Геннадий Соболев

Ленинград в борьбе за выживание в блокаде. Книга вторая: июнь 1942 – январь 1943

Рецензенты:

д-р ист. наук Н.Д.Козлов (ЛГУ им. А.С.Пушкина),

д-р ист. наук М. В.Ходяков (С.-Петерб. гос. ун-т)

Печатается по постановлению Ученого совета Института истории Санкт-Петербургского государственного университета

Введение

Мы не кичимся буднями своими.

Наш путь угрюм и ноша нелегка,

но знаем, что завоевали имя,

которое останется в веках.

Ольга Берггольц, май 1942 г.

Настоящая работа является второй частью книги, вышедшей два года назад[1]. Учитывая, что за прошедшее время появились новые публикации документов[2], я посчитал необходимым вернуться здесь к наиболее важным событиям, о которых речь шла в первой книге. Это тем более важно сделать, что в работах некоторых современных авторов предпринимаются попытки, с моей точки зрения неубедительные, «скорректировать» планы и намерения гитлеровского командования относительно судьбы Ленинграда. Военный дипломат и переводчик Ю.М. Лебедев, у которого в ходе изучения оригинала «Военного дневника» начальника Генерального штаба сухопутных войск Германии Франца Гальдера возникли сомнения в корректности его перевода на русский язык, пришел к принципиально важному, но далеко не очевидному выводу о том, что генерал Гальдер в своем дневнике «на самом деле… имел в виду не захват Ленинграда, а принуждение его к капитуляции. В этом заключался смысл решения вопроса. Задача стояла в том, чтобы блокировать многомиллионный город, подвергнуть его лишениям и заставить в конечном итоге добровольно сдаться»[3]. Именно Гальдер, считает Ю.М.Лебедев, убедил Гитлера отказаться от штурма Ленинграда, и ленинградское направление по воле Гитлера превратилось во «второстепенный театр военных действий»[4].

В самом деле, еще 26 июля 1941 г. командующий группой армий «Север», основываясь на информации своего начальника штаба генерала Бреннеке, присутствовавшего накануне на совещании в Генеральном штабе сухопутных войск Германии, сделал в личном блокноте следующую запись: «Ленинград не следует брать, его необходимо лишь окружить»[5]. Эту запись фон Лееба некоторые историки и публицисты сегодня готовы даже выдать за свое сенсационное открытие, утверждая при этом, что все последующие решения Гитлера, поддавшегося влиянию генерала Гальдера, подтверждали его решение «не брать» Ленинград. Так ли это? Давайте внимательно прочитаем приказ группе армий «Север» № 1 от 28 августа 1941 г. Вот что в нем говорилось: «1. Блокировать город Ленинград кольцом как можно ближе к самому городу, чтобы сэкономить наши силы. Требований о капитуляции не выдвигать. 2. Для того, чтобы город как последний центр красного сопротивления на Балтике, был как можно скорее уничтожен без больших жертв с нашей стороны, запрещается штурмовать город силами пехоты. После поражения ПВО и истребительной авиации противника его оборонительные и жизненные способности следует сломить путем разрушения водопроводных станций, складов, источников электропитания и силовых установок. Военные сооружения и способность противника к обороне нужно подавить пожарами и артиллерийским огнем. Каждую попытку населения выйти наружу через войска окружения следует предотвращать, при необходимости – с применением оружия…».

Как видно из текста этого приказа Гитлера, в нем речь шла не о «добровольной капитуляции» Ленинграда, а о его уничтожении в результате обстрелов и бомбардировок. И даже командующий группой армий «Север» фон Лееб, который, по мнению Ю. Лебедева, рассчитывал «на добровольную капитуляцию города»[6], 5 сентября 1941 г. выразил мнение, что «если Ленинград, подгоняемый голодом, будет вынужден сдаться, то его следует лишить тогда по крайней мере возможности повторного сопротивления»[7].

Это правда, что Гитлеру и его генералам пришлось не раз менять свои планы и способы овладения Ленинградом, в первую очередь из-за ожесточенного сопротивления его защитников, хотя человеконенавистническая сущность их планов в отношении судьбы населения осажденного города оставалась неизменной. И все же главную роль здесь играл не Гальдер, а Гитлер, придававший захвату Ленинграда первостепенное значение в силу его политической, экономической и стратегической роли в начавшейся войне. «Неудивительно, – пишет в связи с этим современный немецкий историк Йоханнес Хюртер, – что Ленинград играл особую роль в захватнических планах Гитлера, порой даже большую, чем Москва, которая оставалась главной целью наступления для Генерального штаба вермахта»[8].

Разумеется, политическое и военное руководство СССР понимало важность сражения за Ленинград, и Председатель Государственного Комитета Обороны И. В. Сталин в разговоре с посетившим Москву в конце июля 1941 г. личным представителем президента США Ф. Рузвельта Г. Гопкинсом назвал Ленинград в числе важнейших стратегических пунктов, которые должны быть удержаны во что бы то ни стало. Выражая озабоченность судьбой Ленинграда и свое негодование по поводу «самодеятельности» ленинградского руководства, создавшего 21 августа 1941 г. без санкции Ставки ВГК Военный Совет обороны Ленинграда, И. В. Сталин в разговоре по прямому проводу в ночь на

22 августа 1941 г. говорил: «Ленинград не Череповец или Вологда, это вторая столица нашей страны. Военный Совет обороны Ленинграда не вспомогательный орган, а руководящий орган обороны Ленинграда»[9]. О резком недовольстве Сталина ленинградским руководством свидетельствовало и его решение направить в Ленинград в конце августа 1941 г. облеченную чрезвычайными полномочиями Комиссию во главе с заместителем Председателя ГКО В. М. Молотовым. Из опубликованных теперь документов можно сделать вывод, что высокая комиссия, выражая свое неудовлетворение организацией обороны Ленинграда, со своей стороны, не смогла правильно оценить создавшееся уже в дни ее пребывания в Ленинграде (26–29 августа 1941 г.) критическое положение, о чем свидетельствовали направленные ею в Москву нереальные предложения относительно пополнения продовольственных запасов и эвакуации несамодеятельного населения. Конечно, главная вина здесь ложилась на ленинградских руководителей, не сразу осознавших, какая катастрофическая опасность таится в необеспеченности города продовольствием на длительное время, и не использовавших в первые месяцы войны все возможности для их пополнения.

После того как 8 сентября 1941 г. немецкие войска после недельных ожесточенных боев захватили Шлиссельбург, Ленинград оказался блокированным с суши, и его положение стало критическим. В полученной на следующий день на имя К. Е. Ворошилова и А. А. Жданова шифрованной телеграмме за подписью И. В. Сталина, В. М. Молотова, Г. М. Маленкова и Л. П. Берии содержалось обвинение в адрес руководства обороной Ленинграда в неумении распорядиться выделенными Ставкой ВГК резервами, а также грозный вопрос: «Будет ли конец потерям? Может быть, вы уже предрешили сдать Ленинград?»[10]. 11 сентября 1941 г. Военный Совет Ленинградского фронта был вынужден признать безуспешность своих попыток переломить ход событий[11].

Назначенный главнокомандующим войсками Ленинградского фронта генерал армии Г. К. Жуков вместо освобожденного от этой должности К. Е. Ворошилова получил от Верховного Главнокомандующего директиву «не допускать врага в Ленинград, чего бы это вам не стоило». При этом Сталин, по словам Жукова, оценивал положение Ленинграда как «катастрофическое» и даже «безнадежное»[12]. Оно и впрямь было таковым, если на следующий день после прибытия в Ленинград Жукова, 13 сентября 1941 г., прилетел заместитель наркома внутренних дел В. Н. Меркулов, имевший мандат ГКО на проведение подготовительных мер на случай сдачи Ленинграда. Сочетание предпринятых новым главнокомандующим Ленинградским фронтом жестких мер с умелым маневрированием живой силой и техникой позволило отразить в сентябре 1941 г. яростные атаки противника на всех направлениях. Но 20 сентября 1941 г. Ставка потребовала от командования невозможного: в ближайшие два дня «пробить брешь на фронте противника» на синявинском направлении и, таким образом, деблокировать Ленинград. Выполнить эту директиву Ставки имеющимися силами не удалось, хотя поначалу новый главнокомандующий Ленинградским фронтом был полон оптимизма и в разговоре по прямому проводу с начальником Генерального Штаба Б. М. Шапошниковым 26 сентября 1941 г. даже обещал: «Да, сегодня, очевидно, к вечеру заберу Шлиссельбург, который мною весь окружен»[13]. Однако в боевом донесении И. В. Сталину от 30 сентября 1941 г. Г. К. Жуков был вынужден признать, что все попытки взять Шлиссельбург потерпели неудачу, и он приказал прекратить «лобовые атаки». Таким образом, первая попытка прорвать блокаду Ленинграда успеха не имела, и контуры блокадного кольца вокруг него окончательно определились.

Но главная задача – сорвать планы немецко-фашистского командования по овладению Ленинградом была достигнута. Защитники Ленинграда в результате многодневных изнурительных боев на дальних и ближних подступах к городу измотали и обескровили силы противника, который был вынужден окопаться у стен осажденного города. Горькая правда состояла в том, что немецко-фашистские войска удалось остановить ценой огромных потерь: в Ленинградской стратегической оборонительной операции, продолжавшейся с 10 июня по 30 сентября 1941 г., безвозвратные потери Северного, Северо-Западного и Ленинградского фронтов составили 214078 человек[14]. Среди них были десятки тысяч ленинградских ополченцев, плохо вооруженных, но сильных духом, ценою своей жизни помешавших врагу войти в свой город.

С начала сентября 1941 г. для населения блокированного Ленинграда, в котором осталось свыше 2 млн 500 тыс. человек, в том числе около 400 тыс. детей, началась длительная каждодневная борьба за жизнь, полная опасностей, тревог, переживаний и лишений. Осуществляя свои варварские планы, немецко-фашистские войска приступили к систематическим артиллерийским обстрелам города и бомбардировкам с воздуха. На немецких картах Ленинграда были отмечены такие «военные» объекты, как его музеи, дворцы, школы, больницы и госпитали. Ленинградцы жили в постоянном нервном напряжении. Обстрелы следовали один за другим. Только с 4 сентября по 30 ноября 1941 г. город обстреливался 272 раза общей продолжительностью 430 час.[15] Не правда ли довольно оригинальный способ заставить блокированный город «добровольно сдаться»?

В сложной обстановке осени 1941 г. главной задачей трудящихся осажденного Ленинграда стало производство вооружения и боеприпасов для фронта. Несмотря на эвакуацию многих предприятий (всего до октября 1941 г. было полностью или частично вывезено 86 крупных заводов и фабрик), мощность ленинградской промышленности оставалась значительной. По решению Военного Совета Ленинградского фронта в блокированном городе в числе действующих было сохранено 175 промышленных предприятий, а остальные были законсервированы. Совместными усилиями военных специалистов, рабочих, инженеров, техников и ученых с начала войны до 1 октября 1941 г. было произведено почти 1,5 млн артиллерийских снарядов и мин, 335 тяжелых танков КВ, 38 морских и 1579 сухопутных артиллерийских орудий, 6334 миномета и 476 бронемашин[16].

В условиях блокированного Ленинграда особенно трудноразрешимой оказалась проблема продовольственного обеспечения войск и населения города. Принятое 30 августа 1941 г. Государственным Комитетом Обороны постановление «О транспортировке грузов для Ленинграда», которым Наркомат путей сообщения обязывался ежедневно, начиная с 31 августа, направлять на станции Волховстрой-2 и Лодейное поле восемь маршрутов с продовольствием для Ленинграда, не могло быть реализовано в условиях уже фактической блокады города. По этой причине Совнарком СССР принял 1 сентября 1941 г. постановление о снижении хлебных норм для населения Ленинграда, а в целях экономии ограниченных запасов муки предложил использовать для выпечки хлеба различные примеси. Главная трудность состояла в том, что доставить грузы в блокированный Ленинград можно было только воздушным и водным путем по Ладожскому озеру, не имевшему для этой цели крупных портовых сооружений и причалов. Транспортировка грузов по Ладоге осложнялась также недостатком судов, постоянными налетами вражеской авиации, частыми штормами, выводившими из строя буксирные пароходы и баржи. В результате за первый месяц навигации было доставлено в Осиновец всего 9800 т продовольствия[17]. Между тем продовольственное положение осажденного Ленинграда становилось все более угрожающим. На начало октября 1941 г. в городе имелось немногим более 20 тыс. т муки, которых могло хватить на 20 дней. В этих условиях руководству обороной не оставалось ничего другого, как пойти на очередное, третье по счету, снижение норм выдачи хлеба населению. С 1 октября 1941 г. рабочие и инженерно-технические работники стали получать в день 400 г, остальные – 200 г хлеба. Постепенно наступал голод, и его приближение отражалось на поведении и настроении ленинградцев.

Принимая во внимание, что в Ленинграде «с каждым днем все больше будут чувствоваться затруднения с продовольствием», Ставка ВГК решила предпринять в октябре 1941 г. новую попытку деблокировать город. Ее замысел заключался в том, чтобы встречными ударами 54-й, 55-й армий и Невской оперативной группы ликвидировать шлиссельбургско-синявинскую группировку немецких войск и восстановить сухопутную связь Ленинграда со страной. Прилетевший с этой директивой в войска представитель Ставки генерал H. Н. Воронов впоследствии признавал, что отведенного на подготовку операции времени было недостаточно, а соотношение сил и средств на синявинском направлении оставляло слишком мало шансов на успех операции[18]. К тому же осуществленный в это время противником мощный прорыв на тихвинском направлении сразу же поставил под сомнение успех начавшейся 20 октября 1941 г. Синявинской операции. Вместо того, чтобы усилить войска Ленинградского фронта, Ставка была вынуждена для ликвидации возникшей угрозы выделить из его состава четыре дивизии, три – из своего резерва и одну – из резерва Северо-Западного фронта. В результате ослабления Ленинградская группировка не могла вести сколько-нибудь эффективное наступление на Синявинском направлении, несмотря на грозные телеграммы Верховного Главнокомандующего.

Поставленная в октябре 1941 г. Ставкой ВГК задача деблокировать Ленинград в случае ее успеха имела бы жизненно важное значение для осажденного города еще и потому, что 12 октября 1941 г. в группу армий «Север» поступил приказ верховного главнокомандования вермахта: «Фюрер вновь решил не принимать капитуляции Ленинграда, даже если она будет предложена противником. Моральное обоснование для этого ясно всему миру. Так же, как в Киеве, где вследствие взрывов с применением часовых механизмов возникла тяжелейшая угроза для войск, это нужно еще в большей степени предусмотреть в Ленинграде. О том, что Ленинград будет заминирован и будет защищаться до последнего человека, сообщило само советское русское радио. Поэтому ни один немецкий солдат не должен входить в этот город. Тех, кто попытается покинуть город через нашу линию, следует возвращать обратно путем применения огня»[19].

Комментируя этот весьма недвусмысленный документ, Ю.М. Лебедев пишет: «В этом решении верховного командования вермахта речь не велась об уничтожении населения Ленинграда в том случае, если бы город капитулировал. Понимая, что огромный город в случае его капитуляции прокормить не удастся, немецкое командование рассматривало возможность вывода населения через открытый в районе Шлиссельбурга коридор в восточном направлении. Но этот вариант сами же немцы считали нереальным, поскольку пришлось бы договариваться с советскими представителями. Сталин на подобные предложения никогда не откликался, и немцы ясно это понимали. По существу применительно к Ленинграду сложилась тупиковая ситуация. Брать город группе армий “Север” было запрещено, но и оставлять его дальше в виде осажденной крепости тоже не имело смысла, поскольку город не только не сдавался, а, напротив, постоянно пытался наносить урон противнику»[20]. В этом довольно оригинальном разъяснении приказа верховного командования вермахта почему-то остался без комментария пункт о том, как поступать с жителями блокированного города, которые попытаются его покинуть.

Ставка ВГК не считала сложившуюся к этому времени ситуацию вокруг блокированного Ленинграда «тупиковой», призывая его руководителей к решительным действиям. 8 ноября 1941 г. И. В. Сталин в разговоре по прямому проводу с командованием Ленинградского фронта еще раз предупредил: «Если в течение нескольких дней не прорветесь на восток, вы загубите Ленинградский фронт и население Ленинграда. Повторяю, времени у вас осталось очень мало, скоро без хлеба останетесь»[21]. И это была жестокая правда.

В середине ноября 1941 г. в осажденном Ленинграде были отмечены первые случаи смерти от так называемой алиментарной дистрофии. Единственным средством борьбы с этим заболеванием, вызванным истощением организма от постоянного недоедания, являлось полноценное питание, но после захвата противником Тихвина, когда возникла угроза полного прекращения подвоза в блокированный город продовольствия, население ожидало новое снижение и без того мизерных норм. С 13 ноября 1941 г. на рабочую карточку стали выдавать 300 г, а на все остальные – 150 г хлеба. Перед этим, четвертым уже по счету снижением, другие продукты выдавались нерегулярно и не полностью. В городе наступал голод. Выделенные по специальному постановлению Государственного Комитета Обороны для доставки продовольствия в Ленинград «Дугласы» не могли решить проблему снабжения почти 2,5 млн его населения. Реальную помощь, как показал даже не совсем успешный опыт осенней навигации, могли принести только перевозки по Ладожскому озеру. Поэтому по инициативе Военного Совета Ленинградского фронта было решено проложить по Ладоге ледовую дорогу, по проектированию и строительству которой была проделана в октябре-ноябре 1941 г. большая подготовительная работа. 19 ноября 1941 г. был подписан приказ войскам Ленинградского фронта «Об организации автотракторной дороги через Ладожское озеро»[22]. В этот же день Военный Совет Ленинградского фронта был вынужден принять еще одно постановление: «Во избежание перебоев в обеспечении хлебом войск фронта и населения гор. Ленинграда» установить 20 ноября 1941 г. самые низкие за время блокады нормы выдачи хлеба: рабочим и инженерно-техническим работникам – 250 г, служащим, иждивенцам и детям – 125 г; частям первой линии и боевым кораблям – 500 г, летно-техническому составу ВВС – 500 г, всем остальным воинским частям – 300 г. Суточный расход муки и примесей составлял с 20 ноября 1941 г. всего 510 т, из них населению Ленинграда – 310 т, Ленинградской области – 31 т, войскам Ленинградского фронта – 144 т и частям КБФ – 25 т[23]. Чтобы не прекратить выдачу хлеба населению совсем, при его выпечке ученые предложили использовать целлюлозу. Разработанные ими гидролизные установки для превращения целлюлозы в пищевой продукт были смонтированы на 6 предприятиях города, и с конца ноября 1941 г. «пищевая целлюлоза» стала поступать на хлебозаводы.

22 ноября 1941 г. бюро Ленинградского горкома ВКП(б) приняло специальное постановление «О печатании продовольственных карточек на декабрь 1941 г.», которым начальник управления по учету и выдаче продовольственных карточек И. Г. Стожилов обязывался «предусмотреть такую технику оформления продовольственных карточек, которая исключала бы возможность их подделывания…». В типографии им. Володарского, где печатались продовольственные карточки, предлагалось «ввести круглосуточное дежурство у каждой печатной машины», а также установить строгий контроль над расходом бумаги для печатания продовольственных карточек, предусмотреть отчетность типографии «за каждый ее клочок»[24]. Эти строгие меры контроля за печатанием продовольственных карточек были направлены на усиление борьбы с расхитителями продуктов питания, на которую обращалось внимание в постановлении Военного Совета Ленинградского фронта от 19 ноября 1941 г.[25]

9 декабря 1941 г. войска 4-й армии в результате ожесточенных кровопролитных боев овладели Тихвином, что позволило возобновить перевозки продовольствия для осажденного Ленинграда по восстановленной железной дороге до станции Войбокало. Однако проблема транспортировки этих грузов через Ладожское озеро по-прежнему оставалась наиболее уязвимым местом. Из-за чрезвычайно сложных условий эксплуатации ледовой трассы в декабре 1941 г. она не удовлетворяла и дневную потребность города в муке для выпечки хлеба.

Последнее, пятое по счету, снижение норм выдачи хлеба имело для большинства ленинградцев тяжелые физические и моральные последствия. Стремительное развитие алиментарной дистрофии усугублялось тяжелыми психическими травмами, вызванными постоянными бомбежками, обстрелами, потерей близких людей. Физическое напряжение, холод, отсутствие электричества и отопления, воды и элементарных бытовых условий еще больше понижали сопротивляемость людей к болезням, их волю к жизни. 7 декабря 1941 г. городской отдел здравоохранения рассмотрел и утвердил «служебную записку» видных ученых-профессоров М. Г. Данилевич, М. Д. Тушинского и М. И. Хвилицкой «О терминологии и лечении алиментарных расстройств». В этой записке, в частности, предлагалось получившую в связи с нарушениями питания широкое распространение болезнь «обозначить термином “алиментарная дистрофия”». В условиях отсутствия главного средства лечения – достаточного количества продуктов питания – в записке давались такие рекомендации, как ограничение потребления жидкости и соли, постельный режим, теплые ванны, подкожное введение кофеина и внутривенное глюкозы[26]. На 23 декабря 1941 г. в 34 больницах и госпиталях блокированного города находилось около 2800 больных алиментарной дистрофией[27]. На самом деле число истощенных ленинградцев, нуждавшихся в лечении от алиментарной дистрофии, к этому времени исчислялось уже десятками тысяч. Известно, что в декабре 1941 г. работники треста «Стальконструкция» по заданию горкома партии и исполкома Ленгорсовета сняли с пьедесталов и транспортировали в сад отдыха Дворца пионеров четыре скульптурные группы клодтовских коней с Аничкова моста весом 7–8 т каждая. Менее известно, что опустить в землю на необходимую глубину тогда удалось только одну скульптурную группу, так как у истощенных и обессиленных рабочих не хватило сил справиться с промерзшей землей. Три оставшиеся скульптурные группы, густо обмазанные техническим вазелином и обернутые специальной бумагой, были лишь прикопаны в неглубоких ямах. Только в мае 1942 г. все четыре скульптурные группы были укрыты на необходимую глубину, но и тогда ослабевшим работникам «Стальконструкции» удалось это сделать с большим трудом[28].

21 декабря 1941 г. на имя А. А. Жданова пришла спасительная телеграмма от генерала К. А. Мерецкова: «Задача, поставленная т. Сталиным войскам 4-й армии, выполнена. Сегодня 20.12 16.00 железная дорога Тихвин – Волхов полностью очищена от войск противника и может быть использована для подвоза грузов летучками до Волхова»[29]. 24 декабря А. А. Жданов информировал Москву, что по ледовой дороге впервые поступило в город такое количество муки, которое превысило дневную потребность для выпечки хлеба. И Военный Совет Ленинградского фронта, учитывая отчаянное положение населения и надеясь на улучшение подвоза в ближайшее время, идет на рискованный шаг – принимает в тот же день постановление о прибавке хлебных норм. И хотя эта прибавка была почти символической – прибавили по 100 г хлеба рабочим и 75 г всем остальным – она имела большое моральное значение. Вместе с тем Управление НКВД в своем спецсообщении не скрывало, что наряду с восторженными откликами большинства населения были и «отрицательные высказывания», отмеченные «среди незначительной части населения». Они сводились к тому, что «о населении города позаботились слишком поздно. Была допущена большая смертность от голода»[30]. В декабре 1941 г. умерло 53 тыс. мирных жителей, что превысило смертность в Ленинграде за весь 1940 г. – 46 827 человек[31].

В наступившие суровые дни зимы 1941 г., когда, казалось, смерть вот-вот восторжествует в застывшем Ленинграде, его руководство принимало отчаянные усилия, чтобы пульс жизни в городе не замер совсем, чтобы обеспечить хотя бы в минимальных размерах потребность фронта в боеприпасах и вооружении. В направленной на имя

А. А. Жданова справке Отдела оборонной промышленности горкома партии от 23 ноября 1941 г. констатировалось, что «за последние три дня заводы работали не более 6 часов в сутки из-за отсутствия электроэнергии и острого недостатка мазута». Тем не менее в эти дни Ижорский завод, перебазированный на завод «Центролит», приступил к прокату минометных снарядов для 50-мм и 82-мм минометов, а завод «Большевик» продолжал выплавлять металл и ковать заготовки для 120-мм минометов, чтобы выполнить задание на декабрь 1941 г. – 400 минометных труб[32]. После того как город остался практически без электроэнергии, на предприятиях стали устанавливать газогенераторы, двигатели внутреннего сгорания, собственные блок-станции. Обессиленные голодом и уже тяжело больные дистрофией рабочие оборонных предприятий продолжали выполнять фронтовые задания. Многие из них перешли на казарменное положение, экономя тем самым силы и продлевая себе жизнь. Ведь в коллективе легче переносились трудности, заглушались неотвязчивые мысли о пище. «Мы все были как одна семья», – вспоминала работница артиллерийского полигона М. Сясина. 9 декабря 1941 г. А. А. Кузнецов, отвечая на упреки Г. М. Маленкова, требовавшего отправлять Москве полковые пушки и минометы «скорее и больше», заверял: «Все пушки, 120-мм и 82-мм минометы мы ни в одну из наших дивизий не даем, а все вам отгружаем…». Выполняя задания Государственного Комитета Обороны, рабочие ленинградской промышленности произвели за первые шесть месяцев войны 713 танков, 480 бронемашин, 58 бронепоездов и бронеплощадок, 2406 полковых пушек, 648 противотанковых орудий, 2585 танковых и ручных огнеметов, 9977 минометов разных калибров, 3075 500 артиллерийских снарядов и мин, 39740 авиабомб, 2 982 000 гранат, достроили 84 корабля разных классов, отремонтировали 186 судов[33].

В условиях почти полного отсутствия продовольственных ресурсов в блокированном Ленинграде его руководство было озабочено в первую очередь сохранением рабочих кадров, выполнявших оборонные заказы. 29 декабря 1941 г. Исполком Ленгорсовета принял решение «О мероприятиях по медицинскому обслуживанию дистрофиков», которым поручалось Ленгорздравотделу развернуть «сеть стационарных лечебно-питательных пунктов» на 10 коек каждый. Первые лечебные стационары были организованы на 17 действующих оборонных предприятиях. Однако это не решало проблему восстановления и поддержания «дистрофиков», поскольку такие стационары предлагалось оборудовать и содержать на средства предприятий и учреждений с привлечением ресурсов местных общественных организаций[34]. Известный театральный деятель Л. В. Шапорина записала в своем дневнике 4 января 1942 г.: «1-го начал функционировать наш стационар, но в жалком виде. Удалось обогреть помещение бомбоубежища на 12 кроватей и бывшее детское отделение на семь»[35]. По всей видимости, руководство города понимало, что предлагаемые меры недостаточны, и на состоявшемся 9 января 1942 г. заседании бюро городского комитета партии вопрос «об организации помощи особо ослабевшим гражданам» обсуждался более основательно. Председательствовавший на этом заседании А. А. Кузнецов, озвучив главный тезис руководства – «слабых надо поддержать, но не увеличением питания, а с точки зрения организации врачебной помощи, врачебного питания», – предложил резко расширить сеть лечебных стационаров. В частности, намечалось открыть городской стационар на 16 тыс. мест, из которых 2 тыс. выделялось для видных ученых, работников культуры и искусства, руководителей хозяйственных и общественных организаций. Предлагалось также увеличить число мест в районных стационарах и расширить число предприятий, где будут созданы свои стационары[36].

К сожалению, в стационары могли попасть далеко не все, кто нуждался «во врачебной помощи и врачебном питании», а в первую очередь те, кто был связан так или иначе с производством оборонной продукции. Гуманитарная интеллигенция, снабжавшаяся по нормам служащих, оказалась в бедственном положении. 17 января 1942 г. Комиссия по ленинградским учреждениям АН СССР обратилась к А. А. Жданову с просьбой рассмотреть вопрос о возможности выдачи продовольственных карточек первой категории «основному кадру работников АН СССР» из числа кандидатов наук в количестве 115. Жданов переадресовал это письмо П. С. Попкову, который ответил, что этот вопрос разрешается через «закрытый магазин»[37]. Но к «закрытому магазину», который находился в Елисеевском гастрономе, были прикреплены только наиболее известные ученые, в первую очередь академики и члены-корреспонденты АН СССР, а кандидаты наук стали получать карточки первой категории только с февраля 1942 г. В это же время народная артистка СССР В. А. Мичурина-Самойлова обращается к секретарю горкома партии А. А. Кузнецову как «к единственному человеку, который может разрешить страшный вопрос» ее жизни: «сейчас я нахожусь в таком плохом физическом состоянии, что едва могу передвигаться… Поддержите меня, Алексей Александрович, я еще могу быть полезной в искусстве…»[38]. Просьба народной артистки СССР была услышана, и В. А. Мичурина-Самойлова была поддержана властью в критический момент жизни. Увы, такая поддержка оказывалась далеко не всем, кто обращался за ней в Смольный.

Понимая необходимость оказания неотложной помощи населению блокированного Ленинграда, Москва изыскивала продовольственные ресурсы и пути их доставки в осажденный город. 10 января 1942 г. было подписано распоряжение СНК СССР, которым соответствующие наркоматы и ведомства обязывались отгрузить Ленинграду в январе 1942 г. 18 тыс. т муки, 10 тыс. т крупы, 6192 т мяса, 1100 т животного масла и другие продукты питания[39]. В целях строгой централизации распределения продовольственных ресурсов Военный Совет Ленинградского фронта образовал 11 января 1942 г. продовольственную комиссию во главе с секретарем горкома партии А. А. Кузнецовым[40]. С этого времени только эта комиссия рассматривала все вопросы, связанные с увеличением расходования продовольствия как для гражданских и военных организаций в целом, так и для отдельных лиц.

Радикальным решением жизнеобеспечения осажденного Ленинграда могло стать только его освобождение от блокады. Вот почему Ставка ВГК предпринимала одну за другой попытку деблокировать город, не всегда считаясь с реальными возможностями. Начавшаяся в январе 1942 г. Любаньская наступательная операция была уже третьей попыткой вызволить Ленинград из блокады. Главная роль в этой операции, начало которой было намечено Ставкой на 7 января 1942 г., отводилась созданному в декабре 1941 г. Волховскому фронту. Однако, по позднему признанию командующего Волховским фронтом генерала К. А. Мерецкова, «фронт не был готов к наступлению»[41]. Тем не менее он приказал начать наступление в назначенный Ставкой срок, хотя И. В. Сталин и разрешил отложить начало наступления, если 2-я ударная армия к нему еще не готова[42]. Из-за слабости ударных группировок, непродуманного распределения сил, плохой артиллерийской и авиационной поддержки начавшееся наступление стрелковых частей Волховского фронта не могло привести к прорыву обороны упорно сопротивлявшегося противника. К концу января 1942 г. стало очевидным, что не только первоначальный замысел Ставки оказался нереальным, но и возникла угроза выполнению его ограниченного варианта – овладения стратегически важным пунктом – Любанью.

Тем временем положение в блокированном Ленинграде продолжало ухудшаться. Хотя с 24 января 1942 г. были во второй раз повышены нормы выдачи населению хлеба, эта мера не могла остановить алиментарную дистрофию. Как сообщало «наверх» УНКВД по Ленинграду и области, увеличение хлебной нормы, «при ограниченной норме выдачи других нормированных продуктов, не улучшило положение населения»[43]. В конце января 1942 г. смертность в Ленинграде нарастала катастрофическими темпами и почти в два раза превысила смертность в декабре 1941 г. Многие ослабленные голодом люди были не в силах самостоятельно похоронить своих родных и близких и далеко не всегда и не сразу регистрировали их смерть. Захоронение умерших в больницах и госпиталях временно разрешалось по спискам с последующим оформлением в районных ЗАГСах[44]. По этой причине точной регистрации смертности ленинградцев зимой 1941–1942 г. не было и быть не могло. Первоначально определенная смертность на январь 1942 г. в 96751 человек была в результате поступления дополнительных актов скорректирована до 127 тыс. человек[45].

В январе 1942 г. противоборство жизни и смерти в осажденном Ленинграде достигло своего апогея. Неся огромные жертвы, ленинградцы до последнего дыхания боролись за свои жизни и своих родных и близких и потому выживали даже тогда, когда, казалось, шансов на спасение уже не было. Большинство населения стойко и, как правило, безропотно сносило ужасы блокадной зимы, и только наиболее отчаявшаяся часть горожан пыталась самостоятельно найти выход из смертельной ситуации, побудить власти к более активным действиям. Отмеченный военной цензурой в январе 1942 г. «рост отрицательных антисоветских настроений» (до 20 %)[46] можно назвать таковым лишь условно. Современные исследователи, основываясь на анализе не доступных ранее источников, приходят к выводу, что призывы побудить власти к активным действиям или самостоятельно предпринять какие-либо шаги для улучшения своего положения не доминировали в блокированном городе даже в это страшное время. Большинство населения оставалось законопослушным и не помышляло о борьбе с властью[47]. Даже немецкая разведка признавала тогда, что, «несмотря на отдельные факты сопротивления, нельзя рассчитывать на организованное восстание, которое только и может привести к изменению ситуации. Город прочно находится в руках Советов»[48].

Основываясь на опубликованных сегодня документах, нельзя не признать, что среди подавляющего большинства ленинградцев, готовых до конца защищать свой город, были и такие, кто, поддавшись на немецкую агитацию, искренне считал, что в случае сдачи города закончатся их голодные страдания. Мы также знаем, что опубликованные немецкие документы не дают ни малейших основании полагать, что немецко-фашистское командование было озабочено гуманными соображениями относительно судьбы населения осажденного им Ленинграда. Показательно, что и спустя почти 50 лет со времени блокадной эпопеи выжившие ленинградцы в своем подавляющем большинстве были по-прежнему против сдачи города немецко-фашистским захватчикам.

Скорбя о многих сотнях тысяч погибших ленинградцев, от голода и болезней, артиллерийских обстрелов и бомбежек, в первый год войны и блокады города, мы не должны забывать, что с начала войны и до середины апреля 1942 г. было эвакуировано более 970 тыс. жителей Ленинграда, в том числе свыше 500 тыс. человек с января по апрель 1942 г. по Ладожской ледовой дороге[49]. Мы должны помнить, что благодаря налаженной с таким трудом доставке по «Дороге жизни» продовольствия удалось в конце концов победить алиментарную дистрофию и ликвидировать последствия голодной зимы. Это позволило ленинградской промышленности возобновить производство оборонной продукции. В мае 1942 г. выпуском вооружения и боеприпасов были заняты уже 57 предприятий. Основной рабочей силой становятся в это время женщины и подростки, число которых возрастало на оборонных заводах с каждым месяцем[50].

К сожалению, поставленные Ставкой ВГК задачи в Любаньской наступательной операции – окружить и уничтожить вражескую группировку в районе Кириши, Чудово, Любань и затем прорвать блокаду Ленинграда – по целому ряду объективных и субъективных причин не могли быть решены в намеченные сроки, и в конце апреля 1942 г. операция была прекращена. В ходе четырехмесячных ожесточенных боев войска Волховского фронта и 54-й армии Ленинградского фронта понесли большие потери. Только безвозвратные потери составили более 95 тыс. человек, а вместе с санитарными – свыше 300 тыс. человек[51]. Но это не были бессмысленные жертвы: воины Красной Армии понимали, что они защищают блокированный фашистами Ленинград, который, неся огромные потери от голода, обстрелов и бомбежек, продолжал бороться за свою судьбу и своим примером вдохновлял всех защитников отечества. Воевавший на синявинских рубежах поэт Сергей Наровчатов впоследствии говорил: «А ведь мы не смогли бы столько держаться там, голодные и обессиленные, если бы рядом не было живого города, огромного и живого Ленинграда. Просто лес, просто болота так защищать невозможно было бы»[52].

Хотя «снять блокаду с Ленинграда до наступления весенней распутицы» не удалось, на что так надеялись А. А. Жданов и А. А. Кузнецов в своем письме командующему Ленинградским фронтов М. С. Хозину в марте 1942 г.[53], пережившие страшную зиму ленинградцы уже не чувствовали себя обреченными, и с каждым днем весны возрастало число тех, кто начинал оптимистически смотреть в будущее. 27 мая 1942 г.

О. Ф. Берггольц записала в своем дневнике: «Еще умирают в домах, где с зимы держатся холод и тьма (окна-то забиты), но общий тонус выше, и жажда жизни говорит все громче, нет того чувства всеобщей обреченности, как в феврале»[54]. Но до всеобщего чувства торжества было еще далеко, ленинградцам предстояло пережить еще немало трудностей и выдержать новые испытания блокадной жизни…

Глава первая

Всеволод Вишневский: «Враги у его стен, а город стоит» (июнь 1942 г.)

«1 июня. Ясное утро. Светит солнце, температура +10°. Днем до +20°. Сутки прошли спокойно. Отдаленная артиллерийская стрельба. В городе без перемен»[55], – записал в своем дневнике старший бухгалтер Института легкой промышленности Н. П. Горшков. Внимательный наблюдатель, педантично фиксировавший в своем дневнике все, что видел и слышал в осажденном городе начиная с сентября 1941 г., и плохо представлявший, что происходило за пределами блокадного кольца, мог лишь предполагать, что так ожидаемые всеми ленинградцами «перемены» наступят не скоро. Сложившаяся напряженная обстановка в результате неудачи Любаньской операции по прорыву блокады Ленинграда и впрямь не внушала оптимизма, и командованию Ленинградского фронта пришлось принимать неотложные меры по укреплению обороны города. 1 июня 1942 г. Военный Совет Ленинградского фронта принял постановление «Об организации работ на оборонительных рубежах», для выполнения которого Ленгорисполком принял на следующий день решение «О мобилизации населения города на завершение оборонительных работ». Продолжительность рабочего дня устанавливалась в 10 часов[56]. Десяткам тысяч ленинградцев пришлось снова взять в руки лопаты, топоры, кирки, ломы и носилки. Объектом напряженного труда стали хорошо известные населению пригородные дачные места и окраины города. В самом Ленинграде строились баррикады, доты, дзоты, сооружались противотанковые препятствия. Пытаясь сорвать оборонительные работы, противник обрушил на строителей артиллерийский огонь и бомбовые удары. «Итак, я опять строю доты, – записал 4 июня 1942 г. в своем дневнике главный инженер завода «Судомех» В. Ф. Чекризов. – Горячо взялись за них и, конечно, не справились бы, если бы не прислали краснофлотцев и красноармейцев. Среди них слесаря, разметчики, сварщики, резчики, самое главное, они крепкие, здоровые физически люди, чего нельзя еще сказать о большинстве наших рабочих. Отпечаток голодной зимы еще не у всех прошел»[57].

Еще одной важной мерой укрепления обороноспособности осажденного Ленинграда в июне 1942 г. стало всеобщее военное обучение второй очереди, которое развернулось в 26 районных военно-учебных пунктах. Для улучшения методического руководства военно-учебными пунктами был открыт общегородской учебно-методический центр – Дом всевобуча[58]. В помощь внутреннему гарнизону были организованы вооруженные рабочие отряды, основной задачей которых было уничтожение немецких войск в случае их вторжения в город. К 1 июля 1942 г. на предприятиях Ленинграда было организовано 77 таких отрядов общей численностью 8490 человек[59]. Постепенно была восстановлена и деятельность групп самозащиты при домоуправлениях. К концу июня 1942 г. насчитывалось 2733 группы самозащиты, в которых состояло 60 тыс. человек[60].

Проведенная в это время сверка домовых книг с фактически проживающим населением помогла выяснить реальную демографическую ситуацию в домохозяйствах. Всего было проверено 15945 домов и 1179 общежитий. В результате этой проверки было выявлено выбывших и не отмеченных 241687 человек (!), в том числе 112 757 выбывших по эвакуации, 33 029 ушедших в Красную Армию, 81305 умерших[61]. Как отмечал в справке на имя председателя Ленгорисполкома П. С. Попкова начальник Управления милиции Ленинграда Е. С. Грушко, «проверка показала, что управхозы и коменданты домов отметку выбывающих граждан производили несвоевременно ввиду их массового выбытия»[62].

Объективным показателем возрождения города после зимнего паралича и разрухи стало начавшееся весной 1942 г. восстановление городского хозяйства и улучшение его санитарного состояния. К середине июня 1942 г. Государственная санитарная инспекция Ленинграда проверила санитарное состояние всех домов города. Было обследовано более 11 тыс. домов, из них, по заключению комиссии, элементарный санитарный порядок был наведен в 9525 домах. Домовая канализация действовала в 7654 домах. Хотя вода подавалась в квартиры только 3,5 тыс. домов, еще более 3 тыс. домов были обеспечены водоразборами. Контроль за санитарным состоянием домов стали осуществлять практически полностью восстановленные санитарно-бытовые комиссии[63]. Разительные перемены в жизни города к лету 1942 г. отмечены во многих дневниках блокадников и в их письмах родным и близким.

Заметным событием в блокадной жизни ленинградцев стало расширение трамвайной сети: к пяти маршрутам (№ 3, 7, 9, 10, 12) с 15 июня добавился маршрут № 20, который пересекал почти весь город с севера на юг – от Политехнического института до площади Стачек. С 20 июня был продлен маршрут «десятки» на целых пять километров, и она пошла теперь от Расстанной улицы до Охтинского кольца. Обкатка нового участка совпала с сильным артиллерийским обстрелом: в этот день в городе разорвалось 189 вражеских снарядов, в результате чего было убито 13 и ранено 49 его жителей[64].

Наученное горьким опытом первой блокадной зимы, руководство обороной города принимает еще 11 июня 1942 г. совместное (бюро Ленинградского горкома партии и исполкома Ленгорсовета) постановление «О порядке организации работ по слому деревянных сооружений для создания зимнего запаса дров». Сносу подлежали в первую очередь строения, разрушенные бомбардировками и обстрелами, расположенные на участках, «нуждающихся в разрядке по санитарным и гигиеническим требованиям», а также недостроенные дома. Из предназначенных к сносу 6 тыс. деревянных домов предстояло расселить 90 тыс. жителей[65].

С наступлением погожих июньских дней многие ленинградцы впервые «выползли» во дворы своих домов, на улицы и в скверы, чтобы насладиться теплом и солнцем. «На улицах сидят и греются дистрофики и цинготные. Обнажили ноги, распухшие, покрытые цинготной сыпью, черные и тонкие, исхудалые,»[66] – отметил в июне 1942 г. в своем дневнике В.Ф.Чекризов. Хотя число «дистрофиков» к лету 1942 г. значительно сократилось, борьба с алиментарной дистрофией оставалась важной задачей органов власти и медицинских учреждений. На 15 июня 1942 г. в больницах и госпиталях находилось 16892 ленинградца с самой тяжелой формой дистрофии III степени, а еще 6989 человек с таким заболеванием нуждались в госпитализации. Ссылаясь на постановление Военного Совета Ленинградского фронта от 5 мая 1942 г., которым было предоставлено 7 тыс. коек для госпитализации гражданских больных в госпиталях Санитарного управления Ленфронта, председатель Ленгорисполкома П. С. Попков обратился к А. А. Жданову с просьбой обязать Санитарное управление «принять новых больных на освободившиеся в госпиталях койки в связи с выпиской гражданских больных и впредь не снижать установленного контингента в количестве 7000 человек…»[67]. Лечение более легких форм алиментарной дистрофии проходило как через столовые лечебного или усиленного питания, так и путем расширения и улучшения системы общественного питания в целом. К середине июня 1942 г. услугами столовых пользовались 850 тыс. ленинградцев, в том числе более 400 тыс. из них находились на полном рационе[68]. Так называемое рационное питание, когда взамен продовольственных карточек их владельцы получали в столовых завтрак, обед и ужин, позволяло распределять скудную блокадную норму на протяжении всего дня, лишая тем самым соблазна съесть ее за один раз.

Конечно, при таком широком охвате населения сетью общественного питания навести порядок в столовых было трудно, несмотря на проводившиеся проверки их работы различными органами власти. Факты хищения продовольствия работниками столовых неоднократно отмечались в спецсообщениях Управления НКВД по Ленинграду, что подтверждало многочисленные жалобы и подозрения питавшихся в столовых ленинградцев в том, что их обманывают. И все же привычные для блокадной зимы картины в столовых с их еле живыми посетителями, которые, отстояв огромную очередь, поглощали прямо в верхней одежде свою миску супа или каши в темном помещении, постепенно уходили из блокадного быта ленинградцев. «Сегодня первый раз после почти годового перерыва я ела в столовой в культурных условиях, – записала 5 июня 1942 г. в своем дневнике М. С. Коноплева. – Посетителей заставляют снимать верхнюю одежду, от чего за зиму мы отвыкли. В вестибюле приведен в порядок водопровод, можно перед едой вымыть руки – и от этого отвыкли. Удивительно быстро теряются привычки… Чистые скатерти на столах, цветы. Официантки вежливы. Из папуасов, в которых мы превратились зимой, мы снова возвращаемся к облику культурных людей» [69]. Хотя такой идеальный порядок был еще скорее исключением, работа столовых с лета 1942 г. не вызывала уже столько нареканий ленинградцев.

Стратегическое значение для обороны Ленинграда имело введение в строй Ладожского трубопровода, построенного в короткие сроки в сложных условиях, в непосредственной близости от позиций противника. Решение Государственного Комитета Обороны о строительстве трубопровода по дну Ладоги состоялось 25 апреля 1942 г., а 18 июня 1942 г. блокированный город получил первые тонны керосина. Перекачка топлива по трубопроводу, уложенному по дну Ладожского озера, не только высвобождала транспорт, но и делала снабжение Ленинграда горючим независимым от погодных условий, сводила на нет угрозу воздействия вражеской авиации и артиллерии, освобождала тыл фронта от необходимости строить новые наливные средства, экономила большое количество автоцистерн. Ладожский трубопровод был значительным инженерным сооружением, включавшим головную перекачивающую станцию, линейную часть трубопровода, приемную станцию и запасной наливной пункт. Головная станция, находившаяся на восточном берегу озера, на мысе Кареджи, состояла из резервуаров для горючего, двух насосных станций, двух электростанций и устройств для приема горючего одновременно с 12 железнодорожных цистерн. Линейный трубопровод общей длиной около 30 км в своей большей части (21,5 км) проходил по дну озера. Конечный пункт трубопровода включал приемную станцию в Борисовой Гриве и резервный наливной пункт в Ваганове. Хотя строительство Ладожского трубопровода велось большим коллективом военных и гражданских строителей и именовалось «особым строительством № 6 Наркомстроя», в его сооружении была и «доля» самого Ленинграда: Ижорскому заводу было поручено поставить 600 т 4-5-дюймовых труб[70].

С начала июня 1942 г. проходила дальнейшая эвакуация из осажденного Ленинграда несамодеятельного населения. По утвержденному 24 мая 1942 г. Государственным Комитетом Обороны предложению Военного Совета Ленинградского фронта намечалось вывезти в течение весенне-летнего периода 1942 г. 300 тыс. человек. Эвакуации подлежали в первую очередь 175 тыс. женщин, имевших двух и более детей, нетрудоспособные лица, члены семей рабочих и служащих, ранее эвакуированных с предприятиями; 75 тыс. членов семей военнослужащих; 25 тыс. детей из детских домов; 19 тыс. рабочих и служащих, которые по характеру своей деятельности не могли быть использованы в условиях блокированного города. Было также решено эвакуировать 30 тыс. раненых. С 1 июня 1942 г. планировалось вывозить 3 тыс. человек в день. Порядок эвакуации практически был таким же, как и при эвакуации по ледовой дороге. Начальным пунктом эвакуации был Финляндский вокзал, откуда эвакуируемые перевозились поездами до станции Борисова Грива. С 1 июня на вокзал подавались два состава в сутки. От Борисовой Гривы эвакуируемые автотранспортом доставлялись до мыса Осиновец или пристани Каботажная, где пересаживались на водный транспорт, доставлявший их в Кобоно-Кареджский порт на восточном берегу Ладоги[71].

При выезде из Ленинграда эвакуируемые сдавали по месту жительства или работы свои продовольственные и промтоварные карточки и взамен получали в районных эвакокомиссиях дорожные талоны и талоны на питание. Обед и сухой паек на дорогу выдавался на Финляндском вокзале и на восточном берегу – в Кобоне или Лаврове. В июне 1942 г. обед состоял из 500 г хлеба, 75 г мяса, 50 г крупы, 20 г жиров, 20 г муки и 20 г сухих овощей. Сухой паек на Финляндском вокзале состоял из 1 кг хлеба, а в Лаврове и Кобоне – из 1 кг хлеба, 1 пачки печенья и 200 г мясопродуктов. Дети до 12 лет получали дополнительно 100 г шоколада и 1 банку сгущенного молока[72].

Эвакуация ставила перед отъезжающими целый ряд болезненных проблем – как быть с квартирой, что делать с накопленным годами имуществом? «На остановках, перекрестках, уцелевших заборах пестрят объявления, – отмечал 20 июня 1942 г. в дневнике Б. А. Белов. – Срочно продаются мебель и вещи. Ниже следует перечисление, адрес и часы распродажи. Все как по уставу. Всевозможные почерка и печатные машинки… Объявления принадлежат эвакуирующимся из Ленинграда»[73]. Для определенной части ленинградцев, особенно представителей интеллигенции, эти проблемы казались неразрешимыми. Известная театральная деятельница, основательница первого в Советской России театра марионеток, художница и переводчица Л. В. Шапорина сделала 23 июня 1942 г. в своем дневнике такую протестующую запись: «Получила сейчас повестку явиться с паспортом в райсовет по эвакуации. Сейчас идет бешенная высылка, так как иначе нельзя же назвать насильственную эвакуацию. При эвакуации человек теряет право на свою площадь и имущество. Для меня эвакуация равносильна смерти, и лучше уж покончить с собой здесь, чтобы не умирать от сыпняка в вагоне. Чудовищно. Целую жизнь собирала книжку за книжкой, если что и ценно, это умственный уют, свой угол. И вдруг все бросить и с 50 рублями в кармане ехать неведомо куда, куда глаза глядят. Может ли быть что-нибудь ужаснее, нелепее в своей жестокости, циничнее наших нравов, правительственного презрения к человеку, к обывателю. Слов не нахожу. Пойду завтра в Союз композиторов и скажу Валерьяну Михайловичу (Богданову-Березовскому. – Г. С.), чтобы делал что угодно, чтобы отменить эвакуацию, а то я в самом деле повешусь; к сожалению, отравиться нечем»[74].

Разъяснительная работа и административные рычаги помогли органам власти преодолеть нежелание уезжать из города тех ленинградцев, которые считали, что, пережив самое трудное время, они заслужили право остаться в родном городе. В июне 1942 г. через Ладожское озеро было эвакуировано 99 тыс. человек. В обратную сторону в это же время было переправлено 58 тыс. воинов для пополнения Ленинградского фронта и Балтийского флота[75].

Сложнее оказалось с организацией перевозок по Ладоге продовольствия, боеприпасов и вооружения, военно-технического имущества и народнохозяйственных грузов. Темпы их перевозок в первое время значительно отставали от заданий ГКО и Военного Совета Ленинградского фронта. Это было связано с плохой организацией погрузо-разгрузочных работ. Введение натурального премирования всех рабочих, занятых на погрузке и разгрузке водного и железнодорожного транспорта, сыграло свою роль. Еще большее значение имело натуральное премирование членов судовых команд и работников портов и пристаней: пережившие в своем большинстве голодную зиму, они могли быстрее восстанавливать свое здоровье и переносить тяжелые физические нагрузки. В результате в июне 1942 г. на западный берег Ладоги было доставлено 105 тыс. т грузов, предназначенных для Ленинграда[76].

С самого начала весенне-летней навигации по Ладожскому озеру немецко-фашистское командование попыталось сорвать эвакуацию населения из осажденного города и транспортировку боеприпасов, вооружения и живой силы для его обороны. «Так как 2,5 млн жителей Ленинграда могло быть эвакуировано за 10 недель, – отмечалось 26 мая 1942 г. в дневнике верховного командования вермахта, – фюрер приказал воспрепятствовать всеми средствами этой эвакуации для того, чтобы в Ленинграде не улучшилось продовольственное положение. Это помешает также укреплению позиций на других участках фронта благодаря вывозу войск и оборонительным работам. Штабу группы армий “Север” указывается, чтобы финское командование провело те же мероприятия»[77]. В связи с этим командующий 1-м воздушным флотом генерал-полковник Келлер получил директиву из гитлеровской ставки сорвать эвакуацию всеми средствами и в первую очередь воздушными налетами на Ладожский район судоходства, чтобы не позволить усилить оборону блокированного города путем переброски войск, улучшить его продовольственное положение и тем самым укрепить его обороноспособность[78]. Однако выполнить эту варварскую директиву командованию группы армий «Север» не удалось. Ладожскую коммуникацию надежно прикрыли на западном берегу Ладожского озера Осиновецкая зенитная артиллерийская группа, а на восточном – Кобонская зенитная артиллерийская группа. Их совместная огневая мощь была довольно значительной: 150 зенитных орудий среднего калибра, 40 орудий мелкого калибра, 70 пулеметов, 25 станций «Прожзвук» и 65 прожекторных станций[79]. Авиационное прикрытие Ладожской коммуникации осуществляли 123-й истребительный авиаполк 7-го истребительного корпуса ПВО, 3-й и 4-й гвардейские истребительные авиаполки ВВС КБФ и три истребительных авиаполка Ленинградского фронта[80]. В результате эффективной противовоздушной обороны массированные удары фашистской авиации по ладожским портам, а также железнодорожным узлам, складам и другим объектам, как правило, не достигали своей цели, и фашистская авиация несла с первых же дней большие потери[81].

С введением в строй Ладожского нефтяного провода значительно расширились возможности оборонной промышленности осажденного Ленинграда. Если в апреле 1942 г. ленинградские предприятия вооружения практически не производили, в мае они смогли выпустить всего две с половиной сотни минометов, то к концу июня 1942 г., помимо минометов, пулеметов «Максим-ленинградец» и автоматов, были собраны из деталей и агрегатов старых заделов 10 танков и 54 полковые пушки[82]. Из 75 возобновивших военное производство предприятий 45 выполнили план выпуска оборонной продукции[83]. Подавляющая часть действовавших в июне 1942 г. предприятий изготовляла боеприпасы. Занятые их выпуском более 60 предприятий произвели в этот месяц свыше 235 тыс. снарядных и минных корпусов, более 2 тыс. стокилограммовых фугасных бомб, более 8 т взрывчатого вещества «АК» и еще много другой боевой продукции[84].

Достигнутые в июне 1942 г. успехи в выпуске вооружения и боеприпасов будут тем более значимыми, если принять во внимание, что основную массу рабочих на оборонных предприятиях в это время составляли женщины и подростки, число которых возрастало с каждым месяцем. В июне 1942 г. только в системе трудовых резервов насчитывалось около 16 тыс. юношей и девушек, из которых 5 тыс. уже работали на заводах и фабриках города, 3 тыс. – в своих мастерских, выполняя заказы предприятий, 4 тыс. обучались строительным специальностям, около тысячи человек трудились на возведении оборонительных рубежей[85]. Учащиеся ремесленных училищ и школ фабрично-заводского обучения работали в это время на Невском машиностроительном заводе им. В. И. Ленина, на Сестрорецком инструментальном заводе, на Кировском заводе, на заводе «Красногвардеец», на Металлическом заводе и других предприятиях города[86]. Ученица ремесленного училища № 18 Вера Никитина, работавшая на трех токарных станках, перевыполняла задание на обточке снарядных гильз в 4–5 раз[87].

Не могу здесь не вспомнить с благодарностью своих старших товарищей, которые, оставшись без родителей и средств к существованию, не подались в воровской мир, а под влиянием комсомола, детских инспекторов, соседей и просто добрых людей пошли в ремесленные училища. В свои 14–15 лет они рано становились взрослыми, испытывая благотворное влияние мастеров и рабочих, с которыми бок о бок трудились на производстве. В нашем пролетарском (Володарском) районе самым известным было ремесленное училище № 12, которому в 1942 г. было вручено переходящее Знамя Главного управления трудовых резервов «за образцовую работу»[88]. Мы с восхищением встречали своих вчерашних товарищей по играм, которые иногда приходили по вечерам на наш пустырь и, скинув свои длиннополые черные шинели с эмблемой «РУ 12», гоняли вместе с нами мяч. Многие из них стали не только высокими профессионалами в своем деле – токарями, фрезеровщиками, слесарями-инструментальщиками и др., но и, закончив вечернюю среднюю школу, поступили в вузы и успешно учились в них. Они не искали себе славы, но заслужили добрую память вместе с медалью «За оборону Ленинграда».

22 июня 1942 г. исполнился год со дня нападения гитлеровской Германии на Советский Союз, и эта дата стала для ленинградцев поводом к размышлению о том, как отнестись к тому, что принес им первый год войны. Камертоном официальной оценки итогов первого года войны должна была стать для ленинградцев речь А. А. Жданова на заседании Верховного Совета СССР 18 июня 1942 г. «Истекший год явился трудным экзаменом для каждого ленинградца, – говорил впервые за время войны выступавший публично Жданов. – Чем больше были трудности, которые возникали перед нами, тем выше были требования, которые предъявлялись каждому рабочему, инженеру, хозяйственнику, советскому работнику. Ленинградцы должны были найти в себе силы и умение для того, чтобы справляться с самыми непредвиденными и необычными трудностями и новыми задачами, которые вставали в ходе борьбы»[89]. Жданов выразил в заключение глубокую признательность «за братскую помощь Ленинграду», которая шла «со всех концов нашей великой Родины». Опубликованная на следующий день в «Правде», эта речь, лейтмотивом которой был тезис о том, что «жестокие трудности не сломили энергии и мужества ленинградцев», получила, таким образом, официальное одобрение со стороны политического руководства страны во главе с И. В. Сталиным. В появившейся 23 июня 1942 г. в «Ленинградской правде» прочувствованной статье Всеволода Вишневского «Родному городу», в которой, по мнению д-ра исторических наук, директора Архива АН СССР Г. А. Князева, у автора «не хватило красок на палитре, пришлось подливать подкрашенной водицы»[90], эта оптимистическая оценка была развита. «Город стоит величественный с потемневшим от пороха ликом, покрытый шрамами, – заключал статью В. Вишневский. – Враги у его стен, а город стоит»[91].

Размышления ленинградцев об итогах первого года войны нашли свое отражение на страницах их дневников, правда, с различной степенью откровенности. Главный инженер завода «Судомех» В.Ф.Чекризов закончил свое обозрение важнейших событий за прошедший год так: «Великий Ленинград выиграл битву и себя. Он победил. Он не будет побежден. Нога немца не ступила и не ступит на его чистые улицы»[92]. Более пессимистично был настроен в своем дневнике заведующий райздравотделом Кировского района И. В. Назимов: «Год войны – год страданий. Жаль наш народ – безропотно гибнущий и верящий в правоту своего дела»[93]. Г. А. Князев 22 июня 1942 г. записал в своем дневнике: «Пошел второй год войны! Позади 365 кровавых дней, наполненных ужасом, небывалым по размерам мировой истории. Мы в осажденном городе. Впереди, может быть, еще более страшные кровавые дни»[94].

Увы, оптимистические надежды на скорое избавление от вражеской осады в июньских записях ленинградцев, как правило, не присутствовали. Да и откуда им было появиться, если 2-я ударная армия, с которой и связывались в первую очередь эти надежды, в июне 1942 г. оказалась в отчаянном положении. 8 июня 1942 г. Ставка Верховного Главнокомандования, признавая фактически ошибочность принятого ею в апреле 1942 г. решения об объединении Ленинградского и Волховского фронтов в единый – Ленинградский, постановила «разделить войска Ленинградского фронта на два самостоятельных фронта». Командующим войсками Волховского фронта назначался генерал армии К. А. Мерецков, а Ленинградского – генерал-лейтенант Л. А. Говоров. Прежний командующий Ленинградским фронтом генерал-лейтенант М. С. Хозин был отстранен от этой должности «за невыполнение приказа Ставки о своевременном и быстром отводе войск 2-й ударной армии, за бумажно-бюрократические методы управления войсками, в результате чего противник перерезал коммуникации 2-й ударной армии и последняя была поставлена в исключительно тяжелое положение…»[95]. На вызванного 8 июня 1942 г. в Ставку нового командующего войсками Волховского фронта К. А. Мерецкова была возложена задача во что бы то ни стало вывести 2-ю ударную армию из окружения. Хотя эта задача оказалась практически невыполнима из-за отсутствия реальных сил, были предприняты отчаянные попытки спасти армию. 21 июня 1942 г. совместными ударами частей 59-й и 2-й ударной армий был прорван фронт противника на путях подвоза 2-й ударной армии и образован коридор шириною до 1 км, через который начали выходить части 2-й ударной армии[96]. На следующий день в результате ожесточенных боев удалось расширить коридор до 1,5 км на востоке и по нему эвакуировать 6400 раненых и 930 вооруженных бойцов. ВВС Волховского фронта в ночь на 23 июня сбросили войскам 2-й ударной армии 7 т продовольствия, 138 240 патронов и 1340 кг горюче-смазочных материалов. При этом транспортная авиация понесла большие потери: огнем противника и его истребителями было сбито 5 «Дугласов» и 5 самолетов У-2, в связи с чем доставку грузов по воздуху решено было больше не производить, а 6,5 т продовольствия, в котором так нуждались голодные бойцы 2-й ударной армии, направить под прикрытием автоматчиков на вьюках[97].

24 июня 1942 г. обстановка на фронте 2-й ударной армии резко осложнилась. Противник прорвал фронт армии на первом промежуточном рубеже и, овладев населенным пунктом Новая Кересть, оказался в районе ее командного пункта[98]. В эти критические часы Военный Совет Волховского фронта принял обращение к Военному Совету 2-й ударной армии: «Немедленно объявите всем командирам и политработникам о том, что на поддержку идут гвардейцы и танки. Уверены, что Военный Совет армии сделает все от него зависящее, чтобы геройски сражающиеся части 2-й ударной армии задержали движение противника и надежно прикрыли район сосредоточения боевой техники до выхода частей 59-й армии на р. Глушица»[99].

С утра 24 июня 1942 г. в соединения 2-й ударной армии поступил последний приказ на прорыв и вывод живой силы через р. Полисть на Мясной Бор. Атака была назначена на 22.30 24 июня. Все командиры были предупреждены командармом, что это будет последняя атака, и потому он требовал смелости и решительности – «не считаясь с потерями». Одновременно с рассылкой соединениям последнего приказа командарма был отдан приказ штабу армии о порядке его выхода в район Борисово. Военный Совет в сопровождении роты особого отдела и роты охраны должен был следовать самостоятельно. Приказ о порядке выхода штаба армии был отдан на последнем, третьем по счету командном пункте штаба армии утром 24 июня. На всех трех командных пунктах, которые последовательно пришлось сменить штабу армии, противник подвергал его бомбардировке с воздуха[100].

Днем 25 июня 1942 г. старший офицер Генерального Штаба при штабе 59-й армии Тарелкин сообщил начальнику Генерального Штаба Красной Армии Б.М. Шапошникову, что «в ночь на 25 июня 1942 г. из 2-й ударной армии вышло 6000 человек с оружием. С 9.30 движение прекратилось сильным обстрелом противника»[101]. К исходу 25 июня эта безрадостная информация получила подтверждение в донесении штаба Волховского фронта начальнику Генерального Штаба Красной Армии. В нем сообщалось, что в ночь на 25 июня под сильным артиллерийско-минометным огнем и нараставшим воздействием авиации противника из окружения, по предварительным оценкам, вышло около 6 тыс. человек, в том числе 1500 раненых. В донесении отмечалось, что «связи в течение дня с командованием 2-й ударной армией не было. Первоначальные сведения о выходе Военсовета армии на восточный берег не подтвердились. По словам командиров и комиссара 709-го батальона связи Пескова, двигавшихся в одной группе с командармом, они при подходе к р. Полисть попали под сильный минометный огонь, их группа расчленилась и они больше Власова не видели»[102].

В результате окончательно замкнувшегося 25 июня 1942 г. вокруг 2-й ударной армии кольца тысячи измученных многодневными боями в лесисто-болотистой местности и обессиленных голодом и болезнями бойцов оказались не по своей воле в немецком плену. Известные на сегодня данные достаточно противоречивы и нуждаются в уточнении. 28 июня 1942 г. по центральной сети германского радио было передано сообщение Верховного командования вермахта о победе на Волхове и пленении 32 759 солдат и офицеров Красной Армии[103]. В сообщении Советского Информбюро от 29 июня 1942 г. утверждалось, что потери 2-й ударной армии составили до 10 тыс. убитыми и около 10 тыс. пропавшими без вести. К. А. Мерецков приводил в 60-е годы в своих воспоминаниях данные о потерях в 6 тыс. человек убитыми и 8 тыс. пропавшими без вести[104].

В начале июля 1942 г. после выхода 2-й ударной армии из окружения в ней насчитывалось всего 10898 командиров и красноармейцев. Это все, что осталось от входивших в ее состав семи дивизий, шести бригад и одного батальона. В ходе операции по выводу из окружения 2-й ударной армии с 13 мая по 10 июля 1942 г. (2-я ударная армия, 52-я и 59-я армии Волховского фронта) безвозвратные потери составили, по опубликованным в 1993 г. официальным данным, 54774 человека, санитарные – 39977 человек, всего – 94751 человек[105].

Трагическая судьба 2-й ударной армии, оказавшейся в «Волховском котле» и отчаянно сражавшейся в течение 165 дней за свое выживание, не может бросить тень на ее воинов только потому, что командовавший ею в последнее время генерал А. А. Власов в июле 1942 г. был взят в плен и стал на путь предательства. Миф о том, что попавшие в плен воины 2-й ударной армии стали основой «власовской армии», не имеет под собой реальных оснований, и сегодня доподлинно установлено, что ни один из тех, кто попал в плен под Мясным Бором, не служил затем у Власова[106].

Воевавший под Ленинградом совсем молодым солдатом в составе группы армий «Север» Хассо Г. Стахов на основе собственных впечатлений, дневников других участников происходивших событий, используя сохранившиеся архивные документы, спустя многие годы попытался осмыслить «великую трагическую историю Волховской битвы». Подводя итоги своим наблюдениям и размышлениям в книге «Трагедия на Неве», он пишет: «Разумеется, это была немецкая победа. Хотя уже тогда это слово представлялось слишком большим преувеличением для тех, кто был в состоянии видеть все эти события глубже на перспективу. В действительности не было никаких причин для ликования. Это была бесцветная, хотя и успешная оборонительная операция с множеством критических ситуаций, сопровождавшаяся ужасными потерями с обеих сторон. Русские потерпели поражение, оставив многих из своих солдат в крайне бедственном положении. Но и немцы потеряли солдат. И эти потери они уже никогда не смогли восполнить. Так как обе стороны имеют совсем мало причин для ликования, то нет ничего удивительного в том, что историки по обе стороны фронта, оценивая происходившее, ограничиваются лишь общими и скупыми фразами. Ничего не говорится о русских ошеломляющих налетах и захватывающих дух рейдах их танков в тыл огневым позициям или базам снабжения немцев. Сегодня доказано, что русские извлекли для себя огромную пользу из изнурительных сражений на Волхове и под Погостьем»[107].

Дальнейшее развитие событий в осажденном Ленинграде и за его пределами показало, что политическое и военное руководство страны извлекло уроки из последней, особенно болезненной неудачи прорвать вражескую блокаду Ленинграда. Между тем Управление НКВД по Ленинграду сообщало своему московскому шефу Л. П. Берии самые оптимистические сведения: продовольственные карточки населению Ленинграда в июне отоварены полностью; целый ряд предприятий и учреждений имеет собственные огороды, с которых уже снабжают своих работников свежими овощами; смертность населения в июне, по сравнению с маем, снизилась на 32,4 %: если в мае в городе умерло 49 794 человек, то в июне – 33 668[108]. Резкое сокращение смертности населения в Ленинграде в июне 1942 г. позволило покончить с массовыми захоронениями на всех кладбищах города. С этого времени стали производиться только индивидуальные захоронения. Правда, массовое сжигание трупов еще продолжалось на кирпичном заводе № 1 вплоть до сентября 1942 г.[109]

Оптимистическим настроем все больше проникались и сами ленинградцы, готовые после пережитых ими ужасов блокадной зимы довольствоваться немногим. Известный литературовед-пушкинист Б. П. Городецкий, исполнявший в это время обязанности директора Института русской литературы АН СССР, писал своим родным 25 июня 1942 г.: «Я очень бы хотел, чтобы вы представили себе Ленинград сегодняшнего дня. Он очень красив. Прежде всего – очень много зелени. Это объясняется тем, что прежние посадки, которые в прошлом году были еще молодыми, сейчас густо принялись, а во-вторых, еще и тем, что перестали подстригать деревья и кустарники и они густо и буйно разрастаются. Много зелени и на нашей улице. И еще, о чем я уже не раз писал, – это много музыки, передаваемой по радио. В магазинах очередей совсем нет, так как того, что выдается по карточкам, достаточно для удовлетворения оставшегося населения. Точно так же нет очередей и в булочных, так что спуститься и взять хлеб в нашей булочной занимает минут десять, не более»[110]. Б. П. Городецкий заканчивал это письмо признанием, что у него «очень хорошее и спокойное настроение» и что ему «более всего хочется встретить окончание войны именно в Ленинграде…»[111]. Но судьбе было угодно распорядиться иначе, и многие из тех, кто так хотел встретить окончание войны в Ленинграде, будут вынуждены в скором времени отправиться в эвакуацию, которой, как им казалось, они уже избежали.

Документы

Из блокадного дневника старшего бухгалтера Института легкой промышленности Н. П. Горшкова 1942 год. Июнь.

1 июня. Ясное утро, светит солнце, температура +10°. Днем до +20°. Сутки прошли спокойно. Отдаленная арт. Стрельба. В городе без перемен.

2 июня. Солнечное ясное утро. В 6 ч утра температура +11°. Тихо. Ночь прошла спокойно. Днем редкая отдаленная орудийная стрельба. Тепло. Небольшая облачность. Температура +16°. В городе без перемен.

3 июня. Утро ясное, солнечное. Температура +9°. Днем сплошная облачность. В 15 ч пасмурно – шел дождь. С раннего утра слышны одиночные орудийные выстрелы с фронта. Днем стрельба усилилась, временами до ураганной. Где-то вдали часто стреляли зенитки. Объявлена мобилизация населения в порядке трудповинности для работ на оборонных рубежах с оплатой 10 руб. выполняющим норму и 12 руб. перевыполняющим.

Хлеб по 600 грамм в сутки. Рабочий день 10 часов.

В городе без перемен.

Ночь прошла спокойно.

4 июня. В 6 ч утра температура +9°. Пасмурно. Тихо. Не слышно ни единого выстрела. День и ночь прошли спокойно. Иногда слышны были отдельные выстрелы вдалеке.

Погода днем ветреная, переменная облачность, t +15–16°.

5 июня. В 6 ч утра шел небольшой дождь. Температура до +15°. В течение дня в городе тихо, издалека слышна арт. пальба, иногда очень сильная. Ночью сильная пальба зениток.

6 июня. В 6 ч утра очень пасмурно. Идет мелкий дождь. Сыро. Темпер. +10°.

В ночь на сегодня, около 1 часу, противник пытался сделать воздушный налет, но сильным зенитным огнем нашей зенитной артиллерии враг допущен не был. Воздушн. тревога не объявлялась. Пальба продолжалась 15–20 минут.

Сегодня днем свежо. С перерывами шел дождь. Большая облачность, проходящие серые тучи. К вечеру несколько прояснилось. Темпер. +12°.

В городе без перемен. Ночь прошла спокойно.

7 июня. Воскресенье. Ясное солнечное утро. Свежо. Прохладный северо-западный ветерок. Температура в 6 ч утра +5°.

Изредка доносятся издалека глухие одиночные орудийные выстрелы. В 15 ч 15 мин объявлена воздушная тревога. Отбой дан в 16 ч 05 мин. Налет врага на город не состоялся, было тихо, только прогудели высоко в воздухе наши самолеты. Ни единого выстрела.

Днем небольшая переменная облачность, временами солнечно. Температура держалась +15°. В городе без перемен.

Ночью была воздушная тревога, но, как и днем, прошла спокойно. Ни взрывов, ни стрельбы не было.

8 июня. Переменная облачность. Проясняется. В 6 ч утра температура +8°. Днем солнечно, тепло. В тени до +20°.

Иногда слышна арт. пальба на фронте. Вечером, в особенности ночью, около 23 ч и позже, сильная пальба из крупных орудий.

В жизни города никаких существенных перемен нет. Много населения мобилизовано на оборонные работы и вывезено за город на ближние рубежи для исправления и постройки новых укреплений. Многие также уезжают в окрестности города на огороды для устройства грядок и посадки овощей.

9 июня. Пасмурно. Идет мелкий дождь. Температура в 6 ч утра +12°. На фронте и в городе тихо.

Днем доносится отдаленная пальба. Погода прояснилась, светит солнце. Температура в тени +20°.

В 16 ч 30 мин неприятель обстреливал город арт. снарядами. Штаб МПВО по радио предупредил население о необходимости укрытия в убежища и щели и прекращении движения по улицам обстреливаемых районов города.

Обстрел продолжался около 15 минут.

Ночью, около 3 часов, враг произвел еще обстрел. В тишине ночи хорошо слышен свист пролетающих над городом снарядов и разрывы их громкие и глухие на близких и дальних расстояниях. Неприятель бьет больше по Неве – по стоящим там кораблям.

В городе никаких особых перемен не заметно. Вечером шел дождь.

10 июня. Утром в 6 ч переменная облачность. Температура +8°.

В 7 ч 15 мин открылась сильная пальба зениток, изредка стреляют и тяжелые орудия. Зенитки после пальбы в течение 15 минут смолкли. Воздушной тревоги и налета не было. Небо было покрыто легкими облаками. День прошел спокойно. Изредка слышна отдаленная арт. пальба.

Несколько раз шел очень сильный дождь, даже с градом. Большая облачность к вечеру прояснилась. Дует восточный ветер. Очень прохладно. Температура упала до +9° вечером с +12° днем. В городе перемен нет. Ночь прошла спокойно.

11 июня. Пасмурно. Густая темная облачность. Ветер холодный, с запада.

В реках и каналах вода поднялась выше нормального уровня. Температура в 6 ч утра +6°, до +14°, но от холодного беспрерывно дующего ветра – холодно.

Сегодня весь день очень тихо, выстрелов почти не слышно.

Иногда доносится далекий гул. В жизни города перемен нет.

12 июня. Ясное утро. Редкие светлые облака. Температура в 6 ч утра +8°. Весь день дует холодный северо-западный ветер.

Температура в тени выше +16° не поднимается. С фронта и в городе не слышно ни единого выстрела, но в 16 ч 30 мин – обстрел.

Сегодня опубликован договор с Англией о совместной борьбе с Гитлером и о поездке наркома иностранных дел В. М. Молотова в Англию и Соединенные Штаты Америки.

Обстрел города, начатый неприятелем в 18 ч 30 мин, прекратился через 15 минут. Было предупреждение штаба МПВО об укрытии населения в убежища.

В городе без перемен.

Вечером шел дождь. Температура падает. Ночь прошла спокойно.

13 июня. Холодно. Пасмурно. Температура в 6 ч утра +5°. Днем холодно и ветрено. Температура выше +10° не поднималась. Облачно. В городе перемен нет. С фронта изредка слышна редкая арт. стрельба.

14 июня. Воскресенье. Ночью, в 0 ч 45 мин, наши зенитки, находящиеся на обороне в городе, открыли частый огонь по воздушным пиратам, пытавшимся сделать налет. Звуки воздушной тревоги по радио раздались около 1 часа ночи. Отбой дан примерно через час.

После был обстрел.

Погода сегодня с утра пасмурная, свежая. Температура в 6 ч утра +5°. Тихо.

Днем переменная облачность, большею частью солнечно. Ветрено. Температура +15°. День и ночь прошли спокойно. В городе без перемен.

15 июня. С утра солнечно, но холодно. Температура в 6 ч +5°. Небо чистое.

Днем облачно. Температура +16°. С фронта иногда слышна сильная арт. пальба. Мобилизованное население и работники предприятий и учреждений строят на ближайших рубежах города огневые точки и разные полевые укрепления. В городе ничего существенного не произошло. Ночь прошла спокойно.

16 июня. Ясное солнечное утро. Температура +8°. Тихо. Днем температура до +18°. С фронта редкая, но мощная арт. пальба. В городе без перемен.

17 июня. Пасмурно. В 6 ч утра температура +9°. Тихо. Днем прояснилось. Температура до +20°. Небольшой, но порывистый ветер. Пальбы не слышно в течение всего утра и части дня. Около 24 ч ночью отдельные залпы из крупных орудий. На окраинных улицах города вблизи открытых мест силами населения под руководством военных строятся огневые точки в окнах зданий и отдельные укрепления и блиндажи. В некоторых местах, в самом городе, устраиваются пулеметные гнезда в окнах домов перед открытыми пространствами улиц и площадей.

18 июня. Солнечное утро, t +11°. Тихо. Днем, в начале 14-го часа, неприятель обстреливал город снарядами, которые рвались где-то очень далеко, так как был хорошо слышен только свист во время их полета. Штаб МПВО предупреждал по радио население о необходимости укрытия в убежища и щели и прекращении движения по обстреливаемым улицам.

Обстрел продолжался минут 15–20.

В остальной части дня тихо, кроме редкой очень отдаленной арт. стрельбы.

Ночь прошла спокойно. В городе никаких существенных перемен нет.

19 июня. С утра пасмурно, идет мелкий дождь. Очень сыро. Температура в 6 ч утра +13°. Без ветра.

Около 14 ч противник произвел обстрел. Всего было дано три выстрела. Свист пролетающих снарядов был хорошо слышен. Разорвались они примерно в Московском районе. При большой густой серой облачности беспрерывно идет дождь, весь день. Температура держалась +15–16°.

В городе без перемен. Ночь прошла спокойно. В народе идут разговоры о предстоящем наступлении немцев на Ленинград в годовщину войны 22/VI и о том, что наши войска готовы к отпору и сокрушительному удару.

20 июня. Утром легкая редкая облачность. Светит ярко солнце. Температура в 6 ч утра +10°. Днем до +20°. Густые темные облака, без осадков.

После 18 ч враг произвел сильный обстрел Октябрьского района близ завода «Марти». Снаряды попали в жилые дома, есть жертвы. В частности, снаряд попал в дом № 4 по Дровяному пер., в кв. № 6 в окно с фасада. Никто не пострадал, так как никого не было дома. Две комнаты и обстановка разбиты. Обстрел продолжался около 20 минут.

С фронта иногда слышна отдаленная пальба.

Ночь прошла спокойно. В городе за сутки особых перемен нет. С 21-го июня начинает функционировать на Литовской ул. трамвайный маршрут № 10 (Ржевка – Волково кл.).

21 июня. В 6 час утра редкая облачность. Температура +13°.

Днем переменно, иногда идет дождь, иногда облачность проясняется.

С фронта с утра не слышно ни единого выстрела.

В городе во всех районах спешно возводятся в окнах домов пулеметные точки и амбразуры для стрелков. Идут разговоры, что немцы в годовщину войны могут начать штурм Ленинграда.

Сегодня пошел трамвай № 10 по Литовской ул. Маршрут продолжен с Охты до Волкова кладбища.

Вечером была слышна редкая отдаленная стрельба. В городе особых перемен нет. Ночь прошла спокойно.

22 июня. Сегодня годовщина начала войны и почти ровно 10 месяцев, как наш Ленинград находится в блокаде. В течение этого срока враг пытался неоднократно прорваться в город, но все попытки были отбиты, и недалеко то время, когда враг будет отброшен, так как силы наших войск растут. Приказ тов. Сталина о разгроме гитлеровцев в 1942 году будет выполнен.

Сегодня с утра пасмурная погода. Температура в 6 ч утра +13°. В 8 часов утра слегка побрызгал дождь. Днем погода прояснилась. Солнце ярко светит. Температура в тени до +26°.

Сегодня с фронта почти не слышно ни единого выстрела. Редко-редко где-то в отдалении бухнет одиноко отдельный выстрел. И снова тихо надолго.

Но вот в 21 ч 17 мин завыла сирена воздушной тревоги. Отбой дан в 21 ч 57 мин. Все прошло тихо и спокойно, только высоко в небе гудели наши самолеты. Враг над городом не появлялся. Днем был обстрел. В городе перемен нет. Ночь прошла спокойно.

23 июня. С утра отдельные легкие облака. Температура в 6 ч утра +14°. Днем редкая облачность, большею частью солнечно. В тени до +25°. В течение дня с перерывами доносится отдаленная арт. пальба на фронте. В 15 ч 15 мин начался обстрел города и продолжался в течение 15 минут. Хорошо был слышен свист пролетающих снарядов и разрывы их в городе. Ночью спокойно.

24 июня. Ясное тихое солнечное утро. В 6 ч температура +15°. Тихо. Днем жарко. В тени +26°. На солнце +35°. После полудня враг обстреливал город.

Вчера снаряды упали в районе б. Обуховской больницы – Институт путей сообщения и в др. местах.

В городе перемен нет.

25 июня. Утром точно такая же погода. Температура – как и вчера. Днем солнечно и очень жарко. Враг произвел короткий обстрел. Перемен нет.

26 июня. Солнечное утро, t в 6 ч утра +16°. Днем большею частью солнечно, проходящие крупные облака. Очень жарко – в тени +28°. Днем отдаленная канонада артиллерии. В воздухе гудели наши самолеты. В 11 ч был обстрел города. По радио было предупреждение Штаба МПВО об укрытии и проч. Ночью бухала вблизи города наша батарея из тяжелого орудия.

27 июня. Ясная солнечная погода. В 6 ч утра t +16°. Издалека доносятся одиночные арт. выстрелы. В 15 часов снова артобстрел, прекратился он через 35 минут. Было предупреждение по радио об укрытии.

Днем жарко, до 26° в тени, но дует прохладный ветерок. Около 13 ч и 18 ч появлялись вражеские самолеты-разведчики, которые отгонялись огнем наших зениток. Воздушной тревоги не было.

28 июня. Воскресенье. В 6 ч утра t +16°. Небольшая легкая облачность. Рано утром одиночные глухие арт. выстрелы. Около 7 ч стреляли наши зенитки. В 15 ч 30 мин обстрел врагом города с бронепоезда, подошедшего, по-видимому, очень близко, т. к. хорошо слышны выстрелы из орудий, свист снарядов и разряды их в городе.

Обстрел прекратился в 16 ч. Было предупреждение Штаба МПВО об укрытии. В 23 часа противник вновь очень сильно обстреливал город с близкого расстояния. Снаряды свистели.

29 июня. Ясное утро. Солнце ярко светит. В 6 ч утра t +16°. Дует легкий ветерок. Днем жарко, безоблачно. На фронте тихо. Вечером обстрел.

Ночью далекая орудийная стрельба. В городе никаких происшествий нет.

30 июня. Утро солнечное, t +17°. На фронте и в городе тихо. В начале 9-го часа противник начал обстрел Московского района (Смоленская ул.), больница Коняшина, Международный проспект. Много жертв: раненых и убитых.

За июнь месяц выдано населению по продкарточкам в кг:

мясо, мясопродукты и сельди – рабочим 1.8, служ. 1.0

кондитерских изделий – рабочим 0.9, служ. 0.5

крупа – рабочим 2.0, служ. 1.5

сухофрукты – 0.15 всем

мыло – по 34 куска всем

масло – разн. рабочим 0.8, служ. 0.4

молоко соевое по 1 литру

чай по 25 гр всем

хлеб ежедневно – рабочим 0.5, служ. 0.4, ижд. 0.3.

Все нормированные продукты выданы аккуратно в назначенные сроки, кроме спичек и соли, которые в июне не выданы.

Днем был вторично обстрел, а к вечеру была стрельба зениток.

Ночью спокойно. В городе без перемен.

Архив Большого Дома. Блокадные дневники и документы / сост. С. К. Бернев, С. В. Чернов. СПб., 2004. С. 111–118.

Справка Управления милиции г. Ленинграда председателю Ленгорисполкома о результатах проверки домовых книг

Совершенно секретно. Серия «К» 5 июня 1942 г.

Во исполнение решения исполкома Ленгорсовета от 3 мая 1942 г. сообщаю о проделанной работе по сверке домовых книг с фактически проживающим населением в домах.

Всего проверено 15 945 домов и 1179 общежитий. Выявлено выбывших и неотмеченных 241 687.

Из них:

а) выбывших по эвакуации 112 757 ч.

б) выбывших в РККА 33 029 ч.

в) умерших 81 305 ч.

г) арестованных 2959 ч.

д) по другим причинам 11 637 ч.

Выявлено нарушителей паспортного режима 1459 ч.

Из них:

а) проживавших без прописки 437 ч.

б) с просроченной пропиской 991 ч.

в) уклоняющихся от военного учета 24 ч.

г) уклоняющихся от призыва 7 ч.

Райисполкомами для оказания практической помощи управхозам было выделено 376 чел., фактически работало 213 чел.

Октябрьский, Смольнинский, Выборгский, Фрунзенский, Володарский и Свердловский райисполкомы надлежащей помощи в проводимой работе не оказали. В этих районах работа проходила силами актива домохозяйств.

Красногвардейский райисполком по сверке домовых книг на территории 21 отделения милиции выделил 24 чел., фактически работало 6 человек малограмотных рабочих с производства.

Петроградский райисполком выделил из числа граждан, проходящих всевобуч, 31 чел., которые могли принимать участие в работе по сверке домовых книг с 15 ч. до 17 ч. 30 мин.

Проверка показала, что управхозы и коменданты домов отметку выбывающих граждан производили несвоевременно ввиду массового выбытия.

В некоторых домах длительное время были вакантные должности управхозов, а со стороны райжилуправлений внимания этой работе не уделялось. В целях улучшения работы в настоящее время, в соответствии с указаниями НКВД СССР, проводится инструктаж управхозов и комендантов и от последних отбираются расписки об объявлении им установленной законом ответственности за нарушение паспортного режима, а вновь назначаемые управхозы к работе будут допускаться только после проведенного с ними инструктажа в органах милиции.

Начальник Управления милиции города Ленинграда

Инспектор милиции Е. Грушко

О блокаде Ленинграда в России и за рубежом / отв. ред. А. Р. Дзенискевич. СПб., 2005. С. 31.

Справка государственной санитарной инспекции Ленинграда о санитарном состоянии домохозяйств города

16 июня 1942 г.

Государственная санитарная инспекция г. Ленинграда совместно с санитарной общественностью (212 чел.) с 11 по 13 июня с. г. произвела проверку санитарного состояния всех домов города.

Из 11 307 номерных домов системы Ленжилуправления обследовано было 11190 – 98,5 % (на один номерной дом в среднем падает 2 строения).

Большинство из обследованных домов – 9747 (84 %) имеют очищенную дворовую территорию и лестничные клетки (92 %). Элементарный санитарный порядок еще не наведен в 1716 домах (15,5 %), в 2502 домах (22,5 %) обнаружены переполненные мусороприемники. Дезинфекция мусороприемников производится в 3451 доме (30 %).

Водоразборами обеспечены 3023 дома (27 %), кроме того в 3464 строениях вода подается в квартиры, что составляет 37,5 % к 9486 домам, имеющим внутридомовой водопровод. Из 2760 домохозяйств города [в] 583 (19 %) имеются кипятильники, из них в действующем состоянии 334 (62 %).

Домовая канализация работает в 7654 строениях (79,6 %).

В действующем состоянии находятся 3553 домовые прачечные (67 %), в 1804 домах (33 %) домовые прачечные требуют производства ремонтных работ по различным техническим причинам (неисправность печного отопления, оборудования и проч.).

Домовые убежища в должный порядок еще не приведены, хотя из имеющихся 2864 убежищ 1833 убежища (63,5 %) содержатся чисто, 724 убежища (25,5 %) оказались к эксплуатации непригодными, ввиду затопления их водой.

Из имеющихся 2444 домовых санитарно-бытовых комиссий (80 % к общему числу домохозяйств) работают 2282 (84 %).

Начальник Государственной санитарной инспекции г. Ленинграда

Никитин

О блокаде Ленинграда в России и за рубежом / отв. ред. А. Р. Дзенискевич. СПб„2005. С. 32.

Б. П. Городецкий – А. Городецкой

5 июня 1942 г. Ленинград.

Мои милые, родные и близкие! Пишу вам почти каждый день, потому что очень скучаю без вас. И чтобы не очень тосковать, я весь ухожу в работу. Моя работа по институту вся на виду – исчезли прежние склоки (когда после посещения института хотелось, придя домой, вымыться в ванне), организовался тесный, сплоченный коллектив сотрудников. Третьего дня на Главном Ученом Совете всех ленинградских институтов утвержден наш годовой план. Меня слушаются, верят мне, и никогда я не чувствовал себя таким нужным, как сейчас.

Завтра, в субботу, 6-го июня – день рождения Пушкина. Помните, как я последние годы ездил на Пушкинские торжества в Михайловское, помните – я рассказывал вам о том, что там мне приходилось делать доклад для 12000 слушателей, расположившихся на берегу Сороти и в радиофицированных лесах. Сейчас, по условиям военного времени, в Михайловское ехать нельзя, и мы проводим эти традиционные торжества в Ленинграде. В прошлом письме я послал вам пригласительный билет на наш завтрашний вечер. Начинается он в шесть часов моим кратким вступительным словом, затем В. А. Мануйлов сделает доклад «Пушкин с нами!» (под этим лозунгом проходит весь вечер) и, наконец, концерт. Концерт обещает быть интересным, так как нам дали согласие участвовать в нем такие крупные артистические силы, как Касторский, Ваграм Папазян, Лидия Вырлан, Студенцов, Железнова и другие. Зал, где будет проходить заседание, будет убран и декорирован свежей весенней зеленью, полевыми цветами. Но вряд ли мне придется послушать этот интересный концерт, так как в этот же вечер в 9.45, в ленинградском радиоцентре, начинается общегородской радиомитинг, участвовать в котором меня пригласили. По всей вероятности, мне придется уехать из института в полвосьмого, чтобы попасть в радиоцентр, даже если придется долго ждать трамвая.

В Ленинграде сейчас очень чисто, никаких очередей нет, работает много театров, кино, идут концерты в филармонии, но я никуда не хожу, нет сил, времени и особенной охоты. Зато я с удовольствием слушаю хорошую музыку по радио, которой передают очень много: по нескольку больших концертов в день. Передаются концерты Шаляпина, Собинова, целые оперы (например, «Князь Игорь»), джаз Утесова и так далее…

Городецкий С. Письма времени. СПб., 2005. С. 138–139.

ТЕЛЕГРАММА ЗАМЕСТИТЕЛЯ ПРЕДСЕДАТЕЛЯ СОВНАРКОМА СССР А. Н. КОСЫГИНА В ЛЕНГОРИСПОЛКОМ

12 июня 1942 г.

Сообщаю, что из Ивановской области на 9 июня отгружено Ленинграду картофеля 1200 тонн, подготовлено к отгрузке 200 тонн. Из Рязанской области отгружено Ленинграду картофеля 25 мая 50 тонн, 26 мая 32 тонны, 29 мая 100 тонн, 31 мая 15 тонн, 5 июня 30 тонн, 9 июня 137 тонн. Намечено к отгрузке 11 июня 60 тонн.

Зампредсовнаркома СССР Косыгин

Страна – Ленинграду. 1941–1945. Сб. документов / отв. ред. В. М. Ковальчук. СПб., 2002. С. 140.

Из воспоминаний блокадницы о работе в совхозе в июне 1942 г.

Каждый из нас мечтал о работе, связанной со столовой, магазином продовольствия, а люди, работающие там, казались избранниками, попасть туда не представлялось возможным.

Голодная и унылая бродила я по городу в поисках работы, временами свет мерк в моих глазах и страшное бессилие и безразличие охватывали тело и разум.

Я мечтала о «хлебной работе». В поиски эти я втянула свою приятельницу В. Она где-то читала историю, но к весне ее преподавание кончилось, да и было, кажется, не особенно удачным. Это была ее первая после окончания университета работа, совпавшая с периодом ужасающей дистрофии, когда мысли о пище заслоняли все остальное.

Помню, как мое голодное внимание привлекло объявление, написанное большими красными буквами на куске полинялых обоев голубого цвета: оно приглашало жителей города отправиться на работу в совхоз, плата в котором была обещана натурой. Вмиг в моем мозгу возникла соблазнительная картина всевозможных овощей в виде картошки, редиса, лука, огурцов и пр. Это обещание имело чрезвычайно большую силу.

Уже ни о чем другом неспособная думать, начала я соблазнять В. отправится со мной работать в совхоз. Там будет много неистоптанной и незапачканной травы любых сортов и пород. Там будет свежий воздух, живительная и целительная близость природы, а потом, потом пойдут огурцы, картошка и пр. Этого оказалось достаточно, чтобы, недолго думая, собрать свои скудные пожитки в рюкзаки и двинуться в путь.

По дороге произошло трагическое происшествие. В. несла в своем рюкзаке бутылку с олифой, заменяющей в ту пор нам жиры. В пути пробка выпала, а бутылка, съехав набок, оставила свое содержимое на спине владелицы в виде огромного маслянистого пятна. При обнаружении этой потери

В. пришла в глубокое отчаяние и разразилась гневными упреками по моему адресу – как это я, идучи сзади, вовремя не обнаружила эту катастрофу. Этот прискорбный случай вызвал одну из тех ссор, которые почти беспричинно возникали среди раздраженных голодом людей.

Мы почему-то воображали, что будем почти в одиночестве. К нашему немалому удивлению, к месту сбора прибыла огромная разношерстная толпа голодных жителей города. Большинство из них были худые женщины с потемневшими лицами с массой орущих и беспокойных ребят.

Нас поместили в какой-то большой полуразрушенный дом с огромной кухней на первом этаже при входе, в которой помещалась большущая плита. Поселились мы, к несчастью, в комнатушке рядом с кухней, и отсюда пошли наши беды.

Голодная ленинградская орава мгновенно, как саранча, набросилась на окрестные травы, и очень скоро в близлежащем районе не оказалось ни листочка более или менее съедобной травы.

День и ночь топилась на кухне огромная плита. День и ночь шла борьба за лучшие места на плите, за дрова, за украденные травы и т. д и т. п. Ночью через тонкую перегородку из кухни раздавался непрерывный, разноголосый человеческий вой, который был отвратителен, жалок и совершенно непереносим.

Сварить на плите что-либо было очень трудно и почти что невозможно, люди всегда хотели есть, всегда что-то варили и всегда ссорились при этом. Сон в таких условиях был совершенно невозможен. И мы решили найти индивидуальное жилище, сколько бы оно ни стоило. Очень скоро мы покинули этот страшный дом, так похожий на дом умалишенных, помешанных на траве людей.

Ничего, кажется, неспособно было радовать нас. Работа в совхозе была непосильна. Требовалось целыми днями, наклоняясь, сажать рассаду капусты и потом поливать ее, таская для этого большие ведра с водой из далекого грязного озера, расположенного не меньше чем за полкилометра. Не могу сказать, что работа шла быстро, но она все же подвигалась вперед.

Командовали нами местные жители, мимо которых прошла ужасная голодная смерть и которые поэтому не могли понять наших нечеловеческих страданий. Между нами возник естественный антагонизм. Они с полупрезрением смотрели на наши кости, обтянутые серой кожей, и мы внушали им страх и отвращение своими все поедающими желудками. Наш потрясающий и ненасытный аппетит был им непонятен. Сытый не понимает голодного! Они ничем не могли пресечь нашу пожирательную способность.

Мы ели рассаду капусты, благо ее было очень много, ели как зайцы, хрустя и наслаждаясь. Мы ели, вернее пожирали, сырую картошку, которая лежала, обнаженная, на полях при машинной посадке, не всегда одинаково закрытая землей, мы ели ее с землей, приставшей к ее поверхности, и трудно было представить большего наслаждения. Как хотелось унести ее с поля с собой, но это не всегда удавалось. За нами следили. Одна горожанка умудрилась положить пару картошек в свою пышную прическу, я клала несколько картошек в рукава небрежно наброшенной на плечи фуфайки и т. д.

Полуживые от усталости, возвращались мы домой, на ходу набивая мешки травой, это был главным образом клевер. Дома варили эти травы, иногда подправляя их украденной картошкой или кусочком хлеба, и падали замертво на свое ложе, на минуты испытывая ощущение утоленного, заглушенного голода.

Блокада. Воспоминания очевидцев. М., 2014. С. 443–446.

Из дневника директора Архива Академии наук СССР Г. А. Князева

361[-й] день войны.

1942. 17 июня. Среда.

Все-таки, несмотря на свои затруднения при передвижении, решил пойти на заседание Ученого совета. Доктор истории Ковалев делал смелый доклад о том, чем должна быть история. Главный его тезис – история должна стимулировать наш патриотический подъем и воспитывать в этом духе молодежь. Для этого нужны этические и эстетические подходы при изложении фактов истории. Если искусство никак не отображает действительность как она есть, то история максимально приближается к отображению этой действительности. В этом принципиальная разница между историческим трудом и произведением искусства. Но история должна быть эмоциональна и обязательно со страстью. История должна быть партийна, и если партийность формально субъективна, то советская партийность, как ее понимают марксисты-историки, – по существу объективна.

Передаю прослушанный доклад, быть может, не совсем точно, не в формулировках автора, а так, как он дошел до моего сознания. Вопросы, поставленные докладчиком, очень спорные и волнующие. Не есть ли это возвращение к формуле Покровского: «История – это политика, обращенная к прошлому»? У докладчика – этика, эстетика, воспитание, патриотизм.

Многострадальные мои родные предметы работы всей моей жизни – история и вспомогательная историческая дисциплина архивоведение. Если естественники никогда не спорят, наука ли тот предмет, которым они занимаются, то мы, многострадальные «гуманитарии», время от времени возвращаемся к этому вопросу.

Я спросил докладчика – сказанное им относится вообще к историческим исследованиям – монографиям, диссертациям и т. д., или к учебной литературе? Вразумительного ответа не получил; докладчик уклонился от прямого ответа.

Прения были отложены.

Заседание происходило в старом кваренговском, бывшем Главном здании Академии наук, на третьем этаже, там, где раньше помещался Физико-математический институт, а потом Археографический институт, и где теперь, с 1938-го г[ода], разместился Институт истории материальной культуры. Поднимался по внутренней лестнице мимо прежнего входа в Секретариат, теперь наглухо закрытого. На лестнице, крутой и мало удобной, спасали меня перила. В окнах ни одного стекла и сквозной ветер обдувал меня все время, покуда я поднимался по бесконечным ступенькам. В передней третьего этажа темно и нестерпимое зловоние. Заседание было назначено в «комнате палеолита и неолита». Пришлось искать таковую. В коридоре на столах и прямо на полу сушились вымокшие в подвальном помещении при разрыве трубы книги. Наконец, мне показали комнату… Она оказалась рядом с той, где я две недели назад делал доклад на очередном заседании Ученого совета о плане работ Архива. Та комната почему-то имела номер пятнадцатый, эта была без номера. По стенам шкафы. Один с деревянными скульптурными украшениями на евангельские темы… Совсем не палеолит!… На стенах портреты Маркса и Энгельса. Между ними – открытые полки. На них черепа и реконструкции человеческих голов древнего человека из гипса. Глядел во время доклада на полулицо одного такого звероподобного предка и сравнивал его с львиной головой Карла Маркса. На другой стене – портрет Ленина и рядом на шкафу бюст какого-то опять далекого предка (реконструкция). В комнате неуютно, нет жизни, души. Стекла целы; вместо вторых рам деревянные ставни.

Несмотря на середину июня, все в пальто. Присутствовало человек 20 историков, оставшихся в Ленинграде. Председательствовал Ив. Ив. Толстой. Не видел его более 30-ти лет. В 1910 году я работал в его просеминарии по греческому языку, и он обворожил меня своей воспитанностью, культурностью, эрудицией. Сейчас ему за 60, но он сохранил еще бодрость и ясность ума. Только, принимая председательствование, почему-то немного волновался, и первые его слова были нервны и напряженны. Потом он овладел собой. В рядах остался сидеть доктор А. И. Андреев, который, вероятно, предполагал, что ему будет предложено председательствовать, т[ак] к[ак] Ковалев, заместитель] больного председателя Ученого совета акад. Крачковского, был сам докладчиком. А. И. Андреев кисло и скептически улыбался, жался в углу талантливый, но леноватый В. Г. Гейман, жмурился как кот и, по-видимому, скучал. Предо мною сидели доктор истории И. И.Любименко и ученый секретарь Института востоковедения Пигулевская; они все время наклонялись друг к другу и что-то говорили шепотом. Пигулевская – очень нервный, напряженный, неспокойный человек, но, кажется, в И[нститу]те сейчас единственный деятельный, не утративший если не трудоспособности, то нервной энергии. Смотрел на все время курящую М.А.Тиханову, ученого секретаря ИИМКа, бойкую, но, по-видимому, умную, хотя и своеобразную женщину… А докладчик все бубнил и бубнил, читая слово в слово свой написанный доклад. Оказывается, он читал уже его неоднократно в своем Институте. Сотрудники не раз уже обсуждали выдвинутые им тезисы. Этим и объясняется, по-видимому, почему В. Г. Гейман сидел с таким скучающим видом. Но было и приятно то, что собравшиеся говорили не о делах столовой, не о том, где бы достать крупу или масло, не просто сидели, обязанные по службе, а добровольно и честно выполняли свой долг советского ученого.

«Самоуничижение паче гордости». Забраться на верхний этаж старинного здания мне, например, с моими ногами было нелегко… Около меня сидела молодая женщина, только что недавно защитившая кандидатскую диссертацию, в чистенькой кофточке, с вымытой шеей, миловидная и женственная. Даже А. И. Андреев подтянулся, побрился, почистился и «помолодел», если можно так выразиться. И. И.Толстой старался сохранить свою культурную привычку вежливости и деликатности, что, к сожалению, у него выходило не так легко; чувствовалась некоторая напряженность, к которой нужно было привыкнуть. На заседании курили. Так как нет спичек, то закуривали друг от друга, переходя для этого, даже во время самого доклада, через всю комнату. Курильщики не могут обойтись без возбуждающего из курева. И эту сторону нельзя забывать и ставить им в вину… Многим курево заменяет недостаток еды.

Сам докладчик с оживлением и горячностью относился к своей теме… И порой забывалось, что мы в осажденном городе, что на расстоянии пушечного выстрела где-то закопался и палит по Ленинграду враг…

Нарочно остановился так подробно на этом заседании, чтобы будущему историку Академии наук было легче представить себе «конкретную действительность». Как всегда, она диалектична, имеет лицевую и оборотную сторону и много-много оттенков. Но судить надо в целом, и для итога могу сказать одно – как важно, что ленинградцы, и в частности ленинградские ученые, сохранили такую волю к своему труду.

Князев Г. А. Дни великих испытаний. Дневники 1941–1945. СПб., 2009. С 741–744.

Из решения Ульяновского горисполкома «О мероприятиях по приему эвакуированного населения из Ленинграда»

18 июня 1942 г.

1. Установить, начиная с 21 июня с. г. дежурство ответственных лиц на пристани Ульяновск и ст. Ульяновск-1. Возложить на ответственных дежурных по пристани: прием и переотправку эвакуированных на ст. Ульяновск, а также организацию временного размещения в зданиях, отведенных для этой цели, и отправку в больницы заболевших по указанию горздравотдела. На дежурных по ст. Ульяновск-1 возложить ответственность за прием эвакуированных, посадку их в вагоны и отправку по назначению.

2. Обязать начальника пристани т. Декалина в суточный срок подготовить для временного размещения эвакуированных клуб речников и помещение бывшей столовой Речторгтранса, обеспечив указанные помещения оборудованием и посудой для кипяченой, остуженной воды. Для детей, как направляемых в районы, так и подлежащих размещению в г. Ульяновске, отвести и оборудовать особые комнаты на водном вокзале.

3. Обязать зав. горздравотделом т. Ефремову организовать и оборудовать на пристани и станции Ульяновск медицинские комнаты и изоляторы с дежурством врачебного персонала на все время пребывания на этих пунктах эвакуированных, обеспечить прием и размещение заболевших в лечебные учреждения города, оказание медпомощи эвакуированным, следующим транзитом.

4. Обязать зав. горторготделом т. Дементьева организовать на пристани Ульяновск общественное питание и снабжение хлебом и продуктами на пути следования эвакуированных, направляемых в районы области.

5. Обязать начальника автотранспортной конторы т. Калякина обеспечить по требованию ответственного дежурного бесперебойную доставку детей, не могущих следовать пешком.

6. Обязать зав. гороно т. Марунову размещение детей в г. Ульяновске производить по заранее утвержденному плану.

Председатель исполкома Ульяновского городского Совета депутатов трудящихся Давыденко

Секретарь исполкома Ульяновского городского Совета депутатов трудящихся Анисимов

Ульяновская область в годы Великой Отечественной войны (1941–1945 гг.). Саратов, 1974. С. 236–237.

Из речи депутата А. А. Жданова на заседании Верховного Совета СССР об обороне Ленинграда за год войны

18 июня 1942 г.

…Когда в сентябре прошлого года был сорван гитлеровский план захвата города штурмом, и в ожесточенных боях под Ленинградом нашли себе могилу немало лучших кадровых фашистских дивизий, коварный враг замыслил сломить сопротивление ленинградцев голодной блокадой, бомбежкой с воздуха и артиллерийскими обстрелами. 10 месяцев город находится в обстановке вражеской блокады, в непосредственной близости к фронту, сам является фронтом…

Нет необходимости здесь подробно рассказывать о всех тех трудностях и лишениях, которые выпали на долю Ленинграда в условиях вражеской блокады. Одно только должен сказать: как провалился навсегда гитлеровский план захвата города штурмом, так не удался и его человеконенавистнический план удушения города голодной блокадой. Жестокие трудности не сломили энергии и мужества защитников Ленинграда. Ни бомбежки с воздуха, ни артиллерийские обстрелы, ни трудности со снабжением города, ни попытки врага расстроить наши боевые ряды морально при помощи отравленной ядом пропаганды через фашистские листовки, через своих шпионов и лазутчиков, ни разрушение врагом мировых культурных ценностей Ленинграда не достигли цели, которую поставил враг. Наоборот, суровые испытания, выпавшие на долю ленинградцев, еще более закалили нашу волю к борьбе и победе, еще выше подняли наш боевой дух и готовность идти на преодоление любых трудностей во имя победы над гитлеровской Германией, еще сильнее разожгли ненависть к врагу, ярость в борьбе за истребление немецко-фашистских захватчиков всех до единого. (Аплодисменты).

В огне священной отечественной войны против гитлеровских захватчиков окреп и закалился Ленинград и его защитники, стали крепче и опытнее войска Ленинградского фронта. Непрерывно совершенствуется артиллерийская, инженерная и противовоздушная оборона Ленинграда.

Истекший год явился трудным экзаменом для каждого ленинградца. Чем больше были трудности, которые возникали перед нами, тем выше были требования, которые предъявлялись каждому рабочему, инженеру, хозяйственному, советскому работнику. Ленинградцы должны были найти в себе силы и уменье для того, чтобы справляться с самыми непредвиденными и необычными трудностями и новыми задачами, которые вставали в ходе борьбы. Вокруг неотложных задач помощи фронту закипела ключом инициатива работников ленинградской промышленности. Работа важнейших военных предприятий не прекращалась и в дни, когда Ленинграду приходилось особенно тяжело – не хватало топлива и электроэнергии, а недостаток питания подрывал силы людей.

Никогда еще ленинградская промышленность, ее кадры не проявляли такой маневроспособности, такого большевистского уменья выйти из самых трудных положений и выполнить во что бы то ни стало свою задачу, как это было в самые суровые месяцы прошлой зимы, в условиях блокады.

Танки, пушки, минометы, автоматическое оружие, снаряды, мины, гранаты и многое другое давала и продолжает давать фронту ленинградская промышленность. (Аплодисменты).

В Ленинграде нет грани между фронтом и тылом… Каждый ленинградец, мужчина или женщина, нашел свое место в борьбе и честно выполняет свой долг советского патриота.

Товарищи депутаты! Как ни пытался враг оборвать связи Ленинграда со страной, ему этого сделать не удалось. Ни на минуту Ленинград не чувствовал себя оторванным от своей Родины. Вся страна любовно заботилась и заботится о Ленинграде. Со всех концов нашей великой Родины, из всех союзных республик, краев и областей нашей страны шла и непрерывно идет братская помощь Ленинграду. Она не прерывалась в самые трудные дни. За эту помощь разрешите от лица Ленинграда выразить глубокую признательность. (Продолжительные аплодисменты)…

Правда. 1942. 19 июня.

Из дневника профессора Д. Н. Альшица

21 июня 42 г. Вчера сходил в Музкомедию на «Баядеру». Знакомый зал Александринки. Красное, красное, золотое, белое. Довольно обычного вида публика. Немного странно, что люди ходят в пальто и шапках. Многие вслух скучают по буфету.

– Эх, пива бы бутылочку сейчас!

– Недурно бы пирожных штук 10–20 скушать, на двоих, конечно!

– Петя, иди, купи шоколаду, – веря в то, что это очень остроумно, говорит тощая блондинка и смеется.

Я по буфету не скучаю. Вернее, я не вижу в его отсутствии отсутствия чего-то обязательного для театра. Я и до войны, если пришел в театр, значит, и так сильно потратился и в буфет обычно не ходил.

Началось действие. Оркестр. Он невелик. На прежние оркестры не похож. Много женщин. Все музыканты одеты по-разному. Многие в шляпах. На барабанах и литаврах гремит женщина. На сцене играют хорошо. По-прежнему. Оставшиеся здесь в Ленинграде артисты – Кедров, Свидерский, Янет, Колесникова и все другие – это настоящие народные артисты. Они заслуживают это звание. Жуткие трудности Ленинграда они не променяли на безмятежную жизнь тыла с ее овациями довоенного манера. Они остались там, где гром снарядов, рвущихся у театра, громче рукоплесканий ослабевших зрителей. Они поют, они смешат, после того, как пережили вместе с нами страшную зиму без света, без воды, без нормального питания, без трамваев. Слава им. Статисты выглядят хуже. Вернее, худо. «Баядера» прошла хорошо. Пельтцер танцует прекрасно. Янет и Свидерский веселят – забываешься.

«Мы знаем, что значит война…». Воспоминания, письма, дневники универсантов военных лет. СПб., 2010. 589–590.

Из дневника заведующего райзравотделом Кировского района Ленинграда И. В. Назимова

21 июня. Воскресенье.

Час тому назад на трех автобусах отправил 91 ребенка в Юкки. Итак, всего 255. Там хорошо, спокойно, и дети здорово поправляются. Накануне на двух машинах вывезли имущество. Через пару дней выеду туда сам.

18 июня проводил совещание районной противоэпидемической комиссии по вопросу об эпидемиологическом состоянии района. На совещании присутствовал новый гарнизонный врач… <вырезана часть страницы>

Как-то на днях был на докладе лектора ЦК партии Городецкого. После доклада демонстрировался фильм «Ленинград в борьбе». На экране ленинградцы увидели все ужасы пережитой зимы. Несмотря на то, что картина довольно бледно воспроизвела все лишения и горе пережитого периода, многие плакали, вспоминая до мелочей этот, унесший в могилу сотни тысяч жизней, период. Те, кто здесь не был, кто не являлся живым свидетелем и участником всех событий, не все поймет и воспримет, но и на них этот фильм произведет тяжелейшее впечатление: холод, грязь, остановившийся транспорт, голод, бездорожье и смерть – всюду смерть. Вражеские бомбы, артиллерийские обстрелы, разрушенные дома, памятники культуры, падающие от голода люди, кровь, развороченные внутренности, снесенные черепа, оторванные руки, ноги – таковы воспоминания и такова на сегодня действительность.

А завтра готовимся к худшему. У Ленинграда сосредоточено большое количество немецких дивизий. Враг готовится к захвату города. Он приложит все силы для этого. Ему нужно поднять свой престиж. Какие козни он готовит? Сколько еще потребуется жертв? Ленинград ему не взять, но еще много жизней поглотит эта жестокая война. Кто из нас будет праздновать победу? Кто из нас ощутит радость встречи со своими близкими? Как пока это еще все далеко и проблематично. Напряжение сил достигает своего предела.

Днем на работе как-то забываешься, а ночью, оставшись один, тяжело переживаешь.

Белые ленинградские ночи, распустившиеся липы и тополя, цветущая черемуха и сирень, – как все прекрасно вне войны и как грустно, особо печально видеть эти красоты природы на фоне тяжких испытаний.

Год войны – год страданий. Жаль наш народ – безропотно гибнущий и верящий в правоту своего дела.

Вновь сбрасывают листовки – грубо, недоходчиво составленные. Немцы далеко не культурный народ. Это фанатики, воспитанные Гитлером за период его главенства. Они живут лишь одним желанием – покорить весь мир. Старая погудка – "Deutschland über alles". Как они наивны! Скоро в этом им будет доказано.

В поликлинике организован цикл лекций силами профессорско-преподавательского состава Института усовершенствования врачей, организовали утренние конференции, на которых я часто бываю. Основная задача дня – профилактика заразных болезней.

Ленинградцы. Блокадные дневники из фондов Государственного мемориального музея обороны и блокады Ленинграда. СПб., 2014. С. 185–186.

Из дневника главного инженера завода «Судомех» В.Ф.Чекризова

22. VI [19]42

Прошел год. Вспоминаю литейный цех, где слушал речь Молотова. Сколько пережито за этот год. Сколько изменилось. Первое воодушевление, уверенность у многих (недальновидных) в скорой победе сменились разочарованием после широкого наступления немцев по всему фронту (виновата в этом отчасти и наша предвоенная успокоенность, в том числе неосторожно брошенные слова руководителей, вроде «воевать будем только на чужой территории»). Это поселило уверенность у многих в непобедимости и крепости наших границ и как следствие – самоуспокоенность. Мне кажется, что командный состав Кр[асной] Армии также был проникнут намного этой самоуспокоенностью и самомнением и даже бахвальством.

За это расплачивались первые месяцы войны.

Июль – начало августа. Формирование добровольческих полков ленинградцев. Народная армия, ударные батальоны, истребительные батальоны. Первые слухи о разгроме их. Некоторая растерянность слабых в плане пьяного парня (честного, хорошего парня) на улице: «неужели мы такие неспособные, что немцы нас бьют».

А вместе с тем лихорадочные работы по обороне Л[енингра]да. Впервые женщина Л[енингра]да выходит на авансцену героики обороны.

Начало сентября – первые бомбежки и обстрел города и…

Немцы остановлены под Л[енингра]дом. Меняют тактику. Блокада Ленинграда. Результат: остановлен трамвай, заводы, фабрики. Сели на голодный паек. Голод. Холод. Смерть начинает гулять по домам Л[енингра]да. Исчезли собаки, кошки. И вместе с тем отрадное явление – уверенность в победе. Эта уверенность не покидает даже умирающих.

Враг под Москвой. Родина в смертельной опасности, и парад войск на Красной площади 7/XI 41 г. Разве можно не быть уверенным в победе?

Наше к[онтр]наступление. Враг побежал. Уверенность крепнет.

Все больше и больше мрут в городе. Трупы валяются на улицах. Не успевают убирать. Хоронят в траншеях, взрываемых аммоналом.

250 и 125 грамм хлеба наполовину из дуранды и 8-копеечный суп в столовой.

И в это время ремонт кораблей. Голодные моряки делятся с голодными рабочими и ремонтируют корабли.

Ледовая дорога через Ладогу.

Март – впервые отоварены продовольственные карточки. Появились сахар, масло. Эпопея очистки города. Предотвратили эпидемии.

Апрель – улучшение питания.

Май – лечебное питание. Люди восстанавливают силы.

Оживление заводов. Ремонт закончен. Новые заказы.

Попытки фрицев опять бомбить город. Но… не то. Не сентябрь.

Все больше и больше производственной работы. Не хватает людей. Женщины на помощь. Красноармейцы и краснофлотцы помогают.

Уверенность растет. Дистрофиков все меньше и меньше. Цинга еще мучает.

Июнь. Теплые дни. Год пережили. Тяжелый, суровый год. Многих не стало, не вынесли невзгод и голода. Сколько их. Не сосчитаешь. Вечная память героям и великим труженикам.

Великий Ленинград выиграл битву и себя. Он победил. Он не будет побежден. Нога немца не ступила и не ступит на его чистые улицы. Не для них чистили улицы города даже в суровые декабрьские-февральские дни. Теперь немцу не сломить упорства. Ему в пору думать о своей шкуре, и он думает. Думает и говорит. Говорит даже Гитлер. Ему месяц, два, три месяца – не так заговоришь. Наполеон был велик и нашел гибель в России. Гитлер – ничтожество и хотел перещеголять Наполеона.

Чекризов В. Ф. Дневник блокадного времени // Труды Государственного Музея истории Санкт-Петербурга. Вып. 8. СПб., 2004. С. 85–86.

Из дневника Л. В. Шапориной

1942 г.

22 июня. Год войны, год блокады, год голода – и все-таки мы живы. Но в каком виде, в каком состоянии. Страшны те, которых видишь на улице, а которые умирают дома, в больницах? Елена Ивановна поступила в госпиталь на Васильевском острове, там главным образом дистрофики с дизентерией и без нее, с колитом и т. п. Она говорит, что у многих такие отеки, что тело превратилось уже в бесформенную груду с вздутым животом. Они умирают в полном сознании и очень тяжело.

Нужна эта жертва многомиллионным населением политически или стратегически? Может быть – да, нужна. Но все же это единственный, первый случай в мировой истории годовой блокады и подобной смертности. Конечно, совершенно неправильно, а для социалистического государства преступно, что одни слои населения питаются за счет других. Сегодня в столовой две женщины за моим столиком, две «иждивенки», рассуждали: дали бы нам поесть, да полкилограмма хлеба – и мы тоже пойдем работать. «Я была рабочей, заболела, ослабла и не смогла работать, стала иждивенкой, а уж на иждивенческой карточке на ноги не подняться».

Поехали сегодня с Еленой Ивановной в Лесной, хотели в Удельнинском парке погулять. Не тут-то было. Ну, мы пошли вдоль дач, воздух чудесный. Встретили мужчину, который нес в сетке редиску. Где купили? Сам продаю. Сколько? 100 грамм хлеба или 45 рублей. При всей моей бедности вытащила 45 рублей. Какая редиска! Больше года не ели сырых овощей или фруктов. В пучке было 15 редисок, очень крупных, с грецкий орех, сочных, крепких, чудесных. Хлеб у нас с собою был. Мы дошли до какого-то обмывочного пункта, где во дворе стояли скамейки, уселись и чудно позавтракали на солнышке под грохот артиллерийского обстрела. Где-то бухало и разрывалось. Не очень далеко, но длился обстрел, как всегда, недолго.

Эти дни я занималась товарообменом. Два кожаных чемодана и брезентовый портплед отдала за один кг хлеба, один кг пшеничной муки, грамм 200 гороха, 600 ржаной муки и 300 рублей денег. По рыночным ценам это выходит тысячи полторы. Хлеб, конечно, съела в первые же три дня.

Вчера Аннушка сварила суп из травы и пшеничную кашу. Я вернулась из столовой и с жадностью поела второй ужин. Сегодня после ужина пошла к Животовым, съела там блюдечко каши, вернулась домой, разогрела суп и сварила целую глубокую тарелку каши. Съела ее с маслом. Когда получаешь какую-то добавочную пищу, сразу же сознаешь, как хочется есть и как мало, как недостаточно того, что мы получаем. Только-только чтобы не умереть.

Чтобы досыта наесться, нам много надо. Столовая моя на Симеоновской находится рядом с бойким букинистом, а через улицу, на Литейном, Лавка писателей. Сцилла и Харибда, о которые разбивается мой финансовый корабль. Это совершенное безумие при моей нищете покупать книги. Но нахождение и покупка книг доставляют мне такое большое удовольствие, что я не удерживаюсь и утешаю себя тем, что надо будет – и продам.

Купила вчера «Записки» С. Порошина (10 рублей), первый сборник статей Ключевского, «Ранний итальянский гуманизм» Корелина, «Из истории русской интеллигенции» Милюкова, «Русский некрополь в чужих краях» вел. кн. Николая Михайловича, Послание шведского полковника Александра Лесли к царю Михаилу Федоровичу – шесть крайне интересных книг по русской истории стоили 26 рублей, а 15 редисок – 45!

Сейчас около 12 часов ночи. Пишу без всякого освещения, у окна.

Ни одной спички! Не выдают.

Шапорина Л. В. Дневник: в 2 т. T. 1. М., 2012. С. 332–334.

Всеволод Вишневский. «Родному городу»

Ленинград. Город с железной волей, глубоким, сильным умом, город с широкой, знаменитой историей, город, к которому тянутся сердца, души миллионов людей на советской земле, во всем Старом и Новом Свете. Последний год, год войны, обострил стократно все наши чувства по отношению к городу. Он стоит непоколебимо, гранитный, железный и бронзовый. Он раскинулся сейчас, как величайшая крепость в мире. Он вобрал в себя историю всех осад, по-своему прочел их, смял, как глину мнет скульптор, и стал творить свой осадный год, свою оборону. И каждый вспоминает: ядром, основой города была именно крепость на Неве, где река широка, как озеро, и прекрасна. Заложенная в 1703 году, подняла сигнальный огонь восстания в октябре 1917 года.

Город стоит величественный, с потемневшим от пороха ликом, покрытый шрамами… Враги у его стен, а город стоит. Над арками и воротами его бешенные квадриги и шестерки бронзовых коней, летящих на Запад и Север. Бурно дышат эти кони, летящие в будущее.

Копыта коней раздавят фашистских карликов…

Не оглянутся воины города, сверкнут бешено мелькающие спицы колес, история помчит дальше – вперед и вперед.

Ленинградская правда. 1942. 23 июня.

Письмо Ярославского обкома ВКП(б) Ленинградскому обкому ВКП(б)

23 июня 1942 г.

Колхозники и колхозницы Ярославской области направляют трудящимся героического города Ленина свой подарок в качестве: 49 вагонов. Подарок состоит из продовольственных продуктов: картофель – 138118 кг, масло сливочное – 1545 кг, яйца – 261199 шт., клюква – 19926 кг, огурцы соленые – 53 725 кг, крупа разная – 15 261 кг, мука – 153 625 кг, пшеница – 8495 кг, рожь – 5708 кг, лук репчатый – 1675 кг, сухой картофель – 4928 кг, грибы сушеные – 1285 кг, ягоды – 12 кг, посылки разные – 2310 кг, брынза – 393 кг, мясо соленое – 3376 кг, варенье – 112 кг, творог – 5280 кг, глюкоза сахарная – 2769 кг, сухари хлебные – 909 кг, овощи сушеные – 1678 кг, сыр – 2134 кг, сахар – 14 кг, колбаса – 103 кг, соль – 60 тонн.

45 вагонов направляем специальным эшелоном, который сопровождает тов. Егоров – секретарь обкома ВКП(б) по транспорту, а четыре вагона продуктов отправлены непосредственно в Ленинград отдельными вагонами.

Секретарь Ярославского обкома ВКП(б) М. Канунников

Ярославцы в годы Великой Отечественной войны. Сб. документов. Ярославль, 1960. С. 275–276.

ДИРЕКТИВА

командующего войсками Волховского фронта № 00333/Оп командующему 2-й ударной армией о порядке вывода армии в резерв фронта

Копия: Командующим 59-й, 52-й армиями Начальнику Генерального Штаба Красной Армии 9 июня 1942 г. 14 ч 00 мин

На основании директивы Ставки № 170450 сего числа вступил в командование Волховском фронтом.

Приказываю:

1. Совместным ударом с 59-й армией в 2.00 10 июня открыть и надежно обеспечить с флангов проход на Мясной Бор.

Фланги обеспечить: а) с юга – на рубеже отм. 40,2 и отм. 43,1 силами двух бригад, 191 сд, части сил 305 сд и танковым батальоном; б) с севера – на рубеже Поляна, отм. 40,3 силами 46 и 382 сд и 53 сбр.

2. По создании и обеспечении прохода начать планомерный отвод всех сил 2-й ударной армии в район Ямно, Лобково в резерв фронта. Для обеспечения отвода армии создать промежуточные рубежи: а) отм. 38,4 устье руч. Омутный, р. Кересть до руч. Овсянский, Малое Замошье; б) отм. 39,8 юго-восточный берег болота Михайловский Мох, отм. 40,9, Кречно (южное), отм. 43,5, отм. 47,7, истоки р. Глушица; в) по восточному берегу р. Глушица от отм. 39,8 до отм. 40,3.

3. Промежуточные рубежи занять заблаговременно: рубеж № 1 (по р. Кересть) – 949 сп 259 сд, одним полком 92 сд и 1240 сп; рубеж № 2 (между р.р. Кересть и Глушица) – за счет отводимых войск; рубеж № 3 (на р. Глущица) за счет войск 2-й ударной армии, осуществляющих прорыв на р. Полнеть. Назначить командиров, ответственных за оборону на каждом рубеже, с указанием точного времени занятия рубежа и сроков обороны на нем.

4. После отвода войск армии за рубеж № 3 иметь в виду отвод прикрывающих войск за основной оборонительный рубеж по восточному берегу р. Полнеть, который будет подготовлен и занят войсками 59-й армии.

5. Все выводимые войска 2-й ударной армии на рубеж железной дороги будут встречаться командирами штаба фронта и по их указаниям направляться в отведенные войскам районы сосредоточения.

6. Особо предупреждаю Военный Совет 2-й ударной армии о персональной ответственности за планомерность и четкость проведения операции по выводу войск в резерв фронта. Принять все меры к тому, чтобы все войска выходили организованно в составе своих частей и подразделений, чтобы все оружие, вся боевая техника и все военное имущество были выведены и вывезены с оставляемой территории. Ничего врагу не оставлять. Предупредить об ответственности за военное имущество и боевую технику всех командиров и комиссаров частей.

7. Одновременно с отводом арьергардов провести заграждения, обратив особое внимание на разрушение дорог.

8. Лично вам руководить операцией войск 2-й ударной армии по прорыву, очищению прохода и обеспечению его флангов в пределах поставленной задачи. Руководство подготовкой промежуточных рубежей, контроль за своевременностью занятия их войсками прикрытия и обороны на них в пределах установленных вами сроков персонально возложить на заместителя командующего армией генерал-майора Алферьева.

9. Особое внимание уделить организованному выводу населения, не допуская движения населения с войсками и в составе войсковых колонн. Назначить ответственных командиров за организацию вывода населения.

10. В вопросах связи и взаимодействия с 59 А, со штабом фронта и родами войск руководствоваться высланной вам штабом фронта таблицей взаимодействия.

11. По выводу войск в назначенный район КП армии развернуть в районе Ямно.

12. Получение подтвердить. План действий представить не позднее 10.00 10 июня 1942 г.

Командующий войсками Волховского фронта генерал армии

МЕРЕЦКОВ

Член Военного Совета фронта армейский комиссар 1-го ранга

ЗАПОРОЖЕЦ

Начальник штаба фронта генерал-майор

СТЕЛЬМАХ

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. М.; СПб., 2005. С. 492–493.

УКАЗАНИЕ

Военного Совета Волховского фронта Военному Совету 2-й ударной армии

9 июня 1942 г.

Директивой фронта № 00333/Оп. на вас возложена исключительно важная задача, за выполнением которой лично следит товарищ Сталин. Операция, выполняемая вами, будет проведена успешно только тогда, когда каждый командир и политработник будут на своих местах, будут жестоко держать подчиненные войска в своих руках, будут спокойно, твердо и уверенно управлять ими.

Всеми мерами, не считаясь ни с чем, не допускать возникновения паники. И, наоборот, всех бойцов, командиров и политработников, отличившихся в деле организации и осуществления отвода войск, брать на учет и немедленно представлять к правительственной награде.

Я, совместно с генерал-полковником Василевским, буду находиться на КП 59-й армии.

По ознакомлению уничтожить.

МЕРЕЦКОВ, ЗАПОРОЖЕЦ, СТЕЛЬМАХ

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. М.; СПб., 2005. С. 495.

ДОНЕСЕНИЕ

Начальника штаба Волховского фронта в Генеральный Штаб Красной Армии

11 июня 1942 г.

1. Сегодня боевые действия войск фронта происходили в прежних направлениях 2-й ударной и 59-й армий. Каких-либо существенных результатов по ликвидации противника на путях отвода 2-й ударной армии войска не добились.

2. 2-я ударная армия 11 июня 1942 г. продолжала бой в районе Ольховка, Любань, Глухая Кересть, р. Полнеть и удержала свои позиции. В ночь на 11 июня 1942 г. ночными истребителями противника было сбито 3 транспортных самолета «Дуглас» и 4 самолета У-2.

3. Командующий фронтом и товарищ Василевский находятся на ВПУ 59-й армии в районе Мясной Бор.

СТЕЛЬМАХ, РЯБЧИЙ

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. М.; СПб., 2005. С. 495.

ДОНЕСЕНИЕ

Начальника штаба 2-й ударной армии в штаб Волховского фронта

Копия: Начальнику штаба 59-й армии 12 июня 1942 г. 22 ч 30 мин

Изменений в положении войска на фронте обороны к 15 ч 00 мин 12 июня 1942 г. нет. Восточная группа войск, возобновив 12.30 12 июня 1942 г. атаку, продвижения не имеет ввиду сильного огня противника и ведет бой на рубеже реки Полнеть.

Прошу сообщить, прибыл ли Фишилевич, вылетевший в 00 час 15 мин сегодня с планом операции.

ВИНОГРАДОВ, СВИРИДОВ

Резолюция: Т. Виноградову.

Фишилевич и летчик погибли в районе Шевелево. Документ будет доставлен мне.

СТЕЛЬМАХ, РЯБЧИЙ

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. М.; СПб., 2005. С. 495.

РАСПОРЯЖЕНИЕ

Начальника штаба Волховского фронта командующему 54-й армией на ведение демонстрационных действий с целью обеспечения отвода

2-й ударной армии

13 июня 1942 г. 03 ч 00 мин

За последние дни авиаразведкой установлено выдвижение противника из Бабино через Апраксин Бор в районе Ольховка, откуда противник пытается действием вдоль реки Кересть расколоть боевой порядок 2-й ударной армии. Положение армии исключительно серьезное, тем более, что действиями 59-й и 52-й армий до сего времени не удалось пробить проход на путях подвоза 2-й ударной армии.

Комфронтом приказал:

В целях отвлечения на себя противника подготовить 14 июня 1942 на фронте Кородыня – Дубовик (на 3–4 направлениях одновременно) демонстрацию наступления, для чего использовать местные войска, поддержав их сильным огнем артиллерии и минометов. Крупных перегруппировок не производить.

План проведения намеченных мероприятий представить не позднее 20.00 13 июня 1942. Заявку на покрытие расхода боеприпасов представьте 13 июня 1942.

СТЕЛЬМАХ

РЯБЧИЙ

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. М.; СПб., 2005. С. 495.

ИНФОРМАЦИЯ

Начальника штаба Волховского фронта командующему 2-й ударной армией

14 июня 1942 г. 14 ч 15 мин

25 кд с 7 гв. танковой бригадой находятся 300 метров восточнее р. Полнеть на южной дороге. Противник ослабил сопротивление. Появились отдельные бойцы и мелкие группы ваших войск. Требуется решительное усилие для ускорения соединения.

СТЕЛЬМАХ

РЯБЧИЙ

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. М.; СПб., 2005. С. 495.

ДОНЕСЕНИЕ

Начальника штаба Волховского фронта в Генеральный Штаб Красной Армии

22 июня 1942 г. 00 ч 50 мин

1. 21 июня 1942 г. совместными ударами частей 59-й и 2-й ударной армий фронт противника на путях подвоза 2-й ударной армии прорван и образован коридор шириною на р. Полнеть до 1 км. Фланги коридора с севера и юга обеспечиваются пехотой и танками. Противник оказывает упорное сопротивление, ведет контратаки с юга силою до двух батальонов и до батальона с севера. Бой принимал характер рукопашных схваток, все контратаки отбиты.

2. В образовавшийся проход начали выходить части 2-й ударной армии (46 сд и сводные пешие батальоны артиллерийских частей). Организован прием и питание. Ввиду плохих метеоусловий транспортировка продовольствия самолетами не производится. Направлено 7 тонн сухарей подносчиками продовольствия. Приступили с двух сторон к восстановлению узкоколейки и деревянной дороги, а также проводной связи.

3. На северном участке 2-й ударной армии противник возобновил атаки и силами до полка с танками наступает на отм. 35,8 в направлении Новая Кересть. Положение здесь недостаточно устойчивое, бой идет в 4 км севернее и северо-восточнее Новая Кересть. На стыке 305 и 19 гв. сд бой идет в районе слияния рек Горенка и Кересть, где захвачен один пленный – испанец. На участках 267, 259 и 327 сд противник ограничивался сильным артиллерийско-минометным огнем.

4. Решено всемерно ускорять вывод тылов, боевой техники и войсковых частей 2-й ударной армии. Одновременно вести наступление на флангах прохода для расширения прорыва. Для обеспечения успеха операции на западный берег р. Волхов переброшена 4 гв. сд в составе двух сп и на подходе 87 кд.

СТЕЛЬМАХ

РЯБЧИЙ

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. М.; СПб., 2005. С. 502.

ДОНЕСЕНИЕ

Начальника штаба Волховского фронта № 18/781/Оп в Генеральный Штаб Красной Армии

23 июня 1942 г. 24 ч 00 мин

1. Обстановка на оборонительных участках 2-й ударной армии осложнилась. Войска оставили Новая Кересть и ведут бой на первом промежуточном рубеже по восточному берегу р. Кересть. В районе Малое Замошье части 305 сд отразили б атак противника, прочно удерживая свои позиции. Захвачены при этом трофеи и один пленный.

На участке прорыва существенных перемен не произошло. Боями за день коридор немного расширен в восточной его части и стороны его упрочены. Ширина образованного коридора с востока составляет 1,5 км, с запада – около 1 км. По этому коридору до 12.00 было эвакуировано 6400 раненых и 930 вооруженных бойцов и командиров из 2-й ударной армии. В узкой части прохода по р. Полнеть поставлен отборный отряд с 5 танками, обеспечивающий надежность ее удержания и нормальную эвакуацию.

2. Завтра для расширения коридора вводится в бой 4 гв. сд и пополненная танками 7 гв. тбр. Для обеспечения северо-западного сектора обороны 2-й ударной армии будет использована вся авиация фронта.

Вышедшие 23 июня 930 бойцов приведены в порядок, организованно направляются в резерв 2-й ударной армии для усиления ее обороны.

3. 2-я ударная армия провела следующие подготовительные мероприятия к выводу материальной части и автотранспорта. Артиллерия частью погружена на площадки узкоколейной ж.д., частью обеспечена прицепами, автотранспортом и горючим. Автотранспорт в составе 1300 машин разбит на эшелоны (из них 75 % снабжены горючим). Подготовлены щиты для перекрытия разрушенных участков дорог при следовании в пути.

Эвакуация обеспечивается: а) постановкой танкового десанта вдоль дороги; б) район, занятый противником, прилегающий к сторонам дорог, будет подвергнут сильной огневой обработке гвардейских минометных полков и артиллерией.

4. ВВС фронта в ночь на 23 июня сброшено войскам 2-й [уд] армии 7 тонн продовольствия, 138 240 шт. патронов, 1940 кг горюче-смазочного материала. При этом транспортная авиация понесла большие потери. Огнем и истребителями сбито 5 «Дугласов» и 5 самолетов У-2. В связи со сложившейся обстановкой транспортировка по воздуху больше производиться не будет. Под прикрытием автоматчиков направлено на вьюках 6,5 тонн продовольствия.

Истребительная и бомбардировочная авиация наносила удары по противнику на участке 2-й [уд] армии в районе Новая Кересть, Ольховка. Произведено 76 боевых вылетов. В воздушных боях сбито 5 самолетов противника. Наши потери: 5 самолетов не вернулись.

5. Авиация противника с рассветом до 12.00 особо активно действовала по боевым порядкам войск 2-й [уд] А и на участке прорыва, где противник произвел 294 самолето-вылета.

СТЕЛЬМАХ

РЯБЧИЙ

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. М.; СПб., 2005. С. 505–506.

ДОНЕСЕНИЕ

Штаба Волховского фронта начальнику Генерального Штаба Красной Армии

22 июня 1942 г. 02 ч 00 мин

Соединение частей 59-й и 2-й ударной армий произошло. Пробит коридор шириной 700–800 метров. 24 сбр получила задачу разворота на северо-запад, 374 сд – на юго-запад. Для частей Власова направлен караван в 200 человек с сухарями.

Приступили к ремонту узкоколейки, которая проходит примерно в середине коридора. 4 гв сд в составе 4 батальонов сосредоточена в лесу в районе высоты 40,8 (10 км северо-восточнее Мясной Бор). В течение дня сегодня артиллерия противника была исключительно активна, авиации не было, кроме корректировщиков.

ГРЫЗЛОВ

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. М.; СПб., 2005. С. 503–504.

ИНФОРМАЦИЯ

Начальника штаба Волховского фронта командующему 2-й ударной армией

Копия: Командующим 59-й и 52-й армиями Начальнику Генерального Штаба Красной Армии 23 июня 1942 г. 04 ч 00 мин

1. С 10 июня войска 59-й и 52-й армий почти непрерывно ведут ожесточенные бои. В этих боях участвовали 58-я и 24-я стрелковые бригады, 2, 374 и 165 сд (одиннадцатитысячная), 25 кд, один кп 97 кд, по одному полку 372 и 191 сд, пять полностью укомплектованных батальонов от 378 и 4 гв. сд, курсы лейтенантов 59-й армии, резерв политсостава ПУ фронта, 7-я гвардейская и 29 танковые бригады, не менее 60 танков. Наступление поддерживалось 207 орудиями, 144 минометами и тремя гвардейскими минометными дивизионами.

В ходе этих боев войска понесли большие потери, но, не прекращая атак, настойчиво наносили удар за ударом. 19 июня сопротивление врага было надломлено. В направлении узкоколейки стрелковые подразделения 24 сбр с танками, проделав узкий проход, подошли к р. Полнеть, причем танки с небольшим десантом, как об этом стало известно по вашим донесениям, соединились с частями 46 сд и 25 и 57 сбр. На следующий день эти танки поддерживали наступление 46 сд.

21 июня ценой исключительного напряжения войск прорыв был закреплен. Части 53-й армии, выйдя на р. Полнеть, одновременно образовали стенки коридора и 22 июня развернулись: на север – силами 25 кд, 2 сд, стрелковых полков 191 и 372 сд и 58 сбр и на юг – силами 24 сбр, 374 сд. Одновременно 165 сд (52-я армия) содействует 374 сд, действуя вдоль южной дороги. Узкоколейка и дорога будут восстановлены 23 июня.

Для обеспечения пропуска по дороге автотранспорта 2-й ударной армии в ночь на 24 июня подготавливается массированный огонь PC и артиллерии по обе стороны от дороги.

2. В образовавшийся и закрепленный прорыв 22 июня (по данным на 22.00) вышло около 3500 раненых и 800 бойцов и командиров 2-й ударной армии. Эвакуация продолжается.

3. 59-я и 52-я армия продолжают 23.6 с 8.00 наступление с задачей расширить прорыв до 3 км.

4. КП комфронта и его заместителя по АБТВ – шоссе севернее Мясной Бор.

СТЕЛЬМАХ

РЯБЧИЙ

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. М.; СПб., 2005. С. 503–504.

РАСПОРЯЖЕНИЕ

Начальника штаба Волховского фронта начальнику штаба 2-й ударной армии

23 июня 1942 г. 12 ч 00 мин

Немедленно сообщите, где находится 4 сд. В прорыве (коридоре) ее частей не находят. Шлите офицеров связи, чтобы избежать внезапного обстрела своих войск.

СТЕЛЬМАХ

РЯБЧИЙ

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. М.; СПб., 2005. С. 503–504.

ОБРАЩЕНИЕ

Военного Совета Волховского фронта к Военному Совету 2-й ударной армии

24 июня 1942 г. Об ч 50 мин

Военный Совет фронта знает и учитывает всю сложность положения 2-й ударной армии. Для вывода армии принимаются все возможные меры. 24 июня для расширения прохода на р. Полнеть и занятия рубежа на р. Глушица вводятся в бой гвардейские части и танки. С 25 июня будет значительно усилено прикрытие прохода авиацией.

Немедленно объявите всем командирам и политработникам о том, что на поддержку идут гвардейцы и танки. Уверены, что Военный Совет армии сделает все от него зависящее, чтобы геройски сражающиеся части 2-й ударной армии задержали движение противника и надежно прикрыли район сосредоточения боевой техники до выхода частей 59-й армии на р. Глушица.

Военный Совет фронта надеется на ваш опыт и знание дела, которые помогут вам выйти с честью из трудного положения, в котором находятся войска армии. Командиров и комиссаров частей призвать к стойкому и твердому руководству и организованному выводу людей и боевой техники.

МЕРЕЦКОВ, ЗАПОРОЖЕЦ, СТЕЛЬМАХ

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. М.; СПб., 2005. С. 507.

ДОНЕСЕНИЕ

Штаба Волховского фронта № 19/782/Оп Начальнику Генерального Штаба Красной Армии

24 июня 1942 г. 04 ч 00 мин

1. Обстановка на фронте 2-й ударной армии резко осложнилась. Противник, по овладении Новая Кересть, прорвал фронт армии на первом промежуточном рубеже, продолжает развивать наступление вдоль узкоколейной ж.д. и жердевой дороге в восточном и юго-восточном направлении и занял [евх] Кречно (3 км юго-восточнее Новая Кересть).

К исходу дня бои происходили в районе КП штаба 2-й ударной армии. Рации дали сигнал о перемене места. На участке 305 сд до двух батальонов противника с танками вклинились в оборону дивизии до 1,5 км юго-западнее Малое Замошье. Для обеспечения тыла 305-й дивизии ее 1002 сп развернут фронтом на север в 4 км южнее Новая Кересть, седлая дорогу.

СТЕЛЬМАХ, РЯБЧИЙ

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. М.; СПб., 2005. С. 507–508.

ДОНЕСЕНИЕ

старшего офицера Генерального Штаба начальнику Генерального Штаба Красной Армии

25 июня 1942 г. 13 ч 30 мин

В ночь на 25 июня 1942 г. из 2-й ударной армии вышло до 6000 человек с оружием. С 9.30 движение прекратилось сильным обстрелом противника. Техника, приготовленная для эвакуации, в большинстве уничтожена авиацией противника. Южная группировка войск 59-й армии удерживает образовавшийся проход. Готовится решение переходу к обороне.

Старший офицер Генерального Штаба при штабе 59-й армии

ТАРЕЛКИН

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. М.; СПб., 2005. С. 507–508.

ДОНЕСЕНИЕ

Начальника штаба Волховского фронта 23/785/Оп в Генеральный Штаб Красной Армии

25 июня 1942 г. 24 ч 00 мин

1. Выход частей 2-й ударной армии в проход на р. Полнеть, начавшийся в ночь на 25 июня, прекратился к 9.30. По предварительным данным, вышло около 6000 чел., в том числе до 1500 раненых. Выход происходил под сильным артиллерийско-минометным огнем, а с рассветом – под нараставшим воздействием авиации противника. После 9.30 выход прекратился. Связи в течение дня с командованием 2-й ударной армии не было. Первоначальные сведения о выходе Военсовета армии на восточный берег не подтвердились. По словам командиров и комиссара 709-го батальона связи Пескова, двигавшихся в одной группе с командармом, они при подходе к р. Полнеть попали под сильный минометный огонь, их группа расчленилась и они больше Власова не видели.

2. С 5.00 возобновилась связь с 305 сд, командир которой донес, что он сосредоточился в районе квадрат 2605 (карта 50000) и намечает выход через северную часть Болото Замошское в 1 км севернее отм. 43,1; 40,2. Командиру 305 сд было приказано выходить по узкоколейке на р. Полнеть. На это последовал ответ – сюда выйти не могу. В 20.00 он донес, что связался с Власовым, который план выхода одобрил. Для обеспечения прорыва 305 сд привлечена артиллерия 52-й армии.

3. Все радиостанции 2-й ударной армии сожжены. По словам связистов, при группе командарма оставлен приемник. В течение дня для командарма-2 было несколько раз передано: продолжать выход с 23.00. Для обеспечения выхода с 23.00 артиллерией и PC 59-й армии повторяется огневое окаймление коридора по плану, как это было сделано 24 июня.

4. В течение дня ВВС противника проявляли повышенную активность, действуя не только по боевым порядкам, но и по тылам и переправам через р. Волхов. Впервые за последний месяц противнику удалось повредить мосты у Селищенского поселка и Шевелево. Мост у Шевелево восстановлен, мост у Селищенского поселка будет восстановлен к утру 26 июня.

Наша истребительная авиация успешно противодействовала ВВС противника и в воздушных боях за сегодняшний день сбила семь Ю-88, два Ю-87, шесть МЕ-109. Всего 15 самолетов. Кроме того, огнем с земли сбито 4 самолета. Летчик одного из самолетов взят в плен.

5. На киришском участке 4-й армии противник при поддержке 15 самолетов в 20.00 перешел в наступление двумя группами из района химкомбината и северо-западнее Кириши (южная). К 22.00 противнику удалось овладеть Кириши, бой продолжается.

Сегодняшняя активность авиации противника на Волховском плацдарме, охватившая большую глубину, а также подход вслед за 2-й ударной армией 254, 291 пд и других частей противника не исключают возможной его попытки перехода в наступление. Из захваченных документов известно, что действовавшие на р. Полнеть войска противника (1 пд, 58 пд, 20 мпд) были пополнены. Так, например, на 22 июня в ротах 1 пд имелось по 140–170 человек.

В резерве фронта на плацдарме остается два полка 87 кд и пять батальонов 378 сд (снят во второй линии на направлении Спасская Полнеть, Селищенский поселок).

Все войска, втянутые в бой на р. Полнеть, понесли большие потери, истощены многодневными боями.

Прошу:

1. Ускорить отправку хотя бы трех-четырех пулеметных батальонов для занятия подготовленных на плацдарме позиций, прикрывающих ж.д. и Ленинградское шоссе, что позволит вывести в резерв для восстановления малочисленные части 59-й армии.

2. Ускорить отправку и прибытие запланированного пополнения (из 1300 человек прибыла половина) и дать фронту дополнительно 30000 человек.

СТЕЛЬМАХ

РЯБЧИЙ

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. М.; СПб., 2005. С. 508–510.

ДОНЕСЕНИЕ

Начальника штаба Волховского фронта № 23/784/Оп в Генеральный Штаб Красной Армии

26 июня 1942 г. 24 ч 00

1. В течение дня 26 июня каких-либо сигналов и донесений от частей 2-й ударной армии не получено, за исключением радиодонесения 305 сд, связь с которой с 13.00 также прекращена. Рация дивизии подтверждала местонахождение частей в окружении в районе отм. 40,3. В ночь на 26 июня на участке 59-й и 52-й армий всего вышло 552 человека, и них 200 человек просочились через боевые порядки на правом фланге 165 сд. В первой половине дня был слышен шум боя в западном направлении между р. Глушица и р. Полнеть.

Для установления связи с частями и выяснения обстановки на участке 2-й ударной армии в ночь на 25 июня за линию фронта было выброшено 3 активных группы, одна из них с радиостанцией. В ночь на 27 июня будет выброшена еще одна группа. От ранее действующих групп радиодонесений пока не поступало. Дневная воздушная разведка на закрытой лесистой местности частей 2-й ударной армии не обнаружила.

2. Очистив восточный берег р. Полнеть, части 59-й армии (24 сбр, усиленная танками), выйдя к реке, установили наличие противника на западном берегу р. Полнеть. В целях установления связи с частями 2-й ударной армии и разведки района западного берега р. Полнеть, с утра 27 июня выбрасываются отряды 59-й армии, поддержанные танками. Одновременно с правого фланга 165 сд 52-й армии навстречу просачивающимся частям 305 сд южнее южной дороги направляются отряды при поддержке огнеметных танков. В резерв фронта и для пополнения выведены 58 сбр и 546 сп 191 сд.

3. На участке 4-й армии в районе Кириши в результате контратаки наших частей противник был выбит из Кириши. Бой продолжается за западную часть Плавницы.

4. Авиация противника 26 июня несколько раз снизила свою активность, однако произведено 284 вылета. ВВС фронта произвели 68 вылетов. В воздушных боях сбито два Ме-109. Из наших самолетов не вернулись с боевого задания два истребителя и один Ил-2.

СТЕЛЬМАХ

РЯБЧИЙ

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. М.; СПб., 2005. С. 508–510.

ВЫПИСКА

Из доклада начальника штаба Волховского фронта

25-26 июня 1942 г.

В соответствии с директивой Ставки № 170406 от 21 мая 1942 г. 2-я ударная армия должна была, прочно прикрывшись на рубеже Ольховка, р. Рогавка, Финев Луг, подготовить удар совместно с войсками 59-й и 52-й армий с целью ликвидации выступа, занимаемого противником в районе Приютино, Спасская Полнеть.

Процесс подготовки к выводу войск 2-й ударной армии на рубеж Ольховка, р. Рогавка, Финев Луг начался еще до получения вышеуказанной директивы Ставки, на основании директивы Ленинградского фронта № 00120 от 13 мая 1942 г. Этой директивой фронта требовалось последовательно вывести войска 2-й ударной армии на рубеж Ольховка, р. Рогавка, Финев Луг, занять этот рубеж обороны силами двух стрелковых дивизий и двух стрелковых бригад, а остальными силами армии в составе двух сд и четырех сбр с двумя полками РГК, сосредоточиться в районе Кречно, отм. 43,7, отм. 39.8, отм. 40,3 с готовностью нанесения удара в направлении на Лесопункт. Вывод войск должен был начаться по сигналу «Вперед». В первую очередь должны были быть отведены тыловые учреждения, не дожидаясь сигнала «Вперед» в районы: Александровская Колония, Горелово, Оттенский, Александровское. Для выполнения директивы № 00120 штабом 2-й ударной армии был разработан план вывода войск.

Несмотря на то, что командование фронта неоднократно требовало от командования 2-й ударной армии ускорения вывода войск и главным образом техники армии, все же вывод задержался. Задержки в выводе 2-й ударной армии в основном объяснялись следующими причинами:

а) в связи с дождливой погодой дороги как в дивизионных тылах, так и армейском тылу были в плохом состоянии и значительной частью совсем негодны, особенно на участках Вдицко, Финев Луг; Новая Кересть; Мясной Бор. Значительная часть дорог требовала ремонта, а местами и постройки вновь, без этого нельзя было вывести технику и имущество.

б) предшествующим выводом из состава 2-й ударной армии за р. Волхов 13-го кавалерийского корпуса, а также отводом соединений 59-й армии (4 гв, 24 гв и 378 сд) были заняты дороги, по которым должна была выходить 2-я ударная армия (см. приложение № 1 – копия ленты переговоров командования фронтом с командованием 2-й ударной армии).

Отвод 2-й ударной армии был начат с явным опозданием, что повлияло в худшую сторону на весь дальнейший ход операции по выводу армии.

События но коммуникациях 2-й ударной армии с 30 мая до 10 июня 1942 г.

В ночь с 30 на 31 мая 1942 противник, наступая с севера и юга, оттеснив на запад и восток обеспечивающие коридор части 59-й и 52-й армий, и, перехватив коммуникации 2-й ударной армии, вышел в район отм. 40,5 и на линию р. Полнеть.

Войскам ставилась задача уничтожения противника на коммуникациях и выход на р. Полнеть для соединения с войсками 2-й ударной армии.

Наступление войск 59-й армии 5 июня 1942 года также успеха не имело. Войска понесли большие потери и своих задач не выполнили. Причинами неуспеха этого наступления были:

а) слабое управление войсками соединений. В 165 сд было совершенно утеряно управление, и части подверглись панике;

б) слабая организация взаимодействия между родами войск;

в) в воздухе господствовала авиация противника, которая непрерывно бомбила боевые порядки наступающих войск;

г) оставался неподавленным хорошо организованный перекрестный артиллерийский и минометный огонь противника, от которого наши части несли большие потери.

После неудачного наступления 5 июня 1942 года войска 59-й армии начали подготовку к новому наступлению, которое было назначено на 10 июня 1942 г.

Командующим войсками западной группировки армии был назначен заместитель командарма 2 генерал-майор Алферьев, которому была выделена группа работников различных отделов штарма, а командующий 2-й ударной армией генерал-лейтенант Власов непосредственно руководил операциями войск восточной группировки по очищению прохода для вывода войск армии. Оборону на данном рубеже заняли все те же соединения.

Рубеж обороны заранее подготовлен не был, за исключением некоторого количества построенных ДЗОТов, укрепление рубежа происходило непосредственно под огнем противника.

В действиях противника произошли следующие изменения: а) со стороны Ольховка наступление вели 504, 505 и 506 пп 291 пд (эта дивизия была спешно переброшена из района Каменка, Глубочка, Дубовик). На этом же направлении наступал и 454 пп 254 пд. Вся эта группировка поддерживалась 50 танками и значительным количеством авиации. Было ясно, что противник намерен овладеть районом Новая Кересть.

В полосе обороны 327 сд противник свои основные действия направлял на Глухая Кересть, Любань с целью выхода в район Новая Кересть. В наступлении, кроме ранее действующих частей противника, принимали участие три отдельных ополченских батальона.

Перед фронтом 305 сд в район Большое Замошье подошли подразделения 250-й испанской дивизии, и происходила перегруппировка легионов «Фландрия» и «Нидерланды». Перед фронтом 259 и 267 сд особых изменений в группировки и действиях противника не произошло. В тактике действий противника на этом рубеже была выявлена организация отрядов автоматчиков с целью проникновения в наши тылы по лесам и болотам. Усилилась деятельность бомбардировочной авиации противника, отмечалось по 180–200 самолето-вылетов в течение дня.

Наши части, изнуренные предыдущими боями, испытывавшие недостаток снарядов, а некоторые части даже и недостаток патронов, не имели продовольствия, но все же продолжали оказывать противнику упорное сопротивление и наносили ему потери, только на ольховском направлении было уничтожено свыше 1000 солдат и офицеров и подбито 17 танков.

В результате активных действий противника в лесисто-болотистой местности путем охвата наших флангов, а также активными действиями авиации противнику удалось подавить на некоторых участках нашу огневую систему, вклиниться в нашу оборону и вынудить обороняющихся к 22 июня 1942 отойти на новый рубеж обороны, на р. Кересть.

Оборона на промежуточном рубеже р. Кересть с 22 июня по 23 июня 1942 г.

Отход наших войск на промежуточный рубеж обороны по линии р. Кересть значительно ухудшил все положение армии. Артиллерия противника стала уже простреливать перекрестным огнем всю глубину армии и была потеряна последняя авиаплощадка в Нов. Кересть, на которую, до самого последнего момента, сбрасывались продовольствие и боеприпасы. Рубеж обороны занимался под давлением противника, и даже группы автоматчиков противника просочились дальше этого рубежа. Автоматчики прорвались вдоль жердевой дороги и узкоколейки. В тылах наших войск происходила ожесточенная перестрелка с автоматчиками, которые порывали связь и нарушали управление войсками. В связи с чем в тылах наших войск некоторые части без всякого приказания уничтожали свою технику.

Оборона на данном рубеже была кратковременной, наши части вынуждены были отходить на последний промежуточный рубеж обороны на линии р. Глушица.

В итоге боя на р. Кересть и потери этого рубежа уже ясно вырисовался неудачный исход операции войск западной группировки 2-й ударной армии.

С началом отхода войск западной группировки 2-й ударной армии с рубежа р. Кересть с 23 июня 1942 г. на рубеж р. Глушица руководивший этой группировкой генерал-майор Алферьев управление соединениями потерял. Не было связи также и у штаба армии с генерал-майором Алферьевым.

Последний этап операции 2-й ударной армии с 23 июня по 26 июня 1942 г.

Войска западной группировки 2-й ударной армии отходили с рубежа обороны по р. Кересть на рубеж р. Глушицы, а отряды автоматчиков противника уже просочились вдоль жердевки и узкоколейки далеко восточнее р. Глушица.

Связи со штабом фронта не было. Только днем 24 июня через одну из оставшихся раций удалось на короткое время связать со штабом фронта и согласовать общее время для совместной атаки с войсками 59-й армии на 22.30 24 июня 1942 г. Управление войсками 2-й ударной армии в значительной части было утеряно.

Последние приказы командарма [2-й ударной армии]

В ночь с 23 на 24 июня 1942 г. командованием армии был отдан последний приказ войскам 2-й ударной армии на вывод живой силы через р. Полнеть на Мясной Бор. Согласно этому приказу вдоль настила должны были наступать 22 и 59 сбр, вдоль жердевой дороги – 57 и 25 сбр, а вдоль узкоколейки – 46 сд, 53 сбр и 382 сд. Вслед за ними должны были выходить войска западной группировки армии. Атака была назначена на 22.30 24 июня. Артподготовки не было из-за отсутствия снарядов и даже матчасти. Все командиры соединений были командармом предупреждены, что это будет последняя атака, и поэтому она требовала смелости и решительности в движении вперед, не считаясь с потерями. В соединения были влиты все артиллеристы, саперы, танкисты, шофера и другие специалисты, освободившиеся в результате уничтожения техники. Соединения первой линии значительно пополнились.

После того, как в войсках армии началось стихийное уничтожение техники, обстановка продолжала ухудшаться. С 23 июня 1942 г. командарм отдал устное распоряжение всем начальникам родов войск и командирам соединений уничтожить всю технику армии. С получением этого распоряжения начались массовое уничтожение и порча матчасти, вооружения, автотранспорта, средств связи и оставшихся боеприпасов и разного имущества. В течение 23 и 24 июня 1942 г. всюду наблюдались пожары и взрывы. 24 июня начальники родов войск доложили командарму о том, что техника армии была уничтожена. Только незначительная часть орудий или автомашин попали в руки врага в исправном виде.

Одновременно с рассылкой соединениям последнего приказа командарма на прорыв и вывод живой силы в ночь с 24 на 25 июня был отдан приказ штабу армии о порядке выхода штаба в район Ямно, Борисово. Весь начсостав штарма был разбит на три группы, назначены старшие, которые и должны были вести эти группы совместно со штабами соединений вторых эшелонов восточной группы армии. Военный Совет армии, сопровождаемый ротой особого отдела и ротой охраны, следовал самостоятельно. Приказ о порядке выхода штарма был отдан утром 24 июня 1942 г. на последнем КП штарма. На всех трех КП (севернее Новая Кересть, севернее р. Глушица и в районе р. Глушица), которые были последовательно сменены штабом армии, противник подвергал штарм бомбардировке с воздуха. В результате этих бомбардировок из строя вышли начальник артиллерии, заместитель начальника ВВС, начальник 8-го отдела, комиссар разведотдела и много других командиров штаба армии. Следует отметить случай перехода на сторону противника уже в период вывода 2-й ударной армии одного из работников 8-го отдела штарма – Малюк, который кроме других данных, переданных противнику, нарисовал ему на карте квадрат размещения КП штарма – сев. Нов. Кересть, но не совсем точно, и поэтому действия бомбардировщиков противника на этом КП большого ущерба не принесли, пострадал только один отдел связи.

Оборона р. Глушица войсками западной группы с целью прикрытия операции по выводу живой силы с 24 июня на 25 июня 1942 г.

Вследствие потери управления в западной группе войск при отходе на р. Глушица возникли элементы паники и значительные группы бойцов самовольно двигались к р. Полнеть. Однако генерал-майору Алферьеву и его составу ВПУ при помощи заградотряда все же удалось на время остановить бегущих на последнем оборонительном рубеже. Передовые части противника вышли к р. Глушица раньше некоторых наших штабов соединений, которые должны были организовывать оборону. В качестве представителей штабов на р. Грушица были по 1–2 средних командира из тылов соединений, которым и было приказано руководить обороной на р. Глушица. Несмотря на действия заградотрядов, значительная часть бойцов передовой линии, не задерживаясь на оборонительном рубеже, различными окольными путями ушла к р. Полнеть. Дальнейший процесс выхода всех обороняющихся соединений (267, 258, 327, 92, 19 гв. и 305 сд, 23 сбр) остался неизвестным, ясно только, что начиная с 23 июня управление войсками западной группы было потеряно и никакого порядка при отходе этих соединений не было.

Судьба Военного Совета 2-й ударной армии

На рассвете 25 июня 1942 г. Военный Совет находился непосредственно зап. р. Полнеть около узкоколейки. В дальнейшем, по данным вышедших командиров, стало известно, что ВС (генерал-лейтенант Власов, дивизионный комиссар Зуев, нач. ВВС Белищев и нач. штаба полковник Виноградов) продвигались в направлении Ольховка с намерением пробраться на восток к нашим войскам. Для розыска Военного Совета 2-й ударной армии разведотделом фронта были высланы радиофицированные армейские группы 28 июня 1942 г., две группы, в районе Глушица, обе группы были рассеяны огнем противника, и связь с ними была утеряна. В период с 2 по 13 июня 1942 г. с самолета были выброшены 6 групп по три-четыре человека в каждой. Из этих групп одна была рассеяна при сбросе и частью вернулась обратно, две группы, успешно выброшенные и наладившие связь, но [они] необходимых данных не дали и три группы дают регулярные сообщения о движениях мелких групп командиров и бойцов 2-й ударной армии в тылу противника. Все попытки розыска членов Военного Совета до сих пор успеха не имеют.

Положение войск 2-й ударной армии, оставшихся зап. р. Полисть к 25 июня 1942 г.

В связи с тем, что западная группа войск 2-й ударной армии к утру 25 июня фактически уже не существовала, а противник имел возможность свободно продвигаться к р. Полисть, поэтому для части войск восточной и западной групп армии, не успевших выйти в коридор в ночь на 25 июня 1942 г., создалась тяжелая обстановка, в условиях которой не могло быть и речи об организации повторного штурма для прорыва на следующий день, а для всех их оставалось только отстреливаться от противника до последнего патрона или укрываться в лесах с тем, чтобы в дальнейшем мелкими группами в различных направлениях прорываться к нашим войскам, и тем более, что с 4.00 25 июня в этом районе появилась авиация противника, которая бомбила и обстреливала из пулеметов всех замеченных людей. Все раненые командиры и бойцы, оставшиеся на пути к р. Полисть, на рассвете 25 июня были добиты авиацией или автоматчиками противника или попали в руки противника. Начиная с 26 июня отдельные группы командиров и бойцов стали выходить к нашим войскам, и этот выход продолжается до настоящего времени.

Начальник штаба Волховского фронта генерал-майор СТЕЛЬМАХ Военный комиссар штаба дивизионный комиссар РЯБЧИЙ

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. М.; СПб., 2005. С. 511–517.

Докладная записка начальника Ленинградского управления трудовых резервов Ленгорисполкому

27 июня 1942 г.

Списочный состав учащихся ремесленных училищ, железнодорожных училищ и школ ФЗО с. г. составлял:

1. По ремесленным и железнодорожным училищам:

Призыва 1940 г……………………5749 чел. чел.

« 1941 г…………………..3038».»

« 1942 г…………………..5243».»

Итого…………………..14030 чел. чел.

2. По школам фабрично-заводского обучения:

Призыва 1940 г……………………..158 чел. чел.

« 1941 г…………………….434».»

« 1942 г…………………..2854».»

Итого…………………….3446 чел. чел.

Всего по ремесленным училищам, железнодорожным училищам и школам ФЗО – 17 476 чел.

Указанное количество учащихся за июнь месяц уменьшится ориентировочно на 1300–1500 чел. (призыв в РККА, эвакуация с родителями, отчисление за нарушения и т. д.).

Следовательно, списочный состав учащихся на 1 июля с. г. будет составлять 16 тыс. чел.

Из этого количества необходимо исключить 1300 чел., выпускаемых из ремесленных училищ и школ ФЗО до 1 июля, согласно решений бюро Ленгоркома и горисполкома от 19 июня с. г. за № БГ 60/39, для нужд жилищного и коммунального хозяйства города (сантехники, слесари-водопроводчики).

Таким образом, фактическое наличие учащихся ремесленных училищ, железнодорожных училищ и школ ФЗО всех призывов и всех специальностей на 1 июня будет 14 700 чел. Весь этот состав учащихся, за исключением слабых и больных, в количестве 1500–1700 чел. в данный момент проходит производственное обучение, а по существу работает на следующих основных объектах:

а) на заводах им. Ленина, им. Воскова, Металлическом, им. Кирова, Кировском заводе, «Красногвардеец», «Красный металлист», трампарках, ГЭС и т. д. – 5000 чел.;

б) в мастерских ремесленных училищ и школ ФЗО на выполнении заданий горкома, а также заказов предприятий управлений Ленгорсовета по изготовлению отдельных деталей, боеприпасов, вооружения и изделий для нужд жилищного и коммунального хозяйства города – 3000 чел.;

в) обучаются строительным специальностям: плотники, столяры, штукатуры, маляры, каменщики, бетонщики и др., согласно решений горкома и горисполкома, – 4000 чел. (обучение проходит на выполнении конкретных работ в система городского хозяйства: восстановление водопровода, зданий, ремонт госпиталей, строительство бомбо– и газоубежищ и т. п.);

г) на огородных работах и строительстве оборонительных рубежей – 1000 чел.

Таким образом, весь работоспособный состав учащихся ремесленных училищ, железнодорожных училищ и школ ФЗО в количестве 13 тыс. чел. по его фактическому состоянию на сегодняшний день размещен по вышеуказанным объектам работ.

Кроме того, Управление трудовых резервов имеет большое количество заявок от предприятий города на откомандирование в распоряжение последних учащихся училищ и школ в количестве свыше 4500 чел.

В связи с предполагаемой эвакуацией учащихся ремесленных училищ и школ ФЗО считаю необходимым доложить вам о вышеизложенном.

Начальник Ленинградского управления трудовых резервов

Лаврентьев

900 героических дней. Сб. документов и материалов о героической борьбе трудящихся Ленинграда в 1941–1944 гг. М.; Л., 1966. С. 166–167.

Из воспоминаний В. Д. Гончаровой

…К весне я поступила в ремесленное училище и пошла навестить сестру, которая жила на Кировском проспекте. У нее был мальчик Ваня, 1934 года рождения. Я осталась у них переночевать. Мы с сестрой легли на одну небольшую кровать – я у стены, она с краю. Вдруг ночью меня будит племянник и говорит: «Зиночка, мама умерла». Она, как лежала с краю, так и осталась лежать в таком положении, пока не пришла свекровь. Мы отвезли сестру на Серафимовское кладбище.

Мое училище находилось на проспекте Энгельса. Меня поселили в общежитие, там я немного поправилась. В училище меня посадили за шлифовальный станок, я выучилась точить инструменты. Когда мне было 15 лет, наш завод перевели на выполнение заказов действующей армии. После термической обработки я точила штыки. Меня признали участником Великой Отечественной войны.

В блокаду я выжила только за счет училища. Утром все группы завтракали в столовой и ехали на завод, там мы работали четыре часа, а потом возвращались в училище. Во второй половине дня мы проходили теорию. Так как я была одна, мне давали талоны на щи из хряпы, то есть из темной капусты. Позже стали давать молоко. Вечером мне давали ужин.

Сытой я почувствовала себя еще очень не скоро, даже не в 1946 году.

Блокада Ленинграда. Народная книга памяти. М., 2014. С. 151.

Из воспоминаний К. В.Жиронкиной

…В марте я встала, а в июне уже пошла на работу на военный завод, мне еще не было 16-ти лет. Он назывался завод револьверных станков и автоматов. Там и сестра моя работала, и моя подружка. Мы делали снаряды. Меня поставили на фрезерный станок, на третью операцию. Снаряд весил 23–24 килограмма. А я маленькая, худенькая, бывало, чтобы снаряд поднять, сначала укладывала его на живот, потом вставала на цыпочки, на фрезерный станок ставила, потом заверну, проработаю, потом опять на живот и обратно. Норма за смену была 240 снарядов. Вся куртка на животе у меня была рваная. Сначала, конечно, было очень тяжело, а потом я их швыряла как картошку и делала тысячу снарядов за смену. Смена была 12 часов. Домой шли грязные, мыться было негде. В 1943 году меня наградили медалью «За оборону Ленинграда». На этом заводе я проработала семь с половиной лет. Тем, кто работал на заводе, хлеба давали 700 грамм, чтобы такую тяжелую физическую работу выполнять, силы были нужны. Чуть позже стали желудочникам давать белый хлеб.

Блокада Ленинграда. Народная книга памяти. М., 2014. С. 244.

Справка о нормах снабжения населения Ленинграда продовольственными товарами за период с 18 июля 1941 по 1 июля 1942 г.

900 героических дней. Сб. документов и материалов о героической борьбе трудящихся Ленинграда в 1941–1944 гг. М.; Л., 1966. С. 289.

Из воспоминаний 3. Ф. Григорьевой

…На поход в больницу у меня уходил целый день. Последний раз я была у мамы 17 мая 1942 года. Был теплый весенний день. Проходя мимо рынка у Фрунзенского универмага, я обменяла мамино обручальное кольцо на бутылку морса, ведь надо было хоть раз принести маме что-нибудь. В больнице меня уже знали в лицо. Ко мне вышла сестра, посадила меня на скамейку и сказала, что мама недавно умерла. Она оставила мне записку и кусочек хлеба. Я сильно плакала, просила разрешения похоронить ее на Серафимовском кладбище. Рассказала, как мы хоронили в январе папу, говорила, что знаю, как это нужно делать. Мне отказали, сославшись на мой возраст. Мне сообщили, что все трупы они увозят в Московский район на кирпичный завод и там сжигают.

В записке мама писала, чтобы я с Геной пошла в детский дом, что она написала письмо своей сестре Гагариной Марии Александровне с просьбой разыскать нас и взять на воспитание взамен двух сыновей, погибших в 1938 году во время ее ареста. Я показала мамино письмо женщинам, которые жили в квартирах на нашей лестнице. Они сказали мне, что кирпичный завод находится почти напротив нашего дома.

Я решила посмотреть, как происходит сжигание трупов. Скажу откровенно, что более жестокого зрелища я в своей жизни не видела. Прошло уже более 50 лет, а в зрительной памяти сохранились даже мелочи. Деревянный забор почти полностью разобрали на дрова, поэтому подойти к печам можно было довольно близко. Во дворе завода стояла вереница машин струпами, они ждали разгрузки. Рабочие укладывали покойников на транспортер, включали машины, и трупы падали в печь. Создавалось впечатление, что они шевелят руками и ногами и таким образом противятся сжиганию. Я простояла в остолбенении несколько минут и пошла домой. Такое у меня было прощание с мамой.

Блокада Ленинграда. Народная книга памяти. М., 2014. С. 164.

Из воспоминаний главного садовода Летнего и Михайловского садов П. К. Лобанова

…Весной 1942 года начали производить очистку дворов и улиц. 10 апреля директор Летнего сада Н. Я. Крылов предложил мне восстановить разрушенный сад Дворца пионеров и подготовить его к гуляниям и проведению спектаклей. Я согласился. Утром следующего дня я отправился в сад Дворца пионеров и увидел, что в него попало несколько бомб, разбито и поломано много деревьев и кустарников. Большой летний круглый театр был разрушен, на его месте находилась огромная воронка. В саду стояли снятые с Аничкова моста две скульптуры коней со всадниками.

Работы по восстановлению надо было выполнять спешно. Я тут же набросал в блокноте план восстановления. Вскоре из дворца вышла комиссия по восстановлению сада в составе зампредседателя Ленгорсовета тов. Федоровой Е.Т., замначальника Культурно-просветительного управления тов. Рачинского П. И., директора Дворца пионеров Штейнгарда H. Н. и директора Летнего сада Крылова Н.Я. Комиссия одобрила и утвердила составленный мною план.

Разбитый театр был разобран на топливо для будущего ресторана, а в воронку собран весь валявшийся в саду мусор, и сверху разбита клумба. Эта клумба существует и по сей день, она находится напротив буфета. Затем были убраны поломанные и разбитые деревья и кусты, залечены и приведены в порядок оставшиеся. Мы привели в порядок садовые дорожки, выровняли и засеяли травой газоны, устроили и засадили цветами клумбы. Скульптуры коней Клодта обмазаны тавотом, зашиты досками и спущены в специально вырытые ниши, а затем засыпаны землей. Когда сверху взошла трава, эти укрытия выглядели как естественные курганы, так что гуляющие в саду и не подозревали, что в них скрыты скульптуры.

Работы по восстановлению сада проводились военными под моим руководством. Работали дружно, стремясь к поставленной цели – восстановлению сада отдыха. Садовые постройки восстанавливали учащиеся ремесленных училищ под руководством директора сада Барского. Из-за обстрелов работы прекращались по нескольку раз в день, но сад был готов к открытию к назначенному сроку. За успешное проведение работ всем участникам подготовки сада в приказе управления по делам искусства Исполкома Ленгорсовета от 20 июня 1942 года была объявлена благодарность.

В начале лета 1942 года воинские части вывели из Летнего сада. И в Летнем и Михайловском садах работникам учреждений было разрешено сажать овощи. Трудно было совладать с огородниками: хотя им и были отведены места для посадок, они самовольно лезли копать где попало, портя при этом корни деревьев и кустов. Народ был голодный, злой и на всякие замечания чуть не каждый раз угрожали лопатой. Круглую клумбу на главной аллее Летнего сада вблизи памятника Крылову засеяли овощами: в середине клумбы – три кочана капусты, далее несколько рядов свеклы и окаймление бордюром из моркови. В сентябре и октябре 1942 года в сады приходили рабочие табачной фабрики им. Урицкого, собирали листья и увозили их на фабрику для того, чтобы добавить в смесь с табаком.

Блокада Ленинграда. Народная книга памяти. М., 2014. С. 404–405.

СОВ. СЕКРЕТНО

Управление НКВД СССР по Ленинградской области и городу Ленинграду 2 июля 1942 г. № 10846

НАРОДНОМУ КОМИССАРУ ВНУТРЕННИХ ДЕЛ СССР ГЕНЕРАЛЬНОМУ КОМИССАРУ ГОС. БЕЗОПАСНОСТИ

тов. Л. П. Берия

СПЕЦСООБЩЕНИЕ

В июне месяце продовольственные карточки населению Ленинграда отоварены полностью.

Кроме продуктов по установленным нормам, населению в июне выдавались сухофрукты, соевое молоко и чай.

Ряд предприятий и учреждений города имеет собственные огороды, с которых уже снабжают работающих у себя свежими овощами.

В связи с улучшением продовольственного положения смертность населения в июне, по сравнению с маем месяцем, снизилась на 32,4 %.

Умерло

в мае 49.794 чел.

в июне 33.668 чел.

В числе умерших:

Если в мае в среднем в день умирало 1606 человек, то в июне месяце – 1122 человека, а в последней декаде июня смертность в среднем составляет 807 чел.

Скоропостижно скончалось на улицах города от истощения: в мае – 9 чел., в июне – 4 чел. В июне случаи скоропостижной смерти от истощения на улицах города зарегистрированы только в первой декаде месяца.

В июне месяце арестовано и предано суду за убийство с целью завладения продуктами и продуктовыми карточками – 32 человека.

17 июня работница совхоза им. 1-го мая Н., 18 лет, похитила продовольственные карточки у домохозяйки П., 48 лет, и с целью скрытия преступления убила П. топором. Н. арестована, в преступлении созналась.

19 июня санитарка эвакогоспиталя Н., 25 лет, и ее знакомая Г., 27 лет, с целью похищения продуктовых карточек убили служащую почтового отделения Ш. 17 лет. Преступницы в убийстве сознались, преданы суду.

Работница гаража госпиталя № 927 Ю., 32 лет, с целью похищения продовольственных карточек пыталась убить сторожа гаража П., 58 лет, и нанесла ему тяжелые ранения. Ю. арестована.

20 июня на улице города была задержан безработный Р., 18 лет, который пытался продать хлебную карточку. Расследованием установлено, что Р. похитил хлебную карточку у служащей артели С., 33 лет, и с целью сокрытия преступления убил С. Р. в преступлении сознался и предан суду.

Случаи употребления в пишу человеческого мяса резко сократились. Если в мае за эти преступления было арестовано 226 чел., то в июне арестовано – 56 чел. <…>

Начальник Управления НКВД/10 Комиссар государственной безопасности 3-го ранга

КУБАТКИН

Ломагин Н. А. В тисках голода. Блокада Ленинграда в документах германских спецслужб и НКВД. СПб., 2000. С. 236–238.

Из книги Николая Тихонова «Ленинградский год»

1942

Ленинград в июне

Сияющее синее небо. Облака от залива – белые, пушистые, летние. В трамваях, идущих из пригорода, на коленях у женщин – охапки цветущей черемухи, в руках – лопаты. Но эти загорелые руки роют не только окопы. Они работают сейчас на трудовом фронте – весь город занялся огородами. И девушки в кокетливых платочках, и старые работницы, с лиц которых постепенно сошли тени голодной зимы, и мужчины, не ушедшие еще в армию, старики-бородачи, – все с лопатами, все говорят о рассаде, о скороспелой картошке, моркови, капусте.

В самом городе гряды вырастают на бульварах, на газонах, в крошечных садовых уголках, на пустырях между огромными безоконными задними фасадами домов, рядом с памятниками в общественных садах. Везде начинают зеленеть грядки.

Мальчишка худой, как вороненок, с отеками на впалых щеках, швыряет в девчонку комьями земли с травой. И девчонка, встав во весь рост, кричит ему звонким голосом:

– Ах, ты, дистрофик поганый, как дам тебе, так ты узнаешь!

Девчонка – сильная, крепкая, краснощекая. Слово «дистрофик», жалобное, унылое зимнее слово, стало ругательным даже у детей.

С однообразным, привычным и скучным грохотом рвутся за два квартала от них немецкие снаряды. Облака дыма и пыли взлетают к небу. На

остановке трамвая стоят люди. Они даже не обращают внимания на эти надоевшие гулкие разрывы. Все обстреляны уже достаточно, все старые ленинградцы. Их не запугаешь.

Город знает, что он должен сейчас, помимо всего другого, помочь себе в снабжении. Огороды! Вот сигнал новой работы. Огороды – это тоже фронт.

За городом учатся молодые красноармейцы. Бросаются в атаку, окапываются, взаимодействуют с минометами и артиллерией. Строгий командир кричит бойцу:

– Ты что идешь как на даче. Тебя уже немец три раза убил бы, а ты бы и не заметил!

Смущенный боец ныряет в ход сообщения.

По дороге идут огородницы, в поле пасутся лошади и коровы, ходят, жуя свежую траву. На небе вспыхивают облачка разрывов, и грохот зенитных орудий сопровождает «мессершмитты», летящие вразброд, отброшенные от города. За ними мчатся наши истребители. Начинается воздушный бой.

…За самолетами следят и с территории большого завода, где в громадных цехах работают женщины. Они сменили мужчин. Молча и напряженно они трудятся.

Им нелегко исполнять работу, требующую большой физической силы, уменья и страшной выносливости. Но они по-женски усидчивы и аккуратны. Женщина с надвинутыми на глаза синими очками обтачивает снаряд. Все ее тело напряглось, но по уверенным, сильным движениям вы видите, что она уже не новичок. Белые полосы крупных искр бегут под ее руками в толстых рукавицах. Снаряд тяжел, она поворачивает его с легкостью. Она вся ушла в работу. Иногда она отирает пот с лица и прислушивается к грому наших орудий. Ее ободряет этот гром. Может быть, это ее снаряды летят туда – в немцев, и она с новым ожесточением берет следующий снаряд сильными руками мастера.

Женщины сидят молчаливой группой, и кругом них черная и серая земля опок. Их рукава закатаны, чтобы удобнее было работать, их руки до локтей покрыты серебряным налетом металлической пыли. В прохладной полумгле большого помещения эти руки светятся. Серебряные пальцы с проворством погружаются в серую землю, и вы не можете отвести глаза от этих рук, от этих молчаливых женщин, работающих для фронта.

Они ничего больше не хотят знать кроме того, что Ленинград должен иметь снаряды – и надо работать день и ночь. Их лица суровы, движения сосредоточены, как и мысли. За несколько километров от них стоят в окопах их близкие с оружием в руках. Пишут оттуда короткие письма и записки, которые приходят на завод, и женщины берут их серебряными руками, покрытыми налетом небывалой войны.

Эти женщины были раньше мирными работницами. Среди них есть и молодежь, пришедшая сюда со школьной скамьи, есть очень пожилые – сейчас они единая боевая семья.

Директору звонят из литейной, что снаряды ложатся все ближе. Как быть? Прекратить литье – об этом никто не думает. Он велит оставить минимальное количество добровольцев, а остальным уйти в укрытие. «Есть, уйти в укрытие всем, кроме добровольцев!». Через час обстрел прекращается. Директор звонит: «Ну, как? Все в порядке? Кто оставался добровольцем?». «Кто оставался? Все оставались!». Никто не ушел. Работали нормально.

…Город блестит небывалой чистотой. Каналы пустынны, все зимовщики – катера, лодки, буксиры – ушли на работу. Они ушли вслед за льдинами, и белой ночью, как в мирные времена, вы слышите крик буксиров и пароходов у разведенных мостов. У бывшего Египетского моста лежат по-прежнему два сфинкса. Осколок снаряда отбил у крылатого зверя лапу и унес в воду. Но все так же, прищурив глаза, смотрит сфинкс на простор набережной, и только шрам от раскаленного удара прошелся по его железному лицу.

В огромной гостинице, видавшей в своих стенах тысячи самых выдающихся людей разных эпох, пусто и прохладно.

За месяцы зимы дом пришел в такое состояние, что потребовал огромного кропотливого ремонта и восстановления вышедших из строя ванн, стен, дверей, окон, полов. Дом отремонтирован. Все сделано руками докторов, медицинских сестер, дружинниц, санитаров, добровольцев из комсомола, госпиталь сверкает чистотой.

Доктор стоит с кистью в руке и масляной краской наводит последний глянец на отремонтированное окно. Он отходит и смотрит на голубую сияющую комнату с видом знатока. Все здесь приобрели вторую специальность: стали плотниками, полотерами, малярами, грузчиками, чернорабочими. Работы было много, делать ее было некому, кроме них. И они без различия пола и возраста трудились так, что теперь дом сияет, и по его блеску можно видеть, сколько сил положили эти люди и как они беззаветно работали.

Тихонов Николай. Ленинградский год. Л., 1943. С. 15–19.

Глава вторая

А. А.Жданов: «…Мы имеем все возможности отстоять Ленинград…» (июль 1942 г.)

5 июля 1942 г. Военный Совет Ленинградского фронта принял постановление № 001048 «О необходимых мероприятиях по превращению Ленинграда в военный город», которое подписали командующий войсками Ленинградского фронта генерал-лейтенант артиллерии Л. А. Говоров и члены Военного Совета Ленинградского фронта

А. А. Жданов, А. А. Кузнецов, Н. В. Соловьев, Т. Ф. Штыков[112]. Время принятия этого документа и, главное, его содержание говорили о том, что руководители обороны Ленинграда придают этому постановлению исключительно важное значение. В нем не только заявлялось, что «важнейшей и неотложной задачей Военного Совета фронта, городского комитета ВКП(б) и исполкома Ленинградского городского Совета депутатов трудящихся является завершение в кратчайший срок всех мероприятий, обеспечивающих превращение Ленинграда в военный город», но и намечались конкретные меры ее достижения. Руководство обороной города считало, что «решение этой задачи требует оставления в Ленинграде только необходимого минимума самодеятельного населения» для промышленности, занятой выпуском боеприпасов и вооружения; для топливно-энергетической промышленности и транспорта, для бесперебойной работы основных отраслей городского хозяйства, для нужд МПВО и противопожарной охраны города, для продолжения необходимых оборонительных работ и др.[113]

Отметив, что намечаемые планы по эвакуации гражданского населения из Ленинграда систематически не выполняются, Военный Совет Ленинградского фронта первым же пунктом своего постановления обязал исполком Ленинградского городского Совета и Ленинградскую эвакуационную комиссию начиная с 5 июля 1942 г. эвакуировать вглубь страны до 300 тыс. человек (вместе с ранеными). Эвакуации в обязательном порядке подлежали в первую очередь женщины, имеющие двух и более детей; пенсионеры и инвалиды труда с семьями; учащиеся ремесленных училищ; воспитанники детских домов; рабочие и служащие, временно потерявшие трудоспособность; рабочие и служащие эвакуируемых предприятий с семьями; студенты институтов и техникумов, преподаватели, артисты, писатели, ученые с семьями. Эвакуацию предлагалось в директивном порядке закончить к 15 августа 1942 г. «Военный Совет, – говорилось в связи с этим в постановлении, – считает вредным и опасным для обороны Ленинграда недооценку и пренебрежение к делу эвакуации и требует от эвакокомиссии, от первых секретарей райкомов ВКП(б) и председателей районных Советов депутатов трудящихся безоговорочного выполнения установленных планов эвакуации гражданского населения в соответствии с утвержденными контингентами»[114].

Определив и утвердив список действующих в Ленинграде промышленных предприятий (кроме местной и кооперативной промышленности), Военный Совет поручил городскому комитету ВКП(6) в 5-дневный срок решить вопрос об эвакуации либо ликвидации организаций и учреждений, характер деятельности которых не вызывается необходимостью их оставления в блокированном городе. Наконец, в постановлении Военного Совета определялись лимиты численного состава рабочих, инженерно-технических работников и служащих на действующих предприятиях. На оборонных предприятиях предполагалось иметь 117 тыс. человек; в пищевой промышленности – 25 тыс. человек; в текстильной и легкой промышленности – 29 тыс. человек; для выработки электроэнергии (700 тыс. кВт/ч ежесуточно) и сохранения энергетического оборудования на временно не работающих станциях – 6800 человек; в местной и кооперативной промышленности – 44 тыс. человек; для добычи местных видов топлива – на торфопредприятиях – 14 тыс. человек и на лесозаготовках – 7 тыс. Рабочих временно законсервированных предприятий намечалось частично перевести на действующие предприятия, а остальных – эвакуировать[115]. Исполкому Ленгорсовета поручалось до 15 июля 1942 г. разработать план сокращения сети магазинов, столовых, сберегательных касс, судов и других учреждений по районам, а также план усиления МПВО и пожарной охраны города, предусмотрев в нем увеличение их личного состава[116].

Сжатые сроки выполнения содержавшихся в постановлении Военного Совета Ленинградского фронта от 5 июля 1942 г. мероприятий по превращению Ленинграда в военный город дают основание полагать, что руководство было в определенной степени озабочено состоянием его обороноспособности. Известный специалист по истории обороны и блокады Ленинграда А. П. Крюковских связывает выдвижение лозунга «Превратим Ленинград в военный город!» с проявлением недооценки сил и возможностей немецкой армии в идеологической работе партийной организации. «В этот сложный, драматический момент, – пишет он, – партийные власти Ленинграда сумели переломить настроение людей, направить их помыслы на дальнейшее укрепление обороны города в связи с возможным новым наступлением врага»[117]. Представитель этой вражеской стороны Хассо Стахов, воевавший под Ленинградом, спустя более 50 лет так комментировал это постановление Военного Совета Ленинградского фронта: «5 июля 1942 года Ленинград был объявлен крепостью, что совершенно ошеломило немцев, для которых город до этого всегда оставался именно таким с точки зрения своих яростных оборонительных операций. В качестве “открытого города” творение Петра они себе никогда не представляли»[118].

Если допустить, что лозунг «Превратим Ленинград в военный город» ошеломил противника, державшего город уже в течение десяти месяцев в блокаде, то и для части партийных и советских работников его выдвижение требовало осмысления и разъяснения. Именно этому вопросу было посвящено состоявшееся 6 июля 1942 г. заседание бюро горкома ВКП(б), на которое был приглашен партийно-советский актив. Хотя с докладом выступал председатель исполкома Ленгорсовета П. С. Попков, который говорил в основном о важности эвакуации населения в кратчайшие сроки, главным докладчиком стал А. А. Жданов, который в своем выступлении прокомментировал принципиально важные положения принятого накануне постановления Военного Совета Ленинградского фронта. Свое выступление он начал с того, что попытался развеять у собравшихся впечатление, будто задача превращения Ленинграда в военный город – «задача совсем новая и чересчур сложная». Основная работа в этом направлении, подчеркнул

A. А. Жданов, уже проделана за истекший год войны, и в постановлении Военного Совета речь идет о завершающем этапе превращения Ленинграда в военный город. Раскрывая задачи этого этапа, он поставил на первое место «дальнейшее совершенствование и укрепление войсковой обороны, т. е. дальнейшее укрепление дивизий, полевых войск, дальнейшее усиление специальных войск – артиллерии, танковых войск, противовоздушной обороны, авиации и т. д.»[119].

Касаясь вопроса «о военной обстановке вокруг Ленинграда», А. А. Жданов призвал исходить из партийных документов о политических и военных итогах первого года войны, которые, как отмечалось выше, страдали недооценкой сил и возможностей противника. Разумеется, будучи одним из ответственных за идеологическую работу партии, входя в Совет военно-политической пропаганды при Главном политическом управлении Красной Армии, он не мог не разделять этих оценок, утверждая, что противник «настолько ослаб, что общего наступления, подобно прошлогоднему, вести не может, сил для этого не хватает».[120] В доказательство А. А. Жданов приводил «один факт, что на Ленинград весеннее и летнее наступление до сих пор не состоялось…»[121]. Выступая в роли военного стратега, он утверждал, что «на крупное наступление противник не способен», но будет пытаться наступать «на отдельных участках фронта, где может иметь успех»[122]. Учитывая стратегическое положение и значение Ленинграда, рассуждал он, противнику выгодно избрать ленинградское направление для наступления. В данном случае он ссылался на авторитетное мнение Военного Совета Ленинградского фронта и разъяснял это мнение: во-первых, «наши возможности по пополнению войск, завозу снарядов, завозу продовольствия ограничены одной коммуникацией, которая может быть оборвана»; «во-вторых, противник находится в непосредственной близости от Ленинграда, в пригороде Ленинграда; в-третьих, Ленинград – это мировой политический и культурный центр. «Значит, – делал вывод А. А. Жданов, – противнику выгодно избрать этот участок для наступления и штурма. Другое дело, удастся ли, это не только от него зависит. Но что он будет щупать и пытаться добиться успеха на этом участке, можно это считать вполне вероятным»[123]. Однако на вопрос – будут ли совмещены штурм и блокада – А. А. Жданов ответить не брался. «Во всяком случае до тех пор, пока мы не пойдем в решительное наступление, – говорил он, – противник будет поддерживать блокаду, и трудности блокады будут иметь место во все время, пока Ленинград находится в блокаде. Перейдет ли он от блокады к штурму, а блокаду он будет сохранять, если не будем прорывать, добровольно не откажется, нельзя на этот вопрос ответить»[124]. Вместе с тем в отношении судьбы Ленинграда его партийный лидер был довольно оптимистичен: «…C зимы наша армия очень выросла и количественно и, главным образом, качественно, наша ленинградская армия, конечно, уже не та, что была зимой, – поэтому мы имеем все возможности отстоять Ленинград и выдержать любой штурм. Но наша армия Ленинградского фронта ведь предназначена не только для обороны, в дальнейшем будет предназначена и для наступления, и обороняться, и наступать»[125].

Другой важной частью плана превращения Ленинграда в военный город, которой А. А. Жданов уделил большое внимание в своем выступлении, была форсированная эвакуация несамодеятельного населения. По данным выступившего ранее П. С. Попкова, общая численность такого населения составляла 300 тыс. человек[126]. По словам А. А. Жданова, в блокированном городе должно было остаться «лишь то количество населения, которое нужно непосредственно, во-первых, на удовлетворение насущных нужд фронта и флота и, во-вторых, на удовлетворение насущных нужд остающегося населения, и чтобы это население было достаточно мобильно, чтобы в любой момент могло сменить свою профессию на винтовку, обороняться от штурма, потом опять взяться за работу…»[127]. За счет эвакуации излишнего гражданского населения, убеждал А. А. Жданов собравшихся, можно будет увеличить численность армии и получить, таким образом, «огромное укрепление обороны». «Это необходимо разъяснить населению, – говорил он, обращаясь к активу. – И вам необходимо в первую очередь усвоить, что это огромное укрепление обороны»[128].

На необходимости разъяснительной работы среди эвакуируемого населения А. А. Жданов остановился особо. «Вовсе не нужно говорить, что ты обуза, ты лишний, – наставлял он. – Это сердит и обижает. Надо сказать, во-первых, что своим отъездом ты облегчаешь положение фронта и остающихся работающих, что будет легче остающимся и армии»[129]. Здесь первому лицу города, ответственному за судьбу его населения, следовало бы признать, что такой разъяснительной работы не было проведено в первые месяцы войны, и среди

2,5 млн ленинградцев, оставшихся в блокаде, одну треть составляли женщины с детьми и люди преклонного возраста, многие их которых стали жертвой голодной зимы 1941–1942 г. Вместо этого А. А. Жданов, как бы оправдываясь, говорил: «Как будто мы хотим обязательно здесь протащить через все трудности людей, вроде как для того, что нам нравится, чтобы побольше народа жило в трудностях. Конечно, кое-кому нравится народ-герой, но разве мы обязаны эксплуатировать героизм ленинградцев?»[130]. Если бы актив осознал, что нет выгоды эксплуатировать героизм ленинградцев, ежедневно подвергающихся опасности быть убитыми или ранеными, продолжал он, то эвакуация шла бы быстрее, а вопрос об обязательной эвакуации вообще не был бы поставлен[131].

По плану превращения Ленинграда в военный город наряду с эвакуацией несамодеятельного населения предстояло вывезти к 15 августа 1942 г. рабочих эвакуируемых предприятий вместе с семьями и 17 тыс. станков. В связи с этим А. А. Жданов признался перед активом: «…Всю промышленность использовать не думаем, даже на консервацию ставим предприятия. Сейчас такая диалектика, что мы вынуждены вывозить часть предприятий. Вот когда отгоним противника от Ленинграда, тогда все снова будем заворачивать, а сейчас нужно вывозить и в другом месте ставить, чтобы организовать победу над врагом»[132].

Таким образом, руководству обороной Ленинграда и всем партийным и советским работникам предстояла ответственная организационная и разъяснительная работа по реализации в жизнь постановления Военного Совета Ленинградского фронта от 5 июля 1942 г. Пытаясь убедить в этом собравшийся партийно-советский актив, руководитель ленинградских коммунистов использовал не только доводы и аргументы, но и ссылался на авторитет ЦК ВКП(б) и даже самого И. В. Сталина. Правда, у А. А. Жданова это выглядело не всегда удачно.

В частности, говоря о параметрах, необходимых для превращения Ленинграда в военный город, он заявил: «ЦК считает, что для этой цели нам в Ленинграде более 800 тыс. народа иметь нецелесообразно. Сейчас мы имеем 1 млн 100 тыс., 300 тыс. вывезем, останется 800 тыс.»[133]. В этом контексте получается, что ЦК априори назвал цифру 800 тыс., а ленинградское руководство, имея ее в виду, вычислило общую численность эвакуируемого населения в 300 тыс. человек, хотя, скорее всего, ЦК утвердил полученные им предложения от Военного Совета Ленинградского фронта. Задаваясь вопросом «Что значит выдержать осаду в нашем положении сейчас?», А. А. Жданов предпочел изложить мнение высшего партийного руководства страны: «И ЦК партии, лично товарищ Сталин перед нами ставит таким образом вопрос. Он говорит нам: снабжение Ленинграда сейчас не вполне надежное, т. к. базируется на одной коммуникации. Если вы хотите, чтобы у вас люди не страдали так, как страдали эту зиму, многие и умерли, если вы хотите, чтобы ваша армия и тыл жили лучше, чем сейчас, если вы хотите, наконец, чтобы у вас было больше войска, большее же количество войска означает и большее потребление для Ленинграда, а это потребление не является вполне надежным в условиях блокады, – поэтому ставится вопрос таким образом: усилить оборону Ленинграда – это означает, во-первых, дать больше войска»[134]. Здесь акцент сделан на заботе о простых ленинградцах товарища Сталина, который, оказывается, знает не только об их страданиях зимой 1941–1942 г., но и о том, что «многие умерли». Это утверждение имело для Жданова важное значение, поскольку сам он не без оснований предпочитал не высказываться о жертвах голодной зимы.

Говоря о необходимости эвакуировать 300 тыс. ленинградцев и вывезти 17 тыс. станков в возможно короткие сроки, А. А. Жданов опять апеллировал к авторитету вождя: «…Когда освободим вывозную линию из Ленинграда, перейдем на работу в запас и в течение короткого времени добьемся осуществления задачи, поставленной товарищем Сталиным в связи с эвакуацией из Ленинграда части населения создать для остающейся части населения и войск 4-месячный неснижаемый запас продовольствия»[135]. Завершая свое выступление на оптимистической ноте, лидер ленинградских коммунистов выражал уверенность в том, что если до этого ничего не случится на фронте, то в сентябре 1942 г. Ленинград станет военным городом, освобожденным от несамодеятельного населения, с пополненным военным контингентом и неснижаемым запасом продовольствия и горючего на 4 месяца[136]. Но для этого предстояло проделать огромную работу, которая имела непосредственное отношение ко всему населению блокированного города.

Не прекращавшаяся с конца мая 1942 г. эвакуация из блокадного Ленинграда с начала июля 1942 г. заметно выросла. «В городе происходит значительная эвакуация населения, – записал наблюдательный Н. П. Горшков в своем дневнике. – Главным образом женщин с двумя детьми, стариков, инвалидов. Эвакуируются и некоторые предприятия»[137]. М. С. Коноплева отметила 8 июля 1942 г. в дневнике: «Вновь открыли городские рынки и разрешили продажу на деньги разных домашних вещей: это оказалось необходимым – масса, уезжающая из города, нуждается в деньгах, поэтому на рынок вещи выбрасываются за бесценок»[138]. 12 июля 1942 г. В. Ф.Чекризов заметил в дневнике: «Появились повозочки с вещами эвакуируемых, а на улицах (панелях) разложенная домашняя утварь для продажи. На стенах домов опять запестрели объявления о продаже мебели и домашних вещей. Есть такие: “Продается мебель на дрова”, “Продается мебель (такая-то) за бесценок”»[139]. Другой ленинградец свидетельствовал, что купленная у отъезжающих мебель «обходилась дешевле и выгоднее дров»[140].

Десятки тысяч ленинградцев, которым предстояло выехать из родного города, находились в состоянии глубокого беспокойства, их страшила неопределенность дальнейшей судьбы. Им должны были помочь и часто помогали работавшие при районных эвакокомиссиях агитаторы, партийные, советские и комсомольские активисты. В лучшем положении оказались квалифицированные специалисты, которые еще до своего отъезда заключили договоры с теми предприятиями, на которых им предстояло работать, и даже получили подъемные. На судостроительных заводах дали согласие работать 6400 специалистов, на авиационных – 4300 специалистов, на танковых – около тысячи.

Всего промышленность тыловых районов страны получала от блокированного Ленинграда почти 23 тыс. квалифицированных рабочих, инженеров и техников[141].

В целях рационального распределения рабочей силы горком партии образовал в июле 1942 г. специальную комиссию во главе с секретарем горкома Я. Ф. Капустиным. В комиссию вошли председатель Ленгорсовета П. С. Попков, уполномоченный Госплана СССР Л. М. Володарский и председатель плановой комиссии Исполкома Ленгорсовета Н. А. Манаков. По предложению комиссии были ликвидированы десятки различных учреждений, а тысячи освободившихся людей были направлены на работу в промышленность. Были закрыты 33 научно-исследовательских и проектных института, законсервированы 14 отделений центральных издательств и 17 типографий, эвакуированы 7 и ликвидированы 60 учебных заведений, закрыты 32 почтовых отделения, 58 сберегательных касс, около 900 магазинов и др.[142]

Если тревоги и волнения ленинградцев, которым предстояло преодолеть нелегкий путь в дальние края, вполне понятны, то власти, ответственные за их эвакуацию, были озабочены тем, чтобы не сорвать в очередной раз ее сроки и выполнить директивное задание – вывезти к 15 августа 1942 г. 300 тыс. человек. Планируя довести эвакуацию в июле 1942 г. до 10 тыс. человек в сутки, Военный Совет Ленинградского фронта своим постановлением от 27 июня 1942 г. реорганизовал Управление подвоза в Управление перевозок, возложив на него не только подвоз грузов с восточного берега Ладожского озера, но и вывоз с западного берега. Управлению перевозок были переданы порты Осиновец, Кобона-Кареджи и пристани Гостинополье и Новая Ладога со всеми причальными и береговыми постройками и поручена организация в них погрузочно-разгрузочных работ. Начальником Управления перевозок был назначен генерал А. М. Шилов, военным комиссаром – бригадный комиссар А. Д. Окороков[143]. Для выполнения погрузочно-разгрузочных работ Управлению перевозок были переданы 17 рабочих батальонов и рот, а общая численность личного состава Управления перевозок в навигацию 1942 г. составляла почти 12 тыс. человек[144]. В задачу Ладожской военной флотилии теперь входили только перевозка грузов на судах через Ладожское озеро, оборудование водной трассы и ее охрана, ремонт и снабжение судов морским имуществом и продовольствием.

При планировании перевозок особое внимание уделялось продовольственным грузам. Декадный план их подвоза составлялся на основе суточных лимитов и месячного плана расхода важнейших продовольственных товаров, утвержденного Военным Советом Ленинградского фронта. Получение продовольствия с фронтовых баз западного берега Ладожского озера производилось по нарядам Управления продовольственного снабжения фронта. Распределение продовольственных ресурсов между фронтом и городом и контроль за их движением осуществлял специальный уполномоченный Военного Совета П. Г. Лазутин. При планировании вывоза из Ленинграда Военному Совету фронта одновременно с декадным планом представлялись планы подачи железнодорожного порожняка под погрузки оборудования и материалов, а также вагонов для эвакуации населения. В навигацию 1942 г. перевозки по Ладожскому озеру осуществлялись по двум трассам – малой и большой. Малая трасса, протяженностью 29 км, проходила между восточным и западным берегом Шлиссельбургской губы от Кобоны до Осиновца. Большая трасса, длинной 150 км (из них 35 км по р. Волхов и 115 км по Ладожскому озеру), шла от Гостинополья через Новую Ладогу до Осиновца[145].

Учитывая нарастание потока ленинградцев, которых предстояло эвакуировать в июле 1942 г. (с 1 по 5 июля – 6 тыс. человек, с 6 по 10 июля – 8 тыс. человек, с 10 июля – 10 тыс. человек), Военный Совет был вынужден своим решением ограничить вес багажа эвакуируемых 50 кг на человека. Конечно, можно было понять возмущение эвакуируемых, не имевших возможности взять больше 50 кг, но если принять во внимание, что этот багаж нужно было последовательно выгрузить из поезда, поднести или подвезти на тележках на расстояние 300–500 м к автомобильной площадке, затем погрузить на машину и подвезти к озеру и, наконец, с машины погрузить на судно, то станет понятным вынужденный характер этой меры во избежание неразберихи и пропажи багажа, что происходило раньше, когда каждый уезжающий мог взять с собой 100–150 кг.

Для перевозки эвакуируемых через Ладожское озеро, помимо отряда транспортов Ладожской флотилии, было создано специальное соединение, состоявшее из тендеров Ладожской флотилии, объединенных в отряды. Впредь до особого распоряжения малотоннажный флот и отряд транспортов Ладожской флотилии предназначались исключительно для перевозки эвакуируемого населения и никакими грузами на восточном берегу Ладожского озера не загружались[146].

Большая часть эвакуированных ленинградцев в навигацию 1942 г. была перевезена крупными транспортами Северо-Западного речного пароходства и Ладожской военной флотилии. Транспорт «Форель» под командованием капитана Кузнецова сделал 329 рейсов, перевезя 65 тыс. человек. Транспорт «Вилсанди» (командир – капитан 2-го ранга О. М. Котельников) за 238 рейсов перевез свыше 106 тыс. человек. Транспорт «Чапаев» под командованием старшего лейтенанта И. В. Дудникова совершил наибольшее количество рейсов – 417 и перевез почти 60 тыс. человек[147]. Во время этих рейсов с беззащитными детьми, женщинами и пожилыми ленинградцами транспорты терзала немецкая авиация, обстреливала вражеская артиллерия, и только бесстрашие и мужество моряков и всех защитников Ладожской трассы помогли большинству эвакуируемых достигнуть восточного берега Ладоги. К сожалению, повезло не всем, особенно опасной была переправа на тендерах и мотоботах. Об этом пишут в своих воспоминаниях многие из тех, кто благополучно избежал участи быть потопленным на пути к спасительному восточному берегу озера. «В июле 1942 года наш детский дом эвакуировали, – вспоминала Л. В. Загорская. – Нас было около 100 детей, с первого по седьмой классы. Ясно помню июль 1942 года, когда из Ленинграда эвакуировали по Дороге жизни, через Ладогу в Кобону на баржах. Бомбежка, шторм, волны сильно ударяли о борт баржи. Нам велели крепко держаться за канаты и трубы, чтобы не упасть в воду! В общем, натерпелись страха…»[148].

Июль 1942 года стал для блокированного Ленинграда самым «разгрузочным» от населения месяцем: было вывезено почти 300 тыс. человек. По данным переучета и перерегистрации паспортов в Ленинграде, Кронштадте и Колпино на конец июля 1942 г. в них осталось 807288 человек, в том числе взрослых – 662361 и 144 927 детей. В самом Ленинграде проживало теперь 775 364 человека, из них 640 750 взрослых и 134 614 детей до 16 лет[149].

В порядке «компенсации» гражданского населения в Ленинград с восточного берега Ладожского озера в июле 1942 г. было переправлено почти 43 тыс. человек для пополнения войск Ленинградского фронта[150]. Одновременно осажденный город «разгружался» от своего промышленного оборудования: одних станков предстояло вывезти 17 тыс. 20 июля 1942 г. Государственный Комитет Обороны обязал Военный Совет Ленинградского фронта обеспечить вывоз из Ленинграда 23 467 единиц различного оборудования[151], которое должно было быть использовано в промышленности восточных районов страны.

К счастью, не все оборудование вывозилось с законсервированных и бездействующих ленинградских предприятий. Как скоро выяснилось, оно в любой момент могло понадобиться осажденному городу. Один из таких показательных фактов привел в своей уникальной книге «Снаряды для фронта» В. И. Демидов, много сделавший для изучения истории обороны и блокады Ленинграда. Обнаружив на страницах «Ленинградской правды» за 1942 г. рассказ о том, как горстка специалистов, оставшаяся после эвакуации в глубокий тыл одного из оборонных предприятий с его основными кадрами и оборудованием, собралась в начале июля 1942 г., чтобы обсудить предложение директора «ленинградского филиала» о возможности изготовления «нового вида изделия», В. И. Демидов провел тщательное исследование, «рассекретив» это оборонное предприятие – завод имени М. И. Калинина, и восстановив имена тех, кто собрался тогда для обсуждения предложения директора «филиала» Н. Г. Миронова.

6 июля 1942 г., когда в Смольном А. А. Жданов информировал партийно-советский актив о том, что «всю промышленность использовать не думаем в ближайшее время», в одном из пустых корпусов завода имени М. И. Калинина появились ставшие по необходимости такелажниками главный инженер завода В. А. Рудновский, начальник упаковочного цеха Ф. В. Молчанов и другие инженеры и служащие. Они тащили сюда оборудование: станки полегче – волоком, на листах жести, потяжелее – на катках и буксиром за грузовиком. В первый же день новоявленные такелажники подняли на второй и третий этажи три станка, во второй – семь, в третий – тринадцать. К 15 июля десятки станков стояли на нужном месте. Начальник цеха Молчанов и его помощник Зыков, став бетонщиками, за две недели залили цементом 89 фундаментов под станки. Директор филиала Миронов работал попеременно такелажником, каменщиком, грузчиком. Когда необходимо было оснащать станки и налаживать их работу, главный инженер Рудновский и инженер Голубев стали строгальщиками, начальник отдела технического контроля Н. Ф. Чистяков – токарем, начальник цеха Н. А. Кальченко – слесарем. 17 августа были запущены первые три станка, а через неделю цех освоил производство сложного элемента к сугубо ленинградской тяжелой реактивной мине М-28[152]. Правда, первые 460 тяжелых реактивных мин М-28 были изготовлены в июле 1942 г. на другом оборонном предприятии и испытаны с большим успехом на противнике. Утром 20 июля 1942 г. 192 тяжелые мины М-28 – общим весом более 150 т взрывчатки и стали – накрыли сразу два батальона: испанских «добровольцев» из «Голубой дивизии» и сменявших их в это время в районе Старо-Паново немцев[153].

Старопановская операция, успешному началу которой способствовал массированный удар нашей артиллерии с использованием нового оружия большой разрушающей силы тяжелых реактивных мин М-28, была задумана командованием Ленинградского фронта с целью отвлечь часть сил немецких войск, сосредоточенных в районе Мги и Тосно, нанести им возможно серьезный урон и тем самым предотвратить попытку штурма Ленинграда. В первое время операция развивалась успешно, и нашим войскам удалось захватить поселок Старо-Паново. Однако в дальнейшем, когда противник перебросил к Урицку подкрепления, части 42-й армии не смогли выполнить поставленную задачу – овладеть Урицком. Это произошло в первую очередь из-за допущенных ошибок командования 42-й армии и ее 85-й стрелковой дивизии. Показательно, что недавно назначенный командовать Ленинградским фронтом генерал-лейтенант Л. А. Говоров издал 3 июля 1942 г. суровый приказ, в котором отмечалось, что Военный Совет 42-й армии и командующий генерал-лейтенант И. Ф. Николаев не сделали необходимых выводов из указаний Военного Совета фронта по коренному улучшению подготовки операции и управления боем на основе итогов боя при овладении Старо-Паново. При «операции на

Урицк», говорилось в этом приказе, командованием штабами и войсками 42-й армии вновь повторен ряд крупных ошибок в подготовке боя, управлении боем и организации взаимодействия родов войск, что вместе взятое привело к невыполнению боевой задачи. Особо суровой критике Военный Совет 42-й армии подвергся в этом приказе за то, что «не принял мер к проверке системы управления боем 85-й стрелковой дивизии», «не проявил нужной требовательности и практически ничего не сделал для выполнения дивизией поставленной задачи». Командующий Ленинградским фронтом, быть может, впервые столь откровенно назвал одну из главных причин неудач наших наступательных операций – неумение устранять выявленные в ходе боя ошибки и, более того, позволять «вводить себя в заблуждение, не только не приняв мер к разоблачению лживых докладов» командиров подчиненных частей, но даже не уловил явной неправдоподобности и противоречий в докладах исполнителей[154]. За ошибки и промахи, допущенные при проведении Старопановской операции и в особенности за дезинформацию командования 42-й армии командир 85-й стрелковой дивизии полковник Лебединский и замполит полковой комиссар Орлов были не только отстранены от занимаемых должностей, но и лишены орденов и воинских званий[155].

В июле 1942 г. для усиления внутреннего гарнизона блокированного Ленинграда особенно актуальной стала работа по вооружению и созданию новых вооруженных рабочих отрядов. На начало июля их было 77 с общей численностью 8482 человека[156]. В Кировском районе в пяти вооруженных рабочих отрядах состояло 1968 человек, на вооружении которых имелось 110 винтовок, 1 пулемет «Максим», 71 ручной пулемет, 51 автомат, 5 тыс. гранат и 10 тыс. бутылок с зажигательной жидкостью, 552 охотничьих ружья и 183 мелкокалиберные винтовки[157]. Выросшее за июль 1942 г. почти в 3 раза число рабочих отрядов предполагалось вооружить за счет производимых сверх плана, на субботниках, вооружения и боеприпасов на ленинградских оборонных заводах[158].

Реализуя замысел превратить весь Ленинград в укрепленный район, командование фронта разместило на южных подступах к городу в полосах обороны 42-й, 55-й и 67-й армий 25 отдельных противотанковых артиллерийских дивизионов, а в зданиях города было сооружено 8447 пулеметных и 932 артиллерийских дотов, 404 артиллерийских и 199 пулеметных дзотов. В черте города было также возведено почти 15 км противотанковых рвов, почти 40 км баррикад, свыше 50 км крытых ходов сообщений. Все это позволило в дальнейшем командованию фронта маневрировать своими силами, без риска снимать часть войск из полосы обороны и сосредотачивать их в районе, избранном для прорыва обороны противника[159].

В июле 1942 г. осажденный Ленинград подвергался ожесточенному артиллерийскому обстрелу противника из дальнобойных орудий – 24 дня из 31. Почти ежедневно от обстрелов гибли жители города. К середине года войска Ленинградского фронта имели орудий и минометов в 2 раза больше, чем в сентябре 1941 г., и это позволило перейти в контрбатарейной борьбе с противником от оборонительной тактики к наступательной. Эффективности контрбатарейной борьбы с дальнобойной артиллерией противника способствовало выделение Верховным Главнокомандованием для этой цели двух специальных корректировочных эскадрилий. В результате в июле 1942 г. комбинированным ударом нашей артиллерии и авиации было уничтожено несколько дальнобойных батарей противника[160]. «Пожалуй, ни в чем так не проявлялось подлинное искусство артиллеристов Ленинградского фронта, – отмечал впоследствии Маршал Советского Союза Л. А. Говоров, – как в исключительно точных контрбатарейных ударах»[161]. Мастерство артиллеристов способствовало снижению интенсивности обстрелов: если в июне 1942 г. по городу было выпущено 6125 снарядов, то в июле – 4375, а в августе – 1500[162].

От варварских обстрелов немцев гибли сотни мирных жителей города. «В субботу 4 июля был шквальный обстрел района. Снаряды рвались на Нарвской площади. Было 12 убитых и 32 раненых, – засвидетельствовал в своем дневнике И. В. Назимов. – Много погибло у трамвайной остановки. Бедные дети, невинно погибшие матери и отцы. Как жаль всех вас. Только минуту тому назад вы бодро шли по площади. О чем-то думали. Таили в себе надежду на скорое окончание всех несчастий и лишений. А сейчас вас уже нет. Оторванные конечности, черепа, внутренности, мозги, разбросанные по всей площади. Лужи запекшейся крови и осколки разорвавшегося снаряда большей или меньшей величины, еще теплые, покрытые кровью. Нет слов, нет таких оборотов речи, которые могли бы рассказать об этих ужасах, переживаемых городом и его населением»[163]. К сожалению, еще большие потери население блокированного Ленинграда продолжало нести от истощения. Хотя по сравнению с июнем 1942 г. смертность в июле сократилась почти в 2 раза, она все еще оставалась значительной: в этот месяц скончались 17095 человек, при том, что население сократилось до 800 тыс. человек.[164]

Эмоциональное восприятие варварских обстрелов и гибели в них мирных жителей, как у И. В. Назимова, говорило о том, что ленинградцы стали выходить из состояния глубокой атрофии чувств, сформировавшейся в дни голодной зимы. И теперь в своих дневниках они признавались себе в этом. «Недавно мне пришлось перелистать расчетную ведомость прошлого года, – писала в своем дневнике 23 июля 1942 г. инженер 7-й ГЭС И. Д. Зеленская, – и я должна была встать и выйти в другую комнату, спасаясь от наваждения. Такая страшная вереница погибших прошла перед глазами… Что ни фамилия, то покойник. Ведь у нас умерло около 100 человек из штата в 250 человек. И гибель каждого проходила у меня на глазах, но тогда не охватывало такое мучительное чувство, как сейчас, когда это уже в прошлом. Ужасались, говорили какие-то взволнованные слова, но внутри точно нетающий кусок льда лежал, и только сейчас, летом, с возвращением физических сил вернулись в какой-то мере человеческие чувства»[165]. Это наблюдение присутствует в той или иной форме и в других дневниках блокадников.

И все же, несмотря на непрекращающиеся обстрелы и бомбежки, не побежденную до конца алиментарную дистрофию, от которой продолжали умирать еще многие ленинградцы, – все эти 300 с лишним дней страданий, Жизнь постепенно расширяла свои границы, увлекая в них многих из тех, кто зимой 1941–1942 г. был на грани жизни и смерти. В дневниках ленинградцев в июле 1942 г. появляется все больше позитивных записей. «С питанием стало лучше, – свидетельствует один из них, – но лебеда в большом почете. Ее собирают мешками, жуют сырой, делают щи, лепешки. Я со своего огорода ем уже салат, редиску. Приятно»[166]. Появляется дополнительная энергия бороться за жизнь. «Отчаянно лезу в Союз писателей, где кормят заповедных без вырезки, – записывает 3 июля 1942 г. в дневнике востоковед А. Н. Болдырев, мечтавший все «смертное время» наесться досыта. – Все было малоудачно, но сегодня, кажется, наметился перелом; м. б. через несколько дней и совершится»[167]. И к его радости действительно «совершилось». 5 июля 1942 г. он зафиксировал эту радость для истории: «Сегодня первый раз вкусил знаменитый писательский безвырезный обед. Он хорош: овсяный суп, заправленный укропчиком и сливочным маслом, густой, большая тарелка, 320 гр. отличной гречневой размазни с маслом же, 20 гр. глюкозы, которую с удовольствием слопала Машутка»[168]. И такие «радости» посещают все большой круг людей, и не только в столовых для избранных, но и для тех, кого власти называли просто жителями.

Однако «не хлебом единым» жили ленинградцы, сумевшие вырваться из цепких объятий Смерти. Подобно тому, как в мае 1942 г. символом возрождающейся жизни в блокированном Ленинграде стал футбольный матч, так в июле 1942 г. символом ее утверждения стал общегородской праздник школьников в честь выпускников средних школ, который состоялся 3 июля 1942 г. во Дворце пионеров. Героями этого праздника были более 500 учеников, успешно закончивших

10-й класс в 1941/1942 учебном году. Каждый из них вместе с подарком получил на память книгу с надписью об окончании полного курса средней школы в Ленинграде в год войны и блокады. Праздник сопровождался артиллерийским обстрелом противника, но, к счастью, ни один из более чем 40 снарядов, выпущенных в этот день по городу, не попал в цель № 192, под которой в немецких картах значился Дворец пионеров[169].

9 июля 1942 г. на экраны страны вышел документальный фильм «Ленинград в борьбе», который после вмешательства партийных руководителей в апреле 1942 г.[170] прошел основательную переработку, в процессе которой из него были вырезаны сотни уникальных кадров. Но и в «облегченном» варианте, без многих деталей «смертного времени», фильм производил сильное впечатление. «Этот фильм обойдет все просторы нашей Родины, – писал в те дни поэт H. С. Тихонов, – его будут смотреть в Англии, Америке, и люди увидят в нем суровую правду наших дней». Командующий Ленинградским фронтом Л. А. Говоров, посмотревший фильм одним из первых, считал, что «величественная эпопея обороны города показана правильно, без прикрас»[171]. Не все ленинградцы, посмотревшие этот фильм в первые дни (а их оказалось свыше 100 тыс.), разделяли такую точку зрения. «По мнению некоторых зрителей, – отмечалось в информационной сводке на имя партийных руководителей Ленинграда, – фильм все же недостаточно показывает подлинную жизнь в осажденном городе: почерневших от копоти и грязи людей, дистрофиков, людей, умирающих на панелях, трупы, лежащие на улицах и т. п… Хотят видеть [зрители] закопченные квартиры с печками-времянками и умершими людьми, людей, закутанных в ватные одеяла, выстраивающихся с 2-х часов [утра] в очередях у магазинов»[172].

Однако партийные руководители культуры строго придерживались в своей руководящей практике тех указаний, которые были даны А. А. Ждановым, А. А. Кузнецовым и П. С. Попковым при обсуждении документального фильма «Оборона Ленинграда» в апреле 1942 г. – «не сгущать краски» и «не переборщать упадок». Особенно показательной в этом отношении была судьба поэмы Зинаиды Шишовой «Дорога жизни», запрещенной 11 июля 1942 г. отделом пропаганды и агитации к радиопередаче «как политически неправильная». Тем не менее 13 июля 1942 г. в эфире ленинградского радио прозвучала часть этой поэмы, однако радиотрансляция была прервана по требованию горкома партии, переданному по телефону[173]. Партийные функционеры упрекали автора поэмы в том, что основной мотив ее произведения – показ страданий и обреченности ленинградцев, а их борьба и героический труд выпали из ее поля зрения. Заведующая сектором культуры в отделе пропаганды и агитации Паюсова в своей докладной записке секретарям горкома партии в подтверждение тезиса об «усиленном нагнетании» трудностей блокадной жизни, присутствующем в поэме, приводила из нее такую выдержку:

Дом разрушенный чернел как плаха…

Вода, которая совсем не рядом,

Вода, отравленная трупным ядом…

А в нашей шестикомнатной квартире

Жильцов осталось трое – я да ты,

Да ветер, дующий из темноты…

Нет, впрочем, ошибаюсь, их четыре,

Четвертый, вынесенный на балкон,

Неделю ожидает похорон…

Какое здесь «нагнетание трудностей», может сказать блокадник, видевший зимой 1941–1942 г. смерть на каждом шагу, везде и всюду… Но теперь, в июле 1942 г., когда центральная и местная пресса в связи с демонстрацией фильма «Ленинград в борьбе» много писала о героизме ленинградцев, партийное руководство считало, что показ этих трудностей принижает значение подвига защитников Ленинграда.

Между тем такое неумеренное восхваление, носившее иногда формальный и поверхностный характер, критически воспринималось даже теми, кто действительно много сделал для защиты своего города. «Газеты и радио ежедневно поют дифирамбы ленинградцам. Пора бы несколько убавить тон, – комментировал в своем дневнике эту кампанию главный инженер завода «Судомех» В. Ф. Чекризов. – Вот манера, как возьмутся хвалить, то до бесчувствия будут делать. “Ленинградцы герои, ленинградцы пример, ленинградцы гордость” и т. д, и т. д. Ну, верно, трудно было, да и теперь нелегко в Ленинграде. Много невзгод пережили, отстояли город, но зачем же каждый день дифирамбы? Похвалили два, три раза и хватит. По существу, на месте ленинградцев, на месте меня, Сергея и других, окружающих меня, все делали бы то же самое. Бытие определяет сознание. Лучше больше о недостатках писали бы и говорили, а их еще немало…»[174].

Ольга Берггольц «пробила» свою «Ленинградскую поэму» в бесконечных хождениях и спорах с партийными идеологами А. И. Махановым и Н. Д. Шумиловым[175]. Сыграла роль ее известность, завоеванная в «смертное время». 21 июля 1942 г. она читала «Ленинградскую поэму» по радио, а 24 и 25 июля 1942 г. поэма была напечатана в «Ленинградской правде». Берггольц с гордостью писала в те дни в своем дневнике: «Меня знают в Ленинграде почти повсюду»[176]. И это была правда, с которой не могло не считаться партийное руководство, стремившееся держать «на контроле» всех и вся.

Заметными событием в культурной жизни блокированного города стала выставка работ ленинградских художников «Ленинград в Отечественной войне», которая открылась 12 июля 1942 г. в залах Ленинградского союза художников. Но она отличалась от предшествующей выставки, устроенной ленинградскими художниками в январе 1942 г.: на ней почти не было представлено тех картин, которые были написаны зимой 1941–1942 г. с блокадной натуры прямо на улицах города, казавшихся со стороны «странными и жуткими». Многие работы с июльской выставки ленинградских художников были затем показаны на передвижных выставках, организованных в госпиталях и частях Красной Армии[177].

12 июля 1942 г. в Ленинградском Доме Красной Армии состоялся юбилейный – пятисотый за время войны – концерт популярной певицы К. И. Шульженко. За это время она побывала с концертной бригадой Дома Красной Армии во многих частях Ленинградского фронта.

28 июля 1942 г. исполнился год с начала работы фронтовой редакции Ленинградского радиокомитета в частях и подразделениях Красной Армии и Краснознаменного Балтийского флота. За это время машина фронтовой редакции больше 100 раз выезжала на фронт. Были записаны сотни выступлений бойцов и командиров, митингов, боевых эпизодов. Были переданы в радиоэфир специальные передачи «Беседы с партизанами», «Танкисты», «Истребители», «Вручение орденов героям боев с немецкими оккупантами», а также письма бойцов, командиров и политработников[178].

29 июля 1942 г. Исполком Ленгорсовета принял постановление «О предоставлении Публичной библиотеке (ГПБ) права получения библиотек и литературы, как бесхозных, так и из состава вымороченного имущества», которое явилось признанием самоотверженного труда сотрудников Публичной библиотеки по спасению книжных собраний в блокированном городе. М. В. Машкова, возглавлявшая это направление в комплектовании Публичной библиотеки, вспоминала: «Если кто-то из них [книжников] умирал, эвакуировался или попадал в больницу, Библиотека стремилась получить их книжные собрания. В нашем ведении были также библиотеки репрессированных, в том числе Выготский, Радлов, чьи имена находились под жестким запретом… О бесхозных коллекциях нам нередко сообщали посторонние люди. Как-то приехали красноармейцы и сгрузили с машины книги, сами отнесли их в наш выставочный зал. Я пришла и ахнула: “Бертельс, Файнштейн”. Собрание известного востоковеда Бертельса мы берегли, не распыляли»[179].

Характеризуя сложившуюся в блокированном Ленинграде в июне-июле 1942 г. ситуацию, немецкая военная разведка сообщала «об удивительно нормальной жизни» в городе. В подтверждение она приводила такие факты: «… В городе работали несколько театров, публичная библиотека, 27 кинотеатров, посещаемость которых в июле была равна 75 тысяч зрителей. Особенно популярной была выставка “Отечественная война”, на которой демонстрировались военные трофеи, а также изображения зверств немцев в отношении русских…»[180]. В этом сообщении ничего не говорилось о том, что «нормальная жизнь» в осажденном Ленинграде проходила под аккомпанемент немецкой артиллерии, в нем также отсутствовал факт, имевший для ленинградцев моральное значение. 26 июля 1942 г., в день Военно-Морского флота, по Невскому проспекту под конвоем красноармейцев прошли несколько сот немецких военнопленных. Мечтавшие год назад войти в Санкт-Петербург в роли победителей, теперь они, небритые, грязные, оборванные, производили жалкое впечатление.

Со своей стороны Управление НКВД по Ленинграду и области в очередном спецсообщении своему руководству в Москве информировало, что обстановка в городе улучшается с каждым месяцем: «В июле месяце перебоев в снабжении населения Ленинграда продуктами питания не было. Продуктовые карточки отоварены полностью… В целях бесперебойного снабжения продовольствием в городе созданы запасы продуктов, которые составляют: муки – 39 тыс. 189 тонн, крупы – 7 тыс. 616 тонн, масла – 2 тыс. 671 тонна, мяса – 742 тонны, жиров – 519 тонн. Основными продуктами питания – мукой и крупой – город обеспечен на 2,5–3 месяца»[181].

В самом деле, в июле 1942 г. Ленинград мог чувствовать себя увереннее как в отношении своей обороноспособности, так и продовольственного обеспечения, но его судьба по-прежнему зависела от многих постоянно изменяющихся факторов – положения на советско-германском фронте, планов Ставки ВГК и верховного командования вермахта, соотношения сил и возможностей для того, чтобы вырваться из вражеской блокады.

Документы

Из блокадного дневника старшего бухгалтера Института легкой промышленности Н. П. Горшкова 1942 год. Июль.

1 июля. Пасмурно. Дует свежий западный ветерок. В 6 ч утра t +15°. В 8 ч пошел дождь. Во второй половине дня погода несколько улучшилась. Около 15 ч враг произвел интенсивный обстрел Московского района. Снаряды рвались с сильным грохотом.

Ночью, около 1 часу, загремели наши зенитки. Сильная частая пальба продолжалась около 10 мин. Последствий вражеского налета не было слышно.

Остальная часть ночи спокойна.

2 июля. Ясное тихое теплое утро. Солнце ярко светит. В б утра t +15°. Небо чистое.

В 9 ч утра вблизи города открыли пальбу наши зенитки. Позднее разведчики врага (самолеты) пытались проникнуть к городу, но отгонялись нашим зенитным огнем. Белые облачка, как ватные шарики, видны высоко в небе, это разрывы наших зенитных снарядов. Враг очень высоко, и невооруженным глазом его не видно. По разрывам массы снарядов можно примерно судить, где находится вражеский самолет.

В начале 11-го часа загудели наши самолеты, охраняя от вторжения неприятеля.

В течение дня попытки вражеских самолетов летать над городом продолжались.

3 июля. Пасмурно, t +13°. Днем облачно, без осадков. Вечером шел мелкий дождь. В течение всего дня с перерывами слышна пальба на фронте и отдельные очереди зениток. В городе происходит значительная эвакуация населения. Главным образом женщин с двумя детьми, стариков, инвалидов. Эвакуируются и некоторые предприятия.

Других изменений в жизни города не наблюдается.

Ночь прошла спокойно.

4 июля. Сегодня в 6 ч утра сообщение по радио от Сов. Информбюро, что после 250 дней героической обороны город Севастополь оставлен нашими войсками. Ожесточенные бои идут на других фронтах.

Сегодня в 6 ч утра t +16°. Легкая прозрачная облачность. С ночи на фронте тихо, днем слышны отдельные мощные выстрелы. В 16 ч 30 мин – обстрел города из дальнобойных орудий. Штаб МПВО предупредил по радио об опасности движения по обстреливаемым районам.

Весь день безоблачная ясная погода, жарко, t до +30°.

5 июля. Ясное солнечное утро, t +15°, но уже к 9 ч утра t поднялась до +20° в тени. С утра на фронте тихо, не слышно пальбы. В районе города стреляли наши зенитки. Затем, после 10 ч, с фронта стали доноситься отдельные арт. выстрелы, переходящие временами в канонаду. Над городом пролетели наши самолеты и несколько времени патрулировали в воздухе. Прислушиваясь со стороны, можно заключить, что где-то на фронте города завязался бой.

6 июля. Пасмурно. В 6 ч утра t +16°. Дует западный ветерок.

С ночи почти беспрерывно на фронте идет орудийная пальба.

В городе особых перемен нет. Очень много эвакуируются. Вечером по радио сообщили, что на Ленинградском фронте уничтожена вражеская батарея, обстреливающая город.

7 июля. Ясное солнечно утро. В 6 ч t +17°. Днем жарко. Настоящая летняя погода. Часто слышно далекую арт. пальбу. Иногда громко стреляют наши орудия, стоящие вблизи города.

За день ничего особенного не произошло.

8 июля. Ясно, t в 6 ч утра +17°. Днем солнечно и очень жарко, t в тени до +30°.

Сегодня на фронте стрельба очень редкая. После того, как, по сообщению газеты «Лен. Правда» от 7/VII, в течение 5 и 6-го июля нашими самолетами были разбиты вражеские батареи, обстреливающие Ленинград, обстрелы прекратились.

Вечером, после 20 часов, пошел мелкий дождь, небо покрылось сплошной облачной пеленой.

В городе без перемен. На Московском вокзале очень много эвакуирующихся из города через Ладожское озеро на «большую землю».

9 июля. Ясное тихое утро, t +16°. Днем очень жарко, небольшая облачность. На фронте редкая арт. стрельба. В городе спокойно. Обстрела не было. Ночью из крупных орудий несколько раз стреляла наша артиллерия.

10 июля. В 6 ч утра, с ночи, шел мелкий дождь. Облачно. Температура +16°.

Днем без осадков, проходящие серые облака. Временами солнечно. В 16 ч, после перерыва с 5 июля, сегодня противник возобновил обстрел города. Бил с близкого расстояния в течение 10 минут. Хорошо слышны выстрелы из орудий, свист снарядов и их трескучие разрывы.

Вечером была гроза с сильным проливным дождем. Температура стала падать.

Ночь прошла спокойно.

11 июля. Ясное утро. Свежо, t +11°. После вчерашнего дождя хорош воздух, чистый, свежий. С утра очень тихо. Даже издалека не слышно ни единого выстрела.

В 14 ч 16 мин враг начал обстрел города из орудий. Очень сильному обстрелу подвергались Международный просп., Варшавский и Балтийский вокзалы и прилежащие к ним районы.

Ночью периодически была слышна стрельба.

12 июля. Очень пасмурное утро. В 6 ч утра t +16°. Иногда моросит мелкий дождь. Сегодня рано утром, от 4 до 5 ч, били по врагу наши тяжелые орудия, расположенные вблизи города.

За день событий не было.

13 июля. С ночи идет сильный дождь. Небо сплошь покрыто сплошной серой пеленой облаков. Температура +16°. С утра не слышно ни единого выстрела, повсюду тихо.

С 5-го по 20-е июля в городе производится регистрация паспортов по специальным справкам, выдаваемым домохозяйствами.

После полудня погода стала проясняться, дождь перестал, облачно.

Отдаленная стрельба редко. Обстрела не было. Ночь прошла спокойно. В городе никаких изменений. Очень много эвакуируются.

14 июля. Ясное солнечное утро. Температура в 6 ч утра +16°. В течение дня большие проходящие облака. Солнечно и тепло.

В 15 ч враг начал сильный арт. обстрел. Пальба на фронте очень слабая.

В городе никаких существенных перемен нет.

15 июля. Легкие сплошные облака. В 6 ч утра t +17°. День теплый. В 15 ч прошла гроза с ливнем и крупным градом. В 16 ч тучу пронесло и выглянуло солнце. На улицах бегут ручьи воды.

Стрельба на фронте очень редкая. В 19 ч – обстрел минут 15. Свистели снаряды.

16 июля. В 6 ч утра пасмурно, идет сильный дождь, t +15°. Весь день погода дождливая. Проходят серые густые тучи. Свежо, t до +16°. На фронте города тихо.

17 июля. В 6 ч утра очень пасмурно. Идет дождь, t +13°. Свежий западный ветерок. Весь день без солнца, облака и тучи быстро идут по небу.

Стрельбы почти не слышно. Где-то далеко одиночные выстрелы.

В городе спокойно и без перемен.

18 июля. С ночи все утро лил дождь, t +13°. Весь день очень пасмурно, солнце не показывалось. Дождь шел почти беспрерывно. Свежо, t держалась не выше +12–13°. Около 20 ч вечера стало проясняться, дождь прекратился, выглянуло солнце. Около 20 часов вечера враг начал обстрел из дальнобойных орудий и после небольшого перерыва вновь возобновил обстрел.

Штаб МПВО дважды предупреждал по радио о прекращении движения и укрытии населения в обстреливаемых районах города.

Ночью редко отдаленно стреляли. В городе без перемен.

19 июля. В 7 ч утра t +1°. Свежо. Безоблачное небо, светит солнце. Днем стало тепло, солнце уже не палит, но иногда дует прохладный западный ветерок.

В течение дня в городе спокойно, издалека слышны редкие выстрелы. В 21 ч гитлеровцы вели сильный обстрел в течение 10 минут.

В течение ночи на фронте бухали вдали тяжелые пушки.

В городе без перемен.

Около 5 ч утра на 20/07 был слышен вдалеке сильный взрыв.

20 июля. Утром в 6 ч t +13°, безоблачно. Днем прекрасная жаркая июльская погода. На фронте сегодня с утра идет беспрерывная арт. пальба. Весь день стреляют наши крупные орудия. В воздухе слышно гудение наших истребителей и бомбардировщиков, направляющихся в сторону фронта.

Объявленная в 19 ч по радио воздушная тревога продолжалась до 20 ч 45 мин. Вдалеке стреляли зенитки. Враг в город не прорвался.

21 июля. Всю ночь беспрерывно на фронте города бухали наши тяжелые орудия. Утром тихо. В 6 ч пасмурно, идет мелкий дождь, t +16°. С 8 ч возобновился бой под Ленинградом. Почти беспрерывно идет артиллерийская пальба, гудят в воздухе самолеты. В городе спокойно. Погода весь день простояла пасмурная, но теплая. Шел дождь.

Ночью пальба продолжалась.

22 июля. Легкая облачность. В 6 ч утра t +16°. Пальба на фронте началась примерно в 10 ч 30 мин. Особенно сильно стреляли около 14 ч дня. Громко бьют тяжелые орудия наших батарей. Пролетели несколько групп наших самолетов, больших и малых. Под Ленинградом начались серьезные бои. Сегодня есть слух, что наши войска продвинулись вперед, заняли Лигово. Очень много наших самолетов громят врага с воздуха. Всю ночь на фронте канонада арт. орудий.

23 июля. В 6 ч утра пасмурно, t +13°. Весь день проходящие сплошные облака, временами шел дождь. Солнце почти не показывалось. Днем t до +20°. Ночная пальба на фронте утром несколько стихла, но затем вновь возобновилась, и с небольшими перерывами не прекращалась весь день. Вражеский самолет-разведчик пролетел над городом, вычерчивая дымовые сигналы. Был обстрелян из зениток. Воздушной тревоги не было. Ночью стреляли пушки.

24 июля. В 6 ч утра пасмурно, идет дождь, t +15°. С утра весь день слышна беспрерывная арт. канонада, временами затихающая ненадолго. Погода дождливая как осенью. Всю ночь на фронте арт. пальба. В жизни города никаких перемен нет. Вечером в 19 ч короткий, но сильный обстрел.

25 июля. Ночью шел дождь. Утро очень пасмурное, t +15°. Днем ненастье, сильный порывистый западный ветер.

На фронте стрельбы меньше, чем в последние предыдущие дни. В 14 ч немцы в течение 10 минут производили обстрел из дальнобойных орудий. Вечером обстрел повторился. На фронте стрельбы меньше и где-то вдалеке.

Погода вечером несколько улучшилась. В городе без перемен.

26 июля. Воскресенье. В 6 ч утра t +15°. Очень пасмурно, моросит мелкий дождь. В 8 ч утра противник начал очень сильный обстрел города из дальнобойных орудий. Разрывы снарядов очень часты. Обстрел продолжался 15 минут.

Днем облачная погода, без осадков, t до +18°. Пальбы с фронта почти не слышно.

Ночью очень сильная арт. пальба, продолжалась до 5 ч утра.

27 июля. Утром облачно, без осадков. Дует очень слабый восточный ветерок, t в 6 ч утра +16°.

Днем погода пасмурная, изредка моросил дождь. Стрельба на фронте очень редкая.

Ночью тихо. В городе никаких перемен нет.

28 июля. С утра ясная солнечная погода. В 6 ч утра t +12°, без ветра. На фронте с ночи ни единого выстрела. Сегодня по радио от Советского Информбюро сообщили, что наши войска оставили Ростов и Новочеркасск. Идут упорные бои у г. Воронежа.

На нашем Ленинградском фронте днем редкая пальба. Ночью, около 24 ч, сильная канонада тяжелых орудий.

29 июля. С ночи льет проливной дождь. Сплошное свинцовое небо. В 6 ч утра t +15°. Тихо. Весь день беспрерывно лил проливной дождь. На улицах потоки воды и большие лужи. Арт. пальба в течение всего дня редкая.

В городе особых перемен нет. Эвакуация населения продолжается. Поезда отправляются на Ладожское озеро с Московского и Финляндского вокзалов. К вокзалам подъезжают подводы и тележки с тюками домашних вещей. Большинство подъезжают с вещами к вокзалам на трамвае.

30 июля. В 6 ч утра t +13°. Дождь с ночи перестал. Очень пасмурно. Небольшой северо-западный ветер гонит сплошные серые облака.

С фронта доносится обычная редкая арт. пальба с перерывами. Весь день очень пасмурно, изредка моросит дождь. Температура падает до +12°.

31 июля. В 6 ч утра t +11°. Северный и холодный ветер гонит серые тучи. Весь день пасмурный и холодный, t не выше +13°. Стрельбы на фронте почти совсем не слышно. В городе спокойно, никаких существенных перемен нет. Строительство огневых точек в зданиях продолжается.

Архив Большого Дома. Блокадные дневники и документы / сост. С. К. Бернев, С. В. Чернов. СПб., 2004. С. 119–124.

Из дневника О. Ф. Берггольц

2/VII-42

«Тихо падают осколки…». Весь день сегодня то и дело зенитная пальба – по разведчикам, и время от времени слышен гул немца. Неужели они возьмут Севастополь? Подумать об этом больно, – пожалуй, верно сказал Яшка, что людям, защищавшим его, останется только одно – умереть. Немцы продвигаются на Харьковском, видимо, и на Курском направлении, когда же, когда же их погонят?! И всё падают, и всё умирают люди. На улицах наших нет, конечно, такого средневекового падежа, как зимой, но почти каждый день видишь все же лежащего где-нибудь у стеночки обессилевшего или умирающего человека. Вот как вчера на Невском, на ступеньках у Госбанка лежала в луже собственной мочи женщина, а потом ее волочили под руки двое милиционеров, а ноги ее, согнутые в коленях, мокрые и вонючие, тащились за ней по асфальту.

А дети – дети в булочных… О, эта пара – мать и девочка лет 3-х, с коричневым, неподвижным личиком обезьянки, с огромными, прозрачными голубыми глазами, застывшими, без всякого движения, с осуждением, со старческим презрением глядящие мимо всех. Обтянутое ее личико было немного приподнято и повернуто вбок, и нечеловеческая, грязная, коричневая лапка застыла в просительном жесте – пальчики пригнуты к ладони, и ручка вытянута так перед неподвижно страдальческим личиком… Это, видимо, мать придала ей такую позу, и девочка сидела так – часами… Это такое осуждение людям, их культуре, их жизни, такой приговор всем нам – безжалостнее которого не может быть.

Все – ложь, – есть только эта девочка с застывшей в условной позе мольбы истощенной лапкой перед неподвижным своим, окаменевшим от всего людского страдания лицом и глазами.

Все – ложь, – есть только эта девочка, есть Коля со сведенными руками и померкшим Разумом – его светозарным разумом, – все остальное ложь или обман, и в лучшем случае – самообман.

Вспоминая эту девочку и Колю непрестанно, я чувствую всю ложность своего «успеха». Я почему-то не могу радоваться ему, – вернее, радуюсь, и вдруг обожжет стыдом, тайным, бездонным, холодным. И я сбиваюсь, мне отвратительно становится все, что я пишу, и вновь, вновь и вновь осознаю – холодно и отчаянно, что жить нельзя.

Сложное какое-то внутреннее существование: то вот это, о чем написала только что, то сознание, что – нет, все-таки говорю что-то нужное человеческим сердцам.

Меня слушают – это факт, – меня слушают в эти безумные, лживые, смрадные дни, в городе-страдальце. Нет смысла перечислять здесь всех фактов взволнованного и благодарного резонанса на «Февральский дневник» – отзыв Коткиной, электросиловцев, еще каких-то незнакомых людей, группы студентов ин-та Покровского, от которых приходил делегат за рукописью «Дневника», – и т. д. и т. д., – многое я уже просто забыла.

В ответ на это хочется дать им что-то совсем из сердца, кусок его, и вдруг страх – не дать!

Очень трудно, рассудочно идет «Эстафета», видимо, потому, что слишком ясна идея и одолевает трясучка…

Но завтра с самого утра сяду за нее… На той неделе – поэма, «Дети Ленинграда».

Но это как-то не особенно актуально. Актуально – это об ожесточенных боях, о том, что – е. т. м. – они все же двигаются!

«Ты проиграл войну, палач, – едва вступил на нашу землю!».

Об этом сейчас надо!

В Ц. О. от 30/VI – напечатали «Ленинграду». Правда, сняли одну ценную строфу, – но в целом – это акт, достойный удивления: пропущено и «наше сумрачное братство», и «наш путь угрюм и ноша нелегка». Это – первое мое выступление в Ц. О., и оно не стыдное – честное, и стихи неплохие, хотя и не отличные…

Ольга. Запретный дневник. Дневники, письма, проза, избранные стихотворения и поэмы Ольги Берггольц. СПб., 2010. С. 117–118.

Из дневника инженера 7-й ГЭС И. Д. Зеленской

2/VII [42] – Уже июль, а вокруг Ленинграда прежняя неподвижность, и не поймешь, кто кого хочет взять измором. Город продолжают усиленно разгружать. Принудительная эвакуация, по-видимому, охватит все нерабочее население и ненадежное в смысле трудоспособности. Вчера мы составляли списки людей, подлежащих эвакуации по семейному положению и по болезни. Вопрос, кем будет замещена эта убыль работников. Если сейчас у нас не хватает 30 % штата, но тогда не будет хватать 50 %. Даже при расчете работы на четверть мощности. О работе на полную мощность уже никто не заикается. Загривок и сейчас трещит от работы. Опять нависает над головой безысходное «некогда». И, конечно, много делаем мы ненужного. Проклятая статистика и письмоводство заедают меня, директорские анекдотические лекции с «реостатами заграждения» приводят в бешенство и в сонную одурь. Яковлев из себя выходит, пытаясь привить нам военный стиль и нагнать поверхностный очковтирательский лоск в командах МПВО, при полном пренебрежении к сути дела. Моя безнадежно штатская вольнолюбивая натура никак с этим не мирится. Я брюзжу и вольничаю, и прямо-таки задыхаюсь иногда в этих путах. Два раза все-таки вырывалась со станции, чтобы побывать у Борхова. Купила у него книжек для библиотеки и кое-что для себя, в частности, давно желанного Волошина. Иногда, просыпаясь от жизни по инерции, спрашиваешь себя: куда все это? Не все ли равно сейчас – покупать тряпки, мебель или книги, но загромождать существование чем-то, что будет потом жаль бросать.

Надо растить в себе полную свободу от всяких вещных привязанностей, а вместо этого продолжаешь по-старому тяготеть к чему-то, что хоть на миг развлечет и займет ум. С тех пор, как мы оттаяли после зимы, острее стали восприниматься и плюсы, и минусы наших будней. Плюсы такие редкие и маленькие – солнечный день, свободный час на траве около своего незадачливого огорода, внутреннее умиротворение и покой, которые иногда овладевают душой и делают жизнь прекрасной. Умиротворение, мир – это слова, от которых спирает дыхание и слезы выступают.

Мы слышим только о крови, ненависти, жестокости. Все гуще становится этот удушливый туман, застилающий жизнь на годы вперед. И когда кто-то в шутку сказал: «Вот в конце июля война кончится», – эти пустые слова вдруг приобрели какой-то невероятный размах. Видения нормальной, мирной жизни иногда сверкают как молнии, пронизывают болью все существо, как мечта о недосягаемом счастье. Неужели же так и погибнуть в этом сумасшедшем доме? Нет, невозможно, надо все пережить и перебороть, но дождаться конца этого безумия.

«Я не сдамся до последнего…». Записки из блокадного Ленинграда / отв. ред. В. М. Ковальчук. СПб., 2010. С. 107.

Из дневника Л. В. Шапориной

1942 г.

2 июля. Шла утром после завтрака домой. Где-то далеко бухала артиллерия. Было похоже на икоту великана. Загрохотали зенитки. В толпе на углу Литейной и Пантелеймоновской никто не двинулся. Стали смотреть на небо, ища разрывов. Сегодня с самого утра и очень часто начинают стрелять зенитки. Очевидно, немцы пытаются прорваться в город.

Мои дела все в воздухе. Я не то что сижу между двумя стульями – я просто повисла в воздухе. 25 июня я подала свое заявление и ходатайство Президиума Союза композиторов главному военному прокурору Ленинграда об отмене мне эвакуации. Ответа еще нет. 30-го я получила пропуск к этому самому прокурору Д. Н. Грибанову, сыну нашего Николая Степановича.

«Почему вы не хотите ехать? Вы видите, что делается в Ленинграде? Город укрепляют, это уже не прифронтовая линия, это фронт. Мы должны эвакуировать все гражданское население, здесь будет армия. Нам дорог каждый грамм хлеба… Поезжайте к мужу, к сыну». На это я ему объяснила, что народу еще очень много, я работаю с 18-го года, организовала первый детский театр и т. д. Муж лауреат и т. д., за что же я подлежу высылке? Была всегда уважаемой гражданкой, а теперь вывоз на свалку. «Мы не высылаем». – «А статья 39, перечеркнутая прописка?» – «Никакой статьи – мы спасаем людей». «Простите – я видела паспорт композитора Канкаровича, ему вы разрешили же остаться. Я ехать не могу за полным отсутствием средств, и денег мне взять неоткуда. Я имею здесь заработок, угол, медицинские сестры нужны, а где я, старый человек, найду заработок, где меня не знают? Сын сам на иждивении тестя, поступает в ночные сторожа, мужу живется неважно в Тифлисе (об этом писала Богданову-Березовскому вдова Миклашевского), может быть, ему и самому придется переехать куда-нибудь, вряд ли туда сейчас можно добраться». В конце концов я заговорила с искренней слезой в голосе.

Грибанов обещал пересмотреть мое дело, и я ушла.

Он еще сказал, что медицинские сестры будут не нужны, т. к. сразу же будут эвакуировать раненых. Экая нелепость! В кольце, которое еще более сомкнется, если немцы начнут штурм города, уж будет не до эвакуации.

Дозвонилась к Бондарчуку, была у него сегодня, назначил мне пойти к его заведующему кадрами, обещал при малейшей возможности принять.

Пока что и тут и там неизвестность.

И с 1-го иждивенческая карточка, т. е. 300 граммов хлеба. Остальное питание в столовой не очень многим отличается от служащей, т. е. второй категории, не так чувствительно. Но 200 гр. хлеба – этого недостает.

Сегодня на завтрак я получила рисовую кашу гр. 100 и 15 гр. сыра. Рабочие en plus соевый биток. На обед вчера был суп с лапшой, два соевых битка с сладкой подливкой, кофе (сладкое), рабочие – еще мясную котлетку и желе вместо кофе. На днях как-то была на завтрак вареная картошка и 20 гр. масла! Около года, с октября, не видали мы этого редкого фрукта. И при всех этих свалившихся на меня невзгодах я как-то совсем спокойна.

Я никуда не поеду – это для меня ясно. Убьют здесь – судьба. В жизни и смерти Бог волен. Я еще сказала Грибанову, что страшнее всего беженское положение, смерть в вагоне, все, связанное с нищенским бегством.

Вчера, идя по Моховой, я как-то особенно внимательно рассматривала грядки, засаженные капустой, огурцами; даже два кустика картошки заметила. И вспомнила грядки из своего сна в тифозном бреду.

Шапорина Л. В. Дневник: в 2 т. T. 1. М., 2012. С. 335–336.

Из постановления бюро Нижнетавдинского райкома ВПК(б) Омской области о приеме и устройстве эвакуированных из Ленинграда

2 июля 1942 г.

с. Нижняя Тавда

Постановили:

…Разместить 500 человек прибывающих из Ленинграда в Нижнетавдинский район.

Обязать председателей сельсоветов и руководителей организаций обеспечить приемку эвакуированных людей и их временное размещение по квартирам. Обеспечить продуктами питания. Оказать им полное содействие в устройстве на работу.

Обязать зав. райздравотделом тов. Чусовитину организовать для прибывающих в район ленинградцев:

а) санитарную обработку с дезинфекцией одежды и постельных принадлежностей;

б) всесторонний медицинский осмотр, специальный стационар для наиболее ослабленных с установлением для них соответствующего режима и питания;

в) на места выгрузки командировать врачей для медицинской помощи и первичного медицинского обследования прибывающих.

Обязать председателя потребсоюза тов. Калаева обеспечить эвакуированных продуктами питания из нарядов, отпускаемых для семей эвакуированных.

Командировать тов. Макарова в Тюмень для приема и транспортировки эвакуированных до Нижней Тавды.

Тюменцы – фронту. Свердловск, 1975. С. 105.

Из дневника востоковеда А. Н. Болдырева

1942 г.

3-е июля.

«Лебеда и Перепутье». Вот кончается пятый день моего гражданского житья. Оно проходит под знаком Большой Сыты; за это время я определился в ИВАН (этого события ждал я 11 лет, и вот как и в каких условиях оно совершилось), сменял иждивенческую свою демобилизац. карточку на рабочую. При сем заработал пополам с волчанкомной-дистрофичкой 4 крупталона, 1 кгр. хлеба. Отчаянно лезу в Союз писателей, где кормят заповедных без вырезки. Все было малоудачно, но сегодня, кажется, наметился перелом; м. б. через несколько дней и совершится. Вчера состоялся разговор о переделах с Фадеевым. Разговор этот может оказаться историческим. Для «Звезды» написал рецензию на плохую статью какого-то Морозова об Иране. «Звезда» помещается в двух уютных союзписовских комнатах. Раз вошел туда один из писательской бражки, в толстовке, фетровой шляпе, с огромной рыжеватой бородой веером, молодой, и сказал: «Да, комната эта знаменитая, много, много этой зимой в ней писательского народу отправилось на тот свет при мне». Часто хожу в ИР/1И, куда чуть было не нанялся вместо ИВАН-а, там несколько хороших людей, крепких, бодрых, встреча с которыми была особенно приятна. Там, в милом буфете завтракал я несколько раз. Несколько раз перехватывал в АН и в ДУ соевое молочко, желе. Наше питание слагается из талоностоловых вкушений и домприносов, из уничтожения галиных запасиков, из подкупки хлеба (он стоит 400 руб.) и продуктиков в микроскопических порциях, из тушеной лебеды, которую едим мы в огромных количествах (с соевым молочком она очень и очень не дурна, только живот раздувает), из салата с нашего огорода, из квартирных даяний: лебеда, хлебушко, простоквашка, селедочка, маслица (лебеда в огромных копнах), все остальное, конечно, понемножку, но в итоге – заметно. Машутику – молочко и микрокусочки детско-сладкого. Мне – перепало и табачку. Вот сладкого нет и жиров весьма мало. Пью по утрам рыбий жир. Все находят, что выгляжу я лучше, чем до войны даже. Лицом толст. Но конечности являют картину все той же страх внушающей «граничной» худобы.

Сегодня первый день сравнительно тихий, до сего – карточная, службоустроительная и питательная беготня в кромешных размерах (вот завыла ханжа). Все думается каждый раз, не начало ли это тех великих обострений, о которых все нынче говорят. Сегодня с великой паникой разбегался слух о повальной женской – кроме одиноких – военнообязанных – эвакуации. В Академии Наук получено сегодня де распоряжение о выезде поголовном

11-го в Казань. Завтра совещание в 3 ч., после которого будут уточнения. Неужели уезжать? Если переключиться на Союз писателей, дождаться Галиной 1-ой категории (донорской), то, опираясь на квартирдаяния (в частности – дрова обещаны), может быть, не ехать вовсе? Сидеть вторую зиму? Страшная мысль… А бросить квартиру, вещи, перейти на скитания, беженство, беспросветное, грозящее, быть может, худшим, это как? Где будет хуже?… Решить невозможно. Продаем вещи – всякие вышивки, веера, кружева, бокалы и проч. Но если уедем внезапно – вещей и книг останется на тысячи рублей, именно тех рублей, без которых там будем погибать. Ибо прожить там на мои 700 р., конечно, невозможно. Но пропустить организованный выезд сейчас – значит упустить действительно последнюю возможность. Разве что Союзпис еще сможет отправить позже? Да, но в нем я пока только половиной одной ноги… Нет, здесь не рассудишь. Подождем разворота событий. Каждый день приносит что-то новое. Сегодня в газете – Волчанское и Белгородское направление, а севастопольский бой на окраинах города.

Кончил разбирать мамин стол. Много, много старых писем, бумаг, документов пошло в буржуйку, старый мамочкин архив, бережно ею хранившийся… Теперь его место займут мои бумажки из проданного папиного стола.

Сегодня звонил рыжему благодетелю (виделся с ним 29-го) по условию, но ничего нет. Обещал в случае надобности – известить. Так идут дни Второго Гражданского Периода, дни Лебеды или Великого Перепутья. После рыжего зашел к старым военморам. Они уже гвардейцы. Истинное гостеприимство. Ужин, грубоватая симпатия, более ценная, душевная, чем тысяча светских ухищрений. Ответа обо мне так и не пришло, но место мое занято. Истинно, не приемлет меня Марс, а ежели и приемлет, зазевавшись, то скоро и изрыгает!

Узнал о смерти: Хетагурова (в Саратове!), Крауш, Богдановой-Березовской (здесь). Ромаскевич так и пропал, как отмечено где-то выше. Дивная библиотека его продается, но купить не на что и не к чему?

Болдырев А. Я. Осадная запись. (Блокадный дневник). СПб., 1998. С. 119–120.

Письмо председателя Ленгорисполкома П.С. Попкова секретарю ЦК ВКП(б) члену Военного Совета Ленинградского фронта А. А. Жданову о госпитализации больных дистрофией

4 июля 1942 г.

В соответствии с постановлением Бюро горкома ВКП(б) от 21 апреля 1942 г. о госпитализации больных дистрофией III степени в Ленинграде значительно усилилась госпитализация истощенных больных. По состоянию на 15 июня 1942 г. госпитализировано 16 892 чел. Однако имеющееся количество госпитальных коек не обеспечивает полной и своевременной госпитализации больных дистрофией III степени. На 15 июня с. г. не госпитализировано 6989 больных.

Постановлением Военного Совета Ленинградского фронта от 5 мая 1942 г. за № 00855 для госпитализации гражданских больных было предоставлено 7000 коек в госпиталях Санитарного управления Ленфронта. Так как на место выписывающихся по выздоровлении больных новых больных на освобождающиеся койки Санитарное управление не принимает, на 1 июля с. г. в госпиталях находится лишь 3609 гражданских больных.

Прошу обязать Санитарное управление (т. Верховский) в 5-ти дневный срок принять новых больных на освободившиеся в госпиталях койки в связи с выпиской гражданских больных и впредь не снижать установленного контингента в количестве 7000 человек, если эти койки не потребуются для госпитализации военного контингента.

Полное использование 7000 коек в госпиталях Санитарного управления и вновь развертываемые исполкомом Ленгорсовета 4000 коек в освобождающихся помещениях детских домов дадут возможность полной госпитализации учтенных больных.

Председатель исполкома Ленгорсовета депутатов трудящихся

ПОПКОВ

Пометы: на подлиннике «7/VII. А. А.Жданов, А. Кузнецов, Н.Соловьев». На копии: «Тов. Федоровой. Для исполнения. Попков». «Федорова. 12/VII с. г.»

Черепенина Н. Ю. Новые документы //О блокаде Ленинграда в России и за рубежом / отв. ред. А. Р. Дзенискевич. СПб., 2005. С. 34.

О необходимых мероприятиях по превращению Ленинграда в военный город

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Военного Совета Ленинградского фронта № 001048

5 июля 1942 г.

Совершенно секретно

Военный Совет Ленинградского фронта считает важнейшей и неотложной задачей Военного Совета фронта, городского комитета ВКП(б) и исполкома Ленинградского городского Совета депутатов трудящихся завершение в кратчайший срок всех мероприятий, обеспечивающих превращение Ленинграда в военный город. Решение этой задачи требует оставления в Ленинграде только необходимого минимума самодеятельного населения:

а) для обслуживания промышленности, выпускающей боеприпасы, вооружение, средства связи и снаряжение для нужд Ленинградского фронта и КБФ;

б) для обслуживания топливно-энергетической промышленности Ленинграда и транспорта;

в) для обеспечения выпуска продукции, удовлетворяющей насущные потребности остающегося населения города;

г) для бесперебойной работы важнейших отраслей городского хозяйства и советских, административных, хозяйственных и культурно-просветительных учреждений;

д) для нужд местной ПВО и противопожарной охраны города;

е) для производства необходимых оборонительных работ вокруг Ленинграда.

Несамодеятельная часть населения, дети, а также рабочие, ИТР и служащие, не могущие в данной обстановке быть использованными в ленинградской промышленности и городском хозяйстве, подлежат в основном эвакуации вглубь страны.

Для выполнения указанных задач необходимо перестроить работу ленинградской промышленности, отраслей городского хозяйства и отдельных учреждений применительно к задачам обороны, оставив минимум работающих предприятий, обеспеченных электроэнергией, и перераспределить рабочую силу между отраслями хозяйства.

Военный Совет Ленинградского фронта постановляет:

1. Обязать исполком Ленинградского городского Совета депутатов трудящихся и Ленинградскую городскую эвакуационную комиссию с 5 июля эвакуировать из Ленинграда вглубь страны до 300 000 человек (вместе с ранеными), в том числе:

а) женщин, имеющих двух и более детей;

б) пенсионеров и инвалидов труда с семьями;

в) учащихся ремесленных училищ;

г) воспитанников детских домов;

д) рабочих и служащих, временно потерявших трудоспособность, с семьями;

е) больных;

ж) учащихся институтов и техникумов, преподавателей, артистов, писателей, ученых с семьями;

з) рабочих и служащих эвакуируемых предприятий с семьями.

Эвакуацию указанных категорий населения произвести в обязательном порядке. Кроме того, разрешить добровольную эвакуацию женщин, имеющих одного ребенка.

Эвакуацию закончить к 15 августа.

2. Задание Военного Совета Ленинградского фронта по плану эвакуации гражданского населения из города Ленинграда эвакокомиссией не выполняется.

Военный Совет считает вредным и опасным для обороны Ленинграда недооценку и пренебрежение к делу эвакуации и требует от эвакокомиссии, от первых секретарей райкомов ВКП(б) и председателей районных Советов депутатов трудящихся безоговорочного выполнения установленных планов эвакуации гражданского населения в соответствии с утвержденными контингентами.

3. Поручить городскому комитету ВКП(б) в 5-дневный срок разрешить вопрос об эвакуации либо ликвидации организаций и учреждений, характер деятельности которых не вызывает необходимости оставления их в Ленинграде.

4. При планировании ежемесячного выпуска продукции промышленностью Ленинграда в основном исходить из уровня, достигнутого в июне 1942 г.

5. Утвердить следующий список действующих в Ленинграде промышленных предприятий (кроме местной и кооперативной промышленности).

6. Определить следующие лимиты численного состава рабочих, ИТР и служащих на действующих предприятиях:

чел.

а) оборонные предприятия………………………………………………117 000

б) пищевая промышленность…………………………………………….25 000

в) текстильная и легкая промышленность…………………………..29 000

г) для выработки электроэнергии 700 тыс. квтч ежесуточно и сохранения энергетического оборудования на временно не работающих станциях

……………………………………………………………………………………..6 800

д) в целях обеспечения плана добычи местных видов топлива (торфо– и лесозаготовки) в 1942 г. для нужд промышленности, электростанций, транспорта и населения в размере 553 тыс. т торфа и 1300 тыс. кубометров дров увеличить лимиты рабочей силы

на торфопредприятиях………………………………с 11 тыс. до 14 000

на лесозаготовках……………………………………………с 3650 до 7 000

Поручить исполкому Ленинградского городского Совета депутатов трудящихся направить в срок до 1 августа на торфоразработки 3000 чел. и лесозаготовки – 3150 чел.

е) местная и кооперативная промышленность……………………44 000

ж) прочая промышленность………………………………………………14 000

7. Определить численность рабочих железнодорожного транспорта в количестве 18 000 человек.

8. Все остальные промышленные предприятия, за исключением подлежащих эвакуации, временно законсервировать, обеспечив сохранность и поддержание в полном порядке остающегося оборудования и имущества всех предприятий, а рабочую силу частью перевести на работающие предприятия, а частью эвакуировать.

9. Поручить исполкому Ленинградского Совета депутатов трудящихся в срок до 15 июля 1942 г. установить:

а) план мероприятий по сохранению и обслуживанию муниципализированного жилищного фонда, коммунального хозяйства и городского транспорта, аварийно-восстановительным работам общего характера и контингенту работающих;

б) порайонный план сокращения сети магазинов, столовых, сберегательных касс, судов, почтовой сети и других культбытовых учреждений по районам города и контингента работников в них;

в) определить списки действующих и консервируемых предприятий местной промышленности и промысловой кооперации, а также предприятий городского хозяйства и контингента работающих.

10. Исполкому Ленгорсовета к 10 июля разработать план усиления МПВО и пожарной охраны города, предусмотрев в плане увеличение личного состава формирований МПВО и пожарной охраны и организацию населения для борьбы с пожарами.

Предусмотреть в плане также мероприятия по переселению жильцов во всех многоэтажных домах с верхних этажей в нижние этажи и частично в нижние этажи пустующих, но пригодных к жилью домов.

Определить на всех временно и частично консервируемых предприятиях численный состав команд МПВО, пожарной охраны заводов.

11. Поручить горкому ВКП(б) разъяснить настоящее постановление парторганизациям, а в части эвакуации провести необходимую разъяснительную работу в массах.

Командующий войсками Ленинградского фронта генерал-лейтенант ГОВОРОВ

Члены Военного Совета Ленинградского фронта секретарь ЦК ВКП(б) А. ЖДАНОВ

Дивизионный комиссар А. КУЗНЕЦОВ Н. СОЛОВЬЕВ, Т. ШТЫКОВ

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. М.; СПб., 2005. С. 287–290.

ВЫСТУПЛЕНИЕ А. А. ЖДАНОВА НА ЗАСЕДАНИИ БЮРО ГК ВКП (б)

О ПРЕВРАЩЕНИИ ЛЕНИНГРАДА В ВОЕННЫЙ ГОРОД

6 июля 1942 г.

Тов. Жданов: Здесь у товарищей может создаться впечатление, что задача превращения Ленинграда в военный город – это есть задача совсем новая и чересчур сложная. Должен сказать, что в постановлении Военного Совета сказано не о постановке вопроса о превращении Ленинграда в военный город, а о завершении этого вопроса. Значит, мы исходим из того, что некоторая, основная работа в этом направлении проделана за истекший год войны. Речь идет не о новой задаче, а о завершении задачи превращения Ленинграда в военный город.

А эта задача превращения Ленинграда в военный город означает по линии войск и войсковой обороны дальнейшее усовершенствование и укрепление войсковой обороны, т. е. дальнейшее укрепление дивизий, полевых войск, дальнейшее усиление специальных войск – артиллерии, танковых войск, противовоздушной обороны, авиации и т. д. Это первая, следовательно, составная часть задачи превращения Ленинграда в военный город – укрепление его гарнизона.

Вторая часть задачи превращения Ленинграда в военный город заключается в том, чтобы в Ленинграде осталось лишь то количество населения, которое нужно непосредственно, во-первых, на удовлетворение насущных нужд фронта и флота, и, во-вторых, на удовлетворение насущных нужд остающегося населения, и чтобы это население было достаточно мобильно, чтобы в любой момент могло сменить свою профессию на винтовку, оборониться от штурма, потом опять взяться за работу, чтобы оно было мобильное, самодеятельное, а не беспомощное; могущее держать в руках себя и помогать другим в деле организации обороны. Это, собственно, и есть задача превращения Ленинграда в военный город. Она состоит из двух вещей.

ЦК считает, что для этой цели нам в Ленинграде более 800 тыс. народа иметь нецелесообразно. Сейчас мы имеем 1 млн 100 тыс., 300 тыс. вывезем, останется 800 тыс. Это есть, примерно, лимит населения, который в наших условиях сложных мы можем и кормить и питать и который достаточен для разрешениях основных вопросов, т. к. те 300 тыс., о которых докладывал т. Попков, главным образом население, либо обремененное семейством, либо представляющее несамодеятельных членов семей. Задача эта не совсем сложная с точки зрения самого Ленинграда, с точки зрения вывоза. Должен сказать, что самое сложное в этой задаче заключается в том, что мы здесь не вольны в вопросе планирования времени. Вы отлично понимаете, что мы не являемся городом мирно живущим и не можем определять план, как в мирное время. Кроме нас планирует еще и противник. А работать, планировать и за себя и за противника одновременно, в план включать, когда ему заблагорассудится предпринять что-либо, – такого руководства вы не найдете в Ленинграде, чтобы Военный Совет запланировал, в какое время противник нарушит подвоз и эвакуацию по Ладожскому озеру. Секретари райкомов, секретари горкома, сидя в Ленинграде, не обращая внимания на Ладожское озеро, могут планировать, что сегодня трудно, нужно обмозговать и всякая такая штука. Но имейте в виду, что мозгуем не только мы, а мозгует и противник, и не так, как нам выгодно, а так, как ему выгодно. Во-первых, я предлагаю не смешивать мозгование с бездеятельностью и слабой деятельностью.

Я должен сказать, что Военный Совет все планы вывоза и подвоза строит только на сегодняшний день. Вы это понимаете. Тот день, [в] который мы сегодня живем, если противник на трассе тарарама авиационного не устроил, если за этот день вывезли определенное количество, значит – день наш. Поэтому планировать на большой срок в расчете на то, что противник обязательно будет действовать по нашим же планам, применительно к ним и пойдет нам на всякие оказательства, на это рассчитывать не можем в условиях войны.

Вот почему я считаю, что главная задача заключается в том, чтобы мы, ленинградцы, все здесь сидящие, достаточно быстро и энергично, с учетом этих обстоятельств, разгружали город от всякого рода дополнительных трудностей, которые в любой момент могут встать в лоб. Вы же понимаете отчетливо, что кормить 2 млн, 1 млн 100 тыс. труднее, чем 800 тыс. Но если вы не шевелитесь по поводу того, чтобы миллионный город превратить в 800-тысячный, то вы сами усложняете военную обстановку. Нельзя под биркой мозгования и всего прочего (мозговать, конечно, нужно) не вывозить оборудование, людей, если позволяет коммуникация, т. е. военная обстановка на Ладожском озере. Это все-таки легче, чем организация нового производства. По-моему, кто участвовал в строительстве новых заводов, скажет, что демонтаж и вывоз оборудования – это менее сложно, чем монтаж нового оборудования. Поэтому, пожалуйста, не ссылайтесь на чрезмерную сложность задачи. Самая соль заключается в том, что в любой момент может оборваться фактор времени, т. е. не хватит дней. Поэтому торопитесь.

О военной обстановке вокруг Ленинграда. Исходным решающим документом является документ о политических и военных итогах года войны. Вы его читали. Он абсолютно правильный, дает исчерпывающие ответы на все вопросы. Что сказано? Что противник на всех участках фронта наступать не может. Он настолько ослаб, что общего наступления, подобно прошлогоднему, когда наступал от Мурманска до Симферополя, вести не может, сил для этого не хватает. Это подтверждается опытом текущего года войны целиком. Один факт, что на Ленинград весеннее и летнее наступление до сих пор не состоялось, является подтверждением основного положения этого итога. Отсюда именно и следует, что для поддержания духа своих войск, для поддержания падающего духа своего населения, добиваясь всякого рода эффектов и мелких побед, на крупное наступление противник не способен, противник будет пытаться наступать на отдельных участках фронта, где может иметь успех.

С этой точки зрения, оценивая стратегическое положение Ленинграда – выгодно ли противнику избрать этот участок фронта для наступления, Военный совет считает, что да, выгодно. Почему? Потому, что, во-первых, мы находимся в полукольце или полном кольце блокады, за исключением Ладожского озера. С этой точки зрения наши возможности по пополнению войск, завозу снарядов, завозу продовольствия ограничены одной коммуникацией, которая может быть оборвана. Значит, такой участок является выгодным.

Во-вторых, противник находится в непосредственной близости от Ленинграда, в пригороде Ленинграда. С этой точки зрения, в отношении пространства, преодоления пространства, этот участок выгодный.

В-третьих, Ленинград – это мировой политический и культурный центр. Значит, противнику выгодно избрать этот участок для наступления и штурма. Другое дело, удастся ли, это не только от него зависит. Но что он будет щупать и пытаться добиться успеха на этом участке, можно считать это вполне вероятным.

Будет ли совмещение штурма и блокады? Во всяком случае до тех пор, пока мы не пойдем в решительное наступление, противник будет поддерживать блокаду и трудности блокады будут иметь место во все время, пока Ленинград находится в блокаде. Перейдет ли он от блокады к штурму, а блокаду он будет сохранять, если не будем прорывать, добровольно не откажется, – нельзя на этот вопрос ответить. Но вполне вероятно, что может перейти. Об этом говорит тот факт, что после конца зимы, начиная с конца апреля, весь май и июнь противник все время непрерывно на участки Чудово, Любань, Тосно, Красногвардейск, Мга, Синявино, Волосово тянет войска, артиллерию, технику и т. д. Мы не можем сказать, что создана уже солидная группировка противника, но она создается. Сейчас силы отвлечены на другие фронты, авиационные силы отвлечены. Это является доказательством того, что противник не настолько силен, чтобы одновременно бомбить Мурманск, Ленинград, Москву, Воронеж, Ростов и сейчас по всему фронту не может действовать одновременно.

Отсюда, видимо, некоторое ослабление напряжения в воздушной обстановке над Ленинградом. Но разве это значит, что он не может сконцентрировать здесь силы? Конечно, не значит. Он может сконцентрировать здесь авиационную группу.

Вот почему мы должны [строить свою оборону], исходя из того, что противник пытался минировать Финский залив, есть сведения, что пытается забросить торпедные итальянские катера на Ладожское озеро, что вообще собирается на Ладожском озере обзавестись надводными кораблями, непрерывно ведет разведку коммуникации, беспрерывно летает на Волхов, Кобону и т. д., – все это говорит о том, что опасность наступления на Ленинград, возможность такого наступления не исключена. Во всяком случае мы свою оборону должны строить, исходя из этой возможности, а не исходя из теперешнего относительно спокойного существования.

Между прочим, ленинградцы в этом отношении народ ученый. Вы помните, в прошлом году до начала авиационных и артиллерийских налетов противника, в течение двух месяцев войны над Ленинградом никаких действий он не предпринимал. И вы имейте в виду, что Военный Совет в этом спокойствии под Ленинградом ничего особенно хорошего не видит. А многие наши и работники, и обыватели скажут: отбили, самое трудное время пережили, теперь спокойно и т. д. Вы имейте в виду, противник знает слабость русского, советского человека – быстрый переход к беспечности. Лето началось, огороды засеяли, хлеб ввозим, Военный Совет обеспечил, видимо, у Жданова все спланировано, так и пойдет дальше. И вы легко этому настроению поддаетесь. Противник ведь знает эту черту – быстро переходить в состояние беспечности, особенно после трудностей: немного пожить, да, пожить.

Тов. Бадаев абсолютно прав, когда говорит, что люди не хотят ехать. В дополнение должен сказать, что руководители не хотят доказать людям, что они должны уехать. Это является самым опасным потому, что тогда вы на себя, дорогие товарищи, берете гарантию за то, что Ленинград не будет под бомбежкой, что коммуникация не будет прервана и т. д. Вы берете? Военный Совет не берет [на себя] такую гарантию.

Что нужно для того, чтобы встретить всякие неожиданности? А тут как раз дело не идет о неожиданности, а наоборот, есть вероятность, что к блокаде добавится штурм города. Надо иметь хорошую оборону.

Что значит выдержать осаду в нашем положении сейчас? Для этого нужно, во-первых, иметь много хорошо подготовленного, обученного войска и военной техники и хорошее снабжение. Во-вторых, нужно иметь не так много едоков в условиях блокады, чтобы не пришлось ухудшить снабжение. В-третьих, нужны резервы снабжения.

И ЦК партии, лично товарищ Сталин перед нами ставит таким образом вопрос. Он говорит нам: снабжение Ленинграда сейчас не вполне надежное, т. к. базируется на одной коммуникации. Если вы хотите, чтобы у вас люди не страдали так, как страдали эту зиму, многие и умерли, если вы хотите, чтобы ваша армия и тыл жили лучше, чем сейчас, если вы хотите, наконец, чтобы у вас было больше войска, большое же количество войска означает и большое потребление для Ленинграда, а это потребление не является вполне надежным в условиях блокады, – поэтому ставится вопрос таким образом: усилить оборону Ленинграда – это означает, во-первых, дать больше войска. Но дать больше войска – это значит увеличить общее количество едоков. А обеспечить это количество на большое число месяцев осады мы не можем в данных условиях. Поэтому при увеличении общего количества войска для того, чтобы укрепить оборону города, нужно иметь меньшее количество едоков, т. е. увеличение войска произвести за счет сокращения излишнего гражданского населения. Это понятно или нет? Теперь, стало быть, если мы 300 тыс. вывезем народа, мы за этот счет имеем возможность получить дополнительное количество войска. Это и есть превращение Ленинграда в военный город, т. е. в смысле войсковой обороны. Благодаря эвакуации 300 тыс. населения, потребности в котором здесь сейчас нет, мы сразу получим огромное укрепление обороны. Это необходимо разъяснить населению. И вам необходимо в первую очередь усвоить, что это огромное укрепление обороны.

Я больше скажу, если мы будем иметь у себя большое количество войска, а сейчас мы его получаем, с зимы наша армия очень выросла и количественно и, главным образом, качественно, наша ленинградская армия, конечно, уже не та, что была зимой – поэтому мы имеем все возможности отстоять Ленинград и выдержать любой штурм. Но наша армия Ленинградского фронта ведь предназначена не только для обороны, в дальнейшем будет предназначена для наступления, и обороняться, и наступать. Наша армия должна быть в полной уверенности, что в городе нет ничего беспомощного, пищащего, лишнего, что, в случае активных боевых действий, будет путаться под ногами и нам мешать.

Что говорить населению, которое мы обязаны эвакуировать? Вовсе не нужно говорить, что ты обуза, ты лишний. Это сердит и обижает. Надо сказать, во-первых, что своим отъездом ты облегчаешь положение фронта и остающихся работающих, что будет легче остающимся и армии. Это могут понять? Будет легче остающимся и армии, может быть увеличен паек. Мы ведь армии не даем полный паек, не по приказу № 312, а на 100 г меньше. Можно разъяснить, что армии и флоту будет лучше, потому что продовольствие будет распределяться на меньшее количество едоков.

Второе. Надо сказать, что Военный Совет, горком и исполком исходят из того, что мы сейчас промышленность в объеме большем, чем вертим, развернуть не сможем по трудности привоза топлива и добычи электроэнергии, а в то же время эти рабочие руки очень нужны в других концах страны. Неужели мы в Ленинграде будем такими антигосударственными, антипартийными людьми, что, зная отлично, что для организации производства в других частях страны нужны квалифицированные рабочие, мы их имеем, не можем занять, с невероятными трудностями организуем снабжение и держим. Что же мы за люди? Мы преступники, если так будем поступать, зная, что стране нужны такие люди, что страна их ждет, но от нас не получает, т. к. у нас жить [стало] лучше, как-нибудь проживем горячее время, а потом опять запустим все, подвезем угля, получим энергию. По-моему, такие расчеты есть: как-нибудь перебьемся. А в то же самое время наши люди доказали, наши кировцы и другие чудеса делают там. Танковую промышленность наши ленинградские большевики и рабочие организовали в два месяца – то, что годами делалось. Почему не дадим [и другим такую] возможность? Знаете, как некоторое животное: сидит на сене, само не ест и другим не дает. Ленинградцы показали чудеса организованности. Как же такую силу держать под спудом? Если говорят – нужно обмозговать, конечно, нужно обмозговать. Но нужно сказать, что всю промышленность использовать не думаем в ближайшее время, т. к. трудности с энергией, даже на консервацию ставим предприятия. Сейчас такая диалектика, что мы вынуждены вывозить часть предприятий. Вот когда отгоним противника от Ленинграда, тогда все снова будем заворачивать, а сейчас нужно вывозить и в другом месте ставить, чтобы организовать победу над врагом.

Третье, что мы должны сказать, что мы нет хотим вас подвергать трудностям бомбежки и всякая такая штука, хотим, чтобы вы жили спокойно. Вы знаете, наверное, что уже на восточном берегу Ладожского озера, там уже народ чувствует не так напряженно, как здесь, а чем дальше, тем лучше. Как будто мы хотим обязательно здесь протащить через все трудности людей, вроде как для того, что нам нравится, чтобы побольше народа жило в трудностях. Конечно, кое-кому нравится народ-герой, но разве мы обязаны эксплуатировать героизм ленинградцев?

Как наши эвакуационные комиссии, секретари продумали, что нет выгоды эксплуатировать героизм, что каждый гражданин ежедневно по 2–3 раза подвергается опасности попасть либо под 150-мм, либо под 250-кг. Какой в этом резон? Я этот вопрос ставлю потому, что мне кажется, что если бы этот вопрос был осознан активом, эвакуация шла бы быстрее и вообще не был бы поставлен вопрос об обязательной эвакуации. Вы что думаете,

Военный Совет без обмозгования принял решение? Мы хотели, чтобы шли добровольно, а добровольно не выходит.

Ближайшая очередная задача – вывоз населения и оборудования. На это говорят, что сразу же у нас якобы дезорганизуется промышленность. Я вам по секрету скажу, что то, что здесь остается, мы ведь тянем 690 тыс. киловатт ежедневно выработку, здесь записано 200 тыс. рабочих, разве где-нибудь в стране на 30 тыс. киловатт установлена мощность 220 рабочих, – мало электроэнергии и много рабочих. Нигде не бывало. Поэтому вы не жужжите насчет того, что не хватает, уверяю, что эту же программу можно верстать со 110 тыс. рабочих. Если говорят о том, что мы забираем вроде за самые печенки, до краха доходит дело, – ничего подобного. Если мы займемся одновременно закреплением и вывозкой, по-моему, душа у нас разобьется, а по теперешней психологии населения пойдет дело на закрепление. Упорядочить – это общая формула, вообще все в мире есть упорядочение. Если мы возьмемся одновременно за задачу закрепления, где-нибудь 10 чел. эвакуируем и сразу же 10 чел. ставим новых, ничего не выйдет, у нас и пойдет это дело только на закрепление, т. к. 800 тыс. людей, которые останутся, вполне достаточно для того, чтобы обслуживать в рамках плана, принятого Военным Советом, все отрасли обороны и хозяйства. Следовательно, никакой нужды в том, чтобы эту задачу поставить как одновременно стоящую – задачу закрепления, – не нужно этого делать. Можно сделать таким образом. Где есть какие-либо специфические трудности, взять и по плану эвакуировать, начать эвакуацию через неделю, в рамках до 15 августа, на тех же энергостанциях. Но если общее перераспределение устроим между предприятиями, никакой эвакуации не выйдет. При теперешнем положении в Ленинграде, да еще огородами обзавелись – огород привязывает, все привязывает. А когда начнется бомбежка и обстрел, нам же скажут, что вы нас не предупредили. Я считаю, что такого упрека мы от населения не должны дожидаться.

Вот почему нам необходимо быстрое решение тех вопросов, которые поставлены: [вывезти] 17 тыс. станков да 300 тыс. населения. Тогда что у нас будет в результате? Если мы к 15 августа это дело сделаем, тогда с 16 августа, т. к. линия вывоза из Ленинграда будет закончена, а вы наверно знаете, что одновременно вывозить и завозить – эта штука требует и увеличения оборота тоннажа, значит с 16 августа мы переходим на завоз с восточного берега. Я не говорю о том, что мы сейчас не завозим. Мы сейчас завозим не только на текущий день, но и в запас. Но когда освободим вывозную линию из Ленинграда, перейдем на работу в запас и в течение короткого времени добьемся осуществления задачи, поставленной товарищем Сталиным: с связи с эвакуацией из Ленинграда части населения, создать для остающейся части населения и войск 4-месячный неснижаемый запас продовольствия. Пока идет вывоз туда, завоз меньше, потому что оборот тяги и тоннажа на озере затрудняется. Как только эта задача будет исчерпана, мы можем накоротке решить другую задачу. Во-первых, контингент будет меньше. Во-вторых, мы будем работать только на завоз. Стало быть, с этой точки зрения мы будем подкованы. И если до этого ничего не случится на фронте, то мы будем в сентябре месяце иметь город, освобожденный от несамодеятельного населения, которое в другом месте пристроится, армию пополненную, неснижаемый запас продовольствия и горючего на 4 месяца. Насчет снарядов – не все израсходовали за зиму, есть чем стрелять и есть из чего стрелять. Тогда можно будет сказать, что если мы промахов не допустим в управлении, то к Ленинграду ни один комар носу не подточит. К этому дело и ведем, в этом наш стратегический и какой угодно план. И вот какое значение в этом деле имеет операция, о которой доложил т. Попков, – тогда будет легче обороняться, и развязываем себе руки для наступления.

Ленинград в осаде. Сб. документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. СПб., 1995. С. 87–95.

ДОКЛАДНАЯ ЗАПИСКА ВОЕННОГО ОТДЕЛА ГК ВКП(б) Я.Ф. КАПУСТИНУ О ВООРУЖЕННЫХ РАБОЧИХ ФОРМИРОВАНИЯХ ЛЕНИНГРАДА

7 июля 1942 г.

В июле – августе 1941 г. в г. Ленинграде были сформированы вооруженные рабочие отряды численностью 102 тыс. человек. Осенью того же года по решению Военного Совета фронта рабочие отряды были переформированы и создано из них 5 отдельных рабочих бригад и 1 бригада всевобуча. Основным контингентом бригад явились рабочие и служащие, состоящие на спецучете. На вооружении отрядов имелись: пушки, пулеметы, боевые винтовки, гранаты и бутылки с зажигательной жидкостью. Частично это оружие было передано Осоавиахимом (винтовки, пулеметы), большая же часть его поделана самими же рабочими сверх производственного плана.

Однако к весне 1942 г. рабочие бригады прекратили свое существование. Полностью была отмобилизована в Красную Армию одна бригада и целиком переданы со всем оружием Кировский и Московский отряды (около 1500 чел.). Некоторая часть людей была разбронирована и мобилизована на общих основаниях. Главной же причиной, прекратившей существование отрядов, явилась массовая эвакуация рабочих с предприятиями и последствия зимних месяцев блокады города.

Наряду с этим все имевшееся автоматическое оружие, пушки, винтовки и значительная часть гранат и бутылок с зажигательной жидкостью по решению Военного Совета фронта переданы воинским частям.

За последнее время, в связи с некоторым улучшением положения в г. Ленинграде (в первую очередь в вопросах питания, воды и проч.), вновь началась работа по формированию рабочих отрядов.

В данное время имеется 77 отрядов, насчитывающих 8482 чел. Некоторые из них уже проходят военное обучение. Лучше эта работа поставлена в Кировском районе, где имеется 5 отрядов, насчитывающих 1968 человек; в Красногвардейском районе – 15 отрядов с 1814 чел.; в Московском районе – 12 отрядов, в них 1200 чел.; в Смольнинском районе – 9 отрядов в них 847 чел.; в Володарском районе – 12 отрядов с числом 850 чел. Не начата пока эта работа в Василеостровском, Выборгском, Октябрьском, Петроградском, Приморском районах. Но и в этих районах рабочие отряды могут быть созданы из людей, забронированных за остающимися в городе предприятиями, ограниченно годных к службе в Красной Армии, и некоторого числа женщин.

На вооружение этих отрядов может быть обращено имеющееся в городе оружие и боеприпасы и производимое вновь сверх плана, в порядке субботников. Отряды некоторых районов уже в настоящее время имеют мощное вооружение. Например, на вооружении отрядов Кировского района имеется: 1100 винтовок, 1 пулемет «Максим», 71 ручной пулемет, 51 автомат, 5000 гранат и 10 000 бутылок с зажигательной жидкостью, 552 охотничьих ружья и 183 мелкокалиберные винтовки.

Всего же в городе для вооружения рабочих отрядов имеется: учебнобоевых винтовок (различных систем) – 1953, учебно-боевых пулеметов «Максим» – 6, пулеметов ДТ – 9, учебно-боевых ручных пулеметов – 85, автоматов – 57, гранат (различных) – 33 800 шт., бутылок с зажигательной жидкостью 119 000 шт., охотничьих ружей – 9325 шт. и мелкокалиберных винтовок – 8000 шт. Все огнестрельное оружие обеспечено соответствующими по калибрам боеприпасами. Помимо этого, на вооружение рабочих отрядов может быть обращено оружие, находящееся на военно-учебных пунктах всевобуча.

Вся работа по формированию и вооружению рабочих отрядов, и особенно по их боевой подготовке, сейчас в связи с принятием специального решения бюро Ленинградского горкома ВКП(б), вносящего полную ясность в это дело, получит более широкий размах.

Зав. военным отделом Ленинградского горкома ВКП(б)

ПАВЛОВ

Ленинград в осаде. Сб. документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. СПб., 1995. С. 95–96.

Из дневника политорганизатора домохозяйства

1942 г.

3-4 июля.

Помогала управхозам составить списки на эвакуирующихся. Тут проверка паспортов должна быть, обмер огородов надо делать, в общем, дел хватает.

4 июля собрали народ, подлежащий эвакуации. Разъяснили что к чему. До разъяснения читала «Ленправду» о сдаче Севастополя, о боях на Курском и Белгородском направлениях. Потом прочла статью Панферова «Цена ненависти». Слушали сначала 8, потом 15 человек. Мамаши ехать не желают, а те, кто не подлежит эвакуации, просятся уезжать. Ну, видимо, таких тоже не очень будут задерживать…

6 июля.

Крысанова – мать пяти детей. Муж отправлен куда-то с производства. У двух девочек понос, а отправлять, конечно, надо. Дала совет, как сообщить мужу, и, видимо, придется хлопотать насчет риса и картофельной муки, чтобы подлечить девчат. Но откуда начать, не знаю.

Обмерили огороды. 235 кв. м, по культурам разбили. Это только у домов.

У Мороз была большая задолженность по квартплате. Ей дали только хлебную карточку. Пришла просить ходатайство о получении карточки с обещанием срочно погасить задолженность. За пять месяцев уже погасила. Достала ей карточку.

7 июля.

…Васильева жила в совершенно темной комнате. Грязнуля ужасная. Договорилась с Бойковой, дали комнату с окном, еще не перебралась, но хоть очень довольна, и то хоть что-то. Придется за чистотой понаблюдать…

8 июля.

Ездила в больницу к Шеленовской. В справочной состояние здоровья описали как слабое, но ходит она довольно хорошо, тогда как увозили ее из дома совсем ползком. Ребенок на даче. Договорилась с другими яслями о его временном содержании, чтобы не увезли его одного, а то дом малютки эвакуируется. Взяла доверенность на получение денег от мужа, надо дать ему телеграмму.

Эвакуация идет неудовлетворительно. Не выполняется норма отправки, а потом опять старая история. В городе должны остаться только здоровые, могущие работать и носить оружие.

9 июля.

… Ходила к Крысановой. Хотела расспросить о здоровье детей. Она раскричалась, расплакалась, что уезжать никуда не будет без мужа, что детей надо не лечить, а кормить лучше, тогда они поправятся. В общем, типичные рассуждения «культурных» людей. Дело кончилось тем, что она докричалась до обморока. Уложили ее, и она вроде заснула. Говорят, накануне дворника расспросила, и он сказал ей, что ее будут насильно отправлять. Беда с этими грамотеями. Что-нибудь да придумают…

11 июля.

Начинается перерегистрация паспортов…

12 июля.

Отправка эвакуированных пока обходилась без участия наших, но сегодня проводили Григорьеву с сыном. Удалова болеет. Достала ей белого хлеба.

Не может ехать Мозжухина – лежит в больнице. Щукина не может ехать одна, но ее дочерей не отпускают. Не могут выехать Нилова и Лазарева.

Приехал муж Шеленовской, дала ему адрес больницы, где лежит его жена. Он поехал туда и узнал, что она накануне умерла…

Блокада. Воспоминания очевидцев / авт. – сост. В. М. Давид. М., 2014. С. 434–435.

Из дневника главного инженера завода «Судомех» В.Ф.Чекризова

10/VII [19]42

Сегодня закончил заказ на доты. Славно поработали эти 1Л месяца. Вторую партию выпустили на 10 дней раньше назначенного Военным Советом срока. И немудрено, работали ежедневно до 11 час. вечера, часто начиная с 5–6 утра. Когда было нужно, начинали с 3 утра. Работавшие на сборке и сварке красноармейцы так увлекались, что начинали бы еще раньше, если бы можно было по условиям светомаскировки. Хороший народ. Когда заводские рабочие и мастера были переброшены на другой, еще более срочный заказ, мы не растерялись. Красноармейцы стали работать сами. Мне пришлось быть одновременно строителем, мастером, бригадиром и сборщиком. В течение 3-х недель работали по моим указаниям, вместе ставили броневые плиты, собирали, прихватывали, изготовляли необходимые детали, размечали и т. д. Люди, которые понятия не имели о работе сборщика, которыми были все (Конин, Корниенко, Загоскин, Тихонов), кроме Воронова, слушали указания, учились и работали. И через 2–3 недели работали самостоятельно. Мне не требовалось показывать, как и когда делать. Нужно было только обеспечить материалом. Резчик Гайненко, который не работал раньше газорезчиком и резка которого в первые дни вызывала усмешку у наших цеховых специалистов, во вторую половину работы выполнял вырезку щелей (самой трудной части резки) 50 мм брони безукоризненно и лучше самого хорошего нашего резчика. Электросварщик Москалец, которого в начале работы я не позволил ставить на ответственные работы, упорно добивался улучшения качества своего шва, и последние 2 недели пришлось согласиться и допускать его к сварке этих швов. И не только допускать, а поручать, потому что по своей старательности и проявляемой энергии в работе он был один из первых. А Беляков, опытный сварщик, о котором в начале нашего знакомства я сказал: «Медленно работает», как он доказал, что он [не] только быстро работает, но и не считается совершенно со временем. Это он был инициатором начала работы с 3–4 часов утра. Приходя на площадку в 6 час., в такие дни я удивлялся тому, как много успевали они сделать за этот промежуток времени. Когда сборщики не выходили с ним так рано, он сам выполнял и подготавливал себе сборочные работы и оставлял до 6 утра только те, которые не мог выполнить один. С 6 до 8 мы вместе с ним выполняли их. Люди делали 20-минутный перерыв на завтрак и опять работали до обеда. Одночасовой обеденный перерыв сокращали до >2 часа. Также сокращали перерыв на ужин. Работа буквально кипела.

Да, с такими людьми можно работать.

Маленькая группа людей за короткий срок выпустила 38 дотов.

Вместе с прошлогодними я их выпустил 70 штук. Это броневых, не считая VA сотен переделанных из корпусов старых танкеров. И это выпуск только нашего маленького завода. Сколько их сделали остальные заводы. Рассказывали, что на оборонительных рубежах их так много, что перестали пользоваться дзотами. Их больше не делают. Заводы обеспечили фронт дотами, изготовленными из толстой брони.

Чекризов В. Ф. Дневник блокадного времени // Труды Государственного Музея истории Санкт-Петербурга. Вып. 8. СПб., 2004. С. 88–89.

Из дневника директора Архива Академии наук СССР Г. А. Князева

385[-й] день войны.

1942. 11 июля. Суббота.

Академия наук в Ленинграде перестает быть: завтра все институты, точнее, их живая сила – научный персонал – оставляют родной город науки. Остаются лишь научные и материальные ценности…

Целый день сегодня прошел в предотъездной суматохе. Хотя Архив остается на месте, но я отпустил Модзалевского и Андреева. Последний все время хитрил и всю неделю избегал встреч с мной. Глаза у него были все время, когда мы случайно встречались, как у чертяги, что живет на моем столе за чернильницей. И Модзалевский чувствовал себя неладно; он никак не ожидал, что к нему будет проявлено с моей стороны столько внимания и доброжелательства.

Около четырех с половиной часов пришла И. И.Любименко. Ее присутствием воспользовались Модзалевский и Андреев и вошли в мой служебный кабинет, чтобы попрощаться. Все прошло, как они и хотели, по-видимому, на скорую руку, и чтобы не был затронут какой-нибудь вопрос, например, что де будет делать в Казани член Комиссии [по истории Академии наук] Андреев. Он подал руку и быстро смылся. Даже в своей работе не отчитался. Л. Б. Модзалевскому я все-таки успел дать краткую инструкцию, но по глазам видел, что ему не до того и что у него есть свои, и достаточно созревшие, планы. И. И.Любименко была молчалива и глядела вдаль часто останавливающимися, словно без мысли, глазами и была сдержанно суха. Распростились быстро, может быть, навсегда. Что они переживали, не знаю, но я, выйдя из Архива и прислушавшись к отдаленной канонаде, долго смотрел на зеркальную Неву и родное мое Адмиралтейство, где 29 >2 лет тому назад началась моя научная архивная работа, смотрел на колонны бывшего Главного здания Академии наук…

Нет больше Академии в Ленинграде!

Я, ее историк, дописываю последние страницы ее ленинградско-петербургского периода.

Мимо меня пробегали сотрудники Зоологического института с какими-то свертками и баулами. Кое-кто из академических работников сидел на панели около Дворцового моста, дожидаясь трамвая. Палило жаркое июльское солнце… И было невыносимо грустно, тоскливо… Нажал рычаги и дал ходу своей машине, чтоб разрядить свое нервное напряжение. За углом Главного здания увидел стоявшего Андреева. Заметив меня, он стал смотреть в другую сторону…

Ну что же! Он всем своим благополучием с 1935-го, и особенно с 1940 г[ода] обязан мне, но хорошо, что он еще открыто не решался мне делать гадости. Скатертью дорога, хитроумный товарищ!

По дороге мне попадались все беженцы или инвалидные команды. Теперь я часто вижу на набережной группы прихрамывающих и ковыляющих красноармейцев. По-видимому, большой госпиталь расположился и в Академии художеств.

Не хотелось идти домой. Потом взял себя в руки. Послушался М. Ф. – не думать о будущем. Не думал [и] прежде, как в страшном феврале, когда писал свою «Монеллу». Не думать о будущем! И все-таки:

– Бои на улицах в будущем у нас неизбежны; все бойцами будем! Дома, разрушенные бомбами и снарядами, сгорят. Останемся без крова… Хорошо – убьет наповал пуля или снаряд, а вероятнее, искалечит, тяжело ранит, заставит невероятно мучительно страдать…

Так говорит рассудок. И кто-то, забыл [кто], на днях грустно смотря на меня, говорил: «А зря не едете, ошибку делаете…». Сказал искренне, что теперь так редко бывает…

Князев Г. А. Дни великих испытаний. Дневники 1941–1945. СПб., 2009. С. 779–780.

Из блокадного дневника учителя А. И. Винокурова

19 июля.

Снова в городе. Продажа вещей уезжающими на улицах и из окон первых этажей продолжается в широких размерах, как и неделю тому назад. Предложение по-прежнему во много раз превышает спрос. Продать что бы то ни было удается с большим трудом. Это и не удивительно: за вещи надо платить либо деньгами, либо продовольствием, а и то и другое имеют очень немногие.

Зашел к В. В. Он был занят раскалыванием спичек, чтобы увеличить их число. Спичек выдают очень мало, в июне не выдавали совсем, а в июле выдали только по одной коробке, т. е. по полторы спички на день. Подарил

В. В. кусочек яшмы, чтобы он мог добывать огонь прадедовским способом. Я уже давно пользуюсь кремневой зажигалкой, и даже в тех случаях, когда надо получить пламя, обхожусь без спичек, употребляя кусочки киноленты, легко воспламеняющейся от тлеющего фитиля.

20 июля.

Группа учащихся, которой я, так сказать, руковожу, 5-го июля состояла из 32-х чел., а теперь в ней осталось только 10. Более двух третей школьников по тем или иным благовидным поводам возвратились в город. Надо и мне хлопотать об отъезде. Здесь не менее голодно, чем в городе.

В школьной столовой кормят не хуже, чем в здешней, зелени там дают даже больше. Мы же, живя здесь, лишены возможности пользоваться не только корнеплодами, а даже листьями свеклы и турнепса. Возвращаясь домой, мы не имеем права взять с собой ни одного свекольного листа, не говоря уже о салате или овощах. Нам негласно разрешается съесть на поле несколько штук свеклы или турнепса, но делать это надо втихомолку, чтобы никто не видел.

Сторожа совхоза часто обыскивают детей, когда они возвращаются с работы. Меня еще не подвергли этому унижению. В других совхозах, по слухам, обыскивают и преподавателей.

Архив Большого дома. Блокадные дневники и документы / сост. С. К. Бернев, С. В. Чернов. СПб., 2004. С. 272.

Из дневника инструктора райкома партии

21 июля 1942.

День и ночь грохочет артиллерия. Это наши бьют по фашистам. Хорошо. Хотя некоторые побаиваются, не различают обстрел, это враги или наши дальнобойные. На улице тепло, а у нас в РОНО темно и сыро. Окна снова забили досками и засыпали песком. Возможен штурм. <…> Этот маньяк может полезть на Ленинград, с него станется. Не бывать, конечно, ему в Ленинграде, я в этом уверена, да и большинство жителей наших тоже, но напортить он может. <…>

Какие дела сегодня? На огород надо пойти обязательно – очень плотно растет репа и свекла. Сердца даже замирает от жалости, от мысли, как тесно там, бедным свеколкам и репкам. <…>

Детский дом сегодня не уехал – эвакуация задержана до особого распоряжения. Буря на Ладоге или еще что-нибудь другое? И все эшелоны задерживаются.

Интересно, как чувствуют себя люди, которые уезжают? Вот Т. А.так радовалась, а теперь уже в состоянии депрессии. Да, уехать нелегко. А я? Хочу ли я ехать? Хочу ли я остаться? Не знаю. Иногда, когда я вижу себя близко со своими родными, я безмерно счастлива. Я решаю: еду во что бы то ни стало. Иногда, когда я представлю себе ясно все, я решаю: нет, я буду здесь, может быть, здесь я нужнее, может быть, я сделаю то, для чего стоит жить. <…> Ну что стоят наши жизнешки? И не все ли равно, быть убитой, умереть от дистрофии или дожить до седин и мучиться с какой-нибудь саркомой или параличом?

Надо бы сделать что-нибудь героическое, необыкновенное, но нет его. Нет, нет. Все обыкновенно <…>

Блокада. Воспоминания очевидцев / авт. – сост. В. М. Давид. М., 2014. С. 469.

Из воспоминаний М. М. Новиковой

14 марта 1942 года я пошла работать на завод имени Кулакова. При оформлении на работу начальник отдела кадров, майор, увидев меня – дистрофика, предложил работу в охране. Я отказалась, заявив, что хочу работать фрезеровщицей или токарем, хочу иметь специальность. Сестру Женю (она училась в техническом институте) приняли на работу техником. В это время для нас важна была рабочая карточка.

Весь март, апрель жители убирали город: скалывали лед на улицах и во дворах, который доходил толщиной до 50 см, очищали дворы, так как канализация и водопровод не работали, и все «параши» выливались у помойки дворов. Пустили грузовой трамвай, на платформе которого вывозили лед и всю грязь на мост и сбрасывали в Неву. В апреле дали электричество, и завод начал работать. Цеха не отапливались. Так я стала работать токарем и сверловщицей. В цехе были мастерские: штамповка ствольных коробок; слесарная; сварки дуговая и точечная; закалка и обкатка отражателей и затыльников. Работала хорошо, получала дополнительно через день обеды и талоны на завтраки. Но я не поправлялась. Кормили нас соевыми биточками, соевым кефиром и молоком. Суп в столовой варили из зеленых листьев гороха, а чтобы мы не болели цингой, нам при входе на завод давали пить настой из елочных иголок. Несмотря ни на что я не поправлялась. Женя сказала, что с таким скелетом, в который я превратилась, она в баню ходить не будет. Когда я пошла в поликлинику, доктор дала мне направление сдать кровь и при этом сказала, что если это не поможет, то будет лечить. После сдачи 225 граммов крови я начала поправляться и стала такой же, как была в институте.

Через полгода мне предложили должность экономиста, но я отказалась, так как там была карточка служащего, а это значит, что я получала бы продуктов в 2 раза меньше. Тогда мне предложили должность техника большого цеха. Я согласилась, поскольку карточка была рабочая. Женя работала в цехе, где собирали автоматы. Задание заводу было собрать 800 автоматов в сутки, собирали 1000 штук. При невыполнении задания строго наказывали. Проработав немного техником, меня на тех же условиях назначили диспетчером цеха. От меня зависело поступление деталей из других цехов для сборки автоматов в мою смену. Закончила я свою работу в цехе старшим диспетчером. Работала я без выходных по неделям: 12 часов днем, потом по 12 часов в ночь, а чтобы поменять смены (дневные и ночные), делалось так: ночная смена работала с 20.00 до 15.00 и дальше переходила работать в дневную смену. Первый выходной день я получила в августе 1943 года, после того как наши прорвали 10-километровый «коридор смерти» на линии фронта (18 января 1943 года). На заводе я была награждена медалью «За оборону Ленинграда»…

Блокада Ленинграда. Народная книга памяти. М., 2014. С. 502–503.

Из воспоминаний А. В. Алексеевой

…Как только я попала в новую палату, то сразу поняла, что там лежат дети блокады. Палата была примерно человек на 100. Кровати были железные и сдвинуты по две. Дети лежали поперек, чтобы больше уместилось. Возраст был от 6 до 8 лет, и у всех один диагноз – цинга. На детей было невозможно смотреть, стоило им открыть рот, как сразу лилась кровь, выпадали зубы. Все эти дети были такими же дистрофиками, как и я. У них были пролежни, кости кровоточили. Это было ужасно.

В этой палате я пробыла не более трех дней. После чего меня перевели в палату, где лежали дети с обморожением рук и ног. Палата была не такая темная, как предыдущая, но кровати были также сдвинуты, и были узкие проходы, чтобы мы могли сползти на горшок. Мы не могли даже сидеть, когда нам приносили еду.

На моем жизненном пути в дни блокады встретился только один плохой человек – это была медсестра из палаты для обмороженных. Когда она приносила хлеб, намазанный маслом, она ставила поднос на окно, прикрывалась дверью и начинала ножом смазывать себе масло, а то и вовсе отрезала верх куска. Но самое главное, что она вообще не давала нам воды. Напротив меня лежал мальчик, его звали Эдик. Он так хотел пить, что умолял поменяться с ним на еду. Помню, за стакан чаю он отдавал мне лапшу. Я, чтобы растянуть удовольствие, складывала ее в чемоданчик и скрытно ела. Вскоре Эдик умер от истощения. Врач, узнав, что медсестра не дает нам воды, сказал, чтобы сегодня же была отварная вода, иначе ее уволят.

Все, кто мог, в моей палате каждое утро приползали к окну и наблюдали, как приезжают грузовые машины, и в них загружают детские трупы. Прямо из нашего окна был виден морг.

Потом меня перевели в другую палату, поскольку нога сильно кровоточила. В новой палате мне подвязали ее к потолку, так я пролежала несколько месяцев.

Еще один пример, насколько совестливо к нам относились врачи. Мне лечили отмороженную ногу синей лампой. Когда рана затянулась, она перестала кровоточить, но почему-то на пальце появился нарост. Меня решили показать профессору. Сейчас мне трудно даже представить – вокруг массовый голод, идет война, а меня, какую-то девчонку, ведут показывать профессору. Женщина-профессор сказала, что меня неправильно лечат синим светом, прописала мазь и велела делать раз в неделю перевязку, предупредив, что это будет очень больно. Во время перевязки больно было не только мне, но и медсестре, поскольку вместе с бинтом ей приходилось отдирать наросшее мясо. Так врачи сохранили мне ноги. Несколько дней потом я ходила на костылях.

Когда я смогла передвигаться без костылей, из больницы меня отправили в детский дом, потому что из родных у меня никого не осталось. Хочу отметить, что до сих пор в детской городской больнице им. К. А. Раухфуса дела поставлены очень хорошо. Мне нужно было получить блокадное удостоверение. Спустя 50 лет я пришла к главврачу, мне нашли мою медкарту, где значилось, что я страдала дистрофией и обморожением ног и пролежала около 8 месяцев.

При эвакуации нас погрузили в открытые машины и повезли к Ладоге. Нас подвезли к воде, а дальше уже переносили на руках прямиком в катера. Когда мы проснулись, то были приятно удивлены – на улице стояли деревянные столы, а на них глубокие тарелки с горячим супом, и рядом лежал хлеб. Мы не ели горячий суп года полтора, для нас это было экзотикой. Потом кто-то сказал, что на поле убрана не вся капуста. Мы, человек 200, разбежались по полю, нас еле оттащили, мы отбивались, как могли.

Потом подошел наш поезд, и мы поехали как можно дальше от блокады. Спасибо тем ответственным людям, которые решили эвакуировать детей. Нас везли в Алтайский край. Ехали туда мы около месяца, а может, и больше. Поезд был хороший, у каждого была своя полка.

Когда мы прибыли на Урал, в Свердловск, местные женщины организовали нам встречу. Я ее не забуду до конца своих дней. Как только поезд подошел к платформе, женщины с ведрами, в которых был суп с тарелками и ложками стали заходить в вагоны, разливать нам суп и раздавать хлеб. Они плакали, смотря на нас. Потом они раздали каждому по банке сгущенки и сделали в них дырочку, чтобы мы могли сосать сгущенное молоко. Для нас это было что-то невероятное! На всем пути из Ленинграда на Алтай никто больше такого приема нам не оказывал.

Когда мы приехали в Алтайский край, нам показалось, что мы в сказке. Так для меня закончилась блокада.

Блокада Ленинграда. Народная книга памяти. М., 2014. С. 16–18.

Из воспоминаний Л. В. Загорской

…В блокаду в нашей семье от голода умерли четыре человека – мама, ее две сестры и бабушка. Два моих брата 18-ти и 20-ти лет погибли, сражаясь за Ленинград в народном ополчении. Об их смерти я узнала уже в детском доме. От них остались письма, их очень трогательно перечитывать. На листах стоят пометки – «проверено военной цензурой». Брат писал матери, куда перевели их отделение, что он стал первым пулеметчиком, что он вступил в комсомол, а там все зачеркнуто, нельзя было это писать. У старшего брата последние строчки тоже заставляют задуматься: «Мама, нам предстоит бой, возможно, в этом бою нам предстоит сложить голову».

Я выжила чудом, осталась одна. Писать я тогда не умела, иначе получился бы дневник, похожий на тот, что хранится в музее. Странички из дневника 10-летней девочки Тани Савичевой являются символом трагедии детей блокадного Ленинграда.

В июле 1942 года наш детский дом эвакуировали. Нас было около 100 детей, с первого по седьмой классы. Ясно помню июль 1942 года, когда нас из Ленинграда эвакуировали по Дороге жизни через Ладогу в Кобону, на баржах. Бомбежка, шторм, волны сильно ударяли о борт баржи. Нам велели крепко держаться за канаты и трубы, чтобы не упасть в воду. В общем, натерпелись страху… Мою тетю эвакуировали в марте, и она рассказывала мне, как шли машины по подтаявшему провалившемуся льду. Дорога жизни открылась 22 ноября, когда лед стал более-менее крепкий, по ней пошли обозы и караваны машин, шоферы которых тоже совершали подвиг.

Потом мы долго ехали по железной дороге… Нас привезли в село Перевоз Горьковской области, где я прожила пять лет. Во время эвакуации мы работали и были хоть и маленькими, но тружениками тыла, вязали маскировочные сети. В школу я пошла только в Перевозе, закончила там 5 классов. И вот зимой после уроков мы сидели и вязали сетки разных размеров: маленькие – для стрелков, метр на два, большие – для танков и самолетов. Для них сплетали несколько маленьких сеток, я даже запомнила размер – 200 рядов в длину и 180 в ширину. За работу от артели «Заря» мы получали деньги, которые шли в фонд детского дома. Затем их перечислили в Горький на постройку танка для фронта, его выпустили от имени школьников Горьковский области.

Помимо этого у нас было свое хозяйство: пять штук свиней, коровы, этим мы тоже занимались сами. Летом нам выделяли участки на колхозных полях для прополки – 4 метра в ширину и 200 в длину. Там рос коксагыз, из которого делали резину для фронта – шины и так далее. Это невысокое растение, высотой сантиметров 20, зато сорняки были огромные и все в колючках. И вот мы пололи эти поля без перчаток, кололись и говорили: «У, фашисты проклятые, мы все равно с вами справимся!».

Вязали кисеты, варежки, шили платочки, посылали на фронт подарки и получали от солдат письма. Брат мне тоже писал все время, такая была связь с фронтом. Выступали с концертами перед жителями села, в госпитале перед ранеными. У нас были чудесные воспитатели! Они делали все для того, чтобы мы не так болезненно переживали потерю своих родных.

Когда мы только приехали, наша учительница вспоминала, что мы шли как старички, согнутые, истощенные. Две девочки и воспитательница Таня умерли, не выдержав последствий блокады, я лежала в больнице с воспалением легких. Мы часто болели, зимы холодные, а одеты мы были плохо. Валенки выдали только в 1944 году, их тогда называли «американскими подарками». Я не помню, как мы выдерживали это. Зимой по утрам, чтобы идти в школу, дверь приходилось откапывать…

Блокада Ленинграда. Народная книга памяти. М., 2014. С. 330–331.

ПРЕДПИСАНИЕ ЗАМЕСТИТЕЛЯ ПРЕДСЕДАТЕЛЯ ГОРИСПОЛКОМА ОБ ОРГАНИЗАЦИИ ПРОДАЖИ ДОПОЛНИТЕЛЬНОГО НАБОРА ПРОДУКТОВ БЕРЕМЕННЫМ ЖЕНЩИНАМ

22 июля 1942 г.

Весьма срочно

В соответствии с распоряжением заместителя председателя Совета Народных Комиссаров Союза ССР т. Микояна А. И. от 12 июля 1942 г. за № 12848-р организовать с июля 1942 г. продажу дополнительного набора продуктов сверх установленных норм отпуска по продовольственным карточкам для беременных женщин, начиная с шестого месяца беременности и в течение двух месяцев после родов, ежемесячно в следующих количествах на одного человека:

Масла………………………………………………………….. 400 г

сахара………………………………………………………….. 300 г

крупы…………………………………………………………… 600 г

молока свежего (или сухим молоком

по установленным коэффициентам)………… 6 литров

Указанные нормы выдавать также кормилицам.

Продажу белья для новорожденных производить по справкам детских консультаций без карточек.

Зам. председателя исполкома Ленгорсовета депутатов трудящихся АНДРЕЕНКО

Ленинград в осаде. С6. документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. СПб., 1995. С. 239.

ДОКЛАДНАЯ ЗАПИСКА ОТДЕЛА ТОРГОВЛИ ГК ВКП(б) А. А. ЖДАНОВУ О ЛЕЧЕБНОМ ПИТАНИИ В ЛЕНИНГРАДЕ

25 июля 1942 г.

Столовые лечебного (повышенного) питания, организованные Ленглаврестораном по решению бюро ГК ВКП(б) и Ленгорисполкома от 21.IV.1942 г., сыграли большую роль в восстановлении сил и здоровья трудящихся Ленинграда, находившихся в состоянии истощения.

Со дня организации столовых лечебного питания и по 1 июля с. г. 234,4 тыс. ленинградцев, питавшихся в них, восстановили свои силы и вернулись окрепшими к труду.

Как правило, после 2-3-недельного питания в этих столовых люди не только улучшали общее состояние здоровья, но и прибавляли в весе от 1,2 до 4 кг, а отдельные граждане за 21 день питания увеличивали свой весь на 6–7 кг.

По окончании курса лечебного питания подавляющая масса столующихся переходила на рационное трехразовое питание и тем самым закрепляла достигнутые результаты в восстановлении сил и здоровья.

Однако в последнее время стал бросаться в глаза факт, что контингент столующихся ныне в столовых лечебного питания резко отличается по состоянию здоровья от того контингента, который питался в этих столовых в апреле-мае с. г. Явно истощенных граждан питается очень мало (до 10–15 % к количеству столующихся), значительная часть столующихся – до 25 % – направлены в столовые как желудочнобольные.

Кроме того, выявлено, что значительная часть столующихся питается по 2-му и даже 3-му разу: в столовой № 26 Фрунзенского района больше половины столующихся питается по 2–3 раза; в столовой № 1 °Cмольнинского района из 660 чел., прикрепленных питаться, по 2-му разу – 501 чел., по 3-му – 73 чел.; в столовой № 16 Дзержинского района из 345 чел. по 2-му и 3-му разу питается более 120 человек. В этой столовой большинство медперсонала 39-й поликлиники питается в течение несколько смен: врач Якобсон 3 смены, зав. аптекой Браун – 3 смены, врачи Лившиц, Малый, Пошвалова и другие и по 2 смены…

Имеют место такие факты, что в столовые лечебного питания стали направляться здоровые люди по просьбе администрации завода для поощрения повышенным питанием работников, отличившихся ударной работой (поликлиника № 37 – столовая № 26 Фрунзенского района); почти весь медперсонал поликлиник стал питаться в лечебных столовых. Так, например, в столовой № 29 Фрунзенского треста столовых на лечебном питании из 28-й поликлиники состоят 17 врачей и более 10 чел. медперсонала поликлиники.

Приведенные ниже факты дают основание сделать вывод, что в связи с улучшением снабжения Ленинграда продовольствием резко сократился контингент ослабевших людей, вследствие чего отпала необходимость существования в широких размерах специального вида питания для поддержания ослабевших людей.

По данным горздравотдела, в лечебные столовые в настоящее время направлено 25 424 человека (рабочих 18 323, или 72,8 %, служащих 5512, или 21,5 %, и иждивенцев 1589, или 5,7 %), из этого количества 376 человек особо слабых, нуждающихся в госпитализации, и 7889 человек желудочнобольных, нуждающихся в диетическом питании. Остальное количество прикрепленных – 17 159 человек являются таким контингентом, который в основной массе может быть вполне переведен на рационное питание нормального вида.

Питание в рационных столовых уже сейчас организовано неплохо. По организации и культуре обслуживания, качеству приготовления блюд, режиму питания и ассортименту пищи рационные столовые не уступают лечебным, а некоторые из них, как, например, столовая № 15 Куйбышевского треста столовых, столовая № 6 Фрунзенского района, столовая на пр. Нахимсона, д. 12, треста ресторанов и кафе и другие, являются примером для многих столовых лечебного питания, по фактическим данным, выше рационных только на 12–15 %. (В лечебных калорийность суточного рациона составляет 2500–2800 кал., а в рационных по группе рабочих 2200–2400 кал.) Учитывая благоприятные перспективы снабжения свежими овощами, рационные столовые с трехразовым питанием еще лучше зарекомендуют себя у потребителей, явятся основной формой общественного питания, благоприятствующей оздоровлению всех граждан Ленинграда.

Поэтому в настоящий момент является своевременным решить вопрос о ликвидации столовых лечебного питания и переключения основной массы столующихся в них на питание рационное, с одновременной организацией в каждом районе для желудочнобольных столовых диетического питания с общим контингентом по городу Ленинграду до 6000 чел. в месяц.

Организация питания в диетических столовых должна соответствовать санаторному режиму с предварительным тщательным отбором контингентов и постоянным врачебным наблюдением и контролем со стороны органов горздравотдела.

Для питающихся в диетических столовых должен быть выделен специальный фонд продовольственных товаров за счет освободившихся ресурсов от ликвидации лечебного питания.

Считая, что изложенный выше вопрос о ликвидации лечебного питания и организации для более узкого контингента диетического питания является важным как в деле экономии продовольственных фондов Ленинграда, так и в деле дальнейшего оздоровления трудящихся города просим вынести по нему решение бюро горкома ВКП(б).

Проект решения прилагается.

Секретарь горкома ВКП(б) ЛАЗУТИН Зав. отделом торговли ГК ВКП(б) И. СТОЖИЛ OB

Резолюция: «На рассмотрение продкомиссии. Считаю предложение т. Лазутина в основе приемлемым.

Жданов. 27.VIII».

Помета: «Вопрос на продкомиссии решен. Попков».

Ленинград в осаде. Сб. документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. СПб., 1995. С. 239–241.

ВЫСТУПЛЕНИЕ ПО ЛЕНИНГРАДСКОМУ РАДИО СЕКРЕТАРЯ ЯРОСЛАВСКОГО ОБКОМА ВКП(б) т. ЕГОРОВА О ПОМОЩИ ЛЕНИНГРАДУ

30 июля 1942 г.

Когда колхозники Первомайского, Борисоглебского, Ростовского, Некрасовского районов Ярославской области предложили начать сбор подарков для трудящихся Ленинграда, весть об этом замечательном почине мгновенно разнеслась по всей области. Буквально в несколько дней было собрано столько продуктов, что мы смогли сформировать целый эшелон. Лучшие железнодорожники Ярославской железной дороги считали большей честью для себя вести этот продовольственный поезд. В короткий срок они доставили по назначению 49 вагонов. Среди прибывших грузов – 153 тонны муки, 138 тонн картофеля, 20 тонн клюквы, 15 тонн круп, 6 тонн творогу, сухие грибы, сушеные овощи, репчатый лук и другие продукты. Кроме того, мы привезли около трех тонн личных посылок, посланных ярославцами для вручения героям-ленинградцам.

Своим подарком трудящиеся нашей области стремятся хотя бы в некоторой мере выразить чувство глубокого восхищения стойкостью ленинградцев – пламенных патриотов, доблестных защитников города-героя.

Несколько дней, которые я провел в Ленинграде, оставили у меня неизгладимое впечатление. Вернувшись домой, я смогу засвидетельствовать, что тяготы суровой зимы не сломили духа ленинградцев.

Все в Ленинграде подчинено нуждам фронта, и это должно служить образцом для нас.

Могу заверить ленинградцев, что их дети, эвакуированные в Ярославскую область, окружены нашей заботой и вниманием.

Ленинград – гордость страны, наш родной город. Мы следим за каждой вестью, каждой телеграммой, которая идет от вас.

Внимательно следим и верим, что недалек час, когда враг будет разбит под Ленинградом. Порукой этому – замечательное мужество трудящихся города-бойца, несгибаемая стойкость его передового отряда – коммунистов, возглавляемых и ведомых верным учеником товарища Сталина товарищем Ждановым.

Центральный государственный архив литературы и искусства Санкт-Петербурга (ЦГАЛИ СПб). Ф.293. Оп. 2. Д.399. Л. 167–168. Радиотекст.

СПРАВКА

о численности населения городов Ленинграда, Кронштадта и Колпино

Совершенно секретно

31 июля 1942 г.

Управлением милиции г. Ленинграда перерегистрация паспортов начата 8 и закончена 30 июля 1942 г.

По данным переучета (перерегистрации паспортов) в г. Ленинграде, Кронштадте, Колпино количество населения составляет 807 288

а) взрослых…………………………………….662 361

б) детей………………………………………….144 927

Из них:

По г. Ленинграду – взрослых………….640 750

Детей до 16 лет……………………………….134 614

775 364

По г. Кронштадту – взрослых……………..7653

Детей до 16 лет…………………………………1913

9566

По г. Колпино – взрослых…………………………… 4145

Детей до 16 лет…………………………………………….. 272

4417

В том числе учтено населения, прошедшего учет, но не получившего паспортов:

а) больные – на излечении в больницах……………………………… 4107

б) инвалиды в инвалидных домах………………………………………….. 782

в) больные на квартирах………………………………………………………… 553

г) психические больные – в больницах………………………………… 1632

д) Бойцы МПВО…………………………………………………………………… 1744

е) Прибывшие по мобилизации из других областей………………. 249

ж) Лица, проживающие по временным удостоверениям……….. 388

з) Лица, имеющие спецудостоверения для эвакуированных…… 358

9813

Дети, находящиеся на гособеспечении:

а) в детских домах………………………………………. 2867

б) в больницах……………………………………………. 2262

в) в приемниках……………………………………………. 475

г) в домах малютки……………………………………… 1080

д) ремесленников………………………………………. 1444

8128

Примечание: Из общего количества перерегистрированного населения за этот период выбыло по эвакуации взрослого населения (без учета детей) 23 822.

В г. Ленинграде, кроме указанного населения, состоит на снабжении:

1) Рабочие и служащие пригородных районов области, работающие в городе, – 26 000

2) Военнослужащие воинских частей и учреждений, состоящие на снабжении в Ленинграде, – 3500

На 30/VII-1942 г. состоит на снабжении в Ленинграде 836 788.

Председатель Исполкома Ленгорсовета депутатов трудящихся

(ПОПКОВ)

Начальник Управления НКВДЛО комиссар государственной безопасности 3-го ранга

(КУБАТКИН)

Черепенина Н. Ю. Новые архивные документы // О блокаде Ленинграда в России и за рубежом / отв. ред. А. Р. Дзенискевич. СПб., 2005. С. 34–35.

ИТОГОВЫЙ доклад командующего войсками Волховского фронта Верховному Главнокомандующему

Не ранее 11 июля 1942 г.

8 июля 1942 г. приступили к очистке восточного берега р. Волхов в районе Кириши, Грузино и железнодорожного моста у Соснинская Пристань. Кроме того, проведена частная операция на западном берегу р. Волхов в районе Дымно, имевшая целью захвата района Дымно, Званка, Залозье более надежно обеспечить правый фланг 59-й армии в этом районе и одновременно боем вскрыть группировку противника к югу от Соснинская Пристань, где, по непроверенным сведениям, собиралась новая ударная группировка противника. Итоги операции на 11 июля следующие:

1. Опорный узел сопротивления противника Дымно занят частями 59-й армии, разведывательные отряды переправились на западный берег р. Волхов в районе им. Коминтерна, где установили наличие организованной обороны противника. Противник, засевший в дзоте у входа на ж. д мост Соснинская Пристань, полностью уничтожен. Здесь находилась небольшая группа противника, вышедшая на наш берег после спада воды в этом затоплявшемся районе. В районе Дымно было захвачено в плен 30 солдат и унтер-офицеров. Пленные принадлежат 380 пп 215 пд, ранее отмечавшемся в этом районе. Захвачены трофеи: 4 миномета, 4 ручн. пулемета, 12 автоматов, 49 винтовок, запасы мин, снаряды, рация и другое имущество. В этой операции хорошо проявили себя огнеметные танки Т-34, при атаке которых на минометную батарею солдаты разбежались, бросив минометы.

2. 11 июля части 58-й стрелковой бригады и 3 гв. сп ворвались в Грузинский парк, где идет ожесточенный бой. Противник обороняет Аракчеевские казармы и другие каменные сооружения. Ведем разрушение построек огнем БМ и тяжелыми авиабомбами. На сегодня достигнуты следующие результаты: разрушено дзотов – 23, домов – 12, НП – 2, уничтожено пулеметов – 20, орудий ПТО – 2, подавлено арт. мин. батарей – 11, взорвано 2 склада боеприпасов.

3. В результате трехдневных напряженных боев в районе Кириши войска 4-й армии на правом фланге овладели выс. 27, 4, продвинулись к ж. д. мосту. Южнее железной дороги войска ведут бой в 500 м юго-восточнее пос. Кириши и на южном участке полностью очистили от противника дер. Кириши и ведут бой за стандартные дома 500 м севернее Новинка. Основные очаги сопротивления противника – это пос. Кириши и ж. д. вокруг поселка, поселок химкомбината и кирпичный завод. По показаниям пленных, до нашего наступления на киришском плацдарме противник сосредоточил 23, 2 пп 11 пд и 85-й горно-стрелковый полк 5-й горно-стрелковой дивизии и 2-й химико-минометный дивизион. Огнем артиллерии, авиации и шестью дивизионными залпами М-30 противнику нанесены большие потери в живой силе, находившейся в дзотах и других укрытиях, а также материальной части. В настоящее время противник удерживает каменные постройки и уцелевшие оборонительные сооружения в полосе железной дороги. Для успешного завершения Киришской операции принимаем следующие меры: а) продолжаем разрушение оборонительных сооружений огнем тяжелой артиллерии и авиации, а также последовательно выбиваем противника из отдельных точек; б) пополняем дивизии 4-й армии за счет других частей фронта. Ввиду отсутствия резервов перебрасываем 24-й стр. бригаду. Кроме того, усиливаем артиллерийскую группировку на 50 орудий.

В связи с этими мероприятиями операция продлится до 5 дней.

МЕРЕЦКОВ, ЗАПОРОЖЕЦ, СТЕЛЬМАХ

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. М.; СПб., 2005. С. 519–520.

ДОНЕСЕНИЕ

члена Военного Совета Волховского фронта начальнику Главного политуправления Красной Армии

25 июля 1942 г.

В целях предоставления краткосрочного отдыха утомившимся за год войны руководящим работникам Волховского фронта постановлением Военного Совета фронта от 17 июня 1942 организован пятидневный дом отдыха.

При доме отдыха, открытом 11 июля, имеются хороший парк, пляж, водная станция с лодками для катания, волейбольная площадка, площадка для городков и крокета, имеются велосипеды, библиотека, звуковое кино, бильярд, музыкальные инструменты, шахматы, шашки, домино. Для отдыхающих будут устраиваться концерты силами самодеятельности и кульбригад Политуправления фронта, квалифицированные доклады о международном положении.

Общее количество отдыхающих – 50 человек в смену. Отдыхающие размещаются в больших комнатах, оборудованных мягкой мебелью. При доме отдыха – своя электростанция, водопровод и канализация.

Питание производится по санаторным нормам, по ресторанной системе. Из ларька военторга отдыхающим продаются предметы личного обихода (туалетное мыло, духи, одеколон, зубной порошок и т. п.).

Обслуживающий персонал установлен в 40 человек (при полной загрузке дома отдыха): начальник дома отдыха, 4 врача, 12 старших медсестер, 18 санитарок, 2 повара, 1 киномеханик, 2 шофера. Из этого количества – 50 проц. вольнонаемных.

В дом отдыха направляются: члены Военных Советов армий, командиры и комиссары корпусов, дивизий, бригад, начальники политотделов корпусов, дивизий, бригад, начальники и комиссары управлений и отделов армий и фронта.

Персональный отбор производится командованием штаба фронта, Военными Советами армий и командованием корпусов. За лето основные кадры руководящих работников смогут побывать в доме отдыха, привести себя в порядок и запастись свежими силами.

Тем же постановлением Военного Совета фронта разрешалось Военным Советам армий организовать трехдневные дома отдыха для командиров и комиссаров полков.

Член Военного Совета Волховского фронта армейский комиссар 1-го ранга А. ЗАПОРОЖЕЦ

Начальник политуправления фронта бригадный комиссар К. КАЛАШНИКОВ

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. М.; СПб., 2005. С. 524–525.

Характеристики орудий противника, применявшихся под Ленинградом

Жданов Н.Н. Огневой щит Ленинграда. М., 1965. С. 51.

Образцы орудий и минометов, которыми располагал Ленинградский фронт в конце 1941 г.

Жданов Н.Н. Огневой щит Ленинграда. М., 1965. С. 64.

Артиллерия Краснознаменного Балтийского флота, которая взаимодействовала с армейской группой ДД

(впоследствии составляла бригаду КБФ и в оперативном отношении подчинялась 3-му Ленинградскому контрбатарейному артиллерийскому корпусу)

Управление НКВД СССР по Ленинградской области и городу Ленинграду

5 августа 1942 г.

№ 10965

НАРОДНОМУ КОМИССАРУ ВНУТРЕННИХ ДЕЛ ГЕНЕРАЛЬНОМУ КОМИССАРУ ГОСБЕЗОПАСНОСТИ

Товарищу Л. П. БЕРИЯ

СПЕЦСООБЩЕНИЕ

В июле месяце перебоев в снабжении населения Ленинграда продуктами питания не было.

Продуктовые карточки отоварены полностью.

По решению Военного Совета Ленинградского фронта от 5 июля с. г. проводится эвакуация из города несамодеятельного населения – инвалидов, женщин, имеющих двух и более детей, а также рабочих, ИТР и служащих, которые не могут в данной обстановке быть использованными в промышленности и городском хозяйстве.

За это время эвакуировано 303.718 человек.

В настоящее время население Ленинграда составляет 807 288 человек, в том числе:

взрослых………………..662 361 чел.

детей…………………….. 144 927 чел.

В целях бесперебойного снабжения продовольствием населения Ленинграда в городе созданы запасы продуктов, которые составляют:

тонн

Муки – 39.189

Крупы – 7.616

Масла – 2.671

Мяса – 742

Жиров – 519

Основными продуктами питания – мукой и крупой – город обеспечен на 2,5–3 месяца.

_________«»_________

В июле месяце смертность населения по сравнению с июнем снизилась на 47,5 %.

В том числе:

Смертность населения за июль месяц в среднем в день составляет 571 чел.

Ломагин Н. А. Неизвестная блокада: в 2 кн. Кн. 2. СПб., 2002. С. 328–329.

Из книги Николая Тихонова «Ленинградский год»

1942

Ленинград в июле

Над июльским Ленинградом проходят частые, сильные дожди. Они моют ставшую тяжелой и пышной листву, бесчисленные грядки с овощами, мирное железо крыш и пятнистые стволы зениток, смотрящих настороженно в высоту.

В садах буйно ширится трава, не тревожимая садовниками, но в городе, где день и ночь делают снаряды и оружие для фронта, можно купить в городском питомнике голубые гортензии, желтые ноготки, белые левкои.

В дерево на берегу Лебяжьей канавки попал снаряд, расщепил ствол, разогнул его, поломал ветви, а дерево хочет жить во что бы то ни стало. Оно покрылось юными ветками с зелеными, свежими, как лаковыми, листъями. Оно живет наперекор военным тревогам.

В кварталах, наиболее пострадавших от артиллерийского обстрела, такая же упрямая живучесть быта. Между этажами разбита лестница, провалилась площадка. Но, балансируя по висящим балкам и согнутым железным перилам, подымаются люди в свои квартиры с пакетами, с вязанками дров, с мешками. Они не спешат переселяться. В пробитую снарядом брешь в наружной стене вы видите внутри комнаты старушку, вяжущую у стола свое рукоделье, и девочку, примостившуюся с книгой на ломаном диванчике.

Разбитый снарядами универмаг похож на гигантский улей, источенный черными дырами, а около него в безукоризненно белых перчатках, подтянутая и строгая девушка-милиционер управляет движением транспорта. В городе подчеркнутая дисциплина.

Пустынны излюбленные ленинградские пляжи, не плывет над островами песня, не видно катающихся на лодках. В сравнительно не поздний час на длинном Кировском мосту вам встретится всего несколько пешеходов. Все заняты, и всем хватает дела по горло.

И не только на заводах и в учреждениях, в домах и на городских огородах. Ленинградцы заготовляют дрова в окрестностях, ленинградцы добывают торф, ленинградцы строят укрепления.

Они строят со страстью, соревнуясь. В одной женской бригаде не хватило машинного транспорта для перевозки строительных материалов.

– Девушки, понесем бревна на плечах, идет? – сказала бригадирша. – Идет! Но если, девушки, будем носить бревна, да потом пойдем за три километра обедать, так у нас с принятым сроком окончания работ ничего не выйдет. Как же быть, девушки? – А мы и без обеда не помрем, – сказали девушки. – Срок удлинять нельзя. Давали мы слово или нет, чтоб всё было готово к сроку? – Давали. – Ну и, кончено, пошли за бревнами!..

Из кино на улицу выходит большая пестрая толпа: люди всех возрастов, и в штатском и в военном, женщины и просто одетые и нарядные, и у всех необычные, взволнованные лица. Вы можете безошибочно догадаться, что они смотрели на экране. Они смотрели «Ленинград в борьбе».

В непрерывном движении кадров прошел перед ними год, какой не знает себе равных в истории города. Самые разные сцены, самые разные переживания пронеслись за этот час сеанса, как буря. Они снова потрясли людей, потому что все сидящие в зале смотрели на экране сами себя, своих близких, свой город.

Они снова сжимали кулаки, и ненависть кипела в их сердце, многие тихо утирали слезы, многие вспомнили утраты, многие удивились своей выдержке, но все одинаково почувствовали гордость: а все-таки устояли, а все-таки выдержали! Ох, и трудно же было! Наша взяла! Хороший фильм! Пусть идет по стране, пусть, все увидят его – и те, кто уехал из города в тыл, и те, кто знал город, и те, кто впервые увидят его на экране.

И как бы в продолжение фильма воздух начинает наполняться сухим треском зениток, и в облаках разрывов над толпой в небе ныряет вражеский разведчик.

Он сбрасывает листовки, и розовые бумажки, крутясь, летят на улицу. Их не спешат подбирать, все знают давно, о чем может писать немецкий убийца и поджигатель.

Какая-то старуха глядит в небо и говорит:

– Вот тебя, окаянного, я бы поймала, да от разрушенных домов камни тебе на шею навязала бы, да в Неву головой. Вот что я бы с тобой, мерзавец, сотворила!

Тихонов Николай. Ленинградский год. Л., 1943. С. 25–27.

Глава третья

«Группе армий “Север” подготовить захват Ленинграда к началу сентября…» (август 1942 г.)

23 июля 1942 г. Гитлер подписал директиву № 45, начинавшуюся в категоричном стиле фюрера: «Группе армий “Север” подготовить захват Ленинграда к началу сентября…». Руководство этой операцией было поручено фельдмаршалу Манштейну, который прибыл со своей 11-й армией триумфатором из Севастополя в конце августа 1942 г. под Ленинград, чтобы в скором времени оценить свои шансы взять осажденный город как «в некоторой степени проблематичные»[182]. Полученные им указания Гитлера были столь же категоричны и лаконичны, как и сама директива № 45: во-первых, полностью изолировать Ленинград с тем, чтобы соединиться с финскими войсками, и, во-вторых, захватить Ленинград, чтобы затем сровнять его с землей[183]. Для проведения этой операции, получившей окончательное название «Нордлихт» («Северное сияние»), немецкое командование создало мощную ударную группировку в составе 13 дивизий. Группе армий «Север» придавались значительные силы артиллерии и авиации с других участков восточного фронта[184].

Подписанная Гитлером директива № 45 подтверждала, таким образом, опасения Ставки ВГК и руководства обороной Ленинграда, что ленинградское направление по многим причинам выгодно вермахту для наступления. Она также отвечала на вопрос, почему это наступление не состоялось весной и летом 1942 г., что, по мнению А. А. Жданова, объяснялось нехваткой сил у противника. Гитлеровская директива свидетельствовала также о своевременности принятия Военным Советом Ленинградского фронта мер по превращению Ленинграда в военный город в кратчайшие сроки.

Форсированное проведение этих мер в июле 1942 г. проходило и в первой половине августа 1942 г. Тысячи ленинградцев были мобилизованы на завершение строительства оборонительных сооружений на наиболее опасных направлениях. Продолжалось укрепление внутренней обороны города. Для усиления оперативного руководства боевой работой группы самозащиты 7 августа по решению Военного Совета Ленинградского фронта были образованы штабы МПВО кварталов, состоявшие из трех человек: начальника МПВО квартала (квартальный уполномоченный милиции), начальника штаба МПВО квартала и его помощника. Штабов кварталов МПВО в каждом районе было создано от 15 и выше, по количеству милицейских кварталов, а всего в городе – 508 штабов. С этого времени оперативное подчинение домохозяйств по местной ПВО от штабов МПВО участков перешло непосредственно к штабам МПВО кварталов. Каждый штаб квартала руководил в среднем 10–12 группами самозащиты общей численностью 600–800 человек. В обязанности штабов МПВО кварталов входило: составление планов обороны МПВО домохозяйств; боевая подготовка личного состава групп самозащиты; контроль за несением службы дежурными в конторах домохозяйств и у ворот домов; контроль за соблюдением правил светомаскировки и противопожарных мероприятий на территории кварталов; контроль за состоянием мест укрытий; сбор сведений о явке личного состава групп самозащиты по сигналу воздушной тревоги и при артиллерийском обстреле и передача их в штабы батальонов МПВО; разведка очагов поражения и руководство группами самозащиты в боевой работе и их взаимодействия с другими формированиями МПВО.

В результате реорганизации местной противовоздушной обороны блокированного Ленинграда в батальонах МПВО в августе 1942 г. состояло 14 590 человек, в объектовых командах 45 000 человек и в группах самозащиты 57 000 человек[185].

12 августа 1942 г. бюро Ленинградского горкома ВКП(б) приняло постановление «О военной подготовке и переподготовке партийного, советского, комсомольского, профсоюзного и хозяйственного актива»[186], которое своим директивным характером внесло организованность в дело военного обучения актива. К концу августа 1942 г. военное обучение проходили 5590 активистов, в том числе 1500 женщин. Большая часть из них обучалась в рабочих отрядах[187].

Между тем обстановка на Ленинградском фронте оставляла у военного руководства много вопросов. Хотя в начале августа 1942 г. уже четыре стрелковые дивизии вели наступательные бои, территориальный успех был незначительным. Войска 42-й армии закрепились в восточной части поселка Старо-Паново и захватили первые траншеи противника у станции Лигово и на восточной окраине Урицка. Как уже отмечалось выше, командующий Ленинградским фронтом Л. А. Говоров, говоря о причинах неудачи, прямо указал на вину командования 42-й армии, повторившего «ряд крупных ошибок в подготовке боя, политическом обеспечении боя, управлении боем и организации взаимодействия родов войск»[188].

Суровые репрессивные меры были применены к командованию 85-й стрелковой дивизии, которое, как говорилось в приказе Л. А. Говорова, «проявило трусость, управля боем из блиндажей и не имея наблюдательных пунктов, в которых видно было бы поле деятельности их войск». Лица командного и политического состава этой дивизии, являвшиеся основными виновниками невыполнения боевой задачи, этим приказом снимались с должности, лишались или понижались в воинских званиях и направлялись во фронтовой штрафной батальон. Младший командный и рядовой состав, проявивший трусость на поле боя, направлялся в армейскую штрафную роту[189].

Принятые столь суровые меры были вызваны не только стремлением нового главнокомандующего круто изменить обстановку во вверенных ему войсках. Знакомясь с приказами, докладами, донесениями, указаниями и другими документами, подписанными Л. А. Говоровым в июле-августе 1942 г., нельзя не увидеть, что он был озабочен в первую очередь состоянием подготовки частей и соединений фронта к наступательным действиям. В своих указаниях командующим 23-й, 42-й, 55-й армий и командирам 72-й, 85-й и 136-й стрелковых дивизий Л. А. Говоров обращал внимание на их «грубые ошибки, прививающие порочные навыки бойцам»: бойцы не обучаются сочетать свои действия в атаке с огнем своего отделения, а также поддерживающих их пулеметов, минометов и артиллерии; бойцы и командиры не обучаются ведению ближнего боя в сложных условиях, умению преодолевать препятствия и драться в траншеях, отражать танки противника, окапываться и закрепляться и др. Требуя принять немедленные меры к устранению отмеченных недостатков, командующий фронтом приказывал «обучение начинать с показного занятия по сколачиванию батальона с таким расчетом, чтобы стрелковые и спецподразделения ознакомились с местом и функциями, присущими им в боевых порядках батальона, а затем переходить к совершенствованию бойцов в отделениях, взводах, ротах»[190].

Стремление Л. А. Говорова добиться коренного улучшения в подготовке войск фронта объяснялось пониманием ответственности за предстоявшую наступательную операцию, которую намечала Ставка ВГК по деблокаде Ленинграда. За лето 1942 г. Ленинградский фронт получил значительное пополнение: с восточного берега Ладожского озера были переправлены десятки тысяч военнослужащих, танки и артиллерия. Всего в боевом составе Ленинградского фронта было свыше 420 танков, а количество орудий и минометов (в немалой степени благодаря оборонным заводам осажденного города) выросло вдвое по сравнению с сентябрем 1941 г. В результате созданных запасов продовольствия солдаты на передовой стали получать 800 граммов хлеба и горячий приварок на завтрак и обед.

В составе Волховского фронта на 1 августа 1942 г. было 33 стрелковые дивизии, 11 стрелковых, 1 воздушно-десантная, 7 танковых бригад, 4 отдельных танковых батальона, 28 отдельных артполков и 6 полков реактивных минометов.

В группе армий «Север» в это время насчитывалось 45 дивизий, в том числе 3 танковых и 4 моторизованных. Правда, все пехотные дивизии группы в связи с начавшейся сказываться нехваткой людских ресурсов были сокращены на треть по сравнению со штатной численностью: вместо девяти теперь в них было по шесть пехотных батальонов.

Хотя, судя по позднему признанию К. А. Мерецкова, советское командование и не было в курсе задуманной Гитлером операции «Северное сияние», переброска армии фельдмаршала Манштейна из Крыма под Ленинград не осталась незамеченной; о происходившей перегруппировке сил противника сообщали разведчики и партизаны, и Ставка ВГК стала торопить командование Волховского и Ленинградского фронтов с подготовкой и проведением нового наступления по прорыву блокады Ленинграда. Общий замысел операции заключался в том, чтобы встречными ударами обоих фронтов срезать по кратчайшему пути выступ южнее Ладожского озера и, соединившись, разгромить мгинско-синявинскую группировку немецких войск и освободить наконец Ленинград. Однако реализация этого внешне заманчивого плана была сопряжена с преодолением хорошо подготовленной обороны противника, сумевшего сделать за многие месяцы этот выступ практически неприступным. Тем не менее, полагая, что сил для проведения операции достаточно и учитывая тяжелую обстановку на южном крыле советско-германского фронта, Ставка ВГК утвердила в начале августа 1942 г. план наступления, отведя, как всегда, слишком мало времени его подготовке на местах.

19 августа 1942 г. войска Ленинградского фронта первыми перешли в наступление. После мощной артиллерийской подготовки, в которой принимали участие дальнобойные батареи и пушки кораблей Балтийского флота, а с Невы прямой наводкой били стоявшие там корабли, в атаку пошла пехота, поддержанная танками. Одновременно под прикрытием дымовой завесы на восточном берегу р. Тосно был высажен с катеров десант, которому удалось захватить плацдарм в районе Ивановского. К середине дня войска 268-й стрелковой дивизии полковника С. И.Донскова захватили Усть-Тосно, а затем и Ивановское. Стремительное наступление советских войск на мгинском направлении стало полной неожиданностью для противника, и понадобилось какое-то время, чтобы немецкое командование, придя в себя, предприняло яростную контратаку, введя в бой все свои резервы, вплоть до тыловых служб. В первый же день наступления выяснились традиционные недостатки наших войск: отсутствие взаимодействия в организации боя и неумение закрепляться на захваченной территории. В последующие дни это только подтвердилось, и усиленные подкреплением немецкие части сумели вернуть к 23 августа Усть-Тосно и Ивановское.

Анализируя опыт наступательных боев 42-й и 55-й армий в июле и августе 1942 г., Военный Совет Ленинградского фронта сразу же, по горячим следам боев, приходил к выводу, что войскам вполне удаются короткие удары силами до стрелкового полка по разгрому, захвату и удержанию отдельных сильно укрепленных пунктов в системе обороны противника. Однако как только увеличивается состав действующих войск до стрелковой дивизии и, соответственно, глубина поставленной задачи, этим же войскам оказывается не под силу ее выполнение. Управление войсками в этом случае значительно усложняется, требует постоянного и точного знания обстановки и нуждается в надежной организации и непрерывности руководства боем. Этого не понимают, отмечал Военный Совет фронта, многие командиры полков, дивизий и их штабы, а также и штабы армий, которые становятся на путь вредного упрощенства, механически перенося способы управления более простыми формами боя в обстановку сложного боя. В результате нарушается система взаимодействия родов оружия, а противник получает инициативу, в то время как наши части из-за неорганизованности несут большие потери и не выполняют боевой задачи, несмотря на превосходство в силах. В качестве примера такой неорганизованности и утраты связи штаба дивизии с войсками Военный Совет отмечал исход боя 85-й стрелковой дивизии 30 июля 1942 г. и 268-й стрелковой дивизии в боях 19–23 августа 1942 г.

Подводя итоги разбора наступательных боев войск 42-й и 55-й армий в июле-августе 1942 г., Военный Совет Ленинградского фронта требовал «покончить с пагубным пренебрежением и недооценкой организационной работы, от которой зависит судьба наших решений. Ликвидация организационной немощности и распущенности, крутой поворот к вопросу организационного руководства, решительное улучшение работы штабов является, таким образом, неотложной задачей руководителей наших армий, групп и дивизий»[191]. Но, как показало дальнейшее развитие событий, осуществить этот «крутой поворот» удалось далеко не сразу.

В похожем ключе проходила наступательная операция на Волховском фронте, где 27 августа 1942 г. перешли в наступление 8 дивизий 8-й армии. В первые два дня были достигнуты значительные успехи: преодолев Черную речку и овладев опорным пунктом Тортолово, в результате ожесточенных боев передовые части 8-й армии сумели взломать передний край обороны противника и 29 августа вышли на подступы к Синявино. Оборонявшие шлиссельбургско-синявинский выступ части 18-й немецкой армии оказались в критическом положении, и командованию группы армий «Север» пришлось срочно перебросить к участку прорыва прибывшую из Крыма 170-ю пехотную дивизию, а также находившиеся в резерве части. Непрерывно контратакуя наступавшие советские войска, противник жесткой и хорошо организованной обороной вынудил их вести кровопролитные бои. А начиная с третьего дня наступление и вовсе остановилось из-за того, что ушедшая вперед пехота и танки остались без поддержки артиллерии. Разумеется, в бодром донесении командующего Волховском фронтом К. А. Мерецкова Верховному Главнокомандующему И. В. Сталину от 30 августа 1942 г. говорилось только о том, что «в течение 30 августа войска 8-й армии вели бои за овладение Синявино, отражали усилившиеся контратаки на Мгинском направлении…»[192]. Хотя начавшаяся 19 августа 1942 г. Синявинская наступательная операция продолжалась до 10 октября 1942 г., еще в августе появились серьезные сомнения в том, что очередная попытка деблокировать Ленинград вряд ли закончится успехом.

Блокадный летописец Н.П. Горшков в своем дневнике за август 1942 г. фиксирует почти каждый день доносившуюся с фронта артиллерийскую стрельбу, с которой ленинградцы связывали свои надежды на избавление от блокады. «В течение всего дня на фронте гремит беспрерывно артиллерийская канонада, – записал он 26 августа 1942 г. – Слышны батарейные залпы и отдельные выстрелы крупных орудий. Можно предположить, что на фронте города идет сражение»[193].

В самом городе-фронте продолжалась работа по укреплению его обороноспособности. С 1 августа 1942 г. закрылись 88 школ, 70 детских домов, 131 детский сад, 19 детских яслей[194]. Большая часть находившихся в них детей была эвакуирована еще в июле, но последние группы продолжали переправлять через Ладожское озеро и в первой половине августа. Их путь был столь же опасен, как и в первые дни эвакуации. «Немецкие службы радиоперехвата дешифруют в эти дни криптограммы, в которых говорится, что все старики, больные и другие нетрудоспособные люди должны быть вывезены из Ленинграда на восток. Если для оккупантов по-прежнему имеет смысл ослаблять бомбами и снарядами оборонительную мощь крепости, расположенной между Финским заливом и Ладожским озером, то абсолютно непостижимо, зачем в адрес 1-го Воздушного флота поступает просьба атаковать самолетами ветхие суденышки на Ладожском озере, – пишет немецкий автор Хассо Стахов. – Есть предположение, что планы атаковать эвакуационные транспорты с помощью авиации исходили от самого Гитлера. Он ведь желал Ленинград подвергнуть террору самолетами 8-го авиакорпуса и обстрелу его из 800 крупнокалиберных орудий. Манштейн и авиационный генерал фон Рихтгофен всерьез эти сумасбродные, нереальные планы не воспринимают»[195].

Здесь я должен решительно не согласиться с процитированным мнением немецкого автора: эти «сумасбродные, нереальные планы» Гитлера, как свидетельствуют факты, не только воспринимались, но и выполнялись. Летом 1942 г. немецкая авиация группами по 80-130 самолетов совершила 120 дневных и 15 ночных налетов на наши порты, перевалочные базы и суда, в том числе и «ветхие суденышки». Благодаря организованной противовоздушной обороне, которую, впрочем, не следует переоценивать[196], нанесенный урон в результате этих налетов был не столь значительным, как того желал Гитлер. И тем не менее было потоплено или сильно повреждено 12 самоходных и 9 несамоходных судов, буксирный пароход «Узбекистан» и баржа-паром[197]. Хотя мы и сегодня не имеем точных сведений, сколько мирных ленинградцев погибло в результате пиратских налетов вражеской авиации, остались свидетельства тех, кому посчастливилось благополучно перебраться тогда на восточный берег Ладожского озера. Даже спустя многие годы они не могут забыть об испытаниях, которые им пришлось вынести во время смертельно опасной переправы через Ладожское озеро в навигацию 1942 г. «Очень страшно было – не хотелось умирать, – вспоминает К. А. Коршунов, которому в 1942 г. было 7 лет. – Особенно было жутко, когда нас эвакуировали в августе 1942 года и перевозили на баржах по Ладожскому озеру. Три баржи шли цепочкой. Первую немцы расстреляли – вместе с детьми. Не бомбами, а именно пулеметными очередями. А на третьей – уже я плыл вместе с детским домом (меня тетка к нему приписала, чтобы я смог покинуть город). Помню, как по бокам нашей баржи шли красные потоки – кровь детей с первого судна. Я приготовился, что следом – наша очередь, но мы остались живы…»[198]. Еще одна участница смертельного путешествия по Ладоге И. А. Кундоба, которой тогда было только 4 года, вспоминала: «Эвакуировали нас в августе 1942 года на барже по Ладожскому озеру. Переправа была страшной, кругом рвались бомбы, в небе летали немецкие самолеты. Баржа то уходила под воду, то поднималась, кругом стояли столбы воды. Как добрались до суши, я не помню – очень боялась и сидела, уткнувшись маме в колени…»[199]. В качестве одного из многочисленных пассажиров этих смертельно опасных рейсов я могу все это подтвердить: наше ветхое суденышко вышло тогда из Осиновецкого порта одним из последних, и это нас спасло, так как из-за поломки двигателя судно вынуждено было вернуться в порт. Но когда мы снова отправились в путь, вокруг плавали многочисленные жертвы с потопленных судов и их багаж. Это была жуткая картина.

Но и переправившись с такими трудностями на восточный берег Ладожского озера, люди не могли еще чувствовать себя в безопасности. Нельзя здесь не вернуться к страшной трагедии в Кобоне, когда 28 мая 1942 г. фашистские стервятники сбросили на порт 300 фугасных бомб. К началу налета немецкой авиации только что закончилась высадка большой группы эвакуированных ленинградцев. Когда послышался гул самолетов и началась стрельба зениток, на причалах и прибрежной косе возникла невообразимая паника. С появлением первых самолетов люди бросились спасаться кто куда. Свидетельница этой расправы с мирными ленинградцами, жительница Кобоны вспоминала: «И снова они что хотели, то и делали: бреющим полетом бомбили, обстреливали… Наши зенитки сопротивлялись, но их было очень мало. Ничего не могли поделать… Погибли тысячи людей»[200]. В связи с этим чудовищным расстрелом авторы книги «Воздушная битва за город на Неве» пишут: «Бомбы взрывались на берегу, в воде, прямо в толпе, разрывая людей в клочья и подбрасывая их останки на десятки метров. В воздухе проносились оторванные руки и ноги, бревна от пирсов, куски берегового гранита. Обезумевшие от страха люди с дикими криками метались в разные стороны, наталкиваясь друг на друга, но укрыться все равно было негде. Некоторые самолеты, сбросив бомбы, проносились над портом на небольшой высоте, так что можно было отчетливо видеть лица летчиков, и расстреливали толпу из пулеметов, делая по нескольку заходов»[201]. К сожалению, мы сегодня не знаем, сколько тысяч ленинградцев стали жертвами немецкой авиации и артиллерии на Ладоге. Так что маловероятно, что «авиационный генерал фон Рихтгофен» не знал об этих «подвигах» своих ассов, и, отвергая такую возможность, господин Стахов безусловно лукавит.

Большие надежды на срыв поставок в Ленинград немецкое командование возлагало на свои военно-морские силы на Ладоге. Первые 15 немецких десантных судов были доставлены на Ладожское озеро 15 июля 1942 г. По мнению немецкого офицера связи при финском Генеральном штабе, использование этих судов, «вероятно, нанесло бы такой ущерб путям судового снабжения Советов, что Ленинград, в связи с нападением немецких воздушных сил и могущими быть намерениями немецкого военного флота, мог бы быть приведен к падению до осени 1942 г.»[202]. Еще раньше А. И. Микоян сообщил А. А. Жданову о том, что немцы перебрасывают на Ладогу итальянские торпедные катера. «Задача этих катеров, – предупреждал А. И. Микоян, – будет уничтожение флота, занятого доставкой продовольствия. Чтобы не было никаких неприятностей, прошу строго проверить подготовку моряков для отражения этой опасности и обеспечить безопасность Ладожского водного пути Ленинграда»[203]. Действительно, к августу 1942 г. на Ладожском озере были сосредоточены значительные надводные силы противника, которые представляли реальную угрозу нашим перевозкам по Ладоге. Это были, в первую очередь, немецкие тяжелые и легкие десантные баржи (свыше 20 единиц) и 15 десантных и сторожевых катеров; 4 итальянских торпедных катера; 60 финских катеров связи и 1 торпедный катер, а также канонерская лодка (вооруженный транспорт)[204]. С середины августа 1942 г. корабли противника стали появляться в районе большой трассы наших перевозок. Как правило, это были немецкие и итальянские катера, действовавшие в ночное время. В ночь на 28 августа два итальянских торпедных катера атаковали наш конвой на переходе из Новой Ладоги в бухту Морье, но огонь наших канонерских лодок вынудил их убраться восвояси без «добычи»[205]. Однако основные действия, направленные на срыв наших перевозок по Ладоге, будут предприняты позднее.

В августе 1942 г. завершилась массовая эвакуация научно-исследовательских институтов и высших учебных заведений. Вглубь страны выехали около 40 вузов, многие научно-исследовательские институты и конструкторские бюро, ведущие отделения ВНИТО металлургов, энергетики и др.[206] Были эвакуировано 11 из 14 институтов Академии наук, в академических учреждениях в Ленинграде осталось всего 118 научных сотрудников. Если накануне Великой Отечественной войны в 146 научно-исследовательских учреждениях работали 5660 научных сотрудников, то после эвакуации в городе-фронте осталось и действовало около 40 научно-исследовательских институтов, их филиалов, лабораторий, производственных мастерских вузов, в которых насчитывалось до одной тысячи сотрудников[207]. Сознавая свою роль в обороне Ленинграда, отказались от полной эвакуации медицинские вузы – Педиатрический, 1-й и 2-й Медицинские институты, которые на протяжении всей блокады ни на один день не прекращали своей учебной и научной деятельности. Директор Педиатрического института Ю. А. Менделева вспоминала: «Мы были счастливы, когда вопрос об эвакуации был решен отрицательно. В условиях военного времени существование института являлось совершенно необходимым, т. к. нужно было готовить кадры врачей и медсестер. Нельзя было лишать детей Ленинграда ни специальной помощи, ни детского питания. Выпуск врачей следовал за выпуском…»[208].

Хотя улучшение здоровья и бытовых условий позволили ученым еще с весны 1942 г. активно включиться в работу по оказанию помощи фронту, оставшиеся научные силы филиалов институтов, лабораторий и мастерских вузов были не в состоянии самостоятельно продолжить крупные оборонные исследования, а главное – они не могли реализовывать результаты своей исследовательской работы. Поэтому городской комитет партии принял решение о слиянии ряда научно-исследовательских институтов и вузов с фабрично-заводскими предприятиями. Решение предусматривало создание необходимых условий для работы ученых и оказание помощи в восстановлении хозяйства и оборудования институтов. Слияние коснулось в первую очередь тех научных учреждений, которые оказывали непосредственную помощь оборонной промышленности: филиалов Государственного Оптического института и Центрального Котлотурбинного института, лабораторий и мастерских Химико-технологического института им. Ленсовета, Военно-механического института и др.[209]

Эта реорганизация позволила восстановить и развернуть научно-исследовательскую работу по оказанию помощи фронту в более широких масштабах, сконцентрировать внимание ученых на решении самых важных оборонных задач, а также значительно быстрее использовать достижения научной мысли.

Летом 1942 г. были приняты меры и по улучшению деятельности городской комиссии по рассмотрению и реализации оборонных предложений и изобретений, которая в первом полугодии 1942 г. значительно ослабила свои связи с изобретателями и ограничилась рассмотрением только поступавших предложений. Отсутствие у Комиссии детально разработанного плана оборонных исследований привело к тому, что научно-исследовательские институты и многочисленные изобретатели работали над военной проблематикой по своему усмотрению. Главное затруднение в деятельности Комиссии зимой 1941–1942 г. состояло в почти полной невозможности реализовать достижения научно-исследовательской мысли в практику. Восстановление работы ленинградской промышленности весной-летом 1942 г. обеспечило возможность ведения в широких масштабах экспериментальных опытов по созданию новых образцов военной техники. В принятом постановлении Ленинградского городского комитета партии от 23 июля 1942 г. «О работе комиссии по рассмотрению и реализации оборонных предложений и изобретений» были намечены конкретные меры по улучшению ее деятельности. Городской комитет партии предложил Комиссии выявить наиболее актуальные исследовательские задачи по различным отраслям науки и техники и довести их до сведения институтов, а также ускорить рассмотрение изобретений. В состав Комиссии были введены дополнительно такие видные представители научной и инженерно-технической мысли, как П. П. Кобеко, H. Н. Давиденков, Н. П. Антонов, Л.Е. Гассуль, А.В.Загулин, Б. А. Остроумов, H. М. Рейнов и др. Вместо эвакуировавшегося из Ленинграда Н. Г. Никитина председателем Комиссии стал А. Ф. Рудакас[210].

Плодотворную научную работу развернули филиалы эвакуированных институтов Академии наук СССР. Сотрудники Ленинградского филиала Физико-технического института по заданию командования Ленинградского фронта сконструировали ряд новых образцов вооружения[211]. Как отмечал академик А. Ф. Иоффе, «работа филиала, тесно связанная с требованиями Ленинградского фронта, дала много ценного для фронта и для обороны Союза в целом»[212]. В Радиевом институте велось массовое производство светосоставов постоянного действия, необходимых для изготовления многих военных приборов. Работники Астрономического института создавали новые авиационные приборы, продолжали составление астрономических ежегодников и мореходных таблиц. Коллектив Ботанического института занимался дешифровкой аэрофотоснимков, на основе которых составлялись военные карты. Оставшиеся в городе сотрудники других институтов Академии наук, находившихся в состоянии консервации, также выполняли ответственные задания. Среди них в первую очередь нужно назвать профессора Л. А.Портенко, а также И. В. Кожанчикова, В. В. Попова (Зоологический институт), М. Ф. Васильева и М. К. Петрову (Физиологический институт) и др.[213]

Большую оборонную работу вел Институт метрологии, насчитывавший в этот период в своем составе 20 докторов и кандидатов технических наук. Группа сотрудников Института под руководством К. П. Широкова ремонтировала и проверяла электроизмерительные приборы на кораблях Балтики, воинских частях и предприятиях города. Профессор Л. А. Гликман принял активное участие в создании новых видов броневой стали и в разработке режимов термообработки металла. Благодаря беспрерывной деятельности Института суда Балтики четыре раза в сутки получали сигналы времени, а предприятия и учреждения оборонной промышленности – точное значение эталонов мер и весов[214].

Десятки новых приборов и аппаратов были сконструированы работниками Центрального научно-исследовательского института морского флота, производство которых было налажено в мастерских института. Только в сентябре 1942 г. было создано и изготовлено 30 приборов[215]. В области оптики в Ленинграде успешно работали сотрудники Государственного Оптического института член-корреспондент АН СССР Т. П. Кравец, доктор технических наук Н. Г. Болдырев, С. Г. Богданов, Д. Н. Лазарев и др.[216]

Активно развернулось производство оборонной продукции в лабораториях и мастерских, которые остались в Ленинграде после эвакуации вузов. Ученые научились совмещать профессии, выполняли все черновые работы, становились непосредственными исполнителями своих замыслов. Из-за недостатка топлива и длительных перебоев в подаче электроэнергии по-прежнему приходилось часто переключаться на ручной труд. Но фронт получал боеприпасы и вооружение. Когда лаборатория Горного института, выпускавшая взрывчатку, была уничтожена прямым попаданием, сотрудники решили восстановить ее своими силами. В первую очередь необходимо было решить проблему обеспечения энергией. Из лабораторных приборов ученые смонтировали свою блок-станцию. За городом, в Кавголово, удалось отыскать старый двигатель. Чтобы его привести в институт, пришлось по частям собрать автомашину. Двигатель, которому в другое время самое подходящее место было бы на свалке, был отремонтирован, и в августе 1942 г. выпуск боеприпасов для фронта возобновился. В этом большая заслуга руководителя лаборатории горного инженера А. С. Лятковского, погибшего на боевом посту во время одного из артиллерийских обстрелов[217].

Летом 1942 г. усилиями оставшихся в Ленинграде научных сотрудников при Электротехническом институте им. В. И. Ульянова (Ленина) было организовано Бюро научно-исследовательских работ судостроительной промышленности, которое под руководством профессора

С. А. Ринкевича выполнило ряд важных исследований, а также проделало большую работу по переоборудованию электрической части судового управления и ремонту поврежденных кораблей[218].

В восьми лабораториях и производственных мастерских Политехнического института, которые по решению городского комитета партии были приравнены к действующим предприятиям[219], велись изыскания новых сплавов металлов, изготовлялась военная продукция. Лаборатория радиофизики выпускала неоновые газосветные лампы для аэродромов. Всеми работами в Политехническом институте руководила небольшая группа научных сотрудников, в которую входили 4 профессора, 9 доцентов и 8 ассистентов[220].

Ленинградские работники науки и техники помогли городу снова обрести голос на всю страну. С начала блокады Ленинград остался с одной радиовещательной станцией, обеспечивавшей прием лишь в Ленинградской области, а на страну передачи делались в записи.

С начала августа 1942 г. специальный радиопередатчик стал дважды в день транслировать для ленинградцев московскую программу радиовещания. Но еще до этого важного в жизни осажденного города факта 30 июня 1942 г. Военный Совет Ленинградского фронта принял решение о строительстве новой, более мощной радиовещательной станции. Местом для будущей станции стал буддийский храм в Старой Деревне. 28 августа 1942 г. новая радиостанция, антенна которой была подвешена к аэростату, вступила в строй, и голос Ленинграда можно было теперь слушать в пределах одной тысячи километров днем и двух тысяч – ночью[221].

9 августа 1942 года в Ленинграде прозвучала в первый раз Седьмая (Ленинградская) симфония Д. Д. Шостаковича, которая, как известно, впервые была исполнена в Куйбышеве 5 марта 1942 г. Ее создание было воспринято во многих странах как событие мирового масштаба, а ее исполнение в осажденном городе получило огромный резонанс во всем мире. Неудивительно поэтому, что ее исполнению в условиях блокады Ленинграда посвящены документальные и художественные фильмы, многочисленные работы музыковедов и историков[222]. Мы знаем теперь об истории доставки партитуры с Большой Земли транспортным самолетом, об участии в исполнении симфонии музыкантов, специально отозванных для этого из воинских частей. Собраны и хранятся как музейные реликвии фотографии участников этого исполнения, их музыкальные инструменты и личные вещи, билеты в Большой зал Ленинградской филармонии. Что же касается премьерной афиши, извещавшей о первом исполнении симфонии, то в течение многих лет считалось, что ее не было, и к этому мнению склонялись даже те, кто имел отношение к первому исполнению. Но все ошибались: афиша первого исполнения «Ленинградской» симфонии в городе-фронте существует, она хранится в коллекции печатных материалов «Ленинград в Великой Отечественной войне», которую создали работники Публичной библиотеки под руководством В. А. Каратыгиной в годы блокады, обходя и находя печатные материалы в типографиях, издательствах, театрах, филармонии и других концертных организациях[223]. Заслуга обнаружения этой афиши в коллекции печатных материалов «Ленинград в Великой Отечественной войне» принадлежит известному музыковеду А. Н. Крюкову, который и открыл общественности в 1975 г. ее существование. «Но вот он лежит передо мной – скромный лист бумаги, – писал А. Н. Крюков. – Черной краской по желтому фону напечатано: “Управление по делам искусств Исполкома Ленгорсовета и Ленинградский комитет по радиовещанию. Большой зал Филармонии. Воскресенье. 9 августа 1942 года. Концерт симфонического оркестра. Дирижер К. И. Элиасберг. Шостакович. Седьмая симфония (в первый раз)”»[224].

Отвечая на вопрос о том, почему афиша первого исполнения Седьмой симфонии Д. Д. Шостаковича оказалась в коллекции Публичной библиотеки в единственном экземпляре, можно предполагать, что ответственные за проведение этого концерта, имея в виду, что на премьере намеревались присутствовать партийные, советские и военные руководители[225], решили задержать распространение этой афиши. Показательно, что председатель Радиокомитета в одном из официальных документов назвал первое исполнение Седьмой симфонии Д.Д. Шостаковича в Ленинграде «правительственным просмотром»[226]. Неудивительно также, что во время этого исполнения вражеская артиллерия была вынуждена молчать, хотя площадь Искусств, где находилась Филармония, подвергалась обстрелу довольно часто. «Симфония исполнялась под грохот стрельбы нашей артиллерии, – вспоминал командир артиллерийского контрбатарейного корпуса Н.Н. Жданов. – Если в Филармонии взял дирижерскую палочку Карл Элиасберг, то на огневых позициях на окраине города, в районе Автово, дирижировали контрбатарейщики. В зале звучали мелодии музыки, а на передовой, сливаясь в своеобразную симфонию, гремели залпы наших орудий. Это артиллеристы – контрбатарейщики – обеспечивали исполнение Седьмой симфонии»[227].

Первое исполнение Седьмой симфонии Д.Д.Шостаковича в Ленинграде транслировалось по радио. Перед его началом в эфире прозвучало дикторское вступление, текст которого сохранился для истории: «Товарищи! – обращался диктор к огромной аудитории. – В культурной жизни нашего города сегодня большое событие. Через несколько минут вы услышите впервые исполняемую в Ленинграде Седьмую симфонию Дмитрия Шостаковича – нашего выдающегося земляка. Он писал это замечательное произведение здесь, в нашем городе, в дни Отечественной войны, в дни, когда враг рвался в Ленинград, когда фашистские мерзавцы обрушивали на наш город бомбы, снаряды, когда немцы кричали на всех европейских перекрестках, что дни Ленинграда сочтены. Дмитрий Шостакович написал симфонию, которая зовет на борьбу и утверждает веру в победу. Само исполнение Седьмой симфонии в осажденном Ленинграде – свидетельство неистребимого патриотического духа ленинградцев, их стойкости, их веры в победу, их готовности до последней капли крови бороться и завоевать победу над врагом. Слушайте, товарищи. Сейчас будет включен зал, откуда будет исполняться Седьмая симфония Шостаковича»[228].

Предоставим слово Ольге Берггольц, мечтавшей в январе 1942 г. вместе со своими коллегами по Радиокомитету об исполнении Седьмой симфонии в блокированном и замерзающем Ленинграде: «И вот 9 августа 1942 года после долгого запустения ярко, празднично озарился белоколонный зал Филармонии и до отказа наполнился ленинградцами. На сцену вышли музыканты. Огромная эстрада Филармонии была тесно заполнена – за пультами сидел сводный городской оркестр. Здесь было ядро его – музыканты Радиокомитета артисты И.Ясиневский, потушивший первую “зажигалку” на крыше Радиокомитета, начальник пожарного звена скрипач А. Прессер, музыканты А. Сафонов и Е. Шах, рывшие окопы близ Пулкова; здесь сидели музыканты в армейских гимнастерках и флотских бушлатах… За дирижерский пульт встал Карл Ильич Элиасберг, – он был во фраке, как и полагается дирижеру, и фрак висел на нем, как на вешалке, – так он исхудал за зиму… Мгновение полной полной тишины, и вот – началась музыка. И мы с первых тактов узнали в ней себя и весь свой путь, всю уже тогда легендарную эпопею Ленинграда…»[229].

«Не мне судить об успехе того памятного концерта, – вспоминал впоследствии К. И. Элиасбрег. – Скажу только, что с таким воодушевлением мы не играли еще никогда. В этом нет ничего удивительного: величественная тема Родины, на которую находит зловещая тень нашествия, патетический реквием в честь павших героев – все это было близко, дорого каждому оркестранту, каждому, кто слушал нас в тот вечер. И когда переполненный зал взорвался аплодисментами, мне показалось, что я снова в мирном Ленинграде, что самая жестокая из всех войн, когда-либо бушевавших на планете, уже позади, что силы разума, добра и человечности победили»[230].

Далеко не всем любителям и ценителям творчества Д.Д. Шостаковича удалось 9 августа 1942 г. попасть на желанный концерт, например, научному сотруднику Публичной библиотеки, известному историку-медиевисту В. С. Люблинскому, не успевшему «достать полностью расхватанных билетов». Он признавался, что ему «хватит терпения дождаться следующих исполнений», но ему «было бы бесконечно любопытно присутствовать на премьере, как на событии, увидеть нынешний “цвет общества”, запомнить момент; ведь в любом серьезном романе о Ленинграде эпохи блокады этот вечер должен был бы найти место в цепи таких дат, как начало войны, как последние дни перед началом осады. Как дым первых бомбежек…»[231]. Инженер

7-й ГЭС И. Д. Зеленская записала 10 августа 1942 г. в своем дневнике: «Вчера, когда я ходила по городу, это чувство нереальности реального охватило меня с невероятной силой, даже голова задурманилась. Я пыталась попасть в Филармонию на первое исполнение 7-й симфонии Шостаковича, и, может оттуда, из этого знакомого белого вестибюля, от знакомых слов – на сегодня все билеты проданы – и родилось это чувство. Я как будто была даже довольна, что билеты все продаются, как в мирное время»[232].

Нельзя не упомянуть и о малоизвестном факте из культурной жизни города-фронта: 14 августа 1942 г. один из зачинателей снайперского движения на Ленинградском фронте Герой Советского Союза Владимир Пчелинцев был командирован на Международный студенческий конгресс, который состоялся в Соединенных Штатах Америки. В. Пчелинцев имел все основания участвовать в этом конгрессе, поскольку ушел на фронт в первые дни войны из Ленинградского Горного института. Однако президент США Ф. Рузвельт принял его в первую очередь как участника обороны Ленинграда, уничтожившего при его защите 150 фашистских солдат[233].

Свои итоги августа 1942 г. подводило УНКВД по Ленинграду в спецсообщении, адресованном А. А. Жданову, Л. А. Говорову, А. А. Кузнецову, Т. Ф. Штыкову. В нем впервые отсутствовал основной и непременный пункт предыдущих сообщений – о том, что продовольственные карточки населению отоварены полностью, а перебоев в снабжении населения не было. Оно и понятно: ведь на этот раз спец-сообщение было адресовано только главным лицам Ленинграда, которые отвечали за продовольственное снабжение города. Зато органы записей актов гражданского состояния были в ведении НКВД, и его ленинградское отделение теперь монопольно владело более или менее точной статистикой смертности в блокированном Ленинграде, за исключением периода зимы 1941–1942 г., когда сколько-нибудь точный учет погибших от голода ленинградцев был невозможен. В спецсообщении за август обращалось главное внимание на снижение смертности в Ленинграде в 2 раза по сравнению с июлем 1942 г. (в августе скончалось 8959 человек)[234]. В этом сообщении также впервые отсутствовали данные о скончавшихся жителях прямо на улицах города. Кроме того, руководство УНКВД информировало власти о том, что «за последнее время среди населения города увеличились высказывания, выражающие недовольство работой столовых и магазинов», и приводило наиболее характерные высказывания. Только за последние 10 дней августа 1942 г. было зарегистрировано 10 820 таких сообщений и высказываний, т. е. 1 сообщение на 70 жителей города[235]. Подобные высказывания встречаются и в блокадных дневниках. «На лечебном питании погано, – читаем в одном из них запись за 9 августа 1942 г. – Мясо подают нерегулярно. Все невкусно. Обман и обвес. Скандалы с администрацией. Заботы о деле питания не чувствуется…»[236]. Все эти жалобы на плохую работу столовых и магазинов свидетельствовали о том, что ленинградское руководство за первоочередными заботами по превращению Ленинграда в военный город стало меньше уделять внимания организации питания населения, без чего нельзя было победить голод окончательно. Известная театральная деятельница Л. В. Шапорина, получавшая продовольственную карточку 2-й категории, записала в дневнике 31 августа 1942 г.: «Давно не было мне так плохо, как сегодня утром. Голова кружится, темнеет в глазах от откровенного голода. Еле дошла до столовой. Денег нет. Сейчас доела весь хлеб, а всего одиннадцатый час. Надо продать книги. Даже не слабость, а состояние пьяного. Иду, еле удерживаясь по прямой линии, неустойчивость походки. Ужасно»[237].

Борьба ленинградцев за выживание продолжалась.

Документы

Из блокадного дневника старшего бухгалтера Института легкой промышленности Н. П. Горшкова 1942 год. Август.

1 августа. Суббота. Очень пасмурно. По небу низко проходят серые тучи. Дует северо-западный холодный ветер. Температура в 6 ч утра +10°. Погода необычайно холодная для данного времени года. После полудня стало проясняться, около 15 ч выглянуло солнце, облака рассеялись и сразу стало теплее, ветер стих.

Около 18 ч 20 мин объявлена воздушная тревога. Небо чистое, солнце ярко светит. Высоко в воздухе патрулируют наши истребители над городом. Все тихо, враг не пропущен. Отбой дан в начале 20-го часа вечера.

2 августа. Воскресенье. С утра слегка пасмурно, t +13°. Часов с 9-ти прояснилось, стало жарко. День хороший, солнечный. С фронта издалека изредка слышна одиночная арт. стрельба.

В 13 ч 20 мин объявлена воздушная тревога, которая продолжалась 3 часа. Вторая воздушная тревога объявлена в 17 ч 30 мин, и отбой дан в 20 ч 05 мин.

Во время тревоги была сильная стрельба зениток, в воздухе над городом пролетало много наших самолетов отдельными соединениями от 2-х до 9 шт. Отдельные вражеские самолеты прорывались в город. Был слышен взрыв одной бомбы.

Всю ночь и все утро до 9 часов стреляли наши крупные орудия. Временами пальба была очень интенсивная.

3 августа. В 6 ч утра t +13°. Пасмурно. Моросит дождь. Стреляют наши орудия. После полудня, в особенности после 15 часов, арт. пальба на фронте приняла ураганный характер. В городе содрогается почва, и дребезжат стекла в окнах.

Погода в течение дня пасмурная, часто шел дождь. Весь день и всю ночь не прекращалась ожесточенная арт. пальба наших орудий. Уже несколько дней нет обстрела города врагом.

4 августа. С ночи и все утро на фронте города идет пальба нашей артиллерии по врагу. Погода очень пасмурная, моросит мелкий дождь, t в 6 ч утра +15°. Свежий восточный ветер. Арт. пальба на фронте не прекращалась весь день, переходя временами в сплошной ураганный грохот. Звенели стекла в окнах, и сотрясались здания от отдельных мощных выстрелов наших орудий.

Вечером ветер стал меняться, небо закрыли темные тучи, пошел проливной дождь и шел всю ночь. Всю ночь на фронте пальба, но к утру стихла.

5 августа. В 6 ч утра t +12°. Идет сильный дождь. По небу быстро идут низкие тяжелые серые облака. Сильный порывистый холодный ветер с запада высоко поднял воду в реках и каналах. Создается угроза наводнения в низких местах города.

На фронте пальбы несколько меньше, слышны отдельные выстрелы арт. орудий. Иногда стрельба стихает надолго.

После полудня погода улучшилась, выглянуло солнце, стало тепло. Ветер стих. Вечер хороший.

В городе существенных перемен не видно. Много работников с предприятий послано на прополочные работы (на огороды).

6 августа. С утра пасмурно, без осадков, t +13°. На ближнем фронте города тихо.

В течение дня – редкая отдаленная арт. стрельба. Погода исправилась. Солнечно и тепло. Ночь прошла спокойно.

7 августа. Солнечное ясное утро, t +12°. Где-то вдалеке зенитки дали несколько залпов. На фронте утром тихо, стрельбы не слышно.

День проходит спокойно, иногда доносятся редкие одиночные выстрелы.

К вечеру погода стала портиться, подул холодный ветер. В городе без перемен.

8 августа. В 6 ч утра t +11°. Пасмурно. Шел небольшой дождь. К 8 часам утра прояснилось, солнце ярко светит.

В городе тихо, пальбы не слышно, кроме редких отдельных выстрелов вдали.

Днем погода испортилась, стало свежо, шел дождь.

9 августа. Воскресенье. В 6 ч утра свежо, t +10°. Небо чистое. После 9 ч слышна арт. стрельба.

После полудня пошли грозовые тучи, и с перерывами до ночи лил дождь. Ничего существенного. Обстрелов не было.

10 августа. Пасмурно. В 6 ч утра t +11°. Днем переменная погода, временами солнечно. На фронте и в городе без перемен. Тихо.

11 августа. Ясное солнечное утро. В 6 ч t +11°. Тихо. День хороший, теплый. Весь день солнечный. С фронта слышна отдаленная редкая арт. стрельба.

12 августа. В 6 ч утра t +12°. Слегка пасмурно. Днем солнечно, жарко, t до +30°. Изредка с фронта доносится одиночная арт. стрельба, глухо, издалека. В городе без перемен.

13 августа. Теплое солнечное утро, t +16°. На небе редкие светлые облака. Днем жарко и душно, появились тучи, и в 16 часов прошла гроза с проливным дождем. Погода испортилась. В течение дня была слышна арт. стрельба.

14 августа. Легкая редкая облачность. В 6 ч утра t +14°.

Около 11 часов днем усиленная пальба артиллерии.

Днем слышны отдельные далекие выстрелы. Вечером также редкая стрельба артиллерии. Погода хорошая, ясная, t днем до +30. В городе без перемен.

15 августа. Утром в 6 ч очень пасмурно, без осадков. Тепло – +18°. Днем погода хорошая. Враг производил артобстрел района Финляндского вокзала. На площади у вокзала много жертв.

16 августа. Воскресенье. Утром в 6 ч t +13°. Погода с утра и весь день теплая, солнечная, редкая облачность. С фронта доносится редкая арт. стрельба. В районе Финляндского вокзала обстрел. Свист снарядов был слышен во всем городе.

17 августа. В 6 ч утра t +17°. Тепло и солнечно. С утра тихо, пальбы не слышно. В течение для отдаленные выстрелы на фронте. Весь день простояла хорошая солнечная погода.

18 августа. В 6 ч утра t +17°. Легкие светлые облака. Солнце. День хороший, теплый. На фронте, далеко, обычная арт. пальба редкими одиночными выстрелами.

В городе перемен нет. К вечеру посвежело, подул холодный ветерок.

19 августа. Солнечное прохладное утро, t +11°. Весь день хорошая погода. Стрельба на фронте и днем обстрел на короткое время. Был слышен свист снарядов и разрыв в районе Вас. острова и Петроградской стороны.

20 августа. С утра пасмурно и тепло. В 6 ч утра t +17°. С 9 часов погода прояснилась. Солнечно и жарко. С фронта изредка обычная арт. стрельба.

21 августа. Ясное утро, t +17°. Днем очень жарко. На солнцепеке термометр показывал 40°. Обычная стрельба.

22 августа. Солнечное теплое утро. Днем очень жарко, до +35°. Проходящие облака. С фронта издалека слышна редкая обычная арт. стрельба. В городе без перемен.

23 августа. Воскресенье. В 6 ч утра светит солнце сквозь редкую облачность, t +17°. Днем жарко. С полудня на небе появилась густая облачность. Дождя все же не было. Особых перемен нет.

24 августа. В 6 ч утра ярко светит солнце. Тепло +17°. День жаркий. Обычная арт. стрельба вдалеке.

25 августа. Теплое утро, t +19°. Днем жарко, облачно. После полудня враг дал по городу несколько выстрелов из дальнобойных орудий.

26 августа. Сегодня годовщина как враг отрезал Ленинград от последней Северной ж. дор., и путь на Большую землю остался только через Ладожское озеро.

В 6 ч утра облачно, тепло, t +18°. Днем дождь. В течение всего дня на фронте гремит беспрерывная артилл. канонада. Слышны батарейные залпы и отдельные выстрелы крупных орудий. Можно предположить, что на фронте города идет сражение.

Ночью, после 23 часов, сообщили по радио о большом прорыве наших войск на Западном и Калининском фронтах на протяжении 115 км и вглубь до 50 км. Захвачены большие трофеи. Неприятные известия с Кавказского фронта, где бои идут уже около города Моздока и на путях к Грозному.

27 августа. Всю ночь лил дождь. К утру погода стала несколько проясняться. Ветер гонит серые густые облака, t +15°. В 5 ч утра слышны подряд несколько залпов батарей большого калибра. Днем стрельбы мало. Погода пасмурная, несколько раз шел дождь. Ночью сильная арт. пальба.

28 августа. С утра пасмурно. В 6 ч утра t +16°. Тихо. Пальбы не слышно. Погода днем солнечная, тепло. Днем обычная редкая арт. стрельба вдалеке.

В городе без перемен. Ночью была слышна арт. стрельба.

29 августа. В 6 ч утра – небольшая туманность, затем прояснилось, светит солнце, t +17°. Днем очень жарко, до +32°. Солнце на чистом небе. К вечеру появились тучи, и в 19 ч разразилась гроза с ливнем. Удары грома очень сильны. Через час (в 20 ч) туча прошла, и вновь стало проясняться. Сегодня с фронта доносится обычная арт. пальба. Летали самолеты. Над городом была слышна пулеметная очередь. В 21 ч появилась сплошная облачность, и пошел дождь.

30 августа. Воскресенье. Ясное утро, t +11°. Чувствуется дыхание осени. После вчерашнего обильного дождя воздух чист и прозрачен.

В течение дня изредка слышны отдельные арт. выстрелы. Над городом долго кружили, патрулировали наши самолеты.

31 августа. Ясное солнечное утро. Свежо, t в 6 ч утра +6°. Тихо. Днем хорошая солнечная погода – +18°. Пальбы не слышно. В городе никаких существенных перемен нет. Завтра, 1/XI, начинается месячник по заготовке дров в порядке трудповинности.

Архив Большого Дома. Блокадные дневники и документы / сост. С. К. Бернев, С. В. Чернов. СПб., 2004. С. 124–128.

СПИСОК АБОНЕНТОВ

ПРАВИТЕЛЬСТВЕННОЙ СВЯЗИ ЛЕНИНГРАДА на 1 августа 1942 г.

5 августа 1942 г.

Совершенно секретно

Начальник отделения правительственной связи УНКВД ЛО младший лейтенант госбезопасности Гусев

Ленинград в осаде. Сб. документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. СПб., 1995. С. 103.

ДОНЕСЕНИЕ

Начальника политуправления Волховского фронта начальнику Главного политуправления Красной Армии

6 августа 1942 г.

Докладываю о ходе выполнения приказа 227 по состоянию на 7.00 6 августа.

В соответствии с принятыми Военным Советом фронта штатами и планов укомплектования заградотрядов, штрафных рот и батальонов Политуправления подобраны:

а) для заградотряда фронта – военком, секретарь партбюро и секретарь комсомольского бюро, два политрука рот;

б) для двух штрафных батальонов – два военкома, два секретаря партбюро, два секретаря комсомольских бюро и восемь политруков рот.

Полностью укомплектован заградотряд по 4-й армии. Его политсостав: военком – ст. политрук Ремизов, секретарь политбюро – политрук Зиздо, секретарь комсомольского бюро – Дикань, три политрука рот – политрук Плющенко, младший политрук Филатов, политрук Уманов. 7 августа отряд приступает к работе.

По 59-й армии создаются два заградотряда и пять штрафных рот. Политсоставом они укомплектованы полностью, средним комсоставом – на 50 проц., младшим – на 70 проц., рядовым составом заградотряды укомплектованы на 40 проц. 7 августа укомплектование закончится, 8 августа заградотряды приступят к работе. В штрафные роты ни один человек еще не направлен.

Военный Совет фронта 31 июля принял специальное постановление о случаях измены Родине отдельными военнослужащими в 54-й армии и фактах преступно-беспечной организации службы боевого охранения и разведки. Военному Совету 54-й армии приказано отстранить от занимаемых должностей и предать суду с направлением в штрафной батальон командира 3-го взвода 3-й роты 6-й отдельной бригады морской пехоты сержанта Бойкова П.П., командира 3-й роты лейтенанта Соболева И.М., политрука 3-й роты сержанта Смердова Г. И., командира 1-го батальона батальонного комиссара Ульянина А. Ф., как не принявших достаточных мер и не предотвративших перехода к врагу изменников Родины, бывших бойцов 3-й роты.

При разъяснении приказа в отдельных частях были допущены грубые ошибки. Например, в 1246-м полку 374 сд 59-й армии был такой случай. Комиссар полка батальонный комиссар Мухалев и начальник отделения агитации и пропаганды помдива ст. батальонный комиссар Джерокян проводили беседу. Некоторые красноармейцы заявили, что такой приказ надо было издать раньше, это предупредило бы отступление на южном фронте.

Мухалев и Джерокян, не сказав ничего о приказе Ставки, невразумительно ответили: «Раз приказ подписан Сталиным – значит правильно».

В 50 кд 4-й армии к работе в качестве агитатора политрук Дувинов допустил малограмотного красноармейца Гуменникова. Гуменников, конечно, не мог разъяснить приказа. Тогда бойцы заявили, что он сам не знает приказа, а берется разъяснить его. Военком полка отстранил Гуменникова от работы агитатора и предложил политруку провести разъяснение приказа в подразделении.

В 228 сд 4-й армии 3 августа во время беседы беспартийный красноармеец Черкасов сказал: «Зря для бойцов вводят такие суровые меры. Бойцы не виноваты, все зависит от командиров». В подразделении ограничились разъяснением приказа Черкасову. Мною (предложено) начпоарму и уполномоченному особого отдела взять Черкасова под наблюдение.

В соответствии с Вашими замечаниями о качестве информации по приказу 227 дал указания начпоармам, принял организационные меры к ее улучшению.

Начальник Политуправления фронта бригадый комиссар К. КАЛАШНИКОВ

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. М.; СПб., 2005. С. 530.

ДОКЛАД

Начальника политуправления Волховского фронта в Главное политуправление Красной Армии

7 августа 1942 г.

Докладываю о ходе выполнения приказа № 227 по состоянию на 18.00 7 августа.

Производится отбор командного и рядового состава во фронтовые, формируемые по приказу, части (политсостав подобран). Во 2-й ударной армии в заградотряд Военным Советом армии кроме лиц командно-политического состава отобрано 70 младших командиров и 110 рядовых бойцов; отобраны младшие командиры в штрафные роты. О положении в 4-й армии сообщено сегодня утром. В заградотряд 8-й армии отобрано кроме политсостава 35 младших командиров, 94 рядовых бойцов.

В ходе отбора людей имели место крупные недостатки. Военкомы и начальники политотделов двух соединений 8-й армии прислали в качестве командиров и политработников в новые части людей, ничем себя не проявивших на практической работе, допустивших ряд ошибок, не сумевших предупредить чрезвычайных происшествий и аморальных явлений в своих подразделениях. Подобные недостатки имели место и в подборе рядового состава. В числе присланных из соединений большое количество не обучено и не участвовало в боях. Из 81 человека, присланного соединением, 40 откомандировано обратно. Военкомам и начальникам политотделов соединений указано на недопустимость формального отношения к подбору людей в заградотряды и штрафные роты. В заградотряд 52-й армии кроме комполитсостава отобрано 103 младших командира, 519 бойцов. В 54-й армии комполитсостав подобран полностью, идет отбор рядового состава. В 59-й армии в заградотряды кроме политсостава отобрано 439 человек рядовых бойцов.

В 8-й армии группой командиров штаба произведена проверка выполнения приказа в двух частях. Оказалось, что многие бойцы и командиры не поняли приказа и не сделали для себя требуемых выводов. Некоторые даже решили, что приказ относится главным образом к армиям Южного фронта. В связи с этим Военным Советом армии издан специальный приказ. Начальник политотдела 8-й армии сообщает также, что личный состав прибывшего понтонно-мостового батальона не был ознакомлен с приказом. О приказе не знал даже военком батальона. Приняты меры к немедленному доведению приказа до каждого бойца и командира батальона.

В армиях продолжают работать по разъяснению и проверке выполнения приказа работники Политуправления фронта.

Начальник Политуправления фронта бригадный комиссар К. КАЛАШНИКОВ

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. М.; СПб., 2005. С. 531.

УКАЗАНИЕ

командующего войсками Ленинградского фронта командующим 23, 42, 55 А, НОГ, ПОГ, командирам 85, 86, 136, 72 сд

18 августа 1942 г.

Мною установлено, что при обучении войск наступательным действиям допускаются грубые ошибки, прививающие порочные навыки бойцам:

1. Затягивание броска в атаку перебежками и пассивные без причин залегания, причем боец не знает, почему он лежит, что нужно предпринять для того, чтобы броситься в атаку, не обучается сочетать свои движения с огнем своего отделения, а также поддерживающих пулеметов, минометов и артиллерии.

2. Бойцы не обучаются забрасыванию гранатами при атаке противника, т. к. не имеют учебных деревянных гранат при обучении.

3. Как правило, учения заканчиваются атакой переднего края, бой в глубине не отрабатывается и, таким образом, исключается тренировка бойцов и командиров в ведении ближнего боя в сложных условиях, просачиваться в глубину, стремление к движению вперед, смелому развитию успеха.

4. Бойцы не обучаются преодолевать препятствия и драться в траншеях, отражать танки противника, окапываться и закрепляться.

5. Командиры батальонов не занимаются со своими ячейками управления. Связные не тренируются в боевой работе, а используются на бытовое обслуживание командиров рот и взводов.

6. Обучение проводится от частного к целому, что при ограниченности срока обучения не дает необходимой постоянной боевой готовности подразделений и частей и не позволяет отдельно занимающимся спецподраз-делениям понять свое место в бою.

Приказываю:

1. Немедленно принять меры к исправлению отмеченных недостатков.

2. Обучение начинать с показного занятия по сколачиванию батальона, с таким расчетом, чтобы стрелковые и спецподразделения ознакомились с местом и функциями, присущими им в боевых порядках батальонов, а затем переходить к совершенствованию бойцов в отделениях, взводах, ротах.

3. Получение и об отданных распоряжениях донести.

Командующий войсками Ленинградского фронта генерал-лейтенант ГОВОРОВ

Член Военного Совета фронта Т. ШТЫКОВ

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. М.; СПб., 2005. С. 292.

УКАЗАНИЯ

Военного Совета Ленинградского фронта командующим армиями, Военным Советам армий, командующим и комиссарам опергрупп, командирам и комиссарам дивизий по улучшению управления на поле боя

26 августа 1942 г.

Опыт наступательных боев 42-й и 55-й армий в июле и августе показал, что войскам вполне удаются короткие удары силами до стрелкового полка по разгрому, захвату и удержанию отдельных сильно укрепленных пунктов в системе обороны противника.

Но тем же войскам оказывается не под силу выполнение задачи, как только увеличивается состав действующих войск до стрелковой дивизии и, соответственно, глубина поставленной задачи.

Почему это происходит?

При решении короткой по глубине наступательной задачи на ограниченном участке фронта войска, заранее нацеленные на объект, успевают выполнить ее в один прием, прежде чем противник успевает восстановить нарушенную огнем артиллерии систему пехотного огня и организовать маневр артиллерийского огня и резерв из глубины.

В этом случае ограниченный фронт не ставит столь остро в ходе боя задачу непрерывной увязки действий с соседями, короткая по глубине задача не требует при решении расчленения ее на ряд последующих по глубине атак, из которых каждая требует новой организации в ходе боя, неготовность противника к контрманевру не требует от командира в ходе боя дополнительных существенных мероприятий для доведения своего решения до конца, несмотря на противодействие противника и, наконец, обычно не происходит резкого изменения обстановки, требующего нового и своевременного решения.

Управление войсками в ходе боя в этом случае сравнительно несложно и не требует от командира и штаба высшего звена (соединения, армии) особых усилий по его организации.

Совсем другое получается, когда увеличиваются состав действующих войск и глубина поставленной задачи. В этом случае в ходе боя необходимо увязывать действия соседних наступающих частей; большая глубина задачи не позволяет решить ее в один прием, а требует в ходе боя последовательной организации атаки ряда объектов в глубину; становится уже невозможным ограничиваться огневой обработкой лишь одного намеченного объекта атаки; так как в ходе боя противник успевает восстановить огневую систему, поэтому требуется непрерывная артиллерийская поддержка наступления путем последовательной обработки очередных атакующих объектов; в ходе боя противник успевает организовать контрманевр огнем и резервами, что требует своевременного принятия новых мероприятий, чтобы не упустить инициативу из своих рук и довести свое решение до конца; наконец, обстановка в ходе боя может измениться, выдвинуть новые задачи и потребовать по собственной инициативе принять новое решение.

Управление войсками в этом случае значительно усложняется, требует постоянного и точного знания обстановки и нуждается в особо четкой и надежной организации и непрерывности руководства боем.

Этого не понимают многие командиры полков, дивизий и их штабы, а также и штабы армий. Они становятся на путь вредного упрощенства, механически перенося способы управления более простыми формами боя в обстановку сложного боя. Они пренебрегают знанием обстановки, без чего немыслимо какое бы то ни было управление боем. Не зная действительной обстановки и, следовательно, положения своих войск и войск противника, они лишают себя возможности организовать последующие этапы боя, пуская тем самым дело на пагубный самотек. Все это неизбежно ведет, как показывает опыт боевых действий, к тому, что атака неуправляемых частей в ходе боя разбивается на несогласованные действия отдельных подразделений, наступление теряет свою целеустремленность, нарушается система взаимодействия родов оружия, противник, в результате этого, получает в свои руки инициативу, и наши части, неся из-за неорганизованности большие потери, не выполняют боевой задачи, несмотря на превосходство в силах. Штабы же дивизий и армий, утратив связь с войсками, теряют тем самым и влияние на ход и исход боя, превращаясь из штабов в места пребывания командиров, изолированных от своих войск и, следовательно, лишивших себя возможности командовать ими. Так было в бою 85 сд 30.7 и 268 сд в бою 19–23.8

Все это происходит потому, что многие командиры и штабы забыли элементарные основы управления войсками и их организации, упустили из виду, что забвение этих основ может сорвать и загубить любую операцию, как бы хорошо она ни была задумана и подготовлена.

Что значит правильно организовать управление войсками в сложном бою? Это значит, прежде всего, иметь правильное решение командира. Часто сущность решения понимают очень примитивно, только как нарезку полос для действия. На самом деле решение заключается в определении замысла предстоящих действий в соответствии с поставленной старшим командиром задачей и требует четкого уяснения своей цели действий (чего командир хочет добиться в бою?) и установления способа действий (как он будет добиваться осуществления этой цели?).

Но правильно принятое решение еще не означает успешного выполнения боевой задачи. Коль скоро решение принято, его судьба целиком и полностью зависит от организации, на основе принятого решения, боевых действий войск и их непрерывного взаимодействия в бою.

Товарищ Сталин учит нас, что «после того, как дана правильная линия, после того, как дано правильное решение вопроса, успех дела зависит от организационной работы, от организации борьбы за проведение в жизнь линии партии, от правильного подбора людей, от проверки исполнения решений руководящих органов. Без этого правильная линия партии и правильные решения рискуют потерпеть серьезный ущерб. Более того: после того, как дана правильная политическая линия, организационная работа решает все, в том числе и судьбу самой политической линии, – ее выполнение, или ее провал» (Сталин «Вопросы ленинизма», изд. II, стр. 476–477).

Эти основные принципы большевистского руководства, видимо, забыты или до сих пор не поняты многими нашими командирами.

Организация боевых действий и их непрерывное взаимодействие и обеспечение в ходе боя требуют тщательной отработки всех деталей боевого обеспечения, определения задач войск и построения боевого порядка, занятия исходного положения, последовательного маневра огня и движения на всю глубину поставленной задачи, увязки действий соседей, родов войск, мероприятий в ходе боя, чтобы парализовать контрманевр противника, своевременного материально-технического обеспечения, эвакуации раненых и организации тыла.

В обороне при организации боевых действий войск основное внимание должно быть обращено на создание системы противотанкового и пехотного огня, инженерного обеспечения обороны, создание глубины обороны и подготовку контратак.

Организация боевых действий в ходе боя невозможна без постоянного знания обстановки, умения разгадать вовремя намерения противника и непрерывного контроля за выполнением приказов и всеми действиями войск.

Это требует надежной организации управления. Организация управления заключается в развертывании командного пункта, организации связи: радио, проводной, офицерами связи и посыльными и надежной организации непрерывной и правдивой информации снизу вверх и сверху вниз и соседей о всех данных обстановки.

Управление боем командир осуществляет через штаб. Этого тоже не понимают многие командиры, включая штаб из управления войсками, или используя его командиров в качестве порученцев.

Штаб обязан проявить максимум находчивости и изобретательности, чтобы быть в постоянной осведомленности о положении и состоянии своих войск и действиях и намерениях противника, в этом основная и главная задача штаба.

Военный Совет фронта требует от всех общевойсковых и штабных командиров покончить с пагубным пренебрежением и недооценкой организационно работы, от которой зависит судьба наших решений.

Ликвидация организационной немощности и распущенности, крутой поворот к вопросам организационного руководства, решительное улучшение работы штабов является, таким образом, неотложной задачей руководителей наших армий, групп и дивизий.

Настоящее указание по управлению войсками проработать со всеми командирами и штабами от армии до батальона.

Командующий войсками Ленинградского фронта генерал-лейтенант ГОВОРОВ

Секретарь ЦК ВКП(б) А. ЖДАНОВ

Корпусной комиссар А. КУЗНЕЦОВ Т. ШТЫКОВ

Начальник штаба фронта генерал-лейтенант ГУСЕВ

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. М.; СПб., 2005. С. 293–296.

ДОНЕСЕНИЕ

Командующего войсками Волховского фронта № 04 Верховному Главнокомандующему

30 августа 1942 г. 24 ч 00 мин

В течение 30 августа войска 8-й армии вели бои за овладение Синявино, отражали усиливающиеся контратаки на мгинском направлении и завершали очистку Вороновского узла сопротивления. В течение дня отмечались усиленные переброски к участку прорыва войск противника автотранспортом из районов Тосно, Лисьин-корпус и Любань, Бабино. Отмечен также подход до 30 танков с юга через Сологубовка в направлении пос. Михайловский. Контратаки противника были поддержаны многократными налетами бомбардировочной авиации, совершившей свыше 200 самолето-вылетов по районами Вороново, а также по боевым порядкам 19, 24 и 3 гв. сд.

В результате напряженных боев 30 августа противник полностью окружен в роще «Круглая»; дорога Синявино, Гонтовая Липка в нескольких местах перехвачена нашими войсками, попытки противника прорваться из рощи «Круглая» были отбиты, при этом подбито 2 танка и 5 бронемашин.

Особенно напряженные бои велись в районе Синявино, где передовые подразделения 19 гв. сд утром врывались в поселок, захватив при этом 6 тяж. орудий, склад с боеприпасами. Другие трофеи подсчитываются. Есть пленные, принадлежащие 170 пд.

К исходу дня части 19 гв. сд вели бои в 200 метрах восточнее Синявино, непосредственно на южной окраине села в 200 метрах южнее свх. Торфяник.

На мгинском направлении противник силою не менее двух пехотных полков при поддержке до полка танков и бомбардировочной авиации переходил в контратаки их района пос. Михайловский. Несмотря на большие потери, нанесенные ему огнем всех видов, все же силою до двух батальонов вклинился в расположение наших частей и вышел к отм. 40,4, где дальнейшее его продвижение остановлено и резервными частями изолируется.

В ночь с 30 на 31 августа для полной ликвидации этого противника и развития наступления с последующим захватом пос. Михайловский и жел. дор. Восточнее его в район пос. 1-й Эстонский выдвигаются 32 осбр и 16 отбр.

На участке пос. 1-й Эстонский, Мишкино, Поречье существенных изменений нет. Район Вороново очищен от противника и удерживается сформированным отрядом закрепления. Контратаки противника силою до батальона из леса, что западнее дома отдыха (южн.), отбиты с большими для него потерями.

В воздушных боях и огнем зенитной артиллерии сбито 6 Ю-88 и 1 МЕ-109.

4 гв. ск 31.8 развертывается для последующего ввода в прорыв и развития наступления на синявинском направлении на Анненское.

МЕРЕЦКОВ, ЗАПОРОЖЕЦ, СТЕЛЬМАХ

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. М.; СПб., 2005. С. 533–534.

Из воспоминаний начальника Инженерного управления Ленинградского фронта Б. В. Бычевского

Через несколько дней активизировался колпинский участок в полосе 55-й армии. Части 56-й и 268-й стрелковых дивизий штурмовали здесь опорный пункт Ям-Ижора.

Таким образом, в первых числах августа уже четыре стрелковые дивизии вели наступательные бои.

Правда, территориальный успех этих частных операций был незначительным. Войска 42-й армии закрепились в восточной части поселка Старо-Паново на берегу речки Дудергофки да захватили первые траншеи противника у станции Лигово и на восточной окраине Урицка. Войска 55-й армии овладели поселками Путролово и Ям-Ижора.

Как раз в эти дни Ставка предупредила Говорова о начавшейся переброске под Ленинград из Крыма крупных сил армии генерал-фельдмаршала Манштейна. Действительно, скоро наши разведчики и партизаны заметили перегруппировку войск противника и обнаружили совершенно новые части. В районе Тосно и Вырицы появились 5-я горнострелковая, 61-я пехотная и 250-я испанская «голубая» дивизии. Из Красногвардейска донесли о сосредоточении там до сих пор неизвестных 12-й танковой дивизии и 185-го штурмового дивизиона. Под Ленинградом появились осадные орудия большой мощности, в том числе и 420-миллиметровая типа «Берта». Стало ясно, что враг создавал новую ударную группировку, нацеленную на город.

Этому благоприятствовала тяжелая обстановка, сложившаяся на юге страны. От сводок Софинформбюро ныло сердце. Пали Крым и Донбасс. Гитлеровцы форсировали Дон, прорвались к Северному Кавказу и Волге.

Но, несмотря на все это, в войсках не было и следа уныния. Бойцы и командиры готовы были помочь товарищам по оружию, активными действиями отвлечь часть вражеских сил на себя. И мы в штабе не оставляли сокровенную мечту о большом ударе с целью прорыва блокады.

И вот 7 августа генерал Гусев сказал:

– Ну, други мои, кажется у нас начинаются горячие денечки. Волховский фронт готовит наступление на Синявино. Нам предстоит наносить вспомогательный удар навстречу ему.

Больше он ничего не сказал. Только хитро улыбался:

– Не торопитесь, всему свое время.

– Раз навстречу волховчанам, значит, опять по старому пути, с форсированием Невы? – высказал предположение генерал Баранов, новый командующий бронетанковыми войсками.

– Может, ты знаешь другую дорогу? – улыбнулся Гусев. – Я, брат, премию бы выдал тому, кто укажет ее. За Старо-Паново больше недели дрались, а дальше Дудергофки не ушли. Делай сам вывод…

Два дня спустя нас вызвал Л. А. Говоров. И тут всем стало ясно, что командующий как раз и не хочет наступать по старому пути, через Неву.

– Удар осуществим вдоль левого берега Невы от Колпина в направлении Усть-Тосно и далее на Мгу, – заявил он.

Замысел Леонида Александровича прост.

– Имейте в виду, – предупреждал он, – многое будет зависеть от того, сумеем ли мы сразу захватить шоссейный мост через реку Тосну. С этой целью высадим десант на катерах. Внезапность должна стать нашим союзником.

Сообщив затем сроки готовности операции, назвав силы, которые должны в ней участвовать, командующий предложил немедленно приступить к разработке плана и отпустил нас.

Мы, не сговариваясь, сразу все направились к Гусеву. Выяснилось, что по пехоте на участке предполагаемого прорыва может быть создан лишь полуторный перевес.

– И танков у генерала Баранова маловато. Выходит, на вас вся надежда, – обратился начальник штаба к командующим Военно-воздушных сил и артиллерией.

Генерал С. Д. Рыбальченко заявил, что он может выделить для поддержки пехоты не больше ста самолетов.

– Не жирно! – резюмировал Гусев. – Ну а у тебя как, Георгий Федотович?

– Создадим тройное превосходство в орудиях и тяжелых минометох, – уверенно ответил Одинцов.

Когда расходились, Гусев предупредил меня:

– Ты, брат, все-таки готовь переправочные средства у Невской Дубровки. Хотя бы на одну дивизию.

– Я Вас не понимаю, Дмитрий Николаевич. Какой в этом оперативный смысл?

– Командующий приказал держать там наготове семидесятую дивизию. Мы ее перебросим через Неву для удара во фланг противнику, когда основные силы пятьдесят пятой армии начнут развивать успех.

Наступило 19 августа. За десять без малого суток мы успели во всех деталях продумать и неплохо организовать обеспечение предстоящей операции. 367-й и 53-й армейские инженерные батальоны назначены на усиление стрелковых дивизий, форсирующих реку Тосну. Один саперный взвод пойдет в составе десанта на катерах, чтобы разминировать мосты. Старейшие и наиболее испытанные в прошлых боях 41-й понтонный и 106-й инженерный батальоны вступят в дело в составе главных сил 55-й армии при развитии успеха.

106-м батальоном теперь командует майор И. И.Соломахин. Из сугубо гражданского инженера-строителя, любителя поспорить даже там, где не положено, выработался смелый, энергичный, дисциплинированный командир. Только неделю назад батальон освободился от строительства фронтового командного пункта, и уже после этого Соломахин успел перебросить через Ладожское озеро новый легкий понтонный парк, подготовить автотранспорт.

Так же слаженно действуют и другие наши части. За год войны инженерные войска обогатились огромным опытом. Лучше стало у нас и с материальной частью.

В приподнятом настроении явился я на фронтовой артиллерийский наблюдательный пункт. Он находится прямо в траншее на правом берегу Невы, как раз против участка, который будет атаковать десант. На НП хозяйничает Г. Ф. Одинцов. Здесь же находятся С. И. Лисовский и несколько человек из штаба 55-й армии.

Над Невой – гул артиллерийской канонады. Это орудия прямой наводкой наносят удары по огневым точкам на левом берегу реки. Катера с десантом идут вверх по Неве из Кормчино и скоро должны поровняться с нами.

Химики ставят дымовую завесу. Она заволакивает весь фарватер Невы и оба берега. Огонь орудий прямой наводки стихает. На воде уже слышен шум катерных моторов.

На бреющем полете прошла группа краснозвездных штурмовиков. Высоко в небе кружит четверка истребителей.

Прислушиваясь ко всем этим звукам, я думаю о своем. Найдут ли катера в дыму намеченные места высадки? Подавлена ли противодесантная оборона немцев? Сольются ли удары передовых частей 43-й и 268-й стрелковых дивизий на левом берегу с атакой десанта?

Во время ночной разведки саперы капитана Ерастова наткнулись на маленькую землянку в овраге. От нее к мосту на шоссе тянулись две нитки электрического провода. Мы решили, что это подрывная станция. Сейчас по ней бьет наша батарея.

На том берегу послышался треск автоматов, несколько взрывов гранат. Дым становится реже. Нам уже виден начавшийся там бой. Кажется, оккупанты ждали атаки с суши, а не с Невы. Позиции 43-й стрелковой дивизии – в огне и дыму. Девятки «юнкерсов» успели трижды бомбить занятый ею клочок земли. Зато высадившийся с катеров десант почти не встретил сопротивления. Катера разворачиваются и уходят в следующий рейс.

Взволнованные удачей, мы с Лисовским собираемся дать Соломахину команду вести буксиром вдоль Невы легкие понтоны. Может быть, уже сегодня ночью главным силам 55-й армии удастся прорваться через реку Тосну? Атам, глядишь, недалеко и Мга!

Но тут Одинцова вызывает к телефону командующий фронтом. Георгий Федотович начал было докладывать об успехе десанта, но вдруг осекся. Голос его изменился.

– Слушаюсь, товарищ командующий! Сейчас же еду туда, – говорит генерал и кладет трубку.

Оказывается, пехота, попав под удар авиации и артиллерии противника, залегла.

Вместе с Одинцовым в штаб 55-й армии отправляюсь и я.

К моменту нашего приезда туда обстановка несколько изменилась. 43-я и 268-я стрелковые дивизии, хотя и с большими потерями, все же разгромили фланговый узел обороны противника в поселке Усть-Тосно. 942-й полк 268-й стрелковой дивизии форсировал реку Тосну и закрепился на крохотном плацдарме.

Шоссейный мост тоже удалось захватить. Но он оказался пристрелянным. Два первых танка, выскочившие на него, сразу были подбиты и заградили путь другим. Вытащить их не удавалось, настолько сильным был артиллерийский и пулеметный огонь.

Как и месяц назад в старо-пановской операции, бои под Усть-Тосно приняли затяжной характер. Сказывалось прибытие к противнику свежих наземных частей, а главное, его преимущество в авиации.

Тогда я еще не совсем ясно понимал, что на невском участке завязываются события, выходящие за рамки частной операции. 11-я немецкая армия Манштейна в те августовские дни заканчивала сосредоточение для наступления под Ленинградом. И наши активные действия имели своей главной целью сорвать этот замысел, заставить войска противника, готовившиеся к наступлению, втянуться в оборонительные бои.

Бычевский Б. В. Город-фронт. Л., 1967. С. 176–180.

Из воспоминаний артиллериста Н.А. Власова

К концу августа 1942 года на наш участок фронта стали стягиваться свежие войска. Однажды ко мне на НП командир нашего полка подполковник Ступин пришел с начальником артиллерии 6-го Гвардейского корпуса полковником Шухриным, показавшимся мне толковым и деловым человеком. Ступин сказал мне по секрету, что 6-й Корпус прибывает на наш участок. На другой день меня посетила большая группа офицеров-артиллеристов во главе с командиром полка. Они только что прибыли из Сибири в составе подобного нашему артполка, опыта не имели, пороха не нюхали и держались друг за друга. Наши полковчане, шутя над ними, вспоминали, что они в первые дни на фронте прошлой осенью также держались немалой группой. Среди других прибывали и реактивные батареи «катюш» (сначала их у нас называли «марусями», а «катюша» утвердилась позднее). Ко мне пришел старший лейтенант, командир дивизиона и попросил «привязать его батарею» (определить координаты огневой позиции). По пути к его батарее он сказал мне по секрету, что у них дивизион М-30 реактивных минометов калибра 303 мм, мины весом 100 кг каждая. Один залп дивизиона дает 384 такие мины. Личный состав к ним отбирался очень строго, сам Сталин утверждал каждого.

Я сомневался в точности моей привязки, но когда увидел батарею, убедился, что лучшая точность не имеет смысла. Их яйцевидные мины с цилиндрическими хвостами-ракетами были расставлены широко по фронту и адресовались на обширную площадь переднего края немцев. Их у нас назвали «ванюшами» или «андрюшами». Позднее я наблюдал, как они, казалось, виляя реактивными хвостами, летели в сторону немцев, оставляя дымный слой и сотрясая землю и воздух своими разрывами, оглушавшими даже на нашей стороне.

Задачей предстоящей операции был прорыв обороны немцев и в случае успеха выход через Синявино на соединение с Ленфронтом у берегов Невы.

27 августа в б часов утра началась артподготовка. Такое фортиссимо я слышал впервые. Грохот и стон был так силен и непрерывен, что разговаривать можно было только на ухо, громко крича. К этой какофонии примешивались и выстрелы шести орудий нашего дивизиона. Мы вели огонь по хорошо разведанным вражеским батареям и одному участку обороны.

На другой день 19-я Гвардейская дивизия прорвала оборону немцев на лесном участке шириной три-четыре км в направлении на Синявино. Мне удалось пройти вслед за пехотой на бывшую вражескую территорию. В глухом лесу стояла первобытная тишина. Сюда не стреляли ни немцы, ни наши. Но над проходами к этому прорыву все чаще и чаще стали пикировать «Юнкере» 88 и 87. Будучи на ПНП-3 (передовой наблюдательный пункт 3-й батареи) в этом районе, я очень хорошо их видел и сначала прятался за блиндаж, а потом понял, что лучше стоять в окопе, и тогда видно, что далеко не каждая их бомба летит на тебя. Я даже стрелял по ним из винтовки, настолько близко они пролетали мимо. На другой день наша пехота захватила Синявино. Но справа немцы удержались в роще Круглой, и на дороге в Синявино с востока спешно вводили подкрепления. Вскоре, подтянув новые войска, они сумели отрезать синявинскую группу пехоты. В этой группе оказался заменивший меня новый начальник разведки 1-го дивизиона гв. лейтенант Гуменюк. С ним было пятеро разведчиков и связистов. Сам он с двумя ребятами сумел выбраться, а трое ребят пропали без вести. Меня уже в начале боев вызвали в штаб и назначили помощником начальника штаба по разведке (ПНШ-2).

«Мы знаем, что значит война…». Воспоминания, письма, дневники универсантов военных лет. СПб., 2010. С. 300.

Из журнала боевых действий 768-го тяжелого артиллерийского дивизиона резерва Главнокомандования вермахта

16.8.42. Днем дивизион выдвинутым в Стрельну дежурным орудием вел беспокоящий огонь по Финляндскому вокзалу, выпустив 10 снарядов. Снаряды ложились у цели, наблюдением точно установлены попадания в здания.

Дежурное орудие – единственное действовавшее на участке тяжелое орудие – было немедленно разведано. В результате его стрельбы несколько батарей противника из Петербурга целый день вели интенсивный огонь по этому орудию. 173 разрыва отмечено в его районе, частично в непосредственной близости к орудию. Перед вечером семь бомбардировщиков бомбами и бортовым оружием атаковали дежурное орудие. Беспокоящий огонь по Финляндскому вокзалу, очевидно, очень неприятен противнику, так как это единственный вокзал, находящийся вне действенного огня немецкой артиллерии и поэтому используемый в больших масштабах для грузовых операций. Во время огневого налета солдат 3-й батареи ранен так сильно, что на следующий день умер в дивизионном перевязочном пункте в Коркули.

25.8.42. Утром была проведена стрельба дежурного орудия в Стрельне. Целями были Главный почтамт в Петербурге для второго заряда и Финляндский вокзал для третьего заряда. У первой цели наблюдался сильный длительно державшийся дым. Стрельба маскировалась совместным огнем одной батареи 708-го берегового дивизиона РГК и 531-го берегового дивизиона РГК.Это мероприятие оказалось вполне целесообразным. Противник не опознал дежурное орудие и вел беспокоящий огонь по всем трем частям, расположенным в Стрельне.

Дивизиону придана 515-я береговая батарея РГК…

18.9.42. Привязной аэростат, наземное размещение которого (50x50) является маленькой целью для орудий дивизиона.

Принимая во внимание недостаточность и большую стоимость боеприпасов, аэростат не представляет для нас достойной цели. Поэтому 138-й артиллерийской группе была послана просьба разрешить дивизиону обстреливать важные и сохранившиеся промышленные объекты, а также интенсивно используемые транспортные объекты в юго-восточной части Петербурга. Далее нам было предложено перевести одну батарею в Пушкин, севернее дворца, и к этому еще устроить НП дивизиона на высоте 155,3, севернее Карвала, для наблюдения за обстрелом Петербурга. Целью этих мероприятий является ведение огня с использованием полной дальности стрельбы по промышленным кварталам восточной, северо-восточной и северной части Петербурга, которые до сих пор почти не обстреливались нашей артиллерией.

Ленинград в осаде. Сб. документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. СПб., 1995. С. 389–390.

О.Ф. Берггольц. «"Ленинградская симфония" в блокированном Ленинграде»

И здесь я хочу сделать одно небольшое, но очень важное дополнение. Тогда, в лихорадочно-вдохновленную ночь 10 января 1942 года, мы включали в план книги, еще не зная очень и очень многого, вернее, не предвидя его. Так, мы включали рассказ и выступление Шостаковича о том, как он пишет Седьмую симфонию, не зная о том, что уже в марте этого же, 1942 года она будет исполнена в Москве и будет названа и самим композитором, и всей землей – «Ленинградской симфонией», и даже будет исполнена в этом же году у нас, в осажденном городе – и кем? – нашим же радиоко-митетным оркестром! Наши оркестранты почти не играли зимой – не хватало сил, не хватало дыхания, особенно духовым – «диафрагме не на что было опереться». Оркестр таял. Некоторые ушли в армию, другие умирали от голода. Трудно забыть мне серые, зимние рассветы, когда совершенно уже свинцово отекший Яша Бабушкин диктовал машинистке очередное донесение о состоянии оркестра.

– Первая скрипка умирает, барабан умер по дороге на работу, валторна при смерти, – отчужденным внутренне отчаянным голосом диктовал он.

И все же те, кто оставался, – главным образом на казарменном положении при радиокомитете, – помимо службы в ПВО, не оставляли и своей основной работы. Самоотверженно работал, репетировал с ними в обледеневших студиях какие-то наиболее доступные им по физическим силам произведения Карл Ильич Элиасберг. А когда пришла весть об исполнении Седьмой – «Ленинградской симфонии», а затем самолет доставил в радиокомитет ее партитуру, почти несбыточным желанием загорелся оркестр – исполнить ее здесь, на ее родине, в осажденном, полуумирающем, но не сдававшемся и не сдающемся городе! Но с первого же взгляда на партитуру Элиасберг понял, что это практически невозможно: гениальная, могучая партитура требовала удвоенного оркестра, – почти сто человек, а в радиокомитете осталось к весне всего пятнадцать живых музыкантов. И все же вместе с художественным руководителем Бабушкиным, вместе с тогдашним исполняющим обязанности председателя радиокомитета Виктором Антоновичем Ходоренко было решено: Седьмую – исполнять в Ленинграде.

На помощь пришел городской комитет партии: во-первых, он выделил оркестрантам дополнительную ежедневную кашу без выреза – кажется, к тому времени это составляло уже целых сорок граммов крупы или соевых бобов. По Ленинграду был через радио объявлен призыв ко всем музыкантам, находящимся в городе, – явиться в радиокомитет для работы в оркестре. Музыканты не могли не откликнуться на этот призыв. Пришел истощенный, но, как всегда, строгий и собранный орденоносец Заветновский, концертмейстер, первая скрипка Филармонии. Пришел семидесятилетний старейший артист Ленинграда валторнист Нагорнюк – он играл еще в тех оркестрах, которыми дирижировали Римский-Корсаков, Направник, Глазунов. Сын Нагорнюка, красноармеец, демобилизованный после тяжелого ранения, эвакуировался из города и умолял отца поехать с ним, но спокойно отказался старый музыкант от эвакуации. Разве мог он не играть в Седьмой симфонии?!

И все-таки музыкантов не хватало. Тогда Политуправление фронта и Пубалт отдали распоряжение прикомандировать к сводному городскому оркестру лучших музыкантов из армейских и флотских оркестров! Так защитники Ленинграда начали поднимать свою симфонию…

И вот 9 августа 1942 года после долгого запустения ярко, празднично озарился белоколонный зал Филармонии и до отказа наполнился ленинградцами. С фронта, откуда можно было прийти или приехать на трамвае (они вновь стали ходить весной на наших улицах), с прифронтовых заводов подходили и подходили рабочие, сооружающие оружие обороны и наступления Ленинграда; архитекторы, уже проектирующие его возрождение; учителя, диктовавшие детям диктанты в бомбоубежищах; писатели и поэты, не складывавшие пера в самое лютое время недавно миновавшей зимы; солдаты, офицеры, советский и партийный актив города Ленинграда.

На сцену вышли музыканты. Огромная эстрада Филармонии была тесно заполнена – за пультами сидел сводный городской оркестр. Здесь было ядро его – музыканты радиокомитета артисты И.Ясинявский, потушивший первую «зажигалку» на крыше радиокомитета, начальник пожарного звена скрипач А. Прессер, музыканты А. Сафонов и Е.Шах, рывшие окопы близ Пулкова; здесь сидели музыканты в армейских гимнастерках и флотских бушлатах – здесь сидели защитники Ленинграда, готовые, как и в предыдущие дни, в любое мгновение отдать жизнь за родной город, за Родину, за народ.

За дирижерский пульт встал Карл Ильич Элиасберг, – он был во фраке, и фрак висел на нем, как на вешалке, – так исхудал он за зиму… Мгновение полной тишины, и вот – началась музыка. И мы с первых тактов узнали в ней себя и весь свой путь, всю уже тогда легендарную эпопею Ленинграда: и наступавшую на нас страшную, беспощадную, враждебную силу, и наше вызывающее сопротивление ей, и нашу скорбь, и мечту о светлом мире, и нашу несомненную грядущую победу. И мы, не плакавшие над погибающими близкими людьми зимой, сейчас не могли и не хотели сдерживать отрадных, беззвучных, горючих слез, и мы не стыдились их… А нам, радиоработникам, сквозь изумительную эту музыку еще все время звучал и негромкий, спокойный и мудрый голос ее создателя Дмитрия Шостаковича, доносящийся из сентября 1941 года, когда враг рвался в город Ленина:

«Заверяю вас, товарищи, от имени всех ленинградцев, что мы непобедимы и всегда стоим на своем боевом посту…».

Берггольц О. Ф. Дневные звезды. Говорит Ленинград. М., 1990. С. 200–202.

Из воспоминаний А. Н. Крюкова

Август. Мы приблизились к знаменательной дате. 9 августа 1942 года в Ленинграде прозвучала Седьмая (Ленинградская) симфония Шостаковича. Факт ее сочинения в большинстве стран был воспринят как событие мирового масштаба, и примерно также мировое культурное сообщество отнеслось к ее исполнению в осажденном городе.

В преддверии этого события, 7 августа, «Ленинградская правда» опубликовала беседу с К. И.Элиасбергом. «Вся подготовительная работа нами закончена, – говорил дирижер. – Сейчас коллектив оркестра занят художественной отделкой исполнения симфонии».

Концерт из зала Филармонии транслировался, и перед началом диктор торжественно зачитал текст: «Товарищи, в культурной жизни нашего города сегодня большое событие. Через несколько минут вы услышите впервые исполняемую в Ленинграде Седьмую симфонию Дмитрия Шостаковича – нашего выдающегося земляка… <…> Дмитрий Шостакович написал симфонию, которая зовет на борьбу и утверждает веру в победу. Само исполнение Седьмой симфонии в осажденном Ленинграде – свидетельство неистребимого патриотического духа ленинградцев, их стойкости и веры в победу, их готовности до последней капли крови бороться и завоевать победу над врагом. Слушайте, товарищи…».

Как видим, премьере был придан официально-торжественный статус. Это подчеркивалось и присутствием в зале необычных для Филармонии слушателей – высоких военных, партийных, советских руководителей. В то же время в зале находилась и культурная элита города, и обычные любители филармонических концертов. Вал был «наполовину пуст» или «наполовину полон»? В последние годы – годы пересмотра всех утверждений минувших лет – иногда доводилось слышать, что публику составляли военные, прибывшие в организованном порядке.

Конечно, их было много – при генералах и руководящих лицах всегда большая свита. Не вдаваясь в полемику, приведу выдержки из письма сотрудника Публичной библиотеки В.Люблинского (написано 10 августа). В них и его взгляд на желанный концерт, и ситуация с билетами. Люблинский «был очень огорчен» тем, что «вопреки двухнедельным ожиданиям и надеждам» не попал накануне в Филармонию. «Не успев достать полностью расхватанных билетов», он «даже обеспечил себе пропуск», но не удалось освободиться от дежурства на работе. «У меня, – продолжает Люблинский, – хватит терпения дождаться следующих исполнений, но мне было бы бесконечно любопытно присутствовать на премьере, как на событии, увидеть нынешний "цвет общества", запомнить момент; ведь в любом серьезном романе о Ленинграде эпохи блокады этот вечер должен был бы найти место в цепи таких дат, как начало войны, как последние дни перед началом осады, как дым первых бомбежек <…>».

Концерт вошел в историю. Вошли в историю и люди, осуществившие премьеру. В программке были перечислены 80 человек (Лев Маргулис – в их числе), а также дирижер К.Элиасберг, ассистент дирижера С.Аркин, руководители духовых оркестров, чьи музыканты были в числе исполнителей, – А. Геншафт и Н. Маслов, инспектор оркестра А. Прессер, библиотекарь О. Шемякина.

Понимание своей причастности к истории укреплялось в музыкантах постепенно. «Мы как-то не отдавали себе отчета, что это что-то чрезвычайное, – вспоминала Г.Лелюхина (Ершова). – Ну, думали надо играть эту симфонию Шостаковича, ведь специально написана, вроде бы, о Ленинграде. Знали, что будем ее в Филармонии играть и готовились, репетировали. Играть было очень трудно нам, духовикам. Не хватало дыхания. Кроме того, в Радиокомитете было холодно, особенно у скрипачей руки мерзли». Уже говорилось, что некоторые исполнители протестовали против подготовки симфонии, считали это непосильным трудом. Подобные ситуации при подготовке музыкальных шедевров складывались и в прошлом (например, в 1930-е годы солисты балета заявляли, что танцевать балет «Ромео и Джульетта» Прокофьева невозможно).

Однако талант композитора, масштаб сочинения, воля дирижера сделали свое дело. Ведь исполнителями были профессионалы, и мощь музыки не могла оставить их равнодушными. И сама симфония, и ажиотаж вокруг премьеры постепенно пробудили понимание масштаба события.

Человек из оркестра. Блокадный дневник Льва Маргулиса. СПб., 2013. С. 195–197.

Из дневника А. Фадеева

В тишине зала перед одетыми в черное и уже наладившими инструменты музыкантами вырос над пультом высокий, сутуловатый человек с выразительными белыми руками, в черном фраке. Он поднял палочку, и симфония началась.

И только она началась, лица всех сидящих в зале преобразились. Из будничных, обремененных суровыми тяготами и заботами, они, эти изможденные лица, стали очень ясными, открытыми и простыми. Они не были похожи на лица любого обычного концертного зала. Печать великого знания лежала на этих лицах.

Раза два во время исполнения симфонии начинался артиллерийских обстрел города, а лица людей с тем же ясным, открытым и простым выражением, выражением знания, недоступного и неизвестного людям других мест, были обращены к оркестру.

Часа через три я был уже в Москве и вступил в привычные условия жизни. Но еще много дней я не мог привыкнуть к этой жизни. И когда люди говорили мне что-нибудь, я не мог вслушаться в то, что они говорили, и видел только, как они шевелят губами, настолько то, что они мне говорили, было далеко от меня. Снова и снова вставали в памяти моей и этот зал Филармонии, и эти лица, и мощные звуки Шестой симфонии Чайковского, восходящие к небу.

Фадеев А. Ленинград в дни блокады: из дневника. М., 1944. С. 146.

Из воспоминаний командира артиллерийского контрбатарейного корпуса Н.Н. Жданова

Резкое снижение обстрела города было ярким свидетельством того, что инициатива в контрбатарейной борьбе перешла к нашей артиллерии. Мне помнится такой эпизод.

В воскресный день 9 августа 1942 года ленинградцы впервые в торжественной обстановке слушали Седьмую симфонию Шостаковича, посвященную автором нашей борьбе с фашизмом, нашей грядущей победе, родному Ленинграду. Во время этого необычного в условиях блокады концерта в филармонии вражеские батареи вынуждены были молчать, хотя площадь Искусств, где находится филармония, подвергалась обстрелу очень часто.

Симфония исполнялась под грохот стрельбы нашей артиллерии. Если в филармонии взял дирижерскую палочку Карл Элиасберг, то на огневых позициях на окраине города, в районе Автова, дирижировали контрбатарейщики. В зале звучали мелодии музыки, а на передовой, сливаясь в своеобразную симфонию, гремели залпы наших орудий. Это артиллеристы-контрбатарейщики обеспечивали исполнение Седьмой симфонии.

Уменьшение обстрела города летом 1942 года вначале нас обрадовало, а потом мы стали беспокоиться, так как было совершенно ясно, что противник не мог отказаться от обстрела Ленинграда и Кронштадта – поговаривали о готовящемся штурме города. Пленные подтверждали подготовку штурма и указывали на подвоз тяжелой артиллерии с других фронтов, в частности, из-под Севастополя. Это же подтверждала и наша разведка, которая докладывала, что через ближайшие к Ленинграду железнодорожные станции проходят эшелоны с артиллерией крупных калибров.

На основе изучения тактики немцев под Ленинградом артиллеристы уже знали, что они берегли мощные орудия крупных калибров. Поэтому огневые позиции для подобного рода артиллерии они старались убрать поглубже в свою оборону, создать надежные укрытия для орудий, прочные блиндажи для расчетов и погребки для снарядов. А тут еще однажды были получены сведения от разведки, что немцы устанавливают свои орудия на какие-то металлические круги, которые свободно и легко один человек вращает на 360°.

Сосредоточение у стен города все большего числа осадной артиллерии, надежное укрытие орудий в дзотах, подготовка огневых позиций к ведению с них огня в широком секторе, а порою и для кругового обстрела, анализ стрельб вражеских батарей по городу – все это убеждало контрбатарейщиков, что противник на самом деле готовится к решительным действиям.

В сложившейся обстановке перед артиллеристами встала задача – во что бы то ни стало вскрыть группировку осадной артиллерии и определить расположение ее огневых позиций. Эта задача была не из легких. В то время осадная артиллерия пока еще не проявляла себя огнем, и артиллерийская разведка была в очень затруднительном положении: ей никак не удавалось обнаружить огневые позиции осадных орудий. Попытки использовать воздушную разведку с целью аэрофотосъемки не давали желаемого результата, так как оборона немецко-фашистской армии на всю ее глубину и особенно районы артиллерийских позиций, была надежно прикрыта средствами ПВО. И вот тогда мы прибегнули к такому решению задачи.

Были учтены все калибры и все системы осадной артиллерии, которые немцы могли подвезти для штурма города. При этом было принято во внимание, что у немцев кроме своей крупнокалиберной артиллерии могла быть артиллерия многих европейских стран. Затем по официальным таблицам были определены средние рабочие дальности стрельбы всех учтенных нами орудий.

Жданов H. Н. Огневой щит Ленинграда. М., 1965. С. 76–77.

Из дневника директора Архива Академии наук СССР Г. А. Князева

415[-й] день войны.

1942. 10 августа. Понедельник.

Тише сердце…

Не о тебе пишу как о таковом, а об одном из многих миллионов, которым выдалась такая судьба – переживать величайшую в истории народов бойню.

Тише, сердце, не стучи так…

Завтра покидаю Ленинград.

В комнате хаос. М. Ф. складывает вещи в тюки и вешает, вешает, чтобы не превысить данной нам нормы.

Легли спать очень поздно; ночью мылись. Напоследок горела лампа; все равно полученный нами керосин от Крачковских приходится оставлять.

Лампа! Так непривычно было видеть ее свет в наших ленинградских условиях.

416[-й] день войны.

1942. 11 августа. Вторник.

Последний день в Ленинграде.

Прощался с городом. Прощался со сфинксами… Пустынно на набережной. Утром от нашего дома до Академии навстречу мне попалось не больше трех человек – военные, и две женщины, на плечах гроб…

На службе обходил хранилища с глубоким волнующим чувством. На время или навсегда их оставляю?

Дома суматоха. Как всегда еще много не собрано. 4 часа. А в 7 часов придет автобус за вещами и за нами.

Князев Г. А. Дни великих испытаний. Дневники 1941–1945. СПб., 2009. С. 326.

Из дневника Л. В. Шапориной

1942 г.

10 августа. Лежу в больнице. Отдохнуть, полежать очень приятно. Но голодно больше, чем дома. Лариса (Шведова) напрасно так расхваливала Наталье Васильевне свою больницу, говоря, что она не дает воровать, зато ворует сама. Питание слабое, гораздо хуже, чем было в глазной: утром каша не каша, а поварежка супа с воспоминанием о крупе. Поэтому главная pièce de résistance – черный хлеб – дается сырой и тяжелый. Я выучилась в столовой крошить хлеб в кашу, перемешать его с этой жидкостью, глядишь, хлеб-то и пропитается вкусом каши, и ее как будто больше станет. Зато хлеба мне, конечно, не хватает.

Мучительно это постоянное ощущение несытости. Я все время «перемещаю внимание», – читаю, пишу письма. Но все же такое состояние надоело. Доктор находит у меня порок сердца, t° 35,7-36.

Кроме меня в палате одиннадцать баб, пролетарок. У всех дистрофия, цинга. Ноги в коричневых лиловых пятнах. Все они завистливы до предела.

Я вошла с маленьким чемоданом, после ванны мне дали халат. Сразу же, я еще не дошла до кровати, поднялись крики: «Вот, тут с целым чемоданом пропускают, а нам и сумок пронести не дали, я уж неделю здесь лежу, халата все не дают», – и т. д.

Завидуют друг другу. Стоит одной выйти из палаты, начинают «мыть ей бока», как выражается моя соседка, самая тихая и кроткая из баб. Но, приглядевшись и прислушавшись за эти дни, я убедилась, что все они глубоко несчастны. Почти у всех за эту зиму умерли от истощения мужья, сыновья, родные; сами пришли сюда еле живые, на костылях. Так как все проболели, или, как теперь говорят, пробюльтенели, – больше двух месяцев, всех ожидает переход на третью категорию карточек, т. е. на голодный паек. А все голодны уже и сейчас, «как шакалы» (их слово). При этом никакой культуры, никакого развития, и опять-таки зависть и злоба на культуру. Они все невероятно много пьют, я думаю, не меньше пяти-шести литров за день горячей воды – это при дистрофии! Я пробовала советовать меньше пить и высказала свои соображения на этот счет. «Ну вы культурные, вы и не пейте, а мы некультурные, жрать хочется, вот и пьем», – злобно ответила самая озлобленная.

У всех почти корни в деревне, и о деревне говорят с любовью, красочно, образно, деревне в прошлом.

Шапорина Л. В. Дневник: в 2 т. T. 1. М., 2012. С. 348.

Из дневника главного инженера 5-й ГЭС Л. А.Ходоркова

14/VIII-42

Решение горкома о сломе всех деревянных домов в городе, чтобы обеспечить жителей топливом на зиму и избежать пожаров. Дома делятся между организациями и заводами по числу работающих. Привлекается поголовно все население от 14 до 60 лет. По 4 куб. м на душу. 2 пойдет государству, 2 – в личное пользование.

Книжные остатки фрезера на складе – нуль, остатки куска – нуль. Есть дрова. С топливом при этой нагрузке в 33 мквт создалось напряженное положение. Хотя сейчас должно было бы вовсю откладывать запасы на зиму.

29/VIII-42

Решение ВС/1Ф об эвакуации до 1/IX всех очагов и яслей. Тяжелое решение. Остаться на руках с ребенком – тяжело, отпускать малыша тоже тяжело. Город продолжает пустеть. Чтобы получить 200–300 рабочих, надо предпринимать героические меры, так как остался только народ, обслуживающий минимальные нужды города.

Решением правительства демонтируется и вывозится 2 котла и 1 турбина 2-ой ГЭС.

Готовлю станцию к зиме. На это все внимание.

Топлива хватит лишь до 1/III-43, если своевременно не включится Волхов.

Дал команду консервировать 4 малых котла.

Надежды на большой подъем энергетики Ленинграда в 1942 году, по-видимому, нет. Тем более, что из города ежедневно вывозится уйма станков и промышленность уменьшается ежедневно.

Стоит изумительная погода. Прекрасные лунные ночи. Тепло. Хочется жить и жить.

30/VIII-42

По Неве мимо станции плывут трупы красноармейцев. Весь день плывут трупы. Выше по реке, у Ивановского, идут бои. Дворы, улицы, трамвайные колеи зарастают травой.

По тротуарам почти нет движения, на окраинах лишь одиночки командиры проезжают на велосипедах. Эвакуация продолжается.

Сегодня в городе попал под артобстрел. Весь день гремит канонада. Отчетливо доносится пулеметная стрельба. Все силы города брошены на подготовку к зиме. Ломаются по всему городу деревянные дома, сараи, бараки. Рубят окружающие Ленинград леса. Чинятся водопровод, канализация, отопление, устанавливаются буржуйки, заделываются разбитые окна и двери. С заводов вывозится не только станочное оборудование, но и готовая продукция, могущая найти применение на Большой земле. Окруженный Ленинград, перенесший так много, находит в себе силы помогать Союзу.

В Ленинграде богатейший станочный парк. Ленинградские станки, котлы, турбины оживут на другом месте.

Ленинград, о Ленинград! Моя жизнь и судьба связаны с судьбой этого города, славного своими традициями.

Счастлив, что живу в нем. Я еду по улицам города, моего города. Когда есть свободное время, прошу шофера медленно проехать по Миллионной мимо Эрмитажа, обстрелянного немцами, мимо Зимнего, Адмиралтейства, по набережной мимо Медного всадника, Синода, вокруг Исаакия, по притихшему Невскому. Невыразимое чувство охватывает меня. По пустынным улицам, мимо застывших заводов еду к себе на окраину. Патрули проверяют пропуска – 5-ая ГЭС? Проезжайте.

При райкомах руководящий персонал предприятий начал занятия по тактике уличных боев. Обучаются, в первую очередь, директора, парторги, предзавкомы, секретари комсомола.

С IX поголовное обучение всех способных носить оружие.

Ленинградцы. Блокадные дневники из фондов Государственного мемориального музея обороны и блокады Ленинграда. СПб., 2014. С. 113–114.

Из дневника инженера 7-й ГЭС И. Д. Зеленской

22/VIII [42] – последние дни чаще выхожу на волю. Случаются и всякие поручения и предлоги. Только теперь стало заметно, как малолюден Ленинград. Даже трамваи при их малочисленности и то днем ходят полупустые. Но все еще много ходячих скелетов. Даже лето с теплом, и зеленью, и витаминами не в силах их поправить. Среди этих страшных, обреченных людей глаз с особым чувством вылавливает здоровые, цветущие лица. Это, главным образом, девушки, и если они не в военной форме, то, конечно, можно заподозрить в них «девушек из столовой», эту единственную зимой прослойку населения, сохранившую нормальный вид, хотя и без особой чести для себя. Но сейчас уже не вдаешься в эти подробности. Просто радуешься свежей здоровой молодости рядом с такими же девушками, высохшими как хвощ, на неправдоподобно тоненьких ножках-палочках или, наоборот, на отекших как тумбы, в бинтах и перевязках, от вида которых сжимается сердце. С каким трудом они вскарабкиваются на ступеньку трамвая, в то время как сзади всегда какой-нибудь озлобленный голос ругает их за медлительность. Люди стали нервны и злы, и если раньше трамвайная публика не отличалась кротостью, то сейчас прямо жутко, то и дело вспыхивают грубые стычки из-за всякой малости. Да, нервы у нас так себе. Это и на себе чувствуешь.

Почему-то очень много засохших деревьев на улицах. Вдоль Кировского чудесные круглые липы на добрую половину торчат как обтрепанные черные метлы, но цветники зато опять появились к концу лета. То там, то сям пестрят веселые клумбы, и это радостно тоже, как признак возвратившейся жизни. Пользуясь относительной свободой, я не поленилась с Обводного отправиться на Петроградскую в Ботанический. Мне давно хотелось посмотреть выставку съедобных диких растений. Самый Ботанический превращен в громадный огород, для входа, конечно, закрыт, и на выставку пришлось пробираться с Песочной. Выставка – одна комнатка в деревянном доме – оказалась на замке, и я проявила много настойчивости, пока нашла сотрудника сада, который для меня, единственной посетительницы, ее отпер. Посмотрела не без интереса и, в частности, установила, что сама я откармливаюсь непризнанными травками – мать-мачехой и моей любимой кудрявой, которая из опроса ботаников оказалась чернобыльником, совсем не рекомендованным для питания. Но на мне эксперимент дал только удачные результаты, о чем я им и доложила в порядке расширения опыта. Оранжереи в эту зиму почти все погибли. Сотрудники говорят об этом с болью, отворачиваясь. И действительно, это боль – гибель такой мировой сокровищницы, пережившей 18-19-е годы. Я спросила, почему же тогда умудрились сохранить, а сейчас не удалось. И мне ответили: условия были такие же, но люди такими не были.

30/VIII [42] – в Ленинграде продолжается затишье. Вся тревога, все напряжение скопилось на юге. Последние два дня сводки немного хуже. Хоть немного задержалась эта страшная лавина, кое-какую инициативу проявляют наши лишь под Москвой. Правда, успехи еще далеко не пропорциональны потерям, но так жадно ловишь всякий проблеск надежды. А все-таки, в период такой страшной опасности, мы – отдельные люди и громадная страна, не почувствовавшая еще прямых ударов войны, – мы слишком спокойно живем. Недавно была статья Эренбурга, взывающая к тому, чего нам не хватает – к целеустремленности. Как и всякая газетная статья, она звучит на слишком высокой ноте, но из всех наших журналистов и просто газетчиков только Эренбург находит иногда настоящие, жгучие слова. И вот, что-то из этой статьи дошло до меня, заставило оглянуться вокруг и с беспощадной ясностью констатировать, что все мы, даже обитатели фронтового города, живем своими интересами, своим бытом, самосохранением и т. д. и очень мало – войной, фронтом. И когда они не напоминают о себе воздушной тревогой, свистом снарядов, мы совсем успокаиваемся, забываем, погружаемся в блаженное отдохновение от внешней и внутренней тревоги. Это значит – нет напряжения всех сил, захватывающего всех и каждого, которое одно может противопоставить что-то немецкому, целеустремленному натиску. Такая мелочь, перерастающая в важный факт, – наши девушки в свободное время вяжут бесконечные кружева. Я сама мастерю какие-то платочки и вышивки, а между тем это время можно использоваться на шитье для армии. Я дала себе слово наладить это дело. Тут же поговорила с Чистяковым, но вот уже три дня прошло, а ничего я еще не сделала. То же самое и с РОККовскими делами. Можно и должно многое сделать при достаточном напряжении воли, но, как я сама говорю беспомощно, – руки не доходят. И ведь как будто действительно некогда, но, по совести, полдня занято своими бытовыми делишками, а остальная половина служебными и общественными – и нужными, и не очень нужными. В конце концов мы заслуживаем свою судьбу. Сейчас не такое время, чтобы можно было рассчитывать, что кто-то тебя защитит, за тебя сделает самое важное. Нет, каждый должен делать это важное и не забывать о нем ни на минуту.

«Я не сдамся до последнего…». Записки из блокадного Ленинграда / отв. ред. В. М. Ковальчук. СПб., 2010. С. 115–116.

Из дневника востоковеда А. Н. Болдырева

1942 г.

24-е августа.

Кажется, живот перенес все благополучно. Побаиваюсь за Машу. Страшно сыт с утра набежавшими хлебами и кашами. 2 простыни и 2 наволочки дали кило рафинаду.

Сегодня много всяких маленьких событий, а день еще не кончился. С утра поехал в Свиноводтрест (в Апраксином дворе) наниматься в совхоз на овощи. Там бестолочь первозданная, предлагают просто поехать. Прямо в Кузьмолово, совхоз № 11, где косьба, молоко и питание хорошее. Так как не пожелал связываться с этим хаосом, то наврал, что есть пропуск (тогда всё: просто ехать) и ушел.

В Академии съел 760 гр. крутейшей рискокашки с зеленосупами, кончил инвентаризацию и полетел в Союзпис проталкивать членство и отношение на пропуск в совхоз. Но там Авраменки нет по случаю тревоги: закачался безвырезной обед писательский в целом, и он в Смольном вымасливает его обратно. Не дождавшись решения этого вопроса (если крахнет, вот новый удар-то!), поплелся в ДУ. Там чудесные духи «Роза» по 40 руб., вместо 100 в обшей продаже, но денег нет. Не дождался там и молочка, ушел в негодовании, направился в ГПБ, куда меня звали недавно. Там неожиданное приглашение работать (совмещая) по извлечению бесхозных библиотек, и весь смысл в мощной подпитке, которую получает ГПБ: регулярно табак, козеиновые изделия всякие, зелень, соки и т. п. Бывало и масло, будет и шоколад, обещают и дрова, и керосин, и увеличение зарплаты (до 1200, сейчас – 400) и еще что-то. ГПБ находится сейчас в таком положении, в каком не находится, кажется, ни одно из обычных интеллектуальных учреждений (напр., у них есть 9 пропусков в Сев. Гостиницу, где кормят как до войны и даже лучше, есть электричество, дрова, керосин все время и упомянутая подпитка на всех сотрудников, много спецпайков и проч.). Это идет прямо из Москвы. Говорят, что из-за директора Егоренковой. Кажется, нужно соглашаться.

Болдырев А. Н. Осадная запись. (Блокадный дневник). СПб., 1998. С. 144.

О ПРОВЕДЕНИИ МЕСЯЧНИКА ЗАГОТОВКИ ДРОВ:

Решение Исполнительного комитета Ленинградского Городского Совета депутатов трудящихся от 25 августа 1942 г.

В условиях Ленинграда, когда в централизованном порядке полностью обеспечить топливом предприятия, учреждения и население города не представляется возможным, заготовка дров самим населением является основным и главным источником удовлетворения нужд города в топливе. Лесозаготовки в пригородных лесных дачах не покрывают всех потребностей в топливе предприятий, школ, больниц, бань, прачечных и необходимых минимальных нужд самого населения. Возможности получения дальнепривозного топлива также крайне ограничены. В этих условиях единственного дополнительного получения топлива является разборка на дрова части деревянных строений в самом городе и, в первую очередь, в южных и юго-восточных районах. Частичная разборка деревянных строений даст возможность улучшить и противопожарную защиту города.

Заготовка дров в лесных массивах и при разборке деревянных строений является насущной хозяйственно-политической задачей всех советских и хозяйственных организаций и всех трудящихся города Ленинграда. Для выполнения этой задачи Исполнительный комитет Ленинградского городского Совета депутатов трудящихся решает:

1. В целях более организованного и быстрого проведения заготовки дров объявить с 1 сентября по 1 октября 1942 г. месячник по заготовке дров.

2. В соответствии с постановлением Военного Совета Ленинградского фронта, мобилизовать, в порядке трудовой повинности, на заготовку дров все трудоспособное население города Ленинграда.

3. Мобилизации на заготовку дров, в порядке трудовой повинности, подлежат: мужчины в возрасте от 16 до 55 лет и женщины в возрасте от 16 до 45 лет.

4. От мобилизации освободить:

а) больных, имеющих на руках документ, подтверждающий временную нетрудоспособность, и инвалидов I и II групп;

б) беременных женщин, начиная с 5-го месяца беременности;

в) женщин, имеющих грудных детей, а также женщин, имеющих детей в возрасте до 8-ми лет, при отсутствии других членов семьи, обеспечивающих уход за ними.

5. Установить следующий порядок привлечения населения города к выполнению работ по заготовке дров:

а) рабочие и служащие привлекаются по месту работы, в нерабочее время и в выходные дни;

б) неработающее население привлекается по месту жительства в составе бригад, организуемых по домохозяйствам.

6. Каждый трудоспособный гражданин обязан в течение месячника заготовить не менее 4 кубометров дров, из которых два кубометра поступают в его распоряжение для использования на собственные нужды.

Лиц, выполнивших указанную норму, освобождать от дальнейшего обязательного выполнения работ по заготовке дров.

Выполнение установленной нормы заготовки дров включает для каждого работающего на сносе деревянных строений и сооружений весь комплекс работ как по самой подготовке к сносу, так и по благоустройству площадки.

7. Обязать председателей исполкомом районных Советов депутатов трудящихся в срок до 1/IX-42 г. утвердить списки деревянных строений, подлежащих сносу, с указанием адресов и выхода древесины по каждому адресу.

8. Обязать Начальника Ленжилуправления т. Мотылёва и председателей районных Советов депутатов трудящихся обеспечить жилой площадью всех граждан, переселяемых из деревянных домов, подлежащих сносу.

9. Разрешить руководителям предприятий, учреждений и организаций, заготавливающих дрова для производственных нужд в пригородных лесных массивах, мобилизовать, в порядке трудовой повинности, часть рабочих и служащих и направить их на лесозаготовки.

10. Организацию технического руководства и обеспечение техники безопасности на работах при разборке деревянных строений, снабжение работающих необходимым инструментом, организацию охраны заготовляемых дров – возложить на руководителей предприятий, учреждений и организаций.

11. Руководство проведением месячника по заготовке дров в районах возложить на исполкомы районных Советов депутатов трудящихся.

Председатель Исполкома Ленгорсовета депутатов трудящихся

П. Попков

Секретарь Исполкома Ленгорсовета депутатов трудящихся

Н. Пономарев

Ленинградская правда. 1942. 26 авг.

ИЗ ДАННЫХ ГОРОДСКОГО СТАТИСТИЧЕСКОГО УПРАВЛЕНИЯ О СОСТАВЕ НАСЕЛЕНИЯ ЛЕНИНГРАДА ПО ПОЛУ И ВОЗРАСТУ ПО МАТЕРИАЛАМ ПЕРЕРЕГИСТРАЦИИ ПАСПОРТОВ, ПРОВЕДЕННОЙ С 8 ИЮЛЯ ПО 25 АВГУСТА 1942 г.

5 октября 1942 г.

Секретно

Зам. начальника статистического управления г. Ленинграда

Кальмансон

Ленинград в осаде. Сб. документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. СПб., 1995. С. 313.

Сов. секретно

Управление НКВД СССР по Ленинградской области и городу Ленинграду

№ 11073

5 сентября 1942 г.

СПЕЦСООБЩЕНИЕ

Смертность в Ленинграде продолжает снижаться.

Смертность населения по возрастам характеризуется следующими данными:

За последнее время среди населения города увеличились высказывания, выражающие недовольство работой столовых и магазинов.

Трудящиеся отмечают, что работники торгующих и снабженческих организаций расхищают продукты питания. Спекулируют ими, обменивают на ценные вещи.

В корреспонденции, исходящей из Ленинграда, пишут:

… «Паек нам полагается хороший, но дело в том, что в столовой крадут много. Если бы нам давали на руки сухой паек, то мы были бы сыты. А то питаемся в столовой и всего, что положено, не получаем».

… «Есть люди, которые голода не ощущали и сейчас с жиру бесятся.

Посмотреть на продавщицу любого магазина, на руке у нее часы золотые. На другой – браслет, золотые кольца. Каждая кухарка, работающая в столовой, имеет теперь золото. Или взять военных, которые работают в городе при штабах, приезжают на машинах домой, привозят продукты и пьянствуют. Воюют наверное так же, как здесь в тылу работают».

… «Хорошо живут те, кто в столовых, в магазинах, на хлебозаводах работают, а нам приходится много времени тратить, чтобы получить мизерное количество пищи. А когда видишь наглость сытого персонала столовой – становится очень тяжело».

…«Прожить трудно. Живем сегодняшним днем, что будет завтра не знаем. Хотя некоторые живут хорошо и войны не чувствуют. Особенно везет евреям, уселись в магазины и столовые, где не только жрут и крадут продукты. Они имеют возможность посылать своим эвакуированным семьям по несколько тысяч в месяц».

За последние десять дней подобных сообщений зарегистрировано 10.820, что составляет 1 сообщение на 70 чел. населения Ленинграда.

В августе месяце арестовано за расхищение продовольственных товаров 494 человека.

По данным агентуры, в торгующей сети и снабженческих организациях арестовано ряд хищнических и спекулятивных групп, расхищавших продукты питания.

Арестован товаровед Ленпромторга Ю., его жена Ю. – счетовод бюро заборных книжек Фрунзенского района. Управхоз Г. и другие, всего 5 чел.

На квартирах этих лиц обнаружено и изъято 193 тысячи рублей денег, на 165 рублей золотой монеты, 20 часов и различные промтовары.

Арестованы 7 чел. работников магазина № 1 Трансторгпита Октябрьской ж.д., во главе с зав. хлебным отделом И., чл. ВКП(б).

Группа похищала хлеб из магазина и продавала его по спекулятивным ценам. Участники группы вошли в преступную связь с карманными ворами А. и Ф., от которых получали продкарточки, выкраденные у населения в трамваях и очередях.

За расхищение продуктов питания путем использования уже отоваренных талонов, арестованы ревизор Куйбышевекого райпищеторга Д., зав. магазином № 4 А. и два продавца этого магазина.

При обыске у них изъято:

18 тысяч рублей денег, золотые вещи, около 25 кгр. продуктов и много парфюмерных изделий.

Арестована зав. столовой № 12 Кировского Райпищеторга Ф., чл. ВКП(б).

Ф. систематически расхищала продукты из столовой, которые обменивала на ценные вещи и промтовары.

У Ф. изъято 20 кгр, продуктов питания, 4 золотых кольца, несколько часов и другие золотые вещи.

Арестован директор магазина Фрунзенского райпищеторга С., чл. ВКП(б), и 6 чел. его соучастников, работников магазина и хлебозавода № 12.

Участники группы систематически расхищали хлеб с 12 хлебозавода и продавали по спекулятивным ценам.

При обыске у С. изъято 65.000 рублей денег, 400 метров мануфактуры, несколько золотых часов.

В августе арестовано и предано суду за убийство с целью завладения продуктами и продуктовыми карточками 19 человек.

За употребление в пищу человеческого мяса арестовано 4 человека. В том числе за преступление, совершенное в августе месяце, 1 чел., остальные арестованы за преступления, совершенные ранее.

НАЧАЛЬНИК УПРАВЛЕНИЯ НКВДЛО

Комиссар

Государственной Безопасности 3-го ранга

(КУБАТКИН)

Разослано:

ТОВ. ЖДАНОВУ

ТОВ. ГОВОРОВУ

ТОВ. КУЗНЕЦОВУ

ТОВ. ШТЫКОВУ

Ломагин Н. А. В тисках голода. Блокада Ленинграда в документах германских спецслужб и НКВД. СПб., 2000. С. 245–248.

Из книги Николая Тихонова «Ленинградский год»

1942

Ленинград в августе

Кончается август. В сквере, где на клумбах тяжелеют желтые георгины, на скамейке сидит человек с загорелым, обыкновенным лицом советского служащего. Он отложил газету и смотрит прищуренными глазами на толпу, идущую по проспекту. На скамейку садится женщина с огромным свертком.

Из него, как из рога изобилия, свисает всевозможная зелень. Видно, женщина прямо с огорода и, проделав длинный путь, присела отдохнуть. Сидящий говорит:

– Какой укроп-то у вас богатырский…

– Укроп, – отвечает женщина, – действительно в вышину полез как-то ненормально.

Когда укроп такой красивый и большой, он уже не тот вкус имеет, – говорит мужчина, – это уже переросток, стар он.

– Да вы знаете, какая я огородница, – женщина растерянно улыбается. – Но по мне и такой хорош. Зато зелени много. А вы что – тоже огородом занимаетесь?

– Занимаюсь, – говорит мужчина, – попотел на нем много, да вот мне с ногой не так легко: лопату не мог как следует держать, ногой наступать не мог, ну и повозился лишку. Из меня тоже огородник средний, но вырастет там всякая всячина, между прочим; и даже довольно много – к зиме обеспечение будет, дому подспорье…

– Да, – отвечает задумчиво женщина, – я ведь год назад и не думала, что буду гряды копать, траву полоть. Я на даче жила в отпуску, как немец пришел. И пришел как-то неожиданно, побежали мы в город пешком – поездов уже не было. Бежим с сестрой, у нее дети маленькие, а навстречу войска, пушки. Самолеты над нами дерутся. Снаряды свищут. По дороге все-таки в поезд заскочили, он бомбить поезд-то начал. Спасибо машинисту – не растерялся, и так и сяк ход давал и вывел благополучно, а станция вся рухнула. Насмотрелись мы, как горели деревни по дороге. Боже ты мой, как горели, и народ страдал от окаянного, страшно вспоминать: там убитый, тут детей порвал бомбами, женщин поубивал, пока до города добрались, исплакались и злости на немца набрались. А дома с мужем попрощалась – он в армию ушел – и встала на работу.

Сестру с детьми эвакуировала вскоре, потом сына отправила служить, снайпер он у меня теперь, а сама дней и ночей не помню – все в работе. А ночью придешь домой – бомбы тушишь на крыше, по осени он зверствовал-то, помните; потом зима пришла, чего уж тут говорить – это всем известно теперь; самый страшный был у меня февраль, товарки мои валились с ног одна за другой в моей бригаде, а оставшиеся так вот рук и не покладали. И ничего – выжили. Вы-то здесь тогда были?

– Не совсем, – сказал мужчина, – но под городом, недалеко…

– Ну, это все равно! Подругу мою уже по весне, как он по городу снаряды пускал, – снарядом убило. И день был, знаете, такой хороший, и только мы расстались, бегут ко мне, а я дома была, сменилась, кричат: «Дарьюшку убили!». Выбегаю, и лежит она в крови, уже ничем не помочь. Такая злоба меня взяла – вы не поверите. Задушила бы этих гадин своими руками. Отвезли ее, а я в город по делу пошла с острова, с Васильевского. Иду и проклинаю их на чем свет стоит, все худое говорю про них, про немцев. Смотрю – народ собрался, стоит кучкой. Думаю, чего-нибудь продают, газеты что ли? Подошла, а у тротуара человек в форме, женщина с ним и аппарат, говорят, радио это. Встала, смотрю, а человек и говорит: «Граждане, кто хочет на фронт что-нибудь сказать, говорите, там услышат!». Никто не выходит, потом один мужчина сказал хорошо так, складно, тут я осмелела и говорю тоже: дайте мне слово. «Пожалуйста, гражданка!». Я подошла к этому аппарату и всю свою злобу туда и сказала. Говорю, как будто меня мой Петя-снайпер слышит. Говорю: слушай, Петя, убили немцы тетю Дарью, помнишь ее, мою подружку верную, гады такие, бей их, голубчик, бей их, окаянных, чтобы им ни дна ни покрышки, чтобы у них глаза на лоб вылезли, чтобы они не смели по нашему городу стрелять. Не жалей их, Петенька. Всю душу сказала и пошла. И сразу мне легче как-то стало, поверите ли…

– Верю, – сказал мужчина, – охотно, гражданка, верю…

И вот совсем недавно по улице их, окаянных, вели, в плен забрали. Народу вокруг – не сосчитать.

Ну, и противные же они, всякого роста, худые, грязные, морды зеленые, я не выдержала и плюнула прямо в того, что поближе. И зачем их, скажите, в плен берут. Их бы надо на месте кончать, ведь чего они с народом наделали, с городом с нашим, со всеми деревнями, ужас один. Послушаешь людей, что рассказывают, хоть сама винтовку бери. Мы и так уже работаем, слово дали – фронтовые заказы раньше срока кончать. И кончаем…

Она помолчала и задумалась. Она жевала стебли щавеля и смотрела в землю. Потом тряхнула головой, сказала:

– Такой год пережили, такой год, – рассказывать потом будем – не поверят, а вон народ идет, и в трамвае едет, работает. Девиц, ишь их сколько – странно как-то, что немец рядом поселился у города. Но я так думаю, его прогонят, уйдет он, а не уйдет, убьют его до одного. А вы как думаете?

– Я тоже так думаю, – сказал мужчина, свертывая папиросу.

Женщина вдруг засуетилась:

– Ох, заговорилась я, села на минутку, мне пора.

Прощайте, гражданин, не знаю, как вас звать, я побегу…

Тихонов Николай. Ленинградский год. Л., 1943. С. 33–36.

Глава четвертая

И.В.Сталин: «…Ленинградский фронт оказался неспособным…» (сентябрь 1942 г.)

«1 сентября. Вторник. В 6 ч. утра ясная погода, свежо +1 °C°. Во второй половине дня слышна до вечера арт. пальба, – записал в дневнике привыкший за время блокады ко всему Н. П. Горшков. – В городе спокойно, жизнь идет относительно нормально. На многих улицах в окнах домов, в особенности на перекрестках, продолжают строить огневые амбразуры для орудий, пулеметов и ружейного огня»[238].

1 сентября 1942 г. могло стать началом перелома в Синявинской наступательной операции, когда Военный Совет Волховского фронта, учитывая понесенные 8-й армией большие потери, принял решение ввести в сражение 4-й гвардейский стрелковый корпус генерал-майора Н. А. Гагена. Начав выдвигаться на передовые позиции через Синявинские болота, войска корпуса еще до соприкосновения с противником стали нести огромные потери от непрерывных вражеских обстрелов и бомбежек. Тем не менее наибольшая глубина прорыва войск Волховского фронта по лесистой местности между Синявино и Мгой, где у немцев не было опорных пунктов, составила 9 км. До Невы оставалось каких-то 6 км, но их так и не удалось преодолеть.

Вечером 4 сентября 1942 г. Гитлер позвонил Манштейну и приказал ему немедленно вмешаться, взять на себя командование кризисным участком фронта и с помощью своих «крымских» дивизий ликвидировать возникшую серьезную угрозу. «Прибывший с задачей захватить Ленинград, – пишет в связи с этим немецкий автор Хассо Стахов, – теперь получает из штаб-квартиры фюрера задачу предотвратить катастрофу»[239]. Манштейн сформировал две ударные группировки и нанес контрудар, что явилось полной неожиданностью для командования Волховского фронта, которое предпринимало отчаянные попытки продвинуться вперед, неся при этом огромные потери. Введенная в наступательную операцию 2-я ударная армия, находившаяся в третьем эшелоне, сразу же оказалась в тяжелом положении, а вскоре и в «котле».

В сложившейся ситуации решающую роль в исходе Синявинской наступательной операции мог сыграть Ленинградский фронт, которому Ставка ВГК теперь поставила новую задачу. «5 сентября произошло неожиданное осложнение, – вспоминал начальник Инженерного управления Ленинградского фронта Б.В.Бычевский. – Меня срочно вызвал командующий фронтом и приказал ознакомиться у начальника штаба с новым приказом операции. “Будем форсировать Неву тремя стрелковыми дивизиями и одной бригадой, – объявил он. – Срок подготовки – трое суток”. Судя по тону, каким было сказано о трех сутках, я понял, что “сюрприз” этот преподнесен сверху. Причины возврата к лобовому удару через Неву в районе Московской Дубровки выяснились уже в ходе спешной перегруппировки войск. Дело в том, что 8-я армия Волховского фронта, начав наступление на Синявино, довольно далеко продвинулась вперед и стала угрожать тылам вражеской ударной группировки. Манштейн оказался вынужденным бросить против 8-ой армии часть дивизий, прибывших из Крыма для штурма Ленинграда. Удар по синявинской группировке врага из-за Невы должен был обеспечить развитие успеха Волховского фронта»[240].

По мнению Б. В. Бычевского, трех суток, отведенных на подготовку к удару в районе Московской Дубровки, было явно недостаточно. Ведь в форсировании р. Невы должны были участвовать три стрелковые дивизии и одна стрелковая бригада, и от их слаженности, готовности и умения переправиться на понтонах и лодках на левый берег Невы зависела судьба операции. 9 сентября 1942 г. Военный Совет Невской оперативной группы отдал боевой приказ, в котором говорилось: «… Военный Совет Ленинградского фронта поставил перед войсками Невской оперативной группы задачу – прорвать кольцо немецко-фашистской блокады на участке нашей группы и соединиться с войсками Волховского фронта, идущими с боями к нам навстречу. Наступил час решительных действий для освобождения Ленинграда от фашистской блокады. Битва, на которую мы поднимаемся сегодня, должна принести нам победу и послужить началом разгрома ненавистных гитлеровских полчищ под Ленинградом…»[241].

Увы, войскам Невской оперативной группы, начавшим 9 сентября 1942 г. ожесточенные бои по форсированию р. Невы на участке с. Анненское, 1-й Городок, не удалось выполнить поставленную задачу и принести победу. С самого начала операции выявилась неподготовленность участвовавших в ней частей к согласованным и четким действиям, что и предопределило неудачу операции в целом. Хотя на пяти действующих участках переправ для захвата плацдарма на восточном берегу р. Невы было намечено к одновременной переправе пять стрелковых батальонов под прикрытием артиллерии и авиации, части первого эшелона не сумели в установленный срок организованно выйти на исходные позиции и спустить на воду переправочные средства. То, что это не удалось, позволило противнику сосредоточить артиллерийский и минометный огонь по местам переправ и уничтожить большую часть переправочных средств. В результате лишь одна группа в количестве 50 человек переправилась на восточный берег р. Невы в районе Арбузово[242]. «Артиллерийско-минометный огонь противника накрывает 86-ю и 46-ю стрелковые дивизии на всю глубину, – вспоминал Б. В. Бычевский. – На командном пункте Невской оперативной группы меня ждут совсем неутешительные сведения. В двух дивизиях с первым рейсом на левый берег ушел, по существу, один батальон вместо пяти по плану. Но хуже всего, лодки и понтоны, участвовавшие в первом рейсе, обратно не вернулись. Приехал Говоров. Угрюмо слушает доклад подавленного неудачей командующего Невской группой войск комбрига И. Ф. Никитина: “С переправившимися подразделениями связей нет. Новые батальоны отправлять не на чем”[243]. Предпринятые 10 и 11 сентября попытки форсировать р. Неву также успеха не имели. Высадившаяся группа советских бойцов в районе с. Анненское была контратакована противником при поддержке танков и вынуждена была отойти к берегу р. Нева и только 35 бойцам удалось вернуться вплавь на правый берег р. Нева»[244].

В направленном 12 сентября 1942 г. донесении начальнику Генерального Штаба Красной Армии командующий войсками Ленинградского фронта самокритично указал на те причины и факторы, которые не позволили достигнуть поставленной цели в этой операции. Л. А. Говоров признавал «недостаточное умение, организованность и упорство, проявленные командирами и политработниками на всех участках переправ с тем, чтобы обеспечить переправу целых подразделений (а не отдельных неуправляемых групп), организовать их бой на восточном берегу и обеспечить непрерывное питание и связь… Командование Невской группы в ходе подготовки не оценило всей сложности операции, а в ходе боя проявило растерянность, что принудило к его снятию»[245]. Командующий войсками Ленинградского фронта не мог также не обратить внимание начальника Генерального Штаба на «неоправдавшийся расчет на одновременное наступление Волховского фронта, чрезмерно ориентируясь на которое мы проявляли торопливость в возобновлении атак в условиях недостаточной организации»[246].

В тот же день, 12 сентября 1942 г., из Ставки ВГК за подписью И. Сталина и А. Василевского поступила директива командующему войсками Ленинградского фронта: «Так как Ленинградский фронт оказался неспособным толково организовать форсирование реки Невы и своими неумелыми действиями глупо загубил большое количество командиров и бойцов, Ставка Верховного Главнокомандования приказывает операцию по форсированию реки Невы временно прекратить. Подробный план форсирования реки Невы представить на утверждение Ставки»[247].

Рассмотрев 17 сентября 1942 г. представленный командованием Ленинградского фронта новый план форсирования Невы, Ставка ВГК увидела его «основной порок» в том, что предусмотренная в нем полоса прорыва в 4 км явно недостаточна, так как противник будет простреливать такую полосу минометным огнем справа и слева. Ставка предписывала «взять полосу прорыва не менее 8-10 км, на протяжении которой подавить артиллерийско-минометный огонь противника…»[248].

Извлекая уроки из резко негативной оценки операции по форсированию Невы, содержавшейся в директиве Ставки ВГК от 12 сентября 1942 г., командование Ленинградского фронта стремилось выяснить и проанализировать причину неудачных действий вверенных ему соединений и добиться их устранения. Особенно показательным стал приказ командующего войсками Ленинградского фронта Л. А. Говорова от 22 сентября 1942 г., адресованный Военному Совету 55-й армии, которой была поручена ответственная операция наступления в направлении Усть-Тосно, с. Ивановское. Как указывалось в этом приказе, основными причинами провала этой операции явились «полная беспечность и безграмотность Военного Совета и штаба армии в организации и ведении тактической разведки противника, в результате чего ни перед боем, ни в ходе боя, ни командарм, ни командиры дивизий не знали противника», а «выяснение обстановки, положения и действий своих войск, войск противника проходило с таким запозданием, что отдельные частные успехи войск не были своевременно использованы и развиты»[249]. В приказе обращалось особое внимание Военного Совета 55-й армии на понесенные в этой операции большие потери в личном составе убитыми и ранеными. Пренебрежение к неоправданным потерям бойцов и командиров, предупреждал командующий войсками Ленинградского фронта, «приводит к резкому ослаблению боеспособности армии, что не может или не хочет понять Военный Совет 55 – й армии»[250].

Тем временем на Волховском фронте, как докладывал его командующий К. А. Мерецков Верховному Главнокомандующему 21 сентября 1942 г., произошло «существенное изменение в соотношении сил»: противник, имевший к началу операции на этом фронте до трех дивизий, в ходе операции перебросил с других фронтов и направлений несколько дивизий, доведя их общее число до десяти[251]. Сообщая о том, что противник по мере переброски резервов перешел к активным действиям, К. А. Мерецков тем не менее ставил ближайшей задачей фронта – «разбить синявинскую группировку противника, если ему будут дополнительно выделены две стрелковые дивизии и одна стрелковая бригада, 100 тяжелых и средних танков, три истребительных авиаполка и боекомплект боеприпасов»[252]. Однако командующий фронтом не сообщил при этом, что его 2-я ударная армия была блокирована группировкой Манштейна, и ее теперь нужно было вызволять из «котла».

Учитывая грозившую полным окружением 2-й ударной армии ситуацию, Ставка ВГК приказала командованию Ленинградского фронта начать 26 сентября 1942 г. новую операцию на фронте Невской оперативной группы, которую теперь возглавил начальник штаба Ленинградского фронта генерал-лейтенант Д. Н. Гусев. Избежав многих ошибок, допущенных в первой операции по форсированию р. Невы и сумев скрытно доставить и сосредоточить плавучие средства и боевую технику, ударная группировка при поддержке авиации, сухопутной и морской артиллерии совместно с десантом морской пехоты, преодолевая упорное сопротивление немецкой обороны, сумела захватить на левом берегу р. Невы плацдармы в районе Арбузова и Московская Дубровка. Форсировавший р. Неву в районе Московской Дубровки 252-й стрелковый полк 70-й стрелковой дивизии к исходу 26 сентября 1942 г. в результате массированных ударов вражеской авиации утратил управление и продолжал вести отдельными разрозненными группами бой за удержание вновь обретенного Невского «пятачка»[253]. Ожесточенные бои в районе Московской Дубровки продолжались еще две недели. Окопы и блиндажи по несколько раз переходили из рук в руки, обе стороны несли большие потери. Несмотря на усиление наших сил на левом берегу р. Невы, в районе Московской Дубровки преодолеть сопротивление хорошо организованной и усиленной двумя полками обороны противника так и не удалось. 6 октября 1942 г. Ставка ВГК приняла решение прекратить операцию и эвакуировать на правый берег р. Невы участвовавшие в ней подразделения, оставив для удержания плацдарма (Невского «пятачка») усиленную роту 70-й стрелковой дивизии.

Свое решение Ставка ВГК мотивировала тем, что «при создавшейся группировке войск противника не исключена возможность его попытки форсировать реку Неву на участке Невской оперативной группы с целью нанести удар с юго-востока на Ленинград и перерезать наши коммуникации на этом участке»[254]. Признавая, таким образом, очередную неудачу разорвать кольцо блокады Ленинграда, Ставка принимала во внимание тяжелое положение на Волховском фронте и в первую очередь окружение 2-й ударной армии, о чем пытался умолчать в своих донесениях в Ставку командующий Волховским фронтом К. А. Мерецков. И тогда Ставка приказала командующему Волховским фронтом «по-честному донести об истинном положении частей» его фронта, а также «взять непосредственно на себя и свой штаб руководство выводом 2-й ударной армии в районе восточнее Гайтолово»[255]. Опытный военачальник К. А. Мерецков сумел избежать кары И. В. Сталина за новую катастрофу 2-й ударной армии. В своем боевом донесении Верховному Главнокомандующему он, умолчав о неудачах и поражениях, представил Волховский фронт в качестве главного спасителя Ленинграда. «В настоящее время можно считать установленным, что противник подготавливал операцию против Ленинграда, – писал он, – и наступление войск Волховского фронта вынудило его повернуть свои войска на мгинское направление…»[256]. Расписав далее потери противника, понесенные им в ходе ожесточенных и кровопролитных боев, К. А. Мерецков приходил к главному выводу своего донесения: «…Готовившаяся для штурма Ленинграда армия сильно истощена в боях с войсками Волховского фронта и в ближайшее время неспособна без дополнительного усиления на проведение крупной наступательной операции»[257]. О своих потерях командующий Волховским фронтом предпочел сказать одной общей фразой: «Проведя в боях более 30 дней и не получая пополнения, все дивизии сильно истощены»[258].

Таким образом, Синявинская наступательная операция не привела к поставленной Ставкой ВГК цели – прорвать блокаду Ленинграда. Сказались несогласованность действий войск Ленинградского и Волховского фронтов, отсутствие опыта и умения командного состава проводить крупные наступательные операции, недооценка сил противника и его военного опыта.

В ходе Синявинской наступательной операции, продолжавшейся в течение августа-сентября 1942 г., войска Волховского и Ленинградского фронтов понесли большие потери: безвозвратные и санитарные потери составили 113674 человека. Среднесуточные потери в этой операции определялись в 2145 человек, в то время как в Любанской наступательной операции – 2705 человек[259], что свидетельствовало о том, что наши войска и их командиры постепенно учились воевать не только числом, но и умением, хотя совершали еще немало ошибок и промахов. И все же, оставаясь на позициях объективности, надо в первую очередь признать, что не только ценой огромных жертв, о чем можно только скорбеть, но и благодаря героизму и самопожертвованию наших воинов в очередной раз были сорваны планы немецко-фашистского командования захватить Ленинград. Понесенные под Ленинградом 18-й армией противника в 1942 г. потери – 120 тыс. солдат и офицеров[260], из которых более трети приходилось на второе полугодие, практически снимали вопрос о новом штурме осажденного города. «Захват Ленинграда больше не является предметом обсуждения в штаб-квартире фюрера, – пишет в связи с этим Хассо Стахов. – Немецкие солдаты этого не знают. Зато ленинградцы по-прежнему живут надеждой»[261].

Однако в сентябре 1942 г. ленинградцы, пошедшие уже на второй испытательный год блокады, были озабочены в первую очередь добыванием хлеба насущного и тем, как пережить надвигающуюся новую зиму. «8 сентября [1942 г.]. Годовщина первого налета на город, уничтожившего Бадаевские склады, – записал в дневнике востоковед

А. Н. Болдырев. – Я стоял тогда на крыше Эрмитажа, около штандарта, в каске. Был чудный солнечный подвечер, и видел столб черного дыма. Опять хорошая погода, но снова нерадостный день в нашей жизни, видимо, вступили неожиданно в некую черную полосу. Как раз, когда ожидались всякие улучшения. Горько. Ночью разбужен стонами и жалобами Гали. С рыданиями говорит о грозящем, следовательно, крахе донорства, как всегда жестоко теряя дух заранее, предвидя лишь самое плохое. А днем приходит мрачнейшее сведение о самом донорстве. Сокращение пайка очень сильное, увеличение нормы сдачи крови в общем, сведение почти на нет всего благополучия, от которого отделяло нас каких-нибудь два месяца… Да, голодновато. Похоже на крушение всех надежд на осеннее улучшение»[262]. Конечно, не все были настроены столь пессимистично, поскольку установленные новые нормы для доноров касались немногих. Большинство населения волновали более земные проблемы. Главный инженер завода «Судомех» В. Ф. Чекризов, побывавший в эти дни на Мальцевском рынке, наблюдал, как многие ленинградцы активно запасаются на зиму овощами, особым спросом пользовалась ботва различных растений: “…берут мешками, солят на зиму… [263]».

«Ленинград живет сейчас под знаком дров и овощей; листьев главным образом, – отметила в дневнике Л. В. Шапорина 27 сентября 1942 г. – И как зимой все тащили гробы и мертвецов, так сейчас, как муравьи, тащат доски и бревна, возят их в трамвае, на тележках»[264]. Как уже отмечалось, заготовка дров была организована Исполкомом Ленгорсовета в общегородском масштабе, с 1 сентября по 1 октября 1942 г. проходил месячник заготовки дров, в котором участвовало все население. На слом были выделены деревянные дома на окраинах города, всего 6 тыс. домов[265]. «Жаль, что приходится часто ломать и хорошие дома, – сетовал В. Ф. Чекризов. – Но зиму нужно жить, иначе будет гибнуть народ, как прошлую зиму. Кончится война, залечим раны и на месте этих деревянных домов построим новые многоэтажные каменные дома»[266]. Понимая, как важно мобилизовать все население на подготовку к предстоящей зиме, Исполком Ленгорсовета заказал даже объединенной киностудии специальный фильм, который с сентября 1942 г. стал демонстрироваться в кинотеатрах, а его название «Подготовка к зиме» не казалось банальным и привлекало в зрительные залы многих заинтересованных ленинградцев.

Одновременно с заготовкой топлива развернулась подготовка городского хозяйства ко второй военной зиме. Хотя летом 1942 г. была проделана большая работа по восстановлению водопроводной и канализационной сети, она была далека от завершения. В июле 1942 г. 38 крупных уличных водопроводных магистралей находились еще в замороженном состоянии, а из 9486 домов воду получали только 3617, или менее 40 %[267]. Огромная работа предстояла по подготовке к зиме городского жилого фонда, школ, детских учреждений, больниц, промышленных предприятий. Разумеется, самой жилищно-коммунальной системе, в которой к этому времени насчитывалось более 31 тыс. рабочих и служащих, справиться с таким объемом работ было не под силу, и здесь тоже пришлось привлекать заинтересованных в нормальных бытовых условиях ленинградцев. Наряду с созданными по инициативе комсомольских организаций ремонтно-восстановительными молодежными бригадами, занимавшимися в первую очередь подготовкой к зиме своих предприятий, было проведено свыше 40 районных молодежных воскресников, а 6 сентября 1942 г. состоялся общегородской молодежный воскресник, в котором участвовало 15 тыс. юношей и девушек. Силами молодежи было восстановлено более 200 прачечных, подготовлено к зиме 55 рабочих общежитий, починено и сложено вновь 3500 печей, очищено более 100 тыс. водных и канализационных стояков, остеклено и зашито фанерой 55 тыс. оконных проемов[268]. Оценить масштабы проделанной работы по подготовке ко второй военной зиме могли в первую очередь сами ленинградцы.

Учитывая печальный опыт первой блокадной зимы, когда возникали многочисленные пожары из-за неумелого и небрежного пользования печами-«времянками», управление пожарной охраны Ленинграда разработало «Правила противопожарной безопасности по установке и эксплуатации временных приборов отопления (“времянок”)», которые в сентябре 1942 г. широко распространялись среди населения. Обращения Управления пожарной охраны Ленинграда о соблюдении правил противопожарной безопасности и организации противопожарной защиты были изданы массовым тиражом. Напоминая, что печи-времянки устанавливаются только с разрешения Государственного пожарного надзора, Управление пожарной охраны предупреждало население о других наиболее частых причинах возникновения пожаров: «Не допускайте перегрева и чрезмерного накачивания воздуха в примуса…», «Не заправляйте лампу, коптилку, примус и керосинку бензином, лигроином…», «Не наливайте керосин в непотушенные светильники и неостывшие примуса…»[269] и пр. Разъяснительная работа Управления пожарной охраны и полученный ленинградцами опыт пользования печами-времянками имели своим результатом снижение количества пожаров в период второй блокадной зимы.

В сентябре 1942 г. произошло событие, имевшее жизненно важное значение для осажденного Ленинграда – 23 сентября в 10 часов 40 минут была включена восстановленная Волховская ГЭС и по проложенному подводному кабелю электрический ток пошел в Ленинград. Для осажденного города это было поистине историческое событие. Решение о строительстве высоковольтной линии электропередачи Волхов – Ленинград было принято Военным Советом Ленинградского фронта 7 августа 1942 г., и на ее прокладку отводилось 56 суток. От Волховской ГЭС до мыса Кареджи на восточном берегу Ладожского озера шли воздушные линии напряжением 60 кВт. Затем напряжение понижалось до 10 кВт и по подводным кабелям передавалось до Ваганово на западном берегу озера. Здесь напряжение снова повышалось до 60 кВт, и электроэнергия передавалась в Ленинград по воздушной линии. Наиболее сложной была прокладка кабеля длиной 23 км по дну Ладожского озера. Кабель был изготовлен заранее рабочими завода «Севкабель», а его прокладка по дну озера была осуществлена силами Ленэнерго, Северо-Западного речного пароходства, Ладожской военной флотилии и Балтийского флота[270]. В октябре 1942 г., несмотря на постоянные штормы и воздействие вражеской авиации, были проложены еще четыре линии подводного кабеля. Получение электроэнергии с Волховской ГЭС стало важным фактором не только в расширении выпуска оборонной продукции, но и в качественном изменении всего уклада жизни города-фронта.

В сентябре 1942 г. прошла научно-практическая конференция хирургов, организованная Ленинградским городским отделом здравоохранения и Управлением фронтового эвакопункта № 50[271]. Хотя до этого в блокированном городе уже прошли такие конференции нейрохирургов, невропатологов, офтальмологов и психиатров, конференция хирургов собрала весь цвет ленинградских ученых-медиков, решавших важные научно-практические задачи. Ведь речь шла о спасении многих тысяч как получивших ранения воинов Ленинградского фронта, так и мирного населения осажденного города, находившегося под постоянным воздействием вражеской артиллерии и авиации.

Одной из проблем, которую выдвинула война перед медиками, стала проблема лечения огнестрельных ранений костей. Наиболее частым и тяжелым последствием огнестрельных переломов костей являлись гнойные воспаления, или так называемые раневые остеомиелиты. По данным выдающегося хирурга ленинградского профессора П. Г. Корнева, 30 % всех костных ранений давали гнойные осложнения (остеомиелиты)[272]. Недостаточная изученность этого ранения заставила ученых с первых дней войны обратиться к их изучению. Хирурги, рентгенологи, патофизиологи, биохимики, бактериологи и др. разработали новые методы лечения раневых остеомиелитов, наиболее рациональные пути предупреждения гнойных воспалений. Выступавшие на конференции с докладами ведущие ленинградские специалисты имели возможность познакомить с некоторыми итогами своих исследований присутствовавших на ней врачей.

К не менее тяжелым последствиям приводили огнестрельные проникающие ранения грудной клетки. Число раненых в грудную клетку на Северо-Западном и Ленинградском фронтах достигло 18 % общего количества раненых. Эти ранения часто кончались смертельным исходом, так как 65–70 % всех ранений были осколочными[273].

Тесное творческое сотрудничество ленинградских хирургов и терапевтов в лечении ранений грудной клетки привело к значительному снижению смертности, уменьшению количества осложнения ранений, к сокращению срока пребывания раненых в госпиталях, увеличению количества выписываемых в воинские части[274]. На конференции были отмечены большие успехи ленинградских медиков в борьбе с огнестрельными ранениями грудной клетки. Выступившие на этой конференции профессора Э.М. Гольштейн, М. К. Даль, А. В. Смирнов и другие подвели некоторые итоги в разработке передовых методов лечения этого ранения.

Большое внимание на конференции было уделено проблеме лечения боевых травм нервной системы. Эту благородную работу в городе-фронте возглавлял коллектив нейрохирургического института под руководством заслуженного деятеля науки РСФСР профессора

А. Л. Поленова. Несмотря на то, что в сентябре 1941 г. здание Института было разрушено в результате варварской бомбардировки, сотрудники Института не прекращали своей исследовательской и лечебной деятельности и продолжали ее в переоборудованном в кратчайшие сроки помещении школы[275].

В области лечения черепно-мозговых ранений ценных результатов добился профессор И. С. Бабчин, возглавлявший в годы войны нейрохирургов Ленинградского фронта. Его труды сыграли важную роль в создании общей классификации боевых повреждений черепа и головного мозга, имеющей своей целью правильное и своевременное распознавание, оценку, предсказание и лечение этих повреждений.

Тысячи жизней раненых бойцов были спасены путем переливания крови. Освоение этого нового и эффективного средства борьбы за жизнь раненых бойцов происходило уже в ходе Великой Отечественной войны, так как разработанные до войны методы переливания крови не были еще проверены практикой. Важные исследования по переливанию крови при ранениях развернул Ленинградский институт переливания крови.

В условиях блокированного города установление правильной дозировки взятия крови у доноров было особенно важно. Еще в первые дни войны в Институт переливания крови ежедневно приходило до 2 тыс. ленинградцев, предлагавших свою кровь без денежного вознаграждения[276]. Только за первый год войны в Институт переливания крови обратилось 70 тыс. человек, желающих стать донорами[277]. В Институте усовершенствования врачей за 1941–1943 г. было пропущено более 200 тыс. доноров[278].

Большую роль в спасении раненых бойцов сыграли кровозамещающие растворы, которые, не являясь полными заменителями крови, служили эффективным средством оказания немедленной помощи до переливания крови. Кровозамещающие растворы одинаково хорошо сохранялись в жаркую и холодную погоду, не боялись транспортировки. Над получением новых кровозамещающих растворов плодотворно работала группа научных сотрудников Института переливания крови, возглавляемая профессорами И. Р. Петровым и А. Н. Филатовым. Кровозамещающий раствор № 3 Ленинградского института переливания крови стал ценным средством при борьбе с кровопотерями и обезвоживанием организма[279]. Кровозамещающая жидкость, предложенная профессором И. Р. Петровым, применялась на всех фронтах; по мнению специалистов, она была наиболее эффективным кровозамещающим раствором, так как позволяла не только поддерживать кровяное давление и частично заменять потерянную кровь, но и оказывала благотворное воздействие на кроветворные органы[280]. В сложных условиях блокады сотрудники Института переливания крови дали фронту тысячи литров кровозамещающих растворов, оказывавших эффективное воздействие при потерях крови.

Ленинградские ученые-медики внесли существенный вклад в решение проблемы борьбы с травматическим шоком. Хорошо зарекомендовали себя на практике противошоковые растворы № 28 и № 43 Ленинградского Института переливания крови, приготовление которых отличалось простотой. Противошоковый раствор № 43, например, был применен более чем в 100 тыс. случаев[281]. Созданные в блокированном городе противошоковые растворы получили высокую оценку специалистов-практиков[282].

Весьма распространенным последствием огнестрельных ранений были раневые инфекции (газовая гангрена, столбняк, сепсис). Мощным средством лечения инфицированных ран стала лекарственная терапия. Применение антисептических средств при лечении гнойных ран позволяло локализовать инфекцию. Медицинские работники начали широко применять специальные бактериофаги, которые вместе с хирургическим вмешательством давали хорошие результаты. Особенно эффективным средством бактериофаги служили в период островоспалительных процессов. Инициатором применения бактериофагов при осложнениях инфицированных ран в Ленинграде был профессор В. И. Колесов[283].

Институт вакцин и сывороток был единственным учреждением в Ленинграде, снабжавшим санитарные органы Ленинградского фронта противостолбнячной и противогангренозной сывороткой, столбнячным анатоксином, бактериофагами против возбудителей гнойных процессов. Создание новых препаратов затруднялось отсутствием подопытных животных. Для изготовления бактериофагов вместо мяса и дрожжей использовали овес и сметки; не хватало посуды – научились работать с посудой из жести и получили бактериофаг в сухом виде; выпуск медицинских препаратов, крайне нужных фронту, не прекращался ни на один день[284]. В 1942 г. Институт вакцин и сывороток дал фронту свыше 300 тыс. доз противостолбнячной сыворотки и почти 50 тыс. доз противогангренозной сыворотки[285].

Проведенные в 1942 г. Ленинградским городским отделом здравоохранения и Управлением фронтового эвакопункта № 50 конференции нейрохирургов, невропатологов, офтальмологов, психиатров и в особенности сентябрьская конференция хирургов позволили познакомиться с достижениями ленинградских ученых-медиков тысячам практических работников медицины, показали их огромный вклад в дело спасения воинов Красной Армии и населения блокированного Ленинграда.

1 сентября 1942 г. в начальных школах города-фронта начались занятия. В связи с массовой эвакуацией летом 1942 г. был проведен сплошной учет детей школьного возраста, в результате которого выяснилось, что в начальных классах будет заниматься почти 15 тыс. школьников. Ученики остальных классов – с пятого по десятый – находились еще на сельскохозяйственных работах в пригородных совхозах и подсобных хозяйствах, и по просьбе партийных и советских органов Ленинграда СНК СССР разрешил начать занятия в этих классах с 15 октября 1942 г. Число учащихся пятых-седьмых классов едва превышало 6 тыс. человек, а в восьмых-десятых классах было всего 877 человек[286]. Хотя всем предстоял полный трудностей учебный год в условиях города-фронта, им не грозил уже главный враг блокадной жизни – голод.

Спецсообщение Управления НКВД СССР по Ленинграду за сентябрь 1942 г., адресованное Народному Комиссару внутренних дел СССР Л. П. Берия, начиналось с информации о созданных в Ленинграде запасах продовольствия: мука и сухари – 57 600 т (обеспеченность на 5 месяцев); крупа – 11050 т (обеспеченность на 4,5 месяца); масло и жиры – 2386 т (обеспеченность на 5 месяцев); рыба – 3729 т (обеспеченность на 3 месяца); сахар – 1865 т (обеспеченность на 3,5 месяца)[287]. Все эти запасы продовольствия, как отмечалось в этом спецсообщении, «в целях сохранения от бомбежки вражеской авиации» были рассредоточены в 14 различных местах. В сентябре 1942 г. смертность населения Ленинграда по сравнению с предыдущими месяцами блокады продолжала заметно снижаться: из 680870 человек, проживавших в этом месяце в городе-фронте, умерло 4673 человека. Тем не менее смертность в сентябре 1942 г. была еще в 6 раз выше смертности в июне 1941 г., когда умерло 3273 человека из 2 млн 819 тыс. 983 человек, проживавших в то время в Ленинграде[288].

Разумеется, никто из простых жителей города не знал тогда ни о размерах запасов продовольствия, ни о масштабах смертности, но все они, каждый на своем месте и по-своему, продолжали бороться за выживание. Востоковед А. Н. Болдырев, только что принятый в качестве специалиста на Ленинградское радио и оказавшийся, по его выражению, в числе «работников номенклатуры», размышлял по этому поводу 6 сентября 1942 г. в своем дневнике: «Много думал сегодня об этом, разбирал меня страх, жалел себя весьма, ибо обед и завтрак оторвали меня от любимого Востока и академичности строгой, ввергнули меня в язык, который я не люблю, в жанр чуждый. Только за обед и завтрак! Но это также за “только жить”»[289].

Документы

Из блокадного дневника старшего бухгалтера Института легкой промышленности Н. П. Горшкова 1942 год. Сентябрь.

1 сентября. Вторник. В 6 ч утра ясная погода, свежо, t +10°. Тихо. Во второй половине дня слышна до вечера арт. пальба. Изредка слышен вдалеке огонь зениток. Высоко пролетели группы наших самолетов.

В городе спокойно, жизнь идет относительно нормально. На многих улицах в окнах домов, в особенности на перекрестках, продолжают строить огневые амбразуры для орудий, пулеметов и ружейного огня.

На Невском строительство ведут группы краснофлотцев. Во многих местах еще продолжается ремонт магистралей водопровода. Днем погода хорошая.

2 сентября. Ясное солнечное утро. В 6 ч утра t +10°. Доносятся редкие оружейные залпы. Идет слух, что идут бои в районе ст. Мга за прорыв блокады и очищение от врага Сев. ж. д. Официальных сведений пока еще нет. Во второй половине дня был обстрел по городу из дальнобойных орудий (в районе Московской и Петроградской стороны).

3 сентября. С утра очень пасмурно, без осадков. В 6 ч утра t +11°. Днем облачно, иногда облака совсем разносит и светит солнце. Вечером в 18 ч полил сильный дождь. С фронта – обычная пальба. Ночью ветрено.

4 сентября. Сегодня годовщина, как разорвался первый снаряд в самом городе Ленинграде (на Роменской ул.). Идет уже второй год, как замкнута блокада, и враг обстреливает город всеми способами.

Сегодня с фронта слышна обычная арт. пальба тяжелых орудий.

Погода сегодня с утра и весь день ясная, солнечная, но ветрено и не жарко.

В 6 ч утра t +10°.

5 сентября. Утро тихое, ясное, t +10°. День теплый, солнечный. Изредка доносится одиночная арт. пальба.

6 сентября. Воскресенье. Ясное солнечное утро, тепло, t +15°. Днем солнечно, жарко, безветренно. Солнце печет. Около 10–11 часов днем долго гудели в воздухе невидимые самолеты. Вдали слышно было частую пальбу зениток. В городе спокойно. Жизнь идет обычным порядком.

Вечером, около 20 часов, были слышны частые арт. выстрелы.

7 сентября. С утра пасмурно, без осадков. Затем погода стала проясняться. Тепло. В 6 ч утра t +15°. Днем облачно, а в 14 ч пошел дождь, а с 18 ч – сильный ливень до ночи.

На фронте города обычная редкая арт. стрельба.

8 сентября. С ночи сыро и прохладно, t +12°. Проходящие редкие облака, временами солнечно. Свежий ветерок. Днем небольшой дождь. Сегодня годовщина первого большого налета с воздуха на Ленинград. Были пожары, горели Бадаевские склады от зажигательных бомб врага.

9 сентября. С утра легкая облачность, t +9°. Днем погода ясная, очень тепло.

Около 13 ч сильно стреляли наши зенитки. Над Московским районом были видны белые шарики разрывов наших зенитных снарядов высоко в небе. Враг вне поля зрения, где-то очень высоко.

Ночью с 23-х часов било наше крупное орудие, вздрагивала почва, и дребезжали стекла в окнах.

10 сентября. С ночи льет дождь. Сплошное серое небо. В 6 ч утра t +10°. Ночная стрельба смолкла. Днем одиночные выстрелы. Погода переменная.

11 сентября. Утром в 6 ч t +7°. Небольшая облачность. Днем переменная погода, к вечеру небольшой дождь. С фронта доносится обычная арт. стрельба.

По сведениям, идут большие бои на Волховском участке в районе Синявина.

12 сентября. Ясное утро, редкая облачность, t +10°. Ночью и утром тихо, пальбы не слышно.

Днем проходящая облачность. Сильный порывистый западный ветер нагнал много воды в реках и каналах. Около 11 ч дня был обстрел города из дальнобойных орудий.

13 сентября. Воскресенье. Утром небольшая облачность, t +9°. Днем очень облачно, в 15 ч дождь и ветер. Сегодня сравнительно тихо. Стрельбы почти не слышно. Официально сообщается о боях в районе Синявина.

В городе никаких существенных перемен.

14 сентября. Ночью шел дождь. Свежо, t +8°. Проходящие серые облака, временами моросит дождь. Дыхание осени. День холодный. Пальбы не слышно. В городе тихо, спокойно.

15 сентября. Утром безоблачно, холодно. В 6 ч утра t +3°. Днем хорошая погода, t до +16°.

За день ничего особенного не произошло. Бои в районе Синявина продолжаются.

16 сентября. Ночью был легкий мороз. Близ открытых мест, на крышах домов, на мостах лежит иней. В 6 ч утра t +1°. Днем переменная погода, иногда солнечно, t до +15°.

Вечером усиленная пальба артиллерии. Ночью сильные удары.

17 сентября. В 6 ч утра очень пасмурно, идет дождь, t +4°. Слышны отдельные арт. выстрелы или разрывы снарядов. Днем до 15 ч шел дождь. Сыро и холодно. Вечера наступили темные. На небе вечером и ночью отражаются вспышки от арт. выстрелов.

18 сентября. Утро пасмурное, t в 6 ч утра +7°. С ночи сыро, мостовые и крыши домов мокрые. Днем после полудня изредка из-за облаков показывается солнце, стало теплее. На всех окраинах города идет сломка деревянных домов на дрова силами населения в порядке трудповинности. Каждый участник в работе получает право на получение по ордеру двух кубометров дров при условии выработки 4-х кубометров и уборки места от мусора по окончании работы. Население деревянных домов спешно переселяется в центр города, в пустующие квартиры и комнаты, которых очень много после умерших зимой и эвакуировавшихся. С. Н. Шаронов рассказал случай с ним. Они жили на М.Охте и получили приказ о выселении. Им 1/IX, с запозданием, вручили ордер от 25/VIII на комнату на Невском просп. И дали две подводы для перевозки вещей. Причем вещи были вынесены на улицу и грузить было некому. По приезде на новое место оказалось, что комната в квартире запечатана и попасть в нее было невозможно. С большим трудом, с оплатой добровольцев-грузчиков хлебом, вином и деньгами, вещи были втащены на 4-й этаж и оставлены без надзора на площадке лестницы в коридоре и т. п. До 17 сентября (с 1/IX) невозможно было добиться, от кого зависит открыть комнату, и люди, потеряв прежнее место жительства, не прописаны на новом месте, находясь между небом и землей как бездомники более двух недель. Многие, не имея средств уплатить за переноску, оставляют свои вещи на улице, где они расхищаются и гибнут от дождя. Некоторые, придя с работы, находили свои вещи на улице, а огороды с овощами вблизи построек – поврежденными от сломки стен домов.

19 сентября. Утром облачно t +5°. Днем ветреная, холодная осенняя погода.

С фронта доносится обычная редкая арт. пальба.

В городе никаких существенных перемен. За длительный период блокады жизнь приняла своеобразный постоянный характер. Город значительно опустел, даже на Невском просп. мало народа и транспорта. Трамваи ходят в ограниченном количестве и потому большею частью переполнены. Некоторые кино и театры работают. Водопровод еще не везде исправили, и вода выше 3-го этажа вообще не подается. Население озабочено снабжением топливом на зиму.

20 сентября. Воскресенье. В 6 ч утра t +1°. Холодно. Небольшая редкая облачность. День холодный, ветреный. Обычная редкая арт. пальба.

21 сентября. Утром мороз. В 6 ч утра t -1°. Крыши покрыты инеем. Небо почти ясное, редкие облака. Днем очень холодно, ветрено.

Слышна редкая арт. стрельба. Вечером, в 18 ч, над городом вражеские разведчики обстреляны нашими зенитными батареями. Жизнь в городе ничем не нарушалась. Никто не обращает внимания на разрывы зенитных снарядов.

22 сентября. В 6 ч утра облачно. Холодно, t -1°. Стреляют. Днем пасмурно и холодно. В 14 ч пошел сильный дождь. К ночи была арт. стрельба крупных орудий. Ночью пальба не прекращалась.

23 сентября. Пасмурно. Безветренно. В 6 ч утра t +5°. Ночная стрельба смолкла. Днем поднялся восточный ветер, затем переменился на южный. К вечеру стало несколько теплее. Весь день гремели выстрелы тяжелых орудий. Ночью также арт. стрельба.

24 сентября. Пасмурно. В 6 ч утра t +10°. Моросит дождь. Днем проходящая облачность, пасмурно, в 17 ч пошел дождь. В течение всего дня с фронта доносятся отдаленные выстрелы крупных орудий. Временами пальба учащенная.

За прорыв блокады идут беспрерывные бои, в особенности в районе Синявино.

25 сентября. Ночью была слышна орудийная пальба. В 6 ч утра после ночного дождя погода стала проясняться, t +7°. Солнце всходит при редкой облачности.

Около 8 ч утра где-то вдали стреляли зенитки.

Днем шел дождь, сыро, прохладно. В городе тихо, изредка слышна арт. стрельба тяжелых орудий.

26 сентября. С утра ясная погода при незначительной проходящей облачности. В 6 ч утра t +7°.

Днем тепло, солнечно. Обычная редкая арт. пальба на фронте. К вечеру стало холодно и пасмурно.

27 сентября. Воскресенье. С ночи идет мелкий дождь. Очень пасмурно. В 6 ч утра t +6°. Днем переменно, без осадков. Стрельбы на фронте города сравнительно немного. В городе без перемен.

28 сентября. В 6 ч утра густой туман, очень пасмурно, сыро, t +7°. Тихо.

По сообщениям, продолжаются упорные бои в районе Синявина. Идет борьба за прорыв блокады Ленинграда.

Днем погода прояснилась. Небо чистое, светит солнце. На заходе солнца, когда стали спускаться сумерки, вдруг зазвучала воздушная тревога – было 18 ч 35 мин. В городе слышны сильные удары взрывов (5–6 раз). Зенитки не стреляли. Пролетели наши самолеты. Отбой дан в 19 ч 25 мин. Очень давно не было в городе воздушных тревог, врагу не удавалось прорваться. Ночь прошла спокойно.

29 сентября. В 6 ч утра чистое небо. Темно, t +1°. На крышах домов роса. Тихо. С 8 ч утра издалека стали доноситься раскаты тяжелый орудий с фронта.

Около полудня гром арт. пальбы принял ураганный характер. В городе заметно сотрясались почва и здания от беспрерывных ударов арт. канонады. Стрельба продолжалась весь день и вечер. Ночью стреляли меньше. На небе мерцали вспышки от выстрелов.

30 сентября. В 6 ч утра пасмурно, t +2°. Ночная стрельба смолкла. С 8 часов утра канонада тяжелых орудий возобновилась и продолжалась в течение всего дня с небольшими перерывами. Весь день стояла чудесная осенняя солнечная погода, t +15°. В городе обычная жизнь под непрерывную канонаду идет своим порядком. Только в районе Васильевского острова и в гавани вечером, после 19 часов, враг произвел сильный арт. обстрел, стрельбу немцы производили, по-видимому, с Финляндской стороны или с моря. Ежедневно сообщается об упорных боях в районе Синявина. Ленинградцы имеют надежду, что этими боями будет положен конец блокаде Ленинграда. Остается около 7 километров, которые надо пробить, чтобы соединиться наступающим с востока нашим войскам с ленинградскими.

Архив Большого Дома. Блокадные дневники и документы / сост. С. К. Бернев, С. В. Чернов. СПб., 2004. С. 128–133.

ПРИКАЗ

Военного Совета Невской оперативной группы Ленинградского фронта по прорыву блокады Ленинграда

9 сентября 1942 г.

Товарищи красноармейцы!

Товарищи командиры, комиссары и политработники!

Военный Совет Ленинградского фронта поставил перед войсками Невской оперативной группы задачу – прорвать кольцо немецко-фашистской блокады на участке нашей группы и соединиться с войсками Волховского фронта, идущими с боями к нам навстречу.

Наступил час решительных действий для освобождения Ленинграда от вражеской блокады. Битва, на которую мы поднимаемся сегодня, должна принести нам победу и послужить началом разгрома ненавистных гитлеровских полчищ под Ленинградом.

Мы должны зажать в железные клещи фашистскую гадину и совместно с войсками Волховского фронта нанести решительный и сокрушительный удар по фашистским войскам под Ленинградом.

Товарищи! Нам вверена судьба Ленинграда. На нас обращены взоры ленинградцев и всей страны. Родина с нетерпением ждет освобождения Ленинграда от блокады. Товарищ Сталин требует от нас выполнения этой священной задачи.

Нам предстоит упорная борьба. Враг хорошо понимает значение Ленинграда, он будет сопротивляться до последних сил.

Это должен отчетливо сознавать каждый красноармеец, каждый командир и политработник и быть готовым к беззаветно смелым и решительным действиям в бою с врагом, к беспощадному его истреблению.

Смелым и хорошо организованным сокрушительным ударом наши войска могут и должны разгромить врага и завоевать победу во что бы то ни стало. Мы обязаны сделать все, чтобы выполнить с честью возложенную на нас задачу.

Слава храбрым и отважным воинам, не знающим страха в борьбе, готовым биться до полной победы с ненавистными врагами нашей Родины – гитлеровскими разбойниками! Помните, товарищи, что побеждают только храбрые!

Позор и вечное презрение трусу и паникеру, кто в решающий момент боя сдрейфит, попробует отсидеться в кустах, спрятаться за спину соседа! Нет пощады на поле боя трусам и паникерам!

Пусть победа покроет наши знамена неувядаемой славой! Пусть вздохнет полной грудью освобожденный от вражеской блокады Ленинград! Пусть наше боевое оружие несет врагу расправу и мщение!

Приказываю:

Войскам Невской оперативной группы форсировать р. Нева, прорвать кольцо вражеской блокады на участке нашего фронта и соединиться с войсками Волховского фронта для разгрома и истребления фашистских войск под Ленинградом.

В бой, в беспощадный бой с врагом, мужественные воины! Вперед за нашу победу, за Ленинград, за родину, за Сталина!

Командующий войсками Невской оперативной группы

генерал-майор НИКИТИН

Военный комиссар бригадный комиссар ШАНШАШВИЛИ

Начальник штаба Герой Советского Союза полковник ТРУБАЧЕВ

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. М.; СПб., 2005. С. 297–298.

ДОНЕСЕНИЕ

Командующего войсками Ленинградского фронта начальнику Генерального Штаба Красной Армии

12 сентября 1942 г.

Войска Невской опергруппы с 9.9.42 по 11.9.42 г. вели бои по форсированию р. Нева на участке Анненское, 1-й Городок.

Основной задачей ставилось – прорвать передний край обороны противника на левом берегу р. Нева, овладеть береговым плацдармом и, развивая успех, установить связь с частями Волховского фронта и во взаимодействии с ним окружить и уничтожить синявинскую группировку противника.

В ударную группу были выделены: в первый эшелон – 46 и 86 сд и во второй эшелон – 11 сбр и 70 сд, причем первый эшелон был усилен двумя батальонами фронтовых курсов младших лейтенантов.

Обе дивизии первого эшелона свои боевые порядки строили в два эшелона – по два стрелковых полка в первом эшелоне и по одному стрелковому полку во втором эшелоне.

Для форсирования р. Нева было создано 5 участков переправ и 6 ложных переправ.

На пяти действующих участках переправ для захвата плацдарма на восточном берегу было намечено к одновременной переправе пять стрелковых батальонов. Переправу первого эшелона рассчитывалось закончить при поддержке артогня и авиации в сумерки с тем, чтобы ночью продолжать переправу вторых эшелонов.

Переправа была начата в 16.00 9.9.42 г. под прикрытием артиллерии и авиации частями 86 и 46 сд.

Части первого эшелона, назначенные к переправе в первом рейсе, не сумели в установленный срок (30 минут) организованно выйти к исходной линии и спустить переправочные средства. Затяжка выхода позволила противнику сосредоточить артиллерийский и минометный огонь по местам переправ. В результате переправилась на воет, берег р. Нева в районе Арбузово лишь одна группа в количестве 50 человек.

Возобновившаяся в 5.30 10.9 переправа также успеха не имела из-за сильного огневого сопротивления противника и уничтожения огнем переправочных средств.

В 4.30 11.9 войска Невской группы снова форсировали р. Нева, причем отдельным группам удалось высадиться в районе Анненское, Московская Дубровка, Дачи сев. 2-й Городок и вступить в бой с противником. В 8.00 11.9 противник, после предварительной обработки минометным огнем занятого нашей группой участка в районе Анненское, при поддержке трех танков контратаковал нашу высадившуюся группу в количестве до 70 человек и вынудил с боем отойти к берегу р. Нева, 35 человекам удалось вплавь вернуться на правый берег р. Нева.

Основными причинами неуспеха операции явились:

1. Краткий срок подготовки не позволил организовать нужную тренировку войск, а также проверку во всех звеньях организации к выполнению труднейшей задачи – форсирования широкой реки, и при том на направлении, где противник по условиям обстановки несомненно ожидал удара и где успех строился в основном не на неожиданности, а на силе. Это привело к разрыву взаимодействия артиллерии, пехоты и саперов.

2. Недостаточные умения, организованность и упорство, проявленые командирами и политработниками на всех участках переправ с тем, чтобы обеспечить переправу целых подразделений (а не отдельных неуправляемых групп), организовать бой их на восточном берегу и обеспечить непрерывное питание и связь.

Командиры соединений и частей не сумели организовать своевременный выход пехоты с исходной линии, поднос переправочных средств к пунктам переправ.

Командование Невской группы в ходе подготовки не оценило всей сложности операции, а в ходе боя проявило растерянность, что принудило к его снятию.

3. Отсутствие достаточного резерва, требуемых переправочных средств для непрерывного питания форсирования р. Нева, их большая разнотипность приводили к растяжке и распылению переправы.

4. Наш не оправдавшийся расчет на одновременное встречное наступление Волховского фронта, чрезмерно ориентируясь на которое мы проявляли торопливость в возобновлении атак в условиях недостаточной организации.

В результате проведенной операции наши потери выражаются: в личном составе – убитых 738, раненых 2245 человек; в материальной части: винтовок – 240, ст. пулеметов – 7, ручных пулеметов – 20, ПДД – 61, минометов 120 мм – 1,50 мм – 4, ПТР – 4, орудий 45 мм – 1, раций – 1, в переправочных средствах понтонов Н2П – 48, понтонов НЛП – 96, СДЛ – 56, лодок А-30 – 30.

Командующий войсками Ленинградского фронта генерал-лейтенант ГОВОРОВ

Член Военного Совета фронта Секретарь ЦК ВКП (б) А. ЖДАНОВ

Зам. начальника штаба фронта генерал-майор А. ГВОЗДКОВ

Блокада Ленинграда в документах рассекреченного архива / под. ред. Н. Л. Волковского. М.; СПб., 2005. С. 299–300.

ДИРЕКТИВА

Ставки ВГК № 170610 командующему войсками Ленинградского фронта

Копия: командующему войсками Волховского фронта.

12 сентября 1942 г. 03 ч 45 мин

Так как Ленинградский фронт оказался неспособным толково организовать форсирование реки Невы и своими неумелыми действиями глупо загубил большое количество командиров и бойцов, Ставка Верховного Главнокомандования приказывает операции по форсированию реки Нева временно прекратить.

Подробный план форсирования реки Невы представить на утверждение Ставки.

Ставка Верховного Главнокомандования

И. СТАЛИН

А. ВАСИЛЕВСКИЙ

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под. ред. Н. Л. Волковского. М.; СПб., 2005. С. 117.

ДИРЕКТИВА

Ставки ВГК № 170614 командующему войсками Ленинградского фронта

17 сентября 1942 г.

Основной порок представленного вами плана форсирования Невы состоит в том, что планом предусматривается полоса прорыва в 4 километра, что недостаточно, так как противник такую небольшую полосу будет слева и справа простреливать минометным огнем.

Ставка предписывает вам взять полосу прорыва не менее 8-10 км, на протяжении которой подавить артиллерийско-минометный огонь противника, после чего приступить к форсированию реки. С этой поправкой переделайте план. Во всем остальном Ставка с планом согласна.

Ставка Верховного Главнокомандования

И. СТАЛИН, А. ВАСИЛЕВСКИЙ

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под. ред. Н. Л. Волковского. М.; СПб., 2005. С. 117.

ДИРЕКТИВА

Ставки ВГК № 170629 командующему войсками Волховского фронта

29 сентября 1942 г.

В продолжение нескольких дней командование Волховского фронта и 2-й ударной армии не может дать точного и ясного ответа о положении с проходами южнее дороги Гайтолово, Келколово.

В результате такой преступной беспечности и лживой самоуспокаивающей информации об обстановке создается впечатление, что ничего особенно не произошло, войска можно вывести по проходу южнее дороги Гайтолово, Келколово. На самом деле войска в этом проходе ввязываются в бой с какими-то неизвестными «мелкими группами» противника. Причем при наличии совершенно свежих, пополненных 314 сд, 73 сбр и пяти выходящих с запада дивизий, эти группы не уничтожаются, а продолжают закупоривать горловину и не допускают вывода войск 2-й уд. армии.

Такое положение может существовать только в результате отсутствия управления войсками. Как видно, командование фронта и 2-й уд. армии не хотят признать всей серьезности обстановки западнее р. Черная и в горловине юго-западнее Гайтолово, не хотят взять непосредственно на себя руководство выводом частей 2-й уд. армии, а отделываются оторванными от действительной обстановки приказами о якобы возможном выводе войск 2-й уд. армии в район восточнее Гайтолово.

Ставка Верховного Главнокомандования приказывает:

1. К 10.00 29 сентября 1942 г. по-честному донести об истинном положении частей западнее р. Черная и о наличии проходов в горловине юго-западнее Гайтолово.

2. Взять непосредственно на себя и свой штаб руководство выводом 2-й ударной армии в районе восточнее Гайтолово.

Подробный план вывода войск представить к 18.00 29 сентября 1942 г.

По поручению Ставки Верховного Главнокомандования Начальник Генерального Штаба ВАСИЛЕВСКИЙ

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под. ред. Н. Л. Волковского. М.; СПб., 2005. С. 118.

ПРИКАЗ

командующего войсками Ленинградского фронта № 00212

21 сентября 1942 г.

Народный комиссар обороны СССР в своем приказе от 19 сентября 1942 года N2 0728 отмечает, что наши танкисты не используют в бою всей огневой мощи танков, не ведут по противнику интенсивного артиллерийского и пулеметного огня с хода, а ограничиваются прицельной стрельбой из орудий, да и то с коротких остановок. Практикуемые нашими войсками танковые атаки без достаточного интенсивного огня всех огневых средств танков создают благоприятные условия для безнаказанной работы орудийных расчетов артиллерии противника.

Такая неправильная практика значительно уменьшает силу огневого и морального воздействия наших танков на противника и приводит к большим потерям в танках от артогня врага.

Бои подразделений 1 тбр, 220 тбр и 86 отб за Старо-Паново, Путролово, Ям-Ижора, Усть-Тосно показали, что наши танкисты при атаке противника также огня с хода не вели.

Отдельные танки, находясь в бою 2–3 часа, имели расход боеприпасов только по 3–5 снарядов и 4–6 магазинов патрон.

Приказываю:

1. Танковым частям с момента подхода к боевым порядкам своей пехоты атаку противника начинать мощным огнем с хода из всего танкового вооружения как из орудий, так и из пулеметов, не боясь того, что стрельба получится не всегда прицельная.

Стрельба из танков с хода должна быть основным видом огневого воздействия наших танков на противника и прежде всего на его живую силу.

2. Увеличить боекомплект в танках, доведя его на танке «КВ» до 114 выстрелов, на танке «Т-34» – до 100 снарядов.

В танковых бригадах, отдельных танковых и броневых батальонах иметь три боекомплекта, из них один возимый в танках.

3. В целях увеличения дальности действия танков возобновить к 1.10.42 г. установку запасных баков для горючего на танках КВ и Т-34 емкостью: для КВ – 360 литров и для Т-34 – 270 литров.

Всем танковым и броневым частям и соединениям до 20.10.42 г. отстрелять все стрельбы с хода согласно прилагаемому плану, для чего дополнительно разрешаю израсходовать с каждого танка (бронемашины) по 1,5 моточаса.

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. М.; СПб., 2005. С. 301–302.

ПРИКАЗ

командующего войсками Ленинградского фронта № 00215

22 сентября 1942 г.

Военному Совету 55-й армии была поручена ответственная операция нанесения удара в направлении Усть-Тосно, Ивановское.

Для этой операции были определены 5 стрелковых дивизий, танковая бригада, отдельный танковый батальон, значительное артиллерийское и минометное усиление и ВВС фронта.

Несмотря на превосходство над противником, поставленная задача армией не выполнена.

Основными причинами невыполнения задач являются:

1. Полная беспечность и безграмотность Военного Совета и штаба армии, командиров и штабов дивизий в организации и ведении тактической разведки противника, в результате чего ни перед боем, ни в ходе боя, ни командарм, ни командиры дивизий не знали противника.

2. Командующий армией и командиры дивизий не умеют руководить артиллерией и минометами усиления и танками в современном наступательном бою. Огонь артиллерии и минометов не массировался на решающих направлениях. Тактические задачи артиллерии и минометов усиления ставились нецелеустремленно по этапам боя. Объекты огневого воздействия артиллерии вообще не указываются артиллерии, выбор их предоставляется артначальникам самостоятельно. Метод огневого решения задач артиллерии не проверяется общевойсковыми командирами. Минометный огонь, несмотря на неоднократные указания, массированно использован не был.

В результате непродуманного использования артиллерии и минометов огневая система противника на переднем крае, его минометные и артиллерийские батареи подавлены не были.

Ввод в бой танковых подразделений не был обеспечен рядом организационных мероприятий. Минные поля не были разминированы, в результате чего с вводом в бой танки несли потери на своих минных полях. Не были подготовлены дороги. У командира 268 сд была попытка решать задачи боем одних танковых подразделений, не увязав их действия с пехотой и не обеспечив артиллерийской поддержкой.

3. Штабы армии и дивизий оказались неподготовленными к управлению войсками. Начальники штабов армии и дивизий не руководили деятельностью подчиненных отделов и начальниками родов войск, не ставили им конкретных задач ни при организации боя, ни в ходе его. Важнейшие вопросы взаимодействия решались на ходу, непродуманно.

Выяснение обстановки, положения и действий своих войск, войск противника проходило с таким запозданием, что отдельные частные успехи войск не были своевременно использованы и развиты. Контроля за выполнением отданных приказов организовано не было. Офицеры связи, представленные в войсках в достаточном числе, не были использованы в достаточной степени. Начальники штабов занимались лишь фиксацией событий, не контролируя фактического положения войск и правдивости поступающих донесений.

4. Действия командиров 43 сд полковника Сенькевича и 85 сд полковника Введенского на протяжении всей операции не были проникнуты стремлением выполнить задачу во что бы то ни стало. Наоборот, в их решениях и поведении сквозили вялость и неуверенность.

5. В проведенной операции войска армии понесли большие потери в личном составе убитыми и ранеными. Цифра потерь говорит за то, что у начальствующего состава армии притупилось сознание необходимости максимального сохранения личного состава армии. Пренебрежение к неоправданным потерям бойцов и командиров является характерной особенностью командования 55-й армии. Даже тогда, когда нет активных боевых действий, 55-я армия несет самые высокие потери среди армий и групп фронта. Достаточно указать, что за период с 6 по 9.9 армия потеряла убитыми и ранеными 3800 человек. Подобное отношение к сохранению личного состава приводит к резкому ослаблению боеспособности армии, что не может или не хочет понять Военный Совет 55-й армии.

6. Наряду с недостатками в организации боя и управления допущено исключительно халатное отношение к эвакуации оружия с поля боя. Только в 342 сп 136 сд с 20 по 24.8 безвозвратно потеряно винтовок обыкновенных 919, ППД – 143, револьверов – 21, ПТР – 16 и другое боевое имущество.

7. Военный Совет армии в ходе Усть-Тосненской операции не проявил ни умения, ни достаточной решительности и требовательности к подчиненным для выполнения поставленной задачи.

Приказываю:

1. Последний раз указать Военному Совету 55-й армии (генерал-майор Свиридов, бригадный комиссар Курочкин, бригадный комиссар Смирнов) на плохое руководство войсками, на косность и попустительство к боевой деятельности подчиненных командиров, в результате чего армия не выполнила поставленной перед ней задачи, понеся большие неоправданные потери, и продолжает нести высокие потери в обороне.

2. Предупредить о неполном служебном соответствии полковников Сенькевича и Введенского. Если в дальнейшей работе они не покажут старания исправить свои ошибки и действительного умения командовать дивизией, – будут строго наказаны.

3. Предупредить весь командный и политический состав о том, что впредь буду налагать самые жесткие взыскания на каждого командира и комиссара за неоправданные потери.

4. Организовать и вести непрерывную тактическую разведку противника, требовать от каждого командира до взвода включительно знать противника и самому принимать меры для его изучения.

Научить вести разведку в ходе боя.

Потребовать выполнения приказа войскам Ленинградского фронта № 00214 об организации разведки.

5. Начальнику артиллерии фронта до 25.9 провести занятия в 55-й армии по управлению артиллерией в бою.

Артиллерии и минометам ставить задачу по этапам боя в такой последовательности:

а) тактическая задача;

б) объекты огневого воздействия, поражение которых приведет к выполнению поставленной тактической задачи;

в) метод огневого решения задачи.

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. М.; СПб., 2005. С. 302–305.

ДОКЛАД

командующего войсками Волховского фронта № 073/22 Верховному Главнокомандующему плана операции по разгрому Синявинской группировки противника и выходу на Неву

21 сентября 1942 г.

В ходе операции фронта произошло существенное изменение в соотношении сил. Противник, имевший к началу операции до трех пд (223, 227 и 207 пд), в процессе операции перебросил с других фронтов и направлений полностью 24,170, 28 лпд, 5 гсд, а также части 121,96 пд и 12 тд. Кроме того, по документам убитых, 20 сентября 1942 г. появились части 100 лпд (хорватский полк). Всего десять дивизий. Были также сведения, которые до сих пор не подтверждены, о наличии 46 и 4 пд. По мере переброски резервов противник перешел к активным действиям, имея группировки на флангах прорыва:

а) на синявинском направлении – 5 гсд, 28 лпд, 227 пд, части 207 и 121 пд, а также вновь появившийся полк 100 лпд;

б) на мгинском направлении – 24,170, 223 пд, часть 207 пд и 12 тд.

Этими группировками противник уже дважды переходил в контрнаступление: первый раз 10 сентября и вторично 21 сентября 1942 г. Кроме того, противник предпринимал ряд частных операций как на синявинском, так и на мгинском направлениях против отдельных участков фронта. Каждый раз противник поддерживается мощной артиллерией до 500 орудий и на протяжении всей операции располагает многократным превосходством в авиации (по данным разведки, противник имеет 400–450 самолетов).

Учитывая соотношение сил и создавшуюся группировку войск противника на флангах участка прорыва, намечаю следующий план дальнейшего ведения операции:

а) Ближайшая задача – разбить синявинскую группировку противника, последовательно овладеть рощей «Круглая» и синявинским укрепленным узлом, что приведет к расширению фронта прорыва и создаст более выгодные условия для последующего наступления в западном и сев. – зап. направлениях до Невы. На период проведения Синявинской операции прочно обороняться силами 8-й армии с тем, чтобы не допустить прорыва противника в тыл ударной группировки. Синявинскую операцию считаю возможным провести наличными силами фронта. С этой целью 2-я ударная армия, закрепившись на своем левом фланге сев. – зап. оз. Синявинское, произведет перегруппировку для усиления своей группировки в районе рощи «Круглая». Кроме того, для овладения рощей «Круглая» из фронтового резерва в состав 2-й уд. армии передана 376 сд. Для овладения районом Синявино 2-я уд. армия будет усилена 372 сд, находящейся сейчас во фронтовом резерве.

б) Последующим этапом операции будет прорыв фронта в направлении Московской Дубровки, выход на восточный берег р. Нева и очистка от противника района южного берега Ладожского озера.

Для проведения этой операции прошу:

а) Передать в состав фронта 314 и 256 сд и 3-ю бригаду для использования их в операции после овладения Синявино. Так как они располагаются в 2,5–3 переходах от фронта, разрешить подвести их к полю боя, чтобы не допустить запаздывания с вводом в бой.

б) Усилить авиацию фронта тремя истребительными полками.

в) Дать 100 тяжелых и средних танков.

г) Отпустить дополнительно 1 бк боеприпасов. Заявка представляется начальнику Генерального штаба сегодня ночью.

МЕРЕЦКОВ

КОЧЕТКОВ

СТЕЛЬМАХ

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. М.; СПб., 2005. С. 540–541.

ДОНЕСЕНИЕ

командующего войсками Волховского фронта № 24 Верховному Главнокомандующему о нанесении противником контрударов на Синявинско-Мгинском направлении с целью выхода на коммуникации 2-й ударной армии

21 сентября 1942 г. 24 ч 00 мин

Докладываю:

Сегодня 21 сентября 1942 г. после сильной артподготовки противник повторно перешел в контрнаступление. На синявинском направлении со стороны роща «Круглая» на юг и на мгинском направлении на участке Тортолово, Пос. 1-й Эстонский – в северном и северо-восточном направлениях.

Начиная с рассвета и до сумерек авиация противника бомбила боевые порядки войск и огневые позиции артиллерии. Со стороны роща «Круглая» наступали части 28 пд (взят пленный 49 пп), 5 гсд, 121 и, как установлено по документам, изъятым у убитых, 369 пп 100-й пех. дивизии (хорватский полк), которая отмечалась в начале сентября, на серафимовичском направлении. Контрнаступление со стороны роща «Круглая» отбито. Лишь на участке 22 сбр, где вышли из строя командир бригады и комиссар бригады и начальник штаба по ранению, произошло замешательство. Вводом в бой резервов замешательство было устранено. В связи с появлением на этом направлении новой дивизии противника в район севернее Гайтолово перебрасывается 376 сд (без одного полка). На мгинском направлении в контрнаступлении противника участвовали части 170,24 и 12-й танковой дивизии. Всего отмечалось до 30 танков.

Оборонявшиеся на этом направлении части 8-й армии отразили повторные атаки противника, уничтожив при этом 10 его танков. С наступлением темноты бой на отдельных участках 265 сд продолжался.

Для обеспечения прочности обороны 2 линии на направлении контрнаступления противника к югу от Гайтолово располагается 327 сд (без одного стрелкового полка).

Противник на исходном положении и во время наступления на обоих направлениях понес большие потери в живой силе от массированного артиллерийско-минометного и пехотного огня. Потери его уточняются.

2. За сегодняшний день отмечено не менее 400 самолето-вылетов авиации противника с бомбометанием на поле боя. Огнем ЗА сбито 6 самолетов противника, кроме того, 4 самолета сбито нашими истребителями; всего за день сбито 10 самолетов.

3. 22 сентября 1942 г. с подходом 376 сд 2-я уд. армия возобновляет наступление с задачей завершить разгром контратакующего противника и овладеть рощей «Круглая».

Задача 8-й армии – не допустить прорыва противника на Гайтолово, для чего 327 сд передается в состав армии. В резерве фронта остается 372 сд.

МЕРЕЦКОВ

КОЧЕТКОВ

СТЕЛЬМАХ

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. М.; СПб., 2005. С. 541–542.

ДОНЕСЕНИЕ

командующего войсками Ленинградского фронта № 1420 Народному комиссару обороны СССР

26 сентября 1942 г. 24 ч 00 мин

1. 26.9 бои велись на фронте Невской ОГ [опергруппы] и 55-й армии. На остальных направлениях фронта велись артиллерийско-минометная перестрелка и действия наших разведывательных групп и засад.

Противник на фронте Невской ОГ и 55 А огнем, контратаками и авиацией оказывал сопротивление нашим наступающим частям.

Авиация обеих сторон бомбардировочно-штурмовыми действиями содействовала действиям своих войск и вела разведку.

2. В 3.25 26.9 86, 70 сд и 11 сбр Невской ОГ, начав переправу через р. Нева на участке Пески, платф. Теплобетон, продолжали ее в течение дня.

Во второй половине дня 169 сп 86 сд, переправившийся в районе Пески, Анненское, вышел на рубеж высоковольтная линия, справа церковь в Анненское и слева (иск) пересечение высоковольтных линий и просек, где и продолжал бой. В 14.00 на участке Анненское, Арбузово высадилось два батальона 2 эшелона 86 сд.

252 сп 70 сд, форсировавший р. Нева в направлении Московская Дубровка, к исходу дня в результате бомбежки с воздуха и утери управления ведет бои отдельными разрозненными группами в Московская Дубровка. Один батальон 11 сбр, высадившийся в районе 1-й Городок, понес большие потери от бомбежки с воздуха и разрозненными группами ведет бой непосредственно на берегу.

Вторые эшелоны 70 сд и 11 сбр – на исходном положении, готовятся к переправе.

3. На фронте 55 А: 136 сд одним полком выполняла ограниченную задачу по захвату ж.д. полотна на участке отм. 14,0, р. Тосна с целью дезориентирования противника относительно нанесения главного удара.

Вследствие сильного огневого сопротивления противника атаки успеха не имели и к исходу дня полк продолжал вести бой в 100 метрах сев. ж.д.

4. ВВС фронта совместно с ВВС КБФ в ночь на 26.9 бомбардировали ж.д. узлы Луга и Красногвардейск, артпозиции противника перед фронтом 42 А и Невской ОГ.

ВВС КБФ 10 самолетами произвели бомбоудар по порту и гавани Сортанлахти. Всего произведено за ночь 25 самолето-вылетов.

Днем 26.9 ВВС фронта и КБФ бомбардировочно-штурмовыми действиями по наземным целям противника и боевыми действиями с воздуха содействовали форсированию р. Нева и наступлению частей Невской ОГ. Всего произведено 209 самолето-вылетов.

В течение дня проведено 13 воздушных боев. По предварительным данным, полученным от экипажей, у противника в воздушных боях сбито 7 «МЕ-109» и подбито 3 «МЕ-109». Зенитной артиллерией сбито 4 «Ю-88» и 1 «МЕ-109».

Наши потери: из состава ВВС ЛФ – в воздушных боях сбито 4 и подбито 2 самолета, 1 самолет потерпел катастрофу на аэродроме; из состава ВВС КБФ – в воздушных боях сбито 2 самолета.

5. Противник на фронте Невской ОГ бомбардировочно-штурмовыми действиями, огнем и контратаками оказывал сопротивление наступающим частям на левом берегу р. Нева и на переправах.

На фронте 55 А оказывал сильное огневое сопротивление наступлению подразделений 136 сд в районе ж.д. южнее Усть-Тосно.

6. Войскам Невской ОГ поставлена ближайшая задача: продолжать переправу, обеспечить фланги переправившейся группировки овладением Мустолово и 1-й Городок для последующего наступления.

Командующий войсками Ленинградского фронта генерал-лейтенант артиллерии ГОВОРОВ

Член Военного Совета фронта Секретарь ЦК ВКП(б) А. ЖДАНОВ

ВРИД начальника штаба фронта генерал-майор ДУХАНОВ

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. М.; СПб., 2005. С. 305–306.

ДОКЛАД

командующего войсками Волховского фронта Верховному Главнокомандующему о необходимости усиления Северной группы истребительной авиацией и танками

26 сентября 1942 г.

Прошу для 2-й ударной и 8-й армий дать 150 танков (КВ и Т-34) и три полка истребительной авиации. В настоящее время противник ввел в бой до 510 самолетов, против которых мы на сегодня имеем всего лишь 6 истребителей. Мы имеем 45 штурмовиков и 17 дневных бомбардировщиков, которые ввиду отсутствия истребителей для их прикрытия не используются. Современных танков во 2-й ударной и 8-й армиях на сегодня в строю только 10.

МЕРЕЦКОВ

КОЧЕТКОВ

СТЕЛЬМАХ

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. М.; СПб., 2005. С. 543–544.

ДОНЕСЕНИЕ

командующего войсками Волховского фронта № 30 Верховному Главнокомандующему

28 сентября 1942 г. 24 ч 00 мин

Докладываю:

1. 28 сентября войска 2-й уд. армии и частично 8-й армии приступили к выполнению приказа о выходе на воет, берег реки Черная. 191,374 сд и 32-я стрелковая бригада, оставив боевое охранение на ранее занимаемом рубеже, отошли на промежуточный рубеж по воет, берегу синявинского болота: 191 сд от отм. 33,8 до выступа леса 1,5 км ю.-з. этой отметки; 374 сд – левее 191 сд до – дороги Гайтолово – Келколово; 32-я бригада сосредоточилась в районе отм. 25,7.

Из числа частей, подлежащих выводу в первую очередь, в течение сегодняшнего дня сосредоточились в районе «двора охраны»: 22-я бригада и частично 53-я бригада, артиллерия которых находилась на воет, берегу р. Черная. 259 сд, перейдя на воет, берег р. Черная, повела наступление вдоль дороги и, очищая ее от противника, продвинулась на 100 м восточнее дорожного знака 6,0.

Положение 33-й бригады, которая также перешла на воет, берег р. Черная, не уточнено.

Войска, проводящие ликвидацию противника зап. Гайтолово, усилены 314 сд, которая при поддержке 8 танков вела наступление своим первым эшелоном вдоль дороги и продвинулась до восточной части квадратной поляны и одновременно с юга подошла на 50–60 метров к дороге. Развитию успеха препятствовал сильный арт. огонь, в результате которого танки вышли из строя еще до подхода к объектам атаки. Для завершения операции по очистке дорог вводится в бой 2-й эшелон 314 сд.

Войска западной группировки, выделив часть сил, будут наступать с запада на восток южнее дороги с целью очистки от противника местности между дорогой и безымянным ручьем. Имеющаяся в этой полосе тропа приспосабливается для выхода легкой артиллерии, к выводу которой приступаем в ночь на 29 сентября 1942 г.

2. На участке 8-й армии 24 гв. сд, перегруппировав свои силы, выделила отряд, который, перейдя на воет, берег р. Черная, во взаимодействии с 1100 сп 327 сд приступил к очистке от отдельных групп противника рощи, что южнее безымянного ручья.

24 гв. сд, дивизионная артиллерия которых находятся на воет, берегу р. Черная, начнут отход по мере вывода частей 2-й уд. армии с тем, чтобы не оголить их фланга.

На участке 8-й армии севернее и южнее Тортолово имели место попытки противника проводить боевую разведку небольшими группами, которые к переднему краю были не допущены. В районе Разъезд Апраксин, Мишкино, Пос. 1-й Эстонский отмечается скопление пехоты противника. По этому району работала наша ночная авиация.

В случае возобновления наступления противника на фронте 8-й армии намечаю усилить ее 80 сд, расположенной в районе Назия.

Авиация противника в течение сегодняшнего дня действовала в районе южнее Гонтовая Липка. В период с 16 до 17.30 произвела 149 самолето-вылетов.

МЕРЕЦКОВ

ЗАПОРОЖЕЦ

СТЕЛЬМАХ

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. М.; СПб., 2005. С. 543–544.

БОЕВОЕ ДОНЕСЕНИЕ

командующего войсками Волховского фронта № 032 Верховному Главнокомандующему

1 октября 1942 г. 06 ч 05 мин

1. В ходе операции войск Волховского фронта противник помимо 223, 227, 207 и частей 96 пд, оборонявшихся на мгинском направлении, ввел в бой 170, 24, 132, 5, 28 и 121 пд, части 1 пд и 12 тд. Всего до одиннадцати пехотных и одной танковой дивизий. В составе этой группировки имелось свыше 500 орудий. Кроме того, противник за счет других фронтов сосредоточил более 500 самолетов, в том числе 76, 27, 51, 6 бомбардировочные и 77 истребительные эскадрильи с юга. Десятки пленных из состава вновь прибывших дивизий, и особенно 170, 24, 28 и 132 пд, прибывших из Крыма, показали, что эти войска предназначались для штурма Ленинграда и даже проходили специальную тренировку (170 пд тренировалась совместно со 185-м штурмотанковым дивизионом).

И только один пленный летчик показал, что немецкие войска имеют своей задачей наступление на Волхов. В настоящее время можно считать установленным, что противник подготавливал операцию против Ленинграда, и наступление войск Волховского фронта вынудило его повернуть свои войска на мгинское направление. Более месяца на мгинском направлении протекали кровопролитные, ожесточенные бои. Противник, наряду с оборонительными действиями, предпринимал частные контрудары и переходил в общее контрнаступление. Наши войска проявили упорство в боях. Противник нес большие потери от всех видов огня, и особенно от массированного огня артиллерии и PC. Показаниями пленных установлено, что хорошо пополненные после крымских операций 24, 170, 28 и 132 пд настолько истощены в этих боях, что в ротах оставалось по 18–20 человек (24, 170 и 5 пд) и 50–60 человек (132 пд). 223 и 227 пд были разбиты первыми ударами наших войск.

Общие потери противника за всю операцию составляют: убитыми и раненными 51 700 человек, уничтожено 260 самолетов, 144 орудия, 300 минометов, 400 пулеметов и 197 танков. Кроме того, нашими войсками захвачены следующие трофеи: 72 орудия всех калибров, 105 минометов, 330 пулеметов, 7 танков, 2 самолета, полтора миллиона патронов. Из этих потерь видно, что готовившаяся для штурма Ленинграда группировка противника сильно истощена в боях с войсками Волховского фронта и в ближайшее время не способна без дополнительного усиления на проведение крупной наступательной операции. Однако и для обороны на мгинском направлении эта группировка является слишком большой. Поэтому считаю, что на мгинском направлении противник на ближайшее время ограничится частными операциями и попытается большую часть сил и средств вывести из боя для восстановления и последующего использования для борьбы за Ленинград.

2. Наши войска после отвода части сил на восточный берег р. Черная сохранили за собой захваченные у противника узлы сопротивления Вороново и Поселок № 8. Проведя в боях более 30 дней и не получая пополнения, все дивизии сильно истощены. Помимо потерь в людях войска понесли значительные потери в материальной части от огня артиллерии, тяжелых минометов и особенно от массированных налетов бомбардировочной авиации противника.

3. Учитывая обстановку, сложившуюся под Ленинградом и на мгинском направлении, считаем, что войска Волховского фронта на мгинском направлении должны вести себя активно. Поэтому на период пополнения войск и приведения их в порядок перейти к проведению частных операций с целью сковать войска противника на мгинском направлении, не допустить переброски их против Ленинграда и вместе с тем захватом отдельных узлов сопротивления противника создать более выгодное исходное положение для перехода в общее наступление.

4. Частные операции намечаю провести по захвату:

а) узла сопротивления «Липка»;

б) узла сопротивления роща «Круглая»;

в) узла сопротивления «Мишкино», «Поречье».

Войска, предназначенные для проведения частных операций, будут пополнены в первую очередь и проведут специальную тренировку по штурму узлов сопротивления. С этой целью будут созданы учебные поля по типу роща «Круглая» и других объектов. Тренировка и подготовка дивизий, предназначенных для частных операций, займет не менее 10 дней.

5. Прошу утвердить настоящие соображения. План проведения частных операций будет представлен дополнительно.

МЕРЕЦКОВ

ЗАПОРОЖЕЦ

КОЧЕТКОВ

СТЕЛЬМАХ

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. М.; СПб., 2005. С. 545–546.

Из воспоминаний начальника Инженерного управления Ленинградского фронта Б. В. Бычковского

5 сентября произошло неожиданное осложнение. Меня срочно вызвал командующий фронтом и приказал ознакомиться у начальника штаба с новым планом операции.

– Будем форсировать Неву тремя стрелковыми дивизиями и одной бригадой, – объявил он. – Срок подготовки – трое суток.

Судя по тону, каким было сказано о трех сутках, я понял, что «сюрприз» этот преподнесен сверху.

Причины возврата к лобовому удару через Неву в районе Невской Дубровки выяснились уже в ходе спешной перегруппировки войск. Дело в том, что 8-я армия Волховского фронта, начав наступление на Синявино, довольно далеко продвинулась вперед и стала угрожать тылам вражеской ударной группировки. Манштейн оказался вынужденным бросить против

8-й армии часть дивизий, прибывших из Крыма для штурма Ленинграда. Удар по синявинской группировке врага из-за Невы должен был обеспечить развитие успеха Волховского фронта.

Спешка, с которой все это проводилось, объяснялась, видимо, и тем, что к тому времени вступила в критическую фазу грандиозная битва на Волге. Активизируя боевые действия на Северо-Западном направлении, наше Верховное командование стремилось тем самым воспрепятствовать подтягиванию к Волге подкреплений с других фронтов.

Но как бы то ни было, трех суток, данных нам на подготовку к удару в районе Невской Дубровки, было явно недостаточно. На долю командиров дивизий, которым предстояло осуществить его, приходились считанные часы. Остальное время поглощалось органами управления фронта и армии.

Несколько раз менялись варианты оперативного построения войск. Лишь 7 сентября Л. А. Говоров принял окончательное решение: в первом эшелоне Неву форсируют 46-я и 86-я стрелковые дивизии, во втором эшелоне следует 11-я стрелковая бригада, в третьем – 70-я стрелковая дивизия.

Станислав Игнатьевич Лисовский, расчерчивая проект плановой таблицы форсирования, задал каверзный вопрос:

– Какой процент потерь переправочных средств брать в расчет на первый рейс?

– Бери сто, не ошибешься, – мрачно посоветовал Пилипец.

– Если гребцами будут саперы, то можно, пожалуй, рассчитывать на возврат половины лодок, – раздумывал вслух Лисовский. – Но хватит ли у нас гребцов-саперов, вот в чем вопрос?

Подсчитали все свои возможности и едва-едва наскребли переправочных средств для войск первого эшелона.

– А если потери превысят наши расчеты, что тогда? – волновался Пилипец.

– Оттянуть надо операцию, – выразил общее настроение Лисовский. – Тогда можно было бы заготовить побольше переправочных средств, подучить людей. Не следует забывать, что в частях у нас много казахов, которые плавать совсем не умеют и, поди, боятся воды.

Вняв этим разумным доводам, я решил идти к командующему и попросить у него отсрочки на три-четыре дня.

– Это исключено, – отрезал Говоров. – Операция Волховского фронта развивается полным ходом. – Потом недовольно заметил: – Что же, по-вашему, артиллеристы бездельничать будут? Так сразу и дадут противнику уничтожить все лодки и понтоны?

Стало ясно, что дальнейшие разговоры на эту тему бесполезны. Надо было сделать максимум того, на что мы способны.

В штабы Невской группы и дивизий, готовившихся к наступлению, выехали для оказания помощи десятки работников фронтового аппарата. Поспешил туда и я.

Передо мной опять знакомые места, где год назад защитники Ленинграда столкнули на воду первые лодки и понтоны. Сто восемьдесят суток – осень, зиму и часть весны вплоть до ледохода – не прерывалось здесь движение через Неву, не затихали кровопролитные бои на плацдарме. А теперь с реки доносилась лишь вялая перестрелка. И противник, и наши зарылись глубоко в землю. Только в стереотрубу или в бинокль можно изредка заметить на той стороне мелькнувшую фигуру солдата, вспышку выстрела, темную пасть амбразуры.

Лисовский подошел к большой воронке:

– Помните, что здесь было?

– Кажется, наш штаб, – неуверенно отвечаю я.

Лисовский советует командиру батальона майору И. А. Гультяеву снова зарыть на этом месте бревенчатый сруб для командного пункта.

Г. Ф. Одинцов еще не знаком с Невской Дубровкой, но его наметанный глаз быстро все замечает. Прильнув к стереотрубе, пристально разглядывает Георгий Федотович железобетонную громаду главного корпуса 8-й ГЭС. Высокие насыпи эстакад делают это сооружение похожим на старинную крепость, укрывшуюся за земляными валами. На чердаках там, несомненно, разместились наблюдательные пункты противника, а в первом этаже оборудованы, наверное, огневые позиции для орудий и минометов. Стены электростанции избиты снарядами настолько, что куски бетона свисают на прутьях арматуры, словно клочья изорванной одежды.

– Осиное гнездо… Измаил какой-то. Расхлопать бы все это тяжелыми авиабомбами, – говорит Одинцов.

Нам уже известно, что Л. А. Говоров принял решение форсировать Неву в светлое время, перед вечером. Начинать операцию с рассветом было опасно из-за господства противника в воздухе. А вечером у вражеской авиации не будет времени развернуться.

Минуло 8 сентября. Настала последняя ночь перед наступлением. На берегу еще продолжается большое движение. Противник нервничает: беспорядочно ведет артиллерийский и минометный огонь по площадям, чаще обычного освещает реку ракетами. Чувствуется, что скрыть подготовку к форсированию Невы нам не удалось.

Уже два часа, а мы все еще ведем пересчеты количества лодок и понтонов. На командный пункт продолжают поступать противоречивые сведения о готовности войск. Возникают недоразумения. Инженерный отдел Невской группы считает, что в 86-ю стрелковую дивизию доставлено все, что положено для трех передовых батальонов. Но когда Говоров требует от командира дивизии полковника Федорова личного подтверждения, тот начинает путаться и затем докладывает, что часть лодок у него уже выведена из строя. Федоров распорядился переключить под пехотный десант понтоны, предназначенные для артиллерии и танков. Приходится спешно изменять план паромных переправ.

Командир 46-й стрелковой дивизии генерал Е.В.Козик уверенно сообщил о полной готовности переправочных средств. А через десять минут оттуда приходит член Военного Совета фронта Т. Ф. Штыков, и мы узнаем иное:

– Лодки и понтоны Козика еще около развалин школы. Если не принять мер, их до рассвета не успеют к берегу поднести. Надо, товарищ Бычевский, помочь Козику.

Терентий Фомич Штыков умеет вникнуть в дело. Его на кривой не объедешь. Экспансивный бригадный комиссар Шиншашвили, член Военного Совета Невской оперативной группы, с увлечением докладывает, что во всех частях идет массовый поток заявлений с просьбой принять в партию, везде проведены митинги, все бойцы настроены по-боевому. Штыков, не перебивая, дожидается конца этого доклада, а затем говорит:

– Это верно, товарищ Шиншашвили. И я присутствовал на митинге в одиннадцатой бригаде. Там Артыбаев, казах, хорошо сказал о борьбе всех национальностей за город Ленина. А потом стал я беседовать с ним один на один, он и признался мне откровенно: «Огня не боимся. Пулемета, орудия не боимся. Драться будем. А вот воды боимся. Грести веслами не умеем. Как быть, если лодка тонуть станет?».

– Я комиссару бригады Антонову дал указание выдать казахам побольше спасательных кругов, Терентий Фомич, – оправдывался Шиншашвили.

– И это верно. Бойцы-казахи просят посадить с ними в лодки русских солдат… А потом вы знаете, что когда лодки несли к берегу, то уключины растеряли? А ведь казах даже понятия не имеет, что такое уключина. Пожалуйста, с работниками политотдела займитесь этим, пока не поздно…

Подкрадывается рассвет. Скоро на берегу все должно замереть. А там еще пересчитывают весла, уключины, спасательные круги.

У телефонистов свои заботы: «Болото» не отвечает «Топору», «Топор» – «Сапогу». А все оттого, что провода не успели запрятать поглубже в стенки траншей.

Протащили там лодки и порвали все. В последние минуты устраняются эти огрехи.

Выхожу и я на берег. Считанные часы перед боем. Шагаю по траншеям. Присматриваюсь, где, что и как делается по моей инженерной части. Прислушиваюсь к голосам.

Вот комиссар полка передает бойцам небольшой красный флажок – символ нашего революционного знамени. Бойцы хотят взять его с собой в лодку, а затем водрузить на главном корпусе 8-й ГЭС.

В другом месте слышу разговор о письмах родным:

– Политрук сказал, что нельзя указывать место, где воюешь. А может, это последнее мое письмо!

Бойцу советуют:

– Напиши, что город – известный всему миру, и про реку.

– А если подумают о Волге? Там тоже сейчас бои – будь здоров!

– Ну, брат, Ленинград с другим городом не перепутают.

– Скажи, что воюешь там, где Ленин был…

В понтонном батальоне Гультяева встречаю санитарного инструктора Люсю. Маленькую, с рябинками на лице, с темно-карими глазами. Она обходит командиров, раздает индивидуальные пакеты. Люся хорошо помнит Невскую Дубровку 1941 года. Когда перепадет свободный час и можно будет присесть отдохнуть где-нибудь в уголке тесной землянки, она, вероятно, с болью в сердце вспомнит солдат, которых сейчас уже нет в живых. А о себе, о том, что ей самой завтра придется ползать среди разрывов, перевязывать раненых, таскать на себе тяжелые изувеченные тела, Люся если и задумывается, то только на минутку…

В первые часы форсирования мы со Станиславом Игнатьевичем Лисовским были на разных наблюдательных пунктах: Лисовский – в полосе 86-й стрелковой дивизии на Бумажном комбинате, я – около устья ручья Дубровки, где сосредоточились передовые батальоны 46-й стрелковой дивизии. Установили телефонную связь с комендантами переправ и между собой.

В 16.00 началась артиллерийская подготовка. Одинцов предполагал, что триста орудий и минометов за два часа смогут подавить огневую систему противника хотя бы на время первого рейса. Но он просчитался.

Как только саперы стали подносить понтоны к реке, гитлеровцы произвели массированный огневой налет по самой кромке нашего берега. Заговорила артиллерийская группа противника из района Мустолово, давно пристрелявшая эти места. А мы не можем даже поставить дымовую завесу – на наше несчастье, ветер от противника.

Звонит Лисовский:

– Гультяев вынес понтоны на воду, а пехота на посадку еще не вышла. Ее задерживает огонь противника.

То же самое я вижу и в 46-й стрелковой дивизии. Саперы капитана

С. С. Мороза волоком тянут к воде больше пятидесяти деревянных лодок.

Тут и там среди них взметается земля от минометных разрывов. Уже заговорили немецкие пулеметы.

Звоню на командный пункт дивизии:

– Давайте людей на посадку!

Ответ не очень вразумительный:

– В частях большие потери командного состава. Принимаются меры, чтобы ускорить посадку.

Через десять минут комендант переправы капитан Мороз с тревогой докладывает:

– Вышло из строя много гребцов. Пробито осколками двенадцать лодок. Переправу начал под сильным обстрелом.

У телефона снова Лисовский:

– Дело плохо, Борис Владимирович! У Гультяева уже половина понтонов с пробоинами. На тот берег ушло всего две роты из намеченных семи.

– Какие известия из сто шестого батальона?

– У Соломахина, к сожалению, еще хуже, – слышу глухой голос Лисовского. – Понтоны на воде, но пехота подойти к ним не может…

Начинает темнеть. Но и сумерки не приносят облегчения. В воздух взлетают осветительные ракеты, а вслед за тем опять слышатся злые голоса пулеметов. Они бьют длинными очередями по плывущим лодкам.

Теперь с наблюдательного пункта почти ничего не видно, и я тороплюсь на КП Невской оперативной группы. Он в полутора километрах от берега.

Артиллерийско-минометный огонь противника накрывает 86-ю и 46-ю стрелковую дивизии на всю глубину. В пути то и дело попадаются дымящиеся воронки, подбитая и накренившаяся машина с лодками, раненые солдаты, бредущие в медсанбат.

На КП меня ждут совсем неутешительные сведения. В двух дивизиях с первым рейсом на левый берег ушел, по существу, один батальон вместо пяти по плану. Но хуже всего, что лодки и понтоны, участвовавшие в первом рейсе, обратно не вернулись.

Приехал Говоров. Угрюмо слушает доклад подавленного неудачей командующего Невской группой войск комбрига И. Ф. Никитина: «С переправившимися подразделениями связи нет. Новые батальоны отправлять не на чем».

У Одинцова тоже похвалиться особенно нечем. Докладывает, что огневая система неприятеля до конца раскрыта не была и потому не подавлена.

– Слышу без вас, – прерывает Говоров. Затем поворачивается ко мне: – Какие меры приняты для восстановления потерь переправочных средств?

Докладываю, что из города за ночь будет доставлено триста десятиместных лодок – почти столько же, сколько было к началу операции.

Выслушав всех, командующий фронтом приказывает комбригу Никитину привести в порядок войска, подготовить к утру новый огневой удар и продолжать форсирование.

На другой день в командование Невской группой войск вступает генерал-лейтенант Д. Н. Гусев. Членом Военного Совета группы назначается полковой комиссар А. Е.Хмель, бывший комиссар 189-й стрелковой дивизии. Комбриг И. Ф. Никитин идет командовать 11-й стрелковой бригадой.

Однако повторного форсирования Невы не состоялось: командующий отменил свой приказ.

13 сентября он направил в Ставку новый план операции и просьбу предоставить время для более тщательной подготовки. Нам разрешили затратить на это всего пять суток.

Бычевский Б. В. Город-фронт. Л., 1967. С. 181–188.

Из воспоминаний старшего лейтенанта М. Королева

…Под покровом ночи подносим к берегу тяжелые понтоны. Из-за реки одна за другой взлетают осветительные ракеты. Противник ведет методический артиллерийский огонь. То тут, то там с визгом проносятся огненные трассы пулеметных очередей.

На исходе ночи взвод Николая Богаева отнес к берегу последние понтоны. На востоке едва заметно светлеет небо. И тут противоположный берег озарился сотнями орудийных вспышек. Это был не прежний методический обстрел. На нас обрушился огненный шквал, сотрясавший землю.

Залегли в траншее. От гула и грохота заложило уши, больно стучит в висках. Воздух пропитан пылью и дымом. Трудно дышать.

С рассветом ураган огня стих так же неожиданно, как и начался. Отряхиваясь, поднимаемся из траншей. Нашему взору открывается картина перепаханной, вздыбленной земли.

Прибегают с докладами связные.

Тяжело ранен в живот рядовой Агапкин.

Ослеп ветеран роты Черных.

Оторвало руку лучшему минеру Алексееву.

Называют все новые и новые фамилии раненых и убитых.

Никогда не простим фашистам, ничего не забудем!

Телефонисты устанавливают связь с КП батальона. Старшина роты Крутов доставил в термосах обед, и жизнь входит в «нормальную» колею.

Под вечер началась наша артиллерийская подготовка. Одновременно в воздухе появились советские штурмовики, атакующие позиции врага.

Меня вызвали к телефону. Звонил командир батальона капитан И. И. Соломахин.

– У тебя все в порядке? – слышу в трубке его голос. – После артподготовки приступай к переправе.

Однако в тот день нам так и не удалось организовать переправу. Противник вновь открыл огонь.

К вечеру вышли из строя многие бойцы роты. Ранены мой заместитель лейтенант В. В. Панов и политрук роты М. В. Латышев. Почти ничего не осталось на берегу от подготовленных переправочных средств: они были разбиты.

Такая же участь постигла в тот день переправу и на других участках.

Но мы снова днем и ночью подносим к берегу прибывающие к нам лодки, ремонтируем уцелевшие понтоны. Все это под непрекращающимся огнем, к которому люди уже привыкли, если вообще можно привыкнуть к этому.

Смертельно ранен командир взвода Абрамов.

Ранен и эвакуирован в тыл Коля Богаев.

Рота тает на глазах.

В одну из ночей простился я со своим близким другом, командиром разведвзвода лейтенантом Лебедевым, с которым шагал по фронтовым дорогам с первых дней войны.

Я спускался к реке, когда разглядел в темноте чьи-то силуэты. Окликнул. Два солдата вели под руки Лебедева. Он прыгал на одной ноге.

– Что случилось?

– На мину наступил, – отозвался он.

В траншее я налил Лебедеву двойную порцию спирта и расцеловался с ним. Когда солдаты понесли его на плащ-палатке в медсанбат, он запел какую-то песню. Он никогда не унывал, мой друг лейтенант Лебедев. Он был весел и жизнерадостен в самых лихих переделках.

Еще не отгремели пушки, которые вели артиллерийскую подготовку, а от берега уже отошли первые лодки. Их поглотила мгла.

Словно опомнившись, противник открыл ответный огонь. Но уже ничто не могло остановить наших десантников.

Незаметно подкрадывается рассвет. Гладь Невы чиста. Где наши? Дошли ли?

В воздухе появляются фашистские пикирующие бомбардировщики. Вздрагивает при каждом взрыве землянка. Зловеще скрипит и готовится вот-вот рухнуть на нас перекрытие.

Все реже стреляют зенитки. Кажется, фашисты отбомбились.

Но как же наши? Нужно выяснить обстановку на том берегу, наладить связь с десантниками. Сделать это днем, на глазах у противника совсем не просто.

На переправу прибыл с разведчиками заместитель командира 45-й стрелковой дивизии с двумя офицерами. Один из них – командир артиллерийского полка. Заместитель командира дивизии приказывает ему засечь и подавить огневые точки противника.

Неожиданно в землянку влетает мой ординарец Саша Кройтер. Кричит с порога:

– Товарищ старший лейтенант, летят!

Я устремляюсь к выходу.

– Куда несешься? Сиди в укрытии, – слышу голос заместителя командира дивизии.

– Нет, лучше быть в траншее, – отвечаю на ходу.

Самолеты перешли в пикирование. С нарастающим воем свистят бомбы. Кажется, все они нацелены точно в тебя.

Лежим на дне траншеи. Грохот взрыва. На меня обрушивается земля. Темно и тихо. Прихожу в себя от чьего-то прикосновения.

– Живы, товарищ старший лейтенант? – слышу сквозь звон в ушах голос Саши Кройтера.

Он руками разгребает землю, помогает мне подняться. Чувствую боль в висках, тошноту.

– Во, гады! – говорит Саша. – Чуть было в нас не угодили. Совсем рядом одна шлепнулась.

Мы возвращаемся к землянке и останавливаемся как вкопанные. На месте нашего жилища зияет огромная воронка.

…Теперь мы ютимся в небольшом погребе, наспех перекрытом рядом бревен. Его толстые кирпичные стены кажутся нам надежной защитой. Саша Кройтер очень доволен нашим новым помещением и гордится, что это он предложил приспособить погреб под землянку.

На переправу поступают все новые и новые лодки, доставленные из тыла. В помощь нам придают роту лейтенанта Попова из 53-го инженерного батальона. С очередной переправой под гром нашей и немецкой канонады переправляется на левый берег пехота. Плывут и связисты, разматывая из лодки прямо в воду телефонный кабель.

Не успел я вернуться с берега в наш погреб, как связист протянул мне трубку.

– Коменданта переправы просят.

В трубке голос:

– Здравствуй, Королев! Как живешь?

Никак не могу понять, кто это.

– А помнишь старшего лейтенанта, артиллериста? – смеется невидимый собеседник. – Того самого, которого еще первым рейсом переправлял.

Ведь это же с того берега! С того!

– Здорово, друг! – ору я. – Мы тут и не знали, что думать о вас. Держитесь?

– А вы что, хоронить нас вздумали? Приезжай в гости. Мы тут на фашистских харчах живем. И блиндажи они нам предоставили с полным комфортом. Вчера, правда, пытались забрать их обратно, да мы не отдали. У нас здесь вообще спокойней, чем у вас. Мы же видим, как вас там «юнкерсы» утюжат…

Теперь переправа действует бесперебойно. Несмотря на непрекращающиеся бомбежки и обстрелы, от берега отходят и отходят лодки. Пользуемся ночной темнотой и туманами. В моей роте осталось восемь человек.

Днем – подготовка, ночью – переправа. Грохот и вой. Вокруг взрытая земля, обрушенные блиндажи, вывороченные с корнями деревья, растерзанные взрывами тела убитых.

Четвертую ночь не смыкаю глаз. Туманится сознание, сами собою закрываются отяжелевшие веки. Но спать нельзя. Курю одну за другой самокрутки. Несколько раз засыпаю стоя. И тотчас Саша Кройтер трясет меня. То вызывают к телефону, то прибегает с донесением связной.

У Саши свои заботы. Уже сутки как у нас во рту не было ни крошки. Саша беззлобно поругивает старшину, хотя отлично понимает, что пробиться к нам невозможно.

Рассветает. Я выхожу из землянки и смотрю на небо, надеясь увидеть облака. Увы, небо чистое. Значит, опять раздолье для немецкой авиации. Значит, опять нас целый день будут засыпать бомбами.

На повороте траншеи показалась группа солдат с термосами на плечах.

– Кройтер! – кричит один из них. – Торопись с котелками, а то не достанется!

– Разрешите пройти, товарищ старший лейтенант, – слышу за спиной Сашин голос.

В узком проходе траншеи нам не разойтись, и я вхожу в землянку, чтобы пропустить Сашу. Он переступает порог и, остановившись у входа, протирает газетой котелок.

Неожиданный взрыв швыряет меня на пол. Пыль и дым наполняют землянку. С потолка сыплется песок. Вскакиваю на ноги. У входа – груда битого кирпича. Снаряд чуть не угодил в наш погреб.

Откапывают Кройтера. У него оторвана нога и, как плеть, на одних сухожилиях висит правая рука. По лицу течет кровь. Но он еще дышит.

– Саша! – кричу я. – Ты слышишь меня, Саша! Дорогой!

– Я за завтраком… Я за завтраком пошел… Я за завтраком… – хрипло бормочет он, теряя последние силы…

Белоголовцев А. Ф. Невский «Пятачок». Л., 1971. С. 91–97.

ИЗ ОТЧЕТА ОТДЕЛА НАРОДНОГО ОБРАЗОВАНИЯ ЛЕНГОРИСПОЛКОМА

Работа школ в первом полугодии 1942/1943 учебного года

Подготовка школ к учебному 1942/43 г.

Большая работа выполнена районными отделами народного образования и школами по подготовке к новому учебному году и по подготовке их к зиме. Во всех школах Ленинграда, где намечались занятия, оборудованы блоки питания (вновь оборудовано в 51 школе). Введены в действие системы водоснабжения и канализации в 72 школьных зданиях, работа которых

была нарушена в результате условий прошедшей зимы. В школах оборудовано печное отопление (установлено 377 новых печей). Восстановлено в 82 зданиях отопление после разрушений, причиненных бомбардировками и артобстрелами. Всего было подготовлено 84 школьных здания. Все это проделано силами учителей, учащихся и работниками шефствующих над школами предприятий и воинских частей. Одновременно проводилась заготовка топлива для школ на зиму. Всего было к 1 ноября 1942 г. заготовлено и доставлено 10 335 м^3. Вся работа по заготовке и завозу топлива выполнялась силами персонала школ и шефских организаций. Проведены внутренний косметический ремонт помещений, ремонт крыш, дверей и пр.

Широкая самодеятельность учителей и учащихся, помощь им со стороны комсомола и шефских организаций обеспечивали выполнение большой ремонтно-строительной программы в срок и при минимальных затратах государственных средств. При выполнении всей этой работы стоимость ее оценивается свыше 1 млн руб., затраты же государственных средств составили лишь половину затраченного, а остальное сделано за счет общественного труда.

Особенно хорошо подготовку школьных зданий к зиме провели Московский, Свердловский, Куйбышевский и Смольнинский районы. Значительно хуже подготовились Красногвардейский, Выборгский, Фрунзенский и Василеостровский районы, где подготовка зданий школ к зиме и к учебному году затянулась, особенно в Василеостровском районе. В Красногвардейском районе подбирали помещения для школ, малопригодные для учебных целей, в маленьких домах, не имеющих необходимых рекреационных зал и подсобных помещений, а также укрытий, что особенно важно для г. Ленинграда.

Охват всеобучем

Так как за истекший год войны в Ленинграде произошло значительное изменение в составе населения и его расселения по районам города (массовая эвакуация взрослых и детей из города, переселение в связи со сломом деревянных домов), перед школами в качестве важнейшей задачи в плане подготовки к учебному году возникла необходимость проведения сплошного учета детей школьного возраста по микрорайонам. Учет и выявление детей школьного возраста приходилось делать несколько раз. Первичный учет оказался далеко не совершенным. На 1 сентября 1942 г. было учтено по всем районам города 14 832 чел., подлежащих обучению в начальных классах. Учащиеся старших классов (V–X) в это время находились на сельскохозяйственных работах, в совхозах и подсобных хозяйствах, и приступили к занятиям только 15 октября 1942 г., согласно постановлению СНК СССР и решению исполкома Ленгорсовета депутатов трудящихся. Ленгороно не удовлетворился этими данными и требовал более тщательного учета детей, подлежащих обучению, так как, по данным выдачи продовольственных карточек, детей в городе было значительно больше. Дальнейшая работа по выявлению и вовлечению детей в школу дала большой прирост детей, обучающихся в школах. Так, 15 октября 1942 г. было зачислено в начальные классы школ 18 818 чел. и на 3 декабря 1942 – 20 806 чел., т. е. дополнительно вовлечено в школу около 6000 чел. Во Фрунзенском районе приток детей в школы имел место в конце ноября и декабря месяца. За это время принят в школы 4031 ученик, при этом 114 чел. принято одной лишь 301-й школой.

С 15 октября 1942 г. приступили к учебе учащиеся V–X классов, возвратившиеся с сельскохозяйственных работ.

Всего 15 октября 1942 г. приступило к занятиям по V–VII классам 6105 чел., и это число осталось стабильным до конца полугодия; на 31 декабря 1942 г. было 6110 чел., из них в VIII–X классах соответственно было на 15 октября 1942 г. 877 чел., на 31 декабря 1942 г. – 839 чел. Некоторое уменьшение числа учащихся старших классов объясняется поступлением некоторых из них на работу в связи с возможностью улучшить этим свое материальное положение. При поступлении на работу они имеют возможность продолжать свое образование в вечерних школах взрослых, что и делает большинство из уходящих на работу учащихся.

Все эти данные говорят о том, что отделы народного образования, директора школ и учителя проделали большую работу по вовлечению детей в школу и в основном решили задачу всеобщего обязательного обучения детей в городе-фронте.

Однако необходимо указать, что и сейчас еще имеется некоторое количество детей до 14 лет, не обучающихся в школе, при этом часть из них все еще находится на работе на различных мелких предприятиях города, несмотря на то, что имеется решение исполкома Ленинградского городского Совета депутатов трудящихся от 1942 г. об освобождении от работы на предприятиях всех детей до 14-летнего возраста и возвращении их в школы. По данным на 20 декабря 1942 г., не обучается в школах по городу 556 чел., из них больше всего приходится на Ленинский район – 87 чел., Выборгский – 80, Дзержинский – 31, Московский – 63 чел.

Следовательно, работу по вовлечению детей в школу надо продолжать и добиться действительно всеобщего обучения. Особенно большую работу по всеобучу проделала 89-я школа Петроградского района. Учительница этой школы т. Серкова буквально вытаскивала детей в школу, преодолевая сопротивление родителей. Многих детей, потерявших родителей, она определила в детские дома, некоторым школа оказала материальную помощь, и они стали посещать аккуратно школу.

Посещение школы учащимися в первые дни занятий было совершенно неудовлетворительно, о чем говорят следующие цифры: 15 сентября 1942 г. в школу явилось 11 400 чел. из 14 832, числящихся по списку. 15 октября 1942 г. в школу явилось 21 465 чел. из 26 801, числящегося по списку. 31 декабря 1942 г. в школу явилось 24 216 чел. из 27 755, числящихся по списку.

Непосещение школы детьми вызывается главным образом болезнями, нахождением в стационарных лечебных учреждениях, а также различными домашними делами, как уход за больными членами семьи, уход за младшими братьями и сестрами, почему-либо не определенными в детучреждения, охрана огорода, пока не были сняты овощи, работа на огородах и т. п. Имеют место и прогулы школьников в результате их безнадзорности, но эти явления единичны.

Следует отметить, что за последнее время посещаемость улучшилась, и главным образом за счет снижения числа пропусков по так называемым прочим причинам. Это свидетельствует, что школы работают над повышением посещаемости занятий учащимися. Вместе с тем необходимо сказать, что эту работу надо усилить и добиться полного искоренения пропусков занятий по прочим причинам, чтобы единственным мотивом непосещения школы могла быть только болезнь ребенка.

В настоящее время по г. Ленинграду, включая г. Кронштадт, работает 84 школы, из них: средних школ 14, неполных средних 65 и начальных 5. Три класса (V, VI и VII) работают в г. Колпине.

В средних школах Кировского, Московского, Красногвардейского и в одной школе Фрунзенского районов имеются только восьмые классы.

По районам сеть школ распределяется следующим образом.

Сеть классов по школам установлена в соответствии с количеством учащихся в них и составляет по I–IV классам – 480, по V–VII классам – 230, по VIII–X классам – 72; средняя наполняемость I–IV классов – 38,1 чел., V–VII классов – 28,7 и VIII–X классов – 15,3.

В среднем количество классов в одной школе составляет 9-10. Относительно небольшое количество классов на одну школу вызвано необходимостью обеспечить безопасность пребывания детей в школе при возможных воздушных налетах противника и артобстрелах города (рассредоточенность детей) и стремлением максимально уменьшить микрорайон обслуживания школы (в 1942/43 учебном году в городе работает 84 школы, вместо 467 школ, действовавших в предвоенные годы).

Режим дня в школе

Все школы работают в одну смену. Начало занятий учащихся I–IV классов установлено с 10 час. утра, учащихся V–X классов – с 9 час. утра.

Утренний завтрак с 8 ч. 15 м. до 9 ч. 50 м., обед с 14 до 16 час., ужин с 18 до 19 ч. 30 м.

Во всех школах учащимся предоставлена возможность приготовления домашних заданий в школе. В промежутке между обедом и ужином проводится воспитательная работа с учащимися.

Учебное оборудование, пособия, обеспечение учебниками, тетрадями и школьно-письменными принадлежностями

Во всех школах за небольшим исключением оборудованы необходимые для учебной работы кабинеты.

Из 84 школ имеют организованные методические кабинеты 79 школ, кабинеты естествознания – 59 школ, физики – 69, физкультурные залы – 49, военные залы – 21 школа.

Наличие в торговой сети учебников, тетрадей и школьно-письменных принадлежностей полностью обеспечивает потребность в них на весь текущий учебный год.

Некоторый недостаток отдельных учебников (по начальной школе – книги для чтения Фортунатовой, задачники Попова и география Терехова и по средней школе – [учебники] истории) не является существенным, так как у большинства (до 60–70 % учащихся) все необходимые учебники имелись уже к началу занятий в школе, а остальным предоставлена возможность пользоваться этими учебниками через школьные библиотеки.

Продажа тетрадей введена по норме путем распределения через школы. К началу занятий в торгующей сети имелось 300 тыс. тетрадей, и по решению исполкома Ленгорсовета депутатов трудящихся 1 200 тыс. тетрадей изготовлялось фабрикой «Светоч» в течение III квартала 1942 г. Таким образом, средняя обеспеченность тетрадями на одного ученика составляет 1 500 000: 25 500 = 60 тетрадей в год, что достаточно при этом количестве учащихся на два учебных года.

Наглядность преподавания обеспечивается совершенно достаточным количеством учебных пособий и оборудования, привлеченного в действующие школы.

900 героических дней. Сб. документов и материалов о героической борьбе трудящихся Ленинграда в 1941–1944 гг. М.; Л., 1966. С. 365–369.

Из воспоминаний М. Никольской

…1 сентября [1942 г.] возобновились занятия, в основном в начальных классах.

Для других групп не хватало педагогов. Ученикам по-прежнему выдавались горячие завтраки, но школьников осталось очень мало. Ребята выглядели изможденными, одежонка на них поистрепалась. Тяжело было смотреть на малышей. Боль щемила сердце. Что проклятые фашисты натворили!

Очень пригодились дрова, которые мы разгрузили, но не сумели распилить в прошлую зиму. Теперь они пошли в дело, и в школе зимой было тепло.

Однако мне все же очень трудно было каждый день добираться до Фарфоровского и обратно – сказывались и блокада и возраст. Меня перевели работать в 189-ю школу Дзержинского района, что на улице Салтыкова-Щедрина, рядом с кинотеатром «Спартак».

В этой школе, где к тому времени было восстановлено даже паровое отопление, хотя окна еще оставались наполовину забитыми фанерой, учебный процесс шел нормально. Возобновили свою деятельность пионерские дружины. Лишь артобстрелы заставляли нас время от времени спускаться в бомбоубежище.

В таких случаях мы говорили школьникам: «Урок закончим в бомбоубежище!». Ожидая отбоя, мы обычно вели с ребятами беседы о событиях на фронтах, о подвигах воинов Красной Армии. Возвращаясь в класс, продолжали занятия по учебному расписанию.

Весной мне в числе других вручили медаль «За оборону Ленинграда», и я с гордостью ношу эту правительственную награду.

Никольская М. Урок закончим в бомбоубежище // В огненном кольце. Воспоминания участников обороны города Ленина и разгрома немецко-фашистских захватчиков под Ленинградом. М., 1963. С. 114–115.

СВЕДЕНИЯ О ПРИБЫВШИХ В КИРГИЗСКУЮ РЕСПУБЛИКУ ДЕТЯХ, ЭВАКУИРОВАННЫХ ИЗ ПРИФРОНТОВОЙ ПОЛОСЫ ЗА ПЕРИОД

С 1/I-42 г. ПО 25/IX-42 г.

Нарком просвещения Киргизской ССР ШУКУРОВ

Киргизия в годы Великой Отечественной войны 1941–1945 гг. Сб. документов и материалов. Фрунзе, 1965. С. 322–323.

РЕШЕНИЕ ИСПОЛКОМА ЯРОСЛАВСКОГО ОБЛАСТНОГО СОВЕТА О МЕРОПРИЯТИЯХ ПО УЛУЧШЕНИЮ УСЛОВИЙ ЖИЗНИ ЛЕНИНГРАДСКИХ ДЕТЕЙ С ОСЛАБЛЕННЫМ ЗДОРОВЬЕМ

25 сентября 1942 г.

В целях создания условий для жизни ленинградских детей с ослабленным здоровьем исполком облсовета решает:

1) Обязать облоно (тов. Тимонина) открыть специальный детский дом на 200 человек для ленинградских детей с ослабленным здоровьем, установив в нем санаторный режим. Обязать облздравотдел передать облоно под детский дом помещение, подготовленное под госпиталь в с. Глебове Рыбинского района. Обязать облфинотдел ассигновать на содержание детского дома 309,0 т.р.

2) Предложить облторготделу (тов. Зубрицкому) и облпотребсоюзу (тов. Цирлину) обеспечить снабжение детского дома по следующим нормам на одного ребенка в месяц:

1. масло животное 1,2 кг

2. сахар 2,1 кг

3. крупа 2,1 кг

4. мясо 3,0 кг

3) Выделить в распоряжение облоно для распределения среди детских домов 1000 усиленных пайков детям, нуждающимся в дополнительном питании.

4) Облоно обязать директоров детских домов и интернатов взять на персональный учет детей с ослабленным здоровьем. Установить специальный режим для детей, систематическое медицинское обслуживание и наблюдение. Организовать для указанной группы детей дополнительное питание за счет продуктов, получаемых от подсобных хозяйств детских домов и децентрализованных заготовок.

5) Ввести в штат облоно врача-инспектора по детским домам и интернатам за счет экономии по фонду зарплаты.

Председатель исполкома облсовета В. Гогосов Секретарь исполкома облсовета П. Кусмарцев

Ленинградцы на волжских берегах. Ярославль, 1972. С. 46–47.

Из дневника инженера И. Д. Зеленской

17. IX [42] – Вчера ездила я на Охту с бригадой на разборку дома на дрова. Поездка вышла замечательная – как поездка. Был чудесный теплый солнечный день. Мы погрелись на солнышке, обдуло нас вольным ветром, но что касается дела – работа была аховая. Провели мы там часов шесть. Из них работали немногим больше двух. Только и сделали, что убрали доски и кровельное железо. А дом остался дожидаться разборки. С этой разборкой раздор идет по всем окраинам. Жильцов выселяют в центральные районы, а на Охте, на Ржевке, в Новой Деревне вокруг обреченных деревянных домиков и огороды, и сарайчики с курами и козами – все провинциальное хозяйство, которое приходится рушить и бросать. Многие упорно не выезжают, уж имея ордера на руках, и доживают до того, что над головами начинают ломать крышу. Дом, который мы вчера разбирали, только что покинут жильцами, в комнатах точно война прошла: перевернутая мебель, распоротые матрацы, груды тряпья, посуды и прочего хозяйственного хлама. Наш «рабочий» день ушел частично на посещение огородов, к счастью, платное, т. к. накануне группа наших работниц попалась с бесплатным капустным урожаем. Был страшный скандал, и все были напуганы. А вторая половина занята была раскопками хлама в поисках нужного и ненужного барахла. В общем, все уехали нагруженные до отказа, кто мешками с ботвой, кто с узлами тряпья, а Семенова увезла целый будуарный фонарь розового стекла. Я по обыкновению занялась спасанием книг и в груде тряпья, пересыпанного обильно бельевой синькой, выкопала несколько хороших книжек. Эти книжки да букет ноготков были моими единственными трофеями. А надо бы подумать о капусте и свекле. Зимой я, наверное, буду горько жалеть о своей беспечности.

«Я не сдамся до последнего…». Записки из блокадного Ленинграда / отв. ред. В. М. Ковальчук. СПб., 2010. С. 118.

Из дневника главного инженера завода «Судомех» В.Ф.Чекризова

28/IX [19]42

Субботник по ломке домов. Поехали в 8 ч. утра. Работали до 3 ч. дня. Работали крепко. Наша группа разнесла второй этаж дома. Внизу женщины убирали бревна и доски, сносили, пилили и укладывали их. Очень много грязи (пыли) при ломке, т. е. дом хотя и деревянный, но построен добротно. Сруб внутри оштукатурен, хорошая изоляция. Под полами изоляционный материал: гарь и др. Между этажами перекрытие представляет следующее [рисунок – схема с подписями]: настил пола 2-го этажа – гарь, шпунт 2"-потолок, штукатурка.

Так же изолирован потолок 2-го этажа и пол 1-го этажа.

Кругом ломают целые улицы домов (деревянных). Масса людей работает. В трамвай не попадешь, все едут в этот район.

Жаль, приходится часто ломать и хорошие дома. Но зиму нужно жить, иначе будет гибнуть народ как прошлую зиму. Кончится война, залечим раны и на месте этих деревянных домов построим новые многоэтажные каменные дома. Будущее поколение только в книжках будет читать, что на этом месте когда-то были улицы деревянных домов, которые ленинградцы в тяжелую годину, ездя за десятки километров на полуголодный желудок, ломали, чтобы спасти себя и остальные дома от гибели.

Проработали хорошо. Сделали много за 5–6 часов. Между выходными днями работают постоянно выделенные из цехов и отделов люди.

На обратном пути заехал на Смоленский рынок. Хотел купить ботвы. Ботва свеклы, морковки, турнепса и др. продавалась в ларьках и дешево (1 руб. кг), но очереди большие. Так и не купил. Народ много покупает ее для засолки. Есть корнеплоды (в среднем 10 руб. за 100 грамм). Зелень много помогает ленинградцам. Едят ее и оправились. Чувствую по себе. Но я не могу много покупать: не по карману. Я вынужден отсылать деньги семье. Себе остается мало. Если бы не это, мог бы также есть много зелени. На днях получил 3 кг моркови и 1 У2 кг цветной капусты из нашего подсобного х[озяйст]ва, все за 30 руб. Вот поел моркови. Вчера в столовой был шпик. Не съел свою порцию, а этот кусок принес домой и заправил сваренный из цветной капусты и моркови суп. Что за прелесть получилась. Такого супа еще никогда не едал. Вот бы Дине показать, как варить суп.

В 18 ч. ВТ давно не было. В городе прошла спокойно. [Немцы] не появились. Говорят, [бомбы] сбросили на зав[од] «Большевик».

Чекризов В. Ф. Дневник блокадного времени // Труды Государственного Музея истории Санкт-Петербурга. Вып. 8. СПб., 2004. С. 102–103.

Из записок В. К. Берхман

25/IX-1942

Амбулатория, ночь. Наша перевязочная на ремонте, и мы работаем в большом изоляторе (т[ак] называемом). Но это, скорее, комната для санитарок. Метров 18–20. Окна затемнены. Горит электрическая] настольная лампа под зеленым колпаком (роскошь в настоящее время). Светло, убрано, как в дни былые в прививочной у Васил[ия] Гавриловича] Ушакова, и как будто ничего страшного в жизни не было и нет, пока не слышится залп, а вслед за ним «Внимание, внимание…».

И сознание ужаса внезапно просыпается, охватывает как в тиски.

Кажется, что нет голода, но голод есть. Кажется, что нет и не будет второй зимы, но она надвигается, идет. Мы в очереди.

Неужели снова заколыхают вьюги, заскользят, поплывут на салазках белые мумийки людей в простынях или в рваных обертках, или в таком тряпье, которого не жалко…

Тех ошибок мы, оставшиеся, возможно, и не повторим. Потому что тех, страшно близких, болезненно нам близких – уже нет. Перед нами и с нами как бы дубликаты. Или, вернее, совсем новые, которые делят с нами служебные часы, сочувствуют, приятельствуют, делятся кое-чем в такое время, но они не те. Это все мы – оставшиеся в живых, и нам слава уже не та. За теми – дверь захлопнулась. Колесо жизни взяло меня в оборот, как и других, замедливших. И даже кажется, некуда больше спешить. Но надо, надо пересматривать жизнь. Вот боевое задание времени. Этой задачей оправдывается мое оставление…

Записки оставшейся в живых. Блокадные дневники Татьяны Великотной, Веры Берхман, Ирины Зеленской. СПб., 2014. С. 167.

Из дневника востоковеда А. Н. Болдырева

1942 г.

26-е сентября. Суббота.

Опять суббота! Казалось, только начало недели! Эту необычайнейшую скоротечность времени отмечают почти все. Дивный теплый, ясный день. Вот настоящее бабье лето. С утра совершил первое прикосновение к Великой Пище в «Северном». Миг, исполненный трепетом переживаний. Завтрак был таков: 320 гр. крутой рисовой каши, в коей 10 гр. сливочного масла, большой кусок прекрасного сыру, чай с шоколадной (небольшой) конфетой. За это не вырезали ничего. Обед там же: прекрасная лапша с грибами, две не очень больших котлеты с 1/2 помидора и 120 гр. гарнира – тушеная фасоль. Сладкий компот. Это все без выреза. С вырезом 40 гр. крупы и 10 гр. масла давались также молодая картошка или тушеная фасоль. Все чисто, вкусно, вежливо и сыто, т. е. сытая обстановка, без напряженного ожидания, голодных вспышек, без вылизывания тарелок, без всего того мерзкого, унизительного скотского перед «Дачей Пищи», которое во всех столовых, ученых и неученых, в которых участвуешь сам всегда. В Академии подписали обращение ИВ и ИЯМ к фронтовикам. Оформлял I категорию на Рошаля – получил подтверждение приглашения на именины. В Союзписе был на приеме у Лихарева, вербовал кадры для нашего Радио. Затем в Радио сидел почти до 9-ти часов, много слушал, читал и набрасывал. Отношения по-прежнему хорошие. С острым огорчением узнал, что вчера прозевали в ДУ два литра соевого молока.

Моя писанинка уже переведена и завтра будет исполняться. Возможно, попаду послушать. Так вдруг оказался в числе «работников номенклатуры». Много думал сегодня об этом, разбирал меня страх, жалел себя весьма, ибо обед и завтрак оторвали меня от любимого Востока и академичности строгой, ввергнули меня в язык, который я не люблю, в жанр чуждый. Только за обед и завтрак! Но это также за «только жить». Строгой консервации не сдержать, а Востоком и подавно заниматься было нельзя. Личная моя проблема сытости, вернее – неголодности, разрешена. Размеры выреза покажут, какая польза будет семейству. Галя считает, что сейчас первоочередная задача подкормить ее мамашу. Хорошо, если бы кто-нибудь решил так относительно Гали или меня. М. О., во всяком случае, отказалась от этого имевшегося у ней ранее решения. Ее уже нет целую неделю, ни слуху ни духу…

Болдырев А. Н. Осадная запись. (Блокадный дневник). СПб., 1998. С. 167.

СОВ. СЕКРЕТНО

Управление НКВД СССР по Ленинградской области и городу Ленинграду

6 октября 1942 г. № 11226

НАРОДНОМУ КОМИССАРУ ВНУТРЕННИХ ДЕЛ СССР ГЕНЕРАЛЬНОМУ КОМИССАРУ ГОСБЕЗОПАСНОСТИ

товарищу Л. П. БЕРИЯ

СПЕЦСООБЩЕНИЕ

В г. Ленинграде созданы следующие запасы продовольствия:

В целях сохранения продовольствия от бомбежки вражеской авиации в системе «Заготзерно» проведено рассредоточение его в 14 точках.

В сентябре месяце перебоев в снабжении населения продуктами питания по установленным нормам не было.

Продовольственные карточки отоварены полностью.

________«»_______

В связи с улучшением продовольственного снабжения смертность населения в сентябре месяце по сравнению с июлем и августом 1942 г. продолжает снижаться, однако она еще превышает смертность довоенного периода.

Если в довоенный период смертность по городу составляла от 0,11 % до 0,15 % проживающего населения, то в сентябре месяце 1942 г. она составляет 0,68 %.

В сентябре месяце 1942 г. смертность населения по возрастам характеризуется следующими данными:

________«»_______

За убийства с целью завладения продкарточками и продуктами питания в сентябре арестовано и предано суду 16 человек…

Ломагин Н. А. Неизвестная блокада: в 2 кн. Кн. 2. СПб., 2002. С. 336–337.

Из книги Николая Тихонова «Ленинградский год»

1942

Ленинград в сентябре

Вторая блокадная осень Ленинграда. Темные ночи, пасмурные дни, тяжелая, валкая волна на Неве. Нева, как и город, живет двойной жизнью. В граните набережных течет она, как в мирное время, и только громады кораблей у берега представляют необычное зрелище. Но за пределами города, выше по течению, ближе к истоку, она уже не та. Над ней взлетают ракеты, в ее быстрой воде рвутся снаряды, идут бронекатера, разведчики крадутся в лодке под покровом тумана за «языком» на занятый немцами берег. Не стихает гул канонады.

Город тоже не похож на прошлогодний, осенний. Исчезло многолюдье, улицы заметно опустели. Уменьшилось движение машин и трамваев. За зиму прибавилось развалин в городе.

Тогда в зиму вошли неготовыми к ее трудностям – теперь горожане готовятся к зиме, как к долгому, трудному походу.

Заранее каждому ясно, что нужно сделать, чтобы его дом выдержал натиск вьюг и холодов. Заранее известно, как нужно использовать дом на всякий случай, как опорный пункт. Поэтому, построив пулеметные гнезда, амбразуры, дзоты, ленинградцы выступили на заготовку топлива.

Кончается деревянный Ленинград. Если вы увидите деревянные дома без крыш, без стен, без полов и потолков, не принимайте это за разрушения от снарядов или бомб. Деревянные дома разбирают во множестве. И окраины особенно обнажаются. Скопления целых улиц исчезают. На мостовых лежат жестянки с номерами и названиями переулков, которые отныне будут пустырями. Толпы ленинградцев с пилой, ломом, топором ломают стены, простоявшие немалое количество лет. Есть жильцы, по сорок лет жившие в уютных, теплых домиках, в ветхих, некрасивых, серых домах, которым пришел конец.

Работать надо аккуратно: кирпичи складываются отдельно, имущество отсутствующих сдается по списку в райсовет, стекла вынимаются, дверные ручки отвинчиваются, железо идет в отдельную кучу. Ничто не должно пропасть. Уже научились ценить металлический лом, каждую мелочь. Население должно переселиться в каменные дома, где есть пустые квартиры.

Таким образом, множество людей переселяется в другие районы города, оживают пустые квартиры, новые хозяева начинают приводить в порядок заброшенные жилища. Ленинградцы как бы смыкают ряды. Грозная опасность не снята с города – она висит над ним, но в эти дни все думы направлены к другому городу на великой русской реке, где идет неистовый бой, где сталинградские улицы рушатся в огне сраженья, в дыму пожаров.

Ленинградец невольно прикидывает: отстоит ли он свой город в случае, если враг снова попробует пойти на отчаянный штурм. И оглядывая свои укрепления, прислушиваясь к гулу батарей, к голосу кронштадтских фортов, к биенью собственного сердца, отвечает: отстоит! Если сравнительно маленький Сталинград борется, как великан, то Ленинград с его пересеченьем каналов, с огромным пространством, с могучей проверенной артиллерией, с опытом больших боев, с домами, превращенными в форты, со своим ленинградским упорством может противостоять самому сильному натиску врага.

Он уже пригнал сюда каторжников со всей Европы: испанских, голландских, норвежских, датских, французских, бельгийских, невесть еще каких. Тут они получают, наконец, высшую меру за всю свою бандитскую жизнь. Сюда перебросил он остатки дивизий, уцелевшие от севастопольских боев, тыловиков из Германии и эсэсовцев.

Может быть, отчаявшись в тщетных попытках захватить Сталинград, враг бросится на штурм приневской твердыни? Пусть попробует! Ленинград бодрствует.

2

Низкий берег, песчаный, промываемый холодным, шквалистым ветром. Старинное место, где когда-то бросали якоря галеры и галиоты Петра. Бурьян ржавый и крепкий, как проволока. Зенитные пушки подняли свои дула к серому небу, где бродит немецкий разведчик.

Сзади, в двадцати шагах, городские дома, пустые, разбитые снарядами. Передний край города. Впереди виднеется купол Кронштадтского собора, и каждый вечер видно, как стреляют немецкие батареи с того берега неширокого залива. Снаряды летят через морской канал, к порту, к городу. Здесь же лежит та дорога катеров, морских охотников, которые идут из города по своим делам в море, не обращая внимания на огонь, или влепляют немецким батареям так, что те смолкают, спрятавшись за прибрежные холмы.

Труд зенитчиков скромен и не нашел еще своего описателя. Они работают с первых дней войны. Они исколесили весь город и все его окрестности. Они наготове день и ночь. Они не спускают глаз с облачного, осеннего неба, и враг хорошо знает, что такое их меткость. На первый взгляд покажется однообразной эта непрерывная, утомительная работа, но когда вы знакомитесь с ее результатами, то уже по-другому смотрите на батареи, через которые в иных местах проезжают трамваи, как по сцене, между ящиками со снарядами и часовыми, мокнущими под дождем.

Люди, которые кажутся простыми горожанами, непростые люди. У каждого есть свой счет ненависти, свои жертвы и такие перенесенные страдания, что их трудно изобразить во всей силе. Это не мирные, легкомысленные жители большого города, чередующие труд и отдых. Это свидетели страшных событий, тяжелейших испытаний. С виду они остались такими же, как и до войны. Только у одного прибавилось седины, у другой черты лица стали жесткими и суровыми, но также смеются девушки с моряками, также копошатся дети на песчаных кучах.

То же и с людьми у зенитных орудий. С виду они все одинаково точны в движениях, быстро исполняют команды, молоды и бодры. Но каждый может рассказать свою повесть о замученных немцами родных, о разоренных врагами родных углах, о жестоком годе испытаний. Многие потеряли близких, и вид кружащегося немецкого хищника приводит их в холодное бешенство. Вот лежит на песке у блиндажа девушка круглолицая, спокойная. Ее волосы треплет ветер взморья. Поговорите с ней. Это дочь боевой семьи, один брат погиб под Минском в бою, другой погиб летчиком, отец тяжело ранен под Москвой, сама она ранена трижды. Она убила шесть немцев, одного задушила своими девическими руками на поле боя. Ее зовут Вера Ткаченко. Ее жизнь превратилась в военный поход, в северном городе она помнит шумную, веселую, родную Одессу, путь к которой лежит только через сраженья и схватки.

Вот входит в комнату высокий, стройный юноша, как будто сделанный из красноватого металла. Он лейтенант, но он принес стихи. Это стихи о войне, написанные в блиндаже, на полевой сумке, строки, полные молодой страсти. Они могут быть еще неотделанными, незаконченными, но характер бойца закончен. Когда осколок вражеской мины вонзился ему в грудь, и он сам вырвал его, и хлынула горячая кровь, то он стиснул зубы, чтобы не проронить стона. Он из далекой Хакассии, и он долго сражался за город Ленина, ни разу в жизни его не видев. Потом он ходил по его улицам со странным чувством, точно он родился в нем и все ему знакомо с детства. И когда он читает об упорстве красноармейца, он читает о собственном упорстве:

Красноармеец бьется так:

Пред ним громады вражьих тел.

Диск автомата опустел…

Встает обрадованный враг.

Красноармеец бьется так:

В подсумке две гранаты есть:

Голов фашистам не унесть!

С землею смешан черный враг.

Красноармеец бьется так:

В руке один клинковый штык, —

Сразмаху заколол троих!

Четвертый!? – Поднял руки враг!

У лейтенанта, пишущего стихи в короткие часы отдыха, громкое имя – его зовут Георгий Суворов. Он молод, но он видел битвы и схватки в количестве, достаточном для старого бойца.

Он знает, как отбивают у врага родную землю. Она не похожа на ту цветущую, которою она была до того. В грохоте разрывов, в темных полосах дымовых завес, в черных столбах бомбовых ударов мы отбиваем разоренную пустыню, где торчат трубы и обгорелые стены, сожженная трава перемешана с глыбами земли, но всюду приятные взору немецкие трупы. Их много, значит, враг обескровлен на этом участке, он отступает. В этих сраженьях родится новая молодость советских людей, родится новый голос песен и стихов.

Ничего, что его строки еще не все хороши. Он хорошо бьет немцев, уверенно и точно.

3

Инженер конструкторского бюро товарищ Евстафьев как будто штатский человек. Ему полагается сидеть над чертежами, и если он изобрел новую пушку, то дело военных сказать ему, хороша ли она. Но он ленинградец. И они вместе с инженером Радкевичем, работавшим с ним, берут свою пушку и отправляются на передовые. Тем более, что это не так далеко от того места, где лежат еще свежие чертежи. Там, на передовой, они сами испробовали действие своего изобретения. Они не нуждались в опытном полигоне. На вражьей шкуре они проверили действие своей пушки. Потом они обучили расчет обращению с ней и отправились снова в свое конструкторское бюро.

Кроме множества взрывчатых веществ, употребляемых на войне, в огромном количестве требуется порох. Но порох тоже бывает разный, и когда остаются не те сорта пороха, то часть артиллерии приводится к молчанию этой нехваткой.

И вот когда иссяк нужный сорт, интендант 1-го ранга Александр Михайлович Черныш по собственной инициативе отыскал и взял на учет все имеющиеся сорта пороха к другим орудиям и. минометам. Он стал «колдовать» с образцами пороха, как артиллерийский маг и волшебник.

Он составлял новые сорта пороха, чтобы получить заменитель, с упорством истинного ленинградца. И он нашел формулу пороха-заменителя. Заряды-заменители с его порохом дали фронту ни много ни мало – четыреста тысяч выстрелов.

Не было еще крепости в мире с таким огромным гарнизоном, как Ленинград. Недаром враг в бессильной ярости угрожает ему всеми ужасами, вплоть до того, что он попытается стереть его с лица земли. Это легко написать в паршивой немецкой газетке, но пока есть ленинградцы, – город неприступен.

Ленинградцы не боятся ни зимы, ни штурмов, ни бомбежек. Они не суеверный народ, но у них есть свои приметы. В прошлую осень, сухую, холодную, зловещую, зеленые листья слетали целыми пачками, устилая землю.

– Это к большим трудностям и большим потерям, – говорили они.

Сейчас кончается сентябрь. Стоят тихие, теплые вечера. Сады зелены, как в августе. Кое-где едва-едва появилась первая желтизна.

Добрый знак, хороший знак, – говорят ленинградцы…

Тихонов Николай. Ленинградский год. Л., 1943. С. 45–51.

Глава пятая

Л. А.Говоров: «…Учитывая важность оттяжки наступления противника на Ленинград…» (октябрь 1942 г.)

Пришедший утром 2 октября 1942 г. в Дом ученых на Дворцовой набережной востоковед А. Н. Болдырев неожиданно получил от руководства ленинградских учреждений АН СССР срочное задание: «… Так как начинается или уже началось на Волхове общее решительное наступление, имеющее целью окончательно прорвать блокаду, то надлежит незамедлительно написать текст обращения ленинградских ученых к бойцам-волховцам в таком духе: вперед, мы, сидевшие год в блокаде, ждем вас и т. д. Обращение должно быть передано к 7 ч. в штаб Фронта, оттуда пойдет в часть, где будет зачитываться перед боем и во время боя. Такие обращения пишутся и в других учреждениях. В столовой установлен пикет для уловления обедающих ученых на предмет сбора подписей. Пораженный этим известием сажусь писать и скоро сдаю пламенное воззвание»[290].

К сожалению, это «пламенное воззвание» не понадобилось, поскольку к этому времени уже выяснилось, что начавшееся очередное наступление на Волхове не достигнет поставленной Ставкой цели – прорвать блокаду Ленинграда. 5 октября 1942 г. командующий войсками Волховского фронта К. А. Мерецков получил переданную начальником Генерального Штаба А. Василевским директиву Ставки Верховного Главнокомандования, которая, оценивая находившуюся против Волховского фронта группировку противника, не исключавшую возможность нанесения ею удара по войскам фронта одновременно на направлениях Мга, Волхов и Кириши, приказала «организовать на этих направлениях не менее 3-4-х оборонительных рубежей, работу на которых начать немедленно»[291].

14 октября 1942 г. К. А. Мерецков получил следующую директиву Ставки ВГК, теперь уже подписанную И. Сталиным и А. Василевским. Констатируя, что прифронтовая полоса Волховского фронта до сих пор не приведена в надлежащее оборонительное состояние, Ставка ВГК приказывала «установить прифронтовую полосу на глубину 25 км, на которой воспретить проживание и доступ в нее гражданского населения». Ставка также решительно потребовала «немедленно приступить к постройке в прифронтовой полосе не менее трех оборонительных рубежей, следующих один за другим, и к приспособлению к обороне всех населенных пунктов в полосе обороны и на всех рубежах. Все города и крупные населенные пункты приспосабливать к обороне независимо от их удаления от рубежей обороны. В городах построить круговую оборону, превратив каждый дом, каждую улицу, каждый квартал в крепость»[292]. Командующий Волховским фронтом понимал, что Верховный Главнокомандующий предупредил последний раз, и поэтому, несмотря на огромный объем предстоявших работ и недостаток инженерной техники, стремительно началось возведение оборонительных рубежей по всей линии фронта. «Оправдана ли была столь большая затрата сил и трудов на возведение укреплений, которые противник так и не попытался штурмовать? – задавался впоследствии вопросом начальник Инженерного управления Волховского фронта А. Ф. Хренов. – Не являлась ли эта титаническая работа напрасной перестраховкой, вызванной недостаточной способностью предвидеть ход событий? Отвечу сейчас, как и тогда: нет!.. Обстановка в целом могла обернуться так, что гитлеровцы, знай они о слабости нашей обороны, сконцентрировали бы силы на одном из участков и перешли бы к активным действиям. “Волховская засека” не давала им шансов на успех. Мы же, имея инженерное прикрытие, смогли в конце года вывести из обороны значительную часть сил, повысив этим наступательные возможности фронта»[293].

Обозначившаяся к началу октября 1942 г. неудача войск Волховского фронта преодолеть хорошо организованную оборону противника и соединиться с частями Ленинградского фронта, захватившими на левом берегу Невы плацдарм в районе Московской Дубровки и потерявшими в ходе боев за этот «Невский пятачок» почти 10 тыс. человек, заставила командование Ленинградского фронта по-новому оценить значение этого плацдарма в результате изменившейся обстановки.

4 октября 1942 г. командующий войсками Ленинградского фронта Л. А. Говоров направляет доклад Народному комиссару обороны Союза ССР И. В. Сталину, в котором излагает свои соображения по этому вопросу. Подчеркивая, что в сложившихся условиях «дальнейшие наши действия на левом берегу Невы приобретают новое значение для отвлечения на второстепенные направления значительных сил противника за счет его главной группировки, а также в оттяжке наступления на Ленинград», Л. А. Говоров обращал внимание Верховного Главнокомандующего на все возрастающие трудности, связанные с удержанием плацдарма на левом берегу Невы. Он указывал в первую очередь на «преимущественное нарастание сил противника, в то время как мы не можем выделить дополнительных сил, кроме действующих, без нарушения обороны на других участках фронта»; на недостаточное прикрытие, вследствие слабости истребительной авиации, переправ с воздуха, на узость плацдарма и наличие у противника танков, которые увеличивают опасность применения им своего обычного приема – «разрезания наших боевых порядков и выхода к переправам».

И хотя главный вывод своего доклада командующий войсками Ленинградского фронта представил как решение Военного Совета фронта расширить в пределах тактической необходимости плацдарм и удерживать его всеми имеющимися силами, «учитывая важность оттяжки наступления противника на Ленинград», он одновременно ходатайствовал о немедленном усилении истребительной авиации фронта и пополнении стрелковых дивизий, понесших тяжелые потери при овладении и удержании плацдарма на левом берегу Невы в районе Московской Дубровки. «Без этих условий продолжение дальнейших действий будет сопряжено с возрастающими трудностями и приведет к большим потерям,» – заключал Л. А. Говоров свой доклад и просил указаний по изложенному им решению Военного Совета фронта[294]. И эти указания последовали незамедлительно: 6 октября 1942 г. Ставка ВГК решила прекратить операцию и эвакуировать на правый берег Невы участвовавшие в ней подразделения, оставив для удержания плацдарма усиленную роту 70-й стрелковой дивизии. 16 октября 1942 г. приказом Народного комиссара обороны Союза ССР 70-я стрелковая дивизия, которой командовал Герой Советского Союза А. А. Краснов, за воинское мастерство и массовый героизм в боях за Ленинград была преобразована в 45-ю Гвардейскую дивизию Это было первое гвардейское соединение на Ленинградском фронте.

Учитывая сложное положение на южном направлении советско-германского фронта и в особенности в битве за Сталинград, Верховное Главнокомандование, не исключавшее возможности штурма Ленинграда, требовало от командования Ленинградского фронта незамедлительных мер по укреплению обороны Ленинграда. В указаниях Генерального штаба Красной Армии, направленных 13 октября 1942 г. командующему войсками Ленинградского фронта, содержалось требование «принять самые срочные меры по приведению в должное оборонительное состояние всей полосы Невской оперативной группы», оборонительные рубежи которой, по мнению Генерального Штаба, имели «много существенных недостатков»[295]. В середине октября 1942 г. в целях улучшения управления Невской оперативной группой на ее базе была развернута 67-я армия, которой стал командовать генерал-майор М. П. Духанов[296].

Настаивая на укреплении оборонительных рубежей вокруг Ленинграда, Ставка ВГК считала, что немецко-фашистское командование, несмотря на неудачу захватить осажденный город в сентябре 1942 г., не оставит своих попыток сделать это позднее. Действительно, и в октябре 1942 г. Гитлер все еще рассматривал возможность овладения Ленинградом, и только когда фельдмаршал Манштейн сообщил ему, что большая часть боеприпасов, предназначенных для достижения этой цели, уже израсходована в ходе последних ожесточенных боев, он был вынужден согласиться на проведение отдельных операций. Было решено активизировать действия на Ладожском озере с тем, чтобы нарушить жизненно важные коммуникации блокированного Ленинграда. Намеченная на начало октября операция под кодовым названием «Бразилия», имевшая задачей захват стратегически важного острова Сухо, должна была стать началом в достижении этой цели. Этот маленький каменистый остров размером 90 на 60 м был расположен на пути движения наших конвоев по большой трассе Новая Ладога– Осиновец и контролировал значительный район южной части Ладожского озера, прикрывая подходы к Волховской губе. В сентябре 1942 г. на острове были установлены трехорудийная батарея противокатерной обороны и три пулемета, а гарнизон острова насчитывал 90 человек. Кроме того, предполагалось создать противодесантную оборону, но к октябрю 1942 г. она была еще не закончена: не были оборудованы огневые точки и не были минированы подступы к острову[297].

Предпринимая операцию против острова Сухо, немецкое командование ставило задачей разрушить маяк, уничтожить артиллерийскую батарею и радиостанцию, овладеть кодами и шифрами. Для проведения этой операции противник выделил почти всю свою флотилию паромов на Ладожском озере и десантный отряд в количестве более 100 человек. Действия судов и десанта должны были обеспечивать 15 самолетов, а также немецкие, итальянские и финские катера[298]. Предпринятый 9 октября 1942 г. первый поход смешанной флотилии, состоявшей из 28 различных судов, в том числе 3 торпедных катеров, 2 катеров-тральщиков и 3 десантных катеров, закончился конфузом: из-за плохой погоды и ошибки в определении искомой цели флотилия получила приказ вернуться обратно. Однако на обратном пути флотилия встретилась с двумя советскими катерами «морской охотник», которые приняли неравный бой[299].

Наконец, вечером 21 октября 1942 г., из расположенных на западном берегу Ладожского озера портов Кякисалми и Тайвалахти вышла целая эскадра, взявшая курс на остров Сухо. В ее составе были 19 паромов «Зибель», вооруженных артиллерийскими орудиями, 3 транспортных парома с 70 пехотинцами на борту, штабной и госпитальный паромы, 7 моторных катеров, 5 из которых были предназначены для высадки десанта, и итальянский торпедный катер[300]. Из-за шторма на Ладоге наша авиация с 18 по 21 октября 1942 г. разведку озера не проводила. Пользуясь этим, а также низкой облачностью, шквальным ветром с дождем и снегом, вражеская армада утром 22 октября 1942 г. скрытно подошла к острову Сухо. Противнику повезло вдвойне: буквально за час до его подхода к острову Ладожская военная флотилия закончила учения по отражению вражеского десанта на западное побережье Ладоги, и ее основные силы вернулись в места своей дислокации[301]; на главной базе флотилии – в Новой Ладоге – располагался отряд кораблей, состоявший из канонерской лодки «Нора», трех катеров «морской охотник» и трех тральщиков[302].

Не встретив противодействия кораблей Ладожской флотилии, вражеская армада приблизилась к острову Сухо незамеченной и сразу же открыла прицельный огонь из 88-мм пушек, сбив первыми же выстрелами радиоантенну, после чего гарнизон острова остался без связи. Артиллерийским огнем противника были выведены из строя командный пункт батареи и дальномерный пост, многие защитники острова были ранены, в том числе командир батареи старший лейтенант И. К. Гусев, но артиллерийская батарея продолжала вести огонь по кораблям противника. После того как девять пикирующих бомбардировщиков противника нанесли по очереди удары по острову, на берег с десантных катеров высадились три ударные группы пехотинцев и одна группа саперов-подрывников. Они захватили береговые орудия на северном и западном берегах, но орудие на восточном берегу продолжало вести огонь по противнику[303]. Скоро на помощь гарнизону острова пришли находившиеся в дозоре сторожевой катер и тральщик, открывшие огонь по кораблям противника. Затем последовал массированный удар нашей штурмовой авиации по кораблям противника, которым, по немецким данным, удалось успешно отразить атаки нашей авиации[304].

В ходе ожесточенных боев на острове Сухо немецкий десант был вынужден отступить, потеряв 18 человек убитыми и 57 ранеными. По немецкой версии, это было сделано по приказу командира флотилии оберст-лейтенанта Вахтеля из-за потери радиосвязи с десантом[305]. Однако, если судить по понесенным противником потерям и характеру развернувшегося на острове сражения[306], немецкий десант был выбит с острова его гарнизоном. Невольными союзниками защитников острова стали мели и камни, на которые наскочили несколько паромов противника. Эти потери могли бы быть еще большими, если бы отправленные на помощь корабли Ладожской военной флотилии сумели прибыть к острову Сухо раньше, чем немецкие суда начали отходить в северном направлении. Хотя вступившие в соприкосновение с немецкими судами прибывшие из Новой Ладоги наши корабли в течение нескольких часов вели артиллерийскую дуэль с противником, ему все же удалось благополучно убраться восвояси. Тем не менее, по характеристике специалистов, «это был самый настоящий морской бой. Причем единственный бой такого рода между советскими и немецкими кораблями за всю войну»[307]. Одновременно удары по отходившим кораблям противника нанесла авиация Балтийского флота, Ленинградского и Волховского фронтов и 7-й отдельной армии. По распоряжению начальника Генерального Штаба А. М. Василевского соединение бомбардировщиков резерва Главного Командования было готово по первому сигналу нанести удар по противнику на Ладожском озере, но этого не потребовалось. Провал операции «Бразилия» показал немецкому командованию бесперспективность использования «флотилии паромов» для нарушения жизненно важной коммуникации блокированного Ленинграда, и оно расформировало эту флотилию, убрав заодно с Ладожского озера свои десантные баржи и итальянские катера[308].

Прилетевший 25 октября 1942 г. в Ставку Гитлера фельдмаршал Манштейн узнал, что фюрер решил пока отказаться от штурма Ленинграда, а штаб его 11-й армии направить в район Витебска, где ожидалось крупное наступление Красной Армии. Группа армий «Север» получила приказ по-прежнему удерживать занимаемые рубежи, а 1-му воздушному флоту предписывалось усилить удары по Ладожской коммуникации, чтобы затруднить переброску военных подкреплений по Ладоге. Правда, немецкая авиация атаковала любые цели, которые оказывались в поле ее зрения. 30 октября 1942 г. около 30 немецких самолетов совершили налет на порт Кобона, где объектом их атаки стал входивший в него тральщик, который вел из Осиновца баржу-паром с десятью вагонами, в которых находились раненые. Ценою жизни многих своих товарищей мужественный экипаж тральщика сумел довести баржу-паром до рейда порта, где сам тральщик вскоре затонул на мелководье[309]. Всего в октябре 1942 г. немецкой авиации удалось вывести из строя на Ладожском озере 5 буксиров и 8 барж. Тем не менее на западный берег Ладоги в этом месяце было перевезено наибольшее количество грузов за весь период навигации 1942 г. – около 192 тыс. т, или в среднем 200 т в сутки[310].

Бесперебойная и все более увеличивающаяся доставка продовольствия в Ленинград была одним из важных факторов его надежной обороны. Вот почему победа на Ладоге в сражении за остров Сухо имела принципиальное значение. Она стала залогом успешного выполнения принятого 18 октября 1942 г. постановления Военного Совета Ленинградского фронта «О мероприятиях по организации снабжения войск внутренней обороны, рабочих формирований, военизированной пожарной охраны, батальонов МПВО, милиции и населения Ленинграда». По этому постановлению создавались неприкосновенные запасы продовольствия: по секторам обороны – на 30 суток, узлам сопротивления – на 10 суток и опорным пунктам – на 20 суток[311].

Еще раньше, с 1 октября 1942 г., весь личный состав Ленинградской городской милиции был переведен на паек по нормам, установленным для частей МПВО. С этого времени каждый милиционер получал в месяц: 18 кг хлеба, 3750 г мяса и рыбы, 1500 г жиров, 5100 г крупы, 1050 г сахара, 10500 г овощей, 1050 г муки подболточной, 12,5 г чая, 225 г кофе[312]. Эти нормы были выше тех, что полагались по рабочим карточкам. Котловое довольствие выдавалось в столовых треста и ресторанах Наркомторга по месту расположения подразделений милиции.

18 октября 1942 г. Совет Народных Комиссаров Союза ССР за подписью его председателя И. В. Сталина принял постановление «О порядке снабжения продовольственными и промышленными товарами рабочих промышленных предприятий»[313]. Этим постановлением СНК СССР, «в целях ликвидации уравниловки в снабжении, поощрения хорошо работающих и дальнейшего укрепления трудовой дисциплины», предоставил директорам промышленных предприятий право устанавливать для рабочих, выполняющих и перевыполняющих нормы выработки, поощрительный порядок снабжения. Эта категория рабочих и члены их семей получали в первую очередь право на приобретение по карточкам промышленных товаров, а также некоторых продовольственных товаров за исключением хлеба. Передовым рабочим полагалось выдавать дополнительное горячее питание за счет ресурсов подсобных хозяйств, а также отпускать сверх установленных норм по продовольственным карточкам картофель, овощи, яйца, молочные и другие продукты, получаемые от собственных подсобных хозяйств. Эта категория рабочих должна была снабжаться в первоочередном порядке товарами широкого потребления, произведенными предприятиями ОРСов, а также топливом. Передовые рабочие получали право на первоочередной ремонт обуви и домашней утвари, на снабжение строительными материалами (стекло, фанера, олифа, гвозди) для ремонта своих жилищ.

Вторая часть этого постановления СНК СССР касалась рабочих, недобросовестно относившихся к своим обязанностям. В частности, рабочим, совершившим прогул, предлагалось со времени вынесения решения суда и до отбытия наказания в порядке исправительно-трудовых работ на предприятии отпускать хлеб по сниженным нормам. Правда, директорам предприятий разрешалось восстанавливать таким рабочим прежнюю норму выдачи хлеба, если они в течение месяца при сдельной оплате труда выполняют норму выработки, а при повременной – добросовестно относятся к своей работе. Никаких исключений и послаблений ни для кого в этом постановлении не делалось.

Ознакомившись с этим постановлением СНК СССР, А. А. Жданов наложил резолюцию: «тт. Кузнецову, Лазутину, Попкову, Капустину. К исполнению. 20. X. Жданов»[314]. Именно этим партийным и советским руководителям, составлявшим продовольственную комиссию, созданную в январе 1942 г. по решению Военного Совета Ленинградского фронта, теперь поручалось исполнение сурового постановления СНК СССР в городе-фронте. Выполняя это постановление, городские власти выделили в каждом районе Ленинграда по одному магазину, где по ордерам передовикам производства отпускали товары первой необходимости. Рабочим инструментального завода им. Воскова было выдано, например, 250 ордеров на починку обуви в мастерской «Смольнинский обувщик»[315]. Двадцать тысяч рабочих, перевыполнявших нормы выработки, получали в заводских столовых дополнительное питание, что стимулировало к более высокой производительности и других рабочих[316]. Однако, судя по документам и воспоминаниям, можно утверждать, что эти меры далеко не всегда влияли на справедливое вознаграждение рабочих за добросовестный труд. 31 октября 1942 г. главный инженер завода «Судомех» В. Ф.Чекризов записал в дневнике: «Видел мастера Виноградова. Обязательно умрет человек. Сволочи, а не люди наши руководители завода. Допустить, чтобы такой мастер умер теперь – это преступление. Можно было бы это простить зимою. Но теперь – имеют возможность поддержать его. Эта возможность (продукты) идут по блату чёрти кому, а Виноградов будет помирать»[317].

Со времени создания Военным Советом Ленинградского фронта продовольственной комиссии именно она определяла продовольственную политику Смольного. На своих заседаниях продовольственная комиссия рассматривала многочисленные обращения и просьбы руководителей самых различных военных и гражданских организаций о выдаче дополнительно продовольственных рабочих карточек; о разрешении Отделу торговли Исполкома Ленгорсовета отпускать предприятиям обеды без погашения талонов из продовольственных карточек; определяла, кому и сколько выдать обеденных карточек «руководящих работников промышленных предприятий»; распределяла по организациям и учреждениям поступавшие со всех концов страны подарки в адрес Ленинграда. Постановлением Продовольственной комиссии от 10 июня 1942 г., например, поступившие в централизованном порядке подарки были распределены следующим образом: масло животное – учителям начальных и средних школ Ленинграда – 750 кг, сотрудникам Государственной Публичной библиотеки им. М.Е. Салтыкова-Щедрина – 75 кг, рабочим завода «Ленинская искра» – 135 кг; колбаса – 183 кг – рабочим Кировского завода; фрукты – детским учреждениям – 1718 кг; яйца – 29,5 тыс. штук – детям детских домов; 5,5 тыс. штук – детям домов малютки; 37 тыс. штук – учащимся ремесленных училищ[318]. Принимая положительное или отрицательное постановление по просьбе того или иного руководителя или начальствующего лица, Продовольственная комиссия, работавшая с лета 1942 г. в составе А. А. Кузнецова, Н. В. Соловьева, П. С. Попкова, П. Г. Лазутина, действовала в рамках отведенного лимита, исходила из принципа целесообразности, учитывала оборонное значение предприятия или учреждения, от имени которого обращались в Комиссию его руководители, и никогда не мотивировала в постановлении свой отказ. Так, на своем заседании 17 июля 1942 г. Комиссия отказала заместителю наркома боеприпасов в просьбе о выдаче продовольственных карточек по норме рабочих и ИТР начальникам и сотрудникам секретных шифровальных отделов двух номерных (оборонных) заводов[319]. Отказ получил и уполномоченный Ленинградского государственного университета, просивший за начальника штаба МПВО объекта и его заместителя[320]. Зато пожарно-сторожевой охране Ленинградского дворца пионеров в количестве 28 человек Продовольственная комиссия разрешила Управлению по учету и выдаче продовольственных карточек выдать продовольственные карточки по норме рабочих. Положительное решение было принято и по просьбе руководства Ленгорздравотдела в выдаче рабочих карточек 25 лаборантам Центральной эпидемиологической лаборатории[321].

Почти на каждом своем заседании Продовольственная комиссия рассматривала десятки мотивированных просьб руководителей оборонных предприятий на льготное или дополнительное питание своих рабочих. Директор Завода режущих инструментов Новиков и уполномоченный минно-торпедного Управления Военно-Морского флота капитан 2-го ранга Козловский, ходатайствуя о включении на дополнительное питание рабочих и инженерно-технических работников, занятых на выполнении минно-тральной программы на Заводе режущих инструментов, поясняли, что эта работа «сопряжена с потерей большого количества физических сил и энергии, пополнить которые за счет нормированного городского продовольственного пайка невозможно, и у людей, занятых на производстве, падают силы и они выбывают с производства[322].

Как правило, Продовольственная комиссия удовлетворяла такие просьбы. Так, она разрешила отделу торговли Исполкома Ленгорсовета отпускать с сентября 1942 г. 100 обедов без погашения талонов из продовольственных карточек рабочим завода им. Козицкого и по 150 обедов – рабочим заводов № 209 и № 327[323]. В октябре 1942 г. Продовольственная комиссия разрешила Управлению по учету и выдаче продовольственных карточек выдать 250 рабочих карточек уборщицам действующих школ Городского отдела народного образования[324].

Значительно строже Продовольственная комиссия подходила к просьбам, поступавшим от научных учреждений и высших учебных заведений, деятелей культуры и искусства. При этом создается впечатление, что члены Комиссии не всегда имели представление, чем занимается то или иное научное учреждение, которое получало отказ на дополнительное питание. Так, среди получивших отказ на дополнительное питание в октябре 1942 г. оказались не только Научно-исследовательский фармацевтический институт, Ботанический институт АН СССР и др., но и Политехнический институт[325]. Между тем в сентябре 1942 г. шесть лабораторий этого института (аналитической и физической химии, электрометаллургии и цветных металлов, аэродинамики, адсорбации, литейная лаборатория), ввиду важности выполняемых ими работ, были включены в число действующих предприятий оборонной промышленности. Ученые Политехнического института решали в это время целый ряд важных задач, имевших практическое значение для снабжения фронта боеприпасами.

Отсутствие в городе редкого металла церия для производства пирофорных (т. е. самовоспламеняющихся) сплавов выдвинуло перед учеными института задачу найти новые пути получения таких сплавов. В результате большой исследовательской работы, проведенной сотрудниками института Н. Я. Давыдовым, Н. А. Горбачевой,

В. И. Аристовой под руководством профессора Ю. В. Баймакова, удалось наладить изготовление пирофорных сплавов с помощью доступного заменителя церия – кальция[326]. Полученный в лаборатории электрометаллургии Политехнического института оригинальным путем сплав калия с натрием с успехом применялся в качестве запала для зажигательных противотанковых бутылок. В 1942 г. в лаборатории было получено 52 кг этого ценного сплава[327].

Над изысканием новых заменителей для снаряжения боеприпасов много потрудились работники Института прикладной химии М. В. Грачев, И.Ю.Кескюла, В.Л.Ляшенко, награжденные командованием Ленинградского фронта за успехи в области производства боеприпасов.

Разумеется, Продовольственная комиссия действовала в рамках установленного лимита на выдачу рабочих карточек, талонов на льготное и дополнительное питание. Поэтому ей приходилось отказывать в таких просьбах не только сотрудникам музеев и архивов, но и лаборантам и санитаркам медицинских учреждений Ленгорсовета, работникам районных отделений записи актов гражданского состояния райисполкомов и даже работникам районных отделений и участковых бюро Управления по учету и выдаче продовольственных карточек[328]. Надежда получить дополнительное питание согревала многих ленинградцев, о чем можно судить и по их блокадным дневникам. Востоковед А. Н. Болдырев, подрабатывавший в Публичной библиотеке, отмечает 10 октября 1942 г. в своем дневнике, что по полученным от начальства сведениям из 54 кандидатов на дополнительный паек прошло только 5–6 человек: «на этот месяц меня среди них нет…»[329].

Продовольственная политика Смольного, как уже упоминалось, в условиях ограниченных продовольственных ресурсов, была направлена в первую очередь на поддержку тех социальных и профессиональных групп населения, от которых зависела судьба обороны города. Одной из наиболее важных таких групп были руководящие работники заводов, фабрик и приравненных к ним оборонных учреждений. С ростом числа действующих промышленных предприятий увеличивались и численность, и влияние этой группы. Постановлением Продовольственной комиссии от 3 ноября 1942 г. было разрешено выдать руководящим работникам промышленности города-фронта особые «столовые карточки» в количестве 152 штук[330].

Хотя с сентября 1942 г. в сеть Ленэнерго стала поступать электроэнергия с Волховской ГЭС, позволившая увеличить число действующих предприятий, этой мощности было еще недостаточно, чтобы удовлетворить потребности оборонной промышленности. В октябре 1942 г. почти все заводы, выполнявшие заказы Военного Совета Ленинградского фронта по достройке и ремонту судов, а также по производству тралов, имели перебои в подаче электроэнергии. Артель «Культпром», поставлявшая Институту прикладной химии стеклянные детали для производства судовых приборов, была отключена от энергии, попав в число временно выпавших из лимита[331]. Наряду с выполнением фронтовых заказов ленинградская промышленность приступила к выпуску продукции для населения города. В октябре 1942 г. ситценабивная фабрика имени В. Слуцкой выпустила первую тысячу метров набивной ткани[332]. В октябре 1942 г. проходили выпускные экзамены в ремесленных училищах города. В ленинградскую промышленность пришло более тысячи молодых токарей, фрезеровщиков, слесарей, электромонтеров, столяров. Все они, несмотря на тяжелые условия, закончили двухгодичную программу обучения, а многие из них, еще не получив рабочего разряда, работали на заводах рядом со взрослыми[333].

В октябре 1942 г. в городе-фронте полным ходом шла подготовка к зиме. «Все занимаются подготовкой к зиме. Возят дрова, впрягаясь в тележки или на маленьких тележках, отепляют водопровод, окна, двери. Ставят печки-времянки, – записал 18 октября 1942 г. в дневнике заведующий отделом внебольничной помощи Ленгорздравотдела И. В. Назимов. – Но никто не брюзжит, не хандрит. Все понимают, что другого выхода нет, и идут на любые лишения и жертвы»[334]. Действительно, эта проблема волновала всех, начиная от руководителей обороны города и кончая рядовой домохозяйкой. Военный Совет Ленинградского фронта, «в целях обеспечения снабжения Ленинграда, Ленинградского фронта и КБФ в зиму 1942-43 г.», принял 31 октября 1942 г. постановление о строительстве по льду Ладожского озера автомобильной трассы с грузооборотом в сутки 4,5 тыс. т, отведя на ее сооружение 10 рабочих дней[335]. Ленинградский горком партии вынес 25 октября 1942 г. специальное решение, которое потребовало жесточайшей экономии от всех и во всем: в расходовании электроэнергии, материалов и топлива, сокращения непроизводительных расходов, учета и контроля[336]. Исполком Ленгорсовета возглавил в районах работу по подготовке жилищного хозяйства к зиме: к началу октября в большинстве домов была отремонтирована кровля, застеклены оконные переплеты. Были установлены в конторах домохозяйств обязательные часы приема граждан управдомами и паспортистками[337].

В октябре 1942 г. город-фронт подводил итоги своей сельскохозяйственной кампании. В результате упорного и тяжелого труда удалось вырастить и собрать с полей 76 тыс. 205 т картофеля и овощей, или почти в 2 раза больше, чем осенью 1941 г. Две трети сельскохозяйственной продукции собрали совхозы и подсобные хозяйства, а одна треть приходилась на долю индивидуальных огородников. Учитывая печальный опыт использования урожая осени 1941 г., Военный Совет Ленинградского фронта в сентябре 1942 г. постановил, что «картофель и овощи урожая 1942 г. расходовать в Ленинграде лишь на общественное питание в столовых закрытого типа, рационного питания и общего пользования, больницах и детских учреждениях»[338].

Собственный урожай овощей получили осенью 1942 г. работники Зоологического сада на отведенном в Удельнинском парке участке в 9,5 га, но не для себя, а для своих зверей. В период блокадной зимы 1941–1942 г. обитатели Зоологического сада, как и люди, переносили голодные лишения, худели, становились дистрофиками и умирали. Опасных хищников, которые могли натворить бед, очутившись в результате бомбардировки за пределами своей территории, вначале предполагалось пристрелить, но так как все они представляли собой ценные экземпляры, это намерение отложили, а потом и вовсе от него отказались. Работники Зоологического сада делали все, чтобы сохранить своих питомцев, проявляли чудеса изворотливости и находчивости, чтобы хоть как-то накормить зверей. Правда, их рацион был совсем не тот, что в мирное время. Директор Зоологического сада П. Богданов в своей докладной записке от 13 июня 1942 г. писал, что «затруднения в кормлении животных несколько уменьшились в связи с тем, что основная масса их травоядные и имеет в настоящее время полученные по нарядам Ленфуражторга сено, овес, жмых…»[339]. О том, какие изменения произошли в жизни обитателей Зоологического сада, рассказалось в специальном очерке «Ленинградской правды» в октябре 1942 г.: «Зоологический сад всегда был одним из любимейших мест времяпрепровождения ленинградцев. Война не прекратила его существования, хотя этот год был для него очень тяжелым. Работники сада сумели сохранить животных. До мая в саду не было воды. У бегемота стала трескаться кожа. Сотрудники сада возили воду с Невы, грели ее и ежедневно делали бегемоту обтирания… Блокада города изменила рацион питания животных. Немало потрудились работники сада, приучая своих питомцев к растительной пище. Тигры, медведи, барсуки, лисицы, еноты, песцы до войны питались исключительно мясом. Теперь их кормят овощами. Тигр, например, ест жмыхи и борщ из овощей. Аистам взамен рыбы дают каши из отходов круп. Кроме того, ловкие аисты устраивают себе дополнительное питание – ловят зазевавшихся воробьев. Как известно, орлы, исключая орла-белохвоста, не едят рыбы. Теперь лишь один орел отказывается от нее, остальные приучены к вымоченной соленой рыбе. Труднее было перевести на растительную пищу разборчивых обезьян. Ныне их основное довоенное питание – свежие фрукты – заменены овощами, рябиной, желудями…»[340]. Так что во вторую блокадную зиму обитателям Зоологического сада не грозило голодное существование.

Самым заметным событием в культурной жизни Ленинграда в октябре 1942 г., по мнению блокадников, стало создание так называемого Городского театра, который дал 18 октября в помещении Ленинградского театра комедии свой первый спектакль – «Русские люди» К. М. Симонова. Эта пьеса была выбрана для первого спектакля не случайно: именно ее читка по радио натолкнула на мысль организовать в городе-фронте постоянно действующий драматический коллектив из актеров, не эвакуировавшихся из Ленинграда по разным причинам со своими театрами. Костяк нового театра, получившего поначалу название «драматический коллектив Управления по делам искусств»[341], составили наличный состав артистов Ленинградского Радиокомитета, группа оставшихся в городе актеров Академического театра драмы имени А. С. Пушкина и артисты других театров. В новом театре стали выступать такие известные артисты, как В. А. Мичурина-Самойлова, Б. А. Горин-Горяйнов, М. П. Домашева, В. Р. Стрешнева, П. И. Андриевский, П. И.Лешков, А. П. Нелидов – из Театра им. А. С. Пушкина, популярные по своим выступлениям у микрофона артисты Радиокомитета А. И.Янкевский, Т.И. Камгина, Н. А. Чернявская, М. Г. Петрова, И. А. Горин, К. К. Миронов, И.С.Зонне и др.[342]. Главой созданного нового театра стал режиссер С. А. Морщихин, опытный организатор, известный в Ленинграде театральный деятель, который с любовью отнесся к порученному делу, и основа театра оказалась на редкость прочной, Городской театр очень скоро завоевал симпатии зрителей[343].

11 октября 1942 г. в воскресенье после длительного перерыва открылся Выборгский Дом культуры. В этот день в зале собрались передовики предприятий Выборгской стороны. После доклада «Город Ленина – город герой» состоялся концерт, в котором участвовали ленинградские артисты и фронтовой красноармейский ансамбль песни и пляски. С этого времени Выборгский Дом культуры стал центром культурной жизни жителей района. В нем работали библиотека с читальным залом, организовывались различные выставки. Особое внимание привлекла представленная переписка фронтовиков, ушедших в армию из Выборгского района[344].

Криминальную сторону жизни города-фронта в октябре 1942 г. отражало, как всегда, спецсообщение УНКВД по Ленинграду, адресованное А. А. Жданову, Л. А. Говорову и А. А. Кузнецову. В нем сообщалось, что за убийства с целью завладения продовольственными карточками и продуктами питания в октябре было арестовано и передано суду 15 человек, значительно меньше, чем в прошлые месяцы. За убийство с целью употребления в пищу человеческого мяса впервые был арестован только один человек. Зато фактов других преступлений, связанных с расхищением продуктов питания, похищением продовольственных карточек, обвесом покупателей, спекуляцией наворованным продовольствием, как и прежде, было много. Среди этих фактов выделяется арест управделами городского управления по учету и выдаче продовольственных карточек, которая систематически похищала продовольственные карточки, изымаемые у преступного элемента и направляемые в управление для их ликвидации. Как выяснилось в ходе следствия, «никакого учета этих карточек в Управлении не было». Отмечался в спецсообщении и позитивный факт: смертность в октябре 1942 г. по сравнению с сентябрем снизилась на 21 % и составила 3689 человек, или 0,56 % проживавшего в это время в городе населения) (652 872 человека)[345].

Если попытаться выделить в настроении оставшихся в городе-фронте ленинградцев какой-то общий мотив, то, вероятно, его можно определить как состояние психологической тревоги в преддверии наступавшей второй блокадной зимы. Врач И. В. Назимов, постоянно наблюдавший больных жителей, заражался и их настроением. 28 октября 1942 г. он записал в дневнике: «Но какова будет зима вообще?

Что нового принесет война? Пока ничего определенного. Хотелось бы избавиться от блокады. Как она тяготеет над городом и населением! Сегодня был обстрел города. Артиллерия немцев била по центру города…»[346].

С октября 1942 г. немецкая авиация возобновила ночные налеты на город одиночными самолетами, и хотя их интенсивность уступала налетам 1941 г.[347], их возобновление напомнило ленинградцам пережитые ужасы бомбардировок. И все же к осени 1942 г. среди оставшегося в городе-фронте населения было уже немало тех, кто пережив самое трудное время блокады, воспрял духом и обрел уверенность, что дальше будет легче. Среди них был известный художник В. М. Конашевич, который, будучи уже в преклонном возрасте, не потерял присутствия духа и с определенным оптимизмом смотрел в неизвестное будущее. «Вступаем во вторую военную зиму, – писал он в дневнике в конце октября 1942 г. – Откуда-то уверенность – тайная, внутренняя, – что она, эта зима, не будет, не может быть такой страшной, как прошлая, ведь сейчас лучше, чем в прошлом году в это время с продовольствием, есть немного дров. Может быть, отсюда и эта смутная уверенность в некотором небольшом благополучии, которая – хочется верить – не изменит»[348]. Этот оптимизм приведет В. М. Конашевича позднее в Ленинградский институт переливания крови, где он станет работать над атласом «История переливания крови».

Документы

Из блокадного дневника старшего бухгалтера Института легкой промышленности Н. П. Горшкова 1942 год. Октябрь.

1 октября. Четверг. С восходом солнца, около 6 ч утра, загремела арт. пальба. Погода хорошая, ясная, без ветра, но свежо, t + 3° (в б часов утра). Весь день простояла чудесная солнечная погода. На небе ни единого облачка. Тепло, до + 15°. Артиллер. пальба на фронте идет все время, иногда затихая на короткие промежутки.

2 октября. После лунной ясной теплой ночи, к утру (около 5 ч), небо покрылось тучами, и полил сильный дождь. К 8 ч утра дождь перестал, облака поредели, t +6°.

Изредка слышны орудийные выстрелы с фронта. Днем сплошная проходящая облачность. Тепло, t +14°.

3 октября. В 6 ч утра очень пасмурно, моросит мелкий дождь, t +8°. Редкая арт. стрельба. Беспрерывно весь день сеял мелкий, как пыль, дождик. Хмурая осенняя погода.

4 октября. Воскресенье. В 6 ч утра t +3°, погода исправилась. С ночи дождь перестал, подсохло. Днем хорошая солнечная погода. Всю ночь бухали на фронте тяжелые орудия.

5 октября. В 6 ч утра t +3°. Очень пасмурно, темно. После 6 часов пошел мелкий унылый осенний дождь. Ночная пальба затихла. Днем стреляли редко, к вечеру несколько больше. Погода стояла пасмурная, дождливая. Ночью на короткое время сильная пальба.

6 октября. В 6 ч утра пасмурно, t +5°. В 9 ч заморосил мелкий дождь. К вечеру погода стала проясняться, подул теплый ветерок. Арт. стрельба весь день.

7 октября. В 6 ч утра темно. Солнце всходит на безоблачном небе, t +3°. Ветер холодный. Днем облачно, без осадков, вечером в 21 ч полил дождь.

Арт. пальба в течение дня невелика и усилилась к ночи. В течение всей ночи стрельба была очень значительна. На темном облачном небе на всех сторонах горизонта беспрерывно мерцают вспышки далеких беззвучных арт. выстрелов на фронте.

8 октября. Очень пасмурно, без осадков. В 6 ч утра t +5°. Слышны отдельные далекие арт. выстрелы. Днем погода прояснилась, солнечно, тепло, t до + 16°, Одиночная обычная арт. стрельба весь день и вечер. Ночью шел дождь.

9 октября. В 6 ч утра t +6°. С утра легкая облачность. Днем рассеивается. Временами ясно, солнечно. К вечеру стало пасмурно. В течение дня обычная одиночная арт. стрельба вдалеке. Учащенно стреляли около 18 ч 30 мин. Ночью небольшой дождь.

10 октября. С ночи сыро, пасмурно. В 6 ч утра t +8. Тихо. Днем переменная погода.

Стрельба обычная днем, ночью временами учащенная.

11 октября. Пасмурно. В 6 ч утра t +6°. Днем хорошая ясная погода, t до +14°.

Арт. пальба одиночными выстрелами.

В городе ничего особенного. Иногда нарушается трамвайное движение по разным причинам: обрыв проводов, порча вагонов и т. п. На остановках скопляются пассажиры, в вагонах теснота и много перебранок, толкотни и воровства.

12 октября. Утром легкая редкая облачность. В 6 ч утра t +5°.

К 9 ч солнечно, небо чистое. Свежо. Во второй половине дня небо покрылось тучами, шел дождь. Около 15 ч была слышна сильная арт. пальба.

13 октября. Легкая облачность. В 6 ч утра t +6°. За день ничего особенного не произошло. С фронта изредка слышна отдаленная арт. пальба. Сегодня неплохая осенняя погода. Листья с деревьев сильно осыпаются. Нынче особенно красива осенняя окраска садов и скверов, большое разнообразие красок. Красивы клены.

14 октября. В 6 ч утра t +5°. Хорошая погода. Днем свежо, сухо. Арт. стрельба сегодня редкая.

В городе без перемен. В районе Кировского завода был обстрел.

15 октября. В 6 ч утра t +3°. Редкая прозрачная облачность. Сухо. Около 16 ч начал моросить дождь. Сегодня весь день, слышна сильная арт. пальба с перерывами. Над городом со свистом высоко пролетали снаряды, где-то вдали слышны разрывы. Вечером идет дождь. Стреляют.

16 октября. Ночью сильно стреляли, утром меньше. В 6 ч утра пасмурно, моросит дождь, t +4°. С 8 ч разъяснилось, светит солнце. Весь день погода хорошая, теплая, дует западный ветер. Стреляют редко.

Вечером перед наступлением темноты началась сильная пальба. Похоже на обстрел.

17 октября. В 6 ч утра очень пасмурно, t +3°. Моросит мелкий дождь. Днем погода пестрая: то светит солнце, то льет дождь. Пальба обычная.

18 октября. Воскресенье. Мороз. В 6 ч утра t +3°. После восхода солнца (7 ч) на крышах домов лежит белый иней. Небольшой туман. Весь день холодно, дождя не было.

Стреляют сегодня очень редко и слабо. В городе ничего особенного, жизнь идет установившимся в условиях блокады порядком.

19 октября. Ночью сильно стреляли. Утром пасмурно, моросит дождь, t 0°. Днем дождливая погода. Стрельба редкая.

20 октября. С утра очень пасмурно, моросит мелкий дождь, t +2°. Небольшой, но холодный ветер. Днем t до +4°. Густые серые облака, иногда мелкий дождь.

Арт. стрельба слышна редко. В городе никаких существенных перемен.

Трамваи ходят с перебоями, участились аварии.

21 октября. Пасмурно. Около 6 ч утра шел мелкий снежок, 10°. Весь день так же пасмурно, около полудня падали снежинки и таяли. Сегодня первый снег в этом году.

Арт. стрельбы весь день не было слышно, но ночью пальба очень сильная.

22 октября. В 6 ч утра облачно, мороз -1°. Тихо. В эти часы на улице встречаются только редкие одиночные прохожие. Хождение по городу разрешено без пропуска только с 5 ч утра до 22 ч.

Весь день простояла сухая погода при значительной облачности, t днем до +3°.

Арт. пальба днем и вечером обычная, редкая. Ночью видны вспышки от выстрелов, больше всего в западной стороне горизонта.

Изредка слышны глухие удары далекой арт. стрельбы.

В городе без перемен. На днях вышел журнал «Ленинград» № 1, выпущенный в сентябре с/г. Издание Лен. отд. Союза пролетарских писателей.

23 октября. Утром легкая облачность. Мороз -2°. Днем безоблачно, солнечная погода. Свежо – t +3°. Весь день беспрерывно доносится арт. пальба крупных орудий. Вечером пальба не прекращалась. На небе отражаются вспышки выстрелов.

24 октября. Всю ночь была слышна арт. пальба. Утро очень пасмурное, темное, сырое, t +1°. Изредка глухо доносятся арт. залпы.

Весь день небо затянуто сплошной серой пеленой облаков, моросит дождь, t до +5°. Изредка бухают пушки.

25 октября. Воскресенье. С утра идет дождь. Дует теплый западный ветер. Много воды в реках и каналах. Грозит наводнение. Температура утром +6°, днем до +10°.

Среди дня несколько прояснилось, тучи несутся по небу очень быстро. Вечером очень большой дождь с ветром.

Весь день беспрерывно гремит арт. канонада. От выстрелов больших орудий дребезжат стекла в окнах. К ночи и во время дождя пальба не утихает.

26 октября. Всю ночь продолжалась арт. пальба. Погода дождливая. Утром t +4°. Стрельба несколько стихла, и в течение дня стреляли с перерывами. Погода все время меняется: облака то разносит, то они вновь покрывают небо.

В городе много развозят на грузовиках и на тележках дрова от сломки домов.

27 октября. Ночью была арт. пальба. Утро лунное, редкие облака, t +3°. Сыро. Днем погода хорошая, теплая, t до + 12°. Около 15 часов сильный обстрел города снарядами среднего калибра. Разрывы их очень сильны и далеко слышны. Свист снарядов в воздухе был хорошо слышен. Обстрел продолжался около 15–20 минут. Было предупреждение по радио от Штаба МПВО об обстреле районов и укрытии населения.

28 октября. Прозрачная облачность. Сухо. В 6 ч утра t +3°. Арт. пальба была всю ночь с перерывами.

Днем солнечно и тепло, t до + 12°. Редкая проходящая облачность. Около 11 ч дня была сильная арт. пальба. По слышимости стреляли где-то близко.

29 октября. С утра ясная тихая погода, редкая облачность, t +3°. Прошедшую ночь, в особенности с вечера, была сильная арт. пальба. С утра сегодня тихо. Днем канонада возобновилась, а к ночи значительно усилилась.

Весь день погода простояла облачная, теплая, без осадков. Ночь лунная.

Стреляли очень много всю ночь до утра.

30 октября. Пасмурно, без осадков. В 6 ч утра t -1°. На лужах тонкий лед. Днем чудесная погода, небольшая облачность, большею частью солнечно. Дует небольшой ветер. Арт. пальба возобновилась около 8–9 ч утра. Неожиданно в 10 ч 35 мин раздался сигнал воздушной тревоги. Загремели зенитки частым ураганным боем. Отбой дан в 12 ч 10 мин. Тревога продолжалась 1 ч 35 мин. Усиленная арт. пальба не прекращается весь день.

31 октября. Всю ночь беспрерывно была слышна арт. канонада, временами переходящая в ураганный сплошной грохот. Рано утром слышны отдельные выстрелы. В 6 ч утра легкая облачность, без осадков, t +3°.

В 10 ч 25 мин зазвучала сирена воздушной тревоги и загрохали зенитки. Отбой дан в 11 ч. Последствий налета не слышно.

Весь день простояла тихая теплая погода, t до +10°. Сплошные легкие облака, без осадков и без солнца. В течение всего дня и вечером было тихо, арт. канонада прекратилась. Изредка издалека глухо, иногда доносятся одиночные выстрелы. Вечером на темном небе видны вспышки отдаленных беззвучных выстрелов с восточной и западной сторон горизонта.

Архив Большого Дома. Блокадные дневники и документы / сост. С. К. Бернев, С. В. Чернов. СПб., 2004. С. 133–137.

ДИРЕКТИВА

Ставки ВГК № 170639 командующему войсками Волховского фронта

Копия: начальнику инженерных войск Красной Армии

5 октября 1942 г. 24 ч 00 мин

В связи с имеющейся против Волховского фронта группировкой противника, не исключающей возможности нанесения им удара по войскам фронта одновременно на направлениях Мга, Волхов и Кириши, Волхов, Ставка Верховного Главнокомандования приказала:

1. Организовать на этих направлениях не менее 3-4-х оборонительных рубежей, работу на которых начать немедленно. План устройства рубежей представить к 10 октября 1942 г.

2. Пересмотреть группировку резервов фронта с целью обеспечения контрударов на указанных направлениях.

Ставка передает в ваше распоряжение 71 сд, сосредоточиваемую к 10–11 октября в районе Волхова, с целью в случае наступления немцев использовать ее для контрудара на запад или в направлении Киришей.

Использование этой дивизии без разрешения Ставки воспрещается.

По поручению Ставки Верховного Главнокомандования Начальник Генерального Штаба ВАСИЛЕВСКИЙ

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под. ред. Н. Л. Волковского. М.; СПб., 2005. С. 120.

ДОКЛАД

командующего войсками Ленинградского фронта Народному комиссару обороны Союза ССР

4 октября 1942 г.

В силу изменившейся обстановки в районе Синявино действия на восточном берегу реки Нева не могут уже иметь целью выход на соединение с Волховским фронтом. В той или иной степени выполнена и последующая задача – отвлечение сил противника для облегчения перегруппировки главных сил Волховского фронта.

В этой обстановке дальнейшие наши действия на левом берегу реки Нева, являясь постоянной угрозой флангу и тылу противника, приобретают новое значение для отвлечения на второстепенные направления значительных сил противника за счет его главной группировки, а также в оттяжке наступления на г. Ленинград.

Наряду с этим продолжение действий на восточном берегу сопряжено со все возрастающими трудностями:

1. Преимущественное нарастание сил противника, в то время как мы не можем выделить дополнительных сил, кроме уже действующих, без нарушения обороны на других участках фронта. С 25.9 по 29.9 на участках 70, 86 сд появились части 12-й танковой дивизии, 227,132 пд, 328 запасный батальон, 9 новых артбатарей; резкое увеличение авиации – до 300 самолето-вылетов в день.

2. Необходимость непрерывного питания живыми силами и материальными средствами. Потери в боях, по неполным данным, в пехоте исчисляются:

26.9 86 сд – 485, 70 сд – 1176; 11 сбр – 234. Всего 1895.

27.986 сд – 1148; 70 сд – 403; 11 сбр – 875. Всего 2426.

28.986 сд -778; 70 сд – 1420; 11 сбр – 39. Всего 2237.

29.986 сд – 852; 70 сд -771; 11 сбр – 63. Всего 1786.

Итого 86 сд – 3263; 70 сд – 3770; 11 сбр – 1211. Всего 8244.

Расход снарядов и мин выразился с 26.9 по 30.9 в сумме: снарядов – 87413, мин – 45 574.

3. Недостаточно сильное прикрытие, вследствие слабости истребительной авиации, переправ с воздуха. При существующей интенсивности воздушных боев наличные силы нашей истребительной авиации через 3–4 дня будут исчерпаны.

4. Узость плацдарма и наличие у противника танков увеличивают опасность применения противником своего обычного приема – разрезания наших боевых порядков и выхода к переправам.

Исходя из этих обстоятельств и учитывая важность оттяжки наступления противника на Ленинград, Военный Совет Ленинградского фронта решает:

1. Расширив в пределах тактической необходимости плацдарм, удерживать его силами, участвующими в операции с 25.9: 70,86 сд, 11 сбр, усиленных огневыми средствами и средствами заграждения.

Одновременно с этим ходатайствуем о немедленном усилении истребительной авиации Ленинградского фронта двумя готовыми полками истребителей, до подхода занаряженных нам истребителей, находящихся в сборке в Иванове и Ярославле и ожидаемых нами не ранее 7–8.10.

2. Пересмотра решения об отказе Ленинградскому фронту в пополнении, заявленном на сентябрь, и ускорении его прибытия.

Без этих условий продолжение дальнейших действий будет сопряжено с возрастающими трудностями и приведет к большим потерям.

Просим указаний по изложенному решению.

Командующий войсками Ленинградского фронта генерал-лейтенант ГОВОРОВ

Член Военного Совета фронта Секретарь ЦК ВКП(б) А. ЖДАНОВ

И. О. начальника штаба фронта генерал-майор ДУХАНОВ

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под. ред. Н. Л. Волковского. М.; СПб., 2005. С. 307–308.

Из военной переписки аспиранта ЛГУ P. М. Залесского

P. М. Залесский – Д. М. Залесскому

11 октября 42 г.

Я, Димушка, нахожусь все в тех же траншеях и продолжаю вести все ту же работу, о которой писал в первом письме. Особенных новостей у меня пока что нет. Последние дни стоит настоящая осеняя погода, моросящие дожди, ненадолго солнышко, нестройный треугольник гусей в небе, спешно покидающих тундру и северные края. Гусей наблюдаю вот уже 3 дня подряд по нескольку стай в день. Повсюду на полях очень много полевок, численность которых в этих местах малопонятна: хлебов нет, поля взрываются снарядами то здесь, то там, единственно, почему их может быть много – поля обильно поросли сорняками и борьбы с грызунами мышевидными сейчас не ведется. В связи с обилием мышевидных грызунов здесь, во фронтовой полосе, встречается сейчас довольно много и хищников: из птиц – сарычей и луней, а из наземных – ласок, которых наблюдал уже несколько раз среди белого дня. Я пишу обо всем этом так, как будто у нас и войны нет, но это не так: ее ощущаешь и в ней участвуешь каждый день, а это у меня уж склонность такая, тебе понятная, обращать внимание на природные явления. Хотя я сейчас и воин, но свое любимое дело я помню и по привычке наблюдаю изменения природы.

Позавчера получил пачку летних писем от всех моих корреспондентов. Было письмо от В. А. Догеля. Он сейчас живет и работает в Алма-Ате. в Казахстанском] государственном] Университете и в филиале Академии наук. Сообщил он мне много грустного о моих профессорах. Умерли в Ленинграде зимой Андрей Петрович Р[имский]-К[орсаков], Ухтомский, проф. Немилов, Порецкий, папин однокурсник эмбриолог Иванов, Кашкаров, химики Толкачев и Толстопятов. Потери, конечно, ничем не заменимые. Письмо В. А. очень дружеское и отеческое, и я на днях напишу ему ответ.

Видел ли ты кого-нибудь из старых знакомых, имеешь ли письма? Очень обидно, что я тебя не смог повидать при переходе на новое место. Шли мы вечером и в городе были ночью, шли большой группой с одним пропуском на всех, так что связаны были и должны были прибыть в строго определенный срок.

Я, Димушка, очень устаю, потому что условия работы довольно трудные и спать некогда, и работы самой много, и потому ты уж прости неряшливость письма. Ум мой несколько ослаблен бессонными ночами, а поэтому и письмо мое страдает всевозможными перескакиваниями с одного предмета на другой.

«Мы знаем, что значит война…». Воспоминания, письма, дневники универсантов военных лет. СПб., 2010. С. 516.

УКАЗАНИЯ

Генерального Штаба Красной Армии командующему войсками Ленинградского фронта

Копия: Начальнику инженерных войск Красной Армии.

13 октября 1942 г.

На оборонительных рубежах Невской оперативной группы до сих пор имеется много существенных недостатков.

Командующий Невской оперативной группой надлежащих мер не принимает и оборонительные рубежи продолжают оставаться небоеспособными. Неоднократные указания начальника инженерных войск Красной Армии по устранению этих недочетов вашим заместителем по инженерным войскам не выполняются.

Прошу принять самые срочные меры [по] приведению [в] должное оборонительное состояние всей полосы Невской оперативной группы.

О принятых мерах и сроках готовности донести [в] Генштаб для доклада Народному Комиссару Обороны.

ВАСИЛЕВСКИЙ

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под. ред. Н. Л. Волковского. М.; СПб., 2005. С. 122.

ДИРЕКТИВА Ставки ВГК № 170657 командующему войсками Волховского фронта, начальнику охраны тыла Волховского фронта, народному комиссару внутренних дел СССР

14 октября 1942 г. 23 ч 50 мин

Прифронтовая полоса Волховского фронта до сих пор не приведена в надлежащее оборонительное состояние. Гражданское население все еще продолжает оставаться не только в войсковом тылу, но и в самой полосе обороны, в связи с чем противник получает отличные условия для своей шпионской работы, не говоря уже о том, что гражданское население несет ненужные жертвы от авиации и артиллерии противника. Населенные пункты к обороне не приспособлены, необходимых оборонительных рубежей в войсковом и армейском тылу не создано.

Ставка Верховного Главнокомандования приказывает:

1. Установить прифронтовую полосу на глубину 25 км, на которой воспретить проживание и доступ в нее гражданского населения. Всех гражданских лиц, появляющихся в указанной полосе, немедленно арестовывать и направлять в органы НКВД.

У военнослужащих, следующих в пределах прифронтовой полосы одиночным порядком, тщательно проверять документы, всех подозрительных задерживать и направлять в органы НКВД.

2. В двухнедельный срок под ответственность командующего фронтом выселить в тыл за пределы 25 км полосы от ныне занимаемой линии фронта все гражданское население.

Население должно быть обязательно выселено из городов и деревень: Волхов, Бол[ьшая] Вишера, Назия (ст. Жихарево), Верх[няя] Назия, Горная Шальдиха, Путилово, Воловщина, Глажено, Городище, Мыслово, Оскуй, Гладь, Переход, Гряды, Селищинский поселок, Новосельцы, Халынья, Мета, Слутка и всех остальных в полосе от линии фронта до рубежа ст. Колчаново, (иск) Волхов, Нурма, Войбокало, Влоя, Чернецово, Дуняково, ст. Пчевжа, Муратово, г. Бол[ьшая] Вишера, Красноборье, Прилуки, Хотоли.

3. При продвижении наших войск вперед или отходе назад указанную прифронтовую полосу, после установления новой линии фронта, распоряжением командования фронта и армий немедленно очищать от гражданского населения.

4. Немедленно приступить к постройке в прифронтовой полосе не менее трех оборонительных войсковых рубежей, следующих один за другим, и к приспособлению к обороне всех населенных пунктов в полосе обороны и на всех рубежах. Все города и крупные населенные пункты приспосабливать к обороне независимо от их удаления от рубежей обороны. В городах построить круговую оборону, превратив каждый дом, каждую улицу, каждый квартал в крепость. Использовать также для обороны балки, овраги, ж. д. насыпи, валы и отдельные высоты.

5. При приспособлении населенных пунктов к обороне руководствоваться следующим:

а) каждый населенный пункт системой оборонительных сооружений и инженерных заграждений на подступах и в самом пункте превращать в крепость, способную остановить продвижение противника и самостоятельно вести оборону длительное время, даже находясь в полном окружении;

б) для непосредственного руководства подготовкой крупного населенного пункта к обороне и оборонительными боями на ближайших подступах и в самом населенном пункте назначать комендантом пункта одного из стойких командиров, подчинив ему все части, расположенные в гарнизоне;

в) непосредственную оборону крупных населенных пунктов строить по принципу обороны укрепленных районов, т. е. заранее подготовлять несколько оборонительных рубежей, состоящих из ряда опорных пунктов и узлов сопротивления, находящихся в тесной огневой связи между собой. В распоряжение комендантов пунктов выделять подвижные резервы;

г) каждый опорный пункт и узел сопротивления должен быть приспособлен к круговой обороне;

д) оставление опорного пункта гарнизоном допускать только по письменному приказу старшего начальника;

е) устройством завалов, надолб и ежей из ж.д. рельсов, баррикад, разрушением домов, минированием зданий и улиц закрывать все подступы к обороняемому пункту.

Подступы к заграждениям и сами заграждения простреливать фланговым и косоприцельным огнем всех видов оружия из соседних зданий и специальных ОТ, построенных в системе заграждений;

ж) все каменные здания путем проломов в смежных стенах и устройством ходов сообщения соединять в узлы сопротивления и приспособлять к обороне; усиливать стены домов мешками с землей и дополнительной кирпичной кладкой, верхние перекрытия – бревнами, землей и завалом верхних этажей в многоэтажных зданиях; в стенах этажей, приспосабливаемых к обороне, проделать бойницы. Особенное внимание уделять приспособлению к обороне подвальных помещений; часть подвальных помещений использовать под убежища и медпункты. Использовать для СОТ канализационные колодцы и колодцы связи; в качестве ходов сообщения – канализационные подземные трубы.

Для усиления огневой системы опорного пункта использовать железобетонные колпаки, закапывать танки, использовать подбитые танки, танковые башни, чугунные котлы и т. д.;

з) заблаговременно в каждом опорном пункте создавать запасы боеприпасов, продовольствия, медимущества и питьевой воды;

и) для управления боем использовать городскую техническую связь, дублируя ее войсковыми средствами связи; создавать развитую систему наблюдения с чердаков, церквей, заводских труб, связав наблюдателей с гарнизонами технической связью и сигнализацией;

к) в плане обороны городов, кроме всего, предусмотреть:

– использование зенитной артиллерии для борьбы с танками противника на всю глубину обороны;

– создание команд для борьбы с пожарами;

– организацию ПВО, в первую очередь, против пикирующих самолетов противника.

6. К выполнению настоящей директивы приступить немедленно. План выполнения по срокам представить к 20 октября 1942.

Ставка Верховного Главнокомандования

И. СТАЛИН А. ВАСИЛЕВСКИЙ

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. М.; СПб., 2005. С. 122–125.

УКАЗАНИЯ

Генерального Штаба Красной Армии начальнику штаба Ленинградского фронта

14 октября 1942 г. 18 ч 20 мин

ГШКА располагает следующими данными, которые нужно проверить:

1. Немецкое командование перегруппировывает силы и готовится к активным наступательным операциям с целью захвата Ленинграда. Руководить наступательными операциями назначен фельдмаршал фон Манштейн, ранее командовавший войсками в Крыму. Войска фон Манштейна перебрасываются из Крыма на ленинградское направление.

2. На станции Дно для наступления на Ленинград формируются специальные штурмовые отряды из солдат, уже неоднократно бывших в боях. Усиленная переброска войск отмечалась со сторон Ново-Сокольники, Насва, Локня. С 19 по 23.9.42 г. в направлении следовали воинские эшелоны с орудиями и танками, каждые 15–20 минут, охраняемые авиацией. 27.9.42 г. на станцию Насва прибыло из Ново-Сокольники два эшелона с войсками, состоящими из эстонцев.

3. Переброска войск и техники под Ленинград из Крыма, усиленное движение воинских эшелонов из Ново-Сокольники на Насва в период с 20 по 24.9.42 г. подтверждаются данными от 9.10.42 г.

Необходимо:

1. Усилить разведку всех видов;

2. О принятых мерах донести ГШКА.

ИВАНОВ

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. М.; СПб., 2005. С. 310.

ДИРЕКТИВА

командующего войсками Ленинградского фронта № 11/0В командующим 23, 42,55, 67-й армиями, КБФ, Приморской ОГ, внутренней обороны города, зам. ком. войсками по тылу, артиллерии, инженерным и танковым войскам, начальнику управления связи

18 октября 1942 г. 24 ч 00 мин

С наступлением зимы и образованием ледового покрова задачи по обороне для войск Ленинградского фронта значительно усложняются.

Особенности условий зимней обороны Ленинградского фронта, наличие покрытых льдом акваторий Финского залива, Ладожского озера и р. Нева потребуют дополнительного усиления прибрежных районов и специальных мероприятий по охране ледовых трасс через Ладожское озеро и Финский залив.

Приказываю:

Командующим армиями, Оперативной группой, командующему КБФ, продолжая выполнять поставленные моими директивами задачи по обороне подступов к г. Ленинграду, немедленно приступить к подготовительным мероприятиям к зиме, имея в виду выполнение в течение зимнего периода 1942-43 г. следующих дополнительных задач:

1. Командующему КБФ:

а) не допустить захвата островов Сескар, Пенисаари, Лавенсаари в случае наступления противника по льду Финского залива;

б) во взаимодействии с 23 А, ПОГ и ВОГ, прочной обороной о. Котлин и прилегающих к нему морских фортов, надежно защищать подступы к г. Ленинграду со стороны Финского залива;

в) организационно-материальными мероприятиями обеспечить выполнение задач по обороне южного берега Финского залива от Мартышкино до Дол го во;

г) организовать охрану и оборону ледовой трассы Лисий Нос, Кронштадт, Малая Ижора;

д) во взаимодействии с частями ВОГ обеспечить минную безопасность всего Морского канала;

е) усилить оборону западного побережья Ладожского озера и ледовой трассы через него артиллерийским и пулеметным огнем береговой артиллерии, канонерских лодок и катеров Ладожской военной флотилии;

ж) силами Ладожской военной флотилии организовать оборону Новая Ладога.

Граница: (иск.) Уусикюля, (иск.) Дамба Лисий Нос, Банка Каменная, далее идет в направлении Петергоф и севернее его в 2 км поворачивает на сев-запад и проходит вдоль южного берега Финского залива.

2. Командующему 23-й армией:

а) усилить оборону северного побережья Финского залива, прикрыв особенно прочно направления: Сестрорецк – Дибуны; Горская – Каменка и Ольгино – пос. Горки.

Выдвижение на лед сильного боевого охранения передовых и разведывательных отрядов, в сочетании с системой инженерных заграждений, не допустить прорыва противника по льду Финского залива со стороны Куок-кола в направлении: Сестрорецк, Горская и со стороны Петергоф, Стрельна в направлении Дибуны и Ольгино;

б) во взаимодействии с КБФ быть готовым к окружению и уничтожению противника в случае его наступления на Кронштадт с запада и юга;

в) во взаимодействии с ВОГ быть готовым к окружению и уничтожению противника в случае его наступления из района: Петергоф, Стрельна на западную окраину Ленинграда;

г) усилить оборону западного побережья Ладожского озера, прикрывая особенно направления: Ниж. Никулясы, Верх. Никулясы; Тозерено; Верх. Никулясы и Краськово, Воло-Ярви, стык с 67 А.

Граница от Дамба Лисий Нос в юго-вост, направлении в 1,5–2 км от северного берега Финского залива до сухопутной границы с ВОГ.

3. Командующему ПОГ [Приморской оперативной группой]:

а) усилить оборону побережья Финского залива от Петергоф до Керново, прикрыв особенно прочно направления: Ручьи, Нов. Калише; Шепелево; район фортов «Серая Лошадь» и «Красная Горка»; Мал. Ижора, Бол. Кузнецы и район Ораниенбаум.

Усиление обороны побережья сочетать с выдвижением на лед боевого охранения, передовых и разведывательных отрядов, постановкой на льду инженерных заграждений;

б) быть готовым во взаимодействии с КБФ и 42-й армией к окружению и уничтожению противника на льду Финского залива на подступах к Кронштадту и Ленинграду;

в) вести непрерывную разведку: западной части Финского залива – совместно и во взаимодействии с КБФ и самостоятельно вдоль южного берега Финского залива до меридиана Знаменка.

Граница – Знаменка, далее 2 км по меридиану на север, затем на северо-запад вдоль побережья до границы с КБФ.

4. Командующему 42-й армией:

а) не допустить выхода противника на лед Финского залива из района Урицк, Стрельна и прорыва его вдоль берега к Ленинграду в направлениях: Дамба Морского канала, Морской порт, Автово;

б) усилить оборону побережья Финского залива, выдвинув на лед боевое охранение и прикрыв побережье системой заграждений;

в) во взаимодействии с ВОГ и КБФ быть готовым к окружению и уничтожению противника в случае его прорыва по льду Финского залива к западной окраине Ленинграда;

г) вести непрерывную разведку вдоль южного берега Финского залива до меридиана Знаменка.

Граница: от меридиана Знаменка вдоль южного берега Финского залива в 2-х км к северу от него до сухопутной границы с ВОГ.

5. Командующему 55-й армией:

а) образование ледового покрова вызывает необходимость для обеспечения стыка с 67-й армией выдвинуть на лед по р. Нева боевое охранение, прикрыв его системой инженерных заграждений;

б) быть готовым частью сил во взаимодействии с 67А окружить и уничтожить противника в случае его наступления через р. Нева на фронте 67А;

в) во взаимодействии с 67А систематически вести разведку по ледовому берегу р. Нева в направлении Пелла, Отрадное.

6. Командующему 67-й армией:

а) усилить оборону берега р. Нева, прикрывая особенно направления: Отрадное, Маслово; Петрушино, Островки; Московская Дубровка, Невская Дубровка; Шлиссельбург, пос. им. Морозова;

б) усилить оборону западного побережья Ладожского озера, прикрыв особенно прочно район: Коккорево, Морье, Ириновка;

в) прочно обеспечивая стык и взаимодействие с 23 А, быть готовым окружить и уничтожить противника в случае его наступления по льду Ладожского озера с целью захвата наших коммуникаций через Ладожское озеро и фронтовых баз и складов в районе Осиновец, Морье.

Вести систематическую разведку южного берега Ладожского озера;

г) организовать по особому плану оборону ледовой трассы через Ладожское озеро.

7. Командующему ВОГ:

а) усилить побережье Финского залива в западной части г. Ленинграда. Особое внимание обратить на прочное удержание во взаимодействии с 42А дамбы Морского канала.

Выдвижением на лед боевого охранения, передовых и разведывательных отрядов, постановкой на льду противотанковых и противопехотных заграждений в сочетании с обороной побережья исключить возможность подхода и наступления на зап. окраину г. Ленинграда.

б) во взаимодействии с 42, 23-й армиями и КБФ окружить и уничтожить на льду группировку противника в случае его попытки наступления на г. Ленинград;

в) во взаимодействии с 42,23 А и КБФ вести разведку в восточной части Финского залива, обратив особое внимание на трассу Морского фарватера.

8. Командующим армиями, КБФ и Опергруппы в своих мероприятиях по выполнению директивы предусмотреть:

а) заблаговременную подготовку и сосредоточение средств инженерных заграждений к районам их поставки;

б) подготовку оборонительных сооружений для их эффективного использования в условиях зимы;

в) подготовку автотранспорта, дорожной сети и средств ее поддержания;

г) отопление и освещение землянок для личного состава;

д) обеспечение боезапасом и продовольствием отдельно действующих гарнизонов;

е) подготовку материальной части.

9. Начальнику тыла фронта организовать оборону складов и баз на восточном берегу озера.

10. Начальнику инженерных войск фронта.

Разработать совместно с начальником инженерных войск армий, Оперативной группой и КБФ план инженерных заграждений побережья и на льду.

Обеспечить войска инженерными заграждениями и оборонительными средствами для усиления обороны побережья и устройства заграждений.

11. Начальнику артиллерии фронта.

Организовать взаимодействие артиллерии армий, Оперативной группы и КБФ для обеспечения решения задач, поставленных настоящей директивой.

12. Командующему ВВС фронта.

Организовать непрерывную разведку за появлением и движением противника в прибрежных районах и на льду Финского залива и Ладожского озера.

13. План зимней обороны в соответствии с настоящей директивой представить мне к 25.10.42 г.

Командующий войсками Ленинградского фронта генерал-лейтенант артиллерии ГОВОРОВ

Член Военного Совета фронта Секретарь ЦК ВКП(б) А. ЖДАНОВ

Начальник штаба фронта генерал-лейтенант ГУСЕВ

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. М.; СПб., 2005. С. 311–314.

Из боевого рапорта нападения немецкой флотилии на остров Сухо 22 октября 1942 г.

– 8.25: атака шести Ил-2 в сопровождении трех И-15 с применением бомб и бортового вооружения. Из них в 8.51 был сбит один Ил-2. Он упал в воду в 30 метрах от парома № 23.

– 8.53: атака двух Ил-2, отражение из легкого и тяжелого вооружения.

– 8.54: еще один Ил-2 атакует, огонь из легких и тяжелых зенитных орудий. Самолет вынужден был сбросить бомбы неподалеку от соединения.

– 8.57: три Ил-2 атакуют соединение с применением бомб и бортового вооружения. Бомбы падают севернее в непосредственной близости от соединения.

– 9.00: атака трех ЛаГГ-3 с применением бортового вооружения. Отстреливались из легкого и тяжелого зенитного вооружения.

– 9.03: атака Ил-2 с применением бортового вооружения.

– 9.16: очередная атака Ил-2, стрельба отменяется, т. к. атаковали истребители.

– 9.19: атака Ил-2. После получения мощного отпора отвернул и сбросил бомбы.

– 9.20: три корабля неприятеля впереди. Бой ведет группа № 1. Группа № 2 принимать участия в бое не может из-за сектора обстрела.

– 9.21 одновременно со всех сторон следует атака на соединение восьми Ил-2. Сбрасывание большого количества бомб и обстрел из бортового оружия.

– 9.32: сбит один Ил-2, при этом продолжается бой со сторожевыми катерами и в 9.42 наблюдается попадание в один из них.

– 9.36: воздушный бой с двумя Ил-2.

– 9.54: атака одного СБ-2.

– 9.58: атака пяти СБ-2, обстреляны из легкого и тяжелого зенитного вооружения. У одного самолета отмечены три попадания в нижнюю часть фюзеляжа.

– 10.14: бой с СБ-2.

– 10.20: бой с еще одним СБ-2, бомбардировка соединения.

– 10.25: наш Helll резко атаковал из-за облаков и сбросил бомбы на свое соединение. По самолету открыли огонь, и тот скрылся в облаках. Опознавательные знаки было невозможно определить.

– 11.05–11.09: атака шести И-15 с применением бомб и бортового вооружения. При атаке наших истребителей зенитный огонь прекращается.

– 11.10: четыре И-15 вновь атакуют соединение и отворачивают после открытия огня из всех видов оружия.

– 13.35–13.51: постоянные атаки семи И-15 со всех сторон с использованием бортового оружия и осколочных бомб. Два самолета сбиты огнем зенитной артиллерии. Первый самолет развалился в полете в 13.41, второй провалился непосредственно вслед за этим, но восстановился и повторно был атакован истребителем, однако мотор уже вышел из строя. Пилот выбросился с парашютом. Еще один самолет атаковал в 13.46 горящий паром № 21.

– 14.06: атака 26 Ил-2 курсом 9 в сопровождении восьми И-15. Меткий огонь зенитной артиллерии помешал прицельному бомбометанию. От зенитного обстрела один самолет развалился, после того как у него отстрелило хвостовое оперение.

– 14.11: самолет сбросил бомбы и при этом вследствие попадания спикировал в воду через правую несущую плоскость. Падение самолета в 14.11. Все бомбы упали на удалении не более 100 м за кормой легкого парома. Сопровождающие истребители вступили в воздушный бой с Bf—109.

– 18.15: вражеский самолет над соединением.

– 19.56: сброс бомб бипланом в хвосте соединения.

Дегтев Д. М., Зубов Д. В. Воздушная битва за город на Неве. М., 2014. С. 233–234.

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Военного Совета Ленинградского фронта № 001317

31 октября 1942 г.

В целях обеспечения снабжения г. Ленинграда, Ленинградского фронта и КБФ в зиму 1942-43 г. Военный Совет Ленинградского фронта постановляет:

1. Построить по льду Ладожского озера автомобильную трассу с грузооборотом в сутки 4,5 тысяч тонн.

2. Направление трассы определить: Вагановский Спуск – севернее острова Зеленец (в пределах до одного километра) – Кобона. Трасса строится из расчета одностороннего движения автотранспорта.

3. Строительство автомобильной трассы возложить на начальника тыла Ленинградского фронта генерал-лейтенанта интендантской службы т. Лагунова. Начальником строительства назначить начальника автодорожного управления Ленинградского фронта полковника т. Монахова.

4. Разрешить начальнику тыла Ленинградского фронта на время строительства прикомандировать к управлению тыла 10 человек начальствующего состава за счет автодорожных отделов армий.

5. К строительству автомобильной дороги приступить с момента образования на Ладожском озере льда толщиной 15 см. Общий срок работ по строительству военно-автомобильной дороги определить в 10 рабочих дней.

6. Для строительства автомобильной дороги привлечь: 37, 38, 64 ДЭБ, 135 и 138-й дорожно-строительные батальоны.

7. Начальнику тыла Ленфронта генерал-лейтенанту интендантской службы т. Лагунову:

а) к 1 ноября утвердить план организации работ строительства ледовых трасс, санитарного обеспечения и аварийной службы;

б) для эксплуатации военно-автомобильной дороги через Ладожское озеро выделить и закрепить следующие автотранспортные батальоны: 377,390, 799, 848, 851 и 852;

в) с 5 ноября 1942 г. организовать при 17-й автотранспортной бригаде курсы по подготовке шоферов второй смены, в первую очередь, 1000 чел. Курсы укомплектовать за счет частей и учреждений управления тыла – 200 чел; за счет тыловых частей фронта и армий – 300 чел; за счет мобилизации гражданского населения Ленинграда распоряжением Председателя Ленгорисполкома т. Попкова – 500 чел.

8. Начальнику АБТУ фронта генерал-майору т. Баранову развернуть ремонт автомашин, выделяемых по плану начальника тыла фронта для перевозки грузов через Ладожское озеро, с расчетом приведения их в эксплуатационную готовность к 20 ноября с.г., и организовать ремонтные точки на ледяной трассе из расчета эксплуатации 1500 автомашин.

9. Обязать начальника связи Ленинградского фронта генерал-лейтенанта т. Ковалева обеспечить связь военно-автомобильной дороги по схеме начальника тыла фронта.

10. Директорам заводов ЛАРЗ № 1 т. Карагодскому и ЛАРЗ N2 2 т. Шпакову выделить по одному филиалу заводов для ремонта автотранспорта, работающего на военно-автомобильной дороге, с расчетом развертывания филиала ЛАРЗ № 1 – на западном берегу Ладожского озера и филиала ЛАРЗ № 2 – на восточном берегу, к 15 ноября 1942 г.

11. Обязать т. Капустина обеспечить строительство ледовой дороги поковками (скобы, болты, проволока и т. п.), всего в размере 20 тонн.

12. Обязать Главлесснабсбыт т. Агапова выделить автодорожному управлению Ленфронта на строительство ледяной трассы лесоматериалов 5000 куб. метр.

Командующий войсками Ленинградского фронта генерал-лейтенант ГОВОРОВ

Члены Военного Совета фронта Секретарь ЦК ВКП (6) А. ЖДАНОВ

Корпусный комиссар А. КУЗНЕЦОВ Т. ШТЫКОВ Н. СОЛОВЬЕВ

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. М.; СПб., 2005. С. 316–317.

ПОСТАНОВЛЕНИЕ СНК СССР О ПОРЯДКЕ СНАБЖЕНИЯ ПРОДОВОЛЬСТВЕННЫМИ И ПРОМЫШЛЕННЫМИ ТОВАРАМИ РАБОЧИХ ПРОМЫШЛЕННЫХ ПРЕДПРИЯТИЙ

18 октября 1942 г.

Совет Народных Комиссаров Союза ССР устанавливает, что существующий порядок снабжения населения продовольственными и промышленными товарами позволяет получать одинаковую норму и работающим хорошо и тем, кто нарушает трудовую дисциплину и недобросовестно относится к работе.

В целях ликвидации уравниловки в снабжении, поощрения хорошо работающих и дальнейшего укрепления трудовой дисциплины Совет Народных Комиссаров Союза ССР постановляет:

1. Предоставить директорам промышленных предприятий право установить для рабочих, выполняющих и перевыполняющих нормы выработки, следующий порядок снабжения:

а) продажу по карточкам промышленных товаров, а также некоторых продовольственных товаров (за исключением хлеба) производить в первую очередь указанным рабочим и членам их семей;

б) выдавать дополнительное горячее питание за счет ресурсов подсобных хозяйств без зачета в норму, установленную по карточкам;

в) производить дополнительный отпуск сверх установленных норм по продовольственным карточкам картофеля, овощей, яиц, молочных и других продуктов, получаемых от собственных подсобных хозяйств после обеспечения ими питания в столовых с тем, однако, чтобы дополнительная выдача продуктов не превышала норм, установленных по продовольственным карточкам;

г) снабжать в первоочередном порядке товарами широкого потребления (предметы домашнего обихода и др.), изготовленными подсобными предприятиями ОРСов, сверх отпуска по карточкам, а также топливом;

д) производить первоочередной ремонт обуви и домашней утвари и снабжать некоторыми строительными материалами (стекло, фанера, олифа, гвозди) для ремонта жилищ и других домашних нужд.

2. Рабочим, совершившим прогул, с момента вынесения решения суда и до отбытия наказания в порядке исправительно-трудовых работ на данном предприятии отпускать хлеб по сниженным нормам: на 200 граммов на тех предприятиях, для рабочих которых установлена норма в 800 граммов и более, и на 100 граммов – на всех остальных предприятиях.

Разрешить директорам предприятий для рабочих, отбывающих наказание за прогул, которые в течение месяца при сдельной оплате труда выполняют нормы выработки, а при повременной – добросовестно относятся к своей работе, восстанавливать по истечении месяца такой работы отпуск хлеба по нормам, установленным для рабочих данного предприятия.

3. В целях лишения пользования карточками лиц, утерявших на это право, обязать директоров предприятий производить 1–2 раза в месяц перерегистрацию карточек путем проставления штампа на проверенных карточках с тем, чтобы товары выдавались по карточкам, имеющим штамп о проверке.

Председатель Совета Народных Комиссаров Союза ССР (И. СТАЛИН)

Управляющий делами Совета Народных Комиссаров СССР (Я. ЧАДАЕВ)

Резолюция: «тт. Кузнецову, Лазутину, Попкову, Капустину. К исполнению. 20.Х. Жданов».

Ленинград в осаде. Сб. документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. СПб., 1995. С. 244–245.

Из записок В. К. Берхман

9/Х – 1942

Осень теплая, довольно ясная, в меру капризная. Деревья равномерно желтеют, пестроты еще мало. То улыбается небо, то плачет. Сегодня чудный день. Листопад дружный, преимущественно кленовый.

Коля М. сказал, встретясь со мной у б[ольни]цы: «Обрати внимание на Аптекарский вдоль и на Карповку. Какая красота!». Пожалуй, я теперь понемногу возвращаюсь для созерцания красот мира. Ночью через опадающую листву палисадника заводского вижу просинь осеннего неба, редеющие деревья, – то и дело скользнет по воздуху кленовый лист. И как будто уснет сердце, а с ним все уснет. Нет ни горя, ни радости, а один только воздух – эфир осенний.

Все бы надо, но ничего не могу. Работала 2 1/2 суток, так пришлось. Вчера, 8/Х, начались прививки и, значит, сумасшедший день. Я не знаю, как отработала, все у меня устало и снова неприятное явление – отекли ступни. С наслаждением улеглась дома спать в 8 часов вечера, проснулась в 6. Было еще совсем темно. Я вглядывалась в рассвет, догадывалась о нем, предупреждала и встречала его. Встала бодро – первый раз после череды тяжелых месяцев, – ни горя, ни слез, ни особой, однако, радости, ни тоски – встала я, однако же, первый раз без ощущения чего-то «бывшего», тяжкого… (1941/1942).

Я как будто прежняя и как будто так и надо. Помолилась кратко – нет многих слов. Рацион с его вечными молочными неприятностями, Бог с ним! Не умру от этого. Хлеб горький, щиплет за язык даже. Болят у многих кончики языка, и все это врачи объясняют цингой. Сегодня у меня выходной день – значит, только рацион. Я много чего поделала дома (считаясь, конечно, с теперешним состоянием) – много. Выстирала 5 штук в холодной воде, в холодном щелоке. Пришел маляр и затопил плиту ради клейстера. И тут я нагрела воды, подтерла пол, выстирала те же 5 штук в горячей, убрала кое-что в комнате, разогрела щи и заправила их крупой манной, что выручила от Аси за открытки и юбку. Я было пошла за Соней, чтоб ее покормить, но ее не было. А ей выходит случай на службу медрегистратором, 1 карточка. Встретилась старая знакомая Люба – приветливая и веселая с ромбиками на шинели (военфельдшер) и взялась Соню пристроить к работе. Дал бы Господь! Спала б с меня эта забота. Я – без сил, делать Соне то, что ей делала покойная Ксеня, – не могу и не могла. Плохо мне. На лестницах – гробы. Если доживу до ноября – не придется ли из-за лестниц проститься с рационами?

Отмечаю, что в общем смысле прихожу в какое-то приблизительное, хотя и не довоенное состояние. Ноги слегка лучше. Лицо благообразнее, нет висячих мешков и снежно-белых подглазников как у пса замороженного. Руки не получше ли? Но сердце все так же, видно, таким и останется. Ни на что хорошее в будущем не надеюсь и спокойно жду конца. Лишь бы не мучиться, не мучить людей долгим лежанием. Все перегружены. Этот бедняга медперсонал умирал, умирает и работает не от героизма, а оттого, что он всегда так. Хотела бы и я теперь и всегда хочу – умереть в больнице, как и прилично медработнику. Но и весьма возможно: «В чем застану, в том и сужу!».

Записки оставшейся в живых. Блокадные дневники Татьяны Великотной, Веры Берхман, Ирины Зеленской. СПб., 2014. С. 172–174.

Из дневника главного инженера 5-й ГЭС Л. А. Топоркова

23/Х-42

Укрепление правого берега Невы ведется в крупных масштабах. Строятся многочисленные ДОТы и ДЗОТы. Малые и большие. Пулеметные и орудийные. Качество строительства хорошее. Совсем не похоже на прошлый год. Работают воинские части и женщины. Ежедневно прибывают новые части. Много зенитных установок защищает нас и Володарский мост.

По указанию Командования формируется организация и подготовка рабочего батальона из рабочих станции. Выделены освобожденный начальник штаба, командир батальона.

С Волховым пока не клеится, выходят из строя кабели. С топливом очень напряженно. Иногда остается 2-часовой запас.

Фронт требует все новых и новых видов продукции. Сегодня это автоматы, мины, снаряды, завтра это лодки для переправы. Все новые кадры ввозятся с Большой земли.

28/Х-42

На ручных тележках развозятся дрова со сломанных домов. По решению Горкома выясняю положение с топливом по Ленинграду. 15.30 сильная бомбежка района станции. Вышла из строя линия передачи Октябрьская 2-ая.

В поселке станции убито и ранено много народа. Воронкой от бомбы перерезана дорога вдоль Невы в город.

29/Х-42

Ночью обстрел тяжелыми снарядами района станции. Все здание ходит ходуном. Спать совершенно невозможно.

Ленинградцы. Блокадные дневники из фондов Государственного мемориального музея обороны и блокады Ленинграда. СПб., 2014. С. 116.

Из дневника главного инженера завода «Судомех» В.Ф.Чекризова

26/Х [19]42

День и ночь кипит работа на стапеле завода. Завод обязался спустить первый «охотник» в октябре к 25-й годовщине Октябрьской] революции], положив, т. о., начало дальнейшего их строительства. Моряки должны освоить и испытать его до начала ледостава, тогда к весне заводы наши могут построить много таких «охотников». Слесаря, сборщики, электросварщики закрываются брезентом, тщательно прячут свет и работают всю ночь. С болью в сердце и некоторой ревностью прохожу мимо. Посадили меня за конторский стол и лишился быть на стапеле в гуще этой работы. Только тот, кто проработал 10–20 лет на этих стапелях на судах, может понять меня. Мне настолько больно, что не могу подняться на корабль, посмотреть его. Нет, приму все меры, чтобы вернуться на производство, если не [на] нашем заводе, то в другом.

Был у Сергея на правом берегу Невы. Он кончает свои сооружения.

Перебрасывает рабочих на другой оборонный участок. Рабочие у него все женщины, а много их у него – около 11/2 тысячи. Это полки, ставшие специалистами оборонных сооружений: дзотов, дотов, траншей, блиндажей и др. В прошлом году эти полки женщин подготовили и обеспечили остановку немцев под городом. В этом году они провели дальнейшее укрепление подступов к городу и подготовили базу для отброса их [немцев] от города.

В отдельности каждая из них обыкновенная женщина, быстро и несвязно рассказывающая, что ей не выдали получки, вырезали неправильно крупяные талончики, и она еще не завтракала и не обедала сегодня. Но в массе, в тысяче она – сила. Эта «тысяча» не сумма тысяч единиц. Это тысяча трудармейцев и «полк» бойцов. Вот эти полки и построили сооружения – остановили врага.

Поездкой остался доволен. Кроме всего прочего пообедал там.

За много месяцев сегодня наелся досыта. Обед мало вкусен, но так как обедал с начальством, то было много. Полная чашка щей из зеленых листьев капусты, солидно сдобренная маслом (это для начальства). На второе лоби, мои любимые лоби. Полная чашка лоби, также обильно приправленная маслом. Затем такая же чашка соевого кефира. В общем, поел, что называется, от пуза.

Приехав в завод, съел обед и ужин в столовой, а на вечер еще оставил 2 куска с маслом, сахар и кофе, согрел и блаженствовал вечером. Какой удачный день. Сытный день. Поймал себя на том, что я безумно соскучился по таким дням, когда можно чувствовать себя вполне сытым, а ведь по существу я не голодаю. Пищи достаточно для организма. Но вот этого ощущения (внешнего) сытости не бывает. Того ощущения, когда больше не хочется есть. Всегда хочется.

Чекризов В. Ф. Дневник блокадного времени // Труды Государственного Музея истории Санкт-Петербурга. Вып. 8. СПб., 2004. С. 109–110.

Из дневника архитектора Э. Г. Левиной

1942 г.

31 октября

Эта осень сухая и почти теплая. [Хожу] в Петропавловскую крепость – рисую домик Петра, скоро начнем съемки. Все эти дни хожу домой с тюками – вчера 20 кг капустного листа, частью гнилого. До ночи с мамой мыли, рубили, квасили. Тюк большой и неудобный. Анти говорит: «Мы с тобой герои», мы вышли с мешками на спине – ведь пища в Ленинграде в 1942 не бывает тяжела. В кладовке Голли и Гринберг с граблями сметают капустный мусор. Анна Ал., Кс. Абр. и Вал. Петр. 3-ю неделю без выходных вешают и распределяют овощи; грязные с черными руками. Публика говорит, что они воруют; сейчас про каждого, который держит в руках продукты, говорят «ворует». И это правда – дело только в масштабах. Мы часто спрашиваем себя, будем ли когда-нибудь опять женщинами – очень труден процесс восстановления. Очень много едим. Сегодня утром еда из капустных листьев, булка, намоченная в молоке (соевом – мамина выдача) и поджаренная на кокосовом масле, принесенном в баночке из столовой. Затем в 12 часов 2 ломтя хлеба с маслом, в 4 в столовой – завтрак: каша и соевая запеканка, обед: рисовый суп, печенка с пшенной кашей и компот жидкий и на сахарине, ужин: каша рисовая (200 гр.) со дна Ладоги и запеканка. Съедаю все – соя несется домой. Дома ужин – суп из капустного листа, картошка с консервированным] мясом (мамин паек) и кисель (прислал…), затем чай.

В нормальное время – чудовищно много, а сейчас хочется есть. Я больше не худею, чуть-чуть начинает заполняться костяк, но тело еще очень худое, как после тяжелой болезни. Странно, что при этой худобе физическая выносливость очень велика. С квартирой не везет – болтаюсь у мамы. Мы с ней получаем конфеты и делим до следующей выдачи на дневные порции. Другой раз срываемся, съедаем по лишней конфете, и тогда день без конфет – это большая выдержка.

Человек в блокаде. Новые свидетельства / отв. ред. В. М. Ковальчук. СПб., 2008. С. 189.

Из книги Ю. И. Колосова, 3. А. Милютиной «Стояли со взрослыми рядом»

Новый учебный 1942/43 год начался в Ленинграде только 15 октября 1942 года в связи с тем, что школьники в осенний период занимались уборкой урожая в колхозах и подсобных хозяйствах из-за отсутствия там рабочей силы. Руководители Ленинграда проявляли особую заботу о детях и подростках. В постановлении Исполкома Ленгорсовета от 1 октября 1942 года сообщалось об освобождении от оплаты за обучение всех учащихся 8-10-х классов, а также решение от 23 октября об обязательном освобождении от работы на предприятиях и возвращении в школу всех учащихся до 14-летнего возраста. В городе открылись 84 школы, в том числе 18 полных средних, а для более старших подростков, оставшихся на производстве, еще 33 вечерних школы рабочей молодежи, в том числе и на предприятиях. Для работающих в 2–3 смены открылась заочная средняя школа. Все школы были обеспечены топливом, а так как учащиеся находились в них практически весь день с 8 часов утра до 19 часов, то они обеспечивались питанием: завтрак, обед и ужин. 1300 учащихся, из 24216, питались бесплатно. В силу военной ситуации занятия посещали мало, ежедневно отсутствовало 15–18 % ребят, что сказывалось на успеваемости. Старшие ребята проводили работу с отстающими младшими и уже к концу первого полугодия у большинства ребят примерно 60 % отметок стали хорошими и отличными.

Большое внимание в старших классах уделялось военно-санитарной подготовке. В каждой средней школе организовывались военные кабинеты, оборудованные необходимыми учебными пособиями, а также предоставлялись физкультурные залы и помещения. Школы были прикреплены к лыжным базам и тирам. В мужских школах в качестве военруков появились командиры запаса. В созданных кабинетах военного дела мальчики

8– 9-х классов занимались по 4 часа в неделю, а 10-х – на час дольше. Надо было научиться владеть винтовкой и освоить приемы огневой, технической и химической защиты и участвовать в военизированных походах. Девушки, кроме знаний санитарного дела, приобретали специальность телефонисток, телеграфисток и радисток. Появились санитарные дружины из девочек

9– 10-х классов. Многие из них входили в группы МПВО.6 января 1943 года на стадионе «Динамо» был проведен военно-спортивный праздник, в котором участвовало 3000 школьников. Первое место в военизированной эстафете заняла команда ребят Смольнинского района, капитаном которой был Анатолий Фокин. Чемпионами Ленинграда стали Свет Тихвинский, Алексей Беседкин и Игорь Козлов из Выборгского района. Затем мастера спорта провели показательную игру в хоккей, а солдаты одной из частей Ленинградского фронта показали штурм укрепленной крепости.

В марте-апреле 1943 года в городе была проведена первая военная олимпиада детского творчества. Ей предшествовали районные олимпиады. Членами жюри были известные писатели, поэты, музыканты, актеры, ученые. 15 школьных коллективов и персонально 149 учащихся из 1400 участников были награждены книгами и грамотами. Среди награжденных были Олег Шестинский, Ольга Тюлева, Лева Пак, Юра Колосов, Ляля Ильенко. Во Дворце пионеров, где проходил заключительный тур олимпиады, была развернута выставка рисунков учащихся 4-го класса 78-й школы. Олимпиада запомнилась дружелюбным, внимательным отношением к нам, школьникам, известных деятелей науки и искусства города, в том числе известного математика профессора университета г. М.Фихтенгольца, академика В. Г.Хлопина, поэтессы Веры Инбер и других. Они беседовали с нами на равных, а ведь мы еще учились в обыкновенной школе.

Большой литературный монтаж на этой олимпиаде начинался словами: «Слушай, страна, говорит Ленинград…». Он транслировался из Дворца пионеров всеми радиостанциями страны. Но, оказывается, детские голоса с берегов Невы из блокированного города слушала не только наша страна. Концерт транслировался на весь мир. И сегодня еще в некоторых странах его помнят. Один немец рассказывал, что его отец слышал этот концерт по подпольному радио, а французские туристы, побывавшие недавно в нашем городе, слышали его сами. Это поражало, они до сих пор не могут понять, как из Ленинграда могла в то время литься музыка, как могли там звучать детские песни.

К учебе мы относились очень серьезно. Как рабочие осажденного города вставали к станкам, как бойцы МПВО разбирали руины, спасая людей, так и школьники каждый день садились за парты, сознавая, что учеба – главное дело, несмотря на поджидавшую повсюду опасность. Никто не знал, где и когда ухнет взрыв. Опасно было находиться в собственном доме, работать в цехе, стоять в булочной за хлебом. Был такой случай. Учителя и учащиеся 105-й школы Выборгского района разгружали дрова. Во дворе разорвался артиллерийский снаряд. Убило двух учителей и пятерых ребят. Как рассказывала директор этой школы В.Любова, на другой день в школьном коридоре снова зазвенел звонок. Все учителя и ученики, без исключения, пришли на занятия. В музее истории Санкт-Петербурга на Английской набережной, д. 44 хранится ученический портфель ленинградской школьницы Финогеновой, пробитый осколками разорвавшегося снаряда. Девочка была убита 6 декабря 1943 года по дороге в школу в центре города на Дворцовой площади.

Ребятам хотелось учиться. Ослабленные голодом, измученные напряжением артиллерийских обстрелов, они радовались тому, что снова скрипит мел по школьной доске, открыты на партах тетради. Изучали художественные образы и стройность математических формул с той особенной жаждой, которая присуща вновь возвращающимся к жизни. Лёва Шейно рассказывал, как весной 1942 года он вместе с товарищами скалывал лед и, убирая город, увидел на доме таблицу Д. И. Менделеева. «Веришь, сам бью ломом и учу эту таблицу, чтобы время зря не пропало». Неуспевающих не было. Все учились с интересом. Некоторым ребятам, кто особенно ослаб от голода, учеба давалась трудно. Товарищи это понимали и старались помочь. В школах блокированного города был лозунг: «Наша пятерка – удар по врагу!». Возможно, сейчас это кажется наивным. Но если посмотрим фашистские документы того времени, которые определяли, что должен знать ребенок и взрослый человек на оккупированной территории, а он должен был уметь считать до десяти и только подписывать свое имя, если так рассматривать, тогда пятерка, полученная в школе, действительно была вызовом врагу…

Ленинградские дети и подростки «стояли со взрослыми рядом», они внесли свою лепту в Победу нашего народа в Великой Отечественной войне. Советское государство высоко оценило их вклад в защиту своего города. В 1943 году 15 249 наиболее отличившихся юных защитников города были удостоены высокой награды – медали «За оборону Ленинграда», среди них 4 Героя Советского Союза, 2 Героя Социалистического Труда и более 100 орденоносцев. Первые списки награжденных на 100 000 человек были утверждены протоколом № 92 Исполнительного комитета Ленинградского городского Совета депутатов трудящихся 3 июня 1943 года. В них входили и юные участники обороны.

В тот же день в Смольном, а также в Володарском, Выборгском, Кировском, Красногвардейском, Московском и Октябрьском районах города состоялось первое вручение медалей, а 4 июня во всех остальных районах. Среди первых получивших медали 3 июня был школьник Юра Артюхин. В тот же день он отправил письмо своему отцу на фронт: «Дорогой папа, у меня медаль "За оборону Ленинграда". Поздравь меня!… Из всей нашей школы я один получил медаль в этот день. Это верно, потому, что я секретарь комсомольской организации той школы, которая не прекращала занятия в течение всей блокады и заняла второе место по городу на сельскохозяйственных работах… Вручал медаль секретарь Ленинградского исполнительного комитета. Он пожал мне руку, поздравил и что-то долго говорил, но я ничего не запомнил от волнения. Хуже того, я отвечал ему, что-то говорил, а что не запомнил. Я только утешаю себя тем, что все волновались. Директор одного из заводов, старый человек, чуть не плакал. Кажется, только не волновался маленький школьник, совсем мальчишка, верно, в 5-м классе учится. Он на весь зал звонко сказал: «Благодарю правительство и партию за высокую награду. Надеюсь быть полезным гражданином своего отечества». Ему больше всех аплодировали. Говорят, он потушил огромное количество зажигалок, потому и получил медаль на первом вручении. Теперь буду ждать, когда мама получит медаль. Тогда в нашей семье у всех будут медали за Ленинград.

Колосов Ю.И., Милютина З.А. Стояли со взрослыми рядом. СПб., 2013. С. 17–24.

Из отчета городского управления предприятиями коммунального обслуживания

5 апреля 1943 Секретно

…К осени 1942 г. были приведены в полный порядок с оформлением надмогильных холмов 17 850 индивидуальных и 584 братские могилы. Только на 78 братских могилах на Пискаревском кладбище не были окон-чателы-ю оформлены надмогильные холмы. Засыпку братской могилы на Богословском кладбище (песочный карьер) по решению СЗ исполкома Ленгорсовета от 17 июня 1942 г. № 309-с производило экскаваторами Управление культурно-бытового строительства. Процесс засыпки длился в течение всего лета, так как по мере разложения трупов насыпанная земля осаживалась. Всего насыпано на эту братскую могилу 15 тысяч кубометров земли, а засыпка далеко не окончена. Особо серьезное значение летним работам на кладбище в части повседневного наблюдения за братскими могилами и поддержанием их в порядке придавалось потому, что подобного нашему опыту массовых захоронений не знает история. А поэтому отдельные специалисты – санврачи – договаривались до того, что процесс разложения может привести к тому, что на отдельных братских могилах могут забить фонтаны массы разлагающихся тел. Разных панических разговоров по этому вопросу было много, а мы, работники «Похоронного дела», считали, что надо не допускать только обнажения трупов при провалах надмогильных насыпей, а остальное пойдет нормально, и мы оказались правыми. После такого массового захоронения город не имел эпидемических заболеваний.

Пережив весьма горький опыт отсутствия запасных траншей для массового захоронения в зиму 1941/42 г., а также имея ввиду продолжавшуюся блокаду, бомбардировки и обстрел города, по ходатайству управления исполком Ленгорсовета решением СЗ от 14 июня 1942 г. № 305-с разрешил тресту в течение лета произвести работы по рытью запасных братских могил. Эту работу в основном проводило 5-е ОСУ. Сейчас каждое кладбище имеет запасные братские могилы, а всего в разных местах 96 братских могил длиною 6620 метров вместимостью на 134 120 покойников.

В заключение нужно сказать, что при всех имевших место больших недостатках, вызванных в основном внезапностью возникновения работы по захоронению в невиданных в истории размерах, проведена гигантская работа.

К сожалению, в городе нет организации, которая могла назвать точную цифру умерших в городе Ленинграде людей за период с 1 декабря 1941 г. по 1 июня 1942 г.

Это объясняется тем, что, по неточным данным произведенных кладбищами захоронений, последние в декабре 1941 г. по отношению к ноябрю выросли на 247 %, в январе 1942 г. по отношению к декабрю – на 408 % с лишним, в феврале по отношению к январю – на 108 % с лишним.

Никто к таким размерам смертности и молниеносности ее роста не только не был подготовлен, но никто никогда и не мог мыслить о чем-либо подобном.

К оказанию помощи тресту «Похоронное дело» в проведении захоронений были привлечены исполкомы районных Советов депутатов трудящихся, штаб МПВО города с его подразделениями, некоторые воинские части, и все они были заняты решением одной основной задачи – как бы захоронить покойников и избежать скопления их в городе и на кладбищах незахороненными.

В органы ЗАГСа за оформлением смертей ходила незначительная часть населения, предприятий и учреждений, так как в начале роста смертности ЗАГСы также оказались неподготовленными к регистрации такого большого количества смертей – создались огромные очереди. В связи с таким явлением, дальнейшим ростом смертности и ослаблением живых, количество желающих оформить в ЗАГСах [и] своими силами захоронить умершего падало, а подбрасывание покойников возрастало, и оформление их через органы ЗАГСа было невозможно. Возможен был учет только на кладбищах, но и здесь работники были заняты в первую очередь тем, чтобы скорее захоронить в большом количестве поступающих на кладбища покойников, а поэтому кладбища тоже, к великому сожалению, не имеют точного учета захороненных.

О масштабах работы по захоронению можно судить хотя бы по тому, что с 1 июля 1941 г. по 1 июля 1942 г., кроме индивидуального, под захоронение занято на кладбищах города и вновь отведенных участках 662 братских могилы протяжением 20233 погонных метра, из них вынуто земли в условиях суровых морозов и промерзания грунта до полутора метров – 160 135 куб. метров, не считая занятых под захоронение песочного карьера, противотанкового рва, бомбовых воронок на Богословском кладбище и волчьих ям на Серафимовском.

По данным кладбищ города, далеко не точным, возможно завышенным, ими за период с 1 июля 1941 г. по 1 июля 1942 г. захоронено 1 093 695 покойников.

Ленинград в осаде. Сб. документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. СПб., 1995. С. 338–339.

СОВ. СЕКРЕТНО

Управление НКВД СССР по Ленинградской области и городу Ленинграду

№ 11294

4 ноября 1942 г.

СПЕЦСООБЩЕНИЕ

Смертность населения в октябре месяце 1942 года по сравнению с сентябрем снизилась на 21 %.

Умерло:

в сентябре – 4.673 чел.

в октябре – 3.689 чел.

По отношению к общему количеству населения, проживающего в городе (652.872 чел.), смертность населения составляет 0,56 %.

__________«»_________

За убийства с целью завладения продкарточками и продуктами питания в октябре арестовано и предано суду 15 человек.

Рабочий чугунно-литейного завода Ж., 50 лет, член ВКП(б) с 1919 г., с целью завладения продовольственными карточками, совершил убийство рабочего Т.Труп Т. расчленил и по частям выбросил в люк.

В процессе следствия по делу установлено, что Ж., начиная с июня месяца с.г., с целью завладения продкарточками, в разное время убил 8 человек, в том числе рабочих чугунно-литейного завода – Н., К. и М., агронома подсобного хозяйства завода Г. и служащего охраны завода Д.

Ж. арестован, в своих преступлениях сознался.

Работница завода им. Жданова Р., 32 лет, пригласила к себе на квартиру свою знакомую К. и, намереваясь похитить ее продкарточки, ударила топором по голове. Сбежавшиеся на крики К. соседи предотвратили убийство.

Р. арестована.

Группа работников Фрунзенского райжилуправления: гл. бухгалтер счетной конторы Л., кассир С., инженер РЖУ К., управхоз К. и другие, на протяжении последних 4-х месяцев расхищали продовольственные карточки.

Л. и С., войдя в сговор с рядом управхозов, получали от них списки на получение продкарточек с включением умерших и эвакуированных граждан.

Полученные по этим спискам хлебные и продуктовые карточки, участники группы делили между собой, получали по ним продукты, которые продавали по спекулятивным ценам.

По неполным данным, группа таким путем присвоила 170 комплектов продкарточек.

Арестовано 7 участников группы, показаниями их изобличаются еще 8 управхозов.

При обыске на квартирах арестованных изъято 24.500 руб. денег, 38 комплектов продкарточек, продукты, золото и разные ценные вещи.

Проводим дополнительные аресты.

__________«»__________

Директор столовой № 217 Петроградского района Г., чл. ВЛКСМ, кладовщики – К., канд. ВКП(б), Р. и гл. бухгалтер Д. в течение ряда месяцев расхищали продукты питания.

С этой целью они уменьшили количество выдаваемых на кухню продуктов, обвешивали посетителей при выдаче хлеба, составляли фиктивные акты о порче продуктов.

Похищенные продукты участники группы продавали по мародерским ценам, обменивали на золото и ценные вещи.

На продукты, похищенные из столовой, Г. приобрел себе у знакомых шоферов разбитую легковую машину, отремонтировал ее. В обмен на продукты и ценные вещи Г. приобретал у шоферов бензин.

Участники группы арестованы. У них изъято 37.000 рублей денег, золото в монетах и изделиях и 210 кгр. продуктов.

Арестован шофер 3-й автобазы треста хлебопечения К., ранее судившийся за хищения, грузчики базы – H., М. и др., всего 9 человек.

С мая месяца по день ареста они расхищали перевозимую ими муку и крупу. Пользуясь бесконтрольностью и плохим учетом на базах «Загот-зерно», участники группы при перевозках муки на хлебозаводы погружали на машину больше, чем указывалось в накладных, и по дороге похищали мешки с мукой.

Похищенную муку преступники продавали на рынках.

При аресте изъято 116 кгр. муки, 129 кгр. крупы, золотые изделия, меховые вещи и пр.

_________«»_________

У спекулянтов и расхитителей социалистической собственности в сентябре месяце 1942 г. изъято:

Наличных денег – 601.243 руб.

Облигаций займа – 335.232 руб.

Золотой монеты – 1.418 руб.

Золота в изделиях – I кгр. 755 гр.

С. А., 20 лет, без определенных занятий, имея в виду завладеть продовольственными карточками и деньгами, убила свою мать, уборщицу домохозяйства С.

С. А. арестована, в убийстве созналась.

Работница фабрики «Красное знамя» П., 30 лет, с целью завладения продовольственными карточками, убила топором свою знакомую работницу завода «Красная Бавария» С., 19 лет.

П. арестована.

_________«»__________

За убийства с целью употребления в пищу человеческого мяса арестован 1 человек.

Уборщица завода «Севкабель» 3., 43 лет, 9 октября, заманив с улицы к себе на квартиру трехлетнюю девочку М., убила ее, а труп расчленила и употребила в пищу.

Расследованием установлено, что кроме убийства М. 3. в период с апреля по октябрь месяц совершила у себя на квартире семь убийств детей

в возрасте трех-семи лет, которых заманивала к себе под предлогом угощения сладостями.

Трупы убитых детей 3. употребляла в пищу.

3. арестована, в преступлении созналась.

__________«»_________

Среди работников столовых, торгующей сети и снабженческих организаций арестован ряд групп, участники которых расхищали продукты, продавая их по спекулятивным ценам.

По ряду следственных дел установлено, что работники некоторых домохозяйств и районных счетных контор, пользуясь плохим контролем за выдачей и учетом прод. карточек, производят подлоги, похищают прод. карточки и спекулируют добытыми таким путем продуктами.

За спекуляцию продуктами, расхищение карточек в октябре месяце арестовано 195 чел.

Арестована группа работников домохозяйств Дзержинского района, участники которых систематически расхищали продовольственные карточки.

В группу входили:

Л. – бухгалтер счетной конторы № 4 Дзержинского района;

Ф. – кассир той же конторы;

К., Л., Л. А. и Б. – управхозы домохозяйств Дзержинского района.

За период с января 1942 г. управхоз К. похитила 184 продовольственных карточки. Для скрытия своей преступной деятельности К. вносила в списки на выдачу продкарточек фамилии лиц, умерших и эвакуированных из Ленинграда. При получении карточек К. в списках подделывала подписи.

С июля месяца 1942 г., после организации счетных контор по выдаче продовольственных карточек, К. вошла в преступную связь с работниками счетной конторы № 4 Дзержинского района

Л. и Ф. и вместе с ними тем же путем расхищала карточки. Л. и Ф., кроме того, установили связь с управхозами Б., Л., Л. А. и вместе с ними также расхищали продкарточки.

В течение июля-августа они похитили до ста продовольственных карточек.

Продукты, полученные по похищенным карточкам, участники группы продавали по спекулятивным ценам.

Следствие закончено, обвиняемые преданы суду Военного Трибунала.

__________«»__________

Управхоз домохозяйства Фрунзенского района Ф. И. и директор детдома № 49 Ф.З., член ВКП(б), систематически получали излишние продкарточки путем подлогов и составления фиктивных списков. Полученные продукты продавали по мародерским ценам.

Обыском у Ф. И. изъяты золотые изделия, бриллианты и другие ценности.

Ф. И. и Ф. 3. арестованы.

__________«»__________

Управделами городского управления по учету продкарточек 3., член ВКП(б), систематически похищала продкарточки, изымаемые у преступного элемента и направляемые в управление по учету для ликвидирования.

Выяснено, что никакого учета этих карточек в Управлении не было. При обыске у 3. обнаружено 25 кгр. продуктов и разные промтовары.

3. арестована.

За систематическое расхищение продуктов из магазина военторга арестованы – зав. магазином Е. и работница завода «Ленфрукткооп» С.

Для покрытия недостач расхищенных продуктов преступницы использовали отоваренные талоны, которые С. приобретала через служащих разных столовых.

При обыске у Е. изъяты 22.000 рублей и разные ценности.

_________«»_________

Арестована группа работников столовой № 34 в количестве 4 чел., возглавлявшаяся директором столовой, чл. ВКП(б) С.

Следствием установлено, что за счет уменьшения порций обедов участниками группы в течение месяца расхищено 145 кгр. продуктов.

На квартирах обвиняемых изъято 50 кгр. продуктов.

_________«»_________

У спекулянтов и расхитителей социалистической собственности в октябре месяце изъято:

Наличных денег 439.000 руб.

Облигаций займа 62.425 руб.

Золотой монеты 822 руб.

Золота в изделиях 2 кгр. 420 гр.

Золотых часов 54 шт Серебра в изделиях 37 кгр.

Мануфактуры 1.570 метров Продуктов питания свыше 1 тонны

НАЧАЛЬНИК УПРАВЛЕНИЯ НКВДЛО Комиссар Государственной Безопасности 3-го ранга

(КУБАТКИН)

РАЗОСЛАНО:

тов. ЖДАНОВУ

тов. ГОВОРОВУ

TOB. КУЗНЕЦОВУ

Ломагин Н. А. В тисках голода. Блокада Ленинграда в документах германских спецслужб и НКВД. СПб., 2000. С. 252–254.

Из книги Николая Тихонова «Ленинградский год»

1942

Ленинград в октябре

Все небо завалено ватными, тяжелыми тучами. В осенней темноте вечеров хлещут косые полосы дождя. Теплый западный ветер гонит волны Невы назад, от взморья. Освещаемая фарами пролетающих машин, вода в каналах набухла. Кое-где на окраинах она волнуется вровень с берегами. Глухая канонада доносится из этой мокрой, хлюпающей мглы. Ветер Балтики рвет ставни, звенит полуразбитыми окнами, катит, сметая в груды, охапки мокрых листьев в парках. Разведенные мосты подняли свои черные стенки и, как призраки, скользят корабли неведомой формы в туманных просторах Невы. Вспышки трамваев голубовато-зеленые, и вспышки канонады розово-красные, как зарницы, освещают море мокрых крыш, труб, далекие купола и шпили.

– Неужели будет еще и наводнение, как в двадцать четвертом году? – думает ленинградец, пробирающийся с работы домой. Он привычно бредет по улицам и набережным, изучивший в темноте все выбоины, обходя лежащие на мостовой бревна и доски, заготовленные или для постройки новых дзотов, или для топлива.

Приходит серое утро, и вдруг косой луч солнца раздвигает тучи. Город веселеет, и весь его деловой облик опять привычен. Никакого наводнения не предвидится, хотя вода высока. Ветер дует уже с Ладоги, и это не только ветер прохладный и острый, но это – ветер новых вестей. Весь город говорит о том, что немцы пробовали высадить на Ладоге, на острове, десант, и этот десант пущен ко дну, рассеян и уничтожен.

Снова наступает ночь. Льет проливной дождь, и ленинградец, прислушиваясь к шуму ливня, думает: каково там, на фронте, часовым, не смыкающим глаз, морякам в дозоре, ныряющим на своих катерах среди ночных волн, или летчику, презирающему ночь и непогоду.

Осень пришла в Ленинград. Осень принесла новые заботы. Надо думать о сохранении овощей, о дровах на зиму, об отеплении домов, о чистке труб, о ремонте бомбоубежищ, крыш, лестниц. Надо готовиться к великому празднику Октября, готовить подарки для фронта, для школьников, для маленьких октябрят.

2

В большом доме на всех лестницах вы встретите военных. Приезжают с передовых на грузовиках и в легковых машинах бойцы и командиры. Входят туда, отбрасывая с головы мокрые капюшоны дождевиков, стряхивая воду с шинелей. Однако в этом доме встречаются и штатские, и даже в большом количестве. За длинными столами за скромным ужином сидят люди в пиджаках, большей частью в гимнастерках, с праздничными, довольными лицами, как на пышном банкете. Если хотите, это банкет, – больше того, пир. Под этим словом мы привыкли подразумевать что-нибудь шумное и пестрое, восточную роскошь кушаний и напитков. Здесь нет ничего этого, но поются песни и произносятся речи, краткие, но горячие. Это пируют водопроводчики.

Фрунзенский район завоевал переходящее знамя, вышел на первое место в городе по подготовке жилищ к зиме. Водопроводчики района стали передовыми людьми города. Дать воду домам стало не так просто. Они дали воду в районе раньше других. Это был бой за воду, долгий и упорный, где рядовые хозяйки, разбитые на бригады, резали трубы, подносили материал. Водопроводчиков было мало, их не хватало, но они работали, как умеет работать русский человек, – запоем.

Самые простые слова и понятия сейчас ожили по-другому. Кто раньше придавал значение таким словам, обычным и скучным, как тепло, вода, свет? Все было в огромном городе как бы само собой. Портился водопровод – звали водопроводчика, гас свет – приглашали монтера, дрова привозили со склада. Теперь не хватает ни людей, ни материалов. Теперь нужно самому заготовить дрова – разломать старый деревянный дом, чтобы в квартире было тепло. Теперь нужно в краткий срок усвоить, как чинить водопровод и чистить трубы, как экономно сделать коптилку, если нет электричества.

И вот домохозяйки пошли в ученье к водопроводчикам; комсомолки со щеками, замазанными сажей, с молодым смехом таскают из труб ведра с сажей; по улицам двигаются тележки с досками и бревнами от разобранных домов. А из громкоговорителя несется голос докладчика, рассказывающего о том, какое значение имеет оборона отдельных зданий во время боя в населенном пункте. Везущие дрова останавливают тележку и слушают об уличных боях, о новом значении крыш в их городском быту – в быту блокированного города на второй год блокады.

Вот почему водопроводчики Фрунзенского района пируют, говоря возвышенным языком, и поют песни, как победители. И если во время непрерывных воздушных тревог прошлой зимы прославился маленький связист ПВО Витя Куропата, то сейчас показал себя опытным мастером-водопровод-чиком четырнадцатилетний Витя Федоров, который дал воду в три больших дома.

3

Они – почти дети. Но дети Ленинграда никогда не сидели, сложа руки. Они работали в ПВО, они гасили зажигательные бомбы, они разбирали развалины, были связистами, разносили письма. Потом они подняли огороды и теперь, осенью, помогали убирать урожай овощей. Они пришли на заводы и встали к станкам. Выступавший на одном заводе делегат с фронта даже растерялся, когда увидел этих маленьких, серьезных людей, обступивших его. Ему понравилась их деловитость и сосредоточенность, и он, ухмыляясь, сказал:

– Вот, брат, какой пошел нынче рабочий класс! Знай наших!

А когда ему рассказали, какие успехи у них в работе для фронта, боец был поражен и растроган.

Многие школьники вернулись в школы и начали регулярные занятия. Это ничего, что не хватает иногда учебников и тетрадей, чернильниц и перьев. Общими усилиями они все раздобывают.

Круглые сироты нашли приют в детских домах. Там же живут дети, у которых нет матерей, а отцы – на фронте. Нередко бывает, что какой-нибудь военный бросается к чинно идущим на прогулке рядам малышей и вырывает из них маленькую девочку или мальчика. И тогда ряды ломаются, и большой дядя, увешанный оружием, садится на корточки и не знает, как ответить на все вопросы, обращенные сразу к нему. Он сажает на плечо дочку или сына и идет вместе с воспитательницей во главе весело щебечущего отряда малышей по берегу Невы или по саду, где со всех сторон видны огородные грядки.

Воинские части берут шефство над детскими домами. Тогда в комнаты, теплые и светлые, где на коврах рассыпаны игрушки и лежат буквари, приходят балтийцы с кораблей, только что вернувшихся с моря, – обветренные, загорелые моряки. Их расспрашивают о войне, и они отвечают, как взрослым, этим видевшим все крохотным человечкам, среди которых есть и раненные и контуженные.

Когда в одном детском доме узнали, что над ними хотят взять шефство бойцы и командиры бронепоезда, вся маленькая коммуна засела за стенную газету. Сейчас же появился большой и грозный бронепоезд, безошибочно нарисованный маленьким художником. Из труб его валил густой дым, из жерл блистал огонь, и знамя с красной звездой развевалось над пушками. Сочинили и письмо: «Дорогие бойцы! Мы с великой радостью узнали, что вы берете над нами шефство. Наши отцы, матери и братья тоже защищали родной город. Бейте врагов беспощадно за наших погибших отцов, матерей, сестер и братьев. Мы в честь вас назвали свою стенгазету: "Бронепоезд". Приезжайте к нам и посмотрите, как мы живем и учимся. Мы ждем вас с нетерпением».

Дети Ленинграда, пережившие потерю близких, видевшие разрушение своих квартир, пережившие голод и холод, не стали мрачными, угрюмыми. Они окружены лаской и заботой, они только тем отличаются от довоенных своих сверстников, – что в них живет сильное чувство товарищества и понимание, что все должны помогать друг другу. Они вырастут хорошими гражданами и патриотами. Немцев они ненавидят всей своей маленькой душой. Они очень самостоятельны. Для них не составляет труда совершить пешком путешествие за десять улиц, чтобы исполнить поручение больной матери или разыскать приятеля. Они не боятся темноты, не боятся обстрелов и бомбежек. Они знают наизусть корабли, стоящие на Неве, и знают, с чего начинается боевой день корабля и чем заканчивается.

4

В городе в огромном спросе книга. Освещенные керосиновыми лампами прилавки в магазине Госиздата, киоски старой книги на проспекте Володарского, столики с книгами и брошюрами, расставленные по всему Проспекту 25-го Октября, – всегда окружены любопытствующими и ищущими. Книжные магазины полны покупателей. Все приезжающие с передовых позиций жадно устремляются за книгой.

В одной дивизии больше месяца ходил по рукам том с романом Вальтера Скотта: его читал командир дивизии, потом перечитали все в штабе, потом через связистов он проник в полки, и там в блиндажах и землянках командиры, вернувшиеся с ночной разведки, читали про далекие события прошлого, искусно описанные старым английским чародеем пера. Нечего и говорить, как встречается всякая новая книга, как охотятся за ней и с какой гордостью увозят в своем заплечном мешке.

Усталые от бессонных ночей штабисты с удовольствием прочитывают в десятый раз Мопассана и Дюма. Воскресники, устраиваемые Комитетом по делам искусств, собирают полный зал. Там читают стихи и новые рассказы, показывают новые концерты, исполняют новые песни. Вышел первый номер журнала «Ленинград». Образовались сразу очереди за ним: не хватило тиража, его раскупили в несколько дней. Книга, привезенная из Москвы, – редкость. Московских журналов мало, и их можно только изредка купить на улице.

Ищут книги по военной истории и теории, ищут биографии Суворова, Кутузова, Багратиона. Спрашивают книги о прошлой войне, старые журналы, где вдруг попадается сцена, как будто снятая сегодня. На развернутом листе журнала «Лукоморье» изображена карикатура, как немцы представляют себе мир. Посреди вселенной за стенами крепости сидят толстые колбасники и играют в карты, попивая из огромных кружек пиво. На всех башнях крепости стоят пулеметчики и артиллеристы с пушками, направленными на все народы, которые работают на ничего не делающих «победителей мира – Гансов и их амальхен». Трудятся все народы Азии, Африки, Америки, Европы, Австралии под кнутом немца в колпаке и в коротких штанах, с сигарой во рту. Над всем этим сидит, как воплощение власти, тощий и страшный немецкий юнкер с моноклем – сверхчеловек, презрительно искривив рот.

…Огромная свиная туша с гербом Германии на заду уселась на земной шар, как олицетворение-германского империализма. На фото изображены бельгийские женщины и девушки, уводимые в Германию принудительно на работу, виселицы в Калище, разрушенные деревни Сербии, русские солдаты с отрезанными ушами и носами… Да, в старых журналах есть что посмотреть сегодня!

Ленинградцы и на фронте и в тылу любят книгу, старую и новую, и даже блокадная жизнь не заставила их забыть про эту свою страсть.

Тихонов Николай. Ленинградский год. Л., 1943. С. 53–59.

Глава шестая

А. А.Кузнецов: «…Вопросы бытовые встали во главу угла…» (ноябрь 1942 г.)

«Снег лежит на крышах, на улицах. На Неве плывшее сало смерзлось, остановилось, превратилось в чешуйчатое серое поле. Нет больше пути буксирам и пароходикам. Черной тушью нарисованы деревья. Зима. Вторая блокадная, – писал H. С. Тихонов в своем очерке о Ленинграде в ноябре 1942 г. – По утрам убирают снег закутанные в платки женщины. На окнах слабые ледяные узоры»[349]. Пунктуальный наблюдатель за блокадной погодой Н.П. Горшков еще 6 ноября 1942 г. свидетельствовал в своем дневнике: «Нынче очень рано такие сильные заморозки»[350]. Ему вторил в своем дневнике востоковед А. Н. Болдырев: «Шестое, седьмое и восьмое отличаются все крепнущим морозом и ночными тревогами с бомбежкой. Мороз и сирена, пальба зениток, ночные одевания, выстуживание в передней – настала вторая осадная зима!»[351].

С приходом ранней зимы возобновились налеты вражеской авиации. В ноябре 1942 г. немецкие самолеты совершили на город 22 налета, тогда как в октябре – только 4. Было сброшено 82 фугасные бомбы и 191 зажигательная. На ноябрь приходится наибольшее количество объявленных воздушных тревог за весь 1942 г. – 47[352]. «Кончено наше мирное житие: каждый день 3–4 тревоги и днем и ночью, – писала 10 ноября 1942 г. в своем дневнике сотрудница 7-й ГЭС И. Д. Зеленская. – В городе новые разрушения, битые стекла, срывается столько выстраданное отепление – опять начинается сизифов труд»[353]. 15 ноября 1942 г. заведующий отделом внебольничной помощи Ленгоздравотдела И. В. Назимов негодовал (и далеко не в первый раз) в своем дневнике в связи с очередным налетом вражеской авиации: «Вновь налеты на город. Тревоги по несколько раз в сутки. Вновь невинные жертвы. Гибнут взрослые и дети. Праздник был омрачен. Пострадали Дворец пионеров, Аничков мост и ряд близрасположенных домов. Сволочи!»[354].

И все же начавшуюся так рано вторую блокадную зиму жители города-фронта встречали с осторожным оптимизмом и надеждой на улучшение своего продовольственного и бытового положения. Эти надежды в немалой степени связывались с предстоявшим 7 ноября 1942 г. празднованием 25-й годовщины Октябрьской революции. Однако заранее опубликованное извещение отдела торговли Исполкома Ленгорсовета об очередной выдаче населению продовольственных товаров в ноябре 1942 г. умерило эти ожидания. Кроме объявленных по ноябрьским продовольственным карточкам в счет месячных норм продуктов питания, «все группы населения» получили дополнительно по разовым талонам к ноябрьским праздникам по 100 г кофе, 300 г сухофруктов, 200 г сельдей, «полученных от трудящихся Мурманской области»; рабочие, ИТР и служащие получили по 0,5 л водки и 0,25 л виноградного вина; не забыты были и иждивенцы – им полагалось 0,25 л виноградного вина; больше всех выиграли от ноябрьских праздников дети до 12 лет: они получили по 200 г клюквы, 200 г орехов и банку яблочного пюре[355]. Год тому назад детям удалось выделить всего лишь по 100 г картофельной муки и 200 г сметаны, а взрослым было выдано по пять соленых помидоров. Конечно, ленинградцы теперь рассчитывали на большее, что некоторые из них с сожалением отметили в своих дневниках. Правда, 7 ноября 1942 г. население еще получило вместо обычного ржаного хлеба пшеничный хлеб, так контрастировавший с тем, который они получали в ноябре 1941 г. Да и наименьшая хлебная норма теперь составляла 300 г (детям до 12 лет и иждивенцам); 600 г – рабочим; 700 г – рабочим горячих цехов.

В канун празднования 25-й годовщины Октябрьской революции Мариинский дворец и здания районных советов депутатов трудящихся были украшены панно, плакатами и лозунгами. Сравнивая с празднованием 24-й годовщины в 1941 г. главный инженер завода «Судомех» В. Ф. Чекризов заметил в своем дневнике: «Тогда ничего не было. Теперь: 1) не работали; 2) оформлен город; и 3) даже устроен товарищеский обед на заводе»[356].

6 ноября 1942 г. в зале Смольного состоялось торжественное заседание Ленинградского городского Совета депутатов трудящихся, командования Ленинградского фронта и Балтийского флота совместно с партийными и общественными организациями Ленинграда. С докладом о 25-й годовщине Октябрьской революции и «текущем моменте» выступил секретарь горкома партии и член Военного Совета Ленинградского фронта А. А. Кузнецов. На следующий день ленинградцы с большим интересом слушали транслировавшиеся из Дома радио выступления командующего Ленинградским фронтом Л. А. Говорова, председателя Исполкома Ленгорсовета П. С. Попкова, командующего Балтийским флотом В. Ф.Трибуца, командира 45-й гвардейской дивизии Героя Советского Союза А. А. Краснова, известного хирурга И. П. Виноградова, секретаря областного и городского комитетов комсомола В. Н. Иванова, электросварщика Металлического завода А. Д. Коршунова и других. Однако обещаний, что с блокадой Ленинграда вот-вот будет покончено, они от военных руководителей обороны города так и не услышали. Не было обещаний скорой победы и в докладе И. В. Сталина на торжественном заседании Московского совета депутатов трудящихся 6 ноября 1942 г., который жители города-фронта слушали с особым вниманием. Но были и маленькие радости. По специальному решению Военного Совета Ленинградского фронта 7 и 8 ноября в жилые дома города-фронта была включена электроэнергия[357], и впервые с декабря 1941 г. из окон жилых домов сквозь маскировку в эти дни пробивался тусклый свет.

Ранний приход второй военной зимы невольно вызывал у многих ленинградцев тяжелые воспоминания о страшной первой блокадной зиме, усиливал их беспокойство за предстоящие новые испытания. Это беспокойство было связано в первую очередь с опасениями, как бы с наступлением зимы ни началось опять снижение норм выдачи продовольствия. Не случайно председатель продовольственной комиссии при Военном Совете Ленинградского фронта, секретарь горкома партии А. А. Кузнецов, выступая на заседании бюро горкома партии 16 ноября 1942 г., считал необходимым специально остановиться на вопросе о продовольственном снабжении населения города-фронта. «По нормам выдачи мы идем выше, чем другие города, – говорил он на этом заседании. – Выше идем по жирам, крупе и сахару. По хлебу идем ниже. Я уже не говорю о том, что мы отовариваем карточки регулярно, нормально. Мы имеем очень богатый, если можно так выразиться, ассортимент продовольственных товаров в Ленинграде. Нельзя сказать, что мы имеем одну только крупу, пшенную или гречную и все время ее варим, или имеем один горох. У нас имеется большое разнообразие продовольственных товаров…»[358]. Вместе с тем А. А. Кузнецов не скрывал, что «завозить продукты в Ленинград очень трудно. Трудно не потому, что их нет (все наши заявки своевременно удовлетворяются), а трудность связана с транспортом, потому что на одной железнодорожной нитке висит снабжение трех фронтов боеприпасами, вооружением, составами с пополнением и плюс полное снабжение такого города, каким является Ленинград; к тому же трудность усугубляется перевозом через Ладогу, когда противник все время эту важнейшую коммуникацию держит под непрерывным воздушным воздействием»[359].

Как председатель продовольственной комиссии А. А. Кузнецов лучше, чем кто-либо, был информирован о реальных запасах продовольствия в городе-фронте. На 1 ноября 1942 г. на его складах хранилось муки – 49 045 т, зерна – 17 190 т, крупы и макарон – 13 901 т, мяса и мясопродуктов – 1592 т, рыбы – 3505 т, масла животного – 2 104 т, сахара – 1691 т[360]. Хотя эти запасы превышали июльские запасы 1942 г. по основным продуктам питания в 2–3 раза, их необходимо было постоянно пополнять подвозом через Ладожское озеро, на котором с первых чисел ноября начался ледостав. 7 ноября 1942 г. лед появился у его западных и южных берегов. Ко второй декаде ноября пришлось снять с работы речные транспортные буксиры, и судам удавалось преодолевать скопление битого льда при помощи канонерских лодок и ледокольных буксиров. «Самым страшным для нас снова становились штормы и лед, – вспоминал командующий Ладожской флотилией В. С. Чероков. – Волны обрывали буксиры, не выдерживали корпуса даже озерных пароходов и барж. С сильной волной и ветром не справлялись маломощные двигатели, и суда выносило в озеро. Приходилось организовывать их поиск и спасение»[361]. Благодаря самоотверженному труду моряков Ладожской флотилии и всех работников Ладожской коммуникации навигация 1942 г. на Ладоге в обоих направлениях продолжалась до 27 ноября 1942 г. За эти трудные дни осенней навигации в Ленинград были доставлены 67 500 т грузов, большую часть которых составляло продовольствие[362].

За весь период навигации с восточного берега Ладожского озера на западный было перевезено баржами 116 800 т горюче-смазочных материалов, перекачено по трубопроводу 32 648 т, в том числе 18 264 т авиабензина, 11 088 т керосина, 3296 т лигроина. Кроме того, было переправлено в город-фронт 252 675 человек, из которых 220 374 составляли пополнение для фронта[363].

Принимая во внимание все факторы, определявшие жизнь и борьбу осажденного Ленинграда за свое выживание, его руководители весьма осторожно оценивали положение на продовольственном фронте. Тем более, что ожидания на пополнение продовольственных запасов за счет внутренних ресурсов оправдались далеко не полностью, о чем свидетельствовали итоги сельскохозяйственной кампании осенью 1942 г. Как видно из «Донесения тыла Ленинградского фронта в Совнарком СССР», направленного 10 ноября 1942 г. за подписями председателей исполкомов Ленинградских областного и городского Советов депутатов трудящихся Н. В. Соловьева и П. С. Попкова, обязательные поставки по картофелю были выполнены совхозами и подсобными хозяйствами менее чем на половину – 31 243 т вместо запланированных 73 184 т[364]. Более благоприятными оказались результаты заготовки овощей – при плане 109 446 т было собрано 84 836 т[365]. Неудовлетворительное выполнение плана заготовок объяснялось в этом документе тем, что «сравнительно благоприятные виды на получение урожая, оцениваемые в конце августа, в дальнейшем не оправдались. Быстро наступившие заморозки (в первых числах октября) при поздних сроках посадки, в особенности картофеля, сократили вегетативный период растений и резко снизили урожайность…»[366]. Тем не менее даже выращенный в крайне неблагоприятных условиях урожай картофеля и овощей в 1942 г. в совхозах и подсобных хозяйствах Ленинграда и области более чем в два раза превышал запасы картофеля и овощей, которые удалось сделать властям к осени 1941 г.

Главной задачей рабочих города-фронта в ноябре 1942 г. оставалось увеличение выпуска военной техники и боеприпасов. Особое внимание уделялось расширению оборонного производства на таких крупных предприятиях, как Кировский и Металлический заводы. 31 октября 1942 г. А. А. Жданов встретился в Смольном с группой передовых рабочих Кировского завода, среди которых были старший мастер А. И. Бунин, лучшая каркасница А. Ф. Интеева, прославленный фрезеровщик Е. Ф. Савич, начальник ново-чугунного цеха К. М. Скобников и др.[367] На этой встрече речь шла о том, как обеспечить выполнение поставленного перед кировцами важного задания по выпуску и ремонту военной техники. Не менее ответственные задачи были поставлены и перед рабочими Металлического завода по увеличению выпуска снарядов для зенитных орудий, по ускорению ремонта танков, по восстановлению башенно-артиллерийской техники для крейсеров «Максим Горький» и «Киров». 5 ноября 1942 г. на заводе «Судомех» был спущен на воду головной боевой «морской охотник», который был построен за 41 день.

«Начальства явилось больше, чем раньше на спуск большого корабля, – писал в связи с этим событием главный инженер завода В. Ф.Чекризов. – Впрочем, в условиях Ленинграда постройка такого первого “морского охотника” имеет теперь не меньшее значение, чем постройка в мирное время большого корабля»[368]. Благодаря сохранившемуся костяку кадровых рабочих и инженерно-технических работников ленинградская оборонная промышленность постепенно восстанавливала свой оборонный потенциал. «Какие потенциальные возможности Ленинграда, – рассуждал по этому поводу в своем дневнике 11 ноября 1942 г. главный инженер завода «Судомех» В.Ф.Чекризов. – Пример – наш завод. Зимою и весною казалось, что много времени пройдет, когда он серьезно заработает. А теперь у него программа, приближающаяся к мирному времени, и дает большое количество новых объектов, правда, они маленькие. Но ведь это корабль. А всякий даже маленький корабль имеет десятки тысяч деталей»[369].

Основные проблемы, связанные с укреплением обороноспособности осажденного Ленинграда, постоянно отодвигали на второй план проблему жизнеобеспечения его населения. К осени 1942 г. ленинградские руководители пришли к пониманию того, что здесь нельзя ограничиваться отдельными мерами, а требуется систематически целенаправленная работа по улучшению быта ленинградцев. Выступая на заседании бюро Ленинградского горкома партии 16 ноября 1942 г., А. А. Кузнецов признал, что «наконец, на первый план встал вопрос быта, жилья, общественного питания, огородов, продкарточек, всевозможных бытовых мастерских и т. д., то есть тот круг вопросов, который касается удовлетворения неотложных бытовых нужд населения. Причем вопросы бытовые встали во главу угла. Эти вопросы и стоят сейчас еще острее, чем все вопросы промышленности»[370]. В условиях, когда всевозможные артели, занимавшиеся раньше удовлетворением бытовых нужд населения, были переведены на выпуск продукции для фронта, в блокированном городе все стало дефицитом – от спичек и швейных иголок до печей-времянок. В феврале 1942 г. население не получило по карточкам ни коробка спичек, а в марте было выдано по два коробка рабочим, ИТР и служащим и по одному иждивенцам[371]. Проблема спичек присутствует почти в каждом блокадном дневнике. 4 марта 1942 г. Т. К. Великотная записала в своем дневнике: «Завтра день будет труднее, так как надо отдавать Кате 100 г за спичечный коробок. Спичек совсем не будут выдавать, в рынке за них берут 200 г хлеба + 20 рублей»[372]. Нередко спички становились предметом спора между жильцами, а иногда и даже родственниками. «Потом она попросила у меня 3 спички разжечь примус, – читаем в «Записках оставшейся в живых» В. К. Берхман. – Я дала ей 3, одна с оборванной головкой. Она говорит: “Такую мне не надо”. Меня это взорвало, своя же оплошность, но ее тон! Я крикнула: “Убирайся прочь!” Она пошла. Я стояла вне себя, виски стучат»[373]. Вряд ли стоит теперь удивляться, что в ноябре 1942 г. бюро горкома партии пришлось принимать специальное постановление «Об увеличении производства спичек в Ленинграде». К изготовлению спичек наряду с промкооперацией привлекались Лесотехническая академия, Институт прикладной химии и другие организации[374]. Постепенно проблема спичек утратила свою остроту.

Менее острой становилась и транспортная проблема: в ноябре 1942 г. в городе появились три новых трамвайных маршрута (№ 18, 19, 24), значительно улучшившие связь между районами. Теперь, благодаря инициативе и усилиям коллектива трамвайщиков, в пределах установленных лимитов электроэнергии на линию выходили 152 трамвайных поезда, которые перевозили за день до 1 млн пассажиров. Кроме того, 70 грузовых трамвайных поездов обслуживали промышленные предприятия, торговую сеть и военные организации[375].

Учитывая необходимость создания общегородского запаса дров, исполком Ленгорсовета депутатов трудящихся принял 19 ноября 1942 г. решение возложить выполнение работ по слому деревянных домов для создания общегородского запаса дров на районные формирования МПВО Ленинграда на договорных началах с Топливно-энергетическим управлением исполкома Ленгорсовета. Общий объем заготовки древесины от слома домов устанавливался в 20 тыс. куб. м., а основными районами сноса деревянных домов были определены Володарский, Выборгский, Красногвардейский и Приморский[376].

Постепенно налаживалось и медицинское обслуживание населения через поликлиники, чему способствовал и выпуск врачей в Первом медицинском институте. Из 200 получивших диплом об окончании курса обучения врачей в начале ноября 1942 г. часть была направлена в Красную Армию, а остальные – в гражданские лечебные учреждения города-фронта. Вопросы улучшения медицинской помощи населению обсудил в конце ноября 1942 г. выросший коллектив медицинских работников Ленинграда. С докладом о задачах ленинградских медиков выступил заведующий городским отделом здравоохранения профессор Ф. И. Машанский. В приветстии, направленном в адрес «верного соратника великого Сталина и организатора обороны Ленинграда» А. А. Жданова, говорилось: «Мы обязуемся, дорогой Андрей Александрович, сделать все, чтобы и в дальнейшем предотвратить развитие эпидемических заболеваний в городе, своевременно и квалифицированно оказывать медицинскую помощь в поликлиниках и больницах»[377]. Между тем именно в это время заведующий отделом внебольничной помощи Ленгорздравотдела И. В. Назимов писал с тревогой в своем дневнике 29 ноября 1942 г.: «В городе уйма крыс и мышей, от них нет покоя. Борьба пока слабая»[378]. Так что до благополучной санитарной обстановки в городе было еще далеко, но кардинальное решение этой жизненно важной проблемы могло быть достигнуто только в условиях освобожденного от блокады Ленинграда.

Среди приоритетов в оказании лечебно-профилактической помощи населению в период блокады особое место занимало медицинское обслуживание рабочих предприятий оборонной промышленности, которое приобрело еще большее значение потому, что санитарное состояние промышленных предприятий во время блокадной зимы 1941–1942 г. резко ухудшилось. Исключительно неблагоприятные условия труда в сочетании с алиментарной дистрофией и авитаминозами привели к резкому увеличению заболеваемости рабочих. Медико-санитарное обслуживание работников оборонной промышленности осуществлялось врачебными и фельдшерскими здравпунктами, которые к осени 1942 г. действовали на всех более или менее значительных предприятиях. В целях улучшения лечебно-профилактического обслуживания рабочих, борьбы с травматизмом и снижения заболеваемости, на предприятиях оборонной промышленности в соответствии с приказом Наркомздрава СССР от 29 июля 1942 г. стали организовываться медико-санитарные части. Это были комплексные медицинские учреждения, в состав которых входили амбулатории или поликлиники, больничные стационары, здравпункты и ясли. К концу 1942 г. на крупных оборонных предприятиях было организовано 15 медико-санитарных частей[379].

Улучшение медицинской помощи населению в сочетании с разработанными методами борьбы с алиментарной дистрофией, а также с распространением различных форм общественного питания способствовало неуклонному снижению смертности в городе-фронте. Если в октябре 1942 г. умерло 3689 жителей, то в ноябре – 3213, или менее полпроцента общего количества жителей Ленинграда на это время[380]. Хотя с лета 1942 г. произошло резкое снижение массовых захоронений трестом «Похоронное дело», еще и в ноябре 1942 г. его транспортом вывозились на городские кладбища умершие ленинградцы из гражданских госпиталей, больниц, районных моргов[381]. Продолжалось и кремирование трупов в тоннельных печах кирпичного завода на Московском шоссе, где с марта 1942 г. по 1 декабря 1942 г. было кремировано 117 300 трупов[382]. На фоне этой печальной статистики нельзя не заметить, что начиная с ноября 1942 г. в осажденном Ленинграде начинало расти среднесуточное число рождений. Своего минимума рождаемость в блокированном городе достигла в октябре 1942 г., когда в среднем за сутки рождалось меньше двух детей. И вот в ноябре 1942 г. было впервые за период блокады отмечено медленное, еще почти символическое, увеличение рождаемости. За весь 1942 г. в среднем за сутки рождалось 34 ребенка против 182 в 1941 г.[383].

В ноябре 1942 г. стало уделяться больше внимания культурно-просветительной работе среди населения, в особенности среди рабочей молодежи, которая составляла на ряде ленинградских предприятий до половины всех рабочих и была, как правило, лишена организованного досуга. На заседании бюро горкома партии в ноябре 1942 г. был утвержден список 16 районных клубов и Домов культуры, которые должны были открыться в ближайшее время. Среди них клубы имени Капранова, имени Ногина, Дом культуры промкооперации и др. Из действовавших Домов культуры наиболее активно работал Дом культуры им. М. Горького, в котором регулярно организовывались лекции на общественно-политические темы, проводились массово-политические вечера, работали различные кружки[384].

В ноябре 1942 г. театральная и музейная жизнь Ленинграда была отмечена достижениями, имевшими общественный резонанс за пределами города-фронта. 7, 8, 10, 12 и 15 ноября в театре музыкальной комедии состоялись премьерные спектакли комедии «Раскинулось море широко», посвященной балтийским морякам[385]. Авторами либретто были драматурги В. В. Вишневский, В. Б. Азаров и А. А. Крон, а музыку написали композиторы Л.М. Круц, Н.Г.Минх и В. Л. Витлин. Передавая свои впечатления от этого спектакля, H. С. Тихонов писал: «Когда взвивается занавес и перед зрителем начинает расти оптимистический музыкальный рассказ, зрители видят на сцене знакомые лица, типичные бытовые черты ленинградской жизни, артисты же видят тех, кого они сейчас играют. И если бы они сошли со сцены и сели между зрителями, то вы не отличили бы их в зрительской массе. От этой близости на спектакле лежит особая печать правдивой простоты, которая не позволяет артистам уклониться от правильно выбранного толкования роли. И этот спектакль нравится ленинградскому зрителю»[386]. На сцене театра «Раскинулось море широко» было показано более 150 раз. В спектакле играли такие известные артисты, как Н. Я. Янет, И. В. Кедров, А. В. Королькевич, А. А. Орлов, Н. В. Пельцер и др.

28 ноября 1942 г. состоялась еще одна премьера – в помещении театра комедии с триумфом прошла опера «Евгений Онегин» в постановке Е. П. Студенцова и В.Л.Легкова. Оркестром дирижировал К. И. Элиасберг[387]. «Зритель принял наш спектакль превосходно – мы видели, – вспоминал солист театра им. С. М. Кирова И. А. Нечаев, – с каким благоговейным вниманием он слушал, как глубоко он чувствует, понимает и восхищается Пушкиным и Чайковским; немцы в это время были в городе Пушкине; Дом-музей был ими осквернен и разграблен, а мы в осажденном Ленинграде воссоздавали на сцене гениальные творения великих русских художников. И мы, и зрители воспринимали это как новую победу советского искусства, как знак нашего морального превосходства над врагом»[388].

29 ноября 1942 г. в зале камерных концертов, который был открыт в апреле 1942 г. в помещении Кукольного театра Е. С. Деммени, с большим успехом прошел концерт известной московской исполнительницы Галины Бариновой (скрипка)[389]. «Как это ни странно выглядит, уже с конца 1942 г. в осажденный Ленинград начали прилетать артисты с Большой земли, – пишет авторитетный специалист А. Н. Крюков. – Им хотелось приобщиться к атмосфере города, который становился легендой. Многие еще с довоенных пор любили особого ленинградского слушателя, у кого-то здесь оставались родные, близкие. Имели значение и повышенные гонорары. Приезжавшие на гастроли могли по достоинству оценить мастерство ставшего знаменитым ленинградского оркестра»[390].

22 ноября 1942 г., в воскресенье, Совинформбюро сообщило, что начавшееся 19 ноября наступление наших войск под Сталинградом развивается успешно, что взят город Калач и перерезаны обе железные дороги, по которым осуществлялось снабжение войск противника, захвачены тысячи пленных и большое количество военной техники. Эта радостная новость бурно обсуждалась в осажденном Ленинграде на митингах, проходивших на заводах и фабриках, в научных учреждениях и высших учебных заведениях. Ведь успех под Сталинградом имел большое значение и для дальнейшей судьбы Ленинграда. И если рядовые защитники города могли лишь догадываться о том, что и на ленинградском направлении назревают решающие события, то Военный Совет и штаб Ленинградского фронта уже вели подготовку наступательной операции, целью которой был прорыв блокады Ленинграда. Как видно из «Журнала посещений А. А. Жданова», в ноябре 1942 г. частыми посетителями кабинета А. А. Жданова были командующий войсками Ленинградского фронта Л. А. Говоров, начальник штаба Д. Н. Гусев и другие военачальники[391].

18 ноября 1942 г. командующий войсками Ленинградского фронта Л. А. Говоров направил Верховному Главнокомандующему И. В. Сталину доклад, в котором, учитывая возможность создания благоприятной обстановки для активных действий Ленинградского фронта в зимний период «с целью решительного изменения общего оперативного положения фронта» предлагал на утверждение Ставки Верховного Главнокомандования две операции войск Ленинградского фронта[392]. Первая из них – Шлиссельбургская – имела своей целью «снять блокаду с Ленинграда, обеспечить постройку железной дороги вдоль Ладожского канала и тем самым организовать нормальное сообщение Ленинграда со страной». Операцию предлагалось провести путем прорыва фронта противника на участке 2-й Городок, Шлиссельбург и ударом вдоль побережья Ладожского озера с одновременным встречным ударом войск Волховского фронта[393]. Вторая операция – Урицкая – имела своей задачей прорвать фронт противника на участке Урицк, Пушкин и встречным ударом вдоль Финского залива соединить войска 42-й Армии и Приморской оперативной группы. Успех в этой операции позволил бы обезопасить Ленинград от постоянного воздействия артиллерии противника, а также обеспечить свободный выход кораблей Балтийского флота из Ленинграда в Кронштадт и создать необходимые условия для выхода кораблей в Балтийское море[394].

Намеченные в докладе операции предлагалось «провести последовательно, одна за другой, заблаговременно подготовленными отдельно для каждой операции ударными группами войск». Шлиссельбургская операция намечалась на вторую половину декабря 1942 г., а Урицкая – на февраль 1943 г. Представляя изложенные соображения по предлагаемым операциям, командующий войсками Ленинградского фронта Л. А. Говоров просил утвердить эти операции «как жизненно необходимые для Ленинграда и фронта», а также «обязать Волховский фронт подготовить встречный удар вдоль южного берега Ладожского озера на соединение с войсками Ленинградского фронта»[395].

Доклад командующего войсками Ленинградского фронта Л. А. Говорова Верховному Главнокомандующему И. В. Сталину был подписан также начальником штаба фронта Д.Н. Гусевым и членами Военного Совета фронта А. А. Ждановым и А. А. Кузнецовым. И это не было только формальностью: как видно из «Журнала посещений А. А. Жданова», в ноябре 1942 г. члены Военного Совета Ленинградского фронта неоднократно встречались в Смольном с видными военачальниками, и, вероятно, именно разработка Шлиссельбургской и Урицкой операций могла быть предметом их обсуждения. 16 ноября 1942 г. А. А. Жданов принял группу высших флотских начальников во главе с наркомом Военно-Морского флота СССР адмиралом Н. Г. Кузнецовым – командующего Балтийским флотом вице-адмирала В.Ф.Трибуца и членов Военного Совета КБФ А. Д. Вербицкого и Н. К. Смирнова[396].

22 ноября 1942 г. Военный Совет Ленинградского фронта представил Верховному Главнокомандующему доклад, в котором излагались его соображения о боевых действиях войск фронта на ближайший зимний период[397]. Исходя из задач, поставленных приказом Наркома обороны от 7 ноября 1942 г., и оценивая обстановку, складывающуюся на фронте, а также возможности самого фронта, Военный Совет полагал, что, осуществляя задачу неуклонного совершенствования обороны, сохраняющую всю свою силу, пока фронт находится в изолированном положении, Ленинградский фронт должен приступить к подготовке совместно с Волховским фронтом к наступательной операции с целью прорыва блокады и «достижения тем самым решительного изменения оперативного положения фронта»[398]. В докладе подчеркивалось, что решение этой задачи в условиях Ленинградского фронта (трудности снабжения и пополнения) требует от руководства фронта на ближайший период крайнего ограничения, хотя бы и выгодных с точки зрения улучшения тактического положения, частных и мелких операций, жесткой экономии снарядов, ограничения боевой работы авиации и т. д. с тем, «чтобы все было подчинено основной задаче – накоплению сил и средств для организации прорыва блокады»[399].

В докладе содержался объективный анализ соотношения сил, сложившегося на Ленинградском фронте на середину ноября 1942 г., и делался на его основе вывод о том, что продолжающаяся переброска войск противника на другие направления, ослабление его авиационной группировки, развертывание зимних оборонительных работ, отсутствие в показаниях пленных и перебежчиков сведений о подготовке наступательных операций «дают основание полагать, что противник перед фронтом на ближайшее время наступательных задач крупного масштаба не ставит и ударной группировки для этой цели не имеется»[400]. Оценивая состояние сил Ленинградского фронта, Военный Совет в своем докладе отмечал, что в результате проведенных в летне-осенний период мероприятий оборона ленинградского обвода укрепилась, значительно улучшилось артиллерийское и инженерное обеспечение, выросла глубина тактической и оперативной обороны, повысились подготовка и стойкость войск, проверенные на ряде операций и особенно в исключительно трудной операции по форсированию Невы. В итоге, говорилось в докладе, фронт получил возможность высвободить, правда, ограниченное количество полевых войск для создания оперативных резервов. Касаясь времени проведения наступательной операции, Военный Совет исходил из того очевидного факта, что зимний период в условиях Ленинградского фронта снимет труднейшую задачу форсирования Невы при усиленной позиционной обороне противника и предоставит возможность ввести в бой танки и более широко использовать артиллерию[401].

Рассматривая различные направления для нанесения удара, Военный Совет считал наиболее выгодным организацию прорыва фронта противника на Шлиссельбургском направлении с шириной фронта прорыва 10 км и для Волховского фронта соответственно на участке Липка, Мишкино с нанесением обоими фронтами удара на Синявино. Выбор этого направления в докладе обосновывался «естественным» фактором, а именно тем, что в этом случае противник лишается возможности наносить фланговые удары нашим наступающим войскам со стороны Ладожского озера[402].

В докладе также ставился важный вопрос о необходимости изменить характер взаимодействия Волховского и Ленинградского фронтов в предстоящей операции в сторону повышения роли Ленинградского фронта. В августовско-сентябрьских операциях обоих фронтов действия Ленинградского фронта, считал его Военный Совет, оказались в силу малочисленности его ударной группировки в полной зависимости от действий Волховского фронта и по выбору направления удара, и по срокам проведения операции. В докладе подчеркивалось, что для успеха в предстоящей операции «целесообразно, чтобы встречный удар Ленинградского фронта был достаточно мощным, чтобы удары обоих фронтов были нанесены одновременно, чтобы Ленинградский фронт мог нести равную ответственность с Волховским фронтом за ход и исход операции»[403].

Реалистически оценивая возможности создания в составе Ленинградского фронта армейской ударной группировки, Военный Совет приходил к выводу, что необходимые силы и средства могут быть выделены фронтом «без дополнительной помощи центра», за исключением стрелковых дивизий. В докладе резюмировалось, что «слабым местом организации наступательных операций фронта является недостаточное количество стрелковых соединений, которые может выделить фронт. В то же время требуется сравнительно небольшое усиление фронта, чтобы обеспечить создание наступательной группировки на одном из направлений и готовность к активным действиям для радикального изменения положения фронта»[404].

В случае одобрения своих предложений Военный Совет Ленинградского фронта просил Ставку Верховного Главнокомандования усилить состав войск фронта на три-четыре стрелковые дивизии, укомплектовать созданную в составе фронта 13-ю воздушную армию материальной частью в течение ноября-декабря 1942 г. и разрешить представить план проведения Шлиссельбургской операции[405].

30 ноября 1942 г. секретарь ЦК ВКП (б), член Военного Совета Ленинградского фронта А. А. Жданов вылетел в Москву, где должен был решиться вопрос о судьбе наступательной операции по прорыву блокады Ленинграда.

Документы

Из блокадного дневника старшего бухгалтера Института легкой промышленности Н. П. Горшкова 1942 год. Ноябрь.

1 ноября. Воскресенье. Ночь прошла тихо. Утро очень пасмурное, моросит мелкий дождь. В 8 ч утра t +5°. Арт. пальбы не слышