Олег Немиров

Земля! Визит родственников

И когда Он снял шестую печать, я взглянул, и вот, произошло великое землетрясение, и солнце стало мрачно, как власяница, и луна сделалась, как кровь.

И звезды небесные пали на землю, как смоковница, потрясаемая сильным ветром, роняет незрелые смоквы свои.

И небо скрылось, свившись как свиток; и всякая гора и остров двинулись с мест своих.

И цари земные, и вельможи, и богатые, и тысяченачальники, и сильные, и всякий раб, и всякий свободный скрылись в пещеры и в ущелья гор…

Откровение Иоанна Богослова

© Олег Немиров, 2023

© ООО «Издательство АСТ», 2023

Пролог

Мать стояла у высокого, от пола до потолка, окна, уткнувшись по-девичьи гладким лбом в холод пластика. Взгляд ярко-коричневых, янтарных глаз, в обрамлении сетки мелких морщинок, не отрывался от мира снаружи. Чтобы не входить в комнату к самому родному существу в мире, Аридэль, не задумываясь, отдала бы собственную жизнь.

Женщина прощалась с миром, планетой и жизнью. К счастью для землян, это был не их мир. Он был настолько далек, что даже увидеть его звезду с Земли можно было только в самый мощный телескоп.

Горизонт подернулся темной, едва заметной дымкой, которая росла и вот уже превратилась в стремительно расширяющуюся угольно-черную полосу. Город внизу, всегда шумный и веселый, замер в ожидании неизбежного прихода катастрофы. На широких улицах и проспектах ни машин, ни прохожих. Зелень бесчисленных рощ, дальше бескрайняя, плоская как ладонь тундростепь – родина расы драуни, с миллионами населяющих ее живых существ, десятки тысяч горожан – все обречены. В первые дни атаки на планету казалось, что городу повезло. По нему не пришлось ни единого удара соргисов, то ли поскупились расходовать дорогие ракеты на маленький городок, то ли постарались зенитчики противокосмической обороны – не известно. Это только отсрочило неизбежный конец.

Скрипнула дверь, прошелестели легкие шаги. Подошла другая женщина, похожая словно сестренка, но только намного младше, остановилась позади.

Ветер, предвестник ужаса, что через считанные десятки минут овладеет городом, неистово и страшно завыл. С бешеной скоростью потащил по пустынным улицам оборванные листочки и пыль, вмял ветви деревьев с молодой листвой в землю.

– Планету уже не спасти, матушка, – зябко поежилась женщина помоложе.

– Да, – не оборачиваясь, безжизненным голосом прошептала вторая.

– Мамочка, можно вместо вас останусь я? – ломая пальцы, произнесла первая.

Старшая вздрогнула, стремительно развернулась.

– Что?!

От крика зазвенели высокие стеклянные бокалы на столе. Щеку дочери обожгла хлесткая пощечина.

Та ойкнула от неожиданности и схватилась за щеку, на ресницах задрожали слезы.

– Прости, прости! – Руки женщины обхватили тонкую талию дочери, сухие губы осыпали лицо самого родного человека холодными как лед поцелуями. – Не смей даже думать об этом! Ты должна улететь на транспортнике!

– Мамочка, как я без вас… – Девушка обняла узкие плечи матери.

– Глупышка, – женщина болезненно улыбнулась сухими губами. На лбу ее темнела, рассекая, незнакомая, пугающая отчужденностью морщина. Заговорила глухим, надтреснутым голосом: – Милая, после смерти отца я живу только ради тебя. Ты выросла, доченька моя. – Ледяная ладонь погладила девушку по щеке, и от этой немудреной ласки все в ней сжалось в снежный комок. – Ты большая и проживешь без меня, а я не могу расстаться с могилой твоего отца. Жаль, что не получится увидеть твоих детей. Я знаю, ты найдешь человека, которого полюбишь. Верь мне, ты же знаешь, женщины нашего рода чувствуют будущее.

Она стояла, прочно утвердившись на полу и слегка расставив ноги, и отступать не собиралась ни на миллиметр.

– А если… если они не примут нас, если они жестокие изуверы, как Ушедшие кланы?

– Нет, – медленно покачала головой женщина. – Я уверена, не может такого быть. Ушедшие – это исключение… Война или конкуренция не могут быть единственным исходом контактов с иным разумом. Иначе зачем вся эта вселенная?

Девушка многое хотела сказать матери, но лишь изо всех сил сжала кулачки.

Полоса на горизонте превратилась в тучу цвета преисподней, какую природа не способна сотворить. Непроницаемо-черное, как сам хаос, облако, полное горького пепла сгоревших городов и радиации, стремительно надвигалось на застывший в страхе город, с каждой секундой поглощая блеклую синеву небес. Рука младшей на плечах матери дрогнула, голова склонилась ей на плечо, что-то теплое потекло по шее вниз.

– Глупышка моя, – ласково произнесла мать, с нежностью глядя в разрисованное черными полосами потекшей туши, дорогое и знакомое до последней черточки лицо. Женщина развернула дочку к себе, вытащила из кармана платок и тщательно вытерла ей лицо. – Не плачь… ты должна выжить и продолжить наш с папой род, обещай мне.

– Да, мамочка.

Некоторое время стояла звенящая тишина, потом долгий, недвижный взгляд вонзился в глаза девушки.

– Ты выполнишь со мной последний обряд? Ты единственная родственница.

Девушка содрогнулась от ужаса и посмотрела в обострившееся, словно в предчувствии неизбежного, лицо матери. Едкая горечь подступила к горлу. Ей стало все равно: жизнь, смерть. Она была в отчаянии, и если бы не обещание матери выжить, то осталась бы с ней. Жалко дрогнули губы. Кивнула, низко склонив голову.

– Ну и хорошо!

Женщина посмотрела в окно, застыла. Непроницаемо-черное, даже какое-то маслянистое, облако поглотило город. Солнце исчезло с небосвода, стало темно, глаза с трудом видели контуры мебели в комнате – ночь и смерть поглотили все. Женщина отвернулась от окна и посмотрела на потолок. Словно повинуясь взгляду, там негромко щелкнуло, вспыхнул светильник, осветив желтым светом драуни и неброскую обстановку комнаты. Потом в дверь вошел человекоподобный робот с сервировочным столиком, полным изысканных яств, и удалился обратно. Посредине стола – два хрустальных бокала на высокой ножке с кроваво-красного цвета вином. Девушка еще раз зябко вздрогнула и обхватила себя за плечи.

– Ешь, доченька, так положено по обычаю.

Девушка несколько мгновений ошеломленно смотрела на мать, потом, судорожно сглотнув, кивнула, но так и не смогла заставить себя прикоснуться к еде. Старшая женщина неторопливо отведала по ложке от всех блюд, потом подняла ближайший бокал, дочь последовала ее примеру. Бесцветные, как у мертвеца, губы сжались. Глаза дочери стали размерами с пятак.

– Ну, наверное, и все… – задумчиво протянула старшая женщина.

Ослепительно белая пилюля упала в бокал, поверхность вскипела от газов, через несколько ударов сердца успокоилась, а пилюля растворилась.

«Вино красное, как кровь», – подумала девушка, изо всех сил сдерживая рвущийся из глубин естества крик.

– Да прибудет в веках жизнь! – громко провозгласила женщина ритуальную фразу на древнем, полузабытом языке и до дна осушила бокал. Девушка едва пригубила свой и поставила назад.

Мать отвернулась к окну, спиной к дочери, навстречу овладевшей городом смерти.

– Иди, Аридэль, – внезапным ударом кинжала саданул по нервам мертвый голос, – не стоит видеть, что будет дальше.

Алебастрового цвета лицо девушки пробороздили стремительные слезинки, зарыдав, она выбежала в дверь.

«Так будет лучше… для всех», – подумала женщина. Ее нежно-белый лоб вновь прижимался к прозрачному и прохладному пластику окна. За его хрупкой преградой стремительно падала температура, все быстрее и тревожнее щелкал счетчик субатомных частиц, скоро уровень радиации станет смертельным для любого крупного существа. Город умирал.

Прошло всего несколько минут, женщина вздрогнула, на лице появилось выражение удивления, и она бесшумно осела на пластик пола. Застывшие глаза смотрели в потолок, хрупкое сердце еще пару раз дернулось в груди и остановилось навсегда. Последней мыслью в умирающем мозге было: «Муж мой, я иду к тебе!» Дверь вновь открылась, роботы подошли к телу, подняли на руки. Им предстояло похоронить женщину в семейной усыпальнице.

Через несколько дней пелена грязно-серых туч и пепла от горящих городов и экваториальных лесов накрыла планету сплошным, непроницаемым пологом. Вскоре сумрак, общепланетное похолодание и радиоактивные осадки уничтожили на суше высшие биологические виды. На несколько столетий планета стала непригодна для сколько-нибудь сложной жизни.

Глава 1

Через три года после событий на далекой планете

Внешний люк старушки МКС бесшумно открылся внутрь переходного отсека. Потянуло затхлым воздухом и туалетными запахами. Русский экипаж – Петр Александров и Анатолий Сидоркин – далеко не новички в космосе. Они непроизвольно поморщились. Ничего не поделаешь, станция старая, все системы порядком изношены, и через год ее собирались затопить в Тихом океане. После этого дальнейшая судьба пилотируемой космонавтики США из-за отсутствия надежных кораблей для доставки на орбиту будет под большим вопросом.

Привычно оттолкнувшись от стены, русские неторопливо вплыли в переходный модуль. Их встречали двое американцев – очередной экипаж, ставший после ухода со станции несколько лет тому назад русских международным весьма условно, потому что девяносто процентов астронавтов составляли американцы. Пол и Алан натянули на лица белозубые голливудские улыбки. За их спиной в иллюминаторе проплывала желтая, с вкраплениями темно-зеленых пятен растительности, Африка. Пол держал сооруженный из крышки контейнера рациона питания поднос с несколькими завернутыми в пластик кусочками хлеба. Рядом, в зажимах, четыре наполненных красным содержимым медицинских шприца, только вместо игл – пластиковые соломинки для коктейлей.

– Хэллоу, парни! – чернокожий астронавт Алан по очереди пожал руки русским. Он гордился тем, что был первым чернокожим представителем «радужного» сообщества на орбите, и о нем взахлеб писали средства массовой информации англосаксонских стран. – Добро пожаловать на МКС! – И уж как-то слишком чувственно прижал гостей к груди.

Анатолий сглотнул слюну, даже голос у негра или, как теперь надо правильно говорить, афроамериканца звучал противно, как в фильмах. В душе появилось неприятное чувство гадливости, от которого не удавалось избавиться. Нет, Анатолий не был расистом или ненавистником сексуальных меньшинств, но такое внимание первого представителя ЛГБТ в космосе изрядно напрягало. Но приказ есть приказ. Сначала посещение с дружеским визитом МКС и только потом к себе на национальную станцию РОСС – российскую орбитальную служебную станцию. Предстояло хлопотное, но небывалое в истории космонавтики дело – достраивать космический комплекс «Нуклон» с ядерной энергетической установкой, предназначенной для полета на Луну. Жаль, что лететь на нем предстояло не ему, и от этой мысли хотелось рвать и метать.

– А теперь… как это по-русски? – Алан изобразил на чернокожем лице задумчивость. – Хлеб и соль и… хряпнем за визит на старушку МКС!

Он указал пальцем на шприцы и вновь раздвинул толстые губы в улыбке.

– Это лучшее в мире американское вино! Разбирайте, коллеги!

Русские переглянулись. Нарочитое стремление понравиться коробило. К тому же спиртное в космосе не положено, но мало для кого секрет, что этот запрет регулярно нарушался. Немного, почему бы и нет?

Космонавты и астронавты «чокнулись» шприцами, словно стаканами, выдавливаемое поршнем хмельное содержимое потекло в рот, но Анатолий немного перестарался. Из неплотного соединения шприца и соломинки выскочила большая капля и повисла перед носом.

Тихо пробормотал:

– Черт!

Попытался поймать ладонью, но движение воздуха отнесло каплю к иллюминатору.

Вторая попытка поймать непослушную каплю была удачнее, но взгляд успел зацепиться за иллюминатор.

Русский замер, глаза стали круглыми, словно блюдца.

Привычный рисунок земных созвездий кардинально изменился. В пространстве рядом с Луной висел заполненный странной белесой мутью огромный квадрат, в несколько раз больше спутницы Земли по угловому размеру. Как будто кто-то неведомый, но ужасно могущественный, вырезал кусок самого пространства. Этого не могло быть, но это было! И зловещая тишина прерывалась только привычными и вечными шумами изношенной аппаратуры МКС, которые через пару дней пребывания на станции не замечаешь.

Несколько мгновений космонавт разглядывал картину в иллюминаторе. Рука машинально смахнула со лба холодную, мерзкую испарину. Он почти не почувствовал слишком игриво опустившуюся на плечо руку Алана. Внезапно она дрогнула. Американец тоже увидел.

– What is this?[1] – разорвал тишину хриплый от волнения голос, но на него никто не отозвался.

Люди столпились у иллюминатора. Внезапно, в единый миг, внутренности квадрата очистились от мути. На ее месте проступили очертания незнакомых созвездий, какие не видел еще ни один землянин. А потом оттуда неторопливо показалось колоссальных размеров нечто, до боли напоминающее остров – буро-зелено-серый, казавшийся издали макетом какой-нибудь обетованной земли. Это нечто или находилось слишком близко, или имело поистине гигантские размеры, а скорее всего и то и другое вместе. Зеленый ковер густого, похожего на тропический, леса покрывал его поверхность, лишь у кромки острова виднелся дугой охватывающий берег, довольно большой поселок; под молочно-белыми крышами сверкали стеклами окон двух-трехэтажные здания; в глубине – невысокие холмы, из чащи чудовищными зубами выглядывали серые от времени мощные квадратные башни, сплошь покрытые темно-зеленой бахромой лишайников. Сверху над островом колоссальных размеров мыльным пузырем сверкало и переливалось всеми цветами радуги нечто, удерживающее внутри воздух. Внизу чудовищное порождение иного разума ограничивала угольно-черная плоскость, ширину которой из-за расстояния невозможно было определить. Туша невозможного с точки зрения человеческой логики межзвездного корабля-острова все выплывала и выплывала из чудовищного провала в пространстве, подобно кораблям из первого фильма лукасовских «Звездных войн», и все никак не заканчивалась. Перед землянами был предсказанный учеными прокол в пространстве, соединяющий две точки, разделенные гигантскими расстояниями. Прошло несколько секунд, и колоссальных размеров корабль полностью выбрался в наше пространство, а за ним появился следующий титан, но не видно ни яркого ракетного выхлопа позади, ни чего-либо другого, что может перемещать корабль в пространстве, и совершенно непонятно, что за таинственная сила двигает его.

Рот Анатолия все шире открывался – ничего подобного он даже представить себе не мог. Такого не могло быть, земная наука не знала сил, способных создать путешествующий во вселенной остров. Значит, это прибыли представители сверхцивилизации… А захотят ли они считаться с интересами населяющих Землю аборигенов, или проблемы индейцев шерифа не волнуют? Внезапно он ощутил себя словно голым на пустынной площади – ни убежать, ни укрыться. Стало страшно – то был внезапный, безмерный и почти неодолимый ужас, что заставляет бежать, не помня себя, с отчаянным воплем. И это не страх перед опасностью, ибо опасности пока не было. Звездные гиганты не обращали внимания на металлическую банку на орбите планеты с запертыми внутри людишками.

Наконец из неведомых пространств вылез десяток звездолетов-островов, и калитка в чужую галактику захлопнулась, на ее месте засияли привычные земному взгляду созвездия.

Мощные искусственные интеллекты кораблей пришельцев, анализируя снимки с орбиты Земли во всех диапазонах, от ультрафиолетового излучения до радиоволн, приступили к накапливанию фактов о планете.

Что-то яркое, разноцветное, обтекаемое отделилось от опушки одного из островов и стремительно полетело в сторону соседнего.

Давно ожидаемая, предсказанная лучшими умами человечества, будоражащая кровь обывателя встреча с иным разумом произошла! Все произошло не так, как предсказывали ученые и фантасты. Где текущие по земле реки крови на фоне апокалипсических картин? Где красивый фейерверк в пламенеющих небесах. Или братство звездных рас с лобзанием в десны, или что там есть у неведомых братьев по разуму? Но так не бывает, точнее бывает, но только в глупой фантастике, по-настоящему великие события происходят совсем иначе – интеллигентно, тихо и незаметно.

Некоторое время в отсеке стояла тишина, потом Алан громко сглотнул. В выпученных, словно у краба, глазах негра отражался дикий ужас. Анатолий торопливо сбросил чужую руку с плеча.

– О мой бог! О мой бог! О мой бог! – забормотал американец, выпученные глаза, казалось, еще немного и вывалятся из глазниц. – Это нашествие инопланетян! Нашествие инопланетян! Мы все погибнем! Боже! Спаси Америку! – в последний раз пробормотали толстые губы, глаза закатились, страшно блеснув белками, доблестный американский астронавт оказался в глубоком обмороке.

– Тьфу, чертова негра, – по-русски пробормотал Анатолий. – И что с ним делать?

Перед его мысленным взором пронеслись апокалиптические картины вторжений на Землю из заполонивших кинотеатры и интернет американских блокбастеров. А иначе зачем прилетать в таком количестве?

«А на станции „Мир“ когда-то было орудие, – подумал он, – а у нас на двоих один полуавтоматический пистолет, и им только застрелиться можно!»

На миг до хруста в зубах захотелось, чтобы все, что он увидел, оказалось лишь кошмарным сном.

* * *

Полярная ночь. На улицах никого. Двое закадычных друзей, летчик лейтенант Сергей Соколов и спецназовец старший лейтенант Иван Жуков, стараясь никому не попасться на глаза, торопливо шагали по военному городку поселка Новосеверный, что прятался в небольшой бухте на берегу Северного Ледовитого океана. Комбат спецназа проживал в старой части поселка в панельной пятиэтажке в просторной двухкомнатной квартире.

Поднявшись на третий этаж, приятели остановились напротив квартиры зловредного комбата.

Прислушались. Ни наверху, ни ниже ни звука – в поселке ложились рано.

– Давай, – прошептал Сергей.

Из бушлата появился газовый имитатор. Иван накрутил взрыватель, предохранительная чека отправилась в карман, а картонная коробка со слезоточивым порошком – под командирскую дверь. Осторожно вытащил боевую чеку. Легонько щелкнуло – загорелся огнепроводный шнур. Взрывпакет внутри коробки разнесет имитатор в мелкие клочья и разбросает порошок. В результате образуется слезоточивое облако. Самое противное, что порошок, оседая, свойств не терял, и стоит только пройти по зараженному участку и поднять пыль, как снова начнут ручьями течь из глаз слезы, а из носа сопли.

Выпрямившись, прошептал:

– Х-ходу.

– Ага.

Друзья скатились по ступеням вниз и через десяток секунд скрылись в ночи…

* * *

За три часа до этого

Едва подполковник Фисенко, командир эскадрильи, пробасил «Разойтись» и направился к командирскому вездеходу, подгоняемая холодным попутным ветром шумная толпа летчиков и технарей в черных рабочих робах бодро зашагала с вечернего построения.

Соколов, стараясь не попадаться на глаза отцам-командирам, двинулся к массивной бетонной коробке здания КПП[2]. После того как месяц тому назад на орбите Земли появились корабли инопланетян, в вооруженных силах ввели готовность «Повышенная», а начальство совсем озверело. Появилось множество задач, которые нужно выполнить срочно, не считаясь с тем, что служебное время закончилось. А кто лучшая жертва для этого? Правильно! Молодой – меньше года тому назад выпускник Краснодарского высшего военного авиационного училища, и к тому же холостой! А начальству и дела нет до того, что и у молодого офицера должно быть свободное время!

Сергей забрался в лениво рычащий, переполненный старенький автобус и в который раз удивился отсутствию водителя. Нет, где-нибудь в городе-миллионнике с сетями 6G и отличными дорогами беспилотные автомобили давно стали нормой, но здесь, на краю земли, они выглядели дичайшей экзотикой. Словно темно-бронзовая «БМВ» ручной сборки посреди сельской распутицы. А все объяснялось очень просто. Над Северным Морским путем повесили стратосферные сателлиты[3], способные месяцами находиться в верхних слоях атмосферы на высоте около двадцати километров и обеспечивать контроль территории в интересах морских перевозок, ну и множество других интересных функций, например, раздачу продвинутых сетей мобильной связи. Это и дало возможность эксплуатировать беспилотные автомобили на Севере страны.

Через десяток минут езды Сергей спрыгнул на снег на конечной остановке. В лицо наотмашь ударило колючими снежинками, вокруг главенствовал белый снег, пахло морозом и близким морем. Лучи солнца, едва приподнявшегося над затянутым льдом океаном, с трудом пробивались сквозь свинцовые тучи. Это в Центральной России середина апреля – уже весна, а на берегу Северного Ледовитого океана только морозы перестали зашкаливать за сорок градусов, а до настоящей весны, короткой и бурной, еще далеко. Солнечная дорожка по льду, вчера ветер его обнажил, терялась перед заснеженным берегом, упираясь в длинный мол небольшого порта – главную причину строительства в этих суровых местах поселка. Далеко, на горизонте, на белом фоне льда виднелись темные точки каравана судов, осторожно пробирающихся вслед за ледоколом.

На берегу серел десяток обшарпанных панельных пятиэтажек, помнящих еще времена генеральных секретарей, «старой» части поселка. Там жили старожилы, занимавшиеся в основном обслуживанием Северного Морского пути. Круглогодичный грузопоток по нему достиг 120 миллионов тонн. Меньше, чем по пути через Суэцкий канал, но с учетом трансконтинентального транзита: автомобильного и железнодорожного, а также перевозок по Международному транспортному коридору «Север-Юг» через территорию Ирана, дальше по Каспийскому морю через систему речных путей в Черное и Балтийское моря, за последнее десятилетие Россия сумела отвоевать солидный кусок международных грузоперевозок. Справа сверкало два десятка пластиковых куполов и переходов «новой» части поселка, обязанной своим существованием русско-китайскому проекту по экспериментальной добыче со дна моря гидрата метана.

Мир переходил или, точнее, пытался перейти на следующий, шестой технологический уклад, при этом сталкивался с множеством трудноразрешимых проблем. Самой запутанной и сложной из них был катастрофический недостаток энергии. Физики давно погибшей страны – СССР – еще в далекие восьмидесятые годы двадцатого столетия доказывали, что при использовании только традиционных источников энергии, включая возобновляемые, с их исчерпанием человечество обречено скатиться вниз. Что жизненно необходимо овладение термоядерной энергией, позволяющей экологично, без вредных отходов, решить энергетические проблемы. Ведь по подсчетам ученых запасов дейтерия в воде океанов и морей должно хватить примерно на триста миллионов лет.

Десятилетиями физики бились над проблемой создания термоядерного реактора, но сияющая впереди цель так и оставалась недостижимой. Выход видели в развитии международного проекта термоядерного реактора (ITER), но он хотя и развивался по графику, но ответ на вопрос, позволяют современные технологии создать рентабельные термоядерные электростанции (ТЭС) или нет, мог дать только к 2035 году. В свою очередь, массовое строительство ТЭС планировалось лишь к середине века, а пока приходилось использовать «традиционные» технологии.

Страны Запада, или, как они сами называли себя, «развитые страны», и альянс Китая и России по-разному решали мучительный энергетический вопрос. На Западе посчитали, что следует добровольно закрыть большую часть атомных электростанций, якобы по причине их опасности, угольные шахты и разрезы из-за загрязняющих выбросов в атмосферу углекислого газа и сделать ставку на строительство ветровых и солнечных электростанций – возобновляемых, но крайне нестабильных, зависящих от времени суток и погоды источников энергии. Такое решение привело к колоссальному – в десятки раз – росту цен на ископаемые виды топлива. А водород, с помощью которого Запад пытался сгладить врожденные недостатки солнечной и ветровой энергетики, дорог в производстве, его трудно хранить и транспортировать, к тому же он весьма взрывоопасен. Словом, несмотря на оптимистические прогнозы аналитиков и политиков, с созданием безуглеродной энергетики Запад явно буксовал. Массовые блэкауты[4] стали нормой в Европе и США.

Россия и Китай, дружившие против общего врага – коллективного Запада, пошли другим путем, сделав ставку на гидрат метана – новое топливо будущего. Во-первых, его разведанные запасы, а он залегал на дне морей в виде многометровых пластов, более чем в тридцать раз превышали объемы природного газа на суше. Во-вторых, сгорая, он разлагался на чистую воду и метан, а уже из него добывался водород, самое то для продажи сходящему с ума по экологии Западу. За реализацию амбициозного проекта взялся консорциум из государственных компаний Китая и российского Газпрома. Вскоре глубоко на дне северного российского моря появился первый экспериментальный рудник. На дне над месторождением установили купол из профильного двухслойного полотна, изготовленного из углеродных нитей. Потом в него загрузили компактный атомный электрогенератор и детандеры российского производства, изготовленные в Китае роботы и другое оборудование. Управление сложным и беспокойным хозяйством осуществлялось искусственным интеллектом и посменно операторами с берега. После включения атомного электрогенератора купол заполнился теплой водой, вздулся, приняв форму приклеившегося ко дну пузыря колоссальных размеров. Ожил дистанционно управляемый грейдер-рыхлитель. После нескольких часов работы из-под толстого слоя осадочной породы показался пласт белоснежного вещества – вожделенного гидрата метана. Сменные операторы на земле встретили очередной этап работ ликующими криками на русском и китайском языках. Грейдер принялся рыхлить гидрат метана, одновременно промывая его мощными струями воды. Разбуженная от миллионолетнего сна порода вскипела пузырьками метана. Поднявшись вверх, газ образовал под куполом огромную метановую линзу. Мощные компрессоры отсасывали газ и сжимали в детандере. Дальше он отправлялся в накопительные резервуары. По мере их заполнения специально построенные подводные лодки-газовозы увозили готовую продукцию на сушу. Когда гидрат метана под куполом заканчивался, конструкцию перемещали на новое место, снятый грунт возвращали обратно – и процесс повторялся.

Еще на этапе подготовки к реализации проекта в ведущих средствах массовой информации и из уст политиков Запада звучали стенания, якобы добыча гидрата метана совершенно не экологична и разрушает хрупкую природу морского дна. После постройки рудника Европа категорически отказалась покупать «грязные» метан и водород из гидрата метана. Но самыми опасными были периодически звучащие на Западе призывы разрушить подводный рудник. Несмотря на показную заботу об экологии, на самом деле, как и всегда, истинной причиной нападок были интересы «зеленых» европейских компаний, производящих дорогой водород, совершенно неконкурентоспособный по цене с производимым топливом по русско-китайским проектам.

Мнение китайских и русских ученых было противоположным – добыча ценного сырья производилась с соблюдением строгих экологических норм, и весь добываемый метан и водород шли дальневосточным потребителям, включая Китай. А чтобы охладить излишне горячие головы, для охраны рудника и Северного Морского пути в окрестности маленького северного поселка передислоцировалась эскадрилья Су-30 – многоцелевых истребителей завоевания господства в воздухе, батальон спецназа и зенитчики…

Сощурившись от секущих лицо колючих снежинок, Соколов торопливо открыл дверь и нырнул в тепло пластикового перехода, соединявшего здания новой части поселка, – там жили в основном управленцы подводного рудника и военные. Вообще-то это здорово придумали – накрыть дома прозрачными куполами и соединить переходами. Не нужно каждый раз, выходя на улицу, надевать полушубок и морозиться. Даже в самый лютый мороз под куполами температура не опускалась ниже двадцати градусов, что позволяло сделать жизнь на Крайнем Севере комфортнее и прилично экономить на отоплении.

Соколов зашел в офицерское общежитие, по лестнице простучали быстрые шаги, открыл дверь третьего этажа. Из кухни, в конце коридора, доносился запах жареного мяса. В обед Сергей успел только перекусить немного, и желудок протестующе заурчал. Двинулся по длинному и темному коридору с безликими и одинаковыми дверями, отличающимися только номерами.

Из щели полуприкрытой двери комнаты, которую он почти год делил со своим лучшим другом, а по совместительству крутым спецназовцем Ванькой Жуковым, на каменный пол падал луч света, звучал голос артиста Луспекаева, смешиваясь с нудным бормотанием телевизора:

Ваше благородие, госпожа победа,

Значит, моя песенка до конца не спета…

Если дошло до фильма «Белое солнце пустыни», который сосед обожал, то это верный признак – он в печали. Сергей зашел в маленькую прихожую. Звуки музыки шли из-за прикрытой двери «спальни», потом в нее что-то с шумом ударило. «Так… опять бросает ножи!» Сосед частенько забавлялся метанием бритвенно острых предметов – от ножей до сюрикенов – в пластиковую мишень на двери. Стараясь действовать нарочито громко, Сергей сбросил ботинки и повесил бушлат.

– Ваня! Я тебя умоляю, поосторожнее с ножичком, попадешь, дырку потом не заштопаешь! – произнес с нарочитым одесским акцентом.

В комнате услышали, музыка смолкла, и дверь осторожно открылась. На лице высунувшегося в щель крепыша, на полголовы выше Сергея, в майке и спортивных штанах, была озабоченность. На накачанном плече белел звездообразный шрам от пули – след прошлогодней командировки на Кавказ. Когда парни познакомились, Ванька долго не хотел говорить про ранение, пока однажды, под бутылку коньяка, не открылся. А дело было так…

Солнце ожесточенно жалило лучами. Русские шли посредине пустынной улицы, прощупывая автоматами места, где могла таиться засада. Стекла, вперемешку с камнем щедро усыпавшие улицу, блестели словно кусочки льда, противно скрипели под противоминными ботинками. Жаркий ветер свистел по-разбойничьи, врываясь через открытые двери и ворота во дворы и покинутые в спешке дома, тащил по улице пакеты, грязные обрывки газет и прочий мусор. Черные провалы окон с угрозой вглядывались в разведчиков. До першения в горле пахло гарью – после артиллерийского налета исламистов в этом армянском селе мало что сохранилось.

Авиация долбила где-то в стороне. Сначала слышался рев реактивных самолетов. Потом к небу поднимался очередной дымный столб и уже только после этого доносился звук взрыва – очень резкий и сухой треск, будто кто-то неведомый яростно рвал многократно сложенный брезент.

На перекрестке в покосившийся столб уткнулся крошечный «Kia», из открытой двери торчала окровавленная женская нога в изящной босоножке – ей явно уже ничем не поможешь. Стайка кур, неведомо как уцелевшая в кровавой неразберихе вторжения, перебежала улицу и скрылась в низкорослых кустах.

То, о чем давно предупреждала Россия, случилось. С территории сопредельного государства в Армению вторглась армия исламистов, отлично организованных и обученных, но стоявшие у руля государства выученики Сороса поначалу категорически отказались от помощи союзников по ОДКБ[5]. Вспыхнули пограничные сражения, в которых неплохо оснащенная, но дурно управляемая и не имеющая опыта современной войны армянская армия была наголову разбита не хуже вооруженными профессиональными борцами джихада. А потом на весь мир прогремела информация о массовой казни армянских бойцов, когда одновременно отрубили головы почти сотне пленных. Репортаж об этом, весьма профессиональный, исламисты разместили в интернете. Даже западная пресса, категорически отказывавшаяся называть исламистов бандитами и террористами, сквозь зубы критиковала их за «экстремизм». Началось повальное бегство мирного населения из пограничья. Бежали целыми селами, бросая все: дома, скот, нажитое добро. А те, кто решил остаться, в большинстве своем уже ничего не могли сказать о захватчиках, у которых было только одно наказание неверующим в Аллаха – смерть!

На по-восточному узкие улицы древнего Еревана хлынули разгневанные толпы.

Прозападному руководству крохотного кавказского государства стало ясно, что самостоятельно они не справятся с нашествием чумы двадцать первого века, и они, наконец, задействовали механизмы ОДКБ.

Началась операция «Несокрушимое единство». Знаменитые ракеты «Калибр» из акваторий Черного и Каспийского морей ударили по штабам, складам и ПВО исламистов. Потом в небе появились ударные беспилотники. Для них основной целью была бронетехника и автомобили противника, и только потом появилась авиация. Одновременно четыре усиленные батальонно-тактические группы выдвинулись к границе. Исламисты, следуя давно отработанной тактике, рассыпались на мелкие группы, и их предстояло выбивать из густых горных лесов, где их занявший удачную позицию взвод и батальон не сразу сковырнет.

За те три дня, которые Иван Жуков по кличке Казак участвовал в боевых действиях, он собственными глазами наблюдал то, что, казалось, осталось в средневековой дикой эпохе: обезглавленные тела, посаженные на кол люди… разоренные села. С каждым днем он все больше мрачнел, мечтая только об одном – отомстить изуверам. То, что пришлось поучаствовать в нескольких огневых контактах – не в счет!

Совсем близко – за густой листвой придорожных кустов – звучали хриплые голоса. Разведчики метнулись в стороны, застыли на обочине в положении для стрельбы с колена.

– Кто такой? Э-э? – голос гортанный, с кавказским акцентом. – Русский?

Казак замер, потом ответил с наглецой в голосе:

– Мы из отряда Али-паши «Воины Аллаха»! Слышал о нас?

– Э! Чем докажешь? Скажи шахаду!

– Ашхаду алля́ иляха илля Лла́ху ва ашхаду анна Мух̣аммадан расу́лю Лла́х[6].

Поверили. Из кустов поднялись трое громил в камуфляже и в черных беретах с зеленой эмблемой исламистов. Опущенные автоматы в руках. У одного из-за плеча торчала труба гранатомета.

– Я смотрю, идут двое, как роботы, шлемы такие – лица не видно, – боевик подошел, восхищенно поцокал языком. – Американский костюм?[7]

– Ну, – поднимаясь, коротко произнес Казак.

Дальнейший разговор прервал звон разбитого стекла и отчаянный визг из ближайшего дома.

– Там… Э… – замялся боевик, который разговаривал по-русски, но Казак его уже не слушал.

– Займи их, Бурят, – приказал товарищу по внутренней радиосвязи и побежал к двери.

– Доунт мув! – произнес сзади голос с ужасным акцентом.

Казак кубарем вкатился в помещение через выбитую молодецким ударом ноги дверь. Через миг перешел у стенки в положение для стрельбы с колена. Автомат щупал пространство коротким стволом.

Полутьма после ярко освещенной улицы не стала помехой. Умный шлем мгновенно вычленил картинку. У противоположной стены на куче тряпья барахтались двое камуфляжных, один со спущенными штанами. Они отчаянно боролись с кем-то, находящимся под ними.

– Стоять! Уроды, – негромко, со злостью рыкнул Казак.

Барахтанье прекратилось. Выпучив глаза, исламисты вскочили, один поспешно натягивал штаны, но схватить оружие не забыли. Битые волки! Растрепанная девчонка – невысокая жгучая брюнетка, вряд ли больше шестнадцати лет, изо всех сил вжималась в стену, сквозь превращенную в лохмотья одежду белело тело. На худом лице неподвижные блюдца застывших глаз, сжатые в ниточку губы побелели. Девчонка походила на брошенного щенка, готового к последней битве за жизнь.

– Прелюбодеяние, – негромко сказал Казак, – это харам[8]. У нас за прелюбодеяние Али-паша приказывает побивать грешника камнями до смерти. А как у вас?

– Слюшай, э-э… – протянул, преданно «поедая» грозного гостя глазами, один из камуфлированных, тот, что натягивал штаны, – слюшай, зачем харам? Зачем камнями? Может, договоримся? Э-э?

Напарник «голоштанного» гортанно затарахтел на своем языке, словно проворачивал тяжелые жернова.

– Он говорит, – с готовностью перевел первый боевик, – если доблестный воин в претензии, то мы можем уступить девчонку.

Это предложение решило всё. Такие подонки не должны жить.

– Вы воины Аллаха и не должны себя осквернять! – повелительно произнес Казак, забрасывая автомат за спину, рука упала на пояс. С тихим, довольным шелестом вылез дедовский кинжал. Дед по материнской линии – старый казак – учил владеть и шашкой, и кинжалом.

– Хороший кинжал, – похвалил «голоштанный». – Рэзать девку будешь?

– Ага, – подтвердил Казак, подшагивая поближе и одновременно бросая по внутренней радиосвязи: – Мочи их!

Рука с кинжалом, словно камень с пращи, полетела снизу-вверх и врезалась в шею «голоштанному». Добрый тесак из доброй стали глубоко вспорол горло, перерубил хрящи почти до позвоночника, «нарисовав» на шее бандита еще один рот. Кровавый. Боевик не успел еще ни удивиться, ни понять, что он уже мертв, как Казак повернулся ко второму боевику, еще только поднимающему короткий автомат, что-то типа «Узи».

С улицы донеслась хлесткая автоматная очередь.

Первый выронил пистолет, орошая пол кровью, начал заваливаться на пол.

Перехват рукояти. Второму кинжал с отчетливым хрустом воткнулся в бок по самую крестовину и тут же вышел из тела. Боевик потрясенно захрипел, что-то рявкнул и медленно опустился на пол.

Казак повернулся к двери: как там напарник? Тут все закончено.

Сухой треск выстрела. Обожгло плечо.

Повернулся.

Девчонка с крепко зажмуренными глазами давила на спусковой крючок пистолета.

Сил хватило, чтобы, уйдя с линии выстрела, ногой ударить по пистолету. Тот ударился о стену, глухо упал на пол.

Умный комбез сжал форму на плече, блокируя кровоток, но плечо намокло, покраснело.

Ворвался напарник.

– Ни хрена себе! – Дуло автомата стремительно поворачивалось в сторону окаменевшей от ужаса девчонки.

– Отставить! – рявкнул Казак, успев подбить ствол автомата.

«Тра-та-та…» – коротко перечеркнул потолок короткий штрихпунктир пулевых пробоин.

– Какого черта, командир? – возмутился напарник. – Эта б… ранила тебя!

– Эти двое, – Казак указал рукой на бившиеся в конвульсиях тела на полу, – изнасиловать ее хотели. В шоке девчонка.

Он присел перед ней, зажимая рукой рану. Глаза закрыты, губы трясутся, шепчут что-то по-армянски.

– Не бойся, мы русские.

– Русские?.. – Глаза-блюдца открылись. В них появилось понимание…

– Ну так не попал же! А ты как, Сокол, зашел? Я что, не закрылся? – с некоторым беспокойством произнес с мягким южнорусским акцентом спецназовец.

– Неа.

– Черт…

Сергей проскользнул мимо приятеля в комнату. Между двух опрятно застеленных кроватей стоял стол, аккуратно уставленный тарелками с колбасной нарезкой и нарезанными щедрыми ломтями хлебом, вскрытая банка шпрот источала резкий запах, белела большая тарелка с вареной картошкой. Посредине стояла не открытая бутылка с прозрачным как слеза содержимым. Телевизор негромко бормотал что-то о загадочных пришельцах. Из десятки – центра висевшей на двери мишени – торчали глубоко вонзившиеся ножи.

Сосед зашел следом, привычно плюхнулся на свою кровать, рядом с газетой, лежащей в ногах. Сергей устроился напротив.

– Что, напугал? – Сергей насмешливо покосился на газету.

– Я тебе дам напугал! – спецназовец направил палец, словно ствол пистолета, на приятеля, на мгновение стылый взгляд уперся поверх воображаемого прицела в переносицу Сергея.

От крепко сбитой и накачанной фигуры соседа исходила почти видимая аура опасности. Хотя парни были друзьями, но на миг холодок страха пробежал вдоль позвоночника Сергея… Приятель воспитывался матерью-одиночкой и в детстве на улице его дразнили байстрюком[9]. Чтобы отомстить обидчикам, он записался в секцию бокса и кулаками доказывал собственные права, а после школы поступил в военное училище и по распределению попал в «северный» спецназ.

Парни внешне были столь непохожи, что непонятно, на какой почве они подружились. Наверное, их сблизила схожесть судьбы. У Ивана не было отца. У Сергея – матери. Он родился в Донецке в семье кандидата физико-математических наук, грезившего о серьезном научном открытии и увековечивании собственного имени. Когда Сергею было десять лет при обстреле погибла горячо любимая мать, а мальчишка возненавидел отца за то, что тот недолго переживал после ее гибели. Он, взяв сына, переехал в Москву, где устроился в один из исследовательских институтов. С годами угрюмость и неприязнь к отцу поутихли, но холодность в отношениях с ближайшим родственником и лютая ненависть к неонацистам остались.

– Все, все, – шутливо поднял руки молодой летчик, – сдаюсь, круче тебя только яйца, и то страусиные! Хотя… лучше старенький ТТ, чем все твои дзюдо и карате!

– То-то же! – сосед ощутимо расслабился, пальцы щелкнули суставами, но на лице оставалось мрачное выражение, – Надеюсь, завтра у тебя нет полетов?

– Да какие полеты с такой погодой! – летчик с досадой махнул рукой. – Дай бог к выходным развиднеется!

– Значит, переодевайся, Сокол, поужинаем и бухнем! Вот, – ткнул рукой в бутылку, – матушка прислала чачу. Чистая как слеза! У проверенного человека брала!

– А с какого это пьянка посреди недели?

– А… – досадливо махнул крепкой рукой спецназовец и сдвинул густые южнорусские брови, но Сергей знал, что рано или поздно тот признается.

Соколов наморщил лоб. Если ограничиться одной бутылкой, то за ночь запах выветрится.

– Выглядит заманчиво… – он выразительно потер ладони и залихватски махнул рукой. – Черт с тобой! Наливай!

Пока Сергей переодевался в домашнее, его товарищ открыл бутылку. Прозрачная струйка полилась в граненые стопки, комнату наполнил свежий запах винограда. Потом сдвинул газету, под ней оказался недовязанный красный шарф на спицах. Иван торопливо спрятал его во встроенный шкаф. Необычного для мужчины увлечения – вязания – парень стеснялся, как неподобающего крутому офицеру спецназа, и знал о нем только ближайший приятель и сосед – Сергей, но по просьбе Ивана держал это в тайне. Потом все связанное отправлялось маме, ее он обожал.

– Ну, – пародируя генерала из старинной комедии «Особенности национальной охоты», спецназовец поднял рюмку, – за справедливость!

Прозрачная и жгучая жидкость обожгла горло, протекла по пищеводу.

– Крепка, – осевшим голосом едва выдохнул Сергей.

– А то! Ерунду не держим. А ты закусывай, закусывай, – откашлялся Иван.

Рюмка отправилась на стол, а Сергей принялся усиленно следовать совету – закусывать. Негромко бормотал телевизор. От новостей по первому каналу стало совсем невмоготу.

С инопланетянами связывались во всех мыслимых радиодиапазонах, но пришельцы не реагировали. По предложению Академии наук России в верхних слоях стратосферы мощные лазеры рисовали разнообразные рисунки, но и это не вызвало никакой реакции. Молчание кораблей на орбите планеты повсеместно вызывало истерическую реакцию. В Вашингтоне стихийно возникли митинги, ораторы призывали правительство США разобраться с «ужасными космическими монстрами», прибывшими на Землю с неизвестными целями; шумная толпа заполнила Красную площадь в Москве, требуя почти того же от русского президента. Храмы всех религий переполнили прихожане, молящие высшие силы отвратить от Земли нашествие инопланетян.

– Армия Соединенных Штатов Америки переведена на максимальную степень боеготовности, – комментатор, один из самых популярных на первом канале, разглагольствовал с необычайным хладнокровием и самоуверенностью. – Это подразумевает, что США готовы к крупномасштабному военному конфликту с пришельцами с возможным использованием оружия массового поражения.

А народные массы между тем охватила эпидемия массовых психозов, количество самоубийств в мире увеличилось в несколько раз. Самозваные пророки тысячами вербовали адептов в новообразованные секты как за пришельцев, так и против. Первые изображали их преодолевшим межзвездную бездну Высшим Разумом, не могущим быть негуманным. По их мнению, на Землю прибыли прекрасные «эльфы», и люди должны встретить пришельцев с радостью. Вторые с пеной у рта доказывали, что раз пришельцы не идут на контакт, значит, им есть что скрывать. Тем более что, судя по размерам их кораблей, на Землю прилетели десятки, если не сотни тысяч инопланетян. Значит, это колонизационные корабли, и они готовятся завоевать Землю. Словом, прилетели ужасные космические монстры, и нужно готовиться к вторжению.

– Вот уроды! – с чувством произнес Иван.

– Кто? – Сергей кивнул на телевизор. – Эти?

– И эти, и инопланетяне, все! Достали! Уже который день сидим на «Повышенной», пусть или нападают, или уматывают обратно! Вот ей-богу, будь моя власть, посбивал бы всех к чертям! Задолбали!

– Злой ты, Иван, – укоризненно покачал головой Сергей.

– Зато справедливый! Ну их к черту. – Иван нервно щелкнул пальцами.

Нож молнией пролетел через всю комнату и воткнулся в десятку мишени рядом с такими же клинками. Привычные занятия всегда успокаивали его и помогали думать. Не глядя нащупав на кровати плоскую коробку дистанционника, нажал кнопку. Экран телевизора погас.

Бутылка опорожнилась больше чем наполовину, успели и попеть песни под гитару – Сергей неплохо играл, и наконец Иван признался, что является причиной его мрачного настроения.

Он потер нос, это было верным признаком, что хмель овладевает им.

– Блин, Сокол! – Лицо мужчины исказил гнев. – Затрахал Бздынь! Скотина, придирается и придирается! Житья от него нет! И какого хрена я это должен терпеть?

Бздынем за глаза звали командира батальона спецназовцев. Причиной клички послужило его любимое присловье: «Бздынь! И нет Хабаровского края!»

– Начальство не всегда право, но оно все равно начальство, – глубокомысленно изрек летчик и тут же посоветовал: – Не терпи.

– И не буду! – заявил спецназовец, глаза его шкодно прищурились. Он нырнул под кровать.

– Ты чего, братан? На кровати спать-то лучше, – хохотнул Сергей.

– Не учи ученого, – почти трезвым голосом довольно ответил спецназовец и вытащил из-под кровати ящик с имитационными средствами. Этого добра у каждого уважающего себя взводного и ротного было в избытке. На свет божий была извлечена круглая картонная коробка с надписью на боку ИГН[10], имитационный запал УИМД-5м и взрыватель замедленного действия ВЗД-3м.

– Я-я тебе устрою спокойную ночку, – слегка заикаясь, пробубнил спецназовец, вытаскивая из вставленного в имитатор взрывпакета огнепроводный шнур. После контузии он немного заикался, когда нервничал. Потом гулко хохотнул. Вздернутый нос забавно сморщился. – Казаки обид не прощают!

Сергей поежился и бросил настороженный взгляд на собеседника. Вот не любил он, когда у друга такое шкодное настроение.

– Ты чего задумал?

А план был прост: подбросить коробку со слезоточивым порошком под дверь комбату. Пусть знает, как придираться! Мстя будет страшна!

– Пойдешь со мной?

Сергей потер затылок, а потом залихватски махнул рукой. Была не была, поможет другу в его страшной мести!

– Да черт с тобой!

Собрались быстро, взрыватель направился в карман, имитатор под бушлат, хлопнула, закрываясь дверь. На часах был час ночи…

На следующий день они встретились вечером в общежитии.

– Ну ты как? – спросил Сергей спецназовца, выглянувшего на шум в прихожей.

– Да нормально, правда вычислил меня Бздынь, орал на построении как бешеный… – Иван довольно прищурил глаза, а потом потер руки. – Глаза красные, вампир вампиром! Спрашивает: это ты? Ну а я отвечаю: «Конечно же я, разве за ночь так изменился, что не узнаете?»

Сергей коротко хохотнул. Чтобы кто-нибудь издевался над Бздынем? Ничего более дикого он и вообразить не мог.

– Ну а что дальше было?

– Да колол меня в кабинете, но ты же знаешь меня. По сравнению со мной Зоя Космодемьянская – болтушка. Короче, ничего не добился, еще и извинился.

– Ну ты и жук…

Остаток вечера друзья смотрели американский фильм про вторжение на Землю с прикольным инопланетянином, назывался он вроде бы «Секретный материальчик». За добрым инопланетянином гонялась секретная служба во главе со стервозной теткой, но с помощью двух землян – раздолбаев – тот каждый раз в последний момент ускользал.

* * *

Пожилая и словно высохшая от пылающих в ее душе темных страстей женщина потрясла сухоньким кулачком над головой, в другом она цепко, словно паучиха пойманную муху, зажала громкоговоритель:

– Мужчины и женщины, люди других гендеров, немцы!

Усиленный голос раскатился над запрудившей проезжую часть и тротуары толпой, зажатой между массивными, имперского вида зданиями центральной улицы Берлина – Фридрихштрассе. Казалось, что они, рожденные в период имперского величия Германии, с презрением смотрели на выродившихся потомков гордых строителей. Заглушая далекие шумы автомобилей, звуки плыли между угрюмыми серыми и черными фасадами домов с неизменными магазинчиками на первом этаже, винными с объявлениями вроде «продажа временно запрещена», с замысловатыми балконами и высокими решетчатыми окнами без штор; над готическими шпилями и островерхими мансардами; над радужными знаменами ЛГБТ, над зелеными – партии зеленых, над плещущими на холодном ветру белоснежными плакатами – что на них написано, издали не разглядеть, пока не затихли вдали.

Женщина подняла горящие фанатичным блеском глаза к хмурому, совсем не весеннему небу с тяжелыми, серыми тучами, почти царапающими крыши домов, словно через толстую вуаль атмосферы могла увидеть зависшие над Землей корабли пришельцев.

– Человечество дождалось! Высшие космические силы прибыли на Землю, они помогут возродить погубленную неразумными людьми экологию Земли! Мы больше никогда не будем сжигать ужасный природный газ и уголь и портить атмосферу выбросами углекислого газа. Нам помогут! А что делают наши правительства и средства массовой информации? Вместо того чтобы протянуть пришельцам руку дружбы, нагнетают вокруг них настоящую истерию! – последние слова старуха почти провыла.

Жадно внимающая толпа взорвалась одобрительным гулом. Лишь кучки полицейских в полном вооружении и со щитами на периферии митинга, всего пара сотен человек, безучастно смотрели на оратора и покуривали. Они еще и не такое видели. Рядом с ними суетилось несколько корреспондентов, в основном немецких. Бурное обсуждение прибытия инопланетян давно уже не такая новость, чтобы привлечь внимание иностранных СМИ.

Высокий, с ухоженной бородкой и намечающимся «пивным» животом, специальный корреспондент общественной телекомпании «ARD» Фрайгерр запахнул потуже ворот куртки и презрительно скривился. Что за бред несет? А если это действительно вторжение? Но двадцать лет работы на телевидении приучили его к известному цинизму. Все эти лидеры общественного мнения действуют по одному шаблону. А зачем напрягаться? Это в одиночку человек способен на критическое мышление, а в толпе весьма немногие, только настоящие личности, которых, увы, мало. Там действуют иные законы, чем в повседневной жизни. Еще древнегреческий мудрец Соло́н заметил, что один отдельно взятый афинянин – это хитрая лисица, но, когда они собираются на собрания, имеешь дело со стадом баранов. Роль вожака заключается в том, чтобы создать веру, неважно во что. Для этого надо воздействовать не на разум, а на чувства – испытанный прием демагогов. Рассуждения и доказательства не нужны. Требуется утверждение и повторение этого утверждения, и чем более оно будет кратким, и чем проще и нелепее выдумка, тем больше у демагога шансов на успех. Впрочем, пусть болтают что хотят, его дело все снять и прокомментировать!

– Иоганн, – Фрайгерр притронулся к плечу оператора, – сними общий вид этого бедлама.

Оператор, не отрываясь от камеры, кивнул и медленно развернулся на девяносто градусов, беря в прицел демонстрантов: мужчин, женщин и представителей модных в Европе гендеров, молодых и старых, полных и худых.

– Сбрендившие от ненависти особи, – продолжала кликушествовать женщина, – верно подметили, что на больших кораблях многочисленный экипаж. Но что это означает? Это означает, что их планету постигла катастрофа или их прогнали враги. Значит, нам несказанно повезло, мы можем оказать Высшему разуму неоценимую помощь!

Корреспондент вновь поморщился. Ну что она несет! Разве можно так однобоко воспринимать действительность?

Внезапно его внимание привлекло здание на периферии митинга – метрах в ста. Распахнулись ворота в кованом заборе, оттуда вышли трое, похожие словно близнецы: крепко сбитые, с короткой стрижкой, в полувоенного вида черных куртках-бомберах и тяжелой обуви. Чувствовалась в них какая-то агрессия, и Фрайгерр приложил к глазам ладонь. Один из короткостриженых обернулся к товарищам и ткнул пальцем в сторону оратора, из рукава его куртки выпала короткая полицейская дубинка.

Внезапно и резко, словно топор по натянутому канату, пришло понимание. Выцветшие светло-голубые глаза корреспондента расширились. Это скинхеды или еще кто-нибудь придерживающийся сходных взглядов, и драки с демонстрантами не избежать.

– Иоганн! – голос дрогнул, рука цепко схватила оператора за предплечье. – Смотри, тут, похоже, наклевывается драка.

Вторая рука вытянулась по направлению к странной троице. Это словно стало сигналом. Скинхеды с ревом кинулись на толпу, а из черного провала двора выбегали все новые и новые люди с палками, арматурой или дубинками в руках. Навстречу им с ревом, почти заглушившим крики паникующей толпы «Скинхеды!», кинулись крепкие молодые парни, отличающиеся от оппонентов только цветом одежды: такие же не стесняющие движение куртки, прочная обувь и, главное, лица, не изуродованные излишним интеллектом. «Зеленые» и прочие сообщества давно обзавелись обеспечивающими безопасность группами поддержки.

Все дальнейшее происходило быстро, поражающе стремительно.

Полицейские кинулись наперерез, замолотили дубинами, пытаясь разделить противников, но поздно, слишком поздно.

Задубасили биты и железные арматуры по телам. На мостовую брызнула первая кровь. Через считанные мгновения драка превратилась в дикую свалку, где каждый сам за себя. Бешеные выкрики, мат, глухой стук соударяющихся палок – всё смешалось в жуткую какофонию.

– Снимай, снимай, – проорал в ухо оператора корреспондент. Да за эти кадры он еще дополнительную премию с компании слупит! Настоящий эксклюзив и экшен!

Вот боевик «зеленых» с коротким ежиком светлых волос с разворота ударил ногой в грудь оппоненту. Боец беззвучно рухнул на окровавленную мостовую.

Подскочил товарищ рухнувшего скинхеда с окровавленным лицом, размашистым хуком снес победителя.

Двое боевиков с криком молотят упавшего скинхеда арматурой по голове, по бокам – не важно, вопли боли упавшего едва слышны.

Высокий, по два метра, боевик бьет ногой в каратистском стиле в голову скинхеда с рваным шрамом на лице от рта до виска. От удара того развернуло на сто восемьдесят градусов; обливаясь кровью, он рухнул на асфальт.

