Безобразия в образовании

Ирина Медведева

Татьяна Шишова

Издательство «Русский город»

© Ирина Медведева, 2023

© Татьяна Шишова, 2023

ISBN 978-5-4485-6391-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Краткое пояснение к названию

Вместо предисловия

Образование, если вернуть слову его буквальный смысл, — это работа по приданию кому-либо образа. Человек изначально создан по образу и подобию Божию. Стало быть, педагоги, занимающиеся образованием детей, — ближайшие помощники, соработники Всевышнего. Они, как и родители, призваны проявлять, утверждать и закреплять образ Божий в растущем человеке, в ребенке.

Но в сегодняшней «перевернутой» реальности школьный учитель может играть — и порою, к сожалению, уже играет! — прямо противоположную роль, способствуя безобразию, то есть искажению в ребенке, еще не успевшем сформироваться как личность, образа Божия.

В нашей небольшой книжке дан ряд (о, далеко не полный!) характерных примеров такого безобразия. Оно внедряется в школы под вывеской «обновленного образования». Это все равно что сорняки называть новыми видами огородных культур. В ходу сегодня и другая, более хитрая вывеска — «инновации». Если продолжить «ботаническое» сравнение, инновации — это когда подают сорняки не просто как новые виды съедобной зелени, а как небывалые по своей новизне, а главное — полезности! Раньше ученые и педагоги-новаторы десятилетиями доказывали полезность даже незначительного нововведения, притом что оно, как правило, касалось методики преподавания уже имеющейся дисциплины.

Теперь же, без всяких научных обоснований (их заменяют демагогическим инструктажем) и без всякой экспериментальной проверки школам «спускают» новые предметы, среди которых подавляющее большинство не просто бесполезно для детей, а несет опасность их физическому, психическому и нравственному здоровью, искажает личностную ориентацию, отношение к родителям, к Родине, к культуре и истории своего народа.

Не надо думать, что учителя, которые соглашаются на преподавание тех или иных экзотических инноваций вроде валеологии или программы «Анти-СПИД», делают это злонамеренно. Да нет же! Намерения у них, как правило, самые что ни на есть благородные — дать своим ученикам полезные и даже совершенно необходимые в современной жизни знания. Ведь жизнь, внушают учителям, так изменилась (и вправду изменилась!), она полна новых опасностей (и вправду полна!). Ну кто вооружит юных граждан навыками защиты, если не школа?

Родителей, по мнению педагогов, даже в известность ставить не обязательно по поводу очередного «профилактического курса». Зачем, если они и сами по части новых опасностей и навыков защиты хуже дикарей? Ну, а в тех случаях, когда некоторые родители все же протестуют против «инновационных программ», их моментально записывают в лютые враги, как будто они хотели взорвать школу, а не защитить собственного ребенка.

Меньше всего нам хотелось бы своей публикацией посеять рознь между родителями и учителями (многие из которых, кстати, тоже родители!). Напротив, мы очень надеемся, что, прочитав книгу, они объединятся для борьбы с разными вредностями и пакостями, даже если те будут завернуты в нарядную упаковку.

И тогда безобразия в образовании не выйдут за пределы начальственных кабинетов. Опасные замысы не смогут реализоваться, если не найдут исполнителей. Когда-то, в 1868 году, после битвы при Садове, которая принесла Пруссии, несмотря на превышающие силы противника, победу над Австрией, Бисмарк подчеркнул колоссальную роль школы в воспитании будущих воинов. Он сказал: «Войну выиграл прусский учитель».

Вот было б здорово, если бы когда-нибудь — лучше поскорее! — мы смогли сообщить историкам, что необъявленную войну против России выиграл русский учитель.

Выиграл потому, что ценой героических усилий спас образование, отказавшись расчеловечивать детей.

Часть первая

Князь Курбский

как первый русский невозвращенец

Хоть и принято говорить: «Чужие дети быстро растут», свои тоже вырастают куда быстрее, чем хотелось бы. Не успеешь глазом моргнуть, а у них уже появляется серьезная социальная роль — ученик. И у государства, соответственно, появляется куда больше рычагов воздействия на юного гражданина. Семье приходится потесниться, делегируя немалую часть воспитательных полномочий школе. Там ребенок проводит как минимум полдня, он должен подчиняться общим требованиям, слушаться учителя, который нередко становится авторитетом, конкурирующим с родительским. А еще школьник волей-неволей должен усваивать содержание учебников, иначе он не получит хорошей оценки.

Одна из основных традиций русской литературы — защита «униженных и оскорбленных», утверждение христианских идеалов милости и справедливости. А значит, в связи с глобальными планами переустройства общества перед школой стоит серьезнейшая идеологическая задача. Да-да, именно идеологическая, сколько бы ни твердили специалисты в области философии образования, что школу необходимо как можно быстрее деидеологизировать. Не надо обольщаться. С трудом выговариваемое слово — типичный эвфемизм. Подразумевается-то не только отмена старой идеологии, но и создание новой. И это совершенно естественное желание — никакое общество не может жить (и не живет!) без идеологии. Непонятно даже, почему этого надо так стесняться. Намерение вполне законное, только осуществимое ли?

Не будем надолго задерживаться на школьной программе по литературе — она всем, так или иначе, знакома. Скажем только, что вполне понятный соблазн пересмотреть эту программу, исключить из нее «все устаревшее, утратившее звучание» (а называя вещи своими именами, социально вредное и даже опасное) не может быть удовлетворен. У нас не было другой литературы. Вернее, была: Н. И. Греч, Ф. В. Булгарин, П. Д. Боборыкин… По выражению Н. А. Некрасова, «милорд глупый», которого темный, полуграмотный, пьяненький мужик несет с базара. Сейчас, между прочим, сделана попытка вернуть тот самый «базар». Гипотетически можно себе представить, что содержание рыночного лотка с книгами переносится в хрестоматию по литературе. Но в реальности это невозможно. И невозможно по очень простой причине: там нет предмета литературы. Нечего проходить, нечего изучать.

И тут возникает другое искушение: так ловко перестроить школьную программу, сместив акценты, чтобы по возможности смягчить «социальный элемент». Поскольку такая заявка достаточно конкретна и серьезна, она заслуживает более серьезного рассмотрения. Мы заострим внимание на программе по литературе потому, что в формировании детского мировоззрения ей традиционно отводится одна из важнейших ролей. Литература дает модели человеческих взаимоотношений, а это неотъемлемая часть воспитания.

Для примера рассмотрим учебник Е. Н. Басовской[1], выпущенный в рамках программы гуманитарного образования в России, спонсором которой выступил… — ну кто ж еще? — конечно, все тот же пресловутый Дж. Сорос. Благодаря ему и другим «благодетелям» подобных учебников сейчас расплодилось, как грибов после дождя. Но мы остановимся только на одном, ибо он, на наш взгляд, весьма иллюстративен и дает достаточно полное представление о тенденциях в этой области, тем более что упомянутый учебник победил в трех турах конкурса, в котором участвовало более полутора тысяч авторских коллективов из разных регионов России, и — цитируем предисловие от издательства — ориентирован «на ценности отечественной и мировой культуры современного демократического общества». В каком-то смысле это великолепная модель перестройки нашего образования в том ключе, который соответствовал бы интересам нового строя.

При беглом ознакомлении с этой книгой может возникнуть иллюзия удивительной насыщенности и разнообразия материала. Здесь и «Поэтика» Аристотеля, и Белинский. И оба Гумилева, и Самойлов. И Олеша, и Кривин, и Кукин, и Корнель, и протопоп Аввакум, и Марина Цветаева, и Буало, и Стерн, и Солженицын. И все это для 8-го класса, то есть для детей двенадцати-тринадцати лет!..

Когда проходит первая оторопь, естественно, задаешься вопросом: а может ли восьмиклассник осмыслить за год такое количество литературных произведений? Да хотя бы только прочитать! Совершенно очевидно, что нет. Это вряд ли под силу даже студентам-гуманитариям, а ведь в школе, во-первых, множество других предметов, и, во-вторых, у школьников, выражаясь языком точных наук, разрешающая способность не столь велика. Попросту говоря, не может детская голова всего этого переварить. Больше того, литература, о которой в основном идет речь в данном учебнике, сложна для восприятия, и с детьми нужно обстоятельно разбирать сложный смысл, да еще облеченный в сложную для современного человека форму. Как, собственно, всегда и делалось, когда в школе проходили «Слово о полку Игореве», «Путешествие из Петербурга в Москву», «Бедную Лизу».

Задаешь себе вопрос: а к чему такая смысловая карусель? Неужели автор не знает элементарных законов детской психологии: специфики восприятия, внимания, памяти? — Навряд ли. Думаем, дело в другом. Учебников много, авторы разные, а схема одна. И, естественно, напрашивается вывод о новой педагогической установке. Ее можно сформулировать следующим образом: имея дело с таким социально взрывоопасным материалом, как русская литература, надо максимально запутать картину. Запутать так, чтобы голова закружилась, как у человека, который играет в жмурки: глаза завязаны, а в темноте раздаются голоса. Только пойдешь направо — тебя окликают слева, делаешь шаг вперед — слышишь голос сзади. И уже хватаешь что попало, кого попало, лишь бы прекратить это хаотическое мельтешение.

На самом деле хаос иллюзорный, ибо карусель вращается вокруг совершенно определенного стержня. «Борьба за социальную справедливость есть зло» — такова основная идея учебника. Как сейчас говорят, — «однозначно». Из этой не слишком оригинальной сверхидеи вытекает противопоставление гражданского долга и — цитируем — «маленького, личного счастья в укромном уголке». И каким бы литературным материалом это противопоставление ни иллюстрировалось, автор учебника недвусмысленно дает понять, что предпочесть следует второе. Прямо скажем, труд это нелегкий, когда имеешь дело с русской литературой. Конечно, наибольшего заострения вопросы социального неравенства, справедливости и гражданского долга достигли в литературном направлении XIX века, получившем название «критического реализма», но и произведения предшествующих периодов в очень большой степени проникнуты теми же идеями. Достаточно вспомнить «Слово о полку Игореве», насыщенное яркими патриотическими чувствами; Даниила Заточника с его бесстрашными обличениями сильных мира сего за равнодушие к сирым и убогим; Сумарокова, воспевающего тех, кто заботится не о личном, а об общественном благе; Фонвизина, Карамзина, Державина.

Как же автор учебника выходит из положения? Способы разные, хотя их и не очень много. Первый мы уже упомянули — мозаичность подачи материала, приводящая к дезориентации в интеллектуальном пространстве. Такой прием воздействия на сознание называется фрагментацией.

Второй прием — это ложная аналогия. Вот, к примеру, «Слово Даниила Заточника». Голос, долетевший до нас из русского средневековья, и сегодня вызывает острое чувство сострадания, волнует какой-то вневременной подлинностью: «Княже мой, господине! <…> Когда же лежишь на мягкой постели под собольими одеялами, меня вспомни, под одним платком лежащего, и от стужи оцепеневшего, и каплями дождевыми, как стрелами, до самого сердца пронзаемого»[2].

А вот как пишет о нем Басовская: «Именно в искусстве задеть, обидеть всех и каждого Даниил, видимо, не знал себе равных. <…> Он обрушивает на голову своего господина град упреков, тревожит его совесть, то и дело сбивается с униженного тона на надменный и издевательский (курсив наш. — Авт.)»[3]. Обратите внимание на подбор слов: мало того что автор наделяет страдальца множеством отрицательных качеств, но еще и старательно выбирает такие, которые особенно ненавистны детям.

Вы спросите, при чем тут ложная аналогия? — Она дана ниже. «Такой оригинальной манерой общения с сильными мира сего, — пишет автор учебника о вышеприведенном отрывке, — Даниил напоминает мне литературный персонаж — героя К. Г. Паустовского „Золотая роза“»[4].

Персонаж этот — старый нищий. Он описан Паустовским так, что вызывает чувство брезгливости и неприязни. Причем нищий не просто упоминается. Цитата из «Золотой розы» занимает больше места, чем цитата из произведения Даниила Заточника. А после этой цитаты — чтобы уж не было никаких разночтений! — ставится жирная точка над «i»: «Если тебе захочется узнать, как был посрамлен страшный (курсив наш. — Авт.) нищий, прочти главу из „Золотой розы“, посвященную Эдуарду Багрицкому. У нас сейчас речь о другом — о человеческом типе, который живет во все века». Ну, как вам такая аналогия?[5]

Пример этот не единственный. Вспомним уже упомянутого А. П. Сумарокова. Приведя строки монолога Ксении, дочери боярина Шуйского:

Блажен на свете тот порфироносный муж,

Который не теснит свободы наших душ,

Кто пользой общества себя превозвышает

И снисхождением сан царский украшает,

Даруя подданным благополучны дни,

Страшатся коего злодеи лишь одни, —

Басовская называет его «не совсем уместным монологом»[6]. (Хотя что в нем такого уж неуместного, если он обращен к князю? Вполне естественно, что невеста излагает жениху свой идеал правления, ведь, став княгиней, она будет чувствовать себя в какой-то мере ответственной за деяния мужа.) Ну, а чтобы еще больше подчеркнуть нелепость поведения Ксении, автор призывает вспомнить строки из повести Стругацких «Понедельник начинается в субботу»: «Шар приземлился, из него вышел пилот в голубом, а на пороге Пантеона появилась… девица в розовом. Они устремились друг к другу и взялись за руки. Я отвел глаза — мне стало неловко»[7].

Безусловно, если смотреть на героев классицизма с позиции сегодняшнего дня, они покажутся одномерными, прямолинейными, особенно положительные герои, поскольку отрицательные являются, как правило, более яркими типажами. И в советской школе детям говорилось о некоторой бледности и ходульности положительных персонажей эпохи классицизма. Говорилось и о морализаторстве, присущем подобным произведениям. А вот чего не было — так это попытки поставить все с ног на голову. Не говорилось, что единственный персонаж трагедии А. П. Сумарокова, вызывающий у читателя сочувствие, — это Димитрий Самозванец, которого автор недвусмысленно изобразил злодеем. И князь Курбский, который, как ни относись к личности Ивана Грозного, безусловно, совершил предательство, перейдя на сторону врага, не преподносился детям как «первый русский невозвращенец». Помните авторский отзыв о Данииле Заточнике? Вот и в пассаже про Курбского подбор слов весьма любопытен: «Шла Ливонская война. Очередное сражение Курбский проиграл. Это окончательно лишало его шансов заслужить царское прощение. И он предпочел эмигрировать (курсив наш. — Авт.) в Великое княжество Литовское — к военным противникам России. Спорный поступок с нравственной точки зрения? Безусловно. Но Курбский не был малодушным человеком, который думает только о спасении своей жизни. Оказавшись в относительной безопасности, он направил Ивану Грозному эпистолу, больше похожую на обвинительный акт»[8].

Не будем забывать, что жанр учебника весьма далек от жанра литературной эссеистики. Даже самый либеральный учебник, по сути, авторитарен — такое уж у него назначение. Он призван сообщать ученикам определенные установки: как относиться к произведению, его идеям, героям, автору.

Когда мы уяснили основные принципы «обновления гуманитарного образования в России», нам стало особенно любопытно, как автор управится с А. Н. Радищевым. Преодолеет ли «сопротивление материала»? Что и говорить, потрудиться пришлось усердно (хотели сказать «на совесть», но язык не повернулся). Были пущены в ход самые разные средства. Не будем останавливаться на уже упомянутых, лучше приведем примеры других.

Выравнивание. Этот прием манипуляции сознанием заключается в том, что на чем-то важном внимание фиксируется минимально, а чему-то малозначительному уделяется, напротив, неоправданно много. Что главное в «Путешествии из Петербурга в Москву»? За что автор был сослан в Сибирь? Казалось бы, все ясно. Во-первых, значительная часть книги посвящена описанию тяжкой, унизительной доли простых людей, их страданиям, их бесправию, причем это не просто бытописание, а страстное обличение несправедливости, произвола, подневольного труда. Но и это еще не все. Радищев не только кипит благородным негодованием, но и пытается, как принято теперь говорить, «найти конструктивное решение». И находит его в революции.

А что же находит читатель в учебнике Басовской? Как вы уже, наверное, догадываетесь, он не найдет там описания встречи с пахарем, который говорит, что у барина «на пашне сто рук для одного рта, а у меня две для семи ртов»[9], ни душераздирающей сцены торговли крепостными в селе Медное (а ведь это и в художественном отношении ярчайшая сцена!), ни рассказа крепостного Ивана, измученного издевательствами господ и воспринявшего рекрутчину как счастливое избавление. Нет здесь и хрестоматийных цитат. Например, таких: «Звери алчные, пиявицы ненасытные, что мы крестьянину оставляем? То, чего отнять не можем, — воздух»[10].

На что же автор не пожалела страниц в главе, посвященной Радищеву? Шесть страниц из десяти занимает биография, из которой школьники могут почерпнуть «жизненно необходимые» подробности. Ну, например, что Александр Николаевич обучался в Пажеском корпусе по «всеобъемлющему плану академика Миллера, включавшему в себя даже курс сочинения комплиментов»[11], и, представьте себе, очень в этом преуспел, или что он был членом Аглицкого клуба, а потом «занял перспективное место в санкт-петербургской таможне»[12] и «за разработку экспортно-импортного тарифа даже получил бриллиантовый перстень от императрицы Екатерины»[13].

В принципе, в столь подробном жизнеописании нет ничего плохого. Если отвлечься от пропорции: шесть страниц на биографию, пять — на произведение. Из них на описание главного — страданий народа — отведено всего… четыре с половиной строки.

Интересно и обрамление, в котором подаются сии скупые строки. «В главе «Зайцово» он рассказывает о том, как крестьяне учинили самосуд над помещиком и его сыновьями»[14]. Далее следует краткая цитата из «Путешествия…». Затем спрашивается: можно ли оправдать эту жестокую расправу? «Я уверена, что нет…» — опережая ответ читателя, отвечает автор учебника, но все же потом оговаривается: «Была бы уверена, если бы один из персонажей «Путешествия…» только что не поведал мне во всех подробностях историю столкновения барина и мужиков»[15]. И только потом следуют те самые четыре с хвостиком строки: «Помещик и его сыновья изображены злодеями, чудовищами, господин асессор разоряет, морит голодом и зверски наказывает крепостных, его наследники похищают у жениха крепостную девушку и собираются совершить над ней насилие…“[16]. Ну, а за этим в конце пассажа звучит заключительный аккорд. Тоже цитата из Радищева: «…Русский народ очень терпелив и терпит до самой крайности; но когда конец положит своему терпению, то ничто не может его удержать, чтобы не приклонился на жестокость»[17].

Цитата эта, правда, взята из другого места. Сам Радищев заключает рассказ о расправе над помещиком совсем иначе. Крестьянкин, бывший председатель уголовной палаты, говорит: «Невинность убийц, для меня по крайней мере, была математическая ясность»[18]. На суде он произносит речь, в которой звучат такие слова: «Убиенный крестьянами асессор нарушил в них право гражданина своим зверством. <…> И крестьяне, убившие зверского асессора, в законе обвинения не имеют»[19]. Когда же суд не пожелал оправдать «невинных убийц», Крестьянкин ушел в отставку.

Об этом в учебнике ни ползвука! Как, впрочем, и о том, что многие истории, описанные в «Путешествии…», подлинны, документальны. Дело в том, что Радищев некоторое время служил протоколистом в Сенате, и в его департаменте производился разбор челобитных, поступавших от частных лиц. И об этом наиважнейшем факте в такой пространной биографии тоже не сказано ничего. Зачем? Это ведь пустяк по сравнению с членством в Аглицком клубе.

При разборе главы «Зайцово» применяется еще один психотехнический прием. Его принято называть приемом противопоставления. Он направлен на создание контрмнения читателя или зрителя. Для этого комментатор старательно подчеркивает точку зрения противоположную точке зрения автора. Е. Н. Басовская прибегает к этому приему очень часто. Помимо всего прочего, это сообщает книге несвойственный нашим учебным пособиям оттенок задушевности, разговорности — того, что, в свою очередь, располагает к ответному доверию. «Когда я перечитываю „Путешествие из Петербурга в Москву“, то не могу отделаться от неприятного ощущения: автору удается убедить меня. <…> Нет, я не хочу соглашаться с Александром Николаевичем Радищевым, когда он „зрит сквозь целое столетие“ с надеждой, но я вынуждена признать его частичную правоту. <…> Когда-то в советской школе 70-х годов меня учили: Радищев призывает к революции. У нас тогда все писатели только тем и занимались, что к чему-нибудь призывали»[20].

О всех прочих писателях сейчас говорить не будем. А что касается Радищева… Беда в том, что он действительно призывал к революции.

И призывал очень явно и отчетливо: «…Прострите на… общественного злодея ваше человеколюбивое мщение. Сокрушите орудия его земледелия, сожгите его риги, овины, житницы и развейте пепл по нивам…»[21]. А вот еще:

Ликуйте, склёпанны[22] народы,

Се право мщенное природы

На плаху возвело царя[23]… и т. д., и т. п.

Да, тут уж фрагментацией и противопоставлением не отделаешься. И тогда идет в ход тяжелая артиллерия. Скажем, берется такой отрывок: «Вольные люди, ничего не преступившие, в оковах, продаются, как скоты! <…> О! если бы рабы… разбили железом, вольности их препятствующим… и кровию нашею обагрили нивы свои! что бы тем потеряло государство? Скоро бы из среды их исторгнулися великие мужи для заступления избитого племени; но были бы они других о себе мыслей и права угнетения лишены»[24]. Ну что тут поделать? Как эти слова истолковать на другой, «правильный» лад? Оказывается, ничего сложного, если немного поработать с текстом: стоит убрать вопросительный знак после слов «что бы тем потеряло государство», поставить вместо него многоточие и опустить последнюю фразу, так мы получим совсем иную, прямо-таки апокалиптическую интонацию[25]. Дескать, невосполнимая утрата. И вообще все пойдет прахом. Улавливаете разницу? У картежников это называется «передергивать».

Или вот такой пассаж: «Подтвердилось и еще одно предсказание, которое обычно остается незамеченным при торопливом чтении „Путешествия…“: „Дошед до краев возможности, вольномыслие возвратится вспять“. Исторический опыт нескольких стран, в том числе и России, показал, что именно революции порождают самых страшных тиранов»[26].

А теперь откроем и неторопливо прочитаем А. Н. Радищева. Да, цитата на сей раз приведена точно. Вот только речь идет не о революции и тиранах, а о религии и суевериях, о разрушении религиозных норм и замене их схоластикой. И опять нам вспоминается А. С. Пушкин. Вернее, его «великое революционное предсказание»: «Октябрь уж наступил…».

Примеры можно множить и множить, но думаем, мы достаточно наглядно продемонстрировали важнейшую тенденцию нашего «обновленного образования», сплошной иллюстрацией которой является фактически вся эта глава.

Однако мы решили не жалеть на это места, поскольку, как нам кажется, взрослые люди должны знать, что именно вкладывают сейчас некоторые авторы в детские головы и души.

Международный проект «Половое воспитание российских школьников» и национальная безопасность[27]

Проект реализуется Министерством общего и профессионального образования РФ, Министерством здравоохранения РФ, Московским государственным педагогическим университетом, Институтом социологии РАН и голландской неправительственной организацией, название которой в основном тексте проекта не приводится, но в рабочем плане реализации проекта упомянут Институт здоровья и профилактики болезней (Нидерланды). Причем эта голландская неправительственная организация реально полностью руководит проектом.

Срок осуществления проекта — три года. Начало проекта — июнь 1996-го.

Для эксперимента выбрано шестнадцать пилотных школ. В 1996/97 учебном году там были запланированы подготовительные работы (в частности, проведение опросов учащихся), а в 1997/98 учебном году — введение полового воспитания в школьную программу. Эксперимент будет проводиться в Москве, Московской области, Санкт-Петербурге, Красноярске, Архангельске, Ижевске, Ярославле. Симптоматично, что среди перечисленных городов нет городов Северного Кавказа или мусульманских республик, входящих в состав Российской Федерации. Вероятно, авторы проекта, предвидя неизбежное сопротивление данных регионов, предпочли «не дразнить гусей».

Один из инициаторов проекта — Российская ассоциация «Планирование семьи» (в нашей стране уже открыто около двухсот филиалов этой организации). Она, в свою очередь, является филиалом Международной федерации планирования семьи. Начало МФПС положила в 1921 году Американская лига по контролю за рождаемостью (лидер — Маргарет Сэнджер, основавшая феминистское движение, которое сейчас и в России очень поощряется зарубежными грантами). В то время федерацию больше всего беспокоила высокая рождаемость среди рабочих, бедноты и национальных меньшинств.

Эта организация сейчас проводит огромную работу по сокращению рождаемости в Мексике, Китае, Индии. Сеть филиалов МФПС раскинута в ста сорока странах мира.

В России в 1994 году на реализацию мероприятий программы «Планирование семьи» из федерального бюджета было выделено 22 миллиарда 800 миллионов рублей. Для сравнения скажем, что на программу «Дети-сироты» в том же году отпущено 415 миллионов рублей — в пятьдесят (!) раз меньше. Не говоря уже о том, что на детские завтраки и на зарплату многих родителей денег вообще не выделяется.

Отметим, что меры по планированию семьи направлены исключительно на сокращение рождаемости. Казалось бы, все должно быть наоборот в то время, когда рождаемость в нашей стране катастрофически падает, однако о социальных мерах, направленных на увеличение молодой семьи, нет ни слова. Зато о контрацептивных средствах и о «безопасном сексе» более чем достаточно.

Сама же Международная федерация планирования семьи руководима Фондом народонаселения ООН. Этот фонд, а также ЮНЕСКО (Комиссия ООН по вопросам образования, науки и культуры) и являются головными организациями данного проекта.

Программа полового воспитания пока рассчитана на детей 7–9 классов. Показательно, что в пресс-релизе Министерства образования РФ они упорно называются «молодыми людьми», хотя это дети-подростки двенадцати-пятнадцати лет. Вроде бы мелкая, но весьма симптоматичная для данного проекта манипуляция сознанием: предвидя, что наше общество еще не готово одобрить обучение детей «безопасному сексу», детей ловко включили в ту возрастную категорию, которая уже не подходит под статью «совращение малолетних».

Чем мотивируют необходимость данной программы?

В пресс-релизе Министерство образования РФ мотивирует необходимость введения полового просвещения школьников «резким ростом количества беременностей, абортов и заболеваний, передающихся половым путем, среди подростков, участившимися случаями сексуального насилия». «Кроме того, — добавляют авторы, — с экранов телевизоров, видеомагнитофонов, со страниц газет и журналов на молодых людей обрушился поток порнографии и полупорнографии».

Почему-то, сетуя на засилье порнографии, Министерство образования не призывает ее запретить, а фактически обязывает школу обучать детей тому же самому, но более системно и квалифицированно. «Именно в школе… — говорится в пресс-релизе, — ученики будут систематически получать всесторонние, исчерпывающие знания в этой области». Дескать, пожалуйста, на здоровье, но грамотно!

Какое же общественное мнение формируется по данному вопросу?

Приблизительно такое:

• школа будет рассказывать детям, «что они не родились в капусте»;

• говорить о вреде абортов;

• учить пользоваться контрацептивами, чтобы не забеременеть и не заразиться венерическими болезнями.

Вроде бы благие начинания. Хотя сразу же возникают три вопроса:

1. Почему не хотят внушать — прежде всего с помощью священнослужителей, — что детям не следует вступать в ранние половые связи, а собираются учить их грамотно это делать, таким образом давая, по сути, индульгенцию на детский секс?

2. Почему надо просвещать всех разом, а не разбираться с отдельными случаями? (Для чего, в частности, и существует школьный психолог.)

3. Почему этот предмет называется «половое воспитание», а не «техника секса»?

Значительную часть программы занимает подробное изучение всех существующих видов половых извращений, проституции, онанизма. Обучение будет проходить не только с помощью учебников, но и наглядных пособий, а также полоролевых игр. Неизвестно, что является большей непристойностью: порнографический фильм или учебное пособие под названием «Ваш друг презерватив», случайные сведения, полученные в подворотне или картинки из учебника, на которых показано, как именно половой член располагается во влагалище женщины во время полового акта.

Хочется отметить, что подробные и разносторонние знания по сексологии дети будут получать на фоне сокращения школьной программы по русской литературе, русскому языку, отечественной истории.

О добровольности занятий в проекте не упоминается. (Более того, высоко ценится пример одной из скандинавских стран — Швеции, где половое воспитание по закону проводится с детского сада без согласия родителей.)

В проекте говорится, что он «принесет пользу в области полового воспитания всему сообществу школьных учителей и врачей. Он повысит нашу информированность о детерминантах сексуального поведения российских подростков и заполнит огромный информационный пробел в сексуальном образовании как у них, так и у их родителей и учителей».

В качестве образца успешного проведения данного проекта приводятся западные страны. Что ж, они действительно накопили за тридцать лет немалый опыт в этой области.

Результаты сексуального просвещения в западных странах

Поскольку главное соображение, декларируемое в проекте, — это забота о здоровье, рассмотрим прежде всего этот аспект.

В Америке сексуальное просвещение ввели в школах в 1970 году. Вот некоторые результаты.

1. Рост абортов

С 1971 по 1975 год количество подростковых абортов увеличилось на 45 процентов. А сейчас — более чем в два раза. Интересно, что перед введением программ уровень подростковой беременности снижался.

Кстати, в России, вопреки утверждениям сторонников данного проекта, число ранних абортов снизилось на 35 процентов (данные Госкомстата за 1996 год), так что аргумент явно притянут за уши.

Любопытен и такой факт. В штате Юта, где были открыты клиники, в которых подростков «обслуживали», не требуя согласия от их родителей, мгновенно возросла подростковая беременность. В Миннесоте же, где закон запрещает принимать в такие клиники несовершеннолетних без ведома родителей, сократилось не только число подростковых абортов, но и вообще случаев беременности.

2. Рост онкологических заболеваний

По данным Международного института рака, риск заболеваний раком молочной железы у женщин, регулярно употребляющих противозачаточные таблетки, увеличивается до 70 процентов.

3. Распространение СПИДа во все более угрожающих размерах (хотя по логике инициаторов проекта по мере распространения сведений о «безопасном сексе» число инфицированных должно было бы уменьшаться). В США на сегодняшний день около 500 тысяч ВИЧ-инфицированных, а в России всего около двух тысяч, причем подавляющее большинство из них заражено через шприц, тогда как в США 91 процент — половым путем.

4. Рост импотенции (по некоторым данным, примерно 30 миллионов американских мужчин страдают половым бессилием. Но даже если каждый девятый — это данные примерно двадцатилетней давности, — все равно очень много!). В Англии, например, сейчас многие озабочены проблемой подростковой импотенции: начав жить половой жизнью в девять лет, подростки к двенадцати годам нередко становятся импотентами.

По некоторым американским данным, каждая третья женщина в Америке страдает фригидностью. И теперь уже высказывается мнение, что сексуальное просвещение вовсе не освобождает людей от комплексов, а напротив, усугубляет их.

Крупнейший австрийский психиатр В. Франкл в своей книге «Человек в поисках смысла» пишет: «Опасным с точки зрения профилактики сексуальных неврозов является принуждение к сексуальному потреблению, исходящее от индустрии просвещения (выделено В. Франклом. — Авт.) … Сексуальность нарушается по мере того, как усиливается сознательная направленность и внимание к ней. Мы, психиатры, постоянно видим у наших пациентов, насколько же они под давлением этой „индустрии просвещения“… чувствуют себя прямо-таки обязанными стремиться к сексу. Однако мы, психиатры, знаем и то, насколько сильно это сказывается на ослаблении потенции».

5. Высокий процент изнасилований

В 1980 году в США число изнасилований превышало аналогичный показатель у нас более чем в шесть раз!

Между пунктами «4» и «5» нет противоречий. Снижение потенции требует допингов, а сексуальная жестокость, сексуальная агрессия — один из них.

6. Рост гомосексуализма

Один из самых «убойных» аргументов в пользу сексуального просвещения детей: эта тема не должна быть запретной, ибо запретный плод сладок. Что ж, снятие запрета, конечно, обезвкусит плод, который был столь притягателен для Адама и Евы, что стоил им изгнания из рая. Но человек так уж устроен, что он будет искать более экзотические плоды — в надежде, что они окажутся сладкими. Яркий тому пример — распространение гомосексуализма.

По утверждению доктора Кинси, 10 процентов мужчин — врожденные гомосексуалисты. Ученые уже давно опровергли эти «научные» данные. Считается, что мужчины с врожденной гомосексуальной склонностью составляют лишь 1 процент, но индульгенция была получена, и «в полку голубых» существенно прибыло, причем в эту сферу вовлекается все больше людей, поскольку гомосексуализм тоже уже перестал быть запретным плодом. На Западе и в Америке он теперь не считается не только извращением, но даже отклонением. Следуя примеру Англии, в некоторых штатах Америки гомосексуалистов с недавнего времени начали венчать в церкви (то есть Церковь существенно сдала свои позиции, ибо перестала считать мужеложство грехом). Сейчас на очереди другие запретные плоды, но о них будет сказано ниже.

А если вернуться к просвещению, то во многих городах Америки представители сексуальных меньшинств добились возможности приходить в школы и рассказывать об особенностях однополой любви. Как легко можно догадаться, распространение однополой любви — один из важнейших факторов снижения рождаемости.

7. Рост детской и подростковой наркомании

Как известно, в кругах, где практикуются «свободная любовь» и различные «сексуальные ориентации», очень распространены наркотики (в том числе и для совращения). На Западе детская наркомания представляет серьезную угрозу.

8. Высокая доля внебрачных детей и, соответственно, искажение воспитания, психологические проблемы.

В Швеции внебрачных детей 50 процентов, во Франции — 35 процентов, в Великобритании — 32 процента, Норвегии — 46 процентов. (При том, что в общественном сознании населения западных стран закреплено понятие «незаконнорожденный» — об этом, в частности, свидетельствуют современная западная литература и кино, — у нас этого понятия после революции не стало, процент же внебрачных детей гораздо ниже.)

9. Сокращение рождаемости

В Германии катастрофическое снижение рождаемости, во Франции чрезвычайно низкая рождаемость. Прирост населения там происходит почти исключительно за счет цветных иммигрантов, то есть прежде всего программы сексуального образования бьют по белому населению. В США, кстати, в последние годы тоже прослеживается тенденция к уменьшению числа детей в белых семьях.

10. Высокое число нервно-психических заболеваний (обусловленных вышеуказанными причинами)

Скажем, в 1986 году в Великобритании было 35,5 процентов лиц с нервными заболеваниями. Интересно, что процент уменьшается в странах, где традиционные этические нормы расшатаны меньше (в той же Европе): в Италии — 24,4 процента, в Испании — 12,7 процентов.

11. Сексуальный эбьюз (abuse)[28]

«Проблема номер 1», — так сегодня говорят многие западные специалисты о сексуальном сожительстве взрослых и детей. «Сексуальные посягательства (на детей. — Авт.) достигли сейчас таких эпидемических размеров, — пишет известный американский психотерапевт Г. Л. Лендрет, — что терапевту следует быть осторожным». Речь идет о том, «можно ли врачу взять ребенка на колени, если он просит об этом».

По различным данным, в Америке и Германии от четверти до трети современных молодых женщин подвергалось в детстве сексуальному насилию со стороны родителей и старших родственников. Причем происходит это не только в маргинальной среде, но и среди вполне благополучных представителей среднего класса, который традиционно считался основой здоровой буржуазной морали.

Причины, которые приводят западные специалисты, пытаясь объяснить столь ужасающие данные, просто смехотворны: ускорение ритма жизни, непомерное давление общества на волю индивида, обилие информации, а также стрессовые состояния, порожденные слишком большим выбором в развитом западном обществе.

В чем же, как нам кажется, истинная причина?

Сексуальная революция, происшедшая в Западной Европе и США в конце 60 — начале 70-х годов прошлого столетия и включавшая в себя половое воспитание школьников, способствовала уничтожению барьера между поколениями. А так как школьная программа, естественно, повлияла на отношения детей и родителей, то незаметно разрушился и инцестуальный барьер («инцест» — кровосмешение). И действительно, если рассуждать логически, почему читать, пояснять, обсуждать, смотреть вместе можно, а делать нельзя? В конце концов, кто лучше отца преподаст девочке «основы сексуальной жизни»? Родители-шестидесятники, просвещая своих детей, дальше теории не шли, ибо сами воспитывались еще достаточно традиционно. Их же дети, нынешние родители, сформировались в эпоху сексуальной революции, которую часто называют «эпохой стирания граней». За это время успело подрасти, если можно так выразиться, постсексуальное поколение. Границы дозволенного продолжают расширяться. Сейчас муссируется вопрос о депатологизации секса. Уже ведутся дискуссии о том, что педофилия — это «особая сексуальная ориентация», а вовсе не извращение и даже не отклонение (например, об этом говорилось на 31-й ежегодной конференции Общества научного изучения проблем пола).

Кстати, огромную роль в этом вопросе сыграл скандально знаменитый и уже упомянутый нами доктор Кинси, который заявил, что дети испытывают половое влечение уже с младенчества и только выигрывают от сексуальных контактов со взрослыми. Миф о научности идей Кинси просуществовал целых сорок лет. Теперь он опровергнут, но, как мы знаем, слово не воробей…

А история с распространением сексуального эбьюза служит лишним подтверждением тому, что половое воспитание школьников играет вовсе не сдерживающую, а скорее провоцирующую роль. Несмотря на то что сегодня в западных странах очень активно просвещают детей по поводу сексуальных посягательств, количество последних множится и множится. В 1975 году в США было зарегистрировано примерно 12 тысяч случаев посягательств на детей. К 1985 году эта цифра выросла до 150 тысяч. Некоторые судьи утверждают, что в 10 процентах бракоразводных процессов фигурируют обвинения в сексуальных злоупотреблениях по отношению к детям со стороны одного из родителей. Не правда ли, впечатляющие цифры?

Архаизация как следствие разрушения системы культурных противовесов

Даже из приведенных выше примеров (а этим примерам несть числа), как нам кажется, понятно, что за официально декларируемыми целями программы сексуального образования в действительности лежит гораздо более глубокая цель — внедрить в общественное сознание принципы так называемого «атеистического гуманизма». Они подробно изложены во втором Манифесте гуманизма (1973 год), подписанном президентом МФПС Аланом Гантмахером. В частности, манифест гласит: «Вера в Бога неосновательна. Традиционные моральные ценности не могут удовлетворить насущных нужд современного человека».

В данном случае детям и их родителям прививается весьма нетрадиционный взгляд на семью. В журнале «Планирование семьи», издаваемом на деньги МФПС, пишется: «Семья — это всего лишь теоретическое понятие, имеющее отношение к небольшой группе людей с тесными взаимоотношениями. В настоящее время она может принимать самые различные формы».

Департамент образования Оклахомы постановил, что для перевода из 1-го во 2-й класс учащийся должен продемонстрировать умение «идентифицировать различные типы структур семьи, причем ни один из типов не должен расцениваться как единственно возможный», то есть первоклассникам внушается, что браки бывают разные, в том числе гомосексуальные, и это нормально.

Все это не что иное, как проявления архаизации сознания, культуры и, соответственно, жизни. Этакое неоязычество. Недаром МФПС известна своим негативным отношением ко всем традиционным религиям. И прежде всего — к христианству.

Наступление язычества идет широким фронтом. Об этом много и убедительно писали такие западные мыслители, как Юнг, Фромм, Гвардини и др. Пока еще Запад не отваживается официально отречься от христианства, но по сути это происходит, и происходит достаточно давно. Это свидетельствует о дехристианизации западного общества, о «язычестве индустриальной эры», по выражению Э. Фромма (книга «Иметь или быть?», написанная им еще в 1976 году).

Мы бы, правда, не сравнивали сегодняшнюю архаизацию современного образа жизни в западных странах с язычеством, ибо в язычестве, таком, как египетское или греко-римское, был богатейший пантеон богов, была высокая культура и весьма регламентированная этика с множеством запретов, в том числе и сексуальных (пусть не всегда совпадающих с христианскими).

Скорее, тут можно говорить о возвращении в доязыческую эпоху, когда человек еще не был окончательно выделен из природы, а был лишь частью природного мира. Только, конечно, теперь это человек с компьютером и радиотелефоном, то есть налицо примитивизация культуры.

У процесса примитивизации есть свои характерные признаки. Скажем, всячески насаждаются представления о человеке не как о венце творения, не как о высшем существе, у которого особая миссия, особое предназначение, а лишь как о части животного мира (это упорно внедряется в детское сознание в различных иностранных книгах, в том числе в «Детской энциклопедии», изданной в Великобритании). Внимание предельно центрируется на организме, и даже входит в моду романтизация физиологии (почитайте современные любовные романы, и вы увидите, в каких романтических тонах описываются в них соски, пупки, кишки и прочее), то есть при десакрализации высших чувств параллельно происходит сакрализация низших отправлений. (В западной массовой литературе огромное место уделено подробному, «анатомическому» описанию любовных актов и почти нет диалогов, не мотивированных сюжетом. Если герои и разговаривают, то только «по делу». Следующий шаг можно легко спрогнозировать: это переход к междометиям, звукоподражательной речи.)

Только не надо думать, что мы имеем дело с «заговором мировой закулисы», которая намерена сжить со свету все «хорошее, доброе, светлое», в том числе русский народ. Нет, это всего-навсего раскрутившийся маховик демократических свобод, хотя, естественно, у процесса есть ядро, есть источник — люди, которые наживают на всем этом немалый капитал. В индустриальную эпоху потребности удовлетворялись. Теперь, в постиндустриальную эпоху, они прежде всего формируются (после чего, конечно же, удовлетворяются). Существует целая секс-индустрия, куда интегрированы и порнодельцы, и «борцы с порнографией», и пропагандисты полового воспитания, и специалисты, работающие с жертвами эбьюза. Это огромные деньги и множество рабочих мест.

Но корни западной архаизации, как мы думаем, лежат в западной культуре, которую условно можно назвать «телесноориентированной». Достаточно взглянуть на католические иконы, где Мадонна сплошь и рядом изображается с обнаженной грудью. А вспомните «Сикстинскую капеллу» Микеланджело. Разве можно представить себе в православных храмах такой гимн плоти? А произведения Боккаччо, Рабле? А весь античный мир с его культом здорового тела и плотских наслаждений?! Согласитесь, что это совсем иной культурный фундамент, имеющий мало общего с православным культом аскезы, воздержания, небрежения ко всему телесному.

Перед нами другой социокультурный архетип[29], глубинная основа культуры. И не учитывать это, думая об образовании детей, по меньшей мере безграмотно.

Культурные различия Запада и России в отношении к вопросам пола

Для нашего вопроса важно следующее: совершается ли при вышеописанном половом воспитании насилие над архетипом?

Еще раз подчеркнем, что дело даже не в сообщении определенных сведений, а в том, что фактически отменяются христианские этические установки, понятия «грех», «блуд», «непристойность», «извращение», «таинство брака» и т. п. Отменяются самим фактом прилюдного разговора взрослого с ребенком на темы, которые традиционно, столетиями считались запретными. И не нужно обольщаться тем, что учителя будут рассказывать детям не только (и даже не столько!) о половых извращениях и технике секса, но и о здоровом образе жизни, принципах построения гармоничной семьи, важности бесконфликтного общения и прочее. На Западе все начиналось точно так же. Но, как известно, благими намерениями вымощена дорога в ад…

Что же касается насилия над архетипом, то оно происходит и в западной культуре, о чем свидетельствует вышеописанная неутешительная картина последствий сексуального образования.

В западной культуре, как мы уже сказали, «записана» плотская, по существу языческая часть, но также в ней содержится исконное уважение к правам, в том числе к правам личности и к законам. Это — основа основ. Вспомним значение римского права, вспомним, что брачные контракты было принято заключать еще в средневековой Европе, а Кодекс Наполеона стал одним из «символов веры» не только во Франции, но и в других европейских странах. Именно за это Бонапарту прощаются все его грехи, а среди них и 10 миллионов погибших в результате его военных кампаний.

Традиционное уважение к закону позволяет пусть плохо, но сохранить в «эпоху стирания граней» хоть какой-то баланс. Конечно, до поры до времени.

У нас в архетипе нет уважения ни к закону, ни к телесной ориентированности. Разве можно представить себе в русской истории эпизод, похожий на тот, который имел место в Англии начала XIX века, когда мещанка по имени Мэри-Энн Кларк выиграла судебный процесс против королевского сына Фредерика, герцога Йоркского? Да в России и сегодня, в конце XX века, кто угодно, вплоть до верховной власти, может нарушить закон и не понести за это никакого наказания. Что же касается телесной ориентированности, то отнюдь не случайно в таком богатейшем языке, как русский, практически не существует слов (за исключением медицинских терминов и непристойностей) для обозначения сексуальных органов, эмоций и действий. Это теснейшим образом связано с Православием. Отсутствие фиксации на физической стороне любви и, напротив, ее замалчивание — одна из важнейших составляющих нашего национально-культурного архетипа. Священник Павел Флоренский писал, что есть «внутренние слои жизни… которым надлежит быть сокровенными даже от самого „Я“ (не то что от других! — Авт.). Таков по преимуществу пол».

При этом натура русских людей очень страстная. Кровь тут вовсе не рыбья. Достаточно почитать Куприна, Тургенева, Толстого, где в описаниях любви удивительным образом сочетаются страстность и в то же время целомудрие. Западным людям, которые устроены гораздо более рационально, такое сочетание даже трудно уловить, не то что понять. У них другая система координат — либо открытая страстность, либо ханжество.

Очень симптоматично и то, что любимейший европейский миф о Тристане и Изольде, бытовавший во множестве стран, не продвинулся на восток дальше Белоруссии. До России он не дошел. Вернее, его не пустили. Не пустила Православная Церковь, поскольку в нем восхвалялась и романтизировалась супружеская измена (да еще с родственником — Тристан был племянником мужа Изольды, короля Марка).

Учитывая вышеизложенное, мы с уверенностью прогнозируем, что введение полового воспитания в школьные программы вызовет в России еще более тяжкие последствия, чем на Западе, хотя, казалось бы, дальше некуда!

Если там было медленное падение (и лишь теперь, похоже, близится обвал, в связи со снижением уровня интеллектуального развития подрастающего поколения, но это предмет отдельного разговора), то у нас будет что-то вроде ядерного взрыва. Там разрушается только христианская часть архетипа, а языческая остается, у нас даже такого равновесия не будет. Особенно если учесть, что в нашем архетипе записано анархическое начало, которое очень сильно сдерживается, возвышается православной этикой! Без этой элевации русский анархизм чудовищен.

Вот что пишет социолог К. Касьянова в своей книге «О русском национальном характере»: «Репрессивные культуры (то есть такие, в которых подавляются всяческие низменные чувства. — Авт.) очень сильно сопротивляются всяким изменениям. Когда же, наконец, происходит сдвиг сознания, он касается ни много ни мало абсолютных точек отсчета. Тогда культурные скрепы распадаются вообще, изменения приобретают неконтролируемый, страшно разрушительный характер».

Таким образом, мы переходим к рассмотрению последствий задуманного эксперимента.

Последствия введения полового воспитания в школьную программу, представляющие угрозу для национальной безопасности России

Самое очевидное последствие — это, конечно же, падение рождаемости. Специалисты-демографы уже сейчас говорят о демографической катастрофе в России, однако лет через десять нам сегодняшние данные покажутся еще очень оптимистичными, причем пострадает не только русское население, но и все прочие народы, населяющие Российскую Федерацию. Наивно думать, что татары, башкиры, осетины, дагестанцы или евреи проявят в отличие от русских завидную стойкость и будут массово отказываться водить своих детей в государственные школы. Поставленные перед выбором — либо учить детей бесплатно, либо отдавать в частные школы религиозной ориентации, родители при их нынешнем материальном положении вынуждены будут предпочесть первое.

Другое дело, что это вызовет недовольство центром и, соответственно, будет способствовать росту сепаратизма.

Введение полового просвещения в школах станет прекрасным поводом для политиков, стремящихся отделиться от Москвы. И население поддержит их самым активным образом, так как нравственное воспитание детей для нашего общества — это болевая точка, которая объединяет людей разных политических ориентаций. Можно прогнозировать рост сепаратистских настроений не только в национальных автономиях, но и в Сибири, на Дальнем Востоке, в «красном поясе».

Как ни парадоксально это звучит, введение сексуального просвещения в школе будет, по всей вероятности, иметь тяжелые геополитические последствия для нашей страны.

