Джейми Макгвайр

Мое прекрасное несчастье

Посвящается поклонникам, чья любовь к историям превратила мою мечту в эту книгу.

Jamie McGuire Beautiful Disaster

Copyright © Jamie McGuire, 2011 This edition published by arrangement with Synopsis Literary Agency

Перевод с английского Юлии Бабчинской

© Бабчинская Ю., перевод на русский язык, 2023

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

Глава 1

Красная тряпка

В помещении все кричало об одном: мне здесь не место. Под ногами крошились ступеньки, шумные зрители стояли плечом к плечу, в воздухе повис густой запах пота, крови и сырости. Отовсюду доносились неразборчивые голоса, снова и снова выкрикивали имя и цифру. Народ размахивал руками, обмениваясь деньгами и жестами поверх всеобщего галдежа. Я протиснулась сквозь толпу, семеня за своей лучшей подругой.

– Эбби, не вздумай браться за кошелек! – крикнула мне Америка. В тусклом свете сверкнула ее широченная улыбка.

– Не отставайте! – бросил нам Шепли, перекрикивая гам. – Скоро все начнется, тогда будет еще хуже.

Америка стиснула руку Шепли, потом мою и стала пробираться следом за ним сквозь людское море.

Резкий звук громкоговорителя рассек задымленный воздух. Я ошарашенно вздрогнула и стала искать источник. На деревянный стул запрыгнул парень с пачкой денег в одной руке и рупором в другой.

– Приветствую в кровавой бане! – сказал парень, приложив громкоговоритель к губам. – Что, дружище, искал 101-й кабинет экономики? Тогда ты чертовски заплутал! Ну а если тебе нужна Арена, добро пожаловать в Мекку! Я – Адам. Правила здесь устанавливаю я, открываю бой тоже я. Ставки прекращаются, как только соперники переступят порог. К борцам не прикасаться и не помогать, на ринг не заходить, ставки менять запрещено. А если нарушишь эти правила, то из тебя весь дух вышибут, а задница твоя окажется за порогом – без денег, конечно. Вас это, дамочки, тоже касается. Так что, парни, не пытайтесь сжульничать с помощью своих телок!

Шепли покачал головой.

– Ей-богу, Адам! – крикнул он ведущему, явно не одобряя выбор слов своего приятеля.

Сердце мое бешено заколотилось. В розовом кардигане из кашемира и с жемчужными серьгами я походила на строгую училку, оказавшуюся на пляже Нормандии. Я пообещала Америке стойко перенести то, что мы здесь увидим, однако, спустившись в подвал, я испытывала острое желание обеими руками вцепиться в ее тоненькую, как соломинка, руку. Вряд ли бы подруга подвергла меня опасности, но, находясь в окружении порядка пятидесяти подвыпивших сокурсников, нацеленных на кровавую бойню, я сомневалась в наших шансах уйти отсюда целыми и невредимыми.

С тех пор как Америка познакомилась с Шепли на сборах первокурсников, она часто ходила с ним на подпольные бои, проводимые в разных подвалах университета Истерн. Каждый раз выбиралось новое место, а сообщали о нем лишь за час до начала боя.

Я вращалась в более приличных кругах, поэтому подпольная жизнь Истерна стала для меня открытием. Шепли же, напротив, знал об этом еще до зачисления. Сосед по комнате и двоюродный брат Шепли, Трэвис, участвовал в своем первом бою семь месяцев назад. Будучи первокурсником, он прослыл самым смертоносным бойцом, какого Адам видел за все три года существования Арены. Теперь Трэвис перешел на второй курс и считался совершенно непобедимым. Денег с выигрышей с лихвой хватало, чтобы оплатить счета.

Адам снова поднес рупор к губам, и крики взлетели до лихорадочных высот.

– Сегодня попытает счастья новичок! Звезда спортивной команды Истерна борец-рестлер Марек Янг!

Послышались оживленные возгласы, и толпа расступилась перед ним, как красное море перед Моисеем. В центре комнаты быстро образовался пустой круг. Зрители свистели, поддразнивая новичка. Марек размял ноги и шею. Его лицо было суровым и сосредоточенным.

Рев толпы превратился в приглушенный гул. От внезапно загремевшей в гигантских колонках музыки мне пришлось зажать уши.

– Второй наш боец в представлении не нуждается. Но поскольку этот парень даже меня до смерти пугает, я все-таки скажу о нем пару слов. Трепещите от ужаса, парни, готовьте трусики, дамочки! Я представляю вам Трэвиса Мэддокса – Бешеного Пса!

Как только в противоположном дверном проеме появился Трэвис, публика взорвалась. Обнаженный до пояса, он с непринужденностью и равнодушием проследовал в центр комнаты так, словно шел на работу. Крепкие мускулы перекатились под покрытой татуировками кожей, когда парень легонько стукнул кулаками по костяшкам соперника. Трэвис нагнулся, шепнул что-то Мареку на ухо, и рестлер с трудом сохранил спокойствие. Они стояли лицом к лицу, не сводя друг с друга глаз. Первый агрессивно смотрел на соперника, второго, казалось, все слегка забавляло.

Оба парня отступили на пару шагов, и Адам дал сигнал. Марек занял оборонительную позицию, Трэвис перешел в нападение. Потеряв бойцов из виду и пытаясь разглядеть происходящее, я встала на носочки. Затем сделала шаг вперед, протискиваясь сквозь орущую толпу. Со всех сторон меня толкали и пихали локтями, так что я рикошетила, как шарик в пинболе. Показались макушки Марека и Трэвиса, и я продолжила прокладывать путь вперед.

Наконец я вышла к рингу и увидела, как Марек схватил Трэвиса своими огромными ручищами, пытаясь повалить на пол. Марек наклонился, и в этот момент Трэвис вдарил ему коленом в нос. Не успел парень опомниться, как Трэвис напал на него, без остановки колотя по окровавленному лицу.

В мою руку впилась пятерня, заставив меня отпрянуть.

– Эбби, какого черта ты здесь делаешь? – крикнул Шепли.

– Мне оттуда не видно! – отозвалась я и отвернулась к рингу. Как раз вовремя – Марек нанес мощный удар. Трэвис крутанулся, чтобы увернуться. Но, как оказалось, он сделал полный оборот и врезал локтем Мареку в нос. В лицо мне брызнула кровь, пачкая спереди весь кардиган. Марек с грохотом рухнул на бетонный пол, и на долю секунды подвал затих.

Когда Адам бросил красный платок на обмякшее тело Марека, толпа вспыхнула. Снова по рукам потекла «зелень», зрители разделились на две категории: довольных и раздосадован- ных.

Толпа пришла в движение, волоча меня за собой. Где-то за спиной Америка выкрикивала мое имя, но я завороженно смотрела на красные пятна, покрывающие кардиган от груди до талии.

Мое внимание вдруг привлекли появившиеся в поле зрения громоздкие черные ботинки. Взгляд медленно проследовал наверх: запятнанные кровью джинсы, рельефный пресс, покрытая потом грудь – в татуировках и без единого волоска, и, наконец, чарующие карие глаза. Меня с силой толкнули в спину, и Трэвис ухватил мою руку, не давая упасть.

– Эй! Полегче с ней! – нахмурился Трэвис, отпихивая всех от меня. При виде моей кофточки его суровость сменилась улыбкой, и он вытер мне лицо полотенцем.

– Извини, голубка.

Адам похлопал Трэвиса по затылку.

– Идем, Бешеный Пес! Тебя ждет кое-какое бабло!

Трэвис все так же пристально смотрел на меня.

– Свитерок, конечно, жалко. Он неплохо на тебе смотрится.

В следующую секунду Трэвиса смыла волна поклонников, и он исчез там, откуда явился.

– Вот чокнутая! О чем ты только думала? – крикнула Америка, дергая меня за руку.

– Я пришла сюда посмотреть на бой, так? – улыбнулась я.

– Эбби, тебя здесь вовсе не должно быть, – нравоучительно сказал Шепли.

– К Америке это тоже относится, – парировала я.

– В отличие от тебя, она не бросается на арену, – нахмурился он. – Идемте отсюда.

Америка улыбнулась и вытерла с моего лица остатки крови.

– Эбби, какая же ты заноза в одном месте! Но я тебя чертовски обожаю!

Подруга повисла у меня на шее, и мы поднялись по ступенькам, окунаясь в ночь.

Америка дошла со мной до комнаты в общаге и ухмыльнулась моей соседке, Каре. Немедленно сняв окровавленный кардиган, я бросила его в корзину для белья.

– Гадость какая! Вы где были? – лежа на кровати, спросила Кара.

Я взглянула на Америку.

– У нее кровь из носа пошла, – пожала плечами подруга. – Ты разве еще не видела знаменитые фонтаны крови Эбби?

Кара поправила очки и покачала головой.

– Все впереди! – обнадежила ее подруга.

Америка подмигнула мне и закрыла за собой дверь. Меньше чем через минуту запищал мой мобильник. Не изменяя себе, Америка написала эсэмэску всего через пару секунд после нашего расставания: «останусь с шепом до завтра королева ринга».

Я мельком глянула на Кару. Соседка смотрела так, будто в любую секунду у меня из носа хлынет кровь.

– Она пошутила, – сказала я.

Кара равнодушно кивнула и перевела взгляд на разбросанные по одеялу учебники.

– Пожалуй, приму душ, – пробормотала я, беря полотенце и косметичку.

– Я поставлю в известность общественность, – невыразительно бросила Кара, не поднимая головы.

На следующий день Шепли и Америка присоединились ко мне за обедом. Мне хотелось посидеть в одиночестве, но столовая заполнилась студентами, а свободные места вокруг меня заняли «братья» Шепли из студенческой общины и парни из футбольной команды. Некоторых я видела на подпольном бою, но никто не упомянул про мою выходку на ринге.

– Шеп, – позвал его кто-то, проходя мимо.

Шепли кивнул. Мы с Америкой обернулись и увидели, что в конце стола занял место Трэвис. За ним следовали две сладострастные крашеные блондинки. Одна из них приземлилась к нему на колени, другая устроилась рядом, теребя его футболку.

– Кажется, меня сейчас стошнит, – буркнула Америка.

Блондинка, сидевшая на коленях у Трэвиса, повернулась к ней.

– Я все слышала, сучка.

Америка схватила булочку и бросила ее через весь стол, чуть не угодив блондинке в лицо. Не успела та сказать и слово, как Трэвис столкнул ее с коленей на пол.

– Ой! – закричала она, сердито глядя на Трэвиса.

– Америка – мой друг. Так что, Лекси, присядь к кому-нибудь еще.

– Трэвис! – захныкала она, неуклюже поднимаясь на ноги.

Тот переключился на еду, вовсе игнорируя блондинку. Девушка посмотрела на свою сестру, фыркнула, и они вместе под ручку удалились.

Трэвис подмигнул Америке и как ни в чем не бывало принялся есть. Над его бровью я заметила небольшой шрам. Трэвис обменялся взглядами с Шепли и завязал разговор с сидящим напротив парнем из футбольной команды.

Понемногу наш столик опустел. Мы с Америкой и Шепли задержались, чтобы обсудить планы на выходные. Трэвис поднялся, уже собираясь уходить, но затормозил возле нас.

– Что? – громко сказал Шепли, прикладывая руку к уху.

Я изо всех сил старалась игнорировать Трэвиса, но, подняв голову, увидела, что он пялится на меня.

– Трэв, ты же знаешь ее. Лучшая подруга Америки. Она была с нами прошлой ночью, – сказал Шепли.

Трэвис одарил меня, пожалуй, самой обольстительной улыбкой из своего арсенала. Парень просто излучал секс и бунтарство. Темно-русые волосы взъерошены, предплечья покрыты татуировками. Я закатила глаза из-за столь нелепой попытки соблазнить меня.

– Мерик, с каких пор у тебя есть лучшая подруга? – спросил Трэвис.

– Со средней школы, – ответила она, поджимая губки и улыбаясь мне.

– Трэвис, разве не помнишь? Ты испортил ей свитер.

– Я столько свитеров перепортил, – улыбнулся Трэвис.

– Мерзость какая, – пробурчала я.

Трэвис выдвинул пустой стул рядом и сел, вытянув перед собой руки.

– Так, значит, ты – голубка? Да?

– Нет, – огрызнулась я. – У меня вообще-то есть имя.

Моя реакция, кажется, его повеселила, отчего я еще больше разозлилась.

– Ну? И какое? – спросил он.

Игнорируя его, я надкусила последнюю яблочную дольку.

– Значит, голубка, – пожал он плечами.

Я взглянула на Америку, потом повернулась к Трэвису.

– Не мешай мне обедать.

Трэвис уходить не собирался, ведь я бросила ему вызов.

– Меня зовут Трэвис. Трэвис Мэддокс.

– Я знаю, кто ты, – закатила я глаза.

– Правда? – спросил Трэвис, удивленно поднимая брови.

– Не льсти себе. Трудно этого не знать, когда пятьдесят пьяных парней скандируют твое имя.

– Да, такого хватает сполна. – Трэвис выпрямился на стуле.

Я снова закатила глаза.

– У тебя что, нервный тик? – хмыкнул Трэвис.

– Чего?

– Нервный тик. У тебя глаза дергаются. – Он засмеялся над моим яростным взглядом. – Тем не менее глазки просто прелестны, – сказал он, придвигаясь ко мне. – Кстати, какого они цвета? Серые?

Я уперлась взглядом в тарелку, создавая между нами ширму из моих длинных светло-рыжих волос. Мне не нравилось то, что я испытывала в его присутствии. Я не хотела краснеть рядом с ним, как уйма других девчонок в Истерне. Не хотела, чтобы он смог повлиять на меня таким образом.

– Трэвис, даже не думай, – предупредила Америка. – Она мне как сестра.

– Детка, – произнес Шепли. – Ты только что сказала нет. Теперь он ни за что не сдастся.

– Ты не ее типаж, – встала на мою защиту Америка.

Трэвис притворился обиженным.

– Да я чей угодно типаж!

Я украдкой взглянула на него и улыбнулась.

– Ага! Улыбка! Все же я еще не полный болван, – подмигнул он. – Рад знакомству, голубка. – Он обошел вокруг стола и нагнулся к Америке, что-то шепнув ей на ухо.

Шепли швырнул в своего кузена картошкой фри.

– Трэв, убери-ка свои губы подальше от моей девушки!

– Связи! Я налаживаю связи! – Трэвис вернулся, подняв руки и демонстрируя саму невинность.

Следом за ним увязались несколько девиц, хихикая и теребя волосы, чтобы привлечь его внимание. Трэвис открыл перед ними дверь, и те чуть ли не завизжали от восторга.

– Да уж, Эбби, – засмеялась Америка. – Ты попала.

– Что он сказал? – насторожилась я.

– Дай угадаю, – сказал Шепли. – Он хочет, чтобы ты привела ее в нашу квартиру?

Америка кивнула, и Шепли покачал головой.

– Эбби, ты умная девчонка. Так что предупреждаю сразу. Если поведешься на эту дребедень и потом останешься у разбитого корыта, не вини нас с Америкой, лады?

– Шеп, я не куплюсь на это, – улыбнулась я. – Я что, похожа на одну из близняшек Барби?

– Она уж точно не поведется, – заверила своего парня Америка, беря его за руку.

– Мерик – это не первое родео на моем веку. Ты знаешь, сколько раз он подводил меня, переспав с лучшей подружкой моей девушки? Рано или поздно наступает конфликт интересов, ведь встречаться со мной равносильно дружбе с врагом! Так что, Эбби, – посмотрел на меня Шепли, – не говори потом Мерике, чтобы она прекратила видеться со мной только потому, что ты поддалась на уловки Трэва. Я тебя предупредил.

– Не стоило, но я все же ценю, – ободряюще улыбнулась я. Пессимизм Шепли, несомненно, складывался долгие годы, поощряемый похождениями Трэвиса.

Америка махнула мне рукой, удаляясь с Шепли, а я направилась на послеобеденный урок. Сжав лямки рюкзака, я прищурилась от яркого солнца. Истерн полностью оправдал мои ожидания: небольшие аудитории, незнакомые лица. Я начинала все с чистого листа. Наконец-то никто не станет перешептываться у меня за спиной, обсуждая мое прошлое или то, что они о нем знают. Я выглядела как обычная первокурсница, идущая на занятие с круглыми от любопытства глазами. Никто не пялился, не сплетничал, не жалел меня. Я позволяла остальным увидеть себя именно такой: скучной Эбби Эбернати в кашемировом свитере.

Поставив рюкзак на пол, я рухнула на стул. Наклонилась и выудила из сумки ноутбук. Когда я выпрямилась, чтобы положить его на парту, рядом приземлился Трэвис.

– Отлично. Будешь вести для меня записи. – Он погрыз кончик карандаша и ослепительно улыбнулся.

Я с отвращением глянула на Трэвиса.

– Ты даже не из этой группы.

– Черта с два. Обычно я сижу вон там, – кивнул он на верхний ряд. На меня уставилась небольшая группа девчонок, и я заметила пустовавший между ними стул.

– Не буду я вести для тебя записи, – сказала я, загружая компьютер.

Трэвис так сильно приблизился ко мне, что я ощутила на щеке его дыхание.

– Извини… я тебя чем-то обидел?

Я вздохнула и покачала головой.

– Тогда в чем твоя проблема?

– Я не стану спать с тобой, – тихим голосом сказала я. – Так что брось попытки, прямо сейчас.

На его лице появилась слабая улыбка.

– Я не предлагал тебе спать со мной. – Его глаза задумчиво взметнулись к потолку. – Так ведь?

– Я не близняшка Барби и не одна из твоих воздыхательниц там, наверху, – бросила я взгляд на девчонок позади нас. – Меня не впечатляют ни татуировки, ни твое обаяние, ни напускное равнодушие. Поэтому прекрати заигрывать со мной, о’кей?

– Хорошо, голубка. – На удивление, он оказался невосприимчив к моей прямолинейности, что взбесило меня сильнее. – Приходи к нам сегодня вечером с Америкой.

Я усмехнулась над предложением, но Трэвис придвинулся ближе.

– Поверь, я не пытаюсь трахнуть тебя. Всего лишь хочу вместе отдохнуть.

– Трахнуть? Как тебе вообще удается кого-то завалить такими разговорами?

Трэвис расхохотался и потряс головой.

– Просто приходи. Клянусь, я даже не стану флиртовать с тобой.

– Я подумаю.

В класс вошел профессор Чейни, на которого Трэвис тут же переключил все внимание. Улыбка еще не сошла с его лица, оставляя на щеках ямочки. Чем больше он улыбался, тем сильнее мне хотелось ненавидеть его. Но именно улыбка делала это совершенно невозможным.

– А теперь скажите мне, – начал профессор Чейни, – жена какого президента страдала косоглазием и тяжелым случаем уродства?

– Убедись, что записала это для меня, – шепнул Трэвис. – Такое понадобится мне на собеседованиях.

– Ш-ш, – сказала я, печатая за Чейни каждое слово. Трэвис заулыбался и принял расслабленную позу. Весь следующий час он либо зевал, либо пялился в мой монитор, облокачиваясь мне на руку. Я изо всех сил старалась игнорировать Трэвиса, но мускулы и близость его тела делали это весьма затруднительным. Затем он принялся теребить кожаный черный напульсник на своем запястье, пока Чейни наконец не отпустил нас.

Я пулей вылетела из класса, промчалась по коридору и, как только понадеялась, что я в безопасности, увидела рядом с собой Трэвиса Мэддокса.

– Ну что, подумала? – спросил он, надевая солнечные очки.

Перед нами появилась миниатюрная брюнетка с огромными, полными надежды глазами.

– Трэвис, приветик, – проворковала она, поглаживая волосы.

Я на миг притормозила, отпрянув от приторно-сладкого голоска девушки, а затем обошла ее стороной. Раньше я уже видела эту брюнетку, болтающую с кем-нибудь в комнатах отдыха женской общаги, – Морган Холл. Тогда голос девушки показался мне более взрослым. Интересно, ради чего она выбрала для общения с Трэвисом этот детский лепет? Брюнетка пропищала что-то еще, но Трэвис вновь оказался рядом со мной.

Достав зажигалку, он прикурил и выдохнул густое облачко дыма.

– Так на чем мы остановились? Ах да… ты собиралась подумать.

– О чем ты? – скорчила я рожицу.

– Ты надумала заглянуть к нам?

– А если я отвечу да, ты прекратишь меня преследовать?

Трэвис обдумал это условие и кивнул.

– Да.

– Тогда я приду.

– Когда?

– Сегодня вечером, – вздохнула я. – Я приду сегодня вечером.

Трэвис улыбнулся и замер на месте.

– Круто! Тогда до встречи, голубка! – крикнул он мне вслед.

Я завернула за угол и увидела на ступеньках общаги Америку и Финча. Мы подружились с ним на сборах первокурсников, с первой секунды поняв, что он станет незаменимой деталью нашего слаженного механизма. Финч не был слишком высоким, но явно превосходил мои метр шестьдесят пять. Большие круглые глаза выделялись на продолговатом худощавом лице, а обесцвеченные волосы, как всегда, стояли колом, особенно чуб.

– Трэвис Мэддокс? Черт побери, Эбби, с каких пор ты бросаешься в омут с головой? – неодобрительно глянул на меня Финч.

Америка растянула жвачку изо рта.

– Отшивая его, ты все только усложняешь. Трэвис к такому не привык.

– И что ты предлагаешь? Переспать с ним?

– Сэкономишь время, – пожала плечами Америка.

– Я сказала ему, что приду к ним сегодня вечером.

Финч и Америка переглянулись.

– Что? – возмутилась я. – Он обещал, если я скажу да, он больше не будет доставать меня. Ты ведь тоже сегодня идешь туда?

– Ага, – сказала Америка. – Ты правда пойдешь?

Я улыбнулась и зашла в общагу. Интересно, будет ли Трэвис паинькой и сдержит ли свое обещание не флиртовать? Он вполне предсказуем. Во мне он либо видит вызов, либо я настолько непривлекательна для него, что он готов оставаться друзьями. Не знаю, что беспокоило меня сильнее.

Через четыре часа за мной зашла Америка, чтобы отвезти в квартиру Шепли и Трэвиса. Когда я переступила порог, подруга не сдержала критики.

– Фу, Эбби! У тебя видок как у сиротки!

– Вот и отлично, – улыбнулась я, глядя на свой наряд.

Я забрала волосы в небрежный пучок на макушке, стерла с лица весь макияж, а линзы заменила очками в прямоугольной роговой оправе. Щеголяя в растянутой футболке, спортивных штанах и вьетнамках, я пошлепала за Америкой по коридору. Эта гениальная мысль пришла ко мне несколько часов назад. Лучший план – прикинуться дурнушкой. В идеале Трэвис сразу же остынет и прекратит свои нелепые преследования. Если ему нужен друг, то я буду как можно более невзрачной.

Америка опустила стекло и выплюнула жвачку.

– Ты просто шита белыми нитками! Почему бы тебе в довершение не обмазаться собачьим дерьмом?

– Я не пытаюсь кому-то понравиться, вот и все, – сказала я.

– Ага, конечно.

Мы заехали на парковку рядом с домом Шепли, и я поднялась за Америкой по ступенькам. Шепли открыл дверь и, увидев меня, зашелся смехом.

– Что с тобой приключилось?

– Она пытается не привлекать внимания, – сказала Америка, следуя за Шепли в его комнату. Дверь за ними закрылась, и я осталась одна, чувствуя себя лишней. Я села в стоящее у двери кресло-кровать и скинула шлепки.

Квартира выглядела гораздо опрятнее типичной берлоги холостяков. На стенах – вполне ожидаемые плакаты с полуголыми женщинами и краденые уличные знаки. Тем не менее все было убрано, стояла новая мебель, а запахи выдохшегося пива и грязной одежды и вовсе отсутствовали.

– Что-то ты задержалась, – сказал Трэвис, приземляясь на диван.

Я улыбнулась и поправила очки на переносице, ожидая реакции на мою внешность.

– Америка заканчивала доклад.

– Говоря о докладах, ты уже начала готовить историю?

Трэвис и бровью не повел из-за моих растрепанных волос.

– А ты? – нахмурилась я.

– Уже закончил, сегодня днем.

– Но ведь его сдавать только в следующую среду, – удивилась я.

– Я решил разделаться с этим сразу. Разве сложно написать две страницы по Гранту?[1]

– А я привыкла тянуть резину, – пожала плечами я. – Вряд ли займусь этим до выходных.

– Что ж, дай знать, если понадобится помощь.

Я ждала, что он засмеется или как-то еще покажет, что шутит, но выражение его лица оставалось искренним.

– Вот как! Ты собираешься помочь мне с докладом! – удивленно подняла я брови.

– По этому предмету у меня «отлично», – сказал Трэвис, слегка оскорбленный моим недоверием.

– У него «отлично» по всем предметам, – сказал Шепли, ведя Америку в гостиную. – Он чертов гений. Ненавижу его.

Я с подозрением посмотрела на Трэвиса.

– Что? – взмыли вверх его брови. – Думала, парень с татуировками, зарабатывающий себе на жизнь кулаками, не может получать отличные отметки? Я учусь не потому, что мне больше нечем заняться.

– Зачем тогда участвуешь в боях? – спросила я. – Почему не попробуешь получить стипендию?

– Пробовал. Мне оплатили половину стоимости обучения. Но еще есть учебники, плата за жилье и как-то надо выплачивать вторую часть. Так что, голубка, я вполне серьезно. Если понадобится помощь, обращайся.

– Не нужна мне твоя помощь. Я сама могу написать доклад. – На этом мне стоило замолчать, но совершенно новая сторона личности Трэвиса разжигала мое любопытство. – Почему бы не заработать на все это как-нибудь иначе? Не знаю, менее садистским способом, что ли.

Трэвис пожал плечами.

– Это легкий способ срубить бабла. В магазине я столько не заработаю.

– Я бы не сказала, что такой уж легкий, если тебя бьют по физиономии.

– Что я слышу, ты переживаешь за меня? – подмигнул Трэвис. Я состроила рожицу, и он хмыкнул. – Меня бьют не слишком часто. Если они мешкают, я нападаю. Не так уж сложно.

– Будто никто больше до этого не додумался, – усмехнулась я.

– Когда я наношу удар, они принимают его и пытаются дать сдачи. А это вряд ли поможет победить.

Я закатила глаза.

– Ты что… Малыш-Каратист? Где ты научился так драться?

Шепли и Америка переглянулись, а затем и вовсе уставились в пол. Я тут же поняла, что ляпнула невпопад.

Трэвис и глазом не моргнул.

– У моего отца были проблемы с алкоголем и приступы агрессии. А еще четыре старших брата с той же паршивой наследственностью.

– Ох… – Мои уши загорелись.

– Не стоит смущаться, голубка. Пить отец бросил, братья повзрослели.

– Я вовсе не смутилась. – Сначала я теребила выбившиеся пряди, а затем решила распустить волосы и забрать их в новый пучок, чтобы как-то скрасить неловкую паузу.

– Мне нравится твоя естественность. Девчонки обычно не приходят сюда в таком виде.

– Меня вынудили прийти. Я не собиралась производить на тебя впечатление, – мрачно сказала я, поняв, что мой план рухнул.

Трэвис по-мальчишески улыбнулся. Я позволила злости еще больше овладеть мною, надеясь скрыть этим неуверенность. Я не знала, что испытывают рядом с ним другие девушки, но их поведение было очень красноречивым. В отличие от беззаботной влюбленности, я испытывала головокружение и тошноту. Чем больше Трэвис пытался развеселить меня, тем более нервной я становилась.

– Я уже впечатлен, – сказал он. – Обычно я не умоляю девушек зайти ко мне в гости.

– Не сомневаюсь, – поморщилась я. Его самоуверенность выходила за всякие рамки. Он не стыдясь признавал собственную привлекательность, да к тому же настолько привык к женскому вниманию, что расценил мое прохладное с ним обращение как глоток свежего воздуха, а не оскорбление. Придется сменить стратегию.

Америка включила телик.

– Сегодня идет хороший фильм. Кому-нибудь интересно, где Бэйби Джейн?[2]

Трэвис поднялся с дивана.

– Я собирался где-нибудь поужинать. Ты голодна, голубка?

– Я уже поела, – пожала я плечами.

– Неправда, – сказала Америка, прежде чем поняла свою ошибку. – Э… да, точно, я забыла… ты ведь съела… пиццу? До того, как мы ушли.

Я поморщилась от ее жалкой попытки сгладить ситуацию и посмотрела на Трэвиса, ожидая его реакции.

Он пересек комнату и открыл дверь.

– Идем. Ты, наверное, проголодалась.

– Куда собираешься пойти?

– Куда захочешь. Можем заехать в пиццерию.

Я взглянула на свой наряд.

– Но я не совсем подходяще одета.

Трэвис бросил на меня оценивающий взгляд и заулыбался.

– Отлично выглядишь. Пойдем, я умираю с голоду.

Я поднялась, помахала рукой Америке и последовала по ступенькам за Трэвисом. На парковке я остановилась, с ужасом наблюдая, как он оседлал матово-черный мотоцикл.

– А… – Я замолчала, пошевелив пальцами в шлепках.

Трэвис нетерпеливо взглянул на меня.

– Забирайся скорей. Я поеду медленно.

– Это что? – спросила я, слишком поздно заметив надпись на бензобаке.

– «Харлей Найт Род». Любовь всей моей жизни, так что не поцарапай краску, когда будешь забираться.

– Но я же в шлепках!

Трэвис глянул на меня так, будто я говорила на незнакомом ему языке.

– А я в ботинках. Залезай.

Трэвис надел очки. Зарычал мотор. Я вскарабкалась на мотоцикл и завела руки за спину, ища, за что уцепиться. Пальцы соскользнули с кожаного сиденья на пластиковый корпус задней фары.

Трэвис взял меня за запястья и положил мои руки себе на талию.

– Голубка, кроме меня, здесь не за что держаться. Не отпускай, – оттолкнувшись ногой от земли, сказал он, и мотоцикл покатился вперед. Резко дернув запястьем, Трэвис выехал на улицу и помчался как ракета. Выбившиеся пряди волос хлестали мне лицо. Я вжалась в спину Трэвиса, зная, что если гляну через плечо, то содержимое желудка полезет наружу.

Около ресторана Трэвис вдарил по тормозам, и, как только мотоцикл остановился, я тут же спрыгнула на асфальт, ощутив себя в безопасности.

– Да ты псих!

Трэвис усмехнулся, ставя мотоцикл на подножку и слезая.

– Я соблюдал скоростные режимы.

– Ага, как если бы мы неслись по автомагистрали! – сказала я, распуская волосы и пальцами приводя в порядок взлохмаченные пряди.

Трэвис смотрел, как я расчесываюсь, отводя волосы от лица, а потом направился к двери, открывая и придерживая ее для меня.

– Голубка, я бы не допустил, чтобы с тобой что-то случилось.

Я пронеслась мимо, залетая внутрь ресторана. Мои голова и ноги будто жили разными жизнями. Нос тут же заполнился запахами масла и пряностей. Я проследовала за Трэвисом по красному, покрытому крошками ковру до столика в углу, стоявшего вдалеке от студенческих компаний и семеек. Трэвис заказал два пива. Я осмотрела помещение, наблюдая, как родители уговаривают своих шумных деток съесть что-нибудь, и отворачиваясь от любопытных взглядов студентов Истерна.

– Конечно, Трэвис, – сказала официантка, записывая напитки. Возвращаясь на кухню, выглядела она слегка взбудораженной из-за его присутствия.

Я спрятала за уши спутанные волосы, внезапно испытав неловкость за свою внешность.

– Часто здесь бываешь? – кисло спросила я.

Трэвис облокотился на стол и устремил на меня свои карие глаза.

– Давай, голубка, расскажи про себя. Ты в принципе мужененавистница или только ко мне так относишься?

– Думаю, только к тебе, – проворчала я.

Он издал смешок, явно позабавленный моим настроением.

– Я никак не могу раскусить тебя. Ты первая девушка, которая испытывает ко мне отвращение, заметь, до секса. Разговаривая со мной, ты не впадаешь в экстаз и не пытаешься привлечь мое внимание.

– Я не нарочно. Ты мне просто не нравишься.

– Будь это так, ты бы здесь не сидела.

Я непроизвольно перестала хмуриться и вздохнула.

– Я же не говорю, что ты плохой человек. Мне лишь не нравится быть объектом внимания только потому, что у меня есть вагина, – сказала я, уставившись на разбросанные по столу крупицы соли.

Трэвис ухмыльнулся и округлил глаза.

– О боже! – расхохотался он. – Ты просто убиваешь меня! Решено. Мы обязаны стать друзьями. «Нет» в качестве ответа не принимаю.

– Стать друзьями я не против, но не пытайся каждые пять секунд залезть ко мне в трусы.

– Ты не собираешься спать со мной. Усек.

Я хотела сдержать улыбку, но ничего не получилось.

Глаза Трэвиса засияли.

– Обещаю, я даже думать не буду о твоих трусиках… пока ты сама этого не захочешь.

Я облокотилась на стол и подалась вперед.

– А этого не случится, так что можем дружить.

Трэвис придвинулся ко мне с озорной улыбкой на губах.

– Никогда не говори никогда.

– Что расскажешь про себя? – спросила я. – Тебя всегда звали Трэвис Мэддокс – Бешеный Пес или это только здесь? – Озвучивая его прозвище, я изобразила в воздухе кавычки. Впервые за все это время Трэвис выглядел неуверенно и слегка смущенно.

– Нет. Все это начал Адам после моего первого боя.

Короткие ответы начинали бесить меня.

– И все? Ты больше ничего о себе не расскажешь?

– А что ты хочешь узнать?

– Все, что обычно говорят. Откуда ты, кем хочешь стать, когда повзрослеешь… и все в таком духе.

– Родился и вырос здесь. Мой профиль – уголовное правосудие.

Трэвис вздохнул, развернул столовые приборы и положил рядом с тарелкой. За два столика от нас заржали футболисты Истерна. Трэвис обернулся и напрягся. Причина их смеха явно его задевала.

– Ты шутишь, – с неверием произнесла я.

– Нет, я местный, – рассеянно ответил он.

– Я о твоем профиле. Ты совсем не похож на специалиста по уголовному праву.

Трэвис свел брови на переносице, опять сосредоточившись на нашем разговоре.

– Это еще почему?

Я пристально посмотрела на татуировки, покрывавшие его руки.

– Ты скорее похож на уголовника, чем на блюстителя закона.

– Я не встреваю в неприятности… по большей части. Отец был строгий.

– А мама?

– Она умерла, когда я был маленьким, – ровным голосом произнес Трэвис.

– Ой… извини, – тряхнула я головой. Его ответ застал меня врасплох.

Трэвис отмахнулся от моего сочувствия.

– В отличие от братьев, я ее не помню. Мне было всего три года, когда она умерла.

– Значит, четыре брата? Ну и как ты держал всех в узде? – поддразнила его я.

– Кто бил сильнее, тот и держал всех в узде. Обычно старшие младших. Томас, близнецы… Тэйлор и Тайлер, потом Трентон. С Тэйлором и Тайлером в комнате лучше было не оставаться. Половине того, что я делаю на Арене, я научился у них. Трентон был самым мелким, но шустрым. Сейчас только он сможет ударить меня.

Я покачала головой, представив бегающих по дому пятерых Трэвисов.

– И у всех татуировки?

– Почти. За исключением Томаса. Он генеральный директор рекламного агентства в Калифорнии.

– А твой отец? Где он?

– Здесь, в городе, – сказал Трэвис, снова стискивая зубы. Футбольная команда его явно раздражала.

– Над чем они смеются? – спросила я, указывая на шумный столик. Трэвис покачал головой, видимо, не желая делиться со мной. Я скрестила руки на груди и нервно заерзала, гадая, что могло его так разозлить.

– Скажи мне.

– Они смеются, потому что я повел тебя ужинать, для начала. Обычно… это не в моих правилах.

– Для начала? – Когда на моем лице появилось понимание, Трэвис поморщился. Я заговорила, даже не успев подумать.

– Я уж боялась, они смеются, потому что увидели меня с тобой в таком виде, и думают, я собираюсь прыгнуть к тебе в койку, – проворчала я.

– А почему меня не могут увидеть с тобой?

– Так о чем мы говорили? – спросила я, пытаясь совладать с румянцем.

– О тебе. Какой профиль у тебя? – спросил он.

– Э… пока что общая подготовка. Я еще не решила, но склоняюсь к бухучету.

– И ты не местная, а переехала сюда.

– Из Уичито. Вместе с Америкой.

– Канзас? Как ты здесь тогда оказалась?

Я подцепила этикетку на пивной бутылке.

– Нам нужно было сбежать.

– От чего?

– От моих родителей.

– А… У Америки тоже проблемы с родителями?

– Нет, Марк и Пэм замечательные. Можно сказать, они воспитали меня. Америка потащилась за мной, не хотела отпускать одну.

Трэвис кивнул.

– А почему Истерн?

– Это допрос с пристрастием? – сказала я. Вопросы перевалили за общие и стали более личными, напрягая меня.

Загромыхали стулья, футболисты покинули свои места. Они бросили в нашу сторону последнюю шуточку и вальяжной походкой направились к двери. Как только из-за стола поднялся Трэвис, они ускорили шаг. Те, что сзади, стали подталкивать впереди идущих, чтобы поскорее смыться. Трэвис опустился на стул, пытаясь перебороть гнев и раздражение.

– Ты собиралась рассказать, почему выбрала Истерн, – напомнил он.

– Сложно объяснить, – пожала я плечами. – Просто это показалось мне правильным.

Трэвис улыбнулся и открыл меню.

– Понимаю, о чем ты.

Глава 2

Свинья

За нашим излюбленным столиком появились знакомые лица. Америка села по одну сторону от меня, Финч – по другую, а остальные места занял Шепли со своими «братьями» из Сигмы Тау. Из-за общего галдежа в столовой ничего слышно не было, да к тому же, похоже, опять поломался кондиционер. В воздухе повисли густые запахи жареной пищи и пота, но все казались даже более энергичными, чем обычно.

– Привет, Брэзил, – сказал Шепли парню, сидящему напротив меня: смуглая кожа, глаза шоколадного цвета, почти скрытые белой бейсболкой футбольной команды Истерна.

– Жаль, Шеп, что ты не остался с нами после субботней игры. Мне пришлось выпить за тебя бутылочку пива, или все шесть, – сказал Брэзил с широкой белозубой улыбкой.

– Польщен. Я ужинал с Мерикой, – ответил Шепли, целуя в макушку длинные светлые волосы Америки.

– Брэзил, ты сидишь на моем месте.

Парень повернулся и увидел стоящего за спиной Трэвиса. Затем посмотрел на меня.

– А, Трэв, так она одна из твоих девчонок? – с удивлением спросил он.

– Вовсе нет, – замотала я головой.

Парень взглянул на Трэвиса, тот пялился в ответ. Пожав плечами, Брэзил передвинул свой поднос в конец стола.

Трэвис улыбнулся мне, усаживаясь напротив.

– Что-то не так, голубка?

– А это что? – спросила я, уставившись на поднос. Загадочная еда на тарелке Трэвиса напоминала экспонат воскового музея.

Трэвис усмехнулся и сделал глоток воды.

– Повара столовой пугают меня. Даже не хочу критиковать их кулинарные способности.

Я не упустила из виду оценивающие взгляды всех, сидящих за столиком. Поведение Трэвиса вызывало всеобщее любопытство. Я подавила улыбку: все-таки я единственная девушка, к которой Трэвис подсаживался сам.

– О-о-о… после обеда тест по биоложке, – застонала Америка.

– Ты готовилась? – спросила я.

– Нет, конечно. Мне всю ночь пришлось убеждать своего парня, что ты не станешь спать с Трэвисом.

Футболисты, сидевшие в конце стола, перестали ржать и прислушались, делая знак другим студентам. Я сердито глянула на Америку, но та не испытывала угрызений совести, плечом подталкивая Шепли.

– Черт возьми, Шеп. Неужто все так плохо? – спросил Трэвис, бросая в кузена пачку кетчупа. Шепли не ответил, а я признательно улыбнулась Трэвису за его попытку отвлечь от меня внимание. Америка похлопала своего парня по спине.

– Он придет в норму. Ему просто нужно время свыкнуться с мыслью, что Эбби невосприимчива к твоему обаянию.

– Я еще даже не пытался очаровать ее, – обиженно фыркнул Трэвис. – Она мой друг.

Я взглянула на Шепли.

– Видишь, я же говорила. Тебе не о чем волноваться.

Шепли увидел в моем взгляде искренность и слегка взбодрился.

– А ты подготовилась? – спросил меня Трэвис.

– Сколько бы я ни готовилась, – нахмурилась я, – с биологией мне это не поможет. Мой мозг не способен постичь ее.

Трэвис поднялся из-за стола.

– Идем.

– Что?

– Пойдем, возьмем твои конспекты. Я помогу тебе подготовиться.

– Трэвис…

– Голубка, оторви свой зад от стула. Ты сдашь тест на «отлично».

Проходя мимо Америки, я дернула за длинную прядь белокурых волос.

– Увидимся в классе, Мерик.

– Я займу тебе место, – улыбнулась она. – Мне понадобится любая помощь.

Трэвис сопроводил меня до комнаты. Я достала методичку, а он открыл учебник и принялся беспощадно гонять меня по вопросам. Затем разъяснил несколько непонятных моментов. Ему с легкостью удавалось растолковывать сложные понятия, превращая их в очевидные.

– …Тканевые клетки используют митоз для репродукции. Вот здесь наступает этап разных фаз. Они звучат как женское имя: Промета Анатела.

– Промета Анатела? – засмеялась я.

– Профаза, Метафаза, Анафаза и Телофаза.

– Промета Анатела, – повторила я, кивая.

Трэвис похлопал распечатками по моей голове.

– Вот. Теперь ты знаешь эту методичку вдоль и поперек.

– Что ж… посмотрим, – вздохнула я.

– Я провожу тебя до класса и еще немного поспрашиваю по пути.

– Но ты не станешь беситься, если я завалю тест? – спросила я, запирая за нами дверь.

– Голубка, ты его не завалишь. Но к следующему нам уже пора готовиться, – сказал Трэвис, идя со мной к научному корпусу.

– Как ты собираешься одновременно помогать мне, делать свои уроки, учиться и тренироваться к боям?

– Я не тренируюсь к боям, – усмехнулся Трэвис. – Адам звонит мне, говорит, где следующий бой, и я еду туда.

Я удивленно покачала головой. Трэвис взглянул на распечатки и приготовился задать первый вопрос. Когда мы дошли до класса, то почти успели пройти методичку по второму кругу.

– Задай там жару! – улыбнулся Трэвис, передавая мне конспекты и прислоняясь к дверному косяку.

– Привет, Трэв.

Я повернулась и увидела высокого долговязого парня, улыбнувшегося Трэвису по пути в класс.

– Паркер, – кивнул Трэвис.

Когда парень посмотрел на меня, его глаза на мгновение засияли.

– Привет, Эбби, – улыбнулся он.

– Привет, – ответила я, озадаченная тем, откуда он знает мое имя. Я и раньше видела его в классе, но знакомы мы не были. Паркер зашел в аудиторию и перекинулся парой шуток с сидящими рядом ребятами.

– Кто он? – спросила я.

Трэвис пожал плечами, но лицо его заметно напряглось.

– Паркер Хейс. Один из моих «братьев» в Сиг Тау.

– Ты в братстве? – с сомнением спросила я.

– В Сигме Тау, как и Шеп. Думал, ты в курсе, – сказал он, глядя мимо меня на Паркера.

– Ну… «братья» обычно выглядят иначе, – проговорила я, разглядывая татуировки на его предплечьях.

Трэвис переключился на меня и широко улыбнулся.

– Отец учился здесь, и все мои братья в Сиг Тау. Так что это семейное.

– Тебя вынудили вступить? – скептически спросила я.

– Нет. Просто они неплохие ребята, – сказал Трэвис, шелестя моими распечатками. – Лучше иди в класс.

– Спасибо, что помог, – поблагодарила я, толкая его локтем. Мимо прошла Америка, и я проследовала за ней до наших мест.

– Ну и как все прошло? – спросила она.

– Он неплохой учитель, – пожала я плечами.

– Просто учитель?

– Еще хороший друг.

Она явно огорчилась, и я посмеялась над ее поникшей мордашкой.

Америка просто мечтала о том, чтобы наши парни были друзьями, а сосед по комнате и кузен в одном флаконе приравнивались к джекпоту. Когда она решила поехать со мной в Истерн, то хотела, чтобы мы жили вместе, но я отвергла ее идею в надежде хоть немного расправить крылья. Сначала Америка дулась, а потом принялась думать, с каким другом Шепли меня свести. Внезапный интерес Трэвиса превзошел все ее ожидания.

Я быстро разделалась с тестом и стала ждать Америку на ступеньках здания. Когда она ошеломленно рухнула рядом со мной, я промолчала, давая ей слово.

– Это было ужасно! – закричала она.

– Может, тебе позаниматься с нами? Трэвис все действительно классно объясняет.

Америка застонала и положила голову мне на плечо.

– От тебя никакой помощи! Могла бы кивнуть мне из вежливости или что-нибудь еще придумать!

Я повисла на ее шее, и так мы пошли в общагу.

Всю следующую неделю Трэвис помогал мне с биологией и докладом по истории. Мы вместе подошли к табло оценок у кабинета профессора Кэмпбелла, и мой студенческий номер оказался третьим сверху.

– Третий по счету самый высокий результат в классе! Так держать, голубка! – сказал Трэвис, обнимая меня. Его глаза светились от радости и гордости. Непонятное чувство, какая-то неловкость заставила меня отступить на шаг.

– Спасибо, Трэв. Без тебя бы я не справилась, – проговорила я, потянув за его футболку.

Трэвис перебросил меня через плечо, прокладывая путь сквозь толпу студентов.

– Посторонись! Живей, народ! Дорогу страшно искореженному мегамозгу этой бедолажки. Она чертов гений!

Я хихикнула, видя любопытные взгляды одноклассников.

Шли дни, и мы опровергали упорные слухи о наших отношениях. Репутация Трэвиса помогала утихомирить сплетни. За ним не водилось, чтобы он проводил с девчонкой больше одной ночи, поэтому чем чаще нас видели вместе, тем больше остальные верили в наши платонические отношения. Даже при всех разговорах о романе интерес других студенток к Трэвису не угасал.

На истории он все так же садился со мной, мы обедали вместе в столовой. Очень скоро я поняла, что ошибалась на его счет. Даже стала защищать перед теми, кто не знал Трэвиса так, как знала я.

Он поставил передо мной баночку апельсинового сока на стол.

– Не стоило. Я сама бы взяла, – сказала я, снимая куртку.

– Что ж, я облегчил тебе жизнь, – ответил Трэвис, и на его щеках появились ямочки.

– Трэвис, она превратила тебя в лакея? – фыркнул Брэзил. – И что дальше? Будешь обмахивать ее пальмовой ветвью в плавательном костюме от Спидо?[3]

Трэвис послал парню убийственный взгляд, и я тут же встала на защиту.

– А ты, Брэзил, даже не влезешь в Спидо. Так что закрой рот.

– Полегче, Эбби! Я пошутил! – сказал Брэзил, подняв руки.

– Просто… не говори о нем так, – нахмурилась я.

На лице Трэвиса отразилось удивление вперемешку с благодарностью.

– Вот теперь я все повидал. За меня только что заступилась девчонка, – вставая, сказал он.

Трэвис бросил на Брэзила предупреждающий взгляд и вышел наружу, присоединившись к небольшой группе курильщиков.

Я старалась не смотреть, как он смеется, болтая с кем-то. Все девчонки изощренно пытались занять место рядом с ним. Америка толкнула меня локтем в бок, когда поняла, что я не слушаю ее.

– Эбби, куда смотришь?

– Да так. Никуда я не смотрю.

Америка подперла рукой подбородок и покачала головой.

– Они как открытая книга. Посмотри на рыженькую. Она провела по волосам столько же раз, сколько и моргнула. Интересно, Трэвис от этого не устал?

– Еще как, – кивнул Шепли. – Все считают его подлецом, не понимая, сколько нужно терпения с каждой девушкой, норовящей приручить его… он и шагу ступить не может, чтобы они не вешались на него. Поверьте мне, я бы вел себя менее вежливо.

– Можно подумать, тебе бы это не понравилось, – сказала Америка, целуя своего парня в щеку.

Трэвис докуривал сигарету, когда я прошла мимо.

– Голубка, подожди. Я провожу тебя.

– Трэвис, тебе не обязательно провожать меня на каждый урок. Я сама знаю дорогу.

Тут же Трэвис отвлекся на длинноволосую брюнетку в короткой юбке. Девушка прошла мимо и улыбнулась ему. Он проследил за ней взглядом и бросил окурок.

– Голубка, я догоню.

– Ага, – сказала я, закатывая глаза и наблюдая, как он через мгновение оказывается рядом с брюнеткой.

Весь урок место Трэвиса пустовало. Меня слегка взбесило, что он не пришел из-за девушки, которую даже не знал. Профессор Чейни отпустил нас раньше положенного, и я быстрым шагом направилась через газон. В три мы договорились встретиться с Финчем, я обещала передать ему конспекты Шерри Кэссиди по музыкальному анализу. Я глянула на часы и ускорила шаг.

– Эбби?

Ко мне подбежал Паркер.

– Мы так и не познакомились, – сказал он, протягивая ладонь. – Я Паркер Хейс.

Я пожала ему руку и улыбнулась.

– Эбби Эбернати.

– Я стоял позади, когда ты смотрела оценки теста по биологии. Поздравляю! – улыбнулся он, пряча руки в карманах.

– Спасибо. Это Трэвис помог, иначе, поверь мне, я бы оказалась в самом конце списка.

– Так вы с ним…

– Друзья.

Паркер кивнул и улыбнулся.

– Он говорил тебе, что на этих выходных вечеринка в «Доме»?

– В основном мы болтаем о биологии и еде.

– Похоже на Трэвиса, – засмеялся он.

У дверей Морган Холла Паркер пристально посмотрел на меня своими большими зелеными глазами.

– Ты просто обязана прийти. Будет весело.

– Поговорю с Америкой. Вроде у нас пока нет планов.

– Вы с ней «в комплекте»?

– Летом мы заключили договор: не ходить на вечеринку друг без друга.

– Умно, – одобрительно кивнул Паркер.

– Они с Шепом познакомились на сборах, так что я не слишком часто тусуюсь вместе с ней. Мне впервые придется спросить ее разрешения, но, думаю, она обрадуется. – Я внутренне поморщилась: я не только много болтаю, да еще призналась, что меня не приглашают на вечеринки.

– Отлично. Там и увидимся, – сказал Паркер. Он сверкнул лучезарной улыбкой, как модель из каталога «Банана Репаблик»[4], с квадратным подбородком и естественным загаром. Паркер повернулся и вышел из общаги.

Я смотрела ему вслед: высокий, гладковыбритый, в идеально отутюженной классической рубашке в тонкую полоску и джинсах. Волнистые светло-русые волосы покачивались в такт его движениям.

Я закусила губу, польщенная его приглашением.

– Вот этот парень, кажется, твоя скоростная передача, – сказал мне на ухо Финч.

– Симпатичный, правда? – спросила я, не переставая улыбаться.

– Да, черт побери! Каким только может быть янки в миссионерской позе.

– Финч! – прикрикнула я, хлопая его по плечу.

– Ты принесла конспекты Шерри?

– Да, – ответила я, доставая их из сумки. Финч прикурил, зажал сигарету между губ и, щурясь, посмотрел на конспекты.

– Чертовски круто, – сказал он, пролистывая бумаги. Затем свернул их, положил к себе в карман и затянулся. – Хорошая новость – в Моргане сломались нагреватели. А тебе понадобится ледяной душ, чтобы смыть похотливый взгляд этого долговязого воздыхателя.

– В общаге отключили горячую воду? – застонала я.

– Так говорят, – сказал Финч, вешая рюкзак на плечо. – Я на алгебру. Передай Мерике, что я просил не забыть про меня на этих выходных.

– Передам, – проворчала я, сердито глядя на ветхие кирпичные стены общаги. Я протопала в свою комнату, с силой толкнула дверь и бросила на пол рюкзак.

– Горячей воды нет, – пробормотала Кара, сидя со своей стороны стола.

– Слышала.

Зажужжал мобильник. Я открыла его и прочитала эсэмэску от Америки, проклинающей нагреватели. Через пару секунд в дверь постучали. Подруга зашла внутрь и плюхнулась ко мне на кровать.

– Ты можешь в это поверить? Бред какой-то. Мы столько платим и не можем принять горячий душ!

– Прекрати хныкать, – вздохнула Кара. – Почему бы тебе просто не пожить у своего парня? Ты все равно почти к нему переехала.

Америка перевела взгляд на Кару.

– Отличная мысль, Кара. Твоя стервозная натура иногда может пригодиться.

Кара даже не оторвалась от монитора, совершенно не задетая замечанием Америки.

Подруга достала мобильник и набрала сообщение с поразительной точностью и скоростью. Телефон тут же чирикнул.

– Мы поживем у Шепа и Трэвиса, пока не починят нагреватели, – улыбнулась мне Америка.

– Что? Я не поеду! – закричала я.

– Конечно, поедешь. Смысл тебе торчать здесь, замерзая в душе, когда у Трэвиса и Шепа в квартире две ванные комнаты.

– Меня не приглашали.

– Я тебя приглашаю. Шеп сказал, что все в порядке. Ты можешь спать на диване… если Трэвис им не воспользуется.

– А если воспользуется?

– Тогда будешь спать в кровати Трэвиса, – пожала плечами Америка.

– Ни за что!

– Эбби, не веди себя как ребенок, – закатила глаза подруга. – Вы же вроде друзья. Если он до сих пор не приставал к тебе, то вряд ли будет.

При этих словах мой рот резко захлопнулся. Уже несколько недель Трэвис каждый вечер был так или иначе рядом. Я слишком увлеклась идеей, чтобы все считали нас друзьями, и не задумывалась, что Трэвиса действительно интересует лишь дружба. Не знаю почему, но я оскорбилась.

Кара недоверчиво посмотрела на нас.

– Трэвис Мэддокс даже не пытался переспать с тобой?

– Мы друзья! – сказала я, защищаясь.

– Знаю, но что, он даже не попытался? Он со всеми уже переспал.

– Кроме нас, – сказала Америка, глядя на нее. – И тебя.

– Что ж, я с ним даже не знакома, – пожала плечами Кара. – Просто ходят про него слухи.

– Вот-вот! – фыркнула я. – Ты его даже не знаешь. – Кара переключила внимание на монитор, совершенно игнорируя нас.

– Хорошо, Мерик, – вздохнула я. – Мне нужно собрать вещи.

– Возьми сразу на несколько дней. Неизвестно, как долго будут чинить нагреватели, – воодушевленно сказала подруга.

Внутри меня поселился ужас, словно я отправлялась на вражескую территорию.

– Э… хорошо.

– Круто! – подпрыгнула Америка, обнимая меня. – Нам будет так весело!

Через полчаса мы погрузили вещи в ее «Хонду» и отправились на квартиру. Америка ехала затаив дыхание. Остановившись на своем обычном месте для парковки, она просигналила. Шепли сбежал по ступенькам и вытащил из багажника наши чемоданы, идя за нами по лестнице.

– Там открыто, – выдохнул он.

Америка распахнула дверь и придержала ее. Шепли с пыхтением опустил наш багаж на пол.

– Боже, детка! Твой чемодан на двадцать фунтов тяжелее, чем у Эбби.

Мы с Америкой замерли, когда из ванной, застегивая на ходу блузку, появилась девушка. Под ее глазами остались следы туши.

– Привет, – удивленно сказала она, внимательно изучая нас, прежде чем остановиться на чемоданах. Я узнала в ней длинноногую брюнетку, за которой увивался возле столовой Трэвис.

Америка сердито посмотрела на Шепли.

– Она с Трэвисом! – поднял руки тот.

Из-за угла в одних боксерах вышел Трэвис, зевая. Посмотрел на свою гостью и шлепнул ее по попке.

– Мои друзья дома. А тебе пора уходить.

Девушка улыбнулась и обвила руки вокруг Трэвиса, целуя его в шею.

– Я оставлю своей номер на барной стойке, – сказала она.

– Э… не утруждай себя, – непринужденно проговорил Трэвис.

– Что? – спросила девушка, отстраняясь и глядя ему в глаза.

– Каждый раз одно и то же! – сказала Америка, посмотрев на брюнетку. – Как ты вообще можешь удивляться? Он же чертов Трэвис Мэддокс! Именно этим он и знаменит, и каждый божий раз они в шоке! – сказала подруга, поворачиваясь к Шепли. Он обнял ее, успокаивая. Девушка прищурилась, глядя на Трэвиса, а затем схватила свою сумочку и вылетела из квартиры, с силой хлопая за собой дверью.

Трэвис как ни в чем не бывало прошел на кухню и открыл холодильник. Америка покачала головой и пошла по коридору. Шепли последовал за ней, согнувшись и волоча ее тяжеленный чемодан.

Я рухнула в кресло-кровать и вздохнула. Глупо было приехать сюда. Я не думала, что квартира Шепли как дверь-вертушка для безмозглых девиц.

Трэвис встал за барную стойку, скрестил руки на груди и улыбнулся.

– Голубка, что с тобой? Тяжелый день?

– Нет, я питаю истинное отвращение…

– Ко мне? – улыбнулся он. Мне следовало понять, что Трэвис предвидел этот разговор. Я и не собиралась отступать.

– Да, к тебе! Как ты можешь использовать девушку и после так отнестись к ней?

– Как я к ней отнесся? Она предложила номер телефона, я отказался.

Я открыла рот, пораженная отсутствием угрызений совести.

– Ты занимаешься с ней сексом, но телефон не берешь?

Трэвис облокотился на стойку.

– Зачем мне ее номер, если я не стану звонить?

– А зачем спать с ней, если ты не собираешься ей позвонить?

– Голубка, я никому ничего не обещаю. Она не оговаривала дальнейшие отношения, прежде чем распластаться на моем диване.

Я брезгливо посмотрела на столь небезызвестный предмет мебели.

– Трэвис, она же чья-то дочь. Что, если в будущем с твоей дочерью станут так обращаться?

– Скажем так, моей дочери лучше не расставлять ноги перед первым встречным кобелем.

Я скрестила руки, злясь, что он прав.

– Значит, себя ты признаешь кобелем. А раз она переспала с тобой, то заслуживает подобного обращения – чтобы ее вышвырнули как бродячую кошку.

– Я лишь говорю, что был с ней честен. Она уже взрослая, все случилось по взаимному согласию… если тебе интересно, то она проявила изрядную настойчивость. Ты ведешь себя так, словно я совершил преступление.

– Трэвис, мне не показалось, что она не слишком трезво осознавала твои намерения.

– Женщины любят придумывать всяческие объяснения своим поступкам. Она не сказала мне в лоб, что ожидает продолжения отношений, как и я не сказал, что мне нужен секс без всяких обязательств. Чем это отличается?

– Ты просто свинья!

– Меня еще не так обзывали, – пожал плечами Трэвис.

Я взглянула на диван, где беспорядочно валялись смятые подушки, и поморщилась при мысли о том, сколько девушек отдалось Трэвису на этой самой обивке. К тому же колючей.

– Пожалуй, я посплю в кресле, – проворчала я.

– Это еще почему?

Я сверкнула на Трэвиса глазами, видя его озадаченное лицо.

– На этом я спать не буду! Один бог знает, что я там подцеплю.

Трэвис поднял с пола мой чемодан.

– Ни на диване, ни в кресле ты спать не будешь. Ты спишь в моей кровати.

– Уверена, там еще большая антисанитария, чем на диване.

– В моей кровати, кроме меня, никого никогда не было.

– Не смеши меня, – закатила я глаза.

– Серьезно. Я трахаю их на диване, а в свою комнату никого не пускаю.

– Так почему же мне позволено спать на твоей кровати?

В уголке его губ заплясала озорная улыбка.

– Ты планируешь заняться со мной ночью сексом?

– Нет!

– Вот поэтому. А теперь поднимай свою ворчливую задницу и иди под горячий душ. Потом мы немного позанимаемся биологией.

Я сердито глянула на Трэвиса, но все-таки сделала, как он велел. Казалось, я стояла под горячей водой целую вечность, пытаясь смыть раздражение. Намыливая голову шампунем, я думала о том, как здорово снова принять душ в нормальной ванной, а не в общаге – никаких шлепок и косметичек, только расслабляющее сочетание воды и пара.

Открылась дверь, я вздрогнула.

– Мерик?

– Нет, это я, – сказал Трэвис.

Я инстинктивно прикрыла руками те участки тела, которые не намеревалась ему показывать.

– Ты что здесь делаешь? Убирайся!

– Ты забыла полотенце, а еще я принес одежду, зубную щетку и какой-то подозрительный крем для лица, который нашел в твоей сумке.

– Ты рылся в моих вещах? – взвизгнула я. Трэвис не ответил. Вместо этого я услышала, как из крана полилась вода, и Трэвис стал чистить зубы.

Я выглянула из-за шторки, прижимая ее к груди.

– Трэвис, убирайся!

Он поднял голову, на его губах осталась пена от зубной пасты.

– Я не могу лечь спать, не почистив зубы.

– Если подойдешь к этой шторке ближе чем на два фута, то во сне я выколю тебе глаза.

– Голубка, я не стану подглядывать, – усмехнулся он.

Я выжидающе стояла под душем, крепко прижав руки к груди. Трэвис сплюнул, сполоснул рот и снова сплюнул. Дверь закрылась. Я смыла пену, наспех вытерлась и надела футболку и шортики. Водрузила очки на нос и расчесала волосы. Мой взгляд зацепился за увлажняющий ночной крем, который принес Трэвис, и я невольно улыбнулась. Когда он хотел, то мог быть заботливым и чуть ли не милым.

Трэвис снова открыл дверь.

– Скорее, голубка, я уже состарился!

Когда я кинула в него расческу, он пригнулся, закрывая дверь и хихикая весь путь до спальни. Я почистила зубы и поплелась по коридору, проходя мимо комнаты Шепли.

– Спокойной ночи, Эбби, – раздался из темноты голос Америки.

– Спокойной ночи, Мерик.

Я замешкалась, а потом тихонько постучала в дверь Трэвиса.

– Заходи, голубка. Тебе не обязательно стучаться.

Он распахнул дверь, и я зашла внутрь, глядя на кровать с черными коваными прутьями. Стояла она параллельно окнам в дальней стороне комнаты. Стены пустовали, за исключением одинокого сомбреро, висевшего над изголовьем. Я ожидала увидеть здесь плакаты с полуобнаженными девицами, но не нашла даже рекламы пива. Черное покрывало, серый ковер, все остальное – белое. Трэвис словно переехал сюда совсем недавно.

– Прикольная пижамка, – сказал Трэвис, осматривая желто-синие клетчатые шортики и серую майку Истерна. Потом сел на кровать и похлопал по подушке рядом с собой. – Иди сюда. Я не кусаюсь.

– Я вовсе тебя не боюсь, – сказала я, подходя к кровати и бросая на покрывало учебник по биологии. – У тебя есть ручка?

Трэвис кивнул на тумбочку.

– В верхнем ящике.

Я растянулась на кровати и выдвинула ящик, обнаружив там три ручки, карандаш, тюбик со смазкой «K-Y jelly» и прозрачную стеклянную вазу, наполненную до отвала презервативами разных марок. С отвращением я извлекла оттуда ручку и задвинула ящик.

– Что такое? – спросил Трэвис, переворачивая страницу учебника.

– Ты ограбил медицинский центр?

– Нет. Почему?

Я сняла с ручки колпачок, не в силах скрыть свое отвращение.

– У тебя там пожизненный запас презервативов.

– Береженого бог бережет, так ведь?

Я закатила глаза. Скривившись в ухмылке, Трэвис перевел взгляд на учебник. Потом стал зачитывать мне конспект, подчеркивая самые важные моменты, задавая вопросы и терпеливо объясняя то, что мне не давалось.

Через час я сняла очки и потерла глаза.

– Сдаюсь. Я больше не могу запомнить ни одной макромолекулы.

Трэвис улыбнулся и захлопнул учебник.

– Хорошо.

Я замолчала, не совсем понимая, где кто спит. Трэвис вышел из комнаты, что-то пробормотал, проходя спальню Шепли, а потом включил душ. Я натянула одеяло до шеи и стала слушать жалобные стоны воды по трубам.

Через десять минут в душе стихло, заскрипели полы. Трэвис прошагал в комнату с полотенцем вокруг бедер. По обе стороны груди красовались татуировки, а тату в стиле «трайбл» покрывали накачанные предплечья. На правой руке черные линии и символы протянулись от плеча до запястья, на левой рисунок заканчивался у локтя одной-единственной надписью по внутренней стороне руки. Я намеренно отвернулась, когда Трэвис встал перед комодом, сбросил полотенце и натянул боксеры.

Выключив свет, Трэвис забрался в кровать и лег рядом.

– Ты тоже будешь здесь спать? – спросила я, поворачиваясь к нему. Полная луна отбрасывала тени на его лицо.

– Ну да. Это же моя кровать.

– Я знаю, но… – замолчала я. Выбор у меня оставался небольшой: диван или кресло.

Трэвис заулыбался и тряхнул головой.

– Разве ты не научилась доверять мне? Клянусь, я буду вести себя самым лучшим образом, – сказал он, поднимая ладонь, чего, уверена, бойскауты никогда не делали.

Я не стала спорить и отвернулась, положив голову на подушку и подбирая под себя одеяло, чтобы создать между нашими телами барьер.

– Спокойной ночи, голубка, – прошептал мне Трэвис на ухо. Я ощутила на щеке его мятное дыхание, и по коже побежали мурашки.

Спасибо еще, что в темноте он не видел румянца на моем лице.

Казалось, я только прикрыла глаза, как вдруг услышала звон будильника. Я перевернулась, чтобы выключить его, но в ужасе отпрянула, коснувшись теплой кожи. Попыталась вспомнить, где я, и наконец до меня все дошло. Сама мысль, что Трэвис подумает, я это нарочно, показалась унизительной.

– Будильник, Трэвис, – прошептала я. Он не двигался. – Трэвис! – толкнула его я. Он не пошевелился. Тогда я перегнулась через Трэвиса и нащупала в тусклом свете будильник. Не зная, как его выключить, я несколько раз стукнула сверху, пока не попала по кнопке, и со вздохом облегчения рухнула на подушку.

Трэвис ухмыльнулся.

– Значит, ты не спишь?

– Я обещал вести себя смирно и даже не возражал, когда ты легла на меня.

– Не ложилась я на тебя! – запротестовала я. – Я просто не могла дотянуться до часов. У тебя самый противный будильник, какой я только слышала. Как будто стонет раненое животное.

Трэвис дотянулся до будильника и нажал на кнопку.

– Хочешь позавтракать?

Я сердито посмотрела на Трэвиса и покачала головой.

– Нет, я не голодна.

– А вот я напротив. Почему бы нам не доехать до какого-нибудь кафе?

– Вряд ли мне с самого утра захочется терпеть твои водительские навыки, точнее их отсутствие.

Я свесила ноги с кровати, сунула их в тапочки и шаркающей походкой направилась к двери.

– Ты куда? – спросил Трэвис.

– Одеваться и ехать на уроки. Тебе что, маршрутный лист сделать, пока я здесь?

Трэвис потянулся и подошел ко мне, в одних боксерах.

– Ты всегда такая ворчливая? Или это пройдет, когда ты поймешь, что я не строю изощренных планов залезть к тебе в трусы? – Он положил ладони на мои плечи, нежно водя большими пальцами по коже.

– Я не ворчунья!

Трэвис прислонился ко мне и прошептал на ухо:

– Голубка, я не хочу спать с тобой. Ты мне слишком уж нравишься.

Он прошел мимо меня в ванную, а я осталась посреди комнаты в потрясении. В голове всплыли слова Кары. Трэвис Мэддокс уже со всеми переспал. Что ж, придется признать свою ущербность. Он даже не попробовал переспать со мной.

Дверь снова открылась, вошла Америка.

– Пора-пора-пора вставать! – улыбнулась она и зевнула.

– Мерик, ты становишься похожей на свою маму, – проворчала я, роясь в чемодане.

– О-о-о… кажется, кто-то не спал всю ночь?

– Да он даже не дышал в мою сторону, – кисло сказала я.

На лице Америки появилась загадочная улыбка.

– Ах.

– Что?

– Ничего, – сказала она, возвращаясь в комнату Шепли.

Трэвис был на кухне, напевая под нос какую-то мелодию и делая яичницу-болтунью.

– Уверена, что не будешь? – спросил он.

– Да, уверена, но спасибо.

Вошли ребята. Шепли достал из шкафчика две тарелки, а Трэвис положил на каждую дымящуюся яичницу. Перейдя к барной стойке, Шепли и Америка принялись с заработанным за ночь аппетитом поглощать ее.

– Шеп, не смотри на меня так, – сказала Америка. – Извини, но я действительно не хочу туда идти.

– Детка, в «Доме» вечеринка для пар проводится лишь дважды в году, – сказал Шепли, жуя яичницу. – Еще целый месяц впереди. У тебя предостаточно времени на то, чтобы выбрать платье и сделать все, что вам, девчонкам, нужно.

– Да, Шеп… это очень мило, конечно… но я никого там не знаю.

– Куча девчонок, приходящих туда, никого не знают, – удивился он ее отказу.

Америка с недовольством заерзала на стуле.

– Туда приглашены стервы из сестринства. Они все друг друга знают… мне будет неуютно.

– Мерик, не заставляй меня идти туда одному.

– А может, ты найдешь кого-нибудь для Эбби? – сказала она, глядя на меня, потом на Трэвиса.

Тот изогнул бровь, а Шепли покачал головой.

– Нет, Трэв не ходит на вечеринки для пар. Туда приводят своих девушек… а Трэвис… ну, ты знаешь.

– Мы можем найти ей кого-нибудь еще, – пожала плечами Америка.

– Вообще-то я все слышу, – прищурилась я.

Америка состроила мордашку, перед которой я не могла устоять.

– Эбби, ну пожалуйста. Мы найдем тебе отличного парня, веселого и остроумного. Я гарантирую, что он будет просто огонь. Обещаю, ты здорово проведешь время. И кто знает? Может, вы друг другу понравитесь.

Трэвис бросил сковороду в раковину.

– Я не говорил, что не отведу ее на вечеринку.

– Трэвис, не делай мне одолжений, – закатила я глаза.

– Голубка, я не об этом. Эти вечеринки для парней, у которых есть подружки. Всем известно, что не в моих привычках с кем-то встречаться. Но за тебя не стоит волноваться, ты же не будешь после ждать обручальное кольцо?

– Эбби, ну пожалуйста… – надула губки Америка.

– Не смотри на меня так! – возмутилась я. – Трэвис не хочет идти, я не хочу идти… ничего из этого не выйдет.

Трэвис скрестил руки на груди и прислонился к мойке.

– Я не говорил, что не хочу идти. Мне кажется, будет весело, если мы пойдем вчетвером, – пожал он плечами.

Ребята уставились на него, а я поморщилась.

– Почему бы нам просто не потусить здесь?

Америка надулась, а Шепли подался вперед.

– Эбби, я должен пойти. Я первокурсник, и мне придется следить, чтобы все шло как по маслу, у всех были напитки и все такое прочее.

Трэвис пересек кухню и положил руки мне на плечи, притягивая к себе.

– Да ладно тебе, голубка. Ты пойдешь со мной?

Я посмотрела на Америку, потом на Шепли и, наконец, на Трэвиса.

– Да, – вздохнула я.

Америка радостно завизжала и обняла меня. На мою спину легла рука Шепли.

– Спасибо, Эбби, – сказал он.

Глава 3

Удар по больному месту

Финч снова затянулся, выпуская дым из ноздрей двумя густыми струями. Я подставила лицо солнечным лучам, пока он рассказывал мне о выходных: танцах, выпивке и новом, очень настойчивом, друге.

– Если он преследует тебя, то зачем ты разрешаешь покупать себе выпивку? – засмеялась я.

– Эбби, все очень просто, я без гроша в кармане.

Я снова засмеялась, а Финч толкнул меня локтем в бок, увидев приближающегося к нам Трэвиса.

– Привет, Трэвис, – промурлыкал Финч, подмигивая мне.

– Финч, – кивнул Трэвис и потряс ключами. – Голубка, я еду домой. Тебя подбросить?

– Я как раз собиралась в общагу, – сказала я, широко улыбаясь ему. Глаза мои были скрыты за солнечными очками.

– Так ты сегодня не остаешься у меня? – спросил он. На его лице отразилось удивление вперемешку с разочарованием.

– Почему же, остаюсь. Мне просто нужно взять кое-какие вещи.

– Например?

– Мой станок, во-первых. А тебе какое дело?

– Ага, как раз пора побрить ноги. А то они уже стали царапаться, – сказал он с лукавой улыбкой.

Финч выпучил глаза, бегло осматривая меня.

– Вот так рождаются слухи! – скорчила я Трэвису рожицу, а затем посмотрела на Финча и покачала головой: – Я сплю в его кровати… просто сплю!

– Хорошо-хорошо, – сказал Финч с самодовольной улыбочкой.

– Прекрати! – хлопнула я его по руке, потом открыла дверь и поднялась по ступенькам до второго этажа. Трэвис шел рядом.

– Не бесись. Я просто пошутил.

– Все и так считают, что мы переспали. А ты только масла в огонь подливаешь.

– Кого волнует, что думают все?

– Меня, Трэвис, меня! – Я распахнула дверь, собрала кое-какие вещи в небольшую сумку и вылетела из спальни. Трэвис не отставал. Он усмехнулся, беря сумку у меня из рук.

– Ничего смешного, – сердито посмотрела на него я. – Ты хочешь, чтобы вся школа считала меня одной из твоих шлюх?

– Никто так не считает, – нахмурился Трэвис. – А если это правда, пускай молятся, чтобы я ничего не услышал.

Он придержал для меня дверь. Переступив порог, я резко остановилась.

– Берегись! – сказал Трэвис, врезавшись в меня.

– Боже! – воскликнула я, поворачиваясь. – Все наверняка думают, что мы вместе, а ты без стыда и совести продолжаешь свой… образ жизни. Как же жалко я выгляжу! – сказала я, осознав это. – Думаю, лучше мне больше не оставаться у тебя. Какое-то время нам надо держаться друг от друга подальше.

Я взяла из его рук сумку, но он крепко ухватился за нее.

– Голубка, никто не считает, что мы вместе. Необязательно прекращать наше общение, доказывая что-то остальным.

Мы оба вцепились в сумку, развязав ожесточенную борьбу. Трэвис упрямо отказывался отпускать ее, и я громко зарычала от раздражения.

– А раньше у тебя была девушка-друг, которая бы жила у тебя? Ты когда-нибудь возил девушек в школу и забирал их? Обедал с ними каждый день? Никто не знает, что думать о нас, даже если мы сами все расскажем!

Трэвис прошел на стоянку, держа мои вещи в заложниках.

– Я все улажу, о’кей? Не хочу, чтобы из-за меня о тебе дурно думали, – с беспокойством сказал Трэвис. Вдруг его глаза засияли, и он улыбнулся. – Позволь, я сам со всем разберусь. Пойдем сегодня в «Датч»?

– Это же байкерский бар, – ехидно сказала я, глядя, как Трэвис прикрепляет сумку к мотоциклу.

– Хорошо, тогда идем в клуб. Я отвезу тебя на ужин, а потом наведаемся в «Ред Дор». Угощаю.

– И как ужин с клубом решат нашу проблему? Когда нас увидят вместе, все только ухудшится.

Трэвис запрыгнул на мотоцикл.

– Да ты только подумай. Я, пьяный, в компании полуобнаженных девиц? Все очень быстро догадаются, что мы не пара.

– А мне что делать? Подцепить в баре парня, чтобы довести дело до победного конца?

– Я этого не говорил, – нахмурился Трэвис. – Не надо перегибать палку.

Закатывая глаза, я забралась на сиденье и обхватила Трэвиса за талию.

– С нами домой вернется первая встречная девушка из бара? Вот так ты со всем разберешься?

– Голубка, ты ведь не ревнуешь?

– Ревную к кому? К имбецилке с венерическим заболеванием, которую ты вышвырнешь утром?

Трэвис засмеялся и завел «Харлей». К квартире он полетел с удвоенной скоростью, и я зажмурилась, чтобы не видеть стремительно проносившиеся мимо деревья и машины.

Слезая с мотоцикла, я стукнула Трэвиса по плечу.

– Ты забыл, что не один? Или пытаешься угробить меня?

– Сложно забыть, что ты сзади, когда ты так крепко стискиваешь меня ногами. – На его лице отразилась самодовольная улыбка. – Я бы не мог придумать лучшей смерти.

– У тебя совсем нелады с головой.

Как только мы переступили порог, из комнаты Шепли появилась Америка.

– Мы хотели куда-нибудь сходить сегодня. Вы, ребят, как?

Я посмотрел на Трэвиса и заулыбалась.

– Мы собираемся в суши, а потом в «Ред».

Америка расплылась в улыбке.

– Шеп! – крикнула она, торопясь в ванную. – Мы идем гулять!

В ванную я попала последней, поэтому Шепли, Америке и Трэвису пришлось ждать меня у дверей, пока я наконец не вышла в черном платье и розовых босоножках на высоком каблуке.

– Черт побери, горячая штучка, – присвистнула Америка.

Я благодарно улыбнулась.

– Отличные ножки, – махнул рукой Трэвис.

– Я говорила тебе про волшебную бритву?

– Думаю, дело не в бритве, – улыбнулся он, открывая дверь.

В суши-баре мы вели себя до непристойности шумно, и еще не доехав до «Ред Дор», уже достаточно набрались.

Шепли долго выбирал место на парковке около клуба.

– Скорее уже, Шеп, – пробормотала Америка.

– Эй, мне нужно место пошире. Не хочу, чтобы какой-нибудь пьяный придурок поцарапал мою тачку.

Как только мы припарковались, Трэвис откинул сиденье вперед, помогая мне выбраться.

– Хотел спросить насчет твоих документов. Они безупречные. Ты же их не здесь получала.

– Они у меня уже какое-то время. Так было нужно… в Уичито, – отозвалась я.

– Нужно? – спросил Трэвис.

– Здорово, что у тебя есть связи, – сказала Америка. Она икнула и засмеялась, прикрывая рот.

– О боже, женщина, – сказал Шепли, держа ее под руку, пока она неуклюже продвигалась по дорожке. – Думаю, с тебя уже хватит на сегодня.

– Мерик, о чем ты? – нахмурился Трэвис. – Какие связи?

– У Эбби есть старые приятели, которые…

– Это фальшивые документы, Трэв, – перебила ее я. – Чтобы сделать их, нужно знать, к кому обратиться.

Америка намеренно отвернулась от Трэвиса, а я ждала его реакции.

– Понятно, – сказал он, беря меня за руку.

Я обхватила его пальцы и улыбнулась, зная, что такого ответа ему недостаточно.

– Мне нужно выпить! – сказала я, меняя тему.

– Рюмку! – закричала Америка.

Шепли закатил глаза.

– Ага, этого тебе только и не хватало. Еще одной рюмки.

Оказавшись внутри, Америка сразу же потянула меня на танцпол. Белокурые волосы подруги мелькали повсюду, а я смеялась, глядя на забавное лицо уточки, которое она делала, двигаясь под музыку. Когда доиграла песня, мы присоединились к парням у бара. Рядом с Трэвисом уже стояла соблазнительная платиновая блондинка, и Америка поморщилась от отвращения.

– Мерик, так будет всю ночь. Забей на них, – сказал Шепли, кивая на небольшую группу девчонок, стоявшую поодаль. Они с ненавистью смотрели на блондинку, ожидая своей оче- реди.

– Как будто Вегас извергнул стаю стервятниц, – подметила Америка.

Трэвис прикурил и заказал еще два пива. Девушка прикусила пухлую блестящую губку и улыбнулась. Бармен открыл две бутылки и пододвинул их к Трэвису. Блондинка взяла одну, но Трэвис выхватил ее.

