Андрей Толкачев

Истории неоднозначных преступлений

Епископ Иероним повторил путь на костер своего друга Яна Гуса

Ян из Гусинца — Ян из дремучего Средневековья, — как ни крути, перед нами мощнейшая фигура на историческом небосклоне. Исполин радикальной мысли Ян. Смутьян Ян. Любое рассмотрение дарит нам новые идеи.

Суд над Яном Гусом

…Стоит Ян из Гусинца перед судьями в Констанцском соборе — строгий, остроносый, стройный, напряженный, аскетичный, но похудевший, невыспавшийся, в помятой одежде после холода и бессонницы в сыром холодном подвале. За витражами год 1414-й, 28 января.

Он ехал под промозглым ветром и мокрым снегом, чтобы доказать истину, но его обманули даже с процедурой предстоящего доказательства — пригласили в Констанц, схватили и посадили в тюрьму доминиканского монастыря. Январь, тюрьма не отапливалась в XV веке.

Да, пусть у него помятый вид, как у хорошо потоптанного винограда, и красные глаза, как у собаки, но Собор сегодня не увидит с его стороны собачьей преданности. Человек, похожий в свои 44 на убеленного сединами, изможденного старика, побывавший и на должностях, скажем ректором Карлова университета, уж как-нибудь выдержит обливание словесными помоями от трусливых ханжей с маслянистыми взглядами, вытянувших его в Констанц для отречения от еретических взглядов.

Сигизмунд, с таким статусом, не сдержал своего слова. Врут все и пора положить этому конец.

Посреди зала с высоченными колоннами, стенами и потолками стоит Гус, на дворе век XV-й, и одно ему непонятно, как родился он не в своем веке?

Жуки в длинных черных одеждах все шевелятся и пытаются его укусить.

Еще бы! XVI вселенский собор — один из самых представительных соборов католической церкви, в нем священнослужители, посланцы королей, рыцари.

Ну, голосуйте, изверги! И Собор щепетильно голосовал по трем вопросам.

1. Еретик или не еретик Иоанн Гус из Гусинца в своих учениях и новшествах?

2. Имеют ли право собравшиеся во имя папы и короля отцы собора присудить Гусу наказание?

3. Какого именно наказания заслуживает Гус оскорблением папы и святейшего таинства (евхаристии)?

Гуса признали еретиком, и уже каждый отец церкви хорошо представлял себе, что грозит идейному отщепенцу. А вот по третьему вопросу, когда большинство из 45 отцов церкви проголосовало за осуждение Гуса на смерть, если он не отречется от того, что открыто учил против церкви уже многие лета, 30 человек оказались не такими кровожадными, предлагая оставить Гуса без наказания, а 10 голосовавших предложили ограничиться церковным покаянием Гуса.

Гус же громко возгласил: «Я не намерен отступать от своего учения и веры…»

Источники свидетельствуют, спор разгорелся не на шутку, ярость спорщиков достигла таких размеров, что император Сигизмунд поспешил ретироваться. Кричали на весь зал. Ломали деревянную мебель, и бросали друг в друга обломки ругательств, стульев, скамеек, а может и обломки своих убеждений.

Потом хватились Гуса, да тот пропал, начали искать, распорядились ударить в набат и сторожить городские ворота, по небу же он не мог улететь, чай не ангел.

Гуса нашли в его промозглой камере, — на коленях еретик усердно молился. Вот те на! Стражи были растеряны, не заперли даже дверей тюрьмы и любовались благородством души узника.

«Если отрекусь от истины, то какими глазами воззрю на небо?»

Ян Гус

О небе говорил человек, глядя на стену тюрьмы.

Как утверждает Лаврентий из Бржезовой, однажды, ранним летним утром Гус был выведен из города Констанца на широкий зеленый луг, привязан цепями и веревками к столбу, торчащему из земли, наподобие острого кола, и обложен вязанками соломы и дров. И здесь он тоже не воззвал к милости, не отрекся. Мрачным станет день 6 июля 1415 года.

С промозглой зимы до цветущего лета его еще пытались склонить к отречению; но в то утро, в пучине огня, Гус восторженно возглашал: «Иисусе, сын бога живого, помилуй мя…»

Его и после сожжения боялись, потому даже самый прах его брошен был для унижения богемцев в поток безобидного Рейна, протекающего недалече…

Рассказываю, будто был там, но так пишут источники, а другой обоснованной версии нет.

Судьба Иеронима

Истина гуляла по свету и без Гуса. Совсем скоро будет схвачен, посажен в темницу, и предстанет перед грозным судом его друг, молодой епископ Пражский Иероним, причем после категоричного отказа от вредных взглядов.

Иероним, в отличие от Гуса, — забияка, драчун, смутьян, бонвиван, бабник, выпивоха, короче, эпикуреец по духу. Получал от Гуса письма о том, что с женщинами ему не пристало донжуанить. Иероним готов за кружкой доброго пива признать любое учение верным и непоколебимым. Он другой… тем более друзья Гуса, Станислав и Стефан еще при. жизни Гуса отказались от его ереси.

«Ну что, Станислав и Стефан? Вы отказались и правильно сделали, а мы с вашим дружком Гусом „о делах наших скорбных покалякаем“».

Осень, уже развеян пепел непоколебимого Яна, и стоит перед Собором епископ и слышит вопрос: «Ну а ты, епископ хренов, ты то отрекаешься, надеемся, от ереси Гуса?»

«Я-то? — переспрашивает Иероним. — Да я никогда и не верил в эту ересь!»

«Вот это наш человек! — восторгаются им, — но в тюрьме посиди еще чуток».

Сидит Иероним в темнице, второй раз его вызывают и второй раз он отрекается, но после этого он вдруг изменил свое решение, он искренне ждал, не придет ли к нему дух Гуса…

Ведь он приехал тогда в Констанц, когда Гуса упекли в тюрьму из-за глубочайших дружеских чувств и по велению совести.

Иероним услышал Гуса в темнице, если судить по тому, что произошло потом…

Откуда донесется до заросших лесом ушей Иеронима тяжелая поступь вопроса: «Отказываешься ли ты, Ян Гус, такой-сякой еретик, родом из Богемии, от своих поганых взглядов?»

Откуда услышит он твердый и уверенный ответ: «Нет, не отказываюсь, и пошли бы вы все…».

Откуда почудится ему злобный шепот: «Ну, Гус, пришел тебе конец»? Как учует его всеядный нос запах костра Гуса и своего костра?

А может дух тезки — святого Иеронима посетил епископа в тюрьме. Тот первый перевел Ветхий Завет с древнееврейского на латынь. Стал отшельником и бил себя камнем в грудь, пытаясь спастись от дьявольских искушений.

Подозреваю, есть здесь мистика…и снова встанет перед этими прохиндеями епископ Иероним. По своей воле вызовется на допрос.

И что сотворит этот забияка, драчун, бонвиван, бабник и выпивоха? Он разворачивается от своих отречений на 180 градусов, выходит перед трибуналом и говорит примерно следующее:

«Ни от чего я не отказываюсь, „козлиные ваши рожи“. И за Гуса вы еще ответите, подонки».

У судей так медленно начинают отвисать подбородки, но Иероним не стесняется в своих откровениях и «шпарит» дальше:

«Я давно отвергал и отвергаю почитание икон, святых мощей, и ваши надуманные католические обряды».

И епископа Пражского Иеронима сожгли на костре 30 мая 1416 года. И год не прошел после казни его закадычного друга.

Пятьсот с лишним лет Католическая церковь чесала репу: как же это так вышло?

Пятьсот с лишним лет каждый папа набирался смелости, чтобы просто произнести пару слов: «ну, погорячились мол, с кем не бывает».

Пятьсот с лишним лет церковь, как шалопай из подворотни, не могла сознаться в своих грехах, ведь ее необдуманные действия и смерть Гуса стали поводом Гуситских войн между его последователями (гуситами) и католиками.

Пятьсот с лишним лет не рождался папа Иоан Павел II, который дождется зимнего дня 18 декабря 1999 года и пробубнит наконец, простому люду: «Отказываемся мы, окаянные, от такой-сякой своей слепоты и спеси и молим: „Прости нас, Гус за то, что мы сотворили с тобой тем летом, 6 июля 1415 года“».

История, а главное, мистическая мысль Яна Гуса об истине всегда давала и дает мне силы… Мысль Яна Гуса об истине такова, что не отречешься. Она живет и после смерти своего носителя. Вот почему Иероним пошел за другом…

«…Истина избавит тебя от греха, дьявола, духовной смерти и наконец, от вечной смерти» (Ян Гус).

Жизнь Караваджо. Была или нет сделка с дьяволом?

Двойной маятник Караваджо

Описание каждой истории, связанной с Караваджо, я бы сравнил с двойным маятником…

Двойной маятник в физике, кто не знает, — это маятник с другим маятником, прикреплённым к его концу. Так история Караваджо, качается между «было / не было», «было так / было эдак», — ухватишься, а там качнулся маятник второй, и потекла история по новому руслу.

Поэтому искусствоведы и журналисты, прикрывают темные пятна его биографии словами, которые пора запретить в приличном обществе: «загадочный», «таинственный» и т. п.

Если говорить о воспоминаниях, то следует обратить внимание на фигуры «воспоминателей». Скажем, Джулио Манчини. Коллекционер живописи, торговец. Написал ряд литературных сочинений и успел побывать в тюрьме за свои проделки в родной Сиене. Ему хотелось привлечь внимание, обрести славу и получить наживу на тех же картинах Караваджо. Поэтому, чем больше сгущаешь краски, тем больше преференций. Можно ли его воспоминаниям доверять??? С другими такая же канитель.

Пасьянс судьбы Караваджо

Попробуем разложить пасьянс из тех эпизодов его жизни, которые в доказательствах не нуждаются, — с целью доказать, что в нем соединились гений и разбойник, а значит была сделка с дьяволом.

Карта первая. Почти всех родственников унесла чума, когда мальчику было шесть лет. После чего его мать сошла с ума от горя. Но ребенок чудом выжил, не было ли помощи свыше?

Карта вторая. Его стихия — трущобы и кабаки. Таверны бандитских кварталов, вино, проститутки, картежные игры, дебоши, драки, дуэли. Тяга художника к таким местам заметна на протяжении всей жизни. Он пропадает там неделями. Хотя с отрочества учился у мастеров живописи. С юношества ношение стокко (лёгкая шпага, подходящая для дуэлей) для него обязательно, ну чтобы не откладывать дуэль на завтра. При этом, повторимся, с отрочества учился искусству. Похожа судьба в детстве великого Джотто, художник Чимабуэ подобрал его десятилетним пастушком, и взял в ученики, и он не стал бандитом. Что так манило Караваджо на самое дно общества, в самую грязь?

Гете найдет ответ в «Фаусте»:

Лишь верь в себя, так жизнь возьмешь ты с бою!

Карта третья. При жизни за ним закрепилось свыше десятка имён, которые встречаются в архивах римской, неаполитанской и сицилианской полиции, равно как в судебных отчётах и нотариальных актах. Он все время скрывается, но кто ему постоянно помогает?

Карта четвертая. Убийство 28 мая 1606 года Ринуччио Томмасони в драке из-за банального промаха во время игры в паллакорду. И он всю жизнь не может «отмыться». Художник, согласно законам Папского Государства, приговорен к обезглавливанию. Ему помогают скрываться в Неаполитанском королевстве. Но кто тот таинственный покровитель?

«На „ты“ давно ты с чертом стал…»

(Гете. Фауст)

Карта пятая. он чувствует смертный грех, выбирает для сюжета многих работ тему обезглавливания, как в картине «Обезглавливание святого Иоанна Крестителя» (1608 г.). Из Неаполя он бежит на Мальту и в 1608 году вступает в орден рыцарей Святого Иоанна. Но злой рок не отпускает его — очередная драка, он ранит члена ордена высокого ранга, и попадает в тюрьму. Ему снова помогает какая-то мощная сила. Он на Сицилии. Потом в Неаполе. С момента убийства, как будто дьявол держит его теперь на крючке, не так ли?

Карта шестая. Кроме «Обезглавливания…» еще и «Погребение Святой Лючии» (1608 г.) — шедевр огромных размеров (408×300 см). После впечатляюще длинной серии уличных разбоев и драк, где-то начиная с 1593 года он создает не менее впечатляющую серию шедевров, в которые вложен колоссальный труд. Какая необузданная сила движет им?

Карта седьмая. Натурщиков для своих картин Караваджо берет среди уличных нищих и проституток. Но есть заказы, деньги, и он может себе позволить приглашение более приличных моделей. Насмешка над светом и заказчиком? Ведь картинам висеть в храмах, и лица на холстах могли легко узнать горожане, и «церковники». Это какой скандал, кому он на руку?

Карта восьмая. Заказчики отказывались брать картины из-за дерзости, нарушения правил приличия, святотатства. Например, «Вакх» изображён с грязью под ногтями, кто-то с грязными пятками, Матфей далёк от образа святого, кто-то слишком похож на нищего, и так со многими персонажами. Взять «Смерть Богородицы» (1605–1606) — умершую Богородицу Караваджо написал с тела утонувшей в Тибере проститутки. Не просто вызов нравам, а издевательство над ними?

Карта девятая. Картина «Мадонна со змеей» провисела в Соборе святого Петра всего лишь два дня. Ну, конечно, Караваджо позировала его возлюбленная Лена. Насмешка ему будет стоить дорого. Лену, как он узнает незадолго до гибели, постигнет смерть от чахотки. А если кто-то ему сказал: «Изобрази Лену в образе Мадонны, посмеемся над ханжами, потом расплатишься ее жизнью?»

И далее Мефистофель в «Фаусте» устраивает игру слов:

«Быть только чертом без чертовок

Не стоило бы ни черта».

Карта десятая. «Положение во гроб». Караваджо терпеть не мог аллегорий, приукрашиваний или лишних деталей. Он хотел, чтобы его картины мог понять любой. Хотя заимствована поза Христа у Рафаэля, но дерзкий шаг: Мария у Караваджо не молода, как у других, — она пожилая, впервые у нее реальный возраст. Максимум искренности чувств, и он показывает как Святому Иоанну тяжело держать тело Христа. Караваджо-новатор, как будто говорит, я все расскажу о себе новыми изобразительными средствами через скандальные образы. Он как будто хотел достучаться, признаться, что с ним произошло?

Мефистофель в «Фаусте» сетовал:

«Цивилизация велит идти вперед;

Теперь прогресс с собой и чорта двинул.

И, видишь, я рога и хвост, и когти кинул».

Карта одиннадцатая. С 1600 по 1610 (лето) он создает 63 живописных полотна, большинство из которых более чем метр на метр. При этом умудряется неделями пропадать в кабаках. Если был подмастерье — то он был тоже гением. Но даже при наличии подмастерья такие гениальные полотна не под силу человеческому труду, да еще с таким количеством сцен насилия. Кто двигал рукой Караваджо???

Карта двенадцатая. «Неверие апостола Фомы» (1601–1602 гг.). Святой Фома проникает пальцем в рану Христа. Не верит в его воскрешение. Зритель негодует. А ведь так в Святом писании, Караваджо хорошо знал источники, изучать ему было некогда, — может, рядом был весьма грамотный подсказчик? Или «Отдых на пути в Египет». Спокойствие и нежность. Будто дьявол дает ему передышку?

Карта тринадцатая. Он не обзаводится семьей и детьми, не готовит себе учеников, может, чтобы они не стали учениками той силы, что им управляет?

Карта четырнадцатая. Он использовал манеру тенебросо. Это когда на заднем плане — сплошная тьма. А фигуры и предметы освещаются единственным неярким источником света. Этот поток высвечивает из мрака объемное изображение. Эффектно. Эмоционально. Драматично. Увлечение контрастами света и тени. Но кого или что он скрывал всякий раз в тени?

Карта пятнадцатая. Охваченный страхом и болью он пишет «Давида с головой Голиафа» (1609–1610). Что если картина — приговор самому себе. За убийство или еще за что-то? У Давида прощающее лицо, какой грех отмаливает Караваджо у Господа?

Карта шестнадцатая. Любопытно, что лицо Голиафа — автопортрет Караваджо, но лицо Давида также вдохновлено лицом художника, когда он был еще молод и безгрешен. Два автопортрет на одном полотне, причем один казнит другого, — иначе говоря, он сам себя казнит, но за что? Не за преступную ли связь?

Карта семнадцатая. А что если в образе Давида — его светлая сторона души, а в образе Голиафа — тёмная? Что если это не два автопортрета художника, а один автопортрет, а второй — портрет дьявола?

Карта восемнадцатая. Его неизвестные покровители не боятся обратиться к Папе Павлу V, известному тем, что наказал Венецию за попытку сохранить свою независимость от папства, и инициировал. Павел V известен строгостью и непреклонностью в том, что касается наказания за грехи, известен созданием Секретного архива Ватикана, наказанием Венеции за попытку сохранения независимости от папства, инициированием начала инквизиционного процесса против Галилео Галилея. Кто мог взять на себя смелость обратиться к такому Папе Римскому за помилованием разбойника и убийцы?

Карта девятнадцатая. Воскресенье 18 июля 1610 года. Точнее, это день внезапного исчезновения художника на безлюдном побережье неподалёку от рыбачьего городка Порто-Эрколе в 160 километрах севернее Рима. Не были найдены ни его тело, ни могила. Говорят, Караваджо так и не узнал о помиловании. А ведь за несколько недель до этого понтифик послал в Неаполь посланника с папским помилованием об отмене приговора за преступления Караваджо. Может его незримый спутник позаботился о том, чтобы Караваджо умер, думая, что не прощен?

Послесловие

Больше половины — понимаю, не вся колода, еще 17 не хватило до 36-ти. Может появится 17 карт, опровергающих связь Караваджо с Дьяволом. Как знать? Вы можете дополнить. Хотя на эти 19 вопросов ответить проблематично.

И явно не рука Бога управляла рукой, держащей кинжал, кто бы что не говорил. Но кто управлял этой кометой?

Люди, заменившие животных в зверинце Карла Хагенбека

«Ведь не я создал мир… Хотя иногда мне кажется, что все это моих рук дело…»

Рэй Брэдбери «Вино из одуванчиков»

Юность Карлуши…

Жил-был Карл и он очень любил животных. Это передалось ему от отца — Клауса Готфрида Карла Хагенбека. Предприимчивый Клаус лихо скупал и перепродавал экзотических животных. Если в других германских семьях отпрыску на день рождения дарили щенка или котенка, то Клаус, на четырнадцатилетие, подарил Карлу несколько тюленей и белого медведя. Нет, Гамбург, где они жили находится не на берегу Берингового моря, и даже не на Шпицбергене. Животные были доставлены в неволю на китобойном судне, прибывшем в Гамбург. Как жить будут животные в неволе? — этот вопрос мало беспокоил непоседливого Клауса.

Хобби Карла

Со временем юный Карл захочет и самостоятельно добывать животных в средах их обитания. Увлечения юного натуралиста экзотическими путешествиями переросло в страсть. Он покинул дом в Гамбурге, чтобы сопровождать охотников и исследователей в поездках в джунгли и заснеженные горы для отлова животных.

…Но доставлял он их не в клетки. Ножом по сердцу для него было смотреть на то, как бедняги мучаются в жуткой тесноте, ради потехи публики. Поэтому в 1873 году он приобрёл несколько больших зданий в Гамбурге, чтобы предоставить своим животным жилище.

Инновация Карла

Хагенбек первым создал просторные вольеры без решеток, с условиями, приближенными к природным — чтобы звери не так страдали и даже вели некое подобие привычной им вольготной жизни. Его зоопарк вмещал в себя деревья, водоемы и даже скалы. Инициированные им перемены в архитектуре зоопарка были названы ’хагенбекской революцией’.

Бизнес Карла

Если кому-то, в 1893-м довелось побывать на Всемирной Колумбийской выставке в Чикаго, штат Иллинойс, тот наверняка увидел цирк Хагенбека. Да-да, он дрессировал животных. И даже ставил опыты, ну, скажем, скрестил львицу и бенгальского тигра, а затем продал гибрид за два миллиона долларов португальскому зоологу Бисиано Мазиньо.

Хагенбек также набил руку на поимке животных. В 1905-м он продемонстрировал свои выдающиеся способности в этом направлении: захватил тысячи верблюдов для Германской империи — для использования млекопитающих в Африке.

Писательство Карла

Столь разнообразная деятельность на «зоопоприще» вызвала в нем волну вдохновения, и Карл описывает свои проекты, приключения и даже гипотезу о существовании мифического криптозоологического водного существа мокеле-мбембе в книге ’Beasts and Men’, опубликованной в 1909-м. Перевода я не нашел, но на русском книжка звучит как «Звери и люди: опыт Карла Хагенбека в течение полувека среди диких животных».