Из-за спин дерущихся выскочил патлатый парень, в его руке блеснул нож и вонзился в живот «зеленого». Тот согнулся, между прижатыми к животу пальцами проступило алое пятно. Подскочил боевик, с разбегу добавил по голове нунчаками. Стук, словно от удара по стволу дерева, взгляд «зеленого» остекленел. Словно подкошенный, рухнул на грязный асфальт.

Рядом в луже крови лысый парень. Глаза закатились, страшно блестят белки. Тело сотрясает крупная дрожь, отходит бедолага.

Парень с прикрытым черной банданой лицом с утробным хеканьем бьет противника кулаком в нос, раз, другой. Потом добавляет в окровавленное лицо лбом, несчастный беззвучно рушится вниз.

Лысый боевик ударил битой, с деревянным стуком та врезалась в полицейскую дубину противника.

Горящими от возбуждения глазами Фрай-герр смотрел на драку «противников» и «поборников» пришельцев. Такое он даже в боевиках не часто видел, а сейчас все по-настоящему!

В паре метров позади – яростная брань. Фрайгерр начал поворачиваться, но не успел. По затылку прилетела бита. Перед глазами взорвалась тысяча фейерверков. Корреспондент упал на мостовую уже без сознания, кровь из разбитого затылка закапала на мостовую.

Интермеццо тайных лож

Тайные общества – от этих слов так и тянет запахом тайны, закулисной власти, сумасшедших денег и крови. С конца XVIII века пользовалась популярностью теория, что миром правят ставящие перед собой цель подрыва устоев христианской цивилизации и подмену правительств тайные общества. Иные считали, что общества – всего лишь ширма, за которой прячутся управляющие миром евреи. Но все эти многочисленные теории не имели документальных подтверждений. Более того, исследователи тайных обществ связывали появление слухов о масонском заговоре с сознательной дезинформацией иезуитов или государства. Означает ли это, что тайные общества всего лишь сборища безобидных чудаков, не оказывающих влияния на политику и правительства? Конечно же нет!

В 1981 году из-за деятельности масонской ложи Propaganda Due в Италии разразился грандиозный скандал. В состав ложи входили самые могущественные персоны страны: министры, лидеры популярных партий, двадцать три депутата, десять префектов, шесть адмиралов, семь генералов финансовой гвардии, десять генералов корпуса карабинеров, около ста президентов частных и государственных фирм, сорок семь директоров банков, высокопоставленные офицеры, крупные юристы, журналисты и политические деятели. Под контролем ложи находились четыре издательства и двадцать две газеты. Ложа активно участвовала в политической жизни целого ряда стран: Италии, Аргентины, Уругвая, Бразилии. За это ее называли «государством в государстве», или «теневым правительством».

Не меньшим, если не большим влиянием пользовались тайные общества в англосаксонских странах, прежде всего в США. Любовь к закрытым клубам американцы переняли от англичан. В Штатах таких заведений полно – включая древнейший South River Club, основанный еще в начале 1700-х годов, пенсильванскую Schuylkill Fishing Company и Old Colony Club – первый клуб классического типа, открытый в 1769-м. По сравнению с ними закрытый Богемский клуб, расположенный в городе Монте-Рио, Калифорния, – только для сливок общества и мужчин, сущий младенец. Клуб, появившийся на свет в Сан-Франциско в 1872 году, стал самым известным клубом в мире, и многие считали, что Богемская роща – то самое место, где плетутся нити опутывающего весь мир заговора, где встречается пресловутое тайное мировое правительство и проходят сатанинские гей-ритуалы…

До прибытия пришельцев оставалось еще два года, и ни один предсказатель не мог его предвидеть.

Теплый калифорнийский июльский вечер, четверть десятого. Богемская роща. Неохватные реликтовые секвойи с корявой и красно-коричневой корой, покрытой бахромой седых лишайников, тянулись ввысь, почти цепляясь за небо. Не слышно ни птиц, ни цикад, словно все живое спряталось от жары или чего-то иного, таинственного. Подозрительную тишину нарушал свист ветра в кронах лесных великанов; он пах хвоей и перегретой на солнце землей. Под ногами – перина из гниющих иголок, глушащая звуки шагов, топорщились пожухлые, желтозеленые кустарники с метелками мелких цветов. Вслед за уходящим солнцем неторопливо ползли по земле непроницаемо густые тени деревьев, и от этого становилось тревожно на душе. Деревья росли густо, в нечастых разрывах колючих крон проглядывало темнеющее небо. Два облачка: одно побольше, другое поменьше, летели, почти цепляясь за колючие вершины деревьев, к далекому океану.

Вдали совершенно не к месту и не ко времени – ее время ночь, заухала сова, но деревья приглушили и смягчили пронзительный вопль, словно ставший неким сигналом, и в единый миг все изменилось. Еще больше стемнело, цвет листвы стал кислотно-зеленым.

В узком просвете между стволами, немного раздвигая полутьму, замелькали огни. Приблизились. Странная процессия: люди в кровавоалых и темно-серых одеяниях с надвинутыми на голову капюшонами, делавшими их похожими то ли на куклуксклановцев, то ли на странных монахов, вызывала недоумение, что они здесь делают? Ноги ступали по земле медленно и осторожно, словно опасаясь резким движением или шумом пробудить нечто древнее и таинственное, прятавшееся в лесу. Шестеро впереди держали в поднятых к темнеющему небу руках факелы с судорожно пляшущими пламенем странного кислотно-желтого цвета. На плечах шестерых позади покачивался в такт с шагами закрытый черный гроб, от которого, казалось, исходили флюиды разложения плоти и смерти. Невольно на ум приходило предположение, что «монахи» задумали нечто сатанинское, запретное, и казалось, что за ближайшим стволом неосторожного путника поджидает само зло. Казалось, что оттуда доносятся чьи-то тяжелые шаги и хриплое, жадное дыхание.

Хотелось обернуться: что позади?

Дорожку стремительной тенью перебежало нечто, и опавшие иголки даже не зашуршали под маленькими лапками. Процессия остановилась, и только потом перевозбужденный мозг понял, что это не злобный дух, а лесной зверек.

Процессия вновь двинулась по извилистой тропинке, разделяющейся дальше на две, левая тянулась в глубь рощи, правая сворачивала в жилые секторы. Дорогу преградило больное, неестественно изломанное и выеденное личинками дерево, с сухими корявыми ветвями, напоминавшими иссохшие руки, готовые схватить неосторожного путника. Люди обошли его.

Кусты впереди подозрительно зашуршали. Кажется? Или это проделки ветра? А может…

В полутьме мелькнуло нечто похожее на щупальце неведомого чудовища. Сердце сжала липкая рука ужаса, но стоило присмотреться, и приходило понимание, что это всего лишь корень.

Встреча с расположенным в самом сердце рощи небольшим, возможно рукотворным, озером, оказалась полной неожиданностью. Мрачные древесные гиганты внезапно закончились, и процессия очутилась перед песчаным пляжем, за ним в конце протянувшейся по воде сверкающей дорожки, вычерченной заходящим солнцем, виднелся крохотный островок, у берега его стояла черная гондола с неподвижно застывшим на корме человеком в черных одеждах. Лицо его не видно под надвинутым на голову капюшоном, и казалось, что вместо лица там клубится тьма. Люди остановились. Огни факелов отразились в таинственных и темно-серых водах. Волны с ожесточением бились о берег, казалось, что повсюду рассеяны флюиды зла. Световые столбы от прожекторов на острове выхватывали из тьмы огромную двенадцатиметровую сову, сплошь покрытую зелеными «бородами» мха, и пустынный каменный постамент перед ней. Голодный и пустой взгляд совы был устремлен на пришельцев.

А зачем этот постамент? Случайно это не жертвенник, на котором совершают кровавые обряды неведомые сатанисты?

Монахи опустили факелы в воду. Зло прошипев, пламя умерло, а гондола оторвалась от острова, бесшумно заскользила по водной глади к таинственным пришельцам. При этом не было видно никаких признаков двигателя, приводившего ее в движение, что уже было удивительно и наводило на мысли: какая сила движет лодкой? Нечто физическое или, напротив, иррациональное? Пронзительно заскрипел по песку киль, и гондола остановилась. По неслышной команде монахи осторожно погрузили гроб на нее, и лодка отправилась вместе со своим ужасным грузом в обратный путь.

Неизвестно откуда на острове появились люди в причудливых одеждах, выстроились в две шеренги от постамента до обреза воды. Одни в гнилостно-желтых одеяниях с широкими капюшонами, скрывающими лица, другие в одеждах, напоминающих бедуинские, но кроваво-алого цвета, а третьи полуголые, в одних набедренных повязках и платках на головах, мешавших разглядеть лица. Впереди стоял главный жрец в алых и кислотно-зеленых одеждах. Неожиданно запели а капелла, заставив вздрогнуть всех, над водой поплыли звуки мужских голосов: тревожные, резкие. Гимн пробуждал в душе неясный страх и стремление как можно быстрее убежать прочь.

Звуки плыли в прозрачном воздухе, пока гондола не ткнулась в каменный берег острова, а с опушки рощи секвой не откликнулось глухое эхо.

Главный жрец повелительно указал на гроб, его помощники залезли в воду, подхватили его, мужчины отнесли гроб на постамент перед статуей совы. В руке одного из младших жрецов блеснул огонь. Миг, и жадное пламя охватило и гроб, и его содержимое. Оттуда раздался лихорадочный стук, словно тот, кто заключен в гробу, пытался выбраться наружу. Неужели всё? Неужели кто-то из мира мертвых рвется в мир живых?

И в этот миг произошло то, что не могло произойти, статуя ожила! Клюв совы раскрылся. Над водой пронесся характерный, хриплый, словно стон, голос:

– Глупцы! Когда вы наконец поймете, что меня нельзя убить? Год за годом сжигаете меня в этой роще. Но едва вы покинете ее, я буду ждать вас у входа, как века назад!

Фонтаны воды вырвались из-под земли по бокам идола, засверкали в лучах прожекторов инфернальной радугой.

Жрецы бросились перед статуей на колени. Если даже огонь бессилен перед древним злом, то что может жалкий человек? Разноголосые, испуганные голоса воззвали:

– Взываем к тебе, о великий символ всей мудрости смертных, Сова Богемии! Дай совет!

Внезапно все изменилось – прожектора на острове погасли и идола поглотила тьма. Все вокруг залил яркий электрический свет от замаскированных в кронах секвой светильников. Послышался разудалый регтайм, и через миг из-за деревьев появился духовой оркестр, музыканты в полосатых куртках, люди со смехом срывали с себя странные одежды – под ними оказались вполне обыкновенные, и началось безудержное веселье.

Очередной сезон в Богемской роще – одном из самых таинственных мест США – начался.

Следующий день начался для большинства членов клуба Богемской рощи слишком рано и слишком скверно: с головной боли. Давала о себе знать вчерашняя вечеринка до часу ночи, сопровождаемая неумеренными возлияниями виски, пива и вина. Соленый ветер с океана так и не принес желанную прохладу, безжалостное калифорнийское солнце усугубляло похмельные страдания. После совместного завтрака в обеденном круге, где ели одновременно полторы тысячи человек, члены сектора Cave Man[11] собрались для дискуссии. Новое здание, умело и с большим вкусом вписанное в нетронутый ландшафт секвойного леса, многие из деревьев которого перешагнули полуторатысячный рубеж, напоминало спичрайтеру – худому, жилистому и подтянутому, похожему на прусского генерала в отставке, только в гражданском летнем костюме, знаменитый «Дом над водопадом» Райта. Такое же талантливое, а может даже, гениальное сочетание плоских параллелепипедов, расположенных на разных уровнях и под разными углами, и неожиданное сочетание элементов из дикого камня, дерева и стеклобетона. Не менее поражал и внутренний интерьер здания, но спичрайтер давно к нему привык и не обращал на него внимания.

Шелестели, нагнетая холодный воздух, кондиционеры, в окнах колыхались на ветру ветки секвой, глубокие кресла обещали приятную и полезную беседу. Из больших, в пол, окон, смотреть на жару снаружи даже приятно.

Два десятка джентльменов возрастом от тридцати до шестьдесяти церемонно рассаживались в холле. Хотя они не принадлежали ни к одному из царствующих семейств, от них так и веяло неограниченной властью и сумасшедшими деньгами. Многие из собравшихся были широко известны любопытствующей публике, но далеко не все, но именно они составляли один из негласных мозговых центров Америки.

Хозяева жизни безмолвно смотрели транслируемую тележвачку на плазменной панели на стене. Мир необратимо менялся, и сказка об американской гегемонии годилась только для внутреннего потребления. Украина развалилась, юго-восток объединился в Новороссию и присоединился к России, а запад страны разделили Польша, Румыния и Венгрия. От Украины остался никому не нужный аграрный осколок без выхода к Черному морю, без промышленности и малонаселенный. Белоруссия в рамках Союзного государства перешла на единую валюту с Россией и частично объединила вооруженные силы, а на ее территории появились российские военные базы. Евразийский экономический союз пополнился новым членом: Абхазией. Приднестровская Молдавская республика и Южная Осетия вошли в состав России.

Китай и Россия подписали договор о военном союзе, где пообещали прийти на помощь друг другу в случае агрессии в отношении одной из сторон.

Воспользовавшись украинским кризисом, Китай заметно нарастил военную мощь, в том числе ракетно-ядерную и военно-морскую, и высадил десант на Тайвань. Через месяц на референдуме остров присоединился к материковому Китаю на условиях Гонконга. Два подряд поражения уходящего гегемона нанесли огромный ущерб международному престижу страны. США ушли из большого Ближнего Востока. НАТО и новая военная группировка в составе США, Японии, Индии и Австралии едва не развалились.

По объемам производства в мире безусловным лидером стал Китай, но гонка технологий, особенно в военной сфере и сфере технологий, продолжалась с переменным успехом. В международной торговле все большая часть расчетов проводилась с помощью цифрового юаня, а на территории СНГ в цифровых рублях. Инициатива Европы взимать экологические налоги с производителей угля и газа с треском провалилась. Поставщики неэкологичной продукции на введение дополнительных сборов отреагировали бойкотом закупки в страны Западной Европы. Хвосту вилять собакой не получилось. После массовых демонстраций граждан, возмущенных пустыми магазинами, и недовольства бизнеса налог отменили.

В Западной Европе у власти стояли либеральные режимы, провозглашающие толерантность и многообразие полов с положительной дискриминацией белых, количество некоренного населения в них колебалось от десяти процентов до трети населения. В странах Восточной и Южной Европы к власти пришли жесткие авторитарные и националистические режимы. Чтобы залить деньгами кризис конца десятых – начала двадцатых годов двадцать первого века и выкупить «плохие активы» частного сектора, долларов и евро напечатали так много, что это заставило ввести на Западе политику отрицательной процентной ставки. ПОПС привела к невыгодности хранения денег на банковских депозитах, так как они теряли в стоимости, одновременно к подорожанию недвижимости с падением покупательной способности населения – удорожание всего и вся. Это сделало владение недвижимостью доступным все быстрее сокращающейся доле потребителей. Уловив эту тенденцию, корпоративные маркетологи пропагандировали лозунг: «платите только пока пользуетесь, и не платите, когда вам не надо». Зачем вам собственный автомобиль, если есть каршеринг? Зачем собственный дом или квартира, если их можно взять в аренду? Для многих это звучало красиво, свежо, инновационно, прогрессивно, но привело к образованию в странах Запада класса «новых бедных», которые не имели ни накоплений, ни недвижимости и так же, как древнеримские клиенты, подчинявшиеся патрициям, зависели от транснациональных корпораций, в которых они работали.

Когда на кресло плюхнулся последний из членов секции, спичрайтер произнес в пустоту:

– Siri[12], выключить изображение.

– Выполняю, – прошелестел голос. Изображение на плазме погасло.

Лицо спичрайтера являло миру великолепную смесь внимательности и доброжелательности. От него так и веяло чинными лекциями перед обожающими его студентами, впрочем, он и был профессором в одном из старейших университетов Восточного побережья. Выбор негласных хозяев США ведущего секцией пал на талантливого философа-политолога и мыслителя. Его посчитали более способным к принятию так необходимых Америке нетривиальных, но взвешенных решений, чем погрязший в рутине паркетный политик.

Лакеев на собрание не пустили, поэтому спичрайтеру пришлось самому налить из стоящей перед ним бутылки в тонкий бокал тоника точно по внутреннюю рисочку. Не дыша, он жадно выцедил содержимое бокала и аккуратно поставил его на стол. Затем оглядел кислые лица членов секции и провозгласил хорошо поставленным голосом:

– Джентльмены, полтора десятка лет Америка непрерывно отступает, и это весьма печально. Мы ушли с Ближнего Востока и из Афганистана, мы уже не первая промышленная держава мира и даже не первая торговая. Американская мечта и американское лидерство полиняли и уже не вдохновляют народы на следование по пути демократии и свободы. За долгую историю этой страны она еще никогда не подвергалась такой опасности, но я верю, что наша великая нация устоит так же, как она выживала в прошлом. Она воспрянет и снова станет процветающей… – он сделал паузу, стараясь получше подобрать слова. – Я предлагаю подумать, как мы можем вернуть на эту планету американский век! Я жду от вас мозговой штурм и нетривиальные, прорывные идеи. Итак, прошу высказываться, джентльмены.

Мужчина лет тридцати, рыжеволосый, с лицом, выдававшим ирландское происхождение, и с бейджиком «Р. Маклафлин» на груди, лениво поднял руку.

– Джентльмены, кладбища заполнены людьми, которые думали, что мир не может обойтись без них, – мужчина саркастически и, как показалось спичрайтеру, пьяно хохотнул. – Мир не хочет следовать за Америкой, но чему мы удивляемся? Пока мы могли подкармливать послушные режимы и угрожать военной дубинкой всем остальным, все было о’кей! Теперь мы вынуждены экономить каждый доллар, и чему тогда удивляться, что мир больше не нуждается в нас? Это есть неприятный для нас факт!

Спичрайтер едва заметно поморщился и несколько мгновений в упор рассматривал нарушителя спокойствия, потом невозмутимо дал слово старейшему члену секции – моложавому господину, представителю весьма уважаемого на Среднем Западе банкирского дома.

Первым делом тот заявил:

– Если факт не сдается, его уничтожают!

Сдержанно посмеялись.

Джентльмены, вот что значит тренировка, несмотря на вчерашние возлияния, говорили много и пафосно об ответственности Америки за судьбы планеты, о продвижении в мире правильных, демократических ценностей, о сохранении священного огня свободы, а также республиканской формы правления. Ради этого они предлагали использовать широкий арсенал средств – от банальных войн и конфликтов по периферии конкурентов в сочетании с давлением дипломатическим и санкционным до разжигания цветных революций в сочетании с национальной рознью.

Участники секции поддакивали правильным, идеологически выдержанным речам, особенно оживляясь, когда очередной оратор начинал обличать в неблагодарности и недемократизме Россию и Китай, но чем больше они говорили, тем больше спичрайтер мрачнел, хотя внешне выглядел так же, как в начале встречи: улыбчивым и приветливым. Покер-фейс для истинного джентльмена – это главное! Все, что предлагалось для противодействия обнаглевшим конкурентам, применялось, и не раз, но Россия и Китай сумели как-то выработать иммунитет к не раз проверенному оружию Америки.

С неизъяснимой горечью он ощутил, что толку от дискуссии не будет. Он вспомнил, какая гордость охватывала его, когда перед занятиями в школе торжественно исполняли гимн страны, а потом гимн Техаса, а он с прижатой к сердцу ладонью подпевал вместе с несколькими сотнями мальчиков и девочек всех цветов кожи. Он любил Соединенные Штаты, его страна могла ошибаться, но это была его страна. Тихонько вздохнул и, сделав усилие, вновь сосредоточился на том, что излагал спокойным, размеренным голосом, так не соответствующим содержанию его речи, очередной выступающий.

– Джентльмены! – полный господин затушил сигару в пепельнице на столе перед ним. – Я человек прямой и не буду юлить. Вот тут говорили, что русские и китайцы сильны, но я думаю, что не надо делать гору из муравейника![13] Вот тут спрашивают, как восстановить величие Америки. Ответ прост! Мои аналитики считают, что единственный выход – это быстрый глобальный удар неядерными средствами. За несколько часов Америка уничтожит до восьмидесяти-девяноста процентов ядерного потенциала русских и китайцев. А если мы предупредим, что не станем первыми применять ядерные бомбы и не выдвинем неприемлемые условия, то русские и китайцы не посмеют первыми их использовать. А если осмелятся, то ПРО перехватит все, что у них останется. В обоих случаях условия мира продиктуем мы. Другого выхода, джентльмены, нет.

«Неужели – большая война? – думал спичрайтер, – Неужели иного выхода нет? Тогда весь мир в труху, и найдется ли счастливый билет выжившего для меня? Хотя… разве мнение овец интересует льва?»

Единственным, кто нарушал чинное благолепие, был ирландец, с насмешливой речи которого началось заседание секции. Едкими, на грани приличия замечаниями он постоянно прерывал выступающих, а под конец и вовсе, дождавшись, когда очередной джентльмен закончит речь, заявил:

– Джентльмены! – в его глазах мелькнул безумный огонек. – Нас спасет только техногенная катастрофа, в результате которой конкуренты навеки отстанут от Штатов.

«Профессор» встрепенулся и посмотрел на возмутителя спокойствия тем взглядом, каким обычно смотрел на студентов, сдавших экзамен на «отлично», но не внушавших тем не менее доверия. Понятно, что обманул, но уличить совершенно невозможно, что само по себе заслуживает высокой оценки, но страдает профессиональная гордость преподавателя. Вот такая эмоциональная дилемма.

Едва молодой человек закончил говорить, как за окном заскрипели автомобильные тормоза. Еще через пару секунд джентльмены услышали громкие, но неразборчивые голоса, стук шагов и звон брошенного на пол железа, дверь открылась.

Уверенным шагом в холл вошла троица в полувоенной форме: начальник охраны Богемской рощи в сопровождении двух шкафообразных охранников с полицейскими дубинами в руках, похожих на игроков в регби. Они застыли у двери, а их начальник, демонстративно ни на кого не глядя и не обращая внимания на возмущенные взгляды и возгласы, подошел к спичрайтеру. Наклонившись к его уху, тихо зашептал. Кожа на лбу «профессора» сморщилась от удивления, невольный взгляд упал на молодого нарушителя спокойствия.

Тот вдруг вскочил с кресла и кинулся к двери. Никто не успел ничего понять, как беглец ловко поднырнул под замах дубины стоявшего слева и наткнулся горлом на вытянутую руку второго.

С грохотом рухнул, словно подкошенный, на пол, руки прижались к горлу, закашлялся, выкатывая затуманенные болью глаза и судорожно пытаясь вдохнуть воздух. Не дожидаясь, когда беглец очухается, охранники схватили его под мышки, подняли с земли и заломили руки за спину. Вопросительно посмотрели на начальника. Тот кивнул, за ушедшими с добычей «шкафами» тихо закрылась дверь.

Почтенные джентльмены невольно переглянулись в растерянности и едва ли не со страхом. Что это было? Как смеет охрана ловить почтенных членов клуба Богемской рощи? И почему молодой джентльмен попытался сбежать?

Начальник охраны окинул взволнованных и возмущенных людей взглядом и спокойно произнес:

– Джентльмены! Вы все знаете правила клуба, никто и ни при каких обстоятельствах не может присутствовать на заседаниях, если он не член клуба. Молодой человек, которого мы увели, – не член клуба. В его номере мы обнаружили оружие, – предваряя вопросы, поднял в успокаивающем жесте руку. – Не беспокойтесь, только холодное. О результатах расследования, как и зачем к нам попал «заяц», я проинформирую вас!

Не дожидаясь вопросов, начальник охраны повернулся, твердо ступая по полу, вышел. Глухо хлопнула, закрываясь, дверь, а еще через несколько секунд взревел автомобильный мотор, звук начал удаляться.

– Послушайте, джентльмены, – прервал неловкое молчание спичрайтер, – случай, безусловно, возмутительный, но в предложении молодого джентльмена, – он задумчиво покрутил пальцами, – что-то есть. Похоже, когда он думает, то использует оба полушария мозга и еще немного мозжечок. Лично мне его идея нравится. Техногенная катастрофа, после которой мир навеки отстанет от благословенной Америки! Каково, а?

* * *

Спустя почти полтора года.

До прибытия на орбиту Земли флота пришельцев остается менее полугода

Бесшумно, словно вышедшая на охоту рысь, под поверхностью Тихого океана, приблизительно посредине между Южной Кореей и Тайванем, двигалась подводная лодка.

Солнце давно село, а звезды скрыты за бесформенной толщей низко нависших облаков. Небо черное, местами с синеватой подсветкой, словно перья падальщика – андского кондора. До самой линии горизонта тянулась ленивая зыбь, и ни одного корабля вокруг.

На поверхности воды появился небольшой и совершенно незаметный в ночной тьме бурун от вынырнувшего на поверхность перископа, он закрутился, осматриваясь.

За минуту обследовал горизонт на 360 градусов, исчез в глубине, а командир лодки оторвался от окуляров перископа.

Вверху никого нет. Значит, можно приступать к тому, ради чего они совершили долгий поход.

Оглянулся на подчиненных, затвердел лицом, хищно выпятив квадратную англосаксонскую челюсть, и приказал спокойным голосом, так не соответствующим произнесенным словам:

– Боевая тревога! Боевой курс – сто двадцать, глубина тридцать метров, держать скорость четыре узла!

Зазвенел пронзительный сигнал тревоги, сжимая сердца моряков и офицеров и заставляя даже самых выдержанных замолкать на полуслове. Стремительно и плавно лодка погружалась в глубину. В отсеках задвигались, и вскоре в центральный пост посыпались доклады о готовности.

– Сэр! Есть нормальные условия старта! – прозвучало долгожданное сообщение.

Рука командира повернула ключ – все данные для ракетной атаки были введены в новейшие гиперзвуковые ракеты еще на берегу.

– Five…

– Four…

– Three…

– Two…

– One, – падали в тишине центрального поста звуки, словно тяжелые кирпичи, отсчитывая время до запуска. И наконец, прозвучало:

– Zero.

Лодку качнуло.

Над морем поднялась немного изогнутая и стремительно впивающаяся в ночное небо дымная колонна, увенчанная ослепительно белым пламенем ракетного факела. Над водой расползалась дымная туча раскаленных газов, раскатистый рев походил на крик целого стада разозленных кашалотов. Тучи осветились мертвенным оранжевым светом. Прошло пару секунд, и из клубов дыма появилась еще одна ракета, потом – вторая, третья… и вскоре шестнадцать вонзившихся в тучи дымных столбов рассеивались, разъедались ветром.

Генеральная репетиция апокалипсиса прошла успешно.

Радиолокационные станции специального административного района Тайвань КНР и Южной Кореи обнаружили ракеты почти одновременно. Гиперзвуковым крылатым ракетам, летящим над волнами в трехстах километрах от побережья, оставалось лететь до цели немного больше двух минут. Их сумасшедшая скорость составляла более двух километров в секунду, и если создать и принять на вооружение к концу двадцатых годов гиперзвук сумели все крупные в военном отношении страны мира, то уверенно сбивать их наловчились одни сумасшедшие русские – их зенитные комплексы С-300В4 и последующие модели С-400 «Триумф», С-500 «Прометей» и разрабатываемый С-600 отлично справлялись с этой нелегкой задачей.

Бам-м! – ударило по ушам дежурного персонала китайских комплексов «Хунци-10», разработанных на основе русского С-400. Стартовые позиции с громом окутались огненно-белым дымом. В ночное, темное небо вонзились кроваво-красные росчерки ракет-перехватчиков, мгновенно исчезли в тучах. Прошла еще пара секунд, и новый громовой удар – это стартовали перехватчики со вторых пусковых. Китайцам удалось сбить половину летевших в их сторону ракет, но оставшиеся прорвались через заслон. Корейцы, использовавшие комплексы американского производства, не сумели произвести пуск противоракет, помешала непонятного происхождения системная ошибка управляющих компьютеров.

Тайваньская тропическая ночь застыла в тревожном молчании, лишь из густых и темных кустов, росших вдоль корпусов завода по производству чипов тайваньской компании Taiwan Semiconductor Manufacturing Company (TSMC) – крупнейшего в мире производителя полупроводников, доносились пронзительные песни цикад. Да с далекого шоссе – шум запоздалых грузовиков. Небо, высокое-высокое, холодно сверкало тысячами драгоценных звезд. От стен завода протянулись по земле длинные угольно-черные тени, непроницаемые для слабого человеческого зрения, даже огни бесчисленных окон – завод никогда не спал, работая круглосуточно, – не могли рассеять мрак. Все, как обычно, как день, год и даже десятилетие тому назад. Мир испытывал дефицит в полупроводниках, и если США занимали ведущие позиции в разработке полупроводниковых технологий, то Тайвань и Южная Корея – в их производстве. Консалтинговая фирма TM Lombard считала, что 83 процента мирового производства чипов для процессоров и 70 процентов чипов памяти приходились на эти две азиатские страны. Еще в 80-е годы прошлого века в погоне за прибылью американцы вынесли полупроводниковые производства за рубеж. В результате у них осталось менее десяти процентов мирового производства чипов. «Для производства чипов Тайвань и Южная Корея стали тем же, чем ОПЕК был для нефти, а лидерами сектора являются тайваньская Taiwan Semiconductor Manufacturing Company и корейская Samsung Electronics Co», – писали в обзоре аналитики фирмы.

Внезапно из-под окружавшего заводские корпуса высокого бетонного забора донесся горестный вой бездомной собаки, через несколько мгновений еще несколько псов подхватили его. Печальный вопль все длился и длился, словно пророчествуя: Аннушка уже разлила масло, и предрешенное свершится! Никто не видел, как небо в клочья разорвали стремительные силуэты крылатых ракет. Впрочем, это и немудрено, зрение человека не способно на фоне звездного неба вычислить столь стремительные объекты.

Бам! Бам! Бам! – один за другим на месте заводских корпусов вспыхнули огненные шары, похожие издали на гигантский фейерверк. Поднялись в небо, на миг осветив аккуратные здания цехов в окружении посадок кустов, пышные пальмы и джунгли вокруг.

Хлестнула упругая ударная волна, разрушая здания, что избежали разрушения, с корнем выбрасывая пальмы. Даже сама по себе разогнанная до гиперзвуковой скорости болванка способна за счет кинетической энергии взорваться словно бомба, а если учесть еще 450 килограммов взрывчатки ее снаряжения, то мощь получается впечатляющей!

Бам-м! – могучее эхо многократно отразилось от окружавшего завод леса. Задрожали стекла в домах в отдалении, где жили преимущественно рабочие и служащие завода. В небо поднялись столбы серо-черной пыли.

На месте цехов остались внушительного размера ямы и полыхающие развалины.

Первыми на месте диверсии появились жители соседних с заводом поселков. Выли женские голоса, мужчины пытались тушить пожары и искать уцелевших, а еще через двадцать минут из-за леса послышался рев сирен. Подскочили две пожарные автоцистерны, со скрипом затормозили. Горохом посыпались пожарные, принялись подсоединять прорезиненные рукава и бегом тащить к огню…

Атакованные с разрывом в десяток секунд заводы южнокорейской фирмы Samsung Electronics Co постигла та же судьба, они были уничтожены неизвестным агрессором.

На следующее утро с грозным заявлением выступил президент США и, хотя не было никаких доказательств, а расследование только началось, обвинил в подлой атаке Северную Корею и пригрозил последствиями. Западные средства массовой информации словно по команде развернули дикую кампанию травли одного из последних коммунистических режимов на Земле, а к берегам Корейского полуострова отправился американский флот во главе с атомными авианосцами «Джон Ф. Кеннеди» и «Энтерпрайз».

В ответ Центральное телеграфное агентство Кореи выступило с резким заявлением. Северокорейцы категорически отрицали причастность к ракетному удару по заводам тайваньской Taiwan Semiconductor Manufacturing Company и южнокорейской Samsung Electronics Co и угрожали применением ядерного оружия, если Штаты посмеют нанести по их территории удар. Американцы громко угрожали, демонстрировали ракетно-ядерные мускулы. Мир колебался, не зная кому поверить, или мутным коммунистам, или уже не раз пойманному на вранье Западу? Кончилось все вполне ожидаемо. Эскадра, покрейсировав две недели в Японском море на благоразумном расстоянии 200 морских миль от побережья, тихо вернулась домой.

Между тем мир, завороженно наблюдавший за едва не вспыхнувшей на Дальнем Востоке ядерной войной, поначалу почти не обратил внимания на последствия физического уничтожения производств современной электроники. Прошел месяц, и он столкнулся с катастрофическим дефицитом электронных компонентов и начал потихоньку осознавать потенциальную глубину технологического падения. Современное производство и инфраструктура, военная техника – все критически зависело от производства электроники. Без них через пару лет, по мере физического износа электронных компонентов, миру угрожало скатывание в технологическую пропасть на уровень первой половины двадцатого века. В выигрышном положении оказывались лишь горстка стран, прежде всего США, владеющие ключевыми технологиями, в неплохом – Россия, имевшая устаревшие заводы микроэлектроники и неплохие производства аналоговой[14] электроники для нужд военных и государственного аппарата. Спеша успокоить клиентов, руководители wan Semiconductor Manufacturing Company и Samsung Electronics Co выступили с меморандумом, что они немедленно приступают к строительству новых, более мощных, чем прежние, производств, и надо только немного потерпеть, так как цикл строительства займет от полутора до двух лет. Громом среди ясного неба прозвучало выступление госсекретаря США мистера Миллера. Администрация президента официально запретила передачу ключевых технологий по производству современной микроэлектроники за рубеж и объявила, что в связи с невозможностью обеспечить безопасность производства чипов в азиатских странах новые производства будут построены в Штатах. Весь мир возмущался, но с новой реальностью поспорить было невозможно. Ключевые компоненты пятого и шестого технологических уровней будут производить только США – на долгие годы, если не навсегда, создавалась новая глобальная зависимость мира от американцев.

Глава 2

Через две недели после появления на высокой орбите эскадры пришельцев

Во всех без исключения земных СМИ, особенно западных, стоял сплошной вопль. Планету лихорадило – пожалуй, это наиболее точное определение происходящих социальных и дипломатических катаклизмов. Человек, особенно его западная разновидность, втайне только себя родимого считающий настоящим человеком, склонен к максимализму, и любые происходящие с собой изменения невольно распространял и на все окружающее. А когда трясти начинает уже не отдельного индивидуума, а целые страны и народы… Но самое смешное, что планете в общем-то наплевать на крики и стенания почему-то вообразивших себя разумными существ, подобно блохам на собаке, ползающих по поверхности континентов. Так что Земля продолжала извечный путь по орбите, не подозревая даже, что ее, оказывается, лихорадит.

Все это время человечество пыталось наладить контакт с пришельцами из бездны космоса и разгадать их секреты, но изучение космических островов, на которых они передвигались, мало что дало. Как, на каких физических законах был основан принцип передвижения инопланетян по космосу, было по-прежнему непонятно, так же, как и то, что за поле удерживает на островах атмосферу и почему на них есть гравитация или нечто ее замещающее? Виднейшие ученые Земли осмеливались лишь высказывать робкие предположения. Лишь одно удалось установить точно – состав атмосферы под накрывающими острова полями близок к земному, только кислорода немного меньше – 19,5 процента, а температура 10–12 градусов тепла по Цельсию.

Люди отчетливо понимали, что к ним прилетел разум, который по праву можно назвать Высшим. Но с какой целью он преодолел, да еще такой большой эскадрой, которую многие считали колонизационной, межзвездные расстояния? Если цели инопланетян благородны, если они хотят облагодетельствовать младших братьев по разуму или хотя бы наладить честную торговлю, то почему на все попытки землян вступить в контакт они не реагируют? Предположим, что пришельцы намерены захватить Землю и смести с ее лица прежнего владельца – человечество, тогда все логично объясняется. Зачем вступать в контакт с теми, кого намерен уничтожить? И способны ли люди помешать пришельцам, если они попытаются захватить планету? В любом случае на Земле все больше людей сходились во мнении: проникнут ли пришельцы на Землю с согласия людей или наперекор их воле – человечество бессильно их остановить, оно в их власти. Быть может, его истребят, а может быть, и нет, но важно одно: стоит пришельцам пожелать – и они в любой момент уничтожат людей.

Но раз эскадра иных уже две неделе болтается на орбите планеты, но агрессивных действий пришельцы не предпринимают, не стоит ли взять инициативу по контакту на себя? Даже если здесь таится опасность, то не правильнее ли будет идти ей навстречу? Человечеству, если только хватит решимости, представилась возможность приобрести новые познания, по-новому, чужими глазами посмотреть на давно знакомое, постичь иные, новые и чуждые для него взгляды на мир, воззрения и чувства, разобраться в незнакомой и чуждой человеку логике. Неужели струсим и попятимся, и не сумеем наладить взаимовыгодный контакт с пришельцами? Ведь если провалимся на первом же экзамене – встрече с иным разумом, не миновать провала и во второй раз, и кто знает, возможно, капризная удача навеки повернется спиной.

Так ли рассуждало правительство и президент США, доподлинно никто не знал, но, воспользовавшись тем, что у компании – производителя космической техники Space Exploration Technologies Corporation, или SpaceX, имелась готовая к полету ракета Falcon 9.1 с пилотируемым кораблем Crew Dragon, они решили отправить к таинственным пришельцам своих представителей. Америка вновь продемонстрирует свое величие и первой вступит в контакт с иным разумом!

За окном пункта управления частного космодрома SpaceX, в деревне Бока-Чики в штате Техас, недалеко от границы с Мексикой, закончилась предстартовая суета. На модернизированном стартовом комплексе ELA-5 фаллическим символом вонзалась вверх, в безоблачное голубое небо, с которого исступленно, по-весеннему, палило солнце, ракета с кораблем Crew Dragon. Экипаж из четырех человек уже поднялся в корабль. Белоснежная башня корпуса ракеты слегка плыла в потоках раскаленного воздуха, но смотрелась крайне эффектно на фоне далеких, засеянных хлопком полей, колышущихся под порывами ветра, словно белоснежное море. Откуда-то из-под ракеты парило белым дымом.

Широко разрекламированный старт транслировали в прямом эфире. Съемочные группы американских и допущенных НАСА европейских телеканалов теснились на отведенном им пятачке пункта управления, подальше от диспетчеров.

– Дамы и господа… – произнес один из них, в рубашке с короткими рукавами и в скрывавшем повязку на голове роскошном мексиканском сомбреро. После съемок митинга в Берлине, когда герр Фрайгерр получил битой по голове, все оказалось не так уж и плохо – он отделался небольшим сотрясением. Через три дня его выписали из больницы домой, а еще через неделю он буквально напросился на редакционное задание. Во-первых, чувствовал себя неплохо, во-вторых, после покупки в ипотеку дома очень нужны были деньги, вот и пришлось надавить на начальство.

– Мы наблюдаем поистине историческое событие! – пафосно и громко вещал корреспондент.

Откуда-то из-за кадра прозвучал недовольный голос на английском:

– Эй, мистер, вы мешаете, нельзя потише?

Лицо корреспондента дрогнуло, взгляд перенесся на кого-то невидимого зрителям, но профессиональная выдержка не подвела. Кивнув, продолжил уже гораздо тише:

– Человечество прошло чертовски тяжелый и долгий путь от каменного топора питекантропа до красавца-корабля, который вы видели на экранах. Не будет преувеличением сказать, что львиной долей свершений двадцатого и двадцать первого веков человечество обязано нашему великому союзнику – Соединенным Штатам. Поэтому если кто и заслужил право отправить представителей навстречу иному разуму, то это Америка. И это еще раз подтверждает особую, я бы сказал, историческую ее роль на этой планете и дает ей право говорить с пришельцами от имени всех нас: землян, – он махнул рукой и одарил зрителей профессионально приветливой улыбкой. – Итак, пожелаем удачи отважным астронавтам Америки, она им понадобится!

На экранах миллионов европейцев, смотревших старт на канале общественной телекомпании ARD, появилось изображение склонившегося над микрофоном диспетчера:

– Минутная готовность!

Посыпались команды:

– Протяжка! Продувка! Дренаж! Мачта!

Изображение вновь поменялось, появилась громада корабля на старте. Вниз величественно ушла мачта. Серебристая огромная, без поддерживающих монтажных ферм ракета словно дрожала – то ли от марева раскаленного воздуха, то ли от нетерпеливого желания умчаться в небо.

– Пуск! Зажигание!

Громко прозвучала команда: «Подъем!» Из-под стартовой плиты с ревом ударил всполох дымного пламени, чтобы через миг смениться целым океаном огня, могучий грохот вместе с волной белого тумана промчался по окрестностям. Серебристая ракета миг постояла, как будто раздумывая, потом словно нехотя оторвалась от стартовой площадки – земля не хотела отпускать творение своих детей, удерживая его на дне гравитационного колодца. Ракета начала сначала медленно, потом все быстрее ввинчиваться в безоблачные техасские небеса.

– Отлично, Америка! – воскликнул немец, но больше не успел ничего сказать.

То, что произошло потом, не ожидал никто. В безоблачном небе сверкнула узкая, ярко-синяя полоска сверхкороткого и сверхмощного импульса лазерного луча, коснулась взлетающей ракеты. Цветная линия, похожая на остановившийся на миг укол шпаги, еще горела на сетчатке глаза, когда корабль взорвался, словно гигантская хлопушка. Начиная с определенной мощности луча лазера, он не режет цель, как это делают промышленные устройства. Попадание такого луча взрывает цель, превращая материал в зоне контакта в перегретую сверхплазму, которая не успевает выйти наружу и разрывает цель изнутри в клочья. Вместо корабля в небе расплывалось безобразное облако, от него во все стороны разлетались маленькие и большие обломки, самый крупный из них, напоминающий пылающий астероид, падал в сторону океана.

Бам! – прилетел сверху звуковой удар, и, словно отвечая ему, по диспетчерской разнесся первый, истошный женский вопль, пробирающий до самой души. Его немедленно поддержали другие голоса: крик ужаса вырвался у десятков человек. Диспетчеры и многочисленные служащие SpaceX повыскакивали с кресел, с побелевшими лицами наблюдая бегущие по мониторам красные строчки тревожных сообщений и переданные с укрепленных на крыше здания мощных камер видеоизображения. Немного позже опомнились «гиены» и мастера пера. Засуетились, выбирая место у окон, где лучше всего видна трагедия.

Мировая сенсация – первая реакция пришельцев на людей! Пришельцы сбили мирный космический корабль США!

Впервые в жизни побледневший, словно мел, герр Фрайгерр не знал, что сказать зрителям. Едва обломки корабля упали на землю, места падения оцепила национальная гвардия штата, живущих рядом принудительно эвакуировали, а внутрь зоны вошли специалисты Министерства внутренней безопасности в костюмах радиационной защиты.

* * *

Зал, где собирался Совет Безопасности ООН, представитель России Игнатий Соловьев не любил. Он был слишком велик, слишком холодно-помпезен, и престарелый дипломат чувствовал себя в нем неуютно. Видимо, подсознание связывало это место с тягостными часами, когда приходилось противостоять объединенному Западу. Слишком часто приходилось использовать против «потерявших берега» коллег право вето. Часто противостоять в одиночку, иногда опираясь на помощь Китая, в последнее время занявшего более активную позицию, и непостоянных членов Совета.

Дипломат тихонько вздохнул и, сделав усилие, сосредоточился на речи представителя США, потребовавшего срочного созыва Совета Безопасности ООН. Американка была назначена на высокую должность в ООН меньше месяца тому назад, но это не помешало ей успеть «прославиться» амбициозностью и хамством. Невысокого роста, откровенно толстая, с тяжелым, с медным оттенком лицом под свисающими на плечи редеющими рыжими и сальными волосами, женщина смогла пролезть на важную дипломатическую должность благодаря шумной деятельности в защиту сексуальных меньшинств в Америке и всем мире и участию в движении Black Lives Matter.

– Господа, я прошу почтить вставанием память четверых американских астронавтов, коварно убитых пришельцами.

Женщина оторвалась от листка, по которому зачитывала обращение, и торжествующе ухмыльнулась. Дескать, только попробуйте не встать в память наших американских героев!

Эта ее ухмылка всегда производила на русского какое-то странное впечатление, которое он никак не мог объяснить. Это было что-то.

Подняться требовали правила элементарной порядочности. Русский встал вместе с остальными членами Совбеза, кубинский дипломат, только год назад вошедший в него в качестве непостоянного члена, остался сидеть. Пристальный взгляд его не отрывался от побагровевшего лица американки.

– Кубинский представитель не считает нужным подняться потому, что в экипаже два афроамериканца и один представитель ЛГБТ? Не удивительно для диктаторского режима, угнетающего цветное население и сексуальные меньшинства! Это совершенно отвратительно и неприемлемо! Это расизм и гомофобия! Я считаю, что кубинский режим – это проблема всего мира, который должен объединить усилия по борьбе с расовой несправедливостью!

Черное лицо кубинца расплылось в издевательской улыбке.

– Вы меня, чернокожего, обвиняете в расизме? – кубинец учтиво кивнул, что еще больше усилило общее веселье.

В зале улыбались и переглядывались. В общем веселье украдкой участвовали даже представители западных стран. Несмотря на то, что обычно они следовали в фарватере политики заокеанского сюзерена, но хамоватую американку не любили, и они были рады ее публичному унижению.

Русский с нескрываемым интересом смотрел на американку. Ее лицо пошло крупными бурыми пятнами. И без того выпученные глаза, казалось, увеличились в полтора раза, а рот судорожно хватал воздух, как выкинутой на берег рыбы.

Кое-как справившись с нервами, американка поджала губы и бросила многообещающий взгляд на кубинца, потом подозрительный на вечного оппонента: русского. Подняла к глазам листок и продолжила после небольшой заминки.

Вначале долго распиналась о величии своей страны, о ее ценностях и союзах, о том, что США «являются одной из величайших сил для творения добра в истории мира и величайшим защитником суверенитета, безопасности и процветания для всех». Только потом перешла к сути дела, от чего желание улыбаться и шутить исчезло у всех.

– Вместе с тем вчерашний день принес нам страшные новости о растущих опасностях, угрожающих всему, чем мы дорожим и что мы ценим. Появление пришельцев, чьи корабли висят над Землей и не отвечают на любые попытки связаться с ними, возвестило о наступлении новой эпохи, эпохи больших опасностей. Они применили по мирному кораблю, отправленному с миссией наладить отношения, лазерное оружие. Соединенные Штаты располагают большой силой и проявляли большое терпение, но, если придется защищать себя или своих союзников, у нас не останется иного выбора, кроме как атаковать преступных пришельцев. Они выбрали для себя самоубийственную миссию.

Сегодня Организация Объединенных Наций, люди во всем мире, которые надеются на лучшую жизнь для себя и своих детей, должны честно ответить на простой вопрос: «Мы все еще патриоты?» Любим ли мы наши народы, чтобы защитить наш суверенитет и нашу планету от ужасных пришельцев? Мы призываем к великому пробуждению наций, к возрождению их духа, гордости и патриотизма. Мы призываем Совет Безопасности принять резолюцию, разрешающую применение силы против пришельцев, и призываем все демократические силы войти в создаваемую против них военную коалицию.

Женщина откашлялась, выпила воды из стакана, потом, не глядя на ошарашенных дипломатов, только английский и французский представитель сохраняли спокойствие – видимо, знали о содержании речи американского представителя, продолжила:

– Итак, нашим посланием миру будет: мы будем сражаться, жертвовать и стоять вместе во имя мира, свободы, справедливости, ради семьи, человечества и всемогущего Бога, который сотворил нас всех. Благодарю вас. Да благословит вас Бог. Боже, благослови народы мира и Соединенные Штаты Америки. Большое спасибо.

Когда китайский делегат – он исполнял обязанности председателя Совета Безопасности, открыл дискуссию, позиции дипломатов были противоречивые. От полной поддержки предложения американцев до категорического неприятия. Развернулись настолько бурные споры, насколько это было возможно среди дипломатов. Игнатий Соловьев упомянул, что, по его сведениям, в районе падения космического корабля отмечен повышенный уровень радиации, что побагровевшая американка начала с жаром отрицать. Дипломат несколько мгновений безмолвно рассматривал ее, потом скривил губы в ехидной усмешке:

– Зря вы отрицаете факты, это только вредит прохождению вашего запроса.

В результате, когда через два часа состоялось голосование, лишь немногим больше половины высказались за американское предложение, но Россия наложила на решение вето.

Русский представитель наклонился в кресле, на колени лег невзрачный кожаный портфель, куда легли записи со стола. Разъяренной фурией к нему подлетела американка.

– Мистер Соловьев! Это вы виноваты, что Совет Безопасности не принял наше предложение! – орала женщина, размахивая руками, словно ветряная мельница, и брызгая слюнями. Палец уткнулся в грудь сидящего мужчины.

Не успевшие выйти из зала дипломаты остановились, заинтересованные взгляды остановились на скандалистке и ее жертве.

– Мисс, – поднявшись, категорическим тоном произнес русский, рука подхватила американку под локоть и развернула, – вам нужно познакомиться с правилами этикета, неприлично тыкать в людей пальцем и еще плеваться при этом!

Дружный и уже нескрываемый смех дипломатов, в том числе из стран-союзников, заставил трясущуюся от ярости американку пулей вылететь из зала.

* * *

Прошли почти сутки. Солнце еще не поднялось над горизонтом, но уже достаточно рассвело, чтобы потушить фары и видеть на фоне серовато-сизого облачного неба весенние деревья вдоль дороги. Высокие и узкие клочья утреннего тумана кое-где зацепились за стволы, стыдливо не пропуская человеческий взгляд в глубь леса. Длинный, словно гусеница, зализанный белоснежный «Вольво», с полуприцепом позади, включил правый поворот и начал тормозить. Вильнув по мокрому асфальту задом – ночью шел дождь, автомобиль остановился у обочины. Из открывшейся двери на асфальт тяжело спрыгнул человек, порядком за сорок, пухлый и низкорослый, в низко надвинутой на глаза бейсболке. В лицо ударил влажный и холодный ветер. Запахнув получше ветровку, мужчина воровато оглянулся. Противоположную сторону дороги скрывала высокая бетонная стена с колючей проволокой и камерами поверху, а дальше тянулся все такой же лес, как и с другой стороны дороги. Местные знали, что там находилась авиабаза Мальмстрем, где бравые джи-ай[15] берегут покой Америки от проклятых русских и китайских комми – там располагалась 341-е стратегическое ракетное крыло с пусть устаревшими, но по-прежнему грозными ракетами Minuteman III. Хотя СССР развалился многие десятилетия тому назад, но Смит – так звали дальнобойщика, по перешедшей от родителей привычке продолжал называть русских «проклятыми комми».

Мужчина крикнул невидимому в утренней полутьме водителю фуры:

– Я быстро, – еще раз оглянулся, подумав: «Все-таки зря я на ночь выпил пива!», и поспешил, осторожно перешагивая лужи, по разбитому асфальту к противоположной стороне дороги подальше от джи-ай с их видеокамерами, в кусты.

Он не знал, что прямо в этот момент мощные гидравлические толкатели уже открыли оголовки ракетных шахт, в которых до срока скрывались новейшие ракеты ПВО-ПКО «GBSD» – краса и гордость военно-воздушных сил США, способные сбивать объекты в космосе на высокой околоземной орбите.

В кустах мощно зажурчало, раздался удовлетворенный вздох. С балдахина ветвей над мужчиной капнуло, он поморщился, застегивая штаны, когда краем глаза увидел вспышку и повернул голову. Вдали, на закрытой джи-ай территории, над деревьями вспухло несколько огненных шаров, ветер донес могучий грохот стартующих ракет. Рев еще катился над лесами Монтаны, когда в хмурое небо потянулся десяток могучих белесых столбов, похожих на кривые янычарские ятаганы, с искорками пламени на конце, книзу они утолщались, теряли белизну и плотность и растворялись под непроницаемым для взгляда пологом леса. Ракеты!

В голове мужчины метались мысли. Неужели это ядерная война? С кем? С русскими или китайцами, или с теми и другими одновременно? Неужели за океаном сейчас точно так же стартуют ракеты, чтобы выжечь ядерным огнем Америку? Да как же так?! – мысли ускользали, так что ему было трудно додумать хотя бы одну из них до конца.

Перед внутренним взглядом появилось лицо жены, потом дочки Сьюзен. Самые близкие люди умоляюще смотрели на него.

Неужели страхи перед войной, нагнетаемые средствами массовой информации и популярными блогерами, правда?

На шее мужчины змеями вздулись жилы. Он может орать, может проклинать, но изменить ход событий бессилен.

Нет! Нет, не хочу, я жить хочу!

В животе заурчало. Еще чуть-чуть и сфинктер расслабился бы, но в последнее мгновение он сумел собраться. Вроде бы.

Неожиданно затянутое тучами небо перечеркнули тонкие «рапиры» лазерных лучей. Несколько мгновений, и в небе расцвел десяток огненных цветков, вниз посыпались мелкие обломки. Пришельцы не церемонились и сбили зенитные ракеты на взлете.

Мужчина облегченно выдохнул и осторожно пощупал штаны сзади. Слава богу, самые позорные предположения не оправдались. Ядерная война не началась – это все проклятые пришельцы!

Могучий гул взрывов болезненно ударил по барабанным перепонкам.

Бледный, словно вампир из дешевого ужастика, дальнобойщик воровато оглянулся и с трудом заставил себя не побежать, а дойти до автомобиля спокойным шагом.

Сменщик за рулем сглотнул тягучую слюну.

– Слушай, это то, что я думаю?

– Гребаные пришельцы опять сбили ракеты. Нельзя дважды войти в одну и ту же реку, а дважды сесть в одну и ту же лужу – запросто! Поехали побыстрее, чувак, здесь пахнет паленым!

Машина тронулась с места, все быстрее замелькали стволы деревьев, Смит облегченно вздохнул, когда вдруг уловил посторонний звук, оглянулся и нахмурился. Это стало последним мигом его жизни. Обломки одной из сбитых ракет рухнули на кабину, погубив Смита и его сменщика. Деревенский учитель, торопившийся на занятия в школу, обнаружил фуру с раздавленной всмятку кабиной и трясущимися руками позвонил по номеру 911[16]. Через полчаса примчалась пожарная машина, спасатели, словно консервную банку вскрыли гигантскими ножницами кабину. Внутри обнаружили бездыханные тела водителей.

Американские средства массовой информации, а затем и их союзников с пеной у рта обвиняли пришельцев в агрессии против Земли и предрекали апокалипсис инопланетного вторжения. Западные обыватели верили, хотя доверие к СМИ упало до небывало низкого уровня, но факт оставался фактом: пришельцы дважды атаковали ракеты США. Журналисты незападных стран были не склонны к поспешным выводам. Высказывались мнения, что необходимо подождать, что, возможно, произошло недоразумение. Человеку свойственно верить в то, во что хочется поверить, и простые люди во всем мире колебались, не понимая, что правда, а что манипуляции продажных СМИ.