– Э… это не тебе, – сказал он, передавая мне бутылку. Сначала я хотела выбросить пиво в урну, но, видя оскорбленное лицо девушки, приняла бутылку и улыбнулась. Блондинка фыркнула и удалилась, а я усмехнулась тому, что Трэвис вроде ничего не заметил.

– Можно подумать, я стану покупать пиво какой-нибудь цыпочке из бара, – тряхнул он головой. Я подняла бутылку, и Трэвис криво улыбнулся. – Ты – другое дело.

Мы чокнулись бутылками.

– За единственную девушку, с которой не хочет спать парень без всяких стандартов, – сказала я, делая глоток.

– Ты серьезно? – спросил Трэвис, отрывая бутылку от моих губ. Когда я не ответила, он приблизился ко мне.

– Во-первых… стандарты у меня все же есть. Я никогда не спал с уродиной. Никогда. Во-вторых, я хотел переспать с тобой. Придумал пятьдесят разных способов завалить тебя на мой диван, но не сделал этого, потому что теперь отношусь к тебе иначе. Дело не в том, что меня к тебе не тянет. Просто ты намного лучше этого.

Я не сдержала самодовольной улыбки.

– Ты считаешь, я для тебя слишком хороша.

Он ухмыльнулся, услышав уже второе по счету оскорбление.

– Я не знаю ни одного парня, достойного тебя.

На месте самодовольства появилась благодарная улыбка.

– Спасибо, Трэв, – сказала я, опуская на стойку бутылку. Трэвис потянул меня за руку.

– Идем, – сказал он, ведя меня сквозь толпу на танцпол.

– Я слишком много выпила! Сейчас упаду!

Трэвис улыбнулся и притянул меня к себе, кладя ладони на бедра.

– Заткнись и просто танцуй.

Рядом появились Шепли с Америкой. Шепли двигался так, будто пересмотрел клипов с Ашером. Я чуть не запаниковала от того, как Трэвис прижимался ко мне. Если он использовал на диване хоть одно из этих телодвижений, то я могла понять, почему все эти девицы готовы терпеть утренние унижения.

Трэвис сжал мои бедра, и я заметила на его лице странную серьезность. Я провела рукой по безупречной груди, кубикам пресса, напрягающимся в такт музыке под обтягивающей майкой. Повернувшись к Трэвису спиной, я улыбнулась. Когда он обхватил мою талию и прижал к себе, в моей крови взыграл алкоголь, а мысли стали отнюдь не дружеские.

Сменилась мелодия, но Трэвис не подавал виду, что хочет вернуться к бару. Моя шея вспотела, а голова закружилась от цветных огней стробоскопа. Я закрыла глаза и положила голову Трэвису на плечо. Он забросил мои руки себе на шею. Его ладони скользнули по плечам, ребрам и вернулись на бедра. Когда я почувствовала прикосновение губ, а затем языка к шее, то отпрянула.

– Голубка, что такое? – озадаченно усмехнулся Трэвис.

Я вспыхнула от злости, колкие слова застряли в горле. Вернувшись к бару, я заказала еще пива. Трэвис сел рядом и сделал жест бармену. Как только передо мной появилась бутылка, я скинула крышку и отпила половину содержимого.

– Ты думаешь, это изменит всеобщее мнение о нас? – сказала я, откидывая волосы на одну сторону и прикрывая место, которое Трэвис поцеловал.

– Да мне плевать, что они подумают, – коротко усмехнулся он.

Я неодобрительно глянула на него, а потом уставилась прямо перед собой.

– Голубка, – сказал Трэвис, прикасаясь к моей руке.

– Не надо, – отпрянула я. – Я никогда не напьюсь настолько, чтобы позволить тебе завалить меня на тот диван.

Лицо Трэвиса исказилось от злости, но не успел он ничего сказать, как к нему приблизилась ослепительная брюнетка с пухлыми губками, огромными голубыми глазами и слишком глубоким декольте.

– Кого я вижу, Трэвис Мэддокс, – сказала она, покачивая соблазнительными формами.

Не отрывая от меня взгляда, Трэвис сделал глоток.

– Привет, Меган.

– Может, представишь меня своей девушке? – улыбнулась она. Я закатила глаза от столь нелепой очевидности ее намерений.

Трэвис запрокинул голову, допивая пиво, а затем покатил пустую бутылку по барной стойке. Все стоявшие в очереди проследили, как та упала в урну.

– Она не моя девушка.

Трэвис схватил Меган за руку, и девушка поплелась за ним на танцпол. Он самым бесстыжим образом лапал ее, пока звучала песня, потом еще одна и еще. Из его откровенных прикосновений получилось целое зрелище, а когда Трэвис наклонил брюнетку, я повернулась к ним спиной.

– Ты явно злишься, – подсел ко мне парень. – Это твой бойфренд зажигает?

– Нет, просто друг, – проворчала я.

– Что ж, лучше для тебя. Иначе бы ты выглядела нелепо. – Он посмотрел на танцпол и покачал головой, следя за шоу, которое устроил Трэвис.

– Нашел, кому рассказать, – пробормотала я, допивая пиво. Последние две бутылки стали совершенно безвкусными, челюсть онемела.

– Еще будешь? – спросил парень. Я взглянула на него и улыбнулась. – Я Итэн.

– Эбби, – ответила я, пожимая руку. Он поднял вверх два пальца в направлении бармена и улыбнулся. – Спасибо.

– Так ты здесь живешь? – спросил он.

– В Морган Холле, в Истерне.

– А у меня квартира в Хинли.

– Ты учишься в Стейте? – спросила я. – Это… где-то в часе езды отсюда. Что ты здесь делаешь?

– Я окончил универ в прошлом мае. Моя сестренка учится в Истерне. Эту неделю я живу у нее, пока ищу работу.

– А… значит, вышел в большое плавание?

– Да уж. Все так, как мне и обещали, – засмеялся Итэн.

Я достала из кармана блеск и нанесла на губы, используя зеркала за барной стойкой.

– Отличный оттенок, – сказал Итэн.

Я улыбнулась, злясь на Трэвиса и ощущая тяжесть в голове от алкоголя.

– Может, позже ты попробуешь его на вкус.

Глаза Итэна засияли, когда я придвинулась ближе. Он положил ладонь на мое колено, и я улыбнулась. Вдруг между нами возник Трэвис, и Итэн убрал руку.

– Голубка, ты готова?

– Я разговариваю, – сказала я, отталкивая Трэвиса. Футболка его совершенно промокла после шоу на танцполе, и я с показным отвращением вытерла руку о юбку.

– Ты хоть знаешь этого парня? – скривился Трэвис.

– Это Итэн, – сказала я, кокетливо улыбаясь парню.

Он подмигнул мне, а затем перевел взгляд на Трэвиса, протягивая руку.

– Рад познакомиться.

Трэвис пристально смотрел на меня, пока я не сдалась и не махнула рукой в его сторону.

– Итэн, это Трэвис, – пробормотала я.

– Трэвис Мэддокс, – сказал он, глядя на ладонь Итэна так, будто собирался оторвать ее.

Глаза Итэна округлились, и он неуверенно спрятал руку.

– Трэвис Мэддокс? Трэвис Мэддокс из Истерна?

Я подперла голову рукой, с ужасом ожидая неизбежного обмена мужскими историями.

Трэвис положил руку на барную стойку за моей спиной.

– Да, и что?

– Я видел, приятель, как ты дрался с Шоном Смитом в прошлом году. Думал, что стану свидетелем чьей-то смерти!

Трэвис смерил парня взглядом.

– Хочешь снова это увидеть?

Итэн издал смешок, глядя то на меня, то на Трэвиса. Когда парень понял, что тот не шутит, то сконфуженно улыбнулся мне и смылся.

– Теперь готова? – рявкнул Трэвис.

– Какой же ты козел!

– Это еще слабо сказано, – отозвался Трэвис, помогая мне сползти со стула.

Мы последовали за Америкой и Шепли до машины, а когда Трэвис попытался схватить меня за руку и повести через стоянку, я вырвалась. Он круто развернулся, а я резко остановилась и отступила назад. Трэвис замер совсем близко от моего лица.

– Мне стоит поцеловать тебя и покончить уже с этим! – закричал он. – Ты ведешь себя нелепо! Я поцеловал тебя в шею и что теперь?

От Трэвиса разило пивом и сигаретами.

– Трэвис, я тебе не подружка для секса! – оттолкнула я его.

– Я никогда не говорил про тебя такого! – с неверием потряс он головой. – Мы вместе двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю, ты спишь в моей кровати, но в остальное время ведешь себя так, словно не хочешь, чтобы нас видели вместе!

– Я пришла сюда с тобой!

– Голубка, я всегда относился к тебе лишь с уважением.

– Нет, ты относишься ко мне как к собственности, – стояла я на своем. – Ты не имел никакого права отпугивать Итэна!

– Ты хоть знаешь, кто такой Итэн? – спросил Трэвис. Когда я помотала головой, он приблизился ко мне. – А вот я знаю. В прошлом году его арестовали за сексуальное насилие, но обвинения вскоре сняли.

– О, так у вас есть кое-что общее, – скрестила я руки на груди.

Трэвис прищурился, заиграв желваками.

– Не расслышал, ты назвала меня насильником? – ледяным голосом произнес он.

Я поджала губы, зная, что не права, но еще больше заводясь от этого. Я явно перегнула палку.

– Нет, я просто ужасно зла на тебя!

– Я выпил, понятно? Твоя кожа находилась слишком близко. Ты красивая и так восхитительно пахнешь, когда потеешь. Я поцеловал тебя! Извини! Можешь расслабиться!

От его извинения уголки моих губ поползли вверх.

– Значит, ты считаешь меня красивой?

– Ты сногсшибательна, и знаешь об этом, – раздраженно нахмурился он. – Чего ты улыбаешься?

Я пыталась скрыть радость, но тщетно.

– Да так. Идем.

Трэвис коротко усмехнулся и покачал головой.

– Что?.. Да ты?.. Ты просто заноза в заднице! – закричал он, сердито глядя на меня. Я по-прежнему улыбалась, и Трэвис в итоге тоже развеселился. Он снова потряс головой и обнял меня за плечи.

– Ты сводишь меня с ума. Знаешь об этом?

Шатаясь, мы все переступили через порог квартиры. Я быстро побежала в ванную, чтобы вымыть прокуренные волосы. Когда я вышла из душа, то увидела, что Трэвис принес мне свою футболку и боксеры.

В футболке я без преувеличений утонула, а под ней скрылись и боксеры. Я рухнула на кровать и вздохнула, с улыбкой вспоминая, что он сказал на стоянке.

Трэвис задержал на мне взгляд, и в груди у меня что-то шевельнулось. Я испытала страстное желание притянуть его лицо и поцеловать в губы, но устояла, несмотря на алкоголь и взбунтовавшиеся гормоны.

– Спокойной ночи, голубка, – прошептал Трэвис, отворачиваясь.

Я заерзала на постели, не в силах уснуть.

– Трэв? – сказал я, придвигаясь к нему и утыкаясь подбородком в плечо.

– Да?

– Я знаю, что пьяная, и мы совсем недавно ужасно поскандалили, но…

– Секса не будет, даже не проси, – сказал он, по-прежнему лежа ко мне спиной.

– Что? Да нет же! – закричала я.

Трэвис засмеялся и повернулся, с нежностью глядя на меня.

– Что тогда, голубка?

Я вздохнула.

– Это… – сказала я, кладя голову на его грудь, обнимая рукой за талию и прижимаясь так крепко, как только могла.

Трэвис напрягся и поднял руки наверх, не зная, как вести себя.

– Да уж, ты и впрямь пьяна.

– Знаю, – сказала я, слишком захмелевшая, чтобы смущаться.

Трэвис положил одну руку мне на спину, другую – на мокрые волосы, а затем поцеловал в лоб.

– Голубка, ты самая противоречивая женщина, которую я когда-либо встречал.

– Это меньшее, что ты можешь сделать. Ты и так виноват передо мной. Отпугнул единственного парня, подошедшего ко мне за весь вечер.

– Ты про насильника Итэна? Да, конечно, я в неоплатном долгу перед тобой!

– Забудь, – сказала я, чувствуя, как внутри нарастает желание поспорить.

Трэвис прижал мою руку к своему животу, чтобы я не убрала ее.

– Я серьезно. Тебе стоит быть осторожнее. Не окажись меня там… даже не буду об этом думать. А ты еще хочешь, чтобы я извинился?

– Нет, не хочу. Не в этом дело.

– Тогда в чем? – спросил он, пытаясь поймать мой взгляд. Лицо Трэвиса находилось так близко, что я ощущала его дыханье на своих губах.

– Трэвис, я пьяна, – нахмурилась я. – Это мое единственное оправдание.

– Значит, хочешь, чтобы я обнимал тебя, пока ты не уснешь?

Я не ответила.

Он переместился, чтобы посмотреть мне прямо в глаза.

– Мне следовало бы сказать нет, – проговорил он, сводя брови. – Но ведь я буду ненавидеть себя, если откажу, а ты так больше и не попросишь.

Я прижалась щекой к его груди, а он крепко обнял меня, вздыхая.

– Голубка, тебе не нужно никакое оправдание. Все, что от тебя требуется, это попросить.

Я поморщилась от яркого солнечного света и будильника, звенящего прямо над ухом. Трэвис еще спал, обнимая меня руками и ногами. Я чудом освободила руку и нажала на кнопку будильника. Затем посмотрела на Трэвиса. Его лицо находилось совсем близко от моего.

– О боже, – прошептала я, удивляясь, как нам удалось так переплестись. Я затаила дыхание, пытаясь выскользнуть из крепких объятий.

– Голубка, прекрати. Я сплю, – пробормотал Трэвис, прижимая меня к себе.

После нескольких попыток мне все же удалось высвободиться, и я села на край кровати, глядя на полуобнаженное тело Трэвиса, наполовину скрытое одеялом. Пару секунд я просто смотрела, затем вздохнула. Границы между нами стирались, и все моя вина.

Трэвис потянулся ко мне рукой, касаясь пальцев.

– Голубка, что-то не так? – сказал он, слегка приоткрыв глаза.

– Хочу пить, тебе принести?

Трэвис покачал головой и закрыл глаза, вжавшись щекой в подушку.

– С добрым утром, Эбби, – сидя в кресле, сказал Шепли, когда я завернула за угол.

– А где Мерик?

– Спит. А ты чего так рано? – спросил он, глядя на часы.

– Будильник зазвенел, но я всегда рано просыпаюсь после гулянки. Мое проклятие.

– Я тоже, – кивнул Шепли.

– Лучше тебе разбудить Мерику. Через час нам на занятие, – сказала я, открывая кран и наклоняясь, чтобы сделать глоток.

– Хотел дать ей поспать, – кивнул Шепли.

– Не стоит. Она взбесится, если пропустит занятие.

– А… – сказал Шепли, вставая. – Тогда все же разбужу ее. – Он обернулся. – Эбби?

– Да?

– Не знаю, что у вас творится с Трэвисом, но уверен, он совершит нечто глупое и разозлит тебя. Такой уж у него дурной характер. Он не так часто сближается с кем-нибудь, но по какой-то причине подпустил тебя. Смирись с его демонами. Может, тогда он поймет.

– Поймет что? – спросила я, поднимая бровь от его мелодраматичного монолога.

– Что ты переступила черту, – ответил он.

Я покачала головой и усмехнулась.

– Шеп, что за бред?

Шепли пожал плечами и исчез в спальне. Я услышала тихое бормотание, возмущенные стоны, а потом звонкий смех Америки.

Я добавила шоколадный сироп в овсяные хлопья и перемешала.

– Голубка, это извращение, – сказал Трэвис, зайдя на кухню в зеленых клетчатых боксерах. Он потер глаза и достал из шкафчика хлопья.

– И тебя с добрым утром, – сказала я, снимая крышку с бутылки молока.

– Слышал, скоро у тебя день рождения. Финишная черта твоей юности, – засмеялся он с опухшими красными глазами.

– Ага… я не слишком люблю отмечать день рождения. Наверное, Мерик поведет меня на ужин или что-нибудь в этом духе, – улыбнулась я. – Если хочешь, приходи.

– Хорошо, – пожал он плечами. – В следующее воскресенье?

– Ага. Когда твой день рождения?

Трэвис налил себе молока и перемешал хлопья.

– В апреле. Первого числа.

– Да ладно тебе!

– Я серьезно, – жуя, сказал Трэвис.

– Твой день рождения в День дурака? – удивленно спросила я.

– Да! – засмеялся он. – Ты уже опаздываешь. Пойду одеваться.

– Я поеду с Мерикой.

Трэвис изобразил напускное равнодушие.

– Ну и ладно, – пожал он плечами и отвернулся, доедая свои хлопья.

Глава 4

Пари

– Он определенно пялится на тебя, – шепнула Америка, наклоняясь для лучшего обзора. – Не смотри, глупенькая, он же увидит. – Она улыбнулась и махнула рукой. – Он уже увидел меня. И по-прежнему пялится.

Я поколебалась, а потом все же набралась смелости и посмотрела в его направлении. Глядя на меня, Паркер улыбнулся.

Я вернула ему улыбку, а потом притворилась, что печатаю что-то в ноутбуке.

– Он по-прежнему смотрит на меня? – пробормотала я.

– Ага, – хихикнула подруга.

После урока Паркер остановил меня в коридоре.

– Не забудь про вечеринку на этих выходных.

– Не забуду, – сказала я, стараясь не хлопать ресницами или делать что-нибудь еще столь же глупое.

Мы с Америкой направились по газону к столовой, чтобы пообедать с Трэвисом и Шепли. Подруга все еще смеялась над поведением Паркера, когда пришли парни.

– Привет, малыш, – сказала Америка, целуя своего бойфренда в губы.

– Что тебя рассмешило? – спросил Шепли.

– Да так, один парень из группы почти час пялился на Эбби. Просто прелесть!

– И кто это? – скривился Трэвис, помогая мне снять рюкзак.

– Мерик все выдумывает, – покачала я головой.

– Эбби! Ах ты наглая врунья! Это был Паркер Хейс, и нужно ослепнуть, чтобы этого не заметить. Он чуть ли не обтекал слюнями.

– Паркер Хейс? – перекосился Трэвис.

Шепли потянул Америку за руку.

– Мы на обед. Вы сегодня приобщитесь к превосходной кухне столовой?

Америка снова поцеловала его, а мы с Трэвисом пошли вслед за ними.

Я поставила поднос между Америкой и Финчем, а вот Трэвис сел не как всегда напротив, а через несколько мест от меня. Только сейчас я поняла, что пока мы шли до столовой, то почти не разговаривали.

– Трэв, все в порядке? – спросила я.

– У меня? Да, а что? – сказал он с равнодушным лицом.

– Просто ты какой-то тихий.

К столу, громко смеясь, приблизилась группа футболистов. Трэвис выглядел слегка раздраженным, ковыряясь вилкой в тарелке.

Крис Дженкс бросил несколько картошек фри Трэвису на тарелку.

– Трэв, что такой хмурый? Слышал, ты трахнул Тину Мартин. Сегодня она смешивала твое имя с грязью.

– Заткнись, Дженкс, – сказал Трэвис, неотрывно глядя на тарелку.

Я подалась вперед, чтобы этот мускулистый громила ощутил всю ярость моего взгляда.

– Крис, замолкни.

Трэвис впился в меня взглядом.

– Эбби, я сам могу о себе позаботиться.

– Извини, я…

– Мне не нужны твои извинения. Мне ничего от тебя не нужно, – резко сказал он. Затем вскочил из-за стола и пулей вылетел из столовой. Финч с удивлением взглянул на меня.

– Ого! Что это было?

Я подцепила на вилку жареную картошку и раздраженно фыркнула.

– Не знаю.

Шепли похлопал меня по спине.

– Эбби, ты тут ни при чем.

– У него голова своими мыслями забита, – добавила Америка.

– Что еще за мысли? – спросила я.

Шепли пожал плечами и переключил внимание на тарелку.

– Тебе следует уже знать, что дружба с Трэвисом требует терпения и умения прощать. Он – сам по себе вселенная.

– Таким видят Трэвиса все остальные… – тряхнула я головой. – Я знаю его совсем другим.

– Разницы особой нет, – наклонился ко мне Шепли. – Тебе просто нужно переждать бурю.

После уроков мы с Америкой поехали на квартиру, и я обнаружила, что мотоцикла Трэвиса нет. Я зашла в его спальню и свернулась калачиком на кровати, подложив руку под голову. Утром с Трэвисом все было в порядке. Мы проводили уйму времени вместе, как я могла не заметить, что его что-то беспокоит? К тому же Америка, похоже, знала, в чем дело, а я нет.

Мое дыхание успокоилось, веки отяжелели, и я уснула. Когда я снова открыла глаза, то за окном уже стемнело. Из гостиной доносились приглушенные голоса, в том числе и глубокий – Трэвиса. Я на цыпочках пошла по коридору, но, услышав свое имя, замерла.

– Трэв, Эбби все понимает, – сказал Шепли. – Не мучай себя.

– Вы и так вместе идете на вечеринку для пар. Почему бы не пригласить ее на свидание? – спросила Америка.

Я напряглась, ожидая его ответа.

– Я не встречаться с ней хочу, а быть рядом. Она… особенная.

– Особенная? Каким образом? – раздраженно спросила Америка.

– Ее не отпугивает моя сволочная натура, а это как глоток свежего воздуха. Но Мерик, ты сама сказала. Я совершенно не ее типаж. Между нами… все совсем иначе.

– Ты намного ближе к ее типажу, чем сам думаешь.

Я потихоньку стала пятиться, но тут под ногами скрипнули деревянные полы. Тогда я дотянулась до двери, захлопнула ее и прошла по коридору.

– Привет, Эбби, – широко улыбаясь, сказала Америка. – Ну как, вздремнула часок?

– Пять часов проспала. Скорее похоже на кому.

Трэвис несколько секунд смотрел на меня, а когда я улыбнулась, подошел, взял за руку и повел по коридору в свою спальню. Он захлопнул дверь, и сердце бешено заколотилось в моей груди, готовясь к очередному удару по моему самолюбию.

– Голубка, мне так жаль, извини. – Брови Трэвиса взметнулись вверх. – Я повел себя как придурок.

Увидев в его глазах раскаяние, я слегка расслабилась.

– Не знала, что ты зол на меня.

– Я не на тебя злился. У меня есть идиотская привычка срывать гнев на тех, кто мне дорог. Это никудышное оправдание, знаю, но я действительно хочу извиниться, – сказал он, обнимая меня.

Я прижалась щекой к его груди.

– Так из-за чего ты злился?

– Это неважно. Сейчас меня волнуешь только ты.

Я отстранилась и посмотрела на него.

– Ничего, я могу справиться с твоими вспышками гнева.

Трэвис несколько мгновений внимательно изучал мое лицо, а потом на его губах появилась слабая улыбка.

– Даже не знаю, почему ты миришься с моими выходками, и не знаю, что бы я делал, будь все иначе.

От Трэвиса шел запах сигарет и ментола. Я посмотрела на его губы, и все мое тело откликнулось на такую близость между нами. Лицо Трэвиса изменилось, дыхание стало прерывистым – он тоже это заметил.

Между нами оставались считаные дюймы, когда вдруг запищал его телефон. Трэвис вздохнул и достал мобильник из кармана.

– Да. Хоффман? Ну и ну… хорошо. Дело – пустяк. У Джефферсона? – Трэвис посмотрел на меня и подмигнул. – Мы приедем. – Он отключился и взял меня за руку. – Идем со мной. – Трэвис потянул меня по коридору. – Звонил Адам, – сказал он Шепли. – Брэди Хоффман будет у Джефферсона через полтора часа.

Шепли кивнул и встал с дивана, извлекая из кармана мобильник. Быстро набрал сообщение и разослал эту информацию ограниченному кругу лиц – тем, кто знал про Арену. Около десятка его знакомых напишут еще десяти, так, пока каждый заинтересованный не узнает, где на этот раз состоится бой.

– Поторапливайся! – улыбнулась Америка. – Нам лучше привести себя в порядок.

Напряжение в квартире смешалось с оживленностью. Казалось, Трэвиса все волновало наименьшим образом. Он непринужденно обулся, надел белую майку, будто шел по обыденному поручению.

Америка, нахмурившись, довела меня до комнаты Трэвиса.

– Эбби, тебе надо переодеться. Ты не можешь пойти вот так на бой.

– В прошлый раз я была в чертовом кардигане, и ты не возражала! – возмутилась я.

– В прошлый раз я не думала, что ты и вправду пойдешь, – ответила подруга и бросила мне вещи. – Вот, надень это.

– Ни за что!

– Идемте уже! – позвал из гостиной Шепли.

– Поторопись! – прикрикнула на меня Америка, убегая в комнату Шепли.

Я натянула на себя желтый топ с бретелькой через шею и глубоким вырезом и узкие джинсы с низкой талией, которые мне дала Америка. Затем обула туфли на каблуке, наспех причесалась и заторопилась по коридору.

Америка вышла из своей спальни в коротком зеленом платьице с завышенной талией и туфлях в тон. Когда мы завернули за угол, Трэвис и Шепли стояли у дверей.

– Черт побери, – разинул рот Трэвис. – Ты хочешь убить меня? Голубка, тебе придется переодеться.

– Что? – спросила я, осматривая себя.

Америка уперлась руками в бока.

– Она просто милашка, Трэв, оставь ее в покое!

Трэвис взял меня за руку и повел по коридору.

– Надень футболку… и кеды. Что-нибудь удобное.

– Что? Зачем?

– Затем, что иначе вместо Хоффмана я буду беспокоиться, кто заглядывается на твою грудь, – сказал Трэвис, останавливаясь у двери.

– Мне казалось, тебе все равно, кто и что думает.

– Голубка, это совсем другое дело. – Трэвис опустил глаза на мою грудь, а потом снова посмотрел на меня. – Ты не можешь пойти в таком виде на бой, поэтому, пожалуйста… просто… я прошу, переоденься, – заикаясь произнес он, заталкивая меня в спальню и закрывая за мной дверь.

– Трэвис! – закричала я. Сбросила туфли и натянула конверсы. Потом избавилась от топа, бросив его через всю комнату. Надела первую попавшуюся хлопчатобумажную футболку и выбежала в гостиную, останавливаясь в дверном проеме.

– Так лучше? – фыркнула я, завязывая волосы в хвост.

– Да! – с облегчением выдохнул Трэвис. – Идем!

Мы стремительно добежали до стоянки. Я запрыгнула на мотоцикл, Трэвис завел мотор и полетел по дороге, ведущей к университету. В странном предвкушении я обхватила Трэвиса за талию, по венам от такой спешки побежал адреналин. Трэвис заехал на обочину и припарковал мотоцикл в тени рядом с «Джефферсон Либерал Артс». Сдвинул очки на голову, с улыбкой схватил меня за руку и повел за здание. Остановились мы около открытого окна вровень с землей.

Мои глаза округлились, когда я все поняла.

– Ты издеваешься!

– Это вход для ВИП-персон. Ты должна увидеть, как сюда попадают.

Я покачала головой, а Трэвис просунул ноги в окно и исчез. Я наклонилась и крикнула в пустоту:

– Трэвис!

– Голубка, спускайся! Свесь сначала ноги, потом я тебя поймаю.

– Ты, черт побери, выжил из ума, если решил, что я прыгну в темноту!

– Я поймаю! Обещаю тебе! А теперь пошевеливай своим задом!

Я вздохнула и приложила руку ко лбу.

– Это безумие!

Я села и подалась вперед, пока мое тело наполовину не скрылось в темноте. Перевернулась на живот и пальцами ног стала нащупывать пол. Ждала, что мои ноги коснутся ладоней Трэвиса, но не удержалась и с визгом повалилась вниз. Меня поймали крепкие руки, в темноте раздался голос Трэвиса.

– Падаешь как девчонка, – усмехнулся он.

Трэвис поставил меня на землю и потянул за собой, в темноту. Через дюжину шагов я услышала знакомые выкрики имен и цифр. Вдруг в помещении появился тусклый свет – от стоявшей в углу лампы. Я различила лицо Трэвиса.

– Что теперь?

– Ждем. Сначала обычная болтовня Адама, потом мой выход.

Я заерзала.

– А я? Мне ждать здесь или заходить внутрь? Куда идти, когда начнется бой? Где Шеп и Мерик?

– Они пошли другим путем. Просто следуй за мной, я не отпущу тебя одну в это логово акул. Останешься рядом с Адамом, он убережет тебя от столкновений. Я не смогу следить за тобой и одновременно махать кулаками.

– Столкновений?

– Сегодня здесь соберется больше народу. Брэди Хоффман из Стейта. У них там своя Арена. Тут будет стенка на стенку, так что начнется дурдом.

– Ты нервничаешь? – спросила я.

Он улыбнулся и окинул меня взглядом.

– Нет. А вот ты, кажется, слегка волнуешься.

– Возможно, – призналась я.

– Если тебе станет легче, то скажу, что не позволю ему прикоснуться ко мне. Не позволю даже разок ударить себя ради его фанатов.

– Как ты собираешься провернуть это?

Трэвис пожал плечами.

– Обычно я позволяю им один удар – чтобы все выглядело по-честному.

– Ты?.. Ты позволяешь им бить себя?

– А разве интересно, устраивай я побоище, а они бы не наносили ни единого удара? Это невыгодно для бизнеса. Никто бы тогда не ставил против меня.

– Что за бред, – сказала я, скрестив руки на груди.

Трэвис изогнул бровь.

– Ты считаешь, я развожу тебя?

– Мне просто сложно поверить, что они бьют тебя, только когда ты сам позволяешь.

– Хочешь поспорить на это, Эбби Эбернати? – Трэвис улыбнулся, его глаза загорелись.

– Вызов принят, – сказала я. – Думаю, хотя бы разок, но он ударит тебя.

– А если нет? Что я получу взамен? – спросил Трэвис.

Я пожала плечами. Рев за стеной стал громче. Адам поприветствовал толпу и прошелся по правилам.

На лице Трэвиса появилась широкая улыбка.

– Если ты выиграешь, я проведу целый месяц без секса. – Я повела бровью, и он снова улыбнулся. – Но, если выиграю я, тебе придется на месяц остаться со мной.

– Что? Я ведь живу у тебя! Что это за пари такое? – взвизгнула я.

– Сегодня в Моргане починили нагреватели, – с улыбкой сказал Трэвис и подмигнул мне.

Я слегка ухмыльнулась, а Адам объявил имя Трэвиса.

– Что угодно, лишь бы посмотреть ради разнообразия на твое воздержание.

Трэвис поцеловал меня в щеку и скрылся в дверном проеме. Я последовала за ним, и когда мы оказались в соседней комнате, я поразилась огромному количеству людей в таком тесном помещении. Как только мы вошли, свист и крики усилились с необычайной мощью. Трэвис кивнул в моем направлении, и Адам обнял меня за плечи, притягивая к себе.

– Ставлю две на Трэвиса, – сказала я на ухо Адаму.

Брови Адама поползли вверх, когда я достала из кармана две стодолларовые купюры. Он протянул руку, и я вложила в нее банкноты.

– А ты не такая уж Полианна[5], как я думал, – сказал Адам, оглядывая меня с головы до ног.

Брэди на голову возвышался над Трэвисом. Я сглотнула, когда увидела их стоящими лицом к лицу. Брэди был крупным и мускулистым, вдвое больше Трэвиса. Его лица я не видела, но вот он очевидно жаждал крови.

Адам прижался губами к моему уху.

– Прикрой лучше уши, детка.

Я зажала их руками, и Адам свистнул в рупор. Вместо того чтобы нападать, Трэвис отступил на пару шагов. Брэди замахнулся, Трэвис нырнул вправо. Парень снова занес кулак, Трэвис пригнулся и отступил в другую сторону.

– Какого черта? Трэвис, это не матч по боксу! – крикнул Адам.

В этот момент Трэвис врезал противнику в нос. В подвале поднялся оглушительный рев. Трэвис нанес левый хук в челюсть Брэди. Я зажала рот ладонями, увидев, как тот предпринял несколько попыток, в итоге лишь рассекая воздух. Брэди и вовсе подвел своих болельщиков, когда Трэвис ударил его локтем в лицо. Я думала, что бой вот-вот закончится, но парень снова замахнулся. Удары Трэвиса следовали один за другим, и Брэди не успевал опомниться. Оба парня жутко вспотели. Я ахнула, когда Брэди опять нанес удар – впустую. Кулак его врезался в бетонную колонну. Парень согнулся, поджав руку, а Трэвис перешел в нападение. Он был неумолим. Сначала врезал коленом по лицу Брэди, затем стал колотить его, нанося удар за ударом, пока парень не зашатался и не упал на пол. Толпа взорвалась, а Адам отошел от меня, чтобы покрыть окровавленное лицо Брэди красным платком. Трэвис утонул в волне поклонников. Я вжалась в стену, пытаясь нащупать дверной проем, откуда мы появились. Когда я добралась до лампы, то с облегчением вздохнула. Я боялась, что меня собьют с ног и затопчут.

Уставившись в проем, я со страхом ожидала, что в комнату повалит народ. Через несколько минут Трэвис так и не появился, и я подумывала направиться к окну. С таким количеством людей не безопасно было здесь разгуливать.

Как только я ступила в темноту, по бетонному полу раздался скрежет – кто-то шел. С паникой на лице Трэвис искал меня.

– Голубка!

– Я здесь! – отозвалась я, кинувшись ему в объятия.

Нахмурившись, Трэвис посмотрел на меня.

– Голубка, ты меня до смерти перепугала! Я чуть не начал еще один бой, чтобы найти тебя… я прихожу сюда, а тебя нет!

– Я рада, что ты вернулся. Мне не слишком хотелось искать обратный путь по темноте и в одиночку.

Вся тревога исчезла с лица Трэвиса.

– Кажется, ты проиграла пари, – улыбнулся он.

В комнату ворвался Адам, глянул на меня, потом злобно посмотрел на Трэвиса.

– Надо поговорить.

– Оставайся здесь. Я скоро вернусь, – подмигнул мне Трэвис, и они скрылись в темноте.

Адам несколько раз повышал голос, но слова разобрать я не могла. Трэвис вернулся, запихивая в карман толстую пачку денег.

– Тебе понадобится больше вещей, – криво улыбнулся он.

– Неужели ты действительно заставишь меня жить с тобой месяц?

– А ты бы заставила меня обойтись месяц без секса?

Я засмеялась, не сомневаясь, что так бы и поступила.

– Лучше нам сделать остановку в Моргане.

– Кажется, будет интересно, – просиял Трэвис.

Мимо прошел Адам, вложив в ладонь мой выигрыш, и растворился в толпе.

– Ты ставила на меня? – удивился Трэвис.

Я улыбнулась и пожала плечами.

– Хотела вкусить все прелести.

Трэвис повел меня к окну, забрался наверх и помог мне выбраться. Я вдохнула свежий ночной воздух. В темноте стрекотали сверчки, замолчав на долю секунды, когда мы прошли мимо. На легком ветерке шелестел растущий вдоль тротуара ландышник, напоминая приглушенный шум океанских волн. Не было жарко или холодно. Идеальная ночь.

– С какой стати ты вдруг хочешь, чтобы я жила с тобой? – спросила я.

Трэвис пожал плечами и сунул руки в карманы.

– Не знаю. Просто рядом с тобой все становится светлее.

Вид окровавленной футболки мигом затмил трепет от этих слов.

– Фу. Ты весь в крови.

Трэвис равнодушно глянул на свою одежду, потом открыл дверь и махнул мне заходить. Я промчалась мимо Кары. Соседка увлеченно делала уроки на постели, обложившись со всех сторон учебниками.

– Утром починили нагреватели, – сказала она.

– Я слышала, – ответила я, роясь в шкафу.

– Привет, – поздоровался Трэвис с Карой.

Она скривилась, глядя на потную окровавленную футболку Трэвиса.

– Трэвис, это моя соседка Кара Лин. Кара, это Трэвис Мэддокс.

– Приятно познакомиться, – ответила Кара, поправляя на носу очки. Затем взглянула на мои огромные сумки.

– Ты съезжаешь?

– Нет. Проспорила.

Трэвис расхохотался и схватил мои сумки.

– Готова?

– Ага. Только как мы перевезем все это в твою квартиру? Ты же на мотоцикле.

Трэвис улыбнулся и достал мобильник. Затем вынес сумки на улицу, а несколько минут спустя подъехал черный винтажный «Чарджер» – машина Шепли. Пассажирское стекло поползло вниз, и оттуда высунула голову Америка.

– Приветик, цыпочка!

– И тебе приветик. В Моргане опять работают нагреватели. Ты останешься у Шепа?

– Ага, – подмигнула подруга. – Сегодня точно. Я слышала, ты проиграла пари.

Не успела я ответить, как Трэвис захлопнул багажник, а Шепли дал газу. Америка с визгом повалилась внутрь машины.

Мы дошли до «Харлея», и Трэвис подождал, пока я устроюсь сзади. Я обхватила его за талию, а он накрыл мои ладони.

– Голубка, я рад, что ты сегодня пошла со мной. Еще никогда мне не бывало так весело на боях.

Я положила подбородок Трэвису на плечо и улыбнулась.

– Все потому, что ты хотел выиграть пари.

Он повернулся ко мне.

– Ты чертовски права.

Во взгляде его не было ни капли шутки. Трэвис говорил на полном серьезе и хотел, чтобы я знала об этом.

– Поэтому ты сегодня бесился? – изогнула я брови. – Ты знал, что нагреватели починили и я сегодня вечером уйду?

Трэвис ничего не ответил и с улыбкой завел мотоцикл. До квартиры мы ехали неестественно медленно. На каждом светофоре Трэвис либо пожимал мои ладони, либо накрывал рукой коленку. Опять грани между нами стирались. Как же нам провести вместе месяц и не разрушить все? Наша дружба приобретала совершенно неожиданные для меня очертания.

Когда мы добрались до квартиры, «Чарджер» находился уже на стоянке.

Я затормозила перед ступеньками.

– Терпеть не могу, когда они приезжают раньше. Мы словно им помешаем.

– Привыкай. На следующие четыре недели это твой дом, – улыбнулся Трэвис и повернулся ко мне спиной. – Забирайся.

– Что? – улыбнулась я.

– Давай же, я отнесу тебя наверх.

Хихикая, я запрыгнула к нему на спину, сцепила пальцы на груди, а он взбежал по ступенькам. Америка открыла дверь, не успели мы добраться до верха.

– Только посмотрите на этих двоих, – заулыбалась подруга. – Если бы я не знала наверняка…

– Мерик, брось это, – сказал с дивана Шепли.

Америка улыбнулась, будто сболтнула лишнего, и распахнула дверь, чтобы мы могли пройти вдвоем. Трэвис упал в кресло, а я завизжала, когда он придавил меня.

– Трэв, ты сегодня необычайно веселый. В чем причина? – не вытерпела Америка.

Я подалась вперед, чтобы посмотреть ему в лицо. Еще никогда я не видела его столь довольным.

– Мерик, я выиграл чертову кучу денег. Вдвое больше того, на что рассчитывал. Почему бы мне не радоваться?

Америка широко улыбнулась.

– Нет, дело в чем-то другом, – сказала она, глянув на ладонь Трэвиса у меня на коленке. Подруга была права, он изменился. Вокруг Трэвиса появилась некая умиротворенность, словно в его душе поселилось спокойствие.

– Мерик, – предупреждающе произнес Шепли.

– Хорошо, поговорим о чем-нибудь еще. Эбби, разве Паркер не пригласил тебя на вечеринку Сиг Тау на этих выходных?

Улыбка Трэвиса испарилась. Он повернулся ко мне, ожидая ответа.

– Э… ну да. А разве мы идем не все вместе?

– Я точно там буду, – сказал Шепли, уставившись в телик.

– А значит, и я, – отозвалась Америка, выжидающе глядя на Трэвиса.

Трэвис несколько секунд пристально смотрел на меня, а потом ущипнул за ногу.

– Он заедет за тобой или как?

– Да нет же, он просто сказал мне о вечеринке.

На лице Америки появилась озорная улыбка. Подруга чуть ли не прыгала от предвкушения.

– Но он сказал, что вы там встретитесь. Он такой очаровашка.

Трэвис раздраженно глянул на Америку, потом на меня.

– И ты пойдешь?

– Я сказала ему, что да, – пожала я плечами. – А ты?

– Ага, – без промедления ответил Трэвис.

Шепли тут же переключил внимание на кузена.

– Ты же на прошлой неделе сказал, что не пойдешь.

– Шеп, я передумал. В чем проблема?

– Ни в чем, – проворчал он, уходя в свою спальню.

Америка нахмурилась и посмотрела на Трэвиса.

– Ты знаешь, в чем проблема, – сказала она мне. – Может, хватит сводить его с ума и просто решить ее? – Подруга присоединилась к Шепли, их голоса приглушенно доносились из-за стены.

– Рада, что все что-то знают, – проговорила я.

– Я по-быстрому в душ, – поднялся Трэвис.

– У них что-то не в порядке между собой? – спросила я.

– Нет, просто паранойя.

– Это из-за нас, – догадалась я. Глаза Трэвиса оживились, он кивнул.

– И что? – спросила я, с подозрением глядя на него.

– Ты права. Это из-за нас. Не засыпай, хорошо? Мне нужно с тобой кое о чем поговорить.

Он отступил на несколько шагов, а потом скрылся в ванной. Я намотала на палец прядь волос, обдумывая то, как он произнес слово «нас». Да еще и это выражение на его лице. Интересно, а были ли вообще между нами какие-то границы? Казалось, только я до сих пор считала нас с Трэвисом друзьями.

Из спальни вылетел Шепли, Америка – следом за ним.

– Шеп, не надо! – взмолилась она.

Он взглянул на дверь в ванную, потом на меня.

– Эбби, ты же обещала, – произнес Шепли тихим, но сердитым голосом. – Когда я просил не судить его строго, то не имел в виду, чтобы вы встречались! Я думал, вы просто друзья!

– Мы и так друзья, – удивилась я его нападкам.

– Неправда! – завелся он.

Америка прикоснулась к его плечу.

– Малыш, я же говорила, что все будет хорошо.

Шепли освободился от ее руки.

– Мерик, зачем ты подталкиваешь их? Я говорил тебе, что будет дальше!

Она обняла его лицо ладонями.

– А я говорила, что все будет совсем не так. Ты мне не веришь?

Шепли вздохнул, посмотрел на нее, потом на меня и поплелся в спальню.

Америка рухнула в кресло и фыркнула.

– Я не могу вдолбить ему в голову, что на нас никак не отразится, будете вы с Трэвисом вместе или нет. Но он уже сто раз обжигался. Он не верит мне.

– О чем ты, Мерик? Мы с Трэвисом не вместе. Мы просто друзья. Правда. Ты же слышала, что он говорил раньше… в этом смысле я его совсем не интересую.

– Ты все слышала?

– Ну да.

– И поверила?

– Не имеет значения, – пожала я плечами. – Этого никогда не случится. Он говорил, что относится ко мне совсем иначе. К тому же у него фобия на отношения. Придется потрудиться, чтобы найти девушку, кроме тебя, с которой он еще не переспал. И я не смогу мириться с его перепадами настроения. Не верю, что Шеп думает иначе.

– Он не только хорошо знает Трэвиса… Эбби, он разговаривал с Трэвисом.

– В смысле?

– Мерик? – позвал из спальни Шеп.

– Ты моя лучшая подруга, – вздохнула Америка. – Мне кажется, иногда я знаю тебя лучше, чем ты саму себя. Я вижу вас вместе, и единственная разница между нами с Шепли и вами с Трэвисом – вы не занимаетесь сексом. А кроме этого? Никакой разницы.

– Разница есть. Просто огромная. Разве Шеп приводит каждую ночь новых девиц? А ты идешь завтра на вечеринку, чтобы поразвлечься с парнем, на которого у тебя виды? Мерик, ты же знаешь, я не могу встречаться с Трэвисом. Даже не понимаю, почему мы это обсуждаем.

На лице Америки появилось разочарование.

– Эбби, я ничего не понимаю. Ты проводишь с ним каждую секунду своего времени весь последний месяц. Признайся, что у тебя к нему чувства.

– Мерик, оставь это, – поправляя полотенце на талии, сказал Трэвис.

При звуке его голоса мы с Америкой вздрогнули. Я встретилась с Трэвисом взглядом и поняла, что в нем больше нет веселости. Не сказав больше ни слова, Трэвис прошел по коридору. Америка с грустью посмотрела на меня.

– Мне кажется, ты совершаешь ошибку, – прошептала она. – Тебе не нужна эта вечеринка, чтобы закадрить парня. По тебе тут и так один с ума сходит, – сказала она, оставляя меня в одиночестве.

Я повалилась на кресло, прокручивая в голове события минувшей недели. Шепли злился на меня, Америка мною разочарована, а Трэвис… таким счастливым я его еще не видела, а теперь он казался столь обиженным, что даже не нашел слов. Я слишком разнервничалась и не могла пойти к нему в кровать, поэтому осталась сидеть в кресле, наблюдая за минутной стрелкой.

Через час Трэвис вышел из комнаты. Когда он завернул за угол, я думала, он велит мне идти в кровать, но он оказался одетым, а в руках держал ключи от мотоцикла. Очки полностью скрывали его глаза. Трэвис засунул в рот сигарету и взялся за дверную ручку.

– Уходишь? – сказала я, выпрямляясь. – Куда ты?

– Куда-нибудь, – ответил он, дергая за ручку и захлопывая за собой дверь.

Раздраженно вздохнув, я повалилась на кресло. Каким-то образом я превратилась в главного злодея, только сама не понимала как.

Часы над телевизором показывали два ночи, и я все-таки поплелась в кровать. Без Трэвиса в постели стало одиноко, и я несколько раз подумывала позвонить ему. Когда я стала засыпать, то услышала, как подъехал мотоцикл. Через мгновение хлопнули две дверцы машины, а на ступеньках послышались шаги нескольких пар ног. В замке заворочали ключом, дверь открылась. Трэвис засмеялся и что-то пробормотал, а затем я услышала не один, а два женских голоса. Девушки хихикали, а в перерывах доносились приглушенные звуки поцелуев и стоны.

Сердце мое оборвалось. Я разозлилась на себя за эти чувства. Когда одна из девиц завизжала, я крепко зажмурилась, а в следующую минуту, как мне показалось, все трое рухнули на диван.

Я хотела было попросить у Америки ключи от машины, но передумала. От комнаты Шепли хорошо просматривался диван, а я вряд ли бы вынесла сцену, происходящую под эти звуки в гостиной. Я зарылась головой под подушку и закрыла глаза. Вдруг отворилась дверь. В комнату вошел Трэвис, выдвинул верхний ящик, достал пару презервативов из вазы, захлопнул его и побежал по коридору.

Еще около получаса девушки не переставали хихикать, затем все стихло. Несколько секунд спустя послышались стоны и крики. В гостиной словно шли съемки порнографического фильма. Я закрыла лицо руками и покачала головой. Какие бы грани ни стерлись между нами за прошлую неделю, на их месте выросла непроницаемая каменная стена. Я отбросила в сторону свои нелепые эмоции, заставляя себя расслабиться. Трэвис есть Трэвис, а мы, без всяких сомнений, друзья. И только.

Крики и прочие тошнотворные звуки стихли примерно через час. За ними последовали жалобное хныканье и возмущение – девушек прогнали. Трэвис принял душ и рухнул на свою сторону кровати, поворачиваясь ко мне спиной. Даже после душа от него ужасно несло виски. Казалось, он выпил столько, что можно было свалить с ног лошадь. Я ужасно разозлилась, что он в таком состоянии вел мотоцикл.

Когда неловкость испарилась, а злость поутихла, я по-прежнему не могла уснуть. Дыхание Трэвиса было ровным и глубоким. Я поднялась на кровати, глядя на часы. Рассвет совсем скоро. Я сбросила одеяло, прошла по коридору и взяла в шкафу покрывало. Единственное свидетельство секса втроем – два пустых пакетика от презервативов на полу. Я переступила через них и устроилась в кресле. Закрыла глаза. Открыв же их, я увидела Америку и Шепли. Ребята сидели на диване и смотрели телевизор с приглушенным звуком. Солнечные лучи осветили всю квартиру. При малейшем движении в спине возникала боль, и я поморщилась.

Америка бросилась ко мне.

– Эбби? – с беспокойством посмотрела она. Подруга, видимо, ожидала вспышки гнева, слез или любого другого проявления эмоций.

Шепли выглядел ужасно подавленным.

– Эбби, извини за эту ночь. Все моя вина.

– Порядок, Шеп, – улыбнулась я. – Тебе не нужно извиняться.

Америка и Шепли обменялись взглядами, а подруга сжала мою руку.

– Трэвис ушел в магазин. Он… э… неважно, что с ним. Я упаковала твои вещи и отвезу тебя в общагу до его возвращения, так что тебе не придется с ним пересекаться.

В этот самый момент мне захотелось разрыдаться. Меня выставляли за дверь. Я с трудом заговорила ровным голосом.

– Я могу хотя бы принять душ?

Америка покачала головой.

– Эбби, давай просто уедем. Я не хочу, чтобы тебе пришлось встретиться с ним. Он не заслуживает…

Дверь распахнулась, внутрь зашел Трэвис с пакетами в руках. Он сразу же направился на кухню, оживленно расставляя банки и коробки по шкафчикам.

– Когда голубка проснется, дайте мне знать, о’кей? – тихо произнес он. – Я купил спагетти, блинчики, клубнику и эту ужасную овсянку с шоколадом, а еще она любит хлопья «Фрути Пебблз», так ведь, Мерик? – спросил он, поворачиваясь.

Когда Трэвис увидел меня, то замер. После неловкой паузы его лицо смягчилось.

– Привет, голубка, – сказал он ровным, нежным голосом.

Я будто проснулась в незнакомой стране, где царила полная неразбериха. Сначала я решила, что меня выселяют, как вдруг заявляется Трэвис с пакетами, полными моей любимой еды.

Он сделал несколько шагов в сторону гостиной, нервно ерзая руками в карманах.

– Голубка, ты голодна? Я приготовлю тебе блинчиков. Или… э… есть овсянка. А еще я купил какой-то розовой пенистой ерунды, с которой бреются девчонки, и фен и… э… секундочку… он здесь, – сказал Трэвис, побежав в спальню.

Дверь открылась, захлопнулась, и Трэвис завернул за угол. Вся краска сошла с его лица.

– Твои вещи упакованы.

– Я знаю, – сказала я.

– Ты уходишь, – поверженным голосом произнес он.

Я посмотрела на Америку, которая метала гневные взгляды в сторону Трэвиса, будто собиралась убить его.

– А ты что, рассчитывал, она останется?

– Детка, – тихо сказал ей Шепли.

– Шеп, не начинай, черт бы тебя побрал! Не смей защищать его передо мной, – закипела Америка.

Казалось, Трэвис в полном отчаянии.

– Голубка, прости меня. Я даже не знаю, что сказать.

– Эбби, идем, – позвала Америка, встала и потянула меня за руку.

Трэвис сделал шаг в мою сторону, но Америка направила на него указательный палец.

– Ей-богу, Трэвис! Если попытаешься остановить ее, я оболью тебя бензином и подожгу, пока ты спишь!

– Америка, – сказал Шепли, не менее отчаявшийся. Я видела, как он разрывается между двоюродным братом и любимой девушкой, и мне стало жаль его. Случилось то, чего он так боялся.

– Я в порядке! – сказала я, заводясь из-за повисшего в комнате напряжения.

– В смысле, ты в порядке? – с надеждой спросил Шепли.

– Трэвис притащил прошлой ночью девиц из бара и что такого? – закатила я глаза.

Америка взволнованно посмотрела на меня.

– Ну и ну, Эбби! Тебя не волнует, что произошло?

Я обвела всех взглядом.

– Трэвис может приводит домой кого угодно. Это все-таки его квартира.

Америка посмотрела на меня так, будто я чокнулась. На губах Шепли вот-вот должна была появиться улыбка, а Трэвис выглядел хуже некуда.

– Это не ты упаковала вещи? – спросил он.

Я покачала головой и посмотрела на часы. Два часа дня.

– Не я, а теперь придется все распаковывать. Еще мне нужно поесть, принять душ и одеться… – сказала я, направляясь в ванную. Как только за мной закрылась дверь, я прислонилась к ней и сползла на пол. Уверена, что не на шутку разозлила Америку, но вот Шепли я дала надежду и собиралась сдержать слово.

В дверь тихонько постучали.

– Голубка? – сказал Трэвис.

– Да? – отозвалась я, пытаясь ничего не выдать своим голосом.

– Ты остаешься?

– Я могу уйти, если хочешь, но пари есть пари.

Дверь слегка задрожала – Трэвис бился о нее лбом.

– Я не хочу, чтобы ты уходила, но не стану винить тебя, если все-таки решишься.

– Значит, я освобождена от пари?

Последовала долгая пауза.

– Если я скажу да, ты уйдешь?

– Ну да. Я же не живу здесь, глупенький, – попыталась я выдавить улыбку.

– Тогда нет, пари по-прежнему в действии.

Я подняла голову и тряхнула ею, слезы обжигали глаза. Даже сама не понимала, почему плачу, но остановиться не могла.

– Теперь могу я принять душ?

– Ага… – вздохнул Трэвис.

Я услышала шаги Америки. Подруга остановилась рядом.

– Ты эгоистичный мерзавец, – прорычала она, захлопывая за собой дверь спальни.

Я заставила себя встать, включила душ и разделась, закрываясь шторкой.

В дверь постучались.

– Голубка? – подал голос Трэвис. – Я тебе тут кое-что принес.

– Оставь на умывальнике. Я возьму.

Трэвис вошел и закрыл за собой дверь.

– Я обезумел. Я услышал, как ты высказываешь Америке, что со мной не так. И взбесился. Собирался просто выйти и развеяться. Немного выпить и все осмыслить. Сам не заметил, как набрался, и эти девушки… – замолчал он. – Утром я проснулся, а тебя нет. Я нашел тебя в кресле, а потом увидел на полу обертку, и не одну, мне стало тошно от самого себя.

– Сначала нужно было со мной поговорить, а не скупать весь магазин, чтобы задобрить меня.

– Голубка, деньги меня не волнуют. Я боялся, что ты уйдешь и перестанешь со мной общаться.

От его извинений я поморщилась. Я и не подумала о его чувствах, когда распиналась, как он мне не подходит. А теперь ситуация стала слишком запутанной, чтобы как-то спасти положение.

– Я не хотела задеть твои чувства, – сказала я, стоя под душем.

– Знаю. Теперь не имеет значения, что я скажу, ведь я все запорол… как всегда.

– Трэв?

– Да?

– Больше не води мотоцикл пьяным, хорошо?

Целую минуту он молчал, потом тяжело вздохнул и заговорил.

– Ага, хорошо, – сказал он и вышел из ванной.

Глава 5

Паркер Хейс

– Заходи, – позвала я, услышав стук в дверь. Трэвис замер на пороге.

– Ого!

Я улыбнулась и посмотрела на свое короткое платье-бюстье. Оно было намного откровеннее, чем я осмеливалась надевать раньше. Тонкий материал черного цвета поверх телесного чехла. На вечеринку придет Паркер, и мне нужно, чтобы на меня обратили внимание.

– Выглядишь потрясающе, – сказал Трэвис, когда я обулась в туфли на каблуке. Я одобрительно кивнула, глядя на его белую рубашку и джинсы.

– Ты тоже неплохо.

Рукава он подвернул выше локтя, обнажая замысловатые татуировки на предплечьях. Когда Трэвис засунул руки в карманы, на запястье я заметила его любимый напульсник из черной кожи.

В гостиной нас ждали Америка и Шепли.

– Паркер просто описается от счастья, когда тебя увидит, – захихикала Америка, и Шепли повел нас к машине.

Трэвис открыл дверь, я забралась на заднее сиденье «Чарджера». Мы сотни раз до этого сидели здесь вместе, но теперь мне почему-то было неловко.

Машины заполонили всю улицу, некоторые даже припарковались на газоне. «Дом» трещал по швам, но народ потоком стекался сюда из общаг. Шепли остановился на лужайке за домом, следом за парнями мы с Америкой направились внутрь.

Трэвис принес мне красный пластиковый стаканчик с пивом.

– Не бери выпивку ни от кого, кроме нас с Шепом, – прошептал Трэвис мне на ухо. – Не хочу, чтобы тебе что-нибудь подсыпали.

– Трэвис, никто мне ничего не подмешает, – закатила я глаза.

– Просто не пей то, что принес не я, о’кей? Голубка, здесь тебе не Канзас.

– Раньше ты такого не говорил, – саркастически отозвалась я, принимая стаканчик.

Прошел уже час, а Паркер все не появлялся. Америка и Шепли танцевали под медленную музыку в гостиной. Трэвис потянул меня за руку.

– Потанцуем?

– Нет, спасибо, – сказала я.

Он приуныл. Я прикоснулась к его плечу.

– Трэв, я просто слегка устала.

Он накрыл мою ладонь и начал что-то говорить, но тут за его спиной я увидела Паркера. Трэвис заметил выражение на моем лице и обернулся.

– Привет, Эбби! – улыбнулся Паркер. – Ты все-таки пришла!

– Ага, мы здесь уже почти час, – проговорила я, вынимая ладонь из-под руки Трэвиса.

– Выглядишь сногсшибательно! – сказал Паркер, перекрикивая музыку.

– Спасибо! – просияла я, поглядывая на Трэвиса. Он поджал губы, а между бровей пролегла морщинка.

Паркер кивнул в сторону гостиной.

– Потанцуем? – улыбнулся он.

Я сморщила нос и покачала головой.

– Не-а, я что-то устала.

Паркер посмотрел на Трэвиса.

– Ты вроде бы не собирался приходить.

– Передумал, – раздраженно отозвался Трэвис.

– Ясно. – Паркер взглянул на меня. – Может, подышим свежим воздухом?

Я кивнула и последовала за Паркером по ступенькам. Он притормозил, взял меня за руку, и мы поднялись на второй этаж. Наверху Паркер распахнул французские окна и вывел меня на балкон.

– Тебе не холодно? – спросил Паркер.

– Слегка, – ответила я и улыбнулась, когда он накинул мне на плечи пиджак. – Спасибо.

– Ты здесь с Трэвисом?

– Мы приехали вместе.

На лице Паркера появилась широкая улыбка, и он взглянул на лужайку. Группа девчонок сбилась в кучку, взявшись за руки, чтобы было теплее. На траве валялась гофрированная бумага, пивные банки и пустые бутылки из-под ликера. Посреди всего этого беспорядка стояли братья Сиг Тау, разглядывая свое творение: пирамиду из пивных бочонков, украшенную гирляндой белых огней.

– Утром здесь и живого место не останется, – покачал головой Паркер. – Придется уборочной бригаде потрудиться.

– У вас есть уборочная бригада?

– Ага, – улыбнулся он. – Мы называем их «первокурсники».

– Бедняга Шеп.

– Он в этом не участвует. Его освободили, потому что он кузен Трэвиса и к тому же не живет в «Доме».

– А ты здесь живешь?

– Последние два года, – кивнул Паркер. – Но мне нужна своя квартира. Более тихое место для учебы.

– Дай угадаю… твой профиль – бизнес?

– Биология, и анатомия как неосновной предмет. Мне остался еще год, потом сдача вступительного экзамена в медицинский колледж. А дальше надеюсь поступить на медицинский в Гарвард.

– Ты ведь уже знаешь, что поступил?

– Мой отец учился в Гарварде. Я, конечно, не на все сто уверен, но он очень щедрый выпускник, если ты понимаешь, о чем я. У меня 4.0[6] по всем предметам, 2200 баллов по SAT[7], 36 по АСТ[8]. Так что у меня неплохие шансы.

– Твой отец врач?

Паркер улыбнулся в подтверждение.

– Хирург-ортопед.

– Впечатляет.

– А как насчет тебя? – спросил он.

– Пока не решила.

– Типичный ответ первокурсника.

Я театрально вздохнула.

– Полагаю, я только что лишила себя возможности как-то выделиться на общем фоне.

– Тебе не стоит волноваться на этот счет. Я заметил тебя еще в первый день. Что ты делаешь на третьем курсе математики?

Я улыбнулась и стала накручивать на палец прядь волос.

– Математика для меня не слишком сложная наука. На уроках в старших классах я делала дополнительные задания, а еще окончила два летних курса в Уичито Стейт[9].

– А вот это впечатляет, – сказал Паркер.

Мы провели на балконе больше часа, болтая обо всем на свете, начиная с местных кафе и заканчивая тем, как мы стали такими хорошими друзьями с Трэвисом.

– Я бы не стал упоминать это, но вы двое у всех на языке.

– Просто класс, – пробормотала я.

– Совсем не похоже на Трэвиса. Он обычно не дружит с девушками. Чаще они становятся его врагами.

– Даже не знаю. Я тут повидала парочку, у которых либо память слишком коротка, либо они могут простить ему что угодно.

Паркер засмеялся, демонстрируя ослепительно белую улыбку на фоне загорелой кожи.

– Ваши отношения для всех загадка. Тебе стоит признать, что они слегка двусмысленны.

– Ты спрашиваешь, не спим ли мы?

Паркер улыбнулся.

– Будь это так, ты бы не приехала сюда с ним. Мы знакомы с четырнадцати лет, и я прекрасно знаю его манеру. Просто любопытно, что у вас за дружба такая.

– Какая есть, – пожала я плечами. – Мы проводим вместе время, едим, смотрим телик, учимся, ссоримся. И все.

От моей искренности Паркер громко засмеялся, тряся головой.

– Слышал, тебе единственной дозволено поставить Трэвиса на место. Почетный титул.

– Думай как знаешь. Но Трэвис не такой негодяй, каким его все выставляют.

Солнце перевалило за горизонт, окрашивая небо в лиловые и розовые оттенки. Паркер взглянул на часы, а потом вниз – на заметно поредевшую толпу.

– Кажется, вечеринка закончилась.

– Тогда мне лучше найти Шепа и Мерику.

– Ты не против, если я отвезу тебя домой? – спросил Паркер.

Я старалась ничем не показать своей радости.

– Совсем нет. Только предупрежу Америку.

Я вышла за дверь и поморщилась, прежде чем обернуться.

– Ты знаешь, где живет Трэвис?

Густые коричневые брови Паркера удивленно взметнулись.

– Да, а что?

– Я сейчас живу там, – ответила я, ожидая его реакции.

– Ты живешь с Трэвисом?

– Я вроде как проиграла пари, так что я там на месяц.

– Месяц?!

– Долгая история, – понуро ответила я.

– Но вы с ним только друзья?

– Да.

– Тогда я отвезу тебя домой к Трэвису, – улыбнулся Паркер.

Я сбежала по ступенькам, собираясь найти Америку. Промчалась мимо угрюмого Трэвиса, которому надоедала разговорами подвыпившая девушка. Он пошел по коридору следом за мной. Я увидела Америку и потянула ее за платье.

– Ребят, вы можете ехать без меня. Паркер предложил подвезти меня домой.

– Что? – с восторгом воскликнула Америка.

– Что?! – со злостью отозвался Трэвис.

– Какие-то проблемы? – спросила его Америка.

Он сверкнул в ее сторону взглядом и потащил меня за угол, играя желваками.

– Ты даже не знаешь этого парня.

Я вырвала руку из его хватки.

– Трэвис, это не твое дело.

– Мое, черт побери. Я не позволю тебе ехать домой с незнакомцем. А если он что-то попытается с тобой сделать?

– Вот и отлично! Он симпатичный!

Удивление на лице Трэвиса сменилось злостью. Я внутренне приготовилась к тому, что он скажет дальше.

– Голубка, Паркер Хейс? Ты это серьезно? Паркер Хейс, – с отвращением повторил он. – Что это вообще за имя такое?

– Прекрати, Трэв, – скрестила я руки на груди. – Ты ведешь себя как придурок.

Нервничая, он приблизился ко мне.

– Я убью его, если он к тебе прикоснется.

– Он мне нравится, – отчеканила я.

Трэвис казался пораженным моим заявлением, а потом его лицо стало суровым.

– Хорошо. Но если он завалит тебя на заднем сиденье своей тачки, потом не приходи ко мне плакаться.

Я открыла рот от обиды и ярости.

– Не переживай, не приду, – сказала я, отталкивая Трэвиса с пути.

Трэвис схватил мою руку и вздохнул, глядя на меня через плечо.

– Голубка, я не это имел в виду. Если он обидит тебя – если тебе просто станет не по себе – дай мне знать.

Злость ушла, мои плечи поникли.

– Да, знаю. Но прекрати опекать меня, словно старший брат.

Трэвис усмехнулся.

– Голубка, я совсем не изображаю старшего брата. Даже в мыслях не было.

Из-за угла показался Паркер, сунул руки в карманы и подставил мне локоть.

– Все в порядке?

Трэвис стиснул зубы. Я встала рядом с Паркером, чтобы отвлечь его от Трэвиса.

– Ага, идем.

Я взяла Паркера под руку и прошла с ним несколько шагов. Потом обернулась, чтобы попрощаться с Трэвисом. Он метал злобные взгляды в спину Паркера, но потом посмотрел на меня и смягчился.

– Прекрати! – проговорила я сквозь стиснутые зубы, следуя за Паркером до машины.

– Моя – серебристая.

Дважды мигнули фары, когда Паркер нажал на кнопку. Он открыл пассажирскую дверцу, и я засмеялась.

– Ты водишь «Порше»?

– Она не просто «Порше». А «Порше 911 GT3». А это большая разница.

– Дай угадаю, она любовь всей твоей жизни? – спросила я, цитируя заявление Трэвиса о своем мотоцикле.

– Нет, это всего лишь машина. Любовью всей моей жизни станет женщина с моей фамилией.

Я слегка улыбнулась, пытаясь не выдать своего удивления из-за такой сентиментальности. Паркер взял меня за руку, помогая сесть в машину, а потом занял место за рулем, откинулся на подголовник и улыбнулся мне.

– Что делаешь сегодня вечером?

– Сегодня? – переспросила я.

– Сейчас утро. Хочу пригласить тебя на ужин, пока меня не опередили.

На моем лице появилась широкая улыбка.

– Пока никаких планов.

– Тогда заберу тебя в шесть?

– Хорошо, – ответила я, а Паркер переплел наши пальцы.

Он отвез меня прямиком к дому Трэвиса, не превышая скорости и все это время держа меня за руку. Припарковался за «Харлеем» и, как и раньше, открыл мне дверцу. Когда мы добрались до двери, Паркер наклонился и поцеловал меня в щеку.

– Отдыхай. Увидимся вечером, – шепнул он мне на ухо.

– Пока, – сказала я, поворачивая ручку. Когда я толкнула, дверь резко распахнулась, и я провалилась вперед. Трэвис схватил меня за руку, не давая упасть.

– Осторожнее, мисс Грация.

Я повернулась и увидела неловкость на лице Паркера. Он подался вперед, заглядывая в квартиру.

– Если есть униженные и выгнанные девушки, могу подвезти.

Трэвис злобно посмотрел на него.

– Лучше не начинай.

Паркер улыбнулся и подмигнул.

– Я постоянно ему докучаю! Но в последнее время не часто бывает. Кажется, он понял, что намного проще, если девушки сами за рулем.

– Это очень все упрощает, – поддразнила я Трэвиса.

– Не смешно, голубка.

– Голубка? – переспросил Паркер.

– Это… э… от голубя. Просто кличка, даже не знаю, как он это придумал, – ответила я. Впервые за все время мне стало стыдно за имя, которое в ночь нашего знакомства мне дал Трэвис.

– Буду ждать от тебя истории, когда все узнаешь. Звучит заманчиво, – улыбнулся Паркер. – Спокойной ночи, Эбби.

– Ты хотел сказать «с добрым утром»? – проговорила я, наблюдая, как он сбегает по лестнице.

– И это тоже, – с нежной улыбкой отозвался он.

Трэвис резко захлопнул дверь, и я отпрянула, чтобы не получить по лицу.

– Что еще? – сердито сказала я.

Трэвис покачал головой и ушел в спальню. Я последовала за ним, прыгая на одной ноге и снимая туфлю.

– Трэв, он такой милый.

Вздохнув, Трэвис подошел ко мне.

– Ты так покалечишься, – сказал он, одной рукой обхватывая меня за талию, а другой снимая мои туфли. Бросив их в шкаф, Трэвис стащил с себя футболку и отправился в спальню.

Я расстегнула платье, скинула его через бедра и забросила в угол. Натянула на себя футболку и расстегнула бюстгальтер, вытаскивая его через рукав. Завязывая волосы в узел на макушке, я заметила, что Трэвис пялится на меня.

– Уверена, у меня нет ничего такого, что бы ты не видел раньше, – закатила я глаза.

Я залезла под одеяло, положила голову на подушку и свернулась калачиком. Трэвис расстегнул ремень и снял джинсы.

Несколько секунд он лишь молча стоял. Лежа к нему спиной, я могла лишь гадать, что он там делает, стоя рядом с кроватью и ничего не говоря. Матрас прогнулся, когда Трэвис наконец лег. Я напряглась, ощутив его руку у себя на бедре.

– Сегодня я пропустил бой, – сказал Трэвис. – Звонил Адам. Я не поехал.

– Почему?! – спросила я, поворачиваясь к нему лицом.

– Хотел убедиться, что ты доберешься до дома.

– Тебе не надо нянчиться со мной, – сморщила я нос.

Трэвис провел пальцем по всей длине моей руки, посылая дрожь по позвоночнику.

– Знаю. Но мне по-прежнему стыдно за прошлую ночь.

– Я уже говорила, что меня это не волнует.

Нахмурившись, Трэвис приподнялся на локте.

– Поэтому ты спала в кресле? Потому что тебя это не волнует?

– Я не могла заснуть после того, как твои… «подружки» ушли.

– В кресле ты заснула замечательно. Почему ты не смогла спать со мной?

– Рядом с парнем, от которого по-прежнему несло ночными бабочками, отправленными по домам? Даже не знаю! Какая я эгоистка!

Трэвис вздрогнул.

– Я же уже извинился.

– А я сказала, что меня это не волнует. Спокойной ночи, – буркнула я, отворачиваясь.

Несколько секунд царила тишина. Потом Трэвис положил руку на подушку, накрывая мою ладонь. Он погладил нежные участки кожи между пальцев, а затем прижался губами к уху.

– Как бы я ни переживал, что ты не станешь разговаривать со мной… все же твое равнодушие намного хуже.

Я зажмурилась.

– Трэвис, что тебе нужно? Ты не хочешь, чтобы я расстраивалась из-за твоего поступка, и не хочешь, чтобы мне было все равно. Говоришь Америке, что не собираешься со мной встречаться, а потом бесишься, когда я говорю то же самое. Вылетаешь из квартиры и напиваешься до потери пульса. Я тебя совсем не понимаю.

– Ты поэтому так ответила Америке? Из-за моих слов, что я не стану с тобой встречаться?

Я стиснула зубы. Он сейчас намекнул, что я ему мстила. Я сформулировала самый простой ответ, какой только могла придумать.

– Нет, я действительно имела в виду то, что сказала. Просто не собиралась оскорблять тебя.

– Я сказал так потому, – начал Трэвис, нервно почесав голову, – что не хотел ничего разрушить. Я не знал, как стать достойным тебя. Хотел сам все обдумать.

– Уже неважно. Мне нужно поспать. Сегодня у меня свидание.

– С Паркером? – разъяренным голосом спросил Трэвис.

– Да. А теперь я могу поспать?

– Конечно, – ответил он, сползая с кровати и хлопая за собой дверью. Заскрипело под его весом кресло, из телевизора донеслись приглушенные голоса. Я заставила себя закрыть глаза, успокоиться и немного поспать, пускай хотя бы пару часов.

Когда я открыла глаза, то увидела, что уже три часа дня. Я схватила полотенце, халат и помчалась в ванную. Как только я прикрылась шторкой, дверь отворилась и захлопнулась. Я подождала, пока кто-нибудь не заговорит, но услышала лишь стук ободка об унитаз.

– Трэвис?

– Нет, это я, – отозвалась Америка.

– Тебе обязательно ходить в туалет именно здесь? У тебя есть своя ванная.

– Шепа там полчаса после пива полоскало. Туда я точно не пойду.

– Отлично.

– Слышала, у тебя сегодня свидание. Трэвис в бешенстве! – радостно сообщила она.

– В шесть! Америка, он такой милый! Он просто… – Я замолчала, вздыхая и краснея, а я обычно не краснею. Я все думала, как образцово он себя вел с момента нашего знакомства. Он – все, что мне нужно, полная противоположность Трэвису.

– У тебя даже нет слов? – засмеялась Америка.

Я выглянула из-за шторки.

– Мне даже не хотелось возвращаться домой! Я бы проболтала с ним целую вечность!

– Звучит обнадеживающе. Только странно, что ты все еще здесь.

Я вернулась под душ, смывая с себя мыло.

– Я все ему объяснила.

Америка спустила воду в унитазе, включила кран, и на мгновение душ стал ледяным. Я вскрикнула, тут же распахнулась дверь.

– Голубка? – сказал Трэвис.

Америка засмеялась.

– Трэв, я лишь спустила воду, успокойся.

– А… Голубка, ты в порядке?

– Все отлично. Убирайся отсюда. – Дверь снова закрылась, и я вздохнула. – Как считаешь, не попросить ли поставить замки на дверях? – Америка не ответила. – Мерик?

– На самом деле очень печально, что вы не пришли к согласию. Ты единственная девушка, которая могла бы… – Подруга вздохнула. – Не бери в голову. Теперь уже неважно.

Я выключила душ и завернулась в полотенце.

– Ты не хуже его. Меня от всего этого тошнит. Я больше никого из вас не понимаю. Ты зла на него, не забыла?

– Знаю, – кивнула Америка.

Я включила свой новый фен и начала наводить марафет к свиданию с Паркером. Накрутила волосы, накрасила ногти и губы бордовым оттенком. Возможно, перебор для первого свидания. Я нахмурилась, глядя на свое отражение. Но не Паркера я собиралась поразить. Я не могла позволить себе стать предметом насмешки теперь, когда Трэвис решил, что я пытаюсь отомстить ему.

Я бросила последний взгляд в зеркало, и меня переполнило чувство вины. Трэвис старался изо всех сил, а я вела себя как упрямая капризная девчонка. Я вышла в гостиную, и Трэвис улыбнулся. Совсем не такой реакции я ожидала.

– Ты… просто красавица.

– Спасибо, – ответила я, озадаченная отсутствием раздражения или ревности в его голосе.

– Отличный выбор, Эбби, – присвистнул Шепли. – Парням по душе красный цвет.

– А кудряшки просто потрясающие, – добавила Америка.

Раздался звонок в дверь, Америка улыбнулась и, переполненная эмоциями, замахала руками.

– Повеселись там!

Я открыла дверь. Паркер, в костюме и при галстуке, держал в руках небольшой букетик цветов.

– Ты самое прелестное создание, которое я когда-либо видел, – очарованно произнес он, окинув взглядом мои платье и туфли.

Я оглянулась и помахала Америке, которая расплылась в столь широкой улыбке, что я могла пересчитать все ее зубы. Шепли выглядел как гордый отец, а Трэвис уставился в телевизор. Паркер взял меня за руку и повел к своему сверкающему «Порше». Как только мы оказались внутри, он выдохнул.

– Что такое? – спросила я.

– Вынужден сказать, что немного нервничал. Ведь я забирал женщину, в которую влюблен Трэвис Мэддокс… из его же квартиры. Ты даже не представляешь, сколько человек обвиняло меня сегодня в безумии.

– Трэвис в меня не влюблен. Иногда он меня просто не выносит.

– Значит, в ваших отношениях от любви до ненависти один шаг? Когда я поделился с «братьями», что иду с тобой сегодня на свидание, все сказали одно и то же. В последнее время он ведет себя непредсказуемо даже больше обычного, и они пришли к единому выводу.

– Они ошибаются, – настаивала я.

Паркер покачал головой так, будто я ничего не смыслю, и накрыл мою ладонь.

– Лучше нам поехать. У нас забронирован столик.

– Где?

– В «Биасетти». Я решил рискнуть… надеюсь, ты любишь итальянскую кухню.

– А не маловато было времени для бронирования? – удивилась я. – Там обычно забито до отказа.

– Ну… это вообще-то наш ресторан. Наполовину.

– Что ж, я люблю итальянскую кухню.

До ресторана Паркер ехал, в точности соблюдая скоростные режимы, включая, когда нужно, поворотники и заранее притормаживая на желтый свет. Когда мы прибыли, я рассмеялась.

– Что такое? – спросил Паркер.

– Просто… ты очень осторожный водитель. Это хорошо.

– Отличается от мотоцикла Трэвиса? – улыбнулся он.

Мне стоило бы засмеяться, но разница была не в пользу Паркера.

– Давай не будем сегодня говорить о Трэвисе, ладно?

– Согласен, – сказал Паркер, выходя и открывая мне дверь.

Нас сразу же проводили к столику у большого окна на застекленной веранде. Хотя я пришла в платье, но по сравнению с другими женщинами в ресторане – в бриллиантах и коктейльных нарядах – выглядела по-сиротски. Я еще ни разу не бывала в столь пафосных заведениях.

Мы сделали заказ, и Паркер закрыл меню, улыбаясь официанту.

– И принесите нам бутылку «Аллегрини Амароне», пожалуйста.

– Да, сэр, – отозвался официант, забирая у нас меню.

– Это место невероятно роскошное, – шепнула я, подавшись вперед.

Зеленые глаза Паркера засияли.

– Спасибо, я передам отцу, что ты так думаешь.

К нашему столику приблизилась женщина. Ее светлые волосы были забраны в тугой французский пучок, в уложенной волной челке виднелась седина. Я старалась не пялиться на сверкающие драгоценности, окольцовывавшие шею женщины и заметно оттягивавшие мочки ушей. Такие украшения созданы, чтобы их заметили. Недружелюбные голубые глаза устремились на меня, но женщина быстро отвела взгляд и посмотрела на моего кавалера.

– И кто же твоя подруга, Паркер?

– Мама, это Эбби Эбернати. Эбби, это моя мать, Вивьен Хейс.

Я протянула руку, и женщина чопорно пожала мою ладонь. Суровое лицо озарилось хорошо отрепетированным интересом. Женщина взглянула на Паркера.

– Эбернати?

Я нервно сглотнула, переживая, что она может узнать мое имя.

– Она из Уичито, мама, – нетерпеливо проговорил Паркер. – Ты не знаешь ее семью. Она учится в Истерне.

– Да? – Вивьен снова окинула меня взглядом. – В следующем году Паркер отправляется в Гарвард.

– Да, он говорил. Это замечательно. Вы, должно быть, очень им гордитесь.

Морщинки вокруг ее глаз слегка разгладились, а в уголках губ появилась самодовольная улыбка.

– Это так. Спасибо.

Меня поразило, насколько вежливо прозвучали ее слова, и тем не менее в них сквозило оскорбление. Этот талант она явно приобрела не за одну ночь. Наверняка миссис Хейс потратила многие годы, подавляя других своим превосходством.

– Был рад увидеться, мама. Хорошего тебе вечера.

Она поцеловала Паркера в щеку, стерла следы губной помады и вернулась к своему столику.

– Извини. Я не знал, что сегодня она будет здесь.

– Все в порядке. Она показалась мне… милой.

– Ага, для пираньи, – рассмеялся Паркер.

Я выдавила из себя смешок, а Паркер виновато улыбнулся.

– Она станет более дружелюбной. Ей нужно какое-то время.

– Надеюсь, это произойдет до того, как ты отправишься в Гарвард.

Казалось, мы болтали целую вечность: о еде, Истерне, математике и даже об Арене. Паркер был веселым, обаятельным и говорил все, что нужно. Время от времени к нему подходили поздороваться, и он каждый раз представлял меня с гордой улыбкой на лице. В стенах этого ресторана он слыл знаменитостью, а когда мы уходили, я ощутила на себе оценивающие взгляды.