Один случай, о котором судачила вся Европа…

Карлу был хорошо известен успех чернокожей девушки Саарти Баартман. Девушка из африканского народа готтентотов, жившая на территории современной Восточно-Капской провинции ЮАР, после нападения белых «охотников за головами» была обращена в рабство. В 1810 году эта девушка, благодаря своим крупным формам, экспонировалась на выставке в Лондоне. После нескольких лет ее стояния в голом виде перед аудиториями Лондона и Парижа, пресыщенная публика потеряла к ней интерес — и девушку заставили заниматься проституцией. Она жила в ужасных условиях и умерла в нищете, а скелет, мозг и половые органы до 1974 года были представлены в Музее человека в Париже.

Карл у Клары украл кораллы, Клара у Карла украла кларнет

И вот в 1889 году Карл стал создателем концепции «Деревня негров». Это был зоопарк с людьми, представленный на Всемирной выставке в Париже. 400 обитателей зоопарка оказались в Европе не по своей воле. Их продали предприимчивым европейцам. Благодаря креативному решению на выставке побывало рекордное количество посетителей — 28 миллионов.

До этого, в частности в 1876 году Хагенбек уже посылал своих «янычаров» в Восточную Азию и в Судан для того, чтобы привезти в Германию «диких зверей и нубийцев». А что? Экзотично!

Заметим, нубийцы — маленький народ на юге Египта и севере Судана к тому моменту уже имел своего представителя в романе Александра Дюма «Граф Монте-Кристо» — это был немой раб Али, нубиец с отрезанным языком.

Окрыленный успехом, Хагенбек создавал вольеры, в которых люди и животные содержались совместно. Он, если можно так сказать, внес разнообразие в фауну вольеров за счет отсталых представителей племен, которым не повезло попасться под руку европейским антропологам (а по совместительству рабовладельцам). И нубийцев с успехом демонстрировали публике в вольерах.

Также в плодотворном 1889 году Карл с разрешения правительства Чили вывез с собой 11 человек племени Сельк’нам с островов Огненной земли, посадил их в клетки и возил по всей Европе. Позднее люди с других, родственных племён, подверглись той же участи. Огнеземельцев показывали в «естественной среде обитания»: им создали вольер, в котором они жили якобы как у себя на родине. Это был симбиоз «зоопарк + реалити шоу», где рабы не тростник рубили, а развлекали публику.

Безусловно, жизнь в зверинце сопровождали болезни и повышенная смертность. Но чего не придумаешь, когда и зритель может увидеть свое превосходство, и у тебя в кармане свехприбыль. Как по франшизе, появление новых зоопарков не заставило себя ждать. Охота шла на целые семьи индейцев и африканцев.

Карл открыл очень выгодную нишу рынка

У него появилось много последователей. В зоопарках тех времен содержались негры, полинезийцы, канадские инуиты, индейцы Суринама и индейцы Патагонии. Любопытно, что в Восточной Пруссии и в 1920-е годы в неволе в этнографической деревне содержались прибалты (!), которые должны были изображать «древних пруссов» и исполнять их ритуалы перед зрителями. Интересно, что вспоминали об этом выжившие потомки тех рабов? И как потомки тех зрителей гордились своими дедушками и бабушками?

Зверинцы с людьми в Европе и США просуществовали вплоть до 1936 года.

О дивный новый зверинец

Сегодня поставлены памятники этому достопочтенному «джентльмену». Выпущены марки. Существует зоопарк его имени. Написана биография. В ней много заслуг, и аккуратно вычищены странички о …человеческих зверинцах.

Из Википедии.

Карл Хагенбек — немецкий коллекционер диких животных и предприниматель. Основатель зоопарка Хагенбека.

Прекрасная характеристика, не правда ли? Особенно звучит «коллекционер диких животных»! Еще можно добавить «заблудших душ» или «обезьяноподобных полукретинов» (название взято у Хаксли).

Сегодня, когда понятие «товар» толкуется достаточно вольно, идеи и деяния Хагенбека выглядят невинными, даже полезными для бедствующих племен. Но мне показалось, что вместе с «human zoo» приоткрылась дверь к приходу антиутопий, где общество с высшими и низшими кастами, как у Хаксли. Нас ждет «О дивный новый мир».

Когда что-то создаешь — после этого нужно уходить. Чтобы не мешать.

… Обнаруживаю себя сидящим на земле. Над головой ветки деревьев. Сад замер, ни шевеления листка. Ни шепота ветра. Вокруг никого. Только пытаешься окунуться в пустоту.

Дом призраков «Дача Эльзы» в Пятигорске. Ночное посещение

Только точки молчания, и об этом рассказывать.

А момент понимания суждено нам проскальзывать.

Александр Еременко

Она была счастлива. Как же она была счастлива!!! Эльза, дочь богатого немецкого купца выходит замуж за человека, чей бизнес по — соседству, так уж сложилось.

Ей сделал предложение кондитер Аршак Гукасов. Бакинец, ему за 40, недавно переехал из Таганрога, привез сюда мать с 11–ю братьями и единственной сестрой, сначала работал в кондитерской мастером, но уже сам ведет сое дело и выпекает самые вкусные в Пятигорске булочки. Но самое поразительное — всегда смотрит таким взглядом…, а глаза таинственны…, перед его обаянием невозможно устоять.

Щекотливый момент, кажется у него не очень с деньгами, но человек солидный, к тому же любит Эльзу — с ее то капиталом все поправимо. Эльза так и тает при его появлении. А он тут, на Театральной, рядом с меблированными номерами, которые сдает Эльза приезжим, арендует кондитерскую в доме «Нижний Уптон». Как же здорово выглядит это начало 20 века! Красавец муж, доходный бизнес.

Они поженились в 1901–м. Их бизнес процветал. И они реализуют грандиозный план — пригласить лучшего зодчего города и отстроить Замок, да, Замок в прямом смысле слова, в конце Лермонтовской улицы, у подножия Машука. В 1903–м году супруги приобретают участок у Емануелевского парка. В 1905 —м дом по плану архитектора Гущина, в стиле «кирпичной» эклектики с элементами готики и модерна построен. 3 массивных башни и 100 окон с трех этажей должны рассказывать о долгожданном счастье Гукасовых.

Дом как грандиозное вкусное пирожное: круглые башни, остроконечные крыши, окна — бойницы, изящные балконы с ажурной ковкой, ассиметричные главные фасады, полуколонны парадного входа… — Эльза полюбила свой замок, он стал и ее домом и ее бизнесом (она управляла сдачей меблированных номеров). Все было продумано с немецкой педантичностью.

Автор «Иллюстрированного практического путеводителя по Кавказу» Григорий Москвич отмечает: «Дача „Эльза“, на Лермонтовской улице. Имеется 50 комнат с отдельными террасами, верандами и балконами с прекрасными видами. Все необходимые удобства, в комнатах — водопровод и отливы. Комнаты сдаются посуточно, на неделю и на сезон, от 50 к. в сутки. Ванны и душ. Имеются домашние обеды, чай, кофе, шоколад…».

Доходы растут. Гукасов, наконец, преодолевает запреты и получает разрешение построить Кондитерскую в самом престижном месте — на входе в парк Цветник. И снова он приглашает лучшего зодчего Гущина. И снова успех!

Случилось то, чего никто не предвидел. У Эльзы не рождались дети и она осталась одна. Гукасов бросает жену и… дом. Он женится на другой, куда менее обеспеченной девушке.

Эльза больше не вышла замуж, не родила, с особым рвением она занималась своим домом, в котором она была счастлива и была несчастна. Все с педантичностью, ведь ее дом — самый красивый в городе. А ее сад, который от неожиданных ветров защищен Машуком… В нем Эльза вывела новый сорт винограда Шасля.

Но судьба решила в последний раз поглумиться над Эльзой. Смена власти и большевики отобрали дом у Эльзы, просто отобрали.

В этом месте происходит, пожалуй, самый мистический эпизод в этой истории. Куда пропала Эльза и ее драгоценности никто не знает. Думала ли она, кому дом достанется после нее — неизвестно.

Ясно одно. Эльза была расстреляна в стенах дома или выселена. Далее начинаются легенды о ее тайной жизни под чужими именами и появлении ее призрака в доме. Но все они, будто лодка Харона в царстве Аида, причаливают к одному берегу: когда Дом пришел в жизнь Эльзы, он лишил ее блага иметь детей, затем лишил мужа, затем в прямом смысле страдал по ней, когда она покинула дом, живая или мертвая.

С 1923 года у дома началась санаторная жизнь. Не заладилась. В 50–е гг. скульптор Ирина Шаховская открывала там свои мастерские, но по какой — то причине помещение вновь стало частью Лермонтовского санатория. Затем санаторий съехал. Были в доме пожары. Ни для кого он родным больше не стал. Неизвестный инвестор, выкупивший дом в начале 21 века, так и не приступил к его ремонту и использованию. Это более чем странно, ведь при отсутствии средств он его может продать, но не делает этого.

Но куда пропала Эльза? Нет признаний тех красноармейцев или чекистов, что тогда пришли за Эльзой, выходит они исчезли вслед за ней или не научились писать, или им было страшно признаться в своем злодеянии. Не появилось и свидетельств очевидцев. Не нашлось документов, где упоминается ее имя.

Искатели тайн на одном из балконов обнаружили полустертую надпись: «Найдите меня безгластную, Умойте меня дождем. Найдите меня угасшую, Верните мой старый дом».

Многие года она шествует по страничкам Интернета, высказывают что это Эльза, хотя сомнительно, она никогда не обнаруживала стихотворного таланта. Но если не она, то в любом случае автор так и не назвался. Скорее всего это была женщина. А сколько прекрасных российских дворянок лишившись своих особняков могли бы написать эти строки!

У меня подозрение, что однажды, вечером или ночью, пересилив обиду и злобу на варваров, повязав голову платком Эльза посетила этот дом, посидела на его крутых ступенях, и прилегла как в былые времена на его прохладный кафельный пол, только не на первом этаже, куда свет проникает лишь в конце коридоров, а на втором или даже на третьем, где можно поймать дарящий надежду на спасение солнечный луч или утешающее лунное сияние.

И все же, безоговорочно притворившись апологетами научных знаний мы можем признаться в своей беспомощности как — то объяснить череду многих явлений, связанных с домом.

Бегство из него мужа Эльзы. Неожиданную смерть архитектора дома — Гущина, буквально в 1908 году. Странное исчезновение женщины, которая дом просто обожала. Отсутствие ее фотографий, хотя она была богатой. Попытки Санатория избавиться от дома. Случаи пожаров. Бегство из дома на протяжении более чем ста лет всех новых хозяев. Невозможность ремонта. Жуткие подвалы (есть фото в Интернете). Покрытый кафелем бетонный параллелепипед. В подвалах — душевые кабины. Знатоки говорят ночью в доме можно услышать как из них льется вода, — может щепетильная хозяйка приглашает жильцов помыться?

А тайные комнаты в подвалах! Железные крюки на стенах. И, наконец, единственный рухнувший балкон.

«Честно говоря с того момента как только заходишь в этот проклятый дом, то на тебя будто смотрит пара глаз, хотя, кроме меня никого там не было» — это одно из признаний человека, зашедшего внутрь дома.

Рыцарский замок без рыцаря и его принцессы. Ты выйдешь на него когда отправишься к склонам Машука. Но трудно отрицать тому кто там побывал, его силу притяжения. А сколько на его стенах признаний в любви.

Привидение Эльзы, ты там или нет? Ты ответишь? Наверное, фраза поэта Еременко посвящена призраку: «Я вымираю, все меньше меня остается».

Но привидение появляется ночью, поэтому у меня выбора не оставалось, как идти и заглядывать в зияющие глазницы окон, и слушать ночное молчание Дома Эльзы.

Я пошел вдоль забора направо. Если долго смотреть — что — то обязательно покажется. Внутрь не зайдешь — все огорожено. Потом перерою Интернет — ни одной съемки интерьеров дома в ночное время. Странно.

Отчего столько легенд и столько людей искали в доме какие — то ответы?

Что — то мне подсказали стихи Александра Еременко. Они будто посвящены Эльзе.

… В комнате вашей с походным убранством мы выпиваем, сдвинув коленки, как пассажиры за преферансом.

Мы пассажиры, стремительный ветер воет и рвет изо рта сигареты.

Вечно транзитен! Проситель не вечен. Вечен ногами вертящий планеты.

Жми по вербовке, просаживай в карты. И воскресай в неуютном пространстве…

…Мы, оставляя следы на паркете, в души друг друга с размаху влетаем, Словно горбуша в японские сети.

Я ухожу и мне хочется думать об Эльзе.

История казни. Кто ответил за безымянные детские башмаки на набережной Дуная?

Ференц Салаши. Есть фотографии этого человека. Но кто он? Если не знать — подумаешь: внимателен, аккуратен и воодушевлен. Какой он профессии? Кто-то скажет похож на ученого — физик-ядерщик. Можно подозревать, что это музыкант, виолончелист, например, приехавший на гастроли. Не буду испытывать ваше терпение — это политик, лидер национал-социалистической партии Венгрии, руководитель венгерского правительства 1944–45 гг.

У этого деятеля был заместитель, причем с очень интересной и нужной людям профессией. Акушер и педиатр Йожеф Гера. На фотографии врач строг и учтив.

Чем прославились они, я скажу чуть позже. А пока… о том своем январском путешествии…

Зимний Будапешт встретил нас сырым морозом и промозглыми ветрами, особенно на набережной, едва мы вступили на камни, из которых она уложена. Камни обещали скользить, если мы надолго застрянем на набережной Дуная. И мы влетели в уютное кафе и, чтобы прошел нас охвативший трясун, попросили грог.

Но не согрелись.

Быстрее в Сечени! Туда, на променад горячих вод. Плавать нельзя — можно только вздыхать и ухать от контраста, перебирать ногами по неглубокому дну, как поплавок подниматься и опускаться в воду, и привыкнув к запаху тухлых яиц, выискивать микропузырьки воздуха, что присосались к телу, и проводить анализ: посидеть еще или уже вредно.

И обратно — в Зимний Будапешт! Чтобы замерзнуть еще сильнее! Куда? На берега Дуная.

Мы знали куда шли.

Ботинки мужские, туфли женские, башмачки детские — они стоят там круглый год. Уже каблуки стоптались. Обувь демисезонная. Но люди были в ней зимой, зимой — между 44-м и 45-м. Сняли, чтобы больше не обуваться, никогда. Потому что их казнили.

Из гетто привозили на набережную, на грузовиках, как ненужную мебель. Затраты только на бензин. А чтобы не тратить патроны и не долбить замерзшую землю для могил — делали «связку» из 50–60 человек и стреляли только в одного. Он падал в воду и тянул за собой всех остальных. Холодные воды и сильные течения завершали казнь. И каждый из казненных знал, что война вот-вот закончится, как же умирать в такое время…

Ты за руку возьми меня покрепче,

Чтоб мы не потерялись под водой.

Вдвоём с тобой спастись нам будет легче.

Мы спрячемся за сильною волной.

Гера Шторм

Десятки тысяч людей, практически ежедневно вставали здесь на казнь, вплоть до 18 января 45-года — когда Советские войска вошли в Будапешт и освободили гетто.

…Вот прошла молодая пара, юноша и девушка, скорее всего студенты. Он хорохорится и шутит, она — вежливо улыбается. Наверное, так и должно быть у молодых. А река должна быть для того, чтобы впадать в море, а не топить невинных. А набережная для того, чтобы гулять, а не казнить невинных.

Но вот девушка краем глаза поглядывает на выстроенную обувь. 6о пар — трудно не заметить. Они тут в любую погоду. Они превратились в железо. Зачем людей перед казнью разули? Нашлась весьма прозаическая причина: более новую обувь нацисты собирались продать.

Как такое стало возможным?

Казни проводила венгерская Партия скрещённых стрел, которой как раз и руководили те двое «милых людей», что на первых двух фотографиях. политик Ференц Салаши и детский врач Йожеф Гера. Они были венгры и казнили своих соотечественников.

Есть потрясающее фото, где главный палач стоит на той самой набережной Дуная.

Он в думы погружен. Но не поводу как избавить мир от такого негодяя как он… Салаши скорее строит планы, великие планы.

Но история — это мстительная дама. У нее свои планы. Главари партии уже в 1946 году предстали перед судом, поцеловали крест и были повешены.

История показывает, что таким и после смерти не дождаться покоя. Тело первого фараона, придумавшего такой вид казни — Рамсеса II (он приказывал топить младенцев) перезахоранивали четыре раза.

Сегодня по Дунаю плывут беспечные льдинки. И ты ловишь себя на мысли, а может быть будапештский анонимус, живший, как говорят источники, предположительно во времена правления короля Белы III (правил с 1172 по 1196 года) все знал, и уже тогда готовился написать об этих зверствах. Потому он в объемном капюшоне, накинутом на голову, со спрятанным лицом, книгой и пером в руках?

Мне тоже хотелось спрятать глаза от того, что я принадлежу к Homo sapiens.

Немного отогрелся в пафосной кафешке «Первый пештский дом штруделей», где мы благодарно отведали ретэш.

Никогда не поверю, что это слоеное чудо приготовила не та девушка в пышной блузке с вышивкой под жилетом, и яркой юбке с фартуком, которая его принесла. Она была в красивом наряде, наверное, спешила на чардаш, но штрудель не испортила. Ее бабушка и дедушка, к счастью, не попали в будапештское гетто, или попали, но их не успели казнить.

Несмотря на то, что со мной была спутница, мне хотелось пообщаться с одной будапештинкой. Девушка сидела в роскошных джинсах, на самом краешке каменной круглой лавки и играла со своим псом. Меня не заметила — так была увлечена. Я так с ней и не поговорил. Возможно, из-за одного обстоятельства: она была бронзовой, как и ее приветливый четвероногий друг.

А к детским ботиночкам все приходят люди, и привязывают бантики.

Неслышный стук Каблучков в сторону Умшлагплац

Дорогу на Умшлагплац люди обступили с двух сторон. Давно, с раннего утра. Было не холодно и можно было ждать выхода детей. Охранники Варшавского гетто уже суетились под воротами. Только бетон дороги был равнодушен к происходящему.

Стоял светлый день 5 августа 1942 года — время, когда ребенку можно беззаботно бегать по улице, звать друзей, и мама до вечера не кинется искать. Но это когда нет фашизма.

— Дети!

И тишина. Они появились в пелене утреннего света. Ровный строй маленьких людей вынырнул из-за железных ворот гетто, как фантом, что задержался на дороге — вот-вот он вскоре слетит с нее, как с заледеневшей тропинки. Даже несмотря на то, что по обочине стоят немецкие солдаты.

Варшавское гетто погрузилось в тишину, будто для того, чтобы расслышать стук детских каблучков, чтобы разобраться, это дети идут или нет, вдруг это всем только кажется, что кого-то вывели.

…Дети шли слабым, но уверенным шагом, в шеренгу из двух пар, им хотелось не издавать звуков, оттого стук каблуков по бетону становился похож на звон колокольчиков. Сколько детей — столько и колокольчиков. Примерно двести детей, значит и звон двухсот колокольчиков.

Впереди строй скомкался вокруг одного человека. Это доктор и учитель Януш Корчак. Он все время наклоняется к малышам и что-то им говорит, говорит, говорит, говорит… Из обрывков фраз потом уже другие поколения узнают: он на ходу самым маленьким детям рассказывал сказку о Короле Матиуше.

До гетто он успел построить Дом сирот, умудрился сотням юных воспитанников дать дорогу в жизнь, создал уникальную систему воспитания, написал 20 томов книг, художественных и образовательных, вместе с детьми успел создать детскую Конституцию…

Накануне он записал: «Я должен убедить детей в том, что мы едем на экскурсию, за город». Когда утром раздалась команда: «Alle Juden raus!», он спокойно сказал всем собираться и взять синие рюкзачки.

Его, шедшего впереди трудно опознать — учитель будто растворился в детях — на руках крохотная девочка, еще одного ребенка он ведет за руку, все остальные рядом, будто стараются к нему прижаться.

— Да нет, люди! Не надо их разглядывать. Они ранним утром, когда собирались на смерть, улетели к необитаемому острову, как герой его сказки Матиуш. Помните сказку «Король Матиуш на необитаемом острове»? Ну, то-то же.

От тишины шагов у людей лопались ушные перепонки. Люди так не ходят — так идут ангелы. А чего люди ждали? Что они хотели увидеть? Они успели помолиться о тех, кто беззвучно шагает навстречу своей смерти?