Специалисты предрекают и рост нервно-психических заболеваний. Что совершенно естественно, ибо насилие над национально-культурным архетипом не может не ударить по человеческой психике, в особенности такой уязвимой, как детская, а статистика в этой области и без того угрожающая. Например, по данным XII Психиатрического конгресса, который проходил в Москве в ноябре 1995 года, среди школьников России от 70 до 80 процентов страдает различными нервно-психическими расстройствами. Половое просвещение в школе, безусловно, не будет способствовать оздоровлению психики, а, напротив, увеличит «группу риска».

Расшатывание этических границ пойдет и по линии «взрослый — ребенок». Например, американские авторы считают, что на уроках сексуального образования традиционные ценности и авторитет родителей подвергаются систематической дискредитации; детям постоянно внушается, что поступки человека должны основываться на личных чувствах и ни в коей мере не зависеть от принятой в обществе системы ценностей или от мнения родителей.

У нас сейчас семья — это основная психическая опора и защита. Школа во многом устранилась от воспитания подрастающего поколения, но все-таки ее влияние пока еще достаточно велико. Пусть этих двух факторов мало для стабилизации детской психики на таком неблагоприятном социально-культурном фоне (рост детских страхов, агрессивности и т. п.), но это хоть что-то! С введением сексуального образования авторитет школьного учителя и родителей будет подорван.

Внедрение программы сексуального воспитания просто взорвет ситуацию. Известно ли вам, что во многих школах США существует так называемая команда «Кто?» — несколько дюжих молодцев (типа омоновцев), которые в крайнем случае силой вытаскивают из классов зарвавшихся учеников. Но даже там не знают, что делать с детской грубостью и агрессией по отношению к учителям. У нас в России, где милиционеров не хватает даже для наведения порядка на улицах, рассчитывать на команду «Кто?» не приходится.

Разрушение иерархии «взрослый — ребенок», несомненно, будет способствовать дальнейшей криминализации общества, причем есть явные последствия (рост агрессивности приведет к росту преступлений против личности: ведь и сейчас детская преступность растет в два раза быстрее, чем взрослая), а есть и неявные, но, может быть, еще более серьезные.

Какие слои населения затронет половое воспитание? — Средние и высокие, то есть культурную и законопослушную часть общества. Полтора миллиона детей, не посещающих школы, — это пройдет мимо них. А дети из «хороших семей» будут учить новый предмет, и учить старательно (как привыкли учить математику, литературу и т. д.). Таким образом, вырождаться будет именно культурная и законопослушная часть общества, та, которая и составляет основу государства. Соответственно, криминализованная часть общества будет расширяться и укрепляться (в том числе морально и идейно).

Мы сейчас наблюдаем очень интересный феномен. Субкультура криминальной среды отличается в данный момент русской истории большей устойчивостью, чем верхние этажи культуры. Уголовники и чисто физически более витальны, к тому же они спаяны общим делом — делом борьбы с государством.

И естественно, в условиях разрушения «верхних» этажей культуры «нижние» будут становиться все более притягательными для самых разных слоев населения. Наша уголовная мафия исповедует весьма патриархальное и здоровое отношение к перверсиям[30]. В этой среде ни гомосексуалисты, ни тем более педофилы и растлители собственных детей нормальными не считаются. Общеизвестно отношение в зоне к «опущенным», а уж попавших в лагерь за растление малолетних просто сживают со свету.

И в ситуации, когда в результате полового просвещения культурная часть общества будет относиться к перверсиям все более и более «неоднозначно», уголовники на этом новом фоне будут казаться чуть ли не хранителями традиций. И они не преминут этим воспользоваться: ведь они получат возможность и основание чувствовать себя заступниками масс, «надежей и опорой». И общество даст им карт-бланш.

Поэтому, если мы хотим в ударные сроки построить сильное криминальное государство, лучшего способа это сделать, чем ввести половое воспитание как можно скорее и как можно в большем числе школ, не найти. Только функционерам и прочей «культурной публике», которая это поддерживает, не стоит забывать, что они не впишутся в правящие структуры этого государства: там найдутся свои люди.

Тем же, кого подобные результаты не приводят в восторг, стоит объединить усилия и добиваться изъятия из «Закона о репродуктивных правах граждан» пункта о половом воспитании школьников и пункта о предоставлении школьникам услуг по планированию семьи, которые подведут юридическую базу под дестабилизацию психики детей со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Надо понять и твердо усвоить, что противопоставление порнографии половому просвещению в школе — это ложная альтернатива, типичная ловушка. Культурный человек, которого действительно волнует судьба детей и подростков, а значит, судьба страны, должен бороться и с тем, и с другим. Но порнография все же представляет меньшую опасность, потому что являет собой откровенную непристойность. Кроме того, родители могут худо-бедно проследить за тем, что читает и смотрит по телевизору их ребенок. Школа же — это другая «епархия», куда родителям доступа нет.

Школьное половое просвещение представляет собой тот редкий случай, когда нельзя идти ни на какие компромиссы, нельзя соглашаться ни на какие поправки и усовершенствования проектов и программ.

Десакрализация, отмена неписаных культурных табу, есть грубое посягательство на основы образа жизни, на то, что принято называть культурным ядром. И в какой бы цивилизованной форме это ни происходило, последствия будут катастрофическими.

Странно, что такие азбучные истины не понимают (или делают вид, что не понимают) специалисты в области школьного образования. Они еще любят спрашивать: «А что вы можете предложить взамен?». На это можно ответить: образование, теснейшим образом связанное с основами религиозной этики. Церковь, между прочим, прекрасно знает, как, когда, в каком объеме и при каких обстоятельствах поведать подрастающему поколению о таинствах брака и зачатия, о соблазнах и грехах.

Половое воспитание — это не школьный предмет, а неотделимый от целого элемент воспитания человека, «просвещение души». Когда мальчика учат бесстрашию и щедрости, а девочку аккуратности и хозяйственности — это есть половое воспитание. И оно осуществляется буквально с первых дней жизни. Поэтому не надо демагогически заявлять, что его нет.

Кроме того, сексуальное любопытство подростков сегодня элементарно удовлетворяется обилием соответствующей литературы. Не будем забывать и о наличии школьного психолога, к которому можно прийти и конфиденциально побеседовать. Вообще, в школе (а лучше бы вне школы) вполне можно организовать что-то вроде «проблемного кабинета», где юноши и девушки могли бы делиться своими трудностями с авторитетным взрослым.

О многих отрицательных последствиях рассматриваемого проекта мы даже не упомянули, стараясь говорить только «по теме», то есть об угрозе национальной безопасности. Но надеемся, и сказанного довольно. Во всяком случае, те, кто ознакомится с нашим докладом, уже не смогут в случае реализации проекта развести руками и пробормотать, что «процесс стал неуправляемым».

Помните? В первые годы перестройки появилась статья А. Гурова «Лев готовится к прыжку». Автор предупредил общество о мафиозной угрозе, но его поспешили опровергнуть, дескать, никакой настоящей мафии в стране нет. А теперь, по прошествии всего нескольких лет, мы слышим лишь беспомощное блеяние о тотальной мафиизации страны. Кто ответит сейчас за то, что блокировали сигнал об опасности? Кто ответит за многочисленные жертвы не остановленной вовремя организованной преступности? — Никто.

Так же, как никто не ответит за многочисленные жертвы, принесенные на алтарь «мировой цивилизации», «общеевропейского дома» и прочих дымовых завес, за которыми — жадность, глупость, бесчувствие и другие пороки, о которых сейчас не хочется долго распространяться.

Итак, мы предупредили.

Право не знать

В последнее время стало модным говорить о правах ребенка и о недопустимости насилия над детьми, в том числе психологического. Это азы гуманизма, о которых, право, даже неловко напоминать, тем более людям, сделавшим «демократический выбор» и более десяти лет без устали твердящим про общечеловеческие ценности и про острую необходимость для нашей страны приобщаться к мировой цивилизации.

Но напоминать приходится, потому что невозможно соотнести с правами ребенка — хоть тресни! — такую, например, картину. Урок в 5 классе одной московской школы. По расписанию должна быть история, но вместо «исторички» входит какая-то дама, деловито развешивает на доске таблицы с изображением половых органов и начинает объяснять «про это». Дети, естественно, смущены. Особенно мальчики, ведь они от природы более стыдливы, чем девочки, и в десять-одиннадцать лет совсем еще дети. Кто-то натужно хихикает, кто-то сидит пунцовый, кто-то прячет глаза. А один мальчик даже затыкает уши — так ему мучительно стыдно. Дама замечает его реакцию, но это ее нисколько не останавливает. Напротив, она повышает голос почти до крика. Чтобы никто не смел уклониться. Чтобы все были охвачены.

В конце 1990-х годов, когда началась широкая дискуссия вокруг проблемы полового воспитания школьников, мы предположили, что столь грубое насилие над нашей культурой, в которой, как известно, тема секса строго табуирована, вызовет острую реакцию общества и станет точкой схода людей самых разных слоев и убеждений. Так оно и оказалось. Когда родители поняли, что скрывается за словами о борьбе с подростковыми абортами, СПИДом и прочим (а едва появились конкретные программы, анкеты, пособия, скрыть всю эту непристойность стало невозможно), они начали протестовать и объединяться. Сейчас уже во многих городах созданы комитеты в защиту семьи, проводятся конференции, на которых специалисты и родители вполне определенно высказываются против сексуального просвещения, независимо от того, под какими вывесками оно замаскировано. Для примера приведем выдержки из резолюции научной конференции, прошедшей 28–29 апреля 1999 года в Екатеринбурге.

«Участники конференции категорически не согласны с тем, что половую распущенность можно преодолеть с помощью «сексуального просвещения», которым на поверку оказывается «половое воспитание» в любом из известных на сегодняшний день вариантов. Программы эти неприемлемы, потому что они:

1. преднамеренно разрушают главный охранительный барьер нравственности — выработанное тысячелетиями культурной эволюции чувство стыда;

2. привлекая внимание подростка к интимным вопросам пола, преждевременно нарушают его «латентный сексуальный период» (З. Фрейд), что приводит к болезненному деформированию его психики;

3. сужая понятие «половое воспитание» до сексуального просвещения, а образование до социализации, они тем самым унижают человеческое достоинство будущего мужчины и будущей женщины, закладывают в них с детства низкий уровень самосознания и самоуважения, толкают школьников в резервацию со зловещей аббревиатурой ЗПР (задержка психического развития)».

Внедрение подобных программ в практику школьного обучения, по мнению участников конференции, развращает детей, приводит к деградации личности и должно рассматриваться как преступное нарушение конституционного права человека на свободное развитие.

Подобным отзывам уже несть числа. В Самаре, например, где активно действуют секс-просветители, было собрано более 20 тысяч (!) подписей протеста: это возмутились родители «осчастливленных» детей. Аналогичные акции родительского протеста прошли в Ярославле, в Кургане и Курганской области, в Ростове-на-Дону, в Челябинске, Вологде, в той же Самаре и многих других городах. Но не всегда это приводило к должным результатам.

В последнее время секс-просветители все чаще идут на хитрость. Подобно тому как контрабандисты, подъезжая к таможне, «рассыпают» излишки товара по чужим чемоданам, «контрабандисты» от просвещения вкрапливают сведения по сексологии и контрацепции в самые невинные предметы. Скажем, в историю. Вы спросите: «Каким образом?». Бедное воображение у задавшего такой вопрос: ведь история проституции — штука поважнее, чем история Куликовской битвы! А об истории презерватива и говорить нечего. Как выражался Владимир Ильич, это «архиважно». На географии могут рассказать о «планировании семьи» (читай, о контрацепции), на естествознании — «откуда берутся дети» и что этому предшествует. Ну, а на литературе познакомиться с настоящей любовной лирикой, без ханжеских совковых купюр…

Стоило бы посмеяться над такой глупостью, но когда узнаёшь, что подобную «интеграцию» предлагает само Министерство образования, становится как-то не до смеха. Лишение родителей права воспитывать своих детей — натуральный тоталитаризм. В семье ребенку с младенчества дают понять, что прилично, а что неприлично, о чем можно говорить громко, а о чем — только шепотом, какие темы обсуждают с чужими взрослыми, какие только со своими родными, а какие вообще не подлежат обсуждению. Родители стараются отвлечь ребенка от фиксации на половой сфере, а школа их старания перечеркивает. Ведь биология, история, литература (а теперь еще ОБЖ и граждановедение, которые, понятное дело, тоже «интеграцией» не обойдены) — обязательные дисциплины. Нельзя сказать сыну, чтобы он эти уроки пропускал: его тогда просто не аттестуют. Положение становится безвыходным. «В свете вышеизложенного» все разговоры о демократизации нашего школьного образования можно воспринимать только как издевательство.

А нарушение прав верующих? Для религиозного человека растление детских душ — это один из самых страшных грехов (а Церковь считает «секс-просвет» именно растлением и ничем иным!). Уберечь ребенка от растлителей — родительский долг, и за его невыполнение отец и мать будут гореть в аду, который для христианина вовсе не метафора. Неверующим людям даже трудно себе представить, какая трагедия разыгрывается в семье верующих в случае подобных экспериментов. Кто-то скажет: «Пусть тогда отдают своих детей в православные гимназии». Но, во-первых, негосударственные школы платные, а во-вторых, с какой стати дети верующих должны лишаться права ходить в обычную школу? Их родителей, между прочим, никто не освобождает от налогов, в том числе и от налога на образование.

«Ребенок имеет право знать!» — твердят сексуально озабоченные просветители, благополучно забывая, что ребенок также имеет право не знать. Не знать таких вещей, которые могут пагубно сказаться на его психическом и физическом здоровье. «Дети мира невинны (курсив наш. — Авт.), беззащитны и уязвимы» — это цитата из Международной конвенции по правам ребенка, которую Россия подписала одной из первых. И они, дети, имеют право сохранять свою невинность.

Понимая это, Всероссийский союз «За спасение детей России» — а это более ста семидесяти организаций! — обратился в Центр содействия международной защите с просьбой провести правовую экспертизу.

Вот что ответили юристы Центра:

«Предварительное заключение констатирует нарушения прежде всего норм Конституции РФ и Европейской конвенции по правам человека в области права на защиту частной жизни (ст. 23 Конституции и ст. 8 Конвенции по правам человека). Не соответствующие требованиям нравственности программы по сексуальному воспитанию детей в возрасте до шестнадцати лет (а существуют программы даже для детей трех лет!) нарушают также требования Конвенции по правам ребенка в части охраны детского здоровья, в том числе и психического. Ознакомившись с представленными документами… Центр приходит к выводу о том, что имеются основания для обращения в межгосударственные правовые органы за защитой прав детей и их родителей. Такие обращения могут направляться в ООН и Европейский суд после исчерпания средств правовой защиты в Российской Федерации».

Попросту говоря, закон в истории с «секс-просветом» на стороне детей и родителей. И законность непременно восторжествует. Все эти «партизанские вылазки» были возможны лишь до тех пор, пока люди не разобрались, что к чему. Но сегодня подобный номер не пройдет. Детей отдавать на заклание никто не позволит; это последняя черта.

В Думе уже несколько лет назад был разработан необходимый в сегодняшней реальности закон — закон о биоэтике, в котором его создатели предприняли попытку защитить права граждан от разных новаций, представляющих угрозу их жизни и здоровью. Есть там и пункт, касающийся сексуального просвещения в школе. Формулировка, между прочим, весьма демократичная: «Вопросы полового воспитания детей являются частным делом семьи и не могут финансироваться за счет государства», то есть, хотите просвещать своих детей — пожалуйста! Но не за наш счет.

Но законопроекту о биоэтике не суждено было стать законом. Слишком много у него оказалось врагов… Был получен отрицательный отзыв и из Министерства образования. Еще бы! Замминистра Е. И. Чепурных, подписавшая этот отзыв, — одна из ключевых фигур в сексуализации российских школ. Непонятно, правда, почему она до сих пор остается на «боевом посту»: ведь санкционированное ею новаторство получило такую скандальную известность, что дошло аж до Генеральной прокуратуры.

Хотелось бы верить, что для министра образования В. М. Филиппова, в отличие от его предшественников, права ребенка наконец-то станут не просто модным клише и что он встанет на их защиту, даже если это ущемит материальные интересы отдельных чиновников его ведомства.

«Новые модели образования» в образовательных программах и здоровье детей[31]

Нравится это кому-то или не нравится, но русская культура принадлежит к числу репрессивных. Не в смысле политических репрессий (обычно именно такая ассоциация приходит на ум людям, незнакомым с культурологическими терминами), а в том смысле, что в нашей культуре подавляются и вытесняются все низменные проявления. Она устремлена вверх, в ней ярко проявлена нравственная вертикаль.

Это не значит, что в России все ходили по струнке и были святыми. Но грех здесь всегда считался грехом, а не «вариантом нормы» (вспомним хотя бы Ивана Грозного и его пусть запоздалое, но покаяние). Самое важное для культуры не реальность, а идеалы — к чему людей призывают, на что ориентируют.

Данная проблема приобретает особую остроту в связи с попыткой внедрения в школы образовательных программ, навязывающих детям так называемые «новые модели поведения». В некоторых случаях это заявляется откровенно, в других авторы предпочитают умалчивать о своих намерениях, но суть от этого не меняется. Речь идет прежде всего о программах полового воспитания, активно внедряющихся в школьную среду Министерством образования, Российской ассоциацией «Планирование семьи» (сокращенно — РАПС) и фармацевтическими фирмами.

Какие традиционные основы разрушают подобные программы?

1. Прилюдные разговоры взрослых с детьми на интимные темы в нашей культуре строго табуированы. Целомудрие лежит в самом центре русского культурного ядра, и растабуирование этой зоны (а в ряде программ даже предусмотрены специальные уроки по «снятию стыда») грубо нарушает культурную безопасность.

2. Дети и секс оказались для разработчиков данных программ вполне совместимыми, хотя для традиционного сознания само это сочетание звучит дико и кощунственно. А ведь один из весьма эффективных приемов подавления чужой воли и дальнейшего ее порабощения как раз и состоит в том, чтобы ввергнуть человека в состояние шока и тем самым снять его психологическую защиту, после чего он становится послушным воском в руках манипулятора. Именно это и происходило с детьми, прошедшими курс сексуального образования, о чем так убедительно рассказала в своей статье в газете «Тверская, 13» журналистка из г. Александрова А. Добросоцких.

3. Содомские грехи объявляются вариантами нормы. В программе РАПС (1999 год), одобренной, между прочим, и такой вроде бы патриотически настроенной дамой, как М. Н. Лазутова, бисексуальность и гомосексуальность называются «сексуальными ориентациями», а вовсе не извращениями, и перечисляются наряду с гетеросексуальностью.

4. По сути, единственным грехом оказывается непредохранение от «нежелательной беременности» и неосведомленность в вопросах секса. «Использование презерватива и обязательно, и разумно» — читаем в той же программе РАПС. И не случайно программа построена так, что сначала дети узнают о различных методах контрацепции (шесть тем), потом — о женской и мужской сексуальности и различных «ориентациях» (четыре темы) и лишь затем — о любви (одна тема). Вполне естественно, что в такой программе не место глубокому изучению православных традиций в области семейных отношений. Всего одна тема посвящена «Представлениям о семье в основных мировых религиях (христианство, ислам, иудаизм, буддизм)». Но на этом же уроке дети должны узнать и об «изменении взглядов на взаимоотношения мужчины и женщины в современном обществе». Видимо, для пущей надежности, чтобы ничего не перепутали!

5. Внедрение секс-программ изменяет традиционные, веками сложившиеся отношения детей и родителей, нарушает возрастную иерархию, открывает дверь в родительские спальни. Больше того, всячески муссируется неграмотность родителей в вопросах секса, и, по замыслу идеологов сексуального просвещения, в недалеком будущем дети должны выступить как учителя для своих родителей и других родственников. Диплом «инструктора по безопасному сексу», выдававшийся подросткам в ряде регионов России (например, в Хабаровском крае), — это вовсе не курьез и не очередное проявление маразма наших властей, как кажется некоторым. В 1996 году между Всемирной организацией здравоохранения и ЮНЕСКО была подписана декларация «Альянс для развития (Здоровье и образование)». В данной декларации как раз и говорится о переходе от традиционного обучения и воспитания по линии «родители — дети» к прямо противоположной: «дети — родители». Если это произойдет, то гибель культуры обеспечена, ибо будет нарушена преемственность ее передачи.

Симптоматично, что декларация «Альянс для развития» подписана в рамках решений Каирской конференции по народонаселению, на которой обсуждались пути снижения рождаемости в разных странах. Основная идеологическая цель сексуального образования — изменение традиционных устоев и привычек, что неизбежно приведет к развалу семьи и повальному отказу от деторождения. Традиционная (в нашем случае православная) культура является основным препятствием на пути реализации этого модернистского проекта, и все силы сейчас бросают на ее слом.

6. Внедрение программ сексуального образования грубо нарушает и традиционные отношения между мальчиками и девочками. Под видом отказа от бесполой педагогики детей фактически лишают пола. Отмена стыда стирает границы между полами. Недаром сейчас так активно пропагандируются бисексуальность и перемена пола, поощряется феминизм и щедро субсидируются гендерные исследования, призванные по возможности устранить различия между мужчинами и женщинами.

Все это способствует созданию так называемого модульного человека, столь любезного идеологам внерелигиозного гражданского общества. По аналогии с модульной мебелью, отличающейся от обычной тем, что ее отдельные предметы легко сочетаются между собой и из них можно составлять любые комбинации, модульный человек, считает профессор Геллнер, «готов к любым переменам (чтобы не сказать переменчив) в своих занятиях и в своей деятельности»[32]. Немодульный человек принадлежит к определенной культуре и служит носителем ее установок и ценностей. Модульный же человек живет в обществе изменяющихся союзов и мнений. «Здесь нет как единой, раз и навсегда установленной справедливой цены, так и единого способа распределения людей по тем или иным категориям: все это может и должно меняться, и нормы морали этому не препятствуют»[33]. Что ж, при соответствующем воспитании такой человек и в области половых отношений будет отличаться переменчивостью!

Но, может быть, в концепции полового воспитания, разработанной проблемным советом РАО (Российская академия образования)[34], и вправду, как нас пытаются уверить ее защитники, намечены иные подходы к животрепещущей проблеме? — Ничуть не бывало! «Сексуальность — нормальное качество здорового человека» — провозглашается в концепции. И эти убеждения педагоги призваны транслировать детям. Среди главных целей полового воспитания указано «формирование у учащихся ответственного отношения к своему телу как к основе индивидуальной жизни». Предполагается рассказывать детям о «физиологической совместимости супругов», оговорена и роль особых центров (отделений РАПСа, поскольку в число разработчиков входит и исполнительный директор РАПСа И. Гребешева), где дети будут получать более углубленные знания по данному предмету, так что наступление секс-просветителей на наших детей продолжается.

Но на самом деле проблема еще шире.

Производится попытка в принципе изменить традиционные представления о мире и человеке. И за рубежом, и в нашей стране в последние годы появилось множество новых программ, якобы оздоравливающих больных детей. Это «Валеология», «Уроки здоровья», «Здоровый образ жизни», «Педагогика здоровья» и прочие. В них тоже включаются сексуальные темы, но дело не только в этом.

Главное, что человек предстает во всех этих программах прежде всего (а часто и исключительно) как организм. Причем это не просто изучение законов анатомии (раньше анатомию проходили один год, в 8-м классе, и этого было вполне достаточно). «Это должны быть не абстрактные школьные знания, — говорится в программе „Педагогика здоровья“, — а та точка опоры, с которой ребенок может посмотреть на самого себя, почувствовать свой собственный организм… Осознание себя лучше начинать со строения собственного тела… Такая позиция поможет ребенку прислушаться к своему организму и самому оценить свое физическое состояние».

Что это такое, как не воспитание нарциссизма? В ряде случаев на первых занятиях детей прямо учат любоваться своим телом, возлюбить свое тело. Да и в концепции полового воспитания РАО тело не случайно объявлено основой индивидуальной жизни — это краеугольный камень идеологии подобных программ.

Показателен и подход к эмоциональным состояниям человека в данных программах. Стыд объявляется «отрицательным эмоциональным состоянием», вина и раскаяние — тоже. А вот что написано о горе и страдании: «Негативное эмоциональное состояние, возникающее при невозможности… удовлетворения важнейших жизненных потребностей… Функция страдания состоит в том же, в чем и функция физической боли: сообщить человеку (и его окружению), что ему плохо и он нуждается в помощи и заботе. Возникновение эмоции страдания… сигнализирует о том, что человек должен предпринять ряд действий для изменения ситуации, а возможно, и всего стиля жизни… Страдание… ослабляет человека, обессиливает его…». Совершенно ясно, что это абсолютно неправославные установки, а ведь они транслируются ребенку в самом начале его пути, когда он еще очень открыт влиянию авторитета взрослых!

Нарциссизм — крайняя степень эгоизма; от него полшага и до психологии сверхчеловека, по которой, если перефразировать слова одного из героев Ф. М. Достоевского, хоть «миру провалиться, а чтоб у меня печень была здоровая».

Это с одной стороны. С другой — в обществе нагнетается истерия по поводу ужасающего состояния здоровья наших детей, все время педалируется тема, что каждый ребенок должен быть желанным, а желание это должно быть хорошо обдуманным и взвешенным (это и есть «ответственное родительство» в понимании РАПСа). Недаром И. Гребешева в кругу единомышленников уже заговаривала о принудительной стерилизации маргиналов! А в Министерстве здравоохранения разрабатываются программы планирования семьи для беженцев, безработных, сельского населения и молодежи, то есть если так пойдет, то под предлогом заботы о здоровье населения (а отсюда недалеко и до заботы о чистоте расы!) для социально незащищенных слоев рождение ребенка станет роскошью и будет требовать высочайшего соизволения. А общество, взращенное на нарциссизме, будет относиться к этому не только спокойно, но даже благожелательно.

Что же касается социально благополучных слоев, то и здесь «телоцентризм», усвоенный со школьной скамьи, даст свои плоды. Ведь ребенок может нанести ущерб возлюбленному телу! Женщине — через беременность, роды и кормление, мужчине — через дополнительное напряжение, связанное с заботами о семье. Уже сейчас в Англии каждая пятая женщина сознательно не хочет иметь детей, а Стокгольм был назван в марте 1997 года на Всемирном конгрессе семей постсемейным городом.

А тут как раз появится возможность продолжить род без родов! Генетическая наука, двигаясь семимильными шагами, пришла к возможности клонирования человека. И если для православных людей идея лабораторного создания двойника — это дьявольский замысел, то для телоцентриста — это мечта, и для ее реализации он сделает все от него зависящее.

Поэтому, как ни смешно это звучит поначалу, вроде бы совершенно невинные и даже преследующие благородные цели «уроки здоровья» готовят мощное лобби в защиту клонирования человека. Обратите внимание на то, что на недавно состоявшемся в Париже конгрессе по запрещению клонирования представителей России не было. Вероятно, ее и решили оставить в качестве всемирного полигона для бесконечного продления жизни сильных мира сего.

О многом говорят в этом отношении высказывания академика В. Струнникова, опубликованные в третьем номере «Новой газеты» за 1998 год. «Сегодня я категорически против клонирования, — говорит академик. — Но я за то, чтобы вернуться к этому вопросу. В урочный час клонирование с целью сохранения генетических потенций гениев, с целью преодоления бесплодия и с другими благородными целями непременно станет реальностью. И это будет величайшее достижение человечества». А еще несколько выше читаем: «Первый, кто клонировал человека, был Сам Господь Бог (для атеистов — Природа). Однояйцовые близнецы — это и есть клонирование в природе».

Что ж, контуры «нового мирового порядка» обрисовываются все четче. Для тех, кто не войдет в разряд гениев (или в «золотой миллиард», это уже по усмотрению политиков), будет «безопасный секс», включающий стерилизацию, а для других — клонирование. Таким образом, будут отринуты все те, кого Христос называл блаженными и призывал к Себе для утоления их печалей[35]. А будет вечная жизнь тела, пустой оболочки. Это и есть мир антихриста, мир подмен: ведь если формально подойти к проблеме клонирования, то вот она — вечная жизнь.

Но это дальняя перспектива. А есть и ближайшие, в реальности которых вскоре предстоит убедиться как верующим, так и неверующим.

Если вернуться к сексуальному образованию, то оно неизбежно повлечет за собой психические и сексуальные отклонения, связанные с растабуированием запретов, лежащих в самой сердцевине культуры. Неизбежно и растормаживание нижних этажей психики, где сексуальность соседствует с агрессией. Между прочим, уже сейчас, без всякого сексуального просвещения, 90 процентов новорожденных страдает минимальной мозговой дисфункцией, проявляющейся во множестве случаев в повышенной возбудимости. Что же будет дальше?

Нарушение внутрисемейных связей приведет к росту неуправляемости и дальнейшей криминализации подростков. Соответственно, нас ожидает и рост подростковой наркомании и подросткового алкоголизма.

Необходимо учесть и школьные перегрузки. Введение дополнительных предметов, обременение учащихся лишними знаниями (например, на уход за ногтями и волосами отводится по два часа) вызовет лишь повышенную усталость, что вовсе не будет способствовать оздоровлению детей. Если же разговоры о правильном питании и о чистке зубов будут вестись за счет русского языка, литературы и математики, то снижение интеллектуального уровня подрастающего поколения неизбежно. Вместо здоровых и образованных детей мы получим идеальных потребителей контрацептивов, шампуней и прочего.

А уж о том, насколько кощунственно звучат разговоры о сбалансированном питании и важности витаминов среди детей, живущих за чертой бедности (а их, между прочим, в нашей стране треть!), и говорить нечего! Для чего это делается? Чтобы ребенок, придя домой, пенял своей усталой, измученной матери за то, что она его неправильно кормит и у него будет рахит?

Надо бы еще учесть, что в нашей культуре, с одной стороны, не принято фиксироваться на теле и болезнях, а с другой стороны, многие дети, особенно мальчики, и так излишне мнительны. Следовательно, у них будут развиваться ипохондрические неврозы и психосоматические заболевания. (Общеизвестны «болезни первого курса», когда студенты-медики, изучая курс нозологии[36], вдруг обнаруживают у себя симптомы сразу всех болезней. Если такое происходит даже со студентами, гораздо более зрелыми и психически устойчивыми людьми, то что же будет со школьниками?)

Если учесть все вышесказанное, то так называемые оздоровительные программы не только не выполнят декларируемую цель, но и будут способствовать дальнейшему ухудшению здоровья детей.

И тем не менее программы упорно навязываются школам. Естественно, возникает вопрос: кому это выгодно?

Во-первых, фармацевтическим фирмам, заинтересованным в сбыте своей продукции. Это отчетливо просматривается в специфике той или иной программы. Скажем, есть оздоровительная программа, спонсируемая фирмой «Колгейт», — там очень большое внимание уделено уходу за зубами.

В секс-программах, спонсируемых фирмами контрацептивов, — сплошная контрацепция, есть даже история создания презерватива. И т. д., и т. п.

Во-вторых, это выгодно чиновникам, которые почему-то решили, что им удастся приватизировать наших детей.

Это выгодно порнодельцам, заинтересованным в расширении своей клиентуры. Недаром С. Агарков, небезызвестная фигура в этом мире, стал составителем одной из школьных программ сексуального образования (237 часов, начиная с 5 класса), где подробнейшим образом должна изучаться история проституции, виды порнографии и прочее.

Заинтересованы в сексуальном просвещении детей и так называемые сексуальные меньшинства, которым не терпится переместиться из маргинальных слоев в центр, стать уважаемыми членами общества. И. Кон, главный консультант международного проекта «Половое воспитание российских школьников», получил грант в 50 тысяч долларов за пропаганду гомосексуализма в России. Он же автор книги про гомосексуалистов и лесбиянок, которая недавно увидела свет[37].

Выгодно все это и организациям, занимающимся установлением контроля над рождаемостью (Фонд народонаселения ООН, ЮНЕСКО, ВОЗ, Всемирный банк), и в целом западным политическим кругам, заинтересованным в ослаблении России.

Ну и, конечно, это выгодно антихристианским силам, заинтересованным в том, чтобы ввергнуть мир в бездну неоязычества. В нашу страну все активнее проникает идеология «нью-эйдж» («новый век»), по своей сути антихристианская, направленная на воскрешение «ветхого человека». Для «нью-эйджеров» тоже характерен крайний индивидуализм (один из их постулатов гласит: «Невозможно по-настоящему любить другого, если не любишь себя», а «я» провозглашается частью Высшей Реальности), отказ от традиционных религий и традиционных духовных ценностей, эклектизм, разговоры о приоритете общечеловеческого духовного пространства и об условности религиозных границ, пристальное внимание к телу и его отправлениям. В последние годы приверженцы «нью-эйдж» все чаще выступают в роли психотерапевтов, владеющих разными техниками, которые якобы помогают людям в поисках смысла жизни и ее духовного измерения. Активно проникают они и в образование, и в сферу профилактической медицины, предлагая с виду безобидные оздоровительные мероприятия, а на самом деле стремясь склонить людей на свою сторону, исподволь привить им антихристианские взгляды.

Итак, если мы допустим, чтобы наши дети усвоили «новые модели поведения», мы рискуем довольно быстро оказаться в мире инферно, ибо мир, отвернувшийся от Христа, неизбежно оказывается во власти Его антагониста. И от всех нас сейчас зависит, сохранит ли при нашей жизни Россия роль удерживающей или мы смалодушничаем, о чем, конечно же, вскоре, но, увы, запоздало пожалеем.

Укрепляют ли здоровье уроки здоровья?

Т. Шишова

Все мы желаем своим детям благополучия. Только понимаем его порой по-разному. А главное, избираем разные пути для достижения желанной цели. Взять, к примеру, проблему детского здоровья. Нет родителя, который не хотел бы, чтобы его дети были здоровы. И школа тоже озабочена тем, что у нас с каждым годом здоровых детей становится все меньше. Сильно возрос процент детской близорукости и искривлений позвоночника, и с желудком у ребят плоховато, и с нервами. Поэтому во многих школах стали вводить так называемые «уроки здоровья», «здорового образа жизни» или «валеологии» (от лат. vale — «будь здоров»). На них детям рассказывают об устройстве и правильном функционировании организма и о том, какие болезни можно нажить, если не придерживаться здорового образа жизни, то есть ребят с малолетства учат заботиться о своем здоровье.

«Прекрасная идея! — скажете вы вслед за многими мамами и папами. — Нам некогда, мы работаем. Где еще ребенка научат чему-то хорошему, как не в школе? Конечно, мы обеими руками за!».

Однако потом, когда родители увидят плоды такого обучения, восторг их поубавится.

Нездоровый — значит несчастный

В некоторых учебниках так прямо и написано: «Здоровье — главная ценность. Нездоровый человек не может быть по-настоящему счастлив». Но даже если текст звучит не столь категорично, все равно педалирование темы здоровья и опасности болезни приводит к тому, что в детской голове прочно укореняется связь «нездоровый — значит несчастный». А теперь представьте себе, каково это осознать ребенку с шатким здоровьем, даже не инвалиду (хотя и инвалиды могут попасться практически в любом классе, например ребенок с больными почками или тяжелый астматик), а ослабленной, часто простужающейся девочке или мальчику-аллергику. До «уроков здоровья» им, скорее всего, и в голову не приходило считать себя несчастными из-за своих болячек. И это совершенно нормально. Дети вообще не склонны постоянно думать о неприятном. Они легко переключаются, отвлекаются, утешаются, умеют радоваться пустякам. Как говорится в пословице, «детские слезы — легкие слезы». И это не просто особенность детской психики, а залог выживания. Как хрупкие плечи ребенка не вынесут тяжелой ноши, так и детская психика может надломиться от непосильной нагрузки, от тягостных, гнетущих эмоций. Поэтому заботливые родители стараются наполнить детскую жизнь радостью, до поры до времени оградить ребят от невзгод. Сколько раз мы, тяжело заболев или поранившись, сами слышали от своих родных слова: «Не волнуйся, все будет хорошо. До свадьбы заживет». Даже понимая всю серьезность случившегося, умные взрослые не муссировали тему болезни, чтобы не напугать ребенка. И уж тем более не говорили при нем, что он бедный-несчастный.

Здоровье — главная ценность

Кажется, правильно. Что может быть важнее здоровья? Недаром, поздравляя нас с каким-либо праздником, именно со здоровья начинают свои пожелания. А люди постарше обычно добавляют: «Здоровье — это самое главное! Будьте здоровы, а остальное приложится». Но давайте себе представим человека, который с детства усвоил, что на свете нет ничего важнее его драгоценного здоровья, и общество, состоящее из таких людей. Кто тогда будет работать пожарным, спасателем, милиционером, служить в армии, открывать новые месторождения, лечить инфекционных больных? Ведь все это может нанести ущерб здоровью. Да и не только такие профессии требуют напряжения и риска. У учительницы в школе вон какая психическая нагрузка! А за компьютером сидеть разве не безопасно? Ну, а уж о тяготах, выпадающих на долю каждой матери, которой приходится по ночам вставать к заплакавшему младенцу, и говорить нечего. Какой тут полноценный отдых, какой режим дня?!

Концентрация на здоровье ведет к развитию эгоизма. А эгоизм, как это ни парадоксально, всегда выходит боком не только окружающим, но и самому эгоисту. Ведь эта малоприятная черта обрекает человека на одиночество и, соответственно, на беззащитность. А это в конечном счете наносит здоровью огромный вред! Депрессии, аутизация, неврозы, так называемый «уход в болезнь», когда человек подсознательно хочет заболеть, отгораживаясь от реальности, развитие на нервной почве самых разных психосоматических заболеваний — вот далеко не полный перечень опасностей, подстерегающих людей, которые слишком много пекутся о себе.

Как известно, сильнее всех озабочены состоянием здоровья старики. Они подолгу могут рассказывать о своих болезнях, и чем больше зацикливаются на этом, тем больше болеют. А пожилые люди, ведущие активный образ жизни, имеют широкий круг интересов и на здоровье не жалуются. «Нам некогда болеть, мы слишком заняты» — вот объяснение, которое обычно слышишь из их уст.

Фиксируя детей на теме здоровья, мы обрекаем их на участь маленьких старичков. А нарушение законов возрастной психологии очень опасно. Рано увядший плод погибает.

Болезни первого курса

Второкласснице Ксюше рассказывали на уроке про здоровое питание и заодно рассказали про канцерогены. После чего, садясь за стол, она мучает маму вопросами: «А от этого рака не будет? А от этого?». Половину продуктов есть отказывается, стала плохо спать, жалуется на страшные сны.

Другая девочка, постарше, «сдвинулась» на высчитывании калорий. С одной стороны, опасалась заболеть из-за неправильного питания, а с другой — как очень многие подростки, панически боялась пополнеть. Итог — глубокий невроз и анорексия (отказ от пищи, дескать, «я и так толстая»; если человека не вылечить, он может погибнуть). А вот семилетний Саша. Он очень мнительный. Что вообще-то совсем не редкость, особенно среди мальчиков из интеллигентных семей. Чуть где кольнет, Саша уже боится, что его положат в больницу. А если, не дай Бог, поцарапается, то просто беда: и сам изведется, и окружающих изведет стенаниями, что у него теперь будет заражение крови. Поэтому родители старались по возможности никогда не затрагивать при нем тему болезней. Но на «уроках здоровья» никто не считался с Сашиными особенностями, и после каждого такого занятия мальчик обнаруживал у себя симптомы очередного заболевания. Рассказывают в классе о болезнях желудка — Саша еле приползает домой, держась за живот. Говорят об аллергии — весь покрывается сыпью. Ну, а когда бедняга узнал про большого червя-паразита под названием солитер, длина которого может достигать десяти метров, он вообще лишился покоя и отказывался притрагиваться к пище, боясь, что чудовище поселится у него внутри. Пришлось обратиться к врачу и давать ребенку психотропные лекарства.

Таких случаев можно привести не один десяток. Конечно, не все дети столь остро реагируют, но почти у всех хотя бы на какое-то время появляются страхи и тревожность. Любой врач расскажет вам про так называемые «болезни первого курса». Это когда студенты-медики, проходя классификацию различных заболеваний, вдруг с ужасом обнаруживают у себя все те болезни, которые им описывали на лекции. Если даже студенты, люди достаточно взрослые, так нервно реагируют на подобную информацию, то что говорить о детях, у которых психика в силу возраста еще совсем не закаленная и хрупкая!

Установочная информация

Кто-то возразит, что советы по укреплению здоровья сейчас можно встретить почти в любом периодическом издании, в том числе и для детей. Какая разница, прочитает это ребенок в журнале или в учебнике, почерпнет из урока или из телепередачи? Но на самом деле разница есть, причем огромная. Журналы, теле- и радиопередачи воспринимаются нами как нечто дополнительное, развлекательное. Их можно не читать, не смотреть, не слушать. А главное, вовсе не обязательно разделять точку зрения авторов (хотя печатное или высказанное с телеэкрана слово все равно обладает большой силой внушения, поскольку воспринимается людьми — и уж тем более детьми! — как нечто авторитетное).

Урок — совсем другая статья. На что мы нацеливаем первоклассника, собирая его в школу? «Внимательно слушай учительницу, делай, как она скажет, старайся побольше запоминать», то есть знания, которые ребенок получает на уроке, являются для него обязательными, установочными. Он сориентирован на их безоговорочное принятие. На то же нацелена система оценок: полностью усвоил материал — «пять», считал ворон — «садись, два». И ребенок оказывается беззащитным перед информацией, с которой знакомится в школе. У него нет возможности отгородиться от этих знаний, особенно в начальных и средних классах, когда он еще так зависит от взрослых.

Поэтому, увидев в журнале статью про правильное пищеварение, многие дети перевернут страницу и даже читать не будут, а из тех, кто прочитает, далеко не все усвоят хотя бы половину материала. Но, обучась на уроке «слушать песню кишок» (я не шучу, это цитата из учебного пособия!) и «любить собственное тело», ребенок неизбежно погружается в атмосферу мнительности и эгоизма.

Кроме того, не надо забывать про групповой эффект. Рассказывая детям об изъянах или отклонениях в работе человеческого организма, учитель может невольно привлечь внимание класса к ученикам, имеющим такие изъяны и отклонения, особенно если они видны невооруженным глазом.

Вот пара примеров. Рассказывая шестиклассникам про гипофиз, учительница биологии упомянула о том, что при его неправильном функционировании человек бывает или чересчур высоким, или слишком толстым. А на предпоследней парте сидела высокая девочка. С гипофизом у нее было все в порядке, просто она пошла ростом в маму с папой, но дети, как по команде, обернулись и посмотрели на нее. И этого хватило, чтобы у впечатлительной, застенчивой Наташи начались сильные лицевые тики.

В другом классе зашла речь о сохранении зрения, и педагог, стараясь убедить ребят в важности этой проблемы, красочно описала страдания слепого человека. Чтобы влезть в его шкуру, дети даже закрывали глаза и пробирались к своей парте наощупь или с помощью поводыря, после чего делились своими переживаниями с одноклассниками. Урок произвел большое впечатление на всех. Особенно на Галю, которая с пяти лет носила очки и ужасно боялась ослепнуть, потому что остановить прогрессирующую близорукость пока не удавалось никакими способами. А тут еще Алешка, добровольно взявший на себя роль шута в классе, повадился ее дразнить, предлагая себя в поводыри и изображая в карикатурах, как Галя сослепу натыкается на мебель. После такого «оздоровительного урока» у Гали начались мигрени и истерики.

Постыдная информация

Все нормальные дети стыдливы. Это здоровая охранительная реакция психики. И, наоборот, отсутствие стыда свидетельствует об очень серьезных психических нарушениях. К сожалению, на уроках здорового образа жизни детская стыдливость подчас попирается, что, как вы понимаете, не способствует укреплению психического и нравственного здоровья.

Петя с детства страдал запорами, однако совершенно не жаждал делиться данной информацией с учительницей или с соседом по парте. Но в один прекрасный день учительница, преподававшая валеологию, раздала ребятам анкеты, в которых был и вопрос, касавшийся работы желудка. И Петя не осмелился оставить его без ответа. Сгорая от стыда, он сдал анкету, но идти в школу после такого позора отказался наотрез.

Мы уже не говорим о так называемом «сексуальном просвещении», которое рано или поздно вкрапливается в «уроки здоровья»! Для того чтобы ребенок ответил учителю на вопрос: «Что ты хочешь узнать о сексе?» (а такой вопрос задается в самых разных программах и пособиях!), он должен подавить в себе естественное, нормальное чувство стыдливости. Последствия обычно не заставляют себя долго ждать. Дети растормаживаются, становятся развязными, непослушными, неуправляемыми, перестают уважать учителей, поощряющих «всякие пошлости» (так окрестила подобный урок одна петербургская школьница). Успехов в учебе это, разумеется, не добавляет.

Вопросы пола — материя крайне деликатная. Недаром эта сторона жизни называется интимной, то есть тайной, сокрытой от посторонних глаз. Рассекречивание тайны, прилюдное муссирование анатомических и физиологических подробностей совсем не так безобидно, как пытаются уверить родителей теоретики «полового воспитания». Особенно уязвимы мальчики, ведь они, как ни странно, более брезгливы и впечатлительны, чем девочки. Вроде бы безобидные рассказы учителя о половом созревании могут вызвать у мальчиков отвращение и ужас, последствия которых будут аукаться даже во взрослой жизни. «С тех пор как нам раздали буклеты… ну, сама понимаешь какие… наши ребята так грубо с девочками стали обращаться, — призналась семиклассница Дина маме. — А Мишка Горохов, тот теперь дразнится, что у нас течка, как у собак». Столь «романтический» образ женщины не только обиден и гадок, он способен породить импотенцию и искажение половой ориентации.

— Но дети в подворотне и не такое слышат! — скажете вы. — Да они всё и без нас давно знают!

Но даже если и так (хотя, как показывает практика, представления взрослых о детской просвещенности в вопросах пола обычно бывают сильно преувеличены), зачем лить воду на ту же мельницу? Зачем превращать школу в подворотню?

А кто считал, сколько психических травм нанесено подобными «уроками здоровья» мальчишкам, пережившим в детстве операции на половых органах?! Таких мальчишек сейчас немало: у кого фимоз, у кого еще что-нибудь не очень серьезное, но требующее врачебного вмешательства. Знаете, какое основное условие психологической реабилитации в подобных случаях? — Отсутствие фиксации на случившемся. Главное не породить мнительности. А на «уроках здоровья» обстоятельно разбирают строение и нормальное функционирование вышеупомянутых органов, да еще, глядишь, невзначай добавят, что «секс — важнейшая часть человеческой жизни» и без него ну никакого тебе здоровья и счастья…

Уроки Мойдодыра

Но даже если ничего вопиющего на «уроках здоровья» не происходит, даже если детей просто учат правильно чистить зубы и ухаживать за волосами, радоваться особенно нечему. Школьное расписание не резиновое. Значит, «уроки Мойдодыра» будут введены либо дополнительно, — а дети и так перегружены! — либо вместо более важных занятий. Например, ребятам урежут часы, отведенные на русский язык или математику.

Если послушать учителей-валеологов, которым, естественно, хочется, чтобы их предмет прочно вошел в сетку занятий, то современные родители не в состоянии обучить детей ничему, даже чистке зубов. Как будто это сплошные бомжи и алкоголики, допившиеся до полного слабоумия. Но у таких родителей дети обычно в школу не ходят. А валеология вводится чаще всего в элитных лицеях и гимназиях. Спрашивается, где тут логика? Не лучше ли вместо разучивания графоманских стишков про здоровые зубы и рекламы зубной пасты той фирмы, которая спонсирует очередную «оздоровительную» программу, почитать стихи А. С. Пушкина или устроить лишний урок физкультуры?

Реальное оздоровление

Вопрос вполне закономерный: что же нужно детям для реального оздоровления? — А нужно поменьше слов и побольше дела. Не рассказывать о пользе молочных продуктов, а дать лишний стакан молока (особенно детям из малоимущих семей). Не пугать последствиями нарушения осанки, а научить комплексу эффективных упражнений и, главное, так организовать учебный процесс, чтобы маленькие дети не превращались во вьючных животных, таская тяжеленные рюкзаки с учебниками. Нужно, чтобы возможность заниматься спортом была предоставлена любому ребенку, а не только тому, чьи родители готовы выложить за это приличные деньги. Очень важно избегать школьных перегрузок, а для этого сбалансировать расписание уроков, грамотно чередуя умственную и физическую нагрузку, занятия в классе и на свежем воздухе. Опыт показывает, что там, где это достигнуто, ребята не утомляются, даже проводя в школе целый день и возвращаясь домой в семь-восемь вечера.