Выступление престарелого президента на лужайке перед Белым домом не внесло ясности в ситуацию, а только больше ее запутало. Обвинив пришельцев в агрессии против США и произнеся слова соболезнования семьям погибших, он объявил, что страна вводит уровень боевой готовности: «DEFCON 3»[17]. После этого вернулся в резиденцию, это немного успокоило разогретую слухами публику. Раз президент не улетел в один из защищенных командных пунктов, то прямо сейчас война не начнется.

Мир замер в ожидании последующих событий, а дальние и ближние соседи Америки подняли уровень боеготовности вооруженных сил. Для охлаждения излишне горячих голов американских вояк, если они вместо пришельцев решат атаковать одного из своих геополитических противников, президент России Мелехов и генеральный секретарь КПК подтвердили верность положениям пекинского договора о дружбе, сотрудничестве и взаимной помощи, предусматривающего «военную помощь в случае агрессии против одной из сторон».

Глава 3

Звезды – мириады и мириады красных, белых, желтых и голубых искорок, застыв в вечном и термоядерном апокалипсисе, беззвучно мчались сквозь тьму вселенной к неведомой цели. Впрочем, в пространстве все происходило беззвучно. Коллапсируют ли звезды или соударяются в хвосте кометы пылинки, не раздается ни звука. Природа рациональна и не расщедрится на то, чего некому оценить. Космоистребитель, словно муха в паутине, завис в угольно-черной бездне космоса. Но это только казалось, цель стремительно приближалась.

В кабине едва слышно пели приборы, по экранам на пульте управления торопливо ползли непонятные непосвященным цифры и графики, перемигивались огоньками дисплеи, бросая на лицо единственного человека в космоистребителе штурм-бригадира Аридэль разноцветные тени. Делали старше и суровее юное лицо, очерчивая резкие тени вокруг янтарно-коричневых глаз, придавая им мрачное, обреченное выражение. Во взгляде была видна тень усталости. Чтобы не вспугнуть раньше времени соргисов, истребитель, с дронами и ракетами класса «космос-планета» на борту, сбросили за полторы световых минуты до планеты, и за двое суток в скафандре в тесной кабине она успела изрядно измучиться.

Все когда-нибудь заканчивается, закончился и долгий путь до цели.

Штурм-бригадир Аридэль мысленно приказала: «Включить виртуальность». Мир изменился, картина космоса исчезла, все вокруг заполнило виртуальное пространство. В его глубине, окруженный могучими орбитальными крепостями и минными полями, висел ржаво-голубой шарик вражеской планеты, дрожали белые квадраты сетки целеуказателя. По нижней части трехмерного изображения бежали, постепенно уменьшаясь, цифры: дистанция до цели: 10.1, 10.0, 09.9. Поворочав шеей, подвигала глазами, сетка прицела послушно сдвинулась, задрожала, повторяя движения. Перед глазами повис запрос: «Произвести ПУСК?»

Девушка на миг закрыла глаза, рот страдальчески искривился, одинокая слеза упала на стекло шлема, скатилась вниз. Принять решение трудно, безмерно трудно. Все равно что раздавить котенка, только не одного, а миллионы, и не котят, а разумных, думающих, любящих, страдающих.

Демоны бездны! Как может она обречь их на гибель?

Ей стало так же плохо, как в тот день, когда погибла мама.

Эх, мама, мама, как мне вас не хватает! Почему же я не убедила вас улететь с планеты… Вы учили помнить о главном предназначении женщины: дарить жизнь! А я… я плохая дочь, собралась забрать ее у бесчисленного множества разумных существ.

Долг, честь – какие красивые слова, когда следовать по этому пути ничего не стоит. Однако рано или поздно в жизни каждого наступает день, когда приходится выбирать.

Глаза открылись. В углу пульта, прикрепленная магнитиком, фотография убитой соргисами матушки. Да, убитой соргисами, пусть она и умерла от добровольно принятого яда!

Несколько мгновений девушка рассматривала родное лицо, потом почувствовала такую лютую, такую огромную радость, такой прилив сил и решимости, что помимо воли из горла вырвался повизгивающий, клокочущий хрип.

Не гуманно? А вы видели сожженные планеты? Пепел погибших стучался в сердце! Пилотам в обязательном порядке показывали хроники погибших миров, чтобы знали, на что способны родственники из Ушедших кланов. Скрытые сплошным пологом грязно-серых, радиоактивных туч планеты ничем не напоминали дружелюбные для жизни миры. Закованные замерзшим океаном в ледяные оковы континенты и острова превратились в выжженную радиацией пустыню, покрытую погибшими деревьями. День и ночь на истерзанную землю и руины городов лились потоки кислотного ливня, со временем сменившиеся грязно-черного цвета снегопадами. Демоны бездны! Никогда. Никогда не простит соргисам ни матушку, ни погубленные миры!

Резко выдохнув, мысленно произнесла: «Да!» Надпись погасла.

Руки действовали самостоятельно, почти без участия разума, перчатка торопливо коснулась сенсора пульта управления, подтверждая мысленный приказ. По кабине пробежала волна визгливого гудения. Новейший космоистребитель Vandura G-15 тряхнуло: выброс ракет. Впереди и слегка справа в угольной черноте космоса расцвели огненные хвосты, стремительно рванули, в единый миг исчезли, а в виртуальном пространстве появилось два десятка новых пятнышек: атакующих ракет, несущих к цели термоядерные и аннигиляционные боеголовки.

Бортовой кибермозг выровнял космоистребитель, ускорение прижало пилота к креслу. Корабль начал разворачиваться в обратный путь. Космический бой, скоротечный и совершенно незрелищный, закончен. По крайней мере, Аридэль надеялась на это, и побеждает в нем, как правило, тот, кто первый нанес удар.

Глаза молодой женщины и офицера хищно сощурились. Трижды проклятые соргисы, принимайте подарки. Не мы первые начали, а долг платежом красен, как говорили великие Предки! Какую-то часть ракет перехватят, но и тех, что прорвутся, хватит, чтобы изрядно проредить средства противокосмической обороны на орбите, а военные базы на поверхности планеты превратить в радиоактивную пыль. Да и ее саму сделать малопригодной для проживания.

Включился детектор гравитационных масс, после старта ракет просигналивший соргисам о вражеском корабле в окрестностях планеты, маскировка теряла всякий смысл – системы наблюдения за космосом планеты Киракам, несомненно, засекли в космосе вспышки. В виртуальном пространстве появилось больше сотни полупрозрачных пятнышек – отметок контратакующих противоракет, часть из которых были нацелены на истребитель. Теперь ходу отсюда! Когда истребитель уже обнаружен, его главная защита, это скорость.

Погоня длилась почти сутки, два десятка ракет продолжали упорно догонять маленький корабль Аридэль, но и до корабля-матки оставалось еще несколько часов лету, когда в глубине виртуального пространства значки догоняющих ракет налились красным. Одна, вторая, третья… Поползла надпись: «Противник приблизился на дистанцию атаки! Внимание, противник приблизился на дистанцию атаки!» Девушка вздрогнула, по телу стремительно пробежала волна ледяного озноба.

Аридэль мысленно приказала, чтобы позади истребителя выстроились дроны: своими корпусами прикрыть истребитель. Навстречу настигающим вражеским снарядам с пилонов сорвались огненные росчерки очередей и ракеты. Напряженный взгляд не отрывался от виртуального пространства, где стремительно сближались две группы полупрозрачных пятнышек.

Губы пересохли, она облизала их. Рука поднялась вверх, к свалявшимся за трое суток волосам, но наткнулась на пластик шлема и бессильно упала. Тесная кабина истребителя, казалось, известная за десятки вылетов до последнего уголка, вдруг стала незнакомой и чужой.

Ей было страшно. Перед собой нет смысла прятаться от правды и строить храбреца.

Если снаряды соргисов сумеют прорваться, она – труп. Но особенно угнетала невозможность что-либо изменить. Лежи и ожидай, что выбросит, метнув кости, судьба. Жизнь или смерть?

Она почти задыхалась, словно закончился живительный кислород. Голова кружилась, точно от удушья.

Через десяток суматошных ударов сердца в угольно-черной тьме расцвели огненно-алые тюльпаны взрывов, а на экране виртуального дисплея начался обратный отсчет до того момента, как разлетающиеся осколки и шрапнель достигнут корабля.

Девушка закрыла глаза, ее обволакивала обморочная легкость, словно еще миг, и она провалится в забвение.

«Если все, то… здравствуйте, предки! Надеюсь, я не опозорила вас…»

Прошло несколько секунд. Или часов.

Она не почувствовала, не ощутила, как ледяная шрапнелина, диаметром почти миллиметр, пробила тонкую броню корабля, проткнув, словно картонную, затылочную кость. Выбив тонкий фонтанчик крови, заплескавшего алым пластик шлема, вышла через глаз и, повторно пробив стенку истребителя, улетела в космос…

Аридэль проснулась от собственного утробного крика.

Глаза открылись. Ее едва не ослепил пронзительный желтоватый свет, она поспешно опустила веки, но свет проникал даже сквозь них. Пахло чем-то медицинским.

Мысли вялые, словно после употребления наркотической травы трэкс, с трудом проворачивали заржавевшие шестеренки мозга.

Сердце лихорадочно билось о ребра, словно пойманная птица о прутья клетки, а голова кружилась, словно после продолжительной болезни или ранения.

Тело сотрясала сильная дрожь, зубы непроизвольно стучали.

«Нужно немного подождать, чтобы глаза привыкли к свету…»

Через минуту глаза снова открылись. Сумеречный свет, проникая сквозь оконце в изголовье, открывал аскетичную картину узкого пенала кабины искусственного сна. Она лежала на узком ложе, покрытом мягкими пластиковыми роликами.

Девушка попыталась подняться, но рухнула без сил обратно – была еще слишком слаба. Из горла вырвался полувздох-полувсхлип.

Сжав изо всех сил зубы, подняла руку и дотронулась до близкого потолка.

«Это только сон. Снова этот дурацкий сон!» – подумала с облегчением.

Как она оказалась в кабине искусственного сна?

Демоны бездны, не помню… Веки из всех сил сжались. Она вспомнила.

Тогда, в космоистребителе, она не погибла немедленно, такое бывает при ранениях в голову, адски редко, на грани с чудом, но бывает…

Сколько прошло времени, когда она открыла глаз, второй почему-то упорно не открывался, она не знала. Умная аппаратура скафандра и корабля своевременно заделала пробоины, сохранив атмосферу на истребителе, а ее хрупкому биологическому пилоту жизнь. Хуже было со здоровьем. Левая половина тела отказалась подчиняться, жуткая головная боль не давала сосредоточиться. Раненая девушка оказалась один на один с сотнями тысяч километров космоса, рассчитывая только на летное мастерство, силу воли и удачу.

Аридэль петь любила с детства. Еще в школе у нее обнаружили великолепное сопрано. Она мечтала блистать на сцене, но не сложилось. Началась война с Ушедшими кланами. Жестокая, какая может быть только между в хлам рассорившимися ближайшими родственниками. Враги не останавливались ни перед чем. Ни перед применением термоядерного оружия, ни аннигиляционного, ни перед уничтожением биосферы целых планет. Кровь лилась не реками – океанами, к Демонам Бездны уходили миллиарды. Когда при тестировании после школы у девушки обнаружили прекрасную реакцию, ей предложили поступить в военное училище пилотов. Она долго колебалась. В детстве Аридэль до смерти боялась полетов на воздушных транспортных средствах. Но долг и семейные традиции оказались сильнее желаний и мечтаний юной выпускницы, и она ответила согласием. Через четыре года с отличием окончила школу по специальности: пилот космоистребителя Vandura G-15.

Долгие несколько часов полета, чтобы опять не соскочить в беспамятство, на последних остатках силы и воли пела, или скорее едва слышно хрипела, любимые песни. Свои, потом мамины старинные баллады клана Лэрдов, повторяла их вновь и вновь.

Схоронили обоих в храме одном.

Куст белоснежных цветов

Вырос на могиле у них!

И рост тот куст очень быстро, пока

Не уперся в храма свод,

И сплелся, как влюбленных пара, ветками там,

И дивился на это народ.

Как команда спасателей перехватила истребитель, она уже не помнила – в очередной раз потеряла сознание. Аридэль никогда не мечтала стать супервумен, но судьба сложилась так, что пришлось выполнять грязную и кровавую мужскую работу. Как она выдержала, как сумела долететь… сама не знала. Наверное, помогло фамильное упрямство семейства Лиадонов клана Лэрдов.

На корабле-авиаматке девушку экстренно осмотрели медики и поместили в регенерационную камеру. Землянам уровень медицины драуни мог показаться колдовством, но за две недели вырос новый глаз взамен выбитого и регенерировали поврежденные отделы мозга. Еще через три дня военно-медицинская комиссия признала ее здоровой и годной к службе без ограничения. А на следующий день на торжественном построении всего экипажа командир авиаматки вручил ей погоны штурм-мастера и одну из высших наград – орден Звезда Чести…

* * *

Несколько минут, пока Аридэль набиралась сил после месяцев искусственного сна, тянулись тягучей патокой. Откуда-то издали доносился приглушенный расстоянием гул тревожных голосов, хотя, о чем именно говорят, не разобрать. По мере того как взгляд становился все более осмысленным, девушку охватило предчувствие чего-то нехорошего, страшного. Сердце бешено заколотилось в груди, и тут крышка кабины искусственного сна, прогудев, открылась. Нервные голоса из коридора стали громче, отчетливее. Пронзительный желтый свет едва не ослепил, она поспешно закрыла глаза, но успела увидеть совсем молоденькую девушку, пожалуй, даже не окончившую школу.

– Твои глаза отвыкли от света, сестра, – раздался немного дребезжащий, словно от страха, голос, уж Аридэль с ее идеальным слухом это было прекрасно заметно. – Надо подождать, пока привыкнут. Помнишь, как тебя зовут?

– Аридэль, – ответила девушка неожиданно для себя тихо и хрипло.

– Хорошо.

Аридэль почувствовала осторожное прикосновение прохладных пальцев к предплечью.

– Ты отдыхай, я пошла будить следующих, мы прилетели к планете-праматери.

– Демоны Бездны! Подожди! Что-то случилось?

Пауза была недолгой, но многозначительной и многое сказала Аридэль.

– Аборигены пытались напасть… дважды. И у них есть ядерное оружие.

Аридэль мысленно вошла в паутину всемирной информационной сети – все верно, девочка не ошиблась.

Мысленно присвистнула. Это уже серьезно. Близкий взрыв мог серьезно повредить корабли эскадры и даже уничтожить их. Неужели они бежали от кровожадных соргисов, чтобы столкнуться с не менее агрессивными жителями Земли? Мамочка, любимая моя мамочка. Как же ты была не права! После прощания с матерью прошло несколько лет, но по биологическим часам Аридэль прошло немногим больше десяти дней. Земляне достаточно цивилизованы, чтобы посылать корабли на орбиту планеты, и по большому счету при таком развитии необходимость в убийствах разумных существ отпадала. Так почему же они попытались напасть на ничего плохого им не сделавших космических странников? Неужели в них, как и в соргисах, сидит вынесенная из каменных пещер и сражений с дикими животными за жизнь, древняя жестокость? Неужели встреча цивилизаций неизбежно заканчивается войной?

Она едва не скрипнула зубами. Демоны Бездны!

Через миг ощущение стоящего напротив живого существа исчезло. Еще десяток секунд девушка привыкала к свету, потом осторожно разлепила веки и увидела в узком квадрате открытой крышки людей. С озабоченными лицами они спешили куда-то. Звуки шагов смешивались с негромкими голосами. На противоположной стене мелькали угольные тени. Это выглядело многозначительно и тревожно. Словно в белоснежных коридорах корабля-острова разлилась некая смутная, знобящая тревога. Добавь соответствующую обстановке музыку – и готовый эпизод из исторического фильма: герой пробирается по заколдованному замку с верным мечом в руках. А за каждым поворотом его подстерегает потустороннее нечто…

С трудом действуя все еще слабыми руками и ногами, Аридэль вылезла в белоснежный коридор с бутафорскими факелами на стенах. Считалось, что ретро поможет психологической реабилитации проснувшихся. Бесконечным потоком двигались мимо сотен открытых и еще закрытых камер искусственного сна стайки примолкших подростков – три четверти спасшихся составили дети и подростки, с озабоченным видом шагали члены экипажа в форменной одежде с серыми, словно землистыми, после долгого сна лицами. Видимо, корабельный мозг, пилотировавший корабль во время долгого межзвездного перехода, – слабое человеческое тело было способно выдержать варп-полет лишь в состоянии искусственного сна, – только начал будить экипаж и часть пассажиров. Постояла, держась за стенку и собираясь с силами, потом, немного пошатываясь от слабости, пошла, с каждым шагом все увереннее. Пробралась сквозь толпу к выходу, спустилась по выщербленным временем каменным ступенькам с крыльца.

Искусственное солнце выключили, в тиши ни ветерка, ночь пронизывали сверкающие нити света фонарей. Разноцветные звезды незнакомых созвездий ледяными брызгами застыли на угольно-черном небе, отражались в лужах выпавшего недавно дождя.

Взгляд скользнул по высокой башне с заросшими зелеными бородами мха стенами – точной копией руин замка Баранд Эйтелер, где три с половиной тысячи лет тому назад кланы, после ожесточенных войн, заключили вечный мир и объединились в Совет. Верхушка башни терялась во тьме высоко над кронами деревьев. Над приоткрытой дверью висела покосившаяся металлическая фигура. Пока звездолет долгие месяцы пробивался сквозь пространство, а экипаж и пассажиры спали, многие сооружения пришли в запустение. Здесь была неплохая кафешка, и однажды ее приглашали туда на романтическое свидание. Как же его звали? Аридэль нахмурила лоб. Не помню… Ну ничего, скоро память восстановится.

Она двинулась по лесной тропинке мимо исполинских деревьев к границам корабля-острова. Люди рассеивались, спешили по делам, и вскоре она шла по лесу в одиночестве.

Аридэль словно очутилась в каком-то заколдованном круге. Призрачный свет выхватывал из тьмы великаны-деревья, необъятная тишина заполнена затаенным ожиданием чего-то потустороннего, аромат мокрой земли и леса, незримой пеленой стелющийся над податливой чернотой под ногами, – все было необычно, волшебно.

Кто-то с разбегу ткнулся в спину, едва не повалив на землю. Пробормотав извинение, исчез за стволами.

Колдовство рассеялось, очарование необычного исчезло – ее вновь окружал висевший над планетой-праматерью корабль.

Она подошла к краю острова, туда, где ограда, достигавшая до груди, преграждала путь. Дальше – едва заметная пелена силового поля, закрывавшая от великого ничто, называемого космос. Перегнувшись, насколько могла, посмотрела вниз.

Корабль летел над ночным полушарием, и казалось, что он неподвижен, а огромный шар голубой планеты под ним стремительно бежал. Яркие точки городов казались светлячками в ночи. Словно ободок, опоясывала планету красная полоса рассвета. Немного дальше она переходила в оранжевую, потом в голубую, а голубая через синий полутон в фиолетовую. Выше простирался черный бархат космоса.

Из груди вырвался тихий вздох, полные восхищения глаза, цвета чая, не могли оторваться от величественной картины внизу.

Приподнялось солнце, все в яростных сполохах звездной короны. Несколько секунд, и она растаяла, а звезда стала словно меньше в размерах, но зато намного ярче.

Внизу простиралась лазурная гладь моря, солнце отражалось от нее золотистым мячиком и бежало вслед за кораблем. Начался гигантский полуостров, сверху похожий на сапог, потом россыпь больших и малых островов, переходящих в неширокую прибрежную равнину в зелени лесов и полей, горная цепь с белоснежными шапками снега на вершинах. Некоторые водоемы были велики, и, проносясь над ними подобно метеору, девушка видела, как в чистых хрустальных водах отражается солнце.

Она была прекрасна, голубая планета убийц.

* * *

Национальный центр управления обороной на берегу Москвы-реки издали ночью похож на граненый алмаз. А еще он никогда не спит. И это неудивительно, потому что в святая святых оборонного ведомства Российской Федерации и днем, и ночью, и в будни, и в праздники стекались от систем наблюдения, включая агентурную и спутниковую, актуальные данные о военно-политической обстановке в мире.

Под ярким светом потолочных ламп два десятка операторов-офицеров в просторном зале трудились над анализом обстановки в мире. Нестройный шум тихих голосов сливался с тарахтением кондиционеров и щелканьем клавиш ноутбуков в ровный, привычный рабочий гул. На высоте второго этажа над залом с операторами полукольцом шли галереи для наблюдателей и приглашенных, с пустыми креслами. Подполковник Лосев, не отводя взгляда от монитора, откинулся в кресле и вежливо прикрыл рукой зевок. Скоро начнет светать, а там и домой пора. Кофе, сигарета и спать до обеда!

На видеостене напротив входа в зал неторопливо плыл над разноцветными отметками военных баз, своих – зеленых, красных – партнеров, над эскадрами, на просторах морей и океанов, над медленно ползущими крылатыми значками носителей ядерного оружия, десяток синих отметок – инопланетная эскадра на орбите. С недавних пор в обязанности операторов добавили отслеживание обстановки вокруг упорно молчащих пришельцев.

– Сергей, – обратился к товарищу за соседним столом, – водичка не осталась?

Тот, не отрывая взгляд от экрана компьютера, пошарил в глубине стола, через миг появилась пластиковая бутылка с водой.

Лосев протянул руку, но краем глаза увидел, как на мониторе что-то мелькнуло, заставив перевести взгляд.

Несколько десятков огненно-красных значков отделились от инопланетных кораблей. На ходу собираясь в три плотные группы, начали снижаться.

– Постой, кажется, инопланетные гости наконец-то зашевелились.

Офицер действовал точно по инструкции, и только мелкие суетливые движения да возбужденный взор выдавали нешуточное волнение.

Еще через пару минут все стало окончательно ясно. Три группы воздушно-космических аппаратов стремительно снижались над территорией севера Сибири, над Аляской и северной Канадой. Коротко взревел ревун, превращая рабочую обстановку центра в нечто похожее на лихорадочную атмосферу офиса крупной компании в дни аврала, когда всесильный директор настропалил сотрудников так, что они готовы вкалывать, не обращая внимания на мелочи, типа окончания рабочего дня. А еще через минуту зазвенели «тревожные» телефоны в спальнях у министра обороны и президента страны.

* * *

Привычно клацнул, присоединяясь, ОРК[18], потом Сергей Соколов присоединил замки подвесной системы. Поерзал в кресле, устроился поудобнее и произнес в микрофон:

– К полету готов!

Его немного потряхивало. Сирию и украинскую кампанию он не застал, а меньше года офицерской службы никак не давали зачислить себя в опытные летчики. Вместе с ведущим капитаном Фроловым он был на боевом дежурстве, когда эскадрилью подняли по боевой тревоге, поэтому первым вылетело их звено. Навстречу врагу? Кто его знает… но точно недружественно настроенным инопланетянам. А еще нервировало и даже немного пугало то, что раз они сумели преодолеть межзвездную бездну, значит, и технологии у них развиты будь здоров. Это значит… Да ничего это не значит. Война – это смерть, это он помнил еще из детских воспоминаний, но офицер – это когда живешь для других. На борту боевые ракеты и есть боевая задача, и ее он будет выполнять лучше всех, чего бы это ему ни стоило!

Поворот ручки. Медленно опустился фонарь, отсекая от вечных шумов аэродрома и ночного морозца. Стало не до рефлексий, привычная работа помогла отвлечься, почти забыть о страхах и хлопотах.

– Добро на запуск! – прозвучал в наушниках простуженный голос техника самолета.

Придирчивый взгляд молодого летчика вновь обежал датчики и жидкокристаллические дисплеи приборной доски – вроде все нормально. Летчик сдвинул РУД[19] вперед, на упор малого газа и нажал кнопку запуска. Где-то во внутренностях самолета форсунки щедро впрыснули топливо в турбины, молнией проскочила искра… За хвостом самолета гулко полыхнуло. Почти неслышно в кабине заревели реактивные двигатели. Привычная периодичность проверки, переговоры с техником и наконец выход на связь с РП[20]:

– «Северный», я – «Гагара-4», разрешите вылет, – волнуясь, остро выгнул бровь.

– «Гагара-4», я – «Северный», – разрешаю. Ветер встречный, два метра в секунду. Отход курсом двести семьдесят, набор высоты до двух тысяч метров, – прозвучал в наушниках летного шлема слегка встревоженный голос майора Дедова, сегодняшнего РП.

– Принял, конец связи.

Техник отцепил провод, соединяющий его с бортом, и отбежал в сторону, взлетела к потолку левая рука с чеками катапультных кресел. Потом, разрешая вырулить из капонира, правой указал вперед.

Летчик отпустил гашетку тормозов, а левая рука привычно передвинула вперед ручку управления двигателем.

Су-30 дернулся, выехал из капонира. Навстречу понеслась серая рулежная дорожка, через несколько секунд сменилась длинным полотном взлетно-посадочной полосы, подсвеченной тусклыми фонарями сигнальных огней. Мчались, вились с ветром тучи, закрывая луну и звезды, словно угрожали. Погоди, самонадеянный человечишка, разразимся снегом и метелью, как будешь лететь? Далеко впереди светилась огнями вышка руководителя полетов, напротив световые пики прожекторов выхватывали тонкий крест на куполе маленького храма. В памяти на миг всплыли родные места. Мать посещала храм ежемесячно и частенько на службы брала с собой маленького Сергея. Тогда было все хорошо. Еще никто не погиб. Воспоминания всколыхнули где-то глубоко в душе что-то родное, теплое. Он сглотнул тягучую слюну и отвернулся. У сияющего огнями терминала белели два гражданских МС-21. Аэропорт был совместного пользования – военно-гражданский – содержать два аэродрома для небольшого поселка было слишком дорого, и военный использовали и для гражданских нужд. Без авиации на Крайнем Севере никуда: вахтовиков поменять, привезти срочные грузы, которые не доставили во время краткой летней навигации, да и просто улететь на Большую землю в отпуск или еще по какой нужде.

Еще дальше россыпью светлячков – огоньки поселка Новосеверный. В угольном небе промелькнули огненные струи от выхлопа взлетевшего немного раньше самолета ведущего капитана Фролова, сверкнули капельками цвета крови, отразившись от заснеженного поля.

Огни сигнальных фонарей взлетно-посадочной полосы стремительно рванули навстречу, превратились в две сверкающие полосы. Двухместный многоцелевой истребитель Су-30 словно пуля несся по бетону. Несколько мгновений, и фонари пропали позади и далеко внизу. Самолет плавно потянуло вверх, в ночное, мрачное небо.

Вокруг непроницаемая темнота северной ночи, ни одна звездочка не пробивалась сквозь плотный облачный покров. Лишь далеко впереди горел яркий выхлоп самолета ведущего, да огоньки многочисленных приборов на панели разгоняли тьму в кабине, успокаивая. Чувства обманывали, уверяя, что самолет не движется. Только многофункциональный дисплей с радиолокационной картой местности с тактической схемой доказывал, что самолет не влип в пространство, как муха в янтарь, а стремительно глотал километры пути.

В наушниках прозвучал голос руководителя полета. Передав новый курс и высоту, совсем не по-уставному сообщил, что пришельцы не отвечают на вызовы, и приказал атаковать нарушителей.

Кровь резко, толчком, ударила в голову. Летчик крепко сжал зубы. Ну и слава богу! Лучше бой, чем бесконечное ожидание неизвестно чего.

Сейчас все не важно, все потом. Главное выполнить боевую задачу.

Летчик доложился, кивнул, рука аккуратно отклонила ручку управления, а нога в облегченных унтах выжала правую педаль. Истребитель послушно накренил плоскость, разворачиваясь.

Подъемно-маршевые двигатели, басовито взревев, привычно вжали в кресло, а цифры скорости и высоты стремительно поползли вверх. Два широких крылатых силуэта с двойным вертикальным оперением на вершинах факелов бело-голубовато-розового пламени стремительно вонзались в мягкое чрево неба, приближаясь к рубежу атаки.

По заснеженной тундре ударили раскаты грома – истребители проскочили звуковой барьер.

Вонзились в тучи. Несколько секунд вокруг белесая мгла, и картина вдруг изменилась – самолет пробил облачный слой. На угольночерном небе застыли ледяными брызгами звезды. На большой высоте они сияли чисто и ровно. Казалось, поднимись еще немного выше, и можно прикоснуться к ним ладонью… и спросить пришельцев: что вам у нас надо? Вас никто не звал! Внутри холодной ледышкой разгоралась ненависть. Вы выбрали свою участь. Или вы – или мы!

Летчик бросил взгляд на жидкокристаллические мониторы, прислушался к гулу турбины, подъемно-маршевый двигатель тянул исправно.

На экране появились многочисленные отметки снижающихся объектов, они приближались на сверхзвуковой скорости. Бортовой информационно-управляющий комплекс идентифицировал их как неизвестные цели.

– Цели уничтожить, – пришел приказ с далекого командно-диспетчерского пункта.

Это наша Земля, и мы предупреждали их – уходите. Мы в своем праве – защищаться!

Истребитель приподнял нос еще больше. Со жгучим нетерпением ждал Сергей момента, когда можно будет атаковать. Пальцы побелели, так крепко сжимал ладонь, так молил судьбу, чтобы время летело быстрее, но тщетно. Секунды тянулись, словно капли, падающие в песок.

Наконец – пуск! Слегка колыхая самолет, пара за парой, с пилонов срывались ракеты. Огненными змеями на огромной скорости уносились в небо и вверх.

Прошло несколько секунд, и отметки ракет заметались, понеслись к далекой земле.

– Командир, ракеты потеряли цель, – прозвучал в наушниках хриплый от волнения голос оператора.

Сергей прикусил губу от досады.

– Цели не поражены, – доложил летчик на землю. – Расход боекомплекта полный.

– Я – «Гагара-3». Прошу разрешения повторно атаковать пушкой, – послышался решительный голос ведущего.

Встроенная 30-миллиметровая пушка ГШ-30-1 – грозное оружие в руках умелого бойца: 150 снарядов, чрезвычайно точная система прицеливания и сумасшедшая скорострельность, при которой пушка способна очередью разрезать пополам многоэтажный жилой дом.

В эфире зашуршало, после непродолжительного молчания донесся хрипловатый голос РП:

– Повторную атаку разрешаю!

Внезапно отметка на экране монитора летящего впереди самолета словно клюнула носом. По большой дуге потянулась вниз, к далекой земле. Напрасно Сергей звал «Гагару-3», ответом был лишь треск помех в наушниках. Короткая пауза и следом растерянный голос «Северного»:

– «Гагара-4», «Гагара-3»… сбит.

Не было ничего, ни стремительного полета вражеской ракеты, ни сверкания лазера, ни грохота авиационной пушки – без всяких видимых эффектов самолет ведущего превратился в мертвый кусок металла.

Тихое шуршание в наушниках, самолет с каждой секундой пожирал километры расстояния до аппаратов пришельцев.

Умом он понимал потерю товарища, но шокирующий смысл слов «погиб» и «умер» не доходил до сознания. Еще миг боролся с охватившей растерянностью. Они не были с Фроловым друзьями, но, несмотря на разницу в звании и в возрасте, вне службы по-доброму приятельствовали. Когда перед дежурством летчики встретились, то немного поболтали. Чуть-чуть – о пришельцах, но тема успела изрядно надоесть, и так СМИ прожужжали о них все уши. Потом ведущий хвастался будущим ребенком. Глаза папаши горели ликованием и гордостью, когда он рассказывал, как слушал сердце еще неродившегося сына. Потом со смешком – о капризах беременной жены. А теперь она вдова, а еще не родившийся ребенок – сирота.

– Я – «Северный», «Гагара-4», – послышалось в наушниках, – Продолжение атаки по вашему решению.

Вспышку страха и желания оказаться как можно дальше от места схватки залила лава огненного-яркого гнева. Ну! Докажи, что ты не маменькин сынок! Карьера, собственное благополучие отошли на второй план. Вот оно зло, враги перед ним. Такие же, как те, кто на его глазах убил мать.

– Я – «Гагара-4», атакую, – произнес решительно, от неистового желания мести немели губы. Ждите, гады, я иду к вам. Лицо летчика побледнело, ноздри яростно раздулись. Порву на хрен, как Тузик грелку! Никого, за исключением украинских нацистов, он не ненавидел сейчас так, как убийц-пришельцев.

Еще десяток томительно-длинных секунд, и самолет приблизился к рубежу открытия огня, расстояние для современного воздушного боя почти вплотную – немного больше километра. Летчик прищурился, совмещая метку цели с прицельной маркой – хотелось попасть с первой очереди.

Палец вдавил гашетку, навстречу летевшему впереди аппарату хлестнула огненная струя из двух десятков снарядов, хорошо видимая в темноте ночи. Ничего не произошло, а пришелец лениво вильнул в сторону. Толстую бронированную шкуру земные снаряды не пробили.

Лицо сморщилось от досады, а истребитель проскочил за строй презрительно игнорирующих землянина летательных аппаратов пришельцев и начал стремительно разворачиваться, словно сокол, промахнувшийся при первой атаке.

Ну не может пришелец быть везде одинаково прочно бронирован. У всего есть слабые места!

Впереди пламенели алым выхлопные струи десятка невидимых в ночи аппаратов пришельцев, один позади, остальные строем фронта впереди. Видимо, совсем не опасались землянина, они даже не увеличили скорость.

Пренебрежение было обидно, но он лишь закусил губу, продолжая упрямо наращивать скорость, пока не приблизился на расстояние менее километра.

Атакую последнего гада!

Несколько мгновений огненный бич пушечной очереди хлестал по корпусу пришельца, и опять бесполезно.

Да чтоб тебя! В груди заклокотала ярость берсеркера, а чувство беспомощности, которое испытывал перед совершенными боевыми машинами инопланетян, лишь усугубляло ее. Они были банально совершеннее земной техники. Это как полуголому дикарю-индейцу, с каменной дубиной, тягаться с закованным в сталь конкистадором. Но в этом мире не все предрешено уровнем военной техники. Бывало и инкская доблесть, и храбрость валили в прах высокомерных испанцев.

Он не уйдет без сбитого пришельца!

– Держись, гад! – промычал летчик сквозь зубы, непроизвольно прикусывая губу. Тонкий алый ручеек потек по подбородку, а человек сжался в комок каменно-твердых мускулов, всей силой, всей волей, заставляя себя не отводить взгляд от приближавшегося корпуса аппарата пришельцев.

В этот момент решившийся на крайность человек и его верный самолет слились, стали единым телом. Все, что чувствовал там, на высоте самых высоких гор юноша-пилот, судорожно сжимая пальцами штурвал, передавалось его крылатой машине – ненависть, жажда мести и страх смерти, испытывала и рукотворная птица. Она задрожала, готовясь к неизбежному.

– А-а-а!!! – вырвался из сведенных судорогой губ крик, только глаза сверкали яростью и обреченностью – их истребителю закрывать нельзя.

Он приготовился к мгновенной смерти. И вдруг, как ему показалось – на расстоянии вытянутой руки, пришелец не выдержал. Скользнул вверх, и, когда впереди вспышкой молнии мелькнуло брюхо, летчик, нажав гашетку, в упор распорол ее огненной струей, и неуязвимый аппарат инопланетян окутался дымом. Через миг рухнул вниз, словно утюг.

– А-а-а! – вновь зарычал от напряжения и яростного восторга человек, но ликование его длилось считанные секунды.

В единый миг погасли многочисленные датчики и дисплеи приборной доски, басовитое гудение двигателей исчезло. Наступила тишина, мертвенная тишина. Еще несколько секунд самолет, словно подбитая влет птица, несся среди ночной тиши. Потом земная гравитация победила, закружившись в крутом штопоре, стремительно рухнул.

Несколько секунд попыток реанимировать машину – все бесполезно. По спине потекла струйка ледяного пота. Неужели всё? Не дрейфь, летчик.

Надеясь, что оператор услышит, проорал:

– Иван! Катапультируемся!

Втайне молясь про себя всем богам, чтобы хоть это сработало, ударил по рубчатой кнопке катапульты.

Бам! Мгновенно исчез отстреленный пиропатронами фонарь кабины. Подброшенное богатырским пинком кресло с хрупким человеческим содержимым взлетело вверх, многострадальный позвоночник словно ссыпался вниз. Пронзительная тишина, чернильная ночь вокруг, когда ни одному органу чувств не за что зацепиться. Где ты? В каком-то абсолютном ничто… Несколько долгих секунд томился, сработает парашют или нет?

Долгожданный рывок – и с тихим шелестом вверху развернулся спасительный купол парашюта, еще раз рвануло, только гораздо тише. Он облегченно выдохнул. Жив! Гибель товарища, судьба оператора, сбитый пришелец и выживание в заснеженной тундре, пока не подберут спасатели, все это – потом.

Глава 4

Под едва различимым в темноте ночи белым куполом парашюта кресло с пилотом неподвижно зависло. Нешуточный мороз, усиленный ветром, яростно щипал лицо, пробираясь даже сквозь маску, ветер нес стылый запах мороза и тундры. «Не дай бог, оправдается прогноз синоптиков», – подумал молодой летчик, вглядываясь в податливую черноту под ногами, метеорологи обещали понижение температуры до минус тридцати и сильный буран. А это исключало применение авиатехники для поиска сбитых летчиков.

Низкое арктическое небо полыхнуло всеми цветами радуги, и сразу все изменилось. Тьма сбежала, разноцветные блики затанцевали над бескрайней, заснеженной тундрой бешеный танец. Холодное буйство красок, словно безумный художник играется с гигантским калейдоскопом. Летчик замер, не отводя взгляда от колдовской картины, да разве это знакомый, привычный мир? До земли оставалось несколько сотен метров, когда словно в ответ на цветовую феерию неба внизу замерцал тревожным красным светом явно искусственный огонек.

«Люди? Откуда посреди тундры люди? Но раз подвернулась такая удача, грех не воспользоваться». На какое-то время не забыл, нет, – но отстранился от всего, что произошло за недолгие минуты страшного боя: гибель товарища, неизвестная судьба оператора, собственная готовность пойти на таран и страшные мгновения ожидания смерти. Хрупкая человеческая душа не могла сразу вместить и пережить так много, и сейчас Сергей испытывал обычное человеческое облегчение, что для него все закончилось благополучно. А настоящая боль и скорбь по ушедшему товарищу придет позднее.

Он потянул стропу, корректируя спуск, еще несколько секунд полета в невесомости, несильный удар снизу, кресло опрокинулось, больно ударило по спине. Ветер подхватил паруса парашютов, потащил по слежавшемуся, весеннему снегу. Скрежет обшивки кресла по насту. Сергей потянулся к стропам, но никак не удавалось отцепиться. Наконец изловчился. Яростно хлопнув напоследок, парашют улетел в ночную тьму, оставив летчика в неподвижности. Облегченно выпустил воздух меж стиснутых зубов. «Ты хотел приключений и поэтому пошел на военную службу? Кушай их, не обляпайся!»

Покойная мать обожала Высоцкого. Сколько Сергей себя помнил, его песни и баллады сопровождали в детстве везде. А когда по телевизору показывали «Стрелы Робин Гуда», его было невозможно увести от голубого экрана. Однажды ему даже снилось, как с мечом в руках он штурмует замок вора и негодяя, как на рыцарском турнире в честь прекрасной дамы ломает копья, а нахалу, посмевшему подмигнуть его избраннице, смело бросает в лицо перчатку. С пожелтевших страниц любимых книг шевалье д’Артаньян говорил врагам: «Сердце мое – сердце мушкетера. Я чувствую это и действую, как мушкетер». И в душе маленького Сергея загорался восторг и восхищение. Свежий ветер странствий веял со страниц «Одиссеи капитана Блада», он почти слышал плеск ласковых карибских волн в час утренней вахты, когда ни один звук не нарушает тишины, о борта «Синко Льягас». В мечтах вместе с доблестным рыцарем Айвенго насмерть бился с подлым Брианом де Буагильбером. Он мечтал собственными глазами увидеть лунные кратеры и, спрыгивая на марсианскую почву, повторить вслед за Нилом Армстронгом: «Это один маленький шаг для человека и огромный скачок для человечества».

А еще вместе с героями Донбасса Гиви и Моторолой насмерть стоять за родной город, и так бы непременно и было, родись он на несколько лет раньше.

Это была та судьба, о которой он мечтал и к которой стремился. Он тосковал по романтике и героизму.

Жизнь обычная, жизнь мещанская, полная повседневных житейских забот: гонкой за квартирой, машиной, дачей; статусными летними поездками в жаркие края; карьерой – все эти символы внешнего благополучия не значили в его глазах почти ничего.

Это не означало, что он хотел стать аскетом и закрыться в монастыре! Отнюдь!

Это и стало, наряду с яростным сопротивлением желанию отца, чтобы старший сын последовал по его стопам и поступил учиться на физика, мотивами бунта. Поступив в авиационное училище, на долгих четыре года порвал с ним отношения, и только перед выпуском они помирились.

Сергей отстегнул ремни, опираясь ладонями о твердый и ледяной даже сквозь перчатки наст, неуклюже выбрался из кресла и выпрямился во весь рост.

В полусотне метров на фоне стробоскопических вспышек северного сияния чернели хищные обводы длинного приплюснутого корпуса, четыре стойки шасси утвердились на земле, двигателей вместе с крыльями не видно вовсе. Ветер негромко подвывал и уже успел нанести под неожиданное препятствие сугроб. Красный огонек таинственно мерцал вверху корпуса. Это был самолет, воздушный корабль пришельцев, как его ни называй, это Сергей понял сразу чутьем летчика. На миг застыл, растерянно и удивленно раскрыв рот, словно первоклашка, которому показали настоящий боевой истребитель. «Как? Как это… без крыльев летает в атмосфере? Это нарушает законы аэродинамики! Или они втянулись в корпус? А может, там вообще какой-то экзотический способ передвижения вроде антигравитации?»

Он сглотнул, и внезапно жаркая волна гнева захлестнула юношу. Как смеет он рассуждать о способе передвижения корабля пришельцев? Перед ним убийца его товарища!

Летчик стоял, чуть пригнувшись, и настороженно рассматривал пришельца, потом наклонился к креслу. Выдвинув из его изножья контейнер с носимым аварийным запасом, откинул крышку. Автомат? Пожалуй, короткоствол сейчас будет лучше, да и привычнее. Еще через миг в руке угрожающе блеснул пистолет ПЛ-15, в другой – фонарик. Стоит ли его включать? Да черт с ним, чего бояться? Если пришелец до сих пор не прореагировал на его посадку, то есть надежда, что не прореагирует и дальше.

– Жди, инопланетянин, я иду в гости! – произнес шепотом.

Узкий луч выхватил из мрака желтовато-белую дорожку, немного не доходящую до аппарата пришельцев. Сотня шагов по звонко и загадочно хрустящему снегу – и уже можно коснуться рукой корпуса. Свет фонаря уперся в черную матовую поверхность, суматошно запрыгал по ней. Явно не стальная или алюминиевая, а скорее керамическая. С некоторой опаской приблизил ладонь к корпусу – вдруг он под напряжением или каким-либо защитным полем?

Дотронулся пальцем. Ничего не произошло. Корпус был гладкий и ледяной.

…Лезть было легко, выступы на корпусе через полметра, словно специально приспособленные для ног и рук похожего на человека существа, позволяли ботинку входить на глубину ранта. Несколько ударов сердца, и он оказался наверху. В последний раз подтянувшись, перебросил ногу через край крыши. Встал на колени и, вновь включив фонарик, взял в другую руку пистолет. Узкий луч света выхватил из тьмы примерно посредине корпуса непрозрачный купол, с фонарем наверху, периодически озарявшим красными вспышками все вокруг. Через широкие трещины в куполе не виделся, а скорее угадывался неясный силуэт. Гулко и нетерпеливо застучало в голове, выдавая волнение.

Он направил в сторону пришельца пистолет и десяток секунд выжидал, но вражеский пилот, если это был пилот, не шевелился.

Несколько минут ощупывал купол и узкую полоску корпуса вокруг него в поисках замка. Инженерная логика, которая, как он надеялся, была одинакова для любых миров, подсказывала, что кабина пилота должна открываться как изнутри, так и снаружи.

Ему повезло. Под пальцами едва слышно хрустнуло, появилась щель между корпусом и куполом, медленно, словно нехотя, купол поднялся почти вертикально.

На пилотском кресле перед десятком мертвых, но вполне узнаваемых дисплеев и приборов непонятного назначения сидела вполне человекообразная фигура. Две ноги, две руки, одет в некое подобие белого, плотно обтягивающего тело комбинезона, голова закрыта глухим черным шлемом. Ранений не видно, но это ничего не значило – пришелец при падении мог вдребезги разбить и внутренние органы, и позвоночник, конечно, при условии, что он у него есть. «Так вот ты какой, инопланетный захватчик… Да я войду во все учебники истории как первый настоящий контактер!»

Краем сознания отметил, что рука с пистолетом не дрожит, но сердце стучит так же громко, как колотит в ворота замка гонец со срочной вестью в сумке.

С некоторой опаской притронулся стволом к шлему пилота. Никакой реакции. Подумал с досадой: наверное, мертв. Ни раскаяния, ни сожаления по убитому пришельцу он не испытывал. Туда ему и дорога! Кровь за кровь, смерть за смерть!

Попробую снять шлем, хоть посмотрю, какие они, инопланетяне.

Сергей присел на гладкую поверхность корабля пришельцев, положил пистолет в карман, взял фонарик в руки. Свет бликовал от черной поверхности шлема. Свободной рукой принялся осторожно ощупывать его основание.

Сам удар он едва заметил, а тем более не успел парировать. С виду несильный толчок в грудь опрокинул на спину… Покатившись по гулкому корпусу, Сергей больно ударился локтем и едва остановился на самом краю.

В ушах еще гремел звонкий крик то ли «Кайя» то ли «Айя», с которым ударил пришелец, когда, пылая яростью, вскочил на ноги. До соседа-спецназовца ему, конечно, было далеко, но готовясь к военной службе, два года ходил в секцию самбо. На противоположном краю мелькнула гибкая фигура в белом комбезе, с ходу полезла вниз.

Вскочил.

– Стой, пришибу гада! – яростно рявкнул, на миг забыв, что инопланетянин не понимает по-русски, и ринулся следом, рука полезла в карман за пистолетом.

Только когда подбежал к краю и заглянул вниз, понял, что пистолета в кармане нет. На миг в растерянности замер, в груди суматошно билось сердце. Видимо, выронил оружие, когда кувыркался по корпусу корабля. Пришелец, плотно прижимаясь к отвесной поверхности, ловко, словно паук, лез вниз и успел спуститься не меньше чем на метр – ни рукой, ни ногой не достанешь. Что делать? Искать пистолет, скорее всего валяющийся в снегу с другой стороны корабля? За это время инопланетянин сбежит, и не факт, что для него сибирский мороз не все равно, что для людей комфортные двадцать градусов тепла. Ищи его потом – свищи. Еще через миг весь подобрался. Хотя сердце все еще продолжало биться учащенно и неровно, но от недавней беспомощной растерянности не осталось и следа. «Сам прозевал, сам и поймаю!» – подумал, испепеляя беглеца пронизывающим взглядом и еле сдерживая готовое прорваться наружу холодное, ледяное бешенство. Повернувшись спиной, стремительно спустился.

Спрыгнул в неглубокий сугроб и помчался изо всех сил за оторвавшимся метров на двадцать чужаком. Морозный полярный воздух забил в горло бешеной волной. Тяжелое дыхание почти заглушало звуки шагов.

Бежать было трудно, с каждым шагом он глубоко зарывался в снег, но помогла еще не забытая курсантская выучка.

То ли условия Земли не подходили пришельцу, то ли давала себя знать жесткая посадка, но через пару минут человек бежал в трех метрах позади. На бегу пришелец оглянулся, и Сергей едва не прозевал удар. Тело инопланетянина молниеносно взлетело вверх, словно подброшенное мощной пружиной, одновременно разворачиваясь к человеку лицом, а нога по круговой траектории ударила в голову.

К чему-то похожему Сергей был готов и поднырнул под удар, а когда его прыгучий соперник приземлился в снег, но еще не успел обрести устойчивость, изо всех сил ударил по-боксерски круговым ударом по шлему, вложив в него все силы.

Костяшки пальцев обожгло, несмотря на перчатку.

Изломанной куклой, в которой, казалось, не было ни одной целой косточки и мышцы, пришельца бросило вниз. Он остался недвижно лежать на снегу.

Сергей позволил рукам расслабленно повиснуть. «Это тебе не прыгать козлом». Презрительная улыбка скользнула по губам. Подхватил пришельца под мышки – оставить его без наблюдения он не рисковал, потащил неожиданно легкое, не больше пятидесяти килограммов, тело к своему пилотскому креслу. Волочащиеся по снегу ноги пленника оставляли в тундре длинную борозду, с легкостью заносимую ветром с Ледовитого океана. Недавно испытанный страх, собственная готовность умереть остались позади. Сергей уже не воспринимал врага несколько абстрактно, как это было до гибели товарища. Вот он, и ему хотелось отомстить врагу. Отомстить за пережитый страх, за мысли о смерти, за липкий пот на теле и прощание с жизнью, и только вбитая в подкорку воинская дисциплина и понимание ценности пленника как источника информации о пришельцах, не дали немедленно пристрелить убийцу товарища.

Бросил тело на снег. В носимом аварийном запасе как раз были и нож, и крепкая веревка. Связал пленнику руки и на всякий случай – уж слишком прыгуч, ноги и снова попытался снять шлем, через десяток минут застежки поддались.

Он ахнул. Перед ним было абсолютно человеческое лицо: необычное, но необыкновенно красивое и правильных очертаний, оно казалось немного скуластым; волосы, собранные в причудливую прическу из нескольких унизанных кольцами желтого, тусклого металла рыжих кос, яростно трепал северный ветер; кружась, словно в каком-то замысловатом танце, снежинки падали с ночного неба на неестественно белоснежную, мраморного цвета кожу и тут же таяли, стекали мокрыми дорожками. А еще это несомненно женщина, даже девушка, по виду лет двадцати, возможно немного больше. И женщины прекраснее ему не встречалось. Лена, его бывшая, и рядышком не стояла. Сергей ошарашенно тряхнул головой. «Совсем как человек. В смысле как земной человек. Хорошо хоть не взял грех на душу, не убил!» И еще, не верилось, что такая красавица может быть хладнокровной убийцей.

Он еще раз посмотрел в лицо пленницы и прикусил губу. Как сразу не заметил? Да, черты лица весьма похожи на человеческие, но, если присмотреться, различия заметны: мраморный цвет лица и задорно торчащие из путаницы волос острые звериные ушки неопровержимо свидетельствовали – это не человек.

«Н-да… Если бы не острые ушки – один к одному гомо сапиенс! А я едва не убил ее… н-да… вместо космического чудовища, такая красавица, жаль, что она еще и убийца…»

Юноша немного поколебался, потом наклонился и, сняв перчатку, прикоснулся к лицу пленницы. Кожа оказалась неожиданно горячей, словно уголь, и влажной от растаявших снежинок.

Длинные, густые ресницы девушки дрогнули. В распахнувшихся лисьих, чайного цвета глазах клубился мутный туман. Через несколько мгновений до отуманенного мозга дошло, где она и что с ней произошло. В глазах сверкнула паника, девушка конвульсивно дернулась, но веревки надежно спутывали ее ноги и руки. Несколько секунд билась в путах под тяжелым взглядом разглядывающего ее парня. Наконец перестала рваться и произнесла что-то на мелодичном языке, через миг раздался перевод:

– Убийца, если ты меня убивать, я принимать смерть с честью! Ты победить. Но не доказать, что достоин победы! – Звуки обидной речи, доносились с запястья пленницы, видимо, там был переводчик.

Парень покосился недобро на девушку, вражина еще смеет подозревать, что он опустится до убийства беззащитной пленницы!

– Я не убийца, мы убиваем, только когда на нас нападают!

– Ты не убийца?

Внимательный взгляд парня заметил, что девушка немного расслабилась, по крайней мере уверилась, что немедленная смерть ей не грозит.

– Нет! Почему это я должен быть убийцей? – сверкнул глазами Сергей. – Мы защищались, это вы напали на нас!

– Нет! Демоны Бездны! – страстно блеснула кошачьими глазищами девушка, так что парень невольно залюбовался. – С другой ваш материк нападать на наши корабли. Мы проснуться после анабиоза, искусственный мозг корабля сказать, вы два раза направлять на нас термоядерный бомбы. Вы начать первые, мы защищаться!

– С Северной Америки, что ли? Там другое государство. Мы за американцев не отвечаем!

– Враг мой, я не понимать, что есть другое государство! Мы драуни знать, вы атаковать! Мы отправить к вам разведчиков, вы опять атаковать, а мы защищаться! Мы не любить убивать, но защищаться – всегда!

Сергей поежился от мороза, которому комбинезон был не помехой, ссутулился. Вокруг мертвая, промерзшая ночная тундра, где луч фонаря терялся через считанные метры, вместо теплого воздуха кабины Су-30, легкие обжигает сухой морозный ветер. Кураж после приземления и погони прошел, стало холодно и неуютно. Задумчиво почесал затылок. Вот блин… попал. По всему выходило, что со стороны пришельцев картина выглядит чертовски по-другому, чем с точки зрения землян. Кстати, они, оказывается, сами себя называют драуни, пленница просто кладезь сведений о пришельцах. Тем более надо ее передать нашим!

Потом нахмурился, как же объяснить инопланетянке, что такое государство? Кстати, странно, если они умеют летать между звездами, то почему у них нет государства? Или у них коммунизм, и оно отмерло?

Между тем ветер задул сильнее, бросая в лицо целые пригоршни холодного и сухого от мороза снега. Он словно песок резал, заставлял отворачивать лицо в сторону. В такую погоду и думать не приходилось о посылке спасательного вертолета за сбитыми летчиками. Во весь рост вставал вопрос, где укрыться, чтобы до утра не превратиться в ледышку. У природы множество способов убедить человека в его смертности и ничтожности перед своим величием: и ярость бури, и ужасы землетрясения, и множество других природных катаклизмов, но самое сокрушительное – это мороз. Он убивал медленно, но верно, как пуля. Сначала человек ощущал озноб, потом – сонливость и впадал в апатию, и в конце смерть.

– Государство – это когда люди живут на одной территории, подчиняются одним правилам, поняла?

Несколько мгновений пришелица ошеломленно смотрела в пространство, потом янтарные глаза сверкнули.

– А, понять, это как наши кланы. Только драуни разных кланов жить везде, а у вас клан жить вместе. Странно… У нас важный решений принимать все кланы вместе. Мы думать, у вас так же.

– Нет, у нас американцы сами по себе, вот и делают подлости.

– Понять, понять, враг мой, – произнесла девушка. – Они ваши Ушедшие кланы, только остаться на планете!

– А кто это, Ушедшие кланы?

Черты лица пришелицы стали словно из стали.

– Я не хотеть говорить про них, враг мой.

– Почему?

– Не хотеть, – она отвернулась, после некоторой паузы закончила бесстрастным тоном: – Нельзя.