– И что теперь? – спросила я.

– Боюсь, первой парой в понедельник у меня промежуточный тест по сравнительной анатомии позвоночных. Так что мне нужно подготовиться, – сказал он, накрывая мою ладонь.

– Это важнее, – проговорила я, пытаясь не выдать своего разочарования.

Он довез меня до дома и за руку отвел по ступенькам.

– Спасибо, Паркер, – сказала я, понимая, что нелепо улыбаюсь. – Я великолепно провела время.

– Не рано спросить о втором свидании?

– Совсем нет, – просияла я.

– Позвоню тебе завтра?

– Здорово.

Последовала неловкая пауза. Именно этих моментов свидания я всегда боюсь до ужаса. Целовать или не целовать – ненавижу этот вопрос.

Не успела я подумать, поцелуют меня или нет, как Паркер обхватил мое лицо и притянул к себе, прижимаясь губами. Такими мягкими, теплыми и чудесными. Он отслонился, а потом снова поцеловал меня.

– До завтра, Эбс.

Я помахала ему, следя, как он спускается по лестнице к своей машине.

– Пока.

И опять, как только я взялась за ручку, снова повалилась внутрь. Трэвис подхватил меня, сохраняя мое равновесие.

– Может, прекратишь это? – сказала я, закрывая за собой дверь.

– Эбс?[10] Звучит как видео с аэробикой, – усмехнулся он.

– Голубка? – сказала я с не меньшим отвращением. – Надоедливая птица, которая гадит на тротуары?

– Тебе нравится это имя – голубка, – стал защищаться Трэвис. – Это прекрасный голубь, привлекательная девушка, профессиональный игрок в покере[11]. Выбирай сама. Но ты моя голубка.

Я схватила его за локоть, сняла туфли и пошла в спальню. Там переоделась в пижаму, изо всех сил стараясь оставаться злой на него. Трэвис сел на кровати и скрестил руки.

– Ты хорошо провела время?

– Просто восхитительно, – вздохнула я. – Идеально. Он такой… – Я не смогла придумать подходящего слова и потрясла головой.

– Он целовал тебя?

Я поджала губы и кивнула.

– У него очень мягкие губы.

Трэвис поморщился.

– Мне неважно, какие у него губы.

– Поверь мне, это важно. Я всегда так нервничаю из-за первых поцелуев. Но этот оказался не так уж и плох.

– Ты нервничаешь из-за поцелуев? – с весельем в голосе спросил Трэвис.

– Лишь из-за первых. Просто ненавижу их.

– Я бы тоже возненавидел, если мне пришлось бы поцеловать Паркера Хейса.

Хихикнув, я побежала в ванную смывать макияж. Трэвис проследовал за мной, повиснув на двери.

– Так ты опять пойдешь на свидание?

– Ага. Он позвонит завтра.

Я вытерла лицо и помчалась по коридору, прыгая в постель.

Трэвис разделся до трусов и сел на кровати спиной ко мне. Слегка сгорбился, выглядя измотанным. На спине перекатились мускулы. Он мельком взглянул на меня через плечо.

– Если ты так хорошо провела время, то почему рано вернулась домой?

– У Паркера в понедельник важный тест.

– Да кого это заботит? – поморщился Трэвис.

– Он собирается поступать в Гарвард. Поэтому ему нужно заниматься.

Трэвис фыркнул и улегся на живот, нервно засовывая руки под подушку.

– Ага, так он всем рассказывает.

– Не будь придурком. У Паркера свои приоритеты… Думаю, он очень ответственный.

– Разве не должна его девушка быть на первом месте?

– Я не его девушка. Трэв, мы всего лишь сходили на одно свидание, – проворчала я.

– Ну и чем вы там занимались? – Я бросила на него недоуменный взгляд, и Трэвис засмеялся. – Что? Мне просто любопытно!

Поняв, что он говорит искренне, я описала ему все в мельчайших подробностях: ресторан, еду, приятные слова Паркера и его шутки. На лице моем застыла глупая улыбочка, но я не могла ничего поделать, ведь я рассказывала о вечере своей мечты.

Трэвис слушал мою болтовню с улыбкой на лице, даже задавал вопросы. Хоть он и выглядел раздраженным из-за всей ситуации с Паркером, все же мне показалось, что ему приятно видеть меня счастливой.

Трэвис устроился на своей стороне кровати, а я зевнула. Некоторое время мы молча смотрели друг на друга, потом он вздохнул.

– Рад, голубка, что ты хорошо провела время. Ты этого заслуживаешь.

– Спасибо, – просияла я. На тумбочке завибрировал мобильник, и я вскочила, чтобы посмотреть на экран.

– Алло?

– Кажется, уже завтра? – сказал Паркер.

Я взглянула на часы и засмеялась. Одна минута первого.

– Ага.

– Что насчет вечера в понедельник? – спросил Паркер.

Я на мгновение прикрыла ладонью рот и глубоко вздохнула.

– Отлично. Понедельник подойдет.

– Хорошо. Увидимся в понедельник, – сказал Паркер. В его голосе слышалась улыбка.

Я отключилась и посмотрела на Трэвиса, который наблюдал за мной с легким раздражением. Переполняемая радостными эмоциями, я отвернулась от него и поджала ноги.

– Ты такая же, как все девчонки, – сказал Трэвис, отворачиваясь от меня.

Я закатила глаза.

Вдруг Трэвис резко повернулся и притянул меня к себе.

– Тебе серьезно нравится Паркер?

– Трэвис, не порть все, пожалуйста!

Он с минуту глядел на меня, потом покачал головой и снова отвернулся.

– Паркер Хейс!

Глава 6

Поворотный момент

Свидание вечером в понедельник полностью оправдало мои ожидания. Мы ужинали в китайском ресторане, а я хихикала, глядя, как Паркер управляется с палочками. Когда он привез меня домой, Трэвис открыл дверь до того, как Паркер успел поцеловать меня. На следующий раз, в среду вечером, Паркер предусмотрительно поцеловал меня в машине.

В четверг, в обеденное время, мы встретились в столовой, и Паркер поразил всех, заняв место Трэвиса. Когда тот докурил и зашел внутрь, то равнодушно прошел мимо и сел в конце стола.

К Трэвису приблизилась Меган, но осталась с носом, когда он прогнал ее. После этого вся столовая притихла. Я с трудом следила за тем, что говорил мне Паркер.

– Полагаю, я не приглашен, – сказал он, привлекая мое внимание.

– Что?

– Слышал, в воскресенье вечеринка по случаю твоего дня рождения. Я не приглашен?

Америка мельком посмотрела на Трэвиса, который сверлил Паркера гневным взглядом, будто желая убить его.

– Паркер, это был сюрприз, – тихо проговорила Америка.

– А… – съежился Паркер.

– Ты устраиваешь мне вечеринку-сюрприз? – спросила я Америку.

– Это идея Трэвиса, – пожала она плечами. – В воскресенье, дома у Брэзила. В шесть часов.

Щеки Паркера стали пунцовыми.

– Думаю, теперь я точно не приглашен.

– Конечно, приглашен! – воскликнула я, накрывая его ладонь. Двенадцать пар глаз уставились на наши руки. Я заметила, что Паркеру так же неловко от излишнего внимания, как и мне, поэтому убрала руку на колени.

– Мне еще нужно сделать пару дел перед уроком. – Паркер поднялся. – Позвоню тебе позже.

– Хорошо, – сказала я с виноватой улыбкой. Паркер перегнулся через стол и поцеловал меня в губы.

В столовой воцарилась тишина. Когда Паркер ушел, Америка толкнула меня в бок локтем.

– У меня мурашки от того, как все на тебя смотрят, – прошептала она. Затем нахмурилась и обвела столовую взглядом.

– Чего уставились? – прокричала она. – Это не ваше дело, извращенцы!

Постепенно все головы отвернулись от меня, и разговоры возобновились.

Я прикрыла глаза ладонью.

– Знаешь, раньше я выглядела жалко, потому что все считали меня наивной подружкой Трэвиса. А теперь я главная злодейка, потому что все думают, я прыгаю между Трэвисом и Паркером, как шарик в пинг-понге. – Америка ничего не сказала, и я подняла на нее глаза. – Что? Только не говори, что тоже купилась на эту чушь.

– Я ничего не сказала! – отозвалась она.

– Но ты ведь так думаешь, да? – Я в неверии уставилась на подругу.

Америка покачала головой, но не ответила. Недружелюбные взгляды других студентов стали вдруг осязаемыми. Я поднялась и прошла в конец стола.

– Нам нужно поговорить, – сказала я, похлопав Трэвиса по плечу. Я хотела быть вежливой, но внутри кипела от злости, поэтому слова мои прозвучали слишком резко. Все студенты без исключения, даже моя лучшая подруга, считали, что я дурачу двух парней. Оставалось лишь одно.

– Так говори, – сказал Трэвис, запихивая в рот хлеб с чем-то жареным.

Я занервничала, ощутив на себе любопытные взгляды. Трэвис не двинулся с места, тогда я схватила его за руку и с силой потянула. Он поднялся и, улыбаясь, вышел со мной на улицу.

– Что такое, голубка? – сказал он, поглядев на руку.

– Ты должен освободить меня от пари, – взмолилась я.

– Хочешь уехать? – поник он. – Но почему? Что я буду делать?

– Нет же, Трэв, ты тут ни при чем. Ты заметил, как пялятся остальные? Я становлюсь изгоем Истерна.

Трэвис тряхнул головой и прикурил.

– Не мои проблемы.

– Твои! Паркер сказал, все думают, он подписал себе смертный приговор, потому что ты в меня влюблен.

Трэвис удивленно поднял брови и поперхнулся от дыма.

– Про меня так говорят? – закашлялся он.

Я кивнула. Сделав круглые глаза, он отвернулся и снова затянулся.

– Трэвис! Ты должен освободить меня от пари! Я не могу встречаться с Паркером и в то же время жить с тобой. Это выглядит ужасно!

– Так не встречайся с Паркером.

– Проблема не в этом, ты сам знаешь, – сердито взглянула на него я.

– Ты только поэтому хочешь уехать? Из-за того, что говорят другие?

– По крайней мере, до этого я была наивной девочкой, а ты плохим парнем, – проворчала я.

– Голубка, ответь на вопрос.

– Да!

Трэвис посмотрел на проходящих мимо ребят. Он обдумывал свое решение, а я становилась все нетерпеливее.

Наконец он выпрямился и решительно произнес:

– Нет.

Я покачала головой, не сомневаясь, что ослышалась.

– Что, извини?

– Нет. Ты сама сказала: пари есть пари. Когда закончится месяц, ты будешь с Паркером, он станет врачом, вы поженитесь, у вас будет двое детей, и я никогда больше не увижу тебя. – При этих словах его лицо исказилось. – Но у меня есть еще три недели, и я не променяю их на какие-то нелепые сплетни.

Сквозь стекло я видела, что на нас смотрит вся столовая. От столь надоедливого внимания в глазах защипало. Я оттолкнула Трэвиса и прошла мимо, направляясь на урок.

– Голубка, – позвал Трэвис, но я не обернулась.

Тем же вечером Америка сидела на кафельном полу ванной, разглагольствуя о парнях, а я прихорашивалась у зеркала, завязывая волосы в высокий конский хвост. Я слушала вполуха и все думала, какое терпение проявлял Трэвис – для Трэвиса, конечно. Видеть, как из его квартиры меня почти каждый вечер забирает Паркер.

Перед глазами всплыло лицо Трэвиса, когда я попросила освободить меня от пари и сказала, что он влюблен в меня. Я не переставала думать, почему он не опроверг эти слова.

– Ну, Шеп думает, ты слишком сурова с Трэвисом. Он никогда ни о ком не заботился настолько, чтобы…

Трэвис заглянул внутрь и улыбнулся, глядя, как я причесываюсь.

– Поужинаем? – спросил он.

Америка встала и посмотрелась в зеркало, рукой приглаживая золотистые волосы.

– Шеп хотел опробовать новое мексиканское местечко в центре, если вы пойдете.

Трэвис покачал головой.

– Я думал пойти вдвоем с голубкой.

– Я иду на свидание с Паркером.

– Опять? – раздраженно проговорил он.

– Опять, – чуть ли не пропела я.

Раздался звонок в дверь, и я побежала открывать, промчавшись мимо Трэвиса. На пороге стоял Паркер: волнистые светлые волосы, гладко выбритое лицо.

– Ты когда-либо выглядишь менее роскошно? – спросил он.

– Если вспомнить первый раз, когда она пришла сюда, то я отвечу да, – из-за моей спины сказал Трэвис.

Я закатила глаза и улыбнулась, жестом показывая Паркеру подождать минутку. Обернувшись, я повисла на шее у Трэвиса. Сперва он напрягся, а потом расслабился и притянул меня к себе.

Я посмотрела ему в глаза и улыбнулась.

– Спасибо за вечеринку-сюрприз на мой день рождения. Можем мы перенести наш ужин?

На лице Трэвиса появились разнообразные эмоции. Уголки его губ поползли вверх.

– Завтра?

Я обняла Трэвиса и заулыбалась.

– Отлично.

Я помахала ему на прощание, а Паркер взял меня за руку.

– Что сейчас было?

– Последнее время мы мало бываем вместе. Это мой способ примирения.

– У меня есть повод для волнения? – спросил он, открывая дверцу.

– Нет, – поцеловала я его в щеку.

За ужином Паркер рассказывал про Гарвард, «Дом» и планы поискать квартиру.

– Трэвис будет сопровождать тебя на вечеринку? – нахмурился Паркер.

– Не уверена. Он ничего об этом не говорил.

– Если он не против, я бы хотел отвезти тебя. – Паркер взял мою ладонь и поцеловал.

– Я узнаю. Все-таки вечеринка – его идея…

– Понимаю. Если не получится, то увидимся прямо там, – улыбнулся Паркер.

Он довез меня до квартиры и припарковался на стоянке. Когда он поцеловал меня на прощание, его губы задержались на моих дольше обычного. Он потянул ручной тормоз, покрывая поцелуями линию моих губ и доходя до уха, а потом спускаясь по шее. Это застало меня врасплох, и в ответ я издала легкий вздох.

– Ты такая красивая, – прошептал Паркер. – Весь вечер я отвлекался на вид твоей обнаженной шеи. – С этими словами он принялся целовать ее. Я выдохнула, слегка замурлыкав от удовольствия.

– Что же тебя сдерживало? – улыбнулась я, задирая подбородок и подставляя шею.

Паркер сосредоточился на губах. Обнял мое лицо и поцеловал слегка настойчивее, чем обычно. В салоне было тесновато, но мы постарались использовать имеющееся пространство с толком. Паркер прильнул ко мне, а я согнула ногу в колене, прижимаясь спиной к окну.

Скользнув языком меж губ, Паркер обхватил мою щиколотку и провел вверх по ноге, останавливаясь на бедре. В считаные секунды остывшие окна запотели от нашего энергичного дыхания. Паркер провел губами по ключице и резко вздернул голову, когда стекло завибрировало от громких ударов.

Он сел на свое место, я выпрямилась и поправила платье. Когда дверь резко открылась, я вздрогнула. Рядом с машиной стояли Трэвис и Америка. На лице подруги застыло виноватое выражение, а Трэвиса от слепой ярости отделял лишь шаг.

– Какого черта, Трэвис? – закричал Паркер.

Вдруг вся ситуация приняла опасный оборот. Я еще ни разу не слышала, чтобы Паркер повышал голос. Трэвис так сильно сжал кулаки, что побелели костяшки – но я преграждала путь. Подруга положила руку на его предплечье, и ее ладонь показалась крошечной по сравнению с мускулами Трэвиса. Америка в молчаливом предостережении покачала Паркеру головой.

– Идем, Эбби. Мне надо с тобой поговорить, – сказала Америка.

– О чем?

– Просто пойдем! – резко повторила она.

Я взглянула на Паркера – на его лице застыло раздражение.

– Извини, мне нужно пойти.

– Все в порядке. Иди.

Трэвис помог мне выбраться из «Порше», а потом ногой захлопнул дверцу. Я развернулась и встала между ним и машиной.

– Да что с тобой такое? – стукнула я его по плечу. – Прекрати!

Америка заметно нервничала, и неудивительно: от Трэвиса разило виски. Либо она сама настояла сопроводить его, либо это он попросил. В любом случае подруга играла роль сдерживающего фактора.

Блестящий «Порше» Паркера с визгом уехал со стоянки. Трэвис закурил.

– Можешь идти, Мерик.

Она потянула за мою юбку.

– Идем, Эбби.

– Нет уж, останься, Эбс, – прорычал Трэвис.

Я кивнула, и Америка нехотя удалилась. Я скрестила руки на груди, приготовившись защищаться и потом атаковать после неизбежной лекции. Трэвис несколько раз затянулся, очевидно, не собираясь объяснять свое поведение.

– Зачем ты это сделал? – не выдержала я.

– Зачем?! Да потому что он лапал тебя перед моим домом! – закричал он. Его взгляд был рассредоточен, и я поняла, что Трэвис не способен на разумный разговор.

– Может, я и живу с тобой, но что я делаю и с кем я это делаю, касается лишь меня, – как можно спокойнее выговорила я.

Трэвис бросил окурок на землю.

– Голубка, ты заслуживаешь гораздо большего. Не дай ему трахнуть тебя в машине, как безмозглую выпускницу.

– Я не собиралась заниматься с ним сексом!

Трэвис махнул рукой на пустое место, где недавно стояла машина Паркера.

– А чем ты тогда занималась?

– Трэвис, ты что, никогда ни с кем не встречался? Никогда не ласкал кого-то, не заходя слишком далеко?

Он нахмурился и покачал головой, будто я несла вздор.

– А какой смысл?

– Это имеет смысл для многих людей… особенно для тех, кто встречается.

– У вас все стекла запотели, машина прыгала… как я должен был догадаться? – сказал он, махнув в сторону парковки.

– Может, просто не надо за мной шпионить?

Трэвис потер лицо и покачал головой.

– Голубка, я не могу этого вынести. Мне кажется, я схожу с ума.

Я развела руками.

– Чего не можешь вынести?

– Если ты с ним переспишь, я не хочу об этом знать. Я надолго попаду за решетку, если выясню… просто не рассказывай мне.

– Трэвис, – закипела я. – Не верю, что ты сказал такое! Ведь это большой шаг для меня!

– Все девчонки так говорят!

– Я не про тех шлюх, с которыми ты имеешь дело! А про себя! – сказала я, прижимая руки к груди. – Ведь я еще не… да ну тебя!

Я пошла прочь, но он схватил меня за руку.

– Чего ты еще не делала? – слегка шатаясь, спросил он.

Я не ответила – я не обязана отвечать. На его лице появилась искра понимания.

– Ты девственница? – усмехнулся он.

– И что? – моментально покраснев, ответила я.

Взгляд Трэвиса сфокусировался на мне и снова затуманился. Он пытался все обдумать.

– Поэтому Америка не сомневалась, что вы не зайдете так далеко.

– Все четыре года старших классов у меня был один и тот же бойфренд. Подающий надежды баптистский миссионер! До этого как-то дело не дошло!

Ярость Трэвиса улетучилась, а в глазах читалось облегчение.

– Миссионер? И что случилось после всего этого воздержания?

– Он мечтал, чтобы мы поженились и остались в… Канзасе. А я нет. – Я отчаянно хотела сменить тему. Меня и так унижало веселье в глазах Трэвиса. Я не желала, чтобы он глубже копался в моем прошлом.

Трэвис подошел на шаг и обхватил мое лицо руками.

– Девственница, – сказал он, мотая головой. – Ни за что не догадался бы после того, как ты танцевала в «Реде».

– Очень смешно, – ответила я, делая шаг вверх по ступенькам. Трэвис хотел последовать за мной, но споткнулся и с истерическим хохотом упал на спину.

– Ты что вытворяешь? Вставай! – сказала я, помогая ему подняться на ноги.

Он повис на моей шее, и я повела его по ступенькам. Шепли и Америка уже улеглись спать. Не предвидя с их стороны помощи, я сбросила туфли, чтобы не сломать ноги, и повела Трэвиса в спальню. Он рухнул на кровать и потянул меня за собой. Когда мы приземлились, то оказались совсем близко друг от друга. Трэвис вдруг стал серьезным. Он приподнялся, почти целуя меня, но я его оттолкнула. Трэвис изогнул брови.

– Прекрати, Трэв.

Он крепко прижал меня к себе, не отпуская, как я ни пыталась вырваться, и расстегнул платье, отчего оно повисло на плече.

– С тех пор как с этих прелестных губ слетело слово «девственница»… мне вдруг ужасно захотелось помочь тебе с платьем.

– Что ж, неудачная идея. Двадцать минут назад ты чуть не убил за то же самое Паркера. Так что не будь лицемером.

– К черту Паркера. Он не в курсе, что тебе нравятся мои действия.

– Трэв, хватит. Давай разденем тебя и уложим спать.

– Об этом я и толкую, – усмехнулся он.

– Сколько же ты выпил? – спросила я, для равновесия становясь на колени.

– Достаточно, – улыбнулся он, потянув за подол моего платья.

– Целый галлон[12], наверное? – сказала я, сбрасывая его руку.

Опершись на колено, я стянула с Трэвиса майку. Он снова потянулся ко мне, хватая за запястье. Я фыркнула от повисшего в воздухе противного запаха алкоголя.

– Боже, Трэв, ты насквозь провонял «Джеком Дэниэлсом».

– Это «Джим Бим» вообще-то, – поправил меня Трэвис.

– Воняет горелой древесиной и химией.

– На вкус то же самое, – засмеялся Трэвис.

Я расстегнула его ремень. Трэвис засмеялся, когда я резко дернула за пояс, и приподнял голову, глядя на меня.

– Голубка, ты лучше следи за своей девственностью. Люблю грубость.

– Заткнись, – сказала я, расстегивая его джинсы и стягивая с ног. Бросив штаны на пол в угол комнаты, я встала и, еле дыша, уперла руки в бока. Ноги Трэвиса свисали с кровати, глаза закрылись, а дыхание стало глубоким и ровным. Он отключился.

Я пошла к шкафу и принялась рыться в нашей одежде. Расстегнула платье и позволила ему упасть к ногам. Потом отбросила его в угол и распустила волосы.

В шкафу наша с Трэвисом одежда безнадежно перемешалась. Я вздохнула, сдула с лица волосы и стала искать в этом беспорядке какую-нибудь футболку. Сняла одну с вешалки, и вдруг сзади в меня врезался Трэвис, обвивая руки вокруг моей талии.

– Ты меня перепугал до смерти! – возмутилась я. Трэвис провел руками по моей коже. Прикасался он совсем иначе – неторопливо и осторожно. Трэвис притянул меня к себе и зарылся лицом в волосы, водя носом по шее. Я закрыла глаза и прильнула к его обнаженному телу.

– Трэвис… – наконец запротестовала я.

Он перебросил мои волосы на одну сторону и провел губами по спине – от плеча к плечу. Затем расстегнул бюстгальтер и поцеловал шею у основания. Я закрыла глаза, наслаждаясь прикосновением теплых мягких губ. Мне было слишком приятно, чтобы останавливать его. С губ Трэвиса сорвался приглушенный стон, когда он прижался ко мне животом. Сквозь боксеры я ощутила, как сильно он желает меня. Я затаила дыхание, сознавая, что от этого огромного шага, которому я противилась несколько минут назад, нас отделяют два тоненьких клочка ткани.

Трэвис развернул меня лицом к себе и прильнул ко мне, прижимая к стене. Наши взгляды встретились, и я увидела, с какой жаждой он смотрит на голые участки моего тела. Я и раньше замечала, как он разглядывает девушек, но сейчас все было по-другому. Он не собирался завоевывать меня, он лишь хотел услышать «да».

Трэвис наклонился поцеловать меня и остановился в дюйме от моего лица. Я ощутила на губах жаркое дыхание и поборола порыв притянуть Трэвиса к себе. Раздумывая, он впился пальцами в мою кожу, а потом опустил ладони к краю трусиков. Указательными пальцами скользнул по бедрам, минуя кружевную ткань. В тот самый момент, когда Трэвис собирался стянуть изящную вещицу с моих ног, он вдруг заколебался. Я открыла рот, собираясь сказать «да», но Трэвис зажмурился.

– Все будет не так, – прошептал он, еле касаясь своими губами моих. – Я хочу тебя, но не таким образом.

Он поплелся назад к кровати и рухнул на спину, а я еще какое-то время стояла со скрещенными на животе руками. Дыхание Трэвиса выровнялось. Я просунула голову в футболку, которую все это время держала в руках. Трэвис не шевелился. Я медленно выдохнула. Заберись я сейчас в постель, а он проснется с менее благородными намерениями, то я не смогу удержаться.

Я заторопилась на кресло и повалилась на него, закрывая лицо ладонями. Внутри меня копилось раздражение. Паркер уехал с задетыми чувствами, Трэвис же дождался момента, когда я встречу кого-нибудь действительно симпатичного мне, и только теперь проявил свой интерес. Однако я единственная девушка, с кем он не мог переспать, даже будучи в стельку пьяным.

Утром я налила себе стакан апельсинового сока и сделала глоток, качая головой в такт музыке из айпода. Я проснулась еще до рассвета и ворочалась в кресле до восьми часов. После этого я решила заняться уборкой кухни, чтобы как-то занять время, пока не проснутся мои менее заинтересованные в этом соседи. Я загрузила тарелки в посудомойку, вымыла полы и протерла барную стойку. Когда кухня засияла от чистоты, я взяла корзину с чистым бельем и села на диван, аккуратно складывая вещи, пока вокруг меня не выросли стопки.

Из комнаты Шепли донеслось бормотание. Захихикала Америка, потом на несколько минут наступила тишина. Следом донеслись приглушенные звуки, от которых мне стало неловко, особенно сидя одной в гостиной. Я сложила стопки белья в корзину и понесла их в комнату Трэвиса. Увидев, что он остался лежать там же, где вчера и повалился, я улыбнулась. Опустила корзину и накрыла Трэвиса одеялом, еле сдерживая улыбку, когда он повернулся.

– Голубка, взгляни, – пробормотал он, и его дыхание вновь стало ровным.

Я не могла оторваться и наблюдала, как он спит. Само осознание того, что я снилась ему, вызывало во мне необъяснимую дрожь.

Трэвис погрузился в сон, а я решила принять душ, надеясь, что посторонние звуки как-то угомонят стоны Шепли и Америки и стук кровати о стену. Выключив воду, я поняла, что их совсем не волнует, слышит их кто или нет.

Я причесалась и закатила глаза, услышав жалобные вскрикивания Америки. Скорее они принадлежали скулящему пуделю, чем порнозвезде.

В дверь позвонили, и я набросила синий махровый халат, затягивая пояс и торопясь по коридору.

Стоны в комнате Шепли немедленно стихли. Я открыла дверь и увидела на пороге улыбающегося Паркера.

– С добрым утром, – проговорил он.

Я провела рукой по влажным волосам.

– Что ты делаешь здесь в такую рань?

– Мне не понравилось, как мы вчера попрощались. Утром я отправился за подарком к твоему дню рождения и не удержался – мне захотелось сразу же отдать его тебе. – Так что, – сказал Паркер, доставая из кармана пиджака блестящую коробочку, – с днем рождения, Эбс.

Он передал мне серебристую коробочку. Я прильнула к Паркеру и поцеловала в щеку.

– Спасибо.

– Давай же. Хочу видеть твое лицо, когда ты откроешь подарок.

Я подцепила скотч и сняла оберточную упаковку, отдавая Паркеру. Внутри я обнаружила браслет из цепочки сверкающих бриллиантов, обрамленных белым золотом.

– Паркер, – прошептала я.

– Тебе нравится? – засиял он.

– Очень, – ответила я, с благоговением держа браслет перед глазами. – Но это слишком. Я не смогла бы принять его, даже встречайся мы целый год. Не говоря уж про неделю.

– Я предвидел, что ты так скажешь, – поморщился Паркер. – Все утро я искал подходящий подарок, а когда увидел этот браслет, то понял, что он будет идеально сидеть лишь на одной ручке. – Паркер взял вещицу и застегнул на моем запястье. – Я оказался прав. На тебе он выглядит потря- сающе.

Я подняла руку и покачала головой, зачарованная игрой света на переливающихся камнях.

– Это самая красивая вещь, которую я когда-либо видела. Никто еще не дарил мне ничего столь… – «дорогого» подумала я, но произнесла другое, – утонченного. Даже не знаю, что сказать.

Паркер засмеялся и поцеловал меня в щеку.

– Скажи, что наденешь его завтра.

Я широко улыбнулась.

– Да, я надену его завтра, – сказала я, глядя на запястье.

– Рад, что тебе понравилось. Выражение твоего лица стоит того, чтобы объехать семь магазинов.

– Семь магазинов? – выдохнула я. Паркер кивнул и обнял мое лицо руками.

– Спасибо тебе, это самый лучший подарок, – сказала я, целуя Паркера.

Он крепко обнял меня.

– Мне пора идти. Я обедаю с родителями, но после я тебе позвоню, хорошо?

– Да, конечно. Спасибо! – крикнула я вслед, наблюдая, как он спускается по ступенькам.

Я вернулась в гостиную, не в силах оторвать глаз от запястья.

– Черт побери, Эбби! – схватила меня за руку Америка. – Где ты это взяла?

– Паркер подарил на день рождения, – ответила я.

Америка уставилась на меня, округлив глаза, а потом посмотрела на браслет.

– Он купил тебе теннисный браслет[13] с бриллиантами? После недельных отношений? Знай я тебя меньше, подумала бы, что ты прячешь в трусах какое-то волшебство!

Я громко засмеялась, заражая смехом и Америку.

Из спальни появился Шепли с уставшим, но довольным лицом.

– Вы чего развизжались тут, чокнутые подружки?

Америка подняла мою руку.

– Погляди-ка! Это ее подарок на день рождения от Паркера!

Шепли прищурился, а потом распахнул глаза от удивления.

– Ничего себе!

– Это точно, – кивнула Америка.

Из-за угла вышел слегка помятый после вчерашней ночи Трэвис.

– Ребята, вы и мертвого поднимете, – проворчал он, застегивая джинсы.

– Извини, – сказала я, вырываясь из рук Америки. В мыслях тут же возникло, как мы с Трэвисом почти переступили черту. Мне было неловко смотреть ему в глаза.

Он допил мой апельсиновый сок и вытер губы.

– Кто, черт побери, допустил, чтобы я вчера так набрался?

– Ты сам, – ухмыльнулась Америка. – После того как Эбби уехала с Паркером, ты сходил за бутылкой виски и целиком прикончил ее еще до их возвращения.

– Дьявол! – покачал головой Трэвис. – Ты повеселилась? – спросил он, глядя на меня.

– Ты что, серьезно? – не успев подумать, набросилась я.

– О чем ты?

Америка захохотала.

– Ты вышел из себя и вытащил ее из машины Паркера, когда они обжимались, как школьники. У них там стекла запотели и все такое!

Трэвис задумался, перебирая свои воспоминания о предыдущем вечере. Я изо всех сил сдерживала ярость. Если он не помнит, как вытащил меня из машины, значит, и не помнит, как я чуть не преподнесла ему свою девственность на блюдечке с голубой каемочкой.

– Ты сильно злишься на меня? – поморщившись, спросил он.

– Ужасно.

Но бесилась я не из-за Паркера. Я туже затянула пояс халата и прошествовала по коридору. Трэвис пошел следом.

– Голубка, – сказал он. Когда я попыталась захлопнуть дверь у него перед носом, он перехватил ее, медленно открыл и подошел ко мне, ожидая вспышки моей ярости.

– Ты помнишь хоть что-нибудь из того, что вчера говорил мне? – спросила я.

– Нет, а что? Я тебя обидел? – В покрасневших глазах застыло беспокойство, что только усилило мой гнев.

– Нет, не обидел! Ты… мы… – Я прикрыла глаза ладонью и замерла, когда рука Трэвиса легла мне на запястье.

– А это откуда? – сказал он, сердито глядя на браслет.

– Это мое, – вырвалась я.

Трэвис не отвел глаз от запястья.

– Раньше я его не видел. Похож на новый.

– Так и есть.

– И где ты его взяла?

– Паркер подарил пятнадцать минут назад, – сказала я, видя, как озадаченность на лице Трэвиса сменяется яростью.

– Что, черт подери, этот придурок здесь забыл? Он оставался на ночь? – спросил Трэвис, повышая голос с каждым вопросом.

Я скрестила руки на груди.

– Он все утро искал мне подарок, а потом завез его сюда.

– Но твой день рождения еще не наступил.

Лицо Трэвиса стало пунцовым. Он еле сдерживал гнев.

– Паркер не дождался, – сказала я, горделиво задирая подбородок.

– Неудивительно, что мне пришлось вытаскивать твою задницу из его машины. Тебя там чуть не… – Трэвис замолчал и поджал губы.

– Что? Меня там чуть не что? – прищурилась я.

Трэвис сжал челюсть и сделал глубокий вдох, выдыхая через нос.

– Ничего. Я просто взбешен и чуть не сказал гадость, совсем так не считая.

– Раньше тебе это не мешало.

– Знаю. Я пытаюсь с этим бороться, – сказал он, идя к выходу. – Одевайся. Не стану мешать тебе.

Когда он дотянулся до двери, то вдруг остановился и потер руку. Прикоснулся пальцами к крошечным фиолетовым точкам на коже, задрал локоть и увидел синяк. Несколько мгновений Трэвис смотрел на него, потом повернулся ко мне.

– Прошлой ночью я упал на лестнице. А ты помогла добраться до кровати… – сказал он, пролистывая в голове расплывчатые воспоминания.

Сердце учащенно забилось. Я сглотнула, когда на лице Трэвиса отразилось осознание всего случившегося.

– Мы, – прищурившись, проговорил Трэвис. Он сделал шаг в моем направлении, взглянул на шкаф, потом на кровать.

– Нет, ничего не произошло, – потрясла я головой.

Трэвис поморщился от воспоминаний.

– Сначала у вас с Паркером запотели окна, я вытащил тебя из машины, а потом я пытался… – сказал он, мотнув головой. Трэвис отвернулся к двери и с такой силой сжал ручку, что побелели костяшки.

– Голубка, ты превратила меня в чертова психопата, – сверкнув на меня глазами, сказал Трэвис. – Когда ты рядом, я не могу трезво мыслить.

– Так, значит, это моя вина?

Он повернулся. Его взгляд опустился с моего лица на халат, потом ноги, ступни и вернулся наверх.

– Не знаю. В моих воспоминания все смутно… но не помню, чтобы ты сказала «нет».

Я сделала шаг вперед, собираясь оспорить этот малюсенький факт, но не смогла. Он был прав.

– Трэвис, что мне нужно сказать?

Он посмотрел на браслет, потом перевел на меня осуждающий взгляд.

– Ты надеялась, я не вспомню?

– Нет! Я разозлилась, что ты забыл!

Карие глаза Трэвиса впились в меня.

– Почему?

– Потому что я бы тогда… мы бы… а ты не… да не знаю я почему! Просто разозлилась!

Трэвис в мгновение ока пересек комнату и остановился совсем близко. Обхватил ладонями мое лицо, дыхание его участилось, а глаза внимательно изучали меня.

– Голубка, что нам делать?

Взглядом я скользнула от его ремня по мускулистой груди и татуировкам и остановилась на карих глазах, с нежностью смотрящих на меня.

– Это ты мне скажи.

Глава 7

Девятнадцать

– Эбби? – постучал в дверь Шепли. – Мерик собиралась поехать по своим делам. Она попросила меня узнать, не нужно ли тебе с ней.

Трэвис не отводил от меня глаз.

– Голубка?

– Ага, – ответила я Шепли. – Мне тоже кое-что нужно.

– Отлично, она поедет, как только ты соберешься, – сказал Шепли, удаляясь.

– Голубка?

Я достала из шкафа вещи и прошла мимо Трэвиса.

– Мы можем поговорить об этом позже? Сегодня мне многое нужно сделать.

– Конечно, – с притворной улыбкой ответил Трэвис.

Я с облегчением скрылась в ванной и быстро заперлась. Мне оставалось жить здесь еще две недели. Отложить наш разговор невозможно – не на такое время. Разум говорил мне, что Паркер – именно мой тип: привлекательный, умный и увлеченный мною. Я совершенно не понимала, почему меня волновал Трэвис.

Какой бы ни была причина, это сводило с ума нас обоих. Я словно стала двумя людьми: послушная и вежливая с Паркером и раздраженная и сердитая с Трэвисом. Вся школа наблюдала, как он изменился от непредсказуемого до совершенно непостоянного.

Я по-быстрому оделась, чтобы вместе с Америкой поехать в город, оставляя в квартире Шепли и Трэвиса. Подруга, хихикая, рассказала о своем секс-марафоне с Шепли, а я слушала, вежливо кивая, когда нужно. Я совсем не могла сосредоточиться, глядя на отбрасывавшие блики бриллианты. Они напоминали о выборе, перед которым я внезапно оказалась. Трэвис ждал ответа, а у меня его не было.

– Так, Эбби. Что происходит? Ты какая-то тихая.

– С Трэвисом… полная неразбериха.

– Почему? – спросила Америка. Солнечные очки слегка приподнялись, когда она наморщила носик.

– Он спросил меня, что мы будем делать.

– И что? Ты с Паркером или как?

– Мне он нравится, но прошла всего неделя. У нас все несерьезно.

– Ты влюблена в Трэвиса, так?

– Я не понимаю, что испытываю к нему, – покачала я головой. – Мерик, я не представляю нас вместе. Он для меня отрицательный персонаж.

– Никто из вас не решится признаться первым, в этом вся проблема. Вы оба слишком боитесь того, что может случиться. Из кожи вон лезете, лишь бы этого не произошло. Я точно знаю, скажи ты Трэвису прямо в глаза, что хочешь его, он больше никогда не взглянул бы на другую женщину.

– Точно знаешь?

– Ага. Разве забыла про мое чутье?

Я на мгновение задумалась. Трэвис разговаривал обо мне с Шепли, но тот не стал бы рассказывать все Америке, провоцируя наши отношения. Он знал, что она проболтается мне. Вывод один: Америка подслушала их разговор. Я хотела расспросить, о чем они говорили, но передумала.

– Финал с разбитым сердцем неминуем, – покачала я головой. – Сомневаюсь, что Трэвис может быть верным.

– Он вообще не был способен на какие-то отношения, а теперь вы вдвоем шокировали весь Истерн.

Я провела пальцем по браслету и вздохнула.

– Даже не знаю. Мне нравится все, как есть сейчас. Мы можем быть просто друзьями.

Америка покачала головой.

– Вы совсем не друзья, – вздохнула она. – Ты ведь понимаешь? Все, хватит уже об этом. Идем в парикмахерскую и к визажисту. Я куплю тебе на день рождения новый наряд.

– Вот это мне сейчас просто необходимо, – ответила я.

После многих часов маникюра, педикюра, укладки волос и депиляции я наконец обула блестящие желтые туфли на высоком каблуке и натянула новое платье серого цвета.

– Вот теперь передо мной Эбби, которую я знаю и люблю! – засмеялась Америка, с восторгом глядя на мой наряд. – Ты просто обязана одеться так завтра на вечеринку.

– Разве не в этом был твой план? – слегка усмехнувшись, сказала я.

В сумочке завибрировал телефон.

– Алло? – ответила я.

– Пора ужинать! Где вас черти носят? – спросил Трэвис.

– Мы решили себя немного побаловать. Вы с Шепом питались же как-то до нас. Уверена, вы справитесь.

– Абсолютно верно, мы вообще-то о вас беспокоимся.

Я посмотрела на Америку и улыбнулась.

– У нас все отлично.

– Скажи ему, что я скоро верну тебя, он и моргнуть не успеет. Мне только нужно заехать к Брэзилу и забрать конспекты для Шепа. Потом сразу домой.

– Слышал? – спросила я.

– Ага, голубка, до встречи.

В молчании мы доехали до Брэзила. Подруга выключила зажигание и уставилась на дом перед нами. Я удивилась, что Шепли попросил Америку забрать конспекты, ведь их квартира всего в квартале отсюда.

– Мерик, что-то не так?

– Просто от Брэзила у меня мурашки. Когда мы приезжали сюда с Шепом в прошлый раз, тот ужасно заигрывал со мной.

– Что ж, тогда я пойду с тобой. Пусть только попробует тебе подмигнуть, я выколю ему глаза своими новыми шпильками. Идет?

Америка улыбнулась и обняла меня.

– Спасибо, Эбби!

Когда мы обошли дом, Америка глубоко вздохнула и постучалась в дверь. Мы подождали, но никто не открыл.

– А может, его нет дома? – спросила я.

– Он здесь, – с легким раздражением ответила подруга.

Америка с силой постучала в дверь кулаком, и та распахнулась.

– С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ!!! – закричала целая толпа народа.

Весь потолок был покрыт розовыми и черными гелиевыми шарами, длинные серебристые ленточки падали на лица гостей. Толпа расступилась, и ко мне, сияя улыбкой, подошел Трэвис. Он нежно прикоснулся к моим щекам и поцеловал меня в лоб.

– С днем рождения, голубка.

– Но он только завтра, – сказала я, ошарашенно оглядываясь по сторонам и всем улыбаясь.

Трэвис пожал плечами.

– Поскольку тебе все проболтали, нам пришлось внести кое-какие изменения. Сюрприз удался?

– Еще как, – сказала я, когда подошел Финч и обнял меня.

– С днем рождения, крошка! – произнес он, целуя меня в губы.

Америка толкнула меня в бок.

– Еще повезло, что я взяла тебя с собой в город, иначе ты бы заявилась сюда как чучело!

– Выглядишь великолепно, – сказал Трэвис, осматривая мой наряд.

Брэзил обнял меня, прижимаясь щекой.

– А как тебе коронная фраза Америки: «От Брэзила у меня мурашки». Ведь это только чтобы заманить тебя сюда.

Я взглянула на Америку, и подруга засмеялась.

– Главное – это сработало.

Когда все по очереди обняли меня и пожелали счастливого дня рождения, я наклонилась к Америке.

– А где Паркер?

– Он придет позже, – шепнула она. – До самого обеда Шепли не мог дозвониться ему.

Брэзил добавил громкости в колонках, и все закричали.

– Идем со мной, Эбби! – сказал Брэзил, ведя меня на кухню. На барной стойке он выставил целую линию стопок текилы.

– С днем рождения от футбольной команды, малышка! – улыбнулся он, разливая текилу марки «Патрон» по стопкам. – Вот так мы отмечаем дни рождения. Раз тебе исполняется девятнадцать, то столько же и стопок. Ты можешь выпить или поделиться ими, но чем больше ты выпьешь, тем больше получишь вот этого, – сказал он, шурша горстью двадцатидолларовых купюр.

– О боже! – завизжала я.

– Давай, голубка, выпей их! – сказал Трэвис.

Я с подозрением глянула на Брэзила.

– Значит, я получу двадцатку за каждую выпитую стопку?

– Так точно, слабачка. Учитывая твой вес, ты заработаешь к концу вечера баксов шестьдесят.

– Брэзил, не торопись с выводами, – сказала я, беря первую стопку. Поднесла к губам, мигом опустошила и переложила в другую руку.

– Вот черт! – воскликнул Трэвис.

– Брэзил, это пустая трата денег, – сказала я, вытирая губы. – Надо пить не «Патрон», а «Куэрво».

Самодовольная улыбка исчезла с лица Брэзила. Он покачал головой и пожал плечами.

– Тогда принимайся за дело. В твоем распоряжении бумажники двенадцати футболистов, и парни сомневаются, что ты сможешь прикончить хотя бы десяток.

Я прищурилась.

– Удваиваем ставки. Я говорю, что выпью пятнадцать.

– Сорок баксов за рюмку? – неуверенно спросил Брэзил.

– Ты испугался? – проговорила я.

– Нет, черт побери! Я дам по двадцатке за каждую стопку, а когда ты доберешься до пятнадцатой, удвою общую сумму.

– Вот как празднуют дни рождения в Канзасе, – сказала я, опустошая еще одну рюмку.

Через час и еще три стопки я танцевала в гостиной с Трэвисом. Играла рок-баллада, и, двигаясь в такт музыке, Трэвис шевелил губами и повторял слова песни. В конце первого припева он наклонил меня, я забросила руки назад. Снова поднял меня, и я ахнула.

– Только не делай так, когда я перейду к двузначной цифре стопок, – захихикала я.

– Не помню, я уже говорил, что ты потрясающе выглядишь сегодня?

Я покачала головой и обняла Трэвиса, утыкаясь лицом ему в плечо. Он крепче прижал меня к себе и уткнулся в мою шею. Я совершенно позабыла о всяких решениях, браслетах и раздвоении личности. Я находилась там, где и хотела.

Когда музыка стала более ритмичной, отворилась дверь.

– Паркер! – крикнула я, подбегая к нему и обнимая. – Ты все-таки пришел!

– Извини, Эбс, что опоздал, – сказал он, целуя меня в губы. – С днем рождения!

– Спасибо, – ответила я, краем глаза замечая, как на нас пялится Трэвис.

Паркер приподнял мою руку.

– Ты надела его.

– Я же обещала. Потанцуем?

Паркер покачал головой.

– Э… я не танцую.

– Тогда хочешь посмотреть, как я опустошу шестую стопку «Патрона»? – улыбнулась я, показывая пять двадцатидолларовых купюр. – Если доберусь до пятнадцатой, то сумма удвоится.

– А тебе не кажется, что это слегка опасно?

– Я ловко с ними управляюсь, – шепнула я ему на ухо. – Мы с отцом играли в это с моего шестнадцатилетия.

– Правда? – неодобрительно спросил Паркер и нахмурился. – Ты пила с отцом текилу?

– Так уж он налаживал отношения, – пожала плечами я.

Паркер никак не отреагировал на мои слова. Он обвел взглядом толпу.

– Я не смогу остаться надолго. Мы с отцом рано утром уезжаем на охоту.

– Хорошо, что моя вечеринка сегодня, иначе завтра у тебя бы не получилось, – сказала я, удивляясь его планам.

Паркер улыбнулся и взял меня за руку.

– Я бы вернулся вовремя.

Притащив Паркера к барной стойке, я схватила очередную стопку и прикончила ее, с грохотом опуская обратно к предыдущим пяти.

Брэзил вручил мне еще двадцатку, и я отправилась танцевать в гостиную. Трэвис перехватил меня, и мы танцевали все вместе с Шепли и Америкой.

Шепли шлепнул меня по ягодицам.

– Раз!

Америка добавила второй шлепок, а потом присоединились все остальные, кроме Паркера. Перед девятнадцатым разом Трэвис потер ладони.

– Мой черед!

Я потерла свою пятую точку, начавшую уже побаливать.

– Полегче только! У меня задница болит!

Лукаво улыбнувшись, Трэвис высоко занес руку. Я крепко зажмурилась. Через мгновение я приоткрыла глаза и увидела, что за секунду до шлепка Трэвис остановился и легонько хлопнул по моей попе.

– Девятнадцать! – заявил он.

Гости радостно закричали. Америка пьяным голосом принялась исполнять «Happy Birthday». Я засмеялась, когда вся комната запела «голубка» вместо моего имени.

Заиграла очередная медленная мелодия, и Паркер повел меня на импровизированный танцпол. Очень вскоре я поняла, почему Паркер не танцует.

– Извини, – сказал он, в третий раз наступая мне на ноги.

Я опустила голову ему на плечо.

– У тебя все отлично получается, – солгала я.

Он прижался губами к моему виску.

– Что будешь делать вечером в понедельник?

– Ужинать с тобой?

– Ага. В моей новой квартире.

– Ты все-таки нашел себе жилье!

Он засмеялся и кивнул.

– Правда, еду нам лучше заказать, моя стряпня несъедобна.

– Я все равно съела бы, – улыбнулась я.

Паркер огляделся по сторонам и повел меня в коридор. Там он аккуратно прислонил меня к стене и стал целовать своими нежными губами. Руки его были повсюду. Сначала я подыгрывала, но, когда его язык проник сквозь мои губы, у меня появилось чувство, что я поступаю неправильно.

– Ладно, Паркер, – увернулась я.

– Все в порядке?

– Просто, мне кажется, с моей стороны невежливо зажиматься с тобой в темном углу, когда у меня там гости.

Он улыбнулся и снова поцеловал меня.

– Ты права, извини. Я просто хотел подарить тебе перед уходом незабываемый поцелуй.

– Ты уходишь?

Паркер погладил меня по щеке.

– Эбс, мне вставать через четыре часа.

Я поджала губы.

– Хорошо. Значит, до понедельника?

– До завтра. Я заеду к тебе, как вернусь.

Паркер довел меня до двери и перед уходом поцеловал в щеку. Я заметила, как уставились на меня Шепли, Америка и Трэвис.

– Папочка ушел! – громко сказал Трэвис, как только закрылась дверь. – Вечеринка начинается.

Толпа закричала, а Трэвис потащил меня в центр комнаты.

– Подожди… у меня кое-что по графику, – сказала я, ведя его за руку к стойке. Залпом выпила еще рюмку и засмеялась, когда Трэвис взял себе одну и опустошил ее. Я схватила следующую, Трэвис тоже.

– Еще семь, Эбби, – сказал Брэзил, отдавая мне деньги.

Я вытерла губы, и Трэвис снова повел меня в гостиную. Я танцевала с Америкой, потом с Шепли, затем со мной пытался потанцевать Крис Дженкс, но Трэвис оттащил его за рубашку и покачал головой. Крис пожал плечами и отвернулся, начав танцевать с первой попавшейся девчонкой.

Десятая стопка давалась уже с трудом. Меня слегка пошатывало, когда мы стояли с Америкой на диване Брэзила и танцевали как неуклюжие школьницы. Хохотали абсолютно безо всякой причины и махали руками в такт музыке.

Я споткнулась, чуть не рухнув с дивана, но Трэвис моментально поддержал меня за бедра, сохраняя равновесие.

– Ты уже все доказала, – проговорил он. – Выпила при нас больше, чем какая-либо другая девчонка. Я прикрываю лавочку.

– Черта с два, – промямлила я. – Впереди меня ждут шестьсот баксов. Из всех людей не тебе мне говорить, что я не могу совершить безрассудство ради денег.

– Голубка, если тебе так нужны деньги…

– Не собираюсь я брать у тебя, – ухмыльнулась я.

– Я хотел подкинуть идею, чтобы ты заложила этот браслет, – улыбнулся он.

При этих словах я шлепнула его по руке, и в этот момент Америка начала обратный отсчет до полуночи. Когда стрелка остановилась на двенадцати, мы закричали, празднуя мой день рождения. Мне исполнилось девятнадцать.

Америка и Шепли поцеловали меня в щеки с обеих сторон, а Трэвис оторвал от земли и покружил.

– Голубка, с днем рождения, – с нежностью сказал он.

Я посмотрела в его бархатные карие глаза и на мгновение утонула в них. Все вокруг будто замерло, пока мы смотрели друг на друга. Мы стояли так близко, что его дыхание касалось моей кожи.

– Рюмки! – воскликнула я и поплелась к стойке.

– Эбби, выглядишь ты не очень. Думаю, пора закончить, – сказал Брэзил.

– Я не сдамся, – ответила я. – Хочу получить свои деньги.

Брэзил положил двадцатку под две последние рюмки, а потом крикнул другим футболистам.

– Она собирается их выпить. Мне нужно пятнадцать двадцаток!

Парни застонали и полезли в бумажники. Около последней стопки образовалась целая гора банкнот. Трэвис опустошил четыре оставшиеся стопки, кроме моих двух.

– Не подумал бы, что проиграю пятьдесят баксов девчонке в пари на пятнадцать рюмок, – пожаловался Крис.

– Придется поверить, Дженкс, – сказала я, беря по стопке в каждую руку.

Я опрокинула рюмку и подождала, пока исчезнут рвотные позывы.

– Голубка? – позвал Трэвис, делая ко мне шаг.

Я подняла указательный палец, а Брэзил улыбнулся.

– Она сейчас проспорит, – сказал он.

– Ничего подобного, – покачала головой Америка. – Эбби, дыши глубже.

Я закрыла глаза и втянула воздух, поднимая последнюю рюмку.

– Боже, Эбби! Ты же умрешь от алкогольного отравления! – закричал Шепли.

– У нее все получится, – заверила его Америка.

Я запрокинула голову, позволяя текиле обжечь мое горло. Челюсть онемела еще после восьмой рюмки, крепость восьмидесятиградусного напитка давно уже не ощущалась.

Все вокруг кричали и свистели, а Брэзил вручил мне стопку денег.

– Спасибо, – с гордостью сказала я, засовывая их в лифчик.

– Ты сейчас такая сексуальная, – шепнул мне на ухо Трэвис, когда мы шли в гостиную.

Мы протанцевали до утра, а текущая по венам текила в итоге погрузила меня в забытье.

Глава 8

Сплетни

Когда я наконец открыла глаза, то увидела вместо подушки чьи-то ноги. Трэвис сидел спиной к ванне, прислонив голову к стене, – в отключке. Выглядел он не лучшим образом, под стать моему состоянию. Я сбросила с себя одеяло и встала, с ужасом посмотрев на свое отражение в зеркале над раковиной.

Выглядела я жалко. Тушь растеклась, на щеках застыли черные разводы от слез, помада размазалась вокруг рта, а волосы спутались в клубок.

Вокруг Трэвиса валялись простыни, полотенца и одеяла. Он соорудил здесь постель для ночлега, в то время как я избавлялась от пятнадцати рюмок текилы. Трэвис держал мои волосы над унитазом, а потом всю ночь сидел рядом. Я включила воду и подставила руку под струю, подбирая нужную температуру. Стерев с лица следы макияжа, я услышала стон, доносящийся с пола. Трэвис зашевелился, потер глаза и потянулся. Потом посмотрел на место рядом с собой и в панике подскочил.

– Я здесь, – сказала я. – Почему бы тебе не лечь в кровать? Поспи немного.

– Ты в порядке? – спросил он, потирая глаза.

– Да, со мной все нормально. Если такое сейчас возможно. Будет лучше, когда я приму душ.

– Ты вчера побила все рекорды, – сказал Трэвис, поднимаясь. – Не знаю, откуда это взялось, но не хочу, чтобы ты это делала вновь.

– Трэв, я выросла среди такого. Ничего особенного.

Он приподнял мою голову за подбородок и вытер остатки туши под глазами.

– Для меня как раз напротив.

– Отлично. Я больше так не буду. Счастлив?

– Да. Кстати, мне нужно тебе кое-что сказать, если обещаешь не психовать.

– О боже, что я натворила?

– Ничего, но тебе стоит позвонить Америке.

– Где она?

– В Моргане. Она вчера повздорила с Шепом.

Я наспех помылась и натянула на себя одежду, оставленную Трэвисом на раковине. Когда я вышла из ванной, они с Шепли сидели в гостиной.

– Что ты сделал? – потребовала я объяснений.

Шепли уныло посмотрел на меня.

– Она всерьез злится на меня.

– Что случилось?!

– Я взбесился, что она подбадривала тебя столько пить. Думал, все закончится в больнице. Слово за словом, а потом я помню, что мы накричали друг на друга. Эбби, мы оба напились. Я сказал лишнего, – покачал он головой и уткнулся взглядом в пол.

– Например? – сердито спросила я

– Обзывал ее по-разному, чем совсем не горжусь, а потом сказал ей уходить.

– Ты выгнал ее пьяной? Совсем спятил? – сказала я, хватая сумочку.

– Полегче, голубка. Ему и так непросто, – проговорил Трэвис. Я выудила из сумочки мобильник и набрала номер Америки.

– Алло? – гробовым голосом ответила она.

– Я только что обо всем узнала, – вздохнула я. – Ты в порядке? – Я уединилась в коридоре, бросив сердитый взгляд в сторону Шепли.

– Нормально. Он козел. – Подруга была немногословной, в голосе ее слышалась обида. Америка достигла мастерства в сокрытии своих эмоций, но от меня их не утаить.

– Извини, что не поехала с тобой.

– Эбби, тебе было не до этого, – отмахнулась она.

– Почему бы тебе за мной не заехать? Обо всем поговорим.

В трубке раздалось ее дыхание.

– Не знаю. Я не хочу сейчас с ним встречаться.

После долгой паузы я услышала бряцанье ключей.

– Хорошо. Буду через минуту.

Я прошла в гостиную, перебрасывая сумочку через плечо. Парни пронаблюдали, как я открыла дверь и стала ждать Америку. Шепли подался вперед.

– Она приедет сюда?

– Шеп, она не хочет тебя видеть. Я сказала ей, что ты останешься внутри.

Он вздохнул и повалился на подушки.

– Она меня ненавидит.

– Я поговорю с ней, а вам двоим лучше придумать какое-нибудь потрясающее извинение.

Через десять минут на улице дважды просигналила машина. Я захлопнула за собой дверь. Как только я добралась до нижней ступеньки, мимо меня промчался Шепли и склонился над красной «Хондой» Америки, заглядывая в окно. Я остановилась, видя, что Америка игнорирует его, глядя прямо перед собой. Потом опустила окно, и Шепли начал что-то объяснять. Завязалась перебранка. Я решила зайти внутрь, оставляя их наедине.

– Голубка? – сказал Трэвис, спускаясь по ступенькам.

– Совсем плохо дело.

– Позволь им самим разобраться. Идем внутрь, – сказал он, за руку ведя меня по ступенькам.

– Неужели все было так ужасно? – спросила я.

Трэвис кивнул.

– Ужаснее не придумаешь. Они только выходят из стадии медового месяца, так что справятся с этим.

– Для парня, который ни с кем не встречался, ты чересчур много знаешь про отношения.

– У меня четыре брата и куча друзей, – с улыбкой ответил он.

Внутрь ввалился Шепли и с силой хлопнул за собой дверью.

– Она, черт побери, просто невыносима!

Я поцеловала Трэвиса в щеку.

– Теперь моя очередь.

– Удачи, – сказал Трэвис.

Я скользнула в машину, садясь рядом с Америкой.

– Он, черт побери, просто невыносим! – фыркнула она.

Я хихикнула, и подруга одарила меня гневным взглядом.

– Извини, – сказала я, сдерживая улыбку.

Мы решили прокатиться, и всю дорогу Америка ругалась, плакала и снова ругалась. Временами она принималась разглагольствовать, адресуя свои тирады Шепли. Я молча слушала подругу, позволяя во всем разобраться известным только ей способом.

– Он назвал меня безответственной! Меня! Как будто я тебя не знаю! Как будто я не видела, как ты чистила карманы своему отцу, выпивая вдвое больше. Он, черт побери, не знает, о чем говорит! Он не знает, что за жизнь у тебя была! Он не знает того, что знаю я, и ведет себя со мной как с ребенком, а не своей девушкой! – Я накрыла ее ладонь, но Америка отпрянула. – Он считал, что именно ты станешь причиной нашего разрыва, а в итоге он сам этого добился. Кстати, о тебе. Ты какого черта вчера вытворяла с Паркером?

Неожиданная смена темы застала меня врасплох.

– Мерик, ты о чем?

– Трэвис устроил вечеринку в твою честь, Эбби, а ты уходишь и зажимаешься с Паркером. А еще удивляешься потом, почему о тебе ходят всякие сплетни!

– Подожди-ка минутку! Я говорила Паркеру, что нам не стоит этого делать. Да и какая разница, кто устраивал мне вечеринку! Мы с Трэвисом не встречаемся!

Фыркнув, Америка уставилась прямо перед собой.

– Хорошо, Мерик. Что теперь? Ты злишься на меня?

– Я не злюсь на тебя. Я просто не общаюсь с полнейшими идиотами.

Покачав головой, я посмотрела в окно, не позволяя непоправимым словам сорваться с губ. У Америки всегда хорошо получалось задеть меня за живое.

– Разве ты не видишь, что происходит? – спросила она. – Трэвис прекратил бои. Ни с кем, кроме тебя, не гуляет. После тех шлюх-близняшек не приводил домой никаких девушек, готов убить Паркера, а ты волнуешься, что, по слухам, водишь их двоих за нос. И знаешь, откуда такие разговоры, Эбби? Потому что это правда!

Я повернулась, медленно склоняя голову набок, и посмотрела на подругу своим самым злобным взглядом.

– Да что с тобой, черт побери, такое?

– Ты встречаешься с Паркером и так счастлива! – насмешливо сказала она. – Почему же ты тогда не в Моргане?

– Я проиграла пари, ты же знаешь!

– Эбби, не смеши меня! Ты рассказываешь, какой Паркер чудесный, ходишь на ваши потрясающие свидания, часами болтаешь с ним по телефону, а потом каждую ночь ложишься рядом с Трэвисом. Не замечаешь, что во всей этой ситуации не так? Если бы тебе действительно нравился Паркер, то сейчас твои вещи находились бы в Моргане.

Я стиснула зубы.

– Ты же знаешь, Мерик, я еще никогда не уклонялась от проигранного пари.

– Сначала я так и подумала, – сказала она, сжимая руль. – Трэвис – вот кого ты хочешь, а Паркер – тот, кто, по-твоему, тебе нужен.

– Я знаю, что выглядит все именно так, но…

– Так все думают. Поэтому, если тебе не нравятся сплетни – изменись. Трэвис в этом не виноват. Он и так развернул свой курс на сто восемьдесят градусов. Ты пожинаешь плоды, а Паркер получает все самое лучшее.

– Еще неделю назад ты упаковала мои вещи и хотела увезти подальше от Трэвиса! А теперь защищаешь его?

– Эбигейл! Я его не защищаю, глупая! Я забочусь о тебе! Вы сходите друг по другу с ума! Сделай с этим что-нибудь!

– Да как ты вообще могла подумать, что мы с ним будем вместе? – простонала я. – Ты должна уберегать меня от типов вроде него!

Находясь на грани, подруга поджала губы.

– Ты многое сделала, чтобы отгородиться от отца. Именно поэтому ты в принципе посмотрела на Паркера! Он полная противоположность Мику, а ты считаешь, что с Трэвисом окажешься там, откуда сбежала. Эбби, он совсем не похож на твоего отца.

– Я такого не говорила, это себя я ставлю под угрозу – последовать по его стопам.

– Трэвис никогда такого не допустит. Мне кажется, ты недооцениваешь, как много для него значишь. Если бы ты просто рассказала ему…

– Нет. Мы оставили все позади не для того, чтобы здесь косились на меня, как в Уичито. Давай разберемся с более насущной проблемой. Шеп ждет тебя.

– Я не хочу говорить о Шепе, – сказала она, останавливаясь на светофоре.

– Мерик, он так несчастен. Он же любит тебя!

Глаза Америки наполнились слезами, а нижняя губа задрожала.

– Меня это не волнует.

– Неправда.

– Знаю, – захныкала она, прислоняясь к моему плечу.

Она рыдала, пока не сменился свет. Я поцеловала ее в макушку.

– Зеленый свет.

Она выпрямилась и вытерла нос.

– Я с ним так грубо обошлась. Не думаю, что он станет со мной разговаривать.

– Станет. Он же знает, что ты разозлилась.

Америка потерла лицо, а потом медленно развернулась. Я волновалась, что мне придется долго уговаривать ее зайти внутрь, но, прежде чем она выключила зажигание, по ступенькам сбежал Шепли.

Он дернул за дверь и вытащил Америку на улицу.

– Прости меня, детка. Мне не стоило совать нос в чужие дела. Я… пожалуйста, не уходи. Я не знаю, что буду без тебя делать.

Америка обняла его лицо руками и улыбнулась.

– Ты высокомерный осел, но я по-прежнему люблю тебя.

Шепли без остановки целовал ее, будто они не виделись целый месяц, а я улыбнулась отлично проделанной работе. Когда я дошла до квартиры, на пороге стоял Трэвис.

– И жили они долго и счастливо, – сказал он, закрывая за мной дверь.

Я рухнула на диван, а Трэвис сел рядом, кладя мои ноги себе на колени.

– Голубка, чем желаешь сегодня заняться?

– Спать. Или отдыхать… или спать.

– Могу я сначала отдать тебе подарок?

Я толкнула его в плечо.

– Да ладно. У тебя есть для меня подарок?

На губах Трэвиса появилась неуверенная улыбка.

– Это, конечно, не бриллиантовый браслет, но, думаю, тебе понравится.

– Я уже его обожаю.

Он сбросил мои ноги и исчез в комнате Шепли. Я изогнула брови, когда услышала бормотание Трэвиса. Он вернулся с коробкой в руках, сел на пол у моих ног и склонился над ней.

– Скорее, я хочу, чтобы ты удивилась, – улыбнулся он.

– Скорее? – спросила я, поднимая крышку.

Моя челюсть отвалилась, когда на меня уставились большие темные глаза.

– Щеночек? – завизжала я, доставая его из коробки. Я поднесла к лицу щенка с темной волнистой шерстью, и он стал лизать мне губы. Трэвис лучился от счастья и триумфа.

– Тебе он нравится?

– Он? Он просто чудесный! Ты подарил мне щеночка!

– Это керн-терьер. Мне пришлось три часа ехать за ним, в четверг после уроков.

– Ты тогда сказал, что едешь с Шепли в автомастерскую…

– Ага, мы ездили тебе за подарком, – кивнул Трэвис.

– Он такой кучерявый! – засмеялась я.

– Каждой девочке из Канзаса нужен свой Тотошка, – сказал Трэвис, поддерживая пушистый крошечный комочек у меня на коленях.

– Он и правда похож на Тотошку! Так я его и назову, – сказала я, глядя на извивающегося щенка.

– Можешь держать его здесь. Я позабочусь о нем, когда ты вернешься в Морган, – слегка улыбнулся Трэвис. – К тому же это моя гарантия, что ты станешь заглядывать ко мне, когда закончится наш месяц.

Я поджала губы.

– Трэв, я бы и так приехала.

– Я бы что угодно сделал ради этой улыбки.

– Мне кажется, Тотошка, тебе надо поспать. Точно надо, – проворковала я.

Трэвис кивнул, пересадил меня себе на колени, а потом поднялся.

– Идем.

Он отнес меня в спальню, отбросил покрывало и уложил на кровать. Перегнувшись через меня, он дотянулся и зашторил окна, а потом опустился на свою подушку.

– Спасибо, что был рядом со мной прошлой ночью, – сказала я, гладя мягкую шерстку Тотошки. – Тебе не стоило спать на полу ванной.

– Прошлая ночь была одной из самых лучших в моей жизни.

Я повернулась, чтобы посмотреть ему в лицо. Когда я увидела, что он говорит серьезно, то с сомнением глянула на него.

– Спать между унитазом и ванной на холодном жестком кафеле рядом с идиоткой, которую тошнит? Это твоя лучшая ночь? Печально, Трэв.

– Нет. Быть рядом, когда тебе плохо. Смотреть, как ты засыпаешь у меня на коленях. Вот моя лучшая ночь. Мне было жутко неудобно, я почти не спал, но твой девятнадцатый день рождения я провел с тобой. Кстати, ты очень милая, когда напиваешься.

– Да, уверена, что между приступами рвоты была просто очаровашкой!

Трэвис прижал меня к себе, поглаживая Тотошку, который уткнулся мне в шею.

– Ты единственная девушка, которая выглядит потрясающе даже с головой в унитазе. А это о чем-то говорит.

– Спасибо, Трэв. Я больше не заставлю тебя нянчиться со мной.

Он откинулся на подушке.

– Ну и ладно. Но никто не сможет придерживать тебе волосы так, как я.

Я захихикала и закрыла глаза, погружаясь в темноту.

– Эбби, вставай! – закричала Америка, тряся меня.

Тотошка лизнул мою щеку.

– Встала! Уже встала!

– Занятия через полчаса.

Я спрыгнула с кровати.

– Я проспала… четырнадцать часов? Что за бред?

– Полезай в душ! Если не соберешься через десять минут, уеду без тебя!

– Нет времени на душ! – сказала я, переодеваясь из одежды, в которой уснула.

Трэвис оперся головой на руку и усмехнулся.

– Вы, девчонки, непонятные создания. Не конец же света, если вы пропустите одно занятие.

– Как раз так, если речь об Америке. Она не пропускает занятий и ненавидит опаздывать, – сказала я, натягивая на себя футболку и джинсы.

– Пускай Мерик едет вперед. Я подвезу тебя.

– Трэв, моя сумка в ее машине, – сказала я, обуваясь.

– Ну и ладно, – пожал он плечами, – только не покалечься по пути в универ.

Трэвис взял на руки Тотошку, как крошечный футбольный мяч, и понес по коридору.

Америка схватила меня и потащила за собой до машины.

– Не могу поверить, что он подарил тебе щенка, – сказала она, оборачиваясь и выезжая со стоянки.

В утренних лучах солнца стоял Трэвис, босиком и в одних боксерах. Он обхватил себя руками и поежился на прохладном воздухе. Трэвис наблюдал, как Тотошка нюхает травинки, и подбадривал его с гордостью отца.

– У меня никогда не было собаки, – сказала я. – Мне кажется, будет интересно.

Америка бросила взгляд на Трэвиса и переключила передачу.

– Только посмотри на него, – покачала она головой. – Трэвис Мэддокс: мистер Мамочка.

– Тотошка чудо. Даже ты не устоишь перед его пушистыми лапками.

– Но ты не сможешь взять его с собой в общагу. Трэвис этого не продумал.

– Он сказал, что Тотошка поживет в квартире.

Америка подняла брови.

– Не сомневаюсь. Трэвис все продумал заранее. Надо отдать ему должное, – сказала она, качая головой и нажимая на газ.

Я со вздохом уселась на стул за минуту до начала занятия. После выплеска адреналина и постпраздничной комы на мое тело навалилась невероятная тяжесть. Америка толкнула меня в бок, когда занятие закончилось, и я пошла за ней в столовую.

У дверей нас встретил Шепли, и я сразу же заметила: что-то не так.

– Мерик, – сказал Шепли, останавливая ее за руку. К нам подбежал Трэвис и поставил руки на бедра, пытаясь отдышаться.

– За тобой гонится толпа разъяренных женщин? – поддразнила я.

Он покачал головой.

– Я хотел перехватить тебя… до того, как ты… зайдешь внутрь, – выдохнул он.

– Что происходит? – спросила Америка.

– Пошел слух, – начал Шепли, – что Трэвис отвез Эбби домой и… подробности варьируются, но все очень плохо.

– Что?! Ты серьезно? – закричала я.

Америка закатила глаза.

– Эбби, да кого это волнует? Народ перемывает вам с Трэвом косточки уже несколько недель. Не в первый раз кто-то заявляет, что вы переспали.

Трэвис и Шепли обменялись взглядами.

– Что? – сказала я. – Ведь вы мне чего-то еще не говорите, так?

Шепли вздрогнул.

– Говорят, что у Брэзила ты переспала с Паркером, а потом позволила Трэвису… отвезти тебя домой, если ты понимаешь, о чем я.

– Отлично! – возмутилась я. – Теперь я местная проститутка?

Глаза Трэвиса помутнели, а челюсть сжалась.

– Это я виноват. Будь на моем месте кто другой, они бы такое про тебя не говорили.

Сжав кулаки, Трэвис зашел в столовую.

Америка и Шепли последовали за ним.

– Будем надеяться, дураков не найдется что-нибудь ему ляпнуть, – проговорила Америка.

– Или ей, – добавил Шепли.

Трэвис сел через несколько мест от меня и с сэндвичем в руке погрузился в размышления. Я ждала, когда Трэвис посмотрит на меня, чтобы улыбнуться ему. Его репутация говорила сама за себя, а вот я позволила Паркеру затащить себя в коридор.

Шепли толкнул меня локтем, пока я пялилась на его кузена.

– Ему сейчас худо. Возможно, он пытается опровергнуть слухи.

– Трэв, тебе не обязательно сидеть там. Иди сюда, – сказала я, показав на пустое место напротив себя.

– Слышал, Эбби, твой день рождения прошел на ура, – сказал Крис Дженкс, бросая лист салата на тарелку Трэвиса.

– Дженкс, не лезь к ней, – предупредил Трэвис, сверкая взглядом.

Крис улыбнулся, надувая круглые розовые щеки.

– Слышал, Паркер в ярости. Он сказал, что пришел вчера к тебе, а вы с Трэвисом еще в постели.

– Они просто дремали, Крис, – ухмыльнулась Америка.

Я перевела взгляд на Трэвиса.

– Заходил Паркер?

– Я собирался сказать тебе, – заерзал на стуле Трэвис.

– Когда? – резко спросила я.

Америка склонилась над моим ухом.

– Паркер узнал последние сплетни и пришел за объяснениями. Я пыталась остановить его, но он ворвался внутрь и… все не так понял.

Поставив локти на стол, я уронила голову на ладони.

– Час от часу не легче.

– Так что, вы этого не делали? – спросил Крис. – Черт, вот отстой. А я уж поверил, Трэв, что Эбби та, кто тебе нужен.

– Крис, лучше остановись, – предупредил Шепли.

– Если ты не спал с ней, не против, если я попытаюсь? – сказал Крис, с ухмылкой глядя на других футболистов.

Мое лицо вспыхнуло от стыда, но вдруг у меня над ухом завизжала Америка: Трэвис сорвался с места. Он перегнулся через стол, одной рукой вцепился Крису в горло, другой сжал футболку и протащил полузащитника по столу. Вокруг загромыхали стулья: народ вставал, чтобы поглазеть. Трэвис наносил удар за ударом, его локоть взлетал высоко в воздух и тут же опускался. Крис мог лишь закрывать лицо руками.

Трэвиса никто не тронул. Он себя не контролировал, а его репутация говорила об одном: лучше не вставать на пути. Другие футболисты пригнулись и вздрагивали с каждым ударом, наблюдая за избиением своего соратника.

– Трэвис! – закричала я, обегая стол.

Кулак остановился на полпути. Трэвис отпустил футболку Криса, и полузащитник повалился на пол. Когда Трэвис повернулся и посмотрел на меня, я заметила, что он весь вспотел. Еще никогда я не видела его столь устрашающим. Я сглотнула и отступила на шаг, а Трэвис прошел мимо.

Я направилась за ним, но подруга перехватила меня за руку. Шепли по-быстрому поцеловал Америку и отправился вслед за кузеном.

– Боже правый, – прошептала Америка.

Повернувшись, мы увидели, как члены футбольной команды поднимают с пола Криса. Я съежилась при виде его красного опухшего лица. Из носа сочилась кровь, и Брэзил передал Крису салфетку.

– Чокнутый сукин сын! – простонал Крис, садясь на стул и прижимая руку к лицу. Потом посмотрел на меня.

– Извини, Эбби. Я просто хотел пошутить.

У меня не нашлось слов, чтобы ответить ему. Я не могла объяснить, что сейчас произошло, как и он.

– Она ни с кем из них не спала, понятно? – сказала Америка.

– Дженкс, ты не умеешь держать рот на замке, – с отвращением произнес Брэзил.

Америка потянула меня за руку.

– Пойдем отсюда.

Учитывая, что ей не пришлось тащить меня, мы очень быстро добрались до «Хонды». Когда Америка завела машину, я придержала подругу за запястье.

– Подожди! Куда мы едем?

– К Шепу. Не хочу, чтобы он оставался с Трэвом наедине. Ты его видела? Этот парень просто с цепи сорвался!

– Я тоже не очень хочу сейчас близко подходить к нему!

Америка удивленно посмотрела на меня.

– С ним явно что-то происходит. Не хочешь узнать, что именно?

– Мерик, инстинкт самосохранения сильнее любопытства.

– Эбби, его остановил лишь твой голос. Тебя он послушает. Поговори с ним.

Я вздохнула и убрала руку, откидываясь на сиденье.

– Хорошо. Поехали.

Мы заехали на стоянку, и Америка остановилась между «Чарджером» и «Харлеем». Она поднялась по ступенькам, уперев руки в бока с присущим только ей драматизмом.

– Идем же, Эбби! – позвала Америка, махая мне рукой.

Нехотя я последовала за подругой и остановилась, когда вниз по ступенькам сбежал Шепли, что-то шепча ей на ухо. Он посмотрел на меня, покачал головой и снова что-то шепнул.

– Что такое? – спросила я.

– Шеп… – заколебалась Америка. – Шеп считает, не слишком хорошая идея, чтобы мы заходили внутрь. Трэвис по-прежнему бесится.

– В смысле, я заходила внутрь? – сказала я. Америка неуверенно пожала плечами и посмотрела на Шепли.

Он прикоснулся к моему плечу.

– Эбби, ты ничего не сделала. Он просто не… он не хочет сейчас видеть тебя.

– Если я ничего не сделала, то почему он не хочет меня видеть?

– Не знаю, Трэвис не говорит мне этого. Думаю, ему стыдно, что он потерял самообладание у тебя на глазах.

– Вообще-то на глазах у всей столовой! Я-то тут при чем?

– Очень даже при чем, – сказал Шепли, избегая моего взгляда.

Несколько секунд я молча смотрела на них, а потом взбежала по ступенькам и ворвалась в пустую гостиную. Дверь в комнату Трэвиса была закрыта, и я постучала.

– Трэвис? Это я, открывай.

– Голубка, уходи, – подал он голос.

Я заглянула внутрь и увидела его сидящим на краю кровати лицом к окну. Тотошка поставил лапки ему на спину, не понимая, почему его игнорируют.

– Трэв, что с тобой творится? – спросила я. Он не ответил, поэтому я встала перед ним и скрестила руки. Его челюсть напряглась, но он уже не был столь устрашающим, как в столовой. Он выглядел до отчаяния печальным.

– Не хочешь говорить со мной об этом?

Я подождала, но он ничего не ответил. Тогда я сделала шаг к двери, и Трэвис тяжело вздохнул.

– Помнишь, когда Брэзил что-то ляпнул в мой адрес, а ты стала защищать меня? Ну… вот это и произошло сейчас. Правда, я слегка увлекся.

– Ты начал злиться еще до того, как Крис что-то сказал, – проговорила я, садясь рядом с Трэвисом.

Он по-прежнему смотрел в окно.

– То, что я сказал раньше, не выдумки. Голубка, тебе правда стоит уйти. Видит бог, я этого сделать не смогу.

– Ты ведь не хочешь, чтобы я уходила, – прикоснулась я к его руке.

Он снова напрягся, а потом обнял меня. На секунду он замешкался, но все же поцеловал в лоб и прижался щекой к виску.

– Как бы сильно я ни старался, неважно. После того как все будет сказано и сделано, ты меня возненавидишь.

Я обхватила его руками.

– Мы просто обязаны быть друзьями. «Нет» не принимается, – процитировала я. Брови Трэвиса взметнулись, и он притянул меня к себе обеими руками, по-прежнему глядя в окно.

– Я часто смотрю, как ты спишь. Ты выглядишь умиротворенной. Во мне же такого спокойствия нет. Внутри меня кипят ярость и злость – но не когда я наблюдаю за твоим сном. Это я как раз и делал, когда вошел Паркер, – продолжил Трэвис. – Я не спал, а он ворвался в комнату. Стоял и ошеломленно смотрел на нас. Я знаю, что он подумал, но ничего не стал объяснять. Я не сделал этого, ведь мне действительно хотелось, чтобы он считал – что-то произошло между нами. А теперь вся школа думает, что ты провела ночь с нами обоими.

Щенок забрался ко мне на колени, и я почесала у него за ушком. Трэвис дотянулся, погладил его разок и положил ладонь на мою руку.

– Извини.

– Если он поверил сплетням, – пожала плечами я, – то сам виноват.

– Трудно подумать что-то другое, увидев нас вместе в постели.

– Он знает, что я живу у тебя. И я была полностью одета!

– Наверное, он слишком взбесился и не обратил внимания, – вздохнул Трэвис. – Голубка, я знаю, что он нравится тебе. Мне следовало ему все объяснить. Я тебе стольким обязан!

– Это неважно.

– Ты не злишься? – удивился Трэвис.

– Из-за этого ты так расстроился? Ты решил, я разозлюсь из-за того, что ты не рассказал мне правду?

– Это логично. Если бы кто-нибудь в одиночку разделался с моей репутацией, я бы хоть немного, но злился.

– Тебя ведь не волнует репутация. Что случилось с Трэвисом, которому плевать на всеобщее мнение? – поддразнила я, толкая его в бок.

– Когда ты узнала про сплетни и я увидел твое лицо, все изменилось. Я не хочу, чтобы ты страдала из-за меня.

– Ты никогда не заставишь меня страдать.

– Да я себе руку лучше отрежу, – вздохнул он.

Трэвис прислонился щекой к моим волосам. У меня не нашлось подходящего ответа, а Трэвис высказался, поэтому мы сидели в тишине. Время от времени он крепко обнимал меня. Я сжала его рубашку, не зная, как помимо объятий помочь ему.

Когда солнце стало скрываться за горизонтом, в дверь тихонько постучали.

– Эбби? – еле слышно позвала Америка.

– Входи, Мерик, – произнес Трэвис.

Америка и Шепли зашли в комнату. Увидев нас с Трэвисом в обнимку, подруга улыбнулась.

– Мы собирались перекусить. Не хотите прокатиться в «Пэй Вэй»?

– Фу… Мерик, опять азиатская кухня? – спросил Трэвис.

Я улыбнулась: он опять стал самим собой.

Америка тоже заметила перемену.

– Ага. Так что, вы идете?

– Я умираю с голоду, – сказала я.

– Еще бы, ты ведь так и не пообедала, – нахмурился Трэвис. Он поднялся и потянул меня за собой. – Идем, накормим тебя.

Трэвис обнял меня и не убирал руку с моей талии, пока мы не устроились за столиком в «Пэй Вэй».

Как только Трэвис удалился в уборную, ко мне нагнулась Америка.

– Ну? Что он сказал?

– Ничего, – пожала я плечами.

Подруга удивленно подняла брови.

– Ты пробыла в его комнате два часа. И он ничего не сказал?

– Обычно он так и поступает, когда злится, – отозвался Шепли.

– Не может быть, что он ничего не сказал, – не унималась Америка.

– Он сказал, что слегка увлекся, вступившись за меня, и еще ничего не объяснил Паркеру, когда тот вошел в комнату. Вот и все, – проговорила я, теребя солонку и перечницу.

Шепли покачал головой и закрыл глаза.

– Что такое, малыш? – спросила Америка, выпрямляя спину.

– Трэвис просто… – Шепли вздохнул и закатил глаза. – Забудьте.

Америка упрямо нахмурилась.

– Черт побери, ты не можешь вот так…

Она замолкла, когда за столик опустился Трэвис и положил руку за моей спиной.

– Вот дьявол! Неужели еду еще не принесли?

Мы рассмеялись и продолжали веселиться, пока не закрылся ресторан. Потом забрались в машину и поехали домой. Шепли занес Америку по ступенькам на своей спине, а Трэвис задержался на улице и приостановил меня за руку. Он смотрел на ребят, пока они не скрылись за дверью, а потом печально улыбнулся мне.

– Я должен извиниться перед тобой за сегодняшний день. Прости меня.

– Ты уже извинился. Все в порядке.

– Нет, я извинился за Паркера. Не хочу, чтобы ты считала меня психом, который набрасывается на людей по мелочам, – сказал он. – Я должен извиниться перед тобой, потому что вступился за тебя не по той причине, по которой хотелось бы.

– А эта причина… – заговорила я.

– Он сказал, что хочет встать в очередь. Поэтому я накинулся на него, а не потому, что он тебя поддразнивал.

– Это достаточная причина, Трэв, чтобы вступиться за меня.

– В том-то и дело. Я взбесился, потому что воспринял это как желание переспать с тобой.

Обдумав, что имел в виду Трэвис, я сжала его рубашку и прислонилась головой к груди.

– Знаешь, мне все равно, что говорят другие, все равно, что ты потерял самообладание и расплющил Крису нос. Мне ни к чему плохая репутация, но я устала оправдываться перед всеми за нашу дружбу. К черту их.

Глаза Трэвиса наполнились нежностью, а уголки губ поползли вверх.

– Нашу дружбу? Иногда мне интересно, слушаешь ли ты меня.

– Что ты имеешь в виду?

– Идем внутрь, я устал.

Я кивнула, и Трэвис повел меня в квартиру, прижимая к себе. Америка и Шепли заперлись в своей спальне, а я по-быстрому забежала в душ.

Пока я переодевалась в пижаму, Трэвис сидел с Тотошкой за дверью. Через полчаса мы уже легли спать.

Я положила руку под голову и облегченно вздохнула.

– Осталось всего две недели. Что же ты устроишь, когда я вернусь в Морган?

– Не знаю, – ответил Трэвис.

Даже в темноте я увидела, как он измученно нахмурился.

– Эй, – прикоснулась я к его руке. – Я просто пошутила.

Я долго наблюдала, как он пытается расслабиться, вздыхает и часто моргает. Заворочавшись в постели, Трэвис повернулся ко мне.

– Голубка, ты мне доверяешь?

– Да, а что?

– Иди сюда, – сказал он, притягивая меня к себе. На долю секунды я напряглась, а потом расслабилась, кладя голову ему на грудь. Что бы ни творилось в его душе, он нуждался во мне. Даже если бы я очень захотела, то не стала бы возражать. Быть сейчас с ним рядом казалось самым правильным.

Глава 9

Обещание

– Так с кем ты, с Паркером или Трэвисом? Я в замешательстве, – покачал головой Финч.

– Паркер со мной не разговаривает, наше общение пока под вопросом, – сказала я, поправляя свой рюкзак.

Финч выдохнул дым и снял с языка кусочек табака.

– Значит, с Трэвисом?

– Финч, мы просто друзья.

– Все считают, у вас какая-то извращенная дружба с взаимной выгодой, которую ты никак не хочешь признавать.

– Меня это не заботит. Пусть думают что хотят.

– С каких это пор? Что случилось с вечно взволнованной, загадочной и осторожной Эбби, которую я знаю?

– Она умерла от стресса после всех слухов и предположений.

– Плохо. Над кем же я тогда буду смеяться? Мне этого будет не хватать.

Я ударила Финча по руке, и он засмеялся.

– Хорошо. Пора уже прекратить притворяться, – сказал он.

– В смысле?

– Дорогуша, ты общаешься с тем, кто притворялся большую часть своей жизни. Я тебя за милю учуял.

– Финч, ты о чем? Что я скрытая лесбиянка?

– Нет, ты что-то темнишь. Кардиганы, напускная скромность, походы в рестораны с Паркером Хейсом… это не ты настоящая. Либо ты стриптизерша из какого-нибудь городишки, или прошла курс реабилитации. Я склоняюсь ко второму.

– Догадки не по твоей части! – громко расхохоталась я.

– Так в чем твой секрет?

– Расскажи я тебе, это будет уже не секрет, так?

На лице Финча появилась озорная улыбка.

– Я тебе свой открыл, твоя очередь.

– Не хочу огорчать, но твоя сексуальная ориентация, Финч, далеко не секрет.

– Вот черт! А я-то думал, вокруг меня загадочная аура сексуальной игривости, – снова затягиваясь, сказал он.

Перед тем как заговорить, я поежилась.

– Финч, у тебя с предками все в порядке?

– Моя мама просто великолепная… а с отцом мы много конфликтовали, но сейчас все хорошо.

– А мой отец – Мик Эбернати.

– Кто это?

– Вот видишь! – засмеялась я. – Не так уж и важно, если ты узнаешь, кто он.

– Так кто?

– Ходячие неприятности. Азартные игры, выпивка, дурной нрав… в моей семье это наследственное. Мы с Америкой приехали сюда, чтобы я могла начать с чистого листа, без клейма, что я дочь пьяницы-неудачника.

– Игрок-неудачник из Уичито?

– Я родилась в Неваде. Там все, чего бы Мик ни касался, превращалось в золото. Когда мне исполнилось тринадцать, удача отвернулась от него.

– И он стал винить тебя.

– Америка много чем пожертвовала, чтобы приехать сюда со мной. И вот я появляюсь здесь и сталкиваюсь лицом к лицу с Трэвисом.

– А когда ты смотришь на Трэвиса…

– Все это слишком знакомо мне.

Финч кивнул и бросил окурок на землю.

– Вот отстой, Эбби.

– Если кому-нибудь расскажешь, – прищурилась я, – позвоню мафии. Я там пару ребят знаю.

– Врешь!

– Хочешь верь, хочешь нет.

Финч с подозрением посмотрел на меня и улыбнулся.

– Ты официально признана самым крутым человеком, которого я знаю.

– Печально, Финч. Тебе стоит чаще бывать на людях, – сказала я, останавливаясь у входа в столовую.

Финч приподнял мою голову за подбородок.

– Все наладится. Я твердо верю, что в жизни все не случайно. Ты приехала сюда, Америка встретила Шепли, ты нашла дорогу на Арену и перевернула весь мир Трэвиса Мэддокса с ног на голову. Подумай об этом, – сказал Финч, легонько целуя меня в губы.

– Привет всем! – раздался голос Трэвиса. Он обнял меня за талию, оторвал от земли и поставил рядом с собой. – Финч, ты последний, из-за кого я стал бы волноваться! – поддразнил он. – Уступишь мне ее?

Финч приблизился к Трэвису и подмигнул.

– Увидимся позже, конфетка!

Когда Трэвис повернулся ко мне, его улыбка исчезла.

– Ты чего нахмурилась?

Я покачала головой, стараясь пережить прилив адреналина.

– Мне не очень нравится это обращение. У меня с ним связаны дурные воспоминания.

– Ласковое обращение твоего миссионера?

– Не угадал, – проворчала я.

Трэвис хлопнул кулаком по ладони.

– Хочешь, я пойду и вытрясу из Финча дух? Преподам ему урок? Снаружи, конечно.

Я не сдержала улыбки.

– Если бы я хотела поквитаться с Финчем, то просто сказала бы ему, что Прада вышел из моды. Остальное он сделал бы сам.

Трэвис засмеялся и подтолкнул меня к двери.

– Идем! Я умираю с голоду!

Мы сели за стол вместе, толкая друг друга в бок и щипая. Настроение Трэвиса было столь же позитивным, как и в ночь, когда я проиграла пари. Все за столом, конечно, заметили перемену, а когда Трэвис устроил мини-сражение за еду, внимание на нас обратили и другие столики.

– Я словно в зоопарке, – закатила я глаза.

Трэвис какое-то время смотрел на меня, потом глянул на тех, кто пялился, и встал.

– Я НЕ МОГУ! – закричал он. С ужасом я увидела, как все в столовой повернулись в его сторону. Трэвис несколько раз мотнул головой в такт мысленному ритму.

– О нет! – закрыл глаза Шепли.

Трэвис улыбнулся.

– …Испытать… у… до… вольствия, – пропел он. – Не могу испытать… у-до-воль-ствия. Я пробовал… и пробовал… и пробовал… и пробовал… – Он забрался на стол под всеобщие удивленные взгляды. – Я НЕ МОГУ, НЕТ, Я НЕ МОГУ![14]

Он указал в сторону футболистов в конце стола, они улыбнулись и в унисон прокричали: «Я НЕ МОГУ, НЕТ, Я НЕ МОГУ!» Вся столовая стала отбивать ритм.

Трэвис поднес ко рту кулак и пропел:

– Когда я еду в своей тачке, по радио чувак бубнит… о бесполезных новостях! Чтобы воображение разжечь мое! Я НЕ МОГУ, НЕТ, Я НЕ МОГУ!

«О нет, о нет, о нет!» – Он протанцевал мимо меня, подпевая в воображаемый микрофон.

Вся столовая единогласно распевала:

– Хей, хей, хей!

– Так я говорю! – пропел Трэвис.

Он слегка дернул бедрами, и столовая наполнилась девичьими свистами и визжанием. Трэвис снова прошел мимо меня, исполняя куплет в противоположной стороне комнаты, а футболисты подпевали ему.

– Я помогу тебе! – закричала какая-то девчонка.

– …Ведь я пробовал и пробовал, и пробовал… – пропел он.

– Я НЕ МОГУ, НЕТ, Я НЕ МОГУ! НЕ МОГУ, НЕТ, НЕ МОГУ! – подпели его бэк-вокалисты.

Трэвис остановился передо мной и подался вперед.

– Когда я смотрю телик… чувак там бубнит… какой белой станет рубашка моя! Он не мужик, ведь он не курит… тех сигарет, что и я! Я не могу… нет, не могу! О нет, о нет, о нет!

Все захлопали в ритм, а футболисты пропели:

– Хей, хей, хей!

– Так я говорю! – пропел Трэвис, указывая на хлопающую публику. Некоторые встали и подтанцовывали ему, но большинство с удивлением глазели.

Трэвис перепрыгнул на соседний стол, а Америка завизжала и захлопала, толкая меня в бок. Я покачала головой. Кажется, я умерла и попала на «Классный Мюзикл».

Футболисты напевали мелодию:

– На, на, на-на-на! На, на, на! На, на, на-на-на!

Трэвис высоко поднял свой кулак-микрофон:

– Когда я еду … вокруг света… я делаю это… я это пою!

Трэвис спрыгнул на пол и приблизился к моему лицу.

– Я хочу закадрить девчонку одну … а она говорит мне: «Малыш, приходи-ка потом»… у меня полоса неудач! Я НЕ МОГУ, НЕТ, Я НЕ МОГУ! О нет, о нет, о нет!

Вся столовая отбивала ритм, футбольная команда подпевала свою часть:

– Хей-хей-хей!

– Не могу испытать, нет! Не могу испытать, нет! Удоволь-ствие! – Трэвис склонился надо мной, улыбаясь и пытаясь выровнять дыхание.

Вся столовая взорвалась аплодисментами, кто-то даже свистел. Трэвис поцеловал меня в лоб, встал и всем поклонился.

Когда он вернулся на свое место, то усмехнулся.

– Теперь они не смотрят на тебя, так? – тяжело дыша, сказал он.

– Спасибо. Но не стоило, – сказала я.

– Эбс?

Я подняла глаза и увидела стоящего в конце стола Паркера. Все взгляды вновь обратились на меня.

– Нам надо поговорить, – слегка нервничая, сказал Паркер. Я взглянула на Америку, потом на Трэвиса и опять на Паркера.

– Пожалуйста? – попросил он, засовывая руки в карманы.

Я кивнула и пошла за ним на улицу. Он миновал окна и завернул за здание, чтобы остаться наедине.

– Я не хотел снова привлекать к тебе внимание. Знаю, ты это ненавидишь.

– Если хотел поговорить, тебе стоило позвонить, – сказала я.

Он кивнул и уперся взглядом в землю.

– Я не собирался искать тебя в столовой. Просто заметил оживление, а потом тебя. Вот и зашел. Извини.

Я подождала, и Паркер снова заговорил.

– Не знаю, что случилось между тобой и Трэвисом. Меня это не касается… мы ведь только сходили на несколько свиданий. Сначала я расстроился, конечно, но потом понял другое. Если бы ничего к тебе не испытывал, меня бы это не тронуло.

– Паркер, я не спала с ним. Он придерживал меня за волосы, пока я извергала пинту «Патрона» в его унитаз. Это, конечно, верх романтики.

Паркер коротко усмехнулся.

– Не думаю, что для наших отношений сейчас самые благоприятные условия… не когда ты живешь с Трэвисом. По правде говоря, Эбби, ты мне очень нравишься. Не знаю, что это за чувство, но я все время думаю о тебе.

Я улыбнулась, и он взял меня за руку, проводя пальцем по браслету.

– Возможно, я отпугнул тебя этим нелепым подарком, но раньше я не бывал в подобной ситуации. Мне кажется, я постоянно соревнуюсь с Трэвисом за твое внимание.

– Ты совсем не отпугнул меня этим браслетом.

Паркер поджал губы.

– Я бы хотел снова пригласить тебя на свидание через пару недель, когда ваш месяц с Трэвисом подойдет к концу. Тогда мы сможем узнать друг друга лучше без всяких отвлекающих факторов.

– Справедливо.

Паркер склонился и закрыл глаза, прижимаясь ко мне губами.

– Скоро позвоню тебе.

Я помахала ему на прощание и вернулась в столовую, проходя мимо Трэвиса.

Он перехватил меня, сажая себе на колени.

– Так тяжело разрывать отношения, да?

– Он хочет попытаться еще раз, когда я вернусь в Морган.

– Черт, мне нужно срочно придумать другое пари, – сказал Трэвис, придвигая мою тарелку.

Следующие две недели пролетели незаметно. Помимо уроков я проводила все свободное время с Трэвисом, по большей части наедине. Мы ходили ужинать, танцевали в «Реде», играли в боулинг. К тому же Трэвис отменил два боя. Когда мы не смеялись как ненормальные над всякой чепухой, то мерились силами на руках, валялись с Тотошкой на диване и смотрели фильмы. Трэвис намеренно игнорировал каждую девушку, которая строила ему глазки, и все заговорили о новом Трэвисе.

В мой последний вечер в квартире Америка и Шепли куда-то незаметно исчезли, а Трэвис приготовил особый Прощальный Ужин. Купил вина, разложил салфетки, даже принес домой новые столовые приборы. Он расставил тарелки на барной стойке и разместил свой стул напротив моего. Впервые у меня появилось отдаленное чувство, что мы на свидании.

– Трэв, все очень вкусно. Да ты скрывал от меня свои таланты, – сказала я, жуя пасту с курицей по-каджунски, которую он приготовил.

Трэвис выдавил улыбку, и я заметила, с каким трудом ему удается вести непринужденную беседу.

– Скажи я тебе раньше, ты бы каждый вечер требовала от меня этого.

Его улыбка померкла, а взгляд уперся в стол.

Я повозилась вилкой в еде.

– Трэв, я тоже буду очень скучать.

– Но ты ведь будешь приезжать?

– Ты же знаешь, что да. А ты будешь приходить в Морган и помогать мне с учебой, как и раньше.

– Но это будет не то же самое, – вздохнул он. – Ты станешь встречаться с Паркером, мы займемся своими делами… каждый пойдет своей дорогой.

– Все не изменится так сильно.

Трэвис печально усмехнулся.

– Кто бы подумал после нашей первой встречи, что мы будем вот так сидеть здесь? Кто бы знал три месяца назад, что я буду чувствовать себя так подавленно, прощаясь с девчонкой!

Мое сердце сжалось.

– Я не хочу, чтобы ты чувствовал себя подавленным.

– Тогда не уходи, – сказал он. На его лице отразилось такое отчаяние, что из-за вины в горле у меня встал комок.

– Трэвис, не могу же я переехать сюда. Это сумасшествие.

– Кто это сказал? Я провел две самые лучшие недели в своей жизни.

– Я тоже.

– Тогда почему у меня такое ощущение, что я больше тебя не увижу?

Ответа у меня не нашлось. Трэвис сжал челюсти, но не от злости. Внезапно мне захотелось подойти к нему, и в этом порыве я встала и обошла стойку, садясь Трэвису на колени. Он не взглянул на меня, и я обняла его за шею, прижимаясь щекой.

– Ты скоро поймешь, какой я была занозой в заднице, и даже не вспомнишь обо мне, – проговорила я ему на ухо.

Он тяжело вздохнул и погладил меня по спине.

– Обещаешь?

Я отстранилась и посмотрела Трэвису в глаза. Провела пальцем по линии губ. Это печальное лицо разбивало мне сердце. Я закрыла глаза и наклонилась, чтобы поцеловать уголок губ, но Трэвис повернулся, и я, сама того не ожидая, поцеловала его прямо в губы.

Поцелуй застал меня врасплох, но я не отпрянула.

Трэвис тоже не отстранился, однако не проявил инициативы.

Я наконец отодвинулась, пытаясь улыбкой сгладить ситуацию.

– Завтра у меня важный день. Так что сейчас я уберу на кухне и отправлюсь в постель.

– Я помогу, – сказал Трэвис.

Мы мыли посуду в молчании, Тотошка спал у наших ног. Трэвис вытер последнюю тарелку и поставил в сушку, а потом повел меня по коридору, чуть крепче обычного сжимая мою руку. Дорога до спальни показалась вдвое длиннее. Мы оба знали, что прощаться придется всего через несколько часов.

На этот раз Трэвис не стал притворяться, что не подглядывает, пока я переодевалась в его футболку. Он разделся до трусов и забрался под одеяло, ожидая меня. Как только я присоединилась к нему, Трэвис выключил лампу, а потом притянул меня к себе, не спрашивая и не извиняясь. Он крепко обнял меня и вздохнул. Уткнувшись лицом в его шею, я крепко зажмурилась, пытаясь запомнить этот чудесный момент. Я понимала, что буду желать его повторения всю оставшуюся жизнь, поэтому старалась насладиться мгновением.

Трэвис взглянул на окно. Деревья отбрасывали тени на его лицо. Трэвис закрыл глаза, и внутри меня поселилось гнетущее чувство. Я не могла смотреть на его страдания, ведь я не просто была причиной… но и единственным лекарством.

– Трэв? Ты в порядке? – спросила я.

Последовала долгая пауза.

– Мне еще никогда не было так чертовски плохо, – ответил наконец Трэвис.

Я уткнулась лицом в его шею, и он крепче обнял меня.

– Глупо как-то, – сказала я. – Мы же будем видеться каждый день.

– Ты сама знаешь, что это не так.

На мои плечи обрушился тяжкий груз печали, и меня охватило непреодолимое желание спасти нас обоих. Я приподняла подбородок, но замешкалась. То, что я собиралась сделать, изменит все. Как мне казалось, в близости Трэвис видел лишь способ провести время. Я зажмурилась и отогнала свои страхи. Я обязана была что-нибудь предпринять, иначе бы нас обоих ждала бессонная ночь в ожидании утра.

Мое сердце забилось чаще, когда я прикоснулась губами к шее Трэвиса, пробуя на вкус его кожу в медленном ласковом поцелуе. Трэвис с удивлением посмотрел на меня, а когда он разгадал мои намерения, его глаза наполнились нежностью.

Трэвис наклонился и подарил мне сладкий чувственный поцелуй. Тепло от его губ разлилось по всему моему телу, и я притянула Трэвиса к себе. Мы сделали первый шаг, отступать я не намеревалась. Я раскрыла губы, позволяя Трэвису проникнуть внутрь языком.

– Я хочу тебя, – проговорила я.

Внезапно поцелуй замедлился, и Трэвис попытался отстраниться. Я же собиралась довести дело до конца и перешла к более энергичному поцелую. Трэвис отпрянул и встал на колени. Я поднялась вместе с ним, не отрываясь от его губ.

Трэвис схватил меня за плечи, пытаясь охладить мой пыл.

– Подожди, – прошептал он с радостной улыбкой на губах. Дыхание его было прерывистым. – Голубка, тебе не обязательно делать это. Сегодня важно совсем другое.

Трэвис едва сдерживался, и я снова прильнула к нему. На этот раз он сопротивлялся не так сильно. Этого оказалось достаточно, чтобы я дотянулась до его губ. Я посмотрела на Трэвиса исподлобья, вложив во взгляд всю мою решимость. Я замешкалась лишь на секунду, но потом прошептала:

– Не заставляй меня умолять.

При этих словах самообладание Трэвиса испарилось, и он с жадностью поцеловал меня. Я провела ладонью по его спине, останавливаясь у резинки боксеров и неуверенно теребя ее. Поцелуи Трэвиса стали все более нетерпеливыми, и мы повалились на кровать. Его язык снова нашел мой, а когда я набралась смелости и скользнула пальцами за боксеры, Трэвис застонал.

Он стащил с меня футболку и торопливо провел рукой по боку, снимая мои трусики. Губы Трэвиса снова накрыли мой рот, а ладонь легла на внутреннюю сторону бедра, лаская там, где еще не касался ни один мужчина. Я прерывисто вздохнула. Мои согнутые ноги вздрагивали при каждом откровенном прикосновении Трэвиса. Когда я дотронулась до его плоти, он расположился прямо надо мной.

– Голубка, – тяжело дыша, произнес он. – Мы не обязаны делать это сегодня. Я подожду, пока ты не будешь готова.

Я дотянулась до верхнего ящика тумбочки и выдвинула его. Нащупала пакетик и поднесла ко рту, открывая зубами. Трэвис убрал руку с моей спины и снял боксеры, отбрасывая в сторону, будто не мог вынести самого факта их присутствия между нами.

Зашуршал пакетик, а через несколько секунд я ощутила Трэвиса между своих ног и закрыла глаза.

– Голубка, посмотри на меня.

Я так и поступила. Взгляд Трэвиса наполнился одновременно решимостью и нежностью. Он склонил голову и ласково поцеловал меня, затем его тело напряглось, когда он медленным движением протиснулся внутрь. Трэвис отпрянул, и я закусила губу от неприятного ощущения. Когда он снова подался вперед, я зажмурилась от боли и стиснула его бедра ногами. Он опять поцеловал меня.

– Посмотри на меня, – прошептал Трэвис, и я открыла глаза.

Он подался вперед, вжимаясь в меня. Я вскрикнула от внезапной сладости ощущения. Как только я расслабилась, Трэвис стал двигаться ритмичнее. Я перестала нервничать, как в начале, а Трэвис с жадностью проникал в мою плоть, будто не мог насытиться. Когда я крепко прижала его к себе, он застонал от переизбытка ощущений.

– Эбби, я так долго желал тебя. Ты все, что мне нужно, – выдохнул он.

Одной рукой Трэвис сжал мое бедро и облокотился на вторую, нависнув надо мной. Наша кожа покрылась потом. Я выгнула спину, когда Трэвис провел губами по моему подбородку, а потом покрыл легкими поцелуями шею.

– Трэвис, – вздохнула я.

Как только я произнесла его имя, он прижался ко мне щекой и ускорился. Дыхание его стало громче, и, наконец, он со стоном проник в меня последний раз.

Через пару секунд Трэвис расслабился, а дыхание его успокоилось.

– Недурной первый поцелуй, – сказала я уставшим, удовлетворенным голосом.

Трэвис внимательно посмотрел на меня и улыбнулся.

– Твой последний первый поцелуй.

Я была слишком взбудоражена, чтобы отвечать.

Трэвис распростерся на животе, обняв меня рукой и прижавшись лбом к щеке. Я водила ладонью по его обнаженной спине, пока не услышала ровное дыхание.

Несколько часов я пролежала без сна, прислушиваясь к глубокому дыханию Трэвиса. Ветер за окном раскачивал деревья. Америка и Шепли тихонько зашли в квартиру и на цыпочках миновали коридор, перешептываясь.

Мои вещи мы упаковали заранее. Я с содроганием подумала, как неловко мне будет утром. Теперь Трэвис переспал со мной, и его любопытство, наверное, удовлетворено. Однако он говорил про вечность. Я зажмурилась, представив выражение его лица, когда он узнает, что все произошедшее было не началом, а концом. Но я не могу встать на прежний путь. Трэвис возненавидит меня, если я все расскажу.

Я выбралась из-под его руки и оделась, взяв с собой туфли и пройдя до спальни Шепли. Америка сидела на кровати, а Шепли снимал футболку перед шкафом.

– Эбби, все в порядке? – спросил Шепли.

– Мерик? – позвала я подругу, сигналя ей, чтобы она вышла.

Америка кивнула и обеспокоенно посмотрела на меня.

– Что случилось?

– Отвези меня в Морган. Я не могу ждать до утра.

Америка с понимающей улыбкой посмотрела на меня.

– Ты никогда не любила прощаться.

Шепли и Америка помогли мне вынести сумки. Всю дорогу до Морган Холла я пялилась в окно. Когда мы занесли последнюю сумку, Америка обняла меня.

– В квартире теперь станет иначе.

– Спасибо, что привезла меня домой. Рассвет всего через пару часов. Так что лучше тебе ехать, – сказала я, обнимая ее на прощание.

Покидая мою комнату, Америка не обернулась. Я нервно закусила губу, понимая, как подруга будет злиться, когда все узнает.

Когда я стащила с себя футболку, та затрещала на прохладном воздухе. Близилась зима. Чувствовала я себя слегка потерянной. Свернувшись в клубок под толстым одеялом, я втянула носом воздух. Моя кожа все еще хранила его аромат.

Кровать стала холодной и чужой, совсем непохожей на теплую постель Трэвиса. Я провела тридцать дней в тесной комнате с самым известным распутником Истерна, и после всех пререканий и ночных гостей я хотела оказаться лишь там.

В восемь часов стал звонить телефон. Так продолжалось целый час с интервалом в пять минут.

– Эбби! – простонала Кара. – Ответь на свой проклятый телефон!

Я дотянулась и выключила его. Когда в дверь забарабанили, я поняла, что у меня не получится, как я планировала, уединиться в комнате на целый день.

Кара дернула за ручку.

– Что еще?

Мимо нее пронеслась Америка и встала рядом с моей кроватью.

– Что, черт побери, происходит? – закричала подруга. Она стояла передо мной с красными опухшими глазами в одной пижаме.

– Что такое, Мерик? – села я на кровати.

– Трэвис на грани срыва! С нами не разговаривает, разнес всю квартиру в пух и прах, швырнул колонки через всю комнату… Шеп не может добиться от него чего-нибудь внятного!

Я потерла глаза ребром ладони и моргнула.

– Не знаю.

– Чушь собачья! Ты мне расскажешь, что, черт побери, случилось, и сделаешь это сейчас же!

Кара схватила свою косметичку и удалилась, захлопнув за собой дверь.

Я нахмурилась, опасаясь, что она может рассказать все администрации общежития или, еще хуже, декану.

– Господи, Америка, успокойся, – прошептала я.

– Что ты натворила? – сквозь зубы проговорила она.

Я предполагала, что он расстроится, но не обезумеет от ярости.

– Я… не знаю, – сглотнула я.

– Он накинулся на Шепа, когда узнал, что мы помогли тебе уехать. Эбби! Пожалуйста, расскажи мне! – умоляюще проговорила она. – Я напугана!

Страх в ее глазах заставил меня рассказать половину правды.

– Я просто не смогла попрощаться. Ведь ты знаешь, как мне сложно делать это.

– Эбби, дело в другом. У него крыша поехала! Я слышала, как он звал тебя по имени, а потом стал искать по всей квартире. Ворвался в комнату Шепа и потребовал сказать, где ты. Потом пытался дозвониться до тебя. Снова и снова, – вздохнула она. – А его лицо, Эбби… черт побери. Я никогда не видела его таким. Он сорвал простыни с кровати и выбросил их, раскидал подушки, разбил кулаком зеркало, пнул дверь так… что та слетела с петель! Это самое страшное, что я когда-либо видела!

Я закрыла глаза, пытаясь сдержать слезы, но они все равно потекли по щекам.

Америка протянула мне свой телефон.

– Позвони ему. По крайней мере, скажи, что с тобой все в порядке.

– Хорошо, я позвоню.

Она снова протянула мне мобильник.

– Звони сейчас же.

Я взяла телефон и провела пальцем по кнопкам, пытаясь придумать, что сказать Трэвису. Америка вырвала мобильник из моих рук и сама набрала номер, потом протянула мне. Я прижала трубку к уху и глубоко вздохнула.

– Мерик? – ответил Трэвис обеспокоенным голосом.

– Это я.

Трэвис затих на несколько секунд, а потом заговорил.

– Что, черт подери, произошло с тобой ночью? Я просыпаюсь утром, а тебя нет. Ты… просто ушла и даже не попрощалась? Почему?

– Извини, я…

– Извини? Да я с ума схожу! Ты не отвечаешь на мои звонки, незаметно сбегаешь и… почему? Я думал, мы во всем наконец разобрались!

– Мне нужно все осмыслить.

– Что осмыслить? – сказал он и замолчал. – Я… я сделал тебе больно?

– Нет! Все не так! Мне правда очень жаль. Америка, наверное, уже сказала. Я ненавижу прощаться.

– Нам нужно увидеться, – с отчаянием произнес он.

– Трэв, мне сегодня многое надо сделать, – вздохнула я. – Распаковать вещи, да еще куча стирки.

– Ты жалеешь обо всем, – надломленным голосом произнес Трэвис.

– Нет… дело не в этом. Мы друзья. Это не изменится.

– Друзья? Тогда какого черта было прошлой ночью? – кипя от злости, сказал он.

– Я знаю, чего ты хочешь, – крепко зажмурилась я. – Просто я не могу … сделать этого прямо сейчас.

– Так тебе нужно время? – немного успокоился он. – Могла бы сказать мне об этом, а не сбегать.

– Так мне показалось проще.

– Проще для кого?

– Я не могла заснуть. Все думала, что будет утром, как я стану загружать вещи в машину Америки… Трэв, я бы не смогла, – сказала я.

– Жаль, что ты не хочешь остаться у меня. Но ты не можешь просто так уйти из моей жизни.

– Увидимся завтра, – выдавила я улыбку. – И чтобы без всяких неловкостей, хорошо? Мне нужно во всем разобраться.

– Хорошо, – ответил он. – На это я согласен.

Я закончила разговор, и Америка сверкнула на меня взглядом.

– Ты переспала с ним? Ах ты стерва! И не сказала мне?

Я закатила глаза и рухнула на подушку.

– Мерик, дело не в тебе. Все стало запутанным, как клубок.

– И что же тут сложного? Вы двое должны быть на седьмом небе, а не крушить двери и прятаться!

– Я не могу быть с ним! – прошептала я, уставившись в потолок.

Америка накрыла мою руку ладонью и тихо проговорила:

– Трэвису еще нужно работать над собой. Поверь мне, я понимаю, откуда все сомнения, но посмотри, как сильно он уже изменился ради тебя. Эбби, вспомни последние две недели. Он не Мик.

– Это я Мик! Я связалась с Трэвисом, и все, с чем мы боролись… впустую! – Я щелкнула пальцами. – Исчезло! Вот так!

– Трэвис этого не допустит.

– Это зависит не от него, понимаешь?

– Эбби, ты разобьешь ему сердце. Разобьешь сердце! Единственная девушка, которой он доверился и в которую влюбился, собирается отшить его!

Я отвернулась от Америки, не в силах смотреть на ее умоляющее лицо.

– Мне нужен счастливый конец. Вот зачем мы сюда приехали.

– Тебе не обязательно поступать так. Все может получиться.

– Пока не иссякнет моя удача.

Америка раздраженно взмахнула руками.

– Боже, Эбби, только не начинай. Мы уже это обсуждали.

Зазвонил телефон, и я посмотрела на экран.

– Это Паркер.

Америка покачала головой.

– Мы вообще-то не закончили.

– Алло? – ответила я, игнорируя сердитый взгляд Америки.

– Эбс! Первый день свободы! Как ощущения? – спросил он.

– Как… на свободе, – сказала я, пытаясь изобразить энтузиазм.

– Поужинаем завтра вечером? Я соскучился.

– Ага, – сказала я, вытирая нос рукавом. – Завтра просто отлично.

Я отключилась и посмотрела на нахмурившуюся Америку.

– Трэвис станет расспрашивать меня, когда я вернусь, – сказала она. – Захочет узнать, о чем мы разговаривали. Что я должна сказать?

– Скажи, что я сдержу обещание. До этого времени завтрашнего дня он перестанет тосковать по мне.

Глава 10

Каменное лицо

Два столика в сторону, один столик позади. Со своего нового места Америку и Шепли я почти не видела. Я ссутулилась, глядя, как Трэвис пялится на мой пустой стул. Прятаться было нелепо, но пока я не могла просидеть перед ним целый час. Закончив обедать, я сделала глубокий вдох и пошла на улицу, где Трэвис докуривал сигарету. Почти всю ночь я провела, пытаясь придумать, как вернуть нас к прежнему положению вещей. Относись я к нашему «близкому знакомству» так же, как Трэвис воспринимал секс в целом, стало бы проще. Конечно, я могла совсем потерять Трэвиса, но я надеялась, что огромное мужское эго сыграет мне на руку.

– Привет, – сказала я.

– Привет, – скривился Трэвис. – Думал, ты придешь на обед.

– Я по-быстрому забежала, мне нужно заниматься, – пожала я плечами, изображая непринужденность.

– Помощь нужна?

– Это математика. Здесь я сама справлюсь.

– Я могу поддержать морально, – улыбнулся Трэвис, ерзая рукой в кармане.

При этом движении крепкие мускулы напряглись, и перед моим внутренним взором в мельчайших деталях предстал нависший надо мной Трэвис. Крепкие руки, ритмичные толчки.

– Э… что? – спросила я, отвлеченная внезапным эротическим видением, проскользнувшим в моем сознании.

– Мы должны теперь притворяться, что прошлой ночи не было?

– Нет, зачем? – сказала я, пытаясь скрыть смущение. Трэвис вздохнул, раздосадованный моим поведением.

– Не знаю… наверное затем, что я лишил тебя девственности? – почти шепотом произнес он, прислонившись ко мне.

– Уверена, Трэв, для тебя это не впервые, – закатила я глаза.

Как я и опасалась, мое непринужденное поведение разозлило его.

– Вообще-то именно впервые.

– Хватит… я сказала, что не хочу между нами никакой неловкости.

Трэвис еще раз затянулся и бросил окурок на землю.

– Не всегда получаешь то, что хочешь. Этому я научился за несколько последних дней.

– Привет, Эбс, – сказал Паркер, целуя меня в щеку. Трэвис убийственно посмотрел на него.

– Я заберу тебя около шести? – спросил Паркер.

– В шесть, – кивнула я.

– Скоро увидимся, – сказал он, идя на урок. Я проводила Паркера взглядом, опасаясь последствий этих десяти секунд.

– Ты сегодня встречаешься с ним? – процедил Трэвис. Я заметила, как заиграли его желваки.

– Я же говорила тебе, что он собирается пригласить меня на свидание, как только я вернусь в Морган. Он звонил вчера.

– Но с того разговора все немного изменилось, не находишь?

– Почему?

Трэвис пошел прочь от меня, а я изо всех сил пыталась сдержать слезы. Вдруг он остановился и вернулся, приближаясь к моему лицу.

– Поэтому ты сказала, что я не буду тосковать по тебе после сегодняшнего дня? Ты решила, что когда я узнаю про вас с Паркером, то… что? Забуду о тебе? Ты мне совсем не доверяешь или я просто недостаточно хорош для тебя? Скажи мне, черт тебя дери! Скажи, чем я заслужил такое обращение!

Я решительно посмотрела ему в глаза.

– Ты тут ни при чем. С каких пор секс стал для тебя вопросом жизни и смерти?

– С тех самых пор, как я переспал с тобой!

Я осмотрелась по сторонам, заметив, что мы привлекли всеобщее внимание. Рядом с нами студенты замедляли шаг, пялясь и перешептываясь. Мои уши загорелись, потом все лицо стало пунцовым, на глаза навернулись слезы.

Трэвис зажмурился, стараясь сохранить самообладание, а потом снова заговорил.

– Вот в чем дело? Ты считаешь, для меня это ничего не значит?

– Но ты ведь Трэвис Мэддокс!

Он возмущенно покачал головой.

– Знай я тебя хуже, решил бы, что ты упрекаешь меня моим прошлым.

– Не думаю, что четырехнедельный срок можно считать прошлым. – Трэвис поморщился, а я засмеялась. – Да ладно, я шучу. Трэвис, все в порядке. У меня, у тебя. Не стоит раздувать из этого проблему.

С лица Трэвиса испарились всяческие эмоций, и он сделал глубокий вдох через нос.

– Я знаю, что ты пытаешься сделать.

На минуту его взгляд стал задумчивым.

– Мне просто нужно тебе доказать.

Трэвис прищурился и посмотрел мне в глаза. Казалось, он настроен даже более решительно, чем перед боем.

– Если ты считаешь, что я снова буду трахаться налево и направо, то ошибаешься. Мне больше никто не нужен. Хочешь оставаться друзьями? Отлично, тогда мы друзья. Но мы оба знаем, что произошедшее – не просто секс.

Трэвис промчался мимо меня, а я зажмурилась, выдыхая, хотя даже не заметила, что задержала дыхание. Он обернулся и пошел дальше на урок. По моей щеке сбежала слеза, и я наспех вытерла ее. Пока я шла в аудиторию, спину мне прожигали любопытные взгляды сокурсников.

Во втором ряду сидел Паркер, и я опустилась за парту по соседству с ним.

На его лице расползлась широкая улыбка.

– С нетерпением жду вечера.

Я вздохнула и улыбнулась, пытаясь отвлечься от разговора с Трэвисом.

– Каков план?

– Я переехал в собственную квартиру. Может, поужинаем там?

– С нетерпением жду вечера, – сказала я, пытаясь убедить себя в этом.

Америка отказалась помочь мне в приготовлениях к свиданию, поэтому я обратилась к Каре. Она нехотя стала моим ассистентом по подбору наряда. Как только я надела выбранное платье, то сразу же сняла его и натянула джинсы. Я так расстроилась из-за провала своего плана, что даже не могла заставить себя как следует нарядиться. Пытаясь сохранять спокойствие, я надела тонкий кашемировый свитер цвета слоновой кости поверх коричневого топа и стала ждать на выходе. Когда к Моргану подъехал сияющий «Порше» Паркера, я тут же вышла на улицу, не давая возможности зайти за мной.

– Я собирался забрать тебя, – разочарованно ответил Паркер, открывая дверь.

– Тогда я сделала тебе одолжение, – пристегиваясь, ответила я.

Паркер сел рядом и склонился ко мне, обхватывая лицо ладонями и целуя своими бархатными губами.

– Ух ты! – выдохнул он. – Я так соскучился по твоим губам.

Все в нем было идеально: мятное дыхание, невероятный аромат одеколона, теплые мягкие руки, отлично сидящие джинсы и зеленая рубашка, но я не могла отделаться от ощущения, что чего-то не хватает. Того восторга, который я испытывала поначалу. Мысленно я прокляла Трэвиса за то, что он украл у меня это.

– Приму за комплимент, – выдавила я улыбку.

Квартира Паркера оказалась такой, как я себе и представляла: безупречная чистота, повсюду техника последней модели. Скорее всего, интерьером занималась его мать.

– Ну, что скажешь? – спросил Паркер, улыбаясь как ребенок, хвастающийся новой игрушкой.

– Великолепно, – кивнула я.

Озорство в глазах Паркера сменилось желанием. Он притянул меня к себе и поцеловал в шею. Все мое тело напряглось. Я хотела быть сейчас где угодно, но только не в этой квартире.

Зазвонил мой мобильник, и я виновато улыбнулась Паркеру, прежде чем ответить.

– Голубка, как продвигается свидание? – услышала я и повернулась к Паркеру спиной.

– Трэвис, что тебе надо? – прошептала я, надеясь, что мой голос прозвучит грубо. Однако смягчилась, ведь я была рада услышать сейчас Трэвиса.

– Собираюсь завтра в боулинг. Мне нужен мой партнер.

– Боулинг? Ты не мог позвонить раньше? – Я почувствовала себя лицемеркой, ведь говорила я это, лишь бы избежать губ Паркера.

– Как мне узнать, когда ты кончишь? Ой. Не совсем правильно выразился… – Трэвис замолчал, очевидно довольный собой.

– Я позвоню тебе завтра, и мы обо всем поговорим, хорошо?

– Нет, не хорошо. Ты сказала, что хочешь быть друзьями, но мы не можем вместе провести время? – Я закатила глаза, а Трэвис фыркнул. – Не закатывай глаза. Ты идешь или нет?

– Откуда ты знаешь, что я закатываю глаза? Ты следишь за мной? – спросила я, глядя на опущенные шторы.

– Ты всегда закатываешь глаза. Значит, да? Нет? Ты тратишь бесценное время своего свидания.

Он так хорошо знал меня. Я поборола внезапный порыв попросить, чтобы он заехал за мной прямо сейчас. При этой мысли на моем лице появилась улыбка.

– Да! – почти шепотом сказала я, пытаясь не рассмеяться. – Я пойду.

– Тогда заберу тебя в семь.

Я повернулась к Паркеру, улыбаясь, как Чеширский Кот.

– Трэвис, – со знанием дела сказал Паркер.

– Да, – нахмурилась я.

– Вы по-прежнему лишь друзья?

– По-прежнему друзья, – кивнула я.

Мы сели за стол и стали поглощать еду из китайского ресторана. Через некоторое время я растаяла, вспомнив, каким обаятельным может быть Паркер. Мне стало намного легче и веселее, чем до этого. Однако как я ни пыталась убедить себя в этом, я знала, что настроение мое поднялось из-за планов с Трэвисом.

После ужина мы перебрались на диван, чтобы посмотреть фильм, но не успели закончиться вступительные титры, как Паркер повалил меня на спину. Я обрадовалась, что сделала выбор в пользу джинсов. Будь я в платье, стало бы намного сложнее оттолкнуть Паркера. Его губы проследовали до моей ключицы, а рука остановилась на ремне. Паркер неуклюже расстегнул его, но я выскользнула из объятий.

– Отлично! Боюсь, тебя сегодня ждет одиночная игра, – сказала я, застегивая ремень.

– Что?

– Первая база…[15] вторая? Забудь. Уже поздно, мне пора идти.

Паркер выпрямился и обхватил мои ноги.

– Эбс, не уходи. Не хочу, чтобы ты думала, что я привез тебя сюда за этим.

– А разве не так?

– Конечно нет, – сказал Паркер, сажая меня на колени. – Я думаю о тебе уже две недели. Извини, что был слегка нетерпелив.

Он поцеловал меня в щеку, и я с улыбкой склонилась к нему, ощущая на шее его дыхание. Я пыталась почувствовать к нему что-нибудь – но ничего не вышло. Тогда я отодвинулась от него и вздохнула.

Паркер нахмурил брови.

– Я сказал, извини.

– А я сказала, что уже поздно.

Мы доехали до Моргана, и Паркер сжал мою руку, целуя меня на прощание.

– Давай попытаемся снова. Завтра в «Биасетти»?

– Завтра я иду в боулинг с Трэвисом, – поджала я губы.

– Тогда в среду?

– Отлично, в среду, – натянуто улыбнулась я.

Паркер заерзал на сиденье. Он что-то собирался сказать.

– Эбби? Через пару недель в «Доме» вечеринка для пар…

Я съежилась, опасаясь неизбежного разговора.

– Что такое? – усмехнулся Паркер.

– Я не могу с тобой пойти, – ответила я, выходя из машины.

Паркер последовал за мной, провожая меня до дверей Моргана.

– У тебя другие планы?

Я вздрогнула.

– Да, планы есть… Трэвис уже пригласил меня.

– Что? Трэвис пригласил куда?

– На вечеринку для пар, – слегка раздраженно пояснила я. Лицо Паркера вспыхнуло, и он подался вперед.

– Ты идешь на эту вечеринку с Трэвисом? Он же не ходит на такие сборища. И вы с ним только друзья. Нет смысла идти с ним.

– Америка не пойдет туда с Шепом, если я не пойду.

– Тогда ты можешь пойти со мной, – расслабился Паркер, сцепляя наши ладони.

При этом предложении мое лицо перекосилось.

– Я не могу отказать Трэвису, а потом пойти с тобой.

– Не вижу проблемы, – пожал плечами Паркер. – Ты будешь там ради Америки, а Трэвису не придется идти. Он закоренелый противник таких вечеринок. Он считает, что это возможность для наших девушек заявить об отношениях.

– Вообще-то именно я не хотела идти. Он уговорил меня.

– Теперь у тебя есть отличный предлог, – пожал плечами Паркер. Он был уверен, что я переменю свое решение, и это раздражало.

– Я вообще не хотела никуда идти.

Терпение Паркера было на исходе.

– Давай проясним. Ты не хочешь идти на вечеринку для пар. Трэвис хочет пойти, он пригласил тебя, а ты боишься отказывать ему, чтобы пойти со мной, хотя сама не хочешь идти?

Я с трудом встретилась с Паркером взглядом.

– Паркер, я не могу так поступить с ним. Извини.

– Понимаешь, что такое вечеринка для пар? Туда приходят со своим парнем.

От нравоучительного тона всякое чувство вины улетучилось.

– Что ж, у меня вообще нет парня, так что технически я и вовсе не должна туда идти.

– Я думал, мы попытаемся начать все с нуля. Думал, между нами что-то есть.

– Я и так пытаюсь!

– И чего ты ожидаешь от меня? Сидеть дома, пока ты на вечеринке моего братства с кем-то еще? Мне что, другую девушку пригласить?

– Ты можешь делать все, что захочешь, – ответила я, раздраженная его угрозами.

Он поднял взгляд и покачал головой.

– Не хочу я приглашать другую девушку.

– Я не ожидаю, что ты не пойдешь на свою вечеринку. Там и увидимся.

– Ты хочешь, чтобы я пригласил кого-то еще? А сама пойдешь с Трэвисом. Разве ты не видишь, как это нелепо?

Скрестив руки на груди, я приготовилась защищаться.

– Паркер, я пообещала Трэвису еще до того, как мы сходили на первое свидание. Я не могу ему отказать.

– Не можешь или не хочешь?

– Да какая разница? Мне жаль, что ты ничего не понимаешь. – Я открыла дверь в общагу, но Паркер положил ладонь мне на руку.

– Ладно, – поверженно произнес он. – С этим мне, видимо, придется смириться. Трэвис один из твоих лучших друзей, я понимаю. Но я не хочу, чтобы это как-то влияло на наши отношения. Хорошо?

– Хорошо, – кивнула я.

Паркер открыл дверь и поцеловал на прощание в щеку.

– Увидимся в среду, в шесть?

– В шесть, – сказала я, махая ему рукой и поднимаясь по ступенькам.

Когда я завернула за угол, Америка вышла из душевой, и ее глаза засветились при виде меня.

– Привет, красотка! Как все прошло?

– Именно. Прошло, – вымученно сказала я.

– О-го-го.

– Только не говори Трэвису, о’кей?

– Не буду, – фыркнула она. – А что произошло?

– Паркер пригласил мне на вечеринку для пар.

Америка поправила свое полотенце.

– Но ты не кинешь Трэвиса, так?

– Так. И Паркер совсем не обрадовался.

– Ясное дело, – кивнула она. – Все чертовски плохо.

Америка перекинула свои длинные мокрые волосы на одно плечо, и по ее коже побежали струйки воды. Она была ходячим противоречием. Подруга поступила в Истерн, чтобы мы могли приехать сюда вместе. Она стала моей самопровозглашенной совестью – когда я поддавалась своим врожденным наклонностям и сбивалась с нужного пути, на сцену выходила она. Отношения с Трэвисом полностью противоречили всему, что мы с ней обсуждали, и тем не менее она стала его чересчур ярой защитницей.

Я прислонилась к стене.

– Ты разозлишься, если я совсем не пойду?

– Нет. Я просто немыслимым и необратимым образом взбешусь. Эбби, ты нарываешься на крупную ссору.

– Тогда, полагаю, я иду, – сказала я, вставляя ключ в замок. Зазвенел мой телефон, а на экране появилась фотография Трэвиса, корчащего забавную рожицу.

– Алло?

– Ты уже дома?

– Да, он привез меня пять минут назад.

– Значит, я буду у тебя через пять минут.

– Трэвис, подожди! – сказала я, но он уже отключился. Америка засмеялась.

– Недавно ты была на провальном свидании с Паркером и заулыбалась, когда позвонил Трэвис. До тебя все действительно так туго доходит?

– Я не улыбалась, – возмутилась я. – Он едет сюда. Можешь встретить его снаружи и сказать, что я уже легла спать?

– Нет – ты все-таки улыбнулась, и нет… иди и сама скажи ему.

– Да, Мерик, я выйду, чтобы сказать ему, что легла спать. Отличный план.

Подруга отвернулась и пошла в свою комнату. Я взмахнула руками.

– Мерик, ну пожалуйста.

– Хорошо повеселись, Эбби, – улыбнулась она и исчезла в своей комнате.

Я спустилась по лестнице и рядом со входом увидела Трэвиса на мотоцикле – в белой футболке с черным узором, открывающей татуировки на руках.

– Тебе не холодно? – спросила я, кутаясь в куртку.

– Хорошо выглядишь. Как провела время? Нормально?

– Э… ага, спасибо, – сбивчиво сказала я. – А ты здесь что делаешь?

Трэвис нажал на газ, и мотор зарычал.

– Я собирался прокатиться, чтобы немного развеяться. Хотел взять тебя с собой.

– Трэв, сейчас холодно.

– Хочешь, я съезжу за машиной Шепа?

– Мы же завтра идем в боулинг. Разве ты не мог подождать?

– Мы были рядом каждую секунду, а теперь я вижу тебя максимум десять минут в день, если повезет.

Я улыбнулась и покачала головой.

– Трэв, прошло всего два дня.

– Я соскучился. Тащи сюда свою задницу и поехали уже.

Я не могла спорить с ним, ведь я тоже очень соскучилась. Больше, чем могла в этом признаться. Я застегнула куртку и запрыгнула сзади, цепляясь пальцами за шлевки его джинсов. Трэвис положил мои ладони себе на грудь, скрещивая их. Как только он убедился, что я достаточно крепко держусь, то помчался по дороге.

Я прислонилась щекой к спине Трэвиса и закрыла глаза, вдыхая его аромат. Это напомнило мне о квартире и простынях, о том, как после душа Трэвис ходил с полотенцем вокруг бедер. Мимо нас стремительно проносился город, но я не обращала внимания на скорость или бьющий по коже холодный ветер. Меня не волновало, где мы едем. Я могла думать лишь об одном – о близости наших тел. Грани пространства и времени стерлись, и мы мчались по давно опустевшим улицам, только он и я.

Трэвис заехал на заправку и остановился.

– Хочешь чего-нибудь? – спросил он.

Я покачала головой и слезла с мотоцикла, разминая ноги. Трэвис наблюдал, как я пытаюсь причесаться пальцами, и улыбнулся.

– Брось это. Ты чертовски красива.

– Как из рок-клипов восьмидесятых, – сказала я.

Трэвис засмеялся и зевнул, отмахиваясь от кружащих вокруг него мотыльков. Щелкнул заправочный пистолет слегка громче, чем обычно. Казалось, мы единственные люди на планете.

Я вынула телефон и посмотрела на время.

– О боже, Трэв. Уже три часа ночи.

– Хочешь вернуться? – разочарованно спросил он и поник.

– Стоило бы, – поджала я губы.

– Мы по-прежнему идем сегодня в боулинг?

– Я же сказала, да.

– И ты по-прежнему идешь со мной на вечеринку Сиг Тау через пару недель, так?

– Ты намекаешь, что я не сдерживаю обещаний? Мне это кажется слегка обидным.

Трэвис вытащил пистолет из бака и повесил на стойку.

– Теперь я уже не знаю, что ты собираешься делать.

Он сел на мотоцикл и помог мне устроиться сзади. Я снова зацепилась за шлевки, но потом все же решила обнять Трэвиса.

Он вздохнул и выпрямил мотоцикл, не желая заводить двигатель. Костяшки на его руках побелели, когда он с силой сжал ручки. Трэвис сделал глубокий вдох, а потом мотнул головой.

– Ты многое для меня значишь, – сказала я, крепко стискивая его.

– Голубка, я тебя совсем не понимаю. Мне казалось, я разбираюсь в женщинах, но из-за твоего непостоянства я не знаю, что будет дальше.

– Я тоже не понимаю. Тебя считают Казановой Истерна. Я не получила то, о чем говорилось в буклете первокурсников, – поддразнила я.

– Что ж, это впервые. Я никогда не позволял девушке уснуть со мной, а потом бросить ее, – не поворачиваясь, сказал он.

– Трэвис, все было совсем не так, – соврала я, пристыженная его словами. Он раскусил мои намерения, даже не понимая, насколько близок к истине.

Трэвис покачал головой и завел мотор, выезжая на улицу. Ехал он неестественно медленно, останавливался на каждом светофоре. В итоге поездка до общаги вышла довольно долгой. Когда мы подъехали к дверям Морган Холла, меня охватила та же печаль, как и в ночь, когда я покинула квартиру. Нелепо с моей стороны поддаваться эмоциям. Каждый раз, отталкивая Трэвиса, я с ужасом ожидала, что это сработает.

Он проводил меня до двери, и я вытащила ключи, избегая его взгляда. Пока я возилась с замком, Трэвис вдруг схватил мой подбородок и нежно прикоснулся пальцем к губам.

– Он целовал тебя? – спросил Трэвис.

Я отпрянула, поразившись, как столь простое прикосновение вызвало жар во всем теле.

– Ты действительно умеешь испортить идеальный вечер, не так ли?

– Идеальный? Ты так считаешь? Значит ли это, что ты хорошо провела время?

– С тобой всегда так.

Трэвис уставился в пол и свел брови на переносице.

– Он целовал тебя? – повторил он.

– Да, – раздраженно вздохнула я.

Трэвис зажмурился.

– И все?

– Тебя это совершенно не касается! – сказала я, рванув на себя дверь.

Трэвис захлопнул ее и с виноватым лицом встал у меня на пути.

– Мне нужно знать.

– Нет, не нужно! Уйди, Трэвис!

– Голубка…

– Ты думаешь, если я больше не девственница, то отдамся любому, кто меня возьмет? Спасибо большое! – сказала я, отпихивая его.

– Черт возьми, я этого не говорил! Разве сложно подарить моей душе немного спокойствия?

– Каким образом твоя душа успокоится, если я скажу, что не спала с Паркером?

– Как ты не понимаешь? Это очевидно для всех, кроме тебя! – задыхаясь, произнес он.

– Значит, я полная дура. Трэв, ты сегодня превзошел себя, – сказала я, дотягиваясь до ручки.

Он стиснул мои плечи.

– То, что я испытываю к тебе… это сумасшествие.

– Да уж, безумия в тебе предостаточно, – резко сказала я, вырываясь.

– Я мысленно репетировал это всю дорогу, пока мы ехали на мотоцикле, так что теперь выслушай, – сказал он.

– Трэвис…

– Мы запутались, черт побери. Я импульсивен и вспыльчив, а ты, как никто другой, понимаешь меня. Ты ведешь себя так, словно ненавидишь меня, а в следующую секунду – нуждаешься. У меня все не как у людей, и я тебя недостоин… но, черт побери, я люблю тебя, Эбби. Люблю больше, чем кого-либо и когда-либо за свою жизнь. Когда ты рядом, мне не нужна выпивка, деньги, бои или девушки на одну ночь… мне нужна лишь ты. Все мои мысли только о тебе. Все мои мечты – о тебе. Ты – все, чего я хочу в этой жизни.

Мой план изображать равнодушие с грохотом провалился. Я не могла оставаться глухой, когда он выложил все карты на стол. С нашей встречи что-то внутри каждого из нас изменилось, и что бы это ни было, теперь мы нуждались друг в друге. По неизвестной причине я стала для него исключением из правила, а он – моим, как бы я ни сопротивлялась.

Трэвис тряхнул головой, обхватил мое лицо и посмотрел в глаза.

– Ты спала с ним?

По моим щекам побежали горячие слезы, когда я отрицательно покачала головой. Трэвис впился в меня губами и без всякого промедления скользнул языком внутрь. Не в силах больше сдерживаться, я схватила Трэвиса за рубашку и притянула к себе. Он что-то промурлыкал своим удивительным глубоким голосом и обнял меня так крепко, что я с трудом могла дышать.

Все еще прерывисто дыша, Трэвис отстранился.

– Позвони Паркеру. Скажи, что больше не хочешь с ним встречаться. Скажи, что теперь ты со мной.

– Трэвис, я не могу быть с тобой, – зажмурилась я.

– Почему, черт побери? – сказал он, отпуская меня.

Я покачала головой, опасаясь его реакции на правду обо мне.

– Невероятно, – усмехнулся Трэвис. – Единственная девушка, которую я желаю, не хочет меня.

Я сглотнула, понимая, что сейчас приблизилась к правде намного сильнее, чем за последние месяцы.

– Когда мы с Америкой переехали сюда, то договорились, что моя жизнь войдет в определенное русло. Или скорее не войдет в другое. Бои, азартные игры, выпивка… все это я оставила позади. Когда я рядом с тобой… все это опять со мной в новом татуированном облике, перед которым невозможно устоять.

Трэвис приподнял мою голову за подбородок, чтобы я смотрела ему в глаза.

– Знаю, ты заслуживаешь лучшего. Думаешь, я этого не понимаю? Но если и есть женщина, созданная для меня… так это ты. Голубка, я сделаю все, что придется. Ты меня слышишь? Я сделаю что угодно.

Я вырвалась из его объятий, стыдясь, что не могу рассказать всю правду. Ведь именно он заслуживал лучшего, не меня. А я все разрушу, и его в том числе. Однажды он возненавидит меня. Я не смогу вытерпеть его взгляд, когда он придет к этому выводу.

Трэвис придерживал дверь рукой.

– Я прекращу участвовать в боях, как только закончу учебу. Больше и капли спиртного в рот не возьму. Голубка, я подарю тебе счастливую жизнь. Только поверь в меня, и я это сделаю.

– Я не хочу, чтобы ты менялся.

– Тогда скажи, что мне надо сделать. Скажи, и я это сделаю, – умоляюще проговорил он.

Все мои мысли о Паркере давно улетучились. Я знала, что это из-за чувств к Трэвису. Я пыталась предугадать различные сценарии развития моей жизни с этого самого момента – слепо довериться Трэвису и предстать перед неизвестностью, или оттолкнуть его, точно зная, что будет дальше – жизнь без него. Оба этих решения ужасали меня.

– Можно мне твой телефон? – спросила я.

Трэвис растерянно нахмурился.

– Конечно, – сказал он, доставая из кармана мобильник и передавая мне.

Я набрала номер и закрыла глаза, слушая гудки.

– Трэвис? Какого черта? Ты знаешь, который сейчас час? – жестким голосом ответил Паркер, и мое сердце сжалось в груди. Мне не пришло в голову, что он узнает номер Трэвиса.

Слова как-то сами сорвались с моих дрожащих губ.

– Извини, что звоню тебе так рано, но это не может подождать. Я… не смогу пойти с тобой на ужин в среду.

– Эбби, сейчас почти четыре часа ночи. Что происходит?

– Я больше не смогу с тобой встречаться.

– Эбс…

– Я… почти уверена, что люблю Трэвиса, – сказала я, ожидая реакции.

После нескольких секунд ошеломляющей тишины Паркер сбросил звонок.

По-прежнему глядя в пол, я передала Трэвису телефон. Затем нехотя подняла голову. На лице Трэвиса я прочитала целую гамму эмоций: растерянность, потрясение и восхищение.

– Он бросил трубку, – сморщилась я.

Трэвис внимательно посмотрел на меня со слабой надеждой в глазах.

– Значит, ты любишь меня?

– Все дело в татуировках, – пожала я плечами.

Его лицо расплылось в улыбке, а на щеках появились ямочки.

– Поедем домой, – сказал он, обнимая меня.

Мои брови взметнулись.

– Ты все это мне сказал, чтобы затащить в постель? Наверное, я произвела на тебя впечатление.

– Сейчас я хочу лишь одного – держать тебя в объятиях всю ночь.

– Тогда поехали, – сказала я.

Несмотря на бешеную скорость и короткий путь, дорога до квартиры показалась мне бесконечной. Когда мы наконец приехали, Трэвис понес меня вверх по ступенькам. Пока он возился с замком, я хихикала у его губ. Трэвис опустил меня на пол и закрыл за нами дверь, а потом облегченно выдохнул.

– С тех пор как ты ушла, дом перестал быть домом, – сказал он, целуя меня в губы.

По коридору, виляя крошечным хвостиком, прибежал Тотошка и встал лапками мне на ноги. Я ласково позвала его и подняла на руки.

Заскрипела кровать Шепли, раздались шаги. Следом открылась дверь, и появилось его прищуренное лицо.

– Трэв, черт тебя дери, ты не поступишь так! Ты же любишь Эб… – глаза Шепли сосредоточились на мне, он наконец узнал меня, – …би. Приветик, Эбби.

– Привет, Шеп, – сказала я, опуская Тотошку на пол.

Трэвис провел меня мимо своего потрясенного кузена и ногой закрыл за нами дверь, притягивая к себе и без промедления целуя, будто уже миллион раз так делал. Я стащила с него майку, а он сбросил с моих плеч куртку. Прервав поцелуй лишь на мгновение, я сняла с себя свитер и топ, а потом снова прижалась к Трэвису.

Мы в считаные секунды раздели друг друга, и Трэвис опустил меня на матрас. Я дотянулась до ящика и порылась там, нащупывая что-нибудь шуршащее.

– Черт, – с раздражением сказал Трэвис. – Я от них избавился.

– Что? Ото всех? – выдохнула я.

– Я думал, ты больше не… без тебя мне они не понадобились бы.

– Ты шутишь! – сказала я, опираясь затылком на подголовник.

Трэвис прижался лбом к моей груди.

– Считай, что ты исключение из моего правила.

Я улыбнулась и поцеловала Трэвиса.

– Ты с кем-нибудь спал, не предохраняясь?

– Ни разу, – покачал он головой. Я на мгновение отвела взгляд, потерявшись в своих мыслях.

– Что ты делаешь?

– Ш-ш, я считаю.

Трэвис посмотрел на меня, а потом склонился и поцеловал в шею.

– Я не могу сосредоточиться, когда ты так делае… – вздохнула я. – Двадцать пятое и еще два дня… – приглушенно сказала я.

– Ты о чем, черт побери? – усмехнулся Трэвис.

– У нас все в порядке, – сказала я, спускаясь вниз и ложась прямо под него.

Трэвис лег на меня, прижимаясь грудью, и с нежностью поцеловал.

– Уверена?

Я скользнула руками по его спине и опустила их на ягодицы, притягивая Трэвиса к себе. Он зажмурился и издал глубокий стон.

– Эбби, о мой бог, – выдохнул Трэвис. Он снова подался вперед, и с его губ слетел очередной стон. – Черт возьми, ты просто потрясающая.

– Ощущения другие?

Трэвис посмотрел мне в глаза.

– С тобой они и так другие, но… – Он сделал глубокий вдох и снова напрягся, закрывая на миг глаза. – После этого я уже не буду прежним.

Его губы исследовали каждый дюйм моей шеи, а когда он накрыл мой рот, я впилась пальцами в мускулы его рук, теряясь в глубине поцелуя.

Трэвис занес мои руки над головой, сцепляя наши пальцы в замок и сжимая ладони с каждым толчком. Движения стали жестче, и я вжалась ногтями в его руки. Внутри меня росло напряжение невероятной силы. Я вскрикнула и, зажмурившись, закусила губу.

– Эбби, – неуверенно прошептал Трэвис. – Я сейчас… сейчас…

– Не останавливайся, – простонала я.

Он снова подался вперед и застонал так громко, что я прижалась губами к его рту. После нескольких прерывистых вздохов Трэвис посмотрел мне в глаза и стал целовать, снова и снова. Обнял руками мое лицо и поцеловал опять, на этот раз медленнее и нежнее. Прикоснулся губами к моему рту, поцеловал кончик носа и наконец вернулся к губам.

Я улыбнулась и утомленно вздохнула. Трэвис притянул меня к себе и накрыл нас одеялом. Я прижалась щекой к его груди, и он поцеловал меня в лоб, снова переплетая наши пальцы.

– Не уходи на этот раз, хорошо? Хочу проснуться с тобой утром в обнимку.

Я поцеловала его грудь, испытывая перед ним вину.

– Никуда я не уйду.

Глава 11

Ревность

Я проснулась лежа на животе, обнаженная и завернутая в простыни Трэвиса Мэддокса. Глаза я не открывала, чувствуя, как он водит пальцами по моей руке и спине. Трэвис издал глубокий вздох и приглушенно заговорил.

– Эбби, я люблю тебя. Я сделаю тебя счастливой, клянусь.

Кровать прогнулась, когда Трэвис переместился ко мне и стал покрывать поцелуями мою спину. Я лежала неподвижно. Добравшись до мочки моего уха, он остановился и встал с кровати. Неторопливо прошел по коридору, в душе зашумела вода.

Я открыла глаза и потянулась. Все мышцы в моем теле ныли, о существовании некоторых я даже не подозревала. Я прижала простыню к груди и выглянула в окно, наблюдая за желтыми и красными листьями, опадавшими на землю.

Где-то на полу завибрировал мобильник Трэвиса. Я порылась в разбросанной одежде и нашла его в кармане джинсов. На экране высветился номер без имени.

– Алло?

– Э… а Трэвиса можно? – спросила девушка.

– Он в душе, ему что-нибудь передать?

– Ну конечно в душе. Скажи, что звонила Меган, ага?

В комнату вошел Трэвис, поправляя полотенце на еще влажных бедрах. Он улыбнулся, когда я протянула ему телефон.

– Это тебя, – сказала я.

Он поцеловал меня, еще не взглянув на экран, а потом покачал головой.

– Да? Ответила моя девушка. Меган, что тебе нужно? – Пару секунд он слушал, а потом улыбнулся. – Хм, голубка особенная, что еще я могу сказать? – После долгой паузы он закатил глаза. Я могла лишь вообразить, что она говорила. – Меган, не будь такой стервой. Послушай, не звони мне больше… Любовь может сотворить такое, – сказал он, нежно глядя на меня. – Да, с Эбби. Меган, я серьезно, никаких звонков… Пока.

Трэвис бросил мобильник на кровать и сел рядом со мной.

– Она слегка взбесилась. Тебе что-нибудь наговорила?

– Нет, лишь попросила тебя.

– Я удалил с телефона те номера, которые у меня были, но полагаю, это не остановит разных девиц и они станут мне названивать. Если сами все не поймут, придется им объяснить.

Трэвис посмотрел на меня, ожидая реакции, и я не сдержала улыбки. Я никогда не видела его таким.

– Знай, я тебе доверяю.

Он прижался ко мне губами.

– Я не стану винить тебя, если мне придется заслужить твое доверие.

– Мне нужно в душ, я и так пропустила один урок.

– Видишь? Я уже положительно влияю на тебя.

Я поднялась, а Трэвис потянул за простыню.

– Меган сказала, что на выходных вечеринка в честь Хеллоуина в «Ред Дор». В прошлом году я ходил с ней, было весело.

– Не сомневаюсь, – ответила я, изгибая бровь.

– В смысле, приходит много народу. Там будут соревнования по бильярду и дешевая выпивка… пойдешь?

– Я не большой фанат… переодеваний. Никогда в этом не участвую.

– И я тоже. Просто прихожу туда, – пожал плечами Трэвис.

– Мы сегодня по-прежнему идем в боулинг? – спросила я. Трэвис скорее всего хотел побыть наедине со мной, но сейчас времени у него стало предостаточно.

– Да, черт возьми! Я собираюсь задать тебе жару!

– Не на этот раз, – прищурилась я. – У меня появилась новая сверхсила.

– И что это такое? – засмеялся он. – Нецензурная лексика?

Я склонилась и поцеловала его в шею, потом провела языком до уха, посасывая мочку.

– Отвлекающий маневр, – выдохнула я.

Трэвис схватил меня и опрокинул на кровать.

– Кажется, ты пропустишь еще один урок.

* * *

Я уговорила Трэвиса выбраться из постели и пойти хотя бы на историю, и мы помчались в общагу. Свои места мы заняли прямо перед тем, как профессор Чейни начал урок. Трэвис надел красную бейсболку задом наперед и поцеловал меня в губы, на виду у всей группы.

По пути в столовую он взял меня за руку, переплетая наши пальцы. Он казался таким гордым, что держал меня за ладонь, будто провозглашал тем самым, что мы наконец вместе. Финч заметил наши сцепленные руки, и на его лице появилась глупая улыбочка. Он был не единственным. Столь простое проявление привязанности вызвало всеобщие взгляды и обсуждения, где бы мы ни появлялись.

У дверей столовой Трэвис выдохнул последний клуб дыма и посмотрел на меня. Я замешкалась. Америка и Шепли уже зашли внутрь, а Финч закурил еще одну сигарету, не оставляя мне выбора, как зайти внутрь вдвоем с Трэвисом. Я не сомневалась, что сплетни поднялись до новых высот, когда он поцеловал меня на истории у всех на виду. Я побаивалась выходить на сцену, в которую сейчас превратилась столовая.

– Голубка, что такое? – сказал Трэвис, потянув меня за руку.

– Все пялятся на нас.

Трэвис поднес мою ладонь к губам и поцеловал.

– Они переживут. Это лишь первоначальное потрясение. Помнишь, как мы стали появляться вместе? Через какое-то время их любопытство угасло, и они привыкли к этому. Идем, – сказал он, проводя меня сквозь дверь.

Я выбрала Истерн отчасти из-за скромного количества студентов, но вот обостренная любовь к скандалам меня просто утомляла. Это как анекдот с бородой: все знают, насколько нелепы слухи, и тем не менее без стыда и совести принимают в них участие.

Мы заняли свои привычные места за столиком. Америка посмотрела на меня со знающей улыбкой. Она болтала как ни в чем не бывало, но вот футболисты в конце стола пялились на меня так, будто я вся полыхала. Трэвис подцепил вилкой мое яблоко.

– Голубка, будешь?

– Нет, можешь съесть, малыш.

Мои уши загорелись, когда Америка резко посмотрела на меня.

– Просто вырвалось, – покачала я головой и украдкой посмотрела на Трэвиса. На его лице смешались восторг и веселье.

Утром мы несколько раз обменивались этим словечком, поэтому я и забыла, что оно новое для всех, кроме нас.

– Вы двое такие милые, что аж тошно, – улыбнулась Америка.

Шепли похлопал по моему плечу.

– Ты остаешься вечером? – спросил он, жуя хлеб. – Обещаю, что не стану выходить из спальни и обкладывать тебя матом.

– Шеп, ты защищал мою честь. Так что ты прощен, – сказала я.

Трэвис откусил от яблока и стал жевать. Таким счастливым я его еще не видела. Во взгляде Трэвиса вновь воцарился покой, и, даже несмотря на сотни устремленных на нас глаз, все казалось… правильным.

Я вспомнила, сколько раз настаивала на том, что Трэвис мне не подходит, и сколько времени потратила впустую, противясь своим чувствам. Но сейчас, когда я смотрела на бархатные карие глаза и ямочки на щеках, то уже не могла вспомнить, о чем так беспокоилась.

– Он выглядит чертовски счастливым. Эбби, ты все-таки сдалась? – сказал Крис, толкая в бок своих друзей.

– Дженкс, ты не очень далекого ума, да? – нахмурился Шепли.

Мои щеки тут же зарделись, и я посмотрела на Трэвиса, взгляд которого стал убийственным. Из-за ярости Трэвиса смущение ушло на второй план. Я презрительно махнула головой в сторону Криса.

– Игнорируй его.

После нескольких напряженных секунд плечи Трэвиса слегка расслабились, и он коротко кивнул, делая глубокий вдох. Потом подмигнул мне. Я дотянулась до его ладони и переплела наши пальцы.

– Прошлой ночью ты говорила всерьез, да? – начал он, но столовая заполнилась смехом Криса.

– Вот это да! Трэвис Мэддокс стал подкаблучником?

– Ты серьезно сказала, что не хочешь, чтобы я менялся? – спросил Трэвис, пожимая мою руку.

Я посмотрела на гогочущего Криса и повернулась к Трэвису.

– Совершенно серьезно. Научи этого придурка манерам.

На лице Трэвиса появилась озорная улыбка, и он прошел в конец стола к месту, где сидел Крис. В столовой воцарилась тишина. Крис перестал смеяться и нервно сглотнул.

– Трэвис, я просто прикалывался, – сказал он, глядя снизу вверх.

– Извинись перед голубкой, – прорычал Трэвис, сверкая на него взглядом.

Крис повернулся ко мне с нервной улыбкой.

– Эбби, я… я просто пошутил. Извини.

Я сердито глянула на него, а Крис снова посмотрел на Трэвиса, ища одобрения. Когда тот отошел, Крис заржал и что-то шепнул Брэзилу. Мое сердце бешено забилось при виде того, как Трэвис замер и сжал руки в кулаки.

Брэзил покачал головой и раздраженно фыркнул.

– Крис, когда ты очнешься, помни… сам виноват.

Трэвис схватил поднос Финча и кинул прямо в лицо Крису, сбивая его со стула. Парень попытался нырнуть под стол, но Трэвис вытащил его оттуда за ноги, и Крис принялся вопить.

Он свернулся в клубок, а Трэвис пинком опрокинул его на спину. Крис выгнулся и перевернулся, выставив перед собой руки. Трэвис несколько раз ударил его по лицу. Когда из носа парня потекла кровь, Трэвис выпрямился, тяжело дыша.

– Если ты, дерьмо собачье, еще раз глянешь на нее, я тебе челюсть размажу! – закричал Трэвис. Я вздрогнула, когда он в последний раз пнул Криса по ноге. Работницы столовой стремглав выбежали из дверей при виде кровавого месива.

– Извини, – сказал Трэвис, стирая со щеки кровь Криса.

Некоторые студенты привстали, разглядывая случившееся, другие остались на своих местах, наблюдая за всем с легкой улыбкой. Футболисты лишь смотрели на обмякшее тело Криса и качали головами.

Трэвис повернулся, и Шепли поднялся из-за стола, беря меня с Америкой за руки и ведя за кузеном из столовой. Мы прошли до Морган Холла, и мы с Америкой сели на ступеньки, глядя, как Трэвис маячит перед нами.

– Трэв, ты в порядке? – спросил Шепли.

– Просто… дайте мне минутку, – сказал он, ставя руки на бедра.

– Я удивлен, что ты остановился, – проговорил Шепли, пряча ладони в карманах.

– Голубка просила научить его манерам, Шеп, а не убивать. Я с трудом заставил себя остановиться.

Америка приподняла свои огромные солнечные очки квадратной формы и посмотрела на Трэвиса.

– Что сказал Крис, чтобы ты так взбесился?

– Больше он этого не скажет, – закипел Трэвис.

Америка посмотрела на Шепли, и тот пожал плечами.

– Я не слышал.

Трэвис снова сжал ладони в кулаки.

– Я пойду назад.

Шепли прикоснулся к его плечу.

– Девчонки, вы оставайтесь здесь. Вам не обязательно возвращаться.

Трэвис взглянул на меня, пытаясь сохранить спокойствие.

– Он сказал… все думают, что голубка… Боже, я даже не могу произнести это.

– Просто скажи нам, – пробормотала Америка, разглядывая ногти.

Позади Трэвиса появился Финч, трепеща от восторга.

– Каждый парень в Истерне хочет завалить ее, потому что она покорила недосягаемого Трэвиса Мэддокса, – пожал плечами Финч. – По крайней мере, они так говорят.

Трэвис промчался мимо Финча, направляясь обратно в столовую. Шепли рванул следом, хватая кузена за руку. Мои ладони взметнулись ко рту, когда Трэвис замахнулся, а Шепли пригнулся. Я взглянула на Америку, но та оставалась равнодушной, будто привыкла к этому.

В голову мне пришло лишь одно, что могло остановить его. Я вскочила со ступенек и побежала к нему, вставая на пути. Потом запрыгнула на него, обхватив ногами за талию. Трэвис стиснул мои бедра, а я обняла его лицо, накрывая рот в долгом поцелуе. Ярость стала иссякать, когда он ответил на поцелуй. Я отстранилась, зная, что победила.

– Нас не волнует, что они думают, помнишь? Не поддавайся, – сказала я с уверенной улыбкой. Я действовала на него сильнее, чем думала.

– Голубка, я не могу позволить им так говорить про тебя, – нахмурившись, произнес Трэвис и опустил меня на землю.

Я обхватила его руками, сцепляя ладони на спине.

– Как? Они считают, что во мне есть нечто особенное, потому что раньше ты ни с кем не встречался. Разве ты не согласен?

– Да нет же, просто я не могу вынести мысль, что каждый парень в школе хочет из-за этого трахнуть тебя. – Трэвис прижался ко мне лбом. – Это сведет меня с ума. Я знаю.

– Трэвис, не дай им задеть тебя, – сказал Шепли. – Ты не сможешь побить всех.

– Всех, – вздохнул Трэвис. – А что бы ты испытывал, если б все думали так про Америку?

– А кто сказал, что это не так? – обиженно произнесла подруга.

Мы все засмеялись, а Америка скорчила рожицу.

– Я не шучу.

Шепли потянул ее за руки и поставил на ноги, целуя в щеку.

– Детка, мы знаем. Я уже давно перестал ревновать. Иначе мне не хватило бы времени на остальное.