Невыносима тишина, когда ты видишь смерть. И тогда дети запели песню, и повыше подняли свой походный, зеленый, с листиком, флажок, как положено, когда ты идешь — ведь учитель сказал, что на экскурсию…

Дети и их учитель находились в гетто с 1940 года. В унизительных антисанитарных условиях удалось выжить далеко не всем. В гетто погибли тысячи детей. В Доме сирот не умер ни один ребенок.

Высокое начальство немцев не могло понять, откуда столько выживших детей с этим придурочным доктором?

Кто-то скажет потом: дети не знали, куда идут. Какое прозрачное прикрытие позора! Ребенок не может не предчувствовать, что через час его ждет смерть в газовой камере.

— Что это?! — крикнул комендант, отвлекшись от своей «героической» миссии.

— Доктор Корчак с Домом сирот, — доложили подчиненные.

Офицер больше не смог ничего закричать. К нему вернется звук, когда эти идущие ангелы исчезнут за дверьми товарного вагона. И он увидит на перроне этого худого лысого старика.

— Не Вы написали «Банкротство маленького Джека»? — спросит Комендант Доктора.

— Да, а разве это в какой-то мере связано с отправкой эшелона?

— Нет! Нет! Просто я читал вашу книжку… в детстве. Хорошая книжка, вы можете остаться… Доктор.

— А дети?

— Это невозможно, дети поедут.

— Вы ошибаетесь! — крикнул Доктор, — вы ошибаетесь, дети прежде всего!

Подозревал ли писатель тогда, 20 лет назад, что те немецкие дети, у кроваток которых лежали его сказки — которым снились герои его сказок, вырастут и отправят детей и сказочника в газовую камеру.

Фигура худого старика изогнулась, он зашагал по деревяному настилу, ведущему в зев товарного вагона, дошел — выпрямился как стобик в частоколе худых детских тел, и в последний раз посмотрел в лица своих бывших читателей, но лиц он не увидел. Солдат задвинул двери вагона.

А внуки того солдата повесят в Германии портрет дедушки-ветерана на стену, жаль у них не будет этой фотографии, зато у них на полке будет сказка о Короле Матиуше, которую любил дедушка в детстве. Жаль, не узнают, что дедушка встречался со сказочником Корчаком.

Он все продумал.

Первое — Он впереди первого отряда, как автор тех книг, что читали этим фашистам в детстве, а Стефания Вильчинская — впереди второй группы детей. Второе — Зеленое знамя Матиуша с клевером — как символ того, что у детей своя игра, которую нельзя нарушать. Третье — Торжественно шествующий строй, поющий походную песню, идет уверенно, как в походе. Четвертое — дети одеты чисто и нарядно, каждый ребенок с голубым рюкзачком, любимой книжкой или игрушкой.

Разве можно их обмануть и отправить на смерть?

Он все продумал. Он знал за 3 дня, что их повезут в Треблинку. Он сделал эти четыре хода, как в шахматах, но не поставил мат. Противник отказался играть по правилам.

Он все продумал — вдруг эти символы сработают?

Он все продумал во имя спасения детей…

Он думал, что хоть как-то это подействует, и детям, которые ни в чем невиновны, отменят… казнь.

С вагона их выгоняли быстро, разделили на мальчиков и девочек, заставили снять одежду, подгоняли на «дезинфекцию», к «душевым». Дети бежали по «кишке» прохода, огороженного колючей проволокой — большие держали за руку маленьких. В бетонированном помещении 4х4 метра они прижались друг к другу, и поместились все сразу, хотя пол был под уклоном, чтобы потом проще вытаскивать тела. Угарный газ входил от мощного дизельного мотора. Спустя полчаса в том помещении больше не было детей.

Комендант лагеря Треблинка Франц Штагль проживет до 63 лет. Заместитель коменданта лагеря, Курт Франц, проживет 84 года.

Они тоже в детстве наверняка читали сказку о Короле Матиуше…

Как спасала детей из варшавского гетто Ирена Сендлер и чего это ей стоило?

Есть книги, которые не убираешь. В них судьбы, которые не забудешь. Джек Майер «Храброе сердце Ирены Сендлер». Такая есть книга.

Изучая письма, документы о Варшавском гетто и об Ирене Сендлер я услышал песню «Как молоды мы были» Пахмутовой и Добронравова. Кажется, будто текст тот поэт Николай Добронравов написал, думая об этой истории.

Начнем с экскурсии для туристов…

Оглянись, незнакомый прохожий,

Мне твой взгляд неподкупный знаком.

(Слова из песни)

…Сегодня это одна из экскурсий по Варшаве. Группа людей спешит за экскурсоводом, маршируя по асфальту и камням. Тогда, в 39-м здесь тоже маршировали. Это были верные солдаты Третьего рейха.

Туристы не слышат их шагов и не видят глаз Ирены, когда ее везли на допрос в тюрьму Павяк…

«Я получил Ваше сообщение о том, что германские войска вошли в Варшаву. Пожалуйста, передайте мои поздравления и приветствия правительству Германской империи. Молотов».

Телефонограмма В. Молотова И. фон Риббентропу, 9.09.1939.

Сколько людей здесь, в Синагоге, сохранившейся сегодня, молилось о своем спасении.

Экскурсовод остановилась возле старого здания из красного кирпича. Выждала паузу. Посыпались цифры. Сколько за без малого три года сюда попало евреев, сколько погибло, сколько сбежали…, никто не записывает, даже на диктофон. Экскурсовод сейчас добавит, как был устроен быт, и как спасались от голода и инфекций. Вот здания, уцелевшие с той поры, здания из чрева гетто. Вот куски стен. «Да-а,» — вздыхают туристы. — «Жаль, что больше ничего не сохранилось». И никто не спросит о судьбе, хотя бы одной маленькой судьбе??? Например, Эльжбеты Коппель.

«Жаль, что больше ничего не сохранилось!» — вот о чем будут сожалеть потомки.

Осень 1939-го. Еврейский район кипел жизнью: люди прогуливались по тротуарам или в парке Красинских, интеллектуалы собирались в литературные кружки, художники выходили с мольбертами, журналисты издавали разноязычные газеты, магазины предлагали много товаров, в театре «Фемина» шли постановки, в синагоге, а также в церквях Благовещения и Всех Святых молились, были даже политические партии, и совсем не игрушечные. На территории гетто находилось даже здание суда (вот бы там судить хоть одного из фашистских преступников(!)).

Осенью 1940-го нацисты перешли к исполнению плана создания в городе гетто. А люди не могли понять, что происходит с их страной. Но люди пытались жить так, как им было привычно. Только один нюанс. Их уже поделили на тех, кто должен был идти на заклание, и остальных. Варшавяне-евреи должны были носить на правом предплечье повязки со звездой Давида, и ограничивать разными унизительными запретами. Поэтому у обреченных людей была лишь видимость жизни. Все понимали, что они приговорены к пыткам, расстрелу, газовой камере или отложенной смерти, — мучительной от невозможности вернуть погибших близких, от невыразимости своего удушающего горя.

…А теперь участники экскурсии имеют свободный час и могут прогуляться, поесть мороженого, сходить в магазин. Погода хорошая, все улыбаются, разбрелись кто куда.

…А в этом районе бессовестно гуляла смерть. А под этим домом сидели голодающие дети. А в гестаповской тюрьме Павяк пытали людей. А по этой улице вели людей на Умшлагплатц (товарный двор железной дороги) для отправки в газовые камеры Треблинки. А из того окна выглядывали чьи-то испуганные глаза…

Посещение района Варшавского гетто нельзя называть туристическим местом

Ничто на земле не проходит бесследно

(Слова из песни)

Там произошла история Ирены Сендлер, про которую сегодня говорят и пишут одним шаблоном: «Во время Варшавского гетто Ирене Сендлер удалось вынести из гетто и, тем самым, спасти более 2500 детей».

Читаю — там творилось с людьми немыслимое. А теперь это уместилось в две строчки, где 2500 спасенных детей, будто 2500 баллов. Ирена никогда не называла эту цифру. Она только записывала конкретные фамилии спасенных. Тридцатилетняя женщина устроилась на работу в гетто и в плотницком ящике вытаскивала младенцев, капнув им люминал на язычок, маленькая хрупкая женщина. Тех, кто взрослее тоже спасала — сажала в мешок и вывозила в задней части грузовичка. Еще она придумала брать с собой собаку, лающую на фашистскую охрану на воротах гетто.

Как молоды мы были, как молоды мы были,

Как искренне любили, как верили в себя!

(Слова из песни)

Там бродят души детей и их родителей…

Дети распределялись по семьям. Некоторым она платила и фиксировала все. Свои действия, каждого ребенка, и каждого взрослого, который взял ребенка. Списки в стеклянной банке она закапывала под деревом на заднем дворе. Если бы нацисты узнали ее бы пытали, где списки, требовали бы, чтобы она выдала семьи, приютившие детей и потом бы расстреляли всех. Были люди, которые доносили. Ирена всех записывала, вела себя с людьми так, чтобы они понимали, что будут прокляты, если пойдут на предательство.

Лишь измены простить не могли…

(Слова из песни)

Однажды к ней пришли гестаповцы. Только бы выдержала ее арест больная мама. Квартиру перевернули вверх дном, матрасы, подушки раскромсали. И перья, которые она часто видела вылетающими из окон, теперь кружили по ее комнате. Ее везли на Шуха, 25. Из того места никто не выходил живым. Она — член подпольной Жеготы, назвала себя работником соцзащиты. Но в камере, где было пять женщин, одна из них вдруг сказала при всех: «Вы спасали еврейских детей». Если бы среди них оказался информатор! Был бы конец. Женщины были обриты наголо, так немцы поступали с женщинами легкого поведения.

На три голоса они спели ей колыбельную, — надежда на спасение появилась. И уже не так зловеще слышались удары церковного колокола, будто извещавшие о том, что час смерти пробил. Только бы вынести угрозы немедленного расстрела. Только бы вынести унижение ходить строем два раза в день в туалет на глазах надзирательниц. Только бы вынести унижение допроса герра Баха — однофамильца гения и фашиста одновременно. Один Бах работал с нотами на органе, другой — с плетью и дубинкой в пыточной камере.

Она выжила, потому что каждый раз мысленно цеплялась за одно из детских воспоминаний. Хотя всех сокамерниц расстреляли.

Однако она выжила. Но лишь потому, что в гетто еще оставались дети, сотнями и тысячами. И потому что обещала Исраэлю и Хене, которые погибли в Треблинке, спасти их дочурку.

Вопреки всему она выжила. Среди полицаев был агент Жеготы, который ее затолкал в фургон для заключенных, а потом вытолкнул на улицу.

Нас тогда без усмешек встречали

Все цветы на дорогах земли.

(Слова из песни)

Что мучило Ирену Сендлер после войны?

После войны к ней пришли люди и подарили цветы. Но она искала каждого из тех, кого спасла. Невозможно передать, что она чувствовала, когда узнавала, что спасенные ею дети окончили свою жизнь в газовых камерах. Я не могу найти Эльжбету Коппель.

В небесах отгорели зарницы,

И в сердцах утихает гроза.

Не забыть нам любимые лица,

Не забыть нам родные глаза.

(Слова из песни)

После войны с ней случилось самое страшное, что могло случиться. Дети стали приходить к ней во сне. Пусть она никому не призналась в этом. Пусть выслушивала благодарности. Но с этим трудно было жить. Ведь она — не «железная пани», как ее сегодня пытаются представить. И никому нет дела до ее снов, до спасенных людей.

Одна женщина напишет об Ирене: «…Как мучает ее мысль о том, что она не смогла спасти больше людей? Я тогда не понимала, что она имеет в виду…Но теперь, мне кажется, я эти ее слова понимаю лучше. Она была ангелом небесным, но на каждого спасенного приходилось по сто, а то и по тысяче тех, кого она спасти не могла. Конечно, от этого горя разрывалось сердце».

Ведь она была свидетельницей, как доктор Корчак готовил детей в их последний путь, в газовый камеры Треблинки и и рассказывал им, что они едут в место, где будут сосны и березы, птицы, белки, зайцы, как в их летнем лагере…

Только безумно верящий в свое дело человек был способен вытащить столько детей из горнила смерти, только человек неистовой страсти к жизни был способен на это.

Первый тайм мы уже отыграли

И одно лишь сумели понять:

Чтоб тебя на земле не теряли,

Постарайся себя не терять!

(Слова из песни)

И после войны она решила жить за них и для них. И прожила 98 лет.

Еще я нашел репортаж, где журналист сожалеет, что «Ирена Сендлер была номинирована на Нобелевскую премию Мира. Но она не была избрана. Её премию получил Эл Гор — за слайд-шоу по всемирному потеплению…»

Интересно, чем руководствовались члены Нобелевского комитета — люди в летах хорошо помнили годы фашизма? Что они сказали друг другу, когда убрали Ирену из списка?

Удивительно складывается жизнь. Отец Ирены Станислав Кшижановский лечил евреев, которым никто не оказывал помощь. В 1917 году он заразился и умер от тифа. Ирена по сути продолжила дело отца. Она тоже спасала евреев. И тоже заразилась, правда другой болезнью, еще не названной в науке. Болезнью сострадания…

Что же не так в записи «спасла 2500 детей?» Не так то, что глагол указан в прошлом времени, и еще я боюсь круглых цифр.

Джек Майер «Храброе сердце Ирены Сендлер». Книга нужная, но названа не верно. «Страдающее сердце Ирены Сендлер» — так будет точнее.

Из письма Зои Минцловой.

«В 1948 Ирена была арестована польским органами будучи беременной. Её обвиняли, что она была членом АК во время войны. Из-за допросов потеряла ребёнка.

После войны жила очень скромно. Широко о ней стало известно лишь в 90х благодаря сочинению девочки из США.

Фильм о её подвиге снимали в Риге.

В сцене, когда еврейский совет решает отдавать ли не еврейке Ирене еврейских детей, снимались реальные старейшины еврейской общины Риги».

«Я была в тех местах о которых вы пишите… Там не до вопросов, не знаю как у других туристов, а мне хотелось сбежать… Настолько там гнетущая атмосфера, и ничто это не исправит… Или я такая, что так воспринимаю… Но по другому не могу… Надеюсь что таких мест в нашем мире не прибавится, и повторения не будет…»

Из письма читателя, который предпочел остаться анонимным.

Маленькая жизнь узницы Аушвица Чеславы Квоки: вчера, сегодня, всегда…

Концентрационный лагерь «Kurtenhof». Тридцать семь лет спустя…

Впереди силуэт женщины в деловом костюме, с ней девочка лет четырнадцати…

За ними — я с мамой. Мы издалека, мы с поезда. И мне — четырнадцать, но я меньше этой девочки, наверное, на целую голову. Они высокие, у них широкий шаг, и мы, как приклеенные, стараемся за ними успеть.

Под траурными плитами — земля, собранная из 23 концлагерей, действовавших на территории Латвии. Под остальными плитами, по которым мы движемся, — земля детского концентрационного лагеря «Куртенгоф» (по немецки Lager Kurtenhof), под городом Саласпилс, возникшего в октябре 1941 года и сожженного нацистами летом 1944 года.

Вокруг просторы зеленых газонов, не подозревающих, что здесь было.

Вокруг просторы подстриженной травы, напоминающей головы узников с фотографий нацистов.

Впереди — памятник и каменные кубы с надписями.

Иду, но шаги даются с трудом. Вокруг мерещатся бараки, стоны, крики и гортанные звуки немецкой речи. Фабрика смерти на минуту восстает из праха, раскрывает двери бараков, блоки для отбора детской крови для фронта, а также пыток и медицинских опытов с мышьяком и ампутацией конечностей без обезболивания.

Да, чуть не упустил, «Куртенгоф» еще использовал два «газвагена» — это автомобили с газовыми камерами, куда плотно сажали женщин, стариков, детей — подышать выхлопными газами.

Оглядываюсь, стою один посреди этого поля — бульдозеры в шестьдесят первом вычистили развалины бараков, остовы печей и куски арматуры, сравняли все бугры над ямами с трупами женщин и детей. Осталось только испачканное небо — его бульдозером не очистишь.

Оглядываюсь — ловлю себя на мысли, что ищу цветы. Почему именно цветы? А что еще должно вырасти, если здесь погибали дети.

Догоняю ту девушку — слежу за ее взглядом, неуклюжими жестами. Она уже стоит в полосатой робе, и не только она — мы все узники Саласпилса, только тридцать пять лет спустя.

Смотрю на фотографию. Концентрационный лагерь «Auschwitz-Birkenau» немного покрылся снегом.

Еще через тридцать семь лет, в 2019-м, я случайно узнаю, что в такой же концлагерь (Auschwitz-Birkenau) 13 декабря 1942 года, под звуки лагерного оркестра, привезли полек, и среди них женщину с четырнадцатилетней дочерью.

Девочку звали Чеслава Квока, маму — Катаржина. Я сразу вспомнил тот образ, что явился мне в Саласпилсе. Есть ли какая-то связь?

Их построили на Лагерштрассе, и стали расталкивать в разные стороны. …Мать, увидевшая свою дочь в другой колонне, сразу сдала, и не могла прийти в себя. Будто что-то вырвали изнутри. Мозги не работали — работало сердце — оно чувствует то, что невозможно осознавать. Она проживет еще два месяца. Дочь переживет мать на один месяц.

Был декабрь, стояли морозы, и вдруг нацисты всех жителей маленькой деревни Wólka Złojecka, что на востоке Польши, выгнали из домов и привели, как скот к грузовым машинам.

Интуиция подсказывала ей, что с домом она простилась навсегда, их собрали как мусор, а с мусором долго не церемонятся, а значит, скоро прощание с жизнью, но как же ее девочка? Ее улыбчивая Чеславочка. Что они сделают с ней? Nie! Nie!! Nie!!! Думать об этом она была уже не в силах. Ее ожидала каторжная работа по рытью ям, укладыванию камней, несмотря на зимнюю стужу и ветер. …В скромных списках тех, кто выжил, ее имени не окажется.

…Когда их оторвали друг от друга, Чеслава ничего не видела перед собой — только глаза матери. Потом, собрав в группу детей, их стригли, как овец, потом раздели догола и повели в душевую, потом толпу затолкали в барак, где стоял промозглый холод и воняло сырой одеждой — переодели. Ей достались штаны и роба на три размера больше. Выдали «гольцшуе» — деревянные башмаки. И начали накалывать пятизначные номера на руку. Сначала карандашом писали, а потом такими сдвоенными иголками, обмотанными нитками, кололи. Дети, каким-то пятым чувством поняли — им отсюда не выйти.

На единственной фотографии из концлагеря Чеслава сидит в ссадинах, ее побила надзирательница Аушвица, по немецки должность звучит как die Aufseherin. А как по-дьявольски? За что побила девочку? По ее мнению, за недостаточную покорность. Поэтому единственная фотография девочки, которая придет к своим палачам в их снах, иначе не бывает, будет не совсем…, их узница сидит с заплаканным лицом, с разбитой губой.

«Святая Мария, Матерь Божия, молись о нас, грешных, ныне и в час смерти нашей»

Она потеряла свой дом, свой полянку, свой лес, свои волосы и одежду, свое имя, и получила… номер.

Она боялась потерять своего Бога. Чувствовала, как ускользает Бог.

Во время переходов между бараками нацистов, она увидела других детей в лагере, с белыми лицами и прозрачной кожей — тонкой, пергаментной, сквозь нее просвечивали сухожилия, кровеносные сосуды и кости.

— Христос! Дева Мария! Вы где? Вы остались там, в костеле? Но как я к вам доберусь? Да еще без мамы.

Другая комната, с квадратным ящиком фотоаппарата на треноге. Чеслава молилась беспрестанно: «Дева Мария, Благодати полная…».

Сверху, из-под черепа на пилотке, в бешеных глазах сверкнул гнев, в руках мелькнул длинный предмет, резанула боль в теле, палка взмыла в воздух и снова боль, будто не было одежды. Чеслава прикрыла голову, но орудие избиения задело лицо, разбило губу — она заплакала.

Ее бьют, дергают за робу, и что можно разобрать в гавкающей речи? Перед глазами только сапоги, коричневые чулки и толстая юбка. Вроде бы женщина. Но есть ли у нее Бог?

И тут Чеслава впервые поняла: если немедленно не сотрет кровь и слезы, то станет еще хуже. Она размазала месиво по лицу, и украдкой взглянув на надзирательницу, поняла, что и это неправильно.

Но ее никогда не били!!! Никогда!

Еще раз прошла рукавом. Что им надо? Зачем их с мамой сюда везли?

