситуации извлечь максимум выгоды. Если в заголовках газет появятся изуродованные тела детей, которых покалечили революционеры, то многие задумаются, стоит ли помогать бандитам. Однако Недар прекрасно понимал, что, помимо прочего, у этих мелких вожаков есть свои кукловоды, но они себя не покажут, по крайней мере до тех пор, пока не будут уверены в победе. А значит, битва за сердца людей остается на данный момент наиболее значимой.

Недар Мотер подошел к палате своего сына, у которой был выставлен патруль. Молодые бойцы вытянулись по струнке при виде губернатора, их сердца забились с невероятной скоростью. Сердце губернатора билось ровно.

– Доклад, – сухо произнес Недар.

– Сержант Гоммен, заступил в патруль в пять часов утра. За время моего дежурства происшествий не случилось, дверь по указанию покинувшего комнату врача не открывал! Этажи и складские помещения проверены, подозрительных лиц и предметов не обнаружено!

Недар обладал невероятным чутьем. И оно сводилось не к простому предчувствию – он замечал неуверенные интонации в речах своих людей, а потому у него быстро созрел вопрос.

– Что это был за врач? У него были при себе документы?

– Я… – сержант запнулся, понимая, что сейчас последует взрыв, но собрался и довел фразу до конца: – Я не спросил. – И на его лбу сразу выступили капельки пота. – Он был в комнате еще до того, как нас сюда прислали, г-господин губернатор. На нем был халат, и он нес чемоданчик, в к-которых врачи носят инструменты, – сержант нервно сглотнул, но взгляда не отвел. – Он представился как врач Юниан, сказал, что наследники пойдут на поправку, и… и все. И у-ушел.

Губернатор буравил своего подчиненного прямым печальным взглядом. Все его мысли сводились к тому, что каким-то образом белодюжинцы узнали об этом госпитале раньше, чем военные, и подослали сюда своего человека, а значит, его сын и наследница Иззена мертвы. Он тяжело вздохнул, не в силах вылить свой гнев на сержанта, который даже не задержал убийцу, не догадался спросить у того документы или просто не проверил, что было в комнате. Его сердце остановилось, и он, приготовившись к самому худшему, открыл дверь.

Тонкие губы исказила усмешка, когда он понял, в чем дело. Открытое окно. Расправленные постели. Никаких следов похищения. Сердце губернатора вернулось к прежнему ритму.

– Горрит!

– Да, господин губернатор?

– Говоришь, ему ампутируют ногу? Думаю, что для этого придется его сначала догнать, – затем он подозвал к себе своего помощника. – Распространите в прессе, что Тинар и Эфья мертвы. Чего бы они ни добивались, похоже, они настроены серьезно. Дадим им фору.

Глава 13

Уточнения

Иатт Шотер сидел в беседке и наслаждался приятным теплым ветерком, запахом жареного мяса. Он неторопливо читал свежий номер «Иззенийского вестника», зная наверняка, что новости о смерти наследников – ложь Недара Мотера. Что это значит? Возможно, у этой парочки есть какой-то план. Иатт нервно постучал пальцами по столу. Возможно, они хотят ударить по революционерам, что, впрочем, скорее, даже полезно. Сильное революционное движение не входило в его планы, и если сопляки как-то вмешаются, то почему бы и нет.

В остальном интересного мало, нужную информацию приходилось буквально выискивать. Криминальные сводки в этой газетенке сводились в основном к перечислению бытовых убийств, и Иатт без особого желания перевернул страницу. Но тут глаз зацепился за небольшую заметку, в которой говорилось, что в трущобах Тейна несколько дней назад были найдены тела иззенийских бандитов, неоднократно судимого Говара Ила и его подельников. Иатт несколько раз перечитал текст, нервно барабаня пальцами по столу. Он впервые за долгое время почувствовал, что тяжело дышит. Что же, Недар Мотер, находясь на грани поражения, нащупал какую-то контригру и вывел с поля самые важные фигуры. Более того, ему как-то удалось убрать с доски важную пешку.

Иатт, успокоив дыхание, покинул внутренний двор и вернулся к себе в кабинет. Взял в руки телефонный аппарат и, любуясь красивым азоритовым кристаллом в колбе, набрал нужный номер.

– Соедините меня с поместьем Инн, – буднично сказал он, – передайте, что беспокоит Иатт.

– Подключаю вас.

Шипение на том конце провода сменилось длинным гудком.

– Я вас слушаю, господин Иатт, – послышался голос правительницы Иззена.

– О, госпожа Инн, звоню лишь затем, чтобы принести вам свои соболезнования. Хоть я лично не знал вашу дочь, моя скорбь велика. Все мои мысли в эти минуты с вами. Если с моей стороны потребуется услуга, всегда буду рад вам её оказать.

– Благодарю вас, господин Иатт, если будет что-то нужно, я сообщу, – послышался усталый голос.

– Не буду задерживать вас, госпожа Инн.

– Хорошего дня, – ответила Анина и повесила трубку.

Этот звонок был не только дежурным способом поддерживать отношения с Иннами, это был сигнал его человеку в поместье о том, что Иатт хочет с ним связаться. Иатт сделал кое-какие пометки в ежедневнике и вновь задумался о том, что узнал из газеты. Смерть Говара не выходила у него из головы. С одной стороны, Иатт видел эту смерть закономерной, с другой – не понимал, как бандит с таким опытом умудрился не только погибнуть сам, но и подставить под удар своих людей? Где теперь всё оружие, которое хранилось у него на складах?

Его размышления прервал телефонный звонок, и, несмотря на то что ожидал этого, Иатт невольно вздрогнул.

– Слушаю.

– Звонок из поместья Инн.

– Соедините.

После небольшой паузы послышался тихий голос его человека.

– Да, господин Иатт. Вы что-то хотели?

– Если охотник не может поймать добычу, он ее приманивает. Будь добр, выследи сопляков и приведи их ко мне.

* * *

Если что-то и радовало Анину Инн в этот вечер, так это то, что в заголовках газет написана неправда. А в остальном все было весьма печально. В Иззене опять начался дождь, и приближающаяся осень, похоже, решила, что ее время пришло. Кабинет министров больше докладывал о неудачах в разных направлениях, от сельского хозяйства до проблем с канализацией города. Ах, да, еще ведь и конец света приближался. Пылевые бури сожрали практически все, что осталось от этого мира. Где-то вдалеке слышались злобным смехом раскаты грома.

Анина подозвала слугу и попросила принести бутылку черного вина, столь популярного в Иззене. Она не знала, чего ждать. На ее веку это были вторые пылевые бури, первые занесли большую часть Наоста, а эти… несколько крупных городов разом. Слуга принес вино.

– Может быть, принести плед, госпожа Инн?

Анина вдруг осознала, что босые ноги замерзли, но жестом отказалась от предложения.

– Знаешь, Грит, этому миру пришел конец. Задумайся лучше о чем-нибудь помимо моего комфорта.

– Госпожа Инн, вы увольняете меня?

– Нет, что ты, нет. Просто иди, – Анина обернулась, чтобы удостовериться, что он ушел, взяла откупоренную бутылку со стола и заполнила наполовину изящный бокал. Ее меланхолия казалась ей всеобъемлющей, и потому непринужденная веселость ее дочери, которая ворвалась в комнату, неся с собой тепло, присущее только детям, не привела ее в чувство.

– Мам, там господин Никто пришел, – весело пропела Тон и убежала прежде, чем Анина успела что-то возразить.

Господин Никто – так представлялись младшей наследнице все шпионы Иззена. Они никогда не показывали своего лица и не заговаривали на какие-то дополнительные темы. Анина не была в восторге от предстоящего доклада, поскольку большинство из них были крайне плачевны. В комнату вошел солидный господин, внешний вид которого не внушал ничего, кроме жалости, – его хороший костюм промок до нитки, с его элегантной шляпы стекала вода.

– Говори, – произнесла Анина несколько отстраненно.

– Ваша дочь и ее жених не мертвы, как сообщили из Тейна, – шпионов Иззена Анина воспитала строго. Они не сообщали лишней информации.

– Я знаю. А тебе об этом знать не следует. Все ясно?

– Уже забыл, госпожа Инн. Но если вам интересно, то они в городе. Сняли квартиру под чужими именами.

– И где же?

– В промышленном районе, напротив армейских складских помещений.

– Кто еще знает?

– Я один. Я присматриваю за этим местом.

– Больше никто знать не должен.

– Это еще не все. Они обнаружили меня, а не я их. И просили передать вам кое-что.

– Не тяни.

– Одну фразу. «В назначенный час стоит запрячь всех коней».

– Всего-то?

– И еще маленькое уточнение: «Ведь с этого начался разговор о будущем». Хотя я не думаю, что оно относилось к тому, что я должен был передать.

– Лучше не думай. Возвращайся к работе. Будет, что сообщить – говори.

Анина сосредоточилась на том, что могло привести ее к разгадке. Пока еще не все кусочки картинки сложились воедино, но она поняла, что сейчас пора приготовиться к большой заварушке. Ее дочь крайне осторожно подобрала слова, но, похоже, этого было достаточно, чтобы разрешить беспокоящую ее проблему.

– Проклятая погода, – выругалась правительница Иззена, поднялась и задернула тяжелые шторы. В комнате осели сумрак, покой и уют.

* * *

По сырой улице Тейна шел Хранитель, который пообещал продать любовь Тинару и Эфье, так называемый Продавец Любви. Его плечи украшал все тот же цветной лоскутный плащ, что и в день, когда наследники увидели его впервые. Сейчас ему было на вид лет сорок, от юношеского образа не осталось и следа, словно этот дождь, столь ловко помогающий ему в его невероятном замысле, смыл с лица все краски. Он подошел к магазину лучшего часовщика в городе и аккуратно постучал. Дверь отворилась мгновенно, словно его ждали прямо в этот момент, секунда в секунду.

– Здравствуй, Любовь. Ты по делу? – спросил высокий господин в строгой одежде и жестом пригласил посетителя.

– Нет, просто зашел попить чаю со старым другом, который, похоже, никак не запомнит, что я предпочитаю человеческое имя, – улыбнулся ему в ответ мужчина в цветном плаще.

– Я помню. Почему, Иадин? Мы ведь здесь одни, можно вполне называть себя теми, кем мы являемся.

– Безусловно, Время, ты прав, вот только тот язык, на котором мы с тобой говорим, придумали люди. А значит, и те слова, о которых ты говоришь, – лишь общие понятия, а не наши имена. Так почему не называться их именами, простыми, теплыми и осязаемыми?

– Мы не люди, – деловито заметил Время, набирая воды в старинный чайник. – Мы лишь используем их форму, поскольку так с ними проще общаться. И если ты себя приравнял к ним, то уж извини, – уже чуть жестче сказал он, поставив керамический кувшин на стол.

– Мы неотделимы от них, потому что они наш Наартумёграль, – мягко сказал Иадин. – Или ты забыл это?

– Я помню, Любовь, и помню, почему был создан этот мир. Но мы им не ровня.

– Вспомни, какими мы были, когда были только созданы. У тебя ведь лучшая память среди Хранителей. У нас не было тел и голосов. Вспомни, что ты чувствовал, когда один из нас пал в Наартумёграль, и вспомни того, кто его туда подтолкнул, – речь Продавца Любви была пронизана горечью, сожалением и страстью, он говорил так, как чувствовал, словно от этих слов зависела чья-то жизнь.

– Наше дело подошло к концу, – сухо ответил ему Время, словно невпопад, однако Любовь понял, о чем идет речь.

– Да, дело, которое мы сотворили, чтобы вернуть Хранителя Сострадание и очистить Наартумёграль от черноты и отчаяния Хаоса. Я знаю. Мир исчерпал себя и вскоре отправится в небытие, из которого и был создан. Хранитель Творец, точнее, каждая его часть близка к осознанию того, что произойдет. Я еще никогда не был счастлив так, как я счастлив сейчас, Время.

– Ты просто сентиментален. Это твоя натура – быть несчастным и быть счастливым. Ты скоро встретишь того, кого любишь, и ты счастлив, но вскоре многое из того, что ты любишь, надолго уйдет в небытие, и ты…

– Да, и я счастлив и несчастен одновременно. Время, как ты думаешь, мы сможем увидеть Хранителя Порядка вновь? Или его обратная сторона взяла над ним верх?

– Не думаю, что он когда-нибудь будет прежним, но когда материальное уйдет, ему будет проще собраться с мыслями. И возможно, он вернется к своей прежней работе, – Время не проявлял лишних эмоций, но о Хранителе Порядка говорить явно не хотел.

– Я знаю, Время, как ты взвешиваешь каждое слово и сколько смысла вкладываешь в то, чего не сказал. Из твоих слов я могу сделать вывод, что когда-нибудь мир будет снова воплощен? Что мы вновь взмахнем крыльями и будем создавать горы и океаны? Что мы вновь создадим человека?

– Я этого не говорил, друг мой. Одно я знаю точно. Ни в одном мире больше, сколько бы мы их ни создавали, мы не окажемся к замыслу Основателя так близко, как сейчас. И мне не меньше тебя хочется, чтобы Тинар и Эфья заняли свое место в Наартумёграль вместе и ты вновь мог чувствовать их так же, как чувствовал их в то время, когда у нас не было ни тел, ни голосов. О, кстати, вот и чайник закипел. Время пришло, Иадин, у тебя его осталось так мало, чтобы поговорить со своими тэру.

– Я не буду им досаждать. Это их жизнь, я лишь подтолкнул их к счастью. И они не те, о ком ты думаешь, они родились в другое время, они иначе думают, и они… они не мои.

– Ты знаешь, что можешь ошибаться, Иадин, и что предназначение, которое ты им определил, может относиться и не к ним вовсе?

– И что в этом такого? Просто это будет моей ошибкой, мало что меняющей. Хотя я не думаю, что могу ошибаться в подобном вопросе.

– Они находятся на волосок от смерти каждую секунду, а мне известно, хоть и без подробностей, что умрут они отнюдь не стариками.

– Смерть боится их горящих сердец, – промолвил Иадин.

Они еще сидели и говорили, говорили о разном. Со стороны можно было подумать, что встретились старинные друзья, которые не виделись много лет, вот только мало кто мог предположить, насколько стара была эта дружба.

* * *

– Позволь уточнить, – Эфья даже немного запнулась от возмущения, – ты собираешься что?

– Ты не ослышалась. Нам нужно достать оружие. Насколько я знаю, больше всего оружия бывает в армии.

– Ты собираешься продать оружие иззенийской армии белодюжинцам?

– Конечно. Я тебе скажу больше – я почти уверен, что они и так используют как раз оружие, произведенное в Иззене. Причем армейское, судя по тому, что я у них видел.

Эфья задумчиво почесала кончик носа.

– В таком случае нам для начала нужно обрубить тот канал, через который они получают оружие. Они будут вынуждены где-то брать новые патроны.

– И я про то же. Но как найти того, кто приторговывает оружием на стороне? Нужно нелегально купить пару пистолетов. Не находишь это хорошей идеей?

– Не слишком. Я думаю, там стоят очень осторожные игроки. Иззенийская армия долгое время контролировалась Тейном, не думаю, что руководители с твоей родины халатно относились к вопросам безопасности. Думаю, это человек без имени, господин Никто, о котором невозможно найти информацию.

– Или же он просто крупная шишка. Я не ошибусь, если скажу, что в Иззене гильдии имеют немалый политический вес?

– Да, но с правителями они обычно дружат.

– Обычно. Но тут Анина Инн решает просто так отдать свою дочь, а с ней и Иззен, захватчикам, которые едва могут справиться с внутренними проблемами, вместо того чтобы нанести удар по ослабшему врагу. Многим это покажется изменой. А у кого-то вместе с оскорбленными чувствами вскипят и амбиции, – Тинар приостановился, подумал, а затем продолжил: – Какая из гильдий более всего нуждается в оружии?

– Наемники. Гильдия Унн. Еще есть молодая гильдия, Иатт, кажется, но они хоть и вкладывались в оружейный бизнес, но ради заработка, не более.

– Иатт… знакомая фамилия… На складе у Говара Ила все ящики были отмечены их эмблемой. Полагаю, они не просто вкладывались в оружейный бизнес, они снабжали банды. На них же указывал бродяга Хонс. Одни производят и оставляют канал сбыта для других, а они, в свою очередь, занимаются наймом конкретных исполнителей, которые сами не знают, что делают.

– Иатт довольно миролюбивая гильдия, сложно представить, чтобы они стали снабжать бандитов оружием.

– Естественно, они это делают не напрямую. Их нежелание играть в открытую нам на пользу.

– Это догадки, которые нужно проверять. Лучше скажи, что сегодня в городе.

– Мало интересного. Думаю, они собираются там, где ты показала, – постоялый двор «Красный камень». Ходят туда-сюда, вынюхивают чего-то. Похоже, они кого-то ищут помимо нас. Их тут немного, и они почти не прячутся, их особо-то и не ищут тут.

– Хорошо. Есть вариант поселиться поближе к ним?

– Да, я говорил с хозяйкой булочной напротив. Она готова отдать нам комнату на втором этаже по сходной цене.

– Тебя не видели?

– Нет, я там был рано утром, везде было пусто. Да и мокро, кому охота под дождь лезть?

– Нам, очевидно. Угораздило же.

– И не говори. Вернемся к тому, о чем я говорил. Нет смысла взрывать их пристанище – только спугнем. Кроме того, откроем себя. Потеряем преимущество внезапности и снова станем дичью. У тебя есть знакомые в армии, на которых можно положиться?

– Армия Иззена предана моей матери, и нас там повяжут.

– А этот, как ты там его назвала. Господин Никто?

– Он разведчик, мой отец хорошо знал его. Не думаю, что он сможет помочь.

– Ты просто плохо себе представляешь, что такое армия. Если он разведчик и напрямую докладывает правителю, званием он не ниже полковника.

– Командир без подчиненных.

– Это значит командир, для которого все в той или иной мере подчиненные. Таких людей боятся. Я просто предложил. Спроси у него, что он знает, и поверь, результаты тебя удивят.

Эфья задумалась, а Тинар улегся на неудобную кушетку. Последнее время они с Эфьей спали мало и поочередно, и скоро наступали его часы сна.

– Послушай, Эфья, он прав. И со званием здорово подметил, я действительно в звании полковника.

Наследники подскочили, как ужаленные, а разведчик, о котором они только что говорили, вышел из тени обшарпанного шкафа.

– И давно ты тут? – с вызовом поинтересовался Тинар.