Очень интересную методику оздоровления детей разработал двадцать с лишним лет назад доктор медицинских наук профессор В. Ф. Базарный. В тех школах, где она применяется, почти нет близоруких школьников, а об искривлении позвоночника знают лишь понаслышке. И это в наше время, когда к старшим классам сколиоз диагностируется почти у всех и примерно полкласса надевает очки! В Республике Коми по методу Базарного занимается пятьсот школ, и результаты потрясают. Есть одна такая школа и в Москве. Интересно, что здесь решили устроить этот эксперимент в так называемом коррекционном классе, куда набрали детей из неблагополучных семей — педагогически запущенных, с задержками в развитии. Так вот, к концу начальной школы коррекционный класс сравнялся по успеваемости с лицейским, в котором не применялись методики Базарного, а к 10 классу намного опередил его по показателям не только физического, но и психического здоровья!

Вкратце суть методики сводится к следующему. В течение урока дети несколько раз меняют позу: пишут то сидя, то стоя за партой, которая быстро превращается в конторку. Это позволяет уменьшить нагрузку на позвоночник. Каждые пятнадцать минут на потолке в классе зажигаются разноцветные лампочки: огоньки выписывают круги, восьмерки. Дети отрываются от тетрадок и следят за бегом огоньков — это простая, но очень полезная гимнастика для глаз, позволяющая сохранить хорошее зрение.

А еще в «классах Базарного» школьники несколько лет пишут не шариковыми, а перьевыми ручками. «Переход к шариковым ручкам сильнейшим образом подорвал здоровье детей», — не устает повторять профессор. Вы спросите почему? Попробуйте-ка сами писать пером, улегшись щекой на тетрадь и выгнув спину буквой S, как делает множество первоклашек. Ничего не получится: насажаете клякс. А шариковой ручкой можно писать хоть сидя, хоть лежа. Кроме того, учась писать перьевой ручкой, первоклашки учатся чередовать нажим с тоненькой, так называемой волосяной линией, что не только развивает мелкую моторику (а значит, способствует развитию определенных структур мозга), но и улучшает сердечно-сосудистую деятельность, поскольку рука ребенка движется в такт сердца.

Давать детям советы по укреплению здоровья тоже можно, но лучше делать это походя, между делом, не тратя драгоценное время уроков, не запугивая ребят болезнями и не превращая начальную и среднюю школу в аналог медицинского института.

Страна победившего СПИДа

Помнится, в 1996 году, на заре нашей борьбы с сексуальным просвещением школьников, мы беседовали с чиновником московского бюро ЮНЕСКО, который представился нам как «господин Данилов». Он вообще всячески подчеркивал свой особый международный статус. В его речах то и дело звучали обороты типа «это решать вам, гражданам России, а я всего лишь представитель международной организации в вашей стране». Мы, грешным делом, подумали, что это потомок старых русских эмигрантов, которого потому и направили в Россию, что он знает язык. И только когда, защищая внедрение секс-просвета в России (ЮНЕСКО выделило тогда на это 745 тысяч долларов), господин Данилов с несвойственной западному чиновнику исступленностью выкрикнул: «Моему сыну тринадцать лет! Я не хочу, не хочу, чтобы он умер от СПИДа!», мы поняли, что он все-таки наш, здешний, хотя и прикидывается иноземным цивилизатором.

Мы не упоминали бы об этом карикатурном эпизоде, если бы не аргумент про СПИД, оказавшийся весьма стандартным. В дальнейшем мы слышали его от самых разных людей. Дескать, где вы живете, в каком веке? Какие могут быть «запретные темы», когда у нас началась эпидемия СПИДа?! Конечно же, дети должны все знать о безопасном сексе! И чем раньше, тем лучше. Пусть привыкают носить в портфеле презерватив вместе с ручкой и дневником. Цинично? А погибнуть от СПИДа в юном возрасте разве не цинично?.. И так далее, и тому подобное.

Причем это не просто болтовня недалеких людей, у которых не хватает знаний, чтобы построить элементарную логическую связь: ведь перед нами вполне определенная концепция, положенная в основу практически всех «санитарно-просветительских» программ, внедряемых сегодня в подростково-молодежную среду. Кратко данную концепцию можно сформулировать так: с половой распущенностью подростков, приводящей к заражению СПИДом и венерическими заболеваниями, бороться бессмысленно, а потому их просто нужно научить грамотно предохраняться. Иными словами, детей представляют в виде похотливых, тупых павианов, которых не может удержать от беспорядочных совокуплений ничто. Почему, правда, те же «безмозглые» дети способны изучать физику, математику, литературу и прочее — умалчивается. Как и ответ на вопрос, почему это «животное», на которое не действуют никакие разумные доводы, должно в самый разгар своей похоти проявить рассудительность, вспомнить о «мерах предосторожности», да еще правильно ими воспользоваться. С какой стороны ни посмотри — полный абсурд!

Почему же этот бред сейчас так напористо вытесняет традиционную модель борьбы с вензаболеваниями? Суть ее очень проста: больных нужно изолировать и лечить, а здоровым (в особенности молодежи) внушать, что единственной надежной мерой предосторожности является нравственное поведение, отсутствие случайных связей, причем эта модель, в отличие от «инновационной», уже подтвердила свою состоятельность на практике. И даже в гораздо более тяжелых условиях, нежели нынешние: после Гражданской и Великой Отечественной войны, когда борьба с эпидемией сифилиса велась на фоне полной разрухи и нищеты.

Давайте сформулируем вопрос более точно: кто может быть заинтересован в отмене работающей модели и в навязывании абсурдной? Чтобы ответить на него, достаточно ознакомиться с содержанием двух-трех программ «Анти-СПИД». Например, с челябинской программой «Беседы о СПИДе», созданной при финансовой поддержке Голландии и Канады. Ее основные постулаты сводятся к следующему.

— Обязательное обследование на ВИЧ-инфекцию «является нарушением прав человека и вторжением в частную жизнь», то есть СПИД и по этой логике все венерические заболевания пытаются вывести из категории социально значимых, представляющих угрозу для общества и объявляют их личным делом каждого. О том же, что препятствовать распознаванию инфекции и, соответственно, не бороться с ней — значит нарушать права здоровых людей, — об этом тактично умалчивают.

— Заразившиеся СПИДом нисколько в этом не виноваты, хотя общеизвестно, что СПИДом болеют в основном гомосексуалисты, наркоманы и проститутки. Даже в Америке, где эпидемия уже вышла за рамки этих маргинальных слоев, они все равно остаются главными носителями СПИДа. По данным Минздрава США, в 1995 году среди мужчин 20–24 лет заразились СПИДом при переливании крови 1 процент, и не относились к группам риска (то есть к гомосексуалистам, наркоманам и к лицам, вступавшим с ними в половой контакт) 9 процентов.

У нас же ситуация еще более определенная: 90 процентов всех ВИЧ-инфицированных заражено через иглу. Но в программах для российских школьников такие пороки, как гомосексуализм, наркомания и проституция, лукаво называются «альтернативными стилями жизни». И провозглашается, что человек избирает такой «стиль» «не по своей воле». А по чьей же тогда? Разве что по воле «рогатого»? Но тут, к сожалению, подразумевается совсем другое: дескать, у человека просто такая предрасположенность, такой «гендер»…

— Естественно, без вины виноватого ни в коем случае нельзя изолировать от общества. «Люди с ВИЧ, — написано в челябинской программе, — должны быть полноправными членами общества», то есть работать учителями, врачами, медсестрами, поварами, воспитателями в детских садах. А «общество должно помочь им взять на себя ответственность за нераспространение инфекции». Но, разумеется, только если они сами пожелают! Чтоб, не дай Бог, не нарушить их права.

Не пренебрежем иллюстрацией. В программе «Беседы о СПИДе» для десяти-одиннадцатилетних детей, написанной на весьма сомнительном русском языке, задание № 8 называется «Татьяна идет в гости». Героиня — школьница, она узнаёт, что ее сосед Славик болен СПИДом. Как именно он заразился, естественно, умалчивается. Но зато всячески педалируется тема общения с ним. Обратите внимание на любопытную деталь: девочку называют официально, по-взрослому Татьяной, а взрослого парня-наркомана (или гомосексуалиста, или и то и другое вместе) — по-детски ласково Славиком. Да и с самим именем «Слава» возникает сверхположительная ассоциация — вот вам типичный пример скрытой суггестии (внушения).

К этому чудесному пареньку Татьяну и ее младшего брата Мишу отводит их собственная мама. Дети поначалу побаиваются, но мать — высший авторитет — делает все, чтобы расположить их к Славику. Наконец они отправляются к соседям всей семьей. Далее следует трогательнейшая сцена.

«Славик появился в дверях, радостно улыбаясь. «Он выглядит слегка уставшим и похудевшим», — подумала про себя Татьяна.

— Когда ты узнал, что… болен? — Миша никак не мог заставить себя произнести слово «СПИД».

— Ты имеешь в виду, когда я узнал, что у меня СПИД? — спросил Славик. (Детям подспудно внушается, что стесняться тут нечего. — Авт.)

— Я узнал, что заразился вирусом СПИДа почти три года назад…

— Каково тебе было? — серьезно спросила Татьяна.

— Сначала я просто не поверил врачу. Потом, когда стал плохо себя чувствовать, все время думал: «Ну почему именно я? Что я сделал плохого, что так наказан?». (Действительно, что плохого? У него просто был «альтернативный стиль жизни». — Авт.) Сейчас я думаю по-другому. (Вы, наверное, решили, что у Славика наступило пускай запоздалое, но раскаяние? Вынуждены вас разочаровать. — Авт.)

— Я уверен, что справлюсь с этой болезнью, — бодро продолжал Славик. — Я принимаю специальное лекарство, которое улучшает мое самочувствие и должно продлить мою жизнь. Многие люди, у которых СПИД, предпочитают говорить о себе, что они «люди, живущие со СПИДом». Я опять начал рисовать. А на следующей неделе я начну преподавать рисование в лицее».

Итак, в случае распространения подобной идеологии, вскоре «славики» сойдут со страниц детских программ и сядут за учительский стол. А родители, которые посмеют сказать что-то против, будут причислены к спидо- и гомофобам, в общем, к заклятым врагам прав человека.

Но пойдем дальше.

— Сексуальное воспитание должно пропагандировать «безопасный секс». В частности, альтернативы сексуальному контакту.

Вы думаете, что хотя бы в таком контексте речь заходит о целомудрии? Ошибаетесь! «Необходимо подчеркнуть, — пишут авторы программы, у одного из которых выразительная фамилия Могильный, — что понятие „безопасный секс“ включает не только использование презервативов, но и альтернативные сексуальные действия, такие, как… массаж и мастурбация». Хотим подчеркнуть, что побуждение детей к разврату не есть особенность данной конкретной программы. Это одна из идеологических основ современного секс-просвета. То же самое можно прочитать в «профилактическом» буклете международной организации «Врачи без границ». Те же задачи преследуют и конкурсы на лучший способ «безопасного секса», регулярно проводящиеся в рамках Международного дня борьбы со СПИДом.

Одна из главных особенностей (и задач!) нового подхода — устранение страха заразиться и разрушение стыда, — двух важнейших охранительных барьеров на пути к венерическим инфекциям. «К сожалению, — сетует на страницах „Комсомольской правды“ психолог Наталья Крутова, — в нашем обществе многие родители относятся к сексу как к чему-то грязному и недостойному. (Манипулятивная подмена! „Недостойными“ родители считают грязные разговоры о сексе. — Авт.) Тем более они избегают разговора с детьми на такую неприятную тему, как венерические заболевания. Но рассказать о них ребенку — не значит запугать (вот оно, снятие барьера страха! Получается, что самое страшное не заразиться, а „запугать“. — Авт.). Объясните подростку, что сифилис — это не смертельный кошмар, а вполне излечимая болезнь». И здесь ложь! Старейший российский венеролог профессор Я. А. Халемин в своей книге «„Дикий“ секс и его последствия» утверждает, что человек, переболевший сифилисом, психически травмирован на всю жизнь, он «не может забыть перенесенной болезни, как бы он этого ни хотел»[38].

Дальше следуют советы не ругать ребенка, когда он объявит о своем заболевании, не говорить: «Я знала, что твои гулянки этим кончатся!». И уж, конечно, ни в коем случае не приводить в пример себя в аналогичном возрасте, хотя положительный пример родителей — основа воспитания. Такой «недирективный» подход не случаен. Это как раз и есть концептуальный стержень, на который нанизывается сегодня вся мнимая борьба с венерическими болезнями и СПИДом. Цитата из челябинской программы: «Обучение всего населения безопасному поведению считается сейчас более эффективным путем сдерживания ВИЧ/СПИДа, чем попытки заставить кого-либо изменить свой образ жизни», то есть не надо бороться с пороками и преступностью, лучше всем закупить презервативы, а также с ясельного возраста поднатореть в «альтернативных сексуальных действиях».

В рамки этой идеологии вполне естественно укладывается и следующий постулат:

1. Презервативы должны быть доступны всем независимо от возраста. «Необходимо привыкнуть к ним и научиться пользоваться ими еще до того, как начать сексуальную жизнь». Чувствуете, язык не совсем русский? Да, не слишком авторы старались при переводе с голландского на челябинский… Вероятно, понимая, что подобное просветительство уже попахивает Уголовным кодексом, Могильный спешит заверить: «Доступность презервативов не может побудить молодежь к сексуальному экспериментированию». По этой логике детям надо как можно раньше раздавать ручные гранаты, нисколько не опасаясь экспериментирования. Пусть только научатся пользоваться — и всё!

2. Нужно, чтобы наркоманы могли бесплатно получать чистые иглы и шприцы.

Вот и приехали. От этого постулата уже полшага до легализации наркомании и наркотиков. «Во многих странах, — сокрушаются авторы программы, — суровое законодательство и запретительная политика полностью выводят людей, употребляющих наркотики, из-под контроля здравоохранения и социальных служб». А дальше расписывают, как хорошо будет медикам, юристам и социальным работникам, если все наркоманы выйдут из подполья. То-то образуется рабочих мест! Тут уже откровенно торчат ослиные уши голландских спонсоров. У них наркотики продаются свободно, и наркодельцам очень выгодно, чтобы так было и у нас: рынок-то в России немереный! Поэтому программа исподволь формирует в школьной среде лобби, которое будет поддерживать легализацию наркотиков.

3. Необходимо узаконить проституцию. «Точно так же, как изоляция людей с ВИЧ, запрет на проституцию заставит проституток уйти в подполье и стать недоступными для служб охраны здоровья и профилактики». То, что страх тюрьмы может кого-то из них рано или поздно удержать от их «работы», не обсуждается.

Что ж, пожалуй, пришло время подвести итоги. Итак, кто выиграет, если имитация борьбы со СПИДом, а на самом деле потворство гомосексуалистам, наркоманам и проституткам укоренится в обществе? Конечно же, все три вышеперечисленные категории. Но главное, нарко- и порнодельцы, а также фирмы, производящие контрацептивы. Кстати, может быть, не все знают, что Голландия «славна» не только свободной продажей наркотиков. Ее считают мировой столицей проституции и центром оптовой торговли детьми для публичных домов, находящихся в странах Юго-Восточной Азии.

Выигрыш, впрочем, весьма эфемерный. Америку, этого ветерана сексуального просвещения, сегодня с полным правом можно назвать страной победившего СПИДа (а также сифилиса, гонореи и прочих аксессуаров «альтернативного стиля жизни»). В США вензаболеваниями ежегодно заражается около 12 миллионов человек. Из них 3 миллиона (!) — тинэйджеры. Минимум каждый четвертый американец в какой-то момент своей жизни подхватывает венерическую болезнь. Около 50 миллионов жителей США уже заражены вирусом генитального герпеса, каждый год фиксируется от 200 до 500 тысяч новых случаев; более 25 миллионов заражены папилломовирусной инфекцией, в свою очередь вызывающей женские онкологические заболевания; около 1 миллиона человек в год болеет гонореей. Уровень заболеваемости сифилисом с 1987 по 1991 год был самым высоким за последние сорок лет. К концу 1995 года у более чем 2300 подростков был диагностирован СПИД. В 1998 году общее число больных СПИДом перевалило в США за 600 тысяч. ВИЧ-инфицированных к этому времени, по разным оценкам, было не менее 10 миллионов — примерно 4 процента всего населения Америки.

Но, скорее всего, положение дел еще хуже. Во-первых, потому, что в отличие от России там не ведется централизованный учет ВИЧ — инфицированных. А во-вторых, обнародованию истинной статистики всячески препятствует «голубое лобби». Препятствует оно и принятию мер, которые позволили бы локализовать эпидемию. Обязательный анализ крови на ВИЧ-инфекцию, как мы уже говорили, объявляется «нарушением прав человека». И при этом в 1980-е годы гомосексуалисты рвались выступать в роли доноров (!) наравне со здоровыми людьми и бурно протестовали против попыток врачей отказаться от их услуг. Когда в 1981 году департаменты здравоохранения Нью-Йорка и Сан-Франциско решили закрыть бани для гомосексуалистов, сочтя их рассадниками вируса СПИДа, те заявили, что это произойдет «только через их трупы». В конечном итоге так и вышло: бани закрылись сами собой, поскольку хозяева — тоже, естественно, «геи» — один за другим умерли от «чумы XX века».

Так что тотальный секс-просвет американских граждан уже принес свои плоды. Урожай, как видите, немалый, причем прослеживается четкая закономерность: обученные «безопасному сексу» подростки заражаются гораздо чаще, чем необученные (или не так детально обученные) взрослые. Совершенно ясно, что если бы модель «обучения безопасному поведению» сработала правильно, картина была бы обратной.

И, похоже, Америка это постепенно понимает. Консервативные взгляды Дж. Буша-младшего общеизвестны. Но даже ультралиберальный Билл Клинтон 22 августа 1996 года подписал закон, который, в частности, поставил крест на обучении американских школьников «безопасному сексу». Теперь казенные деньги (по 50 миллионов долларов каждый год) выделяются только на пропаганду воздержания от секса вне брака. Конгресс, разработавший этот закон, пришел к выводу, что «воздержание от сексуальной активности является единственным способом избежать болезней, передаваемых половым путем». (Наши врачи это утверждали задолго до американского Конгресса, но в перестройку эти утверждения были объявлены ретроградными.) Не церемонятся американцы и с наркоманами. Наверное, не все наши читатели знают, что некогда снисходительное отношение американских властей к потребителям «травки» сменилось «концепцией нулевой толерантности». А в переводе с политкорректного языка на нормальный — полной нетерпимостью к наркомании. Теперь, если в машине обнаружат хотя бы одно семечко конопли, хозяина немедленно арестовывают, а машину конфискуют в пользу государства. На смену же душеспасительным беседам о вреде наркотиков в школы пришли полицейские с собаками, которые регулярно, без предупреждения обыскивают раздевалки. Наверняка недолго осталось ждать и более строгого отношения к «меньшинствам»: слишком уж велика плата за сексуальный либерализм, тем более что США собираются к 2050 году увеличить население на 75 миллионов человек.

У нас же, если судить по мерам «профилактики», население хотят предельно минимизировать. И потому усиленно навязывают нам американско-голландский «секонд-хэнд». Хотя в 1997 году Всемирная организация здравоохранения признала российскую систему эпидемиологического надзора за ВИЧ-инфекцией самой эффективной в мире, сейчас делается все, чтобы ее разрушить. Например, в вологодском центре медицинской профилактики работают всего два человека: средств на нормальную работу у них нет. Зато в городском центре «Планирование семьи», который тоже является бюджетной организацией, есть и средства, и сотрудники — восемь-девять человек. И они, прикрываясь санитарным просвещением, фактически рекламируют гомосексуализм, онанизм, скотоложство (школьников уверяют, что чуть ли не 30–40 процентов сельских детей занимаются сношениями с животными). Специалисты Центра сексопатологии в отзыве на вологодскую программу отметили, что она провоцирует и нацеливает детей на гомосексуализм.

В 1997 году, то есть примерно тогда же, когда ВОЗ так высоко оценила наш эпидназдор, в России побывала миссия Фонда народонаселения при ООН, всемерно способствующего сокращению мирового населения. Так вот, «миссионеры» настойчиво рекомендовали нам «обеспечить специальную подготовку венерологов, поскольку представители этой группы врачей по-прежнему считают презервативы неэффективным средством предупреждения болезней, передающихся половым путем»[39], то есть специалистов самой эффективной в мире системы надо помножить на ноль, и вместо них посадить бесстыжих лгунов, которые будут уверять, что презерватив надежно защищает от СПИДа. А ведь наши специалисты недаром называют пропаганду «безопасного секса» одним из главных факторов заражения. Поры латексной резины, из которой сделан презерватив, в диаметре пятидесятикратно превышают диаметр вируса СПИДа, да и для многих других вирусов они как решето. Насчет вероятности заражения взгляды специалистов расходятся: одни считают, что презерватив дает тридцатипроцентную защиту от СПИДа, другие говорят про 40, 60, а то и 90 процентов. Но даже если девяностопроцентная надежность — это правда, все равно риск заразиться чрезвычайно велик. Вы купили бы авиабилет, зная, что каждый десятый самолет разбивается? Наверняка бы призадумались. А если бы летать приходилось не раз в год и даже не раз в месяц?

Когда узнаёшь, сколько средств и усилий тратится на то, чтобы раздуть пожар эпидемии, становится жутко. Пресса и телевидение усиленно затаскивают молодежь в группу риска, демонстрируя распущенность как эталон, извращения как норму, а власти, притворяясь, что они бессильны перед «грязными потоками порнографии, которые льются с экрана телевизора», финансируют обучение детей «безопасному сексу». ООН, голландская организация «Врачи без границ» и прочие «благодетели» щедро раздавали в наших городах непотребные буклеты, презервативы и одноразовые шприцы. Общая стоимость этих мероприятий в 1998 году оценивалась в 367 тысяч долларов. Только за период с января 1997 года по март 1998 года в трехстах пятидесяти федеральных и региональных СМИ появилось 7353 публикации на тему СПИДа. По телевидению свыше девятисот раз показали клипы, ток-шоу и другие видеоматериалы по «профилактике» ВИЧ-инфекции. Представляем, как порезвились журналисты, если даже Министерство здравоохранения, которое руками и ногами за «безопасный секс», было шокировано тем, что «в отдельных передачах и телесюжетах НТВ и ТВ-6, предназначенных в первую очередь для молодежи, под видом обсуждения проблем пола и наркомании широко освещаются половые извращения, промискуитет (беспорядочные половые связи. — Авт.), преимущество отдельных наркотических средств, допустимость использования „легких наркотиков“ и многое другое…»[40].

Можно лишь удивляться, что, несмотря на такие титанические усилия, у нас на сегодняшний день… около трехсот больных СПИДом на всю страну. В 2 тысячи (!) раз меньше, чем в Америке. А в обществе при этом постоянно нагнетается истерический психоз, и презервативы под маркой борьбы со СПИДом продаются буквально на каждом углу, вплоть до булочных и журнальных киосков. ВИЧ-инфицированных, конечно, значительно больше, но все равно их число несопоставимо с ВИЧ-инфицированными в США. Хотя оголтелая пропаганда «безопасного секса» и потворство наркомании не прошли бесследно: к 1997 году количество зараженных увеличилось почти в три раза по сравнению с предыдущим годом[41]. Следовательно, если традиционная модель борьбы с «дурными болезнями» окончательно вытеснится системой, которую мы описали, у нас есть шанс наконец-то догнать и перегнать Америку. А опасения господина Данилова за сына станут уже не только демагогической уловкой в полемике с противниками развращения детей.

Убийца предупреждает: убийство опасно

для вашего здоровья

(Сага о наркотиках)

Кажется, сегодня в нашей стране не осталось родителей, которые не были бы обеспокоены проблемой наркомании. И потому любые меры профилактики встречают безоговорочную поддержку общества. Создается даже впечатление, что это — условная точка схода самых разных общественно-политических сил: всем жалко детей, никто не хочет, чтобы погибала молодежь. Сходятся люди и на том, что вопросами профилактики наркомании должны заниматься не только медики, но и школа: ведь именно там можно обеспечить наибольший охват детей и дать им нужные установки. Поэтому Министерство образования разработало в 1999 году «Концепцию профилактики злоупотребления психоактивными веществами в образовательной среде», а специалисты на местах поспешили создать соответствующие программы, которые все более уверенно занимают свое место в школьном образовательном процессе.

Однако печальный опыт последнего десятилетия говорит о том, что не стоит слишком доверчиво относиться к инициативам сверху, даже если на первый взгляд не возникает сомнений в их гуманности. Вот почему мы считаем необходимым познакомить родителей с тем, каким образом детей будут отваживать от наркомании. Ведь тема наркомании и борьбы с ней действительно важная, в буквальном смысле слова жизненно важная. В данном случае начать уместно с истории вопроса.

Тайны английского двора

Ближе к концу XVIII века английский королевский дом и то, что впоследствии стало финансовой олигархией, нашли новый источник быстрого обогащения. Таким источником сделалась торговля опиумом. Вначале потребление опиума было привилегией элиты. Но постепенно власть имущие осознали, что наркотики не только приносят изрядный капитал, а еще и позволяют не волноваться за его сохранность. Ведь благодаря наркотикам протестную энергию молодежи (а именно силами молодежи совершаются революции) можно обезопасить, направив в другое русло: молодые будут думать уже не о справедливом мироустройстве, а о том, где и как достать наркотик подешевле. Кроме того, психика наркомана довольно быстро искажается: человек начинает испытывать безразличие к окружающей его реальности и полностью зависит от наличия или отсутствия наркотика, а такими людьми легко управлять.

Когда же в XX веке правящая англо-американская элита взяла курс на «бархатный геноцид», заявив, что планете грозит катастрофическое перенаселение и этому нужно воспрепятствовать, наркотизация молодежи стала одним из основных способов «выбраковки лишних». Не случайно именно в 1960-е годы, когда влиятельнейшая масонская организация под названием «Римский клуб» начала транслировать в массы идею перенаселения, западное общество подверглось первому натиску наркотической контркультуры.

Культура эта возникла отнюдь не стихийно, как думают многие. Она была тщательно продумана, спланирована, или, как выражаются социологи, смоделирована. Делалось это в основном на государственные средства США при активнейшем участии ЦРУ. Немало послужили такому социальному моделированию очень известные ныне люди, такие, как философ Герберт Маркузе, писатели Жан-Поль Сартр и Олдос Хаксли, композитор и теоретик новой культуры Тимоти Лири, поэт Аллен Гинсберг (переводами которого на русский язык так гордился Андрей Вознесенский), психиатры Юнг, Камерон, этнологи Маргарет Мид, Грегори Бейтсон и многие другие. На Западе все это хорошо известно и многократно описано. Мы же, не имея в советское время доступа к большинству западных источников, только сейчас начинаем делать для себя эти горькие открытия.

Технология производства наркоманов

Создатели контркультуры очень точно назвали ее «культурой рока-секса-наркотиков» (rock-sex-drug culture). Именно в этой последовательности происходит втягивание подростков и молодежи в ее орбиту. Сперва они начинают слушать рок-певцов, от музыки и текстов которых растормаживается сфера влечений. Потом, подражая своим кумирам, предаются «свободной любви». Но «свободная любовь», если называть вещи своими именами, — это разврат. Старательно подавляемое, — чего не сделаешь ради моды! — но от этого только более мучительное чувство стыда приводит к депрессии. А ее ведь тоже полагается скрывать, иначе какой же ты крутой! И потому возникает жажда «оторваться», «улететь»… подальше от постылой жизни.

Зарубежные исследователи поведения наркоманов давно вывели алгоритм: в течение года после первой случайной связи многие подростки, как правило, пробуют наркотики. Ну, а дальше по схеме порочного круга. Возвращение из «дивного мира» вызывает еще более острую и нестерпимую «тошноту жизни» (как очень точно назвал это состояние Сартр). И мечтаешь только об одном: поскорее «заторчать» вновь. Музыка сама по себе и секс сам по себе уже не спасают даже на короткое время. Нужны более сильные стимулы. Без «травки» или «колес» уже не обойтись. Точно таков и механизм перехода от «легких» наркотиков к более «тяжелым». Дальше — психический и физический распад. Потом — финал, который наркоман обычно воспринимает как давно желанное освобождение.

За последние сорок лет Англия и Америка сделали очень много для распространения «культуры рока-секса-наркотиков». Можно просмотреть груды подростково-молодежных журналов, тысячи молодежных телепрограмм и убедиться в том, что различия в них носят чисто формальный характер, а идеология и технология абсолютно идентичны: ребят усиленно приобщают к рок-секс-наркотической культуре. Как? — Прежде всего через молодежный жаргон, который сейчас так или иначе весь связан с наркотической стихией.

Слова ведь не просто сочетание звуков: слово настраивает человека на определенный лад по отношению к реальности. Одно дело сказать: «Я без тебя жить не могу». И совсем другое: «Я от тебя тащусь». «Он вколол себе наркотик, и у него галлюцинаторный бред» — это один образ. А «он заторчал на игле» — совершенно другой.

Огромную роль играют и персонажи, которые подаются в молодежных СМИ в качестве эталонов. Это вам не летчики-космонавты, крупные ученые или герои войны. Рекламируется богема, не отличающаяся, мягко говоря, высокой нравственностью: рок-звезды, топ-модели, художники-постмодернисты, киноактеры и т. п. В рассказах о них обязательно есть свой «интим», своя «клубничка». В подростках, когда откровенно, а когда более завуалированно, но с завидным упорством, подогревается сексуальность, которую, исходя из особенностей возраста, подогреть совсем нетрудно: она закипает мгновенно. А здесь еще «про это» говорится много и разнузданно. Одновременно прививается легкое, «безбашенное», нерефлексивное отношение к жизни, раздуваются эгоизм и претензии к другим при резком снижении самокритики. Всеми способами дискредитируются родители. И это понятно, ведь именно родители передают детям традиционные модели поведения, традиционную для данной культуры этику.

Очень заботятся проводники рок-секс-наркотической культуры и об уровне материалов. В том смысле, что уровень должен быть как можно более низким. Для одноклеточных. Это и прямо, и косвенно способствует оглуплению. Прямо потому, что голову напрягать не нужно. А косвенно потому, что такой незамысловатый текст (как и всё, впрочем, что исходит от журналистов) воспринимается подростками в качестве эталона. И о каких бы вещах ни шла в тексте речь, всё непременно сдабривается смешком, ёрничаньем, причем смех этот особый: не добрая улыбка, не умная ирония, не «смех сквозь слезы» и даже не уничтожающий сарказм. Это тупой, бессмысленный смех над тем, что на жаргоне называется «прикольно». Вставить кольцо в пупок — «прикольно». Старушка упала — «прикольно». Кому-то голову размозжили, так что мозги брызнули во все стороны — тоже «прикольно».

До середины 1980-х годов наше государство ставило вполне надежный заслон на пути наркотической контркультуры. Если что-то втихаря и проникало, то такими крохотными порциями и в такие узкие круги, что не делало погоды. Ну и, конечно, милиция, суд, законодатели, медики выполняли заказ государства на подавление наркомании и наркоторговли. Результат был налицо: наркоманы у нас встречались настолько редко, что большинство людей за целую жизнь ни разу с ними не сталкивалось и даже не знало, как они выглядят.

Как это по-русски?

Однако с середины 1980-х годов архитекторы и прорабы перестройки стали действовать не в интересах своей страны, а исходя из соображений личного благополучия — больших денег и стремительной карьеры.

Попросту говоря, предали свой народ. И, соответственно, самым радикальным образом поменялась российская государственная политика в области наркомании. Фактически были открыты все шлюзы. Наркотическая контркультура хлынула потоком, который к настоящему времени не только не иссяк, но и обретает все большую мощь.

А теперь давайте подумаем, как нужно действовать наркомафии в таких условиях, когда, с одной стороны, она всячески поддержана некоторыми властными ведомствами и «отдельными представителями»; с другой — заинтересована в максимальном охвате потенциальных клиентов, а с третьей — ощущает нарастающий гнев общества.

Значит, по поводу ужесточения законов можно не волноваться: чуть кто заикнется о необходимости более строгих норм, в «свободной» прессе моментально поднимается крик о грубейших нарушениях прав человека. И даже те парламентарии, которые посмеют что-то сказать, испуганно умолкнут. В общем, здесь пока «без проблем».

Что же до недовольного общества, то это как раз проблема. И проблема нелегкая: ведь родители, которые столкнулись с наркоманией вживую, а не только на страницах газет, вовсе не желают смириться с ней как с неким непобедимым роком. Надо их успокоить? — Безусловно. Но как этого достичь, ничего не теряя? — Способ есть, и он проверен веками: попытаться оседлать волну народного гнева и направить ее по безопасному для себя руслу. А что в данном случае безопасно? — Переключить внимание с преступника на жертву. Мол, чего с наркомафией бороться, она все равно непобедима, как жара летом и снег зимой. Это новая данность, в которой (вот он, перевод стрелки!) надо учить детей безопасному поведению. Где это естественней всего сделать? — В школе. А где наибольший охват клиентов? Ну, конечно же, именно там. Значит, вербовка клиентов должна проходить в школе под вывеской профилактики.

И эта интеллектуальная задача была решена. Как? Пускай ответят сами программы. Мы проанализировали довольно много методических материалов: Камалдинов Е. и др. «Я хочу провести тренинг» (Новосибирск, 2000); Антирейкина Л. И., Дума Е. А., Калашникова Ж. Ю. «Методическое пособие по профилактике нарко- и токсикомании в школе» (Новосибирск, 1998); Дейв Бурроу, Мурдо Байл, Франц Трауман, Юрий Саранков. «Программа обучающего курса по профилактике ВИЧ среди потребителей инъекционных наркотиков в Российской Федерации» (май 1999 года); «Программа снижения вреда» (голландская секция «Врачей без границ», апрель 1999 года); «Чей это выбор?» (программа «Перекресток», Российский благотворительный фонд НАН); «Охота на тебя» (выпущено Ассоциацией по борьбе с незаконным оборотом наркотиков). Но на самом деле можно было ограничиться какой-нибудь одной программой, ибо все они выстроены по очень жесткой схеме, утверждается в них фактически одно и то же, стилистика — и та сходная. Даже молчат они об одном и том же!

Молчат прежде всего о том, о чем мы сказали вначале, что без государственного попустительства наркомафия не приобрела бы такую власть, а наркомания не стала бы таким социальным бедствием. Конечно, ни слова и об истории распространения наркотиков. А главное, о том, кто и зачем их распространяет.

Когда-то была серия анекдотов про «армянское радио», которое очень быстро и находчиво отвечало на самые сложные вопросы радиослушателей. А в одном из анекдотов говорилось, что «армянское радио» не может ответить только на два вопроса: откуда берутся клопы и куда деваются деньги. Так и «антинаркотические» программы понятия не имеют, откуда берутся наркотики и куда делась милиция. Данные вопросы как-то вообще не возникают.

Не встретишь в этих программах и правдивого рассказа о том, что почти все подростково-молодежные СМИ осуществляют, как сейчас принято выражаться, «промоушн» (продвижение) наркотиков в массы. Ни слова в них и о воздействии на подростковую психику «тяжелого рока». Максимум, что можно встретить, так это упоминание вскользь о раздаче наркотиков на дискотеках. Но даже тогда о махровых уголовниках говорится очень возвышенно: их называют «торговцами белой смертью». Еще бы! Ведь подростков хлебом не корми, только дай что-нибудь романтическое. Заметьте, романтизируются и подонок, торгующий отравой, и сама отрава, а в результате вместо брезгливого отвращения возникает завороженность злом.

И уж ни малейшего отвращения не вызывает образ наркомана. Он такой же, как все, его ни в кое случае не надо сторониться, с ним надо дружить. «Желание человека принимать наркотики принимается как факт… К потребителю наркотиков относятся с уважением, как к любому полноправному члену общества» («Программа снижения вреда», с. 4).

Это модель «снижения вреда». Она «не дает никаких оценок и суждений, касающихся употребления наркотиков, которое она рассматривает как один из образцов (!) социального поведения… Эта модель не рассматривает потребление наркотиков как что-то „плохое“ само по себе…» (там же).

Ну, а в программе «Я хочу провести тренинг» очень доходчиво объясняется, что же такое это пресловутое снижение вреда: «Достаточно трудно сразу прийти к самому безопасному поведению. А может, человек и не ставит перед собой такой цели… Начинать можно и с небольших изменений. Ниже приводится иерархия снижения риска:

1. Не начинай употреблять наркотики, если начал — прекрати.

2. Если употребляешь наркотики, не делай это инъекционным путем.

3. Если все же вводишь наркотик внутривенно, делай это только новым (стерильным) шприцем.

4. Если нет возможности каждый раз пользоваться стерильным шприцем, по крайней мере никогда не пользуйся чужим.

5. Если пользуешься чужим шприцем, всегда дезинфицируй его» (с. 153).

Какое же ледяное сердце надо иметь, чтобы выстраивать такую «гуманную» иерархию! По этой логике врачи совершенно не должны откачивать самоубийц. Разве можно оказывать на человека давление?! Он делает свой свободный выбор. Наш гражданский долг лишь снабдить его инструкцией. Дескать, не накладывай на себя руки, если начал — перестань. Если не перестал, то хотя бы не вешайся, есть более современные, более цивилизованные способы свести счеты с жизнью. Если все же полез в петлю, возьми хотя бы новую веревку. Нет под рукой новой, по крайней мере не пользуйся чужой. Если же воспользуешься чужой, не забудь продизенфицировать ее после предыдущего удавленника.

Поскольку наркомания есть форма самоубийства, в данной аналогии нет натяжек. Модель снижения вреда фактически ориентирует юных наркоманов на как можно более «безопасное» самоубийство.

Впрочем, и заявленная в программах «медицинская модель» не менее «гуманна». В соответствии с ней, «химическая зависимость рассматривается как заболевание, а подверженный зависимости — как человек, страдающий хронической прогрессирующей болезнью». Симптоматично и то, как заявлена основная цель работы по медицинской модели: «Целью… является начало выздоровления индивидуума — процесса, который длится всю его жизнь» («Программа снижения вреда», с. 5).

Не правда ли, завидный симбиоз? Одни всю жизнь травят, другие всю жизнь лечат. Оригинальное, однако, лечение, длящееся до самой смерти наркомана. В переводе на русский язык это означает, что он до самой смерти будет употреблять наркотики.

Педалирование темы болезни, да еще тяжелой, хронической, продолжающейся всю жизнь, выполняет в «антинаркотических» программах многоцелевую функцию.

Во-первых, это снимает ответственность с наркомана: с больного и взятки гладки.

Во-вторых, человек, который смеет порицать наркомана, автоматически записывается в разряд злодеев: разве можно порицать и без того несчастного горбуна за его горб? Таким образом, создается перевернутая система ценностей: осуждается не порок, а люди, смеющие этот порок обличать.

В-третьих, внушается, что стать наркоманом может каждый: ведь никто не застрахован от болезни. Попробуй уберегись от гриппа во время зимней эпидемии! В «Методическом пособии по профилактике нарко- и токсикомании в школе» прямо говорится, что специалисты рекомендуют бороться с убеждением «Это не может случиться со мной» (с. 15). Мол, ничего подобного, очень даже может! А каждый подросток думает: «Уж со мной-то обязательно случится». В результате нехитрого обмена мнениями выясняется, что со всеми. Скажите, ну разве это не агитка? Как ведет себя подавляющее большинство людей, осознав неизбежность какого-то явления? — Они перестают сопротивляться, покоряются судьбе. Это в еще большей степени относится к подросткам, у которых стадное чувство проявлено особенно сильно.

В-четвертых, перевод разговора о наркомании в плоскость болезни способствует вербовке новых «больных» еще и потому, что о больном заботятся, его жалеют, ограждают от трудностей. А многим подросткам этого так не хватает! По наблюдениям наркологов, почти у всех наркоманов в анамнезе разлаженные отношения с родителями, чувство одиночества, «недолюбленности». «Заболею — долюбят», — не сформулированной мыслью, а как бы ассоциативной тенью проносится в голове у подростка, когда он слышит про «тяжелую, хроническую и неизлечимую».

В-пятых, концепция наркомании как тяжкой болезни парадоксальным образом ласкает слух родителей. Казалось бы, они должны испугаться, но это лишь верхний слой сознания. Подспудно «медицинская модель» успокаивает совесть. Разве можно уберечь ребенка от гриппа? Особенно подростка, ведь он бывает и в школе, и на улице, и в транспорте, и в магазине, и в гостях у приятеля. Практически все рекомендации родителям наркомана сводятся к необходимости обратиться к врачу. Нет нужды пересматривать всю свою жизнь, каяться, пытаться понять, в чем твоя вина, где ты недосмотрел, чего недодал, когда пожалел время на прогулку, чтение или беседу, что думал и говорил ты сам, с кем общался, какие фильмы смотрел, устало лежа на диване после работы, какие газеты, уходя, оставлял на столе, забыв о детском любопытстве. Все это и многое другое нет нужды анализировать, а нужно просто положиться на мнение компетентного специалиста. Он умный, он посоветует, как жить дальше.

Ну и, наконец, в-шестых, «медицинская модель» совершенно исключает поиск и наказание преступников. Только сумасшедший будет доискиваться, кто распространил вирус гриппа и где первоисточник распространения. Бабуинов, что ли, отлавливать в африканских джунглях или комаров на болотах Колхиды?

А между тем источник распространения наркомании вовсе не бабуин и уж тем более не комар. И живет, быть может, в соседнем с вами подъезде, о чем знает, как минимум, полдома. Конечно, в государстве, реально заинтересованном в борьбе с наркоманией, с такими «источниками» прежде всего разбираются органы милиции. Но и в обстановке государственного попустительства общество все равно имеет в своих руках вполне эффективный рычаг воздействия. Этот рычаг — общественное мнение. Никакому человеку, даже преступнику, не хочется позора, не хочется, чтобы на него показывали пальцем, как на ублюдка или подонка. И школьные программы могли бы сориентировать подростков на соответствующее отношение к наркоторговцам, тем более что распространением наркотиков среди подростков, как правило, занимаются их сверстники, то есть тут даже возрастной пиетет отсутствует. В ребячьем игровом арсенале хватило бы средств для дворовой обструкции. Вы только представьте себе, каково пришлось бы малолетнему наркодилеру, если бы мальчишки во дворе относились к нему примерно так же, как герои «Тимура и его команды» к хулигану Квакину! Но на это медицинская модель профилактики наркомании никоим образом не настраивает.

Стоит ли выходить замуж за наркомана?

Вот, например, какую душещипательную историю предлагается обсудить в «Методическом пособии…»: «Володя и Катя (в другой программе Коля и Маша. — Авт.) дружат полгода. Мальчик хорошо учится в школе, занимается спортом и очень нравится Кате (ухажер хоть куда! — Авт.). Однажды во время школьной дискотеки Володя позвал Катю в пустой класс и признался, что в последние два месяца несколько раз вводил себе опий, ему понравилось, и он не считает себя наркоманом. (Конечно, какой он наркоман?! Он отличник и спортсмен. — Авт.) Володя предложил Кате уколоться и „испытать кайф“. Катя, боясь потерять расположение этого друга, согласилась ввести наркотик. Ощущения были великолепными (курсив наш. — Авт.), но на следующий день ее стало тревожить чувство вины и страх того, что она уже стала наркоманкой. (Глупышка, она еще не была знакома с профилактическими программами, в каждой из которых старательно развенчивается „миф“ о том, что наркоманом можно стать после первого же употребления наркотика. Хотя даже если это миф, почему бы его для острастки не распространять в школьной среде? — Авт.) Катя обратилась к своей однокласснице Свете… Света взяла инициативу в свои руки, заверила Катю, что все уладит, и сообщила о случившемся классному руководителю. Был собран педсовет, вызваны родители Володи. От него отвернулись одноклассники, и только друг Дима оставался рядом. Володя больше не употребляет наркотики и не дружит с Катей» (с. 25–26).

За прочтением рассказа следует обсуждение и «составляется рейтинг персонажей по двум критериям: 1) Кто наиболее симпатичен? 2) Чьи действия были наиболее правильны?» (с. 26).

Только не вздумайте отвечать на поставленные вопросы, не прочитав следующего пояснения: «Ключевые понятия в ходе дискуссии — „ответственность“ и „дискриминация“». Так что Света, которая было показалась вам «ответственной», повела себя неправильно, потому что «дискриминировала» отличника и спортсмена Володю. И классный руководитель, поднявшая в школе переполох и нажаловавшаяся на ребенка родителям, тоже должна быть осуждена за «дискриминирующую позицию». Ну, а про Катю и говорить нечего. Впрочем, эта ябеда жестоко поплатилась за свое предательство и кукует теперь одна, без кавалера. Надеемся, взрослые читатели еще не совсем забыли свою юность и понимают, какой вывод сделают девочки после обсуждения этой любовной драмы. Да какой там драмы! В глазах многих девочек переходного возраста случившееся с Катей не драма, а трагедия. Теперь школьницы сделаются умнее. Если повстречают наркомана, будут помалкивать и колоться за компанию, чтобы сохранить его любовь. Ведь написано же: он не считает себя наркоманом, а «ощущения были великолепными»! Главное, чтобы взрослые ничего не узнали и не вмешались. Они же всегда всё портят. Как в этой истории: узнали — и разрушили счастье.

Как легко догадаться, истинно положительный герой незатейливой истории — мальчик Дима. Он один остался верным Володе, не бросил друга в беде. Знают, подлецы, на каких струнах играть.

Может, кто-то из родителей тоже растроган и считает, что нельзя отваживать детей от дружбы с наркоманами? Тем более сейчас такая мода на права ребенка… (Естественно, не на право быть защищенным от наркоманов, педофилов или Чубайса, отключающего отопление зимой.) Что ж, таким благомыслам, пожалуй, будет полезно узнать мнение крупнейшего подросткового нарколога России, руководителя отделения детской и подростковой наркологии НИИ наркологии Алексея Валентиновича Надеждина. «Наркобизнес совершенно не нуждается в платной рекламе, — говорит он. — Каждый наркоман добровольно распространяет этот яд. Система так устроена, что он просто вынужден втягивать в наркоманию своих друзей, иначе ему не на что будет покупать наркотики».

Поэтому не стоит представлять себе эпизоды из советских фильмов, где хороший мальчик перевоспитывает двоечника. Это все из прошлой жизни. Во-первых, наркоман не двоечник, и однокласснику вряд ли под силу его перевоспитать. А во-вторых, став другом наркомана, благородный Дима почти со стопроцентной неизбежностью рано или поздно столкнется с преступным миром и, втянувшись в наркоманию, тоже станет преступником. Но об этой стороне медали в «антинаркотических» программах ни слова.

Более того, под предлогом обеспечения детей достоверной информацией авторы «профилактических» программ усердно разрушают все мало-мальски охранительные установки, которые обычно дети получают от родителей. Такие установки объявляются мифами, то есть небылицами, ложью. Вот они, эти «мифы», перечисленные в программах:

а) наркомания — вредная привычка;

б) достаточно раз уколоться наркотиком, и станешь наркоманом;

в) все наркоманы — конченые люди, то есть ВИЧ-инфицированные и преступники;

г) наркомания неизлечима;

д) нельзя выходить замуж за наркомана.

Ну, и на чем вы будете тогда строить свою родительскую профилактику? Ведь детям не просто скажут, что ваше запугивание — ложь, а еще и снабдят их «статистическими данными, развенчивающими мифы» («Методическое пособие…», с. 25). А против науки не попрешь. Осталось только еще дошколятам объяснить, что не каждый дядька, который предлагает на улице конфету, а потом зовет погулять, «плохой», и что статистика опровергает подобный «миф». А ведь в этой страшилке действительно есть доля мифологии. Далеко не все дядьки «плохие» (точно так же, как и среди наркоманов есть не ВИЧ-инфицированные, и пока таковых даже больше). Но логика детей и подростков строго двоична, без нюансов. Если говорить им «не все», «не всегда», они будут слышать: «все не…», «всегда не…». Поэтому, конечно, определенная доля охранительной мифологии в данном случае просто необходима, тем более что доля эта в случае с наркоманией не так уж велика.

Можно трактовать пристрастие к наркотикам как вредную привычку? — Можно! Ведь не полезная же она, в конце концов!

Бывает, что человек, единожды уколовшись, становится наркоманом? — Бывает.

Если ВИЧ-инфекция будет распространяться среди наркоманов с той скоростью, с какой она распространяется сейчас, то через несколько лет практически все наркоманы и вправду станут ВИЧ-инфицированными. А утверждение о преступности наркоманов абсолютно правдиво и на сегодняшний день, ибо продажа наркотиков в немедицинских целях у нас запрещена, следовательно, наркоманы добывают их незаконным, то есть преступающим закон путем.

Что касается неизлечимости наркомании, то даже наиболее эффективные медицинские методики, по признанию самих наркологов, дают устойчивую ремиссию (избавление от наркозависимости на длительный срок) лишь в 4–6 процентах случаев. Ничего себе «излечимая болезнь»!