Лицо землянина жалил мороз, по ощущениям под двадцать градусов ниже нуля. Сколько часов ожидать в морозной тундре спасателей, неизвестно. А в буран без надежного укрытия не выжить.

– Понятно, – произнес хрипло. Снял перчатки и потер онемевшие от холода губы ладонью, стало вроде легче. Черт, холодина какая, да еще ветер, черт бы его побрал! – Погода портится. Сейчас пойдем в твой корабль, укроемся там от мороза.

– Нет, это не помочь, мой корабль весь в большой дыр, как твой кулак. Я помочь. А ты развязать меня для это! – девушка требовательно протянула связанные руки к парню.

Сергей покосился на пленницу.

Ну не походила она на жестокого инопланетного врага и убийцу. Обыкновенная девчонка, а заостренные ушки даже красили ее, придавая диковатый шарм. Вот только она или кто-то такой же, как она, убил ведущего… Если один раз убил, что остановит ее от того, чтобы убить снова? Если развязать, где гарантия, что не нападет?

– Такой сильный мужчина бояться слабый женщина? – запрокинув голову, девушка негромко засмеялась.

«Как колокольчик… – Сергей нахмурился. – Ничего себе… слабая женщина! Врезала так, что едва с не слетел с крыши на землю!»

Парень поежился, хоть внизу и снег, а падение с высоты второго этажа могло быть фатальным.

Довериться? А чем я рискую?

Так ли девчонка плоха, как думал вначале? Ну не мог он воспринимать ее как жестокого инопланетного врага и хладнокровного убийцу. Был бы на ее месте уродливый космический гуманоид или мужчина, он ни за что бы не поверил. «Возьму пистолет, а с голой пяткой на шашку только в дурацких боевиках прут. А пока пусть расскажет, что задумала».

– Чем ты можешь помочь?

– Я иметь, не знать, как сказать… – девушка попыталась улыбнуться, но у нее получилась довольно жалкая гримаска. Видимо, мороз пробирал и ее. – В истребителе есть семя дома, его сажать, получаться дом. Тепло, жизнь! Довериться мне!

– Ничего не понял, но ладно, попробуем, – нерешительно сказал Сергей.

Через десяток минут землянин с пленницей отошли от инопланетного аппарата. Ветер еще больше усилился, однотонно выл. Снег, холодный и сухой, змеился и тек по тундре, буквально на глазах переметывая, растворяя свежие человеческие следы.

В руке Сергея покачивалась туго набитая сумка с отобранными инопланетянкой вещами, спину оттягивал рюкзак со своим аварийным запасом. Остановились в десятке метров от подбитого корабля. Потом он по просьбе девушки выкопал ножом неглубокую ямку, ветер с воем и свистом, словно в аэродинамической трубе, начал заносить ее снегом. Инопланетянка вытащила из сумки ощутимо тяжелый, отсвечивающий металлом шар размером со страусиное яйцо. Опустилась на колени перед ямкой, выставив аккуратный задок, осторожно, словно шар хрустальный, уложила его на дно. Сергей невольно облизал губы. «Хороша… Жаль, что инопланетянка!» Из сумки появился прозрачный флакон, открыла. Тонкой струйкой потекла вниз жидкость.

Сергей с досадой покачал головой. Что происходит? «Оживление» инопланетного артефакта? Инициация живой водой? Происходившее больше напоминало фарс или дурацкий фэнтези про магов и колдунов, чем технологии преодолевшей межзвездные расстояния цивилизации. Он считал себя приверженцем научного взгляда на мир, сказывалось влияние отца физика, и разнообразную бесовщину, последние десятилетия так и льющуюся с экранов телевидения, на дух не переносил. Он уже собирался поинтересоваться, что происходит, как на ум пришла прочитанная в отрочестве книга американского фантаста Артура Кларка. Тот утверждал, что любая достаточно развитая технология неотличима от магии. Покатал желваками. Черт с ней, подождем, чем все закончится!

Девушка поднялась с колен, тщательно отряхнула от снега брючки и ткнула тонким пальчиком в яму:

– Закопать!

Сергей несколько мгновений смотрел молча на инопланетянку, досадливо крякнул и вновь опустился на колени, заработал ножом.

Выпрямился, с немым вопросом посматривая то на инопланетянку, то на полностью занесенную снегом ямку. Несколько минут ничего не происходило. Ехидно улыбнулся и уже собирался поинтересоваться, что все это значит, как из ямы утробно загудело, земля заходило ходуном, словно в глубине стремительно роет туннель наружу неупокоенный великан-зомби. Из снега вылупилось нечто ярко-красного цвета, формой похожее на кактус, только без шипов, начало на глазах расти.

Он вздрогнул. Несколько мгновений обалдело разглядывал «кактус». Это что?! Да как такое вообще может быть? В воображении промелькнули картины, одна причудливее и страшнее другой.

– Что это? Что там происходит? – судорожно сглотнул и осторожно ткнул рукой в «кактус».

Девушка посмотрела на юношу с удивлением, тонкие дуги бровей приподнялись, в глазах плескалось непонимание. Потом до нее дошло, звериные ушки шевельнулись, звонко расхохоталась.

– Не бояться! Опасность нет! – ответила голосом, в котором чувствовалась легкая ирония.

На лице парня нарисовалось задумчивое выражение.

Инопланетянка совершенно женским жестом уперла руки в бока и снова звонко рассмеялась:

– Смешной ты! Пробовать объяснить! Там, – тонкая рука указала на проклюнувшееся из земли нечто, – механозародыш, пять минут, и он вырастет в дом, мы мочь в нем жить! Он почти как жизнь, кушать землю, расти и превращаться в дом. Так понятно?

Сергей на секунду задумался, кивнул. Между тем из земли уже торчала ярко-красная двускатная кровля, несомненно здания, на глазах выпирая из мерзлой земли.

Насколько парень смог понять из объяснения инопланетянки, механозародыш – это нечто вроде семени, только из него произрастает не растение, а здание. Чрезвычайно удобно. Закопал в землю и не нужно никаких строителей, дом вырастет самостоятельно! Покачал головой. Современная земная наука бесконечно далека от понятия механозародышей, подобные трюки, как и предвидел Артур Кларк, действительно могли показаться магией и волшебством. Но одно дело читать об этом и совсем другое наблюдать собственными глазами.

Прошло еще несколько минут, и перед человеком и его пленницей блестело непрозрачными окнами вполне узнаваемое одноэтажное здание со стилизованными под белый кирпич стенами. Двухскатная крыша увенчана аккуратной трубой.

Девушка пристально посмотрела на дверь, она медленно приоткрылась, открывая взгляду участок пола.

Заходить внутрь откровенно не хотелось. Творение инопланетного разума, столь похожее на чудо из детской сказки, немного страшило.

Нет, фантастику читывал в свободное время и даже с удовольствием. Бушков там, Алексеев… В теории ничего сложного. Фабрика нанороботов, труднее с компактным источником энергии, но и это решаемая задача. Страшило другое, кто знает, какая в дом заложена программа? Вдруг, едва переступит порог, сам станет пленником? Сергей поднял голову к низкому небу. Черно-серая хмарь облаков мчалась, почти стелилась над тундрой. Ветер воет разъяренной гадюкой, уже не бьет – сечет снегом лицо, словно сухим песком. Непогода надолго – и, если не найти укрытия, шансы выжить нулевые. Конец апреля в Заполярье еще не весна, а поздняя зима, и мороз сорок градусов с бураном далеко не редкость.

– Ты идти или замерзать, враг мой? Я, – девушка вытянула руку в сторону двери, – идти!

Хлопнула дверь за инопланетянкой, Сергей глубоко вздохнул, словно перед нырянием в омут, струя морозного воздуха ворвалась в самую глубину легких. Поднял со снега сумку и рюкзак. Потом открыл дверь и заскочил вовнутрь.

Тепло, уютное, домашнее, пахнущее свежей смолой и хвоей, пыхнуло в иззябшее лицо. Внутри все выглядело до удивления знакомо: стены – полная имитация бревенчатых, из комнаты, она же и прихожая, вели две двери, скорее всего санузел и кухня. В дальнем углу едва возвышался над полом стол, вокруг него низенькие трехногие табуретки. Да, на земной взгляд странно, но не чуждо природе человека, но чувствовалась, возможно на подсознательном уровне, в доме некая инаковость. Возможно, и вполне нейтральная, но насквозь непонятная. Это как будто к тебе ластится огромный свирепый зверь. Вроде бы он с добром, но становится страшно.

Инопланетянка поглядела на землянина с видом уверенной в собственной неотразимости женщины. Парень вздрогнул: ну не может быть такого совпадения! Не может он в малейших деталях понимать мимику и эмоции рожденного под другой звездой существа – результата чуждой людям эволюции. Вот не может и все! Иначе все законы логики идут насмарку, и эта загадка все больше интриговала Сергея.

– Дать переодеться! – девушка требовательно протянула руку к сумке с вещами. – Холодно, холоднее, чем на Таламаши.

От прямого, оценивающего взгляда девушки землянин почувствовал некоторое смущение. Давно его никто так не рассматривал. «Да какого черта! – разозлился про себя. – Кто, в конце концов, хозяева на Земле?» – последние слова едва не произнес вслух.

– Так называется ваша планета?

– Да! Так ты давать вещи?

Вещи Сергей просматривал и ничего похожего на оружие не обнаружил. На миг задержав руку, передал сумку.

Инопланетянка не скрывала информацию о своей планете. И это было хорошо, потому что до этого земляне ничего не знали о «стеснительных» пришельцах, а теперь информации море: внешний вид инопланетян, манера говорить, их технологии и особенности психики, остается только выжить до прилета спасателей.

Девушка положила сумку перед собой и отвернулась к стене, рука как-то то особенному провела по груди, которая, как успел оценить Сергей, была не меньше второго размера, пилотский комбинезон с тихим шелестом упал. Под ним ничего не оказалось.

Челюсть у землянина не отвисла, но глаза округлились. Формы были достойны древнегреческих статуй, даже в фильмах редко видел подобное: покатые, но крепкие плечи, тонкая талия, выпуклые ягодицы, стройные, мускулистые ноги, достойные профессиональной гимнастки. Он открыл рот, сказать ничего не вышло, закрыл и только смог ошарашенно хлопнуть глазами. Кстати, хвоста или иного отличия от человеческого рода под комбинезоном не оказалось, что немало порадовало.

Он опустил взгляд в пол, покраснел. Потом не выдержал и принялся украдкой следить за прекрасной пленницей. Ну не мог он относиться к существу перед ним, или все же девушке… враждебно. Слишком похожа на человека, с другой стороны, понимал, если бы не ее дом, он не выжил бы в открытой тундре. И за это не мог не испытывать благодарности. Был бы снова бой, сбил бы не колеблясь, но вот так, лицо в лицо, ненавидеть трудно. Между тем девушка, нимало не смущаясь, согнулась, вытащила из сумки нечто, напоминающее комбинезон, и принялась одеваться.

– Почему ты хотеть таранить меня, враг мой? Я знаю, я это видеть! – девушка чуть изогнула спину, акцентируя осиную талию.

– Не знаю… – юноша неопределенно хмыкнул, – меня так учили, уничтожать захватчиков.

– Хорошо учили, правильно! Врага надо убить!

Сергей мысленно поморщился, экая кровожадная мадам!

– Вы похожи на наших эльфов, такие же уши, а в остальном как люди.

– Это кто? Я не знать ваши кланы, – девушка продолжала одеваться, не обращая внимания на покрасневшего до кончиков ушей землянина.

Сергей бросил взгляд в окно, неба вообще не видно: яростно выл буран, швыряя снежные хлопья в стекло. Его передернуло. Выжить вне теплого помещения в такую погоду невозможно.

– Это из наших сказок, – тихо ответил, бросив на девушку-драуни благодарный и немного смущенный взгляд. – Откуда ваш облик знали наши предки? Вы что, раньше прилетали на Землю?

– Зато я не из сказки, я настоящая! – девушка звонко расхохоталась, уши над рыжими волосами чутко шевельнулись. – Мы никогда не прилетать на вашу планету. Только автоматический разведчики прилетать. Вы слишком далеко от Таламаши!

Потом застегнула нечто невидимое на груди – все, она одета. Повернулась, рука небрежно откинула рыжую прядь с металлическим колечком на конце вместо бантика, и стрельнула глазами в сторону побагровевшего парня. Ага, видел, впечатление произвело. На приталенном комбинезоне полдесятка разноцветных нашивок. В этой одежде, показавшейся Сергею военным мундиром, девушка была чудо как хороша.

– Что это у тебя на груди? Извини, я не знаю, как тебя звать? Как-то неудобно, разговариваем, а даже не знаем, как зовут друг друга. Меня Сергей, – парень вопросительно посмотрел на прекрасную собеседницу, в свою очередь снимая противоперегрузочный комбинезон.

При виде ладной фигуры землянина инопланетянка одобрительно сощурилась и посмотрела на него тем специфическим, оценивающим взглядом, которым женщина в поиске смотрит на мужчин.

Девушка привычно уселась на неудобный по мнению землянина трехногий табурет.

– Аридэль, Аридэль из клана Лэрдов! – сказала немного кокетливо. – А это, – указательный палец уперся в «стоячую» грудь, – нашивки. Эта за атаку планеты Киракам, – последнее слово почти выплюнула, хорошенькое личико исказила гримаса непримиримой ненависти. – Это, – палец коснулся следующей нашивки, – это за ранение.

Землянин слегка поджал губы и внимательно посмотрел на инопланетянку. Только сейчас заметил еще одно отличие от земных людей: глаза ярко-коричневые, как кусочек янтаря на балтийском берегу, мечтательные. Девушка была красива, но разве это что-то значит, когда речь идет о противостоянии двух рас? Агрессоров и их потенциальных жертв? Вздохнул, сосчитал в уме до пяти и произнес, тщательно фиксируя малейшие изменения в выражении лица пришелицы, нарочито сдержанным тоном, с раскатистым южнорусским акцентом, который появлялся, когда Сергей волновался:

– Ты называла меня убийцей? Нет, убийцы это вы! За моего товарища тебя тоже наградят, как за тех, кого ты убила на этой вашей Киракам… – он не успел договорить.

Девушка вскочила, словно подброшенная. Взгляд суровый, гневный, нашел глаза землянина. Вот теперь он на сто процентов верил, что перед ним не слабая женщина, а успевший по полной хлебнуть крови и грязи войны солдат. Но все же в глазах девушки, если присмотреться, было что-то, что мешало воспринимать ее как врага.

– Откуда ты знать, иметь мы право на месть или нет? – тихо произнесла девушка, но лисьи глаза ее метали молнии. – Ты видеть, как умирать твоя планета Таламаши, много планета умирать, много драуни умирать, ты хоронить отца и мать? Я хотеть умереть в бою, но меня удержать долг перед кланом, – в голосе звучали горечь и гордость одновременно. – Драуни осталось несколько десятков тысяч, они все на орбите твоей планеты. Все, кто выжить!

Девушка отвернулась к затянутому белой мутью бурана окну, некоторое время палец машинально накручивал прядь золотых волос, звериные уши чутко шевелились. Землянин задумчиво смотрел на крупные рыжие завитки, унизанные кольцами желтого металла. Если не врет, значит, на орбите беглецы – жалкие остатки некогда могучей межзвездной цивилизации. Вряд ли они надеются покорить Землю. Уничтожить планету? Возможно, у них и есть такие технологии, а зачем? Нет в этом смысла. Но держать в повиновении точно не смогут. Не хватит сил. Где-то читал, что в политике принимают во внимание не желания, а потенциальные возможности. Возможностей у пришельцев нет, и это значительно уменьшает исходящую от них опасность.

Не оборачиваясь, словно через силу, девушка тихо произнесла:

– Не думать, что твой товарищ погибнуть, мое оружие обесточить его самолет, как твой, он выжить.

Землянин облегченно выдохнул и потер затылок. Быть может, пришельцы – драуни, как они себя называют, не так уж и плохи, а все случившееся глупое стечение обстоятельств?

– Я тоже потерял мать от рук врагов, – ему показалось, что общность потери близких немного сблизили человека и драуни.

– Мы оба терять родных, – печально произнесла Аридэль, присаживаясь обратно.

– Слушай, а зачем вы прилетели? Что вам нужно от нас?

– Мы хотеть отдохнуть на планета-мать, потом колонизовать Марс, – заметив, как потемнело лицо землянина, поспешно добавила: – Мы заплатить, мы щедро заплатить за это! Мы жить там вместе, мы и вы.

Сергей задумчиво почесал затылок, потом кое-как примостился на табурете напротив инопланетянки. Загадочная женщина, подумал он. Ее тайны пленяли, особенно в сочетании с красивым личиком, янтарными глазками и безупречной фигурой. Вот в Лене, прежней подруге, никаких тайн не имелось, только смазливое личико и апломб.

– Ну, это решат правительства, а почему ты назвала Землю планета-мать?

Аридэль всплеснула руками, пружинисто поднялась с табуретки и подошла к стене. Пристально взглянула на нее. На месте деревянных бревен медленно протаял экран, в глубине его горело незнакомое звездное небо, одна из звездочек стремительно приблизилась, превратилась в медленно вращающийся бело-голубой шар, едва прикрытый тонкой вуалью атмосферы и седых туч.

Беглецы из неизмеримых глубин галактики, называвшие себя драуни, оказались не автохтонами[21] планеты Таламаши. Словно сказку слушал землянин повествование о древнем разуме, могущественном, словно боги. Приблизительно двести тысяч лет тому назад он подверг терраформированию отдаленную от Земли на тысячи парсек планету в соседнем звездном рукаве галактики – Персея. Потом на планету переселили архаичных людей с Земли, не принадлежащих к виду гомо сапиенс, и вместе с ними привычные им животные и растения. Драуни так и не смогли ни разыскать тех, кто это сделал, ни понять двигавшие ими мотивы. Земные люди оказались двоюродными братьями драуни, настолько близкими, что могли иметь общее жизнеспособное потомство.

С огромным изумлением смотрел Сергей на экран. По бескрайней тундростепи бродили неисчислимые стада мохнатых мамонтов, шерстистых носорогов и оленей, за ними следовали охотничьи партии древних людей в меховых одеждах, плескались в мелководных и холодных морях и океанах киты и дельфины, порхали в небе орлы и приполярные куропатки.

Планета Таламаши немного меньше размерами, но плотнее Земли и потому богаче ископаемыми. Климат суровее земного, на большей части суши господствовал субполярный климат и только на экваторе умеренный. Возможно, эти факторы сыграли роль или какие-то другие, но развитие науки и техники у драуни шло быстрее, чем на планете-матери Земле. Три тысячи лет тому назад цивилизация вышла в космос. За прошедшее с тех пор время драуни освоили девять подходящих для жизни планет и основали два десятка колоний. Не всем нравились порядки на Таламаши, и приблизительно тысячу лет тому назад недовольные добровольно эмигрировали с планеты. Их назвали Ушедшие кланы. До последнего времени драуни не пересекались с затерявшимися среди звезд беглецами, называвшими себя соргисами, по обоюдному уговору обе расы не пересекали границы. Но двадцать лет тому назад случилась катастрофа. Ушедшие одновременно атаковали отдаленные поселения драуни на других планетах.

За столетия добровольного изгнания они убедили себя, что уход предков был вынужденной ссылкой, и пылали жаждой мести.

Началась братоубийственная война. После поголовного истребления, устроенного соргисами в захваченных колониях, она вспыхнула с невиданным ожесточением. Враги не брезговали ни массовым геноцидом, ни уничтожением биосфер вражеских планет. Вражда между братьями, сыновьями одной матери, бывает даже более ожесточенной, чем между чужими. За двадцать лет погибли миллиарды и все обитаемые миры, а уцелевшие драуни: пятьдесят тысяч, в основном женщины и дети, отправились к далекой планете-праматери, которую автоматические разведчики отыскали всего за несколько лет до начала войны. После длительного перелета в состоянии анабиоза беглецы нуждались в отдыхе на поверхности планеты. В планах драуни было терраформирование Марса, планету они предлагали разделить с земным человечеством. А за это заплатить поставкой высокотехнологичных товаров, технологий, столь необходимых попавшему в ресурсный и технологический тупик человечеству. Конечно, кроме оружия, хватит уже войн…

Соколов слушал рассказ Аридэль, стараясь запомнить как можно точнее. Потом, когда вернется к своим, понадобится каждая подробность из сказанного инопланетянкой. Девушка нравилась ему, и гораздо сильнее, чем он мог себе признаться. По крайней мере, будь она земным человеком, он непременно попытался снискать ее благосклонность. Но, в отличие от многих, он сохранил мотивацию, пришедшую в «просвещенный» двадцать первый век из «темного средневековья»: верность слову и присяге. Чувства есть чувства, но становиться вторым Андреем из повести «Тарас Бульба», поменявшим честь, страну и жизнь на женщину, он категорически не желал. Поэтому твердо решил, как только прилетят спасатели, передать пришелицу властям.

В свою очередь землянин многое рассказал об истории и социальной жизни людей и устройстве земных государств и их союзов. Конечно, то, что не являлось секретом. Инопланетянка недоверчиво качала головой, слишком устройство земной жизни отличалось от привычной клановой, но и ей приходилось брать на веру рассказы человека.

Поздним вечером, перед тем как человек и драуни улеглись в выросшие под взглядом пришелицы из пола низенькие лежанки, Соколов тяжело вздохнул.

– Ты видела звезды… – произнес с горечью и даже завистью. – Знаешь, я тебе завидую!

– Звезды? – откликнулась девушка эхом. – Они безжизненные и холодные, словно лед. Как и планеты. И неважно, какие они, холодные ледышки или раскаленный ад. Значение иметь только богатые жизнью планеты, как ваша… – она помолчала и добавила тоном тише: – И какой была Таламаши, пока ее не убили.

Прошли сутки. За окнами по-прежнему бесчинствовала полярная вьюга, топя мир в снежной мути, и на улицу выходить совсем не хотелось, да и не было такой необходимости. Волей-неволей пришлось общаться. Они разговаривали, разговаривали и разговаривали, и это настолько захватило их, что они прерывались только на еду и сон. Землянин многое узнал об удивительной, на его взгляд, клановой организации жизни планеты пришельцев и поближе познакомился с пленницей. Привык к ее немного необычному на земной взгляд, но гармоничному и красивому лицу, глазам лисички, устало и грустно смотревшим на человека, когда девушка рассказывала историю своей жизни.

О детстве, о несбывшейся мечте об эстраде, о вспыхнувшей однажды космической войне, о том, как, повинуясь долгу перед семьей и кланом, поступила в военную школу пилотов. И как трудно пришлось девчонке, до смерти боявшейся полетов. Как сумела все преодолеть, и как через три года фронтовой выпуск пилотов истребителей Vandura G-15 направился в экипаж авианосца «Эллисар». Воевала, была ранена, но выжила. Потеряла мать, в смерти которой до сих пор винила себя. В том, что не смогла, не убедила.

И незаметно для самой драуни ледяная скорлупа, который она окружила сердце, треснула, поползла клочьями.

Девушка пела печальные и очень мелодичные баллады погибшей планеты, и человек, не понимая слова чужого языка, тихо млел от нежного голоса.

«Моей „лисичке“ крепко досталось в жизни… да и всем им, – думал человек. – Подумать только, от многих миллиардов осталось несколько десятков тысяч!»

Он уже не считал пришельцев несомненными врагами человечества, склоняясь к мысли, что скорее произошло ужасное стечение обстоятельств. По крайней мере, его пленница оказалась не таким уж и плохим человеком – после многих часов общения он не мог отделять девушку от человеческого рода и ненавидеть ее. Он скорее сочувствовал полной сироте – с такой же с обожженной войной душой, как у него. А когда узнал о звании пленницы, несмотря на молодой вид, она была целым майором – командиром-координатором подразделения воздушно-космических дронов, то даже позавидовал.

В свою очередь Сергей рассказал историю собственной жизни, в некоторых деталях так похожую на историю инопланетянки…

Родился он в Донецке и до определенного момента все в его жизни было хорошо.

Сергей Соколов был хорошим мальчиком и во всем слушался маму. И не потому, что он был маменькиным сынком – нет, мог и попроказничать, просто он ее любил. Очень! И, если мама что-либо просила, то это было все! В лепешку расшибется, а выполнит! Мама просила, чтобы он хорошо учился, и он всего с двумя четверками перешел во второй класс, а две четверки – это же почти отличник? Вот и мама так считала. А еще считала, что он достоин награды. Сергей светился от счастья, когда они поехали в магазин. Он хотел модель самолетика, и мама обещала его купить.

Автобус остановился напротив торгового центра «Континент», они вышли на остановке. Серые пятиэтажки с разбитыми окнами и расколотыми стенами давно не удивляли, а мальчик другой жизни и не знал. Той, где не грохочут артиллерийские залпы, не горят подожженные снарядами дома. Где не исчезают внезапно соседи, а на вопрос мальчика, где они, мама отводит глаза и переводит разговор на другое. Мать взяла сына за ладошку и направилась к входу. Возле торгового центра немноголюдно. Двери закрыты, огромная парковка полупуста, и лишь вдоль зеркальной стены с глубокими щербинами от осколков деревенские бабушки торговали дарами щедрой донецкой земли. Редкие покупатели проходили вдоль лотков, интересовались ценой, но покупали мало, в основном, покачав головой, шли дальше. А небо, донецкое летнее небо чистое, ни единого облачка, и казалось, что солнышко улыбается мальчику, так же, как мама, и так же, как иногда папа. Просто он очень строгий, он ученый!

У дверей дорогу перебежал котенок. Именно такой, о каком он всю жизнь мечтал – снежно-белый с голубыми глазками. Сережа вырвал пальцы из маминой руки и кинулся за ним.

– Мама, я сейчас, я только на секунду!

– Сережа! – строго крикнула мама, и тут что-то оглушительно ударило мальчику в спину, словно машина.

Через миг он очнулся на газоне с цветами. Плохо было не только то, что он помял их. Сережа поднялся на колени. Котенка нигде не было видно, но это было наименьшей из его проблем. Выходной костюмчик – про него мама говорила, что Сережа в нем словно ангелочек, был непоправимо испачкан – жирная грязь была и на рубашке, и на коротких летних штанишках.

– Мама, я… – виноватым тоном начал Сергей, поворачиваясь и вставая с коленок.

Мамы не было. Совсем не было – на асфальте, где она стояла, густо дымилась яма, а рядом лежало нечто круглое, серо-белого цвета. Он замер.

– Мама! – изо всех сил закричал ребенок, бросаясь назад. И тут он увидел, что это за круглый предмет – это была оторванная человеческая голова. Лицо гладкое, глаза – словно два синих озера, и еще… Это была голова его матери. Родители напрасно думали, что он не понимал, что происходит вокруг. Об этом достаточно говорили по телевизору, а еще больше на улице. Люди погибали от обстрелов – их убивали злые бандеровцы, и он сразу понял, что с мамой, – ее убили.

Силы закончились, вышли из мальчика, словно из надутого мяча. Он рухнул на колени. Некая неведомая сила раскачивала его из стороны в сторону, словно часовую стрелку, отсчитывающую секунды жизни без матери. Одна секунда жизни, вторая секунда, третья. А губы непрестанно что-то шептали.

– Мальчик, мальчик, – чьи-то руки затормошили его, – что с тобой? Что ты говоришь! Ты не ранен?

Ухо прислонилось к губам мальчика и тут же, словно в испуге, отдернулось назад. Мальчик шептал:

– Я найду их и убью. Я найду их и убью! Я найду…

В отличие от сына, отец горевал недолго. Российское гражданство он уже получил и через две недели с сыном трясся в вагоне поезда «Ростов-на-Дону – Москва». Перспективного кандидата физико-математических наук, грезившего о серьезном научном открытии и увековечивании своего имени, охотно взяли на престижную работу в один из столичных исследовательских институтов. Одно только беспокоило его, нелюдимость и неприязненное отношение единственного сына, так и не простившего отцу ни его скорой женитьбы на москвичке, ни то, что он не успел увезти из Донецка мать. После школы отец хотел «засунуть» сына в один из престижных вузов физико-математической направленности, но вопреки его воле Сергей, не желая судьбы профессорского сынка, поступил в Краснодарское высшее военное авиационное училище. После бурной ссоры четыре года не встречался с отцом, и только смерть мачехи от лейкемии, ее он искренне уважал за то, что она любила не только собственного сына, но и приемного, заставила ближайших родственников примириться.

– Ты хороший, ты не убийца, – произнесла Аридэль с милым акцентом и так взглянула на Алексея, что у него стало тепло на сердце.

Человек и женщина-драуни вновь разговаривали до глубокой ночи, пока оба не стали зевать. И чем дальше, тем больше юноша украдкой бросал восхищенные взгляды на прекрасную инопланетянку, напрасно надеясь, что она этого не заметит.

На следующее утро он проснулся первым и выглянул в окно. Лимонно-серые облака плыли по низкому небу, едва не стелясь над землей. Над заснеженной тундрой сияло двурогое солнце и ни малейших следов бурана. Он оглянулся в угол, где спала его подруга по заключению, и только в последний миг сумел сдержать едва не сорвавшиеся с губ слова – она так сладко спала. «Пусть спит», – подумал с невольной нежностью. Быстро одевшись, выскочил на улицу, осторожно прикрыв за собой дверь.

Обдало бодрящим морозцем.

Ну наконец-то! Скоро прилетят наши! – он зажмурился и почувствовал необыкновенную радость, почти восторг. Долгое заточение закончено, скоро прилетят наши, только немного было жаль, что придется расстаться с Аридэль.

Неожиданно его внимание привлек посторонний звук, не иначе как вертолетного двигателя. Он поднял голову к облачному небу, немного растерянно улыбаясь: не ожидал, что так быстро найдут. Звук стремительно нарастал, пока человек не уловил некую неправильность, но не успел ни понять, в чем она, ни отреагировать. С небес стремительно рухнул некий аппарат, в считанные секунды покрыв расстояние до земли, и завис в полуметре от заснеженной тундры, негромко подвывая невидимыми моторами, человек ошарашенно хлопнул глазами, влипая в промерзшую стенку дома позади.

Хищные обводы приплюснутого корпуса, четыре стойки шасси, двигателей вместе с крыльями не видно. Это несомненно был аппарат драуни, как две капли похожий на тот, который он сбил. В утолщении на корпусе что-то плавно провернулось, и на Сергея уставился хищный зрачок некоего орудия. Чутьем профессионального военного человек понял – это оружие, нечто вроде авиационной пушки, но гораздо мощнее.

Сердце замерло в ожидании. Бледному, осунувшемуся человеку казалось, что некто невидимый с борта инопланетного аппарата в упор рассматривает его, словно прикидывая, куда целиться, и еще миг и смертоносная пуля или луч пронзит грудь. Пахнуло смертью. Страшный момент продолжался несколько долгих, тягучих, словно клей, мгновений. Неожиданно он почувствовал ярость, ту благородную ярость, что бросала берсерков на сонмы врагов, заставляла спартанцев биться до конца, срывала советских летчиков в самоубийственный таран… Дальше все было, как блики фотовспышки в ночи.

– Стреляйте, гады, – орал человек, выплескивая в крике всю ярость и страх, надрывая горло, до боли, до спазма. – Я не боюсь вас!

Он еще что-то орал, дрожа от бешенства, но это проходило мимо сознания. С каждым выкриком углы рта, грубея в очертаниях и утрачивая недавнее удовольствие, сползали вниз, каменели извивами. Еще миг, и с голыми руками бросился бы на аппарат пришельцев.

Нечто налетело на Сергея, сбило с ног. Снег стремительно приблизился, удар, и он ощутил себя лежащим. В совершенно невозможном ракурсе – снизу-вверх – увидел, как Аридэль, в тонком комбинезоне, в котором спала, наклонившись вперед, кричит, яростно жестикулируя, собственным телом прикрывая его. От сердца отлегло сразу, словно свалился сдавивший его камень, и слабая улыбка проползла по бледным губам. «Моя „лисичка“…» И время снова начало бежать по-прежнему, медленно. Он вскочил на ноги; не глядя, инопланетянка затолкала его себе за спину.

Словно нехотя орудие повернулось, уставившись куда-то в сверкающий снегом горизонт, но человек не сомневался: был бы повод, и он снова станет целью, и даже стены дома не защитят его.

– За мной прилететь, – сказала девушка тихо и едва слышно, – мне надо лететь… к своим.

Сергей, растерянный и покрасневший, кивнул. В глаза бросилось, что губы у нее бесстыдно-жадные, пухловатые. На душе было так же плохо, как почти год тому назад, когда его бывшая, Лена, объявила, что она не намерена ехать на Крайний Север, и они расстаются. Несколько мгновений девушка молчала, потом провела удивительно мягкой ладошкой по небритой щеке мужчины и нырнула в дверь. Человек передернул плечами и прикинул, стоит ли идти за автоматом? Бесполезно… Кашлянул, глядя в упор на инопланетный аппарат, и начал насвистывать «Прощание славянки». Громко и вызывающе.

Еще через пару минут Аридэль вышла из дома, в руке ее покачивалась сумка. Остановилась напротив так близко, что он ощущал тепло ее дыхания.

– Ты не убийца, ты хороший… очень хороший. Я помнить тебя. – В руку Алексея упал правильной формы предмет. – Это устройство связи, сжать в руках и позвать меня, я услыхать.

Он машинально забросил подарок в карман, потом, повинуясь внезапному порыву, вдруг привлек девушку к себе, руки сомкнулись у нее на спине. Аридэль коротко ахнула от внезапности и подняла лисьи глаза на парня. Они словно кричали: «Да, все правильно, но не сейчас, сейчас не время». Девичьи руки мягко, но настойчиво нажали на плечи. Глубоко вздохнул и отстранился, руки опустились. Девушка благодарно опустила ресницы. Не оборачиваясь, заскочила в протаявший при ее приближении в воздушном аппарате люк. Еще через десяток секунд инопланетный самолет подцепил выдвинувшимся из «брюха» крюком подбитого собрата, слегка подвывая мотором, взвился вертикально вверх, с каждым мгновением уменьшаясь в размерах.

До боли прикусив губу, человек смотрел вслед, пока черная точка не скрылась в облаках. Снежная крупа жалила лицо, но он не чувствовал ее укусов, печально улыбнулся и возвратился в дом.

Солнце, и так нечастый гость в марте в Ямало-Ненецком округе, готовилось покинуть небо, когда снаружи вновь зашумело. Спасательный вертолет Ми-8, вздымая снежную пыль, шел на посадку.

Глава 5

Аридэль неторопливо шла по до боли знакомым, но после нескольких дней, проведенных с землянином, казавшимся немного чужими коридорам и мысленно подбирала слова и аргументы, которые смогут переубедить Линдирора – избранного Советом кланов предводителя похода. Перед входом в его каюту остановилась, поправила форму и проверила, чтобы край церемониального фалатрина[22] был, как предписано по уставу, точно на два пальца выше бровей, и мысленно приказала ничем не отличающейся от соседок, кроме номера, двери открыться.

Маленькая, аскетичная комната, слева приоткрытая дверь в санузел. Справа у окна заваленный исписанными листками низкий стол. Объемная картина с видом бело-голубой планеты – Таламаши до ее уничтожения на стене. Если долго на нее смотреть, то можно заметить, как медленно перемещается терминатор[23], гаснут и загораются теплые точки городов и движутся атмосферные вихри. На противоположной стене знак Творца Вселенной – круг с вписанным в него косым крестом – знак сана обитателя комнаты.

Услышав стук двери, драуни за столом поднял голову, на суровом лице с признаками постанабиозного истощения проскользнула легкая улыбка. Пристально взглянул на терминал связи с искусственным интеллектом корабля. Он стремительно собрался в узкую полоску, Линдирор упруго поднялся. По внешнему виду и не скажешь, что недавно разменял третью сотню лет. Впрочем, это был не возраст для драуни, благодаря прогрессу в медицине и биологии тысячелетние старцы никого не удивляли.

Встретил Аридэль на полпути, на миг прижал девушку к груди. Это означало, что троюродный дядя не склонен придерживаться требований этикета и расположен поговорить по-родственному.

Отстранился.

– Садись, доченька, садись, – произнес с обманчиво простецкой улыбкой. – Хочешь чашечку матэ?[24] Я только что приготовил.

– Спасибо, дядя! Было бы неплохо.

Девушка присела за стол, фалатрин отправился на край стола.

Хозяин кабинета и самый влиятельный человек в экспедиции драуни достал из встроенного в стену шкафа заварной чайник и две полупрозрачные чашечки. Тонкая струйка хорошо заваренного напитка полилась в чашки, наполняя воздух дразнящим и бодрящим ароматом. Как бы между прочим произнес:

– Рассказывай, доченька, как тебе удалось выжить рядом с кровожадным дикарем и почему ты не разрешила его пленить. Амрос так требовал предать тебя суду чести, что заплевал весь зал Совета кланов. Но это так… лирика, пока твой старый дядя пользуется уважением, все эти попытки ни к чему не приведут, но и на награду можешь не рассчитывать, – мужчина в притворном сожалении развел руками, потом бросил проницательный взгляд на дальнюю родственницу и не без ехидства повторил: – И все же, почему ты не дала пленить дикаря?

Дикарь? Невозможно описать, как это слово ошеломило Аридэль. Не отрывая взгляда от блестящей и темной поверхности матэ, покраснела. Чувство растерянности пополам с доброй толикой злости охватило ее. В памяти всплыло участливое, совсем как у матери, лицо Сергея, когда он слушал историю ее жизни. Потом – бросаемые им взгляды и свои, украдкой ответные, от которых томительно и сладко ныло в груди. Нет, он не дикарь. Возникшая пауза показалась ей мучительной, наконец произнесла тихо, но твердо:

– Он не дикарь! И он не кровожадный!

Она хотела еще что-то сказать, но мужчина остановил ее раздраженным жестом и зло катнул желваками. Заботливый дядюшка исчез, а на месте его появился жесткий и твердый, словно алмаз, товарищ председатель Совета кланов. Поднялся, заложил руки за спину, наискосок прошелся по невеликой комнате, и начался едва прикрытый родственными отношениями служебный разнос.

Аридэль выслушала подробный разбор действий взбалмошной девчонки, которой слишком рано присвоили звание майора-координатора. Иначе чем объяснить проявленную ею вопиющую некомпетентность? И если первоначальную лояльность к дикарю можно объяснить пережитым стрессом и возможностью выжать из него информацию об обстановке на планете, то дальнейшие события свидетельствует о забвении ею долга и граничат с воинским преступлением. Иначе чем объяснить приказ дрону не задерживать землянина – важнейшего источника информации о Земле?

– Я могу замять это дело, но не буду, и то, что ты женщина, тебя не оправдывает! Творец вселенной заповедал, что драуни все равны и одинаково отвечают за поступки, – не прекращая размеренной ходьбы, зло катнул желваками глава беглецов с Таламаши. – И разговор этот только в память твоей достойной матери. Я слушаю твои оправдания.

Не выдержав, Аридэль засмеялась, в такт затряслись выглядывающие из рыжих волос острые кончики ушей. Действительно, в изложении Линдирора история выглядела весьма дурно. Некий офицер не выполнил воинский долг. Вполне качественный повод для суда чести и как минимум разжалования. И за меньшие проступки теряли звания и честь.

Мужчина присел на угол стула, склонился над девушкой:

– Я говорил что-то смешное? – произнес резко. – Расскажите мне об этом, майор-координатор, и посмеемся вместе!

То, что девушка сообщила грозному дядюшке, выглядело совсем по-другому. История, вполне достойная пера великого романиста: спасшуюся при катастрофе девушку берет в плен абориген, но потом он же помогает ей выжить, а отношения между вынужденными соседями проходят трудный путь от вражды до искренней симпатии.

– Как твой дядя, я готов заплакать от умиления, но как глава Совета кланов я не вижу оснований для оправдания. Мы снова на войне. Аборигены дважды атаковали корабли ракетами с ядерными зарядами! Тебя вот тоже сбили! Слава Демонам Бездны, что ты выбралась с планеты, и никто не пострадал. Теперь-то хоть понимаешь, что натворила? Ты опозорила фамилию и клан Лэрдов!

Девушка вспыхнула. Дерзко вскинув подбородок, посмотрела прямо в чайного цвета глаза мужчины, как у матери и у нее самой. «Фамильная кровь чувствуется, – с невольным одобрением подумал тот, – такая же дерзкая».

– Ты меня учил, что честь не в клане, а в поступках, я уверена, что мой пошел на благо драуни.

Они долго смотрели друг другу в глаза. Стояла тягостная тишина. Глаза мужчины были насмешливыми и жесткими. Девушка упрямо прикусила губу и тихо произнесла:

– Все так, товарищ председатель Совета кланов. И в то же время не так… произошло чудовищное недоразумение. Абориген, его зовут Сергей, рассказал, что атаковали нас вооруженные силы одного земного государства, но… хотя бы с частью землян можно договориться.

– Что это такое… государства?

На это слово искусственные интеллекты драуни давно обратили внимание, но так и не разобрались до конца, что это, и до прояснения обстоятельств считали их приблизительными аналогами кланов драуни. Аридэль пришлось долго разъяснять разницу между клановой структурой общества драуни, когда отдельные индивидуумы могут территориально проживать где угодно, но придерживаться правил и установлений клана и земными государствами, жестко регламентирующими законами жизнь живущих на компактной территории подданных. Наконец мужчина кивнул, показывая, что понял.

– Разве мы не сможем договориться по-хорошему? – девушка решила взять инициативу в свои руки. – Вы же сами говорили, что земляне наши братья по крови, глупые еще, но братья.

– Между братьями и бывает самая большая вражда и ненависть, – глухо произнес мужчина, поднимаясь со стула и вновь начиная путь от стены к стене. – Пример Ушедших кланов недостаточно убедителен?

– Ушедшие кланы… – девушка подняла глаза на мужчину. – Пример неправильный, Сергей не такой, он хороший, он единственный на планете, кто относится к драуни без предубеждения. Я передала ему устройство связи. Это шанс, это единственный шанс закончить дело миром! Мы можем связаться с руководством землян и попытаться договориться!

– Хороший… – задумчиво произнес Линдирор, – это так много и так мало, когда решается судьба расы, всех драуни…

Драуни были вполне гуманны до войны с Ушедшими кланами, в ходе которой обе цивилизации взаимно уничтожились, а выжившие ожесточились. Линдирор просто не мог поверить, что земляне не враги.

Мужчина снова присел. Длинные сильные пальцы переплелись, он ссутулился. А в углу рта появилась скорбная складочка, выдающая почтенный возраст. Ей хотелось сказать этому безмерно усталому человеку что-то обнадеживающее, но она понимала, что любые слова бесполезны. Нужна информация – конкретная и четкая, дающая возможность решиться на поступки.

Тишину разорвал резкий звук, Аридэль вздрогнула и, попросив взглядом разрешения грозного дядюшки, достала из кармана устройство связи. На лице появилась ошеломленная и одновременно радостная улыбка, словно у ребенка, которому неожиданно и нагаданно подарили торт. Девушка ахнула:

– Сергей!

Линдирор поднял голову, чуткие «звериные» уши дрогнули. Подобрался как перед боем. Глава Совета кланов был готов ко всему.

– Включи громкую связь и переводчик! – произнес, откидываясь на стуле.

Прикусив губу, девушка кивнула, расплываясь в счастливой улыбке, которую Линдирор заметил и оценил.

– Аридэль, это я… Прилетели спасатели… я хочу предупредить тебя. Мне придется все рассказать о вас все, что я знаю. Прости.

Повисла пауза, а девушка, все еще улыбаясь, покачала головой.

– Глупчик, ой… Неправильно, не знать, как сказать правильно. Не волноваться, – девушка бросила быстрый взгляд на председателя Совета кланов. Тот согласно прикрыл веки.

– Ты говорить все, мы не против. Еще лучше, если ты связаться с руководством твоего государства. И еще…

– Извини, не могу больше говорить, до свидания! – Звук исчез.

Несколько мгновений мужчина сосредоточенно рассматривал смутившуюся под пристальным взглядом дальнюю родственницу, словно увидел в ней что-то впервые. Невероятно… мы не договорились с землянами, а какая-то девчонка смогла, а еще мне противоречит.

– Иди, я подумаю, как поступить, – он придвинулся к девушке вплотную, лицо председателя Совета кланов стало бесстрастным. – И учти, решать буду без оглядки на то, что ты моя родственница.

– До свидания, – Аридэль поднялась. Она поняла, что по крайней мере пока гроза миновала. Взгляд заставил дверь распахнуться.

В коридоре выругала себя за торопливость, но сделанного не воротишь. На секунду ей стало страшно, не за себя – за ставшего близким и родным землянина…

* * *

Внеочередной Совет кланов состоялся в тот же вечер на самом большом корабле, размерами с небольшой земной остров, «Сэнора дэл Ниестра», что в переводе с языка драуни означало «Пронзающий бездну». На верхней, имитирующей поверхность планеты палубе, на просторной веранде, открытой в сторону отливающих серебром альпийских лугов. Беспокойный ветер шелестел травами, а где-то вдалеке, у реки, переговаривались звонкими голосами птицы. На низеньком столике, в крохотных чашечках дымился ароматный матэ, наполняя воздух ароматом. В выращенных из пола креслах расположились трое: председатель Совета кланов Линдирор в костюме цветов Лэрдов: белом и зеленом. Напротив него стриженная «под мальчика» глава вооруженных сил, прославленная герой генерал Бегаван и ее вечный оппонент, руководитель секции науки и путешествий рослый, сухопарый профессор Амрос – эстет и экстремист. Он, наоборот, носил седые волосы по плечи и иссиня-черный гражданский костюм, чем страшно нервировал Бегаван. Все трое самые уважаемые драуни – предводители кланов Таламаши, последние, кто остался от Совета кланов.

Выслушав рассказ Линдирора о приключениях его племянницы и выводах из них, Бегаван скептически хмыкнула, не выразив вслух своего отношения. А Амрос громко поинтересовался, избегая смотреть Линдирору в глаза:

– И вы хотите сказать, что ваши предложения основаны только на словах какой-то девчонки? Вы полагаете, такого шаткого основания достаточно для столь далеко идущих выводов? Я в глубочайшем сомнении.

Глава Совета кланов поджал губы.

– Уважаемый профессор, я глубоко уважаю ваше мнение, но сейчас вы не правы. Это не просто девчонка – это боевой офицер и кавалер ордена Звезды Чести. Я настаиваю, что к ее словам нужно как минимум прислушаться.

Генерал Бегаван подняла чашечку матэ, с удовольствием сделала глоток, с веселым любопытством наблюдая из-под полуприкрытых рыжих ресниц за спорящими коллегами.

Амрос возвел глаза к небу, словно удивляясь непонятливым учеником, и улыбнулся простодушно, почти естественно.

– Уважаемый Линдирор, я ценю ваш сан и глубоко уважаю вашу столь боевую племянницу, но вынужден заметить вам следующее. Агрессивность – это ключевое свойство всего живого. Живое только потому и дожило до текущего состояния, что было так или иначе агрессивно, а все недостаточно агрессивное проиграло гонку эволюции и исчезло. Это фундаментальный закон развития жизни. Таким образом, чужой разум будет агрессивен по биологическим причинам и никакое долговременное сотрудничество с ним невозможно. Прекрасно иллюстрируют этот тезис две ракетные атаки аборигенов на корабли и война с Ушедшими кланами. Увы, но это факты. Таким образом, предполагать, что отношения с землянами сложатся как-то иначе, ненаучно. Мне странно, что приходится объяснять вам такие азы!

– Ха, – хрипло произнесла Бегаван. – Хотела бы я увидеть цивилизацию высокоморальных пацифистов. Долго они бы прожили при встрече с соргисами!

Глаза Амроса сощурились, а сам он принял вальяжную, даже несколько расслабленную позу, соединив ладони шпилем перед грудью, а Линдирор дернулся, потом выдавил вежливую улыбку. Это далось ему не без труда. Как служитель Творца вселенной по профессии, он был за мир и сотрудничество, а информация его единственной выжившей родственницы давала надежду на иной исход контакта, чем война и конфронтация.

– Уважаемый Амрос, я благодарен вам за изложение вашей гипотезы. Кажется, ее назвали вашим именем: гипотеза Амрос-Герея? – Линдирор вопросительно посмотрел на профессора, тот едва заметно кивнул и поморщился. – Гипотеза красива, но это всего лишь гипотеза. К тому же недостаточно обоснованная. Как можно делать далеко идущие выводы по гуманоидным цивилизациям, если мы знаем только три: нашу, Ушедших кланов и родственников – аборигенов Земли?

Профессор недовольно поджал губы, намек на амбициозность попал точно в цель – самолюбие старого ученого.

– Смею заметить, уважаемый Линдирор, что эта, как вы выразились, «всего лишь» гипотеза, общепризнана в научном сообществе!

– Погибшем… так же, как и почти весь ваш клан, я скорблю о них вместе с вами.

– А вот про это не надо! – яростно произнес профессор, отвернулся, лицо побледнело. Наступила тишина, столь полная, что, казалось, ее можно было резать на пласты.

Собеседники помолчали, склонив голову в ритуальном жесте скорби. Первым прервал его Линдирор.

– Да будут к ним милостивы Демоны Бездны… – произнес упрямо. – И все же ваша гипотеза не только не соответствует данным Творцом вселенной законам, но и просто не логична.

– Ну-ка, ну-ка, – бледно улыбнулся профессор Амрос, – я вас слушаю.

– Вы, профессор, путаете агрессивность и способность на насилие, а это разные вещи. Ушедшие кланы атаковали нас в силу внутренних проблем своего общества – это агрессивность, да. А когда мы дали им отпор, это не агрессивность, это способность на насилие. Вот она как раз и является фундаментальным свойством, с которым Творец вселенной создал живое. Но оно совершенно не предопределяет фатальную предопределенность конфликта. Множество примеров симбиоза и сотрудничества разных видов и тем более внутри одного вида, есть в природе Таламаши… извините, были.

Амрос нахмурился и капризно изогнул губы, словно хотел что-то сказать, но Линдирор остановил его жестом.

– Я закончу, с вашего позволения. По мере развития цивилизации, разумные становятся менее агрессивными, как и сама цивилизация в целом. Это прекрасно видно на примере эпохи Объединения Таламаши. Тогда наши предки сумели презреть противоречия между кланами и объединиться. Кстати, аборигены Земли стоят на грани аналогичного периода. Так что попытка договориться с ними имеет не нулевые шансы на успех.

Амрос, видя, что оппонент замолчал, дождался его кивка и с ехидной улыбкой промолвил:

– Ушедшие кланы с успехом доказали драуни снижение собственной агрессии. Десять сожженных планет и множество колоний подтвердят это.

– Здесь случай особый, ненависть соргисов к нам давняя. Они даже биологическими существами нас не считают.

Бегаван удивленно уставилась на профессора:

– Не считают биологическими существами? Что за чушь? Я думала, причина войны в их ненависти за то, что якобы изгнали их предков!

Седые брови Амроса поползли вверх.

– Вы что, не в курсе?

В ответ генерал отрицательно покачала головой.

– Н-да… все эта глупая секретность. Демоны Бездны, сейчас она смешна! Речь идет об экосистемах нанороботов в нашей крови. Из-за них Ушедшие кланы считали нас не совсем драуни, а скорее полуроботами. Это одна из причин их бунта и бегства с Таламаши.

Бегаван еще отхлебнула матэ, поморщилась – уже остыл.

– А что, мне нравится. Конечно, пара сотен ракет по планетке – и останется выжженный шарик, но надо ли нам это? Попытка не пытка, давайте попробуем с ними договориться. С этими, как вы, уважаемый Линдирор, назвали земные кланы?

– Государствами.

– Ну да, вот с ними. Пока есть шанс договориться, пусть самый призрачный, попробуем. А мы, если что, все в труху, – генерал шутливо вытаращила глаза в грозном выражении, как в изображениях Демонов Бездны, и коротко хохотнула.

Военные слишком хорошо знали, какие силы истребления сосредоточены в их руках, и слишком часто сталкивались с результатами их применения, чтобы относиться к войне столь же легкомысленно, как гражданские.

Голосование было: два за попытку договориться с аборигенами и один против.

* * *

Сергей зябко поежился, в «предбаннике» президентского кабинета в Кремле он чувствовал себя предельно неуютно. Столь же неуютно чувствовали себя и двое мордоворотов в безукоризненных «двойках», похожие друг на друга словно близнецы, только один с белобрысым ежиком на голове, другой с темным. Они исполняли при нем роли то ли почетных сопровождающих, то ли конвоя. И, похоже, сами точно не знали, в чем она заключается.

Слегка склонившись над коммутатором, секретарь дожидался чего-то. Раздался знакомый каждому гражданину России басок: «Слушаю». От этого узнавания словно ледяной ветерок пронесся по телу. Секретарь доложил, что лейтенант Соколов прибыл. Выслушав ответ, обратил тяжелый взгляд на Сергея.

– Проходите, вас ждут.

Соколов повернулся к сопровождающим.

– Идите, товарищ Соколов, мы подождем вас здесь, – ответил белобрысый и неожиданно слегка подмигнул, по крайней мере Сергею так показалось.

Он торопливо оправил безукоризненно выглаженную повседневную форму. Перед поездкой ее выдали взамен старой, пришедшей в негодность.

Массивная двустворчатая дубовая дверь распахнулась от легкого прикосновения ладони. Сделав два шага в кабинет, остановился, замер в безукоризненной стойке смирно.

– Товарищ президент Российской Федерации, – отбарабанил слегка изменившимся – волнение сжимало горло – голосом, – лейтенант Соколов по вашему приказанию прибыл!

Неделю тому назад, вздымая в небо белую круговерть снежинок, перед избушкой, неизвестно откуда взявшейся посреди безлюдной, заснеженной тундры, приземлился белый вертолет. Хмурый лейтенант встретил спасателей на пороге. За те несколько часов после улета Аридэль до появления спасателей он все еще раз обдумал и только утвердился в решении. Он расскажет о своих приключениях, ничего не скрывая, и будь что будет. Посчитают нужным, пусть наказывают, посчитают необходимым наградить, так будет этому только рад.

Удивленно уставившемуся на Сергея майору, начальнику эвакуационно-спасательного расчета, пришлось дважды рассказывать и откуда здесь взялось здание, и про пленение инопланетного пилота, и куда он потом делся. После этого все закрутилось. На взлетно-посадочной полосе родного аэродрома вертолет встречал озабоченный капитан – особист с двумя вооруженными спецназовцами за спиной. У Сергея отобрали сумку с инопланетными артефактами, включая врученное Аридэль устройство связи. Потом вся компания погрузилась в вездеход, и через пять минут Сергей заходил в здание штаба. После краткого допроса вспотевший от фантастических известий особист посадил Сергея вместе с сопровождавшими спецназовцами в грузовой борт. Еще через четыре часа самолет пробил плотный слой туч, укрывавших Центральную Россию, колеса коснулись плит взлетно-посадочной полосы военного аэропорта в окрестностях столицы. К борту самолета подъехала короткая группа из двух автомобилей с затонированными окнами, с молчаливыми представителями то ли ФСБ, то ли военной контрразведки, то ли еще какой спецслужбы. После короткого разговора с сопровождающими спецназовцами Сергея забрали с собой, не забыв захватить опечатанную сумку с артефактами. Доехали быстро – прошло не больше часа, как машины затормозили у неприметного особнячка, прятавшегося в густом подмосковном лесу, за высоким бетонным забором с колючкой и камерами поверху. В распоряжение Сергея предоставили комфортабельный номер на третьем этаже, но с железными решетками и сигнализацией на окне. Оставив одного, сопровождавшие люди вышли, звонко щелкнул замок на массивной стальной двери.