– Вас интересует, откуда поступает оружие? Я тоже ищу ответ на этот вопрос. Я нашел точку передачи товара покупателю. Но следы заметены очень здорово, никаких зацепок – понять, кто это оружие украл или купил, невозможно. Однако я не думал о политической игре, и мне в голову не могло прийти, что Иатт хочет устроить революцию в Тейне. Какие цели преследуете вы?

– Нам нужно добраться до главного, которого остальные зовут Ржавым.

– И что это решит?

– Прикончим его, и делу конец, – холодно вставила Эфья.

– Его место займет другой, если то, о чем вы тут говорите, верно. Я знаю людей из гильдии Иатт. Они умеют находить себе хороших марионеток. Как правило, любое заказное убийство в городе – их рук дело. Но только виноват всегда кто-то еще.

– То есть они находят оружие и дарят Ржавому деньги, за которые он это оружие покупает? И он даже не в курсе, кто именно ему помогает, – с сомнением сказал Тинар.

– Ты почти правильно уловил суть дела. Только тут такая длинная цепочка из тех, кто ничего не подозревает, что подобраться к Иатт невозможно. Тут не то что до суда дело не довести, тут даже иск толком не подашь.

Тинар внимательно посмотрел на своего собеседника, а потом на Эфью. Принцесса была напряжена, в то время как разведчик скорее задумчив.

– Я так понимаю, – тихо произнес наследник, – что нам к гильдии Иатт не подобраться, даже если обойдем закон.

– Эфья, твой жених удивительно точно понимает то, о чем я говорю.

– Да, но мы до сих пор не уверены, что это именно они, – сказала Эфья и задумалась о чем-то своем.

На какой-то момент в воздухе повисло молчание, и только шум дождя за мутным окном нарушал тишину.

– Я знаю. Я… понял, в чем дело. Эф, помнишь карету, около которой нас подстрелили? Это была инкассаторская карета. Но почему революционеры, у которых еще вчера было неприлично много денег, решили заняться заработком с повышенной степенью риска?

– Иатт перестал им платить?

– Да, это было бы так, если бы они общались напрямую и были бы простыми пешками, выполняющими чужие приказы. Но эти революционеры верят в свое дело. И они хотят власти. А если они не дураки, то просекли, что кто-то помимо них заинтересован в смене власти. Они просто хотят выйти из-под контроля Иатт, хотя даже и не подозревают, кто именно их контролирует.

– Ну и что с того, Тин?

– Это значит, что им давно пора поговорить лицом к лицу. Нам нужно лишь прояснить, как они получают деньги, и выкрасть посылку, а вместо нее положить письмо с предложением о встрече.

– Но как выманить Иатт? Они осторожны.

– Значит, они боятся, что о них узнают. И если обратиться к ним в письме по имени, то они испугаются. И, возможно, придут.

– А возможно, и не придут.

– Да, план ненадежен. Нужно придумать причину, по которой туда придет глава гильдии Иатт.

– Да… – протянула Эфья и улыбнулась. – Мне нужно кое-что посмотреть в архивах гильдейского совета.

– Нетрудно найти эти журналы двух-трехгодичной давности, – сказал господин Никто, а вот выманить Иатта из его логова будет гораздо сложнее. Он очень осторожен.

Тинар и Эфья хитро переглянулись.

– Тогда мы пойдем к нему! – хором сказали они.

Отец, я знаю, что ты поймешь меня, хотя, возможно, на данный момент не понимаешь того, что происходит. Своих планов я раскрыть не могу, поскольку связан обещанием. Спасибо за то, что объявил нас мертвыми, мы с тех пор вздохнули свободно и можем не опасаться, что нас ищут все преступники мира.

Не знаю, что тебе известно о наших делах, однако скажу, что нам скоро потребуется твоя помощь, а сообщить тебе об этом я способ найду, хоть у меня крайне скупая фантазия на подобные вещи. Будь готов травить зверя.

Тинар

Недар Мотер прочитал письмо дважды, после чего запомнил наизусть, однако хранил его в нагрудном кармане на всякий случай. Из него было ясно не много, однако теперь он не просто ждал новостей – он ждал вести от сына, который что-то придумал. Он доверял Тинару судьбу своего города, поскольку верил в него. Больше ему верить было не в кого, свои собственные силы на борьбу с революцией он практически исчерпал. Он умел воевать, но теперь его врагом стал собственный народ, а противостоять ему он не хотел.

Жене он не стал ничего показывать, решил не волновать ее лишний раз. Он вообще создал для нее определенного рода миф о том, что именно произошло, в котором правда умело перемешивалась с ложью, и первая леди Тейна понятия не имела, что происходит на самом деле. Впрочем, сам губернатор мог только догадываться, что именно Тинар задумал, хотя и выстроил для себя некую событийную схему.

Итак: Тинар решает бежать. Входило ли в его планы брать с собой Эфью? Нет, скорее всего, нет. Однако в этой истории присутствует еще один элемент – Продавец Любви, то ли шарлатан, то ли и колдун, с ходу и не разберешь. Итак, они получили товар или были вынуждены его искать. Или он поставил условие. Затем они бегут. Но перед этим они оба встретили отказ в отмене свадьбы. Возможно, Продавец запретил женитьбу. В головах современной молодежи многовато из бульварных романов – любовь с первого взгляда, великая магия, соединяющая души. Но Тинар не таков, да и Эфья тоже. Тогда в чем же дело? Если вернуться к событиям и фактам, то парочка светилась довольно часто. Их явно пытались убить, и не раз, но они выживали. Они, судя по всему, уничтожили одну из преступных банд, что примкнула к «Белой дюжине» в надежде на наживу. Возможно. Они перестреляли революционеров в Наосте. Еще до этого они ушли от Черных шинелей в Тейне. А в последний раз, когда губернатор был невероятно близок к их поимке, они, будучи изранены в неравной схватке, встали с кроватей и выпрыгнули в окно госпиталя, оставив генерала Горрита и его людей ни с чем. Но губернатор доверял Горриту и не мог не признать, что какая-то неведомая сила помогла наследникам. Продавец? Тот самый? Все было бы намного проще, если бы разведка Тейна смогла-таки найти этого юношу в цветном плаще. Раздался стук в дверь.

– Войдите, – громко сказал Недар, двери, как и стены, в замке Мотер были чрезвычайно толстыми.

– Господин губернатор, к вам посетитель, – быстро доложил дворецкий.

– У меня нет на него времени, скажи что-нибудь вроде «у губернатора много дел».

– Он сказал, что вы искали его. И еще, что он – Продавец.

– Так и сказал? – недоверчиво поинтересовался Недар.

– Да, причем был очень настойчив, просил аудиенции.

– Что ж, пустите его сюда, – ответил Мотер, а потом уже тише пробормотал: – Посмотрим, что это за клоун.

Дворецкий быстро вернулся и впустил в комнату юношу, промокшего до нитки, но на вид счастливого, как ясный день. Он не торопился начинать разговор, а просто смотрел на Недара большими глазами, словно пришел сюда получше его рассмотреть. Ему вновь было на вид восемнадцать лет.

– Вы просили аудиенции, так говорите, чего хотите.

Юноша помедлил с ответом, продолжая внимательно смотреть на губернатора, а потом проговорил:

– Вроде бы все наоборот. Это вы хотели меня видеть, а не я вас, однако же обстоятельства сложились так, будто я сам сюда пришел.

– А разве это не так? Вы здесь не по своей воле? – удивился Недар.

– Говорю же, мне стало известно, что сам губернатор захотел видеть меня. И я пришел. Что за дело ко мне у такого человека?

– Вы знаете моего сына? – напрямую спросил правитель Тейна.

– Конечно.

– И что же вы ему продали?

– Вопрос поставлен некорректно. Не я продал – ваш сын приобрел. То, что нас называют Продавцами, – не более чем забавное стечение обстоятельств. Поскольку в те времена, когда мы вернулись в этот мир, наречие гирримов было крайне примитивным, слова «приобретение» и «покупка» звучали одинаково. Люди приобретали у нас нечто, за что платить не имело смысла или же отплатить было невозможно. Сейчас даже те, кто верит в наше существование, вероятно, думают, что мы берем большую плату за свои услуги. И хотя это не так, цену я все же назначил, хоть для этого мира она не будет иметь значения.

– Буду честен – из вашей речи понятно немного. Однако меня интересует, в какую авантюру ввязался мой сын.

– Ему нужно время, чтобы осознать некоторые вещи. Он знает, что должен сделать, и этому его научили вы. Но без осознания все это не имеет ключевого значения. Он вернется, и это я вам обещаю.

– То есть вы хотите сказать, что являетесь могущественным колдуном, Продавцом Любви, и продали моему сыну и его невесте любовь?

– А вы мне не верите?

– Не слишком.

– Тогда задайте себе вопрос, ваш дворецкий объявил о моем приходе ровно в тот момент, как вы подумали обо мне. Если сможете найти ответ, то спросите себя, откуда мне это известно, – Продавец собирался уже покинуть комнату, но неожиданно сказал: – Если будут вопросы – обращайтесь, меня найти нетрудно. Я снимаю комнату в Старокузничном переулке, на чердаке старой Школы искусств, а зовут меня Иадин.

– Можно уточнить, вы человек? – прямо спросил губернатор.

Его собеседник задумался на какое-то мгновение, а затем уверенно ответил:

– Человеком быть трудно. Я всего лишь Хранитель.

Глава 14

Бей первым

Эфья с Тинаром сидели у окна и ждали наступления рассвета. В их распоряжении осталось не так много денег, и взять новые было неоткуда. Но они оказались полны решимости продолжить начатую игру, из которой вполне могли не выйти живыми. И дело здесь не в их личном героизме, а скорее в упрямстве. Делать все равно было нечего, а отступать и прятаться ни один из них не любил. Настроение было паршивым. Рассвет был холодным и мокрым, начинался еще один пасмурный день.

– Итак, день настал. Сегодня мы отправим письмо и установим слежку за главарем гильдии Иатт. Господин Никто достанет взрывчатки, – задумчиво проговорила Эфья.

– Ты повторяешь это в сотый раз, – устало парировал Тинар.

– Да, я знаю. Но я не верю, что это можно завершить вот так. Просто убрав несколько человек.

– Вероятно, что этого не хватит. Но там будет проще.

– Тин, ты знаешь, я действительно изменила свое отношение к тебе. Но я не знаю, как тебя полюбить. Что я должна почувствовать, ощутить в таком случае?

– Просто должен закончиться дождь, вот и все, – ответил Тинар и закрыл глаза. – Не уходи от темы.

– Я хочу закончить все это разом, без отсрочек. Нужно раз и навсегда разобраться с «Белой дюжиной» и гильдией Иатт.

– Я не понимаю, что ты хочешь этим сказать?

Эфья поднялась на ноги, после чего стул едва не упал от резкого движения, и сказала:

– Нам нужно действовать более дерзко. Если они заподозрят в письме подвох, мы лишимся эффекта неожиданности. Или они подкараулят нас на встрече и убьют, или это произойдет в еще одной перестрелке. Наше везение не безгранично, нужно действовать, опираясь на то, что реально, а не устраивать очередную авантюру.

Тинар открыл глаза и тоже поднялся на ноги.

– Я согласен с тобой, Эф. Но я не стратег. Мне нужен план, который разработаешь ты. Мне нужно то, с чего я мог бы начать. Место и револьвер, ты же знаешь.

– Ты готов делать то, что я скажу? – язвительно спросила Эфья, несколько озадаченная словами своего спутника.

– Да. Я готов делать то, что ты скажешь.

– Без оговорок?

– Естественно, с оговорками. На месте во время перекрестного огня ты будешь слушать меня, а не наоборот.

– Я же не самоубийца. Конечно, я буду слушать, что говорит человек, умеющий ориентироваться во время сражения, куда лучше меня.

Тинар улыбнулся тому, что общение с невестой перешло на новый уровень, и впервые отметил, что в ней есть какая-то особенная красота, которую непросто разглядеть сразу. Эфья же смотрела на мокрое стекло и думала, как сложилась бы их с Тинаром жизнь, согласись они на свадьбу. Ругались бы они или нашли бы общий язык сразу? Смогли бы преодолеть вместе те испытания, которые им преподнесла жизнь у трона, или им нужно пройти вместе более опасный путь? Эфья про себя отметила, что работать с Тинаром ей нравится.

За этими мыслями они не заметили, как в дверях появился господин Никто. С его вощеного плаща стекала вода, но, похоже, был доволен – в руках он держал большую коробку с едой, от которой потрясающе пахло свежей курицей, огурцами, картошкой, луком и острыми джагернийскими приправами.

– Налетай. Вы уже сделали то, что запланировано? Можно отметить начало аферы века? – весело спросил он, но встретив взгляды наследников, сразу понял, что планы изменились. Немного помедлив, он спросил: – И что вы опять придумали?

– У тебя будет командировка в Тейн. Там ты встретишься с доверенным лицом, вместе с которым выполнишь ряд поручений, – отчеканила Эфья.

Разведчик почесал голову, а затем уточнил:

– Отбывать немедленно?

– Нет, я… мы еще не обсудили твои конкретные действия. Для начала мне нужен доклад о том пацане, которого я недавно видела, и об оружии. Куда привела слежка за ним?

– Ты про того парня, что сбежал в Наосте? – встрял Тинар. Эфья коротко кивнула, а разведчик начал свой рассказ:

– Да, мальчишка интересный. На побегушках у каких-то суровых парней, которые осели на постоялом дворе «Красный камень». Там целая компания – платят за место много и больше посетителей к себе не пускают. Похожи на рабочих, но у них много оружия, по крайней мере они его скупают по дешевке у каждого, кто готов его продать. Если ваши предположения верны, то это и есть штаб тейнийской революции.

– Это главы банд. Не хотят светиться, а потому собираются здесь. Вопрос второй: ты достал то оружие, которое я просила?

– Да, конечно. Два ручных пулемета, несколько пистолетов, динамит,

– Покажи, – бросил Тинар, желая видеть, что с собой у их незваного помощника, и тот быстро притащил из-за двери ящик.

Эфья подозрительно посмотрела на всё это добро и тихонько, незаметно для окружающих поджала губы.

– Если вы задумали атаковать в лоб, то это плохая идея, – сказал господин Никто. – Резиденция Иатт в самом центре Иззена, там начинать заварушку как минимум глупо. А если серьезно, то это безумие!

– Да, наверное, ты прав… – протянула Эфья. – В Тейн письмо отправим с Поводырем, ты будешь нужен здесь. Бывал в главном здании гильдии Иатт?

– Нет, никогда.

– Вот и разведай там всё, как-нибудь ненавязчиво.

* * *

Two Steps From Hell

Undefeated Instrumental

Кабак «Красный камень» носил свое название не просто так, в старые времена место, на котором он стоял, было священным для некогда проживавших здесь племен. В Гитории эти места называли Северным Заморьем. До тех пор пока сюда не приехала Белая Пророчица по имени Иззен, здесь жили язычники, поклонявшиеся различным идолам, например Красно-Богу. Здесь, на огромном куске скалы красноватого цвета, находился алтарь этого божества, и к нему съезжались люди со всех окрестных поселений. Но Белая Пророчица Иззен изменила ход вещей. Она обратила язычников в гирримскую веру и приказала не только уничтожить алтарь, но и всю скалу раздробить и переместить за много верст на запад и сбросить то, что от нее осталось, в океан.

Сейчас по этой улице в старом районе Иззена по направлению к древнему святилищу шли, не обращая внимания на дождь, два человека.

– Твой план, Эф?

– Их там не больше дюжины. И нам нельзя их убивать. По крайней мере всех.

– Тогда что мы делаем?

– Пугаем их. У таких людей всегда есть черный ход, скорее всего, они выйдут на другую улицу через соседнее здание. Любой другой вариант их приведет к нам, а у нас два пулемета. Пусть бегут. Наша задача, чтобы они к утру оказались в Тейне.

– Хорошо. Тогда поехали.

Картина, которая могла предстать глазам случайных прохожих, наверное, удивила бы их. Подросток лет пятнадцати достал пулемет и начал палить по окнам ближайшего здания. Свинец с огнем вырывался из черного ствола, пули били стекло и крошили камень, черепица осыпалась с крыши, внутри были слышны панические крики. Вскоре подросток прекратил стрельбу, и на какое-то мгновение над улицей повисла тишина, и даже дождь, казалось, капал тише, чем прежде. Находящиеся внутри люди собрались дать отпор, послышались выстрелы из пистолетов. Они заняли позицию у окон и стреляли, едва выглянув, практически наугад. Тинар и Эфья к этому моменту уже отошли в сторону. Стрельба стихала. Словно голоса, один за другим пистолеты смолкли. Один из революционеров опасливо выглянул на улицу и, посчитав Тинара и Эфью неопасными или же просто не заметив их, вышел под дождь, направляя свое оружие то в одну, то в другую сторону. Тинар с характерным звуком дозарядил свое оружие новыми патронами и направил ствол на бандита. Тот в ответ сделал ошибку – дернулся и, направив пистолет на наследников, выстрелил. Но высшие силы не дали произойти этому выстрелу. Какой был шанс, что человек, прекрасно умеющий стрелять и имеющий ежедневную практику в этом деле, промахнется с десяти шагов? Шанс был невелик, но произошла осечка, и короткая пулеметная очередь настигла его быстрее, чем он успел выстрелить второй раз.

Однако четыре попавшие в него пули не убили его. Легкие были пробиты, и дело было дрянь, но он, захлебываясь кровью, все еще дышал. Тинар встал над ним и тяжело смотрел на свою жертву. Ему не хотелось признавать, что он вновь убил человека, но он не жалел о своем поступке.

– Ты умираешь, как и дело, что вы со своими дружками заварили, – сказал наследник негромко, присев на корточки рядом с подстреленным революционером. – Ты узнаешь меня? Ты знаешь, кто тебя убил?

Зрачки умирающего расширились от ужаса, он сделал несколько неудачных попыток поднять голову. Его рука непроизвольно сжалась, и пистолет выстрелил, пуля рикошетом от брусчатки угодила в стену, отколов от нее еще немного каменной крошки. Смерть забрала свою добычу.

– Как думаешь, этого достаточно?

– Не знаю. Сейчас они бегут туда, куда мы их направили, но нам непросто предугадать их действия. В любом случае, у нас не так много времени до того момента, как Иатт узнает о случившемся. И тогда нам до них не добраться.

– И всё же, ты уверена, что именно они источник этой заразы?