А замуж выходить за наркомана действительно не стоит. Может, это не политкорректно и дискриминационно, а все же дочку жалко. Такого муженька и врагу-то не пожелаешь, не то что родной дочери!

Теперь понятно, в чьих интересах «антинаркотические» программы так упорно разоблачают охранительные «мифы»?

Игры и забавы

Совершенно в том же духе и игры, предлагаемые программами. Обучающим играм, кстати, отводится особое место, ведь, по мнению авторов программы «Я хочу провести тренинг», если преподносить материал в игровой форме, он усваивается почти в полном объеме — на 70 процентов (с. 13). Оставим эту цифру на совести авторов. Думаем, она справедлива разве что для учеников вспомогательных школ. Но сутью получаемых в игровой форме знаний, на наш взгляд, следует заинтересоваться всем, и в первую очередь родителям. Например, создатели программы «Я хочу провести тренинг» хвалятся, что «проигрывание ситуации „Во время вечеринки с дачи вернулись родители“ позволяет усвоить навык уборки территории в течение 30 секунд» (там же).

Хороши наставники! Учат детей обманывать родителей и еще имеют наглость этим гордиться. Во все времена воспитание детей не мыслилось вне солидарности взрослых — учителей и родителей. Они были (и должны быть!) заодно в порицании детских пороков. Это основа нормального воспитания. Кому выгодно нарушать солидарность взрослых и, напротив, солидаризироваться с детьми в их желании скрыть от папы с мамой дурное? — Разумеется, преступникам, ведь они таким образом заполучают как жертв, так и подручных. Поэтому педагогам, которые по старинке привыкли доверять методическим материалам, сегодня следует подходить к ним критически и почаще спрашивать себя, кого и для чего они воспитывают.

А вот весьма характерное игровое упражнение «Табу», кочующее из пособия в пособие: «В круг ставится закрытая шкатулка или кувшин с заклеенным горлышком. Ведущий говорит: «Там лежит то, что нельзя» (сохраняем текст оригинала. Скорее всего, эти нерусские обороты — следствие непрофессионального перевода с какого-нибудь иностранного языка. — Авт.). И предлагает каждому как-то проявить себя по отношению к этому предмету. Каждый поступает, как считает нужным» (курсив наш. — Авт.) («Методическое пособие…», с. 24).

Прежде чем разобрать, что подспудно сообщает детям эта простенькая игра, напомним читателям смысл слова «табу». Табу — это особо строгий запрет, который, во-первых, не предполагает рациональных, прагматических объяснений, а во-вторых, не допускает, что по отношению к нему каждый (тем более ребенок!) будет «поступать, как считает нужным». А уж если кто по слабости душевной или по безрассудству нарушит табу, то обязательно навлечет на себя суровую кару. Этот важнейший стереотип присутствует в культурах всего мира и преподносится ребенку с раннего детства в сюжетах множества сказок, мифов, легенд, притч, реальных жизненных историй. Вот, например, Персей, которому при взгляде на Медузу Горгону грозила опасность обратиться в камень; жёны Синей Бороды, которым под страхом смерти нельзя было проявлять любопытство к определенной комнате; Иванушка, попивший запретной водички и ставший козленочком… Да, наверное, добрая половина всего мирового фольклора дает примеры трагических последствий нарушенных табу!

А тут? Кто хочет, нарушает запрет (по признанию авторов программ, это делает больше половины группы!), весело поясняет, почему ему так захотелось, и… ничего не происходит, все в порядке! Понятие табу тем самым девальвируется. Ребята усваивают, что запрет — это глупый пустяк. А игра, напоминаем, привязана к теме наркотиков…

Пожалуй, ничуть не хуже и игра «Ассоциации». В ней группе школьников дается задание: «Назовите одно-два слова, которые приходят вам на ум, когда вы слышите „наркотики“, „наркомания“, „зависимость“. После этого все названные ассоциации обсуждаются… и описывается миф о наркомании в нашей культуре, исходя из возникших ассоциаций» («Я хочу провести тренинг», с. 176).

С мифами мы уже более или менее разобрались. Как вы догадываетесь, «мифами» будут сочтены охранительные установки, касающиеся наркотиков. А вот насчет ассоциаций кое-что полезно разъяснить. Здесь идет работа со сферой бессознательного, которая, понятное дело, несет в себе отнюдь не только благие помыслы. Кому-то придет в голову ассоциация «смерть», а кому-то, напротив, «кайф», «круто», имя рок-певца или словосочетание «будущее человечества», тем более что в каждом классе есть дети, которым нравится шокировать публику. Они еще и не такое скажут на потеху одноклассникам. А обнародованная ассоциация из индивидуальной превращается в общую. Кто-то — и даже большинство! — на уровне сознания не согласится с тем, что наркотики — «будущее человечества». Но ассоциацию эту запомнит. И она вполне может войти в его бессознательное. Туда ведь всякая пакость входит обычно без спроса, так что пятнадцатиминутная игра в «Ассоциации» — грамотный сеанс нейролингвистического программирования.

Следующий «достойный пример» — игра «Шприц». Не правда ли, само название уже вдохновляет? «Каждый из участников по кругу предлагает соседу, сидящему слева, уколоться наркотиком… Предлагающий убедительно уговаривает, второй должен аргументированно отказаться. И так по кругу. В конце обсуждаются удачные и неудачные моменты» («Методическое пособие», с. 26).

Здорово наркомафия устроилась! Школа юных дистрибьютеров прямо в стенах общеобразовательной.

Переходим к игре «Марионетка». Тут всё более завуалировано. Один ребенок изображает куклу-марионетку, два других — кукловодов. Человек, который играет куклу, не должен сопротивляться тому, что с ним делают «кукловоды» (а их задача — перевести его с одного стула на другой, находящийся на некотором расстоянии). «Очень важно, — предупреждает будущих тренеров программа „Я хочу провести тренинг“, — чтобы на месте „марионетки“ побывал каждый (!) участник» (c.177). В конце забавы, естественно, обсуждение: что чувствовали участники в роли куклы? Понравилось ли им это чувство?

Данная игра также нацелена на растормаживание бессознательной сферы и подогревает мазохизм, который может дремать в ком-то из детей. Так он, может быть, никогда и не проснулся бы, а после подробной чувственной проработки, да еще прилюдно, да еще в словесной форме может очень даже пробудиться. На уровне сознания ребенок будет отдавать себе отчет в том, что попадать в зависимость плохо. Но вдруг сладостные воспоминания окажутся сильнее? А мазохизм, тяга к саморазрушению — это одна из определяющих черт в портрете наркомана.

Ну, и на закуску поиграем (целых 45 минут!) в игру «Дискриминация». Начали! «Участники делятся на пары. Один из пары садится в круг, второй встает за ним. На каждую пару выдается табличка с надписью, которую могут видеть все, кроме этой пары. Участники должны с помощью вопросов, фраз или комментариев дать понять паре, что написано на табличке. Примеры надписей на табличках:

• Не могу сдержать сильного полового влечения.

• Я принципиально не предохраняюсь.

• Я — наркоман.

• Я — алкоголик.

• Я сделала несколько абортов.

• Аборты нужно запретить.

• Я люблю динамить.

• Я — ВИЧ-инфицированный.

• Я колюсь.

• Я во всем слушаюсь маму.

• Я против секса до брака.

• Я гомосексуалист («Я хочу провести тренинг», с. 181).

Потом, как водится, обсуждение и вывод о недопустимости дискриминации. Позвольте на сей раз обойтись без комментариев.

Борьба с наркоманией по-министерски

Взопревший от учебно-ролевых игр читатель может задать вполне уместный вопрос: что на все это скажет Министерство образования? Мы знаем, что оно скажет. Дескать, да, все это ужасное безобразие, но образование-то у нас нынче вариативное, а потому нередки случаи самодеятельности, встречаются недоработки. Но мы, Министерство, здесь ни при чем. Мы, наоборот, разработали прекрасную концепцию, которая называется «Концепция профилактики злоупотребления психоактивными веществами в образовательной среде».

Конечно, посмотрим. Она ведь у нас есть, и мы даже упомянули о ней в начале статьи. Как всегда, в таких документах очень много устрашающих цифр, общих слов и туманных фраз. Но если вычленить суть, можно увидеть следующее. За основу министерской концепции взята, как они сами выражаются, «стратегия сдерживания», поскольку «ставить сегодня вопрос о полном предупреждении злоупотребления наркотиков (сохраняем падежные окончания оригинала. Кто мы такие, чтобы поправлять Министерство образования? Вероятно, оно уже пользуется новыми правилами русской орфографии, с которыми мы просто пока не знакомы. — Авт.) и избавления от наркомании абсолютно нереально».

Так и написано: «абсолютно нереально»! Отличная, четкая, жесткая формулировка! Наркомафия отдыхает.

Впрочем, не будем ерничать, вначале узнаем, в чем заключается эта «стратегия сдерживания». Сам термин, честно говоря, скорее из военного лексикона, чем из образовательного. В каких случаях в военных штабах разрабатывают стратегию сдерживания? Когда силы противника преобладают настолько, что о победе не может быть и речи, и главная задача — не допустить захвата новых территорий, то есть Министерство фактически объявило, что нашей страной управляют наркодельцы, ибо их силы настолько превосходят силы государства и общества, что ни правительство, ни армия, ни милиция, ни суды — никто не в состоянии с ними справиться.

Заметьте, что «сдерживание» — это даже не «снижение». Следовательно, Министерство ставит задачу поддержания числа наркоманов хотя бы на сегодняшнем уровне. Теперь посмотрим, что это означает. Как известно, среди наркоманов очень высокая смертность. А если так, то для сохранения прежнего уровня необходимо довольно существенное пополнение рядов, которое, главным образом, происходит из числа подростков. Получается, что сама постановка вопроса уже предусматривает немалое количество новых жертв. И это еще не все! Смертность в среде наркоманов растет (прежде всего за счет распространения гепатита В, туберкулеза и СПИДа). Выходит, чтобы обеспечить «сдерживание», статус-кво, нужно постоянно наращивать и темпы наркотизации?

Но и это еще не полная правда о «сдерживании». По свидетельству специалистов, в процессе наркотизации общества есть определенные закономерности: сначала кривая роста резко подскакивает вверх, а затем наступает стадия относительной стабилизации, так называемое «плато». Именно в этой стадии находимся сейчас и мы. А если это так, то получается, что «сдерживание» обеспечивается само собой, безо всяких концепций и программ. Зачем же, спрашивается, тратить на них столько усилий и средств? И почему бы, если уж силы и средства затрачивать, не задаться целью снизить число наркоманов? Снизить ощутимо, чтобы все общество это увидело не только по отчетам, на бумаге? Уж, наверное, после революции условия для борьбы с наркоманией были намного хуже сегодняшних, но ее побороли. Захотели — и побороли. Остается только сделать вывод, что сейчас хотят противоположного.

Только не надо песен про «железный занавес». В Таиланде нет никакого «железного занавеса». Но и наркоторговли нет, потому что есть очень строгие законы. В Турции конопля растет прямо вдоль дорог, страна открытая — дальше некуда, но как только началась наркотизация молодежи в крупных городах, законы резко ужесточили. И теперь там опять вполне нормальная ситуация.

Впрочем, даже если число наркоманов благодаря «стратегии сдерживания» вырастет в десять раз, Министерство выйдет из положения. Ведь оно предусмотрительно включило в статистику две цифры: официальное число наркоманов и неофициальное, «по данным специалистов», так что всегда можно будет сказать, что теперь наркозависимых просто чаще ставят на учет, а в реальности число нисколько не изменилось.

Министерство даже не считает нужным скрывать, что оно берет на вооружение голландскую стратегию «снижения риска». (Помните? «Начал — прекрати, не хочешь прекращать — колись грамотно, гигиенично».) Оно собирается обеспечить детям «свободу выбора» (между жизнью и смертью!) при «максимальной информированности». В переводе на русский это значит, что школьникам будут развенчивать «мифы» о наркотиках и подробно рассказывать об их воздействии, конечно, под предлогом предупреждения о возможных негативных последствиях! Но уже многократно подтверждалось, что информация о наркотиках оказывает парадоксальное воздействие: чем больше знаешь, тем больше хочется. Эта парадоксальная закономерность особенно применима к подросткам и молодежи. Она была прекрасно известна советским наркологам, которые предупреждали, что любая информация о наркотических веществах должна быть максимально закрытой для общества.

Но, может, мы все-таки преувеличиваем, сгущаем краски? Увы, дальнейший текст концепции не оставляет такой надежды. Главная альтернатива наркомании, заявленная Министерством, — это «здоровый образ жизни» и «общечеловеческие ценности». Для тех, кто еще не полностью овладел министерским новоязом, поясняем: «здоровый образ жизни» — синоним порядком уже дискредитированной валеологии (о валеологах в концепции прямо говорится, что они будут теперь бороться с наркоманией). Что ж, это совершенно в духе рассмотренных нами программ: в них тоже все подается под соусом здорового образа жизни и общечеловеческих ценностей. Запредельное по своей непристойности упражнение «Дискриминация», превращающее урок в сатанинский шабаш (только представьте себе на минуту похабные реплики, которые, глядя на таблички, будут отпускать подростки, их гогот, их жесты!), — это как раз утверждение «общечеловеческих ценностей»: толерантности, терпимости, плюрализма, политкорректности. Будь ты трижды педераст, болей СПИДом, занимайся проституцией (весьма корректно поименованной в программах «секс-бизнесом»), — ты такой же как все, мы тебя ни в коем случае не осуждаем. Как, впрочем, и дуреху, которая не хочет секса до брака, а то и вовсе слушается маму. Каждый имеет право сделать свой выбор.

«Общечеловеческие ценности» внушает и история про Володю и Катю. А упражнение «Мифы» «помогает выработать зрелую и обоснованную позицию в отношении наркотиков», то есть учит ребят «здоровому образу жизни». Упражнение «Табу» «позволяет участникам понять, как они относятся к запретам». И упражнение «Шприц» вполне в русле «Концепции профилактики злоупотребления психоактивными веществами в образовательной среде», которой предусматривается «внедрение в образовательной среде инновационных педагогических и психологических технологий, обеспечивающих развитие ценностей здорового образа жизни и мотивов отказа от пробы и приема наркотиков».

Наркомафия рукоплещет

Чтобы окончательно понять, какая промывка мозгов предстоит нашим детям, очень полезно ознакомиться с составом представительнейшей международной конференции прямо по нашей тематике — «Актуальные проблемы формирования здорового образа жизни и профилактики наркозависимости подростков и молодежи» (М., 1999). Председательствовала на ней Е. Е. Чепурных, заместитель министра образования и национальный координатор международного проекта «Половое воспитание российских школьников». По этому проекту с 2000 года во всех школах России с детьми должны были прямо на уроках говорить о том, о чем до сих пор говорят только в подворотнях, и учиться «безопасному сексу». Но после разразившегося в обществе скандала проект шустро переименовали, и теперь он называется… угадайте как? — Правильно! «Основы здорового образа жизни». Ведь «общечеловеческое» понятие здорового образа жизни нисколько не противоречит подростковому разврату. Хочешь — пожалуйста! Но «цивилизованно», изучив брошюру «Твой друг — презерватив», выпущенную Российской ассоциацией «Планирование семьи», сотрудница которой И. Л. Алесина тоже украсила своим докладом эту конференцию. Приехали туда и работники Ярославской медико-педагогической школы, так «просвещавшие» детей, что родителям пришлось обращаться в прокуратуру. «Засветились» там и автор множества сексуальных пособий для детей И. И. Соковня-Семенова, и «Врачи без границ», и масса валеологов, тоже с пеной у рта отстаивающих «общечеловеческие» ценности «планирования семьи» (то есть абортов и контрацепции), в том числе и теоретик здорового образа жизни Н. К. Смирнов, который несколько лет назад в весьма нездоровом исступлении кричал нам в лицо, что секс-просвет (читай: развращение детей) все равно придет в школы, как бы мы этому ни препятствовали (будто речь шла о луче света, через все преграды пробивающемся в темное царство).

Таким образом, на конференции по наркотикам все эти «половики» нашли друг друга. И вы не должны удивляться, обнаружив в программе по профилактике наркомании пропаганду «безопасного секса». Это, как шампунь и кондиционер в одном флаконе. Это, может быть, самая главная «общечеловеческая ценность».

Наркомафия, шалея от восторга, вопит «брависсимо». Еще бы, она ведь лучше нас знает, как быстро «просвещенные» ребятишки прибегут к ней за товаром!

Деловые предложения

— Ну, хорошо. А что тогда нужно? — спросит тоже ошалевший (правда, не от восторга) читатель.

А нужно прежде всего подумать, что помешает наркодельцам чувствовать себя в нашей стране вольготно, и делать именно это, а не подыгрывать детоубийцам.

Главное — ужесточить законы и строго следить за их исполнением. Без этого вообще смешно о чем-либо говорить. В самой «общечеловеческой» стране мира, Соединенных Штатах Америки, много лет читали профилактические лекции о вреде курения. Результат был прямо противоположным, особенно в подростковой среде. Потом там законодательно запретили курение в общественных местах (а в некоторых штатах даже дома!), начали штрафовать, увольнять с работы — и проблему решили. Теперь американцы не курят. А курение, между прочим, отнюдь не такая социально опасная вещь, как наркомания.

Необходимо изменить (а точнее, вернуть) прежнее отношение к наркоманам. Почему-то людей, заболевших чумой или холерой, которые в отличие от наркоманов совсем не виноваты в своей болезни, изолируют в лечебные учреждения, и никому не приходит в голову кричать о правах человека. А ведь наркоманы, как мы уже говорили, энергично втягивают окружающих в свою орбиту, то есть они в каком-то смысле очень заразны.

Если выполнить эти два условия, да еще не заполнять средства массовой информации наркотической масс-культурой, воздух очистится настолько, что не потребуется никакая профилактическая педагогика. Именно в эту сторону должны направить свои усилия родители, учителя и все остальные люди, не лишенные элементарного сострадания к детям.

Покуда же власть проявляет столь безграничный либерализм по отношению к наркопреступникам, надо, конечно, давать ребятам какую-то информацию. Только не ту, которая содержится в халтурных переводах «на язык родных осин» с английского и голландского. К сожалению, в нынешней гнусной ситуации приходится говорить о том, что против молодежи развязана настоящая война и что война эта особая: коварный враг склоняет людей к самоубийству, неустанно внушая им, что это, наоборот, путь к полноценной жизни, к наслаждению, к высшему благу. А главное, что это их свободный выбор.

Полезно играть на подростковом самолюбии, объяснять, что их держат за идиотов, что на языке наркомафии подсунуть неапробированное наркотическое вещество доверчивому мальчишке называется «взять обезьяну», что информационный яд упаковывается в сладкие гуманистические фантики и что умные люди должны развивать в себе нюх, интеллектуальное и нравственное чутье, чтобы распознавать этот яд издалека, не пробуя его на вкус, как опытные саперы чувствуют минную закладку в самых неожиданных местах.

Необходимо говорить, что наркомания — удел, как правило, людей недоразвитых, недалеких, не знающих куда себя деть. А если кто-то скажет про рок-певцов, отвечать, что ум, вообще-то, не самая сильная их сторона.

На подростков оказывают большое впечатление слова, что наркоманы не знают счастья любви, что все самое интересное в жизни проходит мимо них, что люди отшатываются от них, как от прокаженных.

Такие аргументы действуют на молодежь, а рассказы про то, как пошатнется здоровье и даже про угрозу смерти, проходят мимо. Это особенность возраста. Болезней и смерти боятся дети и старики-атеисты. Молодые же, входящие в период физического расцвета, чувствуют себя неуязвимыми. Они самой природой запрограммированы на бесстрашие, на риск, без которого невозможно познание мира. Человечество давно выродилось бы и исчезло с лица Земли, если бы молодежь считала высшей ценностью свое здоровье и жизнь. Никто бы не участвовал в сражениях, не открывал бы континенты, не пробовал бы на себе новую вакцину, не тушил пожары, не осушал болота, не строил города и даже не рисковал бы заводить семью.

Поэтому мы не совсем точно выразились, написав, что пугалки про здоровье пройдут мимо. На самом деле они это здоровье будут подрывать. Часть особо мнительных детей невротизируется, зациклится на своем драгоценном здоровье и превратится в мрачных ипохондриков. А повышенная фиксация на здоровье, как известно, здоровье разрушает. У других же подростков сработает дух противоречия, и они могут попробовать наркотики демонстративно, чтобы доказать свое бесстрашие.

И уж если сообщать правду о наркотиках, то нельзя не сказать о самой главной правде: наркомания не только преступление и не просто болезнь, — это болезнь в первую очередь духовная, форма одержимости. Человек уже не принадлежит себе, не владеет собой. Им владеют, держат душу в кольце (сама приставка «о» имеет графику кольца, круга!). Слово «одержимость» обычно употребляется без дополнения, чтобы лишний раз не накликать зло, ибо одержим человек бывает бесами. В православной лексике есть даже такой термин — «бесоодержимость», так что, если называть вещи своими именами, наркомания есть форма бесоодержимости. Не потому ли так жалки результаты самых разнообразных медицинских, в том числе психотерапевтических, усилий врачей-наркологов?

И, наоборот, поражает количество исцеленных, прошедших через православные центры реабилитации. Например, в Душепопечительском центре во имя святого праведного Иоанна Кронштадтского (Москва, Крутицкое Патриаршее подворье), который возглавляет иеромонах Анатолий (Берестов), количество исцеленных составляет примерно 70 процентов. А сколько случаев, когда наркоманы обходились даже без реабилитационных центров: просто начинали посещать церковь, регулярно исповедоваться и причащаться!

Строго говоря, они тоже меняли свой пагубный образ жизни на здоровый. Но только на другой, не «общечеловеческий». Ведь в «общечеловеческом» представлении о здоровом образе жизни (и, соответственно, в школьных программах) напрочь отсутствуют такие понятия, как «грех», «разврат», «целомудрие», «аскетизм», «покаяние», «совесть». И не случайно.

Очень точно и хорошо говорится об этом в книге «От чего нас хотят «спасти» НЛО, экстрасенсы, оккультисты, маги»: «…Благодать Божию можно потерять только из-за греха; и если отнимает ее Господь у согрешившего — человек становится беспомощным, слабым, безвольным и беззащитным как при нападении злых людей, движимых духами зла, так и при непосредственном воздействии самих демонов. <…>

…Аскеза — сильнейший способ защиты христианина от этого внедрения. Вот почему демоны и их «агенты влияния» всеми силами стараются… по возможности вообще исключить из сознания людей само упоминание о каком-либо воздержании (аскезе).

Однако в тех случаях, когда «агенты влияния» не могут вести открытую войну с Церковью, они даже не прочь лицемерно поговорить о ее нравственной пользе. Но нам следует ясно себе представлять, что они готовы терпеть только такую Церковь, из учения которой были бы полностью исключены понятия борьбы с грехом, борьбы с демонами (о них вообще лучше молчать!) и, конечно, аскетизм как метод борьбы с демоническим воздействием на плоть, разум и эмоциональную сферу человека. <…> В такой Церкви Таинства потеряют свою благодатную силу…»[42].

Кстати, в этой же самой книге мы обнаружили очень любопытную аналогию с «антинаркотической» игрой «Марионетка». Вот что рассказывает Ксения Игумнова, в свое время сильно увлекавшаяся оккультизмом: «Я с удовольствием выполняла очень странное упражнение „вешалка“, где надо было ощущать себя безвольно висящей на невидимых „плечиках“ для одежды, — представлять, как некая невидимая рука несет меня по улице, по дому, а я лишь покорно перебираю ногами (ну разве не напоминает упражнение „Марионетка“? — Авт.). <…> Невероятно быстро исчезали моя воля и способность трезво оценивать ситуацию. И я добровольно тренировалась, как лучше, быстрей и удобней попасть в зависимость от „высших“ (бесовских! — Авт.) сил»[43].

Положа руку на сердце, мы не можем вас утешить возможностью выбора. То, что мы так конспективно обозначили в качестве необходимых действий, безальтернативно, ибо взрослые не имеют права давать детям выбирать между жизнью и смертью.

Новый рай: прогулки только в закрытой обуви

Тем же, кому наши взгляды покажутся слишком категоричными и кто на горбачевский манер отмахнется словами «не надо драматизировать», полезно, во-первых, вспомнить, сколько жертв повлекли за собой эти увещевания, а во-вторых, представить себе весьма недалекую перспективу. Наверное, не все пока еще знают, что в нашей стране есть люди, вполне официально ратующие за легализацию наркотиков. (Это ведь тоже «общечеловеческая ценность», уже узаконенная в Голландии и Швейцарии.) И что люди эти не просто рассуждают где-то там у себя на кухне, а объединились в российский филиал Радикальной партии. Сейчас они, правда, больше расклеивают листовки против войны в Чечне. Но когда масса наркоманов, не без помощи школьных программ, станет заметной, в том числе и в качестве выборного электората, можете не сомневаться, вся страна будет оклеена листовками с требованием законодательной свободы наркотиков. Уже и термин для этого придумали — «антипрогибиционизм» (то есть противозапретительство, по-английски prohibit — «запрещать»). Апологеты антипрогибиционизма ни слова не говорят о том, что потребление легких наркотиков быстро сменяется потреблением тяжелых, смертельных. Зато вы очень много узнаете от них о преимуществах жизни, в которой на каждом углу свободно, дешево, а то и бесплатно можно приобрести «дозу». И как это способствует развитию экономики, поскольку наркоторговцы начинают платить налоги. И как автоматически исчезает преступная наркомафия. Ей просто нечего делать, когда все легально. Рай — да и только!

Пожалуй, познакомим и мы вас на закуску с некоторыми райскими картинками, приведенными как эталон счастливого будущего, — то есть нет, счастливого настоящего! — голландским филиалом международной организации «Врачи без границ» в сборнике «Снижение вреда»: «В Мерсисайде матери потребителей наркотиков организовали группу помощи программе обмена шприцев. Поздно вечером, когда обмен уже не работает, потребители могут прийти домой к этим женщинам и получить у них „аварийный пакет“, в который обычно входят иглы и шприцы, инъекционный инструментарий и презервативы. Сотрудники программы призывают клиентов употреблять наркотики неинъекционным способом (курить, нюхать и т. д.), но их консультации не несут на себе никакого морального оттенка. В сотрудничестве с фармацевтами клиники по излечению наркозависимости в Мерсисайде разработали героиновые, кокаиновые и метадоновые сигареты для того, чтобы попытаться переключить на них инъекционных потребителей» (c. 7).

А вот идиллический рассказ журналистки о работе другой подобной группы: «В этой группе все работают на равных. Они ходят по парку, в котором гуляют самые разные люди; некоторые из них — потребители наркотиков, а некоторые — обычные люди, которые пришли в парк, чтобы погулять с собакой или поболтать на скамейке с приятелями. Я присоединилась к группе, и мы внимательно прочистили парк в поисках шприцев, выброшенных в кусты. Женщина, с которой я предварительно договорилась о встрече, предупредила меня, чтобы я не одевала босоножек или сандалий… Мне стало понятно, почему она это сказала, когда мы ходили в траве по колено в поисках использованных шприцев. Мы остановились у детской площадки, где шприцы регулярно собирает смотритель парка и хранит их до приезда „передвижного инструментария“. Потом мы перешли в другую часть парка и увидели молодого человека лет двадцати, который попросил у нас презервативы. Он порылся в сумке и выбрал свой любимый вид презерватива» («Снижение вреда», с. 31).

И последняя зарисовка: «Прохожу мимо группки молодых людей, что-то разнюхивающих и передающих друг другу небольшой бумажный пакетик. Невдалеке от них стоят торговцы фруктами, мужчина играет со своим ребенком. Я направляюсь в сторону Лексингтона и тут вижу, как на другой стороне улицы припарковывается красный микроавтобус, из которого выходят двое мужчин и женщина. Они открывают заднюю дверцу и достают складной стол, контейнер для использованных игл и еще какие-то коробки. Пока они раскладывают все это, вокруг них собираются люди» (там же).

THE END: Наркомафия вышивает красные кресты на белых косынках сестер милосердия.

Вопросы юного гражданина к Пушкину, Герману и Кречинскому

Известное изречение Гамлета: «Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам» — сегодня можно с полным правом отнести и к новым школьным дисциплинам. Раньше все было более или менее понятно: на уроке арифметики дети учили таблицу умножения, на уроке русского — грамматические правила, на географии им рассказывали про континенты и страны. Теперь же школа может преподнести нам самые невероятные сюрпризы: то появляются какие-то загадочные предметы типа «валеологии» или «основ жизненного самоопределения» (где детей учат на уроке определять у себя… эрогенные зоны!); то по физике почему-то задают написать сочинение; то первоклашкам на уроке духовной культуры рассказывают про… духов. А в одной московской школе психолог заставляла ребят медитировать, сосредоточив внимание на пламени свечи, после чего они должны были рисовать график, показывающий, сколько у кого «прибавилось силы». (Правда, после газетной публикации, объяснившей читателям, что такие упражнения есть весьма типичный элемент оккультной практики, педагогическая карьера школьного медиума закончилась, по крайней мере в данной конкретной школе.)

В этом ряду стоит и граждановедение. С той только разницей, что оно в отличие от многих других «инноваций» включено в федеральный план, то есть является обязательным для всех российских школ. В принципе название никакой тревоги не вызывает. Даже наоборот. Что плохого, думают родители, если дети будут побольше знать о правах, законах, государственном устройстве?

Но на практике происходит нечто неожиданное. Возвращается, например, девочка из школы и за обедом как-то задумчиво вертит в руках столовую ложку. Потом вдруг спрашивает: «Мама, она серебряная?» — «Нет, обычная, — отвечает мать. — Серебряные у нас чайные, для гостей». — «Сколько?» — деловито интересуется дочь. — «Шесть. А что?» — «А то, что тогда две мои, — изрекает девочка. — Нам сегодня на граждановедении говорили о семейной собственности. Оказывается, мам, я имею право на равную долю. Так что ты мне их отдай: я кукол кормить буду». Или сын-подросток, устроивший в комнате хлев, не только не прибирается, но и обвиняет родителей в попрании его гражданских прав. Дескать, они не смеют давить на ребенка и уж тем более диктовать свои порядки на его законной части жилплощади. Опять-таки со ссылкой на граждановедение.

Когда подобные родительские жалобы стали частыми, мы решили познакомиться с новомодным предметом поближе и прочитали учебники Я. В. Соколова (с 5-го по 8-й класс). Не знаем, как по стране в целом, но большинство московских школ пользуется именно этими учебными пособиями. Чем больше мы в них вчитывались, тем яснее нам становилось, что неожиданности, с которыми сталкиваются родители, на самом деле вполне предсказуемы. Вместо того чтобы воспитывать в детях гражданственность, чувство долга по отношению к обществу и государству, уважение к закону и простую человеческую порядочность, занятия по этим учебникам ведут к росту детского нигилизма и неуправляемости.

Постараемся обосновать свою точку зрения. Прежде всего бросается в глаза эклектичность учебников. Тут тебе и права человека, и особенности характера, и государственное устройство, и семейные отношения, и экономический ликбез. Исключение составляет разве что учебник для 7 класса, более или менее последовательно знакомящий ребят с правонарушениями и преступностью. Он-то как раз вызывает меньше всего нареканий. Может быть, потому, что в нем преобладают профессиональные юридические сведения, а не отсебятина автора, изо всех сил старающегося внедрить в детские головы западную либеральную идеологию. Идеологию, которая, еще не успев расцвести в нашей стране, стала стремительно ветшать. В результате многие разделы учебника для 5 класса, выпущенного всего лишь в 1997 году, выглядят позавчерашней агиткой. Чего стоят хотя бы рассуждения автора о Чечне! «Ребята, воевавшие в Чечне, честно исполнили свой солдатский долг. Но они не защищали свое Отечество: Афганистан не их Родина, Чечня — часть России»[44]. «И отгремели никому не нужные выстрелы в Чечне. И гражданин все это должен любить?»[45]. Или короткая, но заботливо выделенная курсивом ода частной собственности: «Чтобы чувствовать себя свободным, необходимо владеть собственностью»[46]. В начале перестройки эта пошлость еще могла восприниматься зашоренными материализмом людьми как новая истина. Но сегодня, когда православная сущность нашей культуры пусть сквозь зубы, но признается даже в самых либеральных кругах, это звучит просто смешно. Сейчас не только взрослые, но и многие школьники в состоянии возразить Соколову, что самым свободным человеком в мире был Христос. А у Него вообще не было собственности.

Впрочем, Соколов и в вопросах религии не чувствует (если вспомнить хрестоматийную строчку Бориса Пастернака), «какое, милые, у нас тысячелетье на дворе». В учебнике для 6 класса читаем: «Если общение человека перестает быть нормальным (уход в монастырь, лишение свободы, дурная компания и т. д.), тогда в его психике происходят очень серьезные изменения»[47]. Каково?!

Данный пассаж весьма любопытен как пример манипулятивных технологий. Ведь одной такой фразой убивается, как минимум, два зайца: одиннадцатилетнему ребенку внушают, что, во-первых, уход в монастырь есть форма сумасшествия, а во-вторых, это столь же асоциальное поведение, как и связь с дурной компанией. Рикошетом от второго убивается третий заяц: монашеское братство приравнивается к воровской «малине». Задевается и заяц четвертый: монастырская жизнь — существенная часть Православия. Значит, компрометируя ее, бросают тень на православную веру в целом. А вот неявный, но, быть может, самый убойный выстрел. Ребенок в этом возрасте обычно уже знает о скромности монахов, об их целомудрии, нетребовательности к материальной стороне жизни. Такие черты могли бы быть образцом для подражания, но они одним росчерком пера приравниваются к безумию. Следовательно, дети, не желая походить на умалишенных, будут ориентироваться на противоположные поведенческие эталоны. Легко себе представить плоды подобного «воспитания».

Мы подробно рассмотрели лишь один пример манипуляции детским сознанием. Их в учебнике Соколова множество. Постараемся выделить узловые идеологические моменты сего «воспитательно-образовательного курса» для юных граждан (так он поименован в аннотации к учебнику). Начнем с того, что курс представляет собой очередную неуклюжую попытку полного разрыва с отечественной традицией и создания некоего вестернизированного гомункулуса, который должен приступить к построению общества и государства, решительно отмежевавшись от своей истории и культуры. Именно поэтому у автора не находится добрых слов для нашего прошлого.

Вот весьма характерный пассаж: «В чем причины зависти? Главная и основная — наша всеобщая бедность. Люди никогда не имели собственности. Они были наемными работниками государства. Это означало жизнь от зарплаты до зарплаты. Выделяться из общей массы было не принято. Дефицит на все не позволял иметь хорошие вещи. Да и покупать их было не на что»[48]. Типичная и опять-таки безнадежно устаревшая демагогия либерального толка. Автор не договаривает: выделяться было не принято толстым кошельком. А вот трудолюбие, талант, героизм всемерно поощрялись. Сколько выделилось из рабоче-крестьянской среды писателей, ученых, композиторов — не счесть! Стыдно так лгать, особенно в учебнике для детей, которые в отличие от Соколова не знают, как было на самом деле.

С огульным охаиванием прошлого неразрывно связана и антипатриотическая линия, последовательно проводимая Соколовым. «Жестокую сечу, а не хлеб-соль встретило войско казака Ермака Тимофеевича на землях хана Кучума. И сложил Ермак свою буйную голову на земле, принадлежавшей народам Сибири. Но земля сибирская стала российской. Как бы вы назвали такие действия царской власти по отношению к другим народам? Можно ли считать, что воины Ермака исполнили свой священный долг?»[49].

Вообще армия является предметом особого внимания автора. И здесь опять-таки все либеральные установки налицо. Шестиклассникам подробно рассказывают про дедовщину, про то, что в армии «спасу нет от этих „дедов“»[50]. В учебнике 8 класса данная тема развивается и углубляется. К примеру, автор открыто не призывает уклоняться от армии, но зато старательно приводит мотивировки такого уклонения, сопровождая их фразами типа «да, современная армия небезопасна»[51]. (А где, спрашивается, и в какие времена она была безопасна? Это же вам не институт благородных девиц!) Или: «Причины многих панических разговоров призывников об армии понятны: то там, то здесь в войсках происходят всяческие безобразия»[52]. После чего следует совет побольше разузнать о «Комитете солдатских матерей». Что это, как не скрытый инструктаж?

Тенденциозность подачи армейской темы особенно заметна, если сравнить с освещением темы налогов — святая святых торговой, монетаристской цивилизации, которую в нашей стране пытаются установить уже более десяти лет, невзирая ни на какое «сопротивление материала». Здесь плюрализм мнений куда-то пропадает, и появляется железная безальтернативность. Если в разделе об армии школьников постоянно спрашивали, какая армия нам нужна, справедливо ли, что государство устанавливает серьезную ответственность за уклонение от армейской службы, можно ли согласиться с тем, что служба многим помогает (то есть неустанно будили в детях дух сомнения), то когда речь зашла о налогах, интонация тотчас поменялась на директивную. В этом разделе вы не найдете вопросов типа: «Нужно ли платить налоги государству, которое регулярно обкрадывает своих граждан, а также использует деньги налогоплательщиков для демонстрации порнографии и жестокости по государственному телевидению, для грязных телекомпроматов в период предвыборной компании и прочее…». Нет, здесь всё очень четко, безо всякого либерального флера. Как говорят в народе, «без черемухи». «Уплата налогов является одной из основных обязанностей гражданина во всем цивилизованном мире»[53]. «Под заработком понимается не только зарплата в виде денег, но и все доходы в натуральной форме (вещи, продукты питания, топливо и т. д.)»[54].

Когда речь заходит о том, что ему (вернее, им, поскольку цитируемый учебник для 8 класса Соколов написал вместе с А. С. Прутченковым) по-настоящему дорого, у авторов полностью пропадает чувство юмора. К примеру, они дают детям следующий совет: «Заполните декларацию о доходах Вашей семьи и с помощью родителей рассчитайте сумму налогов, которую необходимо уплатить»[55]. Можно себе представить, как обрадуется папа-бизнесмен такой налоговой инспекции внутри семьи и куда он пошлет авторов учебника вместе со своим прилежным отпрыском.

Кстати, у автора «Граждановедения» хромает не только знание сегодняшних реалий, но и простая логика. В учебнике для 6 класса на страницах 119–120 так говорится о рыночных реформах: «Первые же встречи с рынком обескуражили многих людей. <…> Растерялись даже те, кто чувствовал себя уверенно благодаря сбережениям, хозяйству. Растерялись потому, что привыкли к другому: пусть все не очень богаты, но зато государство умереть не даст. Не сразу и не все поняли: больше на государство надеяться не следует». Но, коли так, почему, скажите на милость, надо платить ему налоги? Уж если затеваешь с детьми откровенный разговор, будь честен до конца. Не ограничивайся обличением армейской дедовщины, советского строя и депутатов-оппозиционеров. Поведай тогда и о разграблении пенсионных фондов, складывавшихся из налогов, и о виллах на Лазурном берегу, построенных на украденные деньги, и еще о том, что при советском строе людям регулярно платили зарплату… Но объективное освещение фактов явно не входит в авторские задачи.

Самое смешное, что задача вырастить безупречного налогоплательщика тоже не будет решена. У Соколова настолько неразвитое воображение, что он не в состоянии представить себе даже самые ближайшие последствия подобной обработки. Если он думает, что ребенок, начитавшись про «дураков, облеченных властью»[56], и представляя себе деятелей Думы по таким, например, эпизодам, как публичное разрывание на куски государственного флага[57], будет потом исправно «отстегивать» налоги на содержание этих самых «дураков», то ему, быть может, лучше не писать учебников?

На самом деле учебник дискредитирует практически все институты, традиционно являвшиеся оплотом русской государственности. Даже семья, которую принято называть первичной ячейкой общества, и та не оставлена в покое. В разделе «Современная семья» (8 класс) сказано буквально следующее: «Возможно, Ваши родители, познакомившись с текстом, не согласятся с ним. <…> Но, произнеся резкое слово, пусть постараются объяснить, с чем они не согласны. Пусть потратят на вас несколько минут драгоценного времени (курсив наш. — Авт.) и выступят учителями в самом сложном предмете — Жизни Семьи»[58]. Чувствуете, как искусно вбивается клин между родителями и детьми? Дескать, свое «драгоценное время» родители тратят на что угодно, только не на вас, причем особая подлость состоит в том, что говорится это детям именно того возраста, когда потребность в общении с родителями резко возрастает. Это как бы последнее «прости» перед подростковым отрывом. И невнимание родных переживается крайне болезненно.

А по поводу несогласия с текстом… Что ж, в нем действительно немало сомнительных моментов. К примеру, изображение Льва Толстого этаким дурачком, который думал по наивности, что «„счастлив тот, кто счастлив у себя дома“… <…> А сам на девятом десятке жизни в панике бежал из дома и умер в казенном помещении, требуя не допускать к себе жену»[59]. И восторженный гимн французскому философу Абеляру, который обманом проник в дом юной Элоизы и обесчестил ее, за что по суровым законам средневековья был оскоплен («жестоко изувечен», как обтекаемо выражается автор). Абеляр у него «редкостно умен, образован, бесстрашен и славен, как никто во Франции»[60]. Да, это вам не Толстой с его пресным культом семьи…

Настроенных таким образом ребят подталкивают к дальнейшему познанию предмета. Со ссылкой на науку Соколов заявляет, что «любовь — это влечение души, разума и тела. И если какое-либо из этих влечений отсутствует, это не любовь»[61]. Представьте себе тринадцатилетних подростков, прочитавших такую формулу в учебнике. Многие из них уже влюблены, но эта любовь — такова опять же особенность возраста — сугубо романтическая. И «влечение тела» ей несвойственно. Но в учебнике дана установка: если нет всех трех влечений, — значит, не любовь. И встревоженный подросток срочно приступает к поиску и культивации в себе сексуальности.

Для бестолковых же автор дает прямую инструкцию: «Если Вы встретили затруднения при выполнении этих элементарных заданий (берут на „слабО“. — Авт.), знайте: у Вас нет основы для собственных суждений о любви. <…> Поэтому постарайтесь наверстать упущенное — побольше читайте и тщательно изучайте жизнь»[62]. К каким результатам может привести подобное «изучение», надеемся, ясно. Заметим только, что, по данным ученых-сексологов, выпадение платонической, романтической фазы из юношеских любовных переживаний приводит к снижению интеллекта. Впрочем, исправному налогоплательщику в наших условиях высокий интеллект ни к чему. Он даже вреден для здоровья, ибо чем меньше налогоплательщик понимает, кому и на что идут его деньги, тем безоблачнее его жизнь.

Нежелательны ни ум, ни романтизм и для того, чтобы подчиниться идеологии «планирования семьи». Автор излагает ее так четко, будто прошел семинар в организации с сокращенным названием «РАПС» (Российская ассоциация «Планирование семьи»). Напомним, что РАПС занимается сокращением рождаемости на нашей и без того уже порядком обезлюдевшей территории: защищает аборты, пропагандирует разрушительную для здоровья гормональную контрацепцию и (чтобы не было проблем) стерилизацию. Но Соколов об этом умалчивает, а представляет «планирование семьи» как «важнейшее дело, в котором в равной мере заинтересованы и государство, и граждане»[63]. «Большинство счастливых семейных пар, — демагогически заявляет Соколов, — утверждает, что их дети выросли здоровыми и счастливыми потому, что они родились желанными детьми»[64]. И дает ученикам задание построить связь между понятиями «желанные дети» и «планирование семьи», предварительно внушив им, что «только очень непрактичные и безответственные люди вообще ничего не планируют»[65] (очередная грубая манипуляция!).

Вслед за борцами с рождаемостью автор повторяет и стандартную ложь о немалом риске заводить детей после тридцати лет. В одном месте это заявлено открытым текстом, а в другом подается куда более иезуитски. Сообщается, что «в Древнем Риме был период, когда девушки и женщины не имели права употреблять алкогольные напитки. Затем закон стал касаться только молодых в возрасте до 30 лет»[66]. Ну и, конечно, далее следует вопрос, «на что были направлены эти законы», предусматривающий примерно такую логику ответа: женщинам детородного возраста алкоголь противопоказан, а после тридцати рожать не рекомендуется, поэтому пей — не хочу.

Листаешь такой учебник и думаешь: а может, его основная задача — массовое оглупление школьников? Причем это, в отличие от многих других манипулятивных ходов, не лежит на поверхности. Даже наоборот, «Граждановедение» может показаться неискушенному человеку кладезем премудрости. Тут и масса цитат, и постоянное побуждение школьников к диалогу. Вопросы, правда, задаются какие-то странные и, мягко говоря, не по возрасту. Десятилетних детей просят сказать, улучшает ли самочувствие человека запрет на торговлю без кассовых аппаратов, нарушает ли права человека наказание ремнем, не лучше ли отменить смертную казнь, что могут сделать для предотвращения развода члены семьи, а что — общество. Просят рассказать об известных им, десятилетним, причинах разводов и дать подробный отчет о семейном бюджете. Что может ответить на эти вопросы пятиклашка, который читает (если читает!) преимущественно сказки и смотрит мультфильмы? Какая у него база для осмысленных ответов на столь сложные вопросы? Но автор, похоже, и не заинтересован в формировании такой базы. Ярчайший тому пример находим в учебнике для 5 класса на страницах 77–78. Коротко пересказав детишкам содержание пьесы А. В. Сухово-Кобылина «Свадьба Кречинского» и поручив двум-трем ученикам подготовить коллективный рассказ о пушкинской «Пиковой даме», рассчитанный не более чем на две минуты (!), Соколов задает следующие вопросы:

«<…> 3. Представьте, что человек проиграл в карты большую сумму денег, а долг выплатить нечем. Как бы в этой ситуации поступили: а) Д’Артаньян; б) А. С. Пушкин; в) Кречинский; г) Герман; д) Вы сами.

4. Представьте, что кто-то обыграл человека в карты, а тому нечем заплатить. Как бы с этим человеком поступили: а) Д’Артаньян; б) А. С. Пушкин; в) Кречинский; г) Герман; д) Вы сами.

5. Представьте, что на человека написали оскорбительное анонимное письмо. Как бы в этой ситуации поступили: а) Д’Артаньян; б) А. С. Пушкин; в) Кречинский; г) Вы сами».

Вы думаете, это маразм? — Отнюдь. Сию технологию разработали совсем неглупые люди. Коротко ее суть сводится к тому, что если нарушаются традиционные принципы преподавания «от простого к сложному» и сложное преподносится сразу, но на примитивном уровне, то это сильно тормозит интеллектуальное развитие ребенка. В голове у него возникает каша, серьезных знаний — ноль, но при этом он мнит себя академиком, которому и не нужно углублять свои знания, поскольку он умеет с апломбом рассуждать на любую тему. В итоге получаем, как метко выразился в одной из своих книг психиатр В. Леви, «салонного идиота», очень удобного гражданина. Только какой-то другой страны, не России. Может, Канады? (Ходят слухи, что учебник сделан по канадскому шаблону и на канадские деньги.) Или Америки? (Все декларируемые Я. В. Соколовым постулаты идеально соответствуют американским представлениям о человеке и обществе.)

Но «мы не в Чикаго, моя дорогая». И чем агрессивнее навязываются нам чужие ценности, тем стремительней они отторгаются. Вот почему так быстро устарел учебник Соколова. Это и есть тот единственный полезный урок, который можно извлечь из сего «воспитательно-образовательного курса». Урок для взрослых.

«Я пришел в этот мир, и этот мир показался мне гадок»

Один из новых предметов, прочно вошедший в школьную программу и ставший обязательным для всех школ России, называется довольно неуклюже — «Основы безопасности жизнедеятельности». Наверное, чтобы не ломать язык, его быстро сократили до аббревиатуры ОБЖ.

— Что это за инновация? — спросили мы одного знакомого преподавателя, когда предмет только что появился.

— Да какая инновация! — презрительно скривился он. — Взяли и обозвали по-новому гражданскую оборону. Помните нашу молодость? Носилки, противогазы, «калашников»… У нас был «гроб», у наших детей — ОБЖ. Надо было куда-то отставников пристроить, чтоб не бубнили про нищенские пенсии и развал армии.

Мы успокоились и пребывали бы в этом спокойствии по сию пору, если бы к нам в руки случайно не попал учебник ОБЖ для 11 класса (авторы А. Т. Смирнов, М. П. Фролов, Е. Н. Литвинов)[67]. Чем этот учебник нас возмутил, мы объясним попозже. Сейчас скажем только, что это был первый толчок к ревизии аналогичных пособий для более младших классов, начиная с первого. И когда мы их полистали, стало понятно, что они не просто отличаются от советского «гроба», а отличаются кардинально. Хотя бы тем, что «гражданская оборона» преподавалась старшеклассникам, а не вчерашним детсадовцам. (Впрочем, в некоторых детсадах тоже теперь есть ОБЖ.) Согласитесь, подростки пятнадцати-семнадцати лет несколько более подготовлены к борьбе с опасностями, нежели малышня, которая еще боится засыпать в темноте и не ходит по улицам без взрослых.