Через час пришли двое накачанных молодых людей с короткой стрижкой – то ли надзиратели, то ли охрана, и за него взялись по-настоящему. Сначала повели на первый этаж, где располагались медики, просветили, прокололи и обследовали так, как еще никогда в жизни. Потом начались изнурительные допросы с утра до позднего вечера, перемежающиеся написанием объяснительных записок. Взгляды, бросаемые дознавателями, и каверзные вопросы буквально кричали: «Мы знаем, ты все врешь, но погоди, парень, мы из тебя вытряхнем правду!»

– Может, ты вообще не человек? – сверля профессионально недоверчивым взглядом, спрашивал дознаватель за аскетично обставленным столом.

– Вы видели мои анализы, не говорите чепухи, – внешне Сергей был полностью спокоен, но прекрасно понимал, в какие жернова попал, и что необходимо терпеть и быть настороже, – я человек.

– Ну хорошо, допустим, а скажите…

Непрерывные допросы продолжались, а когда он вспомнил даже цвет одежды, в которой щеголяла инопланетянка, и все разговоры до малейших нюансов, человек в белом халате и добрым взглядом доктора Менгеле вколол ему в плечо некий препарат. Сразу стало жарко, а что было дальше, он не помнил. Несколько часов жизни просто испарились из памяти. Открыл глаза уже в номере, лежа на кровати, голова раскалывалась от жуткой боли. На следующий день приходил улыбчивый старичок с пронзительным взглядом. Тот крутил перед носом Сергея блестящим металлическим шариком на нитке, и все повторилось. Очнулся снова в номере, за окном догорал вечер, но в отличие от первого раза голова не болела. Было тяжело, но он ни на миг не пожалел о решении все рассказать о встрече с инопланетянкой. На следующее утро его оставили в покое, а после обеда охранники принесли новое обмундирование и сказали привести себя в порядок. На вопрос: «Зачем это?» нехотя буркнули: «Вам предстоит важная встреча!»

За затемненными окнами автомобиля мелькали яркие и до боли знакомые виды вечерней Москвы, здесь после того, как отец уехал из пылающего Донбасса, он провел, наверное, самые счастливые годы. В груди от волнения словно сжимались тугие пружины, по мере того как машина приближалась к центру столицы, они взводились все туже и туже, пока он не выдержал.

– Куда мы едем? Можете хоть это объяснить? – произнес взвинченно.

Один из охранников, тот, что блондин, успокаивающе положил руку с набитыми костяшками на плечо Сергея.

– Не волнуйтесь, Сергей Павлович, скоро все увидите и поймете сами.

Он оказался прав. Когда машина, не задерживаясь, миновала монументальные кремлевские ворота, кажется под Тайницкой башней, догадался, к кому на встречу они едут…

В глубине кабинета за массивным письменным столом с монитором сидел президент России: кругленький такой, с простецким и пухлым лицом и мощной плешью на голове, возрастом за шестьдесят, неплохо сохранившийся для своих лет. Словом, самый заурядный, если бы не ощутимая аура властности, которая почти физически давила на каждого, кому довелось побывать в этом кабинете, и умный взгляд, которым он несколько мгновений пристально и с интересом буравил застывшего, словно оловянный солдатик, посетителя.

Президент бросил взгляд в папку перед ним и произнес неожиданно мягко:

– Здравствуйте, Сергей Павлович, присаживайтесь, – указал на стул напротив коммутатора с множеством немного потертых кнопок, подписанных фамилиями членов правительства и самых необходимых людей, – в ногах правды нет.

Сергей осторожно уселся на краешек стула у стола-приставки и замер, не отводя взгляда от лица могущественного собеседника. Солнце уже зашло за кремлевскую стену, за раскрытым окном потихоньку темнело, начался слякотный весенний московский вечер.

С легкой усмешкой наблюдавший за мучениями юного посетителя самый могущественный человек одной шестой части Земли слегка вздохнул.

– Алиса, включи вполнакала люстру.

– Выполняю, – прошелестел бесплотный голос.

Под потолком неярко зажглась хрустальная люстра, распугав по дальним углам намечавшиеся тени.

Президент поднялся с кресла и пересел за стол напротив лейтенанта, еще больше вжавшегося в спинку стула. Уж слишком был резок переход от положения то ли заключенного, то ли подопытной мышки в посетителя такого кабинета. Президент еще раз вздохнул, на губах появилась терпеливая улыбка.

– Сергей Павлович, может, чаю? Кофе.

Молодой человек сдавленно откашлялся.

– Чай, пожалуйста.

– Вот и славненько, признаться, я тоже пью чай, уже не мальчик, надо мотор беречь, – с легкой улыбкой пожаловался президент, оглаживая живот «барабаном».

– Два чая, пожалуйста, с бутербродами, – бросил в пространство.

– Пока мы разговариваем неофициально, можете называть меня Михаил Владимирович. Признаться, я очень доволен вашими действиями, а на наши органы не сердитесь, работа у них такая, всех подозревать, – проговорил, улыбаясь, Михаил Владимирович, от внимательного взора которого не укрылось изменение настроения посетителя. Сергей почувствовал облегчение и немного расслабился.

Едва слышно скрипнув, открылась дверь. Президент ободряюще улыбнулся и повернулся.

Из неприметной двери в стене появилась моложавая официантка в строгом деловом костюме, с подносом в руках с дымящимися чашками и двумя блюдами с бутербродами. Споро расставила чашки и тарелки и направилась на выход, когда дверь еще раз открылась. В кабинет молнией ворвался крепко сбитый крупный короткошерстный пес с умными глазами. Первым делом дружелюбно ткнулся блестящим, черным носом в ноги хозяину кабинета и тут же озаботился незнакомым гостем. Сергей замер, на лице окаменела вымученная улыбка. В детстве его укусил пес, и с тех пор он не выносил больших собак.

– Паша! – прикрикнул президент и хлопнул ладонью по коленке. – Не приставай, ко мне!

Собака с видимой неохотой подошла, рука любовно погладила пса по загривку.

Юноша, как ему показалось, незаметно выдохнул и сосредоточился на чашке. Горячий чай обжигал губы, но не воспользоваться гостеприимством самого президента было неудобно.

– Мария Семеновна, – обратился президент к официантке, – заберите этого баловника.

Когда женщина с псом вышли из кабинета, президент развел руками:

– Никакого сладу нет, совсем избаловался! Ну ладно, перейдем к нашим делам. Да вы пейте чай, пейте, нашей беседе это не помешает. Ваши… – президент замялся на миг, подбирая слово, – пояснения я прочитал, все достаточно ясно описано. Меня интересуют личные впечатления о наших… гостях. Какие они? – президент вопросительно посмотрел на юношу.

Тот оторвал взгляд от столешницы и поставил чашку в блюдце.

– Товарищ Верховный Главнокомандующий! – парень наткнулся на укоризненный взгляд собеседника, немного помялся и с видимым трудом исправился: – Михаил Владимирович… вначале я считал – они враги, а потом понял, что они схожи с нами. Воевали, как мы в сорок первом, сейчас спасают своих, не подлые…

Из рассказа юноши следовало, что абсолютно все действия землян исходили из непонимания побуждений и мотивов, которыми руководствовались драуни. После объяснения их действия становились вполне понятными и логичными. Прихлебывая чай, президент выслушал впечатления первого настоящего контактера с внеземным разумом, изредка заинтересованно поддакивая и вставляя реплики и тем поощряя собеседника к продолжению.

– Они больше не пытаются высадиться на Землю, – бледно улыбнулся президент.

– Вот видите, это еще одно подтверждение тому, что я говорю!

– А та девушка, инопланетянка, вы же почти сутки общались? Какая она?

Сергей задумчиво прикусил губу. Зачем президенту его впечатления об Аридэль? Разве это может иметь какое-то значение для большой политики, подумал немного смятенно. Однако на лице эти мысли не отразились.

– Аридэль, – парень поднял глаза на собеседника, – она хорошая, очень хорошая и несчастная.

– Наверное, и красивая? – хитро прищурился мужчина.

– Так точно, то есть… – парень смущенно отвел взгляд, но потом справился с собой и посмотрел в смеющуюся глубину глаз Верховного Главнокомандующего, – она словно древнегреческая статуя, только живая. Рыженькая такая, и ушки из волос торчат.

– А правда, у них уши как у эльфов? – с почти детской серьезностью спросил мужчина.

– Правда, – впервые улыбнулся Сергей.

– Скажите, Сергей Павлович, – президент поднялся, открыл ящик стола. На столешницу легло устройство связи драуни. Спросил резко: – Вы знаете, что это?

– Знаю. Это что-то вроде телефона, – глухо произнес Сергей, – мне его подарила на прощание Аридэль.

– Телефон… – повторил президент, – ученые что только с ним ни делали, но так и не смогли понять, как это работает. Обыкновенный камень, а по структуре монокристалл с непонятными свойствами, н-да… Развитая технология неотличима от волшебства. – Горькая усмешка на мгновение сделала лицо по-детски беспомощным, незащищенным. – Вы говорили, что приводили его в действие?

Сергей кивнул.

– Покажите, – президент хитро прищурился и подвинул инопланетное устройство к Сергею.

Парень взял его в руки и представил милый облик подруги. Огненно-рыжие волосы, торчащие ушки.

– Ой, – из ниоткуда прозвучал женский голос с легким, похожим на прибалтийский акцентом, – наконец! Тебя не быть долго, я беспокоиться! Ты где быть?

– Аридэль, я не один, со мной президент России.

– Это как наш председатель Совета кланов? – голос девушки стал строже.

– Да.

– Ой, подождать немного!

Через несколько секунд прозвучал мужской голос:

– Меня зовут Линдирор, сын Аргонта, как я мочь уважительно обращаться к вам?

Лицо русского президента стало бесстрастным, немного помедлив, он осторожно произнес:

– Очень приятно. Меня зовут Михаил Владимирович. Одну минутку, и мы продолжим беседу, – повернувшись к молодому человеку, произнес: – Вы нам очень помогли, товарищ старший лейтенант.

Сергей удивленно вскинул брови, но промолчал, а президент с усмешкой продолжил:

– Именно старший лейтенант, мне как Верховному Главнокомандующему, виднее. Заслужили, да и компенсация должна быть за доставленное беспокойство. Вы можете быть свободны!

– До свидания. – Сергей поднялся, бросив сожалеющий взгляд на подарок Аридэль.

– Когда надобность в этой штуке закончится, вам ее вернут, – бросил в спину парню президент и продолжил, обращаясь к невидимому собеседнику: – Позвольте уточнить, вы представляете… Дверь закрылась, отрезая от самых необычных в истории дипломатии переговоров.

Дипломатическое интермеццо

Быстрым уверенным шагом президент зашел в рабочий кабинет, в углу копошились с камерами телевизионщики. Осветитель – молодой мужчина в джинсовом костюме, заканчивал расставлять вдоль стен мощные лампы на высоких стойках.

– Здравствуйте, – президент посмотрел вопросительно на немолодого поджарого мужчину в элегантном костюме – помощника по связям со СМИ.

Мягкой, тигриной походкой тот подошел.

– Все готово, Михаил Владимирович! Две минуты до эфира.

Кивнув, президент привычно присел за рабочий стол. Несмотря на огромный опыт публичных выступлений, волновался, потому что сегодняшнее выступление, несомненно, станет судьбоносным и для него, и для страны. Включились лампы, ударив беспощадным светом по глазам. Президент слегка поморщился, отвернул лицо. Осветитель торопливо довернул одну, свет перестал слепить. Президент благодарно наклонил голову.

– Спасибо, так лучше, – еще раз торопливо пробежал глазами текст обращения. Вроде ничего не забыли. Коротко, но по существу.

Между тем суета в кабинете закончилась, а помощник, постучав пальцем по стеклу часов, напомнил:

– Минута до эфира.

Президент кивнул и поднял напряженный взгляд на объектив камеры…

Когда в утренний прайм-тайм[25] телепередачи на центральных каналах экстренно прервались и появилась заставка «Обращение Президента Российской Федерации», страна удивилась, потом заподозрила, что выступление связано с тянущейся многие годы «холодной» войной с коллективным Западом. Опять, наверное, что-то учудили «партнеры».

На экранах десятков миллионов телевизоров появился кабинет; на фоне двух флагов, России и президентского штандарта, сидел президент самой большой страны мира. Он выглядел необычайно серьезным и сосредоточенным, словно полководец накануне решающего сражения.

– Уважаемые граждане России! – произнес спокойно и даже немного меланхолично, не отрывая взгляда от текста на столе. – Как вы все знаете, почти месяц тому назад на орбите Земли появилась эскадра инопланетных кораблей. Все попытки международного сообщества, включая Россию, связаться с их экипажами были безуспешными. Высказывались разные догадки о причинах такого поведения инопланетян, вплоть до предположения о подготовке ими захвата Земли, но все они оказались неверными.

Несколько мгновений президент молчал, словно что-то еще раз обдумывая, затем поднял глаза на невидимых зрителей и продолжил:

– Я должен сообщить, что несколько дней тому назад руководство пришельцев, их самоназвание драуни, установило связь с властями Российской Федерации. Оказалось, что это беженцы. Несколько лет тому назад на Таламаши – так они называют свою планету – произошла глобальная катастрофа, в результате которой из многих миллиардов спаслись несколько десятков тысяч, в основном подростки и дети. Руководство пришельцев, Совет кланов, обратилось к властям Российской Федерации с просьбой о помощи. Беглецы провели в состоянии искусственного сна несколько лет и нуждаются в отдыхе на планете, особенно это необходимо детям. Россия всегда уделяла самое пристальное внимание вопросам гуманитарной помощи. Я уверен в том, что каких бы политических взглядов мы ни придерживались, оказание помощи попавшим в беду священный долг и традиция русского народа. Поэтому, исходя из гуманных соображений, руководство Российской Федерации сочло возможным принять положительное решение.

В результате напряженных переговоров между Российской Федерацией и Советом кланов Таламаши установлены дипломатические отношения и заключен Договор о дружбе, сотрудничестве, торговле и взаимной помощи. В соответствии с договором Российская Федерация предоставляет драуни в аренду на двадцать пять лет участок земли на севере России для основания временного поселения, в качестве арендной платы драуни предоставят технику и оборудование. При этом закупка вооружений исключается.

Я должен прямо сказать, что одной из целей предпринятых нами действий – знакомство народов Земли, конечно же прежде всего российского, с передовыми технологиями, и после насыщения внутреннего рынка изделиями драуни они станут продаваться за рубеж.

Я рассчитываю на ответственную и взвешенную позицию граждан России и на то, что вы поддержите решение помочь беженцам. Предложение о ратификации договора сегодня поступит в Государственную Думу. Спасибо за внимание.

Не успели ошеломленные зрители «переварить» известие о первом контакте с иным разумом, как на экранах телевизоров загорелась мигающая заставка: «Обращение к жителям Земли председателя Совета кланов планеты Таламаши, господина Линдирора». Картинка появилась на всех работающих в этот момент телевизорах Земли, в каждой квартире, в каждом доме, сколько их ни было. Через несколько секунд на экране появилась фантастическая картина, которую можно снять только с применением компьютерных технологий или в настоящем космосе. На фоне громадного, в пол, иллюминатора, доверху заполненного равнодушными искорками красных, белых и синих звезд, появился человек, он сидел за столом непривычных очертаний.

Зрители ахнули, гуманоид внешне ничем не отличался от человека, и только присмотревшись, поняли, что он не принадлежит к тому же биологическому виду, что земные люди. Сквозь седую гриву длинных, тщательно уложенных в хвост волос пробивались острые «звериные» уши, безостановочно трепетавшие, словно они жили собственной, таинственной жизнью. Облик вполне подходил эльфу из романтических кельтских легенд, но столько светилось в его лице собственного достоинства и власти, что его скорее можно было принять за их короля. Пришелец дал несколько секунд на возможность «полюбоваться» своим обликом, затем произнес звучным голосом, чуть-чуть растягивая слова. Позже оказалось, что он говорил каждому телезрителю на понятном ему языке:

– От имени Совета кланов Таламаши и ее человечества я приветствую жителей России и все человечество Земли.

Говорил пришелец недолго, всего лишь несколько минут, но успел поведать об искреннем уважении к человечеству Земли, которую он назвал планетой-праматерью, и особой благодарности к России за помощь и о планах терраформирования Марса, на котором они надеются создать для себя и земного человечества новую Родину. Потом драуни рассказал о событиях седой древности. Оказалось, что инопланетяне имеют общее с земными людьми происхождение. Этим и объяснялся облик инопланетян, словно две капли воды похожий на человеческий. В конце плейстоцена[26], почти двести тысяч лет тому назад, неизвестный разум перенес с Земли их пращуров вместе с флорой и фауной приарктических мамонтовых степей[27] на предварительно подвергшуюся терраформированию планету Таламаши. Так что они тоже люди, но иного биологического вида, ведущие происхождение от человека прямоходящего – Homo ergaster.

Немедленно и с восторгом поверила фантастическим новостям только часть зрителей, в основном в России. А скептики просто посчитали все блефом и инсценировкой русских властей. Но россыпь движущихся звездочек в ночном небе: инопланетные корабли на орбите – реальность, видимая невооруженным глазом каждую ночь, намекали, что никто и не собирается шутить, и Россия действительно заключила договор с пришельцами. Под давлением фактов и они были вынуждены принять невероятную правду.

Интернет вскипел. И если отечественные блогеры, как правило, отнеслись одобрительно к договору с пришельцами, то на Западе и в бывших странах социалистического лагеря началась форменная истерика. Россию, русских и их президента проклинали. Со всех щелей неслись крики, что «Русские узурпировали контакты с инопланетянами», и призывы к новым санкциям, а то и вооруженному принуждению передать контакты с пришельцами в руки авторитетной международной организации: ООН или ОБСЕ.

На следующий день по требованию ФРГ собрался Совет Безопасности ООН. Предложенный Германией проект постановления предусматривал «интернационализацию» контактов с пришельцами и передачу их в ведение Совета Безопасности. Большинство постоянных членов проголосовало «за», Китай и Индия воздержались, а Россия заблокировала решение, применив право вето. В ответ на это американский представитель потребовала исключить Россию из числа постоянных членов Совета Безопасности, но и это предложение провалилось: Китай наложил на него вето. Красная, словно тряпка тореадора, американка после заседания вновь устроила безобразную истерику, на что русский дипломат демонстративно никак не отреагировал. Молча собрался и захлопнул дверь перед ее носом, оставив орать и топать ногами в зале заседаний в одиночестве.

Корреспонденты отечественных СМИ и аккредитованных в России мировых жаждали новостей из первых рук, но на экстренно созванную пресс-конференцию прорвались далеко не все, зал физически не смог вместить всех желающих. Корреспонденты заняли не только сидячие места, часть нетерпеливо переминались в проходах между рядами кресел. Ожидали появления помощника президента по СМИ, толпа галдела на всех языках Земли, особенно шумно и беспардонно вели себя иностранцы.

Хорошо знакомый большинству собравшихся поджарый мужчина в безукоризненном классическом костюме, с крепко зажатой в руке папкой, появился из неприметной двери и направился к декоративной трибуне с гербом России и бутылочкой с водой и стаканом сбоку. Толпа встретила его дружным гулом, засверкали фотовспышки. Кто-то из наглых и крикливых акул пера, смешно коверкая русские слова, выкрикнул вопрос, проигнорированный мужчиной. Он встал за трибуну, нацепил на лицо дежурную улыбку и принялся терпеливо ждать, пока зал успокоится. Наконец наступила относительная тишина. Открыв папку, зачитал звучным, хорошо поставленным голосом:

– Вчера, 27 апреля 20… года, с целью развития дружественных отношений между народами и укрепления мира, подписан Договор о дружбе, сотрудничестве, торговле и взаимной помощи, и стороны обменялись нотами об установлении между Российской Федерацией и Советом кланов планеты Таламаши дипломатических отношений. Договор не направлен против третьих стран и не ущемляет их интересы. Хорошо известно, что Российская Федерация делала и делает все возможное, чтобы максимально учитывать интересы третьих стран. Исходили и исходим из того, что необходимо придерживаться норм общепринятого международного права. Выражаем уверенность, что большинство людей на планете разделяют такой подход, направленный на поддержание авторитета международного права и международных институтов, таких как ООН, Совет Безопасности и других.

Мужчина на мгновение остановился, чтобы налить в стакан воды.

– Почему вы узурпировали контакты с пришельцами! Это незаконно! – прохрипел из зала голос с отчетливым иностранным акцентом.

Зал притих, ожидая реакции на явно провокационный вопрос. Помощник президента посмотрел в сторону кричавшего и хмыкнул про себя. Так и есть, американец, корреспондент «Вашингтон пост». Вопрос очень удачный, и парировать удастся без труда. Все равно эту тему пришлось бы комментировать, а так ее затронул американский журналист. Тем лучше. Допив воду, мужчина поставил стакан на место.

– Мистер Тарновский… – начал он, но американец перебил его:

– Я мисс Тарновская!

– Да? – деланно удивился мужчина. – А голос совершенно мужской. Вроде бы недавно вы были в мужском облике?

Новоявленная американка густо побагровела, в зале зазвучали сдержанные смешки. Далеко не все в мире разделяли взгляды Запада на многообразие и смену пола, и многие были рады изощренному издевательству русского над «хозяевами» мира.

– Эта незаконно, это харассмент[28], - взвизгнула она… или все-таки еще он.

На губах помощника президента проскользнула холодная и самую чуточку издевательская улыбка.

– Мисс Тарновская, надо предупреждать о столь резком изменении вашего статуса. Администрация президента России не обязана отслеживать такие нюансы, – переждав гам и издевательские крики в зале, продолжил: – Теперь о вашем странном и совершенно безосновательном заявлении. С кем вступать в контакт, с нами или с другими странами, или с ООН – это суверенное право Совета кланов Таламаши, и о мотивах такого решения вам необходимо осведомиться у его официальных представителей.

– Вы ничего не сделали, чтобы пришельцы установили контакт с цивилизованным миром! – не сдавалась американка.

– Насчет цивилизованности вашего мира – это большой вопрос, – официальный представитель президента России скупо улыбнулся и продолжил объяснять тоном, будто разговаривает с несмышленым ребенком: – А разговоры о том, что мы можем как-то заставить драуни, мягко выражаясь, вызывают удивление! Как вы это себе представляете? На орбите Земли висит эскадра космических кораблей, которую ваша страна уже дважды безуспешно атаковала и ничего не добилась. Как можно принудить драуни к чему-либо против собственной воли? Опубликовать протест в «Вашингтон пост»?

Зал уже откровенно взорвался насмешками и аплодисментами, американка еще больше запунцовела и замолчала. Больше никто из корреспондентов не пытался задавать провокационные вопросы, и представитель президентской администрации спокойно завершил официальную часть. Ответив еще на несколько вопросов, скрылся за той же дверью, откуда вошел.

* * *

После сенсационного и одновременно скандального выступления президента и отказа России передать контакты с пришельцами в руки Запада отношения с Европой и США стремительно скатились к точке заморозки. Большая часть посольств в Москве приостановила работу, часть дипломатов выслали из страны. Американское посольство – одно из немногих оставшихся в Москве западных, развернуло лихорадочную деятельность: брифинги для оппозиционеров и прозападно настроенных журналистов, раздача грантов средствам массовой информации и журналистам с блогерами и просто разведывательные операции следовали одно за другим. Хотя Федеральная служба безопасности контролировала территорию вокруг здания посредством миниатюрных камер наблюдения и замаскированных микрофонов, но то, что происходило внутри, или когда один из сотрудников уходил из-под наблюдения «наружки», никто не знал.

Особенно досаждал ФСБ Тимоти Ричардсон из политического отдела посольства. В юности он профессионально занимался автогонками и даже был призером легендарного заезда по овалу Шарлотта на шестьсот миль на приз «Кока-Кола 600». Но карьера автогонщика закончилась после одного из тренировочных заездов, когда из-за отказа тормозов его машина на скорости сто миль врезалась в ограждающий бортик. Потом ему пришлось почти год пролечиться в госпиталях. В результате он немного прихрамывал, а с автогонками пришлось навсегда расстаться.

Раз в месяц, а в последнее время раз в неделю-две, непоседливый дипломат выезжал из двора посольства на мощном Chevrolet Corvette Z06. Несколько рискованных поворотов по заполненным стадами автомобилей улицам, стремительный полет по московским подворотням и Тимоти отрывался от слежки. Попытки посадить на крышу машины миниатюрный дрон-шпион ни к чему не привели. Едва он приближался к автомобилю, глохла радиосвязь и никем не управляемый аппарат рушился на землю. Что американец делал вне контроля контрразведки, с кем встречался, не знал никто. Это продолжалось долго, пока окончательно не надоело фээсбэшникам.

Первого мая, едва на улицах загорелись фонари, высокие железные ворота, скрывавшие внутренний дворик американского посольства, распахнулись. До слез надоевший офицерам «наружки» черный Chevrolet Corvette выехал в Большой Девяткинский переулок.

Оперативник, в кабине мощного «Рено» с форсированным двигателем в полусотне метров дальше по улице, увидел в лобовом стекле черное лицо, взгляд автоматически отметил номер автомобиля. Ему даже показалось, что он разглядел насмешливую улыбку на широкогубом лице. Офицер выругался, мощный электронный бинокль упал на колени.

– Поехали, – бросил коллеге за рулем, – опять Тимоти выполз.

Машина с посольскими номерами и американским флажком на капоте взревела, словно кабан сквозь камыши, помчалась между шарахающихся автомобилей по исчерченной белыми полосами дорожной разметки улице. С места рвануло неприметное «Рено», пристроилось несколькими машинами позади. Американец понимающе хмыкнул. Губы прошептали:

– Ну что же, поиграем, господа из кей-джи-би!

Ровное урчание мотора и сто раз испытанный, но все равно пьянящий азарт древней игры в беглеца и догоняющего приятно щекотали нервы. Под шинами шуршал московский асфальт, стеклянными брызгами разлетались лужи, оставшиеся после ночного дождя.

Chevrolet Corvette неожиданно рванул на красный свет, пронесся под носом едва успевшего увернуться от удара самосвала, суматошно вильнувшего в сторону, и помчался, лавируя среди машин и не соблюдая никаких правил. Встречные автомобили заполошно шарахались в стороны. «Рено» мчался следом словно приклеенный, держась в паре десятков метров позади.

Полицейский разворот на полном ходу. Машина, на миг встав на левые колеса и отчаянно визжа тормозами, вильнула – ее едва на тротуар не вынесло. Прохожие шарахнулись, рассыпаясь, словно вспугнутые воробьи. Ну просто голливудский боевик! Chevrolet Corvette повернула влево и нырнула под узкую и темную арку, ведущую в проходной московский дворик. Именно так, используя неплохое знание запутанных двориков старой Москвы, обычно и отрывался от наружки нахальный американец.

Взвизгнули тормоза, и «Рено» остановился напротив темноты арки.

Тимоти бросил взгляд в зеркало заднего вида, по губам скользнула презрительная улыбка. Вот так-то, господа из кей-джи-би! Не вам со мной соперничать!

Руки крутанули руль, поворачивая во вторую, ведущую на выход, арку. Что было дальше, он не успел понять, только почувствовать. Сильнейший удар почти выбил из водительского кресла. Треск, оглушительный скрежет рвущегося металла. Он налетел грудью на вылетевшую из рулевой колонки подушку безопасности, тело пронзила острая боль, мир перед ним померк.

Прибывшие на место дорожного происшествия инспекторы увидели машину, на полном ходу врезавшуюся во вкопанный посредине ведущей из старинного московского дворика дороги высокий стальной столб. После того как прибывшие по вызову спасатели вскрыли бесформенную коробку, бывшую когда-то красавцем Chevrolet Corvette Z06, двое медиков осторожно погрузили залитое кровью бесчувственное тело чернокожего водителя в кузов. Жертве происшествия срочно требовалась реанимация. Карета «скорой помощи», распугивая встречные машины визгом сирены, помчалась в ближайшую больницу. А разбитая в хлам машина отправилась на свалку. Ремонту она не подлежала.

* * *

Весна в Вашингтон пришла поздно, и в мае казалось, что зима словно совсем недавно отступила. Сквозь раскрытое окно в Овальный кабинет Белого дома врывался тихий шелест весеннего ветра, заплутавшего среди молодой листвы густого, прикрывавшего резиденцию от нескромных взглядов публики, сада. Вместе с ним в помещение проникала и весенняя сырость, которую президент США в силу преклонного, за семьдесят лет, возраста, не терпел. Компромиссом между желанием дышать свежим воздухом и боязнью простудиться были рдеющие в камине угли. Овальный кабинет президент США не любил. В нем было все слишком: слишком огромен и помпезен, слишком холоден и неуютен. К тому же за ним тянулись длинным шлейфом пикантные сплетни вроде знаменитого скандала Клинтон-Левински. Хотя с тех пор прошло несколько десятков лет, но во всем мире Овальный кабинет плотно ассоциировался с сексуальным скандалом и враньем на самом высоком уровне. Однако кабинет был одним из самых защищенных помещений в Белом доме, где президент мог уединиться для приема представителя истинных хозяев Америки, для которых он был лишь марионеткой в ловких и умелых руках. Давно прошли времена Трампа, осмелившегося использовать противоречия в рядах истеблишмента[29] для отстаивания своей позиции. Выводы были сделаны, и пробиться на мало-мальски важную должность без предварительно надетого крепкого поводка было невозможно.

Президент посмотрел на собеседника, развалившегося за креслом по другую сторону помпезного резного стола, сделавшего бы честь знаменитому аукциону Sotheby. Тихо вздохнул и сосредоточился на том, что излагал самоуверенным тоном с вечной «американской» улыбкой на блеклых, словно подмороженных губах адвокат по имени Стив Мартин. В этот раз он выступал голосом большинства, если не всех неформальных объединений истинных владык Америки. Сорокалетний, поджарый, жилистый, только одно портило впечатление – жесткий взгляд профессионального убийцы. Впрочем, он и был им в определенном смысле, имя он сделал на доведении компаний до банкротства и «отжатии» собственности, нередко заканчивающимися самоубийством или загадочными смертями прежних владельцев. Но пика карьеры он достиг, став доверенным лицом клуба Богемской рощи.

– Мистер президент, мы уважаем ваш опыт, – посетитель наклонил голову в легком поклоне, он говорил сухо, четко, и только если вслушиваться в полутона, то чувствовался оттенок превосходства, – но моя обязанность передать вам настоятельный совет моих нанимателей. Следует действовать жестко, Россия уважает только силу. Поэтому Америка должна предъявить ультиматум и сделать так, чтобы они не сомневались в нашей решимости. Или они соглашаются разделить с нами маржу от сделки с пришельцами, или мы их уничтожим. Русский президент – человек рациональный, и если увидит, что потери для него, для России, от нерационального поведения будут выше, чем выгоды, то, конечно, уступит.

Посланец замолчал, разглядывая морщинистый профиль собеседника.

Воцарилась томительная тишина.

Предложение или, скорее, приказ было изложено. Наступила очередь хозяина кабинета высказать позицию. Было обидно, очень обидно. Между слугами хозяев Америки и ее реальными владыками существовал негласный этикет, повелевавший делать вид, что главный в Америке – президент, и без веских оснований его не нарушали. Обычно хозяева жизни доводили свои «просьбы» завуалированно, а не тоном приказа, значит, у посланника были основания так себя вести, а то и прямой приказ.

Президент был слишком опытен, слишком долго «варился» в политике, чтобы показать чувства, лишь в глубине глаз что-то мелькнуло. Адвокат это заметил и скупо улыбнулся.

– А что с прежним планом? – президент наткнулся на вопросительный взгляд посетителя и продолжил, нервно поглаживая короткие и такие немодные в двадцать первом веке бакенбарды. – Я об операции в Корее и на Тайване?

– Это сейчас не актуально, мистер президент. По анонсам русских, пришельцы могут завалить мир гораздо лучшей электроникой, чем наша.

Давить на русских? Президент задумчиво потер подбородок, вспоминая командно-штабные учения месяц тому назад. Вначале все выглядело очень неплохо и даже вдохновляюще. Америка сделала трудный выбор и нанесла внезапный массированный удар по зазевавшемуся глупому русскому медведю. С подкравшихся к берегам Евразии подводных ракетоносцев Ohio в столбах дымного пламени взмыли в небо многие сотни гиперзвуковых ракет, помчались к материку. С баз в США отправились в далекий путь межконтинентальные баллистические ракеты, а границы России брала штурмом американская стратегическая авиация, самая многочисленная в мире.

Вот только удача улыбалась Америке недолго, медведь успел проснуться. Где-то в Сибири глухо заворчали гигантские механизмы шахт, открывая не менее огромных размеров защитные устройства, оголовки отлетели в стороны, а потом все заглушил могучий рев устремляющихся в небо гигантов, способных доставить множество боевых блоков и «обманок» на межконтинентальные расстояния; в облаке дыма и яростного пламени взлетали с мобильных комплексов, затерявшихся в бескрайних глубинах русских лесов, ракеты; в стартовых районах с громом и пламенем выплескивались из потемневших волн ракеты подводных ракетоносцев, тихо стартовали ядерные торпеды. От десяти до сорока минут – и перестали существовать все крупные европейские и азиатские базы Штатов вместе с техникой и персоналом.

Не отрываясь от картинки, президент смотрел на экран ноутбука, передававшего имитацию последствий неограниченной ядерной войны с русскими. И неважно, что нет больше Москвы, Санкт-Петербурга и множества других русских городов. Все это уже не имело значения, потому что нет больше Вашингтона и Нью-Йорка, нет Лос-Анджелеса, нет Хьюстона и Сан-Диего, названия окаймлены красной каймой – это означало, что они сожжены ракетами русских. Ничего больше нет. Несколько десятков прорвавшихся русских ракет могли нанести США неприемлемый ущерб. А их прорвалось гораздо больше, и это еще не подошли к побережьям ужасные ядерные «Посейдоны», способные смыть прибрежные города и на века отравить континенты радиоактивной заразой.

Старею, вздохнул про себя президент, заставляя себя вновь сосредоточиться на разговоре. А улыбка у Стива очень неприятная, словно у змеи, только сейчас заметил он. С такой улыбкой нужно работать не адвокатом, а палачом!

Президент медленно провел длинными пальцами по бакенбардам.

– А если я откажусь? Скоро мой земной срок истечет, и не хотелось бы предстать перед Ним… – президент посмотрел вверх, – в роли человека, развязавшего Третью мировую войну. Я христианин, мистер Мартин, и убежденный!

– Ну что же, мистер президент… Когда ковбой слишком стар, то тогда произойдет одна из тех случайностей, которые меняют Америку, – посланец прищурился и окинул собеседника волчьим взглядом.

– Например, говорите прямо, мистер Мартин! – с некоторым вызовом посмотрел в глаза посланцу хозяин Овального кабинета. Левое веко едва заметно задергалось.

Адвокат тонко улыбнулся, соединяя ладони шпилем перед грудью.

– Например, та, что произошла в пятницу 1963 года в Далласе или в 1972 году в «Уотергейте».

Президент зло вскинулся:

– Вы осмеливаетесь угрожать мне, мистер адвокат? – произнес утверждающе.

– Что вы, мистер Джонсон, – впервые Мартин назвал президента не по должности, а по фамилии, что было на грани открытого оскорбления, – как я могу? Просто не позволяйте своей морали мешать принятию правильных решений и не забывайте, что у вас есть дети и внуки.

Взгляд президента вильнул в сторону. Горькая усмешка на мгновение сделала его лицо по-детски беспомощным, незащищенным. Президент молчал, глядя куда-то за окно, на расцветающие весенние деревья, словно погрузился в воспоминания. Сейчас он снова был мальчишкой, бегущим темным зимним утром по безлюдной улочке в школу. А где-то впереди прячутся двое хулиганов, обещавших намять ему бока, и страх на мягких лапах следовал за ним.

– Ну хорошо, предположим, мы выскажем претензии и требования, а они не согласятся. Русские – крепкие орешки. Что тогда?

Собственное место в американском политическом раскладе он знал и осознавал пределы президентских возможностей, отлично понимая, что жалкое «предположим» – это просто фиговый листок, прикрывающий капитуляцию. Все, что посулил посланец, его хозяева были в силах совершить. При этом вариант с убийством гораздо более вероятен, так как на импичмент необходимо время.

– На этот случай есть план «Б».

– План «Б»? – осторожно произнес президент. – Что это? Я впервые слышу о нем!

– Большие боссы никогда не кладут все яйца в одну корзину, – заметив, что президент хочет что-то спросить, адвокат протестующе поднял ладони. – Не спрашивайте о подробностях, мистер президент, вы слишком много хотите от скромного адвоката. Я знаю только, что он есть, и это нечто сногсшибательное!

– А если в игру вмешаются пришельцы? Вы хотите уничтожить Америку?

– Не вмешаются, не беспокойтесь! Мистер президент, я рад, что мы пришли к согласию. А теперь простите, я вынужден откланяться. У меня есть еще важные дела! До встречи, мистер президент, – адвокат поднялся и мягкой, кошачьей походкой вышел в дверь.

– Да пошел ты! – прошипел президент, когда наглец уже не мог его слышать. Далеко не всегда он был тем респектабельным пожилым джентльменом, каким его знала Америка. Он еще долго не поднимался с кресла, напряженно размышляя, как поступить и как избавиться от влияния больших боссов. Выхода не было, конечно, если он хочет жить и оставаться у власти.

* * *

Спустя неделю в неприметном гостевом домике в десяти километрах к северу от Стокгольма встретились два совершенно заурядных джентльмена. Один из них обладал безукоризненной осанкой профессионального дипломата и просил называть его господин Иванов. Второй – полноватый блондин, лет сорока, с коротко подстриженными усами и светлыми глазами, представился мистером Джонсоном. Переговоры шли без переводчика, так как русский прекрасно владел английским, даже с оксфордским выговором.

– Итак, мистер Иванов, – разрывая в клочья вязкую, непримиримую тишину, раздраженно произнес второй из переговорщиков. Во рту его перекатывалась громадная сигара с золотым бумажным кольцом, – вы категорически отказываетесь от нашего предложения? Хочу вас проинформировать, что сохранение русской монополии на контакты с драуни это для нас абсолютная красная линия вплоть до применения силы. К тому же почему вы уверены, что мы не сможем заинтересовать их своими предложениями? Не забывайте, что мы все еще самая богатая и влиятельная страна в мире!

До этого русскому переговорщику пришлось выслушать ряд тезисов и старых, известных по истерике в западных средствах массовой информации, и новых, что называется – с пылу, с жару. Все они сводились в конечном счете к одному: контакты с инопланетным разумом общее достояние всего человечества и монополизация их одной страной аморальна. Поэтому Россия обязана передать их в ведение международного органа. Тогда и эффект от таких связей будет сильнее, и поможет всему человечеству, а не только одной России. В противном случае она столкнется с тотальным бойкотом цивилизованного мира, по сравнению с которым санкции начала двадцать первого века покажутся легким предупреждением. Все с точки зрения американца было строго логичным, но русский так часто говорил: «нет», что его собеседник тайком наделил оппонента кличкой «Мистер нет»[30].

– И вообще, – собеседник Иванова зло сверлил русского взглядом, – в России далеко не все поддерживают курс вашего президента, там достаточно неприемлющих имперские амбиции, в том числе и среди высших кругов. Более того…

– Постойте, – перебил русский негромко, – не желаете переговорить здесь и сейчас с главой Совета кланов Таламаши? Вы можете сами выяснить, желают они или нет иметь с вами контакты.

Полный праведного гнева взгляд вонзился в немного курносое славянское лицо. Белые, моргающие, точно подмигивая кому, ресницы растерянно хлопнули. Раз и еще раз. Сигара американца отправилась в хрустальную пепельницу на столе, тонкий дымок, извиваясь словно пойманная змея, плыл вверх, к светло-коричневой коробке кондиционера над окном.

– Это возможно? – осторожно спросил американец, наклоняясь к оппоненту, – Вы готовы дать возможность переговорить с мистером Линдирором?

– А почему нет? – меланхолично ответил русский, доставая из кармана телефон. Пальцы забегали по кнопкам. Послышались гудки. «Иванов» демонстративно нажал на громкоговорящую связь.

– Господин Линдирор? – произнес русский, когда с другой стороны откликнулись. – Тут с вами хочет переговорить представитель США, мистер Джонсон, будете говорить?

Русский пододвинул аппарат по полированному столу к американцу, а сам отвернулся к окну. К вечеру ветер разгулялся не на шутку, дождь звонко барабанил каплями по стеклу. В детстве он любил эту страну за Карлсона с Малышом, повзрослев, ненавидел за слишком многое. За «нейтралитет» во время Второй мировой, когда его страна захлебывалась кровью, а шведы зарабатывали бешеные деньги на торговле с гитлеровской Германией, за вздорные обвинения в нарушении русскими подлодками территориальных вод и неизвестные широкой публике скандалы – дипломаты и разведчики далеко не все выносили на людской суд.

После нескольких мгновений послышался голос на русском с отчетливым «прибалтийским» акцентом.

– Мистер Джонсон, что вам нужно от драуни?

Американец нервно откашлялся. Его чувства были вполне понятны – не каждый день вступаешь в переговоры с инопланетным разумом.

– Прежде всего позвольте поприветствовать вас, мистер Линдирор, я и мое правительство…

Договорить не сумел, драуни весьма резко перебил американца:

– Без церемоний, мистер Джонсон, повторяю вопрос: что вам нужно от драуни?

– Нам бы хотелось завязать с вами добрососедские отношения. Мы…

– Достаточно, мистер Джонсон. Ваш клан дважды пытался атаковать нас. После этого нам не о чем с вами говорить. До свидания!

Из телефона послышались звуки отбоя.

На губах мистера Джонсона не сразу стаяла замершая улыбка. Русский бледно усмехнулся.

– Вы все слышали сами. Ваша просьба невыполнима, потому что драуни не желают с вами разговаривать!

– Инопланетные существа настроены очень агрессивно, – вкрадчиво произнес американец, – все прогрессивное человечество едино в том, что, не имея разрешения от Совета Безопасности ООН, Россия не имеет права поддерживать с ними связи… – американец не договорил, по губам скользнула многозначительная улыбка.

– С кем поддерживать или не поддерживать связи, если ООН не наложила на страну санкции, это наше суверенное право. Или вы отрицаете наш суверенитет?

– Соединенные Штаты, как лидер свободного мира, никогда не признает за Россией права игнорировать интересы всего человечества, – после короткой паузы ответил американец.

Несколько мгновений русский с немалой иронией во взгляде смотрел на американца. На ум пришла клятвенная запись из тех далеких времен, когда больше всего ценились честь и верность слову: «…И мечом и всем достоянием своим послужу честно и грозно, воистину и без обмана, как достоит верному слуге светлой милости твоей…» Потом произнес, словно выплюнул:

– Суверенитет – это наше неотчуждаемое право, закрепленное в том числе в уставе ООН, и мы никому не позволим диктовать нам свою волю. Даже тем, кто присваивает себе право говорить от имени всего человечества. И я удивлен, что приходится вам напоминать азы международного права. Так что мой ответ – нет. Мы не будем рвать отношения с нашими новыми друзьями.

Через два часа, во время которых американец еще раз десять услышал короткое и категоричное «нет», переговорщики расстались. Каждая из сторон осталась при собственном мнении, ни на йоту не изменив его.

Глава 6

Внеочередной саммит НАТО в Брюсселе прошел буднично. Основное внимание, как и обычно в последние годы, было уделено России, протокольные встречи, протокольная общая фотография и, естественно, лояльные США решения. Много было возмущений действиями России, в очередной раз нарушившей западные правила. Но все это было сверху, для неискушенной публики, потому что все решения были подготовлены и согласованы многочисленными советниками задолго до встречи западных лидеров. Вечером десятого мая, после того, как главы государств с помпой убыли по своим странам, военный советник президента США генерал-майор Джон Шерман спустился в бар на первом этаже гостиницы «Mamy Louise Waterloo» в восемнадцати километрах от Брюсселя.

Негромко играла музыка. За стойкой скучал бармен, протирая в сотый раз стаканы. Очистив поднос с ужином, Джон сидел с сигарой, потягивая двойной виски. Приняв уже пару стаканов, он задумчиво смотрел в окно, где шар солнца наполовину спрятался за горизонтом.

– Оу! Мистер Шерман, – услышал смутно знакомый голос и поднял взгляд.

Джон повернулся. В бар зашел Ковальский – высокий как шпала и лысый советник президента то ли Польши, то ли Чехии, то ли Болгарии, короче, кто-то из славян, которого он едва запомнил.

– Вижу, вы празднуете удачное окончание саммита? Вы позволите? – Ковальский указал на второй стул у столика, за которым сидел американец.

Джон вскинул глаза.

– Садитесь, – закинул ногу за ногу. – Удачное? В чем вы видите удачу этого саммита? Я, например, вижу только дерьмо. Большую кучу дерьма.

– Ну как же, – смешался то ли поляк, то ли чех, а возможно болгарин. – Приняли заявление, осуждающее русских. Опять же три дополнительные батальонные группы развертываются на востоке Европы. Разве этого мало?

– Вы воевали с русскими? – расслабленно посмотрел на Ковальского американец, ноздри слегка раздулись.

– Нет, а вам пришлось? Расскажите, где, конечно, если это не военная тайна, – Ковальский обернулся к бармену и крикнул: – Двести водки! И гамбургер!

«Точно поляк, – подумал американец. – Только они, да еще русские могут столько пить».

– Я воевал с ними на Украине, в Мариуполе, и нам… мне и Джеку Роджеру повезло выжить. Наш вертолет был последний, кто вырвался из этой чертовой ловушки. А генералу Роджеру Клотье не повезло… Так вот, я вот что скажу, лучше воевать хоть с кем. Хоть с мусульманскими фанатиками, хоть с чертовыми бошами, чем с этими…

Ковальский недоуменно моргнул. Бесшумно появился бармен, опустил два бокала на стол и тарелку с закуской и удалился.

– О! – обрадовался Ковальский. – Вот и промочить горло принесли.

– Прозит, мистер Шерман! – то ли поляк, то ли чех поднял бокал.

– Ах, оставьте эти ваши церемонии, – отмахнулся американец и влил очередную порцию спиртного в луженую глотку.

То ли поляк, то ли чех принялся за гамбургер, перекатывались обтянутые сероватой кожей желваки. С легким пренебрежением смотрел Джон на маленькие хрящеватые уши собеседника, двигавшиеся при еде вверх-вниз.

– Ну и чем же так страшны эти?.. – Ковальский не досказал, но американец догадался, что тот хотел сказать «варвары». – Однажды мы их уже победили в холодной войне. Так что не так уж они и страшны!

– Победили? – пьяно ухмыльнулся американец. – Мы не победили русских, мы их обманули. А теперь они поняли это и пришли за своим. Еще ваш Бисмарк сказал: «Русские всегда приходят за своими деньгами. И когда они придут – не надейтесь на подписанные вами иезуитские соглашения, вас оправдывающие. Они не стоят даже той бумаги, на которой написаны». Хотя… – американец оценивающе посмотрел на Ковальского, – Бисмарк не ваш, и эти слова вам, наверное, неизвестны.

– Ну почему же, – обиделся то ли поляк, то ли чех, – я знаю эти слова Бисмарка. Так вы полагаете, что не стоит задирать русского медведя?

– Абсолютно! Тем более сейчас, когда они связались с чертовыми пришельцами.

– Н-да… – задумчиво протянул Ковальский и лихо опрокинул в глотку второй бокал водки.

* * *

Эскадрилья застыла в безукоризненном, ну почти, строю. Авиация никогда не была поклонницей тупой шагистики и строевой, зато свято соблюдала технологическую дисциплину и различные руководства, написанные предшественниками кровью. От грязно-белых сугробов – в рост человека – по краям плаца отражались яркие солнечные лучи. Колючий ветер волчком кружил по бетону ледяную крупу, с тихим шорохом швыряя ее в лица летчиков и техников, офицеров и рядовых, задувал в рукава.

Прижав подбородок к груди, чтобы хоть немного укрыть лицо от напора яростных, колючих снежинок, Сергей стоял в первом ряду, хотя обычное его место – во втором. Только вчера он прилетел после недельного пребывания в весенней Москве, будь она неладна, обратно в родную часть, в Новосеверный, с его морозами и метелями.

На низко висевший над горизонтом багровый круг солнца наползло небольшое и плоско вытянутое облачко, и в результате лучи солнца засверкали в четырех направлениях: влево-вправо и вверх-вниз. Настоящее крестное знамение в небесах! К добру, решил он. К тому же Сергей догадывался, что предстоит на утреннем построении, и время от времени на его лицо наползала немного дурацкая, но очень довольная улыбка.

Подполковник Фисенко отдал обычные утренние распоряжения, рука залезла в карман. В солнечных лучах блеснули золотом звездочки погон.

– Ну а теперь приятная часть, – произнес спокойным, размеренным басом, ясно слышимым в самых дальних уголках плаца. – Приказом министра обороны от 28 апреля, номер 313, лейтенанту Соколову за мужество, проявленное при защите границ Российской Федерации, и образцовое выполнение воинского долга досрочно присвоено воинское звание «старший лейтенант».

Командир эскадрильи закончил, на миг воцарилась тишина, нарушаемая только шелестом ветра. На невольном виновнике торжества скрестились взгляды. Об обещании президента Сергей не стал никому говорить. Мало ли что, вдруг передумает и останешься пустобрехом. Не выдержал, губы растянулись в довольной улыбке, левая бровь заострилась. Смотрите все, он не профессорский сынок и сам делает карьеру. Наверное, еще никто из его выпуска не получил звание «старшего», а он получил! Он не видел ничего зазорного в том, чтобы уступить в чем-то незначительном, но были вещи, где он неистово хотел быть первым. Прежде всего в карьере. Карьере военного летчика.

– Старший лейтенант Соколов, ко мне!

– Есть!

Твердо ступая по бетону ботинками с подогревающими стельками – для унт уже слишком жарко, подошел к командиру, рука щегольски взлетела к обрезу шапки.

– Това…

Но командир перебил:

– Поздравляю вас, товарищ старший лейтенант, – подполковник протянул жилистую руку, рукопожатие было крепким, мужским. – Носите погоны с честью!

Командир наклонился к уху новоиспеченного «старшего», щеку защекотало теплое дыхание:

– Много не пить, а в пропорцию разрешаю, – выпрямившись, скомандовал: – Встать в строй!

– Есть!

После того как командир пробасил: «Разойтись!», Сергея окружила буйная толпа сослуживцев. Протолкавшись сквозь нее, ведущий, капитан Фролов – его успели подобрать спасатели до наступления бурана, с чувством пожал руку, на усатом лице – искренняя радость.

– Хочешь не хочешь, а назначай обмывание!

– Да чего тут думать, сегодня в «Юности» жду в полседьмого! – громко произнес ошалевшим голосом Соколов.

Вечером мужская компания: почти десяток крепких парней – никого старше тридцати, собралась за сдвинутыми вместе столами в лучшем, потому что единственном, кафе Новосеверного. Хотя все одеты в «гражданское», опытный взгляд легко определял в них военных. Выправку, манеры – не скроешь. Обстановка кафе была до уныния стандартной и мало чем отличалась от тысяч собратьев, где благодаря максимальной автоматизации кухни и применению дронов-доставщиков, персонал исчислялся несколькими работниками. За последние пять лет такие кафе и магазины стали повседневностью даже в маленьких городах и деревнях необъятной России. Половина столиков оккупирована нетрезвыми компаниями – вахтовики гуляли перед отправлением со смены домой; за высокой полированной стойкой хозяин заведения – он же администратор, лениво протирал и так чистые стаканы; за его спиной сверкала разноцветными импортными наклейками бутылочная армия; из дальнего угла, где собрались перед телевизором на стене футбольные фанаты, время от времени доносились пьяные, азартные выкрики. Негромко играла старая, начала века, ритмичная музыка из невидимых колонок. Певица сексуально вздыхала об ушедшей любви.

У стойки перед высокими стаканами с коктейлями устроилась пестрая стайка девиц. Время от времени они бросали заинтересованные взгляды на гуляющих офицеров, но подойти не спешили. Их время придет позже, когда компания достаточно зарядится спиртным. Для девушек с берегов Северного Ледовитого океана военные были завидной партией.

– Ну что, все собрались, – поднялся и громко произнес, перекрикивая крики фанатов из угла, Иван Жуков. На правах ближайшего друга он присвоил себе должность ведущего пирушку. Вопросительно посмотрел на товарища, тот кивнул. – В таком случае наливаем.

Иван повернулся к другу, в руках блеснула пузатыми боками открытая бутылка водки. В граненый стакан, посредине стола рядом с экраном автоматического меню, звякнув, упали три звезды, тонкой струйкой полилась прозрачная жидкость, наполнив внушительную емкость почти по края и оставив после себя в воздухе крепкий запах алкоголя. Сергей незаметно содрогнулся. Грамм двести водки, не меньше. Слава богу, хоть солдатскую кружку не притащили, а ведь вполне могли бы – с них станется! Там все триста будет.

«Виновник» торжества дождался, пока наполнятся все рюмки, поднялся со стаканом в руках, взгляды сослуживцев немного нервировали.

– Товарищи офицеры, проставляюсь по случаю присвоения внеочередного звания старший лейтенант, – решительно поднял стакан. Обжигающая жидкость стремительно полилась по пищеводу вниз, взорвалась жарким пламенем в желудке. Звездочки противно звякнули о зубы. Слегка вздрогнул, не проглотить бы, но все обошлось. Выплюнул их в пустой стакан и присел.

Стол взорвался восторженными криками, водка полилась в луженые глотки.

– Закусывай, закусывай, – двинул в плечо друга Ванька, подвигая к виновнику торжества тарелку со всякими вкусностями, редко доступными холостяку, – а то отъедешь быстро.

Сергей кивнул, замелькала вилка. Через пару минут в голову ударило, но парень успел забросить в желудок столько, что удержался на грани полного опьянения.

Пьянка, совмещенная с обмыванием звания, катилась по накатанным рельсам, провозглашали тосты, офицеры выпивали и закусывали, когда к столу нетрезвой походкой подошла девица с фужером красного, как пролитая на весеннюю траву кровь, вина. Несколько мгновений внимательно рассматривала парней, потом жеманно улыбнулась.

– Мальчики, а что у вас происходит?

Фролов поджал губы, собираясь сказать что-то резкое, но сдержался и хмуро процедил:

– Звание обмываем, – его, как ведущего, Сергей пригласил одним из первых.

– О! – деланно удивилась девушка, пощипывая мочку уха. – И кто виновник торжества?

– Я! – пьяно ухмыльнулся Сергей и ткнул себе пальцем в грудь. – Старлея получил.

– Поздравляю, – девушка протянула парню узкую ладонь, дыхнула в лицо водочным запахом, – в качестве награды я приглашаю тебя на танец. Я Маргарита.

Красавицей девица не была, но Аридэль была далеко, и неизвестно, увидит Сергей ее когда-нибудь или нет, а тут рядом молодая женщина. И не особо потасканная, к тому же давал себя знать алкоголь. Как говорил приятель Вовка: не бывает некрасивых женщина, бывает мало водки… Правда, был еще случай, когда столько не выпить. Он поднялся.

– Я Сергей, – ответил, поднимаясь. Осторожно пожал ладошку.

Когда перед ним возник крепыш с лысой башкой, затуманенный алкоголем мозг не зафиксировал, сильные руки схватили за рубашку.

– Ты чо, мужик, офонарел? Это моя маруха, – дыхнул свежим перегаром в лицо, взгляд исподлобья словно гипнотизировал.

В голову ударила горячая волна адреналина, прочищая мозги, смывая хмель, Сергей рванулся, тренькнув, полетела на пол пуговица. Вырваться не получилось, незнакомец держал крепко.

Офицеры начали подниматься, но драчун обратил на это не больше внимания, чем на возню детей в песочнице.

Девица схватила здоровяка за плечо и тут же с криком полетела наземь от небрежного взмаха рукой.

Незнакомец захватил пальцы Сергея и вывернул руку, боль заставила со стоном рухнуть на колени.

– Мужик, если я… – договорить не успел.

Мелькнула тень, и в грудь шибанул кулак, отбросив драчуна назад. Лишь через пару шагов тот восстановил равновесие. На дебошира, недобро прищурясь, в упор смотрел Иван Жуков по кличке Казак, старший лейтенант спецназа, вынесший из горячей точки пулевую отметину на теле.

– Ах, ты! – с этими словами драчун стремительно подшагнул. Хорошо поставленный боксерский хук[31] в голову, его коронный, должен снести противника с ног, нокаутировать.

В последний миг, когда, казалось, времени на уклонение или защиту уже не осталось, Казак нырнул вниз, почти упал на пол.

Крепко сжатый кулак пролетел в сантиметрах над ежиком волос.

Казак крутанулся над полом юлой, словно в дурацких китайских боевиках с мастерами кунг-фу. Нога подсекла опорную дебошира, словно кегля, сбитая палкой, тот рухнул. В фильмах это мираж, постановка, подстава, а здесь мастер рукопашного боя в настоящей драке задней подножкой обрушил противника на пол.

Через миг Иван сидел верхом на судорожно ловящим ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба, противнике. Это произошло настолько быстро, что Сергей едва успел подняться. На миг кольнула белая зависть к приятелю. Так драться он вряд ли когда-нибудь научится.

Забияка побледнел, словно мертвец. Левая ладонь Казака крепко сжимала его горло, не давая шевельнуться, а правая, сжатая в каменно-крепкий кулак с набитыми костяшками, угрожающе застыла возле уха. Ледяной взгляд примораживал, обещал смерть.

Хозяин заведения выключил музыку, стояла тишина, столь же совершенная, как в первый день творения.

– Прибью, сука! – зло рявкнул Казак. – Извиняйся, салабон!

Снизу послышался то ли всхлип, то ли стон.

– Постой, командир, – из-за стола, от которого подошел забияка, поднялся коротыш, лет сорока пяти, абсолютно лысый и с аккуратной черной бородкой, – он сейчас извинится!

Подойдя вплотную, словно нечаянно наступил на ладонь поверженного. Тот задавленно взвизгнул, вырвал руку. Мужчина навис над ним.

– Ну что, Пашенька, говорил я тебе, не ищи на свою пятую точку приключений, а ты не послушался. Нехорошо это, – мужчина посмотрел в глаза Казака. Взгляд серых глаз ничего не выражал, словно там, за преградой глазниц прятался кто-то абсолютно чуждый людскому роду, змей, пресмыкающееся. – Он сейчас извинится, правда, Пашенька? – голос не угрожал, он констатировал.

– Извиняюсь, – сдавленно каркнул поверженный драчун.

Медленно, нехотя, Иван слез с него и направился к столику, сжимая изо всех сил пальцы в кулаки. Не хватало еще, чтобы увидели, как после драки трясутся пальцы. Он много раз рисковал жизнью и здоровьем, но от странной реакции организма на адреналиновый взрыв никак не мог избавиться.

– А ты не летчик, кто ты? – прилетело в спину.

На миг обернулся:

– Спецназ…

– Ой-ё, – долетело со столика в углу.

– Слышал, Бельмондо?[32] – зло произнес лысый. – Штаны меняй и молись, что не прибили!

– Батон!

– Что Батон, фуфломет? – раздался хлесткий звук подзатыльника.

Инцидент был исчерпан, вновь заиграла музыка, и пьянка пошла по новой, но того настроения, какое было до стычки, не было. Фролов уже пару раз демонстративно смотрел на часы, словом, народ собирался расходиться, когда в кармане кое-как застегнутой рубашки Сергея зазвенел рингтон телефона. Он вытащил трубку.

– Уважаемый Сергей, вам доставлена посылка, дрон ожидает вас по адресу: улица Победы, дом шестнадцать, повторяю… – прозвучал хорошо поставленный женский голос.

Названный адрес принадлежал кафе «Юность», но никаких посылок он не ожидал. На вопросительный взгляд Фролова пожал плечами.

– С доставки звонили, посылка какая-то.

На грязном весеннем асфальте блестели в свете фонаря над входом в кафе осколки разбитой бутылки. Немного дальше тлел огонек, освещая крепко сжимающие сигарету пальцы и слегка горбоносый нос Ивана Жукова.

– Сокол, это не твое? – рука с сигаретой ткнула в сторону фонарного столба.

На высоте трех метров висел небольшой квадрокоптер. Над ним едва слышно вращался пропеллер. Доставка товаров и посылок грузовыми дронами практиковалась во всем мире, и даже в затерянном в снегах городке на берегу океана она давно стала обыденностью. Аппарат маленький, так что в нем что-то очень компактное. Несмотря на легкий морозец на улице, лицо молодого человека порозовело, а в душе вспыхнул отчаянный огонек надежды. Неужели это то, что он так ждет?

– Наверное, мое, – голос дрогнул, он подошел к столбу.

– Идентификация клиента произведена, – прозвучал только что звучавший в телефоне голос, – иду на посадку.

Квадрокоптер мягко ткнулся в снег на обочине в паре шагов от Сергея, лопасти несколько мгновений еще пластали морозный воздух, замерли. Тихо щелкнули запоры, внизу цилиндра показалось квадратное отверстие.

Сергей присел и засунул в него руку, пальцы нащупали правильной формы предмет. Неужели это оно? Неужели?!

Это был он – подаренный Аридэль телефон. Волна ликования накрыла с головой, покраснел словно кумач.

– Ваня, это телефон, тот самый! Не обманул президент!

Казак с иронией покосился на покрасневшую физиономию приятеля и саркастически хмыкнул.

– Да… ты, похоже, по уши втюрился в свою инопланетянку! – произнес негромко и усмехнулся слегка завистливо.

– Да ну тебя! – торопливо и немного смущенно сказал Сергей, отворачиваясь, чтобы приятель не видел его расплывшееся в глупой улыбке лицо. Ему было сложно однозначно определить чувство, испытываемое к красавице драуни, но все чаще на ум приходило слово любовь. Ладонь вновь влезла в дрон. На свет показался конверт, выглядевший до крайности солидно и представительно. Чего стоили одни почтовые реквизиты канцелярии президента РФ! Руки вскрыли конверт, глаза торопливо замелькали по казенным строкам: возвращаем… примите наши уверения… с уважением и прочий официоз.

С сияющим видом парень сжал в руках «телефон» и представил облик инопланетной подруги. Задорно торчащие из огненно-рыжих волос ушки. Приложил аппарат к уху. Искоса поглядывающий на друга Иван хмыкнул. Тот был так трогателен в своем счастье, словно ребенок.

– Сергей, – раздался женский голос с легким акцентом, – я ждать твой звонок, а ты не звонить! Почему не звонить? Я страдать! Очень страдать, думать, ты забыть меня!

– Аридэль, – произнес, задыхаясь, и отошел подальше от входа, в ночную тьму, – дорогая, как я мог позабыть тебя? Только позвонить не мог, «телефон» только что вернули.

– Телефон? – с удивлением воскликнула девушка. – А… понять, это устройство связи. Ты прощен, Сергей! Я скоро быть рядом. Драуни будут строить город рядом с твоим городом. Я хорошо говорить по-русски? Это я сама говорить, а не переводчик, я учить ваш язык!

– Отлично! – искренне произнес Сергей. – Прямо не верится, что ты так быстро выучила! Русский язык очень сложный.

– Я умница у тебя! – вполголоса произнесла девушка самодовольным тоном. – Сам Линдирор назначить меня координатором переселения со стороны драуни. Ждать меня через три дня!

– Здорово, – лицо Сергея просияло, – буду ждать!

Он немного помолчал, потом решился.

– Слушай, я не спросил… а ты замужем?

– А зачем тебе это знать? – озорным тоном поинтересовалась девушка.

– Так просто, – тихо ответил Сергей.

Звонкий смех в морозной вечерней тишине прозвучал как глас судьбы.

– Я не иметь мужа.

Он почувствовал такую огромную радость, такой прилив сил и надежды, что помимо воли из горла едва не вырвался клокочущий хрип.

Они поговорили еще немного, а когда Сергей вернулся в кафе, на лице сверкали такие шалые глаза, что не заметить это было невозможно.

* * *

Хмурое московское утро робко заглядывало в аудиторию НИИ, до отказа набитую сотрудниками. В переполненном зале стоял недовольный гул, ученые вели себя не лучше студентов-первогодков. С утра их экстренно собрал директор, но рассказать о причинах не удосужился, и им оставалось лишь строить самые невероятные догадки.

Руководитель лаборатории квантовой теории информации Павел Анатольевич Соколов был особенно недоволен. По его убеждению, человек отличался от животного тем, что ради мечты, идеала готов на всё. Даже на смерть, а животное руководствуется инстинктом: пожрать, поспать, самку, уютное логово. Человек без мечты – деградирует до животного. Вот и Павел Анатольевич всей душой мечтал о создании искусственного интеллекта. Трудно сказать, сколько в этой мечте было от одержимости ученого, а сколько от стремления увековечить себя в веках, но ради ее воплощения он был готов на всё. Первый сын, Сергей, не понял его. Не говорил, но Павел Анатольевич знал, чувствовал, что сын обвиняет его в предательстве матери, а он только стремился вновь заняться любимым делом. Вот и пойти по стопам отца отказался, и вся надежда только на младшенького – Илюшу. Дела в последнее время шли неважно, и директор даже намекал на сокращение финансирования. Так что каждый час был дорог, а приходится вместо дела просиживать штаны неизвестно зачем. Возмутительно!

Время шло, и аудитория начала возмущаться – запланированные на утро дела срывались. И больше всех, наверное, возмущался Павел Анатольевич.

Ученые дошли до точки кипения, когда дверь открылась, и в аудиторию заскочил, словно ошпаренный, директор НИИ, невысокий человек средних лет. В руке он держал переполненный кожаный портфель. Глаза сверкали воодушевлением, остатки седых волос вокруг лысины стояли дыбом, словно он только что увидел нечто, перевернувшее его дальнейшую жизнь. Он подошел к кафедре, глухо откашлялся в белоснежный платок и поднял многозначительный взгляд на сотрудников.

– Здравствуйте, господа! – произнес тоном, который в устах другого человека, менее серьезного и почтенного, посчитался бы непозволительно игривым. – Вижу ваше нетерпение, но прошу еще минутку терпения. Обещаю, вы не будете разочарованы!

Следом двое рабочих с видимым трудом втащили в аудиторию странный агрегат: вместительный бак, с виду металлический, сбоку некий сумасшедший инженер прикрутил ящик микроволновки.

Те слушатели, что сидели на самом верху, с удивлением увидели, как в баке колышется желеобразная субстанция серого цвета. Поставив «бак» около кафедры, рабочие вышли из аудитории.

Портфель лег на кафедру, директор извлек из него плоскую металлическую коробочку, поставил ее рядом и осторожно нажал незаметную кнопку. Заинтригованные взгляды скрестились на коробке.

Через миг над ней заплясали разноцветные искры, сложившиеся в голографический портрет мужчины средних лет в привычном костюме-двойке. Изображение совершенно реальное, даже блики в глазах и на эмали зубов естественны, словно за кафедрой готовится вести занятие обычный преподаватель. Вот только торчащие из прически по-звериному длинные уши буквально «кричали» – это совершенно не обычный преподаватель и даже не человек.

Откуда-то с галерки, где собралась бесшабашная молодежь: младшие научные сотрудники и лаборанты, изумленно выкрикнули, а через миг пораженно ахнул весь зал.

Драуни! Несомненно, драуни! Облик пришельцев после знаменитого интервью был знаком всем.

Инопланетянин оглядел зал, немного иронично улыбнулся, звериные уши чутко шевельнулись.

Верхние ряды ученых приподнялись, пытаясь получше разглядеть пришельца. Аудитория загалдела.

– Спокойно, – поднял руку директор. Наконец наступила относительная тишина. – Я взял на себя смелость отвлечь вас от дел по поручению президента Академии наук. Рад вам сообщить, что нашему институту передается прибор под названием программируемый репликатор. А наш коллега профессор Ангрод проведет цикл лекций по устройству и использованию этого. Гхм… Прибора. Прошу вас, профессор.

Недоумевающие и изумленные взгляды вновь скрестились на драуни. Директор украдкой облегченно выдохнул, теперь его роль заключалась в технической помощи, и присел за стол.

Голова драуни учтиво наклонилась, звериные уши шевельнулись.

– Уважаемые друзья! – начал он на довольно правильном русском языке, забавно растягивая слова, подобно выходцам из Эстонии.

– По поручению Совета кланов Таламаши и в соответствии с дипломатическим договором с Российской Федерацией я проведу с вами цикл занятий, посвященных устройству и правилам эксплуатации нашей техники. Сегодня первое. Итак, приступим!

На мгновение он остановился и обвел цепким взглядом аудиторию. Наградой ему стали открытые рты и огромные, словно плошки, глаза не только молодежи, но и седовласых докторов наук.

– Мы с коллегой, – драуни кивнул в сторону директора, – сейчас продемонстрируем вам возможности программируемого репликатора, – указка в руке инопланетянина ткнула в аппарат рядом с кафедрой. – В камеру репликации закладывается предмет, с которого мы хотим снять неотличимую на атомарном уровне копию. С предмета снимаются физико-химические характеристики и передаются в чан с наномашинами. Надеюсь, вы слышали о них?

Инопланетный профессор вопросительно посмотрел на аудиторию. Ученые разразились дружным утвердительным гулом.

– Наномашины разбирают попавший в чан мусор на отдельные атомы и строят копию заложенной в камеру детали. Прошу вас, коллега, – он кивнул землянину.

Директор суетливо поднялся, из портфеля появилась металлическая деталь сложной формы и отправилась в ту часть агрегата, которая походила на микроволновую печь. Затем из портфеля появился пакет с металлическим мусором. Слушатели недоуменно переглянулись. Кто-то сверху крикнул:

– А что это?

Но и драуни, и директор проигнорировали вопрос. Между тем мусор с глухим стуком упал в бак, а директор поколдовал над пультом управления, сбоку от микроволновки. Механизм глухо загудел, на дне чана блеснуло серебром.

Указка указала на чан, докладчик задумчиво глянул в зачарованно слушавший современную сказку зал. Кто-то из ученых вытянул шею, чтобы лучше видеть таинство инопланетных технологий, а некоторые встали с места.

Соколов замер. Мысли путались. После уничтожения неизвестными террористами производств чипов в Китае и Корее лаборатории поручили разработать технологию производства пяти нанометровых чипов. Вся загвоздка была в выходе брака, который достигал девяноста процентов, и его никак не получалось уменьшить. А ведь если действительно устройство делает копию на атомарном уровне, то, значит, и чипы сможет скопировать! Неужели это долгожданное решение, которое он уже отчаялся найти?

В отчаянной попытке удержать самообладание, Павел Анатольевич до боли сжал зажатые в руке кипарисовые четки, которые он привез в прошлом году из туристической поездки в Иерусалим.

Инопланетный профессор продолжил спокойным, размеренным голосом, так не соответствующим содержанию его речи:

– Поскольку репликатор программируемый, мы внесли некоторые изменения в конструкцию копии детали, так что на выходе получим изделие намного легче по весу и обладающее улучшенными механическими свойствами. Там, где важно сопротивление температуре и коррозии, деталь будет состоять из оксида алюминия в его сапфировой форме. Где необходима прочность – из переплетающихся волокон углерода, в алмазной форме. В тех местах, где нагрузки малы, в структуре детали останутся пустые пространства.

Между тем инопланетный механизм перестал гудеть. Директор вытащил из портфеля клещи, извлек из чана и поднял над головой ярко блеснувшую, словно драгоценный камень, деталь. Впрочем, она и состояла частично из алмаза и сапфира.

Аудитория восторженно загудела. Юная девушка на первом ряду напротив кафедры – недавняя студентка, тряхнула белокурой гривой волос и произнесла полным щенячьего восторга голосом:

– Я читала, что технологии будущего покажутся настоящим колдовством, но увидеть это вживую… – она не договорила, встретившись с гневным взглядом директора.

А инопланетный профессор удовлетворенно кивнул, в глазах его мелькнула затаенная смешинка, он продолжил:

– Деталь на девяносто процентов легче прототипа и в разы прочнее. Пожалуйста, вопросы, господа ученые?

* * *

Первого мая особый день – праздничный, но гарнизону Новосеверного было не до расслабления. На следующий день после вручения Сергею новеньких погон начали готовиться к прилету инопланетных гостей. Технари роты аэродромного обеспечения приводили в идеальное состояние аэродром, подметали, мыли, красили. Спецназ усиленно тренировался, готовясь реагировать на все мыслимые и немыслимые нештатные ситуации. Чем занимались зенитчики, никто не знал, но и они усиленно суетились. Возможно, это знали журналисты, их понаехала полная гостиница. Они очень возмущались, что их беспилотники, а без них пишущая братия уже не представляла, как добыть информацию, теряли связь и пропадали, едва приблизившись к аэродрому. Словом, царил подлинный бедлам.

Гости из Москвы: один из министерства, седой, импозантный генерал с грозной славой уничтожителя карьер и штатский, но от этого не менее властный и влиятельный аппаратчик из администрации президента, придали подготовке к встрече еще больше суеты и показного усердия. Словом, дни были безумные. Но «Все проходит. Пройдет и это» – гласила древняя мудрость. Подготовка закончилась, и в 7:00 первого мая гарнизон, кроме дежурных и тех, кто был на боевом дежурстве, были на аэродроме или вблизи него, хотя прибытие первых кораблей с поселенцами-драуни ожидалось только к 9:00. Как объявил подполковник Фисенко, оцепить аэродром нужно заранее, чтобы ни одна любопытная гражданская б… и тем более журналистская, не попала на взлетно-посадочную полосу!

Ночью был небольшой морозец. Лужи, которые не вымели вчера бойцы роты аэродромного обеспечения, блестели в лучах весеннего солнца, словно намекая, что мороз и холод это ненадолго. Совсем скоро наступит короткое и стремительное, словно выстрел, полярное лето.

Сергей успел закоченеть, не помогали даже электроподогревающие стельки в ботинках, когда с небес донеслось громовое «БАМ!». Рокочущий звук, походивший на хлопок, возникающий при переходе самолетом звукового барьера, только гораздо сильнее, боксерской перчаткой ударил по барабанным перепонкам, он вздрогнул.

– Летит. Летит! – радостно закричал Ванька Жуков, он стоял рядом в оцеплении.

Сергей бросил осуждающий взгляд на приятеля, и тот со смущенным видом потупился, отвернувшись.

Сергей задрал голову вверх, в небе появилась темная точка. С каждым мгновением она увеличивалась в размерах, приближалась. Перекрывая обычный аэродромный шум, с бездонно-синих небес, какие бывают в Арктике только весной, донесся приглушенный расстоянием рев двигателей.

Угольно-черный зализанный силуэт, чем-то неуловимо напоминающий дельфина, возможно, рудиментарными крыльями, похожими на ласты, а возможно, формой корпуса, – инопланетный аппарат с точностью хоккейной шайбы коснулся плит взлетно-посадочной полосы. Покатился, подпрыгивая на стыках бетонных плит. Из крыльев вперед с ревом ударили две струи рыжего пламени, на глазах замедляя стремительный бег машины. Несколько секунд, и пришелец с далеких звезд с громовым ревом промчался мимо. Тугая воздушная волна наотмашь хлестанула по лицу, пролетел клочок бумаги, мгновенно исчез из виду.

Шапку едва не сорвало с головы, но Сергей успел схватиться за нее.

Воздушно-космический корабль, с каждой секундой замедляясь, промчался еще метров сто, теряя скорость, замер словно вкопанный, двигатели замолчали. Любопытные взгляды и солдат, и офицеров застыли на пришельце. Вытянутый корпус казался монолитным, ни один иллюминатор не светился на длинном фюзеляже. Встреча с инопланетным разумом прошла как-то слишком буднично, не так, как в американских блокбастерах. Сергей ее представлял совершенно по-другому.

– Здоровая дура, пожалуй, будет побольше даже «Мрии», – восхитился Ванька. – Говорят, их сотню ждут? До хрена туда солдат напихать можно.

– Чушь не мели! – резко ответил Сергей. Ему был неприятен сам факт, что народ его Аридэль могут обвинять в коварстве. – У них в основном женщины и дети!

– Дай то бог, – тихо произнес Иван и щелкнул пальцами – верный признак, что нервничает. – Да уж больно лихо они пиндосов посшибали, да и вас тоже…

– Я сбил один борт, – с нотками обиды напомнил Сергей.

– Сбил, – кивнул Иван, – не ожидали они такой наглости. Дикарь навернул по голове не ожидавшего спецназовца. Блин, принесло на голову родственничков…

Сергей промолчал. Он прекрасно сознавал, что его победа во многом объясняется неожиданностью, так же как понимал, что мир после прилета драуни изменится. Станет лучше, хуже? Неизвестно… одно понятно – изменения неизбежны.

Несколько минут ничего не происходило. Инопланетный аппарат остывал, затем в хвосте проявилась дверь, поплыла словно восковая свеча под огнем, вытягиваясь, и через пару секунд широкая аппарель коснулась плит взлетной полосы. Сергей вытянул шею, пытаясь рассмотреть, что там внутри? И где его Аридэль? Но слишком далеко. Не разглядеть. На лице мелькнуло досадливое выражение и тут же исчезло. На бетон сбежала невысокая и гибкая фигура. Грациозно потянулась и стремительным шагом направилась к ближайшей группе землян. В тот же миг аппарель бесшумно поднялась вверх, на ходу трансформируясь в дверь, и еще через пару биений сердца перед глазами изумленных землян предстала монолитная броня.

Сергей сразу узнал – это его Аридэль. Никогда в жизни он так не радовался встрече. Все смешалось в нем: и радость, и восторг, и такая нахлынула безмерная, еще ни разу не испытанная нежность, что едва не задохнулся.

Несколько мгновений стояла удивленная тишина. Люди, затаив дыхание, с жадным любопытством разглядывали приближающуюся драуни. Все видели выступление предводителя инопланетян, и их облик был знаком, но одно дело телевизионное изображение и совсем другое – увидеть собственными глазами.

– Ни фига себе! – раздался удивленный голос.

И правда, высокая, под метр восемьдесят, девушка была чудо как хороша. Весенний ветер игрался, пытаясь расплести роскошные рыжие волосы; приталенный комбинезон не скрывал, а скорее подчеркивал приятные мужскому глазу выпуклости на достойной античной богини фигуре; красивое, правильных очертаний, лицо казалось немного скуластым, но ничего слишком отличающегося от земных женщин, и только острые «звериные» ушки без слов говорили – это не человек, это драуни.

Она уже подходила, когда неожиданно сбилась с шага, охнула, на губах задрожала радостная, налитая сбывшимся счастьем улыбка. С криком «Сергей» помчалась изо всех сил. Налетела взвизгивающим от счастья вихрем, упала в объятия, сладкие и манящие девичьи губы страстно впились в мужские. Сердца обоих были переполнены огромной и мучительной радостью, а губы были обжигающе горячими. Оторвались они, только когда в легких кончился воздух, но это было очень нескоро.

– Это мой мужчина! – объявила инопланетянка, окидывая гордым взглядом обалдевших солдат и офицеров. – Сергей, ты ждать, у меня много дел, я закончить, приехать к тебе! Ты ждать меня, хорошо?

Сергей ошарашенно хлопнул глазами и кивнул. Напор подруги ошеломил.

Лицо девушки было так близко, что он мог коснуться ее ресниц губами.

С тихим шелестом напротив обалдевших людей остановилось нечто напоминающее размерами двухэтажный междугородний автобус на трех парах высоких и очень широких колес. Серый корпус монолитен, не видно ни окон, ни дверей. Девушка развернулась и, подойдя к «автобусу», грациозно вбежала в протаявшую дверь. Она уже почти скрылась внутри, когда Ванька восторженно и достаточно громко, чтобы его услышали все, произнес:

– Хороша, чертовка!

Плечи девушки содрогнулись, словно она хихикнула, а еще через несколько секунд скрылась за закрывшейся дверью.

Сергей украдкой показал приятелю кулак, на что тот лишь развел руками, дескать, извини, не сдержался, а потом поднял большой палец руки вверх, дескать, классная девчонка.

Подъехала следующая машина и остановилась. Внешне она напоминала первую, только верх отсутствовал. Над высоким бортом виднелись три поросшие рыжей шерстью гигантские головы, с огромными ушами по бокам и лихорадочно метавшимися из стороны в сторону хоботами. Маленькие глазки с опаской вглядывались в стоящих у бетонки людей. Неожиданно один из зверей поднял хобот к небу, и резкие тревожные звуки, каких планета не слышала уже много тысячелетий, раскатились над взлетным полем аэропорта. Только тогда Сергей понял, что это за звери.

– Да это мамонты! – ахнул он. – Откуда они? Они же вымерли!

– Живые пришельцы – это неудивительно, а мамонты удивительно? – хохотнул Ваня. – Сдается мне, что с этими драуни мы еще не такое увидим.

«Откуда у драуни земные мамонты? – сдвинув шапку, почесал в затылке Сергей. – Или их переселили вместе с их предками? Возможно… А зачем они их притащили? Хотят развести на Земле? Зачем это им? Непонятно…»

Когда перед людьми скопился добрый десяток машин, колонна инопланетных транспортов ожила и двинулась в направлении аэродромного КПП[33]. Один из мамонтов, видимо, испугавшись движения и незнакомой обстановки, вновь оглушительно протрубил, его сосед, то ли из общности эмоций, то ли солидарности, поднял хобот к небу и поддержал соплеменника. Трубные звуки летели над взлетным полем, эхом отдаваясь от темневших вдали холмов. По дороге к веренице машин присоединился полицейский автомобиль и возглавил колонну. На крыше его загорелись маячки. Между тем воздушно-космический аппарат драуни ожил, негромко зашумев двигателем, поехал, потихоньку набирая скорость, по полосе, а с неба вновь ударил громовой звук разрываемого воздуха – очередной корабль шел на посадку.

Скупое северное солнце давно уже спряталось за горизонтом, а молчаливое северное небо украсилось тусклыми угольками звезд, когда старший лейтенант Соколов, изрядно подмерзший и усталый, уехал с аэродрома в стареньком армейском автобусе. Весь световой день и вечер непрерывным потоком на взлетно-посадочную полосу садились воздушно-космические аппараты драуни. Останавливались напротив башни руководителя полетов, спускали на землю трап, по нему бесшумно съезжали вездеходы, а «самолеты» немедленно шли на взлет. Машины, сбившись в длинные караваны, уходили в тундру. Чтобы не помешать великому переселению, аэродром для гражданских самолетов на день закрыли. Словом, день, начавшийся так рано и так хорошо, закончился бы на минорной нотке, если бы вечером не «ожил» телефон Аридэль. Накинув на плечи офицерский бушлат, сопровождаемый ироничным взглядом соседа по комнате, Сергей пулей выскочил в крытый переход, соединяющий здания «новой» части Новосеверного. Вернулся минут через сорок с сияющими глазами и глупой улыбкой до ушей.

Поглядев на приятеля, обычно острый на словцо Ванька прикусил язык. Так и друга лишиться можно.

На следующий день роту спецназа подняли по тревоге, и десяток вездеходов укатил в тундру, как успел шепнуть Иван: «Минимум на неделю. Охранять твою зазнобу».

* * *

Прошло три дня, полных повседневной суеты. Каждый вечер после того, как Сергей возвращался со службы, влюбленные созванивались, это помогало легче переносить расставание. Вот и в этот вечер, наскоро перекусив ужином холостяка: яичницей и крепким чаем с бутербродом, Сергей потянулся к телефону драуни, когда отчаянно затрезвонил собственный мобильник. На экране высветился номер телефона отца. Несколько мгновений парень с сомнением смотрел на экран – как не вовремя. Скоро должна позвонить Аридэль, но и не ответить нельзя – отец обидчив. Подумает, что сын специально не берет трубку, и ссора обеспечена. Да и младшего брата, пусть и родного только по отцу, увидеть охота. Шкодный пацан, но настоящий, когда старший был дома, сопровождал его хвостиком. Поссоришься, и опять придется встречаться тайком от отца.

– Привет, пап, только, пожалуйста, давай недолго, мне тут по службе должны позвонить!

– Хорошо, хорошо, сыночка, дорогой, ты представляешь, – захлебнулся словами старший Соколов, от волнения неистребимое южнорусское «гы» звучало особенно раскатисто, – в наш институт поставили технику драуни!

– Да? – вяло поинтересовался Сергей. – Папа, а по телефону об этом говорить можно? Это, случаем, не секретные сведения?

– Да какие там секреты! – подосадовал старший Соколов. – Завтра передача об этом будет по телевидению. Но это все так… Ты же читал Дрекслера «Машины созидания»?

После недолгого молчания Сергей бросил мимолетный взгляд на аппарат драуни, поморщившись, осторожно ответил:

– Что-то такое припоминаю.

– Так вот, нам поставили программируемый репликатор, совсем как у Дрекслера. Я провел его испытание и получил изо всякого хлама за пару часов два килограмма 1,4-наномиллиметро-вых чипов! Ты представляешь, сыночка, чипы – килограммами! А сколько они стоит на рынке, знаешь? Да если бы они были из золота, и то стоили бы дешевле, а я получил их из хлама и за копейки!

Сергей удивленно моргнул. О кризисе в электронной промышленности после диверсий на заводах в Корее и Тайване хоть немного, но слышали все, и ощущал его весь мир. Из-за дефицита предложения цена на электронику кратно подскочила и продолжала стремительно расти.

– Здорово, а…

– Это ерунда! – перебил отец. – Из деталей, которые изготовили на репликаторе, мы собрали работоспособный и компактный оптический компьютер.

Сергей удивленно примолк. А вот это уже было очень серьезно. Хотя он и категорически отказался идти по отцовской стезе и учиться на физика, но школу заканчивал с физико-математическим уклоном и вполне понимал сенсационность отцова заявления. Несмотря на многообещающие ожидания, производительность фотонного компьютера могла быть в тысячи раз выше, чем у электронных супермашин, и все усилия ученых, развитие квантовой электроники никак не могло перешагнуть рубеж демонстраторов технологии и теоретических изысканий. Работоспособный экземпляр фотонного компьютера вполне тянул на Нобелевскую премию и обещал переворот в экономике и науке.

– Молодец! – искренне похвалил отца. – Я никогда в тебе не сомневался! А как там Илюша?

Ильей звали младшего брата.

– Да все хорошо у него! Только учится плохо, опять по физике четверку получил.

Негромко загудело – ожил аппарат драуни.

– Пап, извини, мне звонят. Еще раз поздравляю тебя, по-моему, ты вполне на Нобелевку тянешь! До связи! – Сергей торопливо нажал на кнопку выключения и, положив телефон на стол, поднял аппарат драуни.

– Да, Лисичка…

Глава 7

«Вашингтон пост», США

На традиционной конференции на южной лужайке Белого дома президент Дональд Классен официально заявил, что администрация США категорически протестует по поводу узурпации Россией контактов с расой драуни, и объявил о введении очередного пакета санкций, направленных против России.

– Мы всегда стремились развивать добрососедские отношения с ними, – отметил президент, – и приходится только сожалеть о чудовищном эгоизме русских. Принесенные драуни из глубин вселенной достижения науки и техники являются даром землянам от их расы и должны принести пользу всему человечеству. Россия узурпировала контакты с пришельцами и препятствует налаживанию связей цивилизованного мира с инопланетянами, это несправедливо и контакты с драуни следует поставить под международный контроль.

Далее президент отметил, что мир требует от России предоставить возможность международному сообществу наладить контакты с нашими двоюродными братьями драуни, и Америка как лидер свободного мира и свободных наций нашей планеты готова силой заставить Россию уважать требования цивилизованных наций.

The New York Sun, Нью-Йорк

Перед окнами представительства России в Вашингтоне прошла манифестация представителей патриотических и правозащитных организаций под лозунгами: «Русские, руки прочь от наших двоюродных братьев! Америка против дискриминации драуни!»

Одна из организаторов акции, известная правозащитница и трансгендер Амелия Шимански, заявила, что русские всегда отличались чудовищным пренебрежением к правам человека и агрессивностью, достаточно вспомнить их варварские бомбежки сирийских школ с многочисленными жертвами среди детей и войну против беззащитной Украины с последующей аннексией ее восточных областей. До каких пор мировое сообщество будет мириться с варварством? Не пора ли США, если мы считаем себя лидерами Свободного мира, применить силу и обуздать восточных варваров?

«Таймс» (Англия)

Как следует из доклада специальной комиссии Конгресса США, русские насильственно удерживают драуни от контактов с западными нациями. Как заявил на парламентских слушаниях премьер-министр Пол Куртене, это возмутительное преступление российского правительства. Эти варвары забыли, что уже много десятилетий нет кровавого наследия сталинского режима – СССР, а они всего лишь держава регионального значения! В своем выступлении премьер-министр выразил уверенность, что цивилизованные нации повлияют на правительство России. И если санкции не помогут, то силой оружия заставят этих варваров выполнить волю цивилизованного мира.

«Новости УНИАН»

В городе Львов активисты организации «Свидетели Майдана» вместе с ветеранами АТО организовали патриотический флэшмоб напротив москальского офиса «Сбербанк – Украина». Активисты стучат в окна и двери здания, через щели дверей в помещение напустили слезоточивый газ. Двери разрисовали флагами Украины и трезубцами. Толпа скандирует: «Москаляку на гіляку» и «Хто не скаче, той москаль!» К традиционным требованиям активистов прекратить аннексию Крыма и востока Украины добавился призыв выпустить на волю инопланетных пришельцев.

Как сообщили УНИАН в пресс-службе банка, в настоящее время «происходит фактическое блокирование» отделения банка. «Активисты фактически взяли в заложники работников, находившихся на тот момент в здании. Действия лиц подпадают под признаки ряда преступлений, предусмотренных Уголовным кодексом Украины».

* * *

Прошло несколько лет, как Китай превзошел США по объемам производства и догнал по силе флота, а Россия создала сухопутную армию и военно-космические силы, способные уничтожить заокеанскую страну, но бывший гегемон все еще мнил себя владыкой планеты и нанес ответный удар.

Едва после весенней распутицы высохли лужи и грязь на тысячах дорог, стежек и троп российского пограничья, вооруженные банды попытались прорвать границу. Гибли пограничники, гибли и мирные граждане. Такого накала граница не видела с недобрых времен девяностых годов – еженедельно ФСБ фиксировала несколько нападений. Но в отличие от тех времен, Россию пробовали на зуб не только в традиционной болевой точке: на Кавказе, но и на русско-казахской границе, и на русско-украинской, точнее по периметру огрызка, оставшегося от Украины: без Новороссии, включая Одессу, без западной территории, которую поделили между собой Польша, Румыния и Венгрия. То, что осталось, было никому не интересно, но это не мешало маленьким и большим, до нескольких десятков недобитых националистов и интернациональных наемников, бандам, словно наскипидаренным, рваться через границу.

В соответствии с законом «О противодействии злонамеренным действиям России» США ввели, как с пафосом объявил на пресс-конференции на южной лужайке Белого дома престарелый президент, максимальные санкции против нелегитимной и недемократической России. Вслед за лидером большинство стран Запада и страны «старой» Европы, где у власти угнездились ультралиберальные режимы, исповедующие толерантность и многообразие полов с положительной дискриминацией белых, и государства Восточной и Южной Европы, где к руководству пришли жесткие авторитарные и националистические режимы, приняли в отношении России жесткие санкции.

В Кремле это назвали экономической агрессией, но, в отличие от середины 2010-х годов и специальной военной операции 2022 года, Россия в этот раз посчитала себя достаточно сильной, чтобы ответить не зеркально, но чрезвычайно болезненно для Запада. Это стало возможным благодаря тому, что большая часть русской торговли уже давно переориентировалась на глобальный Восток. К тому же в расчетах русские использовали преимущественно цифровой юань и рубль, на которые западные санкции никак не влияли, а на территории СНГ – рубли. Россия сослалась на форс-мажор: невозможность оплаты контрагентами русских товаров из-за санкций против российских банков. Закрылись задвижки подземных трубопроводов, ежедневно качающие в западном направлении десятки тысяч кубических метров нефти и газа. На безвестных полустанках остановились составы с грузами угля, минеральных удобрений и редкоземельных металлов. Впрочем, торговля и другими товарами из-за санкций почти замерла. По Европе это нанесло сокрушительный удар – русские товары заменить было нечем.

На информационном фронте Запада воцарилась форменная истерика, походившая на информационную подготовку к началу реальной войны. Известный журналист, лауреат престижной американской Пулитцеровской премии John Makepeace в скандально прогремевшей статье «Об иррациональных врагах рода человеческого» сравнил Россию с библейскими народами Гога и Магога, которые должны появиться перед концом света, и призвал западные страны сплотиться в борьбе с Россией и вышвырнуть пришельцев с Земли. Это стало спусковым крючком компании травли. Целый хор подпевал – журналистов и известных блогеров – подхватил «жареную» тему. Даже привычных ко всему политиков брала оторопь, в каких только преступлениях ни обвиняли Россию западные СМИ в сотнях статей и блогов. Многие не останавливались на этом и истерично требовали от правительств применить в отношении России силу, словно забыв про ее внушительный ядерный потенциал, гарантирующий агрессору сокрушительный ответ.

В самой России резко обострилась информационная истерика в немногих оставшихся либеральных СМИ и в интернете. Власть обвиняли во всех грехах, от желания продать Россию пришельцам до снижения уровня жизни народа, от предательства социалистических идеалов до угнетения коренных наций. На митинги в Москве, Санкт-Петербурге и в большинстве областных городов собрался весь «цвет» пятой колонны, до нескольких десятков тысяч человек: от остатков либералов до националистов, вместе левых и джихадистов. Еще больше обстановку в обществе обострила прокатившаяся по стране волна кровавых терактов. Взрыв в московском метро унес жизни тридцати четырех человек, бомбы в автобусах, наезды грузовиков на толпу и нападения вооруженных ножами исламистов стоили еще несколько десятков жизней.

Все это происходило на фоне часто скандальных и провокационных заявлений ряда «политиков», что власть не справляется, что она и есть главный виновник народных бед, и еще больше раскаляло обстановку в стране. Ряд изданий, в основном иноагентов, начало пророчить или призывать цветную революцию за все хорошее против всего плохого…

* * *

По узкой тропинке вдоль холодного ручья, что стремительно бежал меж вздымающихся вертикально ввысь каменных стен, словно прорубленных в горных склонах легендарным великаном – удмером[34], неторопливо двигался караван вооруженных людей на выносливых кабардинских лошадях. Солнце садилось, но прозрачные весенние сумерки только слегка подсинили воздух, и дорога отлично просматривалась с пятиметровой высоты до дальнего поворота, где она, вместе с ущельем, поворачивало направо.

– Духи, – тихо произнес один из казаков, помоложе. Он лежал немного пониже вершины лохматого, покрытого свежей зеленью холма, блокировавшего путь дальше, на север, – много, человек тридцать, не меньше.

Несмотря на вечер, было жарко. Майка липла к потной коже, в глаза лезла мошка, самозабвенно жужжали, вились вокруг весенних цветов пчелы. Молодой оглянулся назад, на несколько километров ущелье прямое, словно кавказский кинжал. Ни одного поворота, за которым можно спрятаться.

– Дай бинокль, – второй, лет тридцати, с косым шрамом, бороздящем щеку, протянул руку к товарищу, поднес бинокль к глазам. – От бисовы дети, где мы вас всех хоронить-то будем? Передавай в штаб: наткнулись на бандгруппу, численность до тридцати человек. Отступить не можем, принимаем бой. Просим поддержки вертушек.

Они прошли почти половину маршрута и после ночевки собирались возвращаться в часть, а тут такая встреча. Не повезло. Хотя и неизвестно, кому, позиция у них крепкая, попробуй, сбей! Кровью умоешься! Но и отступить казаки не могли. На холме словно в ловушке – спустишься вниз, и пока добежишь до поворота ущелья, боевики словно в тире сверху расстреляют.

Молодой вытащил рацию из разгрузки, нажав тангенту, забормотал негромко:

– Застава, я «Орел – один», докладываю, обнаружили в квадрате… бандгруппу до тридцати духов. Принимаем бой, просим подмоги!

Выслушав ответ, повернулся к старшему.

– Просят продержаться сорок минут.

– Ну, раз просят, продержимся. Огонь по моему приказу, – казак постарше деловито проверил оружие: от автомата АК-12, дальнего потомка знаменитого АК-46, до ножа в разгрузке.

Молодой спрятал рацию, помедлил, наблюдая, как пчела тяжело – лапки полны желтой пыльцы – взлетала с цветка, словно перегруженный бомбовоз. А вот бомбардировщик, отработавший по духам, совсем не помешал бы. Мечты, мечты, где ваша сладость? Это было его первое реальное дело, но страшно не было, совсем, он даже удивился собственному спокойствию. Может потому, что до сих пор до конца не верил в реальность происходящего, смотрел на все словно со стороны, будто на фильм с собою в главной роли, а может, был настолько шокирован произошедшим, что чувство страха оказалось сильно притупленным.

Караван приближался, бандиты уже прекрасно видны невооруженным взглядом, бородатые, в камуфляже натовского образца, уверены, что никто не сможет им заступить в здешних горах дорогу. Старший казак сомневался, что они вдвоем смогут остановить отряд обученных наемников, но твердо надеялся на святого покровителя кубанского казачества благоверного князя Александра Невского. Авось и сейчас пронесет! А если нет… Ну, что же. Половину жизни он провел в многочисленных войнах на границах России и далеко от нее и давно готов был ко всему, к смерти тоже. Каждый, кто родился, должен умереть. Это неприятно, но дело лишь в сроках. Важнее, как это произойдет. Но он всегда надеялся, что судьба подарит время, чтобы успеть умереть осознанно. Человек должен успеть понять, что умирает, и приготовиться к этому. В военной жизни часто не успеваешь ничего понять, осознать, а ты уже за той непроницаемой границей, которая отделяет мир мертвых он живых.

Он прислушался к себе, действительно доволен, если уместно это слово, значит, раньше не рисовался.

Тихо пробормотал молитву, пальцы привычно обмахнули крестом.

Молодой казак родился слишком поздно, чтобы видеть, что творилось на Кавказе в девяностые годы прошлого века, но и рассказов старших хватало, чтобы твердо знать: зло не должно вернуться на эту землю.

Широкие плечи прильнувшего к автомату молодого напряглись, выдавая волнение, второй словно почувствовал это. Повернулся к товарищу.

– Не журись, я и не в такие переплеты попадал и ничего, живу! Два раза молоду не быть, а смерти не миновать! – прошептал, словно боевики могли его услышать на расстоянии пары сотен метров, и подмигнул озорно повернувшему побледневшее лицо молодому.

– Огонь!

«Тра-та-та» – в клочья разорвал тишину автомат старшего казака, через миг завторил «калашников» младшего товарища.

Кинжальный огонь в два ствола способен в считанные секунды выкосить банду и побольше, но боевики попались опытные. Едва первые раненые люди и убитые кони рухнули на свежую траву, с дикими воплями попадали с лошадей, банда рассыпалась, залегла.

Не зря молодой занял в прошлом году третье место на соревновании снайперов Южного военного округа. Ой не зря!

Застрекотали ответные очереди, справа и слева от казаков злобно свистели пули, разлеталось крошево камней от попаданий. Пока довольно далеко – еще не нащупали противника, но наемники – безусловно, битые и опытные волки, понимали, что подмогу казаки уже вызвали. Значит, или они в ближайшие минуты прорвутся и исчезнут среди путаницы ущелий, или их сметут огнем с боевых вертолетов.

Тщательно прицеливаясь, молодой стрелял, перебегал между валунов, залегал. Вновь стрелял по силуэтам, мелькавшим среди камней, стараясь не поддаваться азарту и расходовать патроны поэкономнее – много их не бывает никогда. Боевики ползком приближались к позиции казаков.

Близкое попадание стегануло каменным крошевом, сбило прицел. Щеку ужалило болью – словно от удара нагайкой. Молодой казак провел рукой по подбородку – на пальцах кровь, матерно и злобно выругался и прильнул к автомату.

Ничего, еще повоюем! Рано умирать недолюбив, не заведя собственную семью, не оставив после себя детей.

Так не могло продолжаться долго – боевики успели оправиться от неожиданности, и рано или поздно настанет момент, когда изменница удача будет на их стороне. Два десятка против двоих: математика наука точная, и при всем везении ее не переспоришь. Спасало только то, что в узком ущелье враги не могли зайти с тыла или с фланга. Будь такая возможность – опытные наемники без вариантов покрошили бы их из двух десятков стволов. Вся надежда только на вертолеты.

Вокруг все чаще пули высекали из камней крошку. Молодой пополз к краю холма. Пока нащупают новое расположение, пройдет драгоценное время. Двое боевиков нагло вскочили, рванули, пригибаясь, вперед. Молодой перекатился на бок, вскинул автомат. Сейчас охладит их пыл.

Одного боевика он достал. На полпути тот крутанулся от удара в бок, рухнул на землю, но второй успел укрыться за удачно подвернувшимся валуном, и короткая, в три патрона, очередь лишь выбила каменное крошево.

– Черт! – раздраженно прошептали губы.

Двое боевиков вынырнули над прикрывавшими их валунами. В руках – обращенные в сторону казаков остроносые трубы одноразовых гранатометов.

Выстрел из гранатомета и автоматная очередь слились. И все-таки молодой казак успел первым. Очередь шибанула одного боевика в лицо и отбросила за валуны, однако за миг до того, как упокоиться, тот успел нажать на курок. За спиной боевика взметнулись пороховой дым и пыль, граната ушла вертикально в небо.

Казак не успел порадоваться удачному выстрелу. Рядом с оглушительным треском рвануло, и что-то нестерпимо горячее, острое обожгло, прошило грудь справа и ногу немного пониже колена.

Ойкнул. Оглянулся, старший товарищ лежал на боку, на куртке стремительно набухали мокрые, темные пятна, лицо на глазах покрывалось меловой бледностью, мертвенно стекленели глаза, и это было страшно. Несколько мгновений молодой растерянно смотрел, потом рука метнулась к разгрузке – там был индивидуальный пакет для перевязки.

И тут острая и неожиданная боль молнией пробила израненное тело, казак вскрикнул, и мир исчез в тумане обморока…

Гортанно переговариваясь, но не забывая контролировать автоматами окрестности, боевики поднялись на холм. На несколько метров ниже вершины на камнях лежали окровавленные тела. О аллах! Всего двое русских сумели ранить или убить половину отряда. Шайтаны! Ну ничего, дайте только пройти через эти горы, и доблестные воины джихада покажут неверным, кто здесь хозяин! Одно из тел пошевелилось, и ближайший боевик довольно огладил иссиня-черную бороду. Последние мгновения жизни русского будут такие, что даже черти в аду ему посочувствуют! Боевик подошел к будущей жертве, тактический ботинок пинком перевернул неожиданно тяжелое тело. Молодое лицо славянского типа, вокруг запавших глаз черные круги, темно-бордовые пятна расплылись на камуфляжной форме.

Казак открыл глаза. Над ним стоял бородатый «бармалей» с автоматом в руках, глаза его многообещающе щурились. Умирать не хотелось до спазмов в желудке. А еще было обидно, обидно до слез! Но его мнение, похоже, судьбой в расчет не принималось. Ну, коль так… все равно не пройдете, уроды!

Боевик присел перед беззащитным телом, одновременно выдергивая из ножен клинок и привычно пытаясь поймать взгляд будущей жертвы. Любил он такие моменты, когда он для гяура всемогущий аллах, когда только он определяет, жить или умереть, и если умереть, то как.

И тут губы русского, все в крови, растянулись в победной и немного презрительной усмешке. Это было так необычно, так не соответствовало ситуации, что бритвенно острое лезвие кинжала остановилось на полпути к горлу будущей жертвы.

– Слава России! – шевельнулись окровавленные губы русского.

Левая, неповрежденная рука протянулась к боевику, ладонь раскрылась.

Зеленое рубчатое «яблоко» оборонительной гранаты смог бы узнать и новобранец, а боевика никто не мог бы спутать с новичком. Страх округлил глаза боевика. Пять лет, после подготовки в лагере организации «Аль-Каида» в Ираке, притаившемся в далеком саудовском оазисе, он занимался своим опасным делом и ни одного ранения. Он даже хвастался этим перед другими боевиками.

Будь у него хотя бы секунда, он получил бы шанс, но не в этот раз.

На вершине холма вспух огненно-черный шар взрыва, злобно просвистели осколки и камни, а когда эхо перестало гулять между отвесных стен ущелья, трое уцелевших боевиков, не обращая внимания на погибших и стоны тяжелораненых, скатились вниз. А еще через считанные секунды бешено нахлестывающие коней всадники мчались назад к выходу из ущелья.

Растерзанное тело молодого казака откинуло в сторону в заросли кустарника, десятки темных пятен пометили места попадания осколков в тело, но о чудо! Лицо осталось неповрежденным. Победная и немного презрительная улыбка застыла на мертвом лице, обращенном в сторону, куда убегали «доблестные» воины джихада.

В земле Русской на двух мучеников, отдавших душу свою за други своя, стало больше.

Слабый шум, совсем слабый, наполнил ущелье, когда боевикам оставалась еще половина пути. Он нарастал, и уже не осталось сомнений – это боевые вертолеты. Прошел еще миг, и на фоне бездонно-голубого неба ангелами возмездия загрохотали хищные силуэты универсальных охотников: двух «Черных акул», окутанных огненными всполохами выстрелов 30-миллиметровых пушек.

* * *

Герой России, космонавт Петр Александров замер напротив иллюминатора переходного шлюза. Марс завораживал. Чужеродностью, чуждостью для всего земного на подсознательном уровне: на нежно-розовом небе жалила холодными бирюзовыми лучами едва приподнявшаяся над красно-коричневыми, полуразрушенными круговыми горами раскаленная точка солнца; в противоположной стороне таинственно мерцали разноцветные звезды, а внизу простиралась ржавая, усыпанная булыжниками, миллионы лет тому назад замерзшая пустыня.

Он испытывал сложное чувство. Нечто вроде торжества оттого, что чужая техника покорилась и он на Марсе, и, значит, оказался отнюдь не дикарем-питекантропом перед пультом космического корабля.

– Ну вот и сбылась мечта идиота, – космонавт отрывисто рассмеялся и устало покачал головой.

Последние два месяца слились в сплошную круговерть из тренировок, напряженной учебы и событий, впору событиям фантастического романа быть, а не реальной жизни. Через неделю после появления кораблей пришельцев на орбите космонавтов с МКС экстренно эвакуировали на новом русском космическом корабле «Орел», потом краткая реабилитация после длительного пребывания в космосе и неожиданное, совершенно фантастическое предложение участвовать в основании русской колонии на Марсе. Доставить русских на планету согласились драуни, в дальнейшем предполагалась организация регулярного сообщения на корабле с фантастическими характеристиками, способном долететь от Земли до Марса в считанные дни. Драуни передали его России в счет арендной платы за землю для поселения. Любой, кто положил собственную жизнь на освоение космоса, априори неисправимый романтик, поэтому ни один космонавт не может отказаться от того, чтобы стать первопроходцем на новой планете. Оба, и Петр Александров, и Анатолий Сидоркин, согласились не раздумывая. А семьи? Ну им придется еще немного потерпеть, тем более что, направляясь в командировку в космос на станцию РОСС, они рассчитывали на полгода пребывания в космосе, а вернулись через несколько дней. Три недели интенсивной подготовки прошли как один миг, два дня перелета – и вот они на Марсе.

Сзади послышались шаги, замерли за спиной Петра. Анатолий тихонько тронул товарища за плечо.

– Пойдем, – произнес негромко. – Это один маленький шаг для человека, но гигантский скачок для всего человечества! – слегка ерничая, продекламировал он. – Мы можем это сказать с бо́льшим основанием, чем Нил Армстронг.

– Да… сбылась мечта идиота. Кстати, сомневаюсь, что он был на Луне, так что мы скорее всего первые, кто ступит на чужую планету, – не оборачиваясь, произнес Петр и зашагал дальше.

Еще несколько секунд, и с легким шипением раскрылась входная диафрагма, прикрывающая вход в вездеход, – еще одно изделие пришельцев, переданное России в счет арендной платы.

На экране дальнего потомка мониторов горела цветная карта окружающей местности. Петр поднял глаза и ахнул. Сквозь толстую преграду бронепластика был еще более фантастический вид, чем открывавшийся из бокового иллюминатора переходного шлюза. В нескольких сотнях метров ближе к горам вздымался на головокружительную вышину к нереальному, розовому небу прозрачный пузырь колонии драуни. Издали она походила на титанических размеров детскую игрушку: юлу, оброненную беспечным ребенком посреди мертвой красно-коричневой пустыни давным-давно мертвой планеты, да так им и забытую, и поражала чужеродностью. Под изолирующим колонию от ядовитого марсианского воздуха куполом из почвы поднималась колоссальной толщины спица, на высоте нескольких десятков метров к ней крепилась гигантская платформа, размерами лишь немного меньше основания купола, над ней следующая платформа, поменьше, и в самом верху еще один ярус, совсем маленький. На каждом из них, включая поверхность планеты, посреди аккуратно подстриженных изумрудных лужаек, рощиц с диковинными деревьями и кустарниками, стояли чистенькие двухэтажные домики ярких расцветок. Солнце сияло и переливалось в бесчисленных фонтанах, бивших ввысь в самых неожиданных местах. Настоящий многоярусный рай посреди безжизненной пустыни. Землянину даже показалось, что он разглядел фигуры драуни, прогуливающихся посреди всего этого великолепия.

Зашел Анатолий, удивленно присвистнул.

– Это надо сфоткать! – Щелкнул смартфон, вытащенный из кармана. – Ты знаешь, до сих пор не верится, что я на Марсе, не доверяю я этим пришельцам. Вынырнули откуда-то, как чертики из табакерки, рассорили со всем миром.

Ярко-синие глаза Петра непонимающе уставились в немного выцветшие – товарища.

– А чего тогда согласился лететь?

– Не мог я отказаться от шанса быть первым человеком на Марсе, мне за сорок – критический возраст для космонавта. Так что хоть чучелом, хоть тушкой жареной, но на Марс.

Петр понимающе хмыкнул и, найдя взглядом на карте алый квадратик с надписью «Колония Россия», прикоснулся к нему пальцем. Когда на дисплее загорелась надпись: «Подтвердите маршрут движения!», произнес:

– Маршрут подтверждаю!

Через час тряской езды по каменистой, ржавой марсианской пустыне приблизился полуразрушенный вал кратера, снизу он выглядел очень внушительно – похожая на мираж круговая стена из разноцветных пород: от фиолетового и пурпурно-коричневого до бледно-розового и голубовато-серого; вершины освещало солнце, провалы меж ними прятались в угольно-черных тенях.

Цель поездки – терявшийся на фоне инопланетных гор колоссальный, метров триста в диаметре, приплюснутый сверху прозрачный купол, издали напоминающий лежащую на земле лампадку великанских размеров, – земляне разглядели, только подъехав на расстояние пары километров. Хотя и на порядок меньше поселения драуни, но тоже весьма прилично, пространства хватит для проживания внеземной колонии из нескольких сотен человек.

– Вездеход, уменьшить скорость, – голос Петра дрогнул от волнения. Хотелось разглядеть в подробностях первое земное поселение вне родной планеты, где им предстояло отработать полную вахту – шесть следующих месяцев.

Умная автоматика послушно уменьшила ход, за несокрушимой преградой прозрачной брони, надежно изолирующей колонию от враждебной жизни марсианской среды, стояло десяток стандартных коттеджей, драуни выращивали их из механозародышей. У стены – несколько неразгруженных контейнеров, а посредине одноэтажное техническое здание – сердце колонии. Термоядерная электростанция, она же пункт регенерации воздуха. «Ну что же, – подумал Петр, – жить можно».

С легким шипением дрогнули и медленно раскрылись лепестки входной диафрагмы. После недолгой процедуры шлюзования и очистки вездехода от частиц почвы, опасных содержанием смертельных для земной жизни перхлоратов[35], машина медленно въехала внутрь и замерла огромной бордовой статуей в нескольких метрах от шлюзовой диафрагмы.

– Проверить внешнюю среду на пригодность к жизни, – негромко распорядился Петр.

В кабине послышалось шуршание, потом механический голос произнес:

– Состав воздуха идентичен земному, превышения уровня радиации не обнаружено, опасных химических загрязнений не обнаружено.

Космонавты переглянулись.

– Открыть дверь! – произнес Анатолий хрипловато и кашлянул – горло пересохло.

В вездеход ворвался змеиный свист ветра, безуспешно полирующего песком прочную броню колонии, и сернисто-горький запах: так пах насквозь промороженный безжизненный Марс. Космонавты спрыгнули на грунт и зашагали к прицепам. Сейчас главное – разгрузить их и оборудовать колонию всем необходимым для самостоятельного проживания двух десятков человек. Их прибытие ожидалось в ближайшие дни.

Жизнь в маленькой русской колонии понемногу налаживалась. Каждые два-три дня с рейсовыми космолетами драуни прибывало пополнение, и рабочих рук хватило, чтобы разгрузить прицепы с имуществом, в коттеджах появилась мебель, а в лабораториях научное оборудование. Часть колонистов освободилась от работ по обустройству и приступила к выполнению научной программы экспедиции. Работ по изучению Марса предстояло не много, а очень много!

Прошло две недели. Первые солнечные лучи осветили мрачные, красно-коричневые вершины гор, окружавшие древний кратер. Внизу все еще тонуло в глубоком сумраке. Небо светло-оранжевого цвета, без единого облачка, завораживало взгляд. С легким треском открылась входная диафрагма шлюза земной колонии, хрустя алым как кровь песком, выехал модифицированный к марсианским условиям трактор «Беларусь» и направился в сторону близких гор. Кабину герметизировали и утеплили, а вместо родного дизеля установили мощный электродвигатель, питание он получал от чрезвычайно емкой батареи производства драуни. Знакомые очертания земной машины на фоне суровой и равнодушной инопланетной пустыни поражали ирреальностью, но и восхищали силой и смелостью человека, сумевшего дотянуться до далекой планеты. Прошлым вечером на ставшей уже традиционной планерке, когда колонисты подводили итоги сделанного и намечали задачи на новый день, Петру Александрову, как не понаслышке знакомому с трактором – он родился на селе и успел еще в школе получить соответствующие корочки, поручили собрать снег, найденный под тонким слоем песка у подножия гор. Колонисты планировали растопить его и очистить. Вода пригодится и для заполнения приличных размеров бассейна посредине защитного купола колонии, и в качестве аварийного запаса.

Через час трактор добрался к подножию гор, Петр опустил бульдозер[36] на песок и принялся вскрывать верхний слой грунта. Дело двигалось к обеду, и новоявленный тракторист успел загрузить четыре самосвала снега, когда трактор забуксовал, зацепившись отвалом за что-то невидимое, колеса яростно закрутились на одном месте. Анатолий недовольно поморщился, приподнял отвал немного повыше, и в яме блеснул металл.

Машина сдала назад, нога самозваного тракториста торопливо нажала на тормоз. Петр откинулся в кресле и несколько секунд круглыми от изумления глазами рассматривал находку. «Ничего себе! Повезло… Похоже, наткнулся на останки земного аппарата». До Марса гораздо проще было долететь, чем совершить посадку на поверхность. Судьба почти всех земных марсианских орбитальных станций вполне благополучна, а вот спускаемым модулям не везло – большинство из них разбивалось при посадке или вскоре теряло связь с Землей. «Если я прав, то это сенсация!» Петр довольно потер руки. Пристегнув шлем, подхватил легкую титановую лопату, дверь беззвучно открылась, а человек легко спрыгнул на смерзшийся песок.

Отшвырнул несколько булыжников, обнажилась ровная, ярко блестящая в лучах полуденного солнца поверхность. «Точно земной аппарат! – решил космонавт. – Интересно, чей? Наш, американский или европейцев?» Еще несколько проворных взмахов лопатой, и он невольно отшатнулся. В сплошном каменном массиве обнажилась массивная металлическая дверь, столь плотно подогнанная к скале, что в щель невозможно протиснуть даже лезвие.

«Вот тебе и инопланетный артефакт», – рука поднялась почесать затылок, но наткнулась на шлем и опустилась. Ярко-голубые, обычно насмешливые, а сейчас удивленные глаза еще несколько секунд рассматривали дверь в скале. И куда она ведет? В последнее убежище погибших марсиан или в подземный город аборигенов? В любом случае это первое подтверждение, что на Марсе есть разумная жизнь, если не считать драуни и землян. По крайней мере была. Космонавт ошеломленно помотал головой, пытаясь собрать разбегающиеся мысли в кучу, но подготовка космонавта дала себя знать. Первое ошеломление прошло. Петр включил рацию и негромко произнес:

– «Центр», ответь!

– «Центр» на связи! – откликнулся дежурный.

– Тут… – Петр замялся, не зная, как объяснить, потом решился: – Я кое-что нашел, короче, пускай Сергей Анатольевич срочно подъезжает. Так просто не поверишь, пока не увидишь собственными глазами.

* * *

С мечтательной улыбкой, какая, наверное, бывает у объевшегося сметаной кота, Сергей стремительно шел по едва протоптанной тропинке вдоль сплошной, иссиня-черной стены высотой в человеческий рост, огораживавшей арендованную драуни территорию. Пару дней тому назад пришельцы посадили в тощий арктический грунт механозародыши, и к вечеру стена должна превратиться в забор трехметровой высоты.

С другой стороны была ее величество весенняя тундра. Снег только-только сошел и обнажил раскисшую после долгой зимы буровато-серую землю, хотя в укромных местах еще прятались грязно-белые проплешины. Рыхлый, одряхлевший, просвечивающий лед еще укрывал бесчисленные озера, озерца и лужи. По склонам, образуя причудливые серые орнаменты, тянулись вниз бесчисленные ручьи. Зато небо было уже вполне весенним, высоким, к морю неслись пухлые, белые, пронизанные солнцем кучевые облака. Этот дикий пейзаж, и голубое небо, и бескрайняя тундра были красивы – он словно оказался в зачарованной стране. Полно – да разве это знакомый, привычный мир, исхоженная людьми Земля? И чудилось вдруг, что все будет хорошо, и что беды пройдут, а то и вовсе минуют, и что все ошибки простятся, а все заблудшие вернутся домой.

Утром зазвенел телефон драуни, и Лисичка усталым голосом произнесла:

– Я жутко соскучиться!! Ты где, Сергей?! Вечером я свободна от дурацкой работы, давай встретимся?

Блаженная улыбка расплылась на лице парня, он с жаром согласился. Каждый вечер они часами болтали по телефону, и парень все больше понимал, что мысли о прекрасной инопланетянке всецело занимали его воображение. Рабочий день прошел словно во сне. Что-то делал, отвечал на вопросы, но все это напрочь выпадало из сознания. Неужели он снова увидит свою «лисичку»? Он грезил наяву. Перед мысленным взором возникали немного непривычные на человеческий взгляд черты инопланетянки. Самое красивое в мире, немного скуластое лицо, мраморная кожа и лисьи ушки. И глаза цвета чая, они сияли всюду – влажные, загадочные, колдовские…

Только к вечеру вынырнул из поглотившей его пелены счастья и немного включил мозги. Множество подводных камней, могущих разбить хрупкую лодку любви: другая цивилизация, обычаи, возможные различия в строении тела – он не желал думать об этом. Будь что будет, но он ни за что не откажется от Аридэль!

Навстречу быстро перемещалась темная точка, на глазах увеличивалась, приобретая размерность, и вдруг сразу, скачком, превратилась в отчетливую фигуру в комбинезоне, плотно прилегающем к изящной фигуре. Женскую.

– Аридэль… – срывающимся шепотом произнес Сергей и бросился навстречу.

С радостным визгом девушка влетела в объятия землянина, губы коснулись желанных губ. Они бы, наверное, никогда не оторвались друг от друга, если бы не нехватка кислорода в легких.

Девушка блаженно вздохнула.

– Все Демоны Бездны, как быстро я выполняю обещание!

Не выпуская из рук тонкий девичий стан, парень отстранился и удивленно посмотрел в затуманенные от удовольствия глаза подруги.

– Какое обещание?

Мужчина, не отрываясь, смотрел в лицо возлюбленной, по которому промелькнула грустная и немного болезненная гримаска.

– Это печальная история… – сказала она с легким акцентом, который только усиливал ее очарование, – я рассказать… потом.

Заметив укор во взгляде мужчины, ласково провела по лицу маленькой и твердой ладошкой.

– Я рассказать, правда-правда, но немного потом.

Крепко взявшись за руки, глуповато, как, наверное, все влюбленные, улыбаясь, они двинулись по тропинке вдоль стены, безо всякой цели и плана, разговаривая обо всем и в то же время ни о чем. То рассказывая о себе, то останавливаясь и целуясь. Им было хорошо вдвоем. У Сергея возникло пронзительное ощущение, что вот-вот произойдет нечто очень важное или даже происходит уже, только он еще не знал, что именно.

Пространство наполнил оглушающий, пробирающий до глубины души звериный рев из-за стены, сбил Сергея с шага, он остановился. На ум невольно пришел ужастик с целым стадом инопланетных монстров. Повернулся к подруге.

– Что это? – произнес с плохо скрытой тревогой.

Нет, он не боялся, просто жутковато было.

Девушка звонко рассмеялась и поглядела лукаво на Сергея.

– Если бы я не видеть тебя в бою, подумала бы, что мой герой бояться.

Парень насупился, и девушка поспешно погладила его по руке.

– Не обижаться, этот зверь зовется мамонт, а на языке драуни козар-сурп. Большой зверь, сильный, очень нужен, чтобы пробудить землю, – девушка махнула рукой куда-то в сторону анклава.

– Пробудить? В смысле? Вы хотите отогреть землю? – с недоуменным интересом посмотрел на девушку землянин.

– Нет! Здесь быть тундровые степи. Давно-давно, много тысяч лет назад. Много жить зверей, как в вашей африканской саване. Мы хотеть восстановить степи, чтобы быть как на Таламаши… – произнесла девушка глухо, потом взмахнула рыжими косичками, словно отгоняя неприятные мысли. – Выпустим местных лошадей – они сильный, не боятся мороза, потом овцебык, марал, зубр и лось. В землю запустить жук-навозник, много. Животные вытоптать мох и разрыть прошлогоднюю траву. Она мешать почве оттаивать. Тогда вместо мхов и лишайников вырастать луговые травы. Здесь измениться все и вместо тундры появиться приполярные степи. Здорово, правда?

– Н-да… – с искренним удивлением и изрядной толикой восхищения произнес Сергей. В возможностях технологий драуни, опередивших земные на столетия, если не на тысячелетия, он не сомневался. Раз Аридэль сказала, то это вполне возможно. Перед мысленным взором Сергея появились бескрайним тундровые луга, бесчисленные стада травоядных странствовали по ним. Красота!

Все произошло, когда влюбленные повернули назад. Едва зашли за очередной угол стены, как грязный снег в десятке шагов впереди, словно подброшенный невидимым гейзером, взорвался. Спустя миг, когда белая муть опала, на ее месте материализовался владыка аборигенной первозданной природы – его величество белый медведь. Белый, местами почти желтый мех свалялся в сосульки. Сквозь грязную шкуру торчали острые ребра. Медведь появился на материке совсем недавно: мучительная весенняя бескормица сводила с ума и напрочь лишала обычного страха перед пахнущими дымом опасными двуногими. Сергей замер: словно гипнотизируя, на него смотрели горящие голодной злобой глаза убийцы.

Хищник с громогласным ревом поднялся на задние лапы, навис над людьми. Замер, выбирая первую жертву. На фоне иссиня-черной стены зверь выглядел красиво… а еще страшно.

– Демоны Бездны! Какой хорошенький! – наклонившись к зверю, зачарованно произнесла девушка. Казалось, разъяренный хозяин приполярной тундры нисколько ее не страшил. Склонив набок голову, она внимательно и с интересом разглядывала грозного владыку Арктики.

«Это смерть!» Сердце Сергея суматошно забилось в груди, а время словно замедлило бег, мгновения потянулись тягучим киселем.

Он и сам не понимал, какая сила толкнула его на действие. Не иначе включился извечный мужской инстинкт защитника. Мужчина, если только он достоин этого звания, защищает, даже ценой собственной жизни, женщину, страну, семью, очаг. Просто в силу того, что это его природное предназначение. Он даст время Аридэль убежать или применить для защиты своей жизни какую-нибудь из инопланетных штучек. По крайней мере, Сергей истово в это верил.

– Беги!

Землянин рванул из кобуры пистолет и заступил дорогу чудовищу.

Бах!

Выстрел и удар вооруженной крепкими, словно закаленная сталь, серпообразными когтями передней лапы слились, отправив парня в недолгий полет. Рухнул на землю, покатился под уклон, пока заросший серым мхом камень, в него врезался лбом, не остановил движение. Искры из глаз. Мир померк…

Сергей с усилием поднял тяжелые, словно чугунные веки. Замельтешили разноцветные пятна, через несколько мгновений сложились в озабоченное лицо прекрасной инопланетянки.

– Где… – вспомнив предыдущие события, пробормотал парень, грудь прострелило болью. Попытался подняться, но закружилась голова, а в подбородок, удерживая на земле, уперлась маленькая, но крепкая ладошка.

– Лежи, Демоны Бездны! – хрипло произнесла строгим голосом девушка и принялась торопливо расстегивать на парне застежки порванного медвежьим ударом бушлата. – Я оказать помощь!

Обнажилась грудь со стремительно набухающим огромным синяком. Вид у нее был озабоченный, как у медика эскадрильи, обнаружившего кандидата в пациенты. Из кармана появилась плоская коробка, ее поверхность, когда Аридэль положила ее на место удара, была неожиданно теплой.

Кольнуло, и словно обдало легким морозцем грудь, с каждым мгновением боль слабела, уходила.

Девушка наклонилась над коробкой и облегченно вздохнула.

– Медведь сломать тебе два ребра, я убить за это его! – рубанула воздух рукой, глаза сверкнули. – Никто не сметь напасть на мой мужчину!

Землянин приподнялся на локте, осторожно притронулся кко лбу. «Больно! Ах да, я же приложился лбом о камень».

– Бли-ин! А через два дня плановые полеты. Со сломанными ребрами врач как минимум на месяц отстранит!

Девушка замотала головой, рыжие косички задорно заметались на голове.

– Не бояться, я ставить доктор-робот, он усилить регенерацию, завтра ты быть как новенький! Тебе нельзя много ходить, я вызвать скейт! – девушка протянула Сергею руку и помогла подняться.

Вопреки опасениям, на этот раз боли не было, но ощущалось странное онемение в районе груди. Парень осмотрелся, рукой осторожно потрогал грудь, боли не ощущалось даже при легком нажатии. Там, где на влюбленных напал зверь, из лужи крови возвышалась медвежья туша.

Сергей оглянулся. А вот и он: пистолет, лежит у лужи с грязной водой! Поднял его, щелкнул предохранителем и отправил в кобуру.

Подошел к зверю, из рваной раны на спине, куда, пожалуй, вполне проходила рука, все еще текла кровь. «Н-да…» – здоровенная махина, пожалуй, больше двух метров высотой, когда встанет на задние лапы.

– Чем это ты его так? – Сергей обернулся к инопланетянке.

Он испытывал странные чувства. С одной стороны, был рад, что встреча с белым медведем закончилась малой кровью, с другой – его обуревала досада. Опять его спасла Аридэль. Когда девушка спасает мужчину, а не наоборот, это было как-то неправильно. Никак не увязывался юный облик Аридэль с тем, кем она была, повоевавшим ветераном, много раз балансировавшим на краю гибели.

– Пистолетом, он бросать шарик из вольфрама, очень быстро бросать. При встрече с целью вольфрам отдавать свою энергию, и бух! – девушка взмахнула руками, словно показывая, насколько силен взрыв. – Очень сильный БУХ!

Сергей вдруг насторожился. Издали донесся странный звук, словно шипит сотня разгневанных котов, с каждым мгновением он нарастал. Он торопливо вытащил пистолет.

– Не бояться! Опасности нет! – произнесла девушка. – Это моя машина для передвижения!

Белоснежную доску, длиной в человеческий рост, стремительно приближавшуюся к людям, Сергей заметил, когда до нее осталось пару десятков метров. Плавно остановилась, немного не долетев до хозяйки, опустилась на землю, шипение исчезло.

– Я вести скейт, ты стоять сзади и держать меня здесь, – указательным пальцем девушка провела себя по талии. – Понятно?

Пассажир устроился за спиной прекрасного пилота и обнял за талию, что было весьма приятно.

Через секунду доска с шипением приподнялась на пару десятков сантиметров над землей. Тундра плавно полетела навстречу, с каждым мигом все быстрее.

Глава 8

Прошло еще два дня, весна уверенно брала верх над зимним холодом и белым безмолвием. Над дремлющей красновато-черной тундрой мягко сквозили лучи багрового полусонного солнца. По подтаявшему льду бежали тысячи осмелевших ручейков во внезапно появившиеся озерца и лужи; на северной стороне озерных обрывов доживали срок, хоронясь от июньского тепла, остатки лежалого зимнего снега. Лучшее, благодатное время в тундре: еще не осмелела, не подняла головы проникающая везде звенящая мошка, не распоясались комары и не разыгрались назойливые слепни. По грунтовке в десяти километрах от Новосеверного и двадцати – от поселка драуни в сопровождении двух «Тигров»[37], разрывая в клочья рычанием двигателя утреннюю тишину, ехал зеленый КамАЗ.

– Командир, прикурить дай! – скосил глаза на Ивана Жукова водитель, одновременно выкручивая руль из рытвины, полной талой воды.

Тяжело нагруженную машину тряхнуло, еще через миг колеса выбрались на то, что на Крайнем Севере называется дорогами.

– Могу дать в лоб, хочешь? – со скукой произнес старший лейтенант спецназа Иван Жуков.

Водитель замер, на обветренном лбу четче проявились морщины, медленно повернулся к офицеру.

– А повежливее нельзя? – произнес, обнажив полный стальных фикс рот.

– Почему же, можно, – спокойно и где-то даже снисходительно произнес спецназовец. Взгляд с наглецой видевшего смерть человека остановился на лице бывшего зека; дрогнув, тот отвернулся. – На инструктаже сказали в кабинах не курить. Что непонятного? Остановимся на привал, отойдешь подальше и хоть закурись. А сейчас – не положено.

Водитель обиженно сжал губы в тонкую ниточку, но Ивану на его чувства было наплевать. Категорически не любил он, таких как этот водитель, мнящих из себя приблатненных. Скорее всего, отсидел пару лет в молодости, а теперь пальцы гнет, что такой резкий. А стоит прижать, так сразу становятся вежливыми до поноса. Куда только крутость девается? Таких на Севере много – остаются после отсидки, так что хочешь не хочешь, а приходится и с ними как-то работать. Понимают они только силу, и любой блатной десять раз подумает над тем, стоит ли связываться с отмороженными спецназовцами. Вот и этот сделал правильный вывод. Молодец – не все мозги пропил.

Сопровождать важные грузы в поселение драуни и Новосеверный, конечно, не работа спецназа, но куда деваться, если в окрестностях несколько раз видели следы неизвестных и дважды нападали на одиночные машины в тундре. Между прочим, две семьи остались без кормильцев! В сочетании с повышенной активностью западных подлодок поблизости от морских границ и самолетов разведки у воздушных, это наводило на мысли, что это «жу-жу» не просто так, а работа иностранных разведок, крайне заинтересованных в информации о пришельцах и их поселке. На выводы штабных аналитиков начальник объединенного стратегического командования Северного флота адмирал Александр Моисеенко отреагировал приказом сопровождать грузы спецназу. Элитные бойцы поворчали, что это все равно что гвозди забивать микроскопом, но делать нечего. Приказ есть приказ, тем более что на местную полицию надежд мало.

В разгрузке забился телефон спутниковой связи. Слегка нахмурившись – номер телефона знало только командование, а неожиданный звонок от него означал, как правило, хлопоты, и нешуточные, офицер вытащил плоскую коробку чуда русской инженерной мысли – пригодный для эксплуатации в войсках телефон, пальцы прижали незаметный сенсор.

– Слушаю, старший лейтенант Жуков… Да, узнал… да… я вас понял. А сведения точные?.. Понял вас, в-выполняю!

Положил трубку на место, обернулся, ошарашенный взгляд несколько мгновений не отрывался от красно-коричневого борта контейнера в заднем окне. Достал из разгрузки рацию.

– Я Жук-один, я Жук-один, останавливаемся! – произнес хрипло.

Повернувшись к водителю, произнес громко и зло:

– Т-тебя это тоже касается!

Водитель тихо пробормотал себе под нос нечто нехорошее и нарочито резко нажал на тормоз. Машину тряхнуло, офицер едва не «клюнул» носом лобовое стекло. Едва машина остановилась, подхватил автомат и выскочил на раскисшую землю. Водитель разочарованно хлюпнул большим, с красными прожилками носом. Маленькая месть не удалась. Ибо какая это месть, если на нее не обращают внимания? Блеклые губы тихо произнесли:

– Локшевая работа…[38]

Жуков остановился у заднего борта КамАЗа. На петлях грузового контейнера висела большая свинцовая пломба. Рукой почесал затылок.

– Вань, случилось чего? Зачем остановились? – подошел лейтенант Григорянц, молодой, еще ни разу не бывавший в горячих точках офицер. С двумя «Тиграми» и пятью рядовыми он сопровождал груз.

– Да сам не знаю толком, хрень какая-то, – Иван недовольно щелкнул суставами пальцев. – Якобы содержимое контейнера подменили. Комбат приказал вскрыть.

– Нам, татарам, все равно, что водка, что пулемет, – хохотнул Григорянц, армянин по национальности, – лишь бы с ног валило. Приказали – сделаем!

У водителя нашлись ножницы по металлу, ими перекусили проволоку. Свинцовая пломба плюхнулась в лужу, разбросала грязные капли. Трое солдат навалились, сдвинули с места тяжелую дверь. Вдоль стен – деревянные ящики до потолка, дальше все терялось во мраке.

Жуков заскочил внутрь контейнера. Включил фонарик на мобильнике и прошел вслед за осторожно бегущим по металлу пола световым пятном вдоль узкого прохода, делившего контейнер напополам.

То, что искал, лежало сразу за кабиной, закрытое плотной серой тканью. Аккуратно сдвинул ее, луч света высветил веретенообразный предмет, размером с двухсотпятидесятикилограммовую авиационную бомбу с надписью черной краской на боку: «W85».

Холодок, уже давно угнездившийся где-то в груди, спустился ниже, дошел до пальцев на потных ногах. Иван вытащил телефон, несколько мгновений лихорадочно искал номер комбата. Нашел, пальцы торопливо забегали по сенсорам.

Трубку сняли тут же – итоги обследования контейнера ждали с нетерпением. С губ, сведенных чертовой судорогой, сорвались тихие слова:

– Я нашел ядерный заряд. Мои действия?.. Да… Да… А по срокам что? Неизвестно… Есть!

С растерянностью, перешедшей через секунду в инстинктивную, отчаянную готовность к решительному, а может, и последнему бою, постоял перед страшной находкой, потом стремительно прошел между ящиками и спрыгнул на землю. На лицо легла маска холодной решительности и жесткости. «Скорее всего, бомбу отслеживают, так что если она начнет двигаться от Новосеверного, то взорвется в любой момент. И что? Думаете, испугаюсь вашей бомбы? А фиг вам!» Он все для себя решил. Он вовсе не был суперменом из дешевых американских боевиков – он всего-навсего прибежал на пожар раньше других и принялся, как мог, тушить его. Раз сложилось так, что довелось это делать ему – значит, он пойдет до конца. Мальчишка спецназовец просто не мог поступить по-другому – спасаться самому, а не спасать других. Так он был воспитан, так учили его детские сказки, впитавшиеся в душу с материнским молоком, так поступали герои прошедших войн, а России их пришлось пережить множество. Разве те, чьи останки с насквозь проржавевшими винтовками в руках до сих пор находят в родной земле, поступали по-другому? Сжимали зубы и выполняли долг до конца. Он будет уводить машину от людских поселений до тех пор, пока взрыв не сможет им повредить даже теоретически.

Оглянулся, нашел взглядом начальника конвоя.

– Лейтенант Григорянц, ко мне!

Тот подошел, остановился напротив и посмотрел недоверчиво.

– Иван, ты чего? – Интонация подсказывала, что он в самом деле удивлен. Не принят был в спецназе между офицерами казенный стиль общения, тем более между почти равными по званию.

– Товарищ лейтенант, приказываю забрать моего водителя и на максимальной скорости уходить к Новосеверному, – закаменел лицом Жуков.

Лейтенант отвел взгляд в сторону, потом посмотрел в глаза товарищу.

– Что происходит? – ответил резким тоном. – Может, объяснишь, что случилось?

– Товарищ лейтенант! – взревел Жуков, несколько мгновений офицеры мерились яростными взглядами. – Я назначен старшим!

«Вот упрямый армянин! Но храбрец, несомненно храбрец. Как тут не поверишь, что его предки побеждали при соотношении один к двадцати[39]».

Лейтенант продолжал сверлить Казака упрямым взглядом.

Ванька Жуков катнул желваками:

– Отстань, а? – произнес неожиданно тихо и устало. – Просто сделай, как я сказал. Так будет лучше. Это личный приказ адмирала Моисеенко, а комбат в курсе…

Лейтенант молчал, не отводя горящего взгляда карих глаз от товарища.

– Хорошо, в контейнер подкинули бомбу. Приказано вывезти ее как можно дальше от Новосеверного и поселка драуни. На тебе люди, уводи их.

Он не соврал, просто сказал не все. Не стоит расширять список тех, кто знает, что именно лежит в кузове.

– Я с тобой.

– Нет, – встретив вновь упрямый взгляд товарища, добавил: – Рисковать двоим это лишнее, я принял решение – уводить грузовик буду я. И все на этом, Давид!

Глаза лейтенанта предательски блеснули, и он сдался. Отвернулся, махнул рукой подчиненным, дескать, поехали. Дождавшись водителя КамАЗа, «Тигры» рванули с места, как ракеты, и тут же вильнули на обочину, объезжая грузовик, помчались, разбрызгивая лужи грязными каплями, в сторону моря. Еще через десяток секунд Иван прыгнул за руль грузовика, снял тормоз, машина двинулась с места. Принялся лихорадочно выворачивать руль, разворачивая КамАЗ в обратную сторону.

Под капотом разъяренным медведем ревел мотор. Плюясь из-под колес каплями смешанной с грязью и снегом воды, КамАЗ на максимальной скорости мчался по нетронутой человеком весенней тундре, объезжая ухабы или перемахивая их поверху, тогда машину подбрасывало над землей. С каждой секундой она все дальше удалялась от целей неведомых ядерных террористов – от людских поселений. Офицер словно влитой сидел на водительском сиденье. Побелевшие от волнения губы шептали слова старинной казачьей песни.

На горе стоял казак – он Богу молился.

За свободу, за народ низко поклонился.

Машина немного притормозила и съехала на проселочную дорогу, ведущую в глубь тундры.

«Все же классная машина… Какой бы еще грузовик пережил такое обращение?»

Потом мысли перекинулись на злобу дня. То, ради чего рисковал жизнью, пылало в мозгу, видения из детства и короткой взрослой жизни проходили перед открытыми глазами где-то рядом с картинкой раскисшей весенней тундры.

Иван – совсем маленький – лет пяти, изо всех сил бежит по скошенной траве к обожаемой мамочке. Лето – самый разгар. Одуряюще пахнет сеном и нагретой на солнце пылью. Добежал, уткнулся в колени. Подхватив невесомое детское тельце, ласковые женские руки подбросили в безоблачные, бесконечно высокие небеса, цвета бирюзы. Он заливисто хохочет. И не было в мире никого счастливее его!

Ой-ся, ты ой-ся, ты меня не бойся.

Я тебя не трону – ты не беспокойся.

Ой-ся, ты ой-ся, ты меня не бойся.

Я тебя не трону – ты не беспокойся.

Потом в памяти всплыл покойный дед. В застиранной до белизны гимнастерке с внушающей уважение орденской планкой на груди, в руке прадедовская шашка.

– Иль ты не казак, Ваня?

Мальчишка насупился.

– А коль казак, так и руби по-казачьи! Шашка, она ласки требует, как баба, и коли ты ее любишь, то не подведет. Вот смотри!

Дед крутанул над головой кистью правой руки, от чего клинок превратился в один сверкающий круг. Левую руку убрал за спину, острый, прицеливающийся взгляд впился в деревянного болвана, и вдруг, блеснув высоко в воздухе металлом, он весь упал вперед. Страшно и пронзительно свистнул пластаемый воздух. Верхняя половина болвана мягко и тяжело шлепнулась на землю, оставив плоскую и гладкую, словно отполированную плоскость среза.

– Понял ли? – дед довольно посмотрел на внука и подкрутил седые усы.

– Да вроде, – невольно поежился Иван.

Дед фыркнул:

– Казак не может сумневаться в силах, на то он и казак, пробуй, – дед протянул шашку рукоятью внуку и выжидающе уставился на подростка.

Иван вздохнул тяжело, концентрируясь на остатках деревянного болвана, лицо окаменело. Вновь страшно свистнул разрезаемый воздух. Очередной кусок мягко упал на землю. Срез – не менее гладкий, чем у деда.

– А молодец, настоящий казак! – Тяжелая рука деда легла на плечо подростка, вызывая в детской душе чувство восторга и гордости. Он смог, он достоин!..

Вновь в разгрузке тяжело забился спутниковый телефон. Не отпуская руль, офицер вытащил его и поднес к уху.

– Старший лейтенант Жуков, слушаю. Да… Да… Есть покинуть машину и бегом как можно дальше.

Еще через миг мотор, напоследок угрюмо и протестующе рыкнув, замер. Открылась дверь, подхватив автомат, на землю тяжело спрыгнул человек и не оглядываясь побежал навстречу поднимающемуся солнцу, словно на стометровку, с разбегу перепрыгивая лужи талой воды. Он сделал все, что было в человеческих силах.

Вот уже между ним и грузовиком сто метров, двести. Конечно, это ничто для ядерного взрыва, но в душе молодого человека теплился огонек надежды. Он успеет, он уйдет раньше, чем неизвестный урод в неведомом месте нажмет на кнопку, активирующую бомбу.

* * *

Среди топких, болотистых лесов на северо-западной окраине России, где после дождя можно пройти, только утопая по уши в грязи, и где, как говорят местные, до сих пор есть места, где, ступив на обманчиво приветливую полянку, в единый мах ухнешь в бездонную топь с головой, только бульк и нет человека, именно в таком месте Ленинградской области, на окраине деревни Лехтуси за высоким бетонным забором спряталась РЛС[40] дальнего обнаружения «Воронеж-М». Станция контролировала север страны и прилегающую территорию с Северным Ледовитым океаном на глубину до шести тысяч километров и работала круглосуточно.

После прибытия на Землю драуни и начала массированного давления на страну персонал станции был загружен работой по максимуму. Военные самолеты стран НАТО, прежде всего американские, и раньше регулярно проверяли на прочность воздушные рубежи России, а в последнее время они буквально кишели в приграничной зоне. В иные сутки приходилось отслеживать передвижение нескольких сотен целей.

Воскресный день для личного состава РЛС ничем не отличался от будней. С утра заступила очередная смена, и все шло, как обычно, пока ровно в 10:00 утреннюю тишину, нарушаемую только легким гулом кондиционеров – жара была под тридцать, и тихими голосами операторов, разорвал тоскливый вой сирен. Тревожные резкие звуки боевой тревоги еще плыли по коридорам, залам и кабинетам станции, когда на дисплеях отобразился одновременный залп из района Северного Ледовитого океана, западнее острова Медвежий – там крейсировала американская эскадра в составе пяти ракетных крейсеров и десяти эсминцев типа «Арли Берк». Всего несколько сотен ракет и разведывательно-ударных БПЛА. В первом ударном эшелоне со скоростью более 6 Махов и на высоте 25-140 километров шли гиперзвуковые ракеты. Их целью было подавление системы ПВО и завоевание безусловного господства в воздухе. Второй ударный ракетный эшелон составили «Томагавки» и небольшое количество новейших беспилотных летательных аппаратов XQ-58 Valkyrie. Третий состоял из разнообразных беспилотных летательных аппаратов. По расчету суперкомпьютера «Воронеж-М» траектории ракет и беспилотников упирались в расположенные на севере России командные пункты объединений и частей, военные базы, склады вооружения и ГСМ, в подходящие для использования современной авиацией аэродромы и средства ПВО, РЛС дальнего обнаружения. Словом, при успехе воздушно-космической операции, называемой на Западе «Быстрым глобальным ударом», она с гарантией обезоруживала Россию со стороны мягкого подбрюшья страны – Северного Ледовитого океана, превращая Север в выбитую наглым агрессором дверь. Заходи кто хочет и делай что хочешь, в том числе с силами ядерного сдерживания.

По каналам проводной и беспроводной связи, включая «Закрытый сегмент передачи данных»[41], полетели кодовые сигналы и рапорта.

Прошло еще пару минут, и шестеренки военной машины начали проворачиваться, огромная страна готовилась к бою. На тысячекилометровой территории объединенного стратегического командования Северного флота и Западного военного округа заревели в казармах сирены; распахивались ворота боксов с военной техникой, грозно ревя моторами, выползали танки и БМП; в авиационных полках и отдельных эскадрильях буксировщики тянули на взлетную полосу истребители; на стартовых позициях пэвэошников мобильных зенитно-ракетных бригад с системами С-500 и С-400, комплексами «Панцирь» и радиолокаторами «Небо-М» – сила, способная создавать непроницаемые для самолетов и беспилотников зоны ПВО, готовились к бою.

На рабочем месте в кремлевском кабинете президент России тяжелым взглядом рассматривал принесенную секретарем распечатку, руки на столе были изо всех сил сжаты в кулаки. Неужели война? Неужели неверно просчитали реакцию истеблишмента Штатов, и те, чтобы не упустить господства над планетой, готовы разбить мир в труху? Ладно он пожил, за себя не боялся. Кем-кем, но трусом не был. К тому же спуститься в легендарное (существование его не отрицалось, но и не подтверждалось) метро-2, ведущее в особо защищенные командные пункты глубоко под землей, как в Москве, так и за ее пределами, он еще успеет. Метро-2 построили во времена СССР для экстренной эвакуации руководства страны на случай ядерной войны 15-е Главное управление КГБ и Министерство обороны, и до сих пор оно содержалось в идеальном состоянии. «А как же дети, внуки, весь доверившийся мне народ многонациональной страны? Стоп. Убиваться буду после, а сейчас должен принять правильное решение и быстро. От него зависит всё!»

Взгляд бежал по листку бумаги, улавливая главное. Разведка не зафиксировала ни выход в море авианосцев, ни приведение в готовность вооруженных сил США. А скрыть это от технических средств наблюдения невозможно. К тому же для Мелехова не было секретом, что план американского нападения на Россию включал атаку со всех сторон с участием четвертого, авиационного эшелона. А ничего этого не было. Глубокая тишина, царившая в кабинете, звенела мучительным вопросом, от которого зависела судьба страны: «Что это… грандиозная провокация „партнеров“ или предательство в рядах собственной разведки, скрывшей приготовления Штатов к Третьей мировой?» От ответа зависело решение: ответить на нападение стратегическими ядерными ракетами или пока подождать? И на решение всего несколько минут.

На плоской коробке селектора замигал огонек вызова. Мелехов неторопливо коснулся сенсора.

– Михаил Владимирович, – разрушил мучительную тишину взволнованный голос секретаря, – звонит президент Соединенных Штатов, соединять?

– Да.

– Здравствуйте, сэр, – раздался в трубке немного дребезжащий, старческий голос американца, – вам уже доложили о нашей атаке?

– Да, и я обещаю, США поплатятся за агрессию!

– Не кипятитесь, мистер Мелехов, – произнес американец спокойным, размеренным тоном. – Я звоню предупредить вас, что ни одна выпущенная ракета не оснащена ядерным зарядом, и целью атаки не будет ни один гражданский объект или база хранения ядерного оружия. Поэтому при принятии решений учитывайте эту информацию.

Русский глухо закашлялся. Потом сглотнул. Затем открыл рот. Закрыл. Наконец, справившись с чувствами, заговорил уже тоном ниже:

– Вы с ума сошли? Чего вы добиваетесь глупой провокацией? Неужели не понимаете, что поставили мир на грань ядерной войны?

– Мистер президент, Америка не может допустить, чтобы секреты инопланетных технологий достались какой-то одной стране. Мы сделали предложение, но вы отказались от него, поэтому мы вынуждены дать вам почувствовать, кто хозяин на этой планете. Я перезвоню вам немного попозже. До свидания, мистер Мелехов.

В трубке послышались гудки. Мелехов бросил трубку на стол.

– Дебилы, ох дебилы, – покачал головой русский.

* * *

Шторы в комнате офицерского общежития задернуты, в полутьме скорее угадывалась, чем различалась казенная мебель: в дальнем углу белел холодильник, напротив него темная громада шкафа. Аридэль лежала в постели, положив прелестную головку на согнутую в локте руку. Водопад рыжих волос падал на подушку, а задумчивый и нежный взгляд не отрывался от лица Сергея, едва слышно посапывающего во сне. Грудь его ровно вздымалась, несколько раз удивительно по-детски чмокнул губами. Тик-тик-тик – щелкали часы на стене. За окном нудно хлестал дождем холодный весенний ветер, но от батарей распространялось тепло, и ей было уютно. Все в девушке смешалось: и радость, и удивление, и безмерная, еще ни разу не испытанная нежность. Такая сильная, что она едва не задыхалась, в уголках янтарных глаз копилась слезинка.

Почему она, такая серьезная и неприступная, что в военной школе пилотов дразнили Ледышкой, оказалась в постели землянина? Сеть тонких, едва заметных морщинок появилась на алебастровой коже лба – будто тончайшая паутинка. И вообще, что в нем такого, что она так влюбилась? Непонятно, но мысли постоянно крутились вокруг молодого землянина, он стал необычайно дорог и близок. Кожа немного темней, чем у драуни, короткий «ежик» светлорусых волос и, самое главное, круглые уши – непривычно, но красивый – не отнять.

Припухшие губы человека дрогнули, девушка тихо хихикнула. Как пельмени! Молодая драуни уже угощалась этим вкуснейшим русским блюдом, и значение идиомы ей разъяснили. Аридэль повернулась к прикроватной тумбочке, плед соскользнул, на миг открыв алую «вишенку» соска, торопливо прикрылась. Узкая девичья ладонь пошарила в сумке, блеснуло зеркальце. Угу. Так и есть – и у нее такие же «пельмени». Демоны Бездны! Девушка сосредоточилась. На глазах припухлость спала. Ну вот, так гораздо лучше!

Ночь была… Шикарная. Заснули ближе к утру. И совершенно неважно, что по меркам драуни комната была просто первобытной лачугой. Ни тебе пищевого синтезатора, ни 3D-принтера, да и места мало… у нее ванная-бассейн была больше. Девушка придерживалась пословицы драуни: с любимым и зимой – не стужа! Сладко потянулась всем телом, негромко скрипнули пружины в глубине старенького матраса, а на лбу исчезли морщинки… За все сорок лет жизни – благодаря развитым нанотехнологиям драуни жили гораздо дольше, чем люди, она такого не испытывала. Аридэль не была убежденной, категорически не принимающей замужество, холостячкой, но все встречавшиеся ей мужчины были какими-то пресными, неинтересными, дураками. Не шли ни в какое сравнение с отцом, а теперь и землянином Сергеем. Нет, в перспективе она мечтала о муже, которого будет обожать, собственных детях, доме. Что еще нужно для счастья? Правильно, когда дети вырастут – обожаемые внуки. Слишком приземленно? Ну и пусть! Ей больше ничего не надо!

А еще ночью она призналась в главном отличии драуни от людей. Каждому, сразу после рождения делали инъекцию наноботов. Благодаря им они имели железное здоровье, могли управлять усилием воли собственным телом: регенерировать ткани и даже органы. Еще одним «подарком» наноботов был внутренний интерфейс и радиопередатчик. Благодаря ему драуни могли без каких-либо приборов входить во всемирную информационную сеть и бесконтактно отдавать команды приборам и управлять техникой. Именно разногласия по вопросу, допускать или не допускать в человеческое тело наноботы, стали одной из главных причин бегства с Тала-маши Ушедших кланов и последующей войны.

К ее удивлению, Сергей вообще никак не прореагировал на немного сбивчивый рассказ. Только поинтересовался, надо ли ему получать инъекцию наноботов, и, получив заверения, что взрослому по желанию, вновь пристал. Она не устояла.

Дзинь, дзинь, дзинь! – звонко запел телефон. Девушка с неприязнью покосилась на прикроватную тумбочку, в груди кольнуло нехорошее предчувствие. Ох уж эти внезапные звонки в выходной день. Как не вовремя! Бывает, что от них сгорает больше нервных клеток, чем у пилота космоистребителя при аварийном заходе на посадку на тяжелый носитель! Она не просто верила в предчувствия, она знала, что очень часто это результат подсознательного осмысления данных, о которых разумный и не подозревает.

Сергей всхрапнул и приподнялся на локте, открылись ошалевшие, непонимающие глаза. Где он, что делает? Оглянулся, он дома, на собственной постели, а рядом лежит и смотрит на него широко распахнутыми «янтарными» глазищами самая красивая девушка во вселенной. Луч света пробился сквозь неплотно задернутую штору, осветив стол: блеснула зеленым стеклом пустая бутылка из-под вина, рядом стаканы и тарелки с остатками холостяцкого пиршества, кстати неплохого. Сергей заказал доставку готовых блюд в кафе «Юность». На противоположной стене едва угадывалась казачья шашка – подарок соседу – Ивану от деда. Где бы он ни служил, она везде была с ним.

В сонных глазах появилось понимание. Немного вымученно улыбнулся подруге, протяжно зевнул, потом, увидев номер, с которого звонили, нахмурился. Он принадлежал дежурному по эскадрилье.

– Старший лейтенант Соколов, слушаю, – произнес хрипло со сна.

– Помощник дежурного сержант Зуев! Товарищ старший лейтенант, – громко зачастил сержант.

Сергей поморщился.

– Сигнал «Тревога!» Время 9:00!

– Не ори так, выходной сегодня, – недовольно ответил Соколов, начиная понимать, что отдых и продолжение долгожданного свидания накрылись медным тазом. – Был.

– Извините, – произнес сержант, но судя по интонации, сожаления он не испытывал. Послышались гудки «отбоя».

Соколов шумно выдохнул и повернулся к глядящей с недоумением подруге.

– Прости, Лисичка, срочно вызывают по «тревоге», сама понимаешь, служба, придется тебя ненадолго оставить, – произнес с сожалением.

Девушка коротко вздохнула и согласно наклонила голову. Она успела привыкнуть к этому человеческому жесту. Драуни в знак согласия, наоборот, качали головой[42]. А что такое «тревога» для военного человека, она понимала, к сожалению, слишком хорошо. Рука парня нащупала под подушкой мужские трусы, он надел их под одеялом, потом оно отлетело в сторону, обнажив на миг прекрасные формы подруги. Сергей сглотнул слюну и отвел жадный взгляд, торопливо отбросив неуместные сейчас мысли. Поднялся со скрипучего дивана, ступни почувствовали что-то мягкое. На полу лежал белоснежный женский бюстгальтер, по крайней мере в гардеробе инопланетянки эта тряпочка играла ту же роль. Усмехнулся, поднял ее и протянул подруге.

– Отдай, – девушка отчаянно покраснела, прикрываясь одеялом, почти вырвала «добычу» из рук.

Под слегка прищуренным, хозяйским взглядом подруги – так смотрит женщина на своего мужчину – торопливо натянул военную форму. Из открытого шкафа появилась пузатая «тревожная» сумка. Остановился на миг – вспомнил, что несколько дней тому назад «раскулачил» ее на консервы. Если обнаружат некомплект, серьезнейший втык неминуем. Метнулся к холодильнику. Слава богу, вчера на всякий случай прикупил запас продуктов. Сверкая металлическими боками, в сумку торопливо полетели пара мясных консервов и «завтрак туриста».

Тук-тук-тук, – нетерпеливо застучали в дверь.

За ней оказался посыльный с известием, что пришел сигнал «Тревога».

Буркнув: «Я знаю уже», Сергей захлопнул дверь и вернулся в комнату. Девушка укуталась по шею одеялом и выглядела на удивление свежей, словно и не было страстной ночи почти до утра.

Он наклонился. Мужские руки осторожно отодвинули прядь огненно-рыжих волос, заставив бешено забиться девичье сердце. Во взгляде мелькнула нехарактерная для него нежность. Не удержавшись, Аридэль первая потянулась к губам. Они были мягкие и полыхали от переполнявшего мужчину желания. С видимой неохотой оторвавшись, он выпрямился.

– Жди меня, я постараюсь скоро вернуться, – произнес хрипло от волнения.

Хлопнула дверь. Послышались удаляющиеся шаги.

Откинув одеяло, девушка блаженно вытянула длинные и на диво стройные, сразу видно, что спортом не пренебрегала, ноги. «Мамочка, ты хотела продолжения вашего с папой рода? Я исполнила ваше желание». Девушка задумалась на миг. «Да, уже три часа как я беременна». Благодаря наноботам в крови, драуни овладели многими функциями организма, их женщины могли по собственному желанию планировать семью и заводить детей. Внезапно плавным движением села в кровати, недовольный взгляд метнулся к сумке – бесшумно для человеческого уха, – драуни слышали немного в большем диапазоне, чем люди, запищал прибор, заменявший драуни телефон. Рука поднесла к уху коробочку. Несколько мгновений девушка вслушивалась, потом произнесла натужным голосом нечто на языке драуни. «Телефон» полетел в сумочку. Обнаженная фигура вскочившей девушки была диво как хороша, но оценить ее было некому. Аридэль стремительно, по-военному, оделась, нацепила на волосы подаренную Соколовым вязаную шапочку, скрывавшую «звериные» ушки, и через пару минут выскочила в коридор.

Придерживая на плече тяжелую сумку, Сергей легко сбежал с крыльца и торопливо, почти бегом, зашагал по соединявшему дома пластиковому переходу к остановке армейских автобусов. Толпа в форме летчиков, зенитчиков и спецназа постепенно густела – все новые люди выходили из многочисленных переходов и вливались в толпу. Удивленно хмыкнул. Что произошло, что подняли весь гарнизон? Неужели комплексная проверка? Хотя кто имеет полномочия поднять подчиняющиеся различным структурам части, разве что командующий округом? На ходу обсуждая воскресный подъем по тревоге, офицеры и контрактники строили самые невероятные догадки, но похвастаться знанием действительных причин не мог даже всезнающий «секретчик». Сергей рассеянно слушал попутчиков, но мысли его витали далеко. Он размышлял о взаимоотношениях с прекрасной инопланетянкой. Как-то незаметно получилось, что она стала очень близка ему, и секс здесь был не главное. Чем любовь отличается от секса? Последний – фастфуд из забегаловки, набил брюхо и забыл. А любовь – это состояние души, когда даже мысли о любимом человеке наполняют душу восторгом. А уж ловить взгляд, касаться, целовать… Тогда и секс становится другим, одухотворенным любовью. Душа наполняется восторгом, ты словно летишь…

Он вышел из перехода, остановился напротив пластиковой коробки остановки, коварный ветер с моря забрался под бушлат, холодя разгоряченное тело. Поморщился, застегнул «молнию» до конца. Военные попыхивали сигаретками, ожидая транспорт. Подъехал автобус, с пневматическим «чваканьем» раскрылись двери, и тут на горизонте вспыхнуло. Сияние, ярче тысячи солнц, залило море, весеннюю тундру и унылые коробки пятиэтажек Новосеверного. От зданий метнулись прочь громадные чернильные двойники.

– Мля!.. – повис над толпой ошеломленный выкрик.

Потом нашелся тот, кто не растерялся и крикнул:

– Вспышка спереди!

Сработал вдолбленный в училищах и в армии инстинкт. Через пару секунд все лежали, прикрыв голову кто чем сумел: сумками, руками.

Прошло пару десятков секунд, полных липкого, тяжелого, удушливого страха, готового перерасти в настоящий ужас и осознания того, что они увидели.

Ударная волна пришла внезапно, взлетел вверх легкий мусор, задребезжали окна, и все.

«Почему такая слабая?» – с невольным облегчением подумал Соколов, но на самом деле она казалась слабой только по сравнению с невероятной вспышкой света. Сергей поднялся с холодной земли. Люди, видевшие атомный взрыв на кинопленке или фотографии, сравнивали его с грибом, но ошеломленному летчику он показался похожим на издевательски подмигивающий туго обтянутый кожей череп с дымными провалами глазниц.

Оцепеневшая толпа безмолвно разглядывала атомный гриб. Никто еще не знал, что в шестидесяти километрах от поселка погиб, стал просто струйкой радиоактивного газа, светом, хороший парень Иван Жуков.

И где-то, то ли на небесах, то ли в других измерениях или еще где, прозвучало: «Нет больше той любви, аще кто положит душу свою за други своя».

Глава 9

Сергей катнул желваками, скрытые под лобовым стеклом шлема глаза блеснули. Он был зол, даже не так, он был в ярости. В холодной такой, которая, не застилая глаза кровавой пеленой, гонит человека голой грудью на пулеметы. Вот спрашивается: что этим американцам нужно? Хотите войны? Получите алаверды по полной, кушайте, не обляпайтесь!

Рука летчика потянула за рычаг управления подъемно-маршевыми двигателями, басовитое гудение превратилось в оглушительный рев, привычная перегрузка вжала в кресло. На мониторе стремительно замелькали, увеличиваясь, цифры скорости самолета. Два ширококрылых силуэта с двойным вертикальным оперением – модернизированные Су-30, стремительно вонзались в мягкое чрево северного неба. Факелы бело-голубовато-розового пламени разгоняли их все быстрее, пока по заснеженной тундре не ударили раскаты нежданного грома – истребители проскочили звуковой барьер, а самолеты вонзились в белесое одеяло облаков, скрывшись от наблюдателей с земли.

Летчик посмотрел на жидкокристаллические мониторы, прислушался к гулу турбины, подъемно-маршевые двигатели тянули исправно.

Второй бой за какие-то полтора месяца, при формально мирном времени, а учитывая, что в первом его сбили – это много. Но приказ звучал однозначно: защитить Новосеверный и метановый рудник от воздушного нападения. И значит, он, старший лейтенант Сергей Соколов, будет драться. Несмотря на взаимное непонимание с отцом, Сергей рос в хорошей семье. Самым страшным и унизительным в детстве было подозрение в трусости. Умри, но докажи – ты не трус! Его кумирами были не вымышленные пуленепробиваемые Бэтмен с Суперменом, а вполне реальные герои Великой Отечественной и легендарные герои Донецка: Гиви, Мозговой и Моторола. Он вырос, но по-прежнему был готов доказывать собственную смелость, и умирать, если судьба так потребует. Позади страна, родные и Аридэль, и если цена их жизней – это готовность вступить в драку, то он готов, в любое время и в любом месте.

Самолет стремительно пробил белоснежный облачный слой. В глаза ударил свет ослепительного блюдца солнца, на миг зажмурился. Вокруг чистое весеннее небо, густо-голубого, почти цвета индиго, словно некий художник расстарался, не пожалел краски. Высота 4500 метров. Не верилось, что сейчас будет драка и сейчас будут умирать.

Впереди яркая комета выхлопа самолета ведущего. Обгоняя медлительный звук, истребители стремительно приближались к рубежу атаки.

На экране многофункционального дисплея кишели отметки десятков скоростных целей, отмеченных бортовым информационно-управляющим комплексом красным – вражеские крылатые ракеты. Они неслись над самой поверхностью просыпающегося после зимнего сна океана. Старые, но надежные «Томагавки» и новейшие беспилотные летательные аппараты XQ-58 Valkyrie. Лицо летчика исказила быстрая гримаса удивления. «Неужели большая война?» И тут же сменилась хищной гримасой. А что ты еще хотел, если рядом с Новосеверным взорвался ядерный заряд? Кровь резко, толчком, ударила в голову. Отгоняя пришедшие так не вовремя мысли, летчик крепко сжал зубы. Ну и слава богу! Лучше драка, чем бесконечное ожидание неизвестно чего. Сейчас все не важно, все потом – главное, выполнить боевую задачу.