– Если бы не твои слова об их символике на складе, я бы никогда не подумала, что они могут пойти на такое. Но если вдуматься – это их стиль – действовать чужими руками, не оглядываясь на моральные устои. – Эфья на какой-то момент задумалась, а затем, стряхнув со своего капюшона воду, продолжила: – В любом случае ни одна группировка не сможет снять целый кабак в свое пользование без разрешения гильдий. А в гильдиях строгая иерархия – все слушают Уннов, наемников.

– Но если без их разрешения ничего не происходит, значит, и уничтожение Иатт не принесет пользы?

– После того как они попали под подозрение, я выписала себе пару книг из архивов гильдейского совета. В них нет ничего секретного, и они никогда не укажут на преступление той или иной гильдии. Но там есть любопытная и притом никому не нужная информация о прошедших голосованиях. Так вот Унны всегда голосуют после Иатт. И в ста процентах случаев голосуют так же. Причина этого может быть только одна – они марионетки Иатт.

– А в чем официальное предназначение этой закулисной гильдии? – Наследники уже шли быстрым шагом в самое сердце Иззена, и Тинар искал новую информацию о своих будущих жертвах.

– Гильдия, «решающая ваши проблемы», по сути, адвокаты, хотя с оговорками – я бы скорее сказала, что они – это глаза и уши Иззена, которые могут поднять с самого дна или втоптать в грязь любого человека. Они владеют информацией о каждом жителе города. У них множество шпионов практически в каждой организации, и, думается, в нашем поместье тоже кто-то такой есть.

– И ты даже знаешь, кто?

– Сейчас и проверим.

* * *

– Ржавый, так дело не пойдет. Ты говорил, что здесь идеальное место. Кто мог нас найти?

Глава «Белой дюжины» зло посмотрел на своих соратников, заматывающихся в серое тряпье, и проговорил:

– Наши работодатели решили, что мы слишком амбициозны. Это очевидно. Тейн и Иззен в трауре, наследники престола, свадьба которых не состоялась по какой-то несусветной глупости, остались не у дел. Тем, кто хочет повергнуть Тейн и захватить власть в Иззене, мы больше не нужны. Именно поэтому они прислали убийц по наши души.

– Убийцы не больно-то умелые, если честно. Расстреляли окна и даже трупов искать не стали. Только Бесонг погиб, пусть Пыль не коснется его могилы, – невесело проговорил один из бандитов. – Мы ведь даже не попробовали дать отпор. Как мы будем воевать?

– Очень просто. У нас есть множество верных делу людей, готовых поднять за нас свое оружие. И они хотят убивать. Скоро мы будем в Тейне. Соберем свои силы, но бить по Недару Мотеру смысла нет. Без своих сыновей он никто. Мы ударим по Иззену. Захватим власть здесь.

– Ты сумасшедший. Иззенийская армия всецело подчиняется Иннам.

– Так-то оно так, да только треть этой армии – гильдия наемников, разве нет?

– Нет, Ржавый, нам не выиграть этот бой, – слышалось неуверенное бормотание со всех сторон.

– Наш план прост, товарищи! Мы едем в Тейн, собираем силы, бьем по Иззену, где нас не ждут. Удар будет происходить в три этапа – сначала ударим по точкам жизнеобеспечения, на волне недовольства поднимаем бунты, как мы уже делали, ждем рассредоточения армии по городу в течение нескольких дней, а затем бьем по правящей семье. После этого получаем контроль над армией и едем брать хромого полководца и его город. Послушайте, – уже спокойнее произнес Ржавый, – все, что здесь происходит, уникально. Такого не было до нас и не будет после. У нас один-единственный шанс подняться на вершину, и мы к этому шли не один год. Да, наше войско немногочисленно, но те люди, которых мы собрали, – беспринципны, жадны до крови и денег. Что сможет им противопоставить толпа обывателей, только и мечтающих усесться на что помягче и выпить что покрепче после скучного рабочего дня? Что сделают им уставшие протирать свои штаны в казенных кабинетах полковники и генералы? Мы посеем хаос в Иззене, а после этого возьмем всю военную мощь этого города и обрушим ее на Тейн.

– Нас осталось пятеро, и сейчас самое время объединиться, – поддержал его один из соратников. – Либо всё, либо ничего.

Пыль угрожающе нависала над ними серой громадой, из-за свинцовых туч, которыми было затянуто небо, она казалась всеобъемлющей. Большой караван отправлялся в Тейн, и среди сотни обыкновенных людей было шестеро, которые задумали изменить порядок в этом мире.

Будущее туманно и притягательно, и очень многие умы пытались приоткрыть человечеству то, что его ждет. Есть люди, видящие далеко и действующие точно – их деяния заметны на протяжении многих веков истории. Именно таким человеком считал себя Ржавый. Для него не было ничего святого, он просто жаждал власти и лелеял честолюбивую мечту о том, что он останется в памяти многих поколений. Именно так думали о себе и его подельники, хотя и боялись сказать об этом вслух. Они считали, что если все разрушить, то на обломках тот, кто сильнее, будет у власти, а они обладали силой: грубой, жестокой, звериной.

* * *

На улице дождь набирал силу. Тинар и Эфья настолько привыкли к нему, что будто и не замечали вовсе. Им не было холодно и зябко, стекающие по их плащам капли не беспокоили их. Они заменили обувь на армейские сапоги, в которых было сухо, пусть и не слишком комфортно.

Тинар и Эфья молчали. Они подошли к зданию гильдии Иатт, ничем не примечательному на фоне роскошных поместий, расположенных рядом. Здесь эту гильдию никто не видел и не слышал, а они, наоборот, знали обо всем, что происходит с самыми влиятельными людьми города.

Как было уже сказано, дождь набирал силу. Жители Иззена не знали, что спустя несколько часов он превратится в настоящий ураган, сметающий все на своем пути, а пока – пока это был просто дождь. Люди торопились по домам после работы, повсюду зажигались фонари. И замечать парочку, которая прятала под плащами по пулемету, никто попросту не хотел. Возможно, кто-то и подумал про себя, что они подозрительны, но этот человек унес свое мнение домой, где поделился им с домочадцами, а перед сном наверняка забыл вовсе.

«Скоро все закончится. Все это сумасшествие. Мы убьем этих гадов. Мы защитим наши города. И мы выживем», – думала Эфья. «Мы одолеем их, любой ценой, даже если придется умереть», – думал Тинар. К зданию гильдии они подошли молча. Дверь была не заперта – рабочий день только закончился, и многие еще завершали свои дела. Охранник у двери потянулся было к пистолету, но два пулемета, наставленных на него, отбили у него желание делать глупости. Тинар обыскал его, отнял все оружие и отпустил.

В холле они увидели нескольких человек – возможно, работники гильдии, возможно, клиенты. Оружия у них не было, они не представляли опасности. Тинар и Эфья быстро нашли путь к кабинету руководителя гильдии, это было несложно. Они с ноги выбили дверь и собирались заходить, когда за спиной услышали знакомый голос:

– Думаю, это лишнее. Вам, ребята, пора прекращать все это.

Тинар почувствовал холодное дуло у своего затылка, впрочем, он быстро сообразил, что не одинок – Эфья тоже была под прицелом.

– Господин Никто. Как интересно. Вы столько раз могли убить Анину Инн или ее дочерей. Почему же вы не сделали этого?

– Не было приказа. Заходите, вас ждут. Малейшее движение, и вы оба трупы.

– Это вроде и так понятно, разве нет? – спросила Эфья спокойно, словно издеваясь над своим собеседником. – Тинар, как думаешь, пистолет у затылка разве этого еще не объяснил нам?

– Да вроде бы объяснил, – поддержал свою спутницу юноша, – просто он любит громкие фразочки.

– Ага, вроде того, что «мы оба трупы», – идиотским голосом Эфья спародировала господина Никто.

– Веселитесь, пока можете, и давайте, шагайте вперед.

Наследники прошли в богато украшенную комнату, где было несколько человек. Надо отметить, что все здание, столь неприметное снаружи, было крайне дорого обставлено внутри.

– Здравствуйте, дорогой Тинар, мое почтение, госпожа Инн, – поздоровался с ними человек, сидящий за столом, не сразу оторвав взгляд от бумаг. Его внешность была не слишком приметна, однако было очевидно, что без его разрешения остальные люди в этой комнате говорить не смели. Тинар узнал своего попутчика во время путешествия через Пыль. – Вот и подошло к концу ваше маленькое приключение, вы заставили побегать моих верных песиков. Я думаю, что теперь, когда вы сами разобрались с ними, они больше не представляют угрозы. Без своих бестолковых, но ужасно авторитетных главарей вся эта свора – пустой звук. А вы… Теперь вы мне больше не нужны. Прости, Тинар, ничего личного, но Тейн останется без наследника в ближайшие пять минут, Иззен – без принцессы, а затем и без всего рода Инн. Во главе всего встанут мои люди, и мы захватим Тейн, Наост, Джагрен…

– Ты ведь в курсе, что больше ничего нет? Все в Пыли. Какой смысл владеть всем миром, если он размером с одну комнату? Спустя еще полсотни лет ты останешься королем… маленького островка посреди океана Пыли, разве не так? Ты этого хочешь? – произнес Тинар.

– Ну, если все произойдет так, как ты описываешь, то да, я хочу посмотреть на конец этого мира сверху. Вы, друзья, малообразованны. Почитайте историю пророка Джагерна, святого человека, между прочим. В своих текстах он писал много морально правильных вещей, славил Всевышнего, призывал любить людей… но на деле разве не власти он добивался? Разве не ради нее он грабил караваны, вышедшие из Пыли? Не ради ли этого он взял в жены сотню женщин? А вы даже не знаете, что вам делать со своей властью. Ну получите вы ее, совершенно, кстати, незаслуженно, в отличие от меня, и что?

– У нас нет цели получить власть, идиот, – грубо сказала Эфья, – ты так и не понял, что истинного правителя власть не интересует. Настоящий правитель тот, кому не безразлична судьба его народа. Настоящий правитель тот, кто до последнего будет защищать простых людей и отдаст за них жизнь и свободу. Ты всего лишь мелкая сошка, умеющая передвигать фигуры на доске, но дальше этой доски ты ни пылинки не видишь.

– Так я и не претендую. У меня нет цели помогать кому бы то ни было, я просто хочу иметь влияние во всем и везде. Те пламенные речи, что читал этот маленький главарь, Ржавый… это все фуфло. Значение имеют только личный комфорт и личное влияние. Вы еще поймете это, хотя… наверное, уже не успеете, – Иатт помедлил, а затем властно произнес: – Прощайте, господа.

– Постой, мы еще не договорили! – крикнул Тинар.

– Что, дружок, теперь тебе стало страшно? Мы закончили.

– А может быть, нет? – спросила Эфья, подняв глаза на главу гильдии. – Ведь мы пришли тебя арестовать и посадить в тюрьму. А ты сопротивляешься. Ведь так и до кровопролития может дойти. И ты встретишь свой конец здесь и сейчас.

Иатт поднял руку, призывая господина Никто приготовиться.

– И как же вы это сделаете? – небольшая пауза, взятая Иаттом скорее для эффекта, чем для дела, а потом короткий приказ: – Стреляй.

Прозвучало два негромких щелчка, сначала у затылка Тинара, затем у затылка Эфьи. Пулеметы, которые они держали в руках, мгновенно поднялись вверх, Тинар сразу ударил стоящего позади них предателя прикладом в живот.

– Я давно поняла, что этот парень предатель. Господин Никто никогда не ослушается Анину Инн, потому что связан клятвой, а моя мать не могла приказать ему оказать мне помощь в уничтожении законопослушной гильдии. И уж тем более разведчик никогда не украдет оружие у охраны поместья Инн. На нем, между прочим, клеймо стоит специальное. Так что я подумала, что будет безопаснее вытащить патроны из его револьверов.

– Я бы догадался по весу… – растерянно произнес господин Никто.

– Я учла это, у тебя в барабане песок.

– Вы не учитываете некоторых деталей, – спокойно сказал Иатт, – в комнате шесть человек, и все они вооружены.

– Мы быстро учимся, – ответил Тинар.

– Тогда слушай, щенок, и мотай на ус, – продолжил глава гильдии Иатт. – Мир был создан Хаосом, и наша уютная жизнь – крохотный островок порядка в нем. Я воплощение этого порядка, и я, в отличие от вас, знаю, как тут всё работает. Меня не остановит ни суд, ни тюрьма, мои люди повсюду. Что бы ты ни сделал…

– В таком случае ты подписал себе приговор, – сказала Эфья, и в то же мгновение выстрел Тинара оборвал жизнь Шотера Иатта.

Мгновенно люди в комнате схватились за оружие, но Эфья тут же распахнула свой плащ. Она была увешана динамитом.

– Вы нас многому научили, господа, – сказала принцесса.

– Я не хотел его убивать. И никого из вас не хочу, – обратился Тинар к присутствующим в комнате людям. – Вы пришли посмотреть, как мы умрем здесь. Но мы не хотим лишних смертей. Уходите, пока можете.

– Гильдия Иатт распущена, – громко сказала Эфья.

* * *

– Ну что, Иадин, твой замысел близок к завершению? – спросил Время, глядя на своего друга через отверстия в шестеренках башенных часов исполинских размеров.

– Мой замысел… – задумчиво произнес Продавец Любви, аккуратно повесив свой плащ на вешалку. Казалось, что он немного постарел и теперь выглядел не как юноша.

– Добро победило зло, и все скоро вернется на круги своя.

– Уже ничего не вернется, Иуфин, ты же знаешь. Мы изменились и стать в точности такими, как прежде, уже не сможем.

– А ты знаешь, я не люблю это имя, – хмыкнул Время, аккуратно вставляя шестеренку на место, – мы не люди, нам не нужны имена, мы Хранители.

– Нет никакой разницы, это всего лишь слова, придуманные людьми, – ответил Иадин, – а обижаешься ты очень по-человечески.

– Почему ты грустишь? – спросил Время.

– Всё скоро закончится. А я люблю этот мир, ведь я прожил в нем столько лет и узнал стольких замечательных людей.

– Ты не хочешь вернуться? Неужели этот мир стоит того, чтобы оставить Небесный чертог?

– Больше всего я хочу вернуться и увидеть всех нас такими, какими я знал прежде. Но это не утолит мою печаль по прекрасным временам. Но знаешь, есть и кое-что невыразимо прекрасное во всём этом.

– Что именно? – спросил Иуфин, подняв взгляд.

– То, что ты из Хранителя Времени вновь станешь Хранителем Вечности. А значит, я никогда не смогу забыть этот мир и унесу его вместе с собой к Наартумёграль, – мечтательно ответил Иадин.

– Впереди у Тинара и Эфьи еще есть испытания. Наш старый товарищ в любом случае попробует помешать твоим планам.

– Я не дам этого сделать. Мне нужно только, чтобы они наконец осознали, что любовь между ними возможна и нужна прежде всего им самим.

– Ну так действуй, это же твоя работа, в конце концов, – усмехнулся Иуфин.

– Ты же знаешь, как мы не имели право касаться Наартумёграль, так и воля людей для нас недоступна. Их любовь – это их дело, и здесь им скорее нужна твоя помощь.

– Моя? Ну нет, я и так тебе во всем помогаю.

– Им нужно время, дружище. Чтобы что-то понять, всегда нужно время, тем более перед ними сложная задача. Возможно, когда проблемы отступят, у них будет возможность все обдумать.

– И все-таки ты печален, – сказал Время, отложив в сторону работу, – что тебя гложет? Не из-за мира же ты так переживаешь.

– Есть время плакать и время смеяться… – нараспев протянул Иадин.

– Время уходить и время возвращаться, – добавил ему в унисон Иуфин.

– Время отдыхать и время трудиться, – сказал Продавец Любви, – пойдем, у нас ещё много работы.

* * *

В Тейне стояла жара. С утра поднявшееся в голубое небо солнце было настолько ярким и горячим, что от отсыревшего за последние дни серого города в буквальном смысле шел пар. Люди высыпали на улицы в свободных и ярких одеждах, словно начался какой-то праздник, и ничто не могло напомнить Тейну о нависшей над ним угрозе гражданской войны. Сегодня все были готовы простить друг друга просто потому, что выглянуло солнце.

В чем-то схожие чувства испытывали и революционеры, вошедшие в Пыль в пасмурном Иззене и вышедшие в предместья Тейна, словно на священный свет из мира мрака. Тем проще было их главарю, Ржавому, который спекулировал на всем, чем можно, ради своей цели, уговорить своих друзей собрать армию и двигаться на Иззен. Армия вообще-то была невелика и сейчас была не в сборе, хоть революционеры и позаботились о расселении своих людей поблизости друг от друга.

Собрать эту армию – вопрос двух дней. Ржавый давно ожидал чего-то подобного от благотворителей, которые жертвовали огромные средства на дела тейнийской революции. Именно поэтому он уже давно спланировал свой поход на Иззен. Он заранее договорился с Поводырями, которые должны будут провести его солдат через Пыль, он уже подкупил множество людей в Иззене с целью неожиданной диверсии и атаки на поместье Инн.

Фактически обо всем плане целиком знал только он один – он не доверял никому и боялся предательства даже от самых близких товарищей, хотя, впрочем, товарищами он их не считал. Вообще, он ставил себя куда выше их и собирался всех их пересажать по тюрьмам, когда придет к власти.

Эти мысли увлекали харизматичного революционера, однако править он все же мечтал из замка Мотер, где сейчас царило спокойствие. Губернатору постоянно докладывали о том, где находится его сын, и недавние новости, что тот опять участвовал в перестрелке и выжил, радовали его, хоть он и не был в восторге от того пути, по которому шел Тинар. С другой стороны, он сам предпочитал разрешать конфликты с помощью армии, так что методы Тинара можно было назвать гуманными.

Естественно, губернатор навел справки о людях, что попали под меткие пули его дражайшего чада. Было логично предположить, что Тинар борется с революцией и нашел ее корни в Иззене, но не там, где их искал сам губернатор. Что же теперь? Каким будет следующий ход? Готов ли Тинар жениться на Эфье, или же он готовит благодатную почву для противостояния своему отцу?

В дверь постучали.

– Войдите, – сказал губернатор.

– Господин губернатор, там какой-то нищий безумец пробрался во двор замка.

– Так гоните его в шею.

– Он почему-то произносит ваше имя и кричит о каком-то знамении. Так выгнать его?

– Я взгляну отсюда, а вы пока соберите людей, чтобы его выставили, не покалечив беднягу, – сказал Недар и направился к стрельчатому окну своего кабинета.