За аппаратом, по приказу администрации концлагеря, стоит фотограф-узник Вильгельм Брассе. За войну он сделает от 40 000 до 50 000 «идентификационных снимков» пленников и пленниц. Тогда он еще не будет знать, что в его девяносто четырехлетней жизни фотография этой девочки станет самой знаменитой, а еще она станет единственным доказательством, что когда-то жила на свете эта девочка, у которой зачем-то забрали жизнь…

Он пытается успокоить несчастных людей: «Сядьте поудобнее, расслабьтесь, смотрите в камеру непринужденно и вспоминайте свою Родину». Спустя много лет он приедет, поделится воспоминаниями, передаст спасенные в сорок пятом негативы в музей «Аушвиц-Биркенау», и будет сокрушаться: «Я знал, что они умрут, но в момент съемки не мог им этого сказать».

Перед привозом очередной партии цугангов (вновь прибывших), Вильгельм снимал немецких офицеров, служивших в лагере смерти. Они сидели перед его камерой, на их лицах появлялась грусть, они тосковали по дому. Их матери, жены и дети ждали снимки с «фронта», и эсесовцы исправно выполняли просьбу родных, нашли подходящее место в здании администрации (не в крематории же), чтобы было как в фотоателье. «Фоткались» между пытками и убийствами, любовались собой на напечатанных снимках, подписывали на обороте: «Любимой Ханне!» или «Дорогой Кларе!» или… Бережно укладывали их в конверты и отсылали с надеждой, чтобы фотография не помялась.

Девочка с древнеславянским именем Чеслава, умерла, а те твари остались живы?

В мирное время Вильгельм Брассе откажется фотографировать — перед ним на всю жизнь останутся портреты узников. Он будет долго жить, специально долго жить, чтобы всем и каждому рассказывать о Чеславе.

Чеслава Квока родилась 15 августа 1928 года. Умерла 12 марта 1943 года, от инъекции фенола. Что? Чеслава умерла, а те твари остались живы?

Я все перерыл — больше о Чеславе ни щепотки информации.

Чеслава — древнеславянское имя. Означает: честь и слава.

Человечество ее удостоило чести — прожить 14 лет, не познав романтики юности, первой любви, любимого мужа, венчания, рождения и крещения ребенка, вдохновения реализовать себя, как женщина.

Человечество ее удостоило славы — стать персонажем популярнейшей фотографии после избиения концлагерной изуверкой, наверняка имеющей имя… (может потомки этой «палконадругательницы» мне или вам напишут, как звали их бабушку!).

И тогда до меня дошло… Стало понятно, кто была та девочка, лет четырнадцати в Саласпилсе, которую я встретил.

Помните, в начале я написал: «Впереди силуэт женщины в деловом костюме, с ней девочка лет четырнадцати…»

Чеслава говорит: «Здравствуй, Персефона!»

Мифическая девушка ей близка. Ее, как Персефону, вырвали с поляны, травяной или снежной, и отправили в царство мертвых.

…Все мы играли, цветы собирали,

Ирисы рвали с шафраном приветливым и гиацинты,

Роз благовонных бутоны и лилии, дивные видом,

Также нарциссы, коварно землею рожденные черной.

Радуясь сердцем, цветок сорвала я. Земля из-под низу

Вдруг раздалася… Закричала я голосом громким.

Хотя и с печалью…

Из Гомеровского гимна

Персефона так любила цветы, что росли на поляне, а мать Деметра так любила свою дочь, что Зевс не выдержал, и Персефону вернули с того света, хоть и ненадолго…

После войны фотографии Чеславы сделают цветными, и обнаружат удивительно красивую девочку, с пронзительно умными глазами.

— Чеслава. Пишу о тебе. Ты знаешь, я вдруг представил себе, как исправить роковую ошибку человечества, не давшего тебе прожить больше четырнадцати лет (что составляет примерно 5113 или 5114 дней). У меня это получилось, когда я увидел фотографию Шарон Ковакс и подумал, люди не исчезают — люди просто превращаются в других людей… и навещают своих палачей.

Реинкарнация — чем не путь спасения? Перерождение еще никто не опроверг… Значит, Чеслава в ком-то живет (живет же в моей памяти).

Слушаю Шарон Ковакс, просматриваю ее фотографии, слушаю, как она исполняет песню «My Love». О свободе. Что-то есть в ней от Чеславы… Реинкарнация существует.

Такой могла бы быть Чеслава… Чеслава Шарон Ковакс, поющая о свободе.

Еще раз, на минутку взгляните на Шарон Ковакс. Как много сходства. Красота, протест против чудовищ, чудинка в поведении, страсть к жизни…

Чеслава любила жизнь, и я верю, она жива в чьем-то обличии…

Глупые споры, чтобы не было так горько… нам не избежать диалога.

— Она мертва! — утверждаете вы.

— Чеслава не мертва, — опровергаю я.

— Мертва!!

— А кто видел ее мертвой? Никто не видел.

— Мертва!!!

— Но где ее могила?

— Мертва!!!!

— Нет! Я лучше поверю в миф или реинкарнацию… И у меня есть одна молитва.

Молитва Чеславы

«Радуйся, Мария, благодати полная!

Господь с Тобою;

благословенна Ты между женами,

и благословен плод чрева Твоего Иисус.

Святая Мария, Матерь Божия,

молись о нас, грешных,

ныне и в час смерти нашей».

Чеслава родом из села Велка Зложецка в районе города Замостье. В конце сорок второго года нацисты выселяли оттуда польское население в рамках Генерального плана «Ост», чтобы передать эти земли переселенцам-фольксдойчам из Румынии. Выселенных собирали в так называемом «Переселенческом лагере Замостье», а оттуда направляли в концентрационные лагеря, включая Майданек и Освенцим. Катаржина и Чеслава Квока попали в первый транспорт, который направлялся в Аушвиц. Из их села в этот лагерь попали 12 человек. Чем провинились жители села, неизвестно, но не выжил никто.

Первым из ее односельчан погиб 12-летний Мечислав Рысаж. 21 января его убили уколом фенола в сердце. 18 февраля Чеслава осталась сиротой — ее мать Катаржина погибла. 1 марта погиб ровесник девочки Витольд Гиль. 12 марта пришла очередь Чеславы.

По словам польского судьи Яна Зена, который руководил официальным расследованием деятельности концлагеря, можно примерно описать последние минуты жизни девочки.

Ее привели в блок № 20. Там, прямо рядом со входом, слева от него, находилась комната, в которой стояло кресло, похожее на зубоврачебное. Девочку ждали эсэсовец и трое заключенных. Ее усадили в кресло, двое заключенных держали ее руки, третий завязал ей глаза полотенцем и держал голову. Эсэсовец в белом халате взял в руки шприц с длинной иглой и вогнал эту иглу прямо в желудочек сердца, а затем впрыснул в него фенол. Чеслава потеряла сознание, подручные палача вытащили ее в соседнюю комнату и бросили на пол. Спустя несколько секунд девочка умерла. Ее тело перетащили на другую сторону коридора, в умывальник, а оттуда отвезли в крематорий. В свидетельство о смерти включили какой-нибудь вымышленный диагноз. Например, русскому Ване Рыбалке, которому Шерпе сделал смертельный укол, в качестве причины смерти записали околопочечный абсцесс.

Судья Зен назвал и наиболее вероятных подозреваемых в ее убийстве. Это были унтершарфюреры СС Йозеф Клер или Генрих Шерпе.

Ее звали Ольга. Она прошла через тюрьмы, этапы и лагеря

1. Суздаль — это там, где монастыри, и… тюрьма

Целью моей поездки в Суздаль были монастыри. Старинный русский город, пройдя потрясения лихих времен, сохранил свой чудотворный облик, и даже монастырскую жизнь, как в Свято-Покровском женском монастыре. Но светские правители по-своему понимали духовную жизнь, и Екатерина II от 1766 года в Спасо-Евфимиевом монастыре учреждает тюрьму для «безумствующих колодников».

В 20 веке большевики воспользовались тюрьмой, придуманной царицей, превратив его в политизолятор, — с усердием-усердием они стали отправлять в застенки церковных служителей, ученых, самих себя и т. д..

Митрополит Петр Крутицкий, известный многими благодеяниями, в т. ч. созданием церковно-приходских школ и школ грамоты. Про него говорили: «хорошая шутка и звонкий смех были с ним неразлучны». Экономист Кондратьев, известный созданием теории больших циклов, в частности его фраза: «Социальные потрясения возникают легче всего именно в период бурного натиска новых экономических сил». Специалист в деле денежной реформы Юровский. Эти достойные люди будут расстреляны.

Зная об узниках, которые там перебывали, я не догадывался, что меня в той монастырской тюрьме ждет еще одна судьба….

«Я обращаюсь к вам, мои дети, внуки, правнуки и друзья…

Я прошу Вас, я умоляю Вас,

Я приказываю Вам,

Я требую от Вас,

Не забывайте нас,

брошенных в тюрьмы и лагеря,

помните о невинно замученных там и не прощайте нашим палачам,

потому что этого простить нельзя».

Это на настенном панно, крупными буквами, на треть стены. А под словами фотография молодой красивой женщины с удивительно открытым, распахнутым к свету лицом.

Я еще не знал, что написаны они не графиней или княгиней, угодившей в тюрьму за свое происхождение, ни партийным и ни военным руководителей, а мамой двух очаровательных ребятишек, шести и четырех лет, мальчика и девочки, — выпускницей МГУ, работавшей экономистом в Главном управлении кожевенной промышленности.

Ее звали Оля.

2. А если вернуться в ту ночь…

…Сегодня необыкновенно теплая весенняя ночь — 27 апреля 1936 года. Дети спят. Через три дня она впервые поведет их на первомайскую демонстрацию, в группе с коллегами по ведомству. Хотя это будет очень нелегко — в марте арестовали мужа. А 1 сентября она поведет Сашу в первый класс…

…Звонок в дверь — она знает кто это, хотя только вчера вернулась с конференции. Нет! Не поведет она за руки своих детей. Никогда она больше не поведет своих детей. Никуда. Сейчас они будут стоять и смотреть, как она одевается и берет с собой самое необходимое. Детей будить она не станет. Пусть спят эту ночь спокойно. Бабушка их воспитает. Вырастут и все поймут. Эти мысли мелькнули в голове, но лишь мелькнули.

На самом деле все прозаичнее — четыре часа они будут рыться в вещах, четыре часа она будет готовить бумаги конференции, как просил ее начальник, а главное, она убаюкает себя, что все образуется, — ее отпустят, и поэтому маленькому сыну она скажет этой ночью, как сказал ее муж: «я в командировку», а дочь она будить не станет.

…Ее допрашивают как террористку, готовившую покушение на товарища Кагановича (видимо в перерывах между воспитанием малолетних детей и работой с бумажками в госучреждении). А начнут с обвинения, что не донесла на мужа.

3. Географию ее лагерей можно проследить по местам, где она писала стихи

Ее воспоминания и стихи не входят в программы обучения в школах и на филфаках институтов…

Через неделю после ареста она напишет эмоциональное, пронзительное стихотворение, в котором есть настрой на борьбу, прямо с момента ареста. Ведь она будет бороться и за себя и за своих детей. И она эту борьбу выиграет. Это видно по фото, которое внизу.

И не могу я прошлому простить!

Как мало сделано! Как мало я жила!

Ужель конец? Нет, слишком рано.

Моя душа — одна сплошная рана.

И страстно, страстно хочется мне жить.

Лубянская тюрьма. 5 мая 1936

Она сутки напролет будет вспоминать и проговаривать строки любимых писателей и поэтов. Так она боролась с тоской. (Кстати, также как декабрист Шаховской, который умер в этой тюрьме от голодовки, она назовет Пушкина, как поэта, спасавшего своими стихами узников в трудные минуты).

В мир ваших мыслей погружась душой,

Я горькую печаль свою позабывала.

И с человечеством вновь через вас родня,

Гнала ночной кошмар и шла навстречу дня.

Бутырская тюрьма. 1936

В свой День рождения она устраивала себе праздник написанием стихотворения:

Как будто, свернув на затылке косы,

Я к Волге бегу босиком с горы…,

Соловки. 1 августа 1937

В Казанской тюрьме она будет писать не как жертва, а как созерцатель.

Слышу шум за стеной осторожных шагов,

Да задушенный шепот глухих голосов,

Да еще иногда

Громыханье замка…

Казанская тюрьма. 1938

Матери она посвятит стихотворение на Колыме.

Дойти, доползти, довлачиться,

Уткнуться в родные колени,

Уткнуться в родные колени

И плакать иль, может, молиться?

Колыма. 1940

Дочери она посвятит стихотворение на Колыме.

Но полмира легло между нами,

И приходишь ты только во сне.

Голубыми большими глазами

Ты светло улыбаешься мне.

Сыну она посвятит стихотворение на Колыме.

О, если бы из золота печали

Я выковать могла чеканный стих!

О, если б он ушей твоих достиг

Сквозь мрак отчаянья, сквозь дали!

Колыма. 10 февраля 1942

Она писала не только 20 лет лагерной борьбы за выживание, но и весь остаток жизни после.

«…У тебя нет крова над головой, у тебя нет денег, у тебя нет физических сил. Твое место занято, потому что жизнь не терпит пустоты, и кровавая рана, которая образовалась в плоти жизни, когда оттуда вырвали тебя, заросла. Твои родители умерли, твои дети выросли без тебя. Ты двадцать лет не занимался своей работой, ты отстал и можешь быть лишь подмастерьем там, где твои товарищи стали мастерами. А трудно быть подмастерьем в пятьдесят лет…»

4. Она нашла прямой путь вернуться из ада в жизнь

1956 год. Ей 54. В 42 года ее уже выпускали (детям было 16 и 14), квартира была конфискована, и три года она скрывалась в Москве, без прописки. Снова арест — Бутырка — Караганда.

Но если эти годы ты честно думал, смотрел, понимал и можешь рассказать обо всем людям, ты им нужен, потому что в сутолоке жизни, под грохот патриотических барабанов, угроз и фимиама лести они не всегда могли отличить ложь от правды.

И горе тебе, если ты ничего не понял, ничего не вынес из бездны, в которой оказался. У тебя все отнято, и никакая бумажка не вернет тебе места в жизни.

У тебя осталось только то, что есть в твоей душе.

Ольга Адамова-Слиозберг. «Путь»

5. Она объяснила сотням будущих поколений, как жить в неволе

Талант в неволе раскрывается с неожиданной силой. Нужно включать мозги и писать, в тюрьмах, на этапах, в лагерях…

«Эта книга зародилась в 1937 году, через год после того, как меня арестовали.

Сначала я не думала о книге. Думала о том, как объясню сыну и дочери, что их мать и их отец стали „врагами народа“. Я думала об этом все ночи. Самое трудное в заключении — это научиться спать. Я училась этому три года. Три года я лежала тихо-тихо ночи напролет и мысленно рассказывала. Обо всем. Не только о себе. О товарищах по несчастью, с которыми меня свела судьба, об их горестных страданиях, трагических случаях их жизни. Когда свершалось что-нибудь потрясшее меня, я ночью „вписывала“ это в мою устную повесть. И она становилась все объемистее и объемистее.

Так создавалась эта книга. Она жила во мне все эти годы».

(Ольга Адамова-Слиозберг. «Путь»)

Архивные документы Суздальской тюрьмы за советский период были «уничтожены путем сожжения» 22 октября 1941 г. Но мемуары Ольги Адамовой-Слиозберг станут недостающим документом. Она проживет назло своим мучителям 89 лет. Интересно, начальник тюрьмы и его стражники, как кончили они свою жизнь? Вспоминают их внуки и правнуки? Приезжают ли на бывшее место работы своих дедушек, где тюрьма стала музеем.

…Я ехал в Суздаль к монастырям, а приехал к ней.

Одна запись, подчеркнутая следователем в дневнике школьницы Нины Луговской и четыре исковерканных судьбы

Что мы вспомним о школе, если поставим себе такую цель?

Кто-то первую любовь — девчонку на второй парте у окна; кто-то первую обиду — старшеклассник дал пинка, а ответить было страшно; кто-то маленькое приключение с утаиванием двойки…

Последняя зима Нины Луговской. В свои 74 она вспомнит о школьном дневнике, не о том, с оценками от учителей, а о тетрадях, где ставила оценки она, девочка — эгоцентричный подросток — своей стране, власти, обществу, в котором записи, сделанные с 13 до 18 лет, утянули и ее, и маму, преподавателя математики, и двух старших сестер в болото сталинских лагерей, но благодаря которому она встретит свою судьбу — художника Виктора Теплина, сидевшего в лагерях за то, что просто был немцем.

На фотографии Нина и Виктор… вместе, когда уже вернулись оттуда. Будто специально вернулись, чтобы сфотографироваться.

В дневнике она ругает вождя и заступается за отца, сильного человека, передавшего дочери главное, то, что у Джека Лондона называется «любовь к жизни». Эсер Сергей Федорович Рыбин пройдет четыре ареста, годы сибирских ссылок и высылок, пока власть, намаявшись с ним, не поставит его в 37-м к стенке. Сергей Федорович успеет воспитать такую дочь, которая в отличие от многих, на мучительных допросах от него не отречется. А дневник, с красными пометками следователя станет главной уликой против нее.

А еще есть фотография, где Нина, Женя и Оля Луговские с папой. Середина 1920-х годов. Такие уверенные в себе, что это им поможет.

Она заставит себя дожить до своего дня рождения. Бывает такая цель, когда тебе 74. Но надо сделать 75, четверть века.

Она любит сказания викингов. Как там Рагнар поет:

«Валькирии, посланницы Одина, называют мое имя, манят меня; иду пировать с богами на почетном месте. Часы моей жизни на исходе, но умру с улыбкой».

А потом можно проститься. Виктор снимет очки, неуклюже, по-детски. Утрет слезу, вспомнит их первую встречу в Севвостлаге, и поймет, что ему надо жить. Пусть он не знает как. Но он должен встретить свои 75, пусть в одиночку, это будет правильно. Скажут, все делали вместе, и даже ушли в одном возрасте. Останется картина Нины Луговской «Два дерева»

Нина встретит свой день рождения, и через день отправится в тот дальний путь, где мама с папой: она не знает, что фраза о ней и любимом человеке прозвучит немножко по-другому: «ушли друг за другом». Она 27 декабря 1993 года. Он — в апреле 1994 года.

Он встретит Новый год без нее. Поставит ей памятник. Дождется весны, чтобы принести первые цветы. Да, дождется весны….

…Остается успеть! — думает Нина. — Успеть вспомнить, — для этого она попросит Всевышнего продлить ее пребывание на грешной земле, хоть на пару дней.

Что такое счастье? Это солнечный зайчик, видишь, как скачет он по стене, сидит на ладони, стоит только сжать кулак — и… он вдруг выскользнет из рук и желтым пятном беззвучно носится по лицу и пальцам. (Из Дневника Нины).

Ей надо кое-что вспомнить…

Как девочке нахлынули мысли на самые серьезные темы, и она сумела их сформулировать на бумаге.

Как отец открыл булочную артель, позвал работать маму, но ее закрыли, тогда он открыл пекарню, и иногда приносил ароматные теплые булки.

Как несколько раз арестовывали отца, ждали его день и ночь. И он приходил, а потом его арестовывали снова. И мама не знала, как прокормить детей.

Смотрю «Тишину» и «Ранний час» В. Темплина и читаю ее дневник.

«Несчастная мама, мне так больно за нее, и я так ненавижу тех, по вине которых она мучается, так хочется иногда помочь. <…> Она похожа на заработавшуюся ломовую лошадь, которая уже по инерции ходит целый день в жесткой упряжке и возит тяжести, хотя сил нет, и по привычке покорно и терпеливо терпит побои. Мама знает свой долг и будет выполнять его до тех пор, пока совершенно не лишится сил, пока не умрет».

…Как той весной 37-го вместе с сестрами распахнули окно, когда увели маму, и кричали ей вслед: «Мама, до свиданья, не бойся». А она оглянулась, и тоже крикнула: «До свидания, прощайте детки». На шестой день уведут самую младшую сестру — семнадцатилетнюю Нину. Через три недели после мамы уведут Евгению, а потом еще через три — Ольгу.

…Как испугались, что не выживет она в том аду, а Любовь Васильевна выживет, правда, вскоре умрет в Магадане, но уже свободной(!). Только в деле девчонок потом появится запись об этом непростительном поступке — прощании с матерью.

Как влюбилась в одноклассника Левку.

«Какая-то магическая сила тянула мои глаза к первой парте у окна, к светлому профилю Левки, и я, быстро перебегая с предмета на предмет, вдруг неожиданно вскидывала на него глаза, совсем не останавливаясь, и так без конца». (Из дневника Нины)

…Как записи о первой любви, а именно последнее предложение, были подчеркнуты следователем красным карандашом, и стали уликами против нее.

«Меня вдруг оставила всякая надежда, что он меня любит… Случилось это на уроке рисования, я, вероятно, показалась смешной мальчишкам, они заржали, потом начали кричать „дура“, и мне даже показалось, что Левка кричит „косая“. Я вспыхнула и, продолжая спокойно рисовать, почувствовала вдруг, как что-то рушится в душе моей и, смешиваясь с оскорблением, исчезает надежда… Жизнь, если взглянешь с холодным вниманием кругом, такая пустая и глупая шутка».

…Как попала в страшную камеру. там сидела Евгения Гинзбург. В «Крутом маршруте», в главе «Бледные гребешки» она напишет:

«Все 39 человек одеваются быстро, боясь опоздать на оправку. В камере стоит приглушенный гул от всеобщих разговоров. Многие рассказывают соседкам свои сновидения.

— Почти все суеверными стали, — говорит Нушик. — Вон там, у окна, старуха. Каждое утро сны рассказывает и спрашивает, к чему бы. А вообще она профессор… А вон ту видишь? Ребенок, правда? Ей 16 лет. Ниночка Луговская. Отец — эсер, сидел с 35-го, а сейчас всю семью взяли — мать и трех девочек. Эта — младшая, ученица восьмого класса.

…За Ниночкой Луговской все ухаживают. Ей стирают штанишки, расчесывают косички, ей дают дополнительные кусочки сахара. Ее осыпают советами, как держаться со следователями».

…Как встретила в Севвостоклаге на Колыме Виктора, и вместе начали новую жизнь, вместе работали в театре, вместе ушли из него в мастерские, как мастера в «Андрее Рублеве» Тарковского…

Магадан, Эльген, Стерлитамак, Кизел, Владимир…, — где они только не поработали.

…Как вместе писали картины…, жаль, утрачен Дневник…

Все? Нет, еще нет.

В последние минуты жизни Нина вдруг вспомнила луг и красивую белую лошадь на противоположном берегу реки. Это случилось когда папа в конце августа какого-то года тайно приехал в Москву и вывез девочек в деревню. Нина почему-то с горечью смотрела на луг и красивую белую лошадь, что паслась на противоположном берегу реки.

P.S.

В таких историях не обходится без чуда. После смерти Нины Луговской дневник нашёлся.

Три ученические тетради обнаружатся в Гос. архиве. Дневник выжил. Нина добилась всего, ее реабилитировали лишь в 1963-м, после трех отказов, но что дневник выжил она так и не узнала.

Школьный дневник и три девчонки, охраняющие своих папу и маму. Повторение мифа о дочерях Зевса и Фемиды, охраняющих вход в Олимп. Ольга, Евгения и Нина — богини времен года Эвномия, Дике и Эфрена, только периода сталинских репрессий.

И еще поделюсь.

Набираешь в «поисковике» — «Дневник школьницы» — вместо опубликованного дневника Нины Луговской выпадает корейская комедия. На нее спрос куда больше. Наверное, что-то важное о себе мы упустили.

И будет стоять могилка, постамент засыпанный сухой травой и придет художник Анатолий Кувин, поклонится, смахет налетевшие листья с могилы Нины Луговской

Полковнику Родосу никто не пишет

— Но сегодня мне должно было прийти письмо. Обязательно.

— Только смерть приходит обязательно, полковник.

Гарсиа Маркес. «Полковнику никто не пишет»

Бутырская тюрьма. 28 февраля 1956 года. В камере — один человек.

Возрастом он тянет на пятьдесят, внешностью — намного старше. Нездоровая бледность, лицо оплыло, мешки перед глазами, походка жалкая. В застенках уже три года или всего три года, но стерпел бы, если не смертная казнь, которая подкрадывается, и набросится на тебя голодной крысой, со дня на день, ты не заметишь.

1956 год. Бывший полковник сидит и пишет ходатайство о помиловании.

Ведь «никогда не бывает слишком поздно», правда Гарсиа Маркес? Правда, рассказ «Полковнику никто не пишет»?

Дослужился до полковника, трудом и потом — отняли звание. Заслужил награды: два ордена Красной Звезды и орден Знак Почета, — отняли награды.

И сын не покажет внукам ордена деда — нечем сыну будет гордиться, лишь сохранил в памяти, как отец куда-то возил, одевая парадку с золотыми погонами. Сохранил бы фамилию. Так, нужно бороться, писать прошение. Он вправе надеяться на пересмотр решения властей о наличии в его действиях «контрреволюционного умысла».

1956 год. Отец троих детей пишет ходатайство о помиловании. Да, пусть впереди старость. Зачем ему старость — понятно, он нужен своим детям и он пишет….

Он попал в глупейшую ситуацию. Три года назад написал ходатайство о восстановлении в органах. Зачем? Напомнил о себе и дал этим гиенам шанс расправиться над собой. Он был заботливым отцом: со старшей дочерью, в парадном мундире, любил ходить в театр, а с сыном — на футбол, — болеть за любимую команду «Динамо». Теперь у него остался последний аргумент, причем по Вергилию: Saeculi vitia, non hominis (Пороки эпохи, а не человека).

Он просит сохранить ему жизнь такими словами: «Ради ни в чём неповинных моих детей, старушки-матери и жены я умоляю Президиум Верховного Совета СССР сохранить мне жизнь для того, чтобы я мог употребить свои силы на частичное хотя бы искупление самоотверженным трудом в любых условиях своей вины перед партией и народом».

1956 год. Офицер, раскаявшийся в своих ошибках, пишет прошение о помиловании.

Когда его патрона Ежова признали врагом — Родос лично отработал учение учителя на нем же, в пыточной Сухановской секретной тюрьме особого режима (бывший монастырь), хотя тот пытался раскаяться.

Сухановская секретная тюрьма особого режима. Идею создавать секретные тюрьмы с пытками в монастырях придумал тот самый Ежов, знал ли, что самому, на своей шкуре придется 9 месяцев испытывать все свои изобретения.

Экзамен бывшему начальнику Родос сдаст на «отлично» на его же, начальника, физиономии. Потому как учитель оказался агентом французской и австрийской разведок, готовил теракты. Такого джокера вывести на чистую воду дорогого стоит. Не случайно по окончании следствия по делу Ежова Родос был награжден орденом Красной Звезды — «за выполнение ответственных заданий правительства».

1956 год. Офицер, ответственно выполнявший приказы командиров, пишет прошение о помиловании.

Даже Цезарь ценил воинов за мужество, если они ошибались, а старым солдатам выделял жалование и землю, а здесь — осуждение и высшая мера наказания за выполнение чужих приказов. Бог бы его давно простил. Если бы Маркес написал свой рассказ чуть раньше, Родос повторил бы вслед за его героем: «Бог — мой партийный соратник».

1956 год. Бывший коммунист, знающий как актуально признавать свои ошибки в период борьбы с последствиями Сталинизма, пишет прошение о помиловании.

Хрущевская оттепель — другое время, а люди те же, только перекрасились. А живи сейчас Сталин — глядишь и Берию бы не расстреляли — был бы при должности и он, Родос… Да, при Сталине ему пришлось допрашивать членов Политбюро С. Косиора и В. Чубаря, кандидатов в члены Политбюро П. Постышева и Р. Эйхе, генерального секретаря ЦК ВЛКСМ А. Косарева, секретарей обкомов — но не он же распоряжался их арестовывать, не он приговорил Эйхе к расстрелу.

Не он запретил Ницше, а то повторил бы вслед за немцем: «жить — это значит: быть жестоким и беспощадным ко всему».

1956 год. Старый служака пишет новому руководству прошение о помиловании — это не те, кого он допрашивал, когда был при должности, не знают, как исправно он работал, как заслужил право быть оправданным своей преданностью делу партии и беспрекословному выполнению приказов командиров.

В феврале 1940 г. ему приказали допросить зав. отделом ЦК ВЛКСМ Белослудцева. И тот в жалобе все свалил на него — офицера, выполнявшего приказ. «Я извивался, катался по полу, — пишет этот комсомолец, — и наконец увидел… зверское лицо Родоса…Я опять не выдержал этой ужасной тупой боли…». Но Партия верно оценила его усердие. Через несколько месяцев после допроса Родосу вручили орден Красной Звезды, гладкий, тяжеленький.

1956 год. Человек, который родился 50 лет назад в семье кустаря-портного пишет прошение о помиловании. Вместо того, чтобы идти по стопам отца или работать трактористом, на которого учился, — он стал офицером госбезопасности.

Многие свидетели написали о резиновых палках, применяемых на допросах. Во-первых, не его нововведение. Во-вторых, допрашиваемые наговаривают на себя все подписывают и без резиновых дубинок. Вон английский шпион Бабель…, допрос еще не начался, а тот уже признался во всем.

1956 год. Разжалованный полковник, кляузу на которого написали его подчиненные, пишет прошение о помиловании.

Помощник Родоса Иванов дал против него показания по допросу бывшего командующего войсками Прибалтийского Особого военного округа, генерал-полковника А. Д. Локтионова, который в начале войны, по приказу Берии будет расстрелян, а мог бы сражаться на фронте. «Избиение продолжалось длительное время с небольшими перерывами,» — написал Иванов, добавляя в ярких красках всякие подробности.

1956 год. Преданный чекист, как он считает, несправедливо уволенный из органов, пишет прошение о помиловании.

В 46 — м — отстранение от работы, перевод в Крым, — это месть бывшего министра госбезопасности Абакумова.

Новоиспеченный руководитель самоутверждается за счет травли испытанных бойцов. Не зря в 51-м его арестовали. 52-й год — скромная должность на симферопольском телеграфе. Но горячее сердце билось в груди чекиста — он направил горячее письмо в ЦК КПСС. Восстановите меня в органах. Я принесу пользу.

Он рвется на работу. Любит свою работу. И он докажет свою преданность. Но, как напишет Бродский: «Я всегда твердил, что судьба — игра…».

Вместо ответа — арест и обвинение в измене родине, фальсификации уголовных дел, применении пыток. Вместо лагерей — высшая мера наказания.

Когда в Древнем Риме был заговор Катилины — Сенат приговорил заговорщиков на смертную казнь. Цезарь, будучи Претором, добился ее отмены.

То были заговорщики, а он, Родос — верный слуга своего Отечества. Но Советской власти не хватает великодушия. Генпрокурор СССР Р. Руденко в заключении по делу Родоса Бориса Вениаминовича напишет:

«Считая виновность Родоса в тяжких государственных преступлениях полностью установленной и не находя обстоятельств, смягчающих его вину, полагал бы необходимым ходатайство Родоса о помиловании отклонить».

Сын Родоса будет так вспоминать отца:

«Я просыпался — его нет, на работе, ложился спать — он все еще на работе». Не знал сын, что папа и после исполнения смертного приговора 20 апреля 1956 года — остался на работе. Ведь там, в Аду выходных нет.

А все-таки зачем ему нужна была жизнь, о которой он просил?

Скорее всего полковник Родос хотел отправиться на остров Родос, где когда-то Гай Юлий Цезарь скрывался от своих врагов. Цветущий остров, — весь в зелени, в чистейшем Эгейском море, но знал ли он, что название острова — Родос, не имеет никакого отношения к злу человеческому.

Кто предал революционера и поэта Ивана Филипченко?

1. Родиться в деревне, участвовать в революции, писать пролетарские стихи и жениться на революционерке

Иван родился в конце позапрошлого века. Его деревня стояла и стоит до сей поры на берегу реки Старый Хопер тогда Самарской губернии, теперь области.

Конечно, деревенскому парню тогда еще не приходило в голову, да что там — не мог и мечтать, что станет революционером и поэтом.

Его семья голодала, и чтобы спасти родителей, младших братьев и сестер уже в отрочестве он ушел «в люди» — батраком, — пока не поскандалил с хозяином и весь в обидах не подался в скитания.

Утро такое милое, ясное, но мне немножечко грустно, хочется уйти в поле, где никого нет, — я уж знаю, что люди, как всегда, запачкают светлый день. (М. Горький «В людях»)

План по спасению семьи не состоялся. Но скитания привели юношу в РСДРП, уже в 25 лет, и появился план участия в революции.

Революционные газеты печатали стихи Ивана, а революционно настроенные товарищи хлопали мозолистыми ладонями по плечу Ивана — мол, давай, дерзай! Это его вдохновляло не меньше, чем революционные преобразования в стране. Его стихи и поэмы — это гимны труду и миссии пролетариата. Его образы неистовы. Его стихи экспрессивны. Но главное, в нем признают талант, и он готов положить его на плаху пролетарского дела. Вот его план на эту жизнь!

«И вижу я:

На синеву зенита

Властительно врывается орёл

В размахе крыл, разгневанно, открыто.

Круги чертя, разрезал, распорол

Средину туч…»

(Иван Филипченко)

Шли двадцатые годы, потом тридцатые. И бороться стало не с кем — вокруг твои товарищи (хотя уже нет Есенина и Маяковского), и ты понимаешь, что враг теперь скрытный, теперь ты должен больше молчать и меньше говорить…, меньше думать и больше подозревать — парадокс, и Иван теряет простор, теряет арену своих действий, — он видит, что вокруг все не так, как он себе представлял. И тогда ему на помощь из той повести пролетарского писателя, (где описано в том числе и его отрочество) пришла еще одна фраза.

Ничто не уродует человека так страшно, как уродует его терпение, покорность силе внешних условий. (М. Горький «В людях»)

И он выступает, и выступает все критичнее, и выступает не только дома, — с открытой критикой вождя, пока 6 марта 1936 года за ним не приедет «черный воронок».

2. Вступить в партию сразу после революции и выйти замуж за революционера

… Когда мужа забрали, Евгении было тридцать восемь лет. Ему, правда, уже пятьдесят. Уходил растерянный, ибо и он, и жена прекрасно знали, что это ошибка. День, ночь, — снова день и ночь. Никаких вестей. Она не могла прийти в себя: не верится, что такое случилось в ее семье, когда муж с 1913 года — член РСДРП, и она в партии была с первых дней революции!

Как соседям смотреть в глаза?

Пройдя революцию в жизни страны коммунист Евгения Гольцман проходила эволюцию внутри себя.

Первый этап. «Преданность»

Она беззаветно верила в идеалы революции и… «…только два человека на свете для нее были дороже жизни: муж, который ввел ее в революцию и которого она считала честнейшим коммунистом и талантливым писателем, и Сталин, перед кем она преклонялась».

И в этом ни у кого не должно быть сомнений.

Второй этап. «Энтузиазм»

Вскоре после ареста мужа, вместе с газетами о веселых тружениках заводов и колхозов на первых полосах газет, она достала из почтового ящика повестку о вызове на допрос.

Сделала глубокий вдох и выдох. Теперь она примет участие в делах следствия, расскажет о яростных, искренних партийных спорах с мужем на тему политики Сталина ведь оба болеют за дело, — мужа отпустят, а настоящих врагов, которые мешают строительству социалистического строя, найдут.

Следователь был чересчур любезен и уважителен, взывал к ее партийной совести, особенно внимательно отнесся к информации о разговорах в ленинских Горках, где Филипченко часто бывал. Следователь со всем соглашался, что говорила она, и она возвращалась домой, удовлетворенная полностью состоявшимся, нет не допросом, а разговором двух преданных делу партийцев. Потом допрос повторился, — она внесла еще больше конкретики. Уже было ясно, Иван Гурьевич скоро выйдет на свободу.

Третий этап. «Шок»

…Но ночью пришли за ней. Она, как в ступоре, собралась и спускалась, не чувствуя ног, между энкэвэдэшниками. И почему-то не удивилась. оказалось, в подсознании это уже было…

В камере на Лубянке шесть коек, женщины спят отвернувшись к стенам. Днем она увидит, что они совсем не похожи на врагов (за исключением одной в импортном черном платье), что чем-то запуганы, что не знают статей, за которые их арестовали, что оглядываются на двери камеры и шепчутся-шепчутся. Заключенные говорили о тактике молчания и отрицания любых обвинений. Странно!

Четвертый этап. «Огорчение»

Со слов сокамерницы и ровесницы Ольги Слиозберг, Евгения считала, что женщины сидят лишь для того, чтобы помочь следствию и потому говорила всем:

«Помните, что, если вы советский человек, вы должны помочь следствию раскрыть ужасный заговор. Часто то, что кажется незначительным, дает в руки следствия нить. Вы должны говорить всю правду и верить, что невинных не осуждают».

И помогала следствию, пока вдруг ясно не поняла, что много сболтнула лишнего, а все слова мужа на кухне о Сталине с ее слов записаны в протоколах, даже высказывание «чтоб ему сгинуть», сказанное явно сгоряча. Пятый этап. «Горесть»

Я обещал терпеть. Это очень трудно. Меня давит эта жизнь, нищая, скучная, вся в суете ради еды, и я живу как во сне. Иногда мне думается: надо убежать! Но стоит окаянная зима, по ночам воют вьюги, на чердаке возится ветер, трещат стропила, сжатые морозом, — куда убежишь? (М. Горький «В людях»)

Когда стало ясно и ей, и следователю, что она слишком преуспела в помощи следствию, — она вдруг в свой адрес услышала крики и оскорбления; как-то сами собой начались тычки в голову и плечи, как-то ее просто ударили (не сильно, скорее для острастки).

Пятый этап. «Осознание греха»

Она подписала все протоколы, и вот перед ней последний, из которого следует, что ее муж — Иван Филипченко, коммунист, воспитанник Марии Ильиничны Ульяновой, автор пролетарской поэзии и книг с предисловием В. Брюсова, — собирался убить самого товарища Сталина (хотя к военной теме никогда не имел отношения). Это как издевательство надо всем, что она сказала до этого. Сталин этого не допустит.

«Женя была возмущена и целыми днями писала письма Сталину об извращениях на следствии». (Ольга Адамова-Слиозберг «Путь»).

Евгения Гольцман совершит свой маленький подвиг — несмотря на все унижения, под угрозой расстрела, она не подпишет последний протокол на мужа. Она раз и навсегда прекратит свою наивную болтовню.

Но как поздно! Наверное она тоже, вслед за мужем вспомнит строки из повести пролетарского писателя Горького: «Грех — что болото: чем дале, тем вязче!»

Но как поздно!

Слова, <…> это — как листья на дереве, и, чтобы понять, почему лист таков, а не иной, нужно знать, как растёт дерево, — нужно учиться! (М. Горький «В людях»)

И однажды, весной 1937 года в тюремную стену постучали… Смысл долетел до нее раньше, чем постучали. Она уже была готова к этому.

Ее муж, иван Филипченко, расстрелян. (Как она позже выяснит, за участие в контрреволюционном заговоре). Он передал товарищам, что умирает честным коммунистом.

«…Кроме ужаса совершившегося ее терзало то, что он не передал привета ей. Значит, он знал, что она дала на него эти страшные показания.» (Ольга Адамова-Слиозберг «Путь»).

В лагеря она поедет с тяжелым страдающим от душевной боли сердцем.

И может быть она поймет, что в какой-то момент она забыла одну, только одну фразу пролетарского писателя Максима Горького: «Жизнь без любви — не жизнь, а существование. Для того и дана душа человеку, чтобы любить.»

Зарождение мафии в Америке. Как это было?

Мое отношение с книгой — это тайна, в которую мы любим с ней частенько погружаться. Когда я услышал, что на русский язык наконец переведено первое независимое расследование рождения американской мафии, у меня в голове зазвучала музыка Эннио Морриконе из «The Godfather», а в глазах возникли Дон Корлеоне, созданный Марлоном Брандо, и Майкл Корлеоне, созданный Аль Пачино.

Россия. Какой уже год на дворе? Иду с выставки «Non/fiction» в Гостином дворе, у меня в руках документальная книга о мафии в Америке, которую на выставке в Москве складывали посетителям в пакеты как пирожки.

«Первая семья. Клан Джузеппе Морелло и зарождение американской мафии», ее автор историк Майк Дэш. Это книга о мерзавцах, как ее охарактеризовал известный ценитель подобных тем Дмитрий «Гоблин» Пучков, написавший Предисловие. Поэтому, заключает Гоблин, у Дэша нет романтики, как в художественных фильмах Копполы и романах Марио Пьюзо. И поначалу согласился я, — передо мной действительно версия зарождения мафии — падкая на факты и сухая на описания, действительно, документальное повествование о бандитах.

Здесь истинные причины зарождения мафии, — погружаешься: дна не видно. Причины чрезвычайно глубоки и никак не объясняются упрощенной трактовкой о негодяях, собравшихся в одном месте и в одно время. И не так просто объяснить, как мафия стала одной из визитных карточек 20 века.

Но согласиться с официальной трактовкой книги Майка Дэша и Гоблина о чистой документалистике у меня не получилось. Уже с первых страниц.