Америка довольно улыбнулась и обняла его. Шепли обладал необъяснимой способностью разряжать обстановку. Несомненно, это результат того, что он вырос рядом с Трэвисом и его братьями, своеобразный защитный механизм.

Трэвис пощекотал у меня за ухом, и я захихикала, но тут увидела, что к нам идет Паркер. Меня охватил тот же порыв, когда я побежала останавливать Трэвиса на пути в столовую. Я моментально отпустила Трэвиса и сделала несколько шагов к Паркеру.

– Мне нужно поговорить с тобой, – сказал он.

Я оглянулась и предупреждающе покачала головой.

– Паркер, сейчас не самый подходящий момент. На самом деле очень даже неподходящий. Крис и Трэвис повздорили за обедом, и он еще не остыл. Тебе лучше уйти.

Паркер глянул на Трэвиса, а потом решительно уставился на меня.

– Я узнал, что случилось в столовой. Мне кажется, ты не понимаешь, во что втягиваешься. Эбби, от Трэвиса жди неприятностей. Это все знают. Никто не говорит о том, как здорово, что ты изменила его… они ждут, когда он совершит то, чем так знаменит. Я не знаю, что он наговорил тебе, но ты даже понятия не имеешь, что он за человек.

На мои плечи легли ладони Трэвиса.

– Почему бы тебе тогда не рассказать ей?

Паркер занервничал.

– Ты хоть знаешь, сколько раз я развозил с вечеринок униженных девушек после того, как они провели пару часов наедине с ним? Он разобьет тебе сердце.

Пальцы Трэвиса сжались, и я накрыла его руку ладонью, успокаивая.

– Паркер, тебе лучше уйти.

– Эбс, послушай, что я тебе говорю.

– Не называй ее так, черт тебя дери, – прорычал Трэвис.

Паркер не отвел от меня взгляда.

– Я беспокоюсь за тебя.

– Очень ценю это, но не стоит.

Паркер покачал головой.

– Эбби, ты для него лишь вызов. Он заставил тебя считать, что ты отличаешься от других девушек, только чтобы затащить в постель. Скоро ты ему надоешь. У него внимание, как у месячного ребенка.

Трэвис обошел меня, встав так близко от Паркера, что они едва не соприкасались.

– Я позволил тебе высказаться, но мое терпение на пределе.

Паркер попытался взглянуть на меня, но Трэвис преградил ему видимость.

– Не смотри на нее, черт побери. Смотри на меня, ты, избалованное ничтожество. – Паркер уставился на Трэвиса. – Если ты хотя бы дыхнешь в ее сторону, я позабочусь о том, что в медколледж ты приковыляешь на костылях.

Паркер сделал пару шагов назад, пока я не оказалась в поле его видимости.

– Я думал, ты умнее, – сказал он, качая головой и уходя.

Трэвис смотрел ему вслед, а затем развернулся и взглянул на меня.

– Ты ведь понимаешь, что это все чушь, да? Это неправда.

– Уверена, что все думают именно так, – проворчала я, замечая любопытный взгляд проходящих мимо ребят.

– Тогда я докажу им обратное.

Всю неделю Трэвис серьезно относился к своему обещанию. Он больше не острил с девушками, которые останавливали его в коридорах, иногда даже был чересчур грубым. Когда мы пришли в «Ред» на вечеринку Хеллоуина, я слегка нервничала по поводу того, как он станет сдерживать своих одурманенных сокурсниц. Мы с Америкой и Финчем сели за соседний столик, наблюдая, как Шепли и Трэвис играют в бильярд против своих «братьев» по Сиг Тау.

– Вперед, малыш! – закричала Америка, приподнимаясь на стуле.

Шепли подмигнул ей и ударил по шарику, посылая его в лунку дальнего правого угла.

– Ура! – завизжала Америка.

Пока Трэвис ждал своей очереди, к нему приблизилось трио девушек, одетых как Ангелы Чарли. Я улыбнулась, глядя, как он пытается игнорировать их. Когда одна из них провел пальцем по татуировке, Трэвис отдернул руку. Он отмахнулся от девушки, чтобы ударить по шару, и она надула губки.

– Они такие нелепые, невероятно! Здешние девушки совсем потеряли стыд, – сказала Америка.

Финч в благоговении покачал головой.

– Все дело в Трэвисе. Наверное, это эффект плохого парня. Они либо спасти его хотят, либо решили, что у них иммунитет к распутному поведению. Даже не знаю, что именно.

– Наверное, и то и другое, – засмеялась я, глядя, как девушки ждут внимания от Трэвиса.

– Ты можешь представить себе, что будешь ожидать, когда тебя выберут? Зная, что используют тебя лишь для секса?

– Болтовня зануды, – сказала Америка, делая глоток.

Финч вынул изо рта сигарету и потянул нас за платья.

– Идемте, девчонки! Финч хочет танцевать!

– Только если ты перестанешь себя так называть, – сказала Америка.

Финч выпятил нижнюю губу, и Америка улыбнулась.

– Эбби, идем. Ты же не хочешь заставлять Финча плакать?

Мы присоединились на танцполе к полицейским и вампирам, а Финч стал демонстрировать телодвижения Тимберлейка. Я посмотрела через плечо на Трэвиса и заметила, что он косится на меня. Он делал вид, что наблюдает за Шепли, забивающим восьмой шар.

Шепли забрал выигрыш, а Трэвис прошел к длинному невысокому столу, который отгораживал танцпол, и взял выпивку. Финч мельтешил по всему танцполу и наконец вклинился между нами с Америкой. Трэвис закатил глаза и усмехнулся, вместе с Шепли возвращаясь к столику.

– Хочу еще чего-нибудь выпить, а ты? – крикнула Америка поверх музыки.

– Я с тобой, – сказала я, глядя на Финча и указывая на бар.

Финч мотнул головой и продолжил танцевать.

Мы с Америкой протиснулись сквозь толпу и подошли к бару. Бармены были загружены работой, поэтому нам пришлось ждать в очереди.

– Сегодня парни в ударе, – сказала Америка.

– Почему кто-то вообще ставит против Шепа? – прокричала я ей на ухо. – Я совсем этого не понимаю.

– По той же причине они ставят и против Трэвиса, – улыбнулась Америка. – Они болваны.

Рядом с ней на стойку облокотился парень в тоге и улыбнулся.

– Что пьем сегодня, девчонки?

– Спасибо, но мы сами покупаем себе выпивку, – сказала Америка, глядя перед собой.

– Я Майк, – представился парень и указал на своего друга. – А это Логан.

Я вежливо улыбнулась и посмотрела на Америку, которая изображала коронное «отвали». Барменша приняла наш заказ и кивнула парням позади нас, отворачиваясь и делая напиток для Америки. Она вернулась с квадратным стаканом, полным розовой пенистой жидкости, и тремя бутылками пива. Майк передал ей деньги, и она кивнула.

– Здесь сегодня что-то, – сказал Майк, глядя на толпу.

– Ага, – раздраженно ответила Америка.

– Я видел, как вы танцуете, – сказал мне Логан, кивая в сторону танцпола. – Вы просто отлично смотрелись.

– Э… спасибо, – сказала я, пытаясь оставаться вежливой и опасаясь, что Трэвис всего в нескольких шагах от нас.

– Хочешь потанцевать? – спросил парень.

– Нет, спасибо, – покачала я головой. – Я здесь со своим…

– Парнем, – сказал Трэвис, появляясь из ниоткуда. Он злобно посмотрел на парней, и они попятились назад, очевидно напуганные.

Америка не сдержала самодовольной улыбки, когда ее обнял Шепли. Трэвис кивнул парням через зал.

– Бегите подальше.

Парни посмотрели на Америку и на меня, а потом сделали несколько осторожных шагов назад и вовсе скрылись в толпе.

Шепли поцеловал Америку.

– Невозможно куда-либо ходить с тобой!

Она захихикала, а я улыбнулась Трэвису, который свирепо смотрел на меня сверху вниз.

– Что еще?

– Почему ты позволила ему купить тебе выпивку?

Заметив настрой Трэвиса, Америка отстранилась от Шепли.

– Трэвис, мы не позволяли. Я сказала им нет.

Трэвис взял бутылку из моих рук.

– А это тогда что?

– Ты что, серьезно? – спросила я.

– Да, чертовски серьезно, – ответил он, бросая бутылку в мусорный бак рядом с баром. – Я сотни раз предупреждал тебя… ничего не брать у первых встречных парней. А если он туда что-нибудь подсыпал?

Америка подняла свой стакан.

– Трэв, мы не выпускали напитки из виду. Ты преувеличиваешь.

– Я не с тобой разговариваю, – сказал он, впиваясь в меня взглядом.

– Эй! – сердито воскликнула я. – Не смей так с ней разговаривать.

– Трэвис, – предупредил Шепли. – Остынь.

– Мне не нравится, что ты позволяешь другим парням покупать тебе выпивку, – сказал Трэвис.

Я изогнула брови.

– Нарываешься на ссору?

– А тебе было бы все равно, если бы ты подошла к бару и увидела, как я пью с какой-нибудь цыпочкой?

– Хорошо, – кивнула я. – Теперь ты не замечаешь других девушек. Я поняла. Мне тоже надо попытаться.

– Было бы неплохо.

Трэвис пытался побороть свой гнев, а меня совершенно обескураживало оказаться объектом его ярости. Глаза Трэвиса все еще горели от злости, и внутри меня закипело желание защищаться.

– Трэвис, сбавь тон ревнивца. Я ничего такого не сделала.

Трэвис с возмущением посмотрел на меня.

– Я прихожу и вижу, как парень покупает тебе выпивку!

– Не кричи на нее! – сказала Америка.

Шепли положил руку Трэвису на плечо.

– Мы все слишком много выпили. Давайте лучше уйдем отсюда.

Обычно успокаивающее действие слов Шепли на этот раз не сработало. Я внезапно рассердилась, что Трэвис завершил наш вечер ссорой.

– Я скажу Финчу, что мы уезжаем, – проворчала я, идя мимо Трэвиса на танцпол.

Мое запястье обхватила теплая ладонь. Я крутанулась и увидела Трэвиса, без всякого сожаления схватившего меня.

– Я пойду с тобой.

– Трэвис, я в состоянии сделать несколько шагов сама, – вырвалась я. – Что с тобой такое?

Я нашла глазами Финча в центре танцпола и протиснулась к нему.

– Мы уходим!

– Что? – крикнул Финч поверх музыки.

– Трэвис бесится! Мы уходим!

Финч закатил глаза и покачал головой, потом махнул мне рукой, и я покинула танцпол. Как только я нашла Америку и Шепли, сзади меня схватил парень в костюме пирата.

– Куда это мы собрались? – улыбнулся он, прижимаясь ко мне.

Я засмеялась и покачала головой, глядя на дурацкую рожицу, которую он строил. Не успела я уйти, как он схватил меня за руку. Я очень быстро поняла, что он не просто схватил меня, а скорее схватился – для защиты.

– Ого! – закричал он, с широкими глазами глядя мне за спину.

Трэвис вылетел прямо на танцпол и ударил кулаком в лицо пирату, отчего мы оба повалились на пол. Упираясь руками в деревянный пол, я не могла поверить в то, что произошло. По ладони потекло что-то теплое и влажное. Я повернула ее и с отвращением отпрянула. Кровь из носа парня. Пират зажал лицо ладонью, а по руке текла алая жидкость, пока он корчился на полу.

Трэвис поднял меня на ноги, не менее потрясенный, чем я.

– Вот черт! Голубка, ты в порядке?

Оказавшись на ногах, я вырвалась из его хватки.

– Ты спятил?

Америка потянула меня через всю толпу, ведя на парковку. Шепли открыл машину, и, когда мы уселись, Трэвис повернулся ко мне.

– Голубка, прости. Я не знал, что он держался за тебя.

– Твой кулак пролетел в паре дюймов от моего лица! – сказала я, ловя запятнанное маслом полотенце, которое бросил мне Шепли. Я стерла кровь с руки и поморщилась.

Лицо Трэвиса омрачилось из-за серьезности ситуации. Он вздрогнул.

– Я бы не ударил, если бы считал, что могу задеть тебя. Ты ведь это понимаешь?

– Замолчи, Трэвис. Просто замолчи, – сказала я, уставившись Шепли в затылок.

– Голубка… – начал Трэвис.

Шепли ударил рукой по рулю.

– Трэвис, заткнись уже! Ты извинился, а теперь заткнись, черт тебя дери!

Домой мы ехали в тишине. Шепли отодвинул свое сиденье, помогая мне выбраться, и я взглянула на Америку. Подруга понимающе кивнула и поцеловала своего парня на прощание.

– Увидимся завтра, малыш.

Шеп покорно кивнул и поцеловал ее.

– Я люблю тебя.

Я прошла мимо Трэвиса до «Хонды», и он тут же оказался рядом.

– Да ладно тебе. Не уезжай такой сердитой.

– Ох, я не сердита. Я в бешенстве.

– Трэвис, ей нужно время успокоиться, – предупредила Америка, открывая машину.

Он положил руку на пассажирскую дверь.

– Голубка, не уезжай. Я переборщил. Прости меня!

Я подняла руку, показывая ему остатки крови на ладони.

– Позвони мне, когда повзрослеешь.

Трэвис прижался бедром к двери.

– Разве ты можешь вот так уехать?

Я изогнула бровь, и к нам подбежал Шепли.

– Трэвис, ты пьян и вот-вот совершишь огромную ошибку. Отпусти ее, остынь… вы сможете поговорить завтра, когда ты протрезвеешь.

В глазах Трэвиса появилось отчаяние.

– Она не может вот так уехать, – сказал он, пристально глядя на меня.

– Трэвис, ничего не выйдет, – потянула я за ручку. – Отойди!

– В смысле, ничего не выйдет? – сказал Трэвис, хватая меня за руку.

– Я про грустную мордашку. Я на это не поведусь, – сказала я, отталкивая его.

Шепли мельком взглянул на Трэвиса, а потом повернулся ко мне.

– Эбби… это то, о чем я и говорил. Может, тебе стоит…

– Шеп, не лезь в это, – резко сказал ему Америка, заводя машину.

– Я много еще чего накосячу, голубка, и все испоганю, но ты должна простить меня.

– Завтра на моей заднице будет огромный синячище! Ты ударил того парня, потому что разозлился на меня! О чем это должно мне говорить? Ты, как бык, повсюду видишь красную тряпку!

– Я ни разу не ударил девушку, – сказал он, пораженный моими словами.

– А я не собираюсь становиться первой! – сказала я, потянув за дверь. – Отвали, черт побери!

Трэвис кивнул и сделал шаг назад. Я села рядом с Америкой и захлопнула дверь. Подруга сдала назад, и Трэвис нагнулся, глядя на меня сквозь окно.

– Ты ведь позвонишь мне завтра, да? – сказал он, прикасаясь к стеклу.

– Поехали, Мерик, – проговорила я, уклоняясь от его взгляда.

Ночь показалась мне длинной. Я постоянно смотрела на часы и с содроганием видела, что прошел еще один час. Все это время я думала о Трэвисе, спит ли он сейчас и стану ли я звонить ему. В конце концов я надела наушники от айпода и стала слушать подряд все громкие раздражающие песни.

Последний раз я взглянула на часы где-то около пяти. За окном уже чирикали птицы. Я улыбнулась, когда на меня навалилась дрема. Мне показалось, что прошла всего пара минут, когда я услышала стук в дверь и внутрь ворвалась Америка.

Она вытащила наушники из моих ушей и уселась за письменный стол.

– Солнышко встало. А ты выглядишь ужасно, – сказала она, надувая розовую жвачку и лопая ее.

– Америка, заткнись! – донесся из-под одеяла голос Кары.

– Ты ведь понимаешь, что такие люди, как вы с Трэвом, будут постоянно воевать? – сказала Америка, разглядывая ногти и жуя жвачку.

– Я тебя увольняю, – повернулась я на бок. – Ты просто ужасная совесть.

– Я тебя знаю как свои пять пальцев, – засмеялась Америка. – Дай я тебе сейчас ключи от машины, ты бы сразу помчалась в квартиру.

– Неправда!

– Ага, конечно, – пропела она.

– Мерик, сейчас восемь часов утра. Они, наверное, вырубились.

В этот момент я услышала слабый стук в дверь. Кара вытащила руку из-под одеяла, повернула ручку, и дверь медленно отворилась. На пороге стоял Трэвис.

– Можно войти? – тихим хриплым голосом сказал он. Синие круги под глазами говорили о нехватке сна или и вовсе о бессонной ночи.

Удивленная измученным видом Трэвиса, я приподнялась.

– Ты в порядке?

Он зашел внутрь и упал передо мной на колени.

– Прости меня, Эбби. Прости, – сказал он, обнимая меня за талию и кладя голову на колени.

Я положила руки ему на волосы и посмотрела на Америку.

– Я… э… Мне пора, – сказала она, неуклюже нащупывая дверную ручку.

Кара потерла глаза и вздохнула, потом взяла свою косметичку.

– Я всегда такая чистая, Эбби, когда ты рядом! – проворчала она, хлопая за собой дверью.

Трэвис взглянул на меня.

– Когда дело касается тебя, я с ума схожу. Но видит бог, голубка, я пытаюсь. Я не хочу все испортить.

– Тогда не делай этого.

– Ты же знаешь, как мне тяжело. Мне кажется, что в любую секунду ты поймешь, какой же я отстой, и бросишь меня. Когда ты вчера танцевала, на тебя смотрела дюжина парней. Ты идешь к бару, и я вижу, как парень покупает тебе выпивку. А потом тебя схватил этот придурок на танцполе.

– Разве ты видел, чтобы я лезла драться каждый раз, когда с тобой разговаривает девушка? Я не могу теперь сидеть взаперти все время. Тебе придется умерить свой пыл.

– Хорошо. Голубка, раньше мне не нужна была постоянная девушка. Я не привык к таким чувствам к кому-нибудь… да к кому угодно. Наберись терпения, и я клянусь, что со всем справлюсь.

– Давай кое-что разъясним для начала. Ты – не отстой. Ты – удивительный мужчина. И неважно, кто покупает мне напитки, приглашает танцевать или флиртует со мной. Домой я еду с тобой. Ты спрашивал, доверяю ли я тебе, а выходит, что сам мне не доверяешь.

– Это не так, – нахмурился Трэвис.

– Если ты считаешь, что я брошу тебя ради первого встречного, то не слишком полагаешься на мою верность.

Трэвис крепче обнял меня.

– Голубка, я недостоин тебя. Это не значит, что я не доверяю тебе, просто пытаюсь приготовиться к неизбежному.

– Не говори так. Когда мы наедине, ты само совершенство. У нас все отлично. Но потом ты позволяешь другим все испортить. Я не ожидаю разворота на сто восемьдесят градусов, но тебе придется расставить приоритеты. Невозможно, чтобы каждый раз, когда кто-то посмотрит на меня, ты размахивал кулаками.

– Я сделаю все, что захочешь, – кивнул Трэвис. – Просто скажи… что любишь меня.

– Ты ведь это знаешь.

– Я хочу услышать это от тебя, – сказал он, сводя брови на переносице.

– Я люблю тебя, – проговорила я, прикасаясь губами к его рту. – А теперь прекрати вести себя как ребенок.

Он засмеялся и забрался ко мне в постель. Следующий час мы провели под одеялом, хихикая и целуясь, почти не замечая возвращения Кары из душа.

– Не мог бы ты выйти? Мне нужно одеться, – обратилась Кара к Трэвису, затягивая свой халат.

Трэвис поцеловал меня в щеку и вышел в коридор.

– Увидимся через пару секунд.

Я рухнула на подушку, а Кара стала рыться в шкафу.

– И чего ты так радуешься? – проворчала она.

– Ничего, – вздохнула я.

– Эбби, ты знаешь, что такое зависимость от другого? Твой бойфренд самый яркий тому пример. Это как-то странно, учитывая, что от всяческого отсутствия уважения к женщине он пришел к мысли, что не может жить без тебя.

– Может, это и так, – сказала я, не желая, чтобы Кара испортила мне настроение.

– А ты не задумывалась, почему так? В смысле… он переспал с половиной девушек колледжа. Так почему ты?

– Он говорит, я особенная.

– Конечно. Но почему?

– А тебе какое дело? – резко спросила я.

– Очень опасно так в ком-то нуждаться. Ты пытаешься спасти его, а он надеется, что у тебя получится. Вы два недоразумения.

Я улыбнулась, глядя в потолок.

– Причина совсем неважна. Кара, когда чувствуешь себя так хорошо… это прекрасно.

– Ты безнадежна, – закатила она глаза.

Трэвис постучался в дверь, и Кара впустила его.

– Пойду позанимаюсь в комнате отдыха. Удачи, – сказала она своим самым неискренним голосом.

– Что это с ней? – спросил Трэвис.

– Она сказала, что мы с тобой полное недоразумение.

– Нашла чем удивить, – улыбнулся Трэвис. Внезапно его взгляд стал сосредоточенным.

– Поехали со мной домой?

Трэвис поцеловал меня за ухом. Ощутив прикосновение мягких губ, я положила руку ему на затылок и вздохнула.

– Пожалуй, я останусь здесь. Я и так все время провожу у тебя.

– Так тебе там не нравится? – вскинул Трэвис голову.

Я прикоснулась к его щеке и вздохнула. Он волновался по любому поводу.

– Конечно, нравится, но я ведь там не живу.

Трэвис провел носом по моей шее.

– Я хочу, чтобы ты находилась там. Каждую ночь.

– Я не собираюсь переезжать к тебе, – покачала я головой.

– Я и не предлагал тебе переезжать. Всего лишь сказал, что хочу видеть тебя там.

– Это одно и то же! – засмеялась я.

– Ты правда не останешься сегодня у меня? – нахмурился Трэвис.

Я покачала головой. Взгляд Трэвиса проследовал по стене, останавливаясь на потолке. Винтики в его голове словно пришли в движение.

– Что замышляешь? – прищурившись, спросила я.

– Пытаюсь придумать еще одно пари.

Глава 12

Два сапога пара

Я засунула в рот малюсенькую белую таблетку и обильно запила водой. Стоя посреди комнаты Трэвиса в лифчике и трусах, я собиралась переодеться в пижаму.

– Это еще что такое? – спросил Трэвис, лежа в кровати.

– Э… мои таблетки…

– Какие еще таблетки? – нахмурился он.

– Те самые, Трэвис! Тебе нужно восстановить запасы твоего ящика, а мне сейчас не очень хочется волноваться, будут у меня месячные или нет.

– А…

– Кому-то из нас приходится быть ответственным, – сказала я, изгибая бровь.

– Боже, ты просто секси, – сказал Трэвис, опираясь головой на руку. – Самая красивая девушка Истерна – моя. Это безумие.

Закатив глаза, я переоделась в лиловую шелковую ночнушку и забралась в постель к Трэвису. Погладила его между ног и поцеловала в шею, хихикая, когда он откинул голову.

– Что, опять? Голубка, ты убьешь меня.

– Ты не сможешь умереть, – сказала я, покрывая его лицо поцелуями. – Ты слишком вредный.

– Я не смогу умереть, потому что слишком много кобелей захотят занять мое место! Я могу жить вечно лишь для того, чтобы отгонять их!

Когда я снова захихикала, Трэвис повалил меня на спину. Пальцем подцепил лиловую бретельку и стянул с моего плеча, целуя его.

– Трэв, почему именно я?

Он отстранился, встречаясь со мной взглядом.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты переспал со столькими девушками, не захотел строить отношения, даже отказывался взять номер телефона… так почему я?

– Откуда эти мысли? – сказал он, гладя меня по щеке.

– Так, любопытно, – пожала я плечами.

– А почему тогда я? – спросил он. – Половина парней Истерна ждут, когда я напортачу.

– Это не так, – поморщилась я. – Не меняй тему.

– Это правда. Не стань я преследовать тебя с самого начала года, за тобой бы таскался не один такой Паркер Хейс. Но он слишком зациклен на себе, чтобы бояться меня.

– Ты уклоняешься от вопроса! И не самым виртуозным способом!

– Хорошо! Так почему ты? – На лице Трэвиса появилась улыбка. Он нагнулся и поцеловал меня. – Я запал на тебя еще после той первой ночи, на Арене.

– Что? – с сомнением спросила я.

– Это так. Ты в том кардигане, перепачканная кровью… Выглядела ты совершенно нелепо, – усмехнулся он.

– Спасибо.

Его улыбка померкла.

– Все случилось, когда ты подняла на меня глаза. В тот самый момент. У тебя был такой удивленный, невинный взгляд… без всяких притворств. Ты не смотрела на меня как на Трэвиса Мэддокса, – сказал он, закатывая глаза при этих словах. – Ты взглянула на меня как на… даже не знаю… как на человека, что ли.

– Открою тебе секрет. Ты и есть человек.

Трэвис убрал волосы с моего лица.

– Нет, до твоего появления лишь Шепли так ко мне относился. Ты не смущалась в моем присутствии, не флиртовала, не водила руками по волосам. Ты видела именно меня.

– Я вела себя как стерва.

Трэвис поцеловал меня в шею.

– Это тоже сделало свое дело.

Я опустила руки по его спине и скользнула под трусы.

– Надеюсь, ты скоро это забудешь. Мне кажется, я никогда не устану от тебя.

– Обещаешь? – с улыбкой сказал он.

На тумбочке зажужжал мобильник, Трэвис улыбнулся и прижал трубку к уху.

– Да?.. Черт, нет. Я с голубкой. Мы как раз ложимся спать… Заткнись, Трент, это не смешно… Серьезно? Что он делает в городе? – Трэвис посмотрел на меня и вздохнул. – Хорошо. Мы приедем через полчаса… Ты слышал меня, придурок. Да потому что я никуда без нее не хожу, вот почему. Ты хочешь, чтобы я расплющил тебе лицо, когда приеду? – Трэвис отключился и покачал головой.

Я изогнула бровь.

– Это самый странный разговор, который я слышала в своей жизни.

– Трент звонил. Томас приехал в город, и сегодня вечер покера у моего отца.

– Вечер покера? – сглотнула я.

– Ага, они обычно обдирают меня до нитки. Мошенники.

– Через полчаса я встречаюсь с твоей семьей?

Трэвис посмотрел на часы.

– Через двадцать семь минут, если быть точным.

– О боже, Трэвис! – застонала я, выпрыгивая из кровати.

– Что ты делаешь? – вздохнул он.

Я порылась в шкафу и, прыгая с ноги на ногу, натянула джинсы. Потом сняла ночнушку и бросила Трэвису в лицо.

– Не могу поверить, что ты предупредил меня о встрече со своей семьей за двадцать минут! Я готова убить тебя!

Трэвис откинул ночнушку в сторону и посмеялся над моими отчаянными попытками привести себя в порядок.

Я схватила черную футболку с V-образным вырезом и натянула на себя. Потом побежала в ванную, почистила зубы и причесалась. Трэвис встал у меня за спиной, уже одетый и готовый к выходу, и обнял меня за талию.

– Я выгляжу как чучело! – нахмурилась я, глядя в зеркало.

– Да ты хоть понимаешь, какая ты красавица? – сказал Трэвис, целуя меня в шею.

Фыркнув, я побежала в комнату и обула туфли на каблуке. Трэвис взял меня за руку и повел к выходу. Я остановилась, застегнула черную кожаную куртку и забрала волосы в тугой пучок, в предчувствии стремительной поездки до дома его отца.

– Голубка, успокойся. Это всего лишь скопище парней за столом.

– Я впервые встречусь с твоим отцом и братьями… со всеми сразу… и ты хочешь, чтобы я успокоилась? – спросила я, забираясь на мотоцикл.

Трэвис повернул шею, прикоснулся к моей щеке и поцеловал в губы.

– Они полюбят тебя, как и я.

Когда мы приехали, я распустила волосы и причесала их пальцами, перед тем как Трэвис подвел меня к двери.

– Вот те на! Наш засранец явился! – крикнул один из парней.

Трэвис кивнул. Он пытался изображать раздражение, но я видела его радость от встречи с братьями. Дом выглядел обветшалым, внутри – желто-коричневые выцветшие обои и потертый ковер в разных оттенках коричневого. Мы прошли прямо по коридору в комнату с распахнутыми дверьми. Оттуда струился дым, а братья и отец Трэвиса сидели за круглым деревянным столом с разношерстными стульями.

– Эй… следи за своим языком. Тут же юная леди, – пробубнил отец Трэвиса, держа во рту сигару.

– Голубка, это мой папа, Джим Мэддокс. Пап, это голубка.

– Голубка? – с иронией переспросил Джим.

– Эбби, – покачала я головой.

Трэвис указал на братьев.

– Трентон, Тэйлор, Тайлер и Томас.

Парни кивнули. Все, кроме Томаса, напоминали более взрослую копию Трэвиса: «ежик» на голове, карие глаза, футболка, плотно облегающая мускулы, и татуировки. Томас – парень с зелеными глазами и светло-русыми волосами чуть подлиннее – был одет в классическую рубашку с развязанным галстуком.

– А у Эбби есть фамилия? – спросил Джим.

– Эбернати, – кивнула я.

– Рад познакомиться, Эбби, – улыбнулся Томас.

– И я рад, – сказал Трент, самым наглым образом разглядывая меня.

Джим дал ему подзатыльник.

– Что я такого сказал? – возмутился Трент, потирая голову.

– Присаживайся, Эбби, и следи, как мы оставим Трэвиса без цента в кармане, – сказал один из близнецов. Братья были точной копией друг друга, даже их татуировки полностью совпадали.

Стены комнаты испещряли винтажные фотографии самой игры в покер и легенд покера, рядом с которыми стоял Джим и еще кто-то, как я решила, дед Трэвиса, а на полках лежали старинные игральные карты.

– Вы знали Стю Унгера? – спросила я, показывая на запылившуюся фотографию.

Прищуренные глаза Джима заблестели.

– Ты знаешь, кто такой Стю Унгер?

– Мой отец тоже его поклонник, – кивнула я.

Джим встал и показал на фотографию рядом.

– А вот здесь Дойль Брансон.

– Мой отец один раз видел его за игрой, – улыбнулась я. – Он потрясающий.

– Дед Трэвиса играл профессионально… так что здесь к покеру относятся серьезно, – улыбнулся Джим.

Я села между Трэвисом и одним из близнецов, а Трентон не слишком мастерски перетасовал колоду. Парни положили на стол деньги, и Джим раздал всем фишки.

– Эбби, хочешь сыграть? – изогнул бровь Трентон.

Я вежливо улыбнулась и покачала головой.

– Думаю, не стоит.

– Ты не умеешь? – спросил Джим.

Я не сдержала улыбки от его серьезного, чуть ли не покровительственного тона. Я знала, какого ответа ожидает Джим, и не хотела разочаровывать его.

– Присоединяйся… я научу, – поцеловал меня в лоб Трэвис.

– Эбби, попрощайся со своими денежками, – посмеялся Томас.

Я поджала губы и порылась в сумочке, доставая две купюры по пятьдесят. Протянула их Джиму и терпеливо подождала, пока он отсчитает мне нужное количество фишек. На лице Трентона появилась самодовольная улыбка, но я проигнорировала ее.

– Полагаюсь на тренерские способности Трэвиса, – сказала я. Один из близнецов хлопнул в ладоши.

– Да, черт побери! Сегодня я разбогатею!

– Предлагаю начать сегодня с небольших ставок, – сказал Джим, бросая пятидолларовую фишку.

Трентон раздал карты, и Трэвис развернул мои веером.

– Ты раньше играла?

– Давно, – кивнула я.

– «Лови рыбку»[16] не в счет, Полианна, – сказал Трентон, изучая свои карты.

– Заткнись, Трент, – отозвался Трэвис, сердито взглянув на брата, а потом снова сосредоточился на моих картах. – Ты должна собирать карты выше по достоинству, по порядку и, если повезет, одной масти.

Сначала Трэвис взглянул в мои карты, потом я в его. В основном я кивала и улыбалась, делая ход, только когда мне говорили. В итоге мы оба с Трэвисом проиграли, и мои фишки значительно сократились к концу первого раунда. Томас раздал карты для второго раунда, и на этот раз я не стала показывать Трэвису свои карты.

– Думаю, я все поняла, – сказала я.

– Уверена? – спросил он.

– Уверена, малыш, – ответила я.

После трехчасовой игры я вернула свои фишки и прибрала стопки других игроков с помощью двух тузов, стрита[17] и старшей карты.

– Чушь собачья! – простонал Трентон. – Новичку везет!

– Трэв, у тебя способная ученица, – сказал Джим, переминая во рту сигару.

Трэвис отхлебнул пива.

– Голубка, я тобой горжусь! – Глаза Трэвиса засияли от радости, а на лице появилась совершенно новая улыбка, какой я еще не видела.

– Спасибо.

– Те, кто не умеет играть, обычно учат, – ухмыльнулся Томас.

– Очень смешно, придурок, – пробурчал Трэвис.

Через четыре часа я допила свое пиво и, прищурившись, глянула на единственного мужчину за столом, который еще не сбросил карты.

– Тэйлор, твой ход. Будешь вести себя как маленький мальчик или поставишь наконец, как настоящий мужчина?

– Вот черт! – сказал он, бросая на стол свои последние фишки.

Трэвис оживленно следил за мной. Это напомнило мне о том, как другие обычно наблюдали за его боем.

– Голубка, что там у тебя?

– Тэйлор? – поторопила его я.

Его лицо расплылось в широкой улыбке.

– Флэш![18] – улыбнулся он, выкладывая карты на столе.

Пять пар глаз устремились на меня. Я внимательно посмотрела на стол, а потом бросила карты.

– Смотрите и плачьте, ребята! Тузы и восьмерки! – хихикнула я.

– Фулл-хаус?[19] Какого черта? – выкрикнул Трент.

– Извините. Мне все время хотелось это сказать, – проговорила я, собирая фишки.

– Это не везение новичка, – прищурился Томас. – Она умеет играть.

Трэвис мельком глянул на Томаса, а потом на меня.

– Голубка, ты играла раньше?

Я пожала плечами, демонстрируя невинную улыбочку. Трэвис запрокинул голову и зашелся хохотом. Он попытался сказать что-то, но не смог и лишь ударил кулаком по столу.

– Твоя девушка только что обставила нас, черт тебя дери! – сказал Тэйлор, тыкая в меня пальцем.

– Да как это возможно! – завыл Трентон, вставая из-за стола.

– Отличный план, Трэвис. Привести карточного шулера на наш покерный вечер, – сказал Джим, подмигивая мне.

– Но я ничего не знал! – покачал головой Трэвис.

– Чушь собачья, – сказал Томас, внимательно глядя на меня.

– Правда! – сквозь смех произнес Трэвис.

– Не хочу говорить, братишка, но, мне кажется, я только что запал на твою девчонку, – сказал Тайлер.

– Осторожней. – Улыбка Трэвиса быстро превратилась в гримасу.

– Эбби, я слишком несерьезно отнесся к тебе, – проговорил Трентон. – Но теперь обязательно отыграю свои деньги.

В последних раундах Трэвис не участвовал, а наблюдал за тщетными попытками братьев вернуть деньги. Раунд за раундом я собирала их фишки, и раунд за раундом Томас присматривался ко мне все более внимательно. Когда я выкладывала карты на стол, Трэвис и Джим смеялись, Тэйлор ругался, Тайлер признавался мне в вечной любви, а Трент устраивал самый настоящий приступ гнева.

Когда мы перешли в гостиную, я обменяла свои фишки на деньги и раздала всем по сто долларов. Джим отказался, а вот братья приняли с благодарностью. Трэвис взял меня за руку и повел к двери.

Я видела, что он не весел, и сжала его ладонь.

– Что-то не так?

– Голубка, ты только что отдала четыреста баксов! – нахмурился Трэвис.

– Будь это вечер покера в Сиг Тау, я оставила бы их себе. Не могу же я грабить твоих братьев при первой встрече.

– Они бы тебе деньги не вернули! – сказал он.

– Я бы потом еще спал как младенец! – усмехнулся Тэйлор.

Томас пристально разглядывал меня и не произносил ни слова, стоя в углу комнаты.

– Томми, чего ты постоянно пялишься на мою девушку?

– Как, ты говоришь, твоя фамилия? – спросил Томас.

Я нервно переступила с ноги на ногу. Мой мозг отчаянно работал, пытаясь выдать нечто остроумное или саркастичное, чтобы как-то избежать ответа. Вместо этого я уставилась на ногти, внутренне ругая себя. Мне не следовало обыгрывать здесь всех и каждого. Томас все понял. Я видела это по его глазам.

Трэвис заметил мою неловкость и повернулся к брату, кладя руку мне на талию. Я не знала, хотел ли он защитить меня или приготовился к тому, что может сказать его брат.

Трэвис недовольно заерзал из-за такого допроса.

– Эбернати, и что с того?

– Понимаю, почему ты до сегодняшнего вечера все не сопоставил, но теперь тебе нет оправдания, – с самодовольной улыбкой сказал Томас.

– Что ты, черт побери, несешь? – спросил Трэвис.

– Ты каким-нибудь образом состоишь в родстве с Миком Эбернати? – обратился ко мне Томас.

Все головы повернулись ко мне, и я нервно провела пальцами по волосам.

– Так ты знаешь Мика?

Трэвис повернул голову и посмотрел мне в глаза.

– Он же один из лучших игроков в покер из всех когда-либо живших. Ты знаешь его?

Я вздрогнула, понимая, что меня все-таки загнали в угол и заставили сказать правду.

– Он мой отец.

Комната взорвалась.

– НЕ МОЖЕТ БЫТЬ, ТВОЮ МАТЬ!

– Я ЗНАЛ!

– МЫ ИГРАЛИ С ДОЧЕРЬЮ МИКА ЭБЕРНАТИ!

– МИК ЭБЕРНАТИ? ВОТ ЧЕРТ!

Только Томас, Джим и Трэвис молчали.

– Я же говорила, парни, мне не стоит играть, – сказала я.

– Если бы ты упомянула, что ты дочь Мика Эбернати, мы бы отнеслись к тебе более серьезно, – ответил на это Томас.

Я осмелилась взглянуть на Трэвиса, который в ужасе смотрел на меня.

– Это ты Счастливчик Тринадцать? – сказал он с затуманенным взглядом.

Трентон поднялся и, открыв от изумления рот, указал на меня.

– Счастливчик Тринадцать в нашем доме! Не может быть! Я, черт побери, не верю!

– Так меня прозвали в газетах. И все было не совсем так, как писали, – нервничая, произнесла я.

– Все, парни, мне пора отвезти Эбби домой, – сказал Трэвис, по-прежнему на меня пялясь.

Джим посмотрел на меня поверх очков.

– Не совсем? А как тогда?

– Я не забирала везение у отца. Это же нелепо! – усмехнулась я, накручивая прядь волос на палец.

Томас покачал головой.

– Нет, Мик сам давал интервью. Он сказал, что в ночь на твой тринадцатый день рождения везение покинуло его.

– И перешло к тебе, – добавил Трэвис.

– Тебя воспитали мафиози! – радостно улыбаясь, воскликнул Трент.

– Э… нет, – коротко усмехнулась я. – Они не воспитывали меня. Просто… они слишком часто находились поблизости.

– Стыд и позор Мику, что в прессе он смешал твое имя с грязью, – покачал головой Джим. – Ты была ребенком.

– Да это всего лишь везение новичка, – сказала я, отчаянно пытаясь скрыть унижение.

– Тебя учил сам Мик Эбернати, – сказал Джим, с благоговением глядя на меня. – Ради бога, ты играла с профи и выигрывала, в тринадцать-то лет! – Джим посмотрел на Трэвиса и улыбнулся. – Не ставь против нее, сынок. Она не проигрывает.

Трэвис взглянул на меня, по-прежнему потрясенный и растерянный.

– Э… нам пора, пап. Пока, парни!

Трэвис повел меня к мотоциклу, и оживленные возгласы стихли за дверью. Я завязала волосы в пучок и застегнула куртку, ожидая, когда Трэвис заговорит. Он молча запрыгнул на мотоцикл, и я устроилась у него за спиной. Наверняка Трэвис переживал, что я не была полностью откровенной с ним, и, возможно, его выбило из колеи, что он узнал о такой важной стороне моей жизни вместе со своей семьей. По возвращении в квартиру я ожидала огромной ссоры и пыталась придумать дюжину разных оправданий перед тем, как переступить порог.

Трэвис провел меня за руку по коридору и помог снять куртку.

Я потянула за светло-рыжий пучок на макушке, и волосы рассыпались по плечам густыми волнами.

– Знаю, ты очень зол, – сказала я, избегая взгляда Трэвиса. – Извини, что не сказала тебе раньше, но обычно я не распространяюсь на этот счет.

– Зол на тебя? – переспросил он. – Да я так взбудоражен, что все плывет перед глазами. Ты только что с легкостью обчистила моих придурков братьев, стала легендой в глазах отца, и теперь я точно знаю, что ты специально проиграла пари, заключенное перед боем.

– Я бы так не сказала…

– Ты думала тогда о победе? – поднял он голову.

– Ну… вообще-то нет, – сказала я, снимая туфли.

– Так, значит, ты хотела быть здесь со мной, – улыбнулся он. – Мне кажется, я снова в тебя влюбился.

– Почему ты не злишься? – спросила я, бросая туфли к шкафу.

Трэвис вздохнул и кивнул.

– Голубка, это, конечно, довольно важно. Тебе следовало сказать мне. Но я понимаю, почему ты этого не сделала. Ты приехала сюда, чтобы находиться подальше от всего подобного. Будто небеса разверзлись… теперь мне все ясно.

– Что ж, это облегчение.

– Счастливчик Тринадцать, – сказал Трэвис, качая головой и стаскивая с меня майку.

– Трэвис, не называй меня так. Это не к добру.

– Голубка, ты, черт побери, знаменитость! – сказал Трэвис, удивляясь моим словам. Он расстегнул мои джинсы и стащил их по ногам, помогая мне.

– Мой отец возненавидел меня после этого. Он до сих пор винит меня во всех бедах.

Трэвис снял футболку и притянул меня к себе.

– Не верится, что передо мной дочь Мика Эбернати. Я все это время был с тобой и даже не догадывался.

Я оттолкнула Трэвиса.

– Трэвис, я не дочь Мика Эбернати! Я оставила это позади. Я Эбби. Просто Эбби! – сказала я, направляясь к шкафу. Сняла с вешалки футболку и натянула на себя.

– Извини, – вздохнул Трэвис. – Я слегка ошеломлен твоей знаменитостью.

– Это просто я! – Я приложила руку к груди, отчаянно желая, чтобы он наконец все понял.

– Да, но…

– Никаких «но». То, как ты смотришь на меня сейчас… Именно поэтому я не сказала тебе. – Я закрыла глаза. – Трэв, я не хочу так больше жить. Даже с тобой.

– Ого! Голубка, успокойся. Давай не будем ссориться. – Он внимательно посмотрел на меня и подошел, чтобы обнять. – Мне неважно, кем ты была и кем больше не хочешь быть. Ты мне нужна.

– Тогда у нас есть кое-что общее.

Трэвис с улыбкой повел меня в постель.

– Голубка, сейчас во всем мире только ты и я.

Я свернулась калачиком, уютно устроившись у Трэвиса под боком. Я не планировала, чтобы кто-то, кроме Америки, знал про Мика, и совсем не ожидала, что мой парень будет из семьи любителей покера. Я тяжело вздохнула и прижалась щекой к его груди.

– Что-то не так? – спросил Трэвис.

– Трэв, я не хочу, чтобы кто-нибудь еще узнал. Я даже не хотела, чтобы ты узнал.

– Эбби, я люблю тебя. Больше не буду повторять, хорошо? Твоя тайна умрет со мной, – сказал он, целуя меня в лоб.

– Мистер Мэддокс, не могли бы вы потерпеть до перемены? – спросил профессор Чейни в ответ на мое хихиканье, когда Трэвис пощекотал мне шею.

Я прокашлялась. От стыда щеки моментально покраснели.

– Вряд ли, доктор Чейни. Вы хорошо разглядели мою девушку? – сказал Трэвис, показывая на меня.

По аудитории пронесся хохот, а мое лицо запылало. Профессор Чейни взглянул на меня одновременно с иронией и неловкостью.

– Вы уж не подведите, – кивнул он Трэвису.

Класс снова захохотал, а я сползла вниз. Трэвис положил руку на спинку моего стула, и лекция продолжилась. После урока Трэвис повел меня на следующий.

– Извини, что поставил тебя в неловкую ситуацию. Не смог сдержаться.

– Попытайся.

Мимо прошел Паркер, а когда я вежливо улыбнулась в ответ на кивок, его глаза засияли.

– Привет, Эбби. Увидимся внутри.

Он зашел в класс, и несколько напряженных секунд Трэвис свирепо смотрел ему вслед.

– Эй! – Я потянула его за руку, и он перевел взгляд на меня. – Забудь про него.

– Он рассказывает парням в «Доме», что ты по-прежнему звонишь ему.

– Это неправда, – равнодушно проговорила я.

– Я знаю, а они нет. Он говорит, что ждет своего часа. Брэду он сказал, что ты бросишь меня, как только наступит подходящий момент, и что ты звонишь и рассказываешь, какая ты несчастная. Он начинает бесить меня.

– А у него богатое воображение. – Я посмотрела на Паркера, и он улыбнулся мне, однако я ответила ему сердитым взглядом.

– Ты разозлишься, если я опять вгоню тебя в краску?

Я пожала плечами, и Трэвис без промедления завел меня в класс. Остановился около парты и поставил на пол мою сумку. Взглянув на Паркера, Трэвис притянул меня к себе, одну руку положил на затылок, а другую на ягодицы. Затем он страстно поцеловал меня. Такие энергичные движения губ и языка он обычно приберегал для спальни, и я, не сдержавшись, вцепилась в его футболку. Перешептывания и смех стали громче, когда все поняли, что Трэвис не собирается отпускать меня.

– После этого она точно залетит! – посмеялся кто-то сзади.

Я отстранилась, пытаясь прийти в чувство. Когда я взглянула на Трэвиса, то увидела, что он еле сдерживается.

– Я хотел все прояснить, – прошептал он.

– Отлично вышло, – кивнула я.

Трэвис улыбнулся, поцеловал меня в щеку, а затем посмотрел на разъяренного Паркера.

– Увидимся за обедом, – подмигнул мне Трэвис.

Я рухнула на стул и вздохнула, пытаясь избавиться от покалывания между ног. С трудом высидела математику, а когда урок наконец закончился, я заметила около двери прислонившегося к стене Паркера.

– Паркер, – кивнула я, намереваясь вести себя не так, как он ожидал.

– Я знаю, что ты с ним. Не обязательно ему насиловать тебя перед всем классом только из-за меня.

Я замедлила шаг и приготовилась к нападению.

– Тогда, может, перестанешь рассказывать своим «братьям», что я названиваю тебе? Скоро ты действительно доведешь его, и мне не будет жаль, когда он даст тебе хорошего пинка под зад.

– Только послушай себя, – поморщился Паркер. – Ты слишком много времени проводишь рядом с Трэвисом.

– Нет, я такая на самом деле. Просто об этой стороне ты совершенно ничего не знаешь.

– Ты не дала мне такой возможности!

– Паркер, я не хочу ссориться с тобой, – вздохнула я. – У нас ничего не получилось, понятно?

– Нет, непонятно. Думаешь, мне нравится быть предметом насмешек Истерна? Мы все очень ценим Трэвиса Мэддокса, потому что на его фоне мы просто идеальные. Он использует девчонок, потом кидает их, так что самый большой зануда Истерна станет по сравнению с Трэвисом Прекрасным Принцем.

– Когда ты разуешь глаза и поймешь, что он совсем не такой?

– Эбби, он тебя не любит. Ты для него лишь новая блестящая игрушка. Но полагаю, что после сцены в классе ты больше не такая уж блестящая.

Я врезала ему пощечину, даже не успев подумать.

– Подожди ты пару секунд, голубка, я бы сделал это за тебя, – сказал Трэвис, вставая передо мной. Я сжала его руку.

– Трэвис, не надо.

Паркер занервничал, а на его щеке проступил красный след от пощечины.

– Я тебя предупреждал, – сказал Трэвис, прижимая Паркера к стене.

Тот сжал челюсть и сверкнул на меня глазами.

– Давай прекратим это, Трэвис. Я вижу, что вы созданы друг для друга.

– Спасибо за комплимент, – сказал Трэвис, кладя руку мне на плечи.

Паркер оттолкнулся от стены и быстро завернул за угол к лестнице, поглядывая, не следует ли за ним Трэвис.

– Ты в порядке? – спросил меня Трэвис.

– Рука побаливает.

– Это было круто, голубка, – улыбнулся он. – Я впечатлен.

– Возможно, он теперь подаст на меня в суд, и мне придется оплатить ему дорогу в Гарвард. А ты что здесь, кстати, делаешь? Мы же собирались встретиться в столовой.

Уголок его губ приподнялся в озорной улыбке.

– Я не мог сосредоточиться на уроке. Вспоминаю тот поцелуй.

Я окинула взглядом коридор и посмотрела на Трэвиса.

– Идем.

– Что? – Все еще улыбаясь, он свел брови.

Я прошла в глубь здания и дернула за ручку двери в кабинет физики. Та распахнулась, и я заглянула внутрь, убедившись, что там темно и пусто. Потом потянула Трэвиса за руку, хихикая от его растерянности. Заперла дверь и прижала к ней Трэвиса.

– Что ты делаешь? – усмехнулся он, когда я поцеловала его.

– Не хочу, чтобы ты был на уроке рассеянным, – ответила я, снова целуя Трэвиса.

Он поднял меня, и я обхватила его талию ногами.

– Не знаю, что бы я делал без тебя, – сказал Трэвис, одной рукой поддерживая меня, а второй расстегивая ремень. – И не хочу узнать. Никогда. Голубка, ты все, что мне нужно.

– Помни об этом, когда в следующей игре в покер я заберу все твои денежки, – сказала я, снимая майку.

Глава 13 14

Полный дом

Я повернулась, скептически разглядывая себя в зеркале – в белом, убийственно коротком платье с открытой спиной. Лиф удерживала перекинутая через шею полоска из стразов.

– Ух ты! Трэвис описается, когда увидит тебя в этом! – сказала Америка.

– Очень романтично, – закатила я глаза.

– На этом и остановимся. Больше не ищи. Оно то, что надо, – сказала подруга, радостно хлопая в ладоши.

– А тебе не кажется, что оно слишком короткое? Мэрайя Кери и та столько тела не показывает.

– Я настаиваю, – покачала головой Америка.

Настал мой черед сидеть на лавочке, пока Америка примеряла наряд за нарядом. Когда пришло время выбирать, она проявила даже большую нерешительность, чем я. В итоге подруга остановилась на чересчур коротком, обтягивающем платьице телесного цвета с лямкой на одно плечо.

Вернувшись домой на «Хонде», мы не увидели на стоянке «Чарджера», а Тотошка сидел в квартире один.

Америка достала телефон и набрала номер, а когда Шепли ответил, улыбнулась.

– Куда уехал, малыш? – спросила она, потом кивнула и посмотрела на меня. – Почему я должна злиться? Что еще за сюрприз? – настороженно проговорила она.

Подруга взглянула на меня и прошла в комнату Шепли, закрывая дверь. Я почесала за острыми ушками Тотошки, пока Америка бормотала что-то по телефону в спальне. Выйдя оттуда, она еле сдерживала улыбку.

– Что они опять задумали? – спросила я.

– Едут домой. Пускай Трэвис сам тебе расскажет, – сказала она, демонстрируя улыбку до ушей.

– О боже… что еще такое? – спросила я.

– Я не могу тебе сказать. Это же сюрприз.

Я нервно теребила волосы и ковыряла ногти, ожидая, когда приедет Трэвис со своим очередным сюрпризом. Вечеринка в честь дня рождения, щенок – я не могла представить, что будет дальше.

Громкое рычание мотора «Чарджера» оповестило об их прибытии. Поднимаясь по ступенькам, парни смеялись.

– У них, кажется, отличное настроение, – сказала я. – Хороший знак.

Сначала зашел Шепли.

– Я не хотел, чтобы ты подумала, – заговорил он, – что я не стал по какой-то причине тоже это делать.

Америка поднялась к своему парню и обняла его.

– Шеп, ты такой глупенький. Будь мне нужен ненормальный бойфренд, я бы встречалась с Трэвисом.

– Это совершенно не показывает, как я отношусь к тебе, – добавил Шепли.

Трэвис переступил порог с забинтованным запястьем и, улыбнувшись мне, рухнул на диван. Потом положил голову мне на колени.

Я не отводила глаз от повязки.

– И… что ты сделал?

Трэвис улыбнулся и притянул меня для поцелуя. Он заметно нервничал. На его лице была улыбка, но интуиция подсказывала мне, что он не уверен, как я отреагирую на его поступок.

– Сегодня я был слегка занят.

– Чем же? – с подозрением спросила я.

– Успокойся, голубка, – засмеялся Трэвис. – Ничего дурного.

– Что случилось с твоим запястьем? – сказала я, приподнимая за пальцы его руку.

Снаружи раздался оглушительный рев мотора, и Трэвис подпрыгнул с дивана, открывая дверь.

– Как раз вовремя, черт побери! Я дома уже пять минут! – с улыбкой сказал он.

Внутрь зашел мужчина, держа с одной стороны серый диван, обернутый пленкой. Следом появился второй, поддерживая диван сзади. Шепли и Трэвис подвинули вперед старый диван – вместе со мной и Тотошкой, и грузчики поставили на его место новый. Трэвис снял пленку, подхватил меня на руки и опустил на мягкие подушки.

– Ты купил новый диван? – спросила я, улыбаясь во весь рот.

– Ага, и еще кое-что сделал. Спасибо, парни, – сказал Трэвис, когда грузчики подняли старый диван и удалились.

– Он хранил много воспоминаний, – ухмыльнулась я.

– Ни одно из них мне не нужно. – Трэвис сел рядом со мной и вздохнул. Мельком взглянул на меня, а потом снял липучку, удерживающую бинт на руке.

– Только не психуй.

Мои мысли заметались, пытаясь понять, что под этой повязкой. На ум пришел ожог, или швы, или еще что похуже. Трэвис снял бинт, и я ахнула, увидев черные буквы на внутренней стороне запястья. Кожа вокруг покраснела и блестела от антибиотика, которым смазали татуировку. Я потрясенно покачала головой, читая одно лишь слово:

Голубка

– Нравится? – спросил Трэвис.

– Ты сделал на запястье тату с моим именем? – сказала я не своим голосом. Мысли мои кинулись врассыпную, тем не менее я сохраняла спокойный ровный тон.

– Ага.

Трэвис поцеловал меня в щеку, а я по-прежнему не могла отвести взгляда от стойких чернил на его коже.

– Эбби, я пытался его отговорить, – покачал головой Шепли. – Он уже давно не делал ничего безрассудного. Думаю, у него была ломка.

– Что скажешь? – протараторил Трэвис.

– Не знаю, что и сказать, – ответила я.

– Трэв, тебе стоило сначала спросить у нее, – сказала Америка, качая головой и прикрывая рот ладонью.

– Спросить что? Могу ли я сделать татуировку? – нахмурился Трэвис, поворачиваясь ко мне. – Я люблю тебя. Я хочу, чтобы все знали, я – твой.

– Трэвис, но она навсегда, – заерзала я.

– Как и мы, – прикоснулся он к моей щеке.

– Покажи ей остальное, – сказал Шепли.

– Остальное? – сказала я, глядя на второе запястье.

Трэвис встал и стянул футболку. От этого движения его идеальные шесть кубиков пресса напряглись. Трэвис повернулся и продемонстрировал сбоку еще одну свежую татуировку, тянущуюся по всей длине ребер.

– А это что? – спросила я, разглядывая вертикальные символы.

– Это на иврите, – неуверенно улыбнулся Трэвис.

– И что это означает?

– Здесь сказано: «Я принадлежу своей возлюбленной, и она моя навеки».

Я встретилась с ним взглядом.

– Одной тебе показалось мало, ты захотел две?

– Я всегда говорил, что сделаю это, когда встречу свою единственную. Я встретил тебя… Пошел и сделал татуировки. – Улыбка Трэвиса померкла, когда он увидел выражение моего лица. – Ты злишься? – сказал он, опуская футболку.

– Нет, я не сержусь. Просто… все это слегка ошеломляет.

Шепли притянул к себе Америку.

– Эбби, привыкай. Трэвис импульсивен и всегда действует на полную катушку. Так будет продолжаться, пока он не наденет кольцо на твой пальчик.

Америка удивленно взглянула сначала на меня, потом на Шепли.

– Что? Они же только начали встречаться!

– Мне… нужно выпить, – сказала я, идя на кухню.

Трэвис усмехнулся, глядя, как я роюсь в шкафчиках.

– Голубка, он пошутил.

– Разве? – сказал Шепли.

– Я не говорил про ближайшее будущее, – уклонился от прямого ответа Трэвис. Он повернулся к Шепли и проворчал: – Спасибо огромное, придурок.

– Может, теперь ты перестанешь все время болтать об этом, – заулыбался Шепли.

Я налила стакан виски и залпом выпила. Поморщилась, когда жидкость обожгла горло.

Трэвис нежно обнял меня сзади.

– Голубка, я не делаю тебе предложение. Это просто татуировки.

– Знаю, – сказала я, кивая и наливая еще выпивки.

Он забрал бутылку из моих рук и закрутил крышку, ставя обратно в шкафчик. Я не повернулась, и тогда Трэвис потянул меня за бедра, пока я не оказалась к нему лицом.

– Ладно. Сперва мне стоило поговорить с тобой, но я решил купить диван, а потом одно повлекло другое. Я слишком воодушевился.

– Трэвис, все происходит слишком быстро. Ты упоминал про переезд сюда, только что заклеймил себя моим именем, говоришь, что любишь… все это… слишком быстро.

– Вот, ты психуешь, а я просил тебя этого не делать.

– Мне сложно! Ты узнаешь про моего отца, и все, что ты раньше испытывал ко мне, теперь вдруг удвоилось!

– А кто твой отец? – спросил Шепли, раздосадованный, что он не в теме.

Когда я не ответила, он вздохнул.

– Кто ее отец? – спросил Шепли у Америки. Подруга пренебрежительно покачала головой. Лицо Трэвиса исказилось от возмущения.

– Мои чувства к тебе не имеют никакого отношения к твоему отцу.

– Завтра мы идем на вечеринку для пар. Это важное событие, где мы заявляем о наших отношениях или что-то в этом духе. А теперь у тебя на руке мое имя, да еще изречение о том, что мы принадлежим друг другу! Бред какой-то! И да, я психую!

Трэвис обнял мое лицо и прильнул ко мне в поцелуе, затем поднял и посадил на столешницу. Попытался проникнуть в мой рот языком, а когда я сдалась, Трэвис застонал.

Его пальцы впились в мои бедра, и он придвинул меня ближе.

– Ты такая горячая штучка, когда злишься, – сказал он у моих губ.

– Хорошо, – выдохнула я. – Теперь я спокойна.

Он улыбнулся, довольный, что его план сработал. Ему удалось меня отвлечь.

– Голубка, все по-прежнему. Только ты и я.

– Вы двое чокнутые, – сказал Шепли, качая головой.

Америка игриво ударила своего парня по плечу.

– Эбби сегодня тоже кое-что купила для Трэвиса.

– Америка! – возмутилась я.

– Ты нашла платье? – с улыбкой спросил Трэвис.

– Ага, – ответила я, обхватывая его руками и ногами. – Завтра твоя очередь психовать.

– С нетерпением жду, – сказал он, подхватывая меня со столешницы.

Когда Трэвис понес меня по коридору, я помахала рукой Америке.

В пятницу после занятий мы с Америкой поехали в центр города, чтобы привести себя в порядок. Сделали маникюр и педикюр, депиляцию воском, автозагар, подкрасили волосы. Когда мы вернулись в квартиру, то увидели, что все заставлено букетами роз. Красные, розовые, желтые и белые – мы словно оказались в магазине цветов.

– О боже! – завизжала Америка, заходя внутрь.

Шепли с гордостью огляделся.

– Мы пошли купить вам по цветочку, но решили, что одного букета точно не хватит.

Я обняла Трэвиса.

– Парни… вы потрясающие. Спасибо!

Трэвис шлепнул меня по попке.

– Голубка, до вечеринки осталось полчаса.

Парни переоделись в комнате Трэвиса, а мы с Америкой облачились в наши платья у Шепли. Когда я застегивала серебристые босоножки на высоком каблуке, в дверь постучали.

– Пора на выход, девчонки, – сказал Шепли. Америка переступила порог, и Шепли присвистнул.

– Где она? – спросил Трэвис.

– Эбби возится с босоножками, – объяснила Америка. – Она будет через секунду.

– Голубка, ожидание убивает меня! – позвал Трэвис.

Я вышла из комнаты, поправляя платье, и Трэвис обомлел.

Америка толкнула его в бок, и он моргнул.

– Черт возьми.

– Готов психовать? – спросила Америка.

– И не собираюсь, она выглядит потрясающе, – сказал Трэвис.

Я улыбнулась и медленно повернулась к нему спиной, демонстрируя глубокий вырез.

– Отлично, вот теперь я психую, – сказал Трэвис, подходя и разворачивая меня.

– Не нравится? – спросила я.

– Тебе понадобится куртка. – Он подбежал к вешалке и наспех набросил мне на плечи куртку.

– Трэв, она не сможет ходить так целый вечер, – ухмыльнулась Америка.

– Эбби, ты очень красивая, – сказал Шепли, словно извиняясь за поведение Трэвиса.

– Да, это так, – заговорил Трэвис, но слова давались ему с трудом. – Ты выглядишь бесподобно… но ты не можешь пойти в этом. Твоя юбка… ого, твои ноги… твоя юбка слишком короткая, и это не платье, а только половинка! У него же нет спины!

Я не могла сдержать улыбки.

– Трэвис, это такой фасон.

– Вы двое существуете для того, чтобы мучить друг друга? – нахмурился Шепли.

– У тебя есть платье длиннее? – спросил Трэвис.

Я осмотрела свой наряд.

– Спереди оно вообще-то довольно скромное. Просто спина слишком открытая.

– Голубка… – Трэвис поежился в преддверии следующих слов. – Я не хочу, чтобы ты злилась, но я не могу повести тебя в дом братства в таком виде. В первые же пять минут я расшибу кому-нибудь нос.

Я встала на носочки и поцеловала Трэвиса в губы.

– Я верю в тебя.

– Вечер превратится в пытку, – простонал Трэвис.

– Вечер будет восхитительным, – обиженно проговорила Америка.

– Зато подумай, как легко будет снять это платье, – сказала я, целуя Трэвиса в шею.

– В этом-то и дело. Все парни подумают о том же самом.

– Но только ты узнаешь это, – проворковала я.

Трэвис ничего не ответил, и я отстранилась, чтобы посмотреть на выражение его лица.

– Ты правда хочешь, чтобы я переоделась?

Он внимательно посмотрел на мое лицо, платье, потом ноги, и наконец выдохнул.

– Неважно, во что ты одета. Выглядишь ты роскошно. Мне нужно привыкнуть к этому, так? – Я пожала плечами, и он покачал головой.

– Мы уже опаздываем. Идем.

Пока мы шли от машины к дому Сигмы Тау, я жалась к Трэвису, чтобы согреться. На улице было туманно, но не слишком холодно. Из подвального помещения раздавалась громкая музыка, и Трэвис покачивал головой в такт.

Когда мы вошли, все взгляды обратились на нас. Я не знала, почему именно на нас пялились: то ли из-за того, что Трэвис появился на вечеринке для пар, то ли потому, что он надел классические брюки, или все-таки из-за моего платья. Но факт оставался фактом, остальные неотрывно смотрели на нас.

Америка наклонилась и прошептала мне на ухо:

– Эбби, я так рада, что ты тоже здесь. Я будто попала в фильм с Молли Рингуолд.

– Рада, что могу помочь, – пробурчала я.

Трэвис и Шепли забрали наши куртки и повели нас через всю комнату на кухню.

Шепли достал из холодильника четыре бутылки пива и передал одну Америке, потом мне. Мы стояли на кухне и слушали, как «братья» Трэва обсуждают его последний бой. Сопровождавшие их девушки из сестринства оказались теми самыми пышногрудыми блондинками, которые приставали к Трэвису, когда мы впервые с ним заговорили.

Узнать Лекси было довольно просто. Я не забыла выражение лица девушки, когда Трэвис спихнул ее с коленей за оскорбление Америки. Блондинка с любопытством разглядывала меня, внимательно прислушиваясь к каждому слову. Я знала, что ей интересно, почему Трэвис Мэддокс считал меня неотразимой, и я поняла, что пытаюсь ей что-то доказать. Я все время держалась за Трэвиса, добавляя где нужно остроумные замечания, и шутила над новыми татуировками.

– Приятель, у тебя на запястье имя твоей девчонки? Что, черт побери, заставило тебя сделать это? – спросил Брэд.

Трэвис с гордостью повернул руку, демонстрируя мое имя.

– Я по ней с ума схожу, – сказал он, нежно глядя на меня.

– Да ты ее почти не знаешь, – усмехнулась Лекси.

Трэвис неотрывно смотрел на меня.

– Я знаю ее достаточно. – Он нахмурился. – Думал, что татуировки тебя разозлили, а теперь ты ими хвастаешься?

Я поцеловала его в щеку и пожала плечами.

– Они нравятся мне все больше и больше.

Шепли и Америка спустились на нижний этаж, и мы, держась за руки, последовали за ними. Мебель стояла по периметру комнаты, освобождая центр для импровизированного танцпола. Как только мы оказались внизу, заиграла медленная музыка.

Трэвис не мешкая вывел меня на середину зала, притянул к себе и положил мою ладонь себе на грудь.

– Я рад, что раньше не ходил на эти вечеринки. Сюда я должен был привести только тебя.

Я улыбнулась и прижалась щекой к его груди. Теплые ладони Трэвиса коснулись моей обнаженной спины.

– Все пялятся на тебя в этом платье, – сказал он. Я подняла голову, ожидая увидеть в его глазах недовольство, но он улыбался. – Вроде даже классно… быть с девушкой, которую желает каждый парень.

– Никто меня не желает, – закатила я глаза. – Им всего лишь любопытно, почему меня желаешь ты. В любом случае мне жаль того, кто считает, что у него есть шанс. Я безнадежно и полностью влюблена в тебя.

Лицо Трэвиса омрачилось.

– Сказать, почему я тебя желаю? – страдальчески произнес он. – Я не знал, что потерялся, пока ты не нашла меня. Не знал, что такое одиночество, пока впервые не остался в постели без тебя. Ты мой единственный правильный выбор. Голубка, ты именно та, кого я ждал всю жизнь.

Я дотянулась и обхватила его лицо ладонями. Трэвис обнял меня и оторвал от пола. Я прижалась губами к его рту, и он поцеловал меня, вкладывая в этот поцелуй все, что сейчас сказал. В этот момент я наконец поняла, почему он сделал себе татуировки, почему выбрал меня и чем я отличалась от других.

Дело было не только во мне или в нем, а в нашем союзе, именно мы вдвоем составляли исключение.

Колонки завибрировали от энергичной музыки, и Трэвис опустил меня на пол.

– Все еще хочешь танцевать?

Позади нас появились Америка и Шепли.

– Если только сможешь поспеть за мной, – изогнула я бровь.

– Испытай меня, – ухмыльнулся Трэвис.

Я прижалась к нему бедрами и провела рукой вверх по рубашке, расстегивая две верхние пуговицы. Трэвис усмехнулся и покачал головой. Я повернулась, прижимаясь к нему и двигаясь в такт музыке. Трэвис схватил меня за бедра, а я завела руки за спину, кладя их ему на ягодицы. Затем прогнулась вперед, и пальцы Трэвиса впились в мою кожу. Когда я выпрямилась, он прикоснулся губами к моему уху.

– Продолжай в том же духе, и уедем мы тогда очень рано.

Я с улыбкой повернулась к нему и обхватила руками его шею. Трэвис прижался ко мне, и я скользнула ладонями под его рубашку, лаская крепкую спину. Когда я поцеловала его в шею, он чуть ли не замурлыкал, и я улыбнулась.

– Боже, голубка, ты просто убиваешь меня, – сказал он, слегка приподнимая подол моего платья и проводя пальцами по бедрам.

– Полагаю, всем понятно, в чем ее привлекательность, – ухмыльнулась у нас за спиной Лекси.

Америка круто развернулась, воинственно направившись к блондинке. Шепли перехватил свою девушку как раз вовремя.

– Еще раз скажешь это, – проговорила Америка, – и будешь иметь дело со мной, сучка!

Потрясенная угрозой Америки, Лекси спряталась за своим парнем.

– Брэд, лучше надень на свою девушку намордник, – предупредил Трэвис.

Спустя еще две песни волосы мои волосы намокли и потяжелели. Трэвис поцеловал меня за ухом.

– Идем, голубка. Хочу покурить.

Он повел меня к лестнице и взял мою куртку, перед тем как подняться на второй этаж. Мы вышли на балкон и увидели Паркера с его девушкой. Она была выше меня, темные короткие волосы заколоты назад невидимкой. Я сразу же заметила ее острые шпильки, поскольку ногой девушка обхватила Паркера за бедра. Она прислонилась спиной к стене, а когда Паркер заметил нас, то вынул руку из-под ее юбки.

– Эбби, – удивленно проговорил он, переводя дыхание.

– Привет, Паркер, – сказала я, сдерживая смех.

– Как… э… как поживаешь?

– Отлично, а ты? – вежливо улыбнулась я.

– Э… – Он взглянул на свою девушку. – Эбби, это Эмбер. Эмбер… Эбби.

– Та самая Эбби? – переспросила она.

Паркер неловко кивнул. Эмбер пожала мою руку с выражением презрения на лице, а потом взглянула на Трэвиса так, будто только что встретилась с врагом.

– Рада познакомиться… наверное.

– Эмбер, – одернул ее Паркер.

Трэвис усмехнулся и открыл им двери. Паркер схватил Эмбер за руку и вернулся в дом.

– Вышло как-то… неловко, – сказала я, качая головой. Я скрестила руки на груди и прислонилась спиной к поручню. Снаружи было холодно, по улице бродила лишь горстка парочек.

Трэвис не мог перестать улыбаться. Его настроение не омрачил даже Паркер.

– По крайней мере, он стал жить дальше и прекратил лезть из шкуры вон, чтобы вернуть тебя.

– Думаю, он не столько пытался вернуть меня, сколько удержать от тебя.

– Он лишь раз забрал от меня девушку, – поморщился Трэвис. – А теперь ведет себя так, будто все время появляется и спасает каждую первокурсницу, которую я трахнул.

– Я тебе говорила, насколько ненавижу это слово? – покосилась я на Трэвиса.

– Извини, – сказал он, притягивая меня к себе. Он закурил, глубоко затянулся и выдохнул дым, ставший на морозном воздухе гуще обычного. Трэвис повернул руку, задержавшись взглядом на запястье.

– Странно, эта татуировка не моя любимая, но с ней мне спокойнее.

– Очень странно.

Трэвис изогнул бровь, и я засмеялась.

– Да шучу я. Не могу сказать, что понимаю тебя, но это очень мило… в духе Трэвиса Мэддокса, конечно.

– Если от нее у меня такие приятные ощущения, то даже не могу себе представить, каково будет надеть тебе кольцо на палец.

– Трэвис…

– Года через четыре или пять, – добавил он.

Я набрала воздуха в легкие.

– Нам нужно сбавить обороты. Хорошенько сбавить.

– Голубка, не начинай.

– Если мы продолжим в том же темпе, то к выпускному я стану домохозяйкой с ребенком на шее. Я не готова переехать к тебе, не готова к кольцу и совершенно не готова обзавестись семьей.

Трэвис схватил меня за плечи и развернул лицом к себе.

– Но это ведь не из серии «Я хочу узнать других парней»? Я не собираюсь ни с кем делить тебя. Нет, черт побери.

– Мне больше никто не нужен, – раздраженно проговорила я. Трэвис расслабился и убрал руки с моих плеч, хватаясь за поручень.

– А о чем тогда? – спросил он, глядя за линию горизонта.

– Я говорю, что нам нужно сбавить обороты. Это все.

Он разочарованно кивнул.

– Не злись, – прикоснулась я к его руке.

– Голубка, такое ощущение, что мы делаем один шаг вперед и два назад. Каждый раз, когда мне кажется, что мы заодно, ты ставишь между нами стену. Я этого не понимаю… большинство девчонок изводят парней разговорами о серьезных отношениях, хотят узнать их чувства, сделать следующий шаг…

– Кажется, мы уяснили, что я не большинство?

Трэвис раздраженно уронил голову.

– Я устал от догадок. Эбби, куда, как тебе кажется, мы идем?

Я уткнулась лицом в его рубашку.

– Когда я думаю о будущем, то вижу тебя.

Трэвис расслабился и прижал меня к себе. Мы вдвоем уставились на ночное небо, следя за движением облаков. В свете фонарей проступило очертание школьного здания. Кутаясь в теплые куртки, участники вечеринки заторопились в теплый дом братства. В глазах Трэвиса я увидела умиротворенность, которая появлялась до этого всего пару раз. Меня осенило, что все благодаря моим ободряющим словам, как это происходило и другими вечерами.

Я повидала неуверенность, живя рядом с теми, кто испытывал полосу невезения и боялся собственной тени. Сложно не испугаться темной стороны Вегаса, словно и нетронутой неоновым светом и сиянием. Но Трэвис Мэддокс не боялся драться, защищать кого-то, кто дорог ему, или же посмотреть в глаза униженной и обозленной девушки, презираемой всеми. Он мог зайти в комнату и смерить взглядом кого-то, вдвое больше его самого, не сомневаясь, что никто не прикоснется к нему – что он несгибаем перед всеми попытками подавить его.

Он ничего не боялся. Пока не встретил меня.

Я стала непредсказуемой стороной его жизни, джокером, переменной величиной, неподвластной его контролю. Несмотря на мгновения спокойствия, которые я подарила ему, каждую секунду каждого дня смятение, что он испытывал без меня, становилось в десять раз хуже со мной. Он с трудом справлялся со своим гневом. Я перестала быть его загадкой и исключением, а превратилась в слабость. То же самое произошло и с отцом.

– Эбби! Вот ты где! Я везде тебя ищу! – ворвалась на балкон Америка, держа в руке мобильник. – Я только что говорила по телефону с папой. Мик звонил им вчера вечером.

– Мик? – Лицо мое исказилось от презрения. – Зачем он звонил им?

Америка подняла брови, словно я должна была догадаться.

– Твоя мать все время кидала трубку.

– Чего он хотел? – спросила я, испытывая тошноту.

Америка поджала губы.

– Узнать, где ты.

– Они ведь ему не сказали, да?

Америка приуныла.

– Эбби, он твой отец. Папа посчитал, что тот имеет право знать.

– Он приедет сюда, – сказала я, и в глазах защипало. – Мерик, он приедет сюда!

– Я знаю! Извини! – сказала она, пытаясь обнять меня, но я вырвалась и закрыла лицо руками.

На мои плечи легли крепкие руки.

– Голубка, он не обидит тебя, – сказал Трэвис. – Я не позволю.

– Он найдет способ, – сказала Америка, печально глядя на меня. – Всегда находил.

– Мне нужно уходить отсюда.

Я закуталась в куртку и потянула французские двери за ручки. Но, пребывая в расстроенных чувствах, я не смогла одновременно нажать на ручки и толкнуть двери. По моим остывшим щекам потекли слезы злости, и в этот самый момент на мою ладонь легла рука Трэвиса. Он нажал на ручку, помогая мне, а другой рукой толкнул двери. Я взглянула на него, понимая, как нелепо веду себя. Конечно, я ожидала увидеть на его лице растерянность и неодобрение, но он смотрел на меня с пониманием.

Трэвис взял мою руку, и мы вместе прошли через дом, спустились вниз и миновали толпу, подходя к парадной двери. Пока я стремительно неслась к «Чарджеру», остальные еле поспевали за мной.

Вдруг Америка схватила меня за куртку, останавливая.

– Эбби! – прошептала она, показывая на небольшую группу народа.

Они сгрудились вокруг более взрослого растрепанного мужчины, который как безумный махал фотографией в направлении дома. Парочки кивали, обсуждая ее друг с другом.

Я промчалась к мужчине и вырвала фотографию из его рук.

– Какого черта ты здесь делаешь?

Народ рассеялся. Шепли и Америка встали по обе стороны от меня, а Трэвис обнял за плечи, подойдя сзади.

Мик окинул взглядом мое платье и неодобрительно цокнул языком.

– Так-так, конфетка. Можно забрать девчонку из Вегаса, но…

– Заткнись, Мик, заткнись. Разворачивайся, – указала я ему за спину, – и убирайся отсюда восвояси. Я не хочу видеть тебя здесь.

– Не могу, конфетка. Мне нужна твоя помощь.

– Что на этот раз? – ухмыльнулась Америка.

Мик, прищурившись, посмотрел на нее, а потом перевел взгляд на меня.

– Ты стала чертовски хорошенькой. Повзрослела. На улице я бы тебя точно не узнал.

Я раздраженно вздохнула. Мне начала надоедать эта болтовня.

– Что тебе надо?

Он поднял руки и пожал плечами.

– Я попал в слегка затруднительное положение, деточка. Папаше нужны деньжата.

– Сколько? – спросила я, зажмурившись.

– У меня все шло как по маслу, правда. Просто немного занял, чтобы пойти дальше… ну, ты понимаешь.

– Понимаю, – резко сказала я. – Сколько тебе нужно?

– Двадцать пять.

– Черт, Мик, двадцать пять сотен? Если ты уберешься отсюда к черту… Я дам тебе их сейчас, – сказал Трэвис, доставая бумажник.

– Он имеет в виду двадцать пять тысяч, – сказала я, сверкая взглядом в отца.

Мик внимательно посмотрел на Трэвиса.

– А это еще что за клоун?

Глаза Трэвиса взметнулись от бумажника к Мику, а вес переместился вперед.

– Теперь я вижу, почему такой умник опустился до того, чтобы просить пособие на содержание у своей дочери-подростка.

Не успел Мик ответить, как я достала мобильник.

– Кому ты должен на этот раз?

Мик провел рукой по засаленным волосам с сединой.

– Ну, забавная вышла история, конфетка…

– Кому? – закричала я.

– Бенни.

Моя челюсть отпала, и я сделала шаг назад, наткнувшись на Трэвиса.

– Бенни? Ты должен Бенни? Какого черты ты… – Я сделала вдох, расспрашивать смысла не было. – Мик, у меня нет таких денег.

– Интуиция подсказывает мне, что есть, – улыбнулся он.

– Так вот нет! На этот раз ты серьезно влип, да? Я знала, что ты не остановишься, пока тебя не убьют!

Мик заерзал, а самодовольная улыбка исчезла с его лица.

– Сколько есть?

Я стиснула зубы.

– Одиннадцать тысяч. Я копила на машину.

Америка перевела на меня взгляд.

– Эбби, откуда у тебя одиннадцать тысяч долларов?

– С боев Трэвиса, – сказала я, впиваясь глазами в Мика.

Трэвис потянул за мое плечо и посмотрел в глаза.

– Ты заработала одиннадцать тысяч на моих боях? Когда ты успевала делать ставки?

– Мы с Адамом нашли общий язык, – сказала я, не обращая внимания на удивление Трэвиса.

Глаза Мика сразу же оживились.

– Конфетка, ты можешь удвоить эту сумму за уик-энд. К воскресенью ты сможешь заработать двадцать пять тысяч, и Бенни не подошлет ко мне своих головорезов.

В горле у меня пересохло.

– Мик, у меня совсем не останется денег, а еще надо платить за учебу.

– Ты быстро восстановишься, – сказал он, презрительно махая рукой.

– Когда последний срок? – спросила я.

– В понедельник утром. Точнее в полночь, – без угрызений совести произнес он.

– Голубка, ты не обязана давать ему ни цента, – пожал мою руку Трэвис.

Мик схватил меня за запястье.