Во дворе замка и впрямь какой-то попрошайка, да и еще, судя по всему, слепой, декламировал о вселенском сражении и «великом хромом полководце». Недар скептически скривил губы и отошел от окна, а затем развернулся и подбежал к нему, жадно вглядываясь в несуразную фигурку нищего. Недар его уже видел. Но где? У госпиталя, где лежал его сын.

«Нищая фантазия у него», – пронеслось в голове у Недара, и он улыбнулся. Пора собирать силы. Осталось выяснить у этого попрошайки, что к чему.

Глава 15

Короткая война

Наверное, то, что произошло в поместье Инн этим вечером, мало походило на что-то разумное. Хотя говорить о чем-то разумном в истории Тинара и Эфьи не приходилось – все события, что с ними произошли, скорее напоминали бред умалишенного, чем что-то вразумительное.

Если рассказывать обо всем по порядку, то, естественно, Анина мгновенно узнала о событиях сначала в «Красном камне», а затем и в гильдии Иатт. Одна новость перекрыла другую, полиция Иззена сбилась с ног. Было очевидно, что преступники были одни и те же: две загадочные фигуры выходили из дождя в тяжелых армейских плащах и сносили все на своем пути. Одни говорили, что это были наследники, однако рассказы, а они быстро передавались из уст в уста, быстро обросли самыми невероятными подробностями, и вот уже в полицию приходили люди, заявлявшие, будто это и не наследники вовсе, а их призраки, мстящие своим убийцам. Другие говорили, что их было не двое, и с видом знатоков утверждали, что слышали выстрелы как минимум из четырех пулеметов. Каждый верил в то, что сам придумал, однако большинство свидетельств оправдывало убийц, а не их жертв. Здесь было две причины. Первая – о гильдии Иатт мало кто знал. Большинство ее членов вели одинокую жизнь, они были поглощены работой. Вторая причина – те, кто про эту гильдию знал и притом не состоял в ней, терпеть ее не могли.

Те же свидетели, которых полиция допросила на месте, были словно слепы и глухи. Они не видели лиц нападавших. Из их рассказа получалось, что двое неизвестных зашли в гильдию, поднялись на второй этаж, где прозвучало два выстрела, после чего ушли в пелену дождя.

Анину, конечно, слухи интересовали мало. Она быстро поняла, что к чему, и предатель, которого Тинар и Эфья вычислили, был схвачен и доставлен в поместье Инн. Его тщательно допросили, после чего Анина окончательно удостоверилась в том, что ее дочь и жених ее дочери – хладнокровные убийцы, которые узнали об антигосударственном заговоре и ликвидировали его. Но в чем-то тут все же был подвох, и до самого вечера Анина не могла понять, в чем.

Незадолго до вечернего чаепития, на котором чай последнее время заменялся глинтвейном, Анина разбиралась с кипой бумаг, которые накопились за последнее время. Иззен жил своей жизнью – строились дома, шла активная торговля, гильдии боролись за место под солнцем, которое, впрочем, Анина уже отчаялась увидеть. Правительница белого города подписывала бумаги одну за другой, думая о своей старшей дочери и наследнике Тейна. Каждый раз, откладывая очередной документ, она тяжело вздыхала, после чего возвращалась к работе.

Вдруг, словно порыв ветра, в комнату ворвалась ее младшая дочь, а за ней ее гувернер, который был явно не в состоянии справиться с темпераментом юной Тон.

– Мам, они идут, – вырвался из груди девочки радостный крик, который разорвал угрюмое пространство, словно луч солнца.

– Простите, госпожа Инн, мы сейчас продолжим занятия.

– Тон, ты о ком? – строго спросила наместница.

– Эф! Тин! Они уже почти тут!

– Она просто выглянула в окно, я там никого не увидел, – оправдывался гувернер. – Все в порядке, Тон, не отвлекай маму от работы, видишь, она занята.

– Ты старый болван, – воскликнула девочка.

– Тон! – возмутилась Анина поведением дочери.

– Он не туда смотрел! – возмутилась Тон. – Они не с главного входа пришли, а пошли через ворота в саду! Только Эф может там войти, туда никого не пускают, кроме Иннов! А с ней был кто-то, а значит, это был Тин! – и девочка торжествующе задрала нос.

Анина поднялась и, жестом отодвинув в сторону от двери сухопарого гувернера своей дочери, направилась в приемный зал. Тинар и Эфья уже пересекли сад и вошли в дом. С их плащей ручьями стекала вода. Эфья откинула капюшон.

– Привет, мам.

– Добрый день, госпожа Инн, – произнес Тинар и снял плащ.

– Вы вернулись? – с недоверием спросила Анина, словно ожидая какого-то подвоха.

– Нет времени, мам. У нас сейчас перерыв на чай, а потом мне нужна армия, – Эфья говорила холодно и отстраненно.

– Вы не навоевались еще?

– Надо закончить, – произнес Тинар.

– Да, закончить то, что начали.

* * *

Наверное, можно сказать, что сейчас мир охватила самая масштабная война за всю его историю. Было бы глупо утверждать, что в ней были самые кровопролитные сражения и наибольшее чисто погибших. Но еще ни разу не случалось такого, чтобы война раз и навсегда решала, кто именно будет править всем миром сразу. В былые времена проигравшие прятались, собирали силы, а их потомки мстили обидчикам, а затем и наоборот. Не прошло и одного дня за всю историю, чтобы не шли распри и противоборствующие стороны, защищая свою правду, не сталкивались в смертельных схватках. Но еще никогда не случалось такого, чтобы больше половины всех жителей мира подняли оружие. Еще никогда мир не был так близок к своему концу, и Пыль, сделавшая для этого так много, могла остаться не у дел – люди могли и сами уничтожить друг друга, без посторонней помощи.

Сначала за Ржавым шли только те, кого он так долго прятал от мирового правосудия: его собственная армия убийц, бандитов и воров, людей без чести и принципов, которым единственный раз за всю историю выпал шанс уничтожить все. Ржавый кормил их лживыми обещаниями о том, как они убьют мужчин и овладеют их женами и богатствами. Естественно, он понимал, какую угрозу они представляют, и планировал уничтожить их сразу после прихода к власти.

Но это было не все. Были еще люди, которых он убеждал как пророк, как мессия Пыли, из Пыли вышедший. Не было ничего более богохульного, чем те слова, которые он говорил, потому что он подстрекал брата убить брата, мать убить ребенка, и все ради высшей цели, поскольку богом в его речах выступала Пыль. О, как он был близок и далек от истины, как подобравшись к ней, искажал ее.

В замке Мотер люди тоже поднялись на битву. Солнце нестерпимо пекло, и лица воинов блестели от пота. Перед ними молча стоял великий хромой полководец. Он не смотрел на них сверху, как привык. Он спустился к подножию своей черной крепости, и лишь одна ступень отделяла его от своих воинов. Он смотрел, как прибывают люди на площадь перед замком. Они были готовы драться за свою жизнь, и Недару не нужно было что-либо говорить. Он просто ждал, когда можно будет отдать приказ.

Он вспоминал прошлое. Это не первый раз, когда под его командованием оказывалось такое войско. Однажды он уже воевал, владея лишь разрозненной армией, наполовину состоящей из новобранцев и обычных людей, впервые шедших убивать. В прошлый раз он пожертвовал многими во имя победы. Имел ли он сейчас право поступать так же? Или мир пытался ему сказать нечто иное? В прошлом… в прошлом он повел в бой своего сына, который, ни капли не сомневаясь, бил врага штыком и метко стрелял, не жалея патронов. То было в прошлом. Сейчас уже сын ведет его, Недара, в бой. Старый полководец и не надеялся, что такой день настанет.

– В поход! – воинственно произнес губернатор.

В Иззене готовились к войне, и чудовищный ливень не мог этому помешать. Анина не умела строить солдат и вообще не разбиралась в военном деле. Война – дело мужчин. Но она не могла сидеть сложа руки, а потому она приказала главнокомандующему все подготовить, а когда на площади, словно оловянные, встали солдаты Иззена, ведомые своими генералами, она взлетела в седло своего белого коня и выехала перед строем. В ее руках не было оружия, а вместо привычного платья на ней красовался белый военный френч ее мужа без орденов. Слова застревали в горле, и она не могла говорить. Преодолев себя, она застыла как статуя. Мокрые волосы налипли на лицо, вода застилала ей глаза, а по щекам катились пресные слезы. И ее голос зазвучал. Звонкий и пронзительный голос правительницы белого города:

– Настал тот самый день. День, когда пришла пора положить конец войнам раз и навсегда. Сегодня мы уничтожим тех, кто угрожает нашему миру. Знайте, солдаты. Моя дочь жива. Тинар Мотер жив, – от волнения она рассмеялась, и ее смех был одновременно и воинственным, и печальным, веселым и дружеским. Он был заразительным донельзя, но ни один солдат не посмел засмеяться в ответ. – Смотрите же, друзья!

Перед строем прошла тень. На вороной кобыле к своим солдатам выехала Эфья. Мало кто смог узнать в ней принцессу. Она похудела еще больше, чем раньше. На ее плечи был накинут все тот же армейский плащ, что и несколькими часами ранее. За ней, словно двойник, выехал Тинар. За стеной дождя было сложно узнать их, но солдатам было и не обязательно. Они верили своей правительнице.

– Сегодня победа будет за нами! – громко сказала Эфья. По подразделениям прошел одобрительный шепот. Но она не была полководцем, хоть и была в душе воином.

– Сегодня! Победа! Будет! За нами! – воскликнул Тинар, и солдаты ответили ему.

– Ура! Ура! Ура! – разнеслось над строем.

Тем временем многотысячное войско всемирной революции уже погрузилось в серый мир Пыли.

* * *

Когда мир неуклонно движется к своему завершению, то неплохо бы вспомнить, с чего он начинался. Истину об этом хранят древние религиозные тексты, кое-что можно почерпнуть из учебников истории. Но были ли те, кто помнил об этом? Двое из них шли сейчас к Аргрундским холмам по железнодорожным рельсам. Солнце уже окончательно скрылось за тучами, и буря, которую еще несколько часов назад никто не ждал, разразилась. На станции, которую с трудом можно было различить сквозь пелену дождя, было людно. Прибыло несколько составов, из которых на залитую дождем платформу выходили сотни солдат. Не всем хватило места – составы стояли один за другим, многие спрыгивали прямо на мокрую траву, где и строились под руководством своих командиров.

– Ну что, Время, ты, как обычно, всеведущ. Знаешь исход этой битвы? – спросил Иадин в несерьезной манере, словно подначивая своего спутника, внимательно шагающего по шпалам, ответить в присущей для него саркастической манере.

– Исхода не знаю. Но могу предположить, – спокойно ответил Время, отряхивая свой капюшон от лишней воды.

– К чему мне предположения?

– Я знаю возможности, но совершенно не представляю, что произойдет в битве.

– Но ты ведь знаешь время вылета каждой пули, время разрыва каждого снаряда.

– Да, но это разрозненное знание. Я могу составить на основе этих данных картину, но не гарантирую ее точности. Да и не люблю я раскрывать будущее. Я, например, точно знаю, что пришло время встречи с нашими коллегами.

– Например, со мной? – вкрадчиво спросила сухопарая сгорбленная женщина в черном плаще, вынырнувшая из пелены дождя и глядящая на Иадина и Время немного снизу.

– Привет, Смерть. Ты сегодня покупаешь? – мирно спросил Время.

– И продаю, почему нет? Товар хорош, – сказала Смерть и, достав из складок одежды яблоко, с наслаждением откусила от него кусок.

– Ты взялась за старое? – строго спросил Иадин, словно Смерть была в чем-то повинна перед ним.

– Нет, что ты. Я не посмела подойти ни к кому из них. Я верна своему слову. Жизнь тоже здесь, она уже на холме. Вы ведь туда?

– Ненависть, Жадность, Зависть. Ты их видел?

– Зуг не придет. Её товара здесь нет. Жадность тут, но прячется, ждет, когда придут мародеры. Думаю, ее уже посещали некоторые «клиенты». Ненависть в Пыли. Она открыто не действует, просто следует за теми, кому она дорога. А что остальные? Придут посмотреть?

– Надежда и Вера скоро будут, – сказал Время.

– Хотел спросить, те самые – это те, что уже на лошадях? Те двое? – спросила Смерть, указывая в сторону группы офицеров, от которой отделились двое всадников.

– Нет, ты заблуждаешься. Это Тинар и Эфья. Они – воплощение того же замысла, но совершенно другие люди.

– Они хороши, – улыбнулась Смерть своей страшной улыбкой.

– Прости, что? – с нажимом спросил Иадин.

– Огонь в их сердцах. Они настолько не боятся смерти, что смотрят ей прямо в лицо, – при этих словах один из всадников повернулся в их сторону, отчего Смерть отпрянула. – Просто восхитительный товар.

– Они будут такими и спустя сотню лет. Так что не торопись их забирать.

– Я просто размышляю, Иадин, не более. Я ведь всего лишь маленькая тень, которая исчезнет в свете твоего сияния. Дай мне напоследок немного помечтать.

Эта небольшая компания из трех персон сошла с рельс и направилась по склону вверх, на самую высокую точку Аргрундских холмов. Сквозь пелену дождя было видно, что там уже стоит несколько фигур.

Когда Иадин поднялся сюда, его глазам открылась ложбина, которая помнила не одну славную битву. Вскоре Хаос поглотит ее, но сначала здесь произойдет еще одна битва, последняя в уходящем мире. Сейчас потоки воды ручьями текли вниз, потихоньку превращая холмы в острова, небо затянули черные тучи, из которых то и дело вылетали молнии, а раскаты грома раздавались совсем близко. Неожиданно Пыль словно вздрогнула. Огромный монстр, пожирающий все живое на своем пути многие столетия и мирно дремавший мгновение назад, проснулся. Он ждал пиршества, он жаждал новых территорий и могущества. Иадин посмотрел в его сторону, а за ним и все остальные Хранители, что собрались на холме.

– Хаос здесь, – тихо сказал Время.

– Нужно его сдержать, – прошептала Жизнь. – Хотя бы сейчас.

– Мы уже дрались с ним когда-то и побеждали, – сказал Иадин. – Но сейчас нам его не одолеть. Однако в нем есть часть меня. И мы сможем его сдержать до того момента, как не разрешится эта битва.

* * *

Jenifer Thomas

Believer

– Пыль! Начинается буря! – крикнул кто-то из солдат, выстроившихся в ложбине, но его слова унес ветер.

Многие и без этих слов смотрели сейчас на серую громаду Пыли, уходящую в небо черными тучами. Она словно колыхалась, дергалась из стороны в сторону, выплевывая из себя сгустки серой материи. Ожидание, и без того напряженное, превратилось в схватку со страхом. Никто не знает бедствия страшнее, чем пылевые бури, однако эта все никак не могла разразиться.

Вдруг, словно такой же серый сгусток, что ежеминутно ложились на траву рядом с солдатами, из Пыли вышел Поводырь. В его руках был знакомый Тинару сундук – без него он, наверное, и не вспомнил бы этого человека. За ним, срывая на ходу серое тряпье и доставая из него оружие, высыпала армия революции. Их было много. Они не строились и не ждали. Оценив ситуацию и прикрывая своих редкими выстрелами, они сразу скрылись за холмом, чтобы собрать там свои силы.

Аргрундские холмы уже не раз видели сражения и смерти, и местный замысловатый рельеф всегда играл ключевую роль в исходе тех битв. Если посмотреть на эту местность сверху, то можно увидеть большой треугольник из трех холмов. Восточный и южный стояли на границе с Пылью, и дороги, огибая их, уходили в разные стороны – одна шла между ними и, поворачивая вокруг северного холма, устремлялась к железной дороге. Другая вела вдоль Пыли на северо-восток.

Места здесь было очень мало. Артиллерия Иззена стреляла неохотно и со сбоями, орудия вязли и тонули в грязи, поднять их на возвышенность не было никакой возможности, склоны легко простреливались врагом.

Фактически войска революции отходили за возвышенность, прикрывающую путь на запад, там у них была возможность взять высокий холм, подняв на него пушки с обратной стороны, не боясь обстрела. Однако большинство тех людей, что сейчас сражались за правое дело революции, привыкли драться только за себя, а потому многие из них ушли ко второй дороге на северо-восток, прячась в высокой траве на границе с Пылью. Войска Иззена стояли. Вскоре стало понятно, что революционеры числом превосходили подразделения регулярной армии. Редкие выстрелы, раздающиеся на поле боя, редко достигали цели, ни одна из сторон не решалась нападать. Видимость была плохая, и нападавший рисковал угодить в засаду, которой, по сути, не было ни с одной, ни с другой стороны.

Тинар понимал, что эту битву не выиграть наскоком, а потому ждал действий противника. В свою очередь, Ржавый, пусть и был пешкой в игре ныне мертвого главы гильдии Иатт, обладал неплохим тактическим мышлением. Он знал, что любая атака с его стороны в данной ситуации – это самоубийство, тем более что он вообще не ожидал увидеть здесь регулярные войска.

Две стороны, сошедшиеся в этом треугольнике Аргрундских холмов, были готовы сражаться где угодно, только не здесь. Революционеры не собирались драться в открытую, а армия Иззена готовилась к переходу через Пыль. Теперь они маневрировали, избегая артиллерийского огня друг друга, и ждали решительных действий со стороны оппонента. Из-за проливного дождя орудия стреляли не слишком охотно, и вскоре обе стороны прекратили бесполезную пальбу. Все должно было решиться в ближнем бою, лицом к лицу.

Тем временем дождь перерос в настоящую бурю, в воздухе вместо привычной воды летала грязь – Пыль стремилась вырваться из того барьера, который держал Иадин и его друзья.

Тинар отдавал себе отчет в том, что медлить нельзя и лучше напасть, когда противник еще не готов принять удар. Но иззенийские военачальники были иного мнения и предпочитали ждать. Несмотря на трепет перед фамилией Мотер, отдавать ему руководство войсками никто не собирался.

– Наше преимущество в кавалерии, а в лужах у холмов его не будет. Можно довольно уверенно держать рубеж у железной дороги, тем самым предлагая противнику идти в атаку, – сказал один из генералов.

– Мы дадим им оценить обстановку, понять, что нас меньше и что вести огонь в таких условиях нельзя, – ответил Тинар, – мы будем обречены на трудный бой, в котором будет очень сложно победить. Необходимо сейчас обойти холмы с востока и запада, тем самым вынуждая противника оказаться в подтопленной низине, после чего закрепиться на самом высоком северном холме, получив решающее преимущество.