Кроме того, на «гражданской обороне» старшеклассников обучали, как себя вести в конкретной и, что очень важно, маловероятной ситуации: «если завтра война, если завтра в поход». Вряд ли, конечно, скорее всего этого никогда не случится, но мало ли что… На всякий случай надо уметь пользоваться противогазом, собирать и разбирать винтовку, бинтовать раны и бережно укладывать раненого на носилки. Да и то, если кто помнит, у многих ребят это вызывало страх, прикрывавшийся охранительной иронией. Недаром «гроб» частенько прогуливали. Слишком страшны были картины, возникавшие в живом воображении школьников. И это тогда, на фоне практически полной безопасности детства! Ибо «дети застоя» с пеленок знали, что живут в самой сильной стране мира, границы которой охраняет самая непобедимая в мире армия.

В учебниках по ОБЖ опасность не локализована. Она везде и повсюду. Вся жизнь — сплошная опасность. Учебник для первоклашек А. В. Гостюшина на первых же страницах предупреждает: «Опасность сгущается, как тучи на горизонте»[68]. А второклашкам среди прочего тот же автор сообщает: «Если не помыть руки после общения с животными, можно заразиться паразитическими червями. Они бывают разные: глисты, эхинококки. Но все они вредны для человека, потому что живут у него внутри и, в общем-то, можно сказать, потихоньку его едят»[69].

Да… неслабый образ… Черви, которые потихоньку едят семилетнего ребенка… Погладит кошку — и вот уже во власти червей. А если учесть, что в этом возрасте почти все дети много думают о смерти и что особенный ужас вызывает у них мысль о червях, гложущих покойника, «безопасность жизнедеятельности» впечатлительного ребенка оказывается под большим вопросом. Во всяком случае, психическая безопасность вышеозначенной жизнедеятельности.

Не вселяет оптимизм и учебник А. Т. Смирнова, М. П. Фролова, Е. Н. Литвинова. Перечислим всего несколько названий параграфов из учебника для десятилетних учеников 5 класса: «Город как источник опасности», «Ситуации аварийного характера в жилище» (подзаголовки: «Пожары», «Угарный газ», «Утечка газа», «Затопление жилища», «Разрушение здания»), «Химические ожоги», «Отравление ядохимикатами», «Отравление медикаментами», «Чрезвычайные ситуации на транспорте: автобус, троллейбус, трамвай и автомобиль», «Опасные ситуации в метро», «Чрезвычайные ситуации на железной дороге», «Опасные ситуации на водном транспорте»…

Деваться ребенку некуда. Обложили опасностями со всех сторон, как волка.

Тексты вполне соответствуют названиям. Какой бы параграф нам процитировать? На какой странице ни откроешь, расслабиться не дают. Открываем наугад. «23 мая 1994 г. в поселке Привокзальный Свердловской области сгорело 148 домов… 25 февраля 1977 г. в московской многоэтажной гостинице „Россия“ произошел сильный пожар. Погибли 42 человека… Здания могут разрушаться при землетрясениях, из-за постоянных вибраций, взрывов газа, ураганов, наводнений или дефектов конструкции и недобросовестности строителей… (Представьте себе ребенка, который сидит на десятом этаже шестнадцатиэтажного дома и, готовясь к уроку, читает этот пассаж. — Авт.) При отравлении снотворными средствами сон очень быстро переходит в бессознательное состояние с параличом дыхательного центра. Пострадавший бледнеет, дыхание становится редким, неритмичным, часто — клокочущим… Не стой возле выхода (автобуса или троллейбуса), так как именно здесь тебя могут ограбить; кроме этого, в случае давки тебя могут случайно вытолкнуть на проезжую часть, если двери будут неплотно закрыты…».

Эту тотально катастрофическую ситуацию, пожалуй, очень точно характеризует восклицание из цыганского репертуара. Раскладывает гадалка карты. Раз, другой, третий… И, наконец, опереточно-скорбным тоном изрекает: «Ой, беда, касатик! Как ни кинь — смерть».

Впрочем, если «касатик», несмотря на свой малый возраст, супермен, у него есть надежда выжить. Вот полезные для него сведения: «Если автобус упал в реку, соблюдай хладнокровие и не стремись сразу покинуть салон, так как встречный поток воды не даст тебе этого сделать. Подожди несколько секунд, пока салон заполнится водой. Если двери закрыты, вспомни, как можно воспользоваться аварийным окном. Открой его или выбей, задержи дыхание и выныривай». «Если нет другого выбора, прыгай за борт (корабля) — желательно с высоты не более пяти метров. При этом закрой нос и рот одной рукой, а другой держись за спасательный жилет». «Если ты провалишься в полынью и окажешься в ледовой крошке (месиво из разломанного льда), не паникуй. Широко раскинь руки по поверхности льда и попытайся удержаться от погружения в воду с головой. Стараясь не обламывать кромку полыньи, осторожно, без резких движений выбирайся на лед — в ту сторону, откуда пришел, наползая грудью на лед и постепенно увеличивая площадь опоры» (учебник Литвинова и Ко для 6 класса).

Замечательно написано. Особенно про то, что не стоит паниковать, когда окажешься в ледовой крошке…

А наши коллеги-психиатры недоумевают, откуда у детей депрессии… «Депрессии в детском возрасте! Это что-то небывалое! — говорят они. — Подростковые — да, но чтобы в семь-восемь лет…».

А чему удивляться? Удивительно как раз другое: что не все дети еще разучились улыбаться, смеяться, играть в прятки. Им же теперь с пеленок внушают, что «жизнь — это место, где жить нельзя» (М. Цветаева). Радио, телевидение, разговоры взрослых. В общем, море информации. А каков, если выпарить воду, состав «морской соли», оседающей в душе ребенка и разъедающей эту душу? — Ответ не требует напряжения, любой из нас слышит это практически каждый день. «Страна в хаосе и вот-вот развалится на куски, кругом беспредел, воровство, коррупция, СПИД, педофилы, террористы, наркоманы, наемные убийцы… милиция сцеплена с мафией, армия продает врагу оружие, а бабушка — внуков иностранцу на органы. И справиться со всем этим совершенно невозможно. Якобы наша власть абсолютно бессильна. Этакая нежная девушка в лапах огнедышащего дракона».

Разве мы не слышим от своих знакомых и не говорим сами: «Телевизор лучше не включать, а то жить не хочется»? А взрослые-то покрепче детей будут. Не говоря уж о том, что они в привилегированном положении по сравнению с детьми, потому что не ходят в школу и не изучают разнообразные ужасы на уроках «безопасности жизнедеятельности».

Пожалуй, пора дать слово нашему оппоненту.

— Но ребенка же надо как-то предупреждать об опасности! — воскликнет он и будет прав.

Надо, конечно, но не так. Не на специальных уроках, не в таких лошадиных дозах и без такой навязчивой фиксации.

Скажем, гуляет мама с сыном по лесу, собирает ягоды и полевые цветы, слушает пение птиц, рассказывает, чем отличается листок дуба от листка клена (городские дети сейчас, кстати, очень плохо знают растения) … Вот так они, мама и сын, гуляют, радуются жизни и вдруг… ярко-оранжевый мухомор!

— Мама, посмотри, какой красивый грибок! Я сейчас его сорву! — восклицает мальчик.

— Нет, сынок. — останавливает его мать. — Запомни, это ядовитый гриб-мухомор. Он красивый, но есть его нельзя.

А потом они снова собирают ягоды, цветы, греются на солнышке, слушают, как дятел стучит по сосне, как кукует кукушка, находят в листьях земляники несколько лисичек, и мальчик узнаёт, что лисичка как раз гриб съедобный, очень вкусный и в нем никогда не заводятся черви. Вот правильная, традиционная модель предупреждения об опасности, модель, соответствующая традиционной для русской культуры картине мира, — мира, в целом гармоничного и доброго, с редкими, досадными и случайными, а не закономерными вкраплениями зла.

Немецкий мыслитель Вальтер Шубарт, написавший в конце 30-х годов XX века гениальную книгу «Европа и душа Востока», посвятил различиям русского и западноевропейского мироощущения целую главу, очень точно сформулировав суть этих различий уже в названии — «Изначальный страх и изначальное доверие».

«Его (русского. — Авт.) поддерживает живое вселенское чувство всеобщности и успокаивающих взаимосвязей в мире, — писал Шубарт. — Его преобладающее ощущение — изначальное доверие»[70].

Это не случайно, ибо русская культура в основе своей православная. Даже семидесятилетие официального безбожия не смогло вытравить из нее этот дух. А православный человек не может считать мир, созданный Богом, миром враждебным, полным неисчислимых опасностей. Ведь Бог благ, без Его благодати жизнь немыслима. Недаром в одной из самых основных православных молитв говорится, что Он — «Сокровище благих» и «жизни Податель»[71].

Иное дело — Запад, пропитавшийся за последние века духом протестантизма. Для западного человека мир безблагодатен, он лежит во зле. «Его точечному (индивидуалистическому. — Авт.) чувству, — читаем у Шубарта, — свойствен в качестве преобладающего душевного настроения изначальный страх… Европеец как человек абсолютно одинок. Для него надежно существует только его собственное „Я“… Он метафизический пессимист, озабоченный лишь тем, чтобы справиться с эмпирической действительностью. Он не доверяет изначальной сущности вещей. Он не верит твердо в сверхземные силы, осмысленно организующие бытие. Он переживает мир как хаос, который только благодаря человеку получает свой смысл и оправдание. Его постоянно мучает страх, что мир затрещит по всем швам, едва он снимет с него свою без отдыха творящую руку. Это несчастный человек, куда более несчастный, чем русский. На прометеевской (так Шубарт называл западную культуру. — Авт.) культуре лежит мрачная тень забот»[72].

Вот что таит в себе принцип системного обучения детей «безопасности»! Намерения самые благие: дескать, мы предупреждаем и учим бороться. А на деле происходит то, что в среде психологов принято называть «нагнетанием катастрофического сознания», которое, в свою очередь, лишь еще больше обессиливает и обезоруживает детей.

«В нашем детском саду методист решила ввести в самой старшей, подготовительной группе детей предмет ОБЖ, — рассказала нам знакомая психолог. — Причем делала она это очень мягко, осторожно, с учетом возрастных особенностей, стараясь, чтобы ее сведения ничем не напоминали страшилки. И что ж вы думаете? Стоило ей рассказать детям про грозу, как и я, и родители заметили резкое увеличение детских страхов. Грозы стали бояться даже те ребята, которые раньше, услышав гром, могли и ухом не повести».

Есть и еще одна опасность в учебниках по «безопасности». С большинством угроз, перечисленных в них, большая часть детей, скорее всего, никогда не столкнется. Значит, они чисто теоретические, потенциальные. А такая опасность, как это ни странно, невротизирует ребенка гораздо больше, чем опасность реальная. Известный польский психиатр Кемпинский в книге «Психопатология неврозов» писал: «Соприкосновение с опасностью разряжает дремлющее в человеке беспокойство. Возможно, именно этим обстоятельством можно объяснить факт, что в трудные периоды жизни, когда смерть заглядывает в глаза, например во время войны, в концентрационных лагерях, в случае стихийных бедствий, исчезают невротические симптомы. Также и в индивидуальной жизни наблюдается аналогичное явление: например, больной, годами страдающий неврозом, „выздоравливает“ в случае тяжелой соматической болезни, угрожающей ему смертью. У людей опасного профессионального труда, которые чаще, чем другие, подвергаются опасности смерти, например у моряков, летчиков, шахтеров, альпинистов, реже встречаются невротические симптомы. Некоторые нарочно ищут опасности, чтобы уменьшить невротическое беспокойство».

Впрочем, ничего странного тут на самом деле нет. Реальная угроза заставляет человека мгновенно отреагировать. Реакция бывает разной: кто-то прячется, кто-то убегает, кто-то сопротивляется. Но, главное, она есть! Когда же угроза виртуальна, на нее невозможно отреагировать адекватно. Живое воображение ребенка рисует ему всякие ужасы, они накапливаются в нем, как динамит. И когда масса доходит до критической, могут вызвать непроизвольный взрыв, скажем, в виде внезапной вспышки агрессии или приступа отчаяния. А может возникнуть желание полностью отгородиться от мира и даже уйти в мир иллюзий.

Сегодня наблюдается еще одно доселе небывалое явление: дети не хотят взрослеть. Вспомните себя в детстве, своих друзей и подруг. Ведь ничего так не хотелось, как поскорее стать взрослыми. Сегодня же такое впечатление, что многим ребятам хочется остаться в детстве на всю жизнь. Здоровые оболтусы, которым пора жениться, готовы часами играть в компьютерные игры. Влюбленные парочки ходят на американские мультфильмы, сюжет и юмор которых еще недавно показались бы примитивными даже второклашке. Девицы на выданье дарят друг другу мягкие игрушки не для будущих детей, а чтобы класть их с собой на подушку, как делают малыши, подверженные страхам.

И чем больше мальчикам и девочкам рассказывают о «суровой правде жизни», тем меньше им хочется становиться активными гражданами, участвовать в этой жизни, менять ее к лучшему. Демограф А. И. Антонов утверждает, что молодые россияне не хотят продолжать род. Вопрос этот нам кажется спорным, ибо государство делает все, чтобы отбить такую охоту, а значит, о свободном выборе говорить не приходится. В этой связи показательно, что в учебнике ОБЖ для 11 класса Смирнова, Фролова, Литвинова рождение ребенка причислено к разряду опасностей. Беременность и роды представлены как столь рискованная авантюра, что с ней может сравниться только выход в открытый космос без скафандра. Кажется, нет таких угроз и осложнений, которые не перечислили бы авторы, запугивая старшеклассников. Вплоть до «розовых или красновато-синих полос на коже, которые после родов превращаются в рубцы»[73]. Заметьте, какой опять-таки психологически точный расчет! Девочки этого возраста ничего так не стыдятся, как дефектов лица и фигуры. Сколько слез бывает пролито из-за крохотного прыщика! А тут неизгладимые рубцы!

А чего стоит совет «для эмоциональной подготовки к зачатию выявить в себе все страхи перед будущей беременностью и появлением ребенка в семье»![74] И не просто выявить. «Эти страхи необходимо сформулировать, — внушают авторы учебника детям, — и обязательно записать отдельно каждому супругу, а затем поделиться друг с другом и попробовать преодолеть их совместно»[75].

А если преодолеть не удастся? Если, напротив, страхи приумножатся и усилятся от такого педантичного муссирования и взаимной индукции?

В общем, держись подальше от греха, и будет тебе безопасность. Только не подумайте, что авторы — мракобесы и призывают к воздержанию тех, кто еще не готов стать родителем. Это прямо даже обидно слышать! Кто же будет посягать на секс — основу подростковой жизнедеятельности?! В данном случае «основа безопасной жизнедеятельности», как вы уже, наверное, догадались, это контрацепция. И на рассказ о мерах предохранения места в учебнике не пожалели. Здесь и все виды гормональных контрацептивов: пилюли, капсулы и инъекции; монофазные, двухфазные и трехфазные; однодневного и длительного действия. Широкий ассортимент механических, или, как они красиво называются в учебнике, «барьерных» средств. Есть даже сведения о желе и пастах. А один параграф назван в стиле Министерства по чрезвычайным ситуациям: «Аварийная контрацепция».

Итак, приоритеты очевидны. Беременность и роды — страшная опасность, чуть ли не чума XXI века. А вот лошадиные дозы гормонов, превращающие девочку в развалину, это пожалуйста, это якобы безопасно.

Так и слышишь голос оппонента со знакомым истерическим надрывом:

— Хорошо вы устроились! Всё критикуете, всё ругаете, а где конструктив? Государство о детях не заботится, и в этих условиях мы просто обязаны дать им какое-то оружие, какое-то противоядие.

Характерно, что очень часто разговоры о преступном государстве, которое не защищает детей от насилия, исходят от государственных чиновников, в том числе и «особо крупных размеров». Слушаешь их и думаешь: что это? Какое-то сверхъестественное бесстыдство или шизофрения, одним из признаков которой является раздвоение личности? (Впрочем, бесстыдство тоже один из признаков шизофрении.) И в ответ на эти скорбные завывания хочется, цитируя «Макбета», спросить: «Кто это сделал, лорды?». А потом самим же ответить цитатой из другой великой книги, устами Порфирия Петровича, сказавшего Раскольникову: «Так вы же и убили, Родион Романович».

Но, скорее всего, дело не в психопатологии, а в инструкции. Кто ее дает: вышестоящее начальство или заморские спонсоры, — не так уж и важно. Главное, что достигается цель — постепенно убедить людей в незыблемости нового порядка вещей, в том, что у государства теперь только одна бесспорная обязанность — собирать налоги. А обязанность защищать граждан возложена на них самих. И множество порядочных, неангажированных людей поддаются этому примитивному гипнозу, невольно поддерживая государственных преступников.

А потому ответ на вопрос: «Что делать?» — мы хотим начать с напоминания об основной роли государства, которая как раз и заключается в защите народа от внешней агрессии и внутреннего произвола. А основная задача взрослых людей состоит в том, чтобы добиться изменения преступной политики государства, не расписываться в собственном бессилии, перекладывая ответственность на детей, а найти способы заставить чиновников действовать в интересах общества или сместить их.

Одновременно надо всеми силами ограждать детей как от реальных опасностей, так и от травмирующих впечатлений. Не плодить эти впечатления уроками, подобными ОБЖ, а ограждать. А то выходит, что в ситуации, когда взрослые должны взять на себя удесятеренную ответственность за детей, они с себя сняли даже элементарную.

Великий кукольник С. Образцов, хорошо знавший на практике детскую психологию, считал, что детям до пяти лет нельзя даже «Красную Шапочку» в театре показывать, так как образ волка, пожирающего (хоть и временно) бабушку, может спровоцировать запредельные страхи. Разве дети со времен Образцова стали психически устойчивее? — Отнюдь! Значит, их нужно оберегать еще больше, и ни в младших, ни в средних классах никакого урока ОБЖ быть не должно. В данном случае «конструктив» — это отмена вредного предмета. И не стоит обольщаться присутствием в названии слова «безопасность». Как мы уже, надеемся доходчиво, объяснили, фиксация на теме безопасности и выживания только умножает страхи. Ведь даже в названии главы «Кодекс выживания городского пешехода» (учебник Литвинова и Ко для 2 класса) звучит похоронный марш. А каков заголовок: «Мой дом не моя крепость»?!

Посильные же навыки защиты надо давать как бы между делом, очень дозированно и по мере реального приближения опасности. Идет класс в поход — расскажите про лесные пожары и про то, как не потеряться. Но, рассказав, все равно смотрите за ребятами в оба. Помните, они могут тысячу раз услышать про опасность и все равно нашкодить. Тут дело вовсе не в знании-незнании, здесь работают совсем иные механизмы: тяга к риску, желание противоречить взрослому, жажда самоутверждения, наконец.

Что же касается старших классов, то, не загружая учеников излишним теоретизированием, можно выделить час в неделю на практические занятия борьбой, стрельбой — тем, что принято называть военно-физической подготовкой. Полезно и научить оказывать первую помощь пострадавшим. Можно сказать, вернуть в школы «гражданскую оборону», сделав упор именно на практические навыки. Кое-что из упомянутого в учебниках есть, но явно в недостаточном объеме по сравнению со «страшилками». Упор на навыки нужно сделать потому, что в состоянии шока, в которое человек часто впадает в минуту опасности, теоретические знания (тем более такие поверхностные, какие даются в проанализированных учебниках) мигом вылетают из головы. Выручает только автоматизм. А он вырабатывается в результате многократного повторения того или иного действия.

Ну, а если уж очень хочется потеоретизировать, то лучше бы рассказать не о защите от беременности, а о том, что такое демографическая война, как ее ведет «планирование семьи» и какое информационное оружие направлено на молодежь в виде рекламы, непристойных журналов, отупляющей музыки и пропаганды якобы безопасного секса. Правда, вряд ли такой учебник обретет гриф Министерства образования. Ведь за это, чего доброго, и нагоняй получишь от западных спонсоров. Разве можно допустить, чтобы, в то время как весь мир под мудрым руководством Соединенных Штатов стремится к обеспечению глобальной безопасности, мальчики в России осваивали автомат Калашникова?!

Педагогика от лукавого[76]

Говорят, в последние времена от людей отойдет премудрость. Они будут верить во всякие глупости и небылицы, не замечать очевидного, не понимать прописных истин. Но произойдет это, конечно, не в одночасье. Почва должна быть подготовлена, размягчена. В данном случае, очевидно, размягчиться должен мозг. И по некоторым признакам видно, что «процесс пошел». Сколько чуши в последние годы нам преподносят в качестве незыблемой истины! Сколько дров наломано под влиянием этой чуши!

Взять хотя бы тему отцов и детей. Только родители опомнились и стали меньше доверять детским телепередачам, подростковым журналам, школьным инновациям, как — хлоп! — взялись и за них, за родителей. «Воспитание ребенка надо начинать с воспитания родителей», «родители абсолютно беспомощны, педагогически безграмотны», «матери не умеют любить своих детей, мы должны их этому научить»… Школа для родителей, курсы для будущих пап и мам, родительские университеты… А в некоторых наиболее «продвинутых» умах уже вызрела идея экзамена, лишь по успешной сдаче которого человек имеет право носить звание родителя.

И опять все покорно кивают головами, как сомнамбулы на сеансе гипнотизера. Дескать, конечно, правы специалисты: какие из нас родители? Ничего-то мы не знаем, не умеем. Как заметил однажды поэт Наум Коржавин (правда, об Америке), «здесь царит какое-то помешательство на специализме».

Что же советуют родителям современные специалисты? Какие, выражаясь языком Кашпировского, «дают установки»?

«Ребенок попал в беду… Что делать? Куда обратиться за помощью?» — таков тревожно-притягательный заголовок брошюры, выпущенной Объединением педагогических изданий «Первое сентября» в 2000 году. Там же, на обложке, точно указан и адресат: «Справочник для родителей и учителей». Брошюра хоть и небольшая, но очень ценная: это квинтэссенция «новой педагогики», «нового воспитания», более того — «нового мышления». Ну да, сейчас ведь модно говорить о «новом мышлении» и «новых ценностях», которыми должно пропитаться человечество, желающее перейти в новый век. Даже целое философское направление уже появилось. Прямо так и называется — «нью эйдж», «новый век».

Просмотрев брошюру «Ребенок попал в беду…», легко себе представить, на что психологи, проникнувшиеся «новым мышлением», ориентируют нынче родителей и вообще всех тех, кто занимается воспитанием детей. С плодами подобного просвещения мы, увы, не раз сталкивались в нашей психокоррекционной работе с детьми, которую ведем на протяжении десяти с лишним лет.

Беседуешь иногда с мамой и чувствуешь, что она нашпигована новыми воспитательными установками, как рождественский гусь яблоками: «Я принимаю своего сына таким, какой он есть, и, что бы он ни делал, он знает: я, мать, всегда на его стороне…»; «Да, я плохая мать, но что поделать? Мне это не дано! Что ж теперь, всю жизнь самобичеванием заниматься?!»; «Как это запретить дочери читать журнал „Кул“? Да какое я право имею диктовать ей, что читать, а что не читать? В двенадцать-то лет!..»; «Запретами все равно ничего не добьешься, только хуже будет…».

Многие из вас, наверное, слышали это, а может, и сами говорили в разных жизненных ситуациях. Звучит-то гуманно и уж точно по-новому. А кому хочется прослыть отсталым, несовременным, пропахшим нафталином? Но давайте посмотрим, куда приведет нас (а значит, и наших детей) это «новое».

Уже первая глава брошюры по сути своей программна. Она называется «Я не люблю своего ребенка». Сейчас ведь модно говорить о родительской нелюбви и о том, что многие, очень многие не любят своих детей. (А если даже любят, то наверняка неумело.) Ложь, как тонко заметил кто-то из великих, от многократного повторения становится правдоподобной. Правдой она, конечно, стать не может, но сознание людей затуманить может вполне.

Итак, что же сообщает о нелюбви к ребенку вышеозначенная брошюра? «…Прежде всего избавьтесь от комплекса вины. Вина — это агрессия, которая распространяется по замкнутому кругу: „Я виновата в том, что не люблю своего ребенка. Но если бы его не было, то я бы не испытывала такого чувства. Следовательно, именно он виноват в моем несчастье“» (с. 3).

Прямо какая-то стальная цепь аргументов. Но это только на первый взгляд. Цепь на самом деле гнилая и, за какое звено ни потянешь, рвется. Комплекс вины… Одно из самых популярных сегодня клише, несущих отчетливо негативный смысл. Что-то очень близкое к комплексу неполноценности, а то и вытекающее из него. Ну кто может задумываться над такими глупостями, кроме жалких, слабых, ни к чему не пригодных людишек? Короче, неудачников? А термины «комплексы», «закомплексованность» вообще пахнут психиатрией и, естественно, отталкивают. Еще важно напомнить, что «комплекс» означает множество. Следовательно, комплекс вины — это когда человек чувствует себя кругом виноватым, во всем и перед всеми. А речь-то в брошюре идет о чувстве (единственное число!) вины по отношению к ребенку (опять-таки единственное число!). В общем, серия мелких подтасовок.

А вот и подтасовка покрупнее: якобы чувство вины неизменно порождает агрессию. Эффект, как вы понимаете, запрограммирован: чувство вины такой причинно-следственной связью, конечно же, дискредитируется. Ведь ото всего, что приводит к агрессии, следует избавляться. К чему, собственно, и призывают анонимные авторы брошюры.

Но не будем слишком легковерными и спросим себя: откуда взялась такая зависимость? Почему чувство вины порождает агрессию, то есть злобу, гнев, ярость? Ведь всё на самом деле наоборот. Тому, кто чувствует себя виноватым, бывает неловко, совестно, бывает жалко того, кого он обидел, хочется как-то загладить свою вину. А злится и нападает обидчик как раз тогда, когда ему трудно признать себя виноватым. Голос совести говорит ему о вине, а он отгораживается, защищается агрессией, доказывает себе, что прав он, а не тот, кого он обидел, так что не вина порождает агрессию, а непризнание вины, отсутствие раскаяния.

Уравнивание вины с агрессией разрушает основы христианского мировоззрения, на котором, хотим мы этого или не хотим, зиждется русская культура. Вся жизнь христианских святых была пронизана чувством вины и покаянием. Но при этом они, как известно, не только не были агрессивными, а своей кротостью приручали даже диких медведей. Да сколько в обыкновенной жизни примеров, когда покаяние преображало людей! В том числе и родителей, осознавших свою вину перед детьми.

Зачем, спрашивается, вводить в заблуждение современных родителей, так грубо искажая истину? Оставим пока этот вопрос открытым и двинемся дальше. В следующем абзаце целых две важных установки — первая: «Не стремитесь к виртуозному исполнению материнской роли. Позвольте себе быть несовершенной»; и вторая: «В общении с ребенком нет и не может быть запрещенных эмоций» (с. 3).

Как принято выражаться на собраниях, «по первому вопросу»: сейчас очень часто можно услышать призывы не стремиться к совершенству. Дескать, это вредно и чуть ли не безнравственно. Человек должен быть естественным, таким, какой он есть. В журналах для родителей публикуются довольно однотипные, но непременно душещипательные истории про женщин, которые старались быть образцовыми матерями, терпели в этом неудачу и в результате начинали ненавидеть своих детей. Психологи, пишущие эти статьи, считают своим, может быть самым главным, достижением то, что итогом их длительной работы стал отказ пациенток от стремления к идеалу: они «позволили себе быть несовершенными».

Конечно, бывают случаи, когда полезно успокоить вылезающую из кожи вон молодую маму, чтобы она не надорвалась от излишнего усердия. Но это другое. Это, что называется, «ревность не по разуму», когда человек берет на себя слишком тяжелую ношу, не соразмеряя ее со своими физическими и душевными силами. А тут-то речь совсем не о том! По существу, нас призывают белое считать черным, добродетель переводят в разряд пороков. Стремление к идеалу во все времена не только считалось добродетелью, но и вменялось человеку в обязанность. Без него немыслимы ни воспитание, ни выполнение той или иной работы, ни взаимоотношения между людьми. В христианстве это выражено абсолютно недвусмысленно. Будьте совершенны, как совершенен Отец ваш Небесный[77], — говорит Христос. Получается, что и этот фрагмент брошюры имеет антихристианскую подоплеку.

Теперь «по второму вопросу» — насчет того, что в общении с ребенком нет и не может быть запрещенных эмоций. Далее, правда, следует оговорка: «…Но при одном условии: он не должен сомневаться в безусловности вашей любви» (с. 3), то есть читателям фактически приказывают («не должно быть!») проявлять в общении с детьми массу отрицательных эмоций, дурных чувств: раздражение, злобу, гнев, ненависть, ярость. Что же это получается? Чувство вины испытывать плохо, а те пороки, в которых люди каются на исповеди, признаны нормой отношений с ребенком? Почему он при этом не должен сомневаться в безусловности родительской любви, нам не поясняют. Вероятно, исходя из логики: «бьет — значит, любит». Но это дело десятое. А вот призыв не смирять, не укрощать страсти, а выплескивать их на окружающих, причем на слабых и беззащитных, коими являются дети, — это один из краеугольных камней предлагаемой антихристианской педагогики.

И не стоит обманываться приведенными в конце главки слащавыми советами петь ребенку колыбельные и гладить по волосам. Яд опасен не тогда, когда он хранится в бутылке с соответствующей надписью, а тогда, когда его подмешивают во вкусную и здоровую пищу.

Вторая глава — «Самое верное средство от детского пьянства» — ошарашивает уже своим началом. «Взрослым вообще-то нечем поделиться со своим ребенком, и они не должны особенно настаивать на том, чтобы дети брали с них пример, потому что такового они как раз и не подают» (с. 4). Как любили шутить провинциальные конферансье: «Вот так номер! Я чуть не помер!». Стало быть, родители теперь не должны настаивать на том, чтобы дети брали с них пример! Одной корявой (судя по всему, неумело переведенной) фразой сокрушается основа основ воспитания. Во все времена все народы независимо от верований, культуры и национальной принадлежности учили детей брать пример с родителей. Да иначе и быть не может! Отец и мать для ребенка — это первые люди, которых он видит, первообразы людей. Их интонации, выражение лиц, манера поведения и т. п. прочно запечатлеваются в его душе и служат образцом. Это импринтинг — неизгладимое впечатление, неизбежный пример, образец, подражание которому происходит помимо воли ребенка. (Не потому ли возникает столько проблем с детьми-сиротами, которые воспитываются в детском доме?). Так что родители все равно будут для ребенка примером, никуда от этого не денешься. Но, восприняв новую воспитательную установку и отказавшись от роли идеала, родители утрачивают рычаги влияния на ребенка, толкают его к неуправляемости, к патологическим страхам, ибо если взрослый не авторитет, он и не защита!

Что же касается родительского несовершенства, то несовершенство свойственно природе человека, как, впрочем, свойственно и стремление к совершенству, о чем мы уже сказали. И этому стремлению, кстати, очень способствовали дети: отец и мать старались в их глазах выглядеть умнее, добрее, благороднее — словом, совершеннее, чем они есть на самом деле. Ребенок, сам того не подозревая, вынуждал их подтягиваться до идеального образа. Ну, а уж если родители вели недостойный образ жизни, детей старались от них оградить, а родителей в таких случаях подвергали позору, остракизму. Выходит, что еще вчера подвергалось суровому осуждению, сегодня чуть ли не вменяется в обязанность?

Ориентация родителей на «беспримерность» провоцирует социальное сиротство. Ребенок, лишенный идеала в семье, начинает искать его на стороне. А в сегодняшней жизни вместо идеала ему скорее встретится антиидеал: наркоторговец, ласковый педофил, глава тоталитарной или сатанинской секты или просто «отвязанный» сверстник.

Приведя кошмарные статистические данные о детском пьянстве (которое якобы повально), авторы учат взрослых правильному реагированию: «Что же делать? Поддаваться порывам. Да, порыву любви и порыву гнева. Как же так, скажете вы, кричать в гневе? Ругаться, драться? Но разве в порыве любви мы не хватаем ребенка и не целуем его? Сердечный порыв, если дать ему настоящую волю, человечен по существу и форме. Он благороден» (с. 4).

Итак, в одном ряду, соединенные союзом «и», оказались любовь (высшая христианская добродетель) и гнев (один из семи смертных грехов). Иными словами, между добром и злом поставлен знак равенства. Можно обругать ребенка нецензурной бранью, можно даже ударить его: ведь «сердечный порыв, если дать ему настоящую волю, человечен по существу и форме». А убийство, если разобраться, разве не человечно? Бывает, конечно, запланированное, преднамеренное, а бывает совершённое в состоянии аффекта — искренний, «сердечный порыв». Рискуя вызвать по отношению к себе сходный «сердечный порыв» со стороны авторов брошюры, все же процитируем поучение православного подвижника старца Иосифа с горы Афон: «Пусть слюна твоя во рту станет кровью, ты все равно не произноси ни одного слова в гневе». Вот вектор традиционной русской педагогики, а брошюра предлагает нам какую-то иную педагогику, не имеющую ровно ничего общего с традицией.

Поражают в этой педагогической системе и, как говорили в старину, «противуречия». Только родитель настроился на то, чтобы в порыве благородного негодования вложить ума своему пьяному недорослю, как его спешат осадить: «…Не набрасывайтесь на него с нотациями: вы уже опоздали, а после драки кулаками не машут. Даже если он чуть навеселе, его реакция может быть неадекватной» (с. 4) (то есть мальчонка, чего доброго, даст как следует сдачи родителю).

И собутыльников его не смейте трогать! «Даже если вам не нравятся друзья вашего ребенка, нельзя держать свой дом от них на замке, своего же ребенка ради» (с. 5), хотя любой человек, не только с высшим педагогическим образованием, но и с незаконченным средним, понимает, что борьба с пьянством начинается с отрыва пьяницы от его привычного окружения, иначе любые усилия бессмысленны. Когда же речь идет о детях, оградить их от дурного влияния всегда считалось — и продолжает считаться в обществе, еще не утратившем коллективный разум, — первейшим делом родителей.

Ясно, что далеко не все папы и мамы придут в восторг от подобных педагогических инноваций, поэтому, стараясь смягчить впечатление, авторы добавляют: «Зато никто не запрещает вам обговорить допустимые нормы поведения и правила общежития» (с. 5).

Эту матрицу сейчас внедряют повсеместно. Смысл ее сводится к следующему: давайте легализуем пороки, но попробуем установить для них некоторые ограничения. Легализуем публичные дома, но будем требовать от «сексработниц» периодической диспансеризации. Легализуем порнографию, но ларьки, в которых она будет продаваться, удалим от детских учреждений на расстояние не менее трехсот метров. Легализуем педерастию (уже легализовали, отменив статью, наказывающую за мужеложство), но будем порицать педофилов. Легализуем наркоманию, но будем призывать наркоманов пользоваться одноразовыми шприцами. Одобрим подростковый разврат, но расскажем об опасности венерических заболеваний и раздадим презервативы.

Все это, конечно, абсурд. Невозможно требовать от беззакония законопослушности. Есть русское выражение: «Пустить козла в огород». Здесь центральное слово — «козел». От человека, да, можно требовать, чтобы он в огороде собирал только то, что ему разрешили. Но «козел» (а в нашем случае — порок) невразумляем, особенно при виде капусты. Ну а если продолжать зоологические сравнения, представим себе свинью, про которую вдруг кто-то решил, что ее стоит цивилизовать, перебазировав из хлева в городскую квартиру, и поставить ей в туалете специальную ванночку для отправления интимных нужд. Воображение легко подскажет нам вид и аромат в квартире защитника свиных прав через пару часов…

Аналогичные установки даются взрослым и по проблеме детской наркомании. Хотите узнать, как правильно себя вести, если вы подозреваете, что ваш ребенок употребляет наркотики? Надо «не демонстрировать чрезмерного волнения; установленные необычные факты обсудить с ребенком; не читать мораль и ни в коем случае не угрожать и не наказывать. <…> Если он все отрицает, расскажите о своих подозрениях, если спорит, опровергайте, но не берите с него слово, не заставляйте подчиняться. Лучше спросите, что он сам думает делать дальше. И предупредите, что отныне вы будете строже следить за тем, как и на что он тратит деньги» (с. 20–21). (Пускай рассказывает, что задержался в библиотеке, а на полученную от вас субсидию якобы накупил булочек с маком.) Но главное, «самое время дать ему понять, что вы на его стороне, что не осуждаете…» (с. 21).

Короче, предлагается на юного наркомана не давить, ничего ему не запрещать и даже продолжать выдачу денег! Да, весьма нетрадиционная педагогика! Испокон веков нормальные родители реагировали на опасное поведение детей немедленной изоляцией их от источника зла, от пагубной обстановки. Вспомните хотя бы Наташу Ростову, которую отец запер, чтобы она не сбежала с Анатолем. Конечно, придется понервничать, проявить твердость, выдержать детские истерики и грубость, побыть в глазах своего ребенка злодеем, но зато уберечь его от беды. Ведь и мы, став взрослыми, столько раз мысленно благодарили родителей за их строгость, хотя в подростковом возрасте за нее же готовы были в сердцах проклинать.

В духе попустительства предложено относиться и к детскому разврату. «…Старшее поколение не может и не должно контролировать подростковую сексуальность» (с. 6). (Интересно все-таки, почему у поклонников либеральных ценностей столь часто проскальзывают тоталитарные нотки? Напоминает то ли гипнотизера, подчиняющего пациента своей воле, то ли юриста, который зачитывает потенциальным преступникам статью Уголовного кодекса.) Оказывается, «признавая, что ранняя сексуальная жизнь подростков и столь же ранние эксперименты с наркотиками не экстремальные, а скорее уже обыденные искушения нового поколения, невозможно ни запретить, ни контролировать эти опыты» (с. 12).

Как заставить людей смириться с вопиющим безобразием, с которым ни один нормальный человек смириться не может? Способов немного. А точнее, всего два. Можно принудить силой, а можно, соблюдая права человека, добиться желаемого изощренным способом: убедить, что безобразие, во-первых, не такое уж и вопиющее, во-вторых, оно распространено повсеместно, а в-третьих, — что, пожалуй, самое главное! — оно все равно неустранимо. Последнее вы сегодня услышите как от крупного политолога, так и от соседа-пенсионера.

В разбираемой нами брошюре практически все подчинено этой логике. Но особенно ярко она проявлена в «мифах о сексуальном насилии». Споря с общепринятым мнением о педофилах как об извращенцах, авторы утверждают, что большинство педофилов — «самые обычные мужчины, с нормальной психикой» (с. 10). Развенчивается и «миф» о том, что «сексуальные покушения на детей редки и являются признаком морального распада и деградации общества» (там же). Какой распад? Какая деградация? И что значит «редки»? На самом деле, утверждают авторы, все это было всегда и «статистически часто». «…В четырех случаях из пяти это делают те, кого ребенок знает; очень часто… — кто-то из старших членов его собственной семьи. <…> Это случается во всех слоях общества, с любыми уровнями образования и дохода, во всех этнических и религиозных группах» (там же). В общем, вполне банальная история. С каждым может случиться.

И не следует заблуждаться насчет того, что «ребенок — пассивный объект сексуальных посягательств. Приходится признать: он может быть и инициатором» (там же). Словом, нас хотят уверить, что нет четкой границы между ребенком и взрослым, жертвой и преступником, добром и злом. Все относительно, зыбко, «неоднозначно».

Ну, а зло все равно непобедимо. «Даже самая идеальная система права не в состоянии полностью защитить ребенка от насилия. Здесь важен не столько контроль (да и кого контролировать, когда непонятно, кто инициатор: взрослый извращенец или ребенок? — Авт.), сколько просвещение. Родители и учителя должны знать, что сексуальная эксплуатация детей — большая и серьезная проблема» (с. 10). Так и написано — «проблема». Есть проблема утомляемости на уроках, есть проблема аллергии, есть проблема летнего отдыха, а есть… сексуального насилия над детьми. Хочется, заняв прилагательные у авторов, сказать, что это «большая и серьезная» победа зла, если растление ребенка, надругательство над его невинностью становится для нас не чудовищным преступлением, не трагедией и даже не драмой, а проблемой. И, решая ее, главное (как, впрочем, и во всех остальных случаях, перечисленных в брошюре) «сохранять спокойствие». Не правда ли, это так естественно, когда узнаёшь, что твой ребенок изнасилован, болен СПИДом, стал алкоголиком, наркоманом или вором?

Рекомендации взрослым по поводу детского воровства — это прямо какая-то оргия гуманизма. «Хорошенько подумайте, прежде чем приступать к решительным действиям. Наверное, наказывать надо. Но только если вы уверены, что и ребенок считает это наказание справедливым. <…> Пережив наказание, ребенок, скорее всего, научится ловчить, скрытничать, обманывать, боясь лишь одного — быть разоблаченным. <…> Пожалейте его, и ему сразу станет стыдно. (А если нет? Если он сочтет таких родственников придурками, из которых можно вить веревки? Тогда как? — Авт.) Помогите исправить то, что он совершил. (То есть компенсируйте украденное, выгораживайте, выкупайте, „отмазывайте“, чтобы он ни в коем случае не прочувствовал последствий своего воровства. А то не дай Бог вразумится! — Авт.) Как можно бережнее и тактичнее отнеситесь к нему и к его поступку (выделено нами. — Авт.). <…> Не ужас наказания, а страх повторения — вот что отныне должно поселиться в его душе» (с. 22).

Должно, конечно. Но может поселиться — и скорее всего поселится! — совсем другое: чувство полной безнаказанности и желание новых «подвигов». Why not?

Поддавшись умилению, читатель мог и не заметить одну характерную подмену: кража, совершенная ребенком, названа поступком (даже не проступком!). А ведь это преступление, хоть по малолетству, как правило, неподсудное. Более того, своровать — значит нарушить одну из десяти заповедей, то есть самых строгих запретов для людей христианской культуры. Впрочем, ни в каких культурах воровство, мягко говоря, не поощряется. Апологеты же «гуманной педагогики» советуют отнестись к воровству «как можно бережнее». Даже в столь вопиющем случае идея наказания им явно претит. Это ведь фи как негуманно!

А между тем христианская педагогика утверждает прямо противоположное. «Самая суровость родительской дисциплины полезна для детей и желательна, — читаем у епископа Кинешемского Василия. — Суровые испытания необходимы для духовного совершенствования, как огонь, очищающий металл… Тесны врата и узок путь, ведущие в жизнь[78]. Но если эту школу скорби и испытаний мы не пройдем в детстве в родительской семье, то Господу ничего не останется, как подвергнуть нас испытаниям жизни, а это гораздо труднее, особенно без предварительной подготовки в родительском доме. Но если этот скорбный курс духовного воспитания в виде родительских наказаний и известной суровости отношений мы пройдем с детской покорностью в родном доме, то дальнейшие испытания часто оказываются ненужными…».

А вот цитата из Библии: Кто любит своего сына, тот пусть чаще наказывает его, чтобы впоследствии утешаться им. Не давай ему воли в юности и не потворствуй неразумию его[79]; так что и по этому вопросу либеральные установки авторов брошюры противоположны традиционным.

Впрочем, есть одна тема, рассматривая которую авторы все же советуют применить жесткость. Это тема самоубийства. В одной из двух глав, посвященных детским суицидам, есть такой подзаголовок: «Пожалуйста, прочтите эту страничку вашему ребенку». А на страничке читаем, например, такой пассаж: «Вы когда-нибудь видели свежий труп? Глаза навыкате, вывалившийся синий язык, лицо неопределенного цвета, да к тому же пренеприятнейший запах от самопроизвольного акта дефекации» (с. 16).

Авторы считают, что такая стресс-педагогика «неприятна, зато действенна». Дескать, запугаем хорошенько посмертным уродством, глядишь не захочет сводить счеты с жизнью. Значит, они все-таки понимают, что страх — это один из самых действенных способов, когда хочешь удержать подростка от гибельного шага. И весь их либерализм по отношению к детскому пьянству, наркомании, разврату, «дурным болезням», воровству и прочим «поступкам» объясняется тем, что они просто не видят в этом по-настоящему серьезной угрозы. Вот совет, который дается в главе о СПИДе: «Единственное, что мы можем сделать для своих детей, — рассказывать им, не запугивая и не нагнетая, убеждая их фактами, цифрами и чужими трагедиями, о том, как коротка дистанция между жизнью и смертью» (с. 12).

Завидное спокойствие, однако. Но так можно относиться к человеку только в том случае, если он тебе абсолютно безразличен. Впрочем, к этой теме мы еще вернемся, а сейчас подумаем: какие образы закладываются в сознание ребенка описаниями «свежего трупа»? Даже если — что совсем не факт! — кого-то подобные описания остановят, даже если жизнь будет спасена. Но какой ценой? — Ценой поругания мертвого, ценой глумления над усопшим. Ну, а теперь представим себе, что через некоторое время у ребенка умрет кто-то из близких. Что тогда станет с «благоговейной памятью о дорогом покойнике»? Какие картины непрошено посетят подростка, когда он будет стоять у гроба, приходить потом на могилу или смотреть на фотографию? «Глаза навыкате, вывалившийся синий язык…». Честно говоря, это небезопасно читать и взрослым. Даже у них это может вызвать защитную реакцию отторжения, которая, в свою очередь, ведет к патологическому бесчувствию. И уж тем более такая опасность грозит детям с их хрупкой, неустойчивой психикой. Недаром мы сегодня слышим так много жалоб на подростково-молодежный «пофигизм». Поневоле станешь равнодушным, когда видишь, уж простите за жаргон, столько «трупаков» на экране телевизора и компьютера! Надо же как-то защищаться!

Вообще, такое впечатление, что сверхзадача «Справочника для родителей и учителей» — запрограммировать взрослых на равнодушие к детям. В том числе — и даже прежде всего! — к своим собственным. Карлсоновское «спокойствие, только спокойствие» — вот камертон брошюры. Напился ребенок — не волнуйтесь. Балуется наркотиками — не впадайте в панику. Ушел из дома — заранее, на случай опознания трупа, «положите в разные карманы ребенка несколько записок, где разборчиво указаны Ф. И. О., адрес и номер телефона, по которому нужно позвонить…» (с. 8). Хотели на этом оборвать цитату, но не удержались и приводим еще несколько фраз: «Не стесняйтесь заранее снять копию зубной карты из стоматологического кабинета и сделать датокарту: нанесите на пальцы тонким слоем типографскую краску и откатайте отпечатки на бумаге, а под ними надпишите „левая“ и „правая“ рука. Если случится трагедия, это поможет идентификации» (там же).

Много, конечно, загадок во вселенной. Вот, например, одна из них: почему блюстители свободы такие глупые? Ну, хорошо, они второпях не обратили внимание на то, что надписать что-либо под отпечатком или картинкой нельзя. Но уж вообразить своевольного подростка — а именно такие сбегают из дому — совсем несложно, тем более что жизнь богата примерами. С какой стати беглец будет терпеть в своих карманах дурацкие мамины записки или соглашаться на дактилоскопию, предназначенную для опознания его трупа? И где авторы видели такие стоматологические кабинеты, в которых услужливые дантисты по первому требованию снимают копию зубной карты? У нас большинство людей вообще про «зубную карту» слыхом не слыхивали. Что поделаешь, дремучие мы… Не ведется в «немытой России» подробная опись зубов: сколько их всего, каких не хватает сверху, каких — снизу, какой зуб как запломбирован, где какая коронка, какой прикус, какая форма челюстей. Вот у Гитлера была зубная карта, и потому его труп смогли опознать. Так то ж в цивилизованном Третьем Рейхе! А для нас это информация с опережением.

Мы понимаем, деньги, конечно, вещь очень нужная, но голова существует не только для подсчета будущих гонораров. Публикуете пиратский перевод — так хоть изымите то, что к нашей жизни не имеет ровно никакого отношения. Не позорьтесь. Еще не самые последние времена, остатки разума кое у кого сохранились. Мы даже надеемся, что среди родителей и педагогов таковых тоже немало. И они понимают, что потакание детским порокам рано или поздно доведет ребенка до той опасной черты, за которой его ждет либо гибель, либо тюрьма. Как назывался один сборник эпохи перестройки, «иного не дано»[80]. На самом деле это понимают даже авторы брошюры, хотя усиленно делают вид, что нет никакой связи между родительским попустительством и катастрофой, постигающей ребенка.