– Это меньшее, что ты можешь сделать! Я бы не попал в такую переделку, если бы не ты!

Америка ударила Мика по руке и оттолкнула его.

– Ты опять за старое! Она не заставляла тебя занимать денег у Бенни!

Мик с ненавистью посмотрел на меня.

– Если бы не она, у меня были бы собственные деньги. Эбби, ты все забрала. У меня больше ничего нет!

Я надеялась, что время вдали от Мика приглушит боль от того, что я его дочь, но слезы на глазах говорили обратное.

– Хорошо, я достану денег для Бенни до воскресенья. Но, когда я это сделаю, ты, черт побери, оставишь меня в покое. Мик, больше я этого делать не буду. С сегодняшнего дня ты сам за себя, слышишь? Держись от меня подальше.

Он поджал губы и кивнул.

– Как захочешь, конфетка.

Я повернулась и пошла к машине, услышав голос Америки.

– Пакуйте чемоданы, мальчики. Мы едем в Вегас.

Глава 15

Город греха

Трэвис поставил наши чемоданы на пол и оглядел номер.

– Неплохо, да?

– Что?

Запищал замок на моем чемодане, и я распахнула его, качая головой. В голове я прокручивала разные стратегии, времени оставалось всего ничего.

– Это не каникулы. Трэвис, тебя здесь быть не должно.

В следующую секунду он стоял уже рядом, скрестив руки на моей талии.

– Я поеду туда, куда и ты.

Опустив голову на его грудь, я вздохнула.

– Мне нужно попасть на этаж казино. Ты можешь остаться здесь или поглазеть на стриптиз. Увидимся позже, хорошо?

– Я иду с тобой.

– Трэв, я не хочу, чтобы ты был там.

Лицо Трэвиса стало обиженным, и я прикоснулась к его руке.

– Если я собираюсь выиграть за уик-энд четырнадцать тысяч долларов, мне нужно сосредоточиться. Мне не нравится то, кем я буду за этими столиками. Не хочу, чтобы ты видел, ладно?

Он убрал волосы с моих глаз и поцеловал в щеку.

– Ладно, голубка.

Трэвис помахал Америке и покинул комнату, а она подошла ко мне в том же платье, которое надевала на вечеринку. Я переоделась в короткое золотистое и нацепила каблуки. Скорчила гримасу и посмотрелась в зеркало. Америка забрала назад мои волосы и передала черный тюбик.

– Тебе нужно слоев пять туши. А если не нарумянишься, твои документы точно запалят. Забыла уже, как играть в эти игры?

Я приняла из рук Америки тушь и потратила десять минут на макияж. Как только я закончила, мои глаза засверкали.

– Черт побери, Эбби, только не плачь, – сказала я, закатывая глаза и промокая их салфеткой.

– Тебе не обязательно это делать, ты ничего ему не должна. – Америка положила ладони на мои плечи, а я бросила последний взгляд в зеркало.

– Мерик, он должен денег Бенни. Если я этого не сделаю, они убьют его.

С таким же сочувствием она смотрела на меня сотни раз, но теперь к нему прибавилось отчаяние. Подруга слишком часто видела, как отец рушит мою жизнь, что даже сбилась со счета.

– Как насчет следующего раза? И следующего? Ты не можешь поступать так всегда.

– Он обещал мне держаться подальше. Мик Эбернати кто угодно, но по долгам своим всегда платил.

Мы прошли по коридору и ступили в пустой лифт.

– Ты взяла все, что нужно? – спросила я, думая о камерах.

Америка щелкнула пальцами по поддельным правам и улыбнулась.

– Мое имя Кэнди. Кэнди Крофорд, – с безупречным южным акцентом проговорила она.

Я протянула руку.

– Джессика Джеймс. Приятно познакомиться, Кэнди.

Мы обе надели солнечные очки и напустили на лица каменное выражение. Двери лифта разъехались, открывая неоновые огни и шум казино. Мимо проходили люди из всех слоев общества. Вегас был божественным адом, где под одной крышей собрались танцовщицы с вычурными перьями и сценическим макияжем, проститутки с минимумом одежды, что тем не менее считалось здесь в порядке вещей, бизнесмены в роскошных костюмах и семьи в полном составе. Мы прошли по дорожке, огражденной с двух сторон красными ленточками, и протянули свои документы мужчине в бордовом пиджаке. Он задержал на мне взгляд, и я опустила очки.

– Нам подойдет любое время сегодня, – сказала я заскучавшим голосом.

Он вернул мне документы и отошел в сторону, давая нам пройти. Мы миновали ряды игральных автоматов, столики для игры в двадцать одно и остановились около рулетки. Я оглядела комнату, наблюдая за разными покерными столиками и останавливаясь на одном из них – с пожилыми джентльменами.

– Этот, – сказала я, кивая в его сторону.

– Эбби, задай им жару сразу же. Они опомниться не успеют, как проиграют.

– Нет. Это завсегдатаи Вегаса. Придется играть по-умному.

Я прошла к столику, демонстрируя свою самую очаровательную улыбку. Местные могли за милю почуять ловкача, но на моей стороне были две вещи, маскирующие запах аферы: молодость… и сиськи.

– Добрый вечер, джентльмены. Не возражаете, если я присоединюсь?

Они даже не подняли глаз.

– Конечно, сладенькая. Бери стул и красуйся. Только не разговаривай.

– Я хочу в игру, – сказала я, передавая Америке очки. – За столами в блек-джек ставки совсем никакие.

Один из мужчин пожевал сигару.

– Это покерный стол, принцесса. Игра пяти карт. Попытай счастья на автоматах.

Я заняла единственный пустой стул и демонстративно скрестила ноги.

– Всегда мечтала поиграть здесь в покер. У меня столько этих фишек… – сказала я, ставя на стол стопку. – В онлайне у меня неплохо получается.

Все пятеро мужчин посмотрели на мои фишки, а потом на меня.

– Есть минимальная первоначальная ставка, красавица, – сказал крупье.

– Сколько?

– Пятьсот, куколка. Послушай… Не хочу, чтобы ты потом слезки лила. Сделай одолжение, выбери какой-нибудь красивенький автомат.

Я выдвинула вперед свои фишки и пожала плечами, как беспечная и самоуверенная девчонка до того, как поймет, что проиграла все сбережения на колледж. Мужчины переглянулись. Крупье пожал плечами и бросил свои попытки отговорить меня.

– Джимми, – представился один из игроков, протягивая руку. Когда я пожала ее, он указал на остальных мужчин.

– Мел, Поли, Джо, а это Мигун.

Я посмотрела на тощего мужчину, жующего зубочистку, и, как и было обещано, он подмигнул.

Кивнув, я с притворным предвкушением подождала, пока крупье раздал карты. Первые два раунда я намеренно проиграла, но к четвертой раздаче была на высоте. Для ветеранов Вегаса не составило труда вычислить меня, как сделал Томас.

– Говоришь, играла в онлайне? – спросил Поли.

– С отцом.

– Ты здешняя? – спросил Джимми.

– Из Уичито, – ответила я.

– Никакой она не онлайн-игрок, скажу я вам, – проворчал Мел.

Час спустя я забрала у своих противников две тысячи семьсот долларов, и игроки уже все вспотели.

– Пас, – нахмурившись, сказал Джимми и бросил карты на стол.

– Не увидь я это воочию, ни за что не поверил бы, – услышала я у себя за спиной.

Мы с Америкой повернулись одновременно, и мои губы растянулись в широкой улыбке.

– Джесс, – покачала я головой. – Что ты здесь делаешь?

– Вообще-то ты грабишь мое место, конфетка. А ты здесь что делаешь?

Я закатила глаза и повернулась к моим новым друзьям, поглядывающим на меня с подозрением.

– Джесс, знаешь ведь, я этого терпеть не могу.

– Извините нас, – сказал Джесс, потянув меня за руку и поставив на ноги.

Америка настороженно наблюдала, как он отводит меня в сторону.

Отец Джесса заправлял казино, и неудивительно, что сын присоединился к семейному бизнесу. В детстве мы гонялись друг за другом по коридорам отеля, и я всегда выигрывала, когда мы соревновались в гонках на лифтах. С нашей последней встречи он сильно возмужал. Я помнила его долговязым подростком, но стоящий передо мной парень был одет с иголочки, настоящий распорядитель казино, больше не долговязый, а очень даже мужественный. Кожа все такая же смуглая и ровная, глаза зеленые, а вот изменения стали для меня приятным сюрпризом.

– Все это похоже на сон, – сказал Джесс, и его изумрудные глаза заблестели. – Когда я прошел мимо, то сначала подумал, что это не ты. Не мог убедить себя, что ты на самом деле станешь сюда возвращаться. Но увидев, как эта фея Динь-Динь чистит стол ветеранов, понял, что это ты.

– Это я, – сказала я.

– Ты выглядишь… иначе.

– Ты тоже. Как поживает твой отец?

– Он на пенсии, – улыбнулся Джесс. – Ты здесь надолго?

– Только до воскресенья. Мне нужно вернуться на учебу.

– Привет, Джесс, – сказала Америка, беря меня под руку.

– Америка, – ухмыльнулся Джесс. – Я должен был догадаться. Вы словно тень друг друга.

– Знай родители Америки, что я привезла ее сюда, все это давным-давно закончилось бы.

– Эбби, рад снова увидеться. Я могу пригласить тебя на ужин? – спросил Джесс, оглядывая мое платье.

– Рада бы поболтать, но я здесь не ради веселья.

Джесс вытянул руку и улыбнулся.

– Как и я. Покажи свои документы.

Я приуныла, понимая, что назревает скандал. Джессу не так просто запудрить мозги моими чарами. Пришлось рассказывать правду.

– Я здесь из-за Мика. Он в беде.

– Что случилось? – занервничал Джесс.

– Как обычно.

– Я бы рад помочь. Мы многое вместе прошли, и ты знаешь, что я уважаю твоего отца, но не могу позволить тебе остаться.

Я схватила Джесса за руку и сжала ее.

– Он должен денег Бенни.

– Бог ты мой, – зажмурился Джесс, качая головой.

– У меня срок до завтра. Прошу тебя, Джесс, я буду перед тобой в неоплатном долгу. Только дай мне время.

Он прикоснулся ладонью к моей щеке.

– Вот что я тебе скажу… если поужинаешь со мной завтра, то дам тебе время до полуночи.

Я посмотрела на Америку, потом на Джесса.

– Я здесь не одна.

– Эбби, соглашайся или уходи, – пожал он плечами. – Ты ведь знаешь, как здесь ведутся дела. Ты не можешь получить что-то за просто так.

Я поверженно вздохнула.

– Отлично. Встретимся завтра вечером в «Ферраро», если дашь мне времени до полуночи.

Джесс наклонился и поцеловал меня в щеку.

– Рад был снова встретиться. Увидимся завтра… в пять, хорошо? Я на восьмом этаже.

Я улыбнулась ему на прощание и вдруг увидела Трэвиса. Он стоял рядом с рулеткой и неотрывно смотрел на меня. Моя улыбка тут же померкла.

– Вот черт, – сказала Америка, потянув меня за руку.

Трэвис злобно глянул на Джесса, когда тот прошел мимо, а потом направился ко мне. Положил руки в карманы и посмотрел на Джесса, который косился в нашу сторону.

– Кто это был?

Я кивнула в сторону Джесса.

– Джесс Виверос. Я давно его знаю.

– Как давно?

Я снова посмотрела на игральный столик.

– Трэвис, у меня нет на это времени.

– Полагаю, он бросил мысли о миссионерстве, – сказала Америка, обворожительно улыбаясь Джессу.

– Это твой бывший? – тут же разозлился Трэвис. – Мне казалось, ты говорила, что он из Канзаса.

Я сердито посмотрела на Америку, а затем взяла Трэвиса за подбородок, пытаясь сосредоточить все его внимание на себе.

– Трэв, он знает, что по возрасту я не могу здесь находиться. Он дал мне время до полуночи. Я объясню все позже, но сейчас мне нужно вернуться к игре, хорошо?

Трэвис сжал челюсти, зажмурился, а потом сделал глубокий вдох.

– Хорошо. Увидимся в полночь. – Он нагнулся, чтобы поцеловать меня, но его губы были холодными и такими далекими. – Удачи.

Я улыбнулась, и Трэвис растворился в толпе. Я переключила свое внимание на игроков.

– Джентльмены?

– Присаживайся Ширли Темпл[20], – сказал Джимми.

– Сейчас мы отыграем наши деньги. Мы не слишком ценим, когда нас обчищают.

– Что ж, попробуйте, – улыбнулась я.

– У тебя есть десять минут, – прошептала Америка.

– Знаю.

Я попыталась забыть про время, но под столом нервно дергалась нога Америки. На кону стояло шестнадцать тысяч долларов – самая высокая ставка за ночь. Все или ничего.

– Еще не видел, чтобы кто-то играл как ты, деточка. У тебя почти идеальная игра. И никаких телесных сигналов, Мигун. Ты заметил? – спросил Поли.

Мигун кивнул, его жизнерадостность улетучивалась с каждым раундом.

– Я заметил. Никаких лишних движений или улыбки, даже глаза ничего не выдают. Это неестественно. У всех есть телесные сигналы.

– Не у всех, – самодовольно проговорила Америка.

Мне на плечи легли знакомые ладони. Трэвис, поняла я, но отвлекаться не стала, не с тремя тысячами долларов на кону.

– Открывайся, – сказал Джимми.

Собравшиеся вокруг нас зрители зааплодировали, когда увидели мои карты. Из всех игроков только Джимми чуть не побил меня, набрав три карты одной масти. Но с этим мой стрит мог запросто справиться.

– Невероятно! – проговорил Поли, бросая на стол две двойки.

– Я вне игры, – проворчал Джо, вставая и широкими шагами удаляясь от стола. Джимми проявил большую дружелюбность.

– Вот сегодня я могу спокойно умереть, зная, что сыграл с достойным соперником, деточка. Был рад встрече, Эбби.

– Вы знали? – замерла я.

Джимми улыбнулся. На его крупных зубах остались следы от сигар и кофе.

– Я играл с тобою раньше. Шесть лет назад. Давно я ждал реванша. – Джимми протянул руку. – Береги себя, деточка. И передавай папе привет от Джимми Песцелли.

Америка помогла собрать мой выигрыш, и я повернулась к Трэвису, глядя на часы.

– Мне нужно больше времени.

– Попытаешь счастья в блек-джек?

– Трэв, я не могу потерять деньги.

– Голубка, ты не проиграешь, – улыбнулся он.

Америка покачала головой.

– Блек-джек не ее стихия.

Трэвис кивнул.

– Я тоже немного выиграл. Шесть сотен. Можешь взять себе.

Шепли передал мне свои фишки.

– А я только три. Они твои.

Я вздохнула.

– Спасибо, парни, но мне не хватает пяти штук.

Я взглянула на часы, а когда подняла голову, то увидела приближающегося Джесса.

– Какие успехи? – с улыбкой спросил он.

– Мне не хватает пяти тысяч, Джесс. Дай мне еще времени.

– Эбби, я сделал все, что мог.

Я кивнула, зная, что и так о многом попросила.

– Спасибо, что разрешил остаться.

– Может, я попрошу отца, чтобы он поговорил с Бенни за тебя?

– Не за меня, это неприятности Мика. Я попрошу его продлить срок.

Джесс покачал головой.

– Конфетка, ты знаешь, что это не сработает. Неважно, сколько ты ему предложишь. Если ты принесешь меньше, Бенни кого-нибудь подошлет к Мику. Тебе лучше держаться подальше от этого.

В глазах защипало.

– Я должна попытаться.

Джесс сделал шаг вперед и наклонился ко мне.

– Эбби, садись на самолет, – тихо произнес он. – Ты слышишь меня?

– Я слышу, – резко ответила я.

Сочувственно глядя, Джесс вздохнул, обнял меня и поцеловал в макушку.

– Мне жаль. Если бы на кону не стояла моя работа, я бы что-нибудь обязательно придумал, ты меня знаешь.

Я кивнула и отпрянула от него.

– Знаю. Ты сделал все, что мог.

Он приподнял мою голову за подбородок.

– Увидимся завтра в пять.

Он нагнулся и поцеловал уголок моих губ, а потом без единого слова прошел мимо. Я взглянула на Америку, которая следила за Трэвисом. Я не осмеливалась посмотреть ему в глаза, ведь я даже не могла представить, насколько он сейчас рассержен.

– В пять? – спросил Трэвис, еле сдерживая ярость.

– Она согласилась на ужин, если Джесс позволит ей остаться. Трэв, у нее не было выбора, – сказала Америка. По ее вкрадчивому голосу я поняла, что Трэвис находится на грани.

Я подняла глаза и увидела его сердитый взгляд. Он смотрел на меня как на предателя, точь-в-точь как Мик, когда понял, что я забрала его везение.

– У тебя был выбор.

– Трэв, ты когда-нибудь сталкивался с гангстерами? Извини, что задела твои чувства, но ужин не такая уж высокая цена за жизнь Мика.

Я видела, что Трэвис вот-вот сорвет на мне свою злость, но ему было нечего сказать.

– Идемте, ребята, нужно найти Бенни, – сказала Америка, потянув меня за руку. Трэвис и Шепли молчаливо последовали за нами, когда мы прошли клуб «Стриптиз» и направились к зданию, где расположился Бенни. Движение – из людей и машин – только стало оживать на главной магистрали города. С каждым шагом внутри меня росло тошнотворное сосущее чувство. Мозг отчаянно пытался придумать подходящий аргумент, чтобы Бенни проникся им. К тому моменту, как мы постучались в огромную зеленую дверь, которую я столько раз видела раньше, идей в моей голове не хватало, как и денег.

Я совсем не удивилась, увидев за дверью громадного привратника – устрашающего чернокожего амбала с широченными, длиною с его рост, плечами. Но вот стоявший рядом Бенни застал меня врасплох.

– Бенни, – выдохнула я.

– Так-так… ты же больше не Счастливчик Тринадцать, да? Мик не говорил, какой ты стала красоткой. Я ждал тебя, конфетка. Слыхал, у тебя есть для меня деньжата.

Я кивнула, и Бенни указал на моих друзей. Я вздернула подбородок, демонстрируя притворную уверенность.

– Они со мной.

– Боюсь, твоим спутникам придется подождать снаружи, – сказал привратник необыкновенно глубоким басом.

Трэвис немедленно схватил меня за руку.

– Она не пойдет туда одна. Я с ней.

Бенни оценивающе посмотрел на Трэвиса, и я сглотнула. Когда Бенни взглянул на своего привратника, уголки его губ приподнялись. Я слегка расслабилась.

– Разумно, – сказал Бенни. – Мик будет рад узнать, что у тебя есть такой хороший друг.

Я последовала внутрь, а, обернувшись, увидела обеспокоенную мордашку Америки. Трэвис крепко держал меня за руку, находясь между мною и привратником.

Мы вошли за Бенни в лифт и в тишине поднялись на четыре этажа. Двери разъехались.

По центру просторной комнаты стоял добротный стол из красного дерева. Бенни проковылял к своему плюшевому креслу и устроился в нем, а нам жестом указал на два стула, стоящих лицом к столу. Опустившись на холодное кожаное сиденье, я подумала, сколько людей сидели здесь до меня за мгновения до своей смерти. Я дотянулась до руки Трэва, и он ободряюще пожал ее.

– Мик должен мне двадцать пять тысяч. Надеюсь, у тебя есть вся сумма, – сказал Бенни, что-то черкая в блокноте.

– Вообще-то, – сказала я и закашлялась, – Бенни, мне пяти тысяч не хватает. Но есть весь завтрашний день, чтобы достать их. Пять тысяч это ведь не проблема, так? Ты же знаешь, я не обману.

– Эбигейл, – нахмурился Бенни. – Ты меня разочаровываешь. Ты же прекрасно знаешь правила.

– П…пожалуйста, Бенни. Я прошу взять девятнадцать девятьсот, а остальное я принесу завтра.

Крошечные, как пуговки, глаза Бенни забегали от меня к Трэвису и обратно. Только теперь я заметила, как из темноты выступили двое мужчин. Трэвис крепче сжал мою руку, и я затаила дыхание.

– Знаешь прекрасно, я беру только полную сумму. Ты пытаешься всучить мне меньше, а это о чем-то да говорит. О чем именно? Ты не уверена, сможешь ли достать всю сумму.

Мужчины сделали еще один шаг вперед.

– Бенни, конечно, я смогу достать денег, – нервно хихикнула я. – Я выиграла восемь тысяч девятьсот за шесть часов.

– Значит, через шесть часов ты принесешь еще восемь тысяч девятьсот? – с дьявольской улыбкой произнес Бенни.

– Срок истекает лишь завтра в полночь, – сказал Трэвис, поглядывая на мужчин в тени.

– Что… что ты делаешь, Бенни? – Вся напрягшись, спросила я.

– Мне сегодня звонил Мик. Сказал, ты позаботишься о его должке.

– Я делаю ему одолжение. Я тебе денег не должна, – резко сказала я, чувствуя, как оживают инстинкты самосохранения.

Бенни поставил свои обрюзгшие локти на стол.

– Я собираюсь преподать Мику урок, и мне любопытно, насколько ты везучая, деточка.

Трэвис сорвался с места и потянул меня за собой, таща к выходу.

– Джосайа за дверью, юноша. Куда именно ты собирался сбежать?

Я ошибалась. Когда я думала, что смогу уговорить Бенни, мне следовало учесть стремление Мика выжить и склонность Бенни к возмездиям.

– Трэвис, – предупредила я, глядя, как к нам приближаются люди Бенни.

Трэвис загородил меня собой и выпрямился.

– Хочу предупредить, Бенни, что когда вырублю твоих парней, то сделаю это не из-за отсутствия уважения. Я люблю эту девушку и не позволю, чтобы ей причинили вред.

Бенни зашелся громким хохотом.

– Надо отдать тебе должное, сынок. Из всех, кто проходил сквозь эти двери, у тебя самые крепкие яйца. Я расскажу, что тебя ожидает. Огромный паренек справа от тебя – это Дэвид, и если он не сможет достать тебя кулаками, то воспользуется вон тем ножичком. Слева от тебя – Дейн. Он мой лучший борец. Завтра у него, кстати, бой, и он никогда не проигрывает. Дейн, смотри не покалечь руки. Я поставил на тебя уйму денег.

Дейн улыбнулся Трэвису, следя за ним безумным взглядом.

– Есть, сэр.

– Бенни, остановись! Я смогу достать тебе денег! – закричала я.

– Ах… становится интереснее с каждой секундой, – усмехнулся Бенни, гнездясь в своем кресле.

Дэвид кинулся к Трэвису, а мои ладони взлетели ко рту. Мужчина был крепким, но медленным и неуклюжим. Не успел Дэвид нанести удар или достать нож, Трэвис вывел его из строя, врезав коленом по лицу. Нанося удар, Трэвис не терял времени даром, а вкладывал в него всю силу. Еще через три удара – один локтем – Дэвид опустился на пол окровавленной грудой.

Бенни запрокинул голову и истерически засмеялся, ударяя кулаком по столу. На его лице отразился восторг ребенка, смотрящего воскресным утром мультики.

– Что ж, вперед, Дейн. Он же не напугал тебя, так?

Дейн приблизился к Трэвису с осторожностью и сосредоточенностью, присущими профессиональному борцу. Он выбросил кулак Трэвису в лицо с молниеносной скоростью, но Трэвис пригнулся и со всей силы протаранил Дейна плечом. Они оба повалились на стол Бенни. Дейн схватил Трэвиса, опрокидывая его наземь. Несколько секунд они боролись на полу. Потом Дейн встал на ноги и приготовился нанести несколько ударов Трэвису, зажатому между ним и полом. Я закрыла лицо руками, не в силах смотреть на это. Вдруг я услышала вскрик боли и увидела, как Трэвис склонился над Дейном, держа его за всклокоченные волосы и нанося удар за ударом по лицу. Голова Дейна каждый раз билась о стол Бенни. Окровавленный и растерянный, парень попытался встать на ноги.

Трэвис пару секунд наблюдал за ним, а потом снова напал, хрипя с каждым ударом, используя всю свою мощь. Один раз Дейн увернулся и впечатал кулак в челюсть Трэвису.

Тот улыбнулся и поднял вверх палец.

– Одно очко в твою пользу.

Я не могла поверить глазам. Трэвис позволил головорезу Бенни ударить себя. Он очевидно наслаждался собой. Я никогда еще не видела, как Трэвис дрался без всяких ограничений. Пугающее зрелище – наблюдать, как он срывает всю свою силу на тренированных убийцах и одерживает верх. До этого момента я не осознавала, на что способен Трэвис. Под аккомпанемент неприятного смеха Бенни Трэвис покончил с Дейном, впечатывая локоть аккурат ему в лицо и вырубая парня еще до того, как тот коснулся пола. Я проследила взглядом за его телом, рухнувшим на импортный ковер Бенни.

– Восхитительно, юноша! Просто восхитительно! – сказал Бенни, восторженно хлопая в ладоши.

Трэвис притянул меня к себе, пряча за спину, когда дверной проем заполнился массивной фигурой Джосайи.

– Мне позаботиться об этом, сэр?

– Нет! Нет, нет… – сказал Бенни, оставаясь под впечатлением от этой импровизированной постановки. – Как тебя зовут?

Трэвис по-прежнему прерывисто дышал.

– Трэвис Мэддокс, – сказал он, вытирая с рук кровь Дейна и Дэвида о джинсы.

– Трэвис Мэддокс, верится мне, ты можешь подсобить своей подружке.

– Как? – фыркнул Трэвис.

– Завтра ночью у Дейна бой. Я поставил много денег, а по виду Дейна не скажешь, что завтра он будет в форме, чтобы победить. Предлагаю тебе занять его место, сорвать для меня куш. Тогда я прощу Мику пять тысяч и одну сотню.

Трэвис повернулся ко мне.

– Голубка?

– Ты в порядке? – спросила я, вытирая кровь с его лица. Я прикусила губу. Мое лицо перекосилось одновременно от страха и облегчения.

– Детка, это не моя кровь, – улыбнулся Трэвис. – Не плачь.

– Я занятой человек, сынок, – поднялся из-за стола Бенни. – Ты в игре или пас?

– Хорошо, – сказал Трэвис. – Скажите, где и когда, и я там буду.

– Ты будешь драться с Броком Макмэнном. Он не из робкого десятка. В прошлом году его исключили из UFC[21].

Трэвиса это, казалось, не тронуло.

– Просто скажите, куда приехать.

Бенни обнажил зубы в акульем оскале.

– Ты мне нравишься, Трэвис. Думаю, мы подружимся.

– Сомневаюсь, – сказал Трэвис. Он открыл для меня дверь и сохранял оборонительную позицию, пока мы не вышли к парадной двери.

– Бог ты мой! – выкрикнула Америка, когда увидела кровь на одежде Трэвиса. – Вы в порядке, ребята?

Она схватила меня за плечи и внимательно изучила лицо.

– Со мной все нормально. Очередной день в офисе. Для нас обоих, – сказала я, потирая глаза. Трэвис взял меня за руку, и мы помчались к отелю. Следом не отставали Америка и Шепли. На внешний вид Трэвиса почти никто не обратил внимания. Он был весь в крови, но заметили это лишь изредка встречавшиеся приезжие.

– Что там, черт побери, произошло? – спросил наконец Шепли.

Трэвис разделся до нижнего белья и направился в ванную. Зашумел душ, и Америка протянула мне коробку салфеток.

– Я в порядке, Мерик.

Она вздохнула и снова придвинула мне коробку.

– Нет, не в порядке.

– Это не первое мое родео с Бенни, – сказала я. Все мои мышцы болели от двадцатичасового напряжения и стресса.

– Зато ты впервые видела, как Трэвис на ком-то срывается, – сказал Шепли. – Один раз я сам наблюдал. Не слишком приятное зрелище.

– Что все-таки произошло? – настойчиво спросила Америка.

– Мик позвонил Бенни. Свалил всю ответственность на меня.

– Я убью его! Убью этого сукина сына! – закричала Америка.

– Бенни не считал меня ответственной, но хотел преподать Мику урок за то, что он посылает свою дочь расплачиваться по долгам. Он натравил на нас своих чертовых псов, и Трэвис с ними расправился. С обоими. Меньше чем за пять минут.

– Так Бенни отпустил вас? – спросила Америка.

Из ванной появился Трэвис с полотенцем на бедрах. Единственный след потасовки – красная царапина на правой щеке.

– Один из парней, которых я вырубил, должен был принимать завтра участие в бою. Я займу его место, а взамен Бенни простит Мику оставшиеся пять тысяч долга.

– Это нелепо! – поднялась Америка. – Эбби, почему мы помогаем Мику? Он бросил тебя на съедение волкам! Я точно убью его!

– Если этого не сделаю я, – с негодованием проговорил Трэвис.

– Становитесь в очередь, – сказала я.

– Значит, завтра ты дерешься? – спросил Шепли.

– В месте под названием «Зеро». В шесть часов. Шеп, это Брок Макмэнн.

Шепли покачал головой.

– Не вздумай. Трэв, не вздумай, черт побери! Этот парень маньяк!

– Ага, – ответил Трэвис. – Но он не борется за эту девушку, так ведь? – Трэвис обнял меня и поцеловал в макушку. – Ты в порядке, голубка?

– Это неправильно. Все совершенно неправильно. Даже не знаю, как мне отговорить тебя.

– Ты видела меня сегодня? Со мной все будет в порядке. Я разок наблюдал, как борется Брок. Он силен, но не непобедим.

– Трэв, я не хочу, чтобы ты это делал.

– Что ж, а я не хочу, чтобы ты завтра вечером ужинала со своим бывшим. Полагаю, нам обоим придется сделать что-то неприятное, чтобы спасти твоего непутевого отца.

Я и раньше видела, как Вегас меняет людей, создавая монстров и неудачников. Так легко позволить лоску и ложным мечтам просочиться в твою кровь! Я наблюдала, как на лице Трэвиса появляются взбудораженность и непобедимость, и знала, что единственным лекарством станет полет домой.

* * *

Джесс нахмурился, когда я вновь посмотрела на часы.

– Конфетка, ты куда-то опаздываешь? – спросил он.

– Джесс, пожалуйста, прекрати меня так называть. Я просто ненавижу эту кличку!

– Я тоже ненавидел, когда ты уехала. Но не остановил тебя.

– Это бессмысленный разговор. Давай просто поужинаем, хорошо?

– Хорошо. Тогда поговорим о твоем новом парне. Как его имя? Трэвис? – Я кивнула. – И что ты делаешь рядом с этим психом в татуировках? Он будто один из отбросов «Семьи» Мэнсона[22].

– Джесс, веди себя как подобает, или я уйду отсюда.

– Я не могу поверить, насколько вы разные. И не могу поверить, что ты сейчас сидишь напротив меня.

– Поверь, наконец, – закатила я глаза.

– Вот она, девушка, которую я помню, – сказал Джесс.

Я посмотрела на часы.

– У Трэвиса бой через двадцать минут. Я лучше пойду.

– У нас еще десерт.

– Извини, Джесс, но я не могу. Не хочу, чтобы Трэвис волновался, появлюсь я или нет. Это очень важно.

Плечи Джесса опустились.

– Знаю. Я скучаю по временам, когда важным был я.

– Мы были детьми. – Я накрыла его ладонь. – Кажется, прошла целая жизнь.

– Когда мы успели вырасти? Эбби, твое появление здесь – это знак. Я думал, что больше никогда тебя не увижу, но вот ты здесь, передо мной. Останься.

Я медленно покачала головой, боясь обидеть самого старого из своих друзей.

– Джесс, я люблю его.

Улыбка Джесса слегка подернулась.

– Тогда тебе лучше идти, – разочарованно проговорил он.

Я поцеловала Джесса в щеку и покинула ресторан.

– Куда направляемся? – спросил таксист.

– В «Зеро».

Водитель повернулся и оценивающе глянул на меня.

– Уверена?

– Полностью! Едем! – сказала я, бросая деньги на сиденье.

Глава 16

Дома

Наконец Трэвис вышел из толпы вместе с Бенни, положившим руку ему на плечи и что-то шептавшим на ухо. Трэвис кивнул и ответил. Кровь застыла в моих жилах при виде такого дружелюбия с мужчиной, угрожавшим убить нас менее суток назад.

Трэвис купался в аплодисментах и поздравлениях под оглушительный рев толпы.

Спину он держал прямее обычного, улыбался шире, а когда подошел ко мне, то по-быстрому поцеловал в губы.

Я ощутила солоноватый привкус пота и железный – крови. Трэвис выиграл этот бой, но не без повреждений для себя.

– О чем это вы там? – спросила я, глядя, как Бенни хохочет со своей шайкой.

– Расскажу позже. Нам нужно многое обсудить, – с широкой улыбкой сказал Трэвис.

Какой-то мужчина похлопал его по спине.

– Спасибо, – проговорил Трэвис, поворачиваясь к нему и пожимая протянутую руку.

– С нетерпением буду ждать нового матча с тобой, сынок, – сказал мужчина, передавая ему бутылку пива. – Это было просто невероятно.

– Идем, голубка. – Трэвис сделал глоток пива, пополоскал во рту и сплюнул янтарную жидкость с оттенком крови. Петляя, прошел сквозь толпу и глубоко вздохнул, когда мы оказались снаружи. Затем поцеловал меня и повел сквозь клуб «Стриптиз» быстрой уверенной походкой.

Оказавшись в лифте отеля, Трэвис прижал меня к зеркальной стене и забросил мою ногу себе на бедро. Впился в меня губами и скользнул рукой от колена вверх по ноге, приподнимая юбку.

– Трэвис, здесь камера, – сказала я сквозь поцелуй.

– А мне плевать, – усмехнулся он. – Сегодня я праздную.

Я оттолкнула его.

– Мы можем отпраздновать в номере, – сказала я, вытирая губы и глядя на свою руку в поисках красных пятен.

– Голубка, да что с тобой? Ты выиграла, я выиграл, мы рассчитались по долгу Мика, и я только что получил предложение века.

Лифт открылся, Трэвис вышел в коридор, но я осталась на месте.

– Какое именно предложение? – спросила я.

Трэвис протянул руку, я проигнорировала. Прищурилась, догадываясь, что он скажет.

– Я же сказал, поговорим об этом позже, – вздохнул он.

– Давай все же сейчас.

Он подался вперед и, схватив меня за запястье, вытащил в коридор, потом поднял на руки.

– Я собираюсь заработать достаточно денег, чтобы возместить то, что забрал Мик, покрыть оставшуюся сумму за наше обучение, расплатиться за мой мотоцикл, и купить тебе новую машину, – сказал он, проводя ключом-картой по замку. Трэвис открыл дверь и поставил меня на ноги. – И это только начало!

– Как именно ты собираешься осуществить такое? – В груди у меня все сжалось, а руки задрожали.

Пребывая на седьмом небе от счастья, Трэвис обнял мое лицо ладонями.

– Бенни позволит мне бороться здесь, в Вегасе. Голубка, шестизначная сумма за бой. Шестизначная! За один бой!

Я закрыла глаза и покачала головой, отгораживаясь от такого воодушевления.

– Что ты ответил Бенни? – Трэвис поднял мою голову за подбородок. Я открыла глаза, опасаясь, что договор уже подписан.

– Сказал, что подумаю, – усмехнулся Трэвис.

Я облегченно выдохнула.

– Слава богу! Трэв, не пугай меня так. Я думала, ты серьезно.

Лицо Трэвиса исказилось, и он распрямил плечи, прежде чем заговорить.

– Голубка, я и так серьезно. Я сказал, что мне сначала нужно поговорить с тобой, но я думал, ты обрадуешься. Он планирует проводить по одному бою в месяц. Ты хоть понимаешь, сколько это денег? Наличкой!

– Трэвис, я умею считать. А еще я умею сдерживать свои эмоции, когда я в Вегасе, чего, очевидно, не умеешь ты. Я должна увезти тебя отсюда, пока ты не натворил глупостей. – Я подошла к шкафу и сорвала одежду с вешалок, яростно запихивая в чемоданы.

Трэвис нежно взял меня за руки и развернул к себе.

– Я смогу. Смогу драться для Бенни в течение года, и мы обеспечим себя на долгое время.

– И что ты станешь делать? Бросишь учебу и переедешь сюда?

– Бенни оплатит мне перелет и организует бои вне расписания занятий.

Я посмеялась, не веря своим ушам.

– Трэвис, не может быть, что ты такой наивный. Если ты на счету у Бенни, то будешь драться для него не раз в месяц. Ты забыл про Дейна? В итоге ты станешь одним из его головорезов!

Трэвис покачал головой.

– Голубка, мы это уже обсуждали. Ему от меня ничего не нужно, кроме боев.

– И ты ему доверяешь? Его здесь называют Скользкий Бенни!

– Голубка, я хотел купить тебе машину. Хорошую. И мы заплатим за наше обучение.

– Да? Теперь мафиози раздают стипендии?

Трэвис стиснул зубы. Его злило, что ему приходится убеждать меня.

– Для нас это отличный вариант. Я буду копить, пока не наступит время купить для нас дом. Больше нигде я столько не заработаю.

– А как насчет уголовного правосудия? Работая на Бенни, ты еще не раз встретишься со своими одногруппниками.

– Детка, я понимаю твои опасения, но я буду поступать с умом. Поработаю годок, а потом займусь тем, чем нам, черт побери, захочется.

– Трэв, Бенни просто так не кидают. Лишь он может сказать тебе, когда ты закончишь. Ты даже не представляешь, с чем имеешь дело! Мне не верится, что ты вообще размышляешь на этот счет! Работать на человека, который прошлой ночью чуть душу из нас не вытряс, не останови ты его?

– Вот именно. Я его остановил.

– Трэвис, ты остановил двоих не слишком крупных наемников. Что будешь делать, когда их станет дюжина? Что будешь делать, когда во время одного из твоих боев они придут за мной?

– Ему бессмысленно делать такое. Ведь я заработаю для него кучу денег.

– Как только ты решишь, что больше не будешь этого делать, тебя спишут в расход. Вот как работают эти люди.

Трэвис отошел от меня и посмотрел в окно. Мигающие огни осветили его омраченное сомнением лицо. Он принял решение еще до того, как заговорил со мной об этом.

– Голубка, все будет хорошо. Я позабочусь об этом. Мы будем обеспечены.

Я покачала головой и отвернулась, запихивая одежду в чемоданы.

Когда мы приземлимся дома, он вновь станет самим собой. Вегас творил с людьми странные вещи, и я не могла урезонить Трэвиса, пока он был одурманен потоком денег и виски.

Я отказывалась обсуждать это с ним до посадки в самолет, опасаясь, что он позволит мне улететь одной. Пристегнувшись и сжав зубы, я наблюдала, как Трэвис тоскливо смотрит в люк, пока мы поднимаемся в ночное небо. Он уже скучал по порочности и неисчерпаемым соблазнам, что предлагал Вегас.

– Голубка, это же столько денег.

– Нет.

Он резко повернулся ко мне.

– Это мое решение. Не думаю, что ты видишь всю картину целиком.

– Мне кажется, ты лишился своего чертова рассудка.

– Ты даже не хочешь об этом подумать?

– Нет, и ты тоже не хочешь. Трэвис, ты не станешь работать на бандита из Лас-Вегаса. Нелепо с твоей стороны рассчитывать, что я подумаю над этим.

Трэвис вздохнул и отвернулся к окну.

– Мой первый бой через три недели.

Я потрясенно открыла рот.

– Ты уже согласился?

– Пока еще нет, – подмигнул он.

– Но собираешься?

– Ты перестанешь беситься, когда я куплю тебе «Лексус», – улыбнулся он.

– Не нужен мне «Лексус», – закипела я.

– Детка, у тебя будет все, что ты пожелаешь. Представь, каково это – заехать в любой автосалон и лишь выбрать цвет для своей новой машины.

– Ты делаешь это не ради меня. Прекрати притворяться.

Он наклонился и поцеловал мои волосы.

– Нет, я делаю это для нас. Ты просто не понимаешь, как здорово все будет.

Мое сердце сжалось, пуская дрожь по всему телу. Он не образумится, пока мы не вернемся домой. Я пребывала в ужасе, что Бенни сделал ему предложение, от которого он не мог отказаться.

Я отогнала прочь свои страхи. Мне следовало поверить в то, что Трэвис любит меня достаточно сильно и позабудет о долларах и ложных обещаниях Бенни.

– Голубка? Ты знаешь, как готовить индейку?

– Индейку? – переспросила я, удивившись такой смене разговора.

Трэвис пожал мою руку.

– Скоро День благодарения, и ты понравилась моему отцу. Он хочет, чтобы ты пришла к нам на День благодарения, но мы всегда в итоге заказываем пиццу и смотрим телик. Я подумал, может, мы вдвоем попытаемся приготовить индейку? Хоть раз в жизни в доме Мэддоксов будет настоящий ужин в честь Дня благодарения.

Я поджала губы, пытаясь не рассмеяться.

– Нужно всего лишь оттаять индейку, положить на противень и готовить в духовке весь день. Все довольно просто.

– Значит, ты придешь? И поможешь мне?

– Конечно, – пожала я плечами.

Трэвис наконец отвлекся от одурманивающего света Вегаса, и я понадеялась, что он поймет, как ошибается насчет Бенни.

Трэвис поставил наши чемоданы на кровать и рухнул рядом. Про Бенни он больше не заговаривал, и я стала надеяться, что Вегас понемногу выветривался из организма Трэвиса. Я искупала Тотошку и высушила его полотенцем – после недельного пребывания у Брэзила щенок насквозь провонял запахом дыма и грязных носков.

– Вот! Теперь от тебя пахнет намного лучше! – захихикала я, когда Тотошка отряхнулся, обрызгивая меня водой. Щенок встал на задние лапки и покрыл мое лицо крошечными поцелуями.

– Я тоже по тебе соскучилась, красавчик.

– Голубка? – позвал меня Трэвис, нервно сжимая пальцы.

– Да? – сказала я, вытирая Тотошку желтым полотенцем.

– Я хочу это сделать. Хочу драться в Вегасе.

– Нет, – сказала я, с улыбкой глядя на счастливую мордашку Тотошки.

– Ты меня не слушаешь, – вздохнул Трэвис. – Я собираюсь это сделать. Через несколько месяцев ты увидишь, что это было верным решением.

Я подняла глаза на Трэвиса.

– Ты собираешься работать на Бенни.

Трэвис нервно кивнул, а потом улыбнулся.

– Голубка, я просто хочу позаботиться о тебе.

От такой решимости на глаза навернулись слезы.

– Трэвис, мне не нужны вещи, купленные на эти деньги. Не хочу ничего общего с Бенни, Вегасом или чем-то похожим.

– Зато ты не слишком беспокоилась о том, чтобы купить машину на деньги с моих боев.

– Это совсем другое дело, ты сам знаешь.

– Голубка, все будет в порядке, – нахмурился Трэвис. – Вот увидишь.

Я несколько секунд смотрела на Трэвиса в надежде найти в его глазах озорной огонек и услышать, что все это лишь шутка. Но видела только неуверенность и алчность.

– Трэвис, зачем ты вообще тогда меня спрашивал? Ты ведь собирался работать на Бенни, не учитывая моего мнения.

– Мне нужна твоя поддержка. Безумие отказываться от таких денег.

С минуту я сидела в потрясении. Когда до меня дошла суть всего, я кивнула.

– Хорошо. Ты принял свое решение.

Трэвис засиял от счастья.

– Голубка, ты увидишь. Все будет замечательно. – Он встал с кровати, подошел ко мне и поцеловал мою ладонь. – Я умираю с голоду. А ты?

Я покачала головой, и он поцеловал меня в макушку, отправляясь на кухню. Как только в коридоре стихли шаги, я сняла свою одежду с вешалок. К счастью, в чемодане осталось достаточно места для большинства моих вещей. По щекам скатились слезы злости. Мне не следовало брать Трэвиса с собой. Я изо всех сил старалась отгородить его от темных сторон своей жизни, но, как только представился такой случай, я без раздумий потащила его в самое сердце всего, что ненавидела.

Трэвис собирался прыгнуть в этот омут, а поскольку он не позволил мне спасти его, я должна спасти себя.

Чемодан наполнился до отказа, и я с трудом застегнула молнию. Сняла его с кровати и потащила по коридору к двери, даже не бросив взгляда на кухню. Торопливо спустилась по ступенькам, с облегчением увидев на парковке Америку и Шепли. Они целовались и смеялись, перекладывая вещи подруги из «Чарджера» в «Хонду».

– Голубка? – с порога позвал меня Трэвис.

Я прикоснулась к руке Америки.

– Мерик, отвези меня в Морган.

– Что происходит? – спросила она, видя по моему лицу, что дело серьезное.

Я обернулась и взглянула на спешащего к нам Трэвиса.

– Что ты делаешь? – сказал он, указывая на мой чемодан.

Скажи я ему все сейчас, любая надежда отгородиться от Мика, Вегаса, Бенни и всего, чего я так не хотела, рухнула бы. Трэвис не позволил бы мне уехать, а к утру я бы убедила себя смириться с его решением.

Я почесала затылок и улыбнулась, пытаясь выиграть время и придумать какой-нибудь предлог.

– Голубка?

– Я хочу отвезти вещи в Морган. Там уйма стиралок и сушилок, а у меня куча грязного белья.

– Ты хотела уехать, не сказав ничего мне? – нахмурился Трэвис.

Я взглянула на Америку, потом на Трэвиса, пытаясь соврать как-нибудь более правдоподобно.

– Трэв, она собиралась приехать назад. Ты ужасный параноик, – сказала Америка с презрительной улыбкой, которой так часто проводила родителей.

– А… – неуверенно сказал Трэвис. – Ты останешься со мной на ночь? – спросил он, потянув за мою куртку.

– Не знаю. Все зависит от того, когда я перестираю одежду.

Трэвис улыбнулся и притянул меня к себе.

– Через три недели я смогу кому-нибудь заплатить за стирку твоих вещей. Или ты выкинешь все свои грязные вещи и купишь новые.

– Ты снова будешь драться для Бенни? – с потрясением спросила Америка.

– Он сделал мне предложение, перед которым я не мог устоять.

– Трэвис… – заговорил Шепли.

– Ребята, еще вы будете на меня давить! Если я ради голубки не изменил своего решения, то не сделаю этого ради вас.

Америка с пониманием посмотрела на меня.

– Эбби, нам лучше поехать. Такая гора одежды займет у тебя целую вечность.

Я кивнула, и Трэвис нагнулся, чтобы поцеловать меня. Я притянула его к себе, зная, что это наш последний поцелуй.

– Увидимся позже, – сказал Трэвис. – Я люблю тебя.

Шепли забросил мой чемодан в багажник «Хонды», и Америка заняла место за рулем. Трэвис скрестил руки, о чем-то говоря с Шепли, а подруга включила зажигание.

– Эбби, ты не можешь сегодня остаться у себя. Когда он узнает, то придет прямо туда, – сказала Америка, медленно выезжая со стоянки.

Слезы заполнили мои глаза и потекли по щекам.

– Знаю.

Радостное выражение на лице Трэвиса исчезло, когда он взглянул на меня. Не теряя ни секунды, он ринулся к моему окну.

– Голубка, что случилось? – сказал он, стуча по стеклу.

– Езжай, Мерик, – проговорила я, вытирая слезы. Я уставилась на дорогу перед собой. Трэвис бежал рядом с машиной.

– Голубка? Америка! Останови свою чертову машину! – закричал он, с силой ударяя ладонью по стеклу. – Эбби, не делай этого! – сказал он, когда все понял. Страх исказил его лицо.

Америка выехала на главную дорогу и нажала на газ.

– Я еще получу по мозгам… это чтобы ты знала.

– Мерик, мне так жаль.

Она глянула в зеркало заднего вида и сняла ногу с педали газа.

– Боже, Трэвис, – еле слышно пробормотала она. Я обернулась и увидела, что он изо всех сил бежит следом, пропадая и вновь появляясь в свете уличных фонарей. Достигнув конца дома, Трэвис развернулся и помчался назад к квартире.

– Он за мотоциклом. Поедет за нами в Морган и устроит огромный скандал.

Я зажмурилась.

– Тогда… поторопись. Сегодня я переночую в твоей комнате. Как думаешь, Ванесса будет не против?

– Ее никогда там нет. Он и впрямь будет работать на Бенни?

Слова застряли в моем горле, и я лишь кивнула.

Америка пожала мою руку.

– Эбби, ты приняла правильное решение. Ты не можешь опять пройти через это. Если он не послушает тебя, то никого не послушает.

Зазвонил мой мобильник. Я посмотрела на забавное лицо Трэвиса на экране и отключилась. Через пять секунд телефон зазвонил снова. Я вырубила его и бросила в сумочку.

– Ужасная неразбериха выйдет, – сказала я, качая головой и потирая глаза.

– Не завидую твоей следующей неделе. Даже не могу представить, каково это – порвать с кем-то, кто отказывается уходить. Ты ведь знаешь, что последует, да?

Мы заехали на стоянку Моргана, и Америка придержала двери, пока я заносила внутрь свой чемодан. Потом мы помчались в комнату, и я нетерпеливо вздыхала, пока подруга открывала дверь. Америка распахнула ее и вручила мне ключ.

– Трэвиса, наверное, сегодня арестуют или что-нибудь в этом духе, – сказала она.

Америка побежала по коридору, а я смотрела в окно. Она стремительно пересекла стоянку и забралась в машину, как раз когда рядом остановился Трэвис. Он помчался к пассажирской дверце, дернул ее и посмотрел на Морган, когда понял, что меня нет в машине. Америка выехала со стоянки. Трэвис забежал в здание, и я повернулась, глядя на дверь. Чуть дальше по коридору он остановился и заколотил кулаками по двери моей комнаты, зовя меня по имени. Я понятия не имела, там ли сейчас Кара, и мне стало не по себе, что ей придется вынести в следующие несколько минут, пока Трэвис поймет, что меня там нет.

– Голубка? Открой эту чертову дверь! Я не уйду, пока ты не поговоришь со мной! Голубка! – закричал он, стучась в дверь на всю общагу.

Я съежилась, когда услышала писклявый голос Кары:

– Что такое? – возмутилась она.

Я прижалась ухом к двери, пытаясь разобрать слова Трэвиса. Сильно напрягаться мне не пришлось.

– Я знаю, что она там! – закричал он. – Голубка?

– Она не… Эй! – завизжала Кара.

Дверь ударилась о бетонную стену комнаты, и я поняла, что Трэвис ворвался внутрь. После минутной тишины я снова услышала его крик.

– Голубка! Где она?

– Я ее не видела! – громко и с не присущей ей злостью сказала Кара. Дверь захлопнулась, а меня охватило тошнотворное чувство. Я ждала, что Трэвис станет делать дальше.

После нескольких минут тишины я приоткрыла дверь и высунулась в коридор. Трэвис сидел на полу, прислонившись спиной к стене и закрыв лицо руками. Я прикрыла дверь так тихо, как только могла. Меня беспокоило, что кто-нибудь вызовет охрану общаги. Через час я снова выглянула в коридор. Трэвис не сдвинулся с места. Ночью я еще пару раз проверяла, там ли он, и наконец к четырем часам уснула. Я намеренно проспала уроки, зная, что сегодня никуда не пойду. Включила телефон. Трэвис заполонил весь ящик входящих сообщений. Бесконечные эсэмэски, посланные мне ночью, начинались извинениями и заканчивались напыщенными тирадами.

Днем я позвонила Америке, надеясь, что Трэвис не изъял у нее телефон. Когда подруга ответила, я вздохнула.

– Привет.

Америка говорила полушепотом.

– Я не сказала Шепли, где ты. Не хочу, чтобы он попал в эпицентр скандала. Трэвис сейчас ужасно злится на меня. Возможно, сегодня я останусь в Моргане.

– Если Трэвис не успокоился, то… желаю удачи с мирным сном здесь. Прошлой ночью он устроил в коридоре сцену, достойную премии «Оскар». Я удивлена, что никто не вызвал охрану.

– Сегодня его выгнали с истории. Когда ты не пришла на урок, он опрокинул ваши парты. Шеп слышал, что он прождал тебя после всех занятий. Эбби, он сходит с ума. Я сказала ему, что ты решилась на это, когда он согласился работать на Бенни. Как он допустил саму мысль, что ты примешь это?

– Увидимся, когда ты приедешь сюда. Пока я не могу вернуться в свою комнату.

Следующую неделю мы с Америкой были соседями. Она старалась держать Шепли подальше, чтобы он не поддался соблазну рассказать Трэвису о моем местонахождении. Пришлось приложить огромные усилия, чтобы избегать встречи с ним. Я исключила обеды в столовой, уроки истории и уходила с занятий пораньше. Я знала, что в итоге мне придется поговорить с Трэвисом, но не могла сделать это до того, как он успокоится и примет мое решение.

Вечером в пятницу я находилась в комнате одна, лежа в кровати и прижав телефон к уху. Я закатила глаза, когда в животе заурчало.

– Я могу заехать за тобой и отвезти поужинать, – предложила Америка.

Я пролистнула учебник по истории, по-быстрому переворачивая страницы, исчерканные на полях любовными посланиями Трэвиса.

– Нет, Мерик, сегодня вы с Шепом впервые за эту неделю вместе. Я загляну в столовую.

– Уверена?

– Ага. Передавай Шепу привет.

Я медленно подошла к столовой, ощущая на себе пристальные взгляды окружающих. Вся школа стояла на голове после нашего расставания, а взрывоопасное поведение Трэвиса все только усугубляло. Когда впереди замаячили лампы столовой, на дороге у меня возник темный силуэт.

– Голубка?

Я вздрогнула и остановилась. Трэвис вышел на свет, небритый и бледный.

– Боже, Трэвис! Ты меня чертовски перепугал!

– Если бы ты ответила на телефон, мне не пришлось бы подкрадываться к тебе.

– Ты выглядишь ужасно, как будто в аду побывал.

– Пару раз там был за эту неделю.

Я обхватила себя руками.

– Вообще-то я шла что-нибудь перекусить. Позвоню тебе потом, хорошо?

– Нет. Нам надо поговорить.

– Трэв…

– Я отклонил предложение Бенни. Позвонил ему в среду и сказал нет. – В глазах Трэвиса загорелся огонек надежды, но тут же исчез, когда он увидел выражение моего лица.

– Трэвис, я не знаю, что ты хочешь от меня услышать.

– Скажи, что прощаешь меня. Скажи, что примешь обратно.

Я сжала зубы, запрещая себе заплакать.

– Не могу.

Лицо Трэвиса исказилось. Я воспользовалась этой возможностью и обошла его, но он встал у меня на пути.

– Я не спал и не ел… я не могу сосредоточиться. Я ведь знаю, что ты любишь меня. Все будет как раньше, если ты только примешь меня.

Я закрыла глаза.

– Между нами все неправильно, Трэвис. Мне кажется, ты помешан на самой мысли обладать мною.

– Это не так. Голубка, я люблю тебя больше собственной жизни, – обиженно сказал он.

– Об этом я и говорю. Речи помешанного.

– Это не помешательство, а правда.

– Хорошо… что в таком случае для тебя гармония? Деньги, я, твоя жизнь… или есть что-то важнее денег?

– Я сознаю, что натворил, понятно? Вижу, как ты все восприняла, но знай я, что ты бросишь меня, я бы никогда… я всего лишь хотел позаботиться о тебе.

– Ты уже это говорил.

– Пожалуйста, не поступай так. Я не смогу перенести такого состояния… это просто убивает меня, – сказал он, резко выдыхая, как будто из его легких вышибли весь воздух.

– Трэвис, я все решила.

– Не говори так, – вздрогнул он.

– Все кончено, иди домой.

Трэвис свел брови вместе.

– Но мой дом – это ты.

Его слова задели меня за живое, а в груди все сжалось так, что трудно было дышать.

– Трэв, ты сделал свой выбор. А я свой, – сказала я, проклиная себя за дрожь в голосе.

– Я буду держаться подальше от Вегаса и Бенни, черт побери… я закончу учебу. Но мне нужна ты. Я нуждаюсь в тебе. Ты мой лучший друг. – В его надломленном голосе слышалось отчаяние, под стать выражению лица. В тусклом свете я увидела слезинку, упавшую с ресниц, а в следующую секунду Трэвис дотянулся до меня, обнял и прильнул губами в поцелуе. Крепко прижал к себе, а потом нежно обнял лицо ладонями, становясь настойчивее и в отчаянии пытаясь добиться от меня реакции.

– Поцелуй меня, – прошептал он, снова впиваясь в меня поцелуем. Мои глаза и губы оставались закрытыми, а тело обмякло в его объятиях. Я использовала остатки самообладания, чтобы не ответить на поцелуй, ведь всю неделю я так скучала по этим губам.

– Поцелуй меня! – умоляюще произнес он. – Пожалуйста, голубка! Я же сказал ему нет!

Когда по моему каменному лицу потекли горячие слезы, я оттолкнула Трэвиса.

– Оставь меня в покое!

Я прошла всего пару шагов, когда он схватил меня за запястье. Я не повернулась, держа руку вытянутой позади себя.

– Умоляю тебя!

Моя рука опустилась и дернулась, когда Трэвис упал на колени.

– Эбби, я умоляю тебя. Не делай этого.

Я повернулась и увидела искаженное страданием лицо Трэвиса. Мой взгляд переместился на его руку, останавливаясь на моем имени, выведенном черными буквами на запястье. Я отвернулась, глядя в сторону столовой. Трэвис доказал мне то, чего я так сильно боялась. Как бы он ни любил меня, я уходила на второй план, когда на кону стояли деньги. Все, как и с Миком. Уступи я сейчас, Трэвис либо изменил бы свое решение насчет Бенни, либо злился на меня каждый раз, когда деньги могли бы облегчить его жизнь. Я представила, как он возвращается с работы «синего воротничка» с тем же самым взглядом, что и Мик после неудачной ночи. Я стану виноватой в том, что его жизнь будет не такой, как он хотел. Я не могла позволить, чтобы мое будущее было отягощено горечью и сожалением, оставленными мною позади.

– Трэвис, отпусти меня.

Через несколько секунд он все-таки выпустил мою руку. Я побежала к стеклянной двери и не оборачиваясь дернула за нее. Пока я шла к буфету, все пялились на меня, а как только достигла цели, головы повернулись в другом направлении – к стеклянным дверям, за которыми стоял на коленях Трэвис.

При виде его, сидящего на полу, по щекам побежали слезы, которые я так усердно сдерживала. Я прошла мимо тарелок и подносов и вырвалась в коридор, побежав к уборным. Мало того, что все лицезрели сцену между мной и Трэвисом, я не могла позволить им увидеть себя в слезах.

Я забилась в кабинку и просидела там час, безостановочно рыдая, пока не услышала тихий стук в дверь.

– Эбби?

Я шмыгнула носом.

– Финч, что ты здесь делаешь? Это же женский туалет.

– Кара видела, как ты забежала сюда, и сходила за мной в общагу. Впусти, – тихим голосом сказал он.

Я покачала головой. Он, конечно, не видел меня, но я не могла вымолвить ни слова. Я услышала, как он вздохнул, а потом поставил ладони на пол, пытаясь заползти в кабинку под дверцей.

– Не верю, что ты заставляешь меня делать это, – сказал он, заползая внутрь. – Ты пожалеешь, что не открыла дверь, потому что я только что ползал по залитому мочой полу, а теперь собираюсь обнять тебя.

Я издала смешок, а потом улыбка на моем лице перекосилась. Финч притянул меня к себе. Ноги мои подогнулись, и Финч осторожно опустил меня на пол, сажая себе на колени.

– Ш-ш, – сказал он, качая меня на руках. Он вздохнул, мотая головой. – Черт побери, девочка моя. Что же мне с тобой делать?

Глава 17

Никаких благодарностей

Я рисовала всякую белиберду на обложке тетради, квадраты в других квадратах, соединяла их друг с другом, создавая недоделанные объемные кубы. До начала урока оставалось десять минут, а аудитория по-прежнему пустовала. Моя жизнь вновь понемногу приходила в норму, но мне все-таки нужна была пара минут, чтобы собраться с духом, прежде чем пообщаться с кем-то, кроме Финча и Америки.

– Да, мы больше не встречаемся, но это не значит, что ты не можешь носить подаренный мною браслет, – сказал Паркер, подсаживаясь ко мне.

– Я собиралась вернуть тебе его.

Паркер улыбнулся и нагнулся, чтобы дорисовать стрелочку над одним из кубов.

– Эбс, это был подарок. Я не делаю подарки на каких-то условиях.

Доктор Баллард щелкнула пальцами над головой, занимая свое место во главе класса, а потом принялась рыться на заваленном бумагами столе. Внезапно аудитория наполнилась галдежом, который эхом отдавался от огромных, залитых дождевыми каплями окон.

– Слышал, вы с Трэвисом расстались пару недель назад. – Паркер поднял ладонь, увидев мое раздражение. – Это не мое дело. Просто ты выглядишь расстроенной, а я хотел сказать, что мне жаль.

– Спасибо, – буркнула я, открывая чистую страницу в тетради.

– А еще я хотел извиниться за свое поведение. Я говорил… неприятные вещи. Просто я разозлился и выплеснул свой гнев на тебя. Мне жаль, я был несправедлив.

– Паркер, свидания меня не интересуют, – предупредила я.

– Я не пытаюсь воспользоваться возможностью, – усмехнулся он. – Мы по-прежнему друзья, и я хочу убедиться, что с тобой все в порядке.

– Я в порядке.

– Ты едешь домой на День благодарения?

– Я поеду домой к Америке. Обычно я отмечаю Благодарение там.

Паркер хотел что-то сказать, но тут началась лекция.

Разговор о Дне благодарения заставил меня вспомнить о прежних планах – помочь Трэвису с индейкой. Я размышляла, как все могло быть, и поймала себя на мысли, что волнуюсь, не закажут ли они опять пиццу. Сердце мое сжалось. Я мгновенно отбросила прочь эти мысли, пытаясь сосредоточиться на словах доктора Баллард.

После уроков я увидела, как ко мне со стоянки бежит Трэвис. Мое лицо вспыхнуло. Он снова был гладко выбрит и одет в толстовку с капюшоном и любимую красную бейсболку. Из-за дождя Трэвис пригнулся.

– Эбс, увидимся после перемены, – сказал Паркер, прикасаясь к моей спине.

Я ожидала увидеть в глазах Трэвиса злость, но он будто и не заметил Паркера.

– Привет, голубка, – сказал Трэвис, подходя.

Я неловко улыбнулась, а он положил руки в карманы толстовки.

– Шепли сказал, что ты поедешь с ним и Америкой в Уичито завтра.

– Да.

– Ты проведешь все выходные у Америки?

Я пожала плечами, пытаясь вести себя непринужденно.

– Мы очень близки с ее родителями.

– А как же твоя мама?

– Трэвис, моя мать пьяница. Она даже не узнает, что был День благодарения.

Трэвис вдруг занервничал, а мой желудок сжался от вероятности второго публичного разрыва. Прогремел гром, и Трэвис поднял голову, прищуриваясь из-за крупных капель дождя, падающих ему на лицо.

– Хочу попросить тебя об одолжении, – сказал он. – Иди сюда. – Он завел меня под ближайший козырек, и я послушно пошла следом, пытаясь избежать очередной сцены.

– Что еще за одолжение? – с подозрением спросила я.

– Мой… э… – Трэвис переступил с ноги на ногу. – Папа и парни ждут, что ты придешь в четверг.

– Трэвис! – возмутилась я.

Он посмотрел на свои ноги.

– Ты говорила, что придешь.

– Знаю, но… теперь это слегка неуместно, не находишь?

На Трэвиса, казалось, мои слова никак не повлияли.

– Ты говорила, что придешь.

– Мы были вместе, когда я согласилась. Ты знал, что я не пойду.

– Нет, не знал. Теперь уже слишком поздно. Томас летит сюда, Тайлер взял отгул на работе. Всем не терпится увидеть тебя.

Я съежилась, наматывая на палец мокрые пряди.

– Они ведь и так приехали бы, да?

– Не все. Мы уже давно не собирались всей семьей на День благодарения. Они пообещали приехать, когда я упомянул настоящий ужин. На нашей кухне женщины не было со смерти мамы… Да нет же, – тряхнул головой Трэвис, – дело совсем не в твоем поле, не подумай. Просто мы хотим, чтобы ты пришла. Это все, чего я прошу.

– И ты не рассказал им про нас? – проговорила я с укоризной в голосе. Трэвис заколебался, а потом ответил.

– Папа стал бы выяснять причину, а я не готов общаться с ним на эту тему. Он бы все уши мне прожужжал, какой я болван. Голубка, пожалуйста, приходи.

– Мне нужно поставить индейку в шесть утра. Тогда нам придется отправиться туда в пять часов…

– Или переночевать там.

Я изогнула брови.

– Ни за что! Мне и так придется врать твоей семье и притворяться, что мы по-прежнему вместе.

– Я же не прошу тебя поджечь себя!

– Тебе следовало сказать им!

– Я и скажу. После Дня благодарения… Обязательно скажу.

Я вздохнула и отвернулась.

– Если пообещаешь, что это не какая-то уловка, чтобы вернуть меня, тогда хорошо.

– Я обещаю, – кивнул он.

Хотя Трэвис и пытался скрыть это, я видела, как загорелись его глаза. Я поджала губы, сдерживая улыбку.

– Увидимся в пять.

Трэвис нагнулся и поцеловал меня в щеку, задерживаясь чуть дольше положенного.

– Спасибо, голубка.

Америка и Шепли встретили меня у дверей в столовую, и мы вместе зашли внутрь. Я рывком вытащила столовые приборы из подставки и бросила тарелку на поднос.

– Эбби, да что с тобой? – спросила Америка.

– Завтра я не еду с вами, ребята.

Шепли открыл рот от удивления.

– Ты идешь к Мэддоксам?

Америка перевела на меня взгляд.

– Что?

Я вздохнула и отдала кассиру документы общежития.

– Когда мы летели в самолете, я пообещала Трэвису, что пойду. Он уже всех оповестил.

– Скажу в его защиту, – начал Шепли. – Он же ведь не думал, что вы расстанетесь. Он считал, ты придешь. К тому времени, как он осознал твой решительный настрой, было уже слишком поздно.

– Шеп, все это чушь собачья, сам знаешь, – закипела Америка. – Эбби, если не хочешь, то не обязательно ходить.

Она была права. Не сказать, что у меня не оставалось выбора. Однако я не могла поступить так с Трэвисом. Даже если ненавидела бы его. А это было не так.

– Если я не пойду, ему придется объяснять им все, а я не хочу испортить им День благодарения. Они все соберутся дома в уверенности, что я приду.

– Эбби, ты им действительно очень нравишься, – улыбнулся Шепли. – На днях Джим разговаривал о тебе с моим отцом.

– Отлично, – пробормотала я.

– Эбби права, – сказал Шепли. – Если она не придет, Джим весь день будет ворчать на Трэвиса. Нет смысла портить им весь праздник.

Америка обняла меня за плечи.

– Можешь поехать с нами. Ты же больше не встречаешься с ним, и тебе не обязательно опять спасать его.

– Знаю, Мерик. Но так надо.

Солнце за окном расплавленным золотом ложилось на здания, а я стояла перед зеркалом и расчесывалась, пытаясь понять, как буду притворяться на Дне благодарения.

– Эбби, всего на один день. Ты продержишься, – сказала я отражению.

Притворство не было для меня проблемой, но, если мы оба станем притворяться, неизвестно, что получится. Когда Трэвис завезет меня после ужина, я должна буду принять решение. Решение, искаженное фальшивым чувством радости, которое мы станем изображать для его семьи.

Тук, тук.

Я повернулась и посмотрела на дверь. Кара весь вечер не возвращалась в комнату, а Америка с Шепли были уже в пути. Я не могла понять, кто пришел. Положив расческу на стол, я открыла дверь.

– Трэвис, – выдохнула я.

– Готова?

Я изогнула бровь.

– К чему?

– Ты сказала забрать тебя в пять.

– Я имела в виду пять утра! – скрестила я руки на груди.

А… – Трэвис явно огорчился. – Тогда мне надо позвонить отцу и сказать, что мы не останемся на ночь.

– Трэвис! – возмущенно проговорила я.

– Я пригнал машину Шепа, чтобы нам не пришлось заталкивать сумки на мотоцикл. В доме есть гостевая комната, где ты сможешь расположиться. Мы могли бы посмотреть кино или…

– Я не собираюсь ночевать в доме твоего отца!

Трэвис поник.

– Хорошо. Я… э… увидимся утром.

Он сделал шаг назад, и я захлопнула дверь, прислоняясь к ней. Внутри меня бурлили разнообразные эмоции. Я раздраженно выдохнула. Перед глазами отчетливо стояло огорченное лицо Трэвиса. Я дернула дверь на себя и вышла за порог, увидев, как Трэвис медленно удаляется по коридору и набирает по телефону номер.

– Трэвис, подожди. – Он крутанулся, и от его обнадеженного выражения лица на душе у меня заныло. – Дай мне минутку собрать вещи.

На его лице появилась благодарная улыбка, и он вернулся в комнату, с порога наблюдая, как я запихиваю вещи в сумку.

– Голубка, я по-прежнему люблю тебя.

Я не подняла головы.

– Не начинай. Я делаю это не для тебя.

До дома его отца мы ехали в молчании. Вся машина будто пропиталась нашим нервным напряжением, и я с трудом сохраняла спокойствие, сидя на холодном кожаном сиденье. Как только мы приехали, на крыльцо вышли улыбающиеся Трентон и Джим. Трэвис вытащил из машины наши сумки, и Джим похлопал его по спине.

– Рад видеть тебя, сын. – Улыбка Джима стала шире, когда он взглянул на меня. – Эбби Эбернати. Мы с нетерпением ждем ужина. Прошло много лет с тех пор, как… Что ж. Много времени прошло.

Я кивнула и проследовала за Трэвисом в дом. Джим положил руку на свое брюшко и довольно улыбнулся.

– Трэв, я разместил вас в гостевой спальне наверху. Я сообразил, что вы не захотите воевать в твоей комнате с близнецом.

Я взглянула на Трэвиса. Слова давались ему с трудом.

– Эбби… она займет… займет гостевую комнату. А я размещусь в своей.

Трентон состроил рожицу.

– Почему? Разве она не живет с тобой в квартире?

– Не совсем, – ответил Трэвис, отчаянно пытаясь избежать правды.

Джим и Трентон переглянулись.

– Комната Томаса за многие годы превратилась в склад, поэтому я собирался пустить его к тебе в спальню. Но, думаю, он может поспать и на диване, – сказал Джим, глядя на потрепанные выцветшие подушки в гостиной.

– Джим, не переживайте. Мы просто хотели проявить к вам уважение, – сказала я, прикасаясь к его руке.

Смех Джима прогрохотал на весь дом, и он похлопал меня по ладони.

– Эбби, ты познакомилась с моими сыновьями. Ты должна понимать, что меня, черт побери, невозможно чем-то оскорбить.

Трэвис кивнул в сторону лестницы, и я последовала за ним. Он ногой открыл дверь и поставил на пол наши сумки, глядя на кровать, а потом поворачиваясь ко мне.

По периметру комнаты шли коричневые панели, а коричневый ковер на полу был совсем истрепанным. Стены – грязно-белого цвета, где-то откололась краска. На стене была лишь одна фотография – Джима и мамы Трэвиса. На голубом студийном фоне стояла молодая пара с пушистыми волосами и улыбками на лице. Наверняка эту фотографию сделали, когда еще у них не появились мальчики, им обоим – не больше двадцати.

– Извини, голубка. Я посплю на полу.

– Еще как поспишь, – сказала я, завязывая волосы в хвост. – Не могу поверить, что позволила тебе уговорить меня.

Трэвис сел на кровать и с досадой потер лицо.

– Все это закончится крахом, черт возьми. Не знаю, о чем я думал.

– А вот я точно знаю, о чем ты думал. Трэвис, я не глупая.

Он посмотрел на меня и улыбнулся.

– Но ты же пришла.

– Мне нужно подготовить все к завтрашнему дню, – сказала я, открывая дверь. Трэвис поднялся на ноги.

– Я помогу тебе.

Мы начистили горы картофеля, нарезали овощей, поставили размораживаться индейку и начали делать коржи для пирога. Первый час прошел в неловкости, но, когда приехали близнецы, все собрались на кухне. Джим рассказывал истории про каждого из сыновей, и мы смеялись над рассказами о прошлых провальных Днях благодарения, когда они пытались заказать что-то помимо пиццы.

– Диана была чертовски классным поваром, – задумчиво сказал Джим. – Трэв не помнит, но после того, как она умерла, даже не было смысла пытаться повторить это.

– Эбби, не напрягайся, – сказал Трентон. Он усмехнулся и взял из холодильника пиво. – Достанем картишки, хочу вернуть деньжат, которые проиграл Эбби.

Джим покачал пальцем перед носом своего сына.

– Трент, в эти выходные никакого покера. Я принес домино, так что иди раскладывай. И без ставок, черт тебя дери. Я серьезно.

Трентон потряс головой.

– Хорошо, старина, хорошо.

Братья Трэвиса поплелись в гостиную, а Трент задержался.

– Идем, Трэв, – сказал он, обернувшись.

– Я помогаю голубке.

– Не так много здесь осталось, малыш, – ответила я. – Иди.

При этих словах его глаза наполнились нежностью, и он прикоснулся к моим бедрам.

– Ты уверена?

Я кивнула, и Трэвис нагнулся, целуя меня в щеку и сжимая бедра перед тем, как отправиться вслед за Трентоном.

Джим наблюдал, как сыновья покидают комнату, и с улыбкой покачал головой.

– Эбби, ты творишь невероятное. Скорее всего даже не понимаешь, насколько мы это ценим.

– Это все идея Трэвиса. Я рада, что могу помочь.

Джим прислонился своим крупным телом к столешнице и сделал глоток пива, обдумывая свои следующие слова.

– Вы с Трэвисом не слишком друг с другом разговариваете. У вас проблемы?

Пока мойка заполнялась горячей водой, я выдавила туда моющей жидкости, пытаясь придумать ответ, не похожий на банальную ложь.

– Полагаю, все немного изменилось.

– Я так и подумал. Наберись с ним терпения. Трэвис не очень помнит, но они с матерью были близки, а когда мы ее потеряли, он так и не стал прежним. Я думал, с возрастом он переживет это, все-таки он был так мал. Нам всем пришлось тяжко, но Трэв… он перестал привязываться к людям. Я очень удивился, когда он привез тебя к нам. То, как он ведет себя с тобой, как смотрит… Я сразу понял, что ты для него особенная.

Я улыбнулась, но не отвела взгляда от посуды.

– Трэвису придется несладко, и он наделает кучу ошибок. Он вырос в компании пацанов, оставшихся без матери, и одинокого брюзгливого старика в качестве отца. После смерти Дианы мы все чувствовали себя потерянными, и я никак не помог мальчикам справиться с этим. Эбби, прощать провинности Трэвиса будет непросто, но при этом придется и любить его. Ты единственная женщина, которую он полюбил после матери. Не знаю, что с ним будет, если и ты бросишь его.

Я сглотнула слезы и кивнула, не в силах ответить. Джим положил руку на мое плечо, сжимая его.

– Я не видел, чтобы он когда-то улыбался так же, как с тобой. Надеюсь, однажды все мои мальчики встретят свою Эбби.

Шаги Джима стихли в коридоре, а я с силой сжала край раковины, пытаясь успокоить дыхание. Я знала, что мне будет сложно провести праздничные дни с Трэвисом и его семьей, но не думала, что мое сердце вновь окажется разбитым. В соседней комнате парни смеялись и шутили, пока я мыла и вытирала посуду, ставя ее на место. Я убралась на кухне, помыла руки и направилась вверх по лестнице, укладываться спать.

Трэвис перехватил меня за руку.

– Голубка, еще рано. Ты ведь не спать, да?

– Долгий выдался день. Я устала.

– Мы собирались посмотреть фильм. Почему бы тебе не спуститься и не посидеть с нами?

Я посмотрела наверх, а потом на полную надежды улыбку Трэвиса.

– Хорошо.

Он повел меня за руку к дивану, и мы сели рядом, когда появились вступительные титры.

– Тэйлор, выруби свет, – приказал Джим. Трэвис положил руку на спинку дивана, позади меня. Притворяясь для всех, он пытался одновременно успокоить меня, что не станет заходить далеко. Он следил за своими поступками, стараясь не извлекать выгоды из ситуации, и в итоге я оказалась в противоречивых эмоциях – благодарная и разочарованная. Сидя так близко от него, вдыхая запах табака и одеколона, я с трудом сохраняла дистанцию между нами, физически и эмоционально. Как я и опасалась, моя решительность стала колебаться. Я попыталась выкинуть из головы все, что сказал мне на кухне Джим. На половине фильма входная дверь распахнулась, и из-за угла появился Томас с сумками в руках.

– Счастливого Дня благодарения! – сказал он, ставя на пол свой багаж.

Джим встал и обнял своего старшего сына. Все, кроме Трэвиса, поднялись поприветствовать его.

– Не поздороваешься с Томасом? – прошептала я.

Трэвис не взглянул на меня, наблюдая, как обнимаются и смеются его родные.

– У меня с тобой всего одна ночь. Я не потеряю ни секунды.

– Привет, Эбби. Рад снова увидеться, – улыбнулся Томас.

Трэвис положил руку мне на колено. Я посмотрела на нее, и выражение моего лица изменилось. Когда я взглянула на Трэвиса, он убрал ладонь и сцепил руки на коленях.

– Ого, проблемы в раю? – спросил Томас.

– Заткнись, Томми, – проворчал Трэвис.

Настроение в комнате переменилось, и все уставились на меня, ожидая объяснений. Я нервно улыбнулась и взяла Трэвиса за руку.

– Мы очень устали. Весь день провозились с едой, – сказала я, кладя голову Трэвису на плечо.

Он посмотрел на наши руки, сжал мои ладони и свел брови на переносице.

– Говоря об усталости, я просто измотана, – выдохнула я. – Пойду спать, малыш. – Я обвела всех взглядом. – Спокойной ночи, парни.

– Спокойной ночи, дочка, – сказал Джим.

Братья Трэвиса пожелали мне спокойной ночи, и я направилась вверх по лестнице.

– Я тоже закругляюсь, – услышала я голос Трэвиса.

– Неудивительно, – поддразнил Трентон.

– Везучий негодяй, – проворчал Тайлер.

– Эй. Не говорите так про свою сестру, – предупредил Джим.

Мое сердце сжалось. Все эти годы я считала родителей Америки своей настоящей семьей, и хотя Марк и Пэм всегда заботились обо мне с неподдельной добротой, это было лишь на время. Теперь же шесть неуправляемых, сквернословящих, обаятельных мужчин встретили меня с распростертыми объятиями, а завтра я собиралась сказать им до свидания в последний раз.

Трэвис поймал дверь, не успела она закрыться, и тут же замер.

– Хочешь, чтобы я подождал снаружи, пока ты переоденешься?

– Я в душ. В ванной переоденусь.

Он потер загривок.

– Хорошо, сделаю себе тогда кровать.

Я кивнула и направилась в ванную. Терла себя чуть ли не до дыр в стареньком душе, пытаясь сосредоточиться на каплях воды и мыльной пене и перебороть ужас перед ночью и утром. Когда я вернулась в комнату, Трэвис бросил подушку на свою импровизированную постель на полу. Потом неуверенно улыбнулся и направился в душ.

Я забралась в кровать, натягивая одеяло до подбородка и пытаясь игнорировать постель на полу. Вернувшись, Трэвис глянул на нее с такой же грустью, как и я, а потом выключил свет и устроился там.

Несколько минут было тихо, потом я услышала печальный вздох Трэвиса.

– Это ведь наша последняя ночь вместе, да?

Я несколько секунд помолчала, пытаясь придумать, что сказать.

– Трэв, я не хочу воевать с тобой. Просто спи.

Я услышала, как он заерзал, и повернулась, глядя на него и прижимаясь щекой к подушке. Он положил голову на руку и посмотрел мне прямо в глаза.

– Я люблю тебя.

Несколько секунд я молча глядела на него.

– Ты обещал, – проговорила я.

– Я обещал, что это не уловка. Так и есть. – Он дотянулся и коснулся моей руки. – Но не могу сказать, я не думал о том, чтобы снова быть с тобой.

– Ты мне дорог. Я не хочу, чтобы ты страдал. Мне следовало в первую очередь довериться своей интуиции. У нас изначально ничего не могло получиться.

– Но ты же любишь меня, да?

– По-прежнему да, – сказала я, поджав губы.

Глаза Трэвиса увлажнились, и он сжал мою руку.

– Могу я попросить тебя об одолжении?

– Я сейчас как раз одно исполняю, – с ухмылкой сказала я.

Лицо Трэвиса не дрогнуло.

– Если это действительно так… если ты не вернешься ко мне… могу ли я обнимать тебя сегодня ночью?

– Трэв, мне кажется, это плохая идея.

Он стиснул мою руку.

– Пожалуйста… Я не смогу спать в такой близости от тебя и знать, что второго шанса не будет.

Я посмотрела в его полные отчаяния глаза и нахмурилась.

– Но я не стану заниматься с тобой сексом.

– Я не об этом прошу, – покачал он головой.

Думая о последствиях, я обвела взглядом тускло освещенную комнату. Смогу ли я сказать Трэвису нет, если он передумает? Я зажмурилась и отодвинулась от края кровати, приподнимая одеяло. Трэвис забрался в постель рядом со мной и быстро прижал меня к себе. Его обнаженная грудь вздымалась и опускалась от прерывистого дыхания, и я поругалась на себя за то, что мне так спокойно с ним.

– Я буду скучать по этому, – сказала я.

Он поцеловал мои волосы и прижал меня сильнее. Казалось, как бы он ни обнимал меня, ему этого недостаточно. Трэвис зарылся лицом в мои волосы, а я погладила его по спине, успокаивая, хотя мое сердце было не менее разбитым. Он сделал глубокий вдох и, крепко обнимая, уткнулся лицом мне в шею. Какими бы несчастными мы ни были в последнюю ночь пари, это оказалось в сто раз хуже.

– Трэвис, я… не думаю, что смогу так.

Он сильнее прижал меня к себе, и по моей щеке скатилась первая слезинка.

– Не смогу так, – зажмурилась я.

– Тогда не надо, – проговорил он. – Дай мне еще один шанс.

Я попыталась вырваться, но объятия были слишком крепкими, чтобы сбежать. Я закрыла лицо ладонями и заплакала. Мои всхлипы сотрясали наши тела. Трэвис печально посмотрел на меня.

Своей большой нежной ладонью он отвел с моего лица руки и поцеловал ладонь. Я прерывисто вздохнула, когда он скользнул взглядом по губам и остановился на глазах.

– Голубка, я никого не полюблю так, как тебя.

Я шмыгнула носом и прикоснулась к его лицу.

– Не смогу.

– Знаю, – сказал он надломленным голосом. – Я не раз убеждался, что недостаточно хорош для тебя.

– Трэв, дело не только в тебе, – скривилась я. – Мы не подходим друг другу.

Он покачал головой, желая возразить, но передумал. Тяжело вздохнув, он опустился мне на грудь. Когда часы в дальнем конце комнаты стали показывать одиннадцать, дыхание Трэвиса замедлилось и выровнялось. Мои веки отяжелели, я несколько раз моргнула, а потом провалилась в сон.

– Ой! – вскрикнула я, отдергивая руку от духовки и засовывая обожженные пальцы в рот.

– Голубка, ты в порядке? – спросил Трэвис, шаркая ко мне через комнату и натягивая на себя футболку. – Черт! Пол замерз, черт его дери!

Я сдержала смех, наблюдая, как Трэвис прыгает сначала на одной ноге, потом на другой, пока его ступни не привыкли к температуре остывшего кафеля.

Сквозь жалюзи проникли первые солнечные лучи, и все Мэддоксы, за исключением одного, спокойно спали в своих постелях. Я продвинула старенький противень в глубь духовки и закрыла дверцу, подставляя пальцы под холодную воду.

– Ты можешь вернуться в кровать. Мне просто надо было поставить индейку.

– Ты идешь? – спросил Трэвис, обхватывая себя руками и пытаясь согреться.

– Да.

– Тогда веди, – сказал он, махая рукой в сторону лестницы.

Трэвис снял футболку, мы забрались в постель и натянули одеяло до подбородка. Он обнял меня, и мы оба задрожали в ожидании тепла.

Трэвис поцеловал меня в макушку и заговорил:

– Смотри, голубка. На улице снег.

Я повернулась к окну и увидела белые хлопья в свете уличного фонаря.

– Как на Рождество, – сказала я, начиная согреваться. Трэвис вздохнул, и я повернулась посмотреть ему в лицо.

– Что?

– Тебя не будет здесь на Рождество.

– Я здесь сейчас.

Он приоткрыл губы и наклонился, чтобы поцеловать меня, но я отстранилась и покачала головой.

– Трэв…

Он стиснул меня в объятиях и наклонился, карие глаза наполнились решимостью.

– У меня осталось меньше суток с тобой, голубка. Я собираюсь поцеловать тебя. Собираюсь сегодня все время целовать тебя. Целый день. При каждом удобном случае. Если хочешь, чтобы я остановился, только скажи, но пока ты ничего не сказала, я не потеряю ни секунды нашего последнего дня вместе.

– Трэвис…

Я надеялась, он не обманывает себя насчет того, что произойдет по окончании вечера. Я приехала сюда, чтобы притворяться. Но, как бы тяжело ни было нам потом, мне не хотелось говорить ему нет.

Трэвис заметил, что я смотрю на его губы, и снова приоткрыл свои, прижимаясь к моему рту. Все началось с невинного поцелуя, но, как только он проник внутрь языком, я отозвалась на ласки. Тело Трэвиса тут же напряглось. Он прильнул ко мне, дыша через нос. Я перекатилась на спину, а Трэвис лег сверху, не отрываясь от моих губ ни на секунду.

В мгновение ока он раздел меня. Когда между нами не осталось ни слоя ткани, Трэвис стиснул железные прутья изголовья и быстрым движением вошел в меня. Я закусила губу, сдерживая вскрик, застрявший в моем горле. Трэвис стонал, по-прежнему целуя меня, а я вжалась ногами в матрас, изгибая спину и приподнимая бедра навстречу.

Вцепившись одной рукой в изголовье, а другой поддерживая мою голову, Трэвис стал ритмично двигаться внутри меня твердыми решительными толчками. Его язык вновь скользнул сквозь мои губы. Я ощутила дрожь в теле Трэвиса, когда он застонал, сдерживая обещание сделать наш последний день вместе незабываемым. Я могла бы потратить тысячу лет, стараясь стереть из памяти это мгновение, но оно все равно будет прожигать мою память.

Через час я крепко зажмурилась и сосредоточилась на своих ощущениях, все мое тело сотрясалось изнутри. Трэвис задержал дыхание и сделал последний толчок. Я рухнула на кровать, совершенно обессилевшая. Трэвис сильно вспотел и пытался выровнять дыхание.

Внизу я услышала голоса и закрыла рот ладонью, хихикая над нашей выходкой. Трэвис лег на бок и посмотрел на меня своими нежными карими глазами.

– Ты сказал, что собираешься только поцеловать меня, – заулыбалась я.

Ощущая близость обнаженного тела, видя в глазах беспредельную любовь, я откинула свои разочарование, злость и упрямство. Я любила Трэвиса. Неважно, по каким причинам я выбрала жизнь без него, хотелось мне совсем не этого. Даже если бы я не передумала, мы не могли держаться вдалеке друг от друга.

– Почему бы нам не проваляться в постели весь день? – улыбнулся Трэвис.

– Ты не забыл? Я приехала сюда, чтобы готовить.

– Нет, чтобы помогать мне готовить, а в следующие восемь часов я на свой пост не выйду.

Я прикоснулась к лицу Трэвиса. Жажда прекратить наши мучения стала невыносимой. Если я скажу ему, что передумала и все снова как раньше, нам не нужно будет притворяться весь день. Мы сможем нормально отпраздновать.

– Трэвис, мне кажется, мы…

– Не говори ничего, ладно? Не хочу об этом думать, пока не придется. – Он поднялся, натянул трусы и подошел к моей сумке. Бросил на кровать мои вещи и надел майку.

– Я хочу запомнить сегодняшний день замечательным.

На завтрак я приготовила яичницу, а на ланч сделала бутерброды. Когда по телику началась игра, я принялась за ужин. При каждом удобном случае Трэвис становился позади и клал руки мне на талию, прижимаясь губами к шее. То и дело глядя на часы, я сгорала от нетерпения остаться на минутку наедине с ним и объявить свое решение. Я с волнением ожидала увидеть выражение на лице Трэвиса, когда мы вернемся к прежним отношениям.

День заполнился смехом, разговорами и непрерывным потоком жалоб Тайлера насчет столь очевидного проявления любви Трэвиса.

– Боже, Трэвис, снимите себе номер! – застонал Тайлер.

– Ты прямо позеленел от зависти, – поддразнил Томас.

– Я не завидую, придурок, – усмехнулся Тайлер. – Меня уже тошнит от них.

– Тай, оставь их в покое, – предупредил Джим.

Когда мы сели ужинать, Джим настоял, чтобы индейку разрезал Трэвис. Я улыбнулась, когда тот с гордостью принялся за дело. Я слегка волновалась, пока меня не закидали комплиментами. Когда я подала пирог, на столе уже не осталось ничего съестного.

– Наверное, я мало всего приготовила? – засмеялась я.

Джим улыбнулся, облизывая вилку в предвкушении десерта.

– Эбби, ты наготовила в избытке, просто мы хотели набить животы до следующего года… если ты, конечно, не решишь повторить это на Рождество. Ты теперь тоже Мэддокс. Мы будем рады видеть тебя на всех праздниках, и не за плитой.

Я взглянула на Трэвиса, чья улыбка померкла. Сердце мое сжалось. Мне обязательно нужно все ему рассказать.

– Спасибо, Джим.

– Не говори так, пап, – сказал Трентон. – Она просто обязана готовить! Я так вкусно не ужинал с пяти лет! – Он засунул в рот полкуска пирога с пеканом и с удовольствием стал жевать.

В окружении этих довольных мужчин, потирающих сытые животы, я чувствовала себя как дома. Невероятные эмоции захлестнули меня, когда я представила себя за этим же столом на Рождество, Пасху и все прочие праздники. Больше ничего мне не хотелось, как стать частью этой шумной, потрепанной жизнью семейки, которую я так обожала. Когда пирога не осталось, кое-кто из братьев принялся убирать со стола, а близнецы отправились мыть посуду.

– Я сама помою, – сказала я, поднимаясь.

Джим покачал головой.

– Не надо. Ребята об этом позаботятся. Веди Трэвиса на диван и отдыхайте. Ты славно потрудилась, дочка.

Близнецы стали брызгаться друг в друга мыльной водой, а Трентон выругался, поскользнувшись на луже и разбив тарелку. Томас принялся отчитывать братьев, доставая щетку и совок и сметая стекло. Джим похлопал сыновей по плечу и обнял меня перед тем, как удалиться к себе в комнату.

Трэвис положил мои ноги себе на колени и снял туфли, массажируя ступни большими пальцами. Я откинулась на спинку и вздохнула.

– Это лучший День благодарения после смерти мамы.

Я подняла голову, чтобы посмотреть на выражение его лица. Трэвис улыбался, но с ноткой грусти.

– Я рада, что приехала.

Лицо Трэвиса переменилось, и я приготовилась к тому, что он скажет. Сердце мое забилось чаще. Я надеялась, он попросит меня вернуться, и я отвечу да. Казалось, Лас-Вегас остался далеко позади, а теперь я сидела в доме своей новой семьи.

– Я изменился. Не знаю, что случилось со мной в Вегасе. То был не я. Я мог думать лишь о том, на что мы потратим эти гигантские деньги, и только. Я не понимал, как тебе больно, что я пытаюсь вернуть тебя к прежней жизни. Хотя в глубине души, наверное, знал. Я заслужил то, что ты бросила меня. Заслужил каждую бессонную ночь и ту боль, что испытал. Мне все это было нужно, чтобы понять, насколько ты дорога мне и что я готов сделать, чтобы удержать тебя.

Я закусила губу, с нетерпением ожидая той части, где смогу сказать да. Я хотела, чтобы он отвез меня к себе в квартиру и мы бы всю ночь напролет отмечали воссоединение. Я сгорала от желания расслабиться на новом диване с Тотошкой, смотреть фильмы и смеяться, как раньше.

– Ты сказала, что все кончено, и я принимаю это. С нашей встречи я стал другим человеком. Я изменился… к лучшему. Но как бы сильно я ни старался, я не смогу стать тем, кто тебе нужен. Сначала мы были друзьями, голубка, и я не могу потерять тебя сейчас. Я всегда буду любить тебя, но, если я не могу сделать тебя счастливой, мои попытки вернуть тебя бессмысленны. Я не могу представить себя с кем-то еще, но буду счастлив сохранить с тобой хотя бы дружбу.

– Дружбу? – переспросила я. Это слово обжигало мне горло.

– Я желаю тебе счастья. Что бы ни потребовалось для этого.

Внутри меня все перевернулось, и я поразилась тому, какую боль причинили мне его слова. Он отпускал меня, как раз когда я сама не хотела этого. Я могла сказать ему, что передумала, и он бы забрал свои слова обратно, но удерживать его, когда он решился отпустить меня, было несправедливо по отношению к нам обоим.

Я улыбнулась, перебарывая слезы.

– Спорю на пятьдесят баксов, ты еще поблагодаришь меня, когда встретишь свою будущую жену.

Трэвис свел брови вместе и поник.

– Легкий спор. Единственная, на которой я мог бы жениться, только что разбила мне сердце.

После этих слов я больше не могла изображать улыбку. Я смахнула слезы с глаз и встала.

– Думаю, пора довезти меня.

– Извини, голубка. Это совсем не смешно.

– Трэв, ты не так понял, я имела в виду отвезти домой. Я действительно устала.

Трэвис втянул воздух и кивнул, вставая с дивана. Я обняла его братьев и попросила Трентона попрощаться за меня с отцом. Трэвис стоял на пороге с нашими сумками, и все парни договорились собраться дома на Рождество. Я изображала улыбку, пока мы не вышли за дверь. Когда Трэвис проводил меня до Моргана, его лицо по-прежнему выражало печаль, однако мука исчезла. Все же эти выходные не были трюком, чтобы вернуть меня. Они стали финалом.

Трэвис наклонился, поцеловал меня в щеку и придержал дверь, наблюдая, как я захожу внутрь.

– Спасибо за сегодняшний день. Ты даже не представляешь, как осчастливила мою семью.

Я остановилась на нижней ступеньке.

– Ты ведь завтра им все расскажешь, так?

Он взглянул в сторону стоянки, потом посмотрел на меня.

– Почти уверен, что они все поняли. Ты не одна ходила с каменным лицом, голубка.

Я потрясенно посмотрела на него, и впервые с момента нашей встречи он ушел от меня, даже не оглянувшись.

Глава 18

Коробка

Итоговые экзамены стали проклятием для всех, кроме меня. Я усердно готовилась – в комнате с Карой и Америкой или в библиотеке. Я видела Трэвиса лишь мельком, когда сменили расписание на зачеты. На зимние каникулы я отправилась домой к Америке, благодаря Шепли, что тот остался с Трэвисом и мне не пришлось лицезреть постоянные проявления любви.

Последние четыре дня каникул я провалялась в постели, подхватив простуду. Трэвис сказал, что хотел остаться друзьями, однако даже не позвонил. Я с радостью провела несколько дней, погрязнув в жалости к себе, и хотела раз и навсегда покончить с этим до возвращения на учебу.

Обратная дорога в Истерн заняла целую вечность. Я с нетерпением ждала весеннего семестра, как и встречи с Трэвисом.

Первый день занятий знаменовался новым потоком энергии, прокатившимся по общаге, и снежной погодой. Новые курсы означали новых друзей и новые знакомства. У меня не было ни одного совместного занятия с Трэвисом, Паркером, Шепли или Америкой, зато Финч не попал лишь на одно.

За обедом я с волнением ждала появления Трэвиса, но когда он вошел, то лишь подмигнул мне и занял место в конце стола со своими «братьями». Я пыталась сосредоточиться на разговоре Америки и Финча о последней футбольной игре сезона, но все время отвлекалась на голос Трэвиса. Он потчевал всех рассказами о своих приключениях и стычках с законом, а также о новой девушке Трентона, которую они встретили как-то ночью в «Ред Дор». Я внутренне сжалась, ожидая услышать упоминание о девушке, которую встретил он или привез домой, но этим он с друзьями не поделился.

С потолка столовой все еще свисали красные и золотые новогодние шары, покачиваясь из-за воздушного потока обогревателей. Я закуталась в кардиган. Финч заметил мою нервозность и обнял, поглаживая по руке. Я знала, что слишком много внимания обращаю на Трэвиса, ожидая его взгляда, но, казалось, он забыл, что я сижу за этим же столом.

Трэвис оставался невосприимчив к ордам девушек, подходивших к нему после вестей о нашем разрыве. Однако он вернул наши отношения на платонический уровень, хоть и довольно напряженный. Мы провели порознь почти месяц, в итоге я сомневалась, как вести себя рядом с ним.

Как только он закончил обедать, то подошел к нам и положил руки мне на плечи. Сердце мое затрепетало.

– Шеп, как занятия? – спросил он.

Шепли наморщился.

– Первый день отстой. Бесконечное изложение учебной программы и правил поведения. Я вообще не понимаю, почему пришел на первой неделе. Как насчет тебя?

– Э… без этого никак. А у тебя, голубка? – спросил Трэвис.

– То же самое, – сказала я ровным голосом, пытаясь не выдать волнения.

– Хорошо отдохнула? – поинтересовался Трэвис, покачивая меня из стороны в сторону.

– Неплохо, – ответила я как можно убедительнее.

– Отлично. У меня еще одно занятие. Пока.

Я проследила, как он по-быстрому вышел за двери и закурил на улице.

– Ого, – пискляво произнесла Америка. Подруга взглянула на Трэвиса, рассекавшего ногами снег на пустыре, и покачала головой.

– Что такое? – спросил Шепли.

Америка раздосадованно положила подбородок на кулак.

– Странно как-то…

– Ты о чем? – спросил Шепли, отбрасывая светлые пряди Америки назад, чтобы провести губами по ее шее.

Америка улыбнулась и прильнула к нему.

– Он совершенно нормальный… каким может быть Трэвис, конечно. Что с ним такое?

Шепли покачал головой и пожал плечами.

– Не знаю. Он уже некоторое время такой.

– Эбби, как может все стать наоборот? Он в отличном настроении, а ты несчастна, – сказала Америка, не обращая внимания на тех, кто развесил уши.

– Несчастна? – удивленно переспросил Шепли.

Я растерянно открыла рот, и лицо мое вспыхнуло.

– Неправда!

Америка поковырялась в своем салате.

– Он чуть ли не впал в экстаз, черт побери.

– Мерик, прекрати, – предупредила я.

Подруга пожала плечами и принялась за еду.

– Мне кажется, он притворяется.

Шепли толкнул ее в бок.

– Америка? Ты идешь со мной на вечеринку святого Валентина для пар или как?

– Разве нельзя спросить ласково? Как нормальный бойфренд?

– Я спрашивал тебя… уже не раз. А ты все время отвечаешь: «Спроси меня попозже».

Подруга откинулась на стуле и надула губки.

– Я не пойду без Эбби.

Лицо Шепли исказилось от раздражения.

– В прошлый раз она все время провела с Трэвом. Ты ее почти не видела.

– Мерик, перестань строить из себя ребенка, – сказала я, кидая в нее сельдерей.

Финч толкнул меня локтем.

– Я бы сводил тебя, красотуля, но, извини, я не в братстве.

– Чертовски хорошая мысль, – сказал Шепли. Глаза его засветились.

– Шеп, я не в Сиг Тау, – поморщился Финч. – Я нигде не состою. Братства противоречат моей религии.

– Финч, ну пожалуйста! – попросила Америка.

– Дежавю, – проворчала я.

Финч искоса глянул на меня и вздохнул.

– Эбби, ничего личного. Я еще не был на свидании… с девушкой.

– Знаю. – Я потрясла головой, пытаясь скрыть смущение. – Все в порядке. Правда.

– Ты нужна мне там, – сказала Америка. – Мы заключили договор, помнишь? Никаких вечеринок поодиночке.

– Мерик, ты вряд ли будешь одна. Прекрати драматизировать, – сказала я, раздраженная этим разговором.

– Хочешь драмы? Когда на каникулах ты заболела, это я поставила рядом с твоей кроватью мусорное ведро, это я всю ночь держала коробку с бумажными платками и вставала, чтобы дать тебе сироп от кашля! Ты в долгу передо мной!

– Америка Мэйсон, – поморщилась я. – А я столько раз придерживала твои волосы, когда тебя тошнило!

– Ты чихала мне в лицо! – сказала Америка, показывая на свой нос.

Я сдула с лица непослушные пряди. У меня никогда не получалось переспорить Америку, если она решительно настроилась добиться своего.

– Отлично, – сквозь зубы сказала я.

– Финч? – обратилась я к другу со своей лучшей фальшивой улыбкой. – Ты пойдешь со мной на дурацкую вечеринку Сиг Тау по случаю Дня святого Валентина?

Финч притянул меня к себе.

– Да. И только потому, что ты назвала ее дурацкой.

После обеда я пошла с Финчем на занятия, обсуждая вечеринку и то, как мы оба страшимся ее. Мы сели рядом на психологии, и я тряхнула головой, когда профессор начал рассказывать четвертую за день программу курса.

За окном кружился снег, умоляя впустить, а потом разочарованно падая на землю.

После занятий мимо прошел парень, которого я раз видела в «Доме» Сиг Тау. Хлопнув по моей парте, он подмигнул мне. Я вежливо улыбнулась и повернулась к Финчу. Тот одарил меня лукавой улыбкой. Я запихнула в рюкзак учебник с ноутбуком, повесила на плечи и поплелась по засыпанной солью тропинке в Морган.

На пустыре небольшая группа ребят затеяла стрельбу снежками, и Финч передернулся, глядя на взмывшую в воздух бесцветную пыль.

Пока Финч докуривал сигарету, я составляла ему компанию. К нам подбежала Америка, потирая руки в ярко-зеленых варежках.

– Где Шеп? – спросила я.

– Поехал домой. Вроде как Трэвису понадобилась его помощь.

– А ты не поехала с ним?

– Эбби, я там не живу.

– Это только в теории, – подмигнул ей Финч.

– Да, мне нравится проводить время со своим парнем, – закатила глаза Америка. – Подайте на меня в суд.

Финч бросил окурок в снег.

– Я пошел, девчонки. Увидимся за ужином?

Мы с Америкой улыбнулись и кивнули. Финч сначала поцеловал в щеку меня, потом Америку. Уходя, он держался середины мокрого тротуара, чтобы, не дай бог, не ступить в снег.

– Он такой нелепый, – покачала головой Америка, следя за его усилиями.

– Мерик, он же из Флориды. Он не привык к снегу.

Подруга засмеялась и потянула меня к двери.

– Эбби!

Я обернулась и увидела, как мимо Финча пробежал Паркер. Он остановился и отдышался перед тем, как заговорить. Пушок на его серой куртке вздымался с каждым вздохом, и я усмехнулась, когда Америка с любопытством взглянула на Паркера.

– Я… фух! Я хотел спросить, не хочешь ли ты где-нибудь сегодня поужинать?

– Ну… я… э… я уже пообещала Финчу поужинать с ним.

– Хорошо, не беда. Я просто хотел опробовать новую закусочную в центре. Все говорят, там здорово, – сказал Паркер.

– Может, в следующий раз, – сказала я, осознавая свою ошибку. Я надеялась, что он не воспримет мой легкомысленный ответ как отказ. Паркер кивнул и сунул руки в карманы, удаляясь туда, откуда явился.

Когда мы с Америкой вошли в комнату, Кара при виде нас скорчилась и погрузилась в чтение новых учебников. После возвращения с каникул ее поведение ни капли не улучшилось. Раньше я столько времени проводила у Трэвиса, что несносные комментарии Кары и ее отношение еще можно было терпеть. Но две непрерывные недели до окончания семестра в ее компании заставили меня пожалеть, что я не согласилась жить с Америкой.

– Кара! Как я соскучилась! – проговорила Америка.

– Взаимно, – проворчала Кара, не отрывая глаз от книги.

Америка принялась болтать о своем дне и планах с Шепли на выходные. Мы прошерстили интернет в поиске забавных роликов, хохоча до слез. Кара несколько раз раздраженно фыркнула над нашим шумным поведением, но мы ее проигнорировали. Я была благодарна Америке за визит. Время пролетело так стремительно, что я даже не успела подумать, звонил ли Трэвис, пока она не собралась уходить. Америка зевнула и посмотрела на часы.

– Я спать, Эб… вот черт! – сказала она, щелкая пальцами. – Я оставила у Шепа косметичку.

– Мерик, это не трагично, – ответила я, все еще хихикая над последним роликом.

– Может и так, только там у меня лежат противозачаточные таблетки. Идем. Мне нужно забрать их.

– А ты не можешь попросить Шепли привезти косметичку?

– Трэвис взял его машину. Он в «Реде» с Трентом.

– Опять? – поморщилась я. Под ложечкой у меня засосало. – Почему он так много тусуется с Трентом?

– А какая разница? – пожала плечами Америка. – Идем!

– Я не хочу натолкнуться на Трэвиса. Будет выглядеть нелепо.

– Ты меня хоть слушаешь? Он не дома, а в «Реде». Идем уже! – заныла подруга, потянув меня за руку.

Я поднялась, все еще сопротивляясь, и подруга вытащила меня из комнаты.

– Наконец-то, – вздохнула Кара.

Мы подъехали к квартире Трэвиса, и я заметила под лестницей «Харлей», а вот «Чарджер» Шепли отсутствовал. Я облегченно вздохнула и по обледеневшим ступенькам последовала за Америкой.

– Осторожно, – предупредила она.

Знай я, насколько волнительным будет вновь переступить порог этой квартиры, ни за что бы не позволила Америке уговорить себя. Из-за угла на меня помчался Тотошка, скользя по кафелю и врезаясь в ноги. Я подняла его на руки, позволяя лизнуть меня. Хотя бы он меня не забыл. Я пронесла щенка через гостиную и подождала, пока Америка искала косметичку.

– Я точно знаю, что оставила ее здесь! – крикнула подруга из ванной, выходя в коридор и скрываясь в спальне Шепли.

– Ты смотрела в шкафчике под раковиной? – спросил Шепли.

Я взглянула на часы.

– Мерик, поторопись, нам пора.

Америка раздраженно вздохнула в спальне.

Я снова опустила глаза на часы, а потом вздрогнула, когда за спиной отворилась входная дверь. Внутрь проковылял Трэвис, обнимая хихикающую у его губ Меган. Внимание мое привлекла коробка в ее руке. Меня затошнило, когда я поняла, что это: презервативы. Вторая рука Меган повисла на шее Трэвиса, так что было не разобрать, кто кого обнимает.

Трэвис окинул взглядом комнату, и вдруг посреди гостиной заметил меня. Он замер, а Меган, все еще улыбаясь, перевела на меня взгляд.

– Голубка, – ошеломленно проговорил Трэвис.

– Нашла! – сказала Америка, выбегая из комнаты Шепли.

– Что ты здесь делаешь? – спросил Трэвис. Вместе со снежинками внутрь потянуло резким запахом виски. Меня охватила неуправляемая злость, так что отпала необходимость изображать равнодушие.

– Я рада видеть, Трэв, что ты стал прежним, – сказала я. В глазах защипало и затуманилось.

– Мы как раз уходим, – рявкнула Америка. Она схватила меня за руку и провела мимо Трэвиса.

Мы сбежали по ступенькам к машине. К счастью, остановились мы близко, потому что я больше не могла сдерживать слез. Вдруг моя куртка за что-то зацепилась, и я чуть не опрокинулась на спину, выпуская руку Америки. Подруга споткнулась одновременно со мной. Трэвис поймал меня за куртку, и в глазах защипало еще сильнее на морозном ночном воздухе. На губах Трэвиса и воротнике я заметила нелепый оттенок красного.

– Ты куда? – спросил Трэвис, переводя на меня мутный, растерянный взгляд.

– Домой, – резко ответила я, поправляя куртку.

– Что ты здесь делаешь? – проговорил он, отпуская меня.

Я услышала скрип снега под ногами Америки. Подруга встала за моей спиной. Шепли помчался вниз по ступенькам, встав позади Трэвиса и с опаской глядя на свою девушку.

– Извини. Если бы я знала, что ты будешь здесь, то не пришла бы.

Трэвис сунул руки в карманы куртки.

– Голубка, ты можешь приходить сюда, когда захочешь. Я не хотел, чтобы ты держалась вдалеке.

Мой голос прозвучал язвительнее, чем хотелось бы.

– Не хочу отвлекать тебя!

Я посмотрела наверх лестницы, где с самодовольным лицом стояла Меган.

– Повеселись хорошенько, – сказала я и отвернулась.

Трэвис схватил меня за руку.

– Подожди. Ты злишься?

Я вырвалась из его рук.

– Даже не знаю, чему удивляюсь.

Брови Трэвиса взметнулись.

– Я не понимаю тебя! Не понимаю! Ты говоришь, что все кончено… и я чертовски несчастен! Мне пришлось вдребезги разбить телефон, чтобы не названивать тебе каждую минуту каждого проклятого дня, мне пришлось притворяться в универе, что все хорошо, чтобы ты была счастлива… а ты, черт побери, злишься? Ты разбила мое чертово сердце!

– Трэвис, ты пьян. Пусть Эбби едет домой, – сказал Шепли.

Трэвис схватил меня за плечи и притянул к себе.

– Я нужен тебе или нет? Голубка, хватит мучить меня!

– Я пришла сюда не к тебе, – сказала я, сердито глядя на него.

– Мне она не нужна, – сказал он, глядя на мои губы. – Голубка, я так несчастен. – Его глаза заблестели, и он нагнулся, чтобы поцеловать меня.

Я схватила его за подбородок и оттолкнула.

– Трэвис, у тебя на губах ее помада, – с отвращением проговорила я.

Он отступил на шаг и краем рубашки вытер губы. Посмотрел на красные следы не белой ткани и покачал головой.

– Я просто хотел забыться. На одну чертову ночь.

Я стерла навернувшиеся слезы.

– Тогда не останавливайся.

Я направилась к «Хонде», но Трэвис снова перехватил меня. В следующую секунду к нам подбежала Америка и стала колотить кулаками по его руке. Он пораженно посмотрел на нее, не веря глазам. Америка принялась бить его по груди, пока он не отпустил меня.

– Оставь ее в покое, подонок!

Шепли схватил ее, но она оттолкнула его, поворачиваясь и давая Трэвису пощечину. Я вздрогнула от резкого громкого шлепка. Все на секунду замерли, пораженные внезапной яростью Америки. Трэвис нахмурился, но защищаться не стал. Шепли снова схватил Америку и, удерживая за запястья, потащил в «Хонду». Подруга яростно отбивалась, пытаясь вырваться. Ее светлые волосы разметались по сторонам. Меня поразила решительность Америки напасть на Трэвиса. В ее обычно беззаботном взгляде теперь сквозила неподдельная ненависть.

– Как ты мог? Трэвис, она заслуживает намного лучшего!

– Америка, ХВАТИТ! – закричал Шепли, громче, чем я когда-либо слышала от него.

Подруга опустила руки, с неверием и злостью глядя на него.

– Ты его защищаешь?!

Шепли заметно нервничал, но не сдавал позиций.

– Эбби сама порвала с ним. Он пытается жить дальше.

Америка прищурилась и вырвала руку.

– Почему бы тебе тоже не пойти и не найти первую попавшуюся ШЛЮХУ… – Она взглянула на Меган. – Из «Реда», привезти ее домой и трахнуть. Может, это поможет тебе забыть меня?

– Мерик. – Шепли ухватился за нее, но она выскользнула, садясь за руль и хлопая за собой дверью. Я села рядом, избегая взгляда Трэвиса.

– Детка, не уходи, – стал умолять Шепли, прислоняясь к стеклу.

Америка завела машину.

– Шеп, здесь есть две стороны: правильная и нет. И ты занял не ту.

– Я на твоей стороне, – с отчаянием сказал он.

– Больше нет, – ответила Америка, сдавая назад.

– Америка? Америка! – крикнул вслед Шепли. Подруга выехала на дорогу, оставляя его позади.

– Мерик, – вздохнула я. – Ты не можешь порвать с ним из-за этого. Он прав.

Америка положила ладонь на мою руку и сжала ее.

– Это не так. Ничего из случившегося нельзя считать правильным.

Когда мы заехали на парковку рядом с Морганом, зазвонил телефон Америки. Она закатила глаза и ответила.

– Больше не звони мне. Я серьезно, Шеп, – сказала она. – Нет… потому что я этого не хочу, вот почему. Ты не можешь защищать его. Нельзя смотреть сквозь пальцы на то, как он обидел Эбби, и быть в то же время со мной. Именно это я и имею в виду, Шепли! Неважно! Эбби же не бросается в постель к первому встречному! Шепли, проблема не в Трэвисе. Он не просил тебя защищать его! Тьфу… меня достало говорить об этом. Не звони мне! Пока.

Она выбралась из машины и зашагала вверх по лестнице. Я пыталась угнаться за подругой, ожидая услышать, что говорил Шепли. Когда телефон снова зазвонил, Америка вырубила его.

– Трэвис заставил Шепли отвезти Меган домой. Он хотел заехать по пути сюда.

– Мерик, ты должна согласиться.

– Нет, ты моя лучшая подруга. Я не могу стерпеть то, что видела сегодня, не могу быть с тем, кто это защищает. Эбби, закончили разговор, серьезно.

Я кивнула, и Америка притянула меня к себе. В обнимку мы дошли до своих комнат. Кара уже спала, а я решила не идти в душ, забираясь в постель во всей одежде, даже не снимая куртки. Я не могла не думать о Трэвисе, ввалившемся в квартиру вместе с Меган, и о красной помаде, размазанной по его лицу. Пыталась выбросить из головы мысли о том, что произошло бы между ними, не будь меня там. В душе перемешались разнообразные эмоции, и в итоге я пришла к отчаянию. Шепли был прав. Я не смела злиться на Трэвиса, но осознание этого совсем не помогало справиться с болью.

Когда я опустилась за парту рядом с Финчем, друг покачал головой. Знаю, выглядела я ужасно. У меня едва остались силы, чтобы переодеться и почистить зубы. За ночь я спала всего час, постоянно вспоминая красную помаду на губах Трэвиса и испытывая угрызения совести из-за разрыва Шепли и Америки.

Подруга решила сегодня не вылезать из постели, ведь на смену злости неизменно приходила депрессия. Америка любила Шепли, но, решив порвать с ним из-за неверно занятой позиции, она внутренне приготовилась к страданиям.

После уроков Финч пошел со мной в столовую. Как я и опасалась, Шепли поджидал Америку у дверей.

– Где Мерик? – тут же спросил он, увидев меня.

– Сегодня не пошла на занятия.

– Она у себя? – спросил он, делая шаг к Моргану.

– Шепли, прости меня, – крикнула я ему вслед.

Он замер и медленно повернулся, глядя на меня так, будто дошел до белого каления.

– Как бы я хотел, чтобы вы с Трэвисом сошлись уже, черт вас дери! Вы как треклятый торнадо! Когда вы счастливы, вокруг радость, любовь да бабочки! Когда вы беситесь, то тянете за собой весь чертов мир!

Он зашагал прочь, а я выдохнула.

– Неплохо.

Финч потащил меня в столовую.

– Весь мир. Ух ты. Как думаешь, сможешь применить свое вуду перед тестом в пятницу?

– Посмотрим.

Финч выбрал сегодня другой столик, и я с радостью последовала за другом. Трэвис сел со своими «братьями», но даже не взял поднос и вскоре ушел. Меня он заметил только на выходе, но не остановился.

– Так, значит, Америка с Шепли тоже расстались, да? – что-то жуя, спросил Финч.

– Вчера мы были у Шепа, а Трэвис приехал домой с Меган и… закончилось все кошмарно. Они заняли разные стороны.

– Ой.

– Вот и вот. Мне так плохо.

Финч похлопал меня по спине.

– Эбби, ты не в силах контролировать их решения. Значит, нам удастся пропустить вечеринку в Сиг Тау?

– Похоже на то.

Финч улыбнулся.

– Но я по-прежнему свожу тебя куда-нибудь. Тебя и Мерику. Будет весело.

Я прислонилась к его плечу.

– Финч, ты лучший.

О Дне святого Валентина я особо не задумывалась, но обрадовалась, что у меня появились планы. Я даже представить не могла, каково это – провести его наедине с Америкой, выслушивая весь вечер ее сетования по поводу Шепли и Трэвиса. Она все равно пустится в разглагольствования – не будь она Америкой, – но, по крайней мере, на людях ее тирада не будет такой длинной.

Закончился январь. После неудавшейся, однако достойной похвалы попытки Шепли вернуть Америку я стала видеть их с Трэвисом все реже. В феврале они и вовсе перестали появляться в столовой. Трэвиса я встречала лишь пару раз по пути в аудиторию.

В выходные перед Днем святого Валентина Америка и Финч уговорили меня пойти в «Ред», и всю дорогу до клуба я опасалась застать там Трэвиса. Мы зашли внутрь, и, не увидев его, я с облегчением вздохнула.

– Первый заход выпивки за мной, – сказал Финч, указывая на столик и пробираясь сквозь толпу к бару.

Мы сели и принялись наблюдать, как танцпол наполняется пьяными студентами колледжа. После пятого захода Финч потянул нас танцевать. Я наконец расслабилась и решила хорошенько отдохнуть. Мы хихикали и постоянно врезались друг в друга, а потом зашлись истерическим смехом, когда парень по соседству крутанул свою партнершу, не удержал ее и повалил на пол.

Двигаясь в такт музыке, Америка подняла руки над головой. Ее кудряшки прыгали из стороны в сторону. Я засмеялась, увидев коронную танцевальную рожицу Америки, а потом резко остановилась, когда за спиной подруги вырос Шепли. Он что-то шепнул ей на ухо, и она развернулась. Они обменялись парой слов, а потом Америка взяла меня за руку и повела к столику.

– Ну конечно. Как только я иду развеяться, появляется он, – проворчала она.

Финч принес нам еще по рюмке.

– Подумал, вам понадобится.

– И правильно подумал. – Америка запрокинула голову до того, как мы сказали тост, и я покачала головой, чокаясь с Финчем. Я удерживала свой взгляд на лицах друзей, но понимала, что где Шепли, там и Трэвис. Заиграла новая мелодия, и Америка поднялась из-за стола.

– Черт возьми. Я не собираюсь весь вечер сидеть.

– Вперед, девочка моя! – улыбнулся Финч, следуя за ней на танцпол.

Я пошла за ними, ища глазами Шепли, но он куда-то исчез. Тогда я немного расслабилась, стараясь избавиться от мыслей, что Трэвис явится на танцпол с Меган. Рядом с Америкой танцевал парень из общаги. Подруга улыбалась ему, чтобы отвлечься. Как мне показалось, она пыталась создать видимость, что ей хорошо, в надежде, что Шепли заметит это. Я на секунду отвернулась, а когда снова посмотрела на Америку, ее партнер исчез. Она пожала плечами и продолжила трясти бедрами в такт музыке.

Когда заиграла следующая песня, рядом с Америкой появился другой парень, а его друг решил потанцевать со мной. Через пару секунд мой новый партнер по танцу оказался за моей спиной и положил ладони мне на талию. Словно прочитав мои мысли и поняв, что я сомневаюсь, он тут же убрал руки. Я обернулась, но он исчез. Взглянув на Америку, я заметила, что и второй парень тоже сгинул.

Финч заметно нервничал. Увидев его лицо, Америка изогнула бровь, но тот лишь покачал головой и продолжил танцевать.

К третьей песне я вспотела и ужасно устала. Вернувшись за столик, я положила отяжелевшую голову на руку и посмеялась, увидев, что Америку пригласил танцевать еще один бедолага. Она подмигнула мне, но вдруг ее нового партнера отдернули от танцпола, и он затерялся в толпе.

Я встала и обошла танцпол, глядя в том направлении, куда потащили парня. Алкоголь в моей крови тотчас же воспламенился, когда я обнаружила Шепли, державшего удивленного парня за шкирку. Рядом стоял Трэвис и истерически смеялся, пока не увидел меня. Он ударил Шепли по руке. Тот посмотрел в мою сторону и сразу же бросил свою жертву на пол.

Все стало ясно как день: они заводили сюда парней, которые танцевали с нами, и угрожали держаться от нас подальше.

Я свирепо взглянула на эту парочку и направилась к Америке, продираясь сквозь плотную толпу. Мне даже пришлось отпихнуть с дороги пару человек. Не успела я добраться до танцпола, как Шепли схватил меня за руку.

– Не говори ей! – сказал он, пытаясь подавить улыбку.

– Шеп, какого черта ты творишь?

Он пожал плечами, по-прежнему довольный собой.

– Я люблю ее и не допущу, чтобы с ней танцевали другие.

– Тогда зачем было трогать парня, танцующего со мной? – спросила я, скрестив руки на груди.

– Это не я, – сказал Шепли, мельком глянув на Трэвиса. – Извини, Эбби. Мы просто веселились.

– Совсем не весело.

– Что не весело? – спросила Америка, сердито глядя на Шепли.

Он сглотнул и умоляюще посмотрел на меня. Я была в долгу перед ним, поэтому держала рот на замке.

Когда Шепли понял, что я не выдам его, то облегченно вздохнул и с обожанием посмотрел на Америку.

– Потанцуем?

– Нет, я не хочу танцевать, – сказала она, возвращаясь к столику. Он последовал за ней, оставив нас с Трэвисом наедине.

– Потанцуем? – пожал плечами Трэвис.

– Что? Разве Меган не здесь?

Он покачал головой.

– Раньше ты была такой милой, когда напивалась.

– Очень рада разочаровать тебя, – ответила я, поворачиваясь к бару.

Трэвис пошел следом, сталкивая со стульев двух парней. Несколько секунд я сердито смотрела на него, но он как ни в чем не бывало сел и только потом выжидающе глянул на меня.

– Сядешь? Я куплю тебе пива.

– Думала, ты не покупаешь девушкам напитки в баре.

Трэвис повернул голову в мою сторону и раздраженно нахмурился.

– Но ты особенная.

– Ага, ты это всегда говоришь.

– Да ладно, голубка. Что стало с нашей дружбой?

– Трэвис, мы, очевидно, не можем быть друзьями.

– Почему?

– Потому что я не хочу видеть, как ты каждый вечер лапаешь других девиц, а ты не подпустишь никого танцевать со мной.

– Я люблю тебя, – улыбнулся он. – Я не могу позволить другим парням танцевать с тобой.

– Правда? Насколько сильно ты любил меня, когда покупал ту коробку презервативов?

Трэвис вздрогнул. Я направилась к столику и увидела, как Шепли и Америка крепко переплелись в объятиях и страстно целовались.

– Думаю, мы все же идем на вечеринку Сиг Тау, – нахмурился Финч.

– Вот черт, – вздохнула я.

Глава 19

Хеллертон

С момента воссоединения Америка в Моргане не появлялась. Она отсутствовала за обедами, звонила редко. Я вовсе не укоряла ее. Им с Шепли нужно было многое наверстать после разлуки. Если честно, я даже радовалась тому, что Америка слишком занята и не звонит из квартиры. Я приходила в растерянность, слыша на заднем плане голос Трэвиса, и слегка завидовала подруге, ведь она находилась рядом с ним, а я нет.

С Финчем мы виделись довольно часто. Эгоистично, конечно, но я была благодарна, что он так же одинок, как и я. Мы вместе ходили на уроки, обедали, учились, и даже Кара привыкла к его компании.

Мои пальцы слегка онемели, пока я стояла снаружи Моргана и ждала, когда Финч докурит.

– Ты бы мог, как вариант, бросить курить. Может, тогда я не получу обморожение из-за того, что стою тут с тобой ради моральной поддержки.

– Я обожаю тебя, Эбби, – засмеялся Финч. – Но нет. Курить не брошу.

– Эбби?

Я повернулась и увидела на тротуаре Паркера. Он спрятал руки в карманы, нос его покраснел на холоде, а губы увлажнились. Я засмеялась, когда Паркер достал воображаемую сигарету и выдохнул несуществующий дым в морозный воздух.

– Финч, ты бы сэкономил уйму денег, – улыбнулся Паркер.

– Почему сегодня все критикуют мою привычку курить? – раздраженно спросил тот.

– Что такое, Паркер? – спросила я.

Он вытащил из кармана два билета.

– Вышел новый фильм про Вьетнам. Думал, ты захочешь сходить, поэтому решил купить билеты на сегодняшний вечер.

– Только не дави на нее, – сказал Финч.

– Я могу пойти с Брэдом, если у тебя какие-то планы, – пожал плечами Паркер.

– Это не свидание? – спросила я.

– Нет. Мы просто друзья.

– Да уж, видели мы, что из этого получается, – поддразнил Финч.

– Замолчи! – хихикнула я. – Паркер, очень заманчивое предложение, спасибо.

Его глаза засияли.

– Не хочешь съесть пиццу перед кино? Я не очень люблю попкорн и всякую дребедень.

– Пицца подойдет, – кивнула я.

– Кино начнется в девять, поэтому я заберу тебя примерно в шесть тридцать.

Я снова кивнула, и Паркер махнул мне рукой на прощание.

– О боже, – сказал Финч. – Ты маньячка, Эбби. Ведь знаешь, с Трэвисом это не прокатит, когда он узнает.

– Ты же слышал. Это не свидание. И я не собираюсь подстраивать свои планы под Трэвиса. Он не посоветовался со мной, прежде чем привел домой Меган.

– Никак не можешь забыть, да?

– Возможно, и так.

Мы с Паркером заняли столик в углу, и я потерла руки в варежках, пытаясь согреться. Я улыбнулась, заметив, что мы заняли тот же столик, как и в первый раз с Трэвисом.

– Что смешного? – спросил Паркер.

– Мне просто нравится это место. Хорошие были времена.

– Я заметил браслет, – сказал он. Я посмотрела на сияющие бриллианты на своем запястье.

– Что ж, я говорила, что он мне нравится.

Официантка принесла нам меню и приняла наш заказ на напитки. Паркер рассказал мне про свое весеннее расписание и стал делиться успехами в подготовке к MCAT. К тому времени как официантка принесла наши напитки, я поняла, что Паркер заметно нервничает. Казалось, он еле дышал. Я подумала, не решил ли он вопреки своим словам, что мы все-таки на свидании?

Паркер прокашлялся.

– Извини, я не даю тебе и слова сказать. – Он постучал по горлышку бутылки и покачал головой. – Просто я так давно не разговаривал с тобой. Столько всего накопилось.

– Все в порядке. Много времени прошло.

В этот момент на двери зазвенел колокольчик, и внутрь вошли Трэвис и Шепли. Наши взгляды с Трэвисом тотчас же встретились, вот только он совсем не удивился.

– Господи, – выдохнула я.

– Что? – спросил Паркер и обернулся, когда они сели за столик в противоположной стороне зала.

– Мы можем пойти в закусочную дальше по улице, – приглушенно проговорил Паркер. Его волнение поднялось на новую высоту.

– Думаю, сейчас не слишком подходящий момент уходить, – проворчала я.

– Возможно, ты права, – поник Паркер.

Мы попытались возобновить наш разговор, но вышел он неловким и натянутым. Около столика Трэвиса официантка провела намного больше положенного времени, водя пальцами по волосам и переминаясь с ноги на ногу. Когда Трэвис ответил по мобильнику, она наконец очнулась и приняла наш заказ.

– Я буду тортеллини, – сказал Паркер, глядя на меня.

– А я… – На этом я замолчала, отвлекшись на Трэвиса и Шепли: те встали из-за стола.

Трэвис последовал за Шепли к выходу, но замешкался и повернулся. Когда он увидел, что я наблюдаю за ним, то пошел прямиком через весь зал. Официантка с надеждой заулыбалась ему, словно он вернулся попрощаться с ней. Но ее ждало разочарование. Он встал рядом со мной и даже не взглянул в ее сторону.

– Голубка, через сорок пять минут у меня бой. Я хочу, чтобы ты была там.

– Трэв…

На его лице застыло непреклонное выражение, но в глазах появилась напряженность. Я не знала, дело ли в свидании с Паркером или Трэвису действительно хотелось, чтобы я была там с ним. Правда, решение свое я приняла в ту же секунду, как он задал вопрос.

– Ты нужна мне там. Это повторный матч с Брэди Хоффманом, парнем из Стейта. Соберется большая толпа, денег будет уйма… Адам говорит, Брэди готовился к матчу.

– Ты уже дрался с ним, Трэвис, и знаешь, что легко победишь.

– Эбби, – тихо произнес Паркер.

– Ты нужна мне там, – повторил Трэвис, слегка растеряв свою уверенность.

Я посмотрела на Паркера и виновато улыбнулась.

– Извини.

– Ты это серьезно? – спросил он, изгибая брови. – Вот так уйдешь посреди ужина?

– Ты ведь можешь еще позвонить Брэду, так? – сказала я, вставая.

Уголки губ Трэвиса неминуемо поползли вверх, и он бросил на стол двадцатку.

– Этого хватит?

– Меня не волнуют деньги… Эбби…

– Паркер, он мой лучший друг, – пожала плечами я. – Если я нужна ему там, то должна пойти.

Трэвис взял меня за руку и повел наружу. Паркер потрясенно смотрел нам вслед. Шепли уже сидел в «Чарджере», по телефону разнося новости. Трэвис сел со мной на заднее сиденье и крепко сжал мою руку.

– Трэв, я только что говорил с Адамом, – произнес Шепли. – Он сказал, ребята из Стейта уже появились – пьяные и с кучей бабла. Они там все на взводе. Может, лучше не водить Эбби?

– Ты присмотришь за ней, – кивнул Трэвис.

– А где Америка? – спросила я.

– Готовится к тесту по физике.

– Да уж, там приличная лабораторка, – сказал Трэвис, а я усмехнулась и посмотрела на него. Он тоже улыбался.

– Откуда ты знаешь про лабораторку? У тебя же не было физики, – сказал Шепли.

Трэвис ухмыльнулся, и я толкнула его локтем в бок. Он поджал губы, пытаясь перебороть смех, а потом подмигнул мне, опять сжав ладонь. Когда наши пальцы переплелись, с его губ слетел легкий вздох. Я знала, о чем он думает, ведь я испытывала то же самое. В эти драгоценные минуты создавалось ощущение, что все по-прежнему.

Мы заехали на неосвещенную стоянку. Трэвис все время держал меня за руку, пока мы не забрались через окно в подвал научного корпуса Хеллертона. Его построили всего год назад, поэтому внутри не воняло грязью и сыростью, как в других подвалах.

Как только мы вышли в коридор, до нас донесся рев толпы. Я выглянула в проем и увидела океан лиц, по большей части незнакомых. Каждый в руках держал по пиву, но студентов колледжа Стейт было легко найти в толпе. Именно они пошатывались из стороны в сторону с полуоткрытыми глазами.

– Голубка, не отходи от Шепли. Здесь будет сумасшествие, – сказал Трэвис, стоя у меня за спиной. Он окинул взглядом толпу и покачал головой при виде такого количества народа.

В студенческом городке здание Хеллертона было самым вместительным, поэтому Адам часто проводил здесь бои, когда ожидал огромную толпу. Несмотря на обширность территории, многие жались к стенам и толкали друг друга, чтобы занять место получше.

Из-за угла появился Адам, явно недовольный моим присутствием.

– Трэвис, я, кажется, говорил тебе не приводить на бои свою девушку.

– А она больше и не моя девушка, – пожал плечами Трэвис.

Внешне я оставалась спокойной, но столь непринужденная фраза Трэвиса полоснула меня, словно ножом по сердцу. Адам взглянул на наши сцепленные руки, а потом поднял глаза на Трэвиса.

– Я никогда вас двоих не пойму.

Он покачал головой и взглянул на толпу. По лестнице все еще стекался народ, а те, кто уже пришел, плотно стояли плечом к плечу.

– Сегодня здесь безумие какое-то, Трэвис, так что без фокусов.

– Адам, я постараюсь всех развлечь.

– Я не за это волнуюсь. Брэди ведь тренировался.

– Я тоже.

– Чушь собачья, – засмеялся Шепли.

Трэвис пожал плечами.

– На прошлой неделе я подрался с Трентом. Шустрый стал сволочуга.

Я усмехнулась, и Адам сердито глянул на меня.

– Трэвис, отнесись к этому серьезно, – сказал он, глядя на него. – Сегодня на кону много денег.

– А я что, несерьезен? – проговорил Трэвис, устав от нотаций.

Адам повернулся, поднес к губам рупор и встал на стул, возвысившись над морем пьяных зрителей. Трэвис притянул меня к себе. Адам поприветствовал толпу, а потом принялся оглашать правила.

– Удачи, – сказала я, кладя ладонь Трэвису на грудь. Раньше я никогда не нервничала на его боях, за исключением матча с Броком Макмэнном в Вегасе, но теперь не могла отделаться от зловещего предчувствия. Оно появилось, как только мы ступили в Хеллертон. Что-то было не так, и Трэвис это тоже заметил.

Трэвис притянул меня за плечи и поцеловал в губы. Потом резко отстранился и коротко кивнул.

– Вот и вся удача, что мне нужна.

Я еще находилась под впечатлением от теплых губ Трэвиса, когда Шепли отвел меня в сторону, к стене позади Адама. Меня толкали и пихали, что напомнило о первой ночи, когда я увидела бой Трэвиса. Но на этот раз толпа вела себя более разнузданно, некоторые студенты Стейта настроились довольно враждебно. Когда Трэвис вышел на Арену, ученики Истерна стали улюлюкать, подбадривая его, а ребята из Стейта разрывались между освистыванием Трэвиса и подбадриванием Брэди.

Со своего места я отлично видела, как Брэди навис над Трэвисом, дергаясь от нетерпения и ожидая сигнала. Как всегда, на лице Трэвиса играла еле заметная улыбка, а он сам оставался равнодушен к творящемуся вокруг безумию. Когда Адам открыл бой, Трэвис намеренно позволил Брэди нанести первый удар. Я ошеломленно смотрела, как в лицо Трэвису врезается кулак. Брэди действительно тренировался.

Трэвис улыбнулся, продемонстрировав алые от крови зубы. Он тут же собрался и стал отбивать каждый удар Брэди.

– Почему он позволяет бить себя так часто? – спросила я у Шепли.

– Не думаю, что он позволяет, – ответил тот, качая головой. – Эбби, не переживай. Трэвис сделает его.

После десяти минут боя Брэди запыхался, но по-прежнему наносил крепкие удары в бока и челюсть. Когда он попытался пнуть Трэвиса, тот поймал ногу парня, потянул наверх и с невероятной мощью врезал в нос. Потом задрал ногу Брэди еще выше, пока борец не потерял равновесие. Толпа взорвалась, когда Брэди упал на пол, правда, надолго там не задержался. Когда парень поднялся, из носа у него струилась бордовая кровь. В следующую секунду он нанес еще два удара Трэвису по лицу. Из рассекшейся брови тут же засочилась кровь, стекая на щеку.

Я закрыла глаза и отвернулась, надеясь, что Трэвис вскоре завершит бой. Слегка переместившись, я внезапно оказалась подхваченной течением зрителей, и меня отнесло на несколько шагов от погруженного в схватку Шепли. Попытки вырваться из массы провалились, и вскоре меня вытеснили к дальней стене.

Ближайший выход располагался на противоположной стороне помещения, на том же расстоянии, что и дверь, через которую мы пришли сюда. Меня с силой швырнуло о бетонную стену, выбив воздух из легких.

– Шеп! – крикнула я, махая рукой, чтобы привлечь его внимание. Бой был в самом разгаре, и никто меня не услышал.

Какой-то парень потерял равновесие и, схватившись за мою кофту, попытался выпрямиться, расплескивая на нее пиво. Я насквозь промокла от шеи до талии, источая резкий запах дешевого пойла. Парень по-прежнему сжимал в кулаке мою кофту, пытаясь встать с пола. Я принялась разжимать его пальцы, пока он не отпустил меня. Даже не взглянув на меня, он стал проталкиваться вперед сквозь толпу.

– Эй! Я знаю тебя! – закричал мне на ухо другой парень.

Я отпрянула, сразу же узнав его. Итэн, парень, которому Трэвис угрожал в баре, – тот самый, кто каким-то образом избежал обвинений в изнасиловании.

– Да, – сказала я, поправляя кофту и пытаясь найти лазейку среди плотной стены тел.

– Чудный браслет, – сказал он, проводя ладонью по моей руке и хватая за запястье.

– Эй, – предупредила я, вырываясь. Он потер мою руку, покачиваясь и улыбаясь.

– В прошлый раз наш разговор грубым образом прервали.

Я встала на носочки и увидела, что Трэвис дважды врезал Брэди по лицу и сейчас осматривал толпу. Он искал меня, вместо того чтобы сосредоточиться на бое. Мне нужно было вернуться на свое место, пока он не отвлекся слишком сильно.

Едва я сделала шаг по направлению к толпе, как Итэн схватил меня за джинсы и снова прижал к стене.

– Я еще не закончил, – сказал он, с похотливыми намерениями глядя на промокшую кофту.

Впившись ногтями в его руку, я сбросила ее с джинсов.

– Пусти! – закричала я, когда он стал сопротивляться.

Итэн засмеялся и притянул меня к себе.

– А я не хочу отпускать.

Я пыталась найти в толпе знакомое лицо и в то же время оттолкнуть Итэна. Его крепкие руки с силой схватили меня. В панике я уже не могла отличить студентов Стейта от студентов Истерна. Казалось, никто не замечает моей потасовки с Итэном, а из-за шума еще и не слышит. Парень прислонился ко мне, лапая за ягодицы.

– Я всегда считал, что у тебя отличная задница, – сказал он, дыша на меня перегаром.

– Отвали! – закричала я, отпихивая его.

Я пыталась высмотреть Шепли, но тут встретилась взглядом с Трэвисом. Он наконец нашел меня в толпе и в тот же миг кинулся сквозь людскую стену, окружавшую его.

– Трэвис! – крикнула я, но мой голос затерялся среди рева фанатов. Одной рукой я отталкивала Итэна, а другой тянулась к Трэвису.

Попытки Трэвиса пробиться ко мне оказались тщетными. Его отбросили обратно на Арену. Брэди воспользовался преимуществом и врезал локтем Трэвису по голове. Толпа слегка притихла, когда Трэвис ударил кого-то из зрителей, пытаясь добраться до меня.

– Отвали от нее, черт побери! – крикнул Трэвис.

Среди его отчаянных попыток кто-то посмотрел в нашем направлении. Итэн не обращал ни на кого внимания, удерживая меня и пытаясь поцеловать. Он провел носом по моей щеке, а затем шее.

– Ты великолепно пахнешь, – невнятно пробормотал он.

Я оттолкнула его голову, но, ничуть не смутившись, он схватил меня за запястье.

Распахнутыми от страха глазами я снова принялась искать Трэвиса. Он в отчаянии указывал Шепли на меня.

– Забери ее! Шеп! Забери Эбби! – Он все еще пытался протолкнуться сквозь толпу, но Брэди вернул его в круг и снова ударил.

– Ты такая горячая штучка, знаешь об этом? – сказал Итэн.

Я зажмурилась, когда моей шеи коснулись губы. Внутри меня закипела ярость, и я снова оттолкнула его.

– ОТВАЛИ, говорю тебе! – крикнула я, ударяя коленом ему в пах. Он согнулся пополам, прижав одну руку к источнику боли, а другой по-прежнему не отпуская мою кофту.

– Ах ты сука! – закричал он.

В следующую секунду я оказалась свободна. Схватив Итэна за шкирку, Шепли свирепо посмотрел на него. Он прижал парня к стене и несколько раз ударил по лицу, остановившись, только когда изо рта и носа хлынула кровь.

Шепли потащил меня к лестнице, отпихивая всех, кто вставал на пути. Он помог мне выбраться через окно, а потом по пожарному выходу, подхватывая меня в прыжке.

– Эбби, ты в порядке? Он обидел тебя? – спросил Шепли.

Рукав моей кофты держался на честном слове, а в остальном я вышла целой и невредимой. Я покачала головой, по-прежнему пребывая в шоковом состоянии. Шепли осторожно обхватил мое лицо и посмотрел в глаза.

– Эбби, скажи мне. Ты в порядке?

Я кивнула. Когда в крови поутих адреналин, на глаза навернулись слезы.

– Я в порядке.

Шепли обнял меня и прислонился щекой к моему лбу, а потом напрягся.

– Трэв, сюда!

Со всех ног к нам мчался Трэвис, остановившись, только когда я оказалась в его объятиях. Он был весь в крови, один глаз затек, на губах – тоже кровь.

– Боже правый… она не пострадала? – спросил он. Шепли все еще держал руку у меня на спине.

– Она сказала, что в порядке.

Трэвис отстранился на расстояние вытянутой руки и нахмурился.

– Голубка, ты не пострадала?

Я покачала головой и увидела первых зрителей, появившихся на пожарной лестнице. Трэвис крепко обнял меня и молчаливо смотрел на их лица. На землю спрыгнул невысокий парень и замер, увидев на тротуаре нас.

– Ты, – зарычал Трэвис.

Он выпустил меня и побежал через лужайку, опрокидывая парня на землю. Я с растерянностью и ужасом взглянула на Шепли.

– Этот тип все время толкал Трэвиса обратно на Арену, – сказал Шепли.

Пока они боролись на земле, вокруг собралась толпа зевак. Трэвис снова и снова бил парня по лицу. Тяжело дыша, Шепли прижал меня к себе. Парень прекратил сопротивляться, и Трэвис бросил на земле его окровавленное тело.

Собравшиеся вокруг зрители расступились, видя в глазах Трэвиса ярость и давая ему пройти.

– Трэвис! – крикнул Шепли, указывая на противоположную сторону здания.

В тени крался Итэн, придерживаясь за кирпичную стену Хеллертона. Услышав крик Шепли, он повернулся как раз вовремя, чтобы увидеть своего противника. Итэн похромал через лужайку, бросив бутылку с пивом и двигаясь так быстро, как только мог, лишь бы выбежать на улицу. Когда он добрался до машины, Трэвис схватил его, ударяя о корпус.

Итэн умолял о пощаде, даже когда Трэвис стал бить парня головой о дверцу машины. Мольбы стихли после громкого удара черепом о лобовое стекло. Трэвис оттащил Итэна к передней части машины и разбил фару его головой. Затем бросил на капот, лицом вниз, и стал выкрикивать ругательства.

– Черт, – сказал Шепли.

Я повернулась и увидела красно-синие огни быстро приближавшейся к нам полицейской машины. С пожарной лестницы оставшиеся стали прыгать целой гурьбой, образуя людской водопад. Студенты разбегались во все стороны.

– Трэвис! – закричала я.

Он бросил обмякшее тело Итэна на капот и ринулся к нам. Шепли потащил меня на стоянку, рывком открывая дверь. Я прыгнула на заднее сиденье, с волнением ожидая, когда все усядутся. Сорвались со своих мест машины, выезжая с парковки, но остановились, когда проезд заблокировала вторая полицейская машина.

Парни запрыгнули внутрь. Увидев, что единственный выезд перекрыт, Шепли выругался, нажал на газ и забросил «Чарджера» на обочину. Мы понеслись по газону, проезжая между двумя зданиями и снова спрыгивая на дорогу за университетом.

Шепли вдавил ногу в педаль газа, и я услышала визг шин и рев мотора. Когда мы резко повернули, меня мотнуло в сторону. Я больно ударилась ободранным локтем.

Мы мчались до квартиры по пустым, освещенным фонарями улицам. Казалось, дорога заняла не меньше часа.

Шепли припарковал «Чарджера» и выключил зажигание. Парни вышли из машины, не обмолвившись ни словом. Трэвис поднял меня на руки.

– Что случилось? – сбежала по лестнице Америка. – Матерь Божья, Трэвис, что с твоим лицом?

– Расскажу тебе внутри, – сказал Шепли, ведя ее к двери.

Трэвис пронес меня наверх, через гостиную, и посадил на свою кровать. Тотошка стал прыгать у моих ног, а потом забрался на кровать и лизнул в лицо.

– Не сейчас, дружище, – тихо произнес Трэвис, относя щенка в коридор и закрывая дверь.

Затем сел передо мной на колени и прикоснулся к оторванному рукаву. Я взглянула на лицо Трэвиса. Вокруг красного, опухшего глаза стал образовываться синяк. Кожа над бровью содралась и покрылась кровью. Губы окрасились в алый цвет, а кожа на костяшках кое-где оказалась стесанной. Некогда белая футболка запачкалась кровью, травой и грязью.

Я прикоснулась к глазу Трэвиса, и он вздрогнул, отводя мою руку.

– Извини, голубка. Я пытался добраться до тебя. Я пытался… – Он прокашлялся. Ярость и беспокойство захлестнули его. – Я не смог добраться до тебя.

– Попросишь Америку отвезти меня в Морган? – сказала я.

– Ты не можешь сегодня вернуться туда. Повсюду кишат копы. Оставайся здесь. Я посплю на диване.

Я прерывисто вздохнула, пытаясь сдержать слезы. Ни к чему Трэвису видеть их, он и так переживал.

Трэвис поднялся и открыл дверь.

– Куда ты? – спросила я.

– Приму душ. Скоро вернусь.

Мимо него протиснулась Америка, садясь рядом и обнимая меня.

– Прости, что не была рядом! – всхлипнула она.

– Я в порядке, – сказала я, смахивая слезы с перепачканного лица.

Шепли постучался и вошел внутрь, держа стакан, наполовину наполненный виски.

– Вот, – сказал он, отдавая его Америке. Она обхватила стакан руками и подтолкнула меня.

Я запрокинула голову, обжигая горло алкоголем. Когда виски достигло желудка, я поморщилась.

– Спасибо, – сказала я, отдавая Шепли стакан.

– Мне следовало раньше найти Эбби. Я даже не понял сначала, что ее нет. Эбби, извини. Мне следовало…

– Шеп, не твоя это вина. И ничья.

– Это вина Итэна, – закипел он. – Ублюдок чуть ли не насиловал ее у стены.

– Дорогая моя! – вскрикнула Америка и притянула меня к себе.

– Мне нужно еще выпить, – сказала я.

– Мне тоже, – ответил Шепли, возвращаясь на кухню.

В комнату вошел Трэвис с полотенцем вокруг бедер. Он прикладывал к глазу холодную банку пива. Америка молча покинула комнату, а Трэвис надел трусы, а потом взял свою подушку. На этот раз Шепли принес четыре стакана, до краев наполненных янтарной жидкостью. Мы без промедления проглотили виски.

– Увидимся утром, – сказала Америка, целуя меня в щеку.

Трэвис взял мой стакан и поставил на тумбочку. Несколько секунд он смотрел на меня, а потом подошел к шкафу, достал оттуда футболку и бросил на кровать.

– Извини, я такой осел, – сказал он, прикладывая пиво к глазу.

– Выглядишь ужасно. Завтра будет еще хуже.

Он с отвращением покачал головой.

– Эбби, на тебя сегодня напали. Не волнуйся за меня.

– Сложно не переживать, когда у тебя глаз опух, – сказала я, кладя на колени футболку.

Трэвис стиснул челюсти.

– Позволь я тебе остаться с Паркером, этого бы не произошло. Но я знал, что, если попрошу, ты пойдешь со мной. Я хотел показать Паркеру, что ты по-прежнему моя, а потом на тебя напали.

Слова Трэвиса застали меня врасплох, словно я не расслышала его.

– Поэтому ты позвал меня? Что-то доказать Паркеру?

– Лишь отчасти, – стыдливо признался Трэвис.

Кровь отхлынула от моего лица. Впервые с нашей встречи Трэвис обвел меня вокруг пальца. Я пошла в Хеллертон, веря, что он нуждается во мне, что вопреки всему мы вернулись к прежним отношениям. А я стала лишь средством, чтобы пометить территорию, не более, и сама позволила Трэвису поступить так.

– Убирайся, – со слезами на глазах сказала я.

– Голубка… – Трэвис шагнул ко мне.

– УБИРАЙСЯ! – крикнула я, хватая с тумбочки стакан и бросая в Трэвиса. Он пригнулся, и стакан разлетелся о стену на миллион крошечных сверкающих осколков.

– Я ненавижу тебя!

Грудь Трэвиса всколыхнулась, будто кто ударил его. Со страдальческим выражением лица он ушел, оставив меня одну.

Я сбросила с себя одежду и натянула футболку. Звуки, раздавшиеся из моего горла, удивили меня. Давно уже я не ревела навзрыд. Через секунду в комнату влетела Америка.

Она забралась на кровать и обняла меня. Америка не задавала вопросов и не пыталась утешить меня, просто прижала к себе, позволяя моим слезам насквозь пропитать подушку.

Глава 20

Последний танец

Не успело солнце подняться над горизонтом, как мы с Америкой по-тихому покинули квартиру. По пути в Морган мы не разговаривали. Я была благодарна подруге за эту тишину. Я не хотела говорить, не хотела думать, только выкинуть из памяти последние двенадцать часов.

Все мое тело отяжелело и ныло, будто я побывала в автокатастрофе. Зайдя в комнату, я увидела, что постель Кары заправлена.

– Я немного побуду здесь? Мне нужно позаимствовать у тебя щипцы для выпрямления волос, – сказала Америка.

– Мерик, со мной все в порядке. Иди на занятия.

– Нет, не в порядке. Я не хочу оставлять тебя одну.

– Сейчас как раз это мне и необходимо.

Америка открыла рот, чтобы возразить, но потом вздохнула. Я бы не изменила своего решения.

– После занятий я зайду повидать тебя. Отдыхай.

Я кивнула и заперла за ней дверь. Кровать скрипнула, когда я с раздраженным вздохом рухнула на нее. Все это время я думала, что важна Трэвису, что он нуждается во мне. Но сейчас я чувствовала себя новой блестящей игрушкой, как назвал меня Паркер. Трэвис хотел доказать Паркеру, что я по-прежнему его. Его.

– Я ничья, – сказала я пустой комнате.

Когда эти слова проникли в мой мозг, меня захлестнуло разочарование прошлой ночи. Я никому не принадлежала.

Так одиноко мне еще никогда не было.

Финч поставил передо мной бутылку из темного стекла. Никто из нас не был в настроении веселиться. Меня утешало лишь то, что, по словам Америки, Трэвис всеми правдами и неправдами будет избегать вечеринки. С потолка свисали пустые пивные банки, обернутые розовой и красной упаковочной бумагой. Мимо мелькали красные платья любого фасона. Столы были усыпаны крошечными сердечками из фольги. Финч закатил глаза из-за нелепости декораций.

– День святого Валентина в доме братства. Что может быть романтичнее, – сказал он, глядя на проходящие мимо парочки.

С нашего приезда Шепли и Америка танцевали внизу, а мы с Финчем протестовали, сидя на кухне. Я быстро опустошила бутылку, пытаясь стереть воспоминания о прошлой вечеринке для пар, где я была с Трэвисом.

Зная мое подавленное состояние, Финч открыл новую бутылку и передал мне.

– Принесу еще, – сказал он, возвращаясь к холодильнику.

– Гостям – кега, а бутылки для Сиг Тау, – ехидно усмехнулась появившаяся рядом девушка.

Я посмотрела на красный стаканчик в ее руке.

– Твой бойфренд сказал тебе это, потому что рассчитывал на дешевое свидание, – проговорила я.

Девушка прищурилась и, оттолкнувшись от стойки, удалилась.

– Кто это? – спросил Финч, ставя передо мной четыре бутылки.

– Какая-то стерва из сестринства, – сказала я, наблюдая, как она уходит.

Когда к нам присоединились Шепли и Америка, рядом со мной стояло уже шесть пустых бутылок. Во рту все онемело, и мне стало легче улыбаться. Я расслабленно прислонилась к столешнице. Трэвис не появился, как и обещал, и я могла провести остаток вечеринки в спокойствии.

– Вы пойдете танцевать или как? – спросила Америка.

Я взглянула на Финча.

– Финч, ты пойдешь со мной танцевать?

– А ты еще в состоянии танцевать? – изогнул он бровь.

– Есть только один способ проверить, – ответила я, потянув его вниз по лестнице.

Мы качались из стороны в сторону и трясли телами, пока я вся не вспотела. Когда я уже думала, что мои легкие взорвутся, заиграла медленная песня. Финч неуверенно осмотрелся, глядя на танцующие парочки.

– Ты меня и под это заставишь танцевать? – спросил он.

– Финч, это же День святого Валентина. Представь, что я парень.

Он засмеялся и притянул меня к себе.

– Сложно, когда на тебе это коротенькое розовое платьице.

– Ну и что. Можно подумать, ты не видел никогда парня в платье.

– И то верно, – пожал плечами Финч.

Я хихикнула и положила голову ему на плечо, двигаясь под медленную музыку. От алкоголя мое тело стало тяжелым и заторможенным.

– Не против, Финч, если я украду ее?

Рядом стоял Трэвис, с озорным взглядом ожидая моей реакции. Мои щеки моментально вспыхнули.

Финч посмотрел на меня, потом на Трэвиса.

– Конечно.

– Финч, – зашипела я, когда друг отошел.

Трэвис притянул меня к себе, пытаясь сохранять между нами приличное расстояние.

– Думала, ты не собирался приходить.

– Не собирался, но я знал, что ты здесь. Я был обязан прийти.

Я смотрела куда угодно, только не Трэвису в глаза. Я остро ощущала каждое движение его тела – то, как он вдавливал пальцы в мою кожу, как передвигал ногами. Он переместил руки, ведя ими по моему платью. Я совсем растерялась, пытаясь притворяться, что ничего не замечаю. Глаз Трэвиса уже подживал, синяк почти исчез, а красные царапины и вовсе испарились, будто я их выдумала. Все следы той ужасной ночи стерлись, остались лишь жалящие воспоминания.

Трэвис следил за каждым моим движением, а на середине песни вздохнул.

– Голубка, ты такая красивая.

– Не начинай.

– Не начинать чего? Нельзя сказать, что ты красивая?

– Просто… не начинай.

– Я не хотел.

– Спасибо, – раздраженно фыркнула я.

– Нет… ты очень красивая. Серьезно. Я о том, что сказал в спальне. Не буду врать. Я с огромным удовольствием увел тебя со свидания с Паркером…

– Трэвис, это было не свидание. Мы просто ужинали. Теперь он не разговаривает со мной, спасибо тебе большое.

– Я слышал об этом. Мне жаль.

– Нет, не жаль.

– Ты… ты права, – заикаясь, сказал он, когда увидел мое рассерженное лицо. – Но я… это не единственная причина, по которой я взял тебя с собой на Арену. Голубка, ты была мне там нужна. Ты мой талисман.

– Запомни, я для тебя – никто, – резко сказала я, свирепо глядя на него.

Брови Трэвиса взметнулись, и он остановился.

– Ты для меня – все.

Я поджала губы, пытаясь оставаться разъяренной, но, когда он так смотрел, невозможно было злиться на него.

– Ты ведь не ненавидишь меня… так? – спросил он.

Я отвернулась, создавая между нами пространство.

– Иногда я жалею об этом, – проговорила я. – Все бы стало гораздо проще, черт побери.

Трэвис еле заметно улыбнулся.

– Что бесит тебя больше? Мой поступок, из-за которого можно возненавидеть меня? Или твоя неспособность сделать это?

Внутри снова вспыхнула ярость. Я оттолкнула Трэвиса и побежала мимо него на кухню. На глаза уже наворачивались слезы, но я не собиралась превращаться в плаксу у всех на виду. Финч стоял рядом со столом, и я облегченно вздохнула, когда он передал мне пиво.

Весь следующий час я наблюдала, как Трэвис отшивает девчонок и поглощает виски в гостиной. Каждый раз, когда он ловил мой взгляд, я отворачивалась, намереваясь завершить вечер без скандалов.

– Вы двое выглядите несчастными, – сказал нам с Финчем Шепли.

– Они такие унылые, что просто сил нет, – проворчала Америка.

– Не забывайте, мы не хотели приходить, – напомнил Финч.

Америка состроила свою знаменитую мордашку, против которой я не могла устоять.

– Эбби, ты могла бы притвориться. Ради меня.

Не успела я ответить что-нибудь грубое, как Финч прикоснулся к моей руке.

– Думаю, мы выполнили свой долг. Эбби, ты готова уйти?

По-быстрому прикончив пиво, я взяла Финча за руку. Я чрезвычайно жаждала уйти, но вдруг внизу зазвучала наша с Трэвисом песня, под которую мы танцевали на мой день рождения, и ноги замерли сами по себе. Я схватила бутылку Финча и сделала глоток, пытаясь заглушить воспоминания.

К столешнице прислонился Брэд.

– Потанцуем? – спросил он.

Я улыбнулась и покачала головой. Он начал что-то говорить, но вдруг его перебили.

– Потанцуй со мной.

Трэвис стоял всего в нескольких шагах, протянув руку. Америка, Шепли и Финч уставились на меня, ожидая ответа с тем же волнением, что и сам Трэвис.

– Трэвис, оставь меня в покое, – скрестила я руки на груди.

– Голубка, это наша песня.

– У нас нет песни.

– Голубка…

– Нет!

Я посмотрела на Брэда и выдавила из себя улыбку.

– Брэд, я с удовольствием потанцую.

Конопатое лицо Брэда расплылось в улыбке, когда он повел меня к лестнице.

Трэвис плелся за нами следом, в глазах его застыла мука.

– Тост! – крикнул он.

Я вздрогнула и повернулась вовремя, чтобы увидеть, как он забрался на стул и отобрал пиво у стоявшего рядом «брата» Сиг Тау. Америка следила за Трэвисом с жалостью на лице.

– За придурков! – указал он на Брэда. – И за девушек, которые разбивают наши сердца. – Трэвис кивнул в мою сторону. Его взор затуманился. – И за этот кошмар, черт побери: потерять лучшего друга, потому что ты по глупости влюбился в нее.

Трэвис допил пиво и бросил бутылку на пол. В комнате воцарилась тишина, лишь с нижнего этажа доносилась музыка. Все растерянно смотрели на Трэвиса.

Униженная такой тирадой, я схватила Брэда за руку и повела на танцпол. Позади шли другие парочки, ожидая, что я разревусь или еще как-то отреагирую на речь Трэвиса. Я сделала каменное лицо, чтобы не доставить им такого удовольствия. После пары неуклюжих шагов в танце Брэд вздохнул.

– Все так… странно.

– Добро пожаловать в мою жизнь.

Трэвис протолкнулся сквозь танцующие пары и встал рядом. Пошатнулся и вновь обрел равновесие.

– Я заберу твою партнершу.

– Ничего подобного. Боже! – сказала я, отказываясь смотреть на него.

После нескольких напряженных секунд я подняла глаза и увидела, что Трэвис прожигал Брэда взглядом.

– Если не отойдешь от моей девушки, – проговорил Трэвис, – я вырву твою проклятую глотку. Прямо здесь, на танцполе.

Брэд заколебался, нервно переводя взгляд с меня на Трэвиса.

– Извини, Эбби, – сказал он, медленно отпуская меня. Он вернулся наверх, а я униженно стояла в одиночестве.

– Трэвис, то, что я испытываю к тебе сейчас… очень напоминает ненависть.

– Потанцуй со мной, – пошатываясь из стороны в сторону, взмолился он.

Когда песня закончилась, я облегченно вздохнула.

– Трэв, иди выпей еще бутылку виски.

Я повернулась и стала танцевать с единственным парнем без пары.