– Очень рискованно…

– Генерал Скир, – вмешалась Эфья, но старый вояка прервал ее:

– Госпожа Инн, не нужно вмешиваться в военный совет. При всем уважении, найдите безопасное место…

Эфья не ответила, только развернулась и вышла. Казалось, что она смирилась, но тут же все присутствующие в командном шатре офицеры услышали с улицы звонкий голос:

– Первый кавалерийский корпус! Приготовиться к бою! Вас поведет в бой наследник Тейна, Тинар Мотер! Второй кавалерийский корпус!..

– Мне пора, – сказал Тинар и бросился под дождь.

Он сразу понял, что Эфья, наплевав на военный совет, решила взять все в свои руки, и Тинар полностью поддерживал её в этом. В такие моменты он восхищался ею.

– Ну что, зайдем с флангов? – весело спросил наследник Тейна, готовясь к знатной битве.

– Нет. Я в бой не поеду, от меня в этой рубке никакого толка, – ответила принцесса. – Я останусь здесь, чтобы немного расшевелить этих лентяев.

– Хорошо. Пора начинать.

Два конных кавалерийских корпуса, взрывая копытами сырую землю, бросились атаковать фланги противника.

Первый корпус, который возглавлял Тинар, уверенно вклинился в ряды революционеров с востока, на границе с Пылью, тем самым вынуждая их идти в ложбину. Всадники, воодушевленные тем, что их ведет сам Мотер, шли в бой с уверенностью в победе. Однако второй корпус столкнулся с гораздо более ожесточенным сопротивлением на западе и был вынужден отступить. Кавалерия Тинара оказалась без поддержки и приняла неравный бой.

Эфья, которая с группой офицеров поднялась на северный холм, даже сквозь бурю хорошо видела сражение и незамедлительно отправила поддержку на запад. Противник, сам того не желая, постепенно занимал оборону в ложбине между холмов.

Тем временем Тинару пришлось непросто, он потерял много солдат и сражался в рукопашной схватке. Выхода из этой западни не было, он и его люди спешились, рассредоточились и держали оборону на западном склоне восточного холма, пресекая все попытки себя окружить. Благодаря плохой видимости беспорядочный огонь противника не наносил им серьезного урона.

Снизу к ним подходил большой отряд, и огонь из пистолетов и ружей иззенийских воинов остановил его у подножия холма. Однако патронов у Тинара и его людей осталось не так уж много.

– Прекратить огонь! – скомандовал Тин, планируя оставить часть боезапаса для прорыва.

– Сдавайтесь! – воскликнул кто-то со стороны врага, и революционеры пропустили вперед невысокого человека, лицо которого в буре было невозможно разглядеть. – Знаешь, кто я?

– Неужели Ржавый? – спросил Тинар, заталкивая пули в свой револьвер. Он был уверен, что даже при такой видимости не промахнется. Но это оказалось не нужно.

В этот момент в грохоте бури прозвучал гром пушечного выстрела. Снаряд попал под ноги Ржавому и отбросил его далеко в сторону. Он скатился по склону в жидкую грязь, подняться из которой ему было уже не суждено. Послышались новые залпы, снаряды падали, поднимая в воздух куски грязи и сея панику в рядах врага.

Великий хромой полководец, Недар Мотер, расположил свою батарею прямо в Пыли. Разведчики доложили ему, что на поле боя идет проливной дождь, если не сказать хуже, и потому старый вояка решил сделать несколько залпов прямо из Пыли, где всегда сухо. Удалось выстрелить дважды, из некоторых орудий трижды, прежде чем летящая клочьями Пыль не вывела их из строя. Орудийным расчетам был дан приказ сразу после отказа орудия выходить из Пыли.

Все залпы были сделаны по наводке разведчиков, многие из них почти в упор ломали построения революционеров. Вся защита на западном фланге мгновенно пала, и войска Иззена наконец окончательно выдавили противника в сырую ложбину, где он был совершенно неспособен к защите.

Тинар, поняв, что в бой вступил его отец, приказал отступать, по возможности подобрав раненых. Продолжать рубку под огнем артиллерии было глупо, а тейнийская армия должна без проблем добить беззащитного противника.

Недару отступать было некуда, за его спиной бушевала Пыль, что происходит на поле боя, он не знал, поэтому приказал прорывать оборону противника. К своему удивлению, серьезного сопротивления он не обнаружил. Убийцы и бандиты, собранные Ржавым, спасая свои шкуры, разбегались в разные стороны, и солдаты Тейна без тени жалости добивали их.

После прорыва армии союзников находились в боевой готовности еще несколько часов, до глубокой ночи. Робкие мысли о победе появились лишь в тот момент, когда к рассвету Пыль вплотную подобралась к железной дороге и пришлось уводить оттуда армию. А там, в ложбине между холмов, лежал, превратившись в Пыль, лидер революционного движения, неотличимый от своих серых собратьев по революции.

С рассветом Пыль успокоилась, и над предместьями Иззена шел легкий летний дождь, словно остаток вчерашней бури. Тинара и Эфьи в лагере победителей не было. Небо было абсолютно чистым, и только одно облачко посмело закрыть от жителей Иззена теплое осеннее солнце.

* * *

– И почему же они убежали теперь? – спросил Недар, устало откинувшись в плетеном кресле.

– Кто же их разберет? – ответила Анина.

Они сидели в штабном шатре, за большим столом, на котором еще лежала карта Аргрундских холмов.

– Должна же быть причина. Продавец Любви? Знаете, Анина, он ведь заходил ко мне.

– Что? И вы мне ничего не сказали?

– Не до того было. Мой город стоял на грани гибели. Было много дел.

– И каков он? – жадно спросила Анина.

– Его зовут Иадин. Он… вроде как человек. А вроде и нет, – задумчиво произнес Недар.

– И что он сказал про наших детей? Они были у него?

– Да, были. И он сказал, что они вернутся. Да, собственно, больше он ничего и не говорил, по крайней мере, ничего такого, что имело бы к нам отношение.

– И что же он продал нашим детям? Любовь?

– Я не знаю. Он сказал, что они ее приобрели, но не покупали, а плата, что они заплатят, не будет иметь значения для этого мира. Похоже, этому миру пришел конец. Не сейчас, конечно, но мы стоим на пороге.

– И, как обычно, мы не знаем, с чего начинать поиски наших детей.

Недар помолчал и, для того чтобы обозначить некоторую паузу в разговоре, отпил из своего бокала черного вина. Да, он очень хотел увидеть Тинара и задать ему пару вопросов, чтобы разъяснить, что же все-таки произошло. А после вопросов задать ему хорошую трепку, чтобы такого больше не повторялось.

– Вернутся они. Никуда не денутся. Они оказались взрослее, чем мы думали, так что пусть решают сами, чего они хотят.

Анина также сделала небольшой глоток. Ей нисколько не верилось в то, что Недар не послал своих лучших людей искать единственного наследника Тейна. В свою очередь, в беспорядке последних событий она была вынуждена отослать шпионов на различные задания, в частности по ликвидации и поимке некоторых личностей из революционного движения. Это были крупные фигуры преступного мира, и ловить их нужно было сейчас, пока они слабы. А Эфья и Тинар доказали, что вполне могут за себя постоять, и прав был Недар, говоря о том, что они уже не дети.

– В чем дело, Анина? Вас что-то тревожит?

– Нет, – правительница Иззена помедлила. – Надеюсь, они вскоре будут дома.

– Что насчет свадьбы?

– Думаю, здесь они решили этот вопрос за нас. Они решили те проблемы, из-за которых эта свадьба была так необходима. Поэтому не будем их неволить. Пусть решают сами.

– А как же Продавец? И его… товар?

– Ну… Если он не шарлатан, то не думаю, что они разбегутся. Но, если честно, слабо верится, что между ними возникнет какое-то чувство, кроме разве что взаимного уважения, – рассудительно заметила Анина.

– Люди заключают браки из уважения друг к другу. А спустя какое-то время это становится любовью, и мы оба знаем, как это случается, – парировал Недар.

– Недар, вы думаете, что это относится к Тинару и Эфье? Даже не надейтесь.

– Наверное, вы правы. Теперь у них нет острой необходимости в этом браке, и они вольны в своем выборе. Не думаю, что мы имеем право теперь решать что-то за них.

Они сидели друг против друга, словно старые друзья, и пили вино. Они говорили и говорили, подписали все соглашения, обсудили погоду, которая наконец-то хоть немного дала передохнуть их городам от дождя. В их общении не присутствовало ни интриг, ни фальши, обычно свойственных политикам. Они затронули в разговоре и конец света, который неминуемо должен был настичь их города в виде огромного серого безликого монстра. Они не могли даже сказать, будет это через год или через десятилетие, и просто радовались тому, что это не произошло сейчас.

Недар отдал распоряжение своим генералам увести войска из Иззена и начать аресты всех подозрительных лиц, кто так или иначе был причастен к революционному движению. Он и сам не планировал задерживаться. Но возвращаться хотел один. Он привык осматривать поля сражений после своих побед. Но Ангрундские холмы теперь лежали в Пыли, так что Недар планировал пройтись там с Поводырем.

Анина рассчитывала сегодня хорошо выспаться. Последнее время ее сон не был спокойным, и сейчас она чувствовала, как усталость ложится ей на плечи, а беседа с Недаром угасает. Губернатор был крайне тактичным человеком и, заметив усталость своей собеседницы, раскланялся и ушел.

Глава 16

В разные стороны

Вы когда-нибудь лежали в стогу свежего сена? Мечтали ли вы, глядя, как ветер несет сквозь прозрачный воздух первые пожелтевшие листья? А не прятались ли вы в тени одного облака, плывущего, как белый парусник, по синему небу? Может, вдыхали сырой аромат скошенной травы и полевых цветов? Смеялись или плакали, мечтая о невозможном?

В стогу сена можно забыть обо всем – о Пыли, о судьбе и Продавце Любви, о городской жизни, как забыли обо всем Тинар и Эфья. Они лежали рядом и смотрели в синее небо. Впервые с момента их разговора с Продавцом над их головами не шел дождь. Они не сразу поняли это, настолько прекрасен был этот день. Сырой, спокойный день, пахнущий сеном. Они добрались сюда сразу, как начало светать, и провалились в сон.

Осознание пришло одновременно к обоим. Они повернулись друг к другу. Каждый хотел сказать, что дождя больше нет, но не решался. И они рассмеялись. И смеялись еще долго, глядя друг другу в глаза. Смеялись до слез.

– И что тут смешного? – в итоге спросил Тинар, вытирая глаза мокрым рукавом иззенийской военной формы. В этот момент он был готов сказать, что с удовольствием возьмет её в жены.

– Не знаю. Наверное, то, что я так и не влюбилась в тебя, – ответила, смеясь, Эфья.

Тинар прислушался к своим чувствам. Наверное, она права, он тоже не испытывает ничего особенного. Просто эйфория от победы, не более.

– Мы с тобой пережили так много ради этого момента… А в итоге, ты права – ничего не изменилось, я отношусь к тебе… нет, не так, как раньше. Но сердце не колотится быстрее.

– Да. И ноги не подгибаются от одной мысли о том, что мы не будем вместе.

Они снова рассмеялись. Все это казалось им приключением, далеким и ненастоящим, словно только что их выдернуло в реальный мир, где они вновь могли вдохнуть такой простой и понятный запах сена и смеяться столько, сколько влезет.

«И как я мог поверить в эту чушь? Я ведь вряд ли мог ее полюбить. Да, я больше не испытываю к ней ту неприязнь, что была во мне изначально, но любовь – это ведь нечто большее, чем просто отсутствие неприязни», – думал Тинар. «Он, конечно, не самовлюбленный идиот, каким я его себе представила вначале, но он совершенно точно не тот, с кем я бы хотела встречать рассветы», – думала Эфья.

– Значит, колдовство не сработало? – спросил Тинар, глядя на свою спутницу.

– Похоже, что нет, – уже совсем серьезно ответила она.

Повисло молчание. Подул прохладный ветер, от которого сразу стало зябко и неуютно. Они смотрели друг на друга с пониманием того, что теперь уже точно их путешествие закончилось. Теперь они могли спокойно отправляться каждый в свою сторону, уже ничто не заставляло их идти вместе.

– Смотри, Эф. Там какой-то старик, – Тинар словно цеплялся за возможность провести еще немного времени с принцессой и обратил ее внимание на дедушку, что стоял за этюдником и активными мазками создавал на пустом холсте пейзаж. – Пойдем, посмотрим?

– Пойдем, – быстро согласилась она.

Они не брались за руки и не пытались идти рядом. Тинар ушел чуть вперед, а Эфья шла следом.

Старика они узнали сразу – именно он подвозил их в повозке с яблоками. Сейчас он словно и не замечал их и был полностью поглощен работой. Рядом с ним стояла открытая папка с его картинами.

– Так вы художник? – робко спросила Эфья.

– Это мое призвание, девочка, – гордо ответил старик, не отрываясь от холста.

– Можно взглянуть на ваши работы?

– Конечно. Вы мои первые зрители. Я люблю показывать свои картины детям, они всегда искренне рады видеть правду природы в моих полотнах.

На первой картине был изображен ночной дождь в городе.

– Это Иззен? – спросила Эфья.

– Да, это дверь моей мастерской ночью. Так красиво свет падал на мокрую мостовую… Помню, как сейчас.

На следующей картине было изображено поместье Инн, тоже ночью и тоже в дождь. Дождь был отвесным, словно стена. Погода была одна на все картины. Здесь люди раскрывают свои черные зонты на вокзале, дальше настоящая буря и ее последствия. Тинар и Эфья переглянулись. Они знали все эти картины.

– Сколько все это стоит?

– Забирай так, девочка, меня деньги не волнуют.

Эфья в недоумении посмотрела на старика, но тот по-прежнему был поглощен работой, его взгляд бегал от холста к натуре и обратно, на наследников он так и не посмотрел.

– Почему? – озвучил Тинар безмолвный вопрос своей спутницы.

– Потому что это для вас важно. Когда мое искусство для кого-то важно, это лучшая награда для художника. Для любого творца это главное – чтобы его труд был нужен, а вознаграждение – это всего лишь условность этого мира.

– Тогда мы… Я заберу эти работы. Тинар, ты, может, выберешь что-то себе? Посмотри, тут много важного для нас обоих.

– Да, я уже присмотрел одну. Вот эта, – Тинар вытащил картину, на которой безутешный Хонс рыдал на пороге госпиталя. – По-моему, трогательно.

– Хорошо. Остальное возьму я.

– И это всё? Конец? – спросил Тинар.

– Почему конец? Я выйду замуж, ты женишься, и потом приедешь ко мне домой, и будешь смотреть на мою коллекцию картин с дождем, и жалеть, что взял только одну.

– Тогда прощай. Мне обратно к станции.

– Прощай, Тинар.

И они расстались. Он пошел в сторону станции, держа под мышкой картонку с картиной, она отправилась в сторону Иззена с тяжелой папкой в руке. А старый художник остался, где стоял, не в силах оторваться от своей работы. Посмотрев на нарисованное облако, он решил, что в этом пейзаже оно явно лишнее, и аккуратно убрал его несколькими уверенными мазками. Теперь над предместьями Иззена стоял абсолютно ясный день.

* * *

Дарья Виардо

Будь счастлив

Тинар шел по дороге к станции – ему здесь было совсем недалеко, да и торопиться он смысла не видел. К армейским частям он присоединяться не хотел, ему нужно было побыть в одиночестве. Сейчас, наверное, у военных будет к нему много вопросов, а он хотел покоя. Потому и не торопился.

Он и не заметил, как ему навстречу вышла шумная компания. Было не похоже, что они участвовали в битве, хоть и выглядели весьма потрепанными. Казалось, что это вообще не люди – их лица были каноничны, движения точны, голоса в своем созвучии напоминали скорее слаженный оркестр, чем обычный разговор. Тинар прошел мимо и не мог не проводить их взглядом. Он не вслушивался в то, о чем они говорят, но один из них, женщина, обернулась ему в ответ и подмигнула. «Жизнь», – промелькнуло в голове у Тинара, и он внезапно осознал, кто эти существа. Только один голос из всех, что он знал, мог влиться в это созвучие и не нарушить его – голос Иадина, Продавца Любви. А эта женщина… Продавец Жизни. А рядом старая женщина: он видел ее на поле боя незадолго до сражения – Продавец Смерти.

О, сколько вопросов хотел задать Тинар Продавцам. Обо всем сразу – и ни о чем. В его голове появлялись самые невероятные сценарии разговора с ними. Он хотел спросить, что будет с миром и что будет с ним самим. Он жаждал узнать, что такое любовь и реально ли ее в действительности купить. Он хотел знать, как искупить те убийства, что он совершал. Его сердце бешено колотилось в груди, и с каждой секундой он все больше осознавал, что ответы неминуемо удаляются от него, но по какой-то неведомой причине он не решался догнать или окликнуть этих людей.

Тинар сжал зубы и ускорил шаг. Усилием воли он отогнал эти мысли. Ему, воину, незачем знать ответы на эти вопросы. У него есть задачи, с которыми он справится, и не зная этого. Пусть за ними гоняются мудрецы и философы.

Вдалеке показалась станция, но теперь за ней не было Ангрундских холмов – их поглотила Пыль, которая теперь нависала над самой железной дорогой, угрожая уничтожить железнодорожное сообщение Иззена с этой глухоманью.

– Привет, Тин, – услышал Тинар знакомый голос.

– Здравствуй, Иадин.

Продавец Любви сидел в своей повозке, запряженной все тем же стареньким осликом. Упрямое животное встало на дороге и, похоже, не собиралось двигаться с места.

– Покорми его, пожалуйста, – попросил Продавец, бросив в Тинара морковкой.

– Эта встреча не случайна? – спросил наследник, подойдя поближе и погладив ослика по голове. – Держи, кушай, – сказал он тихо.

– Как хочешь, так и считай. У меня тут была встреча с друзьями, скажем так, по одному немаловажному вопросу. Встреча с тобой – это, скорее, приятное дополнение.

Снова подул ветер. Тинара вдруг взяло такое зло. Вот он, виновник всего, что произошло. Вот почему он сейчас идет, так и не обретя любви: только потому, что этот «продавец» чего-то им наобещал.

– Заказ не выполнен, – грубо бросил ему Тинар, – ты солгал мне. И за платой можешь не приходить.

– Ты хочешь сказать, что Эфья Инн тебе не мила? И ты не любишь ее?

– Что ты знаешь про любовь? Ты полубог или что-то вроде того… сила так и прет из тебя, но что ты знаешь о любви? Ты устроил нам эту череду аттракционов, чтобы все закончилось тем, что мы просто разойдемся в разные стороны? И подбросил нам художника с кучкой картин, изобразивший наши совместные приключения? Это все? – Тинар взял паузу, чтобы отдышаться.