Во всяком случае, о колонии они напоследок упоминают. Но опять-таки, в каком ракурсе? Подглавка «Что делать, если ваш ребенок в колонии» начинается со слов: «Что сделано, то сделано, назад не вернешь, и надо жить дальше. Оставьте обиды, ссоры, раздумья на тему: „За что мне все это?“. Во-первых, не вам, во-вторых, что в них толку» (с. 28).

Иначе говоря, родителей сперва настраивают на потакание детскому безобразию, а потом, когда «вырастет из сына свин» и ситуация дойдет до критической, на равнодушие. Даже когда ребенок попадает в колонию, оказывается, не надо задаваться вопросом, за что вам это, когда и в чем вы его упустили. Спокойствие, только спокойствие, ведь «не вам», а всего-то навсего вашему сыну идти за колючую проволоку, так что нет оснований для паники. Как любил повторять все тот же Карлсон, «дело житейское». В главе, посвященной самоубийствам, авторы советуют отвести подростка, замышляющего лишить себя жизни, в сторонку и «мирно поговорить». «Если же, — цитируем, — этот вариант не срабатывает, то — сам виноват» (с. 16). Раз даже по такому поводу волноваться не стоит, стоит ли махать крыльями, когда руки-ноги целы, да еще в наше-то трудное время: парень будет на гособеспечении!

Апофеоз родительского служения — это открыть на нужной странице справочник, найти телефон нужного специалиста (в конце каждой главы дается целый список соответствующих организаций) и передоверить ему ребенка, как это принято во всем цивилизованном мире. Собственно, и служение-то ни к чему, когда есть службы помощи!

Как же пародийно в этом контексте звучат фразы типа: «Терпение и смирение — может, спасение в них?». Смирение перед чем — перед грехом? Так это вовсе не христианство, а обыкновенный сатанизм, наспех прикрытый овечьей шкурой либеральных лозунгов. Хотя вряд ли авторы брошюры ведали, что творили. Скорее всего они просто отрабатывали выгодный заказ, по-детски радуясь, что можно подзаработать без особого напряжения. Ладно, оставим это на их совести.

Тем же, кто понимает, что на Страшном Суде (а отвечать там придется всем, в том числе людям, которые в него не верят) невозможно свалить свою вину ни на специалистов, ни на горе-специалистов, клепающих, как будто под копирку, безответственные книги и брошюры, ни на государство, поддерживающее либеральную, антихристианскую педагогику, нужно почаще вспоминать если не о премудрости, то хотя бы о здравом смысле.

Ведь здравомыслящих людей пока еще большинство. И если они не сдадутся добровольно, их не сможет одолеть никакая агитбригада лжецов. Даже при покровительстве того, кто назван в Священном Писании отцом лжи[81].

Защита детей — и право, и обязанность родителей

Интервью с адвокатом

Ларисой Октябристовной Павловой

Интервью брала Т. Л. Шишова

В последние годы школа получила большую самостоятельность в выборе учебных программ, методик и учебников. Поначалу это вызывало всеобщий восторг: после «застойного» единообразия всем хотелось чего-нибудь нового, необычного. Но вскоре восторгов поубавилось, так как родители увидели печальные плоды многих инноваций, столкнулись с проникновением в школы разношерстных сектантов и даже с попытками устроить детям секс-ликбез, куда более уместный для публичного дома. В одних школах раздавали абсолютно неприличные анкеты, в других демонстрировали фильмы, пропагандирующие онанизм, в третьих под предлогом профилактики СПИДа изучали «альтернативные виды секса»… Поначалу родители отказывались верить, что такое возможно: настолько это было для нас дико, неслыханно. Потом посыпались жалобы в роно, обращения в прокуратуру и суд. Дела подобного рода никогда раньше нашими судами не рассматривались, поскольку еще несколько лет назад наше государство проводило прямо противоположную политику: стояло на страже интересов семьи и детей. Теперь же «спасение утопающих — дело рук самих утопающих», то есть родителей, и им крайне необходимо знать о своих правах по отношению к школе. За разъяснениями по этому вопросу я обратилась к известному московскому адвокату Ларисе Октябристовне Павловой.

Л.П.: Сейчас ведется много разговоров о правах ребенка, но существует и другая сторона той же проблемы — права родителей. И на наших глазах становится все более актуальным преимущественное право родителей на воспитание своих детей. Оно отражено в Семейном кодексе РФ (ст. 63 и 64), где говорится, что родители представляют интересы своих детей и защищают эти интересы от возможных нарушений. Аналогичные права предоставлены родителям и иными нормативными актами.

Более того, по закону они не только могут, но и обязаны это делать, что прямо следует из Конституции, поскольку ее 38 статья гласит: «Забота о детях, их воспитание — равно право и обязанность родителей», причем право это преимущественное, то есть в плане воспитания родители имеют приоритет перед всеми другими лицами, как физическими, так и юридическими.

Корр.: И как они могут осуществлять это право в истории с секс-просветом?

Л.П.: Родители имеют право знакомиться со всеми программами, учебниками и методическими пособиями, по которым учат их ребенка. Никто не смеет от них это скрывать. И если предмет не входит в число обязательных (как, например, все программы полового просвещения), то он может преподаваться ребенку только с предварительного письменного согласия его родителей.

Корр.: А как быть с обязательными предметами? Что делать, если сведения, угрожающие детской нравственности, будут включаться в обязательные предметы?

Л.П.: Почему «будут»? Уже есть случаи, когда в базовых предметах появляются элементы так называемого «полового просвещения», развращающего детей и подростков. Необходимо иметь в виду, что когда родители оформляют ребенка в школу, школа обязана ознакомить их с уставом и со своими образовательными программами, как дополнительными, так и основными. Если родитель соглашается с программами и отдает ребенка в данную школу, то его обучают в рамках этих программ. Если родитель возражает против какого-то обязательного предмета, то ребенок не будет по нему аттестован и лишится возможности получить полноценное образование. Но, с другой стороны, по одному и тому же предмету (скажем, по истории) может быть несколько программ, несколько учебников. И если программа какого-то конкретного автора содержит информацию, которая с точки зрения одного или нескольких родителей является недостоверной или наносит вред нравственному и духовному здоровью ребенка, то родители могут обратиться к администрации школы с просьбой заменить программу или учебник. Этот вопрос решается по согласованию между школой и родителями: закон конкретно не определяет, как это должно быть.

Как юрист, я считаю, что включение элементов «сексуального просвещения» в обязательную школьную программу нарушает преимущественное право родителей на воспитание ребенка, гарантированное им Конституцией. В Законе об образовании указано, что школа занимается образованием и воспитанием. Но вместе с тем преимущественное право на воспитание принадлежит все-таки родителям. Поэтому все, что касается воспитания детей, должно производиться по согласованию с родителями. И если вдруг в любой базовый предмет включаются элементы полового воспитания (под которым обычно понимается сексуальное просвещение), в этом случае нарушается конституционное право родителей на выбор системы полового воспитания. Каждый родитель вправе сам решать, должен его ребенок сексуально образовываться школой или нет. Школа не может брать на себя эти прерогативы. Поэтому шаги, предпринимаемые в рамках системы образования по внедрению в школы поголовного полового воспитания, я считаю абсолютно незаконными.

Корр.: И что, родители имеют основания подать в этом случае в суд?

Л. П. Каждый человек, чье конституционное право нарушено, имеет основания для его защиты.

Корр.: И куда нужно обращаться?

Л.П.: В суд. Он обязан защитить права человека. Кроме того, можно ставить вопрос о признании незаконными действия нормативных актов, которыми утверждены стандарты образования и программы, содержащие половое просвещение.

Корр.: А сейчас половое просвещение включено в стандарты образования?

Л.П.: Пока нет, но, к сожалению, в числе основных задач злополучного проекта «Половое воспитание российских школьников», впоследствии переименованного в «Воспитание здорового образа жизни», значится именно включение элементов «полового воспитания» в образовательные стандарты, так что, надо полагать, попытка включить «половое воспитание» в образовательные стандарты будет сделана.

Корр.: Итак, если секс-просвет будет включен в обязательные школьные предметы, то что остается делать родителям?

Л.П.: Тем, кто не согласен учить детей по подобным программам, остается домашнее обучение. Фактически будет нарушено право на доступность всеобщего среднего образования.

Корр.: И что, апеллировать к закону уже будет бессмысленно?

Л.П.: Тогда возможен судебный спор. Таких споров у нас пока не было, но в принципе наша система законодательства подразумевает право на защиту нарушенных прав и законных интересов. В данном случае это будет законное право на получение всеобщего образования и законное право на преимущественное воспитание детей. Если родители будут обращаться в суд, тогда, может быть, кое-кто задумается…

Корр.: А как быть в данном случае с правами верующих? Скажем, православных? Ведь они не всегда имеют возможность обучать детей в православных гимназиях (хотя бы потому, что далеко не во всех городах и поселках такие гимназии есть) и отдают их в государственные школы. А по убеждениям религиозных людей, сексуальное просвещение — грех.

Л.П.: Да, сексуальное просвещение противоречит нравственным установкам всех традиционных конфессий, не только православной. Оно задевает чувства верующих. И включение «полового воспитания» в обязательную школьную программу будет грубо нарушать права верующих, их право не знать что-то. Есть право знать, а есть право не знать.

Корр.: То есть это могут быть новые иски?

Л.П.: Да, и новые конфликты на религиозной почве. Подобного исключить нельзя.

Корр.: Мы говорили о праве родителей на защиту детской нравственности. А теперь давайте поговорим о защите здоровья. Во многих школах девушкам раздают «тампаксы» и уверяют, что это безопасно, что это якобы не нарушает девственности. Хотя даже те гинекологи, которые не особенно склонны печься о целомудрии, предупреждают, что далеко не всем девушкам это показано, а честные гинекологи — те прямо говорят, что девушкам использовать «тампаксы» нельзя! Как быть здесь с правами родителей? Имеют ли они право подать иск и на кого?

Л.П.: Вопрос очень хороший, но коротко ответить на него сложно. С точки зрения правозащитника, здесь можно увидеть несколько аспектов незаконной деятельности со стороны тех лиц, которые вручают детям подобные «гигиенические средства». Во-первых, как правило, это делается в рамках незаконной рекламы. Во-вторых, может быть причинен вред здоровью ребенка. Насчет вреда «тампаксов», по-моему, все понятно. Но и раздача гигиенических женских прокладок тоже небезобидна. Ведь чаще всего эти средства раздаются с нарушенной упаковкой: в конверте одна штучка. И неизвестно, где успел побывать сей предмет, насколько он стерилен, сертифицирован ли. В принципе, не исключена возможность заражения подобных «гигиенических средств» любыми заболеваниями. И третий аспект. Подобные действия вполне можно рассматривать как незаконное медицинское вмешательство, ведь гигиена — это часть медицины. А любое медицинское вмешательство в отношении несовершеннолетнего до пятнадцати лет возможно только с согласия родителей. Поэтому раздача любых гигиенических, медицинских средств школьникам или медицинские осмотры (например, гинекологические) детей без согласия их родителей — это грубое нарушение школьной администрацией родительских прав. И родитель не только имеет право, но и обязан защитить своего ребенка, обратившись для этого в суд. И постепенно родители привыкают к тому, что раз мы строим правовое государство, то нужно обращаться не с жалобами в вышестоящие инстанции (хотя возможно и это), а с судебными исками.

Корр.: То есть за тот факт, что ребенка принудили пройти гинекологический осмотр или получить «тампакс» в принципе можно подать на директора в суд?

Л.П.: В общем, да, но лучше, чтобы формулировку иска подсказал профессиональный юрист в зависимости от конкретных обстоятельств дела.

Корр.: Если с ребенком в стенах школы случается несчастье, каковы права родителей?

Л.П.: Пока ребенок находится в пределах образовательного учреждения, за его жизнь и здоровье отвечают те работники школы, которые с ним занимаются в данный конкретный момент. На уроке — это учитель, на перемене — дежурный педагог. Общую ответственность за всех учащихся несет директор школы. Если, скажем, ребенок получает травму, то, как правило, определенная доля вины лежит на персонале школы и на непосредственном виновнике. Если причинен вред здоровью ребенка или моральный ущерб, родители могут предъявить иск к администрации школы о возмещении физического и морального вреда. Но в этом случае они должны будут доказать, что в действиях их ребенка не содержится прямой вины. Ну, скажем, ребенок залез на потолок и оттуда плашмя упал, а учитель его пытался удержать. Если сотрудник школы совершает уголовно наказуемое действие (например, если его можно обвинить в преступной халатности), то он подлежит уголовной ответственности, и этим вопросом уже занимаются следственные органы.

Корр.: Как правильно действовать, если с ребенком в школе стряслась серьезная неприятность?

Л.П.: Обычно родители идут высказывать претензии директору. Но они должны знать, что по Закону об образовании устное заявление не влечет за собой обязательных действий для администрации. Только письменное заявление обязывает администрацию школы принять меры.

Корр.: Насколько я знаю, кроме физического воздействия на ребенка Законом об образовании запрещается и воздействие психическое. Что под этим понимается?

Л.П.: Унижение человеческого достоинства, обзывательства, оскорбления по национальному, социальному признакам, угрозы применения наказаний, подавляющих волю ребенка.

Корр.: В Москве пару лет назад был такой случай. На уроке биологии учительница заставила шестиклассницу рассказывать про онанизм. Девочка не сумела дать учительнице отпор и пришла домой в очень угнетенном состоянии, она считала, что ее опозорили при всем классе. Это можно расценивать как психическое давление на ребенка?

Л.П.: Это может быть расценено как унижение человеческого достоинства. Если в семье существует порицание такого явления, как онанизм, или если ребенок вообще не знает об этом, а его заставляют говорить о нем, это может быть расценено как давление на психику.

Корр.: Мой ребенок, например, расценил как психологическое насилие анкетирование, которое пыталась провести в их классе психолог. В анкетах содержались вопросы: «Ссорятся ли твои родители? Как часто они ссорятся?». «Это личное дело нашей семьи. Почему я должен рассказывать чужому человеку такие вещи?» — возмутился мой сын-третьеклассник и отказался отвечать.

Л.П.: И правильно сделал! В Конституции РФ сказано, что каждый имеет право на частную жизнь. Жизнь семьи — это частная жизнь, и подобная анкета являет собой пример не просто психического воздействия на ребенка, а нарушение конституционного права каждого человека на частную жизнь, то есть, с точки зрения юриста, нарушение еще более серьезное, чем нарушение обычных прав.

Увы, далеко не все наши педагоги достаточно хорошо воспитаны и понимают, что такое право на частную, личную жизнь. Вот недавно по телевизору одной девушке на улице пытались задать вопрос: «Не хотите ли вы рассказать что-нибудь о сексе?». Она ответила: «Нет. Это мое сугубо личное дело». — «Вы что, синий чулок?» — стал допытываться тележурналист. «Нет, — сказала она, — я не синий чулок. Но моя жизнь в этой области — это мое личное, частное дело, и в это никто не имеет права вмешиваться. Я на эти темы не говорю».

Корр.: Имеют ли право выгнать ребенка из школы и за что?

Л.П.: Не «выгнать», а исключить. Ребенка имеют право исключить по основаниям, изложенным в уставе школы. Там есть четкий перечень таких оснований, и любой родитель может с ним ознакомиться. Диапазон требований, которые школа предъявляет к ученикам, сейчас достаточно широк, но, как правило, ученика исключают за какие-то дисциплинарные проступки или за хроническую неуспеваемость по двум и более предметам. Но, повторяю, тут в зависимости от устава возможны варианты. В одной школе за драку ученика исключают, а в другой могут наложить дисциплинарное взыскание.

Корр.: И куда ребенку податься, если его исключили?

Л.П.: Поскольку у нас гарантировано право на образование, то просто так взять и выбросить ребенка на улицу невозможно. Для исключения нужны очень серьезные, веские основания, то есть ребенок должен не просто провиниться, а грубо нарушить устав школы, совершить какой-то очень серьезный дисциплинарный проступок. Может быть, даже с оттенком криминальности. Допустим, он систематически избивает других учеников. Если ребенка исключают, органы образования решают вопрос о его переводе в другое образовательное учреждение. В случае неуспеваемости могут предложить остаться на второй год. В общем, просто так, на улице, без образования ребенок не останется.

Корр.: А что делать родителям, если учитель к ребенку несправедлив и наладить с ним отношения не удается? Такие жалобы встречаются достаточно часто.

Л.П.: Если педагог неправ, должна быть подана письменная жалоба. Администрация обязана провести служебное расследование. И если будет подтверждено, что педагог превысил свои полномочия, совершил какие-то противоправные действия, может стоять вопрос не только о переводе ребенка к другому учителю, но и о вынесении учителю служебного взыскания вплоть до увольнения. Но, конечно, нужно разбирать каждый случай отдельно, потому что бывают родители, которые на ровном месте устраивают скандалы и выдумывают то, чего не было и в помине. А бывает наоборот.

Корр.: Очень часто родители боятся связываться с учителями, боятся, что ребенка затравят. Как вам кажется, эти страхи оправданы или, скорее, бояться должен педагог, что его обвинят в травле ученика и он останется без работы?

Л.П.: Я думаю, что если родители нормально осуществляют свои родительские обязанности и защищают ребенка от различных негативных последствий, то бояться им нечего. Тут, скорее, надуманные страхи. Наша школа находится в очень уязвимом положении. Во-первых, педагоги отвечают за жизнь и здоровье ребенка, во-вторых, за то, чему они обучают детей, то есть школа имеет массу обязанностей перед родителями. Другое дело, что, прежде чем затевать конфликт, родитель должен здраво и взвешенно проанализировать сложившуюся ситуацию, выслушать не только своего ребенка, но и педагога. Но детей своих надо защищать. Практика показывает, что без этого нельзя.

Корр.: Допустим, родители подали письменную жалобу директору школы, а результата нет. Что лучше: обращаться в суд или, как у нас привыкли, по инстанциям — в роно и т. п.?

Л.П.: Суд — дело хлопотное. Тут все зависит от степени вреда, нанесенного ребенку. Кому-то проще перевести ребенка в другую школу, а кто-то понимает, что переводом ничего не добьешься. Если писать по инстанциям, то нужно, чтобы это было не просто сетование на обидчиков, а описание конкретных противоправных действий.

Корр.: Как быть, если учительница намеренно занижает оценки, а потом намекает, что хорошо бы с ней позаниматься за дополнительную плату? Или не с ней, а с ее коллегой, которая, в свою очередь, поставляет учеников ей. Насколько мне известно, такие случаи сейчас не редкость.

Л.П.: Здесь трудно дать общие советы. Возьмем самый крайний случай: педагог действительно занижает ученикам отметки, вынуждая их платить деньги. Фактически он занимается вымогательством. Это серьезно, и в этом случае необходимо принимать меры, вплоть до привлечения его к уголовной ответственности. Каким образом можно доказать свою правоту? — Если вы уверены, что отметки не соответствуют уровню знаний ребенка, требуйте сдачи экзамена перед независимой комиссией. При этом обязательно надо письменно изложить обстоятельства, почему вы идете на такой шаг.

Корр.: В подобных случаях нужно обращаться в роно?

Л.П.: Нет, к администрации школы.

Корр.: А что вы скажете об экзаменах, которые устраивают при приеме в 1 класс? Я слышала, что вроде бы это незаконно, но в московских школах сплошь и рядом такие экзамены, только называются тестированием.

Л.П.: Муниципальные школы обязаны принимать детей, проживающих в их микрорайоне, безо всякого тестирования. В случае отказа родители имеют право обжаловать действия должностных лиц.

Корр.: Ну и, конечно, мы не можем оставить в стороне животрепещущий вопрос школьных поборов. Обычно, когда это удерживается в рамках допустимого, родители не протестуют. Но бывают школы, где из родителей постоянно вытягивают деньги, причем очень часто деньги сдаются безо всяких документов, просто из рук в руки. Как быть в такой ситуации?

Л.П.: Не хотите — не платите. Вы вправе отказаться. В соответствии с уставом у каждой школы есть перечень дополнительных платных услуг. Если вас что-то из этого перечня устраивает, вы платите. Точно так же, в соответствии с уставом, может быть принято решение собрать деньги на какие-то школьные нужды. Естественно, по отчетным документам, в рамках закона. Если же просто говорят: «Вы должны сдать такую-то сумму на то-то», родитель вправе отказаться, заявив, что он не считает нужным принимать участие в этих расходах. Если же его обязывают платить, то действия администрации являются незаконными. И даже если родительский комитет принимает решение взыскивать деньги, но не оформляет это законным путем, то вполне можно отказаться.

Вообще устав школы должен вывешиваться на стене, чтобы каждый мог при желании с ним ознакомиться. Но на практике почти нигде устав не вывешен, и это лишнее доказательство того, что настоящего уважения к правам родителей пока не выработано ни у педагогов, ни у самих родителей. Однако понимание важности этого вопроса постепенно приходит. В ряде регионов уже созданы организации, которые называются «родительские инициативы» или «родительские комитеты». Они собирают информацию об учебных заведениях, в которых грубо нарушаются права детей и родителей, направляют обращения в прокуратуру. Если кто-то из родителей готов защищать свои права в суде, эти организации оказывают им помощь. А это очень важно: ведь, по русской психологии, один в поле не воин. Вместе же мы серьезная сила.

Часть вторая

«Гарри Поттер»: стоп

(Попытка экспертизы)

В последнее время как-то незаметно произошло множество подмен. Взять хотя бы нынешнюю привычку по любому поводу требовать «комплексной экспертизы». Раньше мнение экспертов запрашивалось только в тех случаях, когда без высокопрофессиональных знаний и навыков разобраться было невозможно. Теперь же и нечто очевидное, бесспорное подвергается экспертизе. Сколько раз родители школьников обращались к нам с просьбами порекомендовать экспертов, которые бы втолковали директору, что рассказывать детям на уроках про «безопасный секс» и гомосексуализм вредно для психики! Ведь сами они «не специалисты» и не компетентны решать такие сложные вопросы, хотя еще недавно любая полуграмотная бабушка без всяких специалистов знала, что детей развращать нельзя. Это было очевидно для каждого, у кого осталась хоть крупица здравого смысла.

Серьезная подмена произошла и в области здравого смысла. Раньше он занимал место золотой середины между двумя видами умопомрачения — бездумным шквалом эмоций и бездушной формальной логикой. Но потом (не без помощи экспертов) здравый смысл причислили к некомпетентности и оголтелости, а под его вывеской стала выступать формальная логика. Вроде бы кто логично рассуждает, тот и ученый, специалист. Куда нам до него! А если он еще цитирует великих и если у него безапелляционный, временами несколько ироничный тон, тут уж все замолкают в почтительном страхе.

Опасность такой подмены мы хотели бы показать на примере модной сейчас серии книг Дж. К. Ролинг про Гарри Поттера. Точнее, на примере полемики вокруг этих книг.

Поначалу даже бешеная рекламная кампания большинство людей с толку не сбила.

— И чего так много шума? — удивлялись они. — Белиберда какая-то, и написано халтурно. Зачем детям голову дурят?

Православные же люди были в своих оценках еще более категоричны, говоря, что книга культивирует интерес к колдовству и магии и тем самым подталкивает детей к оккультизму. Оба мнения — вполне в русле здравого смысла, хотя потом, когда реклама стала запредельной, некоторые не выдержали и сорвались на эмоции. И незамедлительно были посрамлены авторитетными экспертами, суть стройных рассуждений которых сводилась к следующему:

1. Магия есть в любой волшебной сказке. Что ж теперь и их запретить?

2. Вообще ничего плохого в книгах о Поттере нет, они хорошие и добрые.

3. Дети прекрасно понимают, что колдовство в книге понарошку, и, конечно, не будут применять его в жизни, тем более что магические рецепты Ролинг включают в себя волшебные ингредиенты (типа рога единорога), которых в природе не бывает.

4. В английской традиции более свободное обращение с темными силами, так что нет оснований предполагать, будто «Гарри Поттер» был написан с целью воспевания демонических чар. Просто у англичан так принято.

5. Эта сказка сама по себе хорошая, вот только появилась она не в лучшие времена. А лет сто назад ее восприняли бы как добрую фантазию, да и в советской реальности это было бы безобидно. Но сегодня книга Ролинг стала капелькой, влившейся в мутные потоки неоязычества.

6. Однако в любом случае запрещать чтение о Гарри Поттере бессмысленно. Не те времена. Лучше читать книги вместе с детьми и, оттолкнувшись от текста, вести пропаганду всего доброго и хорошего.

В следующем пункте прибавляются аргументы для православных:

7. Если они, православные, будут плеваться и сжигать «Гарри Поттера», армия сатанистов, пожалуй, пополнится множеством новобранцев, причем вина ляжет не на автора книги, а на ее хулителей. «Раз они поносят книги, в которых ничего плохого о христианстве не говорится, значит, они сами плохие. Поэтому не пойду я к ним, а пойду лучше к сатанистам».

(Тех, кто хочет более подробно ознакомиться с примерами такой аргументации, отсылаем к газете «Радонеж». 2002. № 4 (122). С. 10–11).

Признаться, мы книги Ролинг читать не собирались. Но работа детского психолога обязывает отвечать на вопросы родителей. А вопросы о Гарри Поттере вдруг посыпались отовсюду, и были они отнюдь не праздными. Родителей не на шутку взволновала искаженность поведения детей под воздействием «Гарри Поттера».

— Я вроде бы радоваться должна, что сын приобщился к чтению, а мне почему-то страшно. Нездоровый у него какой-то интерес…

— А мой читает и перечитывает, ничего другого знать не желает. Попробуешь что-то сказать против — делается как бешеный: грубит, орет, даже с кулаками бросается. В общем, сам не свой стал.

У каких-то детей в процессе психологических занятий выявлялись глубинные, устойчивые страхи, возникшие по прочтении этих книг. Некоторые делали рисунки, от которых за версту пахло мрачной мистикой.

Интересен и рассказ нашей знакомой о влиянии «Гарри Поттера» на ее приятельницу, взрослую женщину, мать двоих детей:

— Она как-то спросила меня между делом, нравится ли моим детям «Гарри Поттер». Я ответила, что они эту книгу не читали. На это она так возмутилась, закричала, что я не имею права лишать детей счастья. Все, дескать, читают. Ее, взрослую, и ту захватило. А они что, хуже? Договорилась до того, что я их уродую, краду у них детство. Я пыталась ей объяснить, что они и сами не хотят, но она не слушала и все кричала, кричала, — я ее такой никогда не видела. Нормальная, интеллигентная женщина…

Конечно, не все дети и не все родители реагировали так бурно, так что пришлось нам — по профессиональной обязанности — не ограничиваться чьими-то «экспертными оценками», а всё же взять в библиотеке одну из четырех книг, которая в тот момент там была, а именно вторую: «Гарри Поттер и Тайная комната». Собирались потом взять другие, но быстро поняли, что нам и этой вполне достаточно.

Чем дальше мы читали, тем больше изумлялись. Может быть, нам с некоторыми экспертами попались разные книги? Да нет, основной из них, диакон Андрей Кураев, как раз ссылался на вторую. И тогда мы решили высказаться. По основным, как нам кажется, пунктам.

Пункт «А»: право на гражданство в волшебных сказках

Утверждение про хорошую детскую сказку неверно прежде всего потому, что «Гарри Поттера» вообще нельзя сопоставлять ни с народной, ни с авторской волшебной сказкой. Главный герой, главное действующее лицо волшебной сказки — человек. И он никогда не бывает волшебником, хотя может получить волшебный атрибут или волшебное свойство, но лишь на время. Волшебники же выступают в сказках либо как противники, либо как помощники героя, причем основное здесь не волшебные атрибуты, а личные качества протагониста, за которые он, собственно, и бывает вознагражден волшебными дарами.

Героиня сказки «Гуси-лебеди» не могла воспользоваться волшебством, пока ее своеволие не сменилось послушанием. Не хотела девочка сорвать яблоки, чтобы облегчить яблоне ветви, — никто ей помогать не стал. Исправилась — получила подмогу.

Даже совершенно фантастические антропоморфные персонажи сказок: вытесанный из полена Буратино, мальчик-луковка Чиполлино, Незнайка, Гвоздик, Карлсон тоже не волшебники. И это не случайно. Сказка создает модель мира, а миром (во всяком случае, христианским) не должны править маги и чародеи. Это, пожалуй, главное условие интеграции языческих персонажей в сказки христианского мира: не гражданство (и уж тем более не право на верховную власть!), а только вид на жительство для добрых волшебников и строжайшая, на грани гетто, черта оседлости для злых.

Вспомним Царевну-лягушку (такую прекрасную!) и Чудище из «Аленького цветочка» (такое благородное!) — даже они жизненно зависят от людей. Человек, а вовсе не волшебник всегда занимает в волшебных сказках главенствующее место. (Что тоже своего рода компромисс с язычеством: ведь Бог в большинстве сказок как бы не присутствует, хотя традиционная для христианства система ценностей сохраняется.)

Столь важное место отведено человеку в сказках неспроста. Поскольку сказки играют огромную воспитательную роль, очень важно, с кем отождествляет себя ребенок, на кого он равняется, кому хочет подражать. Конечно, все дети хотя бы иногда мечтают о волшебной палочке, но в сказках они больше всего сопереживают не волшебникам, а главному герою. Поэтому принципиально важно, кем он будет — человеком или чародеем.

В «Гарри Поттере» все шиворот-навыворот. Главный герой — волшебник, почти все остальные персонажи тоже. Люди фигурируют где-то на обочине либо как негодяи (Дурсли), либо как полудурки и, уж конечно, как существа, низшие по отношению к магам. Их даже людьми-то толком не называют — все больше простаками, простецами, маглами. Таким образом, ребенок исходно отчуждается от людей, изображенных в книге Ролинг. Мало того что он сопереживает главному герою-волшебнику, так еще и люди не заслуживают ни сочувствия, ни элементарного уважения.

Характерно в этой связи использование слова «простец». В русской культуре оно имеет скорее положительную окраску — бесхитростный человек с детски-чистым сердцем, на самом деле мудрый, но мудрость эта «не от мира сего», то есть человек близкий к Богу, такие встречаются среди монахов, странников, юродивых. В контексте же «Гарри Поттера» слово «простец» дискредитируется. Всего один пример.

«Мистер Уизли (добрый волшебник. — Авт.) за ужином усаживал Гарри рядом с собой и засыпал вопросами о жизни простецов. Особенно его волновали электрические приборы и работа почтовой службы.

— Ну и ну! — удивился он, услыхав от Гарри про телефон. — Сколько же всего они напридумывали! А что еще им, бедным, остается делать без магии!»[82].

Допустим, «простец» — это ошибка переводчика. (Хотя такой опытный литератор, как Литвинова М. Д., могла бы сообразить, что показывать «простецов» недоумками по сравнению с колдунами довольно кощунственно.) Но, во-первых, нашим детям, читающим по-русски, нет дела до того, какое слово употреблено в оригинале. А во-вторых, и там ситуация ничуть не лучше. Слово «маглы», придуманное автором, содержит в себе и напоминание о том, что люди не владеют магией (mage-less), и… фактически обвиняет человечество в повальной наркомании, так как «muggle» на жаргоне значит «марихуана». Кроме того, словом «mug» в Англии называют дурака, которого очень легко обвести вокруг пальца, а глагол «to mug» переводится на русский язык как «разбойное нападение». В общем, трудно представить себе, что людей хотели похвалить.

Итак, основные принципы существования волшебных персонажей в классической сказке здесь грубо нарушены. Главный герой не просто волшебник, а всесильнейший маг. Этакий король магов. Ему был один годик, а он уже победил Того-Кого-Называть-Нельзя, страшного и ужасного Волана-де-Морта (по-русски «диавола смерти»).

В литературном же отношении это беспрецедентная халтура, беззастенчивая игра в поддавки. Герой на то и герой, что он должен совершить невозможное, победить тех, кто заведомо сильнее, могущественнее. Именно это придает произведению драматизм. А тут что? Даже финальная сцена выглядит, с точки зрения литературного ремесла, позорно. Вдруг откуда ни возьмись на подмогу всесильному Гарри Поттеру прилетает птица Феникс (этакий deus ex machina[83]), выклевывает глаза василиску (интересно бы узнать, почему эта птичка, в отличие от всех прочих персонажей, включая Гарри, не боится смертоносного взгляда чудовища?) и снабжает Поттера чудесным мечом. Если бы автор жила в России и явилась бы с такой поделкой на семинар молодых литераторов, ее бы подняли на смех. У нас и литературные поденщики работают гораздо лучше.

Но, может, в задачу автора и не входило создание литературно-художественного произведения? Ответим на это позже, пока скажем только, что «Гарри Поттер» — сказка наизнанку, антисказка.

Конечно, дорогие эксперты, все сказки и сказочное волшебство запрещать не стоит, а вот к «Гарри Поттеру» не мешало бы приглядеться повнимательнее.

Пункт «Б»: милая, добрая детская сказка

И за границей, и у нас «Поттера» читают дети самых разных возрастов, начиная с шести лет. Некоторые эксперты, правда, утверждают, что предназначен он для одиннадцати-тринадцатилетних, но нам кажется, это не столь принципиально. Впрочем, мы предоставляем вам возможность самим побыть в роли экспертов.

Вот описание торговых рядов в районе, где обитают злые колдуны: «В витрине под стеклом красовались сушеная рука, заляпанная кровью, колода карт и пристально смотревший хрустальный глаз. Со стен таращились зловещие маски. А на прилавке — кошмар! — разложены человеческие кости разных форм и размеров. С потолка свисают ржавые заостренные инструменты для пыток»[84]. А вот чуть дальше: «…Витрина, заполненная… высушенными головами… большая клетка, кишащая гигантскими черными пауками. <…> Гарри вздрогнул, поднял глаза. Перед ним стояла старая ведьма с подносом в руках, на котором высилась горка скорлупок. Да ведь это человечьи ногти!»[85].

Не хуже и описание банкетного стола на празднике с очаровательным детским названием «Юбилей смерти»: «Их (Гарри Поттера и двух его друзей. — Авт.) обоняния коснулся тошнотворный запах… большие протухшие рыбы… бараний рубец, кишевший жирными белыми червями… праздничный пирог в форме могильной плиты…»[86].

А вот Гарри слышит голос василиска: «Это был голос, от которого перехватывало дыхание, кровь стыла в жилах, голос, который сочился ледяным ядом.

— Иди… иди ко мне… дай мне схватить тебя… разорвать… убить…»[87].

Что скажете, эксперты-читатели? Не густовато ли для «хорошей, доброй детской книжки, предназначенной для одиннадцати-тринадцатилетних»?

Конечно, в лавках злых волшебников и не должны продаваться леденцы, так же как на подносе у ведьмы не должны лежать букетики ландышей. Да и речи василиска не обязаны содержать в себе заверения в дружбе и любви. Вопрос лишь о дозах и о степени натурализма. Ни в шесть, ни в тринадцать лет неполезно представлять себе лежащие на подносе содранные человеческие ногти (ведь не обрезки же имеют форму скорлупок!). И зловещие заклинания с сексуальным привкусом тоже неполезны.

Безусловно, каждый возраст имеет свои особенности. У шестилеток эти бытовые подробности из жизни нечисти вызовут многочисленные страхи. Что же до возраста, обозначенного как «безопасный», вынуждены оспорить мнение вышеупомянутых знатоков. В одиннадцать-тринадцать лет словесно-образные связи гораздо крепче, чем в шесть, фантазия гораздо живее. К тому же она подкреплена обширным багажом знаний. То, чего малыш не заметит, потому что у него за словом не возникнет образ, у семиклассника застрянет в голове, как гвоздь, и будет растормаживать психику, осквернять воображение, тревожить сон.

Другое дело, что такие большие дети стыдятся своих страхов и часто маскируют их напускным цинизмом и ерничаньем. Но защита эта патологична. Душа циника становится бесчувственной, и потому цинизм так часто сочетается с жестокостью. Особенно актуальна эта сцепка как раз для подросткового возраста, когда бурление крови и без того готово обернуться агрессией.

Сегодняшняя подростковая масс-культура склонна провоцировать садизм. Но «милая, добрая детская книжка» даже на таком общем фоне — «это что-то», как говаривала героиня одной телерекламы.

«Кто-то из третьекурсников нечаянно забрызгал лягушачьими мозгами весь потолок в подземелье»[88]. (Сколько ж лягушек нужно было извести, чтобы забрызгать весь потолок?!)

Очень идиллично развлекаются и друзья Гарри Поттера (не забывайте, это добрые волшебники, не то что ведьма со скорлупками ногтей на подносе!): «За окном, по аспидно-черным стеклам хлестал дождь, но в комнате было светло и уютно. В камине пылал яркий огонь. Сидящие в мягких креслах школьники читали, разговаривали, делали уроки. Фред с Джорджем ставили опыт: что будет, если скормить саламандре бенгальский огонь… В кабинете ухода за волшебными существами Фред «освободил из заточения» ярко-оранжевую ящерицу, и сейчас она дымилась на столе, окруженном кучкой любопытных.

…Саламандра вдруг взмыла вверх и бешено закружилась по комнате, громко треща и разбрасывая искры. Изо рта у нее посыпались оранжевые звезды, раздался легкий взрыв, и саламандра, охваченная пламенем, исчезла»[89].

Образованные взрослые, конечно же, знают про мифическую саламандру, которая в огне не сгорает, но дети об этом даже не догадываются. Не поймут и в данном случае, хоть и прочитают, что саламандра обитала «в кабинете ухода за волшебным существами». Зато они вполне могли слышать про обычную ящерицу-саламандру, так что в их представлении живая оранжевая ящерица была взорвана потехи ради.

Обратите внимание, в какой расслабляюще-уютной обстановке происходит убийство саламандры и как оно эстетизировано. Особенно романтичны оранжевые искры изо рта. Прямо рецепт изготовления живой петарды: засунь бенгальский огонь в ящерицу и получишь необычный по цвету фейерверк. (Между прочим, за неимением ящерицы кто-то из юных читателей может развлечься подобным образом, «скормив» бенгальский огонь кошке или хомячку…)

Смерть вообще старательно девальвируется в «милой, доброй сказке». И не только рептилий.

Два преподавателя школы магов сражаются на дуэли. Один падает. Слышится возглас:

— Он жив?

— Да хоть бы и нет! — дружно ответили Рон с Гарри[90]. (Опять-таки добрые волшебники, ученики поверженного.)

Или о другом преподавателе: «Лекции читал профессор Бинс, единственный во всей школе учитель-привидение. <…> Говорили, что этот древний сморчок и не заметил, как умер: пошел однажды на урок, а тело так и осталось сидеть у камина в учительской»[91].

И еще одна милая шутка положительных героев: Гарри интересуется, за какие такие особые заслуги выпускник школы магов Реддл получил награду.

«— Да за что угодно, — отвечает его друг Рон. — Может… он спас профессора от гигантского спрута… Или убил Миртл, а это кому угодно принесет славу»[92].

Не читавшим книгу объясняем: Миртл, по сути, самый трагический персонаж книги «Гарри Поттер и Тайная комната». Несчастная девочка, над которой издевались при жизни и продолжают издеваться после смерти. Мертвый ребенок, образ которого писательница старательно принижает и уродует. В результате к невинной жертве вместо сострадания возникает чувство презрения и брезгливости. Миртл — плакса (ха-ха!), толстая, прыщавая, очкастая (хи-хи!), ее привидение обитает в женском туалете (обхохочешься!). И мало того, что это туалет, так он еще и «унылый, обшарпанный… Под длинным, в разводах и пятнах зеркалом тянулся ряд треснутых каменных умывальников. В мокром полу отражались тускло горевшие огарки свечей (как вам такая пародия на усыпальницу? — Авт.); краска на дверях кабинок облупилась и кое-где висела хлопьями, у одной дверь болталась на единственной петле»[93].

И на взрослых-то такое описание действует отталкивающе, а уж на современных детей, старательно ориентированных телевидением и рекламой на эталоны евроремонта, — подавно.

По-садистски преподнесен и один из самых душераздирающих моментов. Миртл, замученная издевательствами, решила покончить с собой. Но в последнюю минуту вспомнила, что она и так уже умерла, то есть ей никуда не деться от насмешек, она обречена на вечные муки.

А теперь посмотрим, как об этом говорится в книге. Миртл рассказывает Гарри и его друзьям, зашедшим в ее пристанище (вовсе не для того, чтобы ей посочувствовать, а чтобы получить нужную информацию):

«— Меня так обидели на празднике, что, вернувшись сюда, я хотела удавиться, а потом вспомнила, что я… что я ведь…

— Умерла, — помог Рон.

Миртл горестно всхлипнула, взлетела над бачком и нырнула прямо в унитаз, обрызгав друзей с головы до ног. Из водосточной трубы донеслись ее приглушенные стоны.

Рон и Гарри разинули рты, а Гермиона разочарованно пожала плечами:

— Между прочим, для Миртл это может считаться весельем. Ладно, пойдемте отсюда»[94].

Такого «добра» в книге навалом. Тут и «комический» образ еще одного привидения, по имени Почти Безголовый Ник: его во время казни сорок пять раз ударили тупым топором по шее, но так и не смогли обезглавить окончательно. Или описанный с глумливым юмором шабаш призраков на «юбилее смерти» вышеупомянутого Ника. Но если мы будем цитировать всё, то никогда не перейдем к следующему пункту полемики, который гласит, что колдовство в книге «понарошку» и дети не будут его применять в жизни.

Пункт «В»: приготовление колдовского борща по «Практической магии» Папюса

Увы, печальная практика уже опровергла теории уважаемых экспертов. Первыми российскими жертвами стали двадцать новосибирских школьников, доставленных в больницу в тяжелейшем состоянии из-за отравления медным купоросом. Отравили их восьмиклассники, вдохновленные «хорошей, доброй сказкой». На перемене они подошли к четвероклассникам и дали им емкость, сказав, что в ней волшебный напиток, сделанный по рецепту Гарри Поттера[95].

Вы когда-нибудь слышали, чтобы дети совершали подобное под влиянием, например, «Алисы в стране Чудес» или «Волшебника изумрудного города», «Трех толстяков»?

Конечно, ученики 8 класса не путают происходящее в книге с реальностью жизни. И, давая младшим медный купорос, украденный в химическом кабинете (герои «Поттера», кстати, очень часто воруют), не могли не знать, что это не волшебное зелье «понарошку», а на самом деле — особо опасный яд, так что если исходить из формальной логики, то да, конечно, применительно к данному случаю книги про Гарри Поттера не назовешь настоящими учебными пособиями по колдовству. Но начитавшись их, новосибирские школьники заразились этакой «веселой» жестокостью. Сами захмелели от зелья черного юмора, когда унизить, причинить боль и даже умертвить — это «прикольно». И кто считал, сколько таких школьников по всему миру?

Реакция тех, кого отравили, настораживает еще больше. Ведь им десять лет, а не пять, и было их целых двадцать! Представляете, ни один из двадцати не усомнился: все доверчиво выпили «волшебный напиток», причем поверили не авторитетному взрослому — маме или учительнице, а ребятам чуть постарше. Значит, жертв «зелья» книга не только увлекла, она произвела на них поистине гипнотическое впечатление. В их головах, вопреки утверждениям экспертов, вымысел и реальность как раз перепутались. Мечта о волшебстве, живущая в каждом ребенке, была разогрета книгой про маленьких всемогущих волшебников до страстной жажды. И вовремя протянутый для ее утоления медный купорос их не испугал, потому что страсть заглушила здравомыслие. Да что там здравомыслие! — инстинкт самосохранения.

Когда это понимаешь, становятся смешны ссылки на то, что для магических составов «Гарри Поттера» нужны, дескать, рог единорога, волшебная палочка, перья Феникса… А раз их в природе не существует, не стоит и беспокоиться. Но это все равно что утверждать, будто современная хозяйка никогда не сможет приготовить борщ по дореволюционной поваренной книге Елены Молоховец: ведь там в рецепт входят спаржа и каперсы! Наши женщины нимало не смущаются отсутствием в хозяйстве побегов молодой спаржи, а берут из рецепта Молоховец свеклу, морковь, лук, картошку и готовят отменный борщ. Почему же детей должно смутить отсутствие пера птицы Феникс? Других-то ингредиентов хоть отбавляй. Обрезки ногтей и волос, которые пускают в ход герои книги для приготовления колдовского зелья (прямо как в «Практической магии» Папюса!), вовсе не экзотика. И лягушки тоже…

Ну, а уточнение рецептуры можно произвести по другим книгам. Благо «Гарри Поттер» и тут дает ориентиры, упоминая совершенно не обязательные в детском хозяйстве приворотное зелье, любовный напиток, кабалистику и древние руны.

Пункт «Г»: жертвоприношение кошки, корень мандрагоры и творческое развитие традиций

С тезисом про английскую традицию, допускающую более свободное обращение с темными силами, можно согласиться. Наша Тамара только поцеловалась с Демоном — и сразу дух вон. А у них благочестивая дева родила от сатаны — и хоть бы хны (простите за нечаянную рифму). Сынок вырос и стал волшебником Мерлином — «белым», «хорошим» магом.

И представления о добре и зле у англичан специфические. Кто еще из европейцев истребил почти все туземное население двух континентов — Северной Америки и Австралии? Не говоря уже о том, что Англия — родина футбола, в котором мячом первоначально служила… отрубленная человеческая голова. Представляете, какой спортивный азарт охватывал игроков и болельщиков? Какой чисто английский юмор пронизывал это зрелище? Вот и Ролинг показала себя истинной англичанкой: она эти традиции творчески развивает. У нее призраки играют не чужими головами, а своими. И не в футбол, а в хоккей и в поло.

Итак, все основания утверждать, что книга была написана с целью воспевания демонических чар, все-таки существуют. Вряд ли на ровном месте представители самых разных Церквей в самых разных странах, в том числе и в Англии, резко протестовали бы против книг Ролинг. Например, генеральный секретарь Союза педагогов и университетских профессоров Англии Питер Смит заявил, что «премьера фильма о Гарри Поттере приведет к появлению нового поколения, открывшего для себя мир магии». «Энтертейнер», одна из самых больших компаний детских товаров и игрушек, запретила появление на своих прилавках продукции с изображением Гарри Поттера, сказав, что ее беспокоит то неконтролируемое состояние, в которое приходят дети. В главном офисе Союза американских библиотек за свободу мысли в 1999–2000 годах было зарегистрировано тысяча сто восемнадцать письменных протестов против «Гарри Поттера». И это менее четверти от общего числа протестов, в которых содержатся требования изъять из школ и библиотек книги Ролинг за их «оккультно-сатанинский» характер!

А Кэрил Матришиана, пережившая в свое время увлечение оккультизмом, сняла документальный видеофильм «Гарри Поттер — колдовство в новой упаковке, показывающей зло как норму». «Через книги про Поттера, — говорит Матришиана, — дети даже дошкольного возраста приучаются к человеческим жертвоприношениям. Им показывают, как высасывают кровь из мертвых животных, как духи овладевают человеком». Говорит она и о других сатанинских ритуалах, например, о сцене на кладбище в четвертой книге.

В котел с колдовским варевом служитель Волан-де-Морта Хвост опускает сверток, в котором находится змееподобное существо — так сказать, бренные останки главного злодея. Затем в котел магическим способом переносят кости отца этого злодея. Затем Хвост отрубает себе правую руку (до чего ж милая, добрая детская книжка! — Авт.) и тоже бросает ее в котел. И, наконец, Хвост добывает кровь присутствующего при этом действе Гарри и пополняет ею содержимое котла. В результате Волан-де-Морт оживает[96].

Матришиана свидетельствует о множестве буквальных совпадений колдовских ритуалов «Поттера» с ритуалами сатанинской секты викка, официально зарегистрированной в США.

Даже сама писательница не отрицает оккультного характера своих книг. В интервью, которое она дала 20 октября 1999 года на Нэшнэл паблик рэйдиоу, Ролинг рассказала о проведенном ею специальном исследовании магических обрядов и язычества. По ее собственному признанию, она это сделала для того, чтобы колдовство в «Поттере» выглядело более реалистичным. Не сказочным, как уверяют нас эксперты, а реалистичным! Примерно треть обрядов, описанных в ее книгах, с гордостью заявила Ролинг, основана на настоящих оккультных действах.

Эти сведения мы почерпнули из статьи гречанки Елены Андрулаки, с которой так азартно полемизирует диакон Андрей Кураев в статье «Кто боится Гарри Поттера?»[97]. Или, вжившись в роль адвоката, он настолько увлекся, что не заметил, как сама его подзащитная призналась в содеянном?

Впрочем, отец Андрей умудрился не заметить и некоторых других, столь же очевидных вещей. Елена Андрулаки написала, что во второй книге (как раз той, которую читали и мы) изображено жертвоприношение кошки. Кураев подверг это утверждение разгромной критике. Дескать, и в помине нет никакого жертвоприношения, просто кошка случайно увидела отражение глаз василиска и оцепенела. И вообще, она была не убита, а лишь парализована. Последнее с позиций формальной логики верно. Действительно, впоследствии выясняется, что парализация кошки была несмертельной.