Музыка стала быстрее, и я улыбнулась своему новому партнеру, игнорируя стоящего совсем близко Трэвиса. За моей спиной стал танцевать еще один «брат» Сиг Тау, кладя ладони мне на бедра. Я завела руки назад, притягивая его к себе. Это напомнило мне танец Трэвиса и Меган в «Реде». Я изо всех сил старалась воссоздать ту сцену, хотя мечтала забыть о ней навсегда. Ладони парня скользили по всему моему телу, а с алкоголем в крови я стала более раскованной.

Внезапно я оказалась в воздухе. Трэвис перебросил меня через плечо и в то же время толкнул «брата» так, что тот повалился на пол.

– Опусти меня! – крикнула я, колотя кулаками по его спине.

– Я не позволю тебе позориться из-за меня, – зарычал он и побежал вверх по лестнице, перешагивая через ступеньку.

Пока Трэвис нес меня через комнату, все смотрели, как я кричу и пытаюсь вырваться.

– А так ты меня не позоришь? – сказала я, отбиваясь. – Трэвис!

– Шепли! Донни снаружи? – сказал Трэвис, избегая ударов моих рук и ног.

– Э… да, – ответил тот.

– Опусти ее! – сказала Америка, делая к нам шаг.

– Америка, – извиваясь, проговорила я. – Не стой! Помоги мне!

Уголки ее губ приподнялись, и она усмехнулась.

– Вы оба выглядите нелепо.

Потрясенная и рассерженная ее реакцией, я свела брови вместе.

Трэвис направился к двери, и я сердито глянула на Америку.

– Спасибо огромное, подруга!

Холодный воздух обжигал голые участки моего тела, и я стала протестовать еще громче.

– Опусти меня, черт бы тебя побрал!

Трэвис открыл дверцу и бросил меня на заднее сиденье машины, садясь рядом.

– Донни, ты сегодня трезвенник?

– Ага, – сказал он, неуверенно глядя на мои попытки сбежать.

– Отвези меня домой.

– Трэвис… не думаю…

Голос Трэвиса был ровным, но устрашающим.

– Сделай, как я прошу, Донни, или я тресну кулаком тебе по башке, клянусь богом.

Донни съехал с обочины, и я прыгнула к дверной ручке.

– Я не поеду к тебе!

Трэвис схватил мои запястья. Я наклонилась, чтобы укусить его за руку. Когда я впилась зубами в кожу, он зажмурился и зарычал.

– Давай, голубка, делай что хочешь. Я уже устал от твоих выходок.

Я отпустила его и дернула руками, пытаясь вырваться.

– Моих выходок? Выпусти меня из этой чертовой машины!

Он поднес мои ладони к своему лицу.

– Я люблю тебя, черт побери! Ты никуда не пойдешь, пока мы не протрезвеем и не разберемся во всем!

– Трэвис, только ты еще во всем не разобрался! – сказала я. Он отпустил мои запястья, и я скрестила руки на груди, дуясь всю дорогу.

Когда машина остановилась, я подалась вперед.

– Донни, ты можешь отвезти меня домой?

Трэвис вытащил меня из машины и опять перебросил через плечо, неся вверх по ступенькам.

– Пока, Донни.

– Я позвоню твоему отцу! – закричала я.

Трэвис громко рассмеялся.

– Скорее всего, он похлопает меня по плечу и скажет, что пора уже, черт возьми!

Пока Трэвис пытался попасть ключом в замок, я пиналась и брыкалась, пытаясь вырваться.

– Прекрати, голубка, мы так упадем с лестницы!

Открыв дверь, Трэвис прошагал в комнату Шепли.

– Пусти меня! – закричала я.

– Хорошо, – сказал Трэвис, бросая меня на кровать Шепли.

– Отоспись. Поговорим утром.

В темной комнате выделялся яркий прямоугольник света от дверного проема. Сквозь ярость и алкоголь я пыталась сосредоточить свой взгляд, а когда Трэвис начал отворачиваться, я увидела его самодовольную улыбку.

Я ударила кулаками по матрасу.

– Трэвис, ты больше не можешь указывать мне, что делать! Я не принадлежу тебе!

Трэвис мгновенно повернулся, его лицо исказилось от злости. Он зашагал ко мне, уперся руками в кровать и наклонился.

– ЗАТО Я ПРИНАДЛЕЖУ ТЕБЕ! – Вены на его шее вздулись. Я встретила взгляд Трэвиса, не позволяя себе вздрогнуть. Тяжело дыша, он посмотрел на мои губы.

– Я принадлежу тебе, – прошептал он. Его злость поутихла, и я поняла, насколько близко мы друг к другу.

Не успела я придумать причину для отказа, как Трэвис обхватил мое лицо и впился в губы поцелуем. Затем без промедления подхватил на руки и широкими шагами отнес в свою комнату, падая вместе со мной на кровать.

Я стянула с него футболку и стала возиться в темноте с ремнем. Трэвис рывком открыл его, вырвал из шлевок и бросил на пол. Одной рукой он приподнял меня, а другой расстегнул молнию на платье. Я сняла его через голову и отбросила в темноту. Трэвис страстно поцеловал меня, застонав у моих губ.

Ловким движением он скинул боксеры и прижался ко мне грудью. Я схватила его за ягодицы, но, когда попыталась притянуть к себе, он воспротивился.

– Мы оба пьяны, – тяжело дыша, сказал он.

– Пожалуйста, – взмолилась я.

Я прижалась губами к его рту, отчаянно нуждаясь потушить пожар между ног. Трэвис решил вернуть наши отношения, и я не собиралась бороться с неизбежным, поэтому была более чем готова провести с ним ночь.

– Это неправильно, – сказал он.

Трэвис навис надо мной, прижавшись лбом к моему лбу.

Заметив его нерешительность, я не сомневалась, что смогу убедить его. Необъяснимым образом мы не могли находиться вдали друг от друга, но я больше и не нуждалась в объяснении. Я даже не нуждалась в предлоге. В эту секунду нуждалась я лишь в нем, Трэвисе.

– Я хочу тебя.

– Мне нужно, чтобы ты сказала, – проговорил он.

Тело отчаянно жаждало его, и я больше не могла терпеть этого.

– Я скажу все, что захочешь.

– Тогда скажи, что принадлежишь мне. Что снова будешь со мной. Я ничего не стану делать, пока мы не вместе.

– Но мы ведь так по-настоящему и не расставались, да? – сказала я, надеясь, что этих слов достаточно.

Трэвис покачал головой, слегка проводя своими губами по моим.

– Мне нужно услышать. Мне нужно знать, что ты моя.

– Я стала твоей с первой секунды, как мы встретились.

Мой голос опустился до мольбы. В другой ситуации я бы точно смутилась, но сейчас не жалела ни о чем. Я боролась со своими чувствами, сдерживала их. Но свои самые счастливые дни я провела в Истерне, и все из них – с Трэвисом. Споря, смеясь, любя и плача – если все это с ним, то как раз этого я и хотела.

Уголок губ Трэвиса приподнялся, и он прикоснулся к моему лицу. Затем нежно поцеловал. Когда я прижала Трэвиса к себе, он не сопротивлялся. Все его мускулы напряглись, и, затаив дыхание, он проник внутрь меня.

– Скажи это снова, – прошептал Трэвис.

– Я твоя, – выдохнула я.

Каждая клеточка моего тела заныла в ожидании большего.

– Я не хочу с тобой расставаться. Никогда.

– Обещай, – сказал Трэвис, застонав с новым толчком.

– Я люблю тебя. И всегда буду любить.

Я говорила еле слышно, но все время смотрела Трэвису в глаза. Я видела, как в них исчезает неуверенность. В тусклом свете его лицо засияло от счастья. Достигнув высшей точки, Трэвис запечатлел на моих губах поцелуй.

Разбудил меня Трэвис поцелуями. Голова моя отяжелела и кружилась от большого количества выпивки прошлой ночью, но мгновения до отключки я помнила в мельчайших подробностях.

Бархатные губы покрывали поцелуями мои ладони, руки, шею, а когда Трэвис дошел до губ, я улыбнулась.

– С добрым утром, – сказала я, целуя его.

Трэвис не ответил, продолжая целовать. Он крепко обнял меня и зарылся лицом в шее.

– Ты что-то молчалив этим утром, – сказала я, лаская руками его спину. Мои ладони опустились на ягодицы, и я забросила ногу ему на бедро, целуя в щеку.

Трэвис покачал головой.

– Хочу, чтобы все было вот так, – прошептал он.

– Не поняла. Я что-то пропустила? – нахмурилась я.

– Я не собирался тебя будить. Поспи еще.

Я отстранилась и приподняла голову Трэвиса за подбородок. Посмотрела в его красные опухшие глаза.

– Да что с тобой такое? – с тревогой спросила я.

Он взял мою ладонь и поцеловал, потом прижался головой к шее.

– Голубка, просто засыпай. Хорошо?

– Что-то произошло? С Америкой?

Задав последний вопрос, я села на кровати. Даже увидев в моих глазах страх, Трэвис не переменил выражения лица. Просто вздохнул и тоже сел, глядя на наши ладони.

– Нет… с Америкой все в порядке. Они приехали домой около четырех ночи и по-прежнему в постели. Рано еще, давай поспим.

Мое сердце бешено забилось в груди, я знала, что уже не усну. Трэвис обхватил мое лицо ладонями и поцеловал. Его губы двигались иначе, словно он делал это в последний раз. Он уложил меня на подушку и крепко обнял, кладя голову на грудь.

В моих мыслях, словно каналы по телевизору, мелькали все возможные причины такого поведения. Я прижала Трэвиса к себе, боясь задать вопрос.

– Ты спал?

– Я… не смог. Я не хотел… – Его голос затих.

Я поцеловала Трэвиса в лоб.

– Что бы там ни было, мы с этим справимся, хорошо? Так почему бы тебе не поспать? Разберемся во всем, когда ты проснешься.

Трэвис вздернул голову и внимательно посмотрел на меня.

– Что ты имеешь в виду, мы с этим справимся?

В растерянности я изогнула брови. Я даже вообразить не могла, что так растревожило его, пока я спала.

– Не знаю, в чем дело, но я здесь.

– Ты здесь? В смысле ты остаешься? Со мной?

Выглядела я, наверное, глупо, но голова просто раскалывалась от алкоголя и странных вопросов Трэвиса.

– Да. Я думала, мы обсудили это ночью.

– Так и есть, – воодушевленно кивнул он.

Я задумчиво обвела глазами спальню. Белые стены в комнате больше не пустовали, как в первые дни нашего знакомства. Теперь их покрывали безделушки из тех мест, где мы вместе проводили время, а также черные рамки с фотографиями – меня, нас, Тотошки, друзей. Сомбреро, что раньше висело над изголовьем кровати, теперь сменилось большой фотографией нас двоих на моем дне рождения.

Я прищурилась, глядя на Трэвиса.

– Ты думал, я проснусь и буду злиться на тебя, так? Решил, я уйду?

Трэвис пожал плечами, неуклюже изображая равнодушие, хотя раньше это давалось ему с легкостью.

– Этим ты как раз и знаменита.

– Вот почему ты расстроен? Ты не спал всю ночь и переживал, что произойдет, когда я проснусь?

Он заерзал, будто слова давались ему с трудом.

– Я не хотел, чтобы все так произошло. Я вчера немного перебрал и преследовал тебя на вечеринке, как чертов маньяк, а потом унес оттуда против твоей воли… а потом мы… – Он с отвращением покачал головой, вспоминая прошлую ночь.

– Пережили лучший секс в моей жизни? – улыбнулась я, пожимая его руку.

Трэвис коротко усмехнулся, и напряжение спало с его лица.

– Значит, у нас все в порядке?

Я поцеловала Трэвиса, с нежностью обнимая его лицо.

– Да, глупыш. Ведь я обещала, так? Я сказала тебе все, что ты хотел услышать, мы снова вместе, а ты по-прежнему несчастлив?

Улыбка на его лице перекосилась.

– Трэвис, прекрати. Я люблю тебя, – сказала я, разглаживая морщинки вокруг его глаз. – Эта нелепая холодная война могла закончиться еще на День благодарения, но…

– Минутку… что? – перебил он, отстраняясь.

– На День благодарения я чуть не сдалась, но ты сказал, что готов отступить ради моего счастья. Из-за гордости я промолчала, что хочу снова быть с тобой.

– Ты что, черт побери, шутишь? Я хотел облегчить тебе жизнь! Ты хоть знаешь, как я был несчастен?

– Выглядел ты после разрыва отлично, – нахмурилась я.

– Это же ради тебя! Я боялся потерять тебя, не стань я притворяться, что мы друзья. Мы все это время могли быть вместе? Голубка, какого черта?

– Я… – Мне нечего было ответить, он оказался прав. Я заставила нас обоих страдать, и мне не было оправданий. – Мне жаль.

– Тебе жаль? Я чуть не упился до смерти, еле вставал по утрам, в Новый год разбил свой телефон вдребезги, только чтобы тебе не позвонить… а тебе жаль?

Закусив губу, я пристыженно кивнула. Я даже понятия не имела, через что он прошел. При его словах внутри все перевернулось от щемящей боли.

– Мне так… так жаль. Извини.

– Ты прощена, – с улыбкой сказал Трэвис. – Больше так не делай.

– Не буду. Обещаю.

На его щеках появились ямочки.

– Я так сильно люблю тебя, – покачал он головой.

Глава 21

Дым

Пролетело несколько недель, и я даже опомниться не успела, как наступили весенние каникулы. Вполне ожидаемый поток сплетен и любопытных взглядов давно миновал, и жизнь вернулась в привычное русло. Уже давно в подвалах Истерна не проводилось боев. Адам залег на дно после того, как во время арестов возникла уйма вопросов – что именно происходило в ту ночь. Трэвис с нетерпением ждал звонка, чтобы отправиться на последний бой, способный оплатить все счета за лето и начало осени.

Снег все еще толстым слоем покрывал землю, и в пятницу перед обеденным перерывом на хрустальной лужайке разразилась последняя битва снежками. Мы с Трэвисом петляя добрались до столовой, уклоняясь от летящих комков снега. Я крепко держала его за руку, пытаясь увернуться от снежков и не упасть на землю.

– Голубка, в тебя не попадут. Они знают, что не стоит со мной связываться, – сказал Трэвис, прижимаясь холодным раскрасневшимся носом к моей щеке.

– Трэв, они могут ужасно бояться твоего гнева, но это не означает, что в меня не попадут.

Он прижал меня к себе, потирая рукав моей куртки и ведя через хаос. Мы резко затормозили, когда мимо пронеслась группа визжащих девчонок, ставших целью бейсбольной команды. Как только они исчезли с нашего пути, Трэвис довел меня до дверей в целости и невредимости.

– Вот видишь? Я же говорил, ты сможешь, – с улыбкой произнес он.

Вся его веселость улетучилась, когда между нашими лицами пролетел снежок и врезался в дверь. Трэвис сердито глянул на лужайку, но, увидев толпу ребят, беспорядочно кидающихся друг в друга, быстро отбросил свой план мести.

Открыв дверь, Трэвис взглянул на тающий снег, что бежал по крашеному металлу на землю.

– Идем внутрь.

– Отличная мысль, – кивнула я.

Трэвис повел меня за руку к буфетной стойке, набирая на один поднос различные горячие блюда. Кассирша уже несколько недель назад перестала изумляться, привыкнув к нашей традиции.

– Эбби, – кивнул мне Брэзил и подмигнул Трэвису. – Какие у вас планы на следующую неделю?

– Останемся здесь. Приезжают мои братья, – сказал Трэвис, сортируя наш обед и расставляя на столе пенопластовые тарелочки.

– Я убью Дэвида Лапински! – заявила Америка, приближаясь к нам и стряхивая с волос снег.

– Прямое попадание! – засмеялся Шепли. Америка сердито глянула на него, и смех превратился в нервные усмешки. – В смысле… какой козел.

Мы засмеялись над полным раскаяния лицом Шепли. Америка зашагала к буфету, а он посеменил за ней.

– Он такой подкаблучник, – поморщился Брэзил.

– Америка слегка взвинчена, – объяснил Трэвис. – На следующей неделе она встречается с его родителями.

Брэзил кивнул, и его брови изогнулись.

– Так значит, они…

– Ага, – кивнула я. – Они вместе навсегда.

– Ничего себе, – сказал Брэзил. Пока он ел, растерянность не сходила с его лица. Мы все были еще слишком молоды, и Брэзил никак не мог просечь столь серьезных намерений Шепли.

– Брэзил, когда на тебя это нагрянет… ты все поймешь, – сказал Трэвис, улыбаясь мне.

Вся столовая стояла на ушах одновременно из-за игрищ на улице и быстро приближавшихся каникул. До них оставались считаные часы. Столики заполнялись народом, и поток разговоров перерос в громкий гул, а когда все начали перекрикивать общий шум, стало еще громче.

Шепли и Америка вернулись, уже помирившись. Сияя от счастья, подруга заняла место рядом со мной, болтая без умолку о надвигающейся встрече с родителями. Вечером они собирались домой к семье Шепли – идеальный повод для выяснения отношений, чем славилась Америка.

Она с волнением рассуждала, что именно упаковать в чемоданы, сколько вещей она может взять, чтобы не выглядеть претенциозной, однако, как мне показалось, она все держала под контролем.

– Я же говорил тебе, детка. Они полюбят тебя. Полюбят так, как я, – сказал Шепли, заводя волосы ей за ухо.

Америка вздохнула и улыбнулась, как и всегда, когда он успокаивал ее.

На столе завибрировал мобильник Трэвиса. Он проигнорировал телефон, рассказывая Брэзилу про нашу игру в покер с братьями. Я взглянула на экран и, прочтя имя, похлопала Трэвиса по плечу.

– Трэв?

Не извинившись, он отвернулся от Брэзила и обратил все внимание на меня.

– Да, голубка?

– Возможно, ты захочешь ответить.

Он посмотрел на мобильник и вздохнул.

– Или нет.

– Это может оказаться важным.

Он вытянул губы, прежде чем ответить.

– Что такое, Адам? – Взгляд Трэвиса забегал по столовой, пока он слушал и время от времени кивал. – Адам, это мой последний бой. Пока я не уверен. Без нее я не пойду, а Шеп уезжает из города. Я знаю… понял тебя. Хмм… неплохая мысль.

Я изогнула брови, увидев, как оживились глаза Трэвиса, что бы там ни предложил Адам. Когда Трэвис окончил разговор, я выжидающе посмотрела на него.

– Денег будет достаточно, чтобы заплатить за следующие восемь месяцев аренды. Адам нашел Джона Сэвиджа. Тот пытается стать профи.

– Я не видел его в бою, а ты? – спросил Шепли, подаваясь вперед.

– Только один раз, в Спрингфилде, – кивнул Трэвис. – Он хорош.

– Недостаточно хорош, – сказала я. Трэвис нагнулся ко мне и с благодарностью поцеловал в лоб.

– Трэв, я могу остаться дома.

– Нет, – покачал он головой.

– Не хочу, чтобы тебя били, как в прошлый раз, потому что ты переживал за меня.

– Голубка, нет.

– Я подожду тебя и не лягу спать, – сказала я, пытаясь изобразить радость на лице.

– Попрошу Трента. Только ему я смогу довериться и сосредоточиться на бое.

– Большое спасибо, придурок, – проворчал Шепли.

– Эй, ты свой шанс прозевал, – поддразнил Трэвис, однако в его словах была доля правды.

Шепли тут же приуныл. Он по-прежнему испытывал вину за ночь в Хеллертоне. Несколько недель он ежедневно извинялся передо мной, но теперь его угрызения совести стали хоть немного более сносными: он мучился молча. Мы с Америкой пытались убедить его, что не стоит себя винить, но Трэвис всегда будет считать его в ответе за это.

– Шепли, это не твоя вина. Ты спас меня от него, помнишь? – сказала я, похлопывая его по руке. Я повернулась к Трэвису. – Когда бой?

– На следующей неделе, – пожал он плечами. – Я хочу, чтобы ты была там. Ты нужна мне.

Я улыбнулась и положила подбородок на его плечо.

– Значит, я буду там.

Трэвис проводил меня на занятие, несколько раз удерживая, когда я поскальзывалась на льду.

– Осторожней, – поддразнил он.

– Я это специально делаю. Ты такой простофиля.

– Если хочешь, чтобы я обнял тебя, всего лишь попроси, – сказал он, притягивая меня к груди.

Позабыв о других студентах и летающих повсюду снежках, мы слились в поцелуе. Мои ноги оторвались от земли, и Трэвис продолжил целовать меня, неся на руках через студенческий городок. Наконец он поставил меня на ноги перед дверью аудитории.

– Когда будем выбирать расписание на следующий семестр, – покачал головой Трэвис, – надо будет поставить уроки вместе.

– Постараюсь, – ответила я, целуя его напоследок и садясь за парту.

Я подняла глаза, и Трэвис улыбнулся мне, а потом пошел на свое занятие в соседнем корпусе. Мои однокурсники уже привыкли к столь беззастенчивым проявлениям нашей любви, как и его – к регулярным опозданиям на несколько минут.

Я была удивлена, как быстро промчалось время. Написав последний на этот день тест, я направилась в Морган Холл. Кара, как обычно, сидела на кровати, а я выудила из шкафа пару вещиц.

– Уезжаешь из города? – спросила Кара.

– Нет, просто кое-что хотела взять. Пойду сейчас в научный корпус за Трэвом, а потом всю неделю проведу с ним в квартире.

– Я так и поняла, – сказала она, не отрываясь от учебника.

– Хороших каникул, Кара.

– Ммммммм.

Общежитие почти опустело, лишь кое-где слонялись студенты. Завернув за угол, я увидела, что Трэвис курит на улице. На короткий ежик волос он натянул вязаную шапку, одну руку положил в карман потертой куртки из темно-коричневой кожи. Трэвис задумчиво смотрел под ноги, а из носа струился дым. Я подошла совсем близко, но он был слишком погружен в мысли.

– О чем задумался, малыш? – спросила я.

Он не поднял головы.

– Трэвис?

Узнав мой голос, он заморгал, и обеспокоенное выражение лица сменилось натянутой улыбкой.

– Привет, голубка.

– Все в порядке?

– Сейчас да, – сказал он, притягивая меня к себе.

– Хорошо. В чем тогда дело? – спросила я, нахмурившись и скептически глядя на него.

– Да так… много всего на уме, – вздохнул он.

Я подождала, и он продолжил.

– Эта неделя, бой, ты будешь там…

– Я сказала, что могу остаться дома.

– Голубка, ты нужна мне там, – бросая окурок на землю, сказал Трэвис. Проследил, как тот упал в глубокий след в снегу, и взял меня за руку, ведя за собой к стоянке.

– Ты разговаривал с Трентоном? – спросила я.

– Я жду, когда он перезвонит мне, – покачал головой Трэвис.

Америка опустила окно машины и высунула голову из «Чарджера» Шепли.

– Поторопитесь! Мороз ведь!

Трэвис улыбнулся и ускорил шаг, открывая мне дверцу.

Шепли и Америка затеяли все тот же разговор, что вели с момента, как подруга узнала про встречу с родителями. Я же наблюдала за уставившимся в окно Трэвисом. Когда мы приехали на стоянку рядом с квартирой, зазвонил его мобильник.

– Какого черта, Трент? – ответил Трэвис. – Я звонил тебе четыре часа назад. Ты вроде бы не слишком обременен работой. Проехали. Слушай, выручи. На следующей неделе у меня бой. Мне нужно, чтобы ты пошел. Я не знаю точного времени, но, когда я позвоню тебе, ты должен будешь добраться в течение часа. Сможешь сделать это? Сможешь или нет, придурок? Мне нужно, чтобы ты присматривал за голубкой. В прошлый раз какой-то урод стал лапать ее и… ага. – Голос Трэвиса стал угрожающим. – Я позаботился об этом. Значит, я позвоню?.. Спасибо, Трент.

Трэвис отключился и запрокинул голову на сиденье.

– Выдохнул? – спросил Шепли, следя за Трэвисом в зеркало заднего вида.

– Ага. Я не был уверен, как справлюсь там без него.

– Я же говорила тебе, – начала я.

– Голубка, сколько раз мне надо повторять? – нахмурился Трэвис.

Я покачала головой, удивившись раздражению в его голосе.

– Все равно не понимаю. Раньше ты не нуждался во мне.

Он легонько провел пальцами по моей щеке.

– Раньше я не знал тебя. Когда ты не там, я не могу сосредоточиться. Я начинаю думать, где ты, что делаешь… когда ты там, я вижу тебя и могу собраться. Знаю, звучит безумно, но это так.

– Безумно настолько, насколько мне это нравится, – сказала я, подставляя губы для поцелуя.

– Иначе и быть не может, – пробормотала Америка.

В тени Китон Холла Трэвис крепко прижал меня к себе. На ночном холоде от нашего дыхания шел пар. Я слышала приглушенные разговоры тех, кто проходит через боковую дверь в нескольких шагах от нас, даже не зная о нашем присутствии.

Китон был самым старым зданием в Истерне, и хотя бои проводились там и раньше, я слегка занервничала из-за выбора места. Адам ожидал, что народу будет битком, а в Китоне имелся самый просторный подвал во всем студенческом городке. Брусья образовывали решетку перед крошащимися кирпичными стенами – первый признак идущего внутри ремонта.

– Это самая худшая мысль, которая приходила Адаму в голову, – проворчал Трэвис.

– Сейчас поздно что-либо менять, – сказала я, глядя на строительные леса.

Мобильник Трэвиса завибрировал, и он ответил. Экран отбросил синий свет на лицо Трэвиса, и я увидела между его бровей две морщинки. Он нажал на кнопку и резко захлопнул телефон, прижимая меня крепче.

– Ты сегодня явно нервничаешь, – прошептала я.

– Мне станет лучше, когда Трент притащит сюда свою никчемную задницу.

– Я здесь, плакса, – приглушенно проговорил Трент. В темноте я едва могла различить его силуэт, но в полоске лунного света засияла улыбка.

– Как ты, сестренка? – спросил Трент, одной рукой обнимая меня, а другой толкая Трэвиса.

– Отлично, Трент.

Трэвис тут же расслабился и повел меня за здание.

– Если нагрянут копы и мы разделимся, то встретимся в Морган Холле, о’кей? – сказал Трэвис брату. Мы остановились около открытого окна на уровне земли – знак, что Адам внутри и ждет нас.

– Прикалываешься надо мной? – спросил Трент, глядя на окно. – Туда даже Эбби едва пролезет.

– Ты сможешь, – заверил его Трэвис, забираясь в темный проем. Как и много раз до этого, я подалась вперед и прыгнула, зная, что Трэвис подхватит меня.

Мы подождали пару секунд, а потом заворчал Трент, прыгая с подоконника и приземляясь на бетонный пол.

– Тебе повезло, что я обожаю Эбби. Я не ради всякого такое сделаю, – проворчал Трент, поправляя рубашку.

Трэвис подпрыгнул, резким движением закрывая окно.

– Сюда, – сказал он, ведя нас сквозь темноту.

Мы миновали коридор за коридором, я крепко держала Трэвиса за руку, а Трент ухватился за мою футболку. Под ногами скрипел песок. Мои глаза пытались приспособиться к темноте, но не было ни малейшего источника света.

После третьего поворота Трент вздохнул.

– Нам отсюда ни за что не найти выход.

– Пойдете следом за мной. Все будет хорошо, – сказал Трэвис, раздраженный жалобами Трента.

Когда в коридоре стало светлее, я поняла, что мы уже близко. А когда оглушительно заревела толпа, я поняла, что мы уже на месте. Обычно в помещении, где Трэвис ждал боя, находились всего одна лампа и стул, но из-за ремонта все заставили школьной мебелью и каким-то оборудованием, накрытым белыми простынями.

Пока Трэвис и Трент обсуждали стратегию, я высунула нос за дверь. В помещении царил тот же хаос, что и на последнем бою. Собралось не меньшее количество народа, однако места не хватало. Вдоль стен под пыльными простынями стояла мебель, отодвинутая туда, чтобы создать пространство для зрителей.

Света было меньше, чем обычно. Наверное, Адам убавил его в целях осторожности, чтобы не привлекать внимания к нашему местонахождению. С потолка свисали лампы, отбрасывая тусклый свет на деньги в руках тех, кто ставил на бой.

– Голубка, ты слышала меня? – сказал Трэвис, прикасаясь к моей руке.

– Что? – заморгала я.

– Я хочу, чтобы ты не отходила от этого проема, хорошо? Все время держи Трента за руку.

– Я не сдвинусь с места, обещаю.

Трэвис улыбнулся, продемонстрировав идеальные ямочки на щеках.

– А теперь нервничаешь ты.

Я посмотрела в проем, потом на Трэвиса.

– Трэв, у меня не очень хорошее предчувствие. Не насчет боя, что-то… другое. У меня от этого места мурашки по коже.

– Мы здесь надолго не задержимся, – заверил меня Трэвис. Из рупора донесся голос Адама, а потом мое лицо обхватили теплые, столь знакомые мне ладони.

– Я люблю тебя, – сказал Трэвис. Он обнял меня и оторвал от земли, крепко прижимая к себе и целуя. Затем опустил на пол и повесил мою руку на руку Трента.

– Не спускай с нее глаз, – сказал Трэвис брату. – Ни на секунду. Как только начнется бой, здесь будет безумие.

– …Давайте поприветствуем сегодняшнего участника… ДЖОНА СЭВИДЖА!

– Я буду охранять ее, как свою жизнь, братишка, – сказал Трент, слегка дернув меня за руку. – А теперь иди и надери этому парню задницу, давай поскорее уберемся отсюда.

– …ТРЭВИС МЭДДОКС, БЕШЕНЫЙ ПЕС! – прокричал в рупор Адам.

Трэвис шел через толпу под оглушительный рев. Я взглянула на Трента, на губах которого застыла легкая улыбка. Другие бы не заметили, но я увидела в его глазах гордость.

Когда Трэвис дошел до центра Арены, я сглотнула. Джон не был намного крупнее Трэвиса, но выглядел он иначе, чем прежние соперники, включая борца из Вегаса. Парень не пытался запугать Трэвиса взглядом, как другие; он изучал своего противника, просчитывая бой в голове. В его глазах я заметила не только аналитические наклонности, но также отсутствие благоразумия. Еще до начала боя я поняла, что схватка будет нелегкой для Трэвиса: перед ним стоял демон.

Трэвис тоже заметил разницу. Его обычная ухмылка сменилась пристальным взглядом. Когда прозвучал сигнал, Джон атаковал.

– Боже, – сказала я, сжимая руку Трента.

Трент имитировал движения Трэвиса, будто они были единым целым. Внутри все сжималось с каждым новым ударом Джона, я еле сдерживала себя, чтобы не зажмуриться. Джон не растрачивал силы попусту, его движения – ловкие и выверенные. По сравнению с этим боем все предыдущие казались пустяком. Мощь, стоявшая за ударами, сама по себе внушала страх, будто все действие было тщательно поставлено и доведено до совершенства.

В воздухе повис тяжелый запах. От пыли, идущей от брезента, першило в горле. Чем дольше шел бой, тем более зловещим становилось мое предчувствие. Я не могла отделаться от него, но тем не менее я заставляла себя не двигаться с места, чтобы Трэвис сосредоточился на бое.

Завороженная зрелищем в центре подвала, я вдруг ощутила резкий толчок сзади. Моя голова дернулась назад, но я крепче вцепилась в Трента, отказываясь покидать свое место. Трент повернулся и схватил двух парней сзади за рубашки, повалив их на землю как тряпичных кукол.

– Назад, или я убью вас! – крикнул он зевакам. Я сильнее сжала его руку, и он похлопал меня по ладони.

– Эбби, я здесь. Просто наблюдай за боем.

Трэвис дрался довольно хорошо, и я ахнула, когда увидела его первую кровь. Толпа стала громче, но предупреждение Трента заставило других держаться от нас на безопасном расстоянии.

Нанеся противнику мощный удар, Трэвис мельком взглянул на меня и вновь переключился на борьбу. Двигался он проворно, чуть ли не просчитывая каждый ход соперника.

С явным раздражением Джон обхватил Трэвиса руками и повалил на пол. Толпа, как одно целое, тоже пригнулась, следя за продолжавшейся на полу схваткой.

– Трент, я не вижу его! – закричала я, еле стоя на носочках.

Трент осмотрелся и нашел стул Адама. Затем перекинул меня с одной руки на другую, словно в танце, а потом помог забраться на стул.

– Теперь видишь?

– Ага! – сказала я, держась ради равновесия за Трента. – Он сверху, но ноги Джона вокруг его шеи!

Трент подался вперед, прикладывая ладони ко рту.

– ТРЭВИС, НАДЕРИ ЕМУ ЗАД!

Я посмотрела на Трента, а потом подалась вперед, чтобы лучше рассмотреть схватку на полу. Вдруг Трэвис поднялся, а Джон крепко стиснул его шею ногами. Трэвис упал на колени, сокрушительно ударяя соперника головой и спиной о бетонный пол. Ноги Джона обмякли, отпуская шею Трэвиса, и он занес руку и стал снова и снова бить Джона кулаком, пока Адам не отстранил его, бросая на неподвижное тело красный платок.

Толпа взорвалась в радостных воплях, а Адам поднял руку Трэвиса в воздух. Трент обхватил мои ноги, выкрикивая «ура». Трэвис посмотрел на меня с широкой окровавленной улыбкой. Его правый глаз уже начал опухать.

По рукам потекли деньги, а народ стал расходиться. Мой взгляд привлекла мигающая лампа, раскачивающаяся из стороны в сторону в углу помещения за спиной Трэвиса. С основания капала жидкость, пропитывая простыню внизу. Внутри у меня все сжалось.

– Трент?

Когда он отреагировал, я указала на угол. В этот же миг лампа упала с потолка на простыню, и в воздух поднялись языки пламени.

– Вот черт! – сказал Трент, сжимая мои руки.

Стоявшие рядом парни отпрыгнули от огня, в ужасе глазея, как пламя перекидывается на соседнюю простыню. В углу заклубился черный дым, и все в комнате разом запаниковали, проталкиваясь наружу.

Я встретилась взглядом с Трэвисом. Его лицо исказил неописуемый ужас.

– Эбби! – закричал он, проталкиваясь к нам сквозь людскую толпу.

– Сюда! – закричал Трент, снимая меня со стула.

В комнате стало темно, а с другого конца доносился громкий треск. Загорелись другие лампы, добавляя к общему пламени. Трент схватил меня за руку и потянул за собой, пытаясь пробраться сквозь толпу.

– Мы не выберемся через этот выход! Нам нужно идти туда, откуда мы пришли! – закричала я, сопротивляясь.

Трент оглянулся, обдумывая план эвакуации посреди всеобщего хаоса. Я снова взглянула на Трэвиса, следя за его попытками пробиться к нам. Радостные возгласы сменились криками страха и отчаяния. Все одновременно ломились к выходу.

Трент потащил меня к проему, и я оглянулась.

– Трэвис! – закричала я, протягивая к нему руку.

Он кашлял, отмахивая дым рукой.

– Трэв, сюда! – позвал Трент.

– Трент, выведи ее отсюда! Выведи отсюда голубку! – закашлялся он.

Трент в растерянности посмотрел на меня. В его глазах застыл страх.

– Я не знаю, где выход.

Взглянув на Трэвиса, я увидела его силуэт на фоне языков пламени.

– Трэвис!

– Идите! Я догоню вас снаружи! – Его голос потонул во всеобщем беспорядке. Я сжала Трента за руку.

– Сюда, Трент! – сказала я. Глаза защипало от дыма и слез. На пути Трэвиса к единственному для него выходу толпилась уйма паникующих людей.

Я потянула Трента за руку, отталкивая всех со своего пути. Мы достигли дверного проема, и я огляделась. Два темных коридора тускло освещались пожаром за нашими спинами.

– Сюда! – сказала я, снова дернув Трента за руку.

– Ты уверена? – спросил он дрожащим от страха и сомнения голосом.

– Идем! – сказала я, потянув его за собой.

Чем дальше мы продвигались, тем темнее становились комнаты. Через некоторое время дышать стало легче, ведь мы покинули задымленную зону, но вот крики не стихли. Они стали громче и отчаяннее. Ужасающие звуки позади нас подстегивали быстрее двигаться вперед. После второго поворота мы уже слепо брели в темноте. Я вытянула свободную руку впереди себя, нащупывая стену, а второй сжимала ладонь Трента.

– Ты думаешь, он выбрался? – спросил Трент. Его вопрос подорвал мою сосредоточенность, и я попыталась выкинуть из головы возможные ответы.

– Продолжаем идти, – сдавленно сказала я.

Трент на мгновение замедлился. Когда я потянула его за руку, вспыхнул огонек. Трент поднял зажигалку и, прищурившись, пытался разглядеть выход в этом тесном пространстве. Я последовала за светом и ахнула, когда увидела дверной проем.

– Сюда! – сказала я, потянув Трента за руку. Когда я выбежала в соседнюю комнату, на меня хлынула группа людей, опрокидывая на землю. Три девушки и два парня с перепачканными лицами и распахнутыми испуганными глазами. Один из парней помог мне подняться.

– Там где-то есть окна, через которые можно выбраться! – сказал он.

– Мы только что пришли оттуда, там ничего, – покачала я головой.

– Должно быть, вы их пропустили. Я знаю, что нам туда!

Трент потянул меня за руку.

– Идем, Эбби, они знают, где выход!

Я покачала головой.

– Мы ходили здесь с Трэвисом. Я знаю.

Трент сжал мою руку.

– Я сказал Трэвису, что не спущу с тебя глаз. Мы идем с ними.

– Трент, мы там были… там нет окон!

– Пойдем, Джейсон! – вскрикнула девушка.

– Мы уходим, – сказал Джейсон, глядя на Трента.

Тот снова потянул меня за собой.

– Пожалуйста, Трент! Нам сюда, я обещаю!

– Я с ними, – сказал он. – Пожалуйста, идем со мной.

Я покачала головой, по щекам потекли слезы.

– Поверь, я была здесь раньше. Там нет выхода!

– Ты пойдешь со мной! – крикнул он, потянув меня за руку.

– Остановись, Трент! Мы идем не туда! – закричала я.

Мои ноги заскользили по бетонному полу, пока я упиралась, а когда запах дыма стал сильнее, я вырвалась и побежала в противоположном направлении.

– ЭББИ! ЭББИ! – позвал Трент.

Я продолжала бежать, держа руки перед собой и ожидая натолкнуться на стену.

– Идемте! Она самоубийца! – услышала я голос девушки.

Я врезалась плечом в угол и, крутанувшись, упала. Поползла по земле, вытянув перед собой трясущиеся руки, а когда пальцами коснулась твердой поверхности, то поднялась на ноги. Рукой я нащупала дверной проем и перешла в соседнюю комнату.

Тьма стояла кромешная, но я подавила панику, осторожно ступая прямо и ожидая нащупать еще одну стену. Прошло несколько секунд, и ужас накрыл меня, когда за спиной раздались вопли.

– Пожалуйста, – прошептала я темноте, – пусть здесь будет выход.

Я нащупала еще один дверной проем, а когда прошла сквозь него, то увидела серебряную полоску света. Из окна, сквозь стекло, струился лунный свет, и из моего горла раздались всхлипы.

– Т-трент! Это здесь! – позвала я. – Трент!

Я прищурилась, увидев вдалеке какое-то движение.

– Трент? – выкрикнула я, мое сердце чуть ли не выскакивало из груди.

На стенах плясали тени, и с ужасом я поняла, что приняла за людей языки приближавшегося пламени.

– О боже, – сказала я, глядя на окно. Трэвис захлопнул его, а для меня оно находилось слишком высоко. Я поискала, на что можно встать. По периметру комнаты стояла деревянная мебель, покрытая белыми простынями. Теми самыми простынями, которые станут пищей для огня, пока комната не превратится в преисподнюю.

Я стащила с одного из столов кусок белой материи. В воздухе закружилась пыль, когда я бросила простыню на пол и подтащила громоздкий стол к окну. Я придвинула его к стене и забралась наверх, кашляя от дыма, который медленно заполнял комнату. Окно по-прежнему находилось в нескольких футах надо мной.

Я закряхтела, пытаясь открыть его, неуклюже ворочая замком туда-сюда. Но он не поддавался.

– Давай, черт тебя дери! – закричала я, налегая на стекло.

Я отстранилась и попыталась с размаха открыть его. Когда это не сработало, я подцепила край рамы ногтями, пока не сломала их. Искоса я увидела вспышку света и вскрикнула, когда по белым простыням в коридоре пополз огонь.

Я посмотрела на окно, снова впиваясь пальцами в раму. На кончиках появилась кровь, металлические края резали кожу. Инстинкт самосохранения поглотил все другие чувства, и я сжала руки в кулаки, с силой ударяя по окну. Небольшая трещина побежала по стеклу, которое с каждым ударом покрывалось моей кровью.

Я еще раз стукнула по окну кулаком, потом сняла ботинок и стала бить им со всей силы. Вдалеке завизжали сирены, и я всхлипнула, в отчаянии хлопая ладонями по стеклу. Моя будущая жизнь была совсем близко, по ту сторону стекла. Я снова вцепилась в раму, а потом принялась колотить по окну руками.

– ПОМОГИТЕ! – закричала я, увидев, как пламя подползает все ближе. – КТО-НИБУДЬ, ПОМОГИТЕ!

Позади кто-то кашлянул.

– Голубка?

Услышав знакомый голос, я крутанулась.

В дверном проеме возник Трэвис, его лицо и одежда перепачкались гарью.

– ТРЭВИС! – выкрикнула я. Спрыгнула со стола и побежала к нему, измученному и грязному. С силой врезалась в него. Кашляя и задыхаясь, он обнял меня и обхватил мое лицо.

– Где Трент? – спросил он хриплым голосом.

– Он пошел за ними! – заорала я, по лицу катились слезы. – Я пыталась убедить его пойти со мной, но он не захотел!

Трэвис взглянул на приближавшееся пламя и изогнул брови. Я вдохнула и закашлялась, когда дым заполнил легкие. Трэвис посмотрел на меня, и его глаза заволокло слезами.

– Голубка, я вытащу нас отсюда.

Он быстро и страстно поцеловал меня, а потом забрался на мою импровизированную лестницу. Надавил на окно и повернул замок, мышцы на его руках напряглись – он использовал всю свою силу.

– Эбби, отойди! Я выбью стекло!

Боясь пошевелиться, я сделала назад лишь шаг. Трэвис согнул руку в локте, занес кулак и с криком ударил по окну. Я отвернулась, закрывая лицо окровавленными руками, когда стекло с дребезжанием разлетелось.

– Идем! – закричал Трэвис, протягивая руку. Комната заполнилась жаром от огня. Трэвис потянул меня наверх и вытащил наружу.

Стоя на коленях, я ждала, когда он сам выберется на улицу, и помогла ему встать на ноги. С другой стороны здания выли серены. На соседних домах плясали красно-синие круги от пожарных и полицейских машин.

Мы побежали к собравшейся перед зданием толпе, выискивая среди перепачканных лиц Трента. Трэвис принялся звать брата по имени, с каждой секундой отчаиваясь все больше. Достал мобильник – посмотреть, не пропустил ли он звонок, а потом захлопнул его, прижимая перепачканную ладонь к губам.

– ТРЕНТ! – закричал Трэвис, вытягивая шею и ища в толпе брата.

Спасшиеся обнимали друг друга и всхлипывали рядом с машинами «Скорой помощи», с ужасом наблюдая, как пожарные заливают в окно воду и бегут внутрь, держа перед собой шланги.

Трэвис провел рукой по волосам.

– Он не выбрался, – прошептал он. – Голубка, он не выбрался.

Мое дыхание остановилось, когда я увидела слезы на покрытом гарью лице. Трэвис упал на колени, и я опустилась вместе с ним.

– Трэв, он умен. Он выбрался. Наверняка он нашел другой выход, – сказала я, пытаясь убедить в этом и себя.

Трэвис рухнул мне на колени, обеими руками хватаясь за кофту. Я обняла его, не зная, что еще могу сделать.

Прошел час. Крики и всхлипы выживших и зрителей сошли на нет, превратившись в зловещую тишину. С угасающей надеждой мы следили, как пожарные вывели двух людей, а потом стали возвращаться по одному. Пока медики помогали пострадавшим, а «Скорые» уносились в ночь с жертвами ожогов, мы ждали. Прошло полчаса. Вынесенные тела невозможно уже было спасти. Количество пострадавших, лежавших на земле, превысило выживших. Трэвис не спускал глаз с двери, ожидая, когда из пепла вынесут его брата.

– Трэвис?

Мы одновременно повернулись и увидели Адама. Трэвис поднялся, потянув меня за собой.

– Рад видеть, ребята, что вы выбрались, – потрясенно сказал Адам. – Где Трент?

Трэвис не ответил.

Наши взгляды переместились на обуглившиеся останки Китон Холла, из окон все еще шел густой черный дым. Я зарылась лицом на груди у Трэвиса, крепко зажмуриваясь и надеясь, что очнусь от этого кошмара.

– Я должен… э… я должен позвонить отцу, – сказал Трэвис, сводя брови вместе и открывая мобильник.

Я сделала глубокий вдох, надеясь, что голос не подведет меня.

– Трэвис, может, нам следует подождать. Мы пока ничего не знаем.

Он не сводил глаз с кнопок. Губы его задрожали.

– Это несправедливо, черт побери. Ему там вообще не следовало быть.

– Трэвис, это несчастный случай. Ты же не мог знать, что произойдет нечто подобное, – сказала я, прикасаясь к его щеке.

Лицо Трэвиса исказилось, и он зажмурился. Глубоко вдохнул и начал набирать номер отца.

Глава 22

Полет

Из-за входящего вызова цифры на экране вдруг сменились именем, и глаза Трэвиса округлились.

– Трент? – С его губ слетел смешок удивления, а лицо расплылось в улыбке. Трэвис посмотрел на меня. – Это Трент! – Я ахнула и сжала его руку. – Где ты? Что значит в Моргане? Я буду там через секунду, не двигайся с чертова места!

Я рванула вперед, пытаясь угнаться за Трэвисом. Он как сумасшедший бежал через студенческий городок, таща меня за собой.

Когда мы добрались до Моргана, легкие мои разрывались на части. По ступенькам сбежал Трент, с силой обнимая нас обоих.

– Господи помилуй, братишка! Я думал, ты поджарился, как тост! – сказал Трент, так крепко прижимая нас к себе, что даже трудно было дышать.

– Ну ты и негодяй! – закричал Трэвис, отпихивая брата. – Я думал, ты мертв, черт возьми! Я ждал, когда спасатели вынесут из Китона твое обуглившееся тело!

Трэвис нахмурился, глядя на брата, а потом притянул его и крепко обнял. Нащупал мою кофту, прижимая к себе и меня. Через некоторое время Трэвис отпустил Трента, по-прежнему обнимая меня.

– Извини, Эбби. Я запаниковал.

– Рада, что с тобой все в порядке, – покачала я головой.

– Со мной? Да лучше мне умереть, чем явиться к Трэвису без тебя. Когда ты убежала, я пытался найти тебя, но потом заблудился и стал искать другой выход. Я шел вдоль стен, ища то самое окно, но натолкнулся на копов, и они помогли мне выбраться. Я здесь чуть не спятил, черт побери! – сказал он, проводя рукой по коротким волосам.

Большими пальцами Трэвис смахнул слезы с моих щек, а потом задрал майку и вытер гарь с лица.

– Давайте уходить отсюда. Скоро здесь все заполонят копы.

Трэвис обнял брата еще раз, и мы направились к «Хонде» Америки. Трэвис наблюдал, как я пристегиваюсь, а когда кашлянула, сразу нахмурился.

– Может, тебя стоит отвезти в больницу? На осмотр?

– Я в порядке, – сказала я, переплетая наши пальцы. Я опустила глаза и увидела глубокий порез на внешней стороне его ладони.

– Это из-за боя или окна?

– Окна, – ответил он, хмуро глядя на мои окровавленные ногти.

– Знаешь, ты спас мне жизнь.

Он сдвинул брови вместе.

– Я не собирался уходить без тебя.

– Я знала, что ты придешь, – сказала я, крепко сжимая его ладонь.

Мы держались за руки всю дорогу до квартиры. Глядя на багряную воду в душе, я уже не могла отличить, моя ли это кровь или Трэвиса. Я рухнула на кровать, по-прежнему ощущая запах дыма и паленой кожи.

– Вот, возьми, – протянул мне Трэвис низкий стакан с янтарной жидкостью. – Это поможет расслабиться.

– Я не устала.

Он снова протянул стакан. В налитых кровью глазах Трэвиса читалось утомление.

– Попробуй передохнуть, голубка.

– Я даже боюсь закрывать глаза, – сказала я, принимая стакан и проглатывая жидкость.

Трэвис забрал его и поставил на тумбочку рядом со мной. Некоторое время мы сидели в тишине, переосмысливая последние несколько часов. Я крепко зажмурилась, когда воспоминания заполнились криками ужаса тех, кто оказался в ловушке. Пока я не знала, сколько времени мне потребуется, чтобы забыть это, и смогу ли я.

На колено легла теплая рука Трэвиса, выводя меня из кошмара наяву.

– Сегодня умерло много человек.

– Я знаю.

– До завтрашнего дня мы и не узнаем, сколько именно.

– По дороге мы с Трентом столкнулись с группой ребят. Смогли ли они выбраться? Они были так напуганы…

Глаза мои наполнились слезами, но не успели они заструиться по щекам, как меня обхватили крепкие руки Трэвиса. Рядом с ним я становилась защищенной. Когда-то меня пугало ощущение такой легкости в его объятиях, но после ужасных событий чувство безопасности могло только радовать. И ему было лишь одно объяснение.

Я принадлежала Трэвису.

Теперь я точно знала это. Без всяких сомнений, переживаний, что подумают другие, и страха совершить ошибку, я улыбнулась, обдумывая свои следующие слова.

– Трэвис? – сказала я, не отрывая головы от его груди.

– Что, детка? – прошептал он.

Наши телефоны зазвонили в унисон. Я передала Трэвису его мобильник и ответила на свой.

– Алло?

– Эбби? – завизжала Америка.

– Мерик, я в порядке. Мы в порядке.

– Мы только что узнали! Это во всех новостях!

Я услышала, как Трэвис все объясняет Шепли, и изо всех сил попыталась успокоить Америку. Ответила на дюжину ее вопросов и, сохраняя голос ровным, рассказала про самые страшные моменты своей жизни. Но расслабилась я, лишь когда Трэвис накрыл мою ладонь.

Я будто пересказывала чью-то еще историю, сидя в безопасности у Трэвиса, за миллион миль от кошмара, чуть не унесшего наши жизни.

Америка всхлипнула, осознав, как близки мы были к смерти.

– Я сейчас же пакую вещи. Утром мы будем дома, – шмыгнула носом подруга.

– Мерик, не уезжайте из-за нас. Мы в порядке.

– Я обязана увидеть тебя и обнять. Только тогда я пойму, что с тобой все в порядке, – заплакала она.

– Мы в порядке. Сможешь обнять меня в пятницу.

Она снова шмыгнула носом.

– Я люблю тебя.

– Я тоже. Хорошего отдыха.

Трэвис посмотрел на меня и прижал телефон к уху.

– Шеп, лучше обними свою девушку. Кажется, она очень расстроена. Я знаю, приятель… я тоже. До скорого.

Я отключилась за секунду до Трэвиса, и мы еще некоторое время сидели молча, переваривая случившееся.

Через несколько минут Трэвис откинулся на подушку и притянул меня к своей груди.

– Америка в порядке? – спросил он, уставившись в потолок.

– Она расстроена. Но с ней все будет хорошо.

– Рад, что их там не было.

Я стиснула зубы. Я даже представить не могла, что бы случилось, не отправься они к родителям Шепли.

Мои воспоминания вернулись к искаженным ужасом лицам девушек, как они пытались выбраться из подвала, проталкиваясь через парней.

Перед внутренним взором появились испуганные глаза Америки, заменившие безымянных девушек. Мне стало тошно при мысли о красивых светлых волосах подруги, перепачканных гарью, как и у других тел на газоне перед зданием.

– Я тоже, – содрогнувшись, сказала я.

– Извини. Ты сегодня многое пережила. Я не должен подливать масла в огонь.

– Трэв, ты тоже там был.

Несколько секунд он молчал, а когда я уже собиралась заговорить, тяжело вздохнул.

– Меня не многое может испугать, – наконец сказал он. – Я испугался, когда впервые проснулся без тебя. Я испугался, когда ты оставила меня после Вегаса. Я испугался, когда подумал, что мне придется сообщать отцу о смерти Трента в том здании. Но когда я увидел тебя в той охваченной пламенем комнате… я пришел в ужас. Я добрался до двери, был уже в нескольких шагах от выхода, но не смог уйти.

– Ты о чем? Ты что, с ума сошел? – сказала я, приподнимая голову и глядя ему в глаза.

– Еще никогда в жизни я не был так уверен. Я развернулся и добрался до той комнаты, где находилась ты. И ты действительно оказалась там. Все остальное потеряло значение. Я даже не знал, выберемся мы или нет, я просто хотел быть рядом, что бы ни случилось. Голубка, я боюсь лишь одного – жизни без тебя.

Я приподнялась и с нежностью поцеловала его.

Когда наши губы разъединились, я улыбнулась.

– Тогда тебе нечего бояться. Мы вместе навсегда.

– Я бы прожил все заново, – вздохнул Трэвис. – Я бы ни секунды не отдал, лишь бы оказаться здесь и сейчас.

Мои веки отяжелели, и я сделала глубокий вдох. Легкие протестовали, все еще не отойдя от дыма. Я слегка кашлянула, а потом расслабилась, когда теплые губы Трэвиса коснулись моего лба. Он водил рукой по моим влажным волосам, и я слышала, как мерно бьется сердце в его груди.

– Вот оно, – вздохнул он.

– Что?

– Мгновение. Когда я наблюдаю за тобой во сне… и вижу умиротворенность на твоем лице. Это оно. После смерти матери все изменилось, но я снова ощущаю это. – Он сделал еще один глубокий вдох и прижал меня крепче. – В ту секунду, когда мы встретились, я понял: в тебе есть нечто необходимое мне. Как оказалось, это вовсе не «нечто»… а сама ты.

Уголки моих губ приподнялись, и я зарылась лицом в его грудь.

– Трэв, дело в нас. Все бессмысленно, если мы не вместе. Ты заметил это?

– Заметил? Да я тебе весь год об этом толкую! – поддразнил он. – Это уже факт. Цыпочки, бои, расставания, Паркер, Вегас… даже пожар… наши отношения способны перенести что угодно.

Я снова приподняла голову и увидела счастье в глазах Трэвиса. Это напомнило мне о гармонии на его лице, когда я проиграла пари и осталась с ним в квартире, когда впервые призналась в любви, когда взглянула на него утром после Дня святого Валентина. Похожее выражение, но не то же самое. Теперь оно стало постоянным. Осторожность и надежда исчезли из его взгляда, на их месте появилось безоговорочное доверие.

Я поняла это, ведь глаза Трэвиса были отражением моих.

– Вегас? – сказала я.

Трэвис нахмурился, не совсем понимая мой замысел.

– И?

– Ты подумывал вернуться туда?

Его брови взметнулись.

– Думаю, это не слишком хорошая для меня мысль.

– А если мы просто слетаем туда на одну ночь?

Он в растерянности осмотрелся в темноте комнаты.

– На одну ночь?

– Женись на мне, – без колебаний сказала я и сама удивилась, как легко мне это далось.

Лицо Трэвиса расплылось в широкой улыбке.

– Когда?

Я пожала плечами.

– Мы можем купить билеты на завтра. Сейчас весенние каникулы. Завтра у меня нет никаких планов, а у тебя?

– Сейчас я разоблачу твой блеф, – сказал он, дотягиваясь до телефона. – Амэрикэн Эйрлайнс, – сказал он, глядя на мою реакцию. – Я бы хотел забронировать два билета до Вегаса. На завтра. Хммм…. – Он взглянул на меня, не передумала ли я. – На два дня. В оба конца. Неважно, какие места.

Я положила подбородок ему на грудь, ожидая, когда он закончит бронировать билеты. Чем дольше он говорил по телефону, тем шире становилась его улыбка.

– Ага… э… подождите минутку, – проговорил он, указывая на свой бумажник. – Голубка, достань мою карточку. – Он опять подождал моей реакции. Я радостно дотянулась до его бумажника, вытащила карточку и передала ему.

Трэвис продиктовал оператору номер, время от времени поглядывая на меня. Когда он назвал дату истечения срока действия и увидел, что я не возражаю, то поджал губы.

– Да, мэм. Мы заберем их на стойке регистрации. Спасибо.

Он передал мне свой телефон, и я положила его на тумбочку, ожидая, когда Трэвис заговорит.

– Ты только что попросила меня жениться на тебе, – сказал он, ожидая подвоха.

– Я знаю.

– Ты ведь понимаешь, все всерьез. Я только что забронировал два билета до Вегаса, завтра на полдень. Значит, мы женимся вечером.

– Спасибо.

Трэвис прищурился.

– Когда ты пойдешь в понедельник на уроки, то будешь уже миссис Мэддокс.

– Ой, – сказала я, оглядываясь по сторонам.

Трэвис изогнул брови.

– Передумала?

– На следующей неделе мне нужно будет разобраться с одним важным докладом.

Трэвис медленно кивнул, настороженно глядя на меня.

– Так завтра ты выйдешь за меня? – с надеждой спросил он.

– Ага, – улыбнулась я.

– Ты серьезно?

– Да.

– Как же я люблю тебя, черт побери! – Он обхватил мое лицо и впился в губы поцелуем. – Голубка, я так сильно люблю тебя, – сказал он, не переставая целовать меня.

– Вспомнишь об этом лет через пятьдесят, когда я по-прежнему буду обставлять тебя в покере, – захихикала я.

Его лицо засветилось от триумфа.

– Если это означает шестьдесят или семьдесят лет с тобой, детка… то я даю тебе разрешение делать все, что угодно.

Я изогнула бровь.

– Ты еще об этом пожалеешь.

– Спорю, что нет.

Я улыбнулась так лукаво, как только смогла.

– Настолько уверен, что готов поспорить на свой новенький мотоцикл?

Трэвис тряхнул головой, а дразнящая улыбка сменилась серьезностью.

– Я поставлю что угодно. Голубка, я не жалею ни секунды, проведенной с тобой, и никогда не буду жалеть.

Я протянула руку, и Трэвис без промедления сжал ее, поднося к губам и нежно целуя. В комнате воцарилась тишина, слышался лишь слабый вздох после поцелуя.

– Эбби Мэддокс… – сказал Трэвис, сияя от счастья при свете луны.

Я прижалась щекой к его обнаженной груди.

– Трэвис и Эбби Мэддокс. Хорошо звучит.

– Кольца… – нахмурился Трэвис.

– Мы позаботимся об этом позже. Я доверяю это тебе.

– Э… – замолчал Трэвис, с подозрением глядя на меня.

– Что? – спросила я, напрягаясь.

– Только не злись, – нервно заерзав, сказал он и крепче сжал меня в объятиях. – Я вроде как… уже позаботился об этой части.

– Какой части? – спросила я, выгибая шею, чтобы взглянуть ему в глаза.

Он уставился в потолок и вздохнул.

– Ты будешь злиться.

– Трэвис…

Я нахмурилась, когда он дотянулся до тумбочки и выдвинул ящик.

– Что еще? – Я убрала с лица влажные волосы. – Ты купил презервативов?

– Нет, голубка, – усмехнулся он.

Трэвис сдвинул брови на переносице, залезая рукой в глубь ящика. Нащупав, что искал, переместил взгляд на меня и извлек из своего тайника маленькую бархатную коробочку.

Я опустила глаза, когда Трэвис положил ее себе на грудь и подпер голову рукой.

– Что это? – спросила я.

– Ты хочешь узнать, как оно выглядит?

– Хорошо, спрошу иначе. Когда ты его купил?

Трэвис вздохнул. Коробочка поднялась и опустилась с его дыханием.

– Какое-то время назад.

– Трэв…

– Я просто как-то увидел его и подумал, что оно будет идеально смотреться… на твоем пальчике.

– Когда именно?

– Разве это важно? – возразил Трэвис. Он слегка поморщился, и я не смогла сдержать смеха.

– Могу я взглянуть? – улыбнулась я, и голова у меня пошла кругом.

Трэвис тоже улыбнулся, глядя на коробочку.

– Открой.

Я прикоснулась к ней пальцем, ощутив бархатную поверхность. Затем взялась за золотистый замочек и открыла. Перед глазами сверкнуло, и я захлопнула крышку.

– Трэвис! – вскрикнула я.

– Я знал, что ты разозлишься! – сказал он, садясь и обхватывая мои ладони своими. Я сжала в руках коробочку, как гранату, которая вот-вот взорвется. Потом закрыла глаза и покачала головой.

– Ты с ума сошел?

– Я знаю. Знаю, о чем ты думаешь, но мне пришлось. Это идеальное кольцо. И я оказался прав! С тех пор я больше не видел подходящих!

Я удивленно посмотрела на Трэвиса, увидев в его карих глазах не тревогу, а гордость. Я осторожно убрала ладонь с коробочки и приоткрыла ее. Достала кольцо из крошечной прорези. Крупный круглый бриллиант сверкал даже при тусклом свете, ловя лунное сияние каждой гранью.

– Оно… Боже мой, оно великолепно, – прошептала я, когда Трэвис взял мою левую ладонь.

– Могу я надеть его? – спросил он, внимательно глядя на меня. Когда я кивнула, Трэвис поджал губы и надел серебристое кольцо на мой палец, на несколько секунд задерживаясь на нем.

– Вот теперь оно великолепно.

Мы некоторое время пялились на мою руку, оба потрясенные таким контрастом – огромный бриллиант на маленьком худеньком пальчике. Спереди обруч кольца разделялся на две части, сходясь у камня. Белое золото по обе стороны было украшено более мелкими бриллиантами.

– Ты бы на эти деньги мог сделать двойной взнос за машину, – еле слышно произнесла я, не в силах говорить громче.

Когда Трэвис поднес мою руку к губам, я проследила за ней взглядом.

– Я миллионы раз представлял, как оно будет смотреться на твоей руке. А теперь…

– Что? – улыбнулась я, наблюдая, как завороженно он смотрит на мою руку.

Трэвис поднял на меня взгляд.

– Думал, мне еще лет пять придется потеть, прежде чем я смогу испытать это.

– Я хотела этого не меньше, чем ты. Я устала строить каменное лицо, – сказала я, прислоняясь губами к его рту.

Эпилог

Трэвис сжал мою руку, и я затаила дыхание. Я пыталась сохранять безмятежность на лице, но, когда все же поморщилась, хватка Трэвиса стала сильнее. Белый потолок кое-где потемнел от протечек. В остальном комната была безупречной. Никакой суматохи или разбросанных инструментов. Все на своих местах, от чего мне стало немного легче. Я приняла решение и справлюсь.

– Детка… – нахмурился Трэвис.

– Я смогу, – сказала я, глядя на пятна под потолком. Я вздрогнула, когда ощутила прикосновение пальцев, но постаралась не напрягаться. Когда началось жужжание, в глазах Трэвиса застыло волнение.

– Голубка, – снова начал Трэвис, но я покачала головой.

– Хорошо. Я готова.

Я отстранила телефон от уха, одновременно от боли и неизбежной лекции.

– Я убью тебя, Эбби Эбернати! – закричала Америка. – Убью!

– Технически я уже Эбби Мэддокс, – сказала я, улыбаясь новоиспеченному мужу.

– Это нечестно! – простонала Америка, и вся злость покинула ее голос. – Я должна была стать подружкой невесты! Я должна была выбирать с тобой платье, устроить девичник и нести твой букет!

– Я знаю, – сказала я. Когда я снова вздрогнула, улыбка Трэвиса померкла.

– Ты не обязана это делать, ты ведь знаешь, – сказал он, сводя брови вместе.

Свободной рукой я обхватила его пальцы.

– Знаю.

– Ты уже говорила это! – резко сказала Америка.

– Я это не тебе.

– Нет, ты разговариваешь со мной, – закипела она. – Ты, без всяких сомнений, поговоришь со мной. Я тебе это еще припомню, ты меня слышишь? Я никогда, никогда не прощу тебя!

– Простишь.

– Ты! Да ты!.. Эбби, да ты просто вредина! Ты самая ужасная лучшая подруга!

Я засмеялась, заставив мужчину, сидящего рядом со мной, дернуться.

– Не шевелитесь, миссис Мэддокс.

– Извините, – сказала я.

– Кто это?

– Гриффин.

– Кто такой этот Гриффин, черт побери? Дай угадаю, ты пригласила на свадьбу какого-то незнакомца, а не лучшую подругу? – С каждым вопросом ее голос становился все пронзительнее.

– Нет. Он не ходил на свадьбу, – сказала я, набирая воздуха в легкие.

Трэвис вздохнул и нервно поерзал на стуле, сжимая мою руку.

– Я должна это тебе, не забыл? – сказала я, улыбаясь ему сквозь боль.

– Извини. Но вряд ли я смогу принять это, – сказал Трэвис взволнованным голосом. Он ослабил руку и посмотрел на Гриффина.

– Поторопись, ладно?

Гриффин покачал головой.

– Весь в тату и не может пережить простейшую надпись у своей подружки. Закончу через минуту, приятель.

Трэвис нахмурился сильнее.

– У жены. Она моя жена.

Америка ахнула, когда до нее дошел смысл нашего разговора.

– Ты делаешь татуировку? Эбби, что с тобой случилось? Ты надышалась дыма при пожаре?

Я взглянула на черное месиво внизу живота и улыбнулась.

– У Трэва на запястье мое имя… – Когда жужжание возобновилось, я сделала еще один глубокий вдох. Гриффин стер с кожи чернила и начал заново. Я говорила сквозь сжатые зубы. – Мы женаты. Я тоже хотела что-нибудь в этом духе.

– Не стоило, правда… – покачал головой Трэвис.

– Не начинай, – прищурилась я. – Мы уже это обсуждали.

– Ты сошла с ума, – усмехнулась Америка. – Когда приедешь домой, отправлю тебя в психушку. – Ее голос был по-прежнему пронзительным и раздраженным.

– Не так уж это и безумно. Ведь мы любим друг друга. Мы прожили вместе почти весь год. Почему бы и нет?

– Потому что тебе всего девятнадцать, глупая! Потому что ты сбежала и никому ничего не сказала, а меня нет там, с тобой! – закричала она.

– Мерик, извини, мне нужно идти. Увидимся завтра, хорошо?

– Не знаю, захочу ли видеть тебя завтра! И вряд ли я вообще захочу видеть Трэвиса! – съехидничала она.

– До завтра, Мерик. Я уверена, что ты захочешь увидеть мое кольцо.

– И татушку, – сказала она с улыбкой в голосе.

Я отключилась и передала телефон Трэвису. Жужжание возобновилось, и мое внимание переместилось на жжение, за которым следовали сладкие секунды покоя, когда Гриффин стирал чернила.

Трэвис положил мой телефон к себе в карман, сжал обеими руками ладонь и прислонился лбом ко лбу.

– Ты так же переживал, когда делал себе татуировки? – спросила я, улыбаясь при виде его взволнованного лица. Он вздрогнул, словно ощущал мою боль в тысячу раз сильнее, чем я сама.

– Э… нет. Это другое. Намного хуже.

– Готово! – сказал Гриффин. В его голосе появилось то же облегчение, что и на лице Трэвиса.

Я откинула голову на кушетку.

– Слава богу!

– Слава богу! – вздохнул Трэвис, поглаживая мою руку.

Я окинула взглядом изящные линии на воспаленной коже:

Миссис Мэддокс

– Ух ты, – сказала я, приподнимаясь на локтях, чтобы получше разглядеть.

Хмурое выражение на лице Трэвиса сменилось триумфом.

– Она прекрасна.

Гриффин покачал головой.

– Если бы мне доплачивали по доллару за каждого новоиспеченного мужа, который привел сюда свою жену и еле перенес это, в отличие от нее, я бы бросил эту работу ко всем чертям.

– Сколько с меня, умник? – проворчал Трэвис.

– Чек на кассе, – усмехнувшись, сказал Гриффин.

Я обвела взглядом комнату: повсюду блестящий хром, на стенах образцы татуировок. Потом посмотрела на свой живот, где черными изящными буквами красовалась моя новая фамилия. Трэвис наблюдал за мной с гордостью, а потом взглянул на свое обручальное кольцо из титана.

– Мы сделали это, детка, – приглушенным голосом произнес он. – Я все еще не могу поверить, что ты моя жена.

– Придется поверить, – улыбнулась я.

Он помог мне встать с кушетки, и я проявила особое внимание к правому боку, с осторожностью делая каждое движение, чтобы джинсы не задевали раздраженную кожу. Трэвис достал бумажник, быстро подписал чек и повел меня к такси, ожидающему нас снаружи. Снова зазвонил мой мобильник, и когда я увидела, что это Америка, то не стала отвечать.

– Теперь она будет давить на чувство вины, так? – нахмурился Трэвис.

– Подуется сутки после того, как увидит фотографии, а потом переживет это.

Трэвис озорно посмотрел на меня.

– Уверена, миссис Мэддокс?

– Ты перестанешь меня так называть? Как мы ушли из часовни, ты это уже раз сто повторил.

Трэвис покачал головой и открыл мне дверцу такси.

– Я перестану тебя так называть, когда наконец осознаю, что все это наяву.

– Наяву, поверь мне, – сказала я, продвигаясь в середину салона. – В доказательство у меня есть воспоминания о брачной ночи.

Трэвис прислонился ко мне, ведя носом по нежной коже на шее и добираясь до уха.

– Это точно.

– Ой, – сказала я, когда он прижался к моей повязке.

– Вот черт, голубка, извини.

– Ты прощен, – улыбнулась я.

В аэропорт мы ехали, держась за руки. Я хихикнула, заметив, что Трэвис без всякого раскаяния смотрит на свое обручальное кольцо. В глазах моего мужа застыла умиротворенность, к чему я уже стала привыкать.

– Когда мы вернемся в квартиру, то, наверное, до меня наконец дойдет все произошедшее и я перестану вести себя как придурок.

– Обещаешь? – улыбнулась я.

Трэвис поцеловал мою ладонь и положил себе на колени.

– Нет.

Я засмеялась и прислонилась головой к его плечу. Такси наконец замедлило ход и остановилось напротив аэропорта. Снова зазвонил мобильник, и опять на экране появилось имя Америки.

– Она просто неугомонная. Дай я сам поговорю с ней, – сказал Трэвис, дотягиваясь до телефона.

– Алло? – проговорил он, терпеливо выслушивая вопли с другого конца, затем улыбнулся. – Потому что я ее муж. Теперь я могу отвечать на ее телефон. – Он взглянул на меня и открыл дверцу такси, подавая мне руку. – Мы в аэропорту. Почему бы вам с Шепом не забрать нас? Тогда всю дорогу до дома сможешь нас отчитывать. Да, всю дорогу. Мы должны прилететь около трех. Хорошо, Мерик. Увидимся. – Он вздрогнул от резкого голоса Америки и передал мне телефон. – Ты не шутила. Она правда в бешенстве.

Трэвис расплатился с таксистом и перебросил через плечо свою сумку. Потом взял за ручку мой чемодан, покатил его, а свободной рукой нащупал мою ладонь.

– Не верю, что ты позволишь ей кричать на нас целый час, – сказала я, следуя за ним сквозь дверь-вертушку.

– Ты действительно думаешь, что я позволю ей кричать на мою жену?

– Я смотрю, ты уже сроднился с этим словом.

– Пора мне признаться. С той секунды, как я встретил тебя, я знал, что ты станешь моей женой. Не буду лгать. Я с нетерпением ждал момента, когда смогу называть тебя так… поэтому теперь я стану этим словом злоупотреблять. Привыкай. – Трэвис говорил это так непринужденно, будто заранее подготовил речь. Я засмеялась и сжала его ладонь.

– Я не против.

Он искоса взглянул на меня.

– Правда?

Я кивнула, и он притянул меня к себе, целуя в щеку.

– Хорошо. Скоро тебя станет от этого тошнить, но будь ко мне снисходительней, о’кей?

Я последовала за ним по коридорам, вверх по эскалаторам и мимо пунктов досмотра. Когда Трэвис прошел через рамку металлоискателя, раздалось громкое гудение. Охранник попросил Трэвиса снять кольцо, вызвав суровость на лице моего мужа.

– Я подержу его, сэр, – сказал охранник. – Это займет всего несколько секунд.

– Я обещал ей, что никогда его не сниму, – сквозь зубы проговорил Трэвис.

Охранник протянул руку. Вокруг его глаз собрались морщинки, а во взгляде застыло терпение и понимание.

Трэвис нехотя снял кольцо, бросил на ладонь охраннику и, пройдя рамку, вздохнул. Он не устроил скандала, но все-таки был раздражен. Я прошла сквозь рамку без приключений, также снимая кольцо. С лица Трэвиса не сходило напряжение, но, когда нас пропустили, он расслабился.

– Малыш, все в порядке. Оно снова на твоем пальце, – хихикнула я.

Трэвис поцеловал меня в лоб, притянул к себе, и мы вместе прошли в терминал. Когда я ловила на нас любопытные взгляды прохожих, то гадала, так ли заметно, что мы молодожены? А может, все дело в глупой улыбке на лице Трэвиса, идущей вразрез с бритой головой, татуировками и мускулами?

В аэропорту царила суета. Шумели взбудораженные туристы, пищали игровые автоматы, туда-сюда слонялись люди. Я улыбнулась, посмотрев на державшуюся за руки молодую пару. Они выглядели столь же нервными и радостными, как мы с Трэвисом, когда только прилетели. Я не сомневалась, что улетят они с тем же облегчением и потрясением, что испытывали мы. Листая журнал в терминале, я легонько погладила дергающееся колено Трэвиса. Его нога замерла, и я улыбнулась, не сводя глаз с фотографий знаменитостей. Он из-за чего-то переживал, и я ждала, когда он сам мне расскажет. Я знала, что сначала ему нужно время все обдумать. Через несколько минут его колено вновь нервно задергалось, но на этот раз остановилось само.

– Голубка?

– Да?

Через несколько секунд Трэвис вздохнул.

– Ничего.

Время пролетело стремительно. Казалось, мы только присели, как назвали номер нашего рейса. Мы встали в очередь на посадку, дожидаясь, чтобы показать билеты и пройти по длинному коридору к самолету, который доставит нас домой.

Трэвис замешкался.

– Я не могу отделаться от этого чувства, – еле слышно сказал он.

– Ты о чем? Плохое предчувствие? – внезапно занервничала я.

Трэвис с обеспокоенным взглядом повернулся ко мне.

Я опустила руки на его талию, проводя ладонями по мускулистой спине.

– Из-за этого ты переживаешь?

Он глянул на свое запястье, а потом на серебристое кольцо на левой руке.

– Я просто не могу отделаться от чувства, что это всего лишь сон, я проснусь и снова буду лежать в постели один, мечтая, чтобы ты была рядом.

– Трэв, я не знаю, что с тобой делать! Я ради тебя кое-кого отшила – дважды, я собрала вещи и поехала с тобой в Вегас – дважды, я чуть ли не побывала в аду и вернулась, вышла за тебя замуж и заклеймила себя твоим именем. Уже не знаю, как доказать тебе, что я твоя.

На его губах появилась легкая улыбка.

– Мне нравится, когда ты так говоришь.

– Что я твоя? – спросила я и, поднявшись на носочки, поцеловала его в губы. – Я – твоя. Миссис Трэвис Мэддокс. На веки вечные.

Улыбка его исчезла, когда он посмотрел на посадочный выход, а потом на меня.

– Голубка, я же все испорчу. Тебе надоест мой дурной характер.

Я засмеялась.

– Мне твой дурной характер уже надоел. Я все же вышла за тебя.

– Думал, как только мы поженимся, я перестану переживать, что потеряю тебя. Но мне кажется, что если я сяду на этот самолет…

– Трэвис? Я люблю тебя. Полетели домой.

Он сдвинул брови.

– Ты ведь меня не бросишь, правда? Даже когда я буду редкостным болваном?

– Я поклялась перед лицом Господа – и Элвиса, что не брошу, разве не так?

Хмурое лицо Трэвиса слегка прояснилось.

– Это ведь навсегда, да?

Мои губы приподнялись в улыбке.

– Тебе станет легче, если мы заключим пари?

Другие пассажиры стали обходить нас, присматриваясь и прислушиваясь к нашему нелепому разговору.

Я по-прежнему остро ощущала на себе любопытные взгляды, но на этот раз меня волновало другое. Думала я лишь о том, чтобы во взгляде Трэвиса вновь воцарилась гармония.

– Что я за муж такой, если буду спорить на собственный брак?

– Глупый, – улыбнулась я. – Разве отец не говорил тебе не заключать со мной пари?

Трэвис изогнул бровь.

– Ты так уверена в этом, да? Хочешь пари?

Я обвила руки вокруг его шеи и улыбнулась.

– Спорю на своего первенца. Вот так я уверена.

– Ты не можешь быть такой уверенной, – сказал Трэвис, вся тревога исчезла из его голоса, а лицо вновь стало спокойным. Я изогнула бровь и улыбнулась.

– Хочешь поспорить?

Примечания

1

Улисс Симпсон Грант – с 4 марта 1869-го по 4 марта 1877-го 18-й президент США.

2

Ссылка на фильм «Что случилось с Бэйби Джейн?» (What ever happened to Baby Jane?).

3

Известный бренд плавательных костюмов.

4

Производитель одежды.

5

Персонаж одноименного романа американской писательницы Элеанор Портер о жизнерадостной девочке. Имя стало синонимом оптимизма и даже наивности.

6

4.0 = оценке «А», т. е. отлично

7

Scholastic Aptitude Test, дословно «Школьный оценочный тест». Максимальный балл – 2400, 2200 – 99 % выполнения теста.

8

American College Testing – Американское тестирование, 36 – максимальный балл.

9

Государственный университет Уичито.

10

Мышцы брюшного пресса (англ.).

11

Pigeon – профессиональный игрок; термин в покере.

12

1 галлон=3,785 л (амер. англ.).

13

Теннисный браслет представляет собой изящную линию одинаковых бриллиантов, инкрустированных в один ряд на гибкой основе. Получил свое название после того, как известная американская теннисистка Крис Эверт в 1987 году прервала игру на Открытом чемпионате США из-за того, что с ее руки соскользнул один из круглых бриллиантовых браслетов.

14

Ссылка на песню «I can’t get no satisfaction» группы The Rolling Stones.

15

Первая база означает стадию поцелуев.

16

Детская карточная игра.

17

Комбинация, в которой выпадает пять карт в порядке возрастания любых мастей.

18

Комбинация, в которой выпадает пять карт одной масти.

19

Комбинация, в которой выпадает три карты одного достоинства и одна пара другого.

20

Американская актриса, обладательница «Молодежной награды Академии» за 1934 год (самый молодой человек, получивший «Оскар»), наиболее известная по своим детским ролям в 1930-х годах.

21

Ultimate Fighting Championship (рус. Абсолютный бойцовский чемпионат) – спортивная организация, базирующаяся в Лас-Вегасе и проводящая бои по смешанным правилам.

22

Американский преступник, лидер коммуны «Семья», отдельные члены которой в 1969 году совершили ряд жестоких убийств.

Content

Джейми Макгвайр
Мое прекрасное несчастье

Глава 1 Красная тряпка

Глава 2 Свинья

Глава 3 Удар по больному месту

Глава 4 Пари

Глава 5 Паркер Хейс

Глава 6 Поворотный момент

Глава 7 Девятнадцать

Глава 8 Сплетни

Глава 9 Обещание

Глава 10 Каменное лицо

Глава 11 Ревность

Глава 12 Два сапога пара

Глава 13 14 Полный дом

Глава 15 Город греха

Глава 16 Дома

Глава 17 Никаких благодарностей

Глава 18 Коробка

Глава 19 Хеллертон

Глава 20 Последний танец

Глава 21 Дым

Глава 22 Полет

Эпилог

Примечания