– Ты вроде не все сказал, продолжай, – подбодрил его Иадин.

– Нет, не все. Кем ты себя возомнил, Пыль тебя забери? С чего ты взял, что имеешь право вмешиваться в наши судьбы?

– Ты сам ко мне пришел.

– Нет уж! Ты знаешь, что это не так! Мы слышали стук твоего сердца. Ты звал нас.

– Я подчиняюсь тем же законам мира, что и ты. То, что ты слышал и чувствовал, мощнее и древнее меня. Я встречал замысел о тебе и Эфье. И автор этого замысла не я. Я всего лишь участник этих событий и повлиять на них могу немногим больше твоего. Хотя в чем-то от меня польза все-таки есть.

– Не лги! Ты все время лжешь. Вместо настоящей любви я просто…

– Послушай меня, Тинар. Тебе еще предстоит понять разницу между влюбленностью и любовью. Твое сердце еще многого не понимает, но здесь я не помощник, нужно просто ждать.

– Я не собираюсь тебя слушать. Может, будет интересно – Эфья идет в Иззен по этой дороге. Если твой осел соизволит сдвинуться с места, ты ее легко догонишь. Не думаю, что она найдет для тебя добрые слова.

– Надеюсь, ты еще изменишь свое мнение, – спокойно ответил Иадин на агрессивный тон Тинара.

И они разошлись. Тинар отправился к станции, где последний отряд его отца уже отправился в Пыль.

Тинар искренне не понимал, за что он накричал на Продавца. Пусть тот и ошибся и никакой «любви» между наследниками не возникло, но ведь все сложилось как нельзя лучше. Враг был разбит по всем фронтам, его родной город, как и город его бывшей невесты, в полной безопасности. Не было никакой причины нервничать и повышать голос. Но внутри Тинара словно образовался ком пустоты, который нестерпимо жег его сердце. Каждый раз, думая об этом глупом договоре, он становился только злее. Тин умел прятать свои мысли и чувства глубоко, но понимание того, что магия, которую он так ждал, не сработала, словно заполонило его сознание, не оставив там свободного места. Для себя Тинар решил, что это стыд. Ведь если он вернулся ни с чем, то он не сможет смотреть в глаза отцу.

Он сел на сырую деревянную скамейку на станции и стал ждать Поводыря.

* * *

Дарья Виардо

Будь счастлив

Эфья шла уверенным шагом по дороге в Иззен. Путь был неблизкий, однако она не хотела выбирать себе какой-либо транспорт. Она прошла столько километров в тяжелом армейском плаще под дождем, что теперь эта дорога казалась легкой, словно за ее спиной выросли крылья. Но тяжелая папка с картинами неизвестного ей художника притягивала ее к земле.

Впрочем, не только картины тяготили ее. На ее душе лежал спутанный и окаменевший клубок чувств, схожий с обжигающей пустотой в душе Тинара. В голове все смешалось. Она еще недавно, говоря с матерью, не чувствовала никакого дискомфорта, но сейчас она просто не знала, что скажет, когда зайдет в дом. Она не представляла, как будет говорить с Тон, как будет ей смотреть в глаза, когда младшая из наследниц узнает о полном провале приключений Эфьи. Ведь совершенно очевидно, что она убежала за любовью, а вернулась ни с чем. И что тут такого смешного? Да ничего тут смешного нет!

Она все шла и шла, и с каждым шагом груз неудачи давил на нее все сильнее. Что с того, что революция повержена? Она рассталась с любимым человеком ради пустоты. Простит ли он ее? Да и любит ли она его? Любила ли она его хоть когда-то или это были ее детские прихоти?

Самое страшное, что она знала ответы на эти вопросы. Доран простит: да, он безвольная тряпка и готов бы был простить, даже если бы Эфья встречалась еще с десятком парней. Любила ли она его хоть когда-то? Нет, таких чувств в ее душе не было. Она это знала и боялась признаться себе в этом. Так отчего такая тяжесть на душе? Чего ей теперь-то не хватает?

Ей не хватало смелости признаться себе в том, что ей не хватает любви к Тинару. Она хотела бы его полюбить, но, увы, – магии не существует. Она не почувствовала никаких изменений. Вот сидел перед ней человек, которого она сумела узнать со всех сторон, на которого могла положиться. Дождь закончился, и ее не бросило в жар, она не заметила в наследнике Тейна ничего особенного, и ей не захотелось вдруг его поцеловать.

Она неожиданно вспомнила, как Тинар сделал это в Наосте и как получил за это зонтом по голове. Теперь ей это казалось скорее забавным. Не умерла ведь она от этого поцелуя, в конце концов, да и не видел толком никто. А она тогда была готова пристрелить Тинара, благо у него было такое обиженное лицо после пощечины, что ей показалось достаточным это наказание.

– Здравствуйте, принцесса, – окликнул ее знакомый голос, и сначала ей показалось, что говорил Тинар.

Она обернулась и уже была готова съязвить что-нибудь на тему «решил задержаться, женишок», но, к своему удивлению, обнаружила за собой Иадина в уже знакомой ей повозке.

– Пришли удостовериться в своем провале, Иадин? – спросила она, чтобы хоть что-то сказать.

– Нет, просто увидел, что вы бредете здесь одна, а скоро ночь. Давайте доброшу до города.

– Этот осел идет не слишком быстро.

– В любом случае вы будете сидеть, а он вас везти.

Эфья приняла предложение и села в повозку к Продавцу. Ее ноги устали, а от крыльев за спиной не осталось и следа. Да еще и на душе было тяжело.

– Как ваши дела, принцесса? Я смотрю, вы так и не полюбили Тинара Мотера так, как вам того хотелось, – вкрадчиво поинтересовался Иадин.

– Нет, не полюбила. Между нами не изменилось ровным счетом ничего.

– Странно. А мне казалось, что у вас появился человек, которому вы несколько раз доверяли свою жизнь и доверили бы снова, сложись так обстоятельства.

– Да, он меткий стрелок. Когда он рядом, я спокойна – он пристрелит любого снайпера раньше, чем тот успеет прицелиться.

– Но ведь вы доверили ему не только свою жизнь. Вы доверили ему жизни своих солдат. Вы доверили ему жизнь своей матери. Есть ли на земле хоть один человек, которому вы бы доверяли так же, как ему?

– Доверие – не любовь, – жестко парировала Эфья.

– Доверие – это лишь часть любви, – мягко ответил Иадин.

– Вы пришли меня убедить в том, что я в него влюблена? Странный вы колдун. Ваша магия не сработала, и ваше поведение недостойно вашего могущества.

– Я не буду вас убеждать, принцесса. Сложно полюбить человека, минуя влюбленность в него.

– Я хотела его полюбить! – принцесса, сама того не ожидая, сорвалась на крик. – Я потратила на это все свои силы! А в конце концов, ничего, кроме камня на душе, у меня не осталось. Вы провалили свою работу.

– Что ж, хорошо. Я думаю, мы еще поговорим, а сейчас вам пора домой.

Эфья обернулась вокруг. Они были уже в Иззене, у самого входа на территорию поместья Инн.

– Но…

– Этот осел быстрее, чем кажется, – улыбнулся Продавец.

– Убирайся в Пыль. Ты только все портишь, Иадин, – Эфья резким движением смахнула слезы, которые уже рвались из глаз, и побежала к поместью.

Иадин посмотрел ей вслед и удовлетворенно хмыкнул. Он хотел отправиться дальше, но его осел опять упрямился. Но ни моркови, ни яблок для подкупа упертого животного у него не осталось. В итоге он потрепал ослика по голове и дальше побрел пешком. «Придется раздобыть овощей, мне ведь еще в замок Мотеров успеть нужно», – думал он, насвистывая незамысловатый мотив.

* * *

Эфья миновала охрану поместья без приключений, ее приветствовали, как и раньше, негромко, но уважительно. Она вновь воспользовалась входом «только для своих» и прошла через сад, прежде чем зайти домой. Но ее появление вновь не ускользнуло от младшей сестры, и не успела Эфья подняться по ступенькам крыльца, как была заключена в цепкие объятия Тон.

– А где твой Тинар? – задорно спросила она, глядя сверху вниз на старшую наследницу.

– Нет у меня его больше.

– В каком это смысле нет? Тинар погиб? На войне? Как герой? Ты идешь с его могилы, да? Или…

– Тон, помолчи, не неси ерунды. Жив он и здоров, – а потом уже тише Эфья добавила для себя: – Да какая теперь разница, если он мне никто.

За младшей дочерью, которая, видимо, подняла дикий шум по дороге к задней двери поместья, пришла и Анина. Она не стала спешить с объятиями, и не потому, что не хотела прижать к себе Эфью. Для нее было важно, чтобы Эфья хотела сейчас того же.

Принцесса, еще недавно пришедшая сюда в мокром плаще – карающее орудие, хладнокровный убийца, уверенная и беспощадная, – сейчас превратилась в тень себя самой. Она была словно раздавлена усталостью и печалью.

– Привет, мам, – сказала Эфья, поставив тяжелую папку рядом с дверью.

– Здравствуй, Эф. Ты в порядке? Не ранена?

– Нет, все хорошо, просто устала.

Эфья прошла в дом и села на диван в прихожей, но не откинулась на спинку, а поставила острые локти на колени и спрятала лицо в ладонях. Потом она подняла взгляд на родных.

– Прости меня, мам. Я такая наивная.

– Расскажи, что случилось, Эф, – мягко подсела к ней Анина.

– Я не смогла влюбиться в него. Я хотела, но не смогла. А магия – да нет никакой магии.

Неожиданно для себя Эфья уткнулась в материнское плечо и разрыдалась. Она плакала навзрыд и не могла остановиться. Еще никогда она ни на что не жаловалась своей матери и не просила ее утешения. Так что же теперь? Анина гладила старшую дочь по голове и ничего ей не говорила. Жестом она отправила Тон к себе в комнату, чтобы та не догадалась сейчас задать какой-нибудь глупый вопрос. «Пусть плачет, – думала Анина, прижимая к себе Эфью. – Я в ее возрасте плакала через день. Девочкам это полезно. Может быть, она сможет выплакать всё то плохое, что ее гложет. А может, поплачет и сможет все, что произошло с ней, забыть. Пусть, слезы – это не грех. Пусть даже не говорит, в чем дело. Эфья всегда достигала своей цели, но здесь случился провал, и для нее это тяжелый удар. Рано или поздно слезы кончатся, и все станет как раньше». Вскоре всхлипывания стали реже и перешли в неровное дыхание – принцесса так и провалилась в сон на плече у матери.

У Анины накопилось немало вопросов к дочери, но задавать их она не собиралась, было очевидно, что Эфья не ответит на них. Когда захочет – сама все расскажет. А если не захочет, пусть это будет ее секретом – у каждой женщины должны быть свои секреты.

* * *

Тинару пришлось ждать Поводыря до вечера. Впрочем, юношеский организм, в отличие от души, все переносил с легкостью. Его одежда высохла, он даже на какой-то момент заснул. Поводырь, что пришел на станцию, был не один, и рядом с ним стоял человек, которого Тинар одновременно и хотел видеть, и не хотел.

– Привет, па. Ты домой? – намеренно развязно произнес наследник, словно эта встреча ничего не значила для него.

– Здравствуй, Тинар. По-моему, этот вопрос скорее должен быть адресован тебе, а не мне.

– Я… да, я домой.

– То есть единственный наследник престола соизволит занять положенное ему место? – с нажимом спросил Недар.

– Да, пап. Я готов. Слушай… – Тинар взял паузу и в ответ услышал такое родное:

– Не мямли! Говори, как есть.

– Прости меня, пап. Я такой дурак. Все сложилось так хорошо, но мои цели были призрачны, наивны и не относились к государственным вопросам.

– И? Чего же ты добивался?

– Ты уже знаешь про Продавца? Или нет?

– Узнал, – тяжело признался Недар, словно ему было стыдно за то, что он следил за сыном.

– Значит, знаешь, что я хотел купить любовь.

– Неудачно? – ухмыльнулся губернатор.

– Как видишь. Я преуспел во всем, кроме этого. И я даже был бы и не против полюбить ее, но обещанная магия не сработала. Так что тут нечего обсуждать.

– Теперь, как ты понимаешь, ты свободен в выборе. Лина ждет тебя в Тейне и, думаю, будет рада видеть живым и здоровым. Но ты должен понимать, что в любви нет никакой магии. Пока ты сам не поймешь, что без этого человека ты не сможешь прожить и секунды, нет смысла рассуждать о наличии или отсутствии любви. Любовь не мгновенна и не сиюминутна – это труд, пот, кровь и время.

– Только не читай мне лекций. И без того гадко на душе, – Тинар уже замотался в тряпьё, как и его отец, и они махнули Поводырю, чтобы тот вел их в Пыль.

– Давай лучше посмотрим на сражение, которое ты тут организовал, – примирительно предложил хромой полководец. – Возможно, узнаем что-то новое. Я еще никогда не возвращался на места былых побед в Пыль и уж тем более никогда не воевал в таких условиях. Расскажи о вашем плане.

Тинар призадумался, словно вспоминал о чем-то.

– Да не было тут никакого плана. Я интуитивно попытался зажать разрозненную армию противника в клещи. Они не собирались воевать в поле, артиллерии у них было мало. Поэтому победа была гарантирована. Но я думал настичь их в Тейне, а получилось здесь. Да еще и гроза, и Пыль сошла с ума. Какой тут может быть план, просто повезло. Как везло все время.

– А как ты выбрался из госпиталя?

– Продавец прислал своего человека подлатать меня и Эфью. Врач хотел ампутировать мне ногу, а Эфье руку, ранения были серьезные. Но у Продавцов есть свои способы лечить такие повреждения. Было больно, но терпимо.

– Вот смотри, Тинар. Видишь эти остовы пушек? Это моя батарея, – сказал Недар, указывая на остатки своих пушек за холмом.

– Ты дал залп прямо из Пыли. Я бы не додумался.

– Не знаю, не знаю. За последнее время ты додумался до таких вещей, что мне и в голову бы не пришли. Как вы с Эфьей ликвидировали целую банду? Их нашли перестрелянных как куропаток.

– Как-как? Руками. Пришли и перестреляли.

– Это война, нет смысла стыдиться этого, – строго заметил губернатор, глядя на расстроенное лицо своего сына.

– Это была месть. Эфья пришла туда мстить за своего отца и… использовала меня, как пешку в своей игре. Вот и весь разговор. Ума не приложу, как остался жив, и тем более не понимаю, как выжила она. Мне просто повезло.

Отец и сын помолчали. Потом обсудили диспозицию войск, пока Поводырь водил их по полю сражения. Затем отправились домой. Наследник шел, словно был готов остаться в Пыли, но Недар решил, что не будет трогать его, пока они не выйдут на солнечный свет. Как и прежде, они час спали, час шли. Строгий порядок Поводырей не менялся. Так же перед этим здесь прошли революционеры, а за ними и армия Тейна. Поводырям было глубоко наплевать, кто и зачем бороздит их серые владения, порядок прохода от этого не менялся. Они вышли из Пыли на следующий день, такой же ясный и при этом не жаркий, как был вчера в Иззене. Путников уже ждал поезд.

Недар не хотел откладывать свои вопросы к сыну до дома – там на него накинется радостная мать, его будут встречать все слуги, и вопросы, такие живые и важные сейчас, станут не актуальны. Поэтому Недар дождался, пока его сын устроится поудобнее в вагоне-ресторане, и обстоятельно спросил:

– Продолжим беседу?

– Конечно, па.

– Тинар, скажи прямо, что с тобой такое? Что тебя гложет? Ведь это не чувство вины, победитель не должен его испытывать. Ты спас свой город, а выглядишь, будто жизнь тебе больше не мила.

– Я не… я не знаю. Я вчера видел Продавца и накричал на него. Наверное, устал. Не знаю, чему радоваться и чему огорчаться.

– Приедем домой, и все встанет на свои места. Отдыхай, Тин. Скажи мне лучше, что случилось в Наосте?

– Ничего особенного. Майору Ауну пора на пенсию с хорошей прибавкой. Генерал Килг в добром здравии, все так же мечтает получить титул. Если бы не его мечты, то дома я оказался бы значительно раньше, а так он позволил себя обмануть, и мы ускользнули из их рук. Про то, что было до этого, говорить не хочу. Сам знаешь, что я сделал.

– А как вы вышли на гильдию Иатт? Мои шпионы подозревали их, но в основном думали на Уннов.

– Они приставили к нам своего человека. И Эфья вывела его на чистую воду. В итоге он сам привел нас к своему начальнику. Ну и я его убил. Правда, среди Иатт только его, что даже странно, учитывая мои достижения.

– Я знаю, Тин, ты коришь себя за это…

– Нет, почему? Я кого-то убил, а кого-то спас. Но ты ведь знаешь, что нельзя не потерять душу, убив человека?

– Душу ты не потерял, иначе как бы ты сейчас переживал за содеянное? Как бы ты раскаивался, не имея души? Я погубил в сотни раз больше людей, чем ты, ради процветания своего города. И никогда не считал себя убийцей. Но в сравнении со мной, мясником, ты хирург. Ты вырезал самое болезненное место, которое угрожало смертью всему миру. И при этом погибло совсем немного человек. Мы все знаем, что убивать – плохо. Но не всегда в силах решить проблему мирно. Поверь, никто из смертных не имеет права осудить тебя за эти поступки. Это решат существа вроде Иадина. Так что у тебя вся жизнь впереди, чтобы искупить свою вину, если таковая вообще есть.

– Я не подведу, пап. Мне только нужно отдохнуть.

– Знаю, – твердо ответил Недар.

Глава 17

Дождь для двоих

В бане было жарко, и дышать было нечем. В голове у Тинара не укладывалось, что все кончилось, и теплый пар обволакивал его продрогшее в бесконечном дожде тело. Официальная версия была скупа на факты и неправдоподобна. Но наследника встретили как героя, тепло, радушно. Баня была растоплена к приезду. Родная баня, в которой нечем дышать, но так хорошо и спокойно. Здесь можно растопить любой лед прошедших зим и невзгод. Вся грязь прошедших дней стекла сейчас по плечам Тинара вместе с потом.