А теперь заглянем в книгу.

«— …Рвать… терзать… убить… — явственно услыхал он (Гарри. — Авт.).

Это был тот самый голос — холодный, страшный… <…>

— Слышите? — спросил Гарри.

Рон с Гермионой замерли, не сводя с него глаз.

— …убивать… время убивать…

Голос начал слабеть. Гарри был уверен, что он удаляется, движется вверх. <…>

— Ш-ш-ш! — напряг слух Гарри. Сверху, скорее всего с третьего этажа, до него донесся затихающий голос!

— Я чую кровь!.. (В книге выделено прописными буквами. — Авт.) Я чую кровь…

У Гарри сжалось сердце.

— Оно собирается кого-то убить! — крикнул он и опять бросился вверх. <…>

На третьем этаже Гарри опять помчался по коридору…

…На стене между двух окон огромными буквами были начертаны слова, блестящие в свете факелов:

«ТАЙНАЯ КОМНАТА СНОВА ОТКРЫТА. ТРЕПЕЩИТЕ, ВРАГИ НАСЛЕДНИКА!» (В книге выделено прописными буквами. — Авт.)

— А это что такое… что это висит под надписью? — спросил Рон дрогнувшим голосом.

…Висевший под зловещими словами предмет, казавшийся издали мрачной тенью… была кошка школьного завхоза…

Окоченевшая кошка была подвешена за хвост на скобу для факела. Выпученные глаза были широко раскрыты. <…>

— Трепещите, враги наследника! — громко крикнул кто-то. — Сначала кошка — следующими будут те, в чьих жилах течет нечистая кровь!»[98].

Скажите, как в этой сцене можно было увидеть «лишь случайность»? За хвост на скобу для факела, чтобы поэффектнее выглядело, кошка себя подвесила сама? А надпись возникла на стене тоже случайно? И кровожадный голос, звучащий именно на третьем этаже, где потом была обнаружена кошка, тоже случайно грозил убийством?

Тут уж и формальная логика хромает, тем более что в конце книги прямо говорится, что василиска натравили на кошку, то есть расправа была умышленной. Что же касается спора насчет убийства или парализации, то неудобно как-то напоминать взрослому, образованному человеку о чрезвычайной важности первого впечатления, о восприятии целостного образа. В психологии XX века это принято называть гештальтом. И сколько угодно потом можно доказывать, что окоченение и остекленелые глаза бывают не только у трупов, что окоченеть можно от холода, а глаза кажутся стеклянными во время диабетического коллапса…

Вообще в искусстве для детей должно быть как можно меньше ужасов, особенно снабженных физиологическими подробностями. Вспомните мнимую смерть Белоснежки или Спящей Красавицы, вспомните отрубленную голову богатыря, которую приставляли к туловищу и орошали живой водой. Где описание выпученных глаз и вывалившегося языка? Никакой патологоанатомии.

А если вернуться к жертвоприношениям, то кошкой завхоза госпожи Норрис дело не ограничивается. В «Тайной комнате» есть и другая линия, причем в данном случае жертвоприношение совершают «хорошие» колдуны. Мы имеем в виду приготовление оживляющего настоя из мандрагоры — растения, «волшебный» корень которого традиционен в колдовских ритуалах.

Уже само по себе описание этого «растения» обескураживает. Вместо корня у молодой мандрагоры — «крошечный, испачканный землей, безобразный младенец»[99]. И хотя листья у него растут прямо из макушки, а кожа бледно-зеленая и вся испещрена разноцветными точками, ведет он себя как человек. Не желая расставаться с насиженным местом, этот младенец кричит, брыкается, корчится, молотит острыми кулачками, скрежещет зубами. Потом, вступив в переходный возраст, мандрагоры становятся нервными и замкнутыми. А достигнув половой зрелости, закатывают шумные вечеринки и лазают друг к другу в горшки. Тут-то они, как учит профессор школы магов, и готовы к использованию: их следует убить и употребить в зелье. А как еще понимать слова: «Вот юношеские прыщи сойдут, и мы снова их пересадим. А после этого нарежем и приготовим настойку»?! «Их» — это в данном случае о корнях-человечках.

Да, Ролинг честно потрудилась на ниве оккультизма. Корень мандрагоры — это не просто оккультизм, а крутой оккультизм. По преданию, мандрагора вырастает на том месте, где пролилось семя повешенного (отсюда, вероятно, и образ корней-младенцев).

Вы скажете, что дети этого наверняка не знают. Но, во-первых, заинтересовавшись благодаря «Гарри Поттеру» магией, они легко могут продолжить оккультное образование: учебная литература подобного рода сегодня недефицитна. А во-вторых, даже без этих знаний картина, нарисованная Ролинг, чудовищна по своей жестокости: человечков-мандрагор приносят в жертву ради благополучия других, более достойных существ.

Как же удается писательнице отключить у читателей сострадание? — Да старым, как мир, способом: внушая, что попискивающие и шныряющие по горшкам корни — это недочеловеки, к тому же очень противные и опасные. Например, младенец мандрагоры называется «безобразным», он «истошно орет». Так внушается отвращение. (Кстати, это на удивление созвучно эпитетам, которыми любила награждать малышей основательница «планирования семьи» Маргарет Зангер, человек, тоже знавший толк в оккультизме. А жертвоприношение младенцев в медицинских целях сейчас с успехом осуществляют в России последователи неистовой Маргарет, занимающиеся фетальной терапией — изготовлением и применением лекарственных снадобий из абортированных младенцев — и не стесняющиеся заявлять во всеуслышание, что это очень благородно, когда один нерожденный ребенок спасает десять живущих. Источник подобного «гуманизма» все тот же — зловонное болото «нью-эйдж», фашистской «религии нового века».)

А вот так внушается страх: плач мандрагоры, оказывается, смертельно опасен для тех, кто его слышит. Поттеру и компании приходится даже специальные наушники надевать — какое уж тут сочувствие…

Вернемся к началу «пункта». Да, очень может быть, что в генетической памяти юных англичан заложена унаследованная от древних кельтов привычка более свободно обращаться с темными силами. И поэтому первоклассница школы магов Джинни, которая в состоянии одержимости душит петухов, воспринимается ими как юмористический персонаж. И дом, где обитает упырь, действительно кажется им, как и Гарри Поттеру, «самым лучшим домом на свете». А помело с названием «Нимбус-2000» и имя колдуна «Златопуст» (спародированное «Златоуст») они вовсе не расценивают как кощунство. (Хотя реакция английской общественности заставляет в этом усомниться.)

Но наши дети живут в стране с иными культурными традициями и хранят в своей генетической памяти иные стереотипы. И если даже у английских детей под влиянием «Гарри Поттера» возникают фобии, нарушения сна, неконтролируемое поведение и прочие патологии, то у нас тем более есть основания волноваться.

Добавление к пункту «Г»: оккультные корни современной антисказки

И не надо сравнивать «Гарри Поттера» с «Илиадой» и мифами разных народов, как пытаются сделать иные эксперты. Там совсем другая мера условности, и подается все происходящее как дела давно минувших дней. Да и античные герои отнюдь не дети, отождествить себя с ними гораздо труднее, чем с учениками школы магов «Хогвартс», где всё до боли привычно: классы, парты, любимые и нелюбимые учителя, домашние задания, экзамены, каникулы. Только вместо географии — зельеварение, а вместо унылого задачника по физике и хрестоматии по литературе — учебники с захватывающими названиями: «Встречи с вампирами», «Духи на дорогах», «Каникулы с каргой» или «Увеселение с упырями»[100].

«Если б и для меня на самом деле существовала такая школа!» — написала в Интернете пятнадцатилетняя (а не шестилетняя!) девочка. Интернет переполнен подобными детскими высказываниями, причем, когда читаешь их, нередко бросается в глаза соскальзывание с пригорка мечты в трясину галлюцинаторной реальности. Кто-то видит средь бела дня, идя по городским улицам, озеро и замок, призрачные фигуры. А кому-то любящая крестная вдруг ни с того ни с сего начинает казаться замаскированной ведьмой…

И опять-таки неудобно напоминать экспертам, сравнивающим книги про Гарри Поттера с языческой мифологией, что означает воскрешение язычества через 2000 лет после прихода на землю Христа. И на чью мельницу льет воду Ролинг, облекая древнее язычество в современные одежды. Ведь на самом деле «Поттер» не только знакомит детей с огромным множеством оккультно-сатанинских атрибутов и ритуалов. (Практически всё процитированное нами в данной статье несет на себе эту нагрузку, а процитирована лишь малая часть, кое-что из одной книги, таких книг уже четыре, и автор собирается выпустить еще три.) Очевидно, что Ролинг вводит читателей в область оккультных понятий, оккультной философии, оккультной системы ценностей.

«Понятие „оккультизм“, — сказано в очень содержательном докладе Ольги Елисеевой „Оккультные идеи в „Гарри Поттере““, — происходит от латинского „occultus“ — тайный, темный, сокровенный. Это общее название учений, признающих существование скрытых сил в человеке и природе, недоступных для всех людей, но доступных для избранных, прошедших через особое посвящение и специальную психическую тренировку. Сам ритуал посвящения связан с психическими потрясениями, переживанием смерти и нового рождения. Его цель — достижение нового вИдения мира, которое открывает доступ к тайным знаниям и позволяет контролировать скрытые силы природы. <…> Оккультизм разработал специфические представления о магии, о науке, о человеческих расах, о конце мира, о странствиях души и жизни после смерти… Оккультизм… претендует на роль так называемой универсальной религии, которая впитала бы все общее, что есть в разных религиозных системах, примирила бы религию с наукой и философией и способствовала бы объединению, а не разделению человечества. Благодаря широкой и открытой пропаганде оккультные знания превратились из тайных наук для избранных в общеизвестную и общедоступную информацию для всех. Этой информации более чем достаточно в „Гарри Поттере“».

Мы не будем перегружать текст подробным разбором оккультных смыслов, заложенных в «милой детской книжке», не будем рассуждать о медиумах, в которых вселяются злые духи, о специфически оккультном делении магов на «белых» и «черных», о сатанинском смысле молнии на лбу Гарри и о том, что означает в эзотерике змея, выползающая из древней статуи. Желающие могут продолжить изыскания сами. Мы же, доверяя святоотеческим предостережениям и помня о русской традиции не подходить к миру темных сил слишком близко, скажем лишь о специфически оккультном расизме, которым проникнута книга Ролинг, и об оккультных представлениях о добре и зле, которые она на волне поднятого (беспрецедентной рекламой) интереса с легкостью доносит до детей.

Об отношении магов к людям как к низшим существам мы уже писали. Теперь настало время задать вопрос «почему»: почему даже добрый Гарри Поттер, желая показать, насколько ужасно семейство злых волшебников, мучающих эльфа Добби, бросает характерную фразу: «Да маглы — ангелы по сравнению с вашей семьей!»[101]? Не какие-то конкретные, «плохие» маглы, а люди вообще, как вид.

А ведь к маглам относилась и мать Гарри, спасшая его ценой собственной жизни. Но и о ней Гарри отзывается как-то для положительного героя странно: «Моя вульгарная мать-магла отвела от меня мою смерть»[102]. Даже если это неуклюжий перевод английского слова «vulgar», то и при подстановке более мягких синонимов («простая», «простонародная», «обыкновенная») реплика продолжает настораживать, так говорит лишь человек, ощущающий свое неоспоримое превосходство. Но в чем превосходство мальчишки-сопляка над матерью, тем более покойной? — Только во владении магией. Это самый главный критерий.

И критерий чисто оккультный: владеешь магией — включаешься в разряд хозяев жизни, не владеешь — низшая раса. Правда, оккультный мир «Гарри Поттера» достаточно демократичен: маглы могут стать магами. Но для этого нужно хорошо учиться, грызть гранит магической науки, как делает «грязнокровка» Гермиона.

Если же маглы смеют дурно относиться к магии, они без промедления записываются в категорию «плохих». Взгляд богоборчески-оккультный, ибо все авраамические религии (христианство, мусульманство, иудаизм) безоговорочно считают магию злом и не делят колдунов на плохих и хороших.

Взглянем под этим углом зрения на ненавистное для Гарри семейство его близких родственников Дурслей. Автор не жалеет черной краски для описания дяди Вернона, тети Петуньи и их сына Дадли. Уже их внешний вид вызывает отвращение. Дядя без признаков шеи, в усах у него застревает яичница, у тети лошадиное лицо, Дадли смахивает на поросенка. Он такой жирный, что бока у него свисают с табуретки. Их поведение главный герой (а вслед за ним и читатель) воспринимает как поведение злобных идиотов. Особенно Гарри возмущает то, что они стыдятся его колдовских занятий. Даже имели наглость отобрать у него волшебную палочку и метлу! Им наплевать, что он не выполнит домашнего задания на лето! Монстры, натуральные монстры…

Но если вдуматься, что уж такого монструозного в отношении этих людей к своему племяннику? Они взяли крошечного сироту в семью и воспитывали десять с лишним лет, зная, между прочим, что отец его был колдун (а значит, и у мальчика можно было подозревать дурную наследственность). Да, они плохо относятся к колдовству, они против обучения Гарри в школе магов. Но представители традиционной культуры и должны относиться к колдовству резко отрицательно. А эти люди еще и лично убедились в смертельной опасности магии: ведь от злых чар погибла сестра дяди Вернона, мать Гарри. Да и сам, наделенный колдовскими способностями, племянник доставляет им одни неприятности.

Ролинг старается изобразить Гарри современной Золушкой (эта неуклюжая аналогия просматривается очень четко). Но Золушка не колдовала, не устраивала в кухне мачехи погром и не срывала родным прием важных гостей. А Гарри, делая (другой вопрос, вольно или невольно) гадости семейству Дурслей, не испытывает ничего похожего на раскаяние. Ну, а о благодарности к ним, его приемным родителям, и речи нет.

Но разве, исходя из обычных человеческих понятий о добре и зле, да еще в детской книжке, которая, повторяем, всегда, хотим мы этого или не хотим, играет воспитательную роль, мог такой мальчик стать положительным героем?

Или посмотрим с другой стороны: могла ли автор, руководствуясь нормальными представлениями о человеческой нравственности, позволить главному герою такое отношение к вырастившим его людям? То есть позволить себе наградить их таким количеством отталкивающих черт? — Нет, конечно, но в том-то и дело, что Ролинг руководствуется совсем иными принципами, исходя из которых, людям, посягнувшим на «самое святое в мире» — магию, нет пощады. По-хорошему, они и жить-то недостойны.

Такова подоплека оккультного расизма. И пускай в книгах Ролинг прямо не говорится, как у Блаватской, о шестой расе избранных и ее будущем главенстве на земле, все это одни и те же оккультные идеи, адаптированные и обильно подслащенные, чтобы скормить детям. Торговцы наркотиками тоже навострились выпускать свою отраву в виде леденцов для приучения малолеток.

«Добро и зло (в книгах Ролинг. — Авт.) вообще пребывают в единстве, — говорит уже процитированная нами выше О. Елисеева, — они как бы разные стороны одного и того же существа. И пребывают в равновесии. Эта идея дана через образ учителя Люпина в третьей книге[103]. Добрый Люпин лучше всех своих предшественников учит детей, как защищаться от темных сил. Но он же каждое полнолуние становится волком-оборотнем, то есть превращается в ту самую темную силу, от которой учил защищаться. Идея равновесия добра и зла в одном существе относится к самому архаичному пласту оккультных представлений».

Особенно нагло оккультная мистика добра и зла представлена в образе главного героя. Разве бывает в детских сказках, чтобы самый гнусный персонаж передал самому лучшему герою часть свой черной «энергии»? Так сказать, подселился в его душу, заряжая ее демонизмом? Представьте себе, что после сражения со Змеем Горынычем и победы над ним добрый молодец при столкновении с очередными злыднями выдувал бы изо рта зловещие языки пламени, то есть добро побеждало бы зло силой, унаследованной от ранее побежденного зла. Для традиционной религиозной системы координат это дико. А для оккультизма — норма.

Из такого глобального искажения вытекают и более частные. Мы уже не раз упоминали о дурных поступках Гарри и прочих «добрых волшебников». И речь здесь не идет о милых детских шалостях, которые позволяли себе Малыш и Карлсон или Дениска и его друзья из «Денискиных рассказов». Герои Ролинг часто врут, воруют, проявляют жестокость к людям и животным, глумятся, презирают физический труд, систематически нарушают школьные установления, руководствуясь принципом: «Цель оправдывает средства».

Нам возразят, что дурные поступки совершают не только герои Ролинг. Например, Буратино продал букварь, купленный папой Карло на последние деньги, и вместо школы побежал в кукольный театр. Уайльдовский Звездный Мальчик жестоко обошелся со своей матерью. Но для авторов нормальных детских сказок дурной поступок героя — это повод лишний раз укрепить в детях представления о добре и зле, показать, что безнравственность никогда не остается безнаказанной. Естественно, в хороших произведениях писатели не опускались до плоского морализаторства, но никогда не попустительствовали нарушению своими любимыми персонажами моральных запретов.

Гарри и его друзья внеморальны. Белой кости, шестой расе человеческие законы не писаны, они — сверх, они — над этими законами. И взрослым следует приготовиться к тому, что, заразившись воспеваемыми в «Поттере» беззаконием и вседозволенностью, их дети будут совершать ненормативные поступки, при этом искренне считая безобразие новой нормой. Тот, кто в это не верит, с апломбом опровергая установочно-воспитательную роль детской литературы, вероятно, никогда не имел дела с живыми детьми.

Пункт «Д»: уроки истории

Насчет несвоевременности появления «милой, доброй сказки» (а в дореволюционной России или даже в Советском Союзе это было бы, ну абсолютно безопасно) долго и говорить не стоит. Тут уж триумф формальной логики оборачивается откровенным невежеством. Так и хочется спросить экспертов, изрекающих подобные сентенции: вы действительно настолько несведущи в истории дореволюционной России или прикидываетесь? Дело ведь не в том, что в православной стране книга с оккультно-сатанинской начинкой не повлияла бы на моральный климат, а в том, что в православной стране она просто не могла бы увидеть свет. Неужто вы не слыхали про строгую цензуру в царской России? Про то, что цензор прочитывал каждую рукопись, претендующую на издание, и далеко не все пропускал. Забыли школьные учебники, где рассказывалось про наших классиков (которые не чета Ролинг, хотя ее вы почему-то сравниваете с Гомером): про А. С. Пушкина с М. Ю. Лермонтовым, сосланных за отдельные стихи, а то и за отдельные строки; про А. С. Грибоедова, который при жизни так и не увидел изданным «Горе от ума»; про Ф. М. Достоевского, приговоренного к смертной казни (!) за… чтение вслух горстке единомышленников письма Белинского к Гоголю. Скудная же в те времена детская литература была настолько «диетической», что даже Андерсеном в ней не пахло. Его читали особо продвинутые взрослые, такие, например, как Лев Толстой[104].

Но про советское-то время необязательно узнавать из учебников. Экспертам ведь не пятнадцать лет: они успели пожить при старом режиме. Какие жертвоприношения, какое варево из человеческой крови и конечностей? Какие призраки в туалете?! Совсем недавно, году примерно в 90-м, цензура Минкульта (призывающая сейчас материться без всякого стеснения) потребовала смягчить в нашей пьесе для кукольного театра, написанной по мотивам сказки Д. Н. Мамина-Сибиряка «Серая шейка», сцену убийства лисы.

— Но у Мамина-Сибиряка охотник ее убивает! — пытались обороняться мы от цензурных нападок. — И потом, она же враг, отрицательный персонаж! Это справедливое возмездие.

Но цензор был непоколебим:

— Одно дело читать, а другое видеть на сцене. У детей могут возникнуть страхи.

Пришлось оставить злодейку-лису в живых (о чем теперь, имея немалый опыт работы с нервными детьми, мы нисколько не жалеем).

Такие строгости кому-то понравятся, а кого-то возмутят — это вопрос особый. Но зачем же искажать факты?

Пункт «Е»: это сладкое слово — «свобода»

Теперь о бессмысленности запретов и о совете читать книги Ролинг вместе с детьми, сея разумное, доброе, вечное…

Особенно прискорбно слышать эти либеральные благоглупости из уст православных людей. Может, и десять заповедей пора отменить, коли запрещать бессмысленно?! Или заповеди — это не строгий запрет, а мягкая рекомендация?

«…Родителям православным следует приобщиться к чтению (книг Ролинг. — Авт.), если их рекомендации детям воздержаться от этого чтива не встретят сочувствия, — советует один из участников дискуссии по „Гарри Поттеру“ в православной прессе. — …Не стоит на них давить, но пусть это дозволение будет рассматриваться как прививка, а не как норма»[105].

Причем интересно, что тот же автор дает вполне правильную оценку самой книге, которая «вредна тем, что размывает представление о магии как о чем-то опасном, снимает защитные стереотипы»[106], то есть чтение «Гарри Поттера» может приобщить детей к магии и, соответственно, привести к нарушению как минимум двух первых заповедей (Аз есмь Господь Бог твой… да не будут тебе бози инии разве Мене[107] и Не сотвори себе кумира…[108]). Занятия оккультизмом способны погубить душу, но даже перед лицом такой смертельной опасности православные либералы больше всего боятся «давить» и фактически толкают ребенка на нарушение еще одной заповеди (Чти отца твоего и матерь твою…[109]). А как же долг верующих родителей воспитать ребенка в послушании, оградить от соблазна и греха? Почему элементарное воспитание стало вдруг называться «давлением»? И почему, когда говоришь об этом с православными свободофилами, они будто отключаются, у них даже глаза стекленеют, как у повешенной кошки? В чем дело?

А дело в том, что у них самих уже иные боги, иные кумиры. И прогневить возлюбленного идола-свободу — вот что по-настоящему страшно. Его (ее) они защищают самозабвенно, яростно, порой до потери рассудка. Только идолопоклонническим угаром можно объяснить совет попустительствовать безобразию, рассматривая это как «прививку». А если потом и другие ваши рекомендации не встретят у детей сочувствия? Скажем, рекомендация воздержаться от воровства? Что, вместе пойдете на дело, напевая в утешение себе под нос модный перестроечный шлягер:

Поворую — перестану,

Я вот-вот богатым стану,

И тогда начну опять

Я законы соблюдать?

Отступление: тренировка формальной логики

Хоть и неловко цитировать такое, но для большей наглядности придется. «А христианский педагог, — пишет диакон Андрей Кураев, — мог бы из этой книжки перенести детей к реалиям своей веры. „Вы уже знаете, что именно жертвенная любовь матери спасла маленького Гарри от злого колдуна? А знаете, ведь так и в христианстве говорят: молитва матери со дна морского достает, из мертвых воскрешает… А хотите, я вам песенку напою, которую недавно в монастыре услышал? <…> Гарри простил предателя Питера Педдигрю? А знаете, в нашей истории был однажды Человек, Который смог простить Своего предателя. В Своей проповеди Он сказал: Благословляйте ненавидящих вас[110]. Обсудим, почему месть не всегда уместна?“»[111].

Ну что? Может, поупражняться и нам в формальной логике? Представим себе, что когда-нибудь (похоже, это время не за горами) появится новая детская книжка, написанная автором некоего африканского племени. В ней будут людоеды, добрые и злые. Причем добрые будут есть только очень больших негодяев, а злые — всех без разбору. В книге будет много занимательных приключений и пикантных рецептов. Но, конечно, без пропаганды каннибализма, просто автор будет придерживаться инокультурных для нас, зато естественных для его племени традиций.

Книга выйдет миллионными тиражами, будет широко разрекламирована, приобретет бешеную популярность, оградить от нее детей станет невозможно. И тогда настоящий православный педагог (в отличие от паникеров и мракобесов) использует эту книжку для проповеди Евангелия.

Он сделает это очень толково, грамотно, деликатно. Разобрав с детьми сцену финального поедания добрыми людоедами своего главного врага, он скажет, что Христос заповедал нам любить не только друзей, но и врагов. Потом приведет несколько примеров ритуальной антропофагии в древнем языческом мире, чтобы показать, от каких ужасов избавило мир христианство. Ну, а в конце поведает о Таинстве Причастия, противопоставив человеческие жертвоприношения бескровной Евхаристической Жертве.

Пункт «Ж»: о простой человеческой логике

Жаль, что нельзя закончить этими элегическими фантазиями. Но что поделаешь? Остался еще один пункт, грозящий нам обильным пополнением армии сатанистов, в случае если христиане будут нападать на «Гарри Поттера». Там ведь, мол, ничего плохого о христианстве не говорится, а колдуны с ведьмами, добавим от себя, даже празднуют Рождество и дарят друг другу рождественские подарки.

Но и в порножурналах, как правило, ничего плохого о христианстве не говорится. Там вообще другая тематика, другая направленность. Зачем шум поднимать? Вас что, трогали, да? А будете выступать — доиграетесь. Вырастет целая армия сексуальных маньяков. И виноваты тут будут не порноиздатели, а простая человеческая логика: раз мне «Плейбой» нравится, а христиане против, значит, что-то у этих христиан не так…

Непонятно только, почему подобная логика названа «простой человеческой». Она какая-то затейливая, если не сказать — кривая. И как раз по-простому, по-человечески в таких случаях принято говорить: «С больной головы на здоровую».

И вообще, формальная логика совершенно неуместна, когда речь идет о воздействии на человеческую душу, тем более на душу ребенка. Кстати, Честертон в одном из своих эссе очень точно заметил (ему вообще была свойственна снайперски точная наблюдательность), что не отсутствие ratio, а как раз его преобладание есть главный признак шизофрении.

Как и зачем — оккультная революция новейшего поколения

Что ж, по всем обозначенным пунктам мы прошлись, теперь можно было бы наш труд и закончить, но споры с такими сильными логиками не проходят бесследно. Мысли оттачиваются, ум проясняется, и постепенно созревает вопрос: а как, собственно, получилось, что «Гарри Поттер» в одночасье заполонил мир?

Как это возможно, чтобы книги никому не известной и совершенно «не раскрученной» в качестве автора домохозяйки всего за пару лет оказались переведены на сорок семь (!) языков и изданы общим тиражом в сто шестнадцать миллионов (!) экземпляров? Почему произведения гораздо более знаменитых (и несопоставимых с Ролинг по литературному уровню) авторов никогда не распространялись с такой космической скоростью? Например, маститая детская писательница Астрид Линдгрен незадолго до смерти призналась в своем интервью, что наибольшую популярность она снискала в России. Большую даже, чем у себя в Швеции. А есть немало стран, где о ней до сих пор не слыхали. Или Габриэль Гарсиа Маркес: его роман «Сто лет одиночества» быстро сделал автора знаменитым, став классикой XX века. Но и Маркесу пришлось подождать немало лет, прежде чем его книги разошлись по свету.

А тут СМИ всего земного шара, как по свистку, принялись навязывать людям «Гарри Поттера», внушать, что без него не может обойтись ни один человек от девяти до девяноста лет, что с этой книги началась новая эра в детской литературе, что дети впервые за много лет оторвались от компьютеров и читают запоем… (Кстати сказать, это ведь тоже очень жесткое давление, но оно почему-то наших либералов не шокирует…) И откуда такие деньги на столь оголтелую, в мировом масштабе, мегарекламу? Тома, которые пекутся, как пирожки, фильмы, майки, портфели, тетради, игрушки, открытки. И все это с места в карьер, без какой-либо заметной протяженности во времени. Вот что в отличие от содержания книги сказочно: империя Гарри Поттера построена разом, как в сказках возводится за одну ночь дворец.

Но мы все-таки взрослые люди и не должны путать сказку с реальностью. А в реальности любой проект тщательно оценивается инвесторами на предмет риска. В данном случае степень риска, как вы понимаете, была крайне высока: мало того что об авторе никто слыхом не слыхивал, мало того что каждый том толщиной почти с «Анну Каренину», а современных детей часто не заставишь прочитать и тонкого журнальчика, так еще и конкуренция сумасшедшая. На Западе полно книжного мусора про маленьких колдунов и ведьм, в том числе и в виде фэнтезийных серий. Но их не переводят на сорок семь языков. Вы вообще представляете себе, какой это географический охват, учитывая, что большая часть земного шара говорит всего на десятке языков (английский, русский, испанский, французский, немецкий, арабский, турецкий, китайский, японский, хинди)? Это ж сколько народов надо «просветить», чтобы наскрести еще около сорока языков! Значит, охватили практически всё и всех, вплоть до племени тутси. И совершили это, повторяем, стремительно, невзирая на коммерческий риск.

«Кто это сделал, лорды?» — как вопрошал устами Макбета «соотечественник» великой Ролинг, некий У. Шекспир. Кто, не считаясь ни с какими затратами, способен осуществить такой глобальный информационный вброс? Понятно, что это не какое-то отдельное издательство или несколько разрозненных фирм. Подобный всемирный проект может реализовать только очень влиятельная и богатая международная организация или крупная транснациональная корпорация. Но опыт показывает, что сегодня их коммерческая и гуманитарная деятельность теснейшим образом увязана с политикой, а часто и подчинена ей.

Конечно, не все политические силы спешат представиться публике, многие предпочитают быть в тени. Но со временем что-то высвечивается. И иногда узнаёшь довольно неожиданные вещи. Например, несколько лет назад в одном из центральных выставочных залов Москвы состоялась невиданная по своей наглости акция: художник на глазах у изумленной публики разрубал топором иконы, а за отдельную плату предлагал поучаствовать в осквернении святынь всем желающим, причем на разные виды глумления был свой прейскурант цен.

Возмущенные граждане подали в суд. Защитники негодяя с умным видом рассуждали об искусстве перформанса, о праве на творческое самовыражение и о свободе художника. Затем, почувствовав, что аргументация слабовата, начали намекать на психические проблемы «творца». Но неожиданно из группы поддержки выделилась женщина, которой стало стыдно ломать комедию, и она призналась, что безобразие в Манеже носило отнюдь не спонтанный характер. Это была запланированная акция в рамках одного из проектов, спонсируемых фондом Сороса. И цели проекта были отнюдь не творческими, а политическими, о чем свидетельствовало даже его название (естественно, не сообщавшееся широкой публике): «Изучение реакций радикально настроенных социальных групп».

А если еще немного углубиться в историю, можно вспомнить сексуальную революцию 1960-х годов — группы музыкантов, ставших вдруг кумирами половины земного шара, идеологию хиппи, распространявшуюся как-то удивительно быстро (невзирая на отсутствие тогда на большей части планеты «открытого информационного общества») и включавшую в себя моду на наркотики. Долгое время казалось, а многим и до сих пор кажется, что все это происходило само собой, стихийно. Дескать, что поделаешь? — Веяние времени…

Но потом журналисты заговорили о проекте «МК-ультра», осуществлявшемся под руководством ЦРУ и направленном на «сдвиг культурной парадигмы». А «сдвиг» этот состоял в создании так называемой молодежной культуры «рока-секса-наркотиков» (по-английски «rock-sex-drug culture»). Интересы разработчиков проекта «МК-ультра» и тем более его заказчиков простирались очень далеко. За мудреным выражением «сдвиг культурной парадигмы» скрывались планы по сокращению рождаемости, направлению протестной энергии молодежи в безопасное русло, намерение ниспровергнуть традиционные ценности, являющиеся оплотом суверенных государств.

Значительно унифицировав культурные коды юного поколения, постаравшись подогнать их под некий «общечеловеческий» (то есть западный) стандарт, авторы проекта «МК-ультра» совершили мощный рывок на пути к глобальному миру. И, похоже, нечто подобное затевается с «Гарри Поттером». Только теперь «экспериментальный материал» не молодежь, а дети и подростки. Почва уже основательно подготовлена, так что можно действовать гораздо более откровенно, чем при осуществлении «сексуальной революции».

В проекте «МК-ультра» тоже содержался оккультный компонент, но он был прикрыт борьбой с ханжеской моралью, политическими лозунгами типа «Любить, а не воевать» («Make love not war»), модой на индуизм и йогу. Сейчас, по расчетам новых (или все тех же?) проектировщиков, видимо, настало время совершить оккультную революцию мирового масштаба, создать для подрастающего поколения единое культурное поле, заряженное магией. Чтобы у детей всего мира, от Кремля до самых до окраин, в ответ на определенные образы и сигналы возникали однотипные реакции.

Нашу догадку подтверждает и список участников. В пропаганде «Поттера» принимает активнейшее участие голливудская компания «Уорнер бразерс» (свидетельство о чем имеется на форзаце русского перевода). В 1989 году эта компания выпустила видеоклип Мадонны под названием «Как молитва» («Like a prayer»). Клип рекламировал очередной альбом певицы, а заодно и напиток пепси, не говоря уже о самой компании «Уорнер бразерс», которая этот альбом выпустила. В Италии, Германии и некоторых других странах клип запретили, сочтя кощунственным. Вот что пишет об этом немецкая исследовательница Элизабет Хелленбройч: «В фильме „Как молитва“ знаменитая американская поп-звезда Мадонна разгуливает в полуобнаженном виде по церкви среди горящих крестов. Потом в церкви происходит насилие и убийство. Затем Иисус сходит с Креста и целует ее чуть ли не взасос. После чего певица берет нож и, богохульствуя, протыкает себе руки, имитируя Христовы раны. Вы спросите, кто спонсоры и продюсеры кощунственного видеоклипа? Это директор „Пепси-колы“ Роджер Энрико, потребовавший в своей книге „Война колы“ создать новое „поколение пепси“. Не буду вдаваться в детали, скажу только, что компания „Пепси-кола“ теснейшим образом связана с латиноамериканской наркоторговлей. (Ни для кого не секрет, что в культовый напиток „нового поколения“ добавляется небольшой процент наркосодержащего вещества из листьев коки, из которых готовят и кокаин. — Авт.). В частности, с венесуэльской наркоимперией Сиснеросов»[112].

Вот и приплыли, всё те же и всё то же: опять смычка рок-музыки, секса и наркотиков — новых, сатанинских «ценностей».

Похоже, сатанисты уже открыто рвутся к власти. А когда ставки так велики, когда на карту поставлена возможность покорить сознание огромного числа детей на планете, никаких денег не пожалеешь. Ведь тот, кто завладевает чужим сознанием, обретает и политическое господство. А это дает в руки и нужные экономические рычаги, так что, безусловно, игра стоит свеч.

В поисках жанра

В начале наших скромных изысканий мы пытались разобраться с жанром «Гарри Поттера» и пришли к выводу, что это не сказка, обещав попозже ответить, что же это такое. Должны честно признаться: тогда мы и сами твердо не знали ответа. Можно было, конечно, написать про вульгаризацию (специально для детей) популярного сейчас жанра фэнтези, но что-то останавливало, почему-то казалось, что это лишь отговорка. Интуиция подсказывала некую подмену…

Но главную подсказку дала сама Дж. К. Ролинг. Цитируя название учебников в школе магов, мы вдруг заметили, что эти учебники уж больно странно называются. Не «Занимательная магия» или «История призраков», а так, как может называться детская художественная литература (мы имеем в виду языковую конструкцию названий): «Заговор вампиров», «Каникулы с каргой», «Духи на дорогах».

Это с одной стороны, а с другой — реальные школьные учебники все чаще пишутся в форме приключений, в них есть некие сквозные герои: мальчики, девочки, зверюшки. Почему бы и детскому пособию по оккультизму не называться «Гарри Поттер и Тайная комната» или «Гарри Поттер и узник Азкабана»? Такая гипотеза все ставит на место.

Учебное пособие и не должно отличаться высоким литературным мастерством: самобытностью персонажей, оригинальностью сюжета, тонким психологизмом, богатством языка. Здесь необязательны и даже неуместны законы, которые необходимо соблюдать, создавая художественное произведение. Главная цель учебника — максимальная усвояемость материала. Чем увлекательнее материал, тем лучше он усваивается. Волшебство, магия — сам по себе материал увлекательный, а если к тому же подать его в форме незатейливых приключенческих историй с героями-школьниками… Да еще с помощью убойной рекламы внушить, что только читатель «Гарри Поттера» имеет право на звание человека, — тогда можно не сомневаться: материал будет усвоен на пять с плюсом и переход в следующий класс гарантирован.

О вкусах спорят

Читающий эти строки, наверное, подумал: «Но что же делать, если детям действительно нравится?!».

Это, между прочим, один из самых частых аргументов. Предупреждаешь родителей о какой-нибудь гадости, о чем-то безусловно вредном для их ребенка, а в ответ слышишь: «Так ему же нравится!».

Но детям (как, впрочем, и взрослым) очень часто нравится дурное. «Горе мне, несчастному! Как увлекательно зло!» — восклицает преподобный Феодор Студит[113]. А у ребенка, который находится в стадии активного познания мира, к тому же и не разработана оценочная шкала. Он, глядя на мухомор, тянет руку к новому и яркому, еще не зная, что это яд. Взрослый тоже может оказаться в такой ситуации, но гораздо реже. И ему это менее простительно, особенно если он родитель, то есть лицо ответственное.

Мало ли что еще понравится детям: взрывчатка, наркотики? Некоторым детям нравится обижать слабых, некоторым — мучить животных.

Не надо кривить душой: тут дело в системе ценностей взрослых. Почему-то родители не рассуждают о бессмысленности запрета, когда маленький ребенок рвется встать на подоконник открытого окна или тянется к коробке с лекарствами. Не рассуждают, ибо такие интересы ребенка осознаются ими как несомненная угроза, несомненное зло. И не стоит себя оправдывать тем, что одно дело трехлетки, а другое — одиннадцати-двенадцатилетние школьники, почти подростки. Дети этого возраста еще полностью зависят от родителей, хотя, конечно, справиться с ними бывает сложнее, чем с малышами, особенно если долго потакать их своеволию. Но, не желая «связываться» и трепать себе нервы, мы обрекаем себя в дальнейшем на гораздо более затяжные и трудные бои. Так уж устроена жизнь: пытаясь избежать скорбей, человек терпит скорби еще большие. И уж лучше осознать это, не дожидаясь вразумления свыше.

Еще совсем недавно подавляющее большинство родителей уверяло нас, что никакая сила не может оторвать их детей от телевизора. Складывалось впечатление, что это новый Молох, электронный удав, который сначала гипнотизирует бедных кроликов, а потом заглатывает, заглатывает… — ненасытное чудище!

Но в последнее время в умах взрослых произошли подвижки, и всё чаще в ответ на наш вопрос: «Какие телепередачи предпочитает ваш сын или дочь?» — интеллигентные родители недоуменно и даже с легким оттенком превосходства отвечают: «Я ему (ей) вообще не разрешаю смотреть телевизор. Мы и сами не смотрим. Мультики на кассете иногда включаем. Но только наши, советские, нормальные».

Хорошо, когда побеждает здравый смысл, который так убедительно воспел в своих произведениях Г. К. Честертон. Тоже англичанин.

Кое-что из личной практики

Прошло полтора года. За это время нам довелось своими глазами увидеть, как «милая сказка» влияет на психику детей. Уже не раз к нам приводили мальчиков и девочек, патологическое поведение которых было прямо связано с «Гарри Поттером» — книгой или фильмом. Приведем всего несколько случаев.

Алик В. до пяти с половиной лет был нормальным ребенком, не имел никакой склонности к страхам, не боялся темноты, спокойно засыпал без взрослых. После просмотра фильма о Гарри Поттере появились сильные страхи, энурез. Ребенок перестал засыпать с погашенным светом и даже днем не желал ни на минуту оставаться один в комнате. Мать отмечает нехарактерную для него раньше плаксивость, капризность, раздражительность. Несмотря на фобические симптомы, мальчик будто заворожен тематикой «Гарри Поттера»: часто говорит о нем, просит купить товары с его изображением, доходит до истерики, требуя вновь и вновь показать ему по видео фильм или почитать книгу. Если он все-таки добивается своего, то после просмотра или прочтения страхи и энурез усиливаются. Однако ребенка это не останавливает. Налицо так называемый «виктимный комплекс» («комплекс жертвы»), который в дальнейшем может привести к серьезной сексопатологии — мазохизму — и изуродовать судьбу ребенка. Такие дети входят в группу риска по наркомании, чаще становятся объектами преступлений. Сломленная психика всегда тянет за собой сломленную судьбу.

Восьмилетний Валя Г., увлекшись «Гарри Поттером», стал проявлять такую агрессивность, что его хотели выгнать из школы, причем мальчика явно притягивало зло. Он с удовольствием, сверкая глазами, рассказывал о своих драках, смеялся, вспоминая, как он причинил кому-то боль, с гордостью говорил взрослым, что он, затеяв драку, ловко сваливает вину на других. Очень показательными были его ответы на диагностическом приеме. Из большого количества предложенных кукол Валя выбрал Бабу-Ягу, которую часто берут дети с повышенной агрессивностью, возбудимые психопаты или шизофреники с повышенной агрессивностью, причем диагностичен не только выбор куклы, но и что и каким тоном ребенок говорит от ее лица, отвечая на наши вопросы.

Поначалу ответы были обычными: живет Баба-Яга в лесу в избушке на курьих ножках. Живет одна.

— А где же твои родители, Баба-Яга? — задали мы очередной вопрос.

Как правило, дети отвечают что-то уклончивое: «Я уже старая», или «А у меня их и не было», или «Живут в соседнем лесу». В крайнем случае, ребенок может сказать, что родители умерли. Последнее встречается нечасто, ибо детям свойственно отождествлять себя с кукольным персонажем, и, даже если у них есть психическое отклонение, им все равно безумно страшно говорить о смерти родителей.

Такого же ответа, какой дал Валя, мы не слышали никогда.

Цитируем дословно:

— Когда я была маленькая, — все больше распаляясь, принялся рассказывать он от лица Бабы-Яги, — ко мне прилетела ведьма. Это было во сне, вернее, не совсем во сне, вообще-то по правде… Она предложила научить меня злым чарам, а я за это буду ей служить. Я согласилась, узнала ее колдовские секреты и… прикончила своих родителей!

Последние слова мальчик прокричал в каком-то неистовом восторге, будто упиваясь своим жутким сообщением.

Да, такое и от шизофреника не услышишь…

Но у Вали, судя по результатам детального психоневрологического обследования, как раз никакого психиатрического диагноза не было! Что полностью подтвердило и наше дальнейшее общение с ним. Валя оказался вовсе не злым, а, наоборот, добрым, впечатлительным ребенком, нежно любящим своих родителей. А еще он мечтал о подвигах и самопожертвовании — мечты, довольно редкие для современных мальчишек, — воодушевленно, со слезами на глазах рассказывал о партизанах. Это был мальчик времен Великой Отечественной войны или Петя Ростов, каким-то чудом попавший в такой неромантический век, как наш. Знакомство с «Поттером» нанесло ему психическую травму. Хорошо, что помощь была оказана своевременно. Иначе завороженность злом могла бы не сойти, как наваждение, а стать привычной, врасти в душу и навсегда ее исковеркать.

А вот шестилетняя Алина С. Ребенок как ребенок. Сразу даже непонятно, с чего это вдруг мама привела ее на консультацию. Только игры у нее довольно необычные, мистически окрашенные. И в глазах, когда она говорит о своем любимом Гарри Поттере и о том, как она тоже мечтает обрести сверхспособности, научиться колдовать и стать магом, вспыхивают какие-то искорки. А девочка как будто знает о них и отводит глаза в сторону. Такое странное мерцание и косящий взгляд мы видели у детей, показанных в фильме об оккультной секте Бронникова. Они могли читать с черной повязкой на глазах любой текст, в том числе на незнакомом языке. А потом, сняв повязку, объясняли журналисту, что им все подсказывает компьютер, находящийся в голове.

Впрочем, маму меньше всего волновали игровые интересы дочери. — Да у них в детском саду все девочки играют в мистику. Одна игра даже так и называется — «Зачарованные». Знаете, сейчас такой мистический сериал по телевизору показывают…

Алина, правда, телевизор не смотрит. А «Гарри Поттер» — да, у нее любимая книжка. Все время просит ей почитать. Что, она и вам уже рассказала? Она и всех кукол переименовала в учеников школы волшебства.

Волновало маму, как ей казалось, совсем другое. Полгода назад (позже выяснилось, что примерно в это время Алина увлеклась «Гарри Поттером») девочка ни с того ни с сего начала буквально бесноваться.

— Представляете? Только что все было хорошо: обнималась, говорила: «Мамочка, ты моя самая любимая!». И вдруг лицо перекашивается, ногами топает, иногда даже на пол плюет. «Ненавижу! — кричит. — Я вас всех ненавижу!». Потом в себя придет — такое впечатление, что ничего не помнит. Опять ласкается, целует меня, нежным голосочком разговаривает. В общем, делается прежней.

— Вы ее в храм водите? Причащаете? — спросили мы.

— Раньше водила, а в последнее время ей прямо плохо становится в церкви. И от Причастия норовит уклониться: то колбасы перед уходом из дома съест, то надо идти, а у нее живот заболит, то перед выносом Чаши начинает ныть, что устала, что стоять больше не может, хотя пришли-то всего минут пятнадцать назад. Ну, я ее увожу домой, не дождавшись, иначе скандал затеет. А раньше так ждала воскресенья!..

Предположим, кто-то возразит: «Где тонко, там и рвется. Значит, у этих детей была аномалия, только в скрытой форме, а благодаря „Гарри Поттеру“ все вылезло наружу».

А даже если и так? Почему тонкую психику надо рвать на части, а не оберегать и укреплять? Или нездоровые дети недостойны заботы и на них стоит махнуть рукой, втайне пожалев, что мы живем не в древней Спарте, где с неполноценными по тогдашним меркам младенцами не церемонились?

И все же приведем в ответ на возможное возражение случай с тринадцатилетним Андреем М. Он впервые прочитал «Поттера» в двенадцать, а в тринадцать его привели к нам. Как правило, в этом возрасте даже самые что ни на есть латентные психические заболевания уже так или иначе себя обнаруживают. За Андреем же ни родители, ни педагоги ничего не замечали. Но по прочтении четырех книг о Гарри Поттере мальчик начал, как он сам выражался, видеть в темноте «сущности». И это настолько его пугало, что маме пришлось перебраться на ночевки к нему в комнату. Но, несмотря на это, Андрюша перестал спать, его работоспособность упала, учителя стали поговаривать о необходимости поменять школу.

А еще у нас недавно состоялся интересный разговор с девушкой из подмосковного города. Во время лекции она прислала записку с вопросом о «Гарри Поттере». А после подошла со словами:

— Я не вам первой задаю этот вопрос, но никто пока еще не сказал всей правды. «Гарри Поттер» не просто знакомство детей с оккультизмом, — это приобщение к сатанизму. Видите ли… — тут она немного замялась, — я сама в подростковом возрасте попала в сатанинскую секту. Потом, когда у меня родился ребенок, я поняла, что не смогу его вырастить, не порвав с сатанизмом. И пришла в церковь. Так вот, я хочу вам сказать, что, заинтересовавшись полемикой вокруг «Гарри Поттера», я решила прочитать все книги. И увидела те же самые ходы, те же самые приманки, на которые когда-то попалась я сама. Те, кто рассуждают о «Поттере», очень часто делают несколько умозрительные заключения. И это понятно. У них, к счастью, нет того страшного опыта, который есть у меня. Нет узнавания. Можете не сомневаться: автор «Гарри Поттера» действует очень грамотно. Она точно знает, на какие кнопки нажать, чтобы разжечь гордыню, жажду власти и сверхспособностей. Кстати, особенно опасны такие книги для детей тонких, чувствительных, духовно одаренных.

Для таких, как Валя, — лучших детей нашего времени.

Есть люди, то ли наделенные полемическим даром, то ли распаляемые полемическим жаром, которые всегда найдут, что ответить, так как им важнее всего отстоять свою правоту. Но мы пишем не для них, а обращаемся к родителям, для которых важно другое — вырастить нравственно и психически сохранных детей. Им мы и хотим напоследок сказать: в нынешней печальной ситуации, когда государство попустительствует, а то и активно содействует духовному растлению детей, защита полностью ложится на ваши плечи. И последствия психической и нравственной порчи (кстати, далеко не всегда поправимые) тоже придется расхлебывать только вам. Не полемистам и даже не специалистам, которые в отличие от Гарри Поттера не оканчивали школу волшебства.

Задержка развития души

В современных детях все чаще наблюдается какое-то странное несоответствие внешней взрослости и внутреннего инфантилизма. Смотришь порой на подростка: кажется, ты уже ничему его не можешь научить, такой он бывалый, многоопытный, знающий, «почем в городе овес». А чуть копнешь — и такая незрелость обнаружится, что впору ставить диагноз «задержка психического развития». Чем взрослее, тем дурее. Порой эта дисгармоничность повергает в состояние шока.

Юный «крутяк»

Вспоминается один четырнадцатилетний мальчик, которого и мальчиком-то с трудом можно было назвать: так он выглядел и такие у него были повадки. Мать привела его на психологическую консультацию с жалобами на прогулы, хамство, запредельное своеволие и, как это обычно бывает, на запредельную безответственность.

Ясно, что такому взрослому парню нелепо предлагать детские игровые тесты. Но сразу вступать с ним, таким «крутым», в задушевную беседу было уж и вовсе бесперспективно. Поэтому мы для начала попросили его письменно перечислить качества хорошего и плохого человека. Задание, в общем-то, простое, но с виду серьезное.

Результат нас ошеломил: мало того, что парень с трудом наскреб по три эпитета, так еще выбор качеств говорил сам за себя. Хороший — красивый, добрый, умный. Плохой — некрасивый, злой, глупый. А ведь ребенок уже в пять лет понимает, что красивый необязательно хороший, а некрасивый совсем не всегда бывает плохим. Любимая бабушка может быть старой, морщинистой, беззубой, а красивая ведьма в мультфильме не просто плохой, но даже отвратительной. Знает дошкольник и про умных злодеев, так что наш четырнадцатилетний «крутяк» тянул максимум на три-четыре года. Столь незрелые понятия о жизни и людях не могли не отразиться на его поведении. Отсюда и безответственные поступки, которые так пугали мать. Какая там ответственность у малыша-дошкольника?!

Кстати, о дошкольниках. В последнее время попадаются «крутяки» и среди них. Они снисходительно, а то и с презрением смотрят на кукол и другие детские игрушки. Мультики типа «Простоквашино» или «Кота Леопольда» для них — малышовое развлечение. То ли дело боевики, фильмы ужасов… А как хвастаются эти шестилетние Лолиты и Шварцнегеры тем, что сегодня принято называть «качеством жизни» и фиксация на чем маленьким детям несвойственна просто по их природе! На что всегда сетовали матери мальчишек (да нередко и девчонок)? «Я ему такой дорогой костюмчик надела — и тут же изгваздал!» или «В новых итальянских туфлях — и прямо в лужу! Совершенно не умеет ценить хорошие вещи!».

А ребятня доперестроечных времен действительно не ценила и не знала критериев оценки дорогих вещей. Максимум, на что обращалось внимание, красивый ли цвет. А красивым, как правило, считался яркий. И колечко из фольги восхищало дошкольницу ничуть не меньше, чем настоящее, из «драгметалла». А может, и больше: ведь его так легко смастерить: еще одну конфету съела — вот тебе и новое колечко. А потеряешь — никто не заругает. Ну а уж дорогая стрижка или престижная мебель из каталога вообще находились вне поля интересов ребенка. Он любил шкаф за то, что в него можно было залезть, когда играешь в прятки. А стрижку ненавидел, потому что в парикмахерской заставляли сидеть не шевелясь, да еще закрывать глаза, когда стригли челку.

Теперь же «продвинутые» родители с умилением рассказывают, как «крошка сын к отцу пришел» и… посоветовал, в каком пункте сегодня выгодно совершить валютный обмен. «Умный парень растет», — умиляется папаша. А умник не владеет элементарными нравственными понятиями, без которых невозможно становление человеческой личности. В его душе бурлит почти младенческий хаос. Он не умеет организовать сюжетно-ролевую игру, между тем как именно в подобных играх дети лучше всего осваивают мир и нюансы человеческих отношений. Ему невозможно объяснить, почему надо делиться с другими детьми сладостями и почему не надо мстить. Но практические познания такого ребенка (умен не по годам!) настолько восхищают взрослых, что обратную сторону медали они будто и не видят.

Песочница для взрослых

Однако чем взрослее становится ребенок, тем обыденнее выглядит его практичность. Она тускнеет, поскольку соответствует возрастной норме. А вот душевное недоразвитие высвечивается все ярче, потому что оно все больше перестает соответствовать возрасту, причем выражается это не только в отсутствии высоких потребностей. Да, такой подросток равнодушен к поэзии, живописи или классической музыке и не испытывает романтических чувств по отношению к существам противоположного пола. Но, в конце концов, и раньше было достаточно много людей приземленного склада, ничем, кроме хлеба насущного, не интересовавшихся. Нет, у современных инфантилов и приземленность какая-то особая. Это не хлопотливая Марфа, которая в Евангелии противопоставлена любящей Божественную премудрость Марии[114]. И даже не мелкий лавочник с его маленьким мирком и вечными заботами о выживании. Лавочник хоть и не поэт, но в отличие от инфантила совсем не лодырь. И мирок у него пусть маленький, но все же в него вписана семья, ради которой он просиживает в лавке с утра до ночи, то есть практичность в классической системе понятий очень тесно связана с развитым чувством ответственности.

У современных инфантилов абсолютно иные особенности. Практичность их какая-то неполноценная, ущербная. И это тоже все ярче высвечивается по мере взросления. Прекрасно понимая что почем, они вовсе не настроены напрягаться для достижения благ. Но, с другой стороны, не собираются себе в чем-либо отказывать. С присущей им инфантильностью они уверены, что родители точно так же должны обеспечить им «достойное качество жизни», как обеспечивали кормежку и красочные конструкторы в малышовом возрасте.

Сами же инфантильные подростки никому ничего не должны. Они и о себе-то толком не могут позаботиться, потому что не умеют рассчитывать на шаг вперед. Такой недоросль может украсть все деньги, имеющиеся в доме, — именно все, а не малую толику на мороженое: потребности-то у нынешних инфантилов непомерно раздуты! — нисколько не заботясь о том, что завтра ему же самому будет нечего есть.

— А меня это не колышет! Это ваши проблемы, — заявит он растерянным «предкам». И, ужасая их какой-то патологической бессовестностью, еще и затребует на следующий день после воровства «сбалансированного питания». «Ваши проблемы», — он заявит родным и в том случае, если его будут исключать из школы за неуспеваемость, и тогда, когда мать попросит его сходить на собеседование в другую школу, где она уже договорилась с директором. А в ответ на предложение взрослых, раз он не хочет учиться, хотя бы устроиться на работу, этот здоровый лоб поднимет их на смех. Да еще напомнит о правах ребенка, которые родители обязаны соблюдать по закону.

— Что я с ним сделаю? — устало жалуется женщина. — Из дома не выгонишь: он здесь прописан, грозит в милицию пожаловаться. Мне говорят: «Не корми»… А как? Замок, что ли, на холодильник повесить? А ростом он уже со взрослого мужика. Мне с ним не справиться. Вы спрашиваете, что он делает целыми днями? Полдня спит, потом встает, в компьютерные игры играет, телевизор смотрит. Хорошо хоть девочки его пока не интересуют, он в этом плане у нас еще ребенок…

А вот юноша более старшего возраста, причем не такой «отвязанный», а более благополучный. Он и школу закончил, и даже в институте отучился. Устроился на работу, прилично зарабатывает. Казалось бы, можно вздохнуть с облегчением: вывели в люди… Но «люди» — это в данном случае громко сказано. Не очень-то похож инфантильный юноша на… есть соблазн сказать «на взрослого», но скажем более откровенно — на человека. Он живет с родителями на всем готовом и при этом не считает нужным отдавать им хотя бы часть зарплаты. Они, впрочем, тоже не настаивают, чтобы не обострять отношений.

— У молодых сейчас совсем другие потребности. Машина нужна. Одежда модная диких денег стоит. А в кафе с девушкой зайти? Вы только посмотрите, какие цены! И отдохнуть нужно по-человечески, в цивилизованном месте, так что ему на себя-то не хватает. Где уж тут на хозяйство давать?

Вскоре у сына появляется девушка. Они находятся в близких отношениях, это может длиться год, другой, третий. Но женой он ее не считает. А на робкий вопрос родителей, когда же наконец они вступят в брак, отвечает, что на свадьбу нет денег. Ведь нужно, чтобы всё было на уровне: и ресторан, и платье, и свадебное путешествие. А уж про детей нечего и заикаться! Какие дети в наше время? Сперва надо пожить для себя, ведь в жизни так много интересного: пиво, дискотеки, клубы, кино, Интернет, роликовые коньки, бассейн, яхта, теннис. Жизнь похожа на большую песочницу, в которой появляются все новые формочки и совочки. А работать приходится для того, чтобы их оплачивать, поскольку родители этот взрослый набор игрушек обеспечить уже не в состоянии.

Зато они в состоянии морально поддержать и оправдать своих отпрысков:

— Куда им детей заводить? Они сами еще дети! Да, мы, конечно, в двадцать пять лет и семью имели, и ребенка. Но теперь-то всё по-другому, — тут на родительских лицах обычно появляется растроганная улыбка. — Сейчас в этом возрасте еще никакой ответственности.

Но где основания полагать, что она когда-нибудь появится? Что это вообще такое — «ответственность»? Когда человек отвечает за свои поступки? — Да, но такое определение пахнет тавтологией. Когда у него развито чувство долга? — Безусловно, но тогда надо бы поточнее определить, что такое долг. Лучше, наверное, не спешить с определениями, а вдуматься в смысл.

Что считать ответственностью?

Кого традиционно считали ответственным человеком? Ведь не того же, кто убирает за собой постель и даже зарабатывает себе на жизнь. Ответственным ребенком называли того, кто нянчил малышей. Ответственным взрослым — того, кто берет на себя все самое тяжкое, самое трудное и неприятное. Скажем, никому и в голову не приходило восторгаться ответственностью родителей, выхаживавших своего больного малыша. А что они еще должны были делать? На помойку его, что ли, выбросить? Вот когда своих четверо по лавкам, а еще усыновили ребенка-инвалида, — это да, таких людей очень уважали за ответственность.

Значит, в основе ответственности лежит жертвенная любовь, готовность утяжелить свою крестную ношу, чтобы облегчить ее другому. И чем этот другой от тебя дальше, тем выше уровень ответственности. Иными словами: в низшей точке шкалы — несмышленый младенец, который не в состоянии отвечать даже за себя, а в высшей — Христос, добровольно ответивший распятием за грехи всего мира.

В последнее время критерии оценки сильно сместились. Ребенок, который не прогуливает школу и не становится наркоманом, суперответственный. Мать, заботящаяся о сыне-инвалиде, она не просто ответственная, она героиня, то есть выведена за пределы обычной человеческой нормы. Что же касается самопожертвования ради чужих людей, то здесь уже сдвиг в оценках оборачивается парадоксом: такие люди воспринимаются современным обывателем как юродивые.

— Я не святой! — заявляет он, услышав о подобном случае. А в подтексте звучит: «Я не идиот». Обыватель как бы дает понять, что не имеет к этому никакого отношения. Дескать, пусть городские сумасшедшие делают, что хотят, только меня, нормального человека, в это не впутывайте.

Подытоживая, можно сказать, что эпитет «ответственный» присваивается сегодня человеку, который худо-бедно способен отвечать за себя. Все, что сверх этого, — исключение из правил.

А инфантил, — он даже за себя отвечать не может. Он весь во власти влечений, сиюминутных, по преимуществу низменных, желаний. Захотелось покататься на модных аттракционах — украл деньги из папиного кошелька. Захотелось острых ощущений — укололся, и ведь не умер же, потому что «соблюл дозу». Шел на экзамен, но встретил приятелей и обо всем забыл, зато так классно повеселились. Увидел на прохожем прикольную куртку — шарахнул его по голове и снял. Удар, правда, немного не рассчитал — ну так я же парень накачанный, даром, что ли, в тренажерный зал хожу?..

Конечно, подобные формы инфантилизма сильно отдают патологией, но когда ее так много, то возникает соблазн расширить границы нормы. Во всяком случае, подобных молодых людей сейчас, как правило, признают вменяемыми.

А если говорить серьезно, то и описанный выше якобы благополучный юноша тоже не отвечает за себя. Ведь эгоцентрическое поведение атомизирует человека, отделяет его от других. А человек атомизированный может существовать, только пока он полон сил. Когда же с ним что-то случается: болезнь, катастрофа, старость, он без поддержки извне уже не выживет. Ну и где его хваленая ответственность? Не отзываясь на тяготы родных и друзей, отказываясь от бремени семьи, ответственности за детей, судьбу своего народа и Отечества, современный человек не смотрит даже на два шага вперед и обрекает себя на полную беззащитность в критических обстоятельствах.

Цели и задачи инфантилизации

Может возникнуть вопрос: а зачем плодить нежизнеспособных граждан? Зачем поощрять безответственность и инфантилизм? Ибо только очень невнимательные или не очень честные люди считают, что инфантилизм распространяется в обществе стихийно, сам по себе, без малейших усилий с чьей бы то ни было стороны. Если стихийно, то наши города не были бы наводнены идиотскими и непристойными молодежно-подростковыми журналами, газетами, книгами. Не работали бы на отупление юношества целые телеканалы. В школах бы не сокращали часы, отведенные на изучение литературы, а из программы не выбрасывали бы произведения, развивающие душу, заменяя их прямо противоположными.

Так все-таки зачем государству растить инфантилов? Ведь сколько нам ни твердят о коммерческих интересах, выгоде, прибыли, которым якобы теперь подчинено все на свете, мы-то с вами еще не окончательно впали в детство и понимаем, что дело не в коммерции (уж во всяком случае не в ней одной!), а в определенной направленности государственной политики. Да и коммерциализация жизни — это тоже государственная политика.

Конечно, одна из очевидных задач государства, насквозь пропитанного интересами бизнеса, — воспитание идеальных потребителей, и тут инфантилы нужны позарез. Кто хочет того, другого, третьего и всего сразу, не умея задуматься, нужно ли ему это в действительности? Кто падок на все новое, яркое, вкусное? Кому быстро надоедает купленная игрушка, которая еще вчера казалась пределом мечтаний? Кто легковерен, у кого не развито критическое мышление? В ком еще так много физиологии, что он не в состоянии обуздать свои потребности и с ним бессмысленно говорить об аскетизме? С кем можно затеять игру в «две покупки, третья бесплатно», или в «дисконтную карту для постоянных покупателей», или «в стопроцентные скидки только сегодня и только для вас»? — Конечно, с ребенком. Но с таким, у которого взрослые аппетиты и взрослая возможность распоряжаться средствами.

Однако коммерческий расчет — это лишь первый и совсем не главный слой. Куда важнее задача сокращения численности населения. И тут нет никакого противоречия. Идеологи общества потребления очень боятся, что потребителей станет слишком много, ведь ресурсы Земли ограничены, и на всех может не хватить. Поэтому с начала 60-х годов XX века в мире была взята на вооружение политика скрытого геноцида, этакое неомальтузианство[115]. Людей, с одной стороны, стали всячески ориентировать на малодетность, а с другой — создавали условия для «выбраковки» населения, чтобы человек слабовольный, или попавший в тяжелые жизненные обстоятельства, или не находящий выхода из внутренних противоречий, якобы по собственному желанию разрушал свое здоровье и умирал раньше времени. Именно поэтому с середины прошлого XX века в мире происходит последовательная либерализация законов, связанных с наркотиками, проституцией, половыми извращениями. Именно поэтому так бурно развиваются порно- и табачно-алкогольная индустрии. Именно поэтому изобретаются новые чудодейственные лекарства с массой побочных эффектов и пищевые добавки, которые потом оказываются ядовитыми. А настойчивая пропаганда компьютерных игр, от которых портится зрение, разрушается психика, возникают сердечно-сосудистые заболевания? А массовое производство продуктов питания, содержащих канцерогены? А оголтелая пропаганда высокотравматичных видов спорта? А романтизация уголовного образа жизни и фактическое поощрение преступности, поскольку она либо совсем не наказуема, либо наказуема ничтожно по сравнению с содеянным?

Понятно, что инфантилов гораздо легче и одурачить, и заманить в ловушку. Такие люди, губя свою жизнь, не только не будут этого осознавать, но еще будут уверены, что жизнь у них лучше некуда. Ну а те, кто впишутся в новую реальность — назовем их «благоразумными инфантилами», — они, как мы показали выше, тоже нежизнеспособны. Вернее, нежизнеспособны в традиционном обществе, поскольку там сильны родственно-дружественные связи и человеку без поддержки близких выжить чрезвычайно трудно. А вот глобалистскому — антитрадиционному — обществу, для которого и растятся инфантильные граждане, прочные человеческие связи совершенно не нужны. Ему нужны «свободные атомы», которые на самом деле будут полностью зависимы от системы социальных служб и без них уже не смогут существовать. А раз так, то они должны быть стопроцентно лояльны к глобалистскому режиму, но опять-таки подаваться это будет не как открытое принуждение, а как свободный выбор.

Целенаправленное разрушение традиционных человеческих уз происходит уже довольно давно. Ведь глобалистский проект родился не сегодня и не вчера. Кардинальный перелом, конечно, произошел в XX веке, когда сторонники этих идей стали создавать в разных странах условия для разрушения крестьянских общин и большой многопоколенной семьи. Какое-то время, правда, казалось, что развитие человеческой цивилизации идет по двум противоположным направлениям: капиталистическому и социалистическому. Но к концу столетия обнаружилось, что обе социально-экономические модели исчерпали себя, и сейчас речь идет о некоем едином «постиндустриальном» обществе — обществе, для которого отчуждение людей друг от друга постепенно становится нормой. Особенно ярко это проявлено в так называемых развитых странах Запада, хотя элементы нового жизненного уклада есть в любой, даже самой отсталой, с точки зрения глобалистов, стране. Фактически все самое важное в жизни человека происходит вне дома и вне семьи. Рожают «цивилизованные люди» в медицинских учреждениях. Умирают, как правило, тоже. Да и в промежутке между этими двумя эпохальными событиями, в основном, находятся не в семье: ясли, детский сад, школа, институт, служба, дом престарелых… Невозможно забыть, с какой гордостью немцы, с которыми мы общались в Германии, демонстрировали нам эти старческие приюты всех мастей и уровней. Дома престарелых были на каждом шагу: для богатых, для средних, для бедных. А ведь у большинства стариков имелись родственники, которые вполне могли их содержать и за ними присматривать!

— Не в этом дело, — объясняли нам немецкие знакомые. — Главное, чтобы человек был свободен! Наши родители в этих домах чувствуют себя свободными, независимыми. И мы тоже ничем не связаны. Так лучше для всех…

Но и в те редкие часы, когда современная семья собирается дома, люди почти не общаются, уткнувшись в телевизор. Во многих семьях чуть ли не в каждой комнате стоит по «ящику», чтобы не возникало ссор: пусть один член семьи спокойно смотрит футбол, а другой наслаждается сентиментальным сериалом или пикантным ток-шоу.

Скольких родителей уже удалось убедить в том, что они ровным счетом ничего не смыслят в собственных детях, не умеют их ни воспитывать, ни даже любить и должны руководствоваться исключительно советами специалистов! Мы видим это и на своих психологических занятиях. В начале 1990-х годов многие родители вообще не понимали, зачем им психологи, и обращались за помощью только в случае действительно серьезных поведенческих отклонений. Теперь же хотят получить советы на все случаи жизни. Ребенок спать днем не любит — на прием к психологу. Бабушке грубит — без специалиста не разобраться. Ссорится с младшим братом: «Подскажите, что делать, ребенок неуправляем!». Нам, наверное, радоваться бы надо прибавлению клиентов, но вообще-то радостного тут мало: подобные тенденции свидетельствуют о том, что уровень безответственности в обществе сильно повысился.

А посмотрите, с какой настойчивостью взрослых дядей и теть втягивают в разнообразные игры! Телевикторины, телеконкурсы, телесоревнования. «Слабое звено» и «Последний герой». Передачи, в которые вкладываются безумные деньги. Бесконечное количество компьютерных игр. Придешь иногда к кому-нибудь на работу и видишь: несколько здоровых, солидных мужчин так сосредоточенно вглядываются в экран и нажимают на кнопки, как будто от их следующего хода зависит судьба человечества. А гружённые продовольственными пакетами матери семейства, которые, дорвавшись до места в городском транспорте, тут же достают кроссворд или используют игровые возможности сотового телефона?

Оппозиционеры левого толка скажут, что это старый проверенный способ отвлечения людей от классовой борьбы. Да, без сомнения. Но параллельно это еще и действенный способ инфантилизации взрослых, создание общества великовозрастных обалдуев, которые, даже если узнают, что мать при смерти или ребенок попал под машину, не сдвинутся с места, пока не пройдут очередной «уровень» компьютерной игры.

Развращенные дети

Тут, пожалуй, настало время вернуться к понятию ответственности, к тому, что лежит в основе этого качества. Что заставляет человека ответить на боль другого? — Ну, конечно же, сострадание, милосердие, любовь. Да, именно любовь — вот что порождает ответственность, вот что велит взять на себя чей-то груз, помочь. Свою ношу утяжелить, чтобы облегчить другому. По мере взросления человек научается этой сострадательной любви. Так взрослеет его душа. Ответственность — один из главных признаков полноценного развития души. Это одна из важнейших характеристик нормального взрослого человека. Легко выстраивается и другая цепочка: рост инфантилизма — увеличение безответственности — оскудение любви.

Христиане давно предупреждены, что в последние времена оскудеет любовь[116]. Этот предапокалиптический признак сейчас отмечают многие. «…Зло и грех на земле распространяются все больше и больше, — пишет выдающийся православный мыслитель нашего времени архимандрит Рафаил (Карелин), — ад захватывает своей бездонной пастью все новые и новые жертвы. Любовь, которая объединяет людей, оскудевает и уменьшается, как источники среди жгучих песков пустыни»[117].

Выходит, пропаганда инфантильного образа жизни имеет и скрыто-демонический смысл? Ведь если Бог есть любовь[118], то понятно, кто больше всех заинтересован в ее оскудении.

Причем «заинтересованное лицо» и на сей раз использовало свой избитый трюк. Христос призывал обратиться и быть как дети[119]. И, на первый взгляд, современное общество костьми легло, чтобы выполнить этот завет. Старики ходят в коротких штанишках-шортах, бабушки требуют, чтобы внуки называли их уменьшительными именами: Лена, Катя, Ляля. Все хотят быть детьми, никто не хочет стареть. Да и подростково-молодежному инфантилизму потакают, бессознательно желая продлить собственную молодость. Ведь пока твой ребенок не повзрослел, ты вроде как тоже не старишься.

Но детей отличает прежде всего чистота, и именно к сохранению детской чистоты, целомудрия, невинности призывал Спаситель. Об этом просят и родители в молитвах о детях: «Сохрани их сердце в ангельской чистоте»[120], «не попусти им впасть в нечистоту и нецеломудрие»[121].

А эти-то качества как раз и вытравляются всеми силами из современной жизни. Государства, согласившиеся на глобалистское переустройство мира, старательно растлевают детей прямо с пеленок. Во многих «развитых» странах секс-просвет входит в обязательную школьную (а то и детсадовскую!) программу. Под лозунгом свободы слова блокируются попытки защитить детей от непристойной информации. Извращенцы получают всё больший доступ к ребенку, а назначенные властью эксперты подводят под это обширную теоретическую базу.

Общественное сознание, конечно, меняется не так легко, как государственная политика. Но и в нем, к сожалению, произошли значительные подвижки. Инфантилизация взрослых свое дело сделала. Родители весело хихикают, видя на прилавках кукол с гениталиями. И даже могут купить их детям. Про непристойные подростковые журналы, которые выходят огромными тиражами и покупку которых оплачивают те же родители, нечего и говорить.

А вдумайтесь в смысл расхожего утверждения: дескать, что уж так ограждать детей от якобы недетской информации? Они еще и не то знают, нам сто очков вперед дадут!

То есть чистота уже не считается неотъмлемым свойством детства, а ее поругание — трагедией. Скорее наоборот, в подобных высказываниях звучит затаенная гордость: «Вот какие они шустрые, наши новые детки!».

Да, не проходит даром бесконечное пребывание в информационной помойке. Христианская суть понятия детства вылущена, остались плевелы, оболочка. И в эту оболочку методично вкладывается прямо противоположное содержание. Развращенные дети, до гроба играющие в свои нелепые, жестокие, безумные игры, — это уже не люди как образ Божий, а, без преувеличения можно сказать, бесоподобные существа, так что, потворствуя инфантилизму, способствуя задержке (а то и остановке!) развития детских душ, мы своими руками приближаем, конечно, временное, но от этого не менее страшное торжество антихриста.

Словесный портрет

Вместо заключения

А спрашивается, зачем было издавать книгу? Почему не ограничиться отдельными публикациями в периодике, рецензиями на тот или иной учебник, экспертизой той или иной школьной программы?

Но в том-то и дело, что экспертный анализ не был для нас самоцелью (ведь это так неприятно — копаться во всякой гадости!). В конце концов, шустрые реформаторы образования могут написать — и, к сожалению, скорее всего, напишут! — сотни новых учебников и новых программ. У нас в квартирах и так все подоконники завалены этой макулатурой. На каждый чих не наздравствуешься, особенно когда в жизни есть и другие занятия. Если не более важные, то уж, во всяком случае, гораздо более приятные.

Нет, мы хотели на конкретных примерах показать некие общие тенденции, присущие сегодняшней либеральной педагогике, вычленить общие принципы, исходя из которых читатель в дальнейшем сможет сам проанализировать любой новый предмет, пособие или учебник. И не нужно бояться, что у вас недостаточная профессиональная подготовка: того образования, которое получили в свое время сегодняшние российские взрослые (особенно учителя, но и все остальные тоже!), вполне хватает, чтобы разобраться в не слишком затейливых и однообразных уловках. А в критериях оценки тоже нет ничего хитрого: полезно то, что возвышает, облагораживает, и вредно то, что развращает, расчеловечивает, обезображивает.

В предисловии мы напомнили буквальный смысл слова «безобразие» — отсутствие образа, причем не любого, а образа Божия, по которому был создан человек[122]. Поэтому-то безобразие так ужасно: когда отнимается образ Божий, на этом месте появляется, если можно так выразиться, безобразный образ. Чей именно — догадаться нетрудно.

Сначала мы хотели просто дать читателям в руки удобный инструмент анализа. Но в самое последнее время, когда за различными учебными дисциплинами все отчетливее стала проступать общая сущность, задумались: а какого человека формируют подобные инновации? И для чего? Помните, в очерке про граждановедение мы написали, что будущих граждан, похоже, готовят для какой-то другой страны, не для России? Но тогда мы еще не догадывались для какой.

Понимание приходило поэтапно. Сперва к нам в руки попал американский сборник про реформу образования в США. Из него мы с удивлением узнали, что еще в 1918 году американский философ Джон Дьюи[123] вознамерился в корне изменить содержание школьного обучения. Прикрываясь рассуждениями о морали и нравственности (тогда все-таки были другие времена, в лоб о некоторых вещах говорить было не принято), Дьюи и его сподвижники утверждали, что народу вовсе не нужно овладевать грамотой. «Очень многие люди прожили всю жизнь и многого добились, даже стали лидерами своей эпохи, будучи совершенно безграмотными, — писал наставник Дьюи, еще один высоколобый, по имени Стенли Холл. — Безграмотность вообще-то помогает избежать некоторых искушений, например чтения пустых и порочных книг».

Что же Дьюи предлагал взамен классического фундаментального образования? — Да именно то, что нашей школе пытаются преподнести как немыслимое новаторство, последнее достижение педагогической мысли: «уроки здоровья», граждановедение, начатки ремесел, уроки этики и семейного воспитания. По поводу ремесел трудно что-то возразить: ведь уроки труда существуют у нас давно, и это очень полезно. Но настораживает сегодняшний контекст: дескать, выпускник школы должен уметь починить выключатель, а физика с математикой для большинства россиян — это слишком высокая материя. И зачем их, бедных-несчастных, так мучить?!

Относительно этики и семейного воспитания обольщаться опять-таки не стоит. Американская национальная ассоциация образования, которой в свое время руководил Дьюи, вполне открыто ратует за феминизм, за «изменение стереотипных половых ролей», за право человека курить марихуану и за снятие всех дискриминационных барьеров — в том числе для гомосексуалистов, жаждущих воспитывать школьников в духе толерантности.

Не успели мы оправиться от изумления, как жизнь преподнесла нам второй сюрприз — встречу с иностранными педагогами, из разговоров с которыми стало ясно, что не только в России и Америке, но и во многих других странах с образованием творится та же «петрушка». А потом все вдруг, как по команде, заговорили о неотвратимости глобализации. И отдельные фрагменты паззла сложились в картинку. Мы поняли, что юных граждан готовят не для Канады или Америки, потому что, если глобализация победит, ни Америки, ни Канады больше не будет, равно как и России. Вернее, понятие «страна», может, и останется, в смысле территории, а вот с суверенными государствами придется проститься. Вместо них будет единое всемирное царство-государство с единым правительством, едиными деньгами, едиными законами и единым образованием. Последнее как раз и призвано вылепить homo novus — нового «глобального» человека, который сможет адаптироваться к жизни в новых условиях.

И все-таки какого человека (вернее сказать, гомункулуса) предполагают вырастить неуемные экспериментаторы-глобалисты? Попробуем набросать его словесный портрет.

Итак, прилежный… хотели сказать «ученик», но подумали, что тут уместно новое определение — «потребитель образовательных услуг», прошедший через комплекс описанных нами инноваций, будет, мягко говоря, трусоват. На эту мельницу льют воду и уроки ОБЖ, и валеология, и граждановедение, пугающее «ужасной» армией. Но потребителю и в голову не придет считать трусость пороком. Его и не такие пороки научат считать нормой. О толерантном, недискриминационном отношении к наркоманам и извращенцам позаботятся программы секс-просвета, «Анти-СПИДа» и прочие. Однако представление о пороках все же будет сформировано. Только «правильное», в духе времени.

В глобальном мире порочными будут считаться нормальное чувство стыда, патриотизм, «безответственное родительство» — готовность родить столько детей, сколько дает Бог. Ну и, конечно, уклонение от уплаты налогов и гомофобия! Хотя нет… Такие чудовищные пороки наверняка перейдут в разряд особо тяжких преступлений. Как, впрочем, и малейшее несогласие с установленным глобализаторами порядком вещей. Для того и нужно взращивать трусов, чтобы парализовать волю к сопротивлению. Какое там сопротивление! Пошелохнуться страшно, когда, с одной стороны, тебе внушают, что нет ничего ценнее собственного здоровья, а с другой — дают понять, что весь мир буквально кишит опасностями, которые непрерывно угрожают твоему драгоценному здоровью и жизни.

А в чем же будет находить утешение такая «тварь дрожащая», такая двуногая инфузория? В искусстве? В литературе? — Нет, из литературы в лучшем случае запомнится набор фамилий авторов, да и то в каком-то хаотическом беспорядке. Для настоящего постижения литературы и искусства должны быть развиты более высокие чувства, чем чувство страха за свои внутренности, и сформированы более высокие представления о нравственности, нежели равнодушная толерантность.

Но какое-то утешение все же необходимо. В противном случае даже трусость не сможет заблокировать бунта. И эти утешения стары, как мир. Вернее, как Рим. По примеру своих предшественников, homo novus утешится хлебом и зрелищами. Благо они сейчас разнообразнее, чем в Древнем Риме. Можно целыми выходными днями, как сомнамбула, бродить по супер- и гипермаркетам, большим и очень большим рынкам. А в оставшееся время наслаждаться телевизором, видеомагнитофоном, компьютерными играми, безопасным сексом. Можно с партнером, а можно с самим собой — для снятия напряжения, как рекомендуют школьные программы. Вообще желательно не только в вопросах пола, но и во всем остальном стремиться к самодостаточности. Захотел послушать музыку — зачем тащиться в концертный зал? Включи плеер, надень наушники. Решил пообщаться — запусти компьютер. А если вздумал выйти в мир — уточни в какой: в «Мир еды» или «Мир обуви», на «Планету меха» или в «Колбасный рай». Новый человек сумеет сделать правильный выбор.

Недавно в одном провинциальном университете мы даже увидели на стене лозунг: «Потребитель — это звучит гордо!». Подумали, шутка, следы студенческого КВНа. Оказалось, никакая не шутка, абсолютно серьезный призыв администрации к юношеству. Интересно, что «потребить» по-церковнославянски значит «уничтожить». Гордиться тем, что ты уничтожитель, — да, это смелое новаторство в педагогике.

Впрочем, особо выдающиеся инфузории могут рассчитывать и на духовные радости. Конечно, не в рамках традиционных конфессий: ведь традиционные установления в корне противоречат образу жизни нового человека. Какое целомудрие, какое самоотречение, какой подвиг?! Да и зачем тебе Бог, если ты сам умеешь творить чудеса? В том числе и благодаря оккультным практикам, усвоенным на уроках валеологии. И здесь возможен довольно широкий выбор: кому-то ближе Порфирий Иванов, кому-то — Джуна Давиташвили, кому-то — классические Рерихи с Блаватской. А некоторые предпочтут новые направления: например, трансцендентальную медитацию или рейки[124]. Много и теоретических, и практических знаний в области оккультизма современные дети смогут почерпнуть — и уже, к сожалению, почерпнули! — из книг Джоан Ролинг о Гарри Поттере, которые на самом деле являются написанными в занимательной форме учебниками по введению в оккультизм.

Наш словесный портрет, конечно, приблизительный, контурный. Но зато, как в детском альбоме-раскраске, каждый такой абрис можно превратить в цветной. Хотя краше он от этого, скорее всего, не станет. Ведь безобразие чем цветастей, тем гаже.

Зато представив себе на мгновение эту уродливую образину, лучше осознаёшь задачи настоящего, истинного образования.

Примечания

1

См.: Басовская Е. Н. Личность — общество — мироздание в русской словесности: Экспериментальный учебник. М., 1994.

2

Басовская Е. Н. Личность — общество — мироздание… С. 185.

3

Басовская Е. Н. Личность — общество — мироздание… С. 184.

4

Басовская Е. Н. Личность — общество — мироздание… С. 185.

5

Басовская Е. Н. Личность — общество — мироздание… С. 186.

6

Басовская Е. Н. Личность — общество — мироздание… С. 338.

7

Басовская Е. Н. Личность — общество — мироздание… С. 338.

8

Басовская Е. Н. Личность — общество — мироздание… С. 252.

9

Радищев А. Н. Путешествие из Петербурга в Москву. М., 1971. С. 47.

10

Радищев А. Н. Путешествие из Петербурга в Москву. С. 189.

11

Басовская Е. Н. Личность — общество — мироздание… С. 385.

12

Басовская Е. Н. Личность — общество — мироздание… С. 385.

13

Басовская Е. Н. Личность — общество — мироздание… С. 386

14

Басовская Е. Н. Личность — общество — мироздание… С. 394.

15

Басовская Е. Н. Личность — общество — мироздание… С. 394.

16

Басовская Е. Н. Личность — общество — мироздание… С. 394.

17

Басовская Е. Н. Личность — общество — мироздание… С. 394

18

Радищев А. Н. Путешествие из Петербурга в Москву. С. 89.

19

Радищев А. Н. Путешествие из Петербурга в Москву. С. 92.

20

Басовская Е. Н. Личность — общество — мироздание… С. 393–395.

21

Радищев А. Н. Путешествие из Петербурга в Москву. С. 138.

22

Склёпанны — скованные, несвободные.

23

Радищев А. Н. Путешествие из Петербурга в Москву. С. 169.

24

Радищев А. Н. Путешествие из Петербурга в Москву. С. 179–180.

25

Басовская Е. Н. Личность — общество — мироздание… С. 393.

26

Басовская Е. Н. Личность — общество — мироздание… С. 393.

27

Доклад, прочитанный на научно-практическом семинаре при Комитете по безопасности Государственной Думы РФ 25 декабря 1996 года, а также на V Рождественских чтениях в 1997 году.

28

Abuse (англ.) — злоупотребление. —  Ред.

29

Архетип — единица анализа по К. Г. Юнгу. Архетип — это форма без содержания, которая организует и направляет психические процессы, главные из которых архетип «Я», архетип матери, архетип отца. Юнг относил к архетипам и основные элементы структуры личности. — Ред.

30

Перверсия (лат.) — половое извращение. — Ред.

31

Доклад, прочитанный на VI Международных Рождественских образовательных чтениях в январе 1998 года.

32

Геллнер Э. Условия свободы. Гражданское общество и его исторические соперники. М., 1995. С. 110.

33

Геллнер Э. Условия свободы… С. 108.

34

См.: Учительская газета. 1997. 16 декабря.

35

См.: Мф. 5, 3—11; 11, 28. — Ред.

36

Нозология (от греч. νόσοθ — болезнь) — учение о болезнях (так называемых нозологических формах), их классификации и номенклатуре. — Ред.

37

Имеется в виду книга И. Кона «Лики и маски однополой любви (лунный свет на заре)». 20-е изд., перераб. и доп. М., 2003.

38

Халемин Я. А. «Дикий» секс и его последствия. Екатеринбург, 1997. С. 8.

39

Население и репродуктивное здоровье в Российской Федерации. Доклад миссии «Фонд Организации Объединенных Наций в области народонаселения (ЮНФПА)». М., 1997. С. 71.

40

Справка Министерства здравоохранения РФ к парламентским слушаниям. О неотложных мерах по борьбе с распространением СПИДа. М., 1998. С. 9.

41

Весной 2003 года на встрече В. В. Путина и Дж. Буша было подписано Соглашение о совместной программе «Анти-СПИД». Учитывая все вышеизложенное, можно себе представить, как ударит по детям эта очередная волна секс-просвета, теперь уже узаконенная «в верхах».

42

От чего нас хотят «спасти» НЛО, экстрасенсы, оккультисты, маги. 2-е изд. М.: Даниловский благовестник, 2001. С. 354–355.

43

От чего нас хотят «спасти» НЛО, экстрасенсы, оккультисты, маги. С. 386.

44

Соколов Я. В. Граждановедение: Учебное пособие для учащихся 5 классов, их родителей и учителей. М., 1997. С. 17.

45

Соколов Я. В. Граждановедение: Учебное пособие для учащихся 5 классов… С. 17.

46

Соколов Я. В. Граждановедение: Учебное пособие для учащихся 5 классов… С. 17.

47

Соколов Я. В. Граждановедение: Учебное пособие для учащихся 6 классов, их родителей и учителей. М., 1997. С. 5.

48

Соколов Я. В. Граждановедение: Учебное пособие для учащихся 5 классов… С. 89–90.

49

Соколов Я. В. Граждановедение: Учебное пособие для учащихся 6 классов… С. 71.

50

Соколов Я. В. Граждановедение: Учебное пособие для учащихся 6 классов… С. 123.

51

Соколов Я. В., Прутченков А. С. Граждановедение: Учебное пособие для учащихся 8 классов, их родителей и учителей. М., 1997. С. 152.

52

Соколов Я. В., Прутченков А. С. Граждановедение. С. 153.

53

Соколов Я. В., Прутченков А. С. Граждановедение. С. 142.

54

Соколов Я. В., Прутченков А. С. Граждановедение. С. 145.

55

Соколов Я. В., Прутченков А. С. Граждановедение. С. 147.

56

Соколов Я. В. Граждановедение: Учебное пособие для учащихся 6 классов… С. 113.

57

Соколов Я. В., Прутченков А. С. Граждановедение. С. 111.

58

Соколов Я. В., Прутченков А. С. Граждановедение. С. 166.

59

Соколов Я. В., Прутченков А. С. Граждановедение. С. 166.

60

Соколов Я. В., Прутченков А. С. Граждановедение. С. 167.

61

Соколов Я. В., Прутченков А. С. Граждановедение. С. 170.

62

Соколов Я. В., Прутченков А. С. Граждановедение. С. 170.

63

Соколов Я. В., Прутченков А. С. Граждановедение. С. 177.

64

Соколов Я. В., Прутченков А. С. Граждановедение. С. 176.

65

Соколов Я. В., Прутченков А. С. Граждановедение. С. 175.

66

Соколов Я. В., Прутченков А. С. Граждановедение. С. 178.

67

См.: Основы безопасности жизнедеятельности: Проб. учеб. для общеобразоват. учр. 11 кл. / Смирнов А. Т., Фролов М. П., Литвинов Е. Н. М., 1997.

68

Гостюшин А. В. Основы безопасности жизнедеятельности: Учебник для учащихся 1–4 кл. общеобразоват. учреждений. М., 1997. С. 5

69

Гостюшин А. В. Основы безопасности жизнедеятельности… С. 111.

70

Шубарт В. Европа и душа Востока. М., 1997. С. 87.

71

Имеется в виду молитва Духу Святому: «Царю Небесный, Утешителю, Душе истины, Иже везде сый и вся исполняяй, Сокровище благих и жизни Подателю, прииди и вселися в ны, и очисти ны от всякия скверны, и спаси, Блаже, души наша». — Ред.

72

Шубарт В. Европа и душа Востока. С. 87.

73

Основы безопасности жизнедеятельности. С. 291.

74

Основы безопасности жизнедеятельности. С. 281.

75

Основы безопасности жизнедеятельности. С. 281.

76

Доклад, прочитанный на Х Международных образовательных Рождественских чтениях в январе 2002 года.

77

Ср.: Мф. 5, 48. — Ред.

78

Ср.: Мф. 7, 14. — Ред.

79

Ср.: Сир. 30, 1, 11. — Ред.

80

См.: Иного не дано: Судьбы перестройки. Вглядываясь в прошлое. Возвращение к будущему / Под общ. ред. Ю. К. Афанасьева. М., 1988.

81

См.: Ин. 8, 44. — Ред.

82

Ролинг Дж. К. Гарри Поттер и Тайная комната / Пер. с англ. М. Д. Литвиновой. М., 2001. С. 62.

83

Deus ex machina (лат. «бог из машины») — фигура бога, появлявшаяся над сценой в конце греческих трагедий с помощью крана, фигура, которая в силу своей божественной мощи позволяет разрешить сам по себе неразрешимый конфликт. Отсюда выражение переносится на всякого неожиданного помощника, появляющегося в критический момент. — Ред.

84

Ролинг Дж. К. Гарри Поттер и Тайная комната. С. 71.

85

Ролинг Дж. К. Гарри Поттер и Тайная комната. С. 76–77.

86

Ролинг Дж. К. Гарри Поттер и Тайная комната. С. 191–192.

87

Ролинг Дж. К. Гарри Поттер и Тайная комната. С. 172.

88

Ролинг Дж. К. Гарри Поттер и Тайная комната. С. 168.

89

Ролинг Дж. К. Гарри Поттер и Тайная комната. С. 187–188.

90

Ролинг Дж. К. Гарри Поттер и Тайная комната. С. 263.

91

Ролинг Дж. К. Гарри Поттер и Тайная комната. С. 213.

92

Ролинг Дж. К. Гарри Поттер и Тайная комната. С. 318.

93

Ролинг Дж. К. Гарри Поттер и Тайная комната. С. 222.

94

Ролинг Дж. К. Гарри Поттер и Тайная комната. С. 223–224.

95

См.: «Волшебный напиток» — причина несчастья. //Радонеж. 2002. № 4 (122). С. 10.

96

См.: Ролинг Дж. К. Гарри Поттер и Кубок огня / Пер. с англ. М. Д. Литвиновой. М., 2002. С. 576–582.

97

См.: Радонеж. 2002. № 4 (122). С. 10–11.

98

Ролинг Дж. К. Гарри Поттер и Тайная комната. С. 198–202.

99

Ролинг Дж. К. Гарри Поттер и Тайная комната. С. 133.

100

Ролинг Дж. К. Гарри Поттер и Тайная комната. С. 63.

101

Ролинг Дж. К. Гарри Поттер и Тайная комната. С. 21.

102

Ролинг Дж. К. Гарри Поттер и Тайная комната. С. 438.

103

См.: Ролинг Дж. К. Гарри Поттер и узник Азкабана / Пер. с англ. М. Д. Литвиновой. М., 2002.

104

См.: Дунаев М. М. Православие и русская литература: В 2 ч. М., 2001. С. 477.

105

Радонеж. 2002. № 4 (122). С. 11.

106

Радонеж. 2002. № 4 (122). С. 11.

107

Ср.: Исх. 20, 2, 3. — Ред.

108

Ср.: Исх. 20, 4. — Ред.

109

Ср.: Исх. 20, 12. — Ред.

110

Ср.: Мф. 5, 44; Лк. 6, 27–28. — Ред.

111

Диакон Андрей Кураев. Кто боится Гарри Поттера? // Радонеж. 2002. № 4 (122). С. 11.

112

Гностические культы атакуют классическую культуру // Потомки царя Ирода (Планирование семьи — планирование небытия). М., 2003. С. 192.

113

Преподобный Феодор Студит. Малое оглашение. Слова. М., 2000. С. 34.

114

См.: Лк. 10, 38–42. — Ред.

115

Мальтузианство — буржуазная теория; получила название по имени Т. Р. Мальтуса (1766–1834), английского экономиста. Мальтус утверждал, что безработица и бедственное положение трудящихся при капитализме — результат «абсолютного избытка людей», действия «естественного закона народонаселения». В ХХ веке неомальтузианцы (Г. Бутуль, Н. Чемберлен, У. Фогт и др.) пытались доказать, что именно высокие темпы роста населения в развивающихся странах приводят к «мировому кризису», единственный выход из которого, по их мнению, — сокращение рождаемости. — Ред.

116

См.: Мф. 24, 12. — Ред.

117

Архимандрит Рафаил (Карелин). Падение гордых. М., 2000. С. 107.

118

Ин. 4, 8, 16. — Ред.

119

См.: Мф. 18, 3. — Ред.

120

Слова из молитвы Ангелу хранителю. — Ред.

121

Слова из молитвы родителей за детей своих, составленной архиепископом и врачом-хирургом святителем Лукой (Войно-Ясенецким; память 29 мая / 11 июня). — Ред.

122

См.: Быт. 1, 26, 27. — Ред.

123

Дьюи, Джон (1859–1952) — американский философ, один из ведущих представителей прагматизма, выдвинувший его новый вариант — инструментализм. Познание у Дьюи выступает как инструмент для приспособления человека к окружающей его и противостоящей ему среде. Критерием нравственности при этом является целесообразность: то, что целесообразно, то и нравственно. Сверхъестественный мир и традиционные религии Дьюи отвергал, в социологических вопросах был либералом: выступал за «регулируемую свободу», «равные возможности» и индивидуализм. Дьюи выступил также как реформатор в области педагогики; создатель так называемой педоцентрической теории и методики обучения. — Ред.

124

Рейки — «искусство физического, духовного и психического исцеления», изобретенное в XX веке японским монахом Микао Усуи. — Ред.

Content

Безобразия в образовании
Ирина Медведева
Татьяна Шишова

Краткое пояснение к названию Вместо предисловия

Часть первая

Князь Курбский как первый русский невозвращенец

Международный проект «Половое воспитание российских школьников» и национальная безопасность

Архаизация как следствие разрушения системы культурных противовесов

Культурные различия Запада и России в отношении к вопросам пола

Последствия введения полового воспитания в школьную программу, представляющие угрозу для национальной безопасности России

Право не знать

«Новые модели образования» в образовательных программах и здоровье детей

Укрепляют ли здоровье уроки здоровья?

Нездоровый — значит несчастный

Здоровье — главная ценность

Болезни первого курса

Установочная информация

Постыдная информация

Уроки Мойдодыра

Реальное оздоровление

Страна победившего СПИДа

Убийца предупреждает: убийство опасно для вашего здоровья (Сага о наркотиках)

Тайны английского двора

Технология производства наркоманов

Как это по-русски?

Стоит ли выходить замуж за наркомана?

Игры и забавы

Борьба с наркоманией по-министерски

Наркомафия рукоплещет

Деловые предложения

Новый рай: прогулки только в закрытой обуви

Вопросы юного гражданина к Пушкину, Герману и Кречинскому

«Я пришел в этот мир, и этот мир показался мне гадок»

Педагогика от лукавого

Защита детей — и право, и обязанность родителей Интервью с адвокатом Ларисой Октябристовной Павловой

Часть вторая

«Гарри Поттер»: стоп (Попытка экспертизы)

Пункт «А»: право на гражданство в волшебных сказках

Пункт «Б»: милая, добрая детская сказка

Пункт «В»: приготовление колдовского борща по «Практической магии» Папюса

Пункт «Г»: жертвоприношение кошки, корень мандрагоры и творческое развитие традиций

Добавление к пункту «Г»: оккультные корни современной антисказки

Пункт «Д»: уроки истории

Пункт «Е»: это сладкое слово — «свобода»

Отступление: тренировка формальной логики

Пункт «Ж»: о простой человеческой логике

Как и зачем — оккультная революция новейшего поколения

В поисках жанра

О вкусах спорят

Кое-что из личной практики

Задержка развития души

Юный «крутяк»

Песочница для взрослых

Что считать ответственностью?

Цели и задачи инфантилизации

Развращенные дети

Словесный портрет Вместо заключения

Примечания