– «Серый», взял цели на сопровождение, к пускам готов, – доложил оператор.

– Принято.

В наушниках раздался хрипловатый голос ведущего капитана Фролова. Он опасался, что после катапультирования его не допустят к полетам, но еще неделю тому назад медики дали «добро».

– Я – «Гагара-три», цели вижу. Крылатые, больше пятидесяти. Идут курсом…

– Цели уничтожить, – перебил РП.

– Я – «Гагара-три», вас понял, – вновь раздался голос ведущего. – «Четвертый» – атака!

– Принято, «Гагара-три».

– Атакуем, – бросил в ларингофон Соколов.

– Цель вижу. Работаю, – задрожал в наушниках хриплый от волнения голос оператора.

Аппаратура истребителей захватила воздушные цели, распределив их между самолетами. Соколов прищурил глаза, старательно удерживая самолет на курсе, смотрел на мельтешение целей на многофункциональном дисплее. Это был тяжелый, пронизывающий взгляд, так смотрит хищник на жертву, готовясь к нападению.

Оператор в задней кабине работал быстро.

Самолет колыхнулся, пара за парой, ракеты с грозным ревом срывались с пилонов и огненными молниями уносились в безмятежное небо.

Одна за другой погасло полтора десятка отметок вражеских аппаратов. Некоторые из ракет ухитрились сбить по нескольку врагов. То-то будут удивляться падающему с небес металлу белые медведи! Но больше тридцати ракет и БПЛА продолжали полет. Сергей прикусил губу от досады. Прорвавшихся более чем достаточно, чтобы разнести в клочья родной аэродром, здания дежурной смены метанового рудника и порт.

– Поражено пятнадцать целей. Расход боекомплекта полный, – раздался недовольный голос ведущего, – прошу разрешения повторно атаковать пушкой.

– Повторную атаку запрещаю, – торопливо откликнулся руководитель полета. – Слышите меня? Категорически запрещаю. Возвращайтесь, с остальными разберутся зенитчики.

Новосеверный и метановый рудник охранял зенитный дивизион на базе знаменитой С-500 «Прометей». Машина для вооруженных сил новая, но прекрасно себя показавшая во время украинского кризиса. На счету С-500 были десятки военных самолетов ВСУ[43] и разведывательно-ударных БПЛА стран НАТО.

– Есть, – после нескольких мгновений молчания произнес с демонстративным сожалением капитан Фролов, потом в наушниках послышалось: – «Четвертый», возвращаемся.

Соколов скрежетнул зубами, но дисциплина взяла верх.

– Принято.

Рука отклонила ручку управления. Самолет разворачивался, словно гончая, шедшая по следу, но отозванная хозяином. Расстояние до летящей с дозвуковой скоростью хищной стаи ракет и БПЛА стремительно сокращалось.

Внезапно панель станции радиоэлектронной разведки замигала разноцветными светодиодами, в наушниках шлема запищал тревожный сигнал. Это означало, что аппаратура определила, что самолет попал в прицел одного из дронов.

Противоракетный маневр! Ручку на себя! Самолет стремительно взмыл вверх. Перед глазами – багровая пелена, перегрузки сжимают стальными обручами грудь, парализуя дыхание. Тепловые ловушки полетели в стороны, так ящерица отбрасывает хвост, чтобы сохранить главное. И тут же «петля Нестерова» на грани прочности корпуса самолета. Тяжело? Терпи, кто сказал, что воевать легко. Самолет дрожал, словно охваченные судорогой пальцы пилота передавали ему чувства юноши: ненависть и жажду жизни – все, что переживало в этот момент его сердце. Стая ракет «земля-земля» приближалась.

Сильный удар сотряс корпус и тело пилота.

Сердце подскочило к горлу – так, будто истребитель упал в воздушную яму.

Покрасневшие глаза впились в многофункциональный дисплей.

Словно живая на экране забилась жирная, багровая надпись: «Пожар в правом двигателе, рекомендация – покинуть самолет!»

– Черт, – прорычал летчик и обернулся, из правого двигателя полз черный траурный дым. – Черт, черт!

Несколько секунд летчик пытался потушить пожар, но все бесполезно. Застыл, испепеляя дисплей пронизывающим взглядом, еле сдерживая готовое прорваться наружу холодное, ледяное бешенство. Это надо же, снова сбили! В памяти возникли события почти двухмесячной давности. Ночной бой, приземление в тундре и встреча с прекрасной инопланетянкой. Ладно, разберемся! Справился тогда, справится и сейчас!

– Катапультируемся! – яростно крикнул в ларингофон.

Сквозь треск неизвестно откуда появившихся помех в наушниках прорвался голос оператора:

– Принято, исполняю.

Бам!

Исчез отстреленный пиропатронами фонарь кабины. И вновь кресло, подброшенное богатырским пинком, взлетело вверх, а многострадальный позвоночник словно ссыпался вниз.

* * *

Если бы кто-то мог наблюдать с борта самолета-разведчика окрестности острова Медвежий в Северном Ледовитом океане, то увидел бы две колонны кораблей под звездно-полосатым флагом, со скоростью курьерского поезда улепетывающих от негостеприимных берегов, ставших ловушкой. Низкое, совсем не весеннее небо в сочетании с неожиданным ледяным дождем создавало инфернальную картину, достойную последнего – девятого – круга ада, описанного Данте Алигьери в «Божественной комедии», где мучились вмерзшие по шею в лед предатели. Ветер усилился, бил в скулу кораблей, с размаху метал белоснежную пену на форштевни и палубы, с неба сыпались мелкие капли дождя. На лету превращались в лед, осыпали металлическую палубу мелкой, колючей дробью. Мало находилось смельчаков, решившихся выйти наружу в такую погоду по доброй воле, но и их продирающий до костей губительный ветер быстро загонял назад, в уютное тепло кубриков.

Глубоко внутри одного из крейсеров, крохотных перед лицом величия океана металлических коробок, битком набитых высокотехнологичной техникой и людишками, у единственного не закрытого броневым щитом иллюминатора командного пункта с лицом, превратившимся в непроницаемую маску, стоял вице-адмирала Брэд Томпсон, прямой, словно проглотил палку. Тревожно попискивала аппаратура Иджис[44], у дисплеев и пультов тихо переговаривались офицеры-операторы.

Корабли выпустили залпом весь запас ракет «Томагавк», и без них они потеряли наступательную мощь. Возможность сбивать самолеты и ракеты, охотиться за подлодками и кораблями противника они не утратили, но пополнить запас крылатых ракет для атаки наземных целей эскадра могла лишь по возращении на базу. Но это не значило, что экипажи отдыхали. Пока эскадра не выберется за пределы радиуса полета ракет русских противокорабельных комплексов, большая часть матросов и офицеров дежурила в полной готовности на боевых постах.

– Сэр, – негромко доложил капитан-лейтенанта Муленберг, – русские выпустили навстречу первому ударному эшелону противоракеты и направили свыше пятидесяти Flanker-C[45].

Вице-адмирал повернулся. На лице нет и следа тревожных, мрачных мыслей.

– Ну что, парни, вломим комми? – голос отца-командира был полон уверенности в собственных силах и энергии, на лице белозубая улыбка. Начальство должно демонстрировать уверенность в силах! Черт бы всех побрал!

«Если только они не вломят нам. Поглядим, что стоят хваленые С-500 и „Цирконы“ с „Кинжалами“».

– Да, сэр! – зазвенели недружные возгласы офицеров, на миг они отвлеклись от дисплеев и пультов и тут же повернулись назад. Больно уж напряженный момент, чтобы заниматься посторонними делами.

– Томми! – произнес вице-адмирал. Тот не ответил, продолжая сосредоточенно набирать на клавиатуре команду. Томпсон повысил голос: – Лейтенант Мбабете!

– Да, сэр! – Чернокожее лицо с глазами немного навыкате повернулось к адмиралу.

– Что со связью с Норфолком?[46] Появилась?

– Нет, сэр, то ли очередные выбросы на солнце, то ли русские давят. Непонятно пока.

Адмирал кивнул. Отсутствие связи и невозможность получить указание от Пентагона бесило привычного к интернету и кибернетизированным системам связи адмирала – в области радиоэлектронной борьбы русские очень сильны, но ничего! Против доброй старой военно-морской мощи все эти хитрости бессильны. Америка по-прежнему, хотя и уступила Китаю в общем числе боевых кораблей, в количестве крупных судов и авианосцев впереди Китая и России, вместе взятых.

– Сэр! – тревожным голосом капитан-лейтенант Муленберг. – Начался воздушный бой. Хотите взглянуть?

– Конечно, – адмирал направился к офицеру и встал позади его кресла.

Результаты не радовали. На картинке, передаваемой на дисплей с военного спутника, красные точки отметок крылатых ракет и беспилотников исчезали с каждой секундой. Русские самолеты СУ оказались в роли перехватчиков неожиданно эффективными и уничтожали крылатые ракеты, словно голодный койот, ворвавшийся ночью в овчарню, овец. Затем в бой вмешался следующий эшелон противоракетной обороны – С-500, и цифры на счетчике функционирующих «Томагавков» и БПЛА замелькали еще быстрее. Адмирал устало пожал плечами. Зенитные комплексы русских оказались весьма результативными, ничуть не хуже американских. Фактически ракетный удар, как его задумывали большие ребята в Пентагоне, провалился. Несмотря на массированность и внезапность нападения, через защиту русских дай бог, если прорвется несколько процентов ракет.

«Все шло строго по плану, – подумал адмирал, улыбаясь фирменной, белозубой, американской улыбкой, как и надлежит представителю Града На Холме и Светоча Демократии, – просто план был дерьмо…»

На душе было погано. Он достаточно поварился в высших слоях американского общества, чтобы понимать, что удар по русским заказали те, кто олицетворял Большие деньги Америки. А деньги не пахнут. Воняют их обладатели. И все то, что делают по их прямому приказу бездарные политики из Белого дома вместе с Сенатом и чинами Пентагона, точно так же воняет. Кровью и дерьмом. За провал операции кто-то должен ответить, и лучшей фигуры, чем он, не найдешь. Адмирал брезгливо скривил губы, перечисленных персонажей он не любил, а уж после того, как они сломали его так успешно начавшуюся карьеру, тем более. Но сейчас его беспокоило даже не то, кого сделают козлом отпущения, а неизбежный русский ответ. Сначала необходимо выжить, а с остальными проблемами будем разбираться по мере их появления. Обожгла мысль о семье, суждено ли увидеть ее?

В горле запершило, адмирал повернулся:

– Черт побери, где мой кофе?

– Одну минуту, сэр!

Рослая афроамериканка с коротким ежиком жестких волос на голове и погонами рядового первого класса шустро подкатила тележку с маленькой чашкой почти кипящего, как адмирал любил, эспрессо. Адмирал поднял чашку и посмотрел на подчиненную так, что ее словно ветром сдуло из командного пункта. На корабле, да что на корабле, на всей эскадре, не оставалось никого, кто был бы не в курсе темной истории с харрасментом Томпсона, да еще к афроамериканке. Грех в США почти неискупимый, и неважно, было или нет, главное, к какому выводу придет служебное расследование. По результатам его едва не уволили с позором, но вице-адмирал как-то сумел выкрутиться, правда впал в немилость. После этого и так нелегкий характер Брэда Томпсона еще больше ухудшился, и рисковать ни за что получить взыскание женщина не хотела. Адмирал проводил рядовую недовольным взглядом, бросил в ароматную смесь кусок сахара, размешал, позвякивая ложечкой темную, как ночь, жидкость.

Отхлебнув горячего, как лава, кофе, Брэд Томпсон перевел усталый взгляд на экран монитора. «Н-да… – саркастически усмехнулся про себя, – теперь будем ждать ответ русских».

Американские газеты писали, что гиперзвуковые ракеты, которыми хвастались русские – выдумка, их не существует. А если они даже есть, то зенитные ракеты Standard[47], летящие на до- и даже сверхзвуковой скорости, перехватят их без каких-либо проблем! Адмирал входил в весьма ограниченное число высших офицеров вооруженных сил США, кто знал правду. Гиперзвуковое оружие русских и китайцев действительно существует, а его технические характеристики, несмотря на все попытки западных разведок, установить так и не удалось. Так что и его собственная жизнь, и жизни тысяч американских моряков зависели от того, успели защитить русские Север страны новейшими ракетными системами или нет? Успеют ли американские корабли удалиться за пределы досягаемости хотя бы части таких установок, и еще, сможет ли модернизированная система Иджис, интегрированная с зенитными ракетами Standard, противостоять новейшим русским вооружениям? Вопросов много, и скоро он узнает ответ.

На краю экрана появилось полтора десятка стремительно приближающихся красных точек, идентифицированных боевой информационно-управляющей системой как русские ракеты «Циркон (3M22)»[48] и «Х-47М2 Кинжал»[49]. В клочья разрывая тревожную тишину, рявкнул ревун, приковал взгляды офицеров к мониторам боевой информационно-управляющей системы, на миг стало тихо, словно в могиле. Почти одновременно заполошно взвыли сирены.

«Ну вот и ответ русских», – изо всех сил сжал кулаки адмирал. Уйти не успели, губы невольно прошептали:

– Fuck.

Прошиб холодный пот, он вытащил из кармана платок и вытер шею. Трусом он не был, но предчувствие скорой беды схватило ледяной рукой, сжало за горло, совсем как тогда, когда в далеком детстве во дворе родительского дома его подстерегли двое одноклассников – афроамериканцев. За отказ отдать карманные деньги повалили на землю и, уже лежащего, долго пинали. Он пролежал в больнице месяц, но так и не рассказал ни учителям, ни родителям, кто это сделал. На следующий день после выписки Томпсон-младший записался в школу бокса, а еще через полгода качественно отметелил обидчиков. Тогда его едва не выгнали из школы.

К местам по боевому расписанию бегом устремились матросы и офицеры; хищно зашевелились направляющие зенитных ракет, по показаниям радиолокационных станций AN/ SPY-1А нащупывая слишком стремительного врага. Над палубой штабного крейсера с грохотом вонзилась в небо слегка изогнутая, стремительно удлиняющаяся дымная колонна, увенчанная ослепительно белым языком пламени. На миг высветились серые, прилизанные палубные надстройки. Новый пуск, и еще, и еще, множество дымных столбов потянулись навстречу гиперзвуковым ракетам русских. Зажужжали, раскручиваясь, зенитные пушки – последний рубеж обороны. Пара километров для морского боя – это в упор. На боевых постах замерли матросы и офицеры. Все возможное они сделали, осталось положиться на Бога и превосходство самой технически развитой страны мира – Великой Америки.

Перед мысленным взором Брэда Томпсона возникли милые лица дочек. Про них вспомнил напрасно. Засосало под ложечкой, но не так, как бывало от пережитого страха, а как-то тоскливо, отчего даже стало подташнивать. Он всегда считал себя настоящим мужчиной, да, есть то, что его пугало, но каждый раз находил силы переступить страх. Если бы мог, он бы заплакал, но адмиралы не плачут. Разве что на берегу, и то закрывшись в собственной спальне.

Те, кого он любил, смысл его жизни и то единственное, что останется после него – его любимые дочки – были там, в далекой Америке, а он был здесь. Когда-то один умный человек по имени Ник сказал ему: «Запомни, никогда не бывает безальтернативных вариантов. Если кто-то утверждает, что другого пути нет, что так сложилась ситуация – значит, тебя пытаются обмануть. В жизни альтернатива есть всегда!» У него было предчувствие, что добром этот поход не закончится, но есть предложения, которые невозможно игнорировать. Он не мог отказаться возглавить ударную эскадру ракетоносцев, иначе по счетам платил бы не только он, но и его девочки. А так был шанс.

Низкие серые тучи над морем со всех сторон озарились всполохами света. Завыли, засверкали ослепительными факелами зенитки, пытаясь нащупать огненными очередями несущуюся к кораблям стремительную смерть. Слишком поздно! К тому же зенитные орудия рассчитаны на цели, летящие со скоростью не больше двух махов, гиперзвуковые ракеты им не по зубам. Но случай великое дело. Сверкнула вспышка взрыва неудачливого «Циркона», но порадоваться успеху американского оружия никто из моряков не успел. Лишь их адмирал да собранные на командном пункте операторы успели заметить, как стая летающих смертей, заходящая на эскадру с разных направлений, приблизилась вплотную. В последний миг жизни Брэд Томпсон успел подумать: «Damn»[50].

Несколько ослепительно белых полос вонзились в крейсера – два в возглавлявшие колонны суда, третья ударила во флагман, красу и гордость американского флота, в палубу сразу за судовой надстройкой. Из нутра корабля вырвался в хмурое небо столб огня, похожий на ядерный «гриб». Судно мгновенно переломилось пополам и в несколько секунд затонуло, пустив на дно сотни миллионов долларов налогоплательщиков.

Бам! – раскатилось над равнодушной равниной полярного моря гулкое эхо. На поверхности осталось большое масляное пятно и плавучий мусор. Не выжил никто.

Зарево от горящих кораблей осветило мрачные воды. Повреждения их таковы, что усилия аварийных партий были напрасными. Кто-то из выживших офицеров принял верное решение эвакуировать экипажи, за борт полетели спасательные шлюпки. Моряки, в надежде, что их подберут более везучие товарищи, кому посчастливилось занять место в лодке или с других судов эскадры, с паническими криками прыгали в холодное море.

Возглавлявший правую колонну крейсер неторопливо и величественно осел на корму, нос поднялся над водой, пока не встал почти вертикально, и в считанные секунды все в том же положении стойкого оловянного солдатика в один миг нырнул в студеное море. На месте трагедии закружил гигантский водоворот: бешено крутилась куча мусора, несколько переполненных неудачниками шлюпок, да несчастные, кому не хватило места или сил, чтобы добраться до шлюпок. Водоворот не помиловал никого, но, возможно, им и повезло. По свидетельству тех немногих счастливчиков, кого вовремя спасли, смерть от переохлаждения в арктическом море ужасна и крайне болезненна. Страдалец перед скорой (а холодная вода отбирает у человека тепло в десятки раз быстрее, чем воздух) смертью успевал испытать все муки ада, и живые завидовали тем, кому повезло погибнуть от взрыва. Многим, очень многим матросам и офицерам не суждено увидеть берегов благословенной Америки, где только на далекой Аляске вода в преддверии лета столь студеная! Не больше десятка минут, и даже самые закаленные пойдут на корм рыбам.

Еще несколько ослепительно белых полос стремительно вонзились в уцелевшие крейсера и эсминцы.

Бамм! Бамм! – разносились над равнодушным морем звуки взрывов.

Наконец ракетная экзекуция закончилась.

Пятнали безразличное небо столбами черного, как ад, дыма и тонули новейшие высокотехнологичные корабли военно-морского флота Соединенных Штатов Америки. Два непострадавших эсминца начали разворачиваться, чтобы подобрать выживших моряков и по возможности спасти и взять на буксир те крейсера и эсминцы, команда которых яростно боролась за живучесть кораблей. Им предстоял сложный и трудный поход в северонорвежские воды, где ждали дружественные порты и спасение.

* * *

Аридэль, словно полярная тигрица в клетке, металась по мягкой шкуре мамонта на полу из угла в угол просторного, двухкомнатного номера, обставленного привычной драуни низкой мебелью из натурального дерева.

Прибытие драуни изменило судьбу планеты-праматери. Это как в перетягивании каната, когда за одну из команд «вписывается» накачанный крепыш, и все понимают, что это нечестно, и проигрывающие идут на все, чтобы выровнять баланс сил. Да, драуни могут считать, что они ни при чем, что они просто спасали собственные жизни… Наивное оправдание, извинительное лишь тем, что, ощущая собственную вину, хотят доказать, что ни в чем не виноваты. Неужели драуни всюду приносят только войну и смерть? Смерть того, кто незаметно вошел в жизнь и стал так дорог. Перед мысленным взором девушки возникло лицо землянина, он спит, по-детски трогательно посапывая, и все в ней смешалось: радость и счастье, и такая нахлынула безмерная, еще ни разу не испытанная нежность, что она едва не задохнулась.

Смерть… гибель… это было несправедливо и так больно, что хотелось завыть, словно приполярный волк в разгар зимы.

Взгляд, полный ярости и надежды, время от времени замирал на плоской коробочке устройства связи на низеньком столике на гнутых ножках с инкрустацией. Как поступить? Больше всего хотелось снова «набрать» дядю Линдирора, но она знала, что излишней настойчивостью только ухудшит свои шансы. Если сможет – ответит.

Тишину разорвала резкая трель. Заплясали разноцветные искры над столом и еще через миг над ним повис голографический портрет Линдирора.

Девушка приготовилась драться – потому что ничего другого ей не оставалось. Она уже потеряла отца, потом мать и не собиралась терять любимого.

Подскочила, почти подбежала к столику.

– Дядя! Здравствуй!

– Что ты хотела, племянница? – голос предводителя похода был сух, словно воздух в снежной пустыне Инасина[51]. – Видят Демоны Бездны, сейчас не до тебя!

– Так значит это правда? – Из глаз девушки выглянул полярный тигр. – Клан американцев готовится нанести удар ядерными ракетами по клану русских?

Несколько мгновений Линдирор молчал.

– Откуда ты знаешь об этом? – произнес ледяным голосом.

– Неважно! – девушка отрицательно мотнула головой и дерзко вскинула подбородок. – Ты меня учил законам Творца вселенной, что кланы могучие и сильные отвечают за малых и слабых! Так почему драуни бездействуют?

Мужчина вздохнул.

– Творец вселенной! Дай мне силы еще и этой девчонке объяснять! Хорошо. Я знаю про твои чувства к землянину Сергею, поэтому объясню. Мы обещали предводителю клана русских не вмешиваться в земные дела, пока они не затрагивают драуни. Если нарушим слово, то кто будет с нами иметь дело? Неограниченного обмена ударами не допустим, но драться, в том числе с ограниченным использованием ядерного оружия, мы не имеем права. Извини – это тупик.

Девушка прикусила губу. Неожиданно в янтарных глазах мелькнул озорной огонек.

– Первый закон, заповеданный кланам Творцом вселенной, гласит: каждый драуни отвечает за весь клан и клан отвечает за каждого своего члена. Я ничего не перепутала? – произнесла девушка вкрадчиво.

– Да, и что? – мгновенно насторожился драуни.

– Я ношу под сердцем сына Сергея, который драуни по крови, и он сам теперь член клана Лэрдов! По закону ты не можешь его предать! Все драуни не могут его предать! Ты обязан вмешаться. Все кланы обязаны вмешаться!

Мужчина замер, в глазах мелькнул огонек недоверия.

– Ты уверена? У тебя ребенок от землянина?

– Клянусь! Клянусь памятью матери!

– Я выслушал тебя, племянница…

Женщины, когда воюют за свою любовь, бывают так изобретательны и убедительны! Линдирор, председатель Совета кланов, самый могущественный из драуни, несколько мгновений смотрел в лицо родственницы таким взглядом, словно боялся спросить.

– Аридэль, – мужчина нервно сплел пальцы в замок, потом, словно досадуя на себя за проявление слабости, сжал руки в кулаки. – Как тебе удалось с этим аборигеном…

– Любовь сильнее различия миров.

– Я понял тебя. – Глава драуни отключился.

Девушка переоделась в термокостюм и выбежала на улицу.

* * *

Выходной день, даже на Крайнем Севере – это выходной. На набережной, откуда сквозь кованый чугунный забор открывался великолепный вид на гавань, людская толчея. Морской ветер продувал насквозь, множество нарядно одетых парочек прогуливались, сидели в бесчисленных кафешках или, опершись о забор, бездумно всматривались в завораживающую морскую даль. Море – ярко-синее, пламенное, сверкающее до самого горизонта. Мерный плеск волн и пронзительные крики морских птиц причудливо сплетались в единую мелодию порта с множеством непонятных тресков, стуков и гудков. Погода для Североморска чудесная: почти двадцать градусов тепла, чуть сплющенный багровый сгусток солнца застыл на густо-синем небе – самый разгар полярного дня и светило еще не скоро скроется за горизонтом. Лишь гряда причудливых кучевых облаков на горизонте угрожала скорой сменой погоды.

Молодая парочка за белоснежным пластиковым столиком в шашлычной, откуда открывался великолепный вид на серую, колоссального размера тушу тяжелого авианесущего крейсера корабля с надписью на боку: «Адмирал Флота Советского Союза Кузнецов», ожидала, пока веселый армянин с густыми и длинными, как у Буденного, усами под огромным горбатым носом, пожарит мясо. Оно уже томилось на мангале, распространяя аппетитный аромат дыма, жарящегося мяса и травок. Гремела музыка. Морской ветер трепал на девушке юбку, перебирал на молочной, не тронутой загаром шее мелкие пушистые завитки. Лицо немного простоватое, но милое, казалось немного скуластым, скорее всего из-за больших глаз цвета малахита, слегка раскосых.

– Саша, – произнесла мягким голосом, от которого что-то екнуло в душе парня. – Ну хватит меня смешить! Так же и лопнуть можно. Или ты покушаешься на мою жизнь?

Пальчик обвиняюще уставился в грудь молодого человека, с обожанием глядящего на подругу.

– Я тебя? – парень почти задохнулся от такого предположения и придвинулся поближе, ободренный зовущим взглядом подруги. – Да я никогда!.. Да я тебя…

– Что ты меня? – не дождавшись продолжения, немного капризно произнесла девушка, забавно сморщив носик. – Ну! Договаривай! Я слушаю.

– Э! Уважаемый, – прозвучал голос с легким гортанным акцентом, – забирай мясо! Готово!

Парень вскочил, испытывая громадное облегчение от того, что нашелся еще один повод передвинуть решительное объяснение с возлюбленной на попозже, и направился к шашлычнику, провожаемый ироничным взглядом подруги.

Все случилось стремительно и неожиданно. Вот еще только что шутливо пикировался с подругой, а в следующее мгновение над бетонными пятиэтажками, над заливом, над военными кораблями пронесся заунывный, протяжный рев сирен гражданской обороны. Несколько секунд спустя земным собратьям завторили корабельные ревуны. Звук протяжным эхом вернулся от сопок вокруг города, чтобы окончательно затеряться посреди безбрежных просторов Кольского залива. Печальный вопль все длился и длился, выматывая душу, оповещая людей, что случилось нечто страшное. На набережной застыли. Протяжно завыл тонкий женский голос, его тут же перебил гневный мужской окрик. Бездомная собака, прижившаяся в порту, испуганно шарахнулась от найденной в перевернутой урне косточки. Длинные уши настороженно поднялись, несколько мгновений слушала несущиеся над главной гаванью самого северного флота – Краснознаменного Северного флота России, грозные звуки, подняла морду к небу, завыла горестно в унисон. На военных кораблях – торопливый стук ботинок об металл палубы, негромкие слова приказов, мельтешение теней. Корабли стремительно пробуждались, готовясь к тому, для чего они были рождены на свет – к битве!

– Что это? – девушка вскочила, зажимая руками промеж колен надутую ветром юбку, на лице растерянность. – Что это? – голос жалко дрогнул.

– Света, ты чего? Мы проходили же, как действовать по сирене гражданской обороны. – Парень, повернувшись к девушке, схватил ее за тонкую ладонь. – Пошли!

– Э! – растерялся кавказец. – А как же шашлык?

– Не до него, – отмахнулся парень и скорым шагом, почти насильно ведя за собой девушку, что-то горячо ему доказывающую, двинулся вдоль набережной к ближайшему переулку, ведущему прочь от базы военных кораблей.

А печальные звуки сирен все плыли и плыли над городом и морем, словно заунывный плач по пропавшим душам.

Шашлычник поднял из мангала истекающие прозрачным соком шампуры с мясом и положил на тарелку. Набережная преобразилась. Куда только делись беззаботные парочки? Редеющая толпа обтекала кафе, целеустремленно текла на выходы с набережной. Мужчина растерянно и жалко заморгал, на лбу появились глубокие морщинки. В нем боролась жадность, или, скорее, домовитость со страхом. Кафе-то свое, кровное, как его оставить без присмотра? Разворуют же все! Но не зря же еще минуту тому назад беспечно прогуливающиеся североморцы поспешно покидают, почти бегут, прочь от военно-морской базы? А еще эти сирены…

Вах, что-то вспоминается про них из детства. Что-то совсем нехорошее.

В небе над базой ВМС стремительно прочертились белые полосы конденсационного следа от звена «хищников» неба – Су-57[52], каждый со свитой из четырех дронов С-70 «Охотник», навстречу американским ракетам и беспилотникам.

Бамм! – басовито прогремело над акваторией. Стальной нос «Петра Великого» окутался пламенем и дымом, и стремительная огненно-дымная полоса воткнулась в небо.

Задрожали, зазвенели стекла в пятиэтажках поблизости и портовых конторах.

Бамм! – вернулось эхо, отразившись от окружавших город холмов, наслоилось на вой сирен.

Несмотря на летнюю погоду, ужас с головой накрыл шашлычника, по спине потекла холодная струйка пота. Метнулся к столу, в ящике он держал выручку. Тугой комок рублей отправился в карман, фартук полетел прочь. Бросил тоскливый взгляд на кафе и влился в толпу убегающих с набережной, тут же рассеивающуюся среди притихших многоэтажек.

Старшего собрата поддержали младшие – большие противолодочные корабли 14-й бригады Северного флота. Палубы кораблей украсились огненными цветками залпов. Рукотворные молнии ракет противовоздушного комплекса «Риф» С-300Ф стремительно ушли в безмолвное небо.

На горизонте на миг вспыхнул огненный шар. Через несколько секунд еще, и еще, и еще! Сирены гражданской обороны, забираясь в черепную коробку, в самые глубины мозга, голосили печальную песню-реквием мирному времени.

Всё… Стая крылатых ракет прорвалась через заслон зенитных. Глухо зарычали, нащупывая врага сдвоенными росчерками огненных очередей, 30-миллиметровые шестиствольные артиллерийские установки АК-630М1-2[53].

Удачно! Над морем ослепительно полыхнуло. Новая… и еще одна вспышка! Через несколько кратких мгновений донеслись чудовищные звуки взрывов.

Бам! Огненно-дымный гриб поднялся над доками, через секунду такой же – над примыкавшим к порту жилым районом. По лицам немногих зрителей хлестнула упругая ударная волна. На месте, где стоял пирс, бурлило потемневшее море, из остатков оплавленных стен рапирой вонзался в ярко-синее небо густой дымный столб. Крылатая ракета, несущая в обычном снаряжении почти полтонны взрывчатки, – это жуткая мощь!

Над асфальтом набережной поплыл тяжелый запах сгоревшей взрывчатки в смеси с вонью горящего дерева и пластика.

Крылатая ракета взорвалась вблизи от борта «Петра Великого», в бессильной злобе ударила пригоршней раскаленных осколков по металлу, но лишь поцарапала краску.

Бабах!

Новый огненный цветок распустился на палубе одного из больших противолодочных кораблей, выметнул в небо густой дым. Матросы и офицеры экипажа, те, кто остался невредим, в составе аварийных партий начали отчаянную борьбу за выживание родного судна.

На порт и город обрушилась оглушительная тишина, особенно противоестественная после надсадного воя сирен, грохота стартующих ракет, грозного рыка артиллерийских очередей и взрывов.

Откуда-то издали вновь послышался нарастающий с каждым мигом рев сирены. Яростно завывая, по набережной промчались ярко-алые пожарные машины, резко затормозили у доков. На асфальт горохом посыпались пожарные. Огнеборцы действовали слаженно и привычно. На свет божий показались пожарные рукава, стремительно раскрутились, потолстели от несущейся по ним воды, через считанные секунды ствольщики[54] ударили белыми от пены струями по пылающим остаткам дока, зашипевшим, словно змеиное кубло.

* * *

Напротив видеоэкрана, занимавшего стену пункта управления от пола до второго, галерейного этажа, стоял президент России. Саднящее чувство тревоги медленно растворялось, исчезало вместе со значками, изображавшими корабли погибающей в Северном Ледовитом океане американской эскадры. Сжатые в тонкую белесую ниточку губы оживали, нездоровая багровость постепенно уходила с лица. И неважно, что у потенциального противника остались разбросанные по десяткам стран и островов военные базы, эскадры и тысячи носителей оружия массового уничтожения. Удар мы отбили. И хотя данные по потерям еще уточнялись, но, несомненно, отбили малой кровью.

Он внезапно услышал нестройный шум тихих голосов, сливавшийся с фоновым тарахтением десятков вентиляторов и щелканьем клавиш ноутбуков в тревожный гул, и удивился. Как до сих пор не замечал этого?

Устало протер ладонью лицо, он испытывал огромное облегчение.

У начальника Генштаба, стоявшего справа, подтянутого генерал-полковника, не сходило с лица мрачное выражение. Президент повернулся к нему и ткнул пальцем в картинку на видеостене.

– Что, по вашему мнению, предпримет противник?

– Товарищ Верховный Главнокомандующий! – громкий голос, выработанный десятилетиями безупречной службы, с легкостью перекрывал неумолчный шум командного пункта.

Нетерпеливым движением руки президент остановил генерала:

– Давайте ближе к делу, товарищ генерал, и кратко, – произнес тихо и невыразительно.

Генерал согласно наклонил седую голову, на миг показав лысеющую макушку.

– В последние полчаса выявлены признаки явной активизации американских вооруженных сил как на территории США, так и на военных базах в Европе и Азии: интенсивность радиообмена и телефонных переговоров увеличилась на порядок. Обнаружены признаки приведения в готовность к выходу в море авианосных групп и приведения в готовность DEFCON-3, сил стратегической бомбардировочной авиации, а также рассредоточения войск и штабов. По данным технической и агентурной разведки, продолжается загрузка ядерного оружия на ударную авиацию, смена кодов в подразделениях стратегических сил и выдвижение носителей оружия массового поражения в районы патрулирования. Генеральный штаб считает, что противник скрытно готовится к нанесению быстрого глобального удара. Доклад закончил.

– Что вы предлагаете?

– Товарищ президент, я, как военный, считаю необходимым осуществить превентивный удар по территории США и зарубежным базам. В противном случае мы рискуем пропустить удар американцев.

В зале повисло напряженное молчание, казалось, еще миг и между людьми пробьет огненная искра молнии.

На что решиться? Нанести превентивный удар неядерными стратегическими силами? Без всяких гарантий, что это не приведет к термоядерной войне? Или первым ударить ракетами с ядерными боеголовками?

А может, ждать хода противника, надеясь, что он блефует?

Сложность в том, что третьего пути нет. Ставки слишком высоки. Здесь и сейчас решится судьба самой большой страны и всей планеты Земля.

Мир за пределами защищенного пункта управления застыл в неустойчивом равновесии между грандиозной провокацией, ограниченным военным конфликтом и Третьей мировой войной.

Теперь все зависело от выдержки и воли политиков не идти на обострение. А вот этого у «партнеров» России не замечалось.

Президент разыскал взглядом министра иностранных дел.

– Виктор Сергеевич! Что говорят наши… – короткая, злая гримаса на миг исказила черты, и последнее слово он произнес, как будто выплюнул: – Американские партнеры?

Министр иностранных дел подошел к застывшему с каменным лицом президенту. Снял очки, неторопливо протер стекла тряпочкой и уложил в футляр. Футляр отправился во внутренний карман пиджака.

– Американцы молчат. Не отвечает даже прямая линия связи с Вашингтоном. Нам удалось выйти на генерального секретаря НАТО. Там утверждают, что были не в курсе намерений американской администрации. Врут, конечно, но предлагают посредничество в урегулировании конфликта.

Президент немного помолчал, пристально глядя на министра.

– Как вы считаете, американцы пойдут до конца? Или остается возможность договориться?

– Не думаю, похоже, они пошли ва-банк. Тот факт, что американцы пошли на столь беспрецедентное нападение на Россию, рискуя тем, что мы нанесем ответный ядерный удар по США, свидетельствует об отчаянной попытке поддержать свою репутацию как единственной сверхдержавы. Стоит им отступить, они потеряют и лицо, и статус. Все вышеизложенное позволяет утверждать, что они будут играть на повышение ставок… – министр резко оборвал фразу, давая присутствующим возможность самим закончить мысль.

Президент несколько мгновений смотрел в профессионально бесстрастное лицо собеседника, словно пытаясь отыскать хоть какие-то следы эмоций, затем устало кивнул:

– Хорошо, продолжайте усилия по урегулированию конфликта.

К президенту с телефоном в руке подошел секретарь.

– Кто?

– Американский президент.

– Помяни черта, а он тут как тут… – президент протянул руку, лицо его немного помягчело. – Давай!

– Good afternoon, mister president[55], - произнес американец ледяным тоном.

Министры и ключевые чины администрации оживленно задвигались, зашептались. Раздался дружный вздох облегчения. Наконец-то американцы вышли на связь. Значит, поняли, что авантюра потерпела крах! Появилась хрупкая надежда, что тем или иным способом инцидент урегулируется.

Выражение лица президента менялось вместе с короткими репликами, которые он выплевывал в трубку. Черты немолодого лица словно старели на глазах, выражение стало жестче. Наконец президент произнес ледяным голосом: «Don’t bite off more than you can chew»[56] и попрощался.

Президент отдал трубку секретарю, коротко, но зло выругался и тихонько выпустил воздух меж плотно сжатых зубов. Вместо того чтобы смириться с тем, что золотые дни заокеанской сверхдержавы закончились и найти собственное место в новом мире, американцы решили сыграть на повышение ставок. Словно на кону стоят деньги, а не жизнь и смерть планеты. Под прицелом пристальных взглядов президент прошел к креслу напротив видеостены. Опустившиеся на подлокотники руки изо всех сил вцепились в них. Коротко, безжизненным тоном пересказал разговор. Американский президент в ультимативной и хамской форме снова потребовал от России, чтобы пришельцы начали с Западом торговлю и установили с американцами дипломатические отношения. В случае отказа угрожал нанесением по территории России ядерного удара. Ответ на ультиматум ждут в течение часа. Видимо, рассчитывают, что за это время Россия не сможет получить помощь от инопланетных союзников.

В зале стояла мертвенная тишина, прерываемая лишь негромким гулом вентиляция да хриплым, астматичным дыханием кого-то из министров. В воображении президента встала картина, от которой сердце на миг словно остановилось. Низко над горизонтом вспыхнула ослепительная оранжевая звезда. Несколько мгновений, и она разгорелась так, что ее блеск стал нестерпим для незащищенного человеческого глаза. Через несколько секунд свечение стало слабеть, но свет вспышки не исчез совсем – сжался до небольшого зарева, а отгоревшая звезда превратилась в красный овал, зависший в приземном мареве. Через несколько секунд овал совсем исчез, окутавшись угольного цвета облаком, подпираемым толстым столбом такого же цвета. Медленно, в безмолвии затихшей природы, почти незаметно, страшный гриб рос в небо. Ноздри защекотал едкий запах сожженной, испарившейся в атомном огне человеческой плоти, он непроизвольно содрогнулся всем телом. «Как поступить? Идти на уступки? Но как можно заставить драуни помимо их воли? А предводитель инопланетян Линдирор не отвечает на звонки… Не знает, что происходит? Нет… не верю…»

– Смотрите, – воскликнул, протягивая руку к видеостене самый молодой из присутствующих – немногим больше сорока лет – глава правительства, до сих пор для большинства он являлся во многом загадкой, – что это?

На территории ракетных баз США и Западной Европы и в омывающих Евразию морях расцветали яркие огоньки. По низу экрана мигало алым сообщение мощного искусственного интеллекта командного пункта: «Внимание! Ракетные пуски стратегических ракет!» Количество огненных точек – обозначение ракет – с каждой секундой увеличивалось. И все на главном командном пункте сдавленно ахнули. Установилась гробовая тишина. Бледные лица, потрясенные взгляды. Американцы все-таки решили развязать Третью мировую войну.

– Опоздали? – оторвав взгляд от экрана, президент повернулся к застывшему перед экраном начальнику Генштаба и произнес тихо, но твердо: – А как же час на размышления? Обманули? Это в стиле англосаксов!

Мысль работала с лихорадочной торопливостью. Оглянулся назад, дежурный офицер-подполковник с чемоданчиком «Судного дня», с лицом бледным, но решительным, ждал приказа в паре метров позади.

– Товарищ президент, я… секунду… – Генерал склонился перед видеостеной, что-то внимательно изучая. Повернулся к президенту с растерянным лицом. – Ничего не понимаю. По данным технической разведки, сразу после старта американские ракеты и самолеты исчезают. То ли взрываются, то ли падают на землю.

В голосе слышалось огромное удивление – и не менее огромное – облегчение.

– Это наши гости? – Ладони президента легли на подлокотники, ноздри породистого носа раздулись. Он впился в генерала взглядом. – Это драуни?

– Не могу знать, – произнес генерал. Видно было, что он оправился от удивления, – но считаю, что это могут быть только они!

Лидер драуни на звонок откликнулся немедленно.

– Я приветствую вас, господин президент, – раздался знакомый голос с легким прибалтийским акцентом предводителя похода драуни Линдирора. – Я догадываюсь, вы хотите узнать, что произошло и почему ракеты и летательные аппараты клана американцев падают?

– Да… мы договаривались, что вы не станете вмешиваться во внутренние дела Земли.

– Да, мы обещали… Я объясню, почему пришлось вмешаться, но вначале, что произошло. Мы накрыли планету специальным полем, которое затрудняет горение любых химических составов на высоте от пятнадцати метров, а на высотах от сорока до десяти тысяч метров горение невозможно. Так что самолетам придется садиться при неработающих двигателях. Рекомендую предупредить все аэропорты о проблеме и организовать работы по поиску и спасению пассажиров.

– Значит, американские ракеты и самолеты…

– Они упали, едва оторвавшись от земли.

На несколько мгновений Михаил Владимирович потерял дар речи. В трубке терпеливо ожидали.

– Вы… – русский откашлялся. А когда восстановил душевное равновесие, спросил с давно и великолепно отработанной небрежностью: – Вы обещали объяснить, почему вмешались в земные дела.

– Видите ли, господин президент, мы – древняя раса, и наши древние законы составляют саму душу нашего народа, душу каждого драуни. Нарушить их немыслимо. Мы верим в это и соответственно этому поступаем. Самый главный из законов гласит, что каждый драуни отвечает за весь клан и клан отвечает и защищает каждого своего члена. Один из людей клана русских стал членом клана Лэрдов, клана драуни, а наша женщина носит ребенка от него. Мы не могли не вмешаться, чтобы защитить их.

Русский открыл рот, сказать ничего не вышло, закрыл и только глазами хлопнул ошарашенно. Затем произнес после нескольких секунд молчания:

– Вы хотите сказать, что этот мальчишка, как его – Соколов…

– Да.

«Ну и дела… – президент одного из самых могущественнейших государств Земли в полном обалдении покрутил головой. – Надо же на каких тоненьких нитях висела судьба человечества… Н-да… Интересно, что скажут потомки о спасшей планету любви? Или изменяющие судьбы мира тайные пружины останутся тайной?»

* * *

Торжественно и плавно, словно продольная трещина на лобовом стекле автомобиля, одинокая чайка пересекала весеннее небо густо-голубого, почти цвета индиго. Сергей, черный от злости словно ворон, быстрым шагом двигался по красновато-черной раскисшей тундре, перепрыгивал через мелкие ручейки, бегущие с гребней холмов. Внизу они втекали в обрамленные грязными остатками прошлогоднего снега и льда озерца холодной и мутной воды. Холодный ветер с севера, пропитанный кисло-прелым запахом тундры, не мог ни остудить пылающее лицо, ни заглушить сжигавшую изнутри ярость и бессильный гнев, от которых не убежать и не умчаться даже на самом быстром автомобиле.

Это надо же! Ухитриться дважды быть сбитым менее чем за два месяца. Он криворукий неудачник, или это судьба? Вновь и вновь анализировал собственные действия, но сколько ни пытался найти ошибки, так и не находил. Оставаться на месте в ожидании спасателей было слишком муторно, к тому же он запомнил направление, в котором снижался парашют оператора, и, чтобы отвлечься от горьких мыслей, решил разыскать коллегу. К тому же, а вдруг ему нужна помощь? В любом случае вместе дожидаться спасателей веселее!

И тут внезапно и резко, словно топор по натянутому якорному канату, с неба по нервам ударил некий звук, напоминавший звук вертолетного двигателя. Спасатели? Он остановился, приставив ладонь домиком ко лбу козырьком, оглядел горизонт. Ну и где он? Ничего не видно! Звук стремительно нарастал, пока, в единый миг пронзив тучи, некий аппарат не застыл, обдав ветром, в полуметре от земли. Знакомые хищные обводы – все говорило о том, что это машина драуни.

Человек растерянно застыл.

В утолщении сверху аппарата протаяло отверстие, из него на корпус выпрыгнула человекообразная фигура, напоминающая футуристического рыцаря из космического боевика в блестящем, полированным металлом шлеме, кирасе, поножах и наручах. Костюм космодесантника!

По словам Аридэль, будь она в нем, шансы у человека в рукопашной схватке были бы нулевые. Большая часть тела прикрыта металлом, а там, где его нет – высокопрочная керамика в несколько слоев. Искусственные мышцы наделяли сверхчеловеческой силой, позволяя разорвать руками тысячелистный том «Войны и мира» или десятки километров бежать по пересеченной местности со скоростью чемпиона-спринтера… Да нет проблем! А вмонтированные в шлеме датчики давали возможность видеть во тьме, обладать великолепным совиным слухом и способностью улавливать электромагнитные колебания.

Несколько мгновений человек и драуни смотрели друг на друга. Рука землянина словно невзначай легла на кобуру. Это было глупо – пистолетная пуля не сможет ни пробить латы пришельца, ни отбросить его, но это было первое, инстинктивное действие.

Внезапно шлем пришельца прорезала вертикальная трещина, стремительно собираясь в гармошку, и он втянулся в костюм по обе стороны шеи, открывая лицо, – это была Аридэль.

Человек выдохнул воздух, рука упала с кобуры.

На лице девушки одновременно облегчение и негодование.

– Я не понимать! Стоит только тебя отпустить, и ты обязательно попасть в историю! – звонко произнесла девушка. – Это становится традицией – спасать тебе! Меня это напрягать!

С трудом проглотив застрявший в горле комок, Соколов до боли сжал пальцы в кулаки. Как-то слишком много навалилось сегодня. Еще утром проснулся в объятиях самой прекрасной девушки, потом ядерный взрыв, воздушная схватка и катапультирование.

– Ну ни хрена себе каламбурчик… А не сбивать мой самолет не пробовала?

– Я не знать, что там есть ты! – звонко ответила девушка и едва слышно виновато хлюпнула носиком.

Внезапно Сергею стало необыкновенно хорошо, славно на душе. Только сейчас почувствовал, как легко дышится в весенней тундре, и захотелось заорать, чтобы выплеснуть переполняющий его восторг. Чтобы совладать с бушевавшей в душе бурей эмоций, ушло несколько секунд.

Совершенно мальчишеская улыбка осветила лицо землянина, Аридэль в ответ по-девчоночьи прыснула.

– А как ты меня нашла? – произнес нарочито спокойно.

– От нас, драуни, так просто не спрячешься! Как я мочь не спасти отца моего будущего ребенка? Переспать с девушкой, значит все, любить ее. Всегда любить!

Девушка покривила душой. Утром она мудро рассудила: о том, что парень не будет знать, он и жалеть не станет, и на всякий случай прикрепила на тело возлюбленного жучок. Ей так спокойнее. Когда жучок передал сцены воздушного боя и катапультирования Сергея, Аридэль выпросила спасательный аппарат и помчалась на выручку.

Мужчина словно рыба ловил воздух открытым ртом и не отводил ошеломленного взгляда от лица возлюбленной. Он ничего не мог понять. Как же может так быть: сегодня ночь любви и на следующий день он будущий отец. Так не бывает! Или все же бывает, когда твоя девушка инопланетянка? В голове путались выхолощенные, скользкие мысли.

– Что… – договорить он не успел.

Девушка спрыгнула на землю, а когда сладкие женские губы нашли мужские, Сергею стало не до вопросов.

* * *

К утру следующего дня попытки американцев запустить хоть что-нибудь и поднять в воздух авиацию закончились. На плитах аэродромов и ракетных баз дымились груды искореженного металла и поломанной электроники – все, что осталось от высокотехнологичного оружия. Американское оружие массового поражения вместе с его носителями было ликвидировано как минимум наполовину, и оказалось, что у стран, которые Запад в надменности третировал: Иран, Пакистан, Северная Корея, количество ядерных боезарядов вполне сопоставимо с оставшимся у американцев. А у русских, китайцев и индийцев значительно больше. Основа мощи Запада – военная сила – была непоправимо разрушена, возвещая этим окончательный закат мрачной эпохи доминирования на планете англосаксов и их клевретов.

Так закончилась эпоха последней и, наверное, самой кровавой из великих империй Земли.

В огромной стране, носившей в разные эпохи разные названия: Русь, Россия, Российская империя, СССР, Российская Федерация, когда-то были суперпопулярны фантастические книги про прогрессоров – землян, подтягивающих отсталых инопланетян до собственного уровня. В жизни все произошло ровно наоборот. Пришли старшие братья и надавали по рукам расшалившимся детишкам, слишком рано получившим в руки спички.

Игра случая, что драуни в странствиях по космосу обнаружили планету-праматерь, и опять же случайность, что эти драуни подчинялись Совету кланов, а не принадлежали к Ушедшим кланам, но эти счастливые случайности перевернули судьбу планеты.

Что будет после? Китайская или Российская империя установит доминирование на хрупком шарике, именуемом обитателями Землей? Или они мирно разделят ответственность за судьбы мира? И будут ли новые хозяева планеты милосерднее к другим народам? История учит – да. По крайней мере, ни Россия, ни Китай за всю свою историю не организовывали геноцид населения целого континента, как это сделали США в отношении североамериканских индейцев. А для британцев уничтожение народов и культур было нормой поведения так же, как и постыдная торговля черным «золотом», которой они занимались до середины девятнадцатого века, и торговля наркотиками – тысячами тонн.

А быть может, неугомонное человечество, глядя на инопланетных родственников, повзрослеет и перерастет буйную и кровавую эпоху империй? Никто не знает, но одно несомненно: нынешняя страница в истории планеты Земля навсегда перевернута…

Примечания

1

Что это? (англ.)

2

Контрольно-пропускной пункт.

3

Высотные беспилотники на солнечных батареях.

4

Системная авария в энергосистеме, сопровождаемая массовым отключением потребителей.

5

Организация Договора о коллективной безопасности.

6

Шахада считается первым и важнейшим положением исламского Символа веры. Перевод: «Свидетельствую, что нет божества, кроме Аллаха, и еще свидетельствую, что Мухаммад – посланник Аллаха».

7

Боевик ошибся. На разведчиках были экспериментальные костюмы «Сотник» с броней, скрывающей бойца от инфракрасных датчиков и меняющей окраску под цвет местности, с полностью закрывающим голову шлемом, напичканным ультрасовременной электроникой, и с противоминными ботинками. В броню интегрирован пассивный экзоскелет. Напоминает американский аналог.

8

Харам – в шариате греховные деяния, запрещенные в исламе.

9

Внебрачный, побочный сын.

10

Имитатор газового нападения.

11

«Мозговые центры»; нефтяные компании; университеты; СМИ; банкиры; военные подрядчики.

12

Виртуальный помощник производства Apple.

13

Американская пословица, эквивалент: не делайте из мухи слона.

14

Ламповой.

15

Прозвище американских военных.

16

Телефон службы спасения на территории США и Канады.

17

Уровень повышенной боевой готовности.

18

Объединенный разъем коммуникаций – подключение к рации, внутреннему переговорному устройству самолета, подаче воздуха и кислорода, поддува противоперегрузочной системы полетного комбинезона.

19

Рычаг управления двигателем.

20

Руководитель полетов.

21

Принадлежащими по происхождению к данной территории, местный, коренной по происхождению.

22

Головной убор, отдаленно напоминающий пилотку, украшенную разноцветным пером птицы саги.

23

Линия светораздела, отделяющая освещенную (светлую) часть небесного тела от неосвещенной (темной) части.

24

Безалкогольный напиток – отвар кофеиносодержащих ягод.

25

Наиболее выгодное и высокооплачиваемое время для размещения рекламы в радио- и телеэфире.

26

Геологическая эпоха (2 миллиона – 100 тыс. лет тому назад).

27

В растительном покрове преобладали высококалорийные, кормовые виды трав и кусты ивы. Они круглый год обеспечивали надежную кормовую базу для большого количества животных мегафауны.

28

Поведение человека, причиняющее неудобство или даже вред другому человеку, нарушающее неприкосновенность его частной жизни.

29

Имущие, правящие круги, политическая элита.

30

Действительное прозвище министра иностранных дел СССР А. А. Громыко, который более двадцати раз использовал в Совете Безопасности ООН право вето.

31

Боковой удар.

32

Отмороженный дурак (воровской сленг).

33

Контрольно-пропускного пункта.

34

Великан в осетинской мифологии.

35

Соли или эфиры хлорной кислоты.

36

Приспособление у трактора в виде рамы с широким ножом для земляных работ.

37

Российский многоцелевой автомобиль повышенной проходимости, бронеавтомобиль, армейский автомобиль-внедорожник.

38

Неудачное дело (уголовный жаргон).

39

Намек на Севанскую битву (924 г.), когда 250 армян победили 5000 арабов.

40

Радиолокационная станция.

41

Военный интернет.

42

О том, что так же поступают и болгары, автор в курсе.

43

Вооруженные силы Украины.

44

Иджис (англ. Aegis combat system) – американская корабельная многофункциональная боевая информационно-управляющая система, представляющая собой интегрированную сеть корабельных средств освещения обстановки, средств поражения и средств управления.

45

СУ-30.

46

Главная военно-морская база США в Северной Атлантике.

47

Семейство американских твердотопливных зенитных управляемых ракет класса «корабль-воздух», средней и большой дальности.

48

Российская гиперзвуковая противокорабельная крылатая ракета.

49

Российский гиперзвуковой авиационный ракетный комплекс.

50

Чертова жизнь.

51

Приполярный континент родной планеты драуни.

52

Самолет пятого поколения.

53

АК-630М1-2 «Рой» – советская корабельная 30-миллиметровая автоматическая артиллерийская установка. Предназначена для обеспечения ПРО кораблей ВМФ в ближней зоне, в основном для уничтожения ПКР и других видов управляемого оружия.

54

Пожарный, непосредственно подающий воду (огнетушащие вещества) в очаг пожара.

55

Good afternoon, mister president (англ.) – Добрый день, господин президент.

56

Don’t bite off more than you can chew – американская поговорка: «Не откусывай больше того, что ты в состоянии проглотить».

Content

Олег Немиров
Земля! Визит родственников

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Примечания