Юноша сидел, закрыв глаза, и не двигался. Он не спал, как могло показаться со стороны, он пытался собрать свои мысли воедино. Наконец-то спокойная обстановка. Можно просто сосредоточиться на важном. Но в голову почему-то лез проклятый Продавец. Тинар сейчас уже не ненавидел его. Но и вновь разговаривать с ним не хотел. А от Продавца мысли переходили к Эфье. Почему он не испытывает к ней чувств? Когда он впервые увидел Лину, то его сердце чуть ли не замерло. А когда он подошел к ней на том балу, то сказал что-то нечленораздельное, настолько сильно он волновался. Пар облепил его плотно со всех сторон, пот застилал глаза. Почему он не испытывает тех же эмоций в присутствии Эфьи? Как глупо жалеть, что не любишь человека. Тинар будто представлял себе, что должен чувствовать. Сомнения по поводу этого знания уже закрались ему в душу, но пока он ощущал только приятный жар.

Как хорошо было здесь и как не хотелось выходить. Тинар временил с выходом из бани. Он словно хотел что-то понять, будто с каждой минутой он становился все чище, а мысли прояснялись. Истина, как всегда, была где-то рядом, но неуловимо ускользала от него. Он чувствовал, что в потоке его мыслей есть одна ошибка, незаметная и коварная. Горячо. Температура становилась все выше, Тинар едва мог вдохнуть. Но как сладко предвкушение понимания чего-то высшего. И как же все-таки хорошо, когда не дует ветер и не льет дождь. Еще мгновение, и он осознает свою ошибку, проникнет в ее суть и выдернет с корнем. Глаза уже не хотели разлепляться. Перед его мысленным взором проходили картины его путешествия. Он анализировал каждый свой шаг, каждое решение. Ответ действительно был рядом. Тинар потерял сознание от жара и сполз со своей скамейки на пол.

Слуга, которого Недар приставил к своему сыну, отреагировал незамедлительно и вытащил Тинара из парилки. Тот быстро пришел в себя и попросил ничего не говорить отцу. А сам облился холодной водой, оделся и отправился к себе.

В его комнате все было точно так, как и до отъезда в Иззен. Наследник лег на кровать, затем поднялся и сел за стол. Но и за книгой, что лежала там открытой с самого его отъезда, он просидел недолго, теперь он принялся ходить из стороны в сторону, не находя себе места.

Несмотря на то что мысли его прояснились, решения он найти так и не смог. Придя к выводу, что задачка ему не по зубам, он просто стал думать о лучших моментах их совместного путешествия. Почему-то теперь это казалось ему забавным. Он вспомнил, как поцеловал Эфью. Ведь в какой-то момент это было приятным для них обоих. А потом все встало на свои места. Он был груб и слишком настойчив, а она стервозна и истерична. Тинар очень сильно жалел, что тогда поторопился со своей идеей, за что и был нещадно бит зонтом. Здорово после бани сидеть и думать о хорошем. Все, что было в нем тяжелого и грязного, вышло с потом и было смыто холодной водой. Да, завтра ему предстоит вновь заняться делами. Эти каникулы затянулись, ему придется вновь взяться за скучные науки вроде экономики и истории. Он проснется с утра, и его будут ждать учителя по всем предметам. Он будет фехтовать, играть в шахматы, рисовать карты, изучать философские трактаты и рассказывать наизусть историю зарождения народа гиррим. Но это будет завтра. А сейчас можно вспомнить, как авантюрно они бежали из тюрьмы, как вдвоем одолели целую банду и обманули лазутчика из Иатт.

Слуга, постучав, сообщил, что Тинара ждут к торжественному ужину в честь его возвращения домой. Юноша решил не заставлять себя ждать и, быстро приведя себя в порядок, отправился вниз.

Казалось бы, Тинар уже давно нормально не ел – все время второпях, в опасности. Но есть не хотелось. Он сидел перед почти полной тарелкой и ловил удивленные взгляды родителей. Не было желания даже изображать аппетит. Губернатор и его жена словно не решались начать разговор, ради которого и был устроен этот ужин.

– Простите, я не хочу есть, – сказал Тинар и вытер губы салфеткой.

– Подожди немного, мы хотели бы позвать к нам на десерт еще одну персону. Ты не против?

– Нет. Но если эта персона должна со мной о чем-то поговорить, пускай приходит ко мне в кабинет. Наверное, этот ужин – не лучший способ что-либо обсудить. Уже поздний вечер, и я бы хотел обдумать еще многие вещи в одиночестве. Если персона настолько важна, как вам кажется, я готов к недолгой беседе в рабочей комнате.

– Тинар, все хорошо? – спросила его мать, встревоженная строгим тоном сына.

– Да, мам. Я знаю, что времени на отдых у меня нет, и хочу сегодня найти все ответы на мучающие меня вопросы.

Тинар, буквально только что спустившийся вниз, уже поднимался наверх. По холодным лестницам старого замка, пронизанным отопительными трубами, гуляли сквозняки. Тин зашел в свой рабочий кабинет и забрался на подоконник. Прошло не так много времени, пока он смотрел в вытянутое стрельчатое окно на вечерний Тейн, и в дверь закономерно постучали. Предположений, кто был такой важной персоной, кто мог бы потребовать встречи, у него не было. Он бы хотел, чтобы это была Эфья.

– К тебе можно? – робко спросил высокий женский голос, и в открывшуюся дверь заглянула Лина.

– Привет, заходи, – неожиданно легко для себя согласился Тинар.

– Я читала твое письмо, Тин, – Лина не стала томить наследника Тейна долгими вступлениями и подошла к окну. – О, это было так романтично. Ты говоришь о том, что обязан своему народу, что твой брак не будет иметь отношения к любви. Как хорошо, что ты не стал говорить мне об этом лично. Теперь, когда ты избавил себя от необходимости в династическом браке, я могу сжечь этот клочок бумаги, чтобы он уже никогда не напоминал нам о том, на что ты был готов ради страны. – Лина попыталась взять руку наследника в свою, но тот жестом дал понять, что не хочет этого.

– Оставь, – промолвил Тин.

– Нет, что ты, это же важно. Это письмо – преграда для нас. Мы не можем строить отношения, когда такое случилось!

– Лина, я сейчас совершенно не готов говорить с тобой о нас и нашем будущем. Понимаешь, в моей жизни многое произошло. В своем путешествии я видел столько, что в голове не укладывается. Но самое ужасное, я не могу понять, что так засело в моей душе и нестерпимо ноет.

– Я слышала о твоих подвигах, – уже значительно увереннее сказала золотоволосая девушка, садясь в кресло позади Тинара и положив голову на ладошки в ожидании рассказа о его приключениях.

– Интересно даже, что говорят, – безучастно поинтересовался наследник.

– Ну, например, что ты в одиночку раскрыл антигосударственный заговор. Это правда? – девушка вновь вспорхнула и попыталась прижаться к Тинару, но его холодный тон дал ей понять, что не стоит этого делать.

– Нет. Я это сделал не один.

– Неужели? – усмехнулась Лина. – Ты хочешь сказать, что изнеженная принцесса соизволила тебе помочь? Она отвлекала бандитов своим шикарным платьем? – съязвила бывшая пассия Тинара.

Лина, избалованная аристократичной жизнью, вообще гордилась, что после знакомства с Тинаром научилась ездить верхом в мужском седле, могла поддержать беседу о военном деле и даже несколько раз была на охоте. Поэтому всех своих подруг она считала неженками и белоручками.

– Нет, – коротко ответил Тин.

– А что же еще она могла сделать? – уверенная в своей правоте, спросила Лина.

Тинар молчал. Что ему было ответить? Рассказать о том, как Эфья убивала врагов или как терпела боль? Рассказать о том, как она обманула человека, что завел их в ловушку, или о том, как стреляла в крепления воздушного шара в Пыли? В любой из сложных ситуаций, в которые попадали они с Эфьей, Лина скорее всего умерла бы от страха. Но как ей это объяснить?

– Зачем ты вообще ее с собой взял? Я уверена, она только мешала тебе. Я видела ее как-то год назад, когда была в их поместье на приеме. Она даже танцевать толком не умеет, да и худющая такая!

Тинар молчал. Он знал, что Эфья не любит танцевать, он, впрочем, и сам не любил. Смешно, такие условности общества, как танцы, ни разу не понадобились им в пути. Было бы смешно, если бы они вместо того, чтобы выживать, танцевали перед революционерами. Если вдуматься, они с Эфьей вообще забыли об этикете как таковом. Они говорили, как хотели и о чем хотели, не думали о том, как и в каком порядке им принимать пищу, и единственное, что отягощало их путешествие, – это обязанность влюбиться друг в друга. Но как рассказать об этом Лине? Да и нужно ли? Нет, ей правду знать точно не стоит.

– Ты просто устал, Тин. Завтра ты проснешься, умоешься с утра и думать забудешь о том, что произошло. Наверное, не стоит ворошить у себя в голове прошедшие события, там было много крови и смерти, – Лина осмелилась подойти и приобнять Тинара за плечи, но наследник дернулся, в очередной раз давая понять, что не хочет прикосновений.

– Пойми, Лина, мне все твердят, что мне нужно поспать, отдохнуть, прийти в себя. Да я и сам себя все время в этом убеждаю! Но я хоть сейчас могу встать на марш-бросок, – Тин собрался с силами и сказал: – Здесь дело в том, что я всем сердцем хотел полюбить Эфью. Ради своей страны, ради своего счастья. Ты не представляешь, на что мы с ней пошли ради этого и кого смогли отыскать, – Тинар договорил и спрыгнул с подоконника, раздосадованно махнув рукой, а затем завершил свою мысль: – Вся проблема – во мне. Я, похоже, не готов к этому.

– Нет, что ты, Тин. Ты… ты такой заботливый и нежный, ты настоящий мужчина, и то, что ты не смог полюбить какую-то стерву, не показатель! Вся проблема в ней, и то, что ты так расстроен, тоже наверняка из-за нее! – Лина задохнулась от возмущения.

Тинар неожиданно для себя понял, что же так мучило его с того момента, как он вернулся домой. Он внезапно осознал, что расстроен вовсе не тем, что не смог влюбиться в Эфью. Гораздо больше его огорчал тот факт, что она не полюбила его.

– Лина! Ты умничка! Я все понял! – воскликнул юноша. – Кажется, мне пора кое-что исправить! Спасибо тебе!

Наследник Тейна поцеловал свою бывшую пассию в щеку и выскочил за дверь.

* * *

Эфья, проспавшая на диване в гостиной почти целые сутки, по совету матери отправилась в ванную. Оставив вещи в своей комнате, она вошла в хорошо отопленную комнату для купаний в одном халате и сразу скинула его, обнажив уставшее тело. В зеркале она увидела себя и впервые в жизни понравилась себе. Да, она была худа, но что-то неуловимо изменилось в ней за прошедшее время. Наследница только сейчас сумела отметить, что бедра у нее отнюдь не узки, а острая девичья грудь выглядит соблазнительно. В удовольствии наблюдать за собой Эфья повернулась спиной, чтобы увидеть эффектный изгиб позвоночника, однако вскоре услышала шаги служанок, которые пришли помогать ей мыться. Смутившись, девушка погрузила ноги в теплую воду в огромной ванне, которая скорее напоминала бассейн, нежели те бадьи с водой, которые пользовались популярностью в Иззене. По ее телу пробежали сладостные мурашки, поднявшись от колен до самой шеи, и она, чтобы сохранить этот момент наслаждения в себе навсегда, шагнула вперед, и теплая вода приняла ее.

Служанки, что должны были ей помогать, забежали в комнату спустя мгновение. Они были суетливы и назойливы, Эфья с удовольствием осталась бы здесь одна, но Анина настояла на своем. Принцесса понимала, что ее мама, скорее всего, хочет быть спокойна как за физическое здоровье своей дочери, так и за ее точное местонахождение, памятуя о предыдущем побеге. По этим причинам Эфья не стала сопротивляться ее воле – пусть мама будет спокойна.

Между делом все три служанки принялись счищать с принцессы грязь тех дорог, что она прошла. Эфье казалось, что с нее стекает не только грязь, но и кровь убитых ей людей. Помотав головой, она отделалась от наваждения.

Неожиданно одна из служанок вскрикнула, словно увидела смерть. Две другие отпрянули, но, увидев строгий взгляд Эфьи, возобновили работу, третья же, та, что кричала, подошла не сразу. Принцесса сразу поняла, в чем было дело – служанка просто увидела чудовищный шрам. Локоть и впрямь выглядел ужасно, казалось, что туда попала не одна пуля, а целый картечный залп. Но давать какие-либо пояснения Эфья не собиралась. Она, гордо выпрямив спину, вылезла из ванны и еще раз взглянула на себя в зеркало. Поняв, что за время помывки она себе не разонравилась, принцесса взяла полотенце и аккуратно убрала с тела лишнюю влагу, после чего легла на массажный стол. Шрам, который так шокировал прислугу, она спрятала под полотенце.

Девушки быстро последовали за ней. Закутавшись в просторные полотенца, они принялись за работу. Теперь они втирали в бледную кожу различные масла и мази, массировали уставшую от долгого путешествия спину. Эфье было хорошо. Она чувствовала удовлетворение и умиротворение, и только одна заноза сидела в ее сердце. Девушка теперь смертельно боялась одной-единственной мысли: а что, если она вообще не способна никого полюбить? Вдруг Иадин все сделал правильно и магия должна была сработать, но из-за того, что она черствая и сухая, колдовство пренебрегло их контрактом?

Эта мысль повергала Эфью в панику. Ее мысли начинали цепляться за тех людей и за те вещи, которые казались ей непоколебимыми, – за маму, за сестру, за родное поместье и, как бы ей самой это ни казалось странным, за Тинара. Но мысль, что она проклята и к любви не способна, возвращалась.

Недавнее самолюбование в зеркале стало ей противно. На душе было гадко, и она не знала, что с этим делать. Не сказав служанкам ни слова, Эфья поднялась, вылила на себя ушат холодной воды, отчего дыхание перехватило. Не полегчало. Служанки мгновенно подскочили к ней с полотенцами и мгновенно собрали всю воду, после чего закутали принцессу в теплый домашний халат.

Эфья отправилась к себе. Из служанок она оставила при себе только одну, чтобы разговоры не мешали ей сосредоточиться. Она возводила внутри себя баррикады из различных планов, выставляла защитные орудия из новых задач, на входах в свое сознание она расставила свои лучшие воспоминания, а рядом с каждым из таких воспоминаний стоял Тинар с пистолетом в руке. Ни одна дурацкая мысль не могла преодолеть эти кордоны и прорваться к ней в разум. От напряжения у нее заболела голова, и она даже не заметила, как к ней постучали. Служанке пришлось довольно ощутимо тронуть наследницу за плечо, чтобы спросить разрешения открыть дверь правительнице Иззена.

– Как ты, Эф? – вошла в комнату Анина, явно довольная, что за прошедшие часы с ее дочерью ничего не случилось.

– Нормально. Цель визита присутствует или ты так, поговорить? Если второе…

– Конечно, дорогая. Я пришла, чтобы сказать тебе, что у нас гости. Кто именно – не скажу, но я советую тебе одеться и спускаться к ужину.

– Да, я сейчас. Надеюсь, встреча не займет много времени.

– О, это зависит только от тебя, – сказала Анина и быстро покинула комнату.

Эфья открыла свой шкаф, достала будничное платье, длинное и без вырезов, и при помощи служанки быстро оделась. Спустившись, наследница не обнаружила гостей. Стол был накрыт на две персоны, что тем более ее удивило, но раз уж ее так настойчиво звали, то очевидно, что одной из этих персон была она. Есть ей особо не хотелось, в противном случае она, скорее всего, приступила бы к трапезе, поскольку была не в настроении соблюдать этикет.

Ей показалось, что она поняла, кто будет ее гостем, за секунду до того, как распахнулись двери гостиной. На пороге стоял Доран с огромным букетом цветов, весь напыщенный и расфуфыренный. За его спиной стояла Анина и одобряюще улыбалась. Эфья встала, бросила презрительный взгляд в сторону матери и, не сказав ни слова, покинула помещение. Скрывшись от ошарашенных взглядов на лестнице, она опрометью бросилась к себе в комнату.

Зная импульсивную Эфью, ни Доран, ни Анина не поняли, в чем дело. Если бы она была против этой встречи, она бы бросила в гостей чем-нибудь тяжелым, а если бы все было хорошо, то она вряд ли стала бы это скрывать. Но что означал этот странный молчаливый жест?

– Что ты стоишь столбом? Догони ее, утешь. Видишь, она не в себе? – подтолкнула Анина удивленного юношу, и тот безропотно послушал ее совет. Конечно, он не посмел бы ломиться к Эфье в комнату, а потому только тихо постучал и позвал принцессу.

– Эф! – не услышав никакого ответа, Доран решил, что можно приступить к «утешениям». – Я знаю, что тебе пришлось нелегко. Поверь, эти дни и для меня не были просты, ведь жизнь без тебя для меня невыносима. Твоя мама сказала мне, что теперь брак с наследником тейнийского престола не так уж и важен. Послушай, Эф. Я бы очень хотел, чтобы мы снова были вместе.

Ответа все не было, и спустя какое-то время Доран продолжил уже в другом ключе:

– Эф, я много слышал об этих узурпаторах из Тейна. Не знаю, как протекало твое общение с этим негодяем и как он себя вел, но для меня ты всегда будешь той самой Эф. Только одно твое слово, и этому выродку придет конец, поверь, я его из Пыли достану, если потребуется. Пусть он только еще раз испортит тебе настроение!

Неожиданно дверь отворилась. Доран, обрадованный такой удачей, аж подскочил на месте. Эфья стояла прямо у порога, и они оказались практически лицом к лицу.

– Эф, я так…

– Умолкни, – выждав паузу и утвердившись во мнении, что Доран правильно понял ее приказ, Эфья продолжила: – Ты безвольная кукла и не стоишь даже ногтя наследника тейнийского престола. Ты не способен даже возразить мне. Стыдно подумать, что я когда-то была готова предпочесть тебя ему. – В руке принцессы сверкнул темным отблеском тяжелый армейский пистолет, и Доран попятился. – И единственное, о чем я действительно жалею, так это о том, что сама устроила так, что эта проклятая свадьба стала необязательна! – с этими словами она выстрелила своему бывшему парню под ноги, отчего тот подпрыгнул и побежал к лестнице.

– Настоящий мужчина никогда не станет убегать! Он сражается! – кричала Эфья, идя за ним по пятам и выпуская пули одну за другой. Доран кубарем скатился с лестницы и, не чувствуя боли, побежал к выходу. В дверях у Эфьи кончилась обойма. Последняя пуля была отправлена в небо.