Опровергаю высказанные слова о книге Дэша и Гоблина с помощью автора… Майка Дэша.

Всякий входящий сюда чувствовал себя как на дне могильной ямы. Комната была сырой, с низким потолком, без окон — в эту промозглую нью-йоркскую ночь — такой же холодной и неприветливой, как взгляд полицейского.

Так начинается Первая глава. Как далеко от документалистики!

И далее мы читаем об изощренном, жестоком убийстве итальянскими бандитами во главе с Морелло непокорного соотечественника.

Мафия, как и сам Джузеппе Морелло, родилась на западе Сицилии в 1860-е годы.

Так начинается вторая глава.

Во второй главе я читаю, что улицы городка Корлеоне были так извилисты и узки, что преступление и побег были очень даже к месту, ведь никого не догонишь. Даже священники в Корлеоне носили при себе пистолеты.

Чуть позже прибавились лоск и флер.

Был весенний день — впрочем, весенним он только назывался.

Э то начало третьей главы. Мы видим, как бедны были мигранты из Италии, которые спали даже не на простынях, а на сшитых вместе мешках. Даже за грязную работу была высокая конкуренция. Что им оставалось делать, тем более, когда у кого-то появился маленький бизнес по чистке обуви или скромный магазинчик? И в «Маленькой Италии» Нью-Йорка в 90-х 19 века начались первые маленькие рэкеты. Но в полицию, которая считала итальянцев людьми второго сорта обращались лишь в одном из двухсот пятидесяти преступлений.

«Горячо прошу вас выложить их [банкноты] под дверь в течение четырех дней…» — так выглядели письма с угрозами. И все знали — у вымогателей оружие и даже, бомбы.

Когда Морелло прибыл в Соединенные штаты, мафии там не было.

Так начинается четвертая глава, в которой начинаются убийства полицейских и иммигранты сотнями идут под стражу. Добавлю, что даже Морелло — бандюге до мозга костей, до начала создания шайки пришлось два года вкалывать на сахарных полях Луизианы.

Но это все только рубеж веков, только начало. Мафиозные семьи, «Кадиллаки», «Линкольны», «Паккарды», «Дюзенберги» и «Форды», холеные главари мафии в широкополых шляпах, с сигарами в зубах и автоматами системы «Томпсон» в руках, содержание казино и красивых женщин — это потом.

Чтобы докопаться до причин, нужно прочитать все 13 глав, как я его называю «документального романа». Скажу лишь, что финал мафиозной карьеры Морелло был с одной стороны неожиданным, с другой — закономерным, но сохраним интригу.

Автору книги, при всех его громких заявлениях о документалистике (в книге много документов из архивов), как видите по цитатам, так и не удалось уйти от романтики того времени, и тех событий.

Следует признать, что не только деньги, но и «яркая жизнь» — тоже вкусная конфета для бандита. Отрицать мафиозную романтику — это все равно что отрицать мафию.

Американская мафия на рубеже 19–20 веков — что ты есть на самом деле? Редчайший по составу совпавших элементов калейдоскоп или даже очередная Вавилонская башня, которую построили всего-то за четыре десятка лет, от деревень Сицилии до улочек «Маленькой Италии» в Нью-Йорке.

К

Мексиканская история наркобарона Эль Чапо

«Я — шут, я — Арлекин, я — просто смех,

Без имени, и, в общем, без судьбы»

(Слова из песни)

Коротышка из мексиканских трущоб

Родился весной, и Бог не стал утруждать себя подбором талантов для маленького цветущего Хоакинчика. Надо сказать, что происхождением тоже на наградил, к тому же лишил и материального достатка. Возможно, счастьем для мальчугана стало то, что мама рожала беспрерывно и нарожала еще впридачу к Хоакину две младших сестры и четыре младших брата.

Бывает, что обделенному на худой конец достается хотя бы физическая стать, но и тут была осечка — Хоакин оказался коротышкой.

С таким стартом либо в мелкие жулики, либо в наркокурьеры.

Он бросает школу во втором классе, и вместе с папашей-скотоводом приторговывает марихуаной, как и многие крестьяне. Но папаша пускается во все тяжкие, а парнишка идет другим путем: в 15 у него уже делянка с коноплей.

«Наркотики разрушают, такова реальность. Но там, где я рос, не было и нет иного способа выжить при нынешней экономике»

Хоакин Гусман

«В люди» его вывел дядя, известный наркоавантюрист, первооткрыватель авиазабросок марихуаны в США. В 1978 году дядя «пал смертью храбрых» в перестрелке с полицией.

«Я знаю, я буду, лететь безумной вспышкой

я буду, я буду, для тебя всегда твоей малышкой»

(Слова из песни)

В наркобизнесе часы идут чуть быстрее. Юное дарование начинает с поставок «наркоты» — и проявляет себя безоговорочно жестко. Например, за задержку поставок перевозчики лишались жизни на месте. Хоакин был идеальным исполнителем любых прихотей нарконачальства, и делал даже больше. Но! Но у него была фантастическая интуиция и иной взгляд на мир. Когда у тебя есть имя и страна, — тебе пригодится и то и другое: имя — чтобы сменить его на прозвище, страна — чтобы дать ей новый урок жизни «по понятиям».

В картеле Гвадалахара в шальные 80-е он разработает план по которому в начале мексиканская армия обнаружит плантацию в тысячу гектаров марихуаны, затем полиция обнаружит изувеченное тело спецагента Энрике Камарены, который вывел силовиков в эти заросли, и продуманный эндшпиль — на скамье подсудимых все руководство картеля. Все — да не все. Эль Чапо на свободе и делит жирные куски картеля с несколькими сохранившимися гиенами, забирая себе тихоокеанский берег страны.

Он был не только мастером стратегий, но проявил себя и как новатор. Чтобы счет шел на десятки тонн поставок в год он начал рыть подземные тоннели на границе с США, а также паковал кокаин в банки из-под молотого перца.

Хоакин Гусман Лоэра по прозвищу «Эль Чапо» («Коротышка») за короткое время стал одним из самых любимых, авторитетных и влиятельных людей Мексики и вошел в список Форбс среди богатейших людей мира. Его модель собственной мини-империи стала самым процветающим теневым наркокартелем Синалоа, где был воплощен симбиоз бизнеса и криминала, где жизнь — для удовольствия, виллы — для восхищения красивыми женщинами, рабочие места — чтобы бедняки прокормили свои семьи, деньги — чтобы помогать бедным…

Все красиво, — если весь мир подсадить на наркотики. А для этого кое-что приходится делать не совсем красиво — строить интриги по ликвидации конкурентов типа Эктора Паны, у которого по заказу Коротышки погибла вся семья. Или подкупать власть. Подозрения во взятках лягут черной тенью на самого президента Мексики.

Итак, за поимку выскочки была объявлена награда в размере $5 млн.

Коротышка все это знал. На что он надеялся?

Выскажу крайне спорную мысль. Он надеялся на свою фантастическое везение, как например, в случае 24 мая 1993 года, когда киллеры вместо Эль Чапо расстреляли автомобиль архиепископа Гвадаласары, в котором священнослужитель погиб. Летом Коротышку отловили в Гватемале и с мешком на голове доставили на родину.

В фильме и в жизни

«Миллион, миллион, миллион алых роз

Из окна, из окна, из окна видишь ты»

(Слова из песни)

Первая жена — Мария Алехандрина Салазар Эрнандес была родственницей жестокого наркобарона Эктора Луиса Пальма Саласара — основателя карательной группы боевиков Лос-Негрос, который не пощадил своего сообщника Эль Лобиту, убив его за потерю крупной партии кокаина. После этого Коротышка не побоялся создать с этим душегубом картель Синалоа. А потом не побоялся гнева Саласара(!!!) и развелся с Марией, оставив ей троих детей.

Вторая женщина — Гризельда Лопес Перес родила наркобарону аж четверых детей. При этом, как жена революционера, она совершила несколько ходок в тюрьму — так полиция выманивала непокорного из гнезда.

Бланка Эстела Пенья Гарсия — третья официальная любовь 30-летнего барона. Простая девушка-банковский клерк в начале сподобилась отказать мафиози в свидании. Нет, он ее за это не убил. Наоборот, в взаграла страсть к приключениям. С вертолета (или самолета) он высыпал миллион цветов прямо на дом своей возлюбленной. Но крепость устояла, и тогда, обуянный страстью наркобарон выкрал на глазах друзей свою избранницу прямо из ресторана. Роскошный отель в Пуэрто-Вальярте — стал новым местом обитания для далеко не райской птички Бланки. Там крепость по имени Бланка Эстела Пенья Гарсия выбросила белый флаг и вышла замуж за своего похитителя. Любят же мексиканские женщины красивую недвижимость.

С четвертой женой судьба свела его в тюрьме. Он и она сидели. Коротышке минуло полвека и Зулема Эрнандес была готова на все.

В его камере, куда она неизвестно как попадала — она стала для него горячей любовницей, верным другом, душеприказчиком и интересной собеседницей. И дернул же его черт отписать подруге по несчастью часть бизнеса. Это сыграло роковую роль. Зулему угораздило наступить на интересы конкурентов в Мехико. Ее нашли в багажнике припаркованного автомобиля. Кому она перешла дорогу — красноречиво свидетельствовала надпись в виде буквы Z на ее теле (визитная карточка картеля «Лос-Зетас»).

«Ах, какая женщина, какая женщина. Мне б такyю»

(Слова из песни)

Сегодня его законная супруга — Эмма Коронель Аиспуро. Она пятая, но явно не последняя.

Любопытен ее путь в избранницы неутомимого барона. В Мексике очень серьезно относятся к конкурсам красоты. И вот как то авторитет по кличке «Начо», а по паспорту Игнасио Коронель Вильяреаль (между делом «метамфетаминовый король») попросил Коротышку «посодействовать» в победе своей племянницы на Конкурсе красоты-2007. Содействие в победе так затянуло любвеобильного Хоакина, что он тут же женился на 18-летней красотке. Ну и что, что жениху за 50?

Самая красивая девушка Мексики добавила к когорте детей «Коротышки» еще двух прелестных девочек-близняшек, занялась fachion-бизнесом, и игрой в душещипательных мексиканских сериалах.

«К чести героя нашего нужно сказать, что сердце у него было сострадательное» — хотя это Гоголь, но для нашей героини фраза подходит. Ибо после унизительного известия в суде о том, что «Эль Чапо» имел половую связь с другой женщиной она не отреклась от строптивца, ответив лишь: «Он не избавится от меня так легко».

Агустина Кабанильяс Акоста «La Fiera» — сия особа и «всплыла» на суде подобно айсбергу из тихой гавани в каком-нибудь Геленджике.

Их любовь началась в 2010 году, причем почти одновременно с прослушкой ФБР. Перед спецслужбами возникла пара «Бони и Клайд», только мексиканского разлива. Кроме секса юная особа успевала вести закупки химикатов в Китае и Германии, а так же кокаина в Белизе.

В 2012 году полиция накрыла резиденцию «Коротышки» в Лос-Кабос. Правда, «на люди» в наручниках вывели лишь даму его сердца. Коротышка куда-то спрятался. Но не таков наш наркобарон «Эль Чапо» — буквально через пару месяцев он добился оправдания девицы федеральным судьей из Тихуаны. Куда девушка потом исчезла, история умалчивает.

Коротышка любил, любит и будет любить женщин, несмотря на пожизненный срок.

«Если друг оказался вдруг…»

(Слова из песни)

К середине 2000-х Коротышка, доселе вывезенный из тюрьмы подкупленным охранником в тележке с грязным бельем, развернулся не на шутку. В ход были задействованы даже грузовые Боинги и подводные лодки.

Но был в кадровой политике Эль Чапо один изъян — в отличие от Христа он не угадывал предателей. Тем более, когда перед ними маячила сумма в $5 млн. за информацию, ведущую к поимке Гусмана.

В январе 2014 года полиция выследила его телохранителей и окружила дом его бывшей жены в Кулиакане — он ушел от них через подземный ход под ванной.

Но один из безмятежных февральских дней курортного городка Масатлан был омрачен предательством некоего Карлоса Мануэля Рамиреса, который привел морских пехотинцев к спящему Коротышке — «самому влиятельному преступнику на планете», как назовут Эль Чапо спецслужбы США и потребуют его выдачи.

«Если бы не я, не я, не я

Не было б тебя, тебя, тебя

Не было б тебя такого, как сейчас

Счастливого такого»

(Слова из песни)

Но упертый Президент Мексики Энрике Пенья Ньето заявит, что Гусману предстоит досидеть срок, который был до побега 2001 года, в тележке с грязным бельем, попутно подкупив более 70 человек. Кстати, «цена вопроса» обошлась Гусману в $2,5 млн.

Когда Президент говорил, что Коротышка должен продолжить отсидку — знал ли он как сидел наркобарон тогда до побега-2001?

Заключенный с «мобилой» в руках управлял своим картелем, баловался с проститутками и собирал друзей на званые ужины (в меню входили суп из омаров и стейки).

Теперь власти Мексики и США хотели насладиться таким именитым гостем в своих «гриль-тюрьмах», так сказать, обсосать каждую косточку этого бройлера. Ведь Гусман стал крупнейшим в мире поставщиком героина, кокаина, метамфетамина и марихуаны, превзойдя во власти даже легендарного Пабло Эскобара. Только в Чикаго шло 2 тонны кокаина ежемесячно по 60 тоннелям под мексиканской границей.

Но не тут — то было.

«Главное, ребята, сердцем не стареть»

(Слова из песни)

11 июля 2015 года Эль Чапо исчез из своей камеры в особо охраняемой тюрьме Мексики через тоннель глубиной — 20 метров, и длиной — 1500 метров, построенный за полтора года ударным трудом охранников — со стороны тюрьмы, и строителей — с «воли». «Цена вопроса» на этот раз была $50 млн. Выезжать из тоннеля беглец должен был на импровизированной дрезине, переоборудованной из мотоцикла в 20.52. 11 июля 1915 года.

Всего на счету Эль Чапо три побега из особо охраняемых тюрем. И все экстравагантные, — а-ля «Граф Монте-Кристо». Коротышку уже потянуло к славе — он ерничал над властью в соцсетях, давал интервью, да не кому-нибудь, а звезде Голливуда Шону Пенну, крутил роман со звездой любимого мексиканского сериала «Королева Юга» Кейт дель Кастильо, где актриса играла женщину-главу наркокартеля, готовил экранизацию своей легендарной биографии.

Но после через несколько дней после интервью его тайное горное ранчо окружили войска. Раненый Эль Чапо улизнет и в этот раз.

В январе 2016-го Эль Чапо изменит удача и он сам забредет в ловушку в городке Лос-Мочис. После неудачной попытки скрыться через канализационный тоннель Коротышка был пойман мексиканскими морпехами, показан на пресс-конференции в Мехико и экстрадирован в США. Успех себе в актив запишет все тот же Президент Энрике Пенья Ньето, кстати тоже большой ходок до женского пола (женатый на актрисе телесериалов Анхелике Ривере, с которой начнет бракоразводный процесс ради новой пассии, и имеющий двоих внебрачных детей).

Уже в январе 2017-го после изолятора на границе с Техасом «Коротышка» едет в Штаты, конечно не по своей воле, а в наручниках. Погожим летним днем 2019 года Хоакина Гусмана приговорят к пожизненному тюремному заключению без права на досрочное освобождение.

Власть любит зарабатывать очки на подобных персонажах. Но ни та, ни другая власть не знает: Гусмана можно было поймать, но Эль Чапо — никогда. В родной деревне его почитают как героя. Женщины его любят. Одежда с его брендом популярна.

«И забыть по-прежнему нельзя

Всё, что мы когда-то не допели»

(Слова из песни)

Сегодня социальную политику Гусмана продолжает его дочь Алехандрина. Она зарабатывает очки папе тем, что бедноте, пострадавшей от коронавируса, раздает коробки с брендом «El Chapo 701» и надписью «провизия от Эль Чапо». В них масло, сахар, рис и туалетная бумага. Не густо, если учесть, что число «701» означает место Гусмана среди богатейших людей планеты по рейтингу журнала Forbes. Но бренд Эль Чапо популярен.

Богатому мексиканскому Робин Гуду никогда не суждено выйти из тюрьмы. Как это пережить, когда за тюремной стеной тебя ждут богатства и красивейшие женщины. Ты сказочно богат, тебя по-прежнему ждут жена и друзья, на твоих портретах делают деньги, а тебе приходится засовывать алюминиевую ложку в кашу?

Тяжело думать, вспоминать, особенно, когда у тебя такая пылкая изобретательная натура.

Фортуна была благосклонна, потом отвернулась, а потом…?

Фотограф К. Картер попал в Судане в зону боевых действий. Как был сделан знаменитый снимок голодающего ребенка

Разрывая жару щелкнул фотоаппарат. Щелкнул еще раз, другой. И будто африканская жара от этого щелчка распалилась еще больше, а воздух защелкал сухими ветками — здесь, в Африке, высохло все.

А она все лежит, девочка, что минуту назад склонилась на землю.

Чертова суданская земля! Ты не даешь плоды, ты забираешь бренные жизни.

У малышки пока еще живы родители — они сейчас разгружают гуманитарную помощь с самолета. Ребенок шел к ним. А поблизости сел стервятник. Сейчас, еще момент, еще, 10 метров, не спугнуть бы хищника, и он бросится к малышу. Добежит. Доползет. Ребенок должен выжить, а он через двадцать минут поведает миру о трагедии этого ребенка и других детей Судана во время голода 1993 года…

Языком фотографии Кевин Картер расскажет, что путь обессиленных людей к лагерю гуманитарной помощи равен тернистому пути Господа на Голгофу. Девочка шла за спасением, но не дошла, теряя сознание и силы, а, главное, теряя веру в людей.

…Раньше всех прилетел стервятник. По-хозяйски свесив крылья, хищник ходит по кругу — надзиратель при исполнении — он исполнитель неминуемой казни.

Кевин Картер будет ждать, несколько дней он ждал в Найроби, когда утихнут бои, а теперь он ждет, когда приблизится стервятник, ну каких-то несколько сотен секунд, прежде чем нажмет кнопку и прогонит стервятника. Какая-то сотня секунд… Мир должен знать о себе следующее: несовершенный, несправедливый, жестокий, убогий, чудовищный… Картер расскажет и обойдется при этом всего одним кадром. Он знает точно, что поднимет мир на уши, пусть тот хоть треснет, чего бы ему это не стоило.

…Но он еще не знает, что это будет его последний рассказ и фото станет документом его личной трагедии. Такое нельзя снимать, если не умираешь сам.

Да, были разные поездки. Великолепные кадры и не очень.

Но все предшествующие годы он жил ради той фотографии суданской девочки. Дальше жизнь потеряла смысл.

…Еще ему судьба подарит первые отзывы критиков о его жестокости в этой фотографии. Еще выяснится, что то был мальчик, а не девочка. Еще он успеет узнать, как он талантлив, и что он борец за права несчастного народа. Еще ему, журналисту, присудят престижнейшую Пулитцеровскую премию…

Но все это лишнее — его сердце навсегда осталось там, на выжженной солнцем земле, с тем ребенком.

В июле 1994 года, вскоре после получения премии, Кевин Картер выедет на берег реки и проведет от выхлопной трубы в салон шланг с выхлопными газами.

В его предсмертной записке прочтут:

«…Меня преследуют яркие воспоминания об убийствах, и трупах, и злобе, и боли… картины голодающих или раненых детей, психов, у которых пальцы на курках чешутся, многие из них — это полицейские, или же палачи…».

А что же будет с той африканской страной? Кевин так хотел пожелать ей больше думать о людях, которые умирают с голоду.

Ее ждут гражданская война и бесчисленные внешние вооруженные конфликты. В апреле 2019 года будет смещен и арестован Президент аль-Башир, правивший страной с того самого 1993 года. В июне 2019 года прокуратура Судана предъявит обвинения аль-Баширу во владении крупными иностранными активами и приобретении незаконным путём материальных ценностей. Окажется, что «жара коррупции» сильнее жаркого климата.

Видимо, фотографию того ребенка, что сделал Кевин Картер, Президент Омар аль-Башир не смотрел…

Динозавры из 90–х. Какими они были и какими ушли

(Рассказ)

Герой этого рассказа был известной личностью, поэтому фамилия изменена из этических соображений.

Путь Давида Ивановича Каретова в бизнес был очень непростым, как он любил выражаться: «с перевалами». Дальше, с особой интонацией он добавлял: «горы», «предгорья», «вершины», «сопки», «гейзеры», «ущелья». Его любимый вальс назывался «На сопках Манчжурии», а однажды он позвал меня, и мы вместе смотрели телепередачу о камчатских сопках. Он любил горы, хотя никогда не занимался альпинизмом.

Инженер Каретов работал в одном из тысяч НИИ, а когда Горбачев объявил перестройку — остался без работы. Лозунг «Перестройка неизбежна!» — вовсю оправдывал себя. Воодушевление от искренних встреч Генерального секретаря с народом в программе «Время», быстро прошло.

Как законопослушный гражданин, чтобы выжить и обеспечить семью, простой инженер с царской фамилией Каретов в конце 80–х прочел постановление Правительства, где разрешалось заниматься кооперативной деятельностью, а конкретнее — организацией общественного питания и бытовым обслуживанием населения.

Пока Каретов, сидя на кухне в своей пятиэтажке, строил планы, его жена не выдержала и выгнала его, но планов он не изменил.

Аренда помещения, мелкий ремонт из полученных через третьи руки стройматериалов и превратившийся в «стройку века», старое оборудование из какой — то столовой — все делалось за встречное получение права участия в кооперативе, где должно было быть не менее трех членов. Открытие забегаловки не заняло много времени. Так у Давида Ивановича закрутилось его первое собственное дело, так одного из шашлычников он пригласил в директора.

В харчевню стояли очереди, шашлычник умел готовить. Дневная выручка составляла более 15 000 рублей. Это при том, что средняя зарплата была 200–300 рублей, а автомобиль «Волга» стоил 8000 рублей, правда доставался по блату (на нем ездили только партработники, директора заводов, а также батюшки центральных приходов).

Законы в то время были скорее явлением моды, потому менялись с неимоверной быстротой. Все, как на скачках следили за каждым шагом властей в области законотворчества. Каретов не раз убеждался, что его перфекционизм и здесь приносит свои плоды — он чуть ли не каждого проверяющего (которые росли как грибы) тыкал носом в газету с последними поправками и дополнениями к закону. Те поначалу отбивались, но вернувшись в свои конторы, убеждались, что бесплатные консультации Каретова надо слушать.

Но все передовое в России вызывает недоумение и смех. Старинная русская забава в городки — поставить и развалить, желательно одним ударом. Правила этой игры оказались вполне применимы для кооперативного движения — кооперативы были разрушены, а среди них предприятие Каретова. Поводом стал один случай. В его закусочной из — под полы продавали водку. Так было принято во всех закусочных. Среди главных покупателей были сотрудники милиции, ездившие мимо на служебной машине «Дорожно — постовая служба». Но информация прошла куда — то выше. Звонок из Моссовета о приостановлении деятельности — милиция опечатывает двери — заседание комиссии по кооперативной деятельности — вынесение судьбоносного решения о закрытии кооператива Давида Ивановича как нарушителя принципов социалистической кооперативной деятельности.

Давид Иванович изменил устав старого кооператива и пришел в Моссовет регистрировать новый, но для регистрации нужна была подпись того самого чиновника, который решил судьбу прежнего кооператива. Началась бюрократическая тягомотина: очереди с раннего утра и сухой ответ секретаря под вечер всем просителям: «Петр Петрович сегодня больше не принимает» или «Петр Петрович заболел» или «Петр Петрович вызван к начальству». Давиду Ивановичу несколько месяцев давали понять, что кооператив его не зарегистрируют.

Давид Иванович все понял — от власти ничего не дождешься. Но Каретов не был бы Каретовым если бы не использовал драгоценный опыт детальной проработки документов для бизнеса и процедур легализации бизнеса, полученный в очередях на прием к чиновникам.

В 1992 году Каретов — это консультант, знающий абсолютно все. Дальше становится понятным, что «к нему не зарастет народная тропа», — предприниматели буквально стадами шли к нему за советом по решению разных вопросов своего нехитрого малого бизнеса, а еще налогам, лицензированию, сертификации, патентованию, аренде, менеджменту и многому — многому другому. Секрет Каретова был в том, что он умел слушать. Ему удавалось распознать, в чем главная проблема клиента и кому с этой проблемой надо шепнуть словечко. А дальше выдача полезных советов была «делом техники». Но все реже предприниматели могли использовать советы — все сильнее становилось противодействие бюрократии и криминала.

Как Давид Иванович стал заниматься «крышеванием», история умалчивает. Да он и сам бы не смог припомнить. Но когда ты говоришь к кому нужно подойти, то резонно, что однажды тебя попросят подойти самому, замолвить за просителя. А это дело не безвозмездное. Да и меня он однажды выручил. Подставили меня просто — бери иномарку за десять тысяч косарей, вчера из Германии пригнали — посмотрел — нет, говорю, старье — а все, мне говорят, ты обещал, гони сумму. Давид Иванович предложил только вложить мои баксы в его дело, и рассчитаться процентами, которые я должен через год получить. Мы задружили. Ходили в лес, за грибами. Давид Иванович подбирал дерево потолще и говорил: «Смотри, кора. Одна из извилин показывает нашу судьбу, но мы не знаем, которая из них».

Возвращались, и обожаемая им новая жена Катя не успевала нам печь пироги.

Забавным было, как на каждое торжество Давид Иванович приносил мне книгу с иллюстрациями Дюрера к Библии. Один раз, другой, и в третий раз — на день рождения.

Все закончилось в один момент. Где — то полгода мы не виделись, и вдруг от него я услышал: «рак» — оказалось, судьба приготовила удар, — пожалуй, самый неожиданный в его жизни — неизлечимую болезнь жены. И их стало трое: он, она и болезнь. Но болезнь занимала все больше времени и пространства. Все у него пошло кувырком, все дела забросил, а деньги ушли на борьбу с болезнью. Они ведь до этого и года не прожили вместе, кстати, познакомились в церкви, на вечерней службе. Один раз увидев глаза этой женщины, Давид Иванович полюбил ее на всю жизнь. Но жизнь распорядилась иначе.

После путешествий по Европе, бессонных ночных гуляний по брусчатым набережным, букетов роз и теплых ветров Средиземного моря, боготворимая им женщина вдруг почувствовала себя плохо, быстро начала худеть. И первая медицинская проверка подтвердила самые худшие опасения. Давид Иванович ободрял свою Катерину, виду не подавал, держался. Врачи, колдуны, Израиль. Но ни операции, ни ритуалы, ни химия, ни ремонт храма, где они познакомились, не помогли.

Она не хотела ехать в больницу. Говорила: бесполезно, потом говорила: кот будет тосковать.

Из больницы он забрал ее на дачу, немного отрешенную? Немного смирившуюся со своей бедой. Она была в полном сознании, — просилась на лавку (у них с Давидом Ивановичем была своя лавка в лесу), но до нее они уже дойти не могли, Катя сидела под березами, слушала песни иеромонаха Романа «Ты не пой соловей…», «Если тебя неудача постигла…», гладила кошку и тихо плакала.

Настанет день, когда войдет Давид Иванович в дом, а Кати там уже не будет. Останутся память, одежда в шкафу, фильмы и фотографии, а еще кассета с песнями иеромонаха Романа в исполнении Жанны Бичевской. И тогда Давид Иванович выйдет из дома, и долго будет стоять перед той качелькой, что нелепо повисла на ветке, и нелепо держала на себе несколько сухой сор с дерева.

«Зачем, зачем мне эта жизнь?» — спросит себя Давид Иванович, и не найдет ответа, да и где ж его найти.

Кот куда-то пропал. Давид Иванович расклеит объявления. Будет обходить округу каждое утро.

— Ваш кот взял болезнь вашей жены на себя, — сказал кто-то сердобольный.

— Да как же? Он ушел, когда Кати уже не было.

— Животные охраняют нас от темных сил и часто жертвуют собой. И делают это незаметно и тихо.

— Не могу его забыть, — признавался Давид Иванович. — До последнего был со мной. заметил, что с котом что то не то. Выделения из пасти. Я к ветеринару, биопсия диагноз рак нижней челюсти, только усыплять. До прихода жены из больницы оставалось дней десять. Все это время не мог решиться усыпить кота. А ему было все хуже и хуже. За два дня пришлось поехать к ветеринару.

Жертва кота Давида Ивановича никак не воодушевила на то, что надо держаться. За одну осень Давид Иванович спился. Дачу продал и ушел. Куда, — этого никто не знал. Больше я о нем ничего не слышал. Что еще удивительно, у меня с того времени куда — то пропали все три книги Дюрера, подаренные Давидом Ивановичем. Все, что было связано с тем временем, исчезло. Но иногда, вечерами, я включаю Бичевскую «Если тебя неудача постигнет…», и вижу ту лавку, а перед лавкой кота.

Запах горькой полыни. О судьбе солдата, попавшего в плен в Афганистане

— Ну, Серега! Давай. Отслужишь — выпьем с тобой, — отец едва договорил. В конце фразы предлог «с» будто завис на крюке, куда вешали сумки. А последнее слово «тобой» вышло фальцетом. Отец молчал, неуверенно смотрел в пол, как на аэродром для глаз, которым непременно нужно было приземлиться.

Через месяц самолет приземлится в Кандагаре, а в нем будет его сын, который никогда уже не сядет на обратный рейс. Отец будто предчувствовал что-то.

Сергей накинул на плечо рюкзак, повернулся резко, нашел на полу кошку — кивнул ей. От родителей опускал взгляд, туда, на тот же аэродром на полу, куда уставился отец, еще удивился, что глаза отца, будто исхлестаны недоумением и страхом.

…Он шел по заплеванному тротуару. Курган — бедный, бледный, серый, загороженный заборами, никому не нужный город — безучастно смотрел на него и его скудный рюкзак. Город еще помнил того, кто недавно, 13 лет назад, крутил по его асфальту педали трехколесного велосипеда.

Он шел, и подумал только: никто вслух не произносит это слово — слово, вызывающее отвращение — слово, маячившее перед каждой матерью, у которой сыну вот-вот пробьет 18. Афганистан — это пока в размере той маленькой непогашенной лампочки, висящей на кривом проводе в сенцах.

Впервые это слово он произнесет там, на аэродроме, где обжигающий воздух, будто с запахом горьковатой полыни, песок в глаза, наверняка слетевший с диска солнца.

Впереди два года войны глаз, где те, кто их не вовремя закрыл или недоглядел или увидел ненужное — погибли.

«Красноперов! Давай за грузом! Там 45 километров. Отставить разговоры, товарищ сержант».

«Надо ехать. Еще одна поездка за бочками и ящиками (сбился со счету — которая). Завалили ими все горы. Пока пронесло — не взорвался».

«Вспышка! Перед глазами — белые широкие штаны и „кур-кур“ — речь, знакомая и чужая. Волокут, как мешок с дровами — нужно помогать ногами, иначе обжигающая боль на спине. Орут в ухо — лучше бы дальше били — контуженному не страшно. Однажды повели, как быка на бойню — на веревочке — ну, наконец, освобождение — только бы моментально наступила смерть… Но привели к распутью между жизнью и смертью. Он выбрал жизнь, и… ислам. Зачем и было ли в этом предательство? Глупый вопрос, когда империя забросила тебя туда, и отвернулась от тебя, и тебя никто не ищет, чтобы спасти. Да что там, разве только тебя — сотни таких как ты брошены по аулам. Среди них герои и дезертиры — никто не нужен стране».

Нет, с ним всего этого не произошло.

Это судьба другого солдата, которому он желал освобождения от страданий. Сам он тоже решил жить, банально жить, жить по-человечески, назло тем, кто давно продал его жизнь. Пусть его переход на сторону врага называется дезертирством, но есть то, что страшнее дезертирства — потеря человеческого достоинства. Именно это ему грозило от унижений сослуживцев, которые нормальный человек терпеть не должен. Оскорбления, избиения, уборка нечистот, отправка в кишлак за «анашой» и т. д. и т. п. «Был бы в руках автомат — убил бы», — потом скажет он.

Но зачем он так подробно представлял, как брали в плен русских солдат? Ведь он сам, добровольно, перешел к душманам.

По законам людским — он преступник, а вот как по Божьему закону?

…В начале, дней двадцать, ночевал в грязном сарае, в кандалах. Потом приехал какой-то начальник моджахедов и сказал: «хочешь оставайся — хочешь уходи к своим». И с него сняли кандалы, перестали охранять…, а он принял ислам. Оторвали кусок лепешки, переодели, женили. И когда он узнал о выводе советских войск — в душе уже не осталось ничего, ни к родителям, ни к стране, ни к сослуживцам — все было выжжено так, как выжигает траву афганское солнце.

…Теперь Нурмомад часто опускает глаза. Не от стыда, нет. Он бережет их только для одного взгляда — на жену, которую любит, с которой они хлебнули много горя, связанного с болезнями и смертью своих детей. Шестерых сохранил Аллах.

Пришло новое тысячелетие, а его радуют овцы на закате и сухая трава, по которой прошелся ветер, но пастухом не пойдешь, когда работаешь электромехаником на местной ГЭС и прорабом на дорожном строительстве. Это деньги на содержание семьи, и будущее детей, да, будущее детей, как бы это не звучало кощунственно.

Иногда он пытается вспомнить Курган, но ничего не удается. Только асфальт. И где-то, далеко-далеко из детства голос мамы, луч солнца на письменном столе.

Безымянный кишлак в 20 километрах от Чагчарана — столицы провинции Гор — для него стал родным. Хотя он не против переехать в город, дать детям минимальное образование. По местным меркам он — богатый человек, зарабатывает 1200 долларов в месяц. Имеет два мотоцикла и машину. Счастлив ли он? Cам он, когда смотрит на жену и белокурых детей — понимает, да, счастлив. Еще он знает другое — он человек, потому что победил карающий закон, предрассудки, унижения, идеологию, войну. Никто не заставит его надеть на плечо «калаш» и лететь в чужую страну воевать «неизвестно за кого и за что». Никто не заставит его поверить, что Афганистан еще долгие годы будет во тьме. Никто не заставит его опускать голову, если он этого не захочет.

Он, конечно же, счастлив. Любит наблюдать рассветы и закаты в высоких горах. А кто отнимет такое счастье?

Остров Банишанта — дитя рабства и порока

Острова. Мне всегда казалось, если есть кусок Земли, со всех сторон омываемый водой, там должно быть что — то чистое, светлое и особенное.

Есть остров Врангеля, где чайки как куски снега cваливаются со скал, и парят в просторах океанов. Есть остров, где рождаются черепахи, и так его любят, что через 20 лет блужданий возвращаются закапывать яйца. Есть остров, где живут ярко — красочные хамелеоны и рыжие пушистые лемуры. Есть остров, где стоят гигантские каменные статуи — стоят, и будто с далеких странствий кого — то встречают. А взять остров Бали. 20 000 храмов Брахме, Вишну, Шиве. Цветами усыпаны дорожки. Маленькие корзиночки для богов стоят везде. Подозреваю, жизнь жителей только и состоит из праздников и обрядов, — балийцы крепко дружат со своими богами.

…А есть весь покрытый тайной, остров Банишанта, — кусок земли, где люди за деньги занимаются не совсем пристойным делом. О нем нигде не пишут, не рекламируют, не рассказывают, он для местных гурманов, поэтому… Остров — загадка.

Мой приятель — любитель Востока, среди 15 главных достопримечательностей Бангладеша его не нашел, узнал о нем от говорливого местного жителя, как туда попасть житель не знал, но показал с кем, когда и откуда можно отправиться на остров с группой мужчин на переполненной лодке, с риском, доплыть не на моторе, не на веслах, а кролем или по — лягушачьи. Они поплыли, но молча и как бы не туда. Остров — призрак, что тут скажешь. И главное, не забыть с собой 5 долларов.

Там их встретили местные дамы, вышедшие из своих потрепанных хижин явно изможденными от непосильного труда.

Ему стало дурно и он причалил на ближайшей лодке обратно …. Он — блогер, и перед поездкой, изложил мне по вотсапу такую теорию: «Если завсегдатаями борделей были Пабло Пикассо, Генри Миллер, Марсель Пруст, Ги де Мопассан, Эрнест Хэмингуэй, то почему и мне к ним не присоединиться». Приятель явно рассчитывал, на ковровую дорожку, усыпанную цветами, угощения на подносах и бангладешских нимф. Такую азиатскую модель гремевшего когда — то в Европе дворца — борделя «Шабане»…

Но главное, он передал мне историю одной девушки, попавшей в рабство чудо — острова Банишанта.

История Рейны в семи главах

Глава 1. Твой адрес не дом, а улица

Маленькая гражданка государства Бангладеш Рейна по вине родителей в 12 лет оказалась на улицах города Читтагонга. Отчим лишил ее дома, а мать не смогла защитить.

Ну а что улица?

Глава 2. Тебя найдет Мадам

Город Читтагонг — древний. Первые сведения о нем ползут еще с 1 века нашей эры. Но помочь маленькой Рейне старикан Читтагонг уже никак не мог. Выброшенная, будто мусор, она отчаянно нуждалась, и тогда к ней подошла женщина (назовем ее Мадам № 1), накормила лапшой, и предложила работу продавцом одежды в самой столице — Дакке.

Глава 3. Обман, Мадам

Рейна слышала, что столица — это большой город, в котором живет больше 10 миллионов человек, среди них много деловых людей, но она не знала, что нужна Мадам не как продавец, а как товар. Ну а кому нужна 12–летняя безграмотная труженица, когда там повальная безработица, как и в других местах обитания несчастной страны. Поэтому.

До Дакки Рейна не доехала.

Глава 4. Коммерция

Ей уготовано было другое будущее. В неволе и унижениях, со сломанной судьбой и испорченным здоровьем. Лодка причалила к острову Банишанта, где ее купила Мадам № 2. Оказалось, Мадам № 1 не только кормила лапшой, но и вешала ее на уши. Сюда приезжают те, кто сэкономил на бургере, и собирается потратить 5 долларов иначе.

Глава 5. Школа Мадам

Мадам № 2 популярно объяснила Рейне, как она станет товаром. Наверняка ехидно улыбнулась, ведь за Рейну в начале будут платить чуть больше, чем за 1 бургер. Девочке присвоили статус безликой, безымянной и бестелесной — все это должно было принадлежать клиентам. Как захотят, так и назовут. Что захотят — то и сделают. Правда, кое — что оставили — слезы. Действительно, зачем отбирать слезы?

Мадам № 2 повела по воздуху грязной ладошкой, тряхнула безделушками на запястье, и Рейна встречала первого клиента. Детство, свобода и надежда остались где — то там, в далекой прошлой жизни.

Глава 6. Хижина

Зато у нее появился дом — один из двадцати законных борделей на юге Бангладеш, населенный телами похищенных и проданных в рабство женщин. У нее есть свой сарай, который в ненастье трещит по швам, в котором вряд ли выживет хотя бы одно животное на земле, но выживает Рейна и другие женщины. Потому они не называют его сараем. А тем девочкам, которых они родят, не надо встречаться с Мадам № 1, сразу к Мадам № 2. Если в хижине родится мальчик — его будущее круче и почетнее — наркодилер.

Глава 7. Фильм и фотоальбом

В 2011 году итальянец Джованни Джомми снял о жути на острове документальный фильм «Дурная погода» («Bad Weather»). Фильм прошумел, его активно обсуждали, он стал лауреатом Гран — при и приза ФИПРЕССИ на «Флаэртиане»–2012. А после… сами понимаете… все вернулось на круги своя и на остров снова повезли несовершеннолетних девочек.

«Я бы хотел в один прекрасный день вернуться на остров Банишанта и собрать всех женщин в лодке у берега. Мы бы устроили коллективный показ моего документального фильма», _ высказался на награждении Джованни Джомми. Так ему может снимать уже сериал?

Через несколько лет испанец Манель Кирос причалил к этому острову и создал серию фоторабот «Жизнь в одиночестве». Он отснял несколько кадров с Рейной — отправил на конкурс — так миллионы людей узнали ее историю. Она стала знаменитой за рубежом, но только не на своем острове.

Что творят люди? На чужой беде они побеждают в конкурсах, добиваются славы и популярности. Травы, цветы, рыбы, птицы или животные до такого не додумались.

Хотя стихия пыталась вмешаться. Вспыхивали инфекции, налетали тропические циклоны. Не помогло, остров выстоял. Но природа не оставила его в покое. Если у человека нет границ разумного, то у природы есть. Природа размывает то, что неестественно, поэтому остров постепенно поглощает Пасур, — река, мечтающая повторить Всемирный потоп для грешников.

Эпилог

…Есть на Земле острова, где веселые пальмы, белый песок, разноцветные рыбки в заливах, и только шум прибоя — самое беспокойное, что может там быть.

…Есть в Мексике остров кукол, где руками и фантазией простого парня Джулиана Барреры собрано больше тысячи чудовищно изуродованных кукол, чтобы задобрить дух некогда погибшей девочки. Может острову кукол стать побратимом с островом Банишанта: там и там изуродованные судьбы, кукол или людей — какая разница?

…А Рейна уже другая, она чувствует себя зрелой женщиной, хотя еще девушка. Ей не нравятся люди, зато нравятся изваяния, потому как от них ничего никому не нужно. Она станет Мадам № 3, правда не сможет как Мадам № 2 покупать невольниц или как Мадам № 1 продавать их. Мадам № 3 будет Мадам — презрение. Она ко всему равнодушна, но одно слово вызывает у нее отвращение, это слово, которое было ее мечтой, когда она блуждала по подворотням своего города. Она с удовольствием вывела его однажды фломастером на бумаге, на своем бенгальском языке слово, а потом произнесла его шепотом: «Остров».

Что ждет владельцев дома в графстве Чешир (Англия), хранящего страшную тайну 2005 года

Every dog is a lion at home.

Английская пословица

Северо — западная часть Британии. Графство Чешир. Пригород Олтрингема. Одинокий особняк Devisdale House.

Его продают. Он реконструирован, можно сказать, очищен, но он как будто не ждет новых хозяев, — стоит, весь окутан атмосферой благоденствия и покоя. Скорее музей, чем жилой дом.

В объявлениях риэлтеров особняк обозначен чересчур напыщенно: «Потрясающая вилла 19–го века в области искусств и ремесел». Ну а как не изощряться, когда цена 3,25 миллиона фунтов стерлингов, мягко скажем, не маленькая. Но есть один нюанс — о доме ходит дурная молва, и именуется он не иначе, как «Дом ужасов».

Несколько слов о графстве. Если отбросить в сторону вторжения викингов, противостояния между норманнами и саксами (от которых ничего не осталось, кроме ржавого оружия в музеях), а также разрушительную экспансию короля Вильгельма Завоевателя, графство знаменито тем, то здесь родился Чеширский кот из «Алисы в стране чудес». Для вас не станет откровением, если скажу, что именно это придет в голову большинству жителей планеты, если спросить их о том, какие в голове возникают ассоциации с графством Чешир.

Да, чуть не упустил, пейзажи графства украшают холмы с дубами и вязами, за которыми дивные закаты.

Поэтому благополучные жители графства основное время проводят в безудержной скуке, и придумывают себе разные, минимально бьющие по кошельку развлечения, типа уникального в своем роде чемпионата по выманиванию дождевых червей.

Несладко там дождевым червям… Ну мы совсем удалились от дома. В действительности перед нами Викторианский особняк 19 века, определенно охраняющий в прямоугольных линиях ландшафта короткостриженый английский газон, вместе с теннисным кортом и каретным сараем.

Согласно стилю в архитектуре безукоризненно нарушены пропорции. Фасад несимметричен, зато идентичны арочные окна. Кирпичик к кирпичику, деталь за деталью — визуально дом вытянут вверх (недвусмысленный намек на готику), особенно печные трубы уползли к облакам.

Приглядеться — дом отдаленно напоминает храм по образу и подобию соборов средневековья. Так что днем его можно рассматривать как памятник архитектуры…

Но ночью в нем не зажигаются огни… Последними жителями здесь были супруги Кристофер и Элисон Ламсдены. Семья успешного адвоката, партнера международной юридической фирмы Pinsent Masons Кристофера Ламсдена жила здесь до марта 2005 года.

С того времени в доме никто не жил, и даже не ночевал…

Что произошло в этом тихом уголке Британии, в сем благочестивом поместье, той весной ноль пятого года, в одной из четырех спален особняка?

Но прежде, чем дать ответ, зададимся еще одним вопросом. Почему подобные особняки, равно как и английские замки, навевают нам подозрения и страхи о преступлениях и привидениях? Может быть есть разгадка в нарушениях пропорций, диктуемых стилем.

И вот та жуткая ночь, которую не нужно было придумывать романистам. Ни «Падение дома Ашеров» Эдгара По, ни «Заброшенный дом» Лавкрафта не содержат описания ночи, подобной той, что произошла в том особняке графства Чешир…

Элисон сообщает мужу — о своем разводе с ним, и, с его слов называет мужа «калекой». У 53–летней женщины роман с женатым 58–летним бизнесменом Роджером Флинтом, с момента встречи в теннисном клубе Bowdon.

Жизнь Ламсдена перевернулась. Казалось бы, он вел спокойную жизнь среди вечеринок, теннисных клубов и вечеров на бриджах с коллегами из Чеширского набора, и на тебе!

Да, она уходит из ЕГО жизни. А точнее из ИХ жизни, из хранящего их маленькие семейные тайны особняка. И он, выигравший столько споров, не в силах защитить даже себя и даже их мизерную семью (дети выросли и разъехались).

Адвокат унижен. Сначала шок, потом мольбы «останься!» И, наконец, бешенство. Как потом установит суд, у Кристофера была мышечная дистрофия и он находился в состоянии аффекта. Ярость, — качество не свойственное адвокату, — но ярость Кристофера Ламсдена безмерна.

С жестокостью воинствующих викинга, норманна или сакса он убивает жену, не уточнял, какая из 30 ножевых ран оказалась смертельной. Джентльмен в свои 52 оказывается эдаким Чеширским Отелло и становится вторым после Чеширского кота по известности в этом краю.

Та самая спальня сегодня, после ремонта… выглядит, как игрушка, а тогда… Тогда не сбылась одна английская пословица: «My house is my castle» (Мой дом — моя крепость), но сбылась другая «Every dog is a lion at home» (Дома каждый пес чувствует себя львом).

Наверное, были у них думы о совместной тихой старости, о выращивании роз под стенами дома и поглаживании какого — нибудь чеширского кота, пристроившегося на диване. Наверное, такой исход невозможно было предположить. Наверное, хрупкая, пусть даже острая на язык Элисон и в страшных снах от безобиднго Кристофера не могла ожидать такого. Но если в тиши уединения она читала английские романы — то там, в особняках викторианского стиля «чисто английское убийство» не редкость, могла бы задуматься, ведь дома, подобные их пристанищу, навевают мысли о преступлении.

…Убийца отсидит два с половиной года — и выйдет досрочно. Сыграет роль адвокатская корпоративность.

…Убийца не захочет возвращаться в дом.

…Убийца будет отсуживать наследство жены в 4 млн. фунтов стерлингов.

…Убийца побывает на могиле убиенной? А вот это неизвестно, — история хранит молчание.

Между тем дом будет дряхлеть и пустовать, пока не пройдет реставрацию и не всплывет сегодня в таблоидах не скромнее, чем «потрясающая вилла…».

Но все ли знаем мы о той ночи 2005 года? Подтверждается ли легенда о том, что в «Доме ужасов» порой слышатся крики Элисон? Остается ли в доме зло для тех, кто попытается свить здесь свое гнездо, особенно в одной из комнат, той самой…? — задаю эти вопросы в очередной раз.

Слова отца оказались для сына фатальными, — он стал «убийцей с Грин Ривер»

Э-э, истории с маньяками всегда будоражат внимание общественности. Их представляют чаще такими сильными, скрытными, импульсивными, неуправляемыми, коварными, неуловимыми. Конечно нагоняют побольше метафизики, и каждый маньяк обрастает легендами. Сегодняшний наш «герой» Гэри Риджуэй сам придумывал себе легенды, до того, как его поймали и после…. Но я вдруг наткнулся на эпизод, который на мой взгляд и повлиял коренным образом на его восприимчивую сущность.

Преступления маньяков…, — безусловно жуткая трагедия для невинных пострадавших людей, но и, как ни крути, предмет безудержного любопытства толпы, которой, как правило, хватает на то, чтобы кричать: «Ату его!», «На дыбу его!», — на площади или в социальных сетях, — от перемены мест слагаемых сумма не изменяется.

Гораздо меньше людей задались вопросом, а с чего все начинается. Иначе говоря, когда ребенок-ангелочек вдруг оборачивается монстром?

Зачем маньяк взял на себя чужие преступления?

Как я уже говорил, в нашумевшей истории с «убийцей с Грин Ривер» Леоном Риджуэем я вдруг обнаружил один эпизод из его детства, который и повернул его на «дорожку в ад». Причем при 49-ти доказанных преступлениях «убийца с Грин Ривер» признался в 71-м, — это характерная для него деталь: душитель явно хотел умножить свою «славу» еще и за решеткой путем навешивания на себя чужих преступлений.

Возможно это, как и слезы маньяка, и возымело действие на безутешных родственников жертв: коих собралось в зале много. Вот очередь дошла до Роберта Рула, отца одной из убитых девушек, который поднимается и говорит: «Мистер Риджуэй, здесь есть люди, которые вас ненавидят. Я к ним не отношусь. Вы осложнили то, что я считаю своим долгом сделать в этом случае и то, что говорит по этому поводу Бог, а именно простить. Вы прощены, сэр».

Неожиданно, публично, эпатажно. Далее интервью Роберта прессе. Что? Да как? Да почему? А ему наплевать, что заставил страдающих родственников испытать минуты шока, ведь он приоткрывает завесу своих искренних и задушевных отношений с богом. Ведь он такой, «не похожий на тебя», и…, вот незадача, чем-то похожий на подсудимого Риджуэя. Об этом он не скажет.

Что я нашел в книге «Узники ненависти»?

Я задался целью увидеть ту точку отсчета, с которой зло растет в геометрической прогрессии как плесень.

Есть исследование доктора медицины Отто Кернберга «Агрессия при расстройствах личности». Но эта книга больше для психиатров. Наиболее понятны мне результаты исследования агрессии у пациентов доктора психиатрии Аарона Бека в книге «Узники ненависти». Приведу из него выдержку.

«Испытаем мы гнев, тревогу, грусть или радость от конкретного случая столкновения с кем-то, зависит от нашей интерпретации случая, и от того, какое значение, какой смысл мы ему приписываем. Скажем, поведение или слова кого-то могут вызывать совсем не то, что думает человек, от которого это исходит. Причем агрессор выставляет жертвой именно себя, ибо его права имеют приоритет над правами других такова его эгоцентрическая точка зрения. Он склонен себя видеть героем пьесы и делать выводы с позиции того: как поведение других отражается на нем».

Психиатр установил, что «интенсивность негативного импульса, позволяет найти эгоцентрику оправдание: „она на меня не так смотрела“, „она ведет себя неправильно“, „она заслуживает наказания“».

Когда человек уже имеет определенную интерпретацию, алгоритм его действий прост: «СОБЫТИЕ — ОГОРЧЕНИЕ — ОБИДА — ГНЕВ — НАПАДЕНИЕ».

Что же произошло в детстве маньяка….

Отец Гэри Томас — водитель городского автобуса, на работе уставал и как водится, искал на кого сбросить свою агрессию. Он не мог никак наладить отношения с матерью Гэри, супруги ссорились, ругались громко и отчаянно. Но потом папа объяснял сыну, что его так беспокоит. Девушки легкого поведения, которые часто садились в автобус. Сын так проникся «душевной болью» папаши, что заинтересовался тем, как выглядят девушки в автобусе, почему они такие доступные, и почему они так интересуют мужчин. Это на суде он расскажет.

Впоследствии, жертвами Гэри станут именно девушки легкого поведения. Их услугами Гэри будет постоянно пользоваться. А позже вторая жена Гэри, Марсия расскажет, что муж неоднократно душил ее во время близости, а также пытался принудить к оргиям с проститутками.

Мог ли отец тогда предположить, что сын будет мучить, и отправит на тот свет, как минимум 49 человек?

Ведь мог же увидеть, как сын реагирует на его слова, увидеть, что за черную кошку поймал его сын.

Но…

Нам не дано предугадать,

Как слово наше отзовется, —

И нам сочувствие дается,

Как нам дается благодать…

(Федор Тютчев)

Наверное, к таким историям слова Тютчева еще не применялись. Но вот в чем сила стихотворения: даже тому, кто спустился в ад, можно в карман положить записку со стихами. Подействует, будьте уверены. Поэзия способна иногда оказаться не только утешением, лекарством, но и приговором.

Каждое слово, сказанное ребенку, нужно взвесить, как это ни фантастично звучит.

Что отец сказал сыну в фильме Андрея Тарковского «Жертвоприношение»?

Отец, которого играл Эрланд Юсефсон, под шум прибоя и крики чаек говорит мальчику: «Так, мой мальчик, а теперь иди сюда и помоги мне.

Когда-то, давным-давно, в одном православном монастыре жил монах по имени Памве. Он посадил сухое дерево на горе такое, как это. А своему послушнику Иоанну велел поливать его каждый день до тех пор, пока оно не оживёт. Подай мне пару камней. И вот, каждое утро на заре Иоанн наполнял ведро водой и отправлялся в путь. Он взбирался на гору и поливал сухой ствол, а вечером, когда темнело, возвращался в монастырь. И так продолжалось целых три года. Но в один прекрасный день Иоанн поднялся на гору и увидел, что его дерево всё покрыто цветами!!»

Сын поливает дерево. Отец смотрит, когда же первые всходы на ветках. А солнце смотрит на них, оно знает, когда. Да. Действительно, как слово наше отзовется?

Случай в Стокгольме

Отрицание делает истинное предложение ложным, а ложное истинным. 19 июня 2014 года в Стокгольме произошел один случай, где человек противопоставил себя всей амальгаме мира. Угрожая лишением себя жизни он, по сути, стал отрицанием самого себя. А началось все с того, что политики забыли о простых людях.

Ненастная погода. Стокгольм. Швеция. Офис Civil Rights Defenders (независимая международная экспертная организация — CRD).

Небритый мужчина средних лет, в походном виде: куртке и джинсах, беспрепятственно вошел в офис.

— Здравствуйте. Чем я могу Вам помочь? — приветствовала его секретарь-референт.

— Добрый день, — ответил ей вошедший. Имя мужчины было Амрам Иври, — он снял куртку, под которой был матерчатый пояс с пластиковыми трубками.

Невозможно описать шок секретарши — она все поняла.

— На мне взрывчатка, — сказал он, — Я приехал из Израиля и требую политического убежища.

Не ввели бы санкции против Израиля из-за еврейских поселений в Иудее и Самарии — он не потерял бы работу и не стал бы обвинять Европу, а главным образом, Швецию в санкциях.

Непонятно, почему он выбрал далекую Швецию, чтобы обратиться в Миграционную службу. Шведы, как никто, хорошо знают «стокгольмский синдром». Помните, 23 августа 1973 года, один уголовник атаковал в центре Стокгольма банк, захватил четверых заложников и выставил свои требования?

«Нет!» — сказали ему, — помочь ничем не можем.

Никакие обращения в течение двух месяцев в CRD, с письмами и просьбами его принять, услышать, посодействовать, не помогли.

Не приходил бы к ним на прием, не получал бы отказы, — тогда и не отчаялся бы.

Не безгранично терпение человека — дальше он не видел для себя выбора. Нужно было привлечь внимание общественности — провокацией, угрозами, шантажом — чем угодно.

Не отступать же назад — нужно идти до конца, пусть даже с поясом смертника. Для закрепления факта он сфотографировал себя в туалетном зеркале и подошел к секретарше…

— Пожалуйста. У меня двое детей, — взмолился начальник офиса Роберт Хорд.

— Я не угрожаю вам. Вы все можете уходить.

Не нужны были ему эти люди. Да и другие были не нужны, хотя он пожелал встретиться с журналистами и Йимми Окессоном — лидером партии «Шведские демократы».

Не просто все оказалось в этой жизни. Он остался в офисе один, причем Хорд показал ему, где взять чай и печенье.

Неверно предположить, что у него не росли сомнения в оправданности мероприятия. Особенно, когда увидел снайпера на крыше соседнего здания, и смог догадаться, что у черного входа его поджидает группа быстрого реагирования.

Не могло не расти напряжение, понятно, что центр Стокгольма весь оцеплен.

Ни сбежать — ни диктовать свои условия.

Не менее двух часов психолог и полицейские уговаривали его снять пояс и сдаться.

— Амрам! Все можно решить мирным путем. Вы сможете получить убежище.

Нет, прямого эфира не будет.

Не предоставят ему встречу и с политиками, не дадут даже сигарет.

Не стоит испытывать терпение спецслужб — он снимает пояс, демонстрирует его в окне, и выходит на улицу.

— Там что-то есть? — спросили о поясе.

— Нет, — спокойно ответил он.

Невозможно поверить, что все разрешилось — его попросили раздеться до белья, заковали в наручники и увезли.

Нельзя не заметить, что с помощью игрушечного пояса с переключателем от какой-то игрушки, обиженный израильтянин 5 часов держал в напряжении всю Швецию.

Не Бог весть какой срок: год и четыре месяца он проведет в тюрьме и будет депортирован в Израиль.

Не дали Амраму политического убежища, а его страну не освободили от санкций.

Не обошлось без курьеза — Роберт Хорд, что молил его о пощаде — подал на него иск о компенсации 15 тысяч шведских крон, но безрезультатно.

«Невинный человек» — говорит он о себе, и добавляет. — Я не участвую в войнах, не служил в армии, не оправдываю политиков… Я всего лишь хотел найти выход для людей, которые на самом деле страдают от неоправданных акций…

Никто не понял, чего добился этот странный человек. Но глядя в социальных сетях на фото его сегодняшнего трудно предположить, что он не научился решать свои проблемы.

Нет, известным он не стал. Подписчиков не много. А вот один нюанс себя обнаружил… Любовь к перформансам.

Не получилось обойти вниманием запись Амрама, датированую 21 апреля того же года на его страничке в социальных сетях. Автор описывает перформанс сербской художницы Марины Абрамович в Студии Морра, Неаполь.

Не перформер ли, не подражатель ли Абрамович стоял перед всем миром, в тот день, в Стокгольме? Вот в тот момент, когда он разделся до белья и предстал не только обделенным, но и беззащитным.

Не хватался ли он за зрелище, да оно все ускользало.

Нет сомнений, его событие наконец накатило волну на берег равнодушия общества к личности. Хотя «виновник торжества» за это был наказан.

Так почему ж я написал текст об этом случае, начиная с отрицаний? Вы, конечно, догадались.

Content

Андрей Толкачев
Истории неоднозначных преступлений

Епископ Иероним повторил путь на костер своего друга Яна Гуса

Жизнь Караваджо. Была или нет сделка с дьяволом?

Люди, заменившие животных в зверинце Карла Хагенбека

Дом призраков «Дача Эльзы» в Пятигорске. Ночное посещение

История казни. Кто ответил за безымянные детские башмаки на набережной Дуная?

Неслышный стук Каблучков в сторону Умшлагплац

Как спасала детей из варшавского гетто Ирена Сендлер и чего это ей стоило?

Начнем с экскурсии для туристов…

Посещение района Варшавского гетто нельзя называть туристическим местом

Там бродят души детей и их родителей…

Что мучило Ирену Сендлер после войны?

Маленькая жизнь узницы Аушвица Чеславы Квоки: вчера, сегодня, всегда…

Ее звали Ольга. Она прошла через тюрьмы, этапы и лагеря

Одна запись, подчеркнутая следователем в дневнике школьницы Нины Луговской и четыре исковерканных судьбы

Полковнику Родосу никто не пишет

Кто предал революционера и поэта Ивана Филипченко?

Зарождение мафии в Америке. Как это было?

Мексиканская история наркобарона Эль Чапо

«Я — шут, я — Арлекин, я — просто смех, Без имени, и, в общем, без судьбы» (Слова из песни)

«Я знаю, я буду, лететь безумной вспышкой я буду, я буду, для тебя всегда твоей малышкой» (Слова из песни)

«Миллион, миллион, миллион алых роз Из окна, из окна, из окна видишь ты» (Слова из песни)

«Ах, какая женщина, какая женщина. Мне б такyю» (Слова из песни)

«Если друг оказался вдруг…» (Слова из песни)

«Если бы не я, не я, не я Не было б тебя, тебя, тебя Не было б тебя такого, как сейчас Счастливого такого» (Слова из песни)

«Главное, ребята, сердцем не стареть» (Слова из песни)

«И забыть по-прежнему нельзя Всё, что мы когда-то не допели» (Слова из песни)

Фотограф К. Картер попал в Судане в зону боевых действий. Как был сделан знаменитый снимок голодающего ребенка

Динозавры из 90–х. Какими они были и какими ушли (Рассказ)

Запах горькой полыни. О судьбе солдата, попавшего в плен в Афганистане

Остров Банишанта — дитя рабства и порока

История Рейны в семи главах

Что ждет владельцев дома в графстве Чешир (Англия), хранящего страшную тайну 2005 года

Слова отца оказались для сына фатальными, — он стал «убийцей с Грин Ривер»

Случай в Стокгольме