– Эф, ты с ума сошла, ты могла его убить! – воскликнула обескураженная Анина.

– Могла. Но, увы, навык подрастеряла, – Эфья серьезно посмотрела на мать и промолвила: – Да не целилась я в него. Просто кишка у него тонка свататься. Пусть найдет себе кого попроще.

– Тогда можно было обойтись без дырок по всему дому, дорогая, – наставительно заметила госпожа Инн.

– Это в последний раз, мам. Мне нужно кое-что сделать, извини.

По лестнице пропрыгала Тон, изображая Эфью с пистолетом, сделала пару кругов по гостиной и картинно сдула воображаемый дым с дула своего оружия, состоящего из ее рук.

– Будь спокойна, Эф, трусливые женихи больше не пройдут! – воскликнула она. – Храбрые переступят через мой труп!

– Иди спать! – гаркнула Анина на младшую дочь, и та обреченно поплелась обратно в свою спальню.

Эфья, в свою очередь, не торопясь отправилась к телефонному аппарату. Сейчас ей было просто необходимо услышать голос Тинара. Она даже придумала предлог – хотела узнать, нормально ли он добрался, хотя, конечно, она собралась звонить не за этим. Она даже и не заметила, как участилось ее дыхание, как сердце бешено заколотилось в груди.

– Алло, это распределительная звонков Тейна. Скажите, куда направить ваш вызов?

– Замок Мотер, специальная линия, звонок из поместья Инн. К трубке необходимо позвать Тинара Мотера, наследника Тейна. Запрашивает Эфья Инн.

– Ваш запрос на вызов оставлен, ожидайте приема звонка.

«Слуга уже направился к нему в комнату, – успокаивала себя Эфья, глядя на спокойное мерцание теплого огонька верхнего освещения на темной поверхности аппарата. – Ждать не так уж и долго, он скоро подойдет».

– Ваш вызов принят, соединяю, – послышался женский голос, и сердце принцессы замерло.

На другом конце провода послышалось шипение и шум, кто-то поднес трубку к уху, и Эфья не выдержала.

– Тинар, я не знаю, что происходит. Тинар, но даже если я настолько черства и не могу полюбить никого в этом мире, ты для меня как воздух, и без тебя я не могу жить, – принцесса выдохнула и стала ждать ответа. Пугающе знакомый голос Продавца с того конца трубки ответил ей:

– Я думаю, заказ выполнен, принцесса.

Эфья задохнулась от понимания того, с кем она сейчас говорит, и, зажав рот рукой, чтобы не закричать, осела на пол.

* * *

В Тейне снова было жарко. Тинар шел по улице, гордо подняв голову. Он не хотел прятаться, хотя прекрасно знал, что к нему приставлены две Черные шинели, дабы он снова не совершил никаких глупостей. Второе исчезновение наследника Тейна уже никак не объяснишь прессе, однако Тинар, как и было сказано выше, исчезать не собирался.

Он шел к вокзалу по знакомым улицам. В кармане были его последние личные сбережения, и он собирался отдать их Поводырю. Он даже не помнил, когда и как получил их, это осталось где-то в прошлой жизни. Скорее всего, они предназначались для годовых расходов в академии, откуда ему пришлось уйти. А возможно, он копил на что-то ценное.

На вокзале, как это ни странно, еще остались следы того взрыва, последствия которого он пытался ликвидировать и чуть не был пойман. «Наверное, те двое, что идут за мной, хорошо помнят, как я ушел у них из-под носа», – ухмыльнулся Тинар про себя, хотя затем рационально заметил, что конкретно этих двоих там могло и не быть.

На вокзале частенько ходит пара-другая Поводырей, они исправно платят за проезд всех, кого они взяли под опеку, и даже готовы отдавать некоторые деньги за то, чтобы их тут никто не трогал. Впрочем, их никогда не видно сразу. Тинар прошелся по каменной платформе, по одной, другой и, наконец, нашел. Этот Поводырь был огромный, выше юноши на две головы. В его руках была соответствующих размеров трость, которую он, впрочем, держал двумя пальцами и явно не испытывал никаких проблем с этим.

Тинар протянул мешочек с золотом и ассигнации, которые у него были. Их разговор был коротким, но емким, Черные шинели не могли разобрать в нем ни слова. Им приказано было помешать Тинару бежать из Тейна, если будет предпринята такая попытка. Губернатор не сильно посвящал своих бойцов в суть дела. Он предполагал, что Тинар постарается убежать, и был прав. Была поставлена задача поймать его и доставить обратно, а значит, необходимо подобраться к нему в тот момент, когда он не будет готов. Но юнец, словно издеваясь над преследователями, постоянно посматривал в их сторону и даже не думал скрываться.

Наглец шел легкой походкой и выделялся из толпы вздернутым подбородком. Черным шинелям казалось, что наследник приведет их в ловушку, но каким именно образом он это сделает, было непонятно. Вот он поговорил с Поводырем и сел в общий пассажирский вагон. Пытаться захватить его там было невозможно, губернатор запретил открытые действия, чтобы не вызвать никакого резонанса в обществе. Тинар был слишком умен, чтобы ехать в одиночестве.

Поезд шел с остановками. Черные шинели спали посменно, Тинар же спал всю дорогу совершенно беззастенчиво, будто ему ничего не угрожало. Огромный Поводырь несколько смущал преследователей, но они знали, что с ним можно договориться, если речь пойдет об аресте.

К полудню поезд прибыл на станцию, откуда ходили караваны в Иззен. Тинар как ни в чем не бывало поднялся со своего места и вышел из вагона, как и его молчаливый спутник. Вот она, граница Тейна. Преследование достигло здесь своей высшей точки, и Черные шинели догнали путников у самой границы Пыли.

– Приказом губернатора Тейна! Тинар Мотер арестован!

– Предъявите бумаги, – безучастно сказал Поводырь.

– Мы офицеры Черных шинелей, этот человек не имеет права покидать пределы города!

– Я хочу видеть письменный приказ. С чего мне знать, что вы не обманете меня? – все тем же монотонным голосом продолжил человек в сером.

Офицеры переглянулись. Тинар не вступал с ними в диалог, словно вообще тут был ни при чем. Наследник Тейна спокойно укутывался в серое тряпье, пряча в нем невольную улыбку.

– Вы никуда его не поведете, – сорвался один из бойцов губернатора и сделал шаг в сторону Тинара. И тут же получил удар в солнечное сплетение от Поводыря. Второй офицер сделал подобную ошибку, решив, что успеет помочь товарищу, и пропустил удар в шею, после чего безвольно рухнул поверх первого.

– Они живы? – опасливо спросил Тинар, глядя на безвольные тела.

– Все, как договорено, – ответил Поводырь. – Идем. У нас впереди путь без сна, как ты просил, поэтому нужно сосредоточиться на самом главном.

«Эфья, жди, – подумал Тин. – Я иду».

* * *

Анина не знала, что предположить. Эфья никогда не плакала в таких количествах, как за последние дни. И хотя она и считала, что слезы – это полезно для женского организма, душевное состояние ее дочери ей совсем не нравилось. Понять, из-за чего конкретно она плачет, было невозможно. Обидел ли ее Тинар, не получился разговор с Дораном, или, быть может, у нее просто так болит локоть, на котором были ужасные шрамы, что она не в состоянии сдерживать слезы? Эфья все равно никому ничего не скажет. Иногда принцесса порывалась к телефонному аппарату, но потом уходила от него, как от проклятого, словно боялась прикоснуться к трубке. А с утра Эфья не вышла из комнаты на завтрак, и только и было слышно, как она всхлипывает. Дверь была закрыта на ключ, и, как правительница Иззена ни увещевала открыть ей, дочь так и не ответила. Тон, хоть понимала еще меньше, чем ее мама, чувствовала боль сестры, как свою, и была мрачнее тучи. Она понимала, что ее тоже не пустят к Эф, и потому даже не пыталась прорваться.

Эфья вышла к обеду. Подавали куриный бульон. Принцесса усилием воли отправила в рот пару ложек и отодвинула от себя тарелку.

– Дорогая, тебе нужно поесть, – сказала Анина, но не своим привычным наставительным тоном, а скорее печально, осознавая, что Эфья ее не послушает.

Из глаз принцессы снова текли слезы, на этот раз без рыданий. Эфья взяла салфетку и аккуратно вытерла лицо, взяла булку и принялась жевать. Тон аккуратно выскользнула из-за стола и отправилась на улицу, пользуясь тем, что Анина сейчас полностью поглощена старшей дочерью. И хотя настроение у нее было отнюдь не веселое, ей все равно хотелось гулять, учитывая, сколько дней из-за дождя она просидела дома.

– Эф, дорогая, ну в чем дело? – осторожно спросила Анина, пододвигая к Эфье шоколадный десерт.

– Дело в том, что я, неспособная любить, уничтожила свой единственный шанс быть счастливой. Отчего бы не поплакать по этому поводу?

– Наверное, не надо было стрелять в несчастного юношу.

Эфья бросила на мать грозный взгляд. Слезы мгновенно высохли, и перед Аниной сидела прежняя принцесса Инн. Пояснять было ничего не надо, Анина поняла, что ошиблась, и не стала развивать свою мысль.

– Сама знаешь, мам, слезы кончаются. Еще день, и во мне их просто не останется, и можно будет спокойно заняться делами.

Анина покачала головой, зная, что не так все просто, но понять, что гложет ее дочь, она не могла до того момента, пока Тон не ворвалась в дом.

– Тинар здесь! – прокричала она во весь голос. Эфья поднялась на ноги.

– Тинар в Иззене?

– Его не хотела пропускать охрана, но его спутник всех уложил! Он идет сюда!

Эфья заметалась из стороны в сторону и судорожно начала приводить себя в порядок, поправила волосы, постаралась лучше вытереть глаза от слез, отчего они стали еще более красными.

– Мам, я не могу, я же ужасна! – Эфья отчаянно взглянула на мать. – Он не должен меня такой видеть! – Сорвав ленту, которой была закреплена штора, она попыталась повязать ее себе на локоть, прикрывая уродливый шрам, но лента никак не повиновалась. Оставив эту затею, принцесса расправила плечи и подняла голову.

– Ты прекрасна, Эф, – сказала Анина, – иди.

Эфья аккуратной, немного неуверенной походкой направилась к дверям. Ноги не слушались ее, ей казалось, что в любой момент они подогнутся и она упадет. Выйдя на широкую дорожку, идущую через всю территорию поместья, она сорвалась и побежала вниз, к главному входу. Тинар остановился, заметив ее. Она встала, не зная, что делать. Мгновение, и они подошли друг к другу. Тинар обнял ее и крепко, и нежно одновременно, понимая, что в его руках самая большая ценность, которая когда-либо там находилась.

– Что между нами происходит, Тин?

– Я не знаю. Но я не могу жить без тебя ни мгновения. Если я хоть что-то понимаю в этой жизни, то это значит, что я тебя люблю.

Эфья молчала, зная, что Тинар не нуждается в ее объяснениях и признаниях. Она снова расплакалась.

* * *

С. В. Рахманинов

Прелюдия соль минор, сочинение 23, № 5

Воздушный шар поднимался все выше и выше над Иззеном, и тем, кто в нем находились, открывалась потрясающая панорама белого города. Солнце блестело в лужах, множество людей куда-то торопилось. Шар поднимался неспешно, позволяя разглядеть все в мельчайших подробностях.

– Как давно я мечтал об этом полете, – признался Инджи-Тан, чьи седые волосы растрепал ветер.

– И совершил бы его раньше, если бы наши подопечные не сломали предыдущий аппарат, – усмехнулся Иадин. – Кстати, у меня к тебе будет одна небольшая просьба.

– И что же я должен нарисовать в этот раз?

– Видишь те две маленькие фигурки, что обнимаются так, словно остального мира не существует?

Инджи-Тан прищурился. К старости его зрение не стало слабее, но воздушный шар поднялся уже слишком высоко, и он никак не мог различить, кто именно эти двое.

– По-моему, им чего-то не хватает, – промолвил Иадин задумчиво.

Старый художник улыбнулся в седую бороду, достал альбом и карандаш. Уверенными штрихами на белом листе выступили летящие капли, а под ними проявлялись виды Иззена, и его прохожие, и его лужи, и солнце над ним, и двое влюбленных, не способных оторваться друг от друга.

С чистого неба пошёл теплый летний дождь.

Эпилог

Lust of Power

Gabriel Saban

Лампочка слабо мигала под потолком, тени метались по стенам и ложились черными полосами на страницы книги. Девушка сидела на стуле, положив крепко сжатые руки на сведенные колени. Все ее существо словно стремилось влиться в рассказ. Глаза ее затуманились, словно она погрузилась в прошлое. Вся гамма чувств отражалась на ее красивом лице. Еще никогда старый Герн не чувствовал, чтобы его рассказ был столь живым. Волнение девушки постепенно передавалось и ему.

За окном начало светать, когда не прерывавшийся ни на минуту рассказ подошел к концу. Герн встал со стула и подошел к окну.

– Согласно древнему преданию, Хранитель Любовь создал наш мир ради одной-единственной цели – найти свою возлюбленную, чье имя было Сострадание, и возможно, он продолжал свои поиски и в этой истории, – подытожил он.

– Вы в это действительно верите? – спросила Кайа, которая, казалось, совершенно не устала от длинного рассказа.

– Верю ли я? – Герн грустно усмехнулся. – Нет, я думаю, что наш мир был порожден Хаосом безо всякой цели. Все что я видел и записывал – это интересные истории, но я думаю, многое в них приукрашено. Их можно рассказать, чтобы скоротать время, но чаще всего и рассказать-то некому. Я не вижу, чтобы в этом мире что-то изменилось, и не думаю, что история Тинара и Эфьи хоть на что-то может повлиять. Вы же знаете, что уже год, как Иззен занесен Пылью, и сколь ярко ни горели бы их сердца, смерть пришла и за ними. Ни во что я уже не верю.

– Дорогой Герн, – ответила ему Кайа, – вам досталась горькая доля, всю жизнь в одиночестве писать эти тексты. Красоту уходящего мира вы видели лишь на бумаге. Но я пришла не только чтобы послушать, но и для того, чтобы дополнить ваш труд.

Кайа остановилась, и казалось, что она не знает, с чего именно ей начать. Но наконец, собравшись с духом, она продолжила:

– У Тинара и Эфьи есть сын, Роранд, ныне правитель Тейна. Но он не первый ребенок в их семье. Прежде него родилась девочка, которая стала платой Иадину за его работу, – Кайа немного замялась, – наверное, вы уже догадались, что я и есть тот самый ребенок.

– Вы? – удивленно произнес старик. – Вы и есть ребенок-пророчество… Тот, о котором писала Иззен.

– Да, – скромно сказала Кайа. – Я очень хотела узнать моих родителей, но, чтобы занять свое место у Наартумёграль, мне нельзя было этого делать. Сегодня мои воспитатели сказали, что если я хочу знать о них больше, то должна прийти к летописцу. И я должна поблагодарить вас от всего сердца, потому что благодаря вашему рассказу я больше не чувствую себя сиротой. О большем я и не могла мечтать.

– Значит, вы и есть Хранитель Сострадание?

– Да, Герн. Надеюсь, мой товар пришелся вам по душе, – Кайа опустила взгляд. – Прощайте, – неслышно сказала она и вышла на улицу, где вовсю бушевала метель, снег смешался с клочьями Пыли и стремительно облеплял дома и деревья.

* * *

Иадин ждал ее. Он был все в том же цветном плаще и все так же молод.

– Нам пора присоединиться к остальным, Кайа.

– И этот мир умрет? – печально спросила девушка.

– Он всегда будет жить в наших сердцах, – мечтательно ответил Иадин.

– Но я так мало знаю о нем…

– Не переживай, я расскажу тебе обо всем, что так люблю. И о прекрасном воине Мангусте, о Тэруанском народе и моих подопечных Элаи и Беонаре, расскажу, как солнце опускалось в Нежное море, освещая великий город Ольманг оранжевым светом, о Красном Архипелаге и монстрах, которые населяли те неспокойные воды, не забуду город Харендал и отступника Джагерна, я… да что я! Знаешь, сколько тебе может рассказать каждый из нас? Впереди вечность!

– А чего мы ждем здесь?

– Еще одного товарища.

– Хранителя?

– Да. В ближайшие часы темная сторона Хранителя Порядка поглотит этот мир без остатка. Тогда мы сможем вернуть нашего старого друга к его привычным обязанностям.

– А почему раньше не могли?

– Без тебя нас было слишком мало, – устало улыбнулся Хранитель.

«Ставни моего окна уже превратились в Пыль, и я завершаю историю, которую писал много лет. Миру пришел конец, но я неимоверно счастлив. Мое ожидание затянулось, и сегодня я видел чудо, которого ждали мои предки, то, ради чего был создан этот мир. Я увидел Хранителя Сострадание. Теперь, ощутив на себе ее чары, я уверился, что в мире не осталось места для печали и горя».

Благодарности

Эта книга никогда не состоялась бы без очень многих людей. В первую очередь спасибо моей любимой жене Маше, которая придумала половину мира Энаарту.

Спасибо моим прекрасным родителям, с которыми я всегда мог обсудить любые вопросы и которые были первыми, кто прочел рукопись.

Спасибо моим сестрам – Диана помогла мне сделать самый важный шаг к изданию этой книги, а Полина приложила огромные усилия, чтобы в моем творении было поменьше глупости.

Спасибо Евгению Сизых, с которым мы обсуждали эту книгу на самых ранних этапах ее создания.

Спасибо протоиерею Максиму Первозванскому за длинные разговоры, из которых я почерпнул немало идей.

Спасибо всем, кто прочитал рукопись до редактуры и дал мне обратную связь – это было для меня очень важно.

Спасибо первому рецензенту, имя которого я не знаю, за высокую оценку.

Спасибо моему редактору Оксане, которая поверила в эту историю и помогла сделать её лучше.

Примечания

1

Scott Joplin

The Easy Winners.

Content

Анатолий Медведев
Дождь для двоих

Пролог

Глава 1 Тинар

Глава 2 Эфья

Глава 3 Встреча

Глава 4 Человек в цветном плаще

Глава 5 Шар

Глава 6 Планы

Глава 7 Морковь и яблоки

Глава 8 Наост

Глава 9 Под мостом

Глава 10 Месть

Глава 11 Налёт

Глава 12 Больничная койка

Глава 13 Уточнения

Глава 14 Бей первым

Глава 15 Короткая война

Глава 16 В разные стороны

Глава 17 Дождь для двоих

Эпилог

Благодарности

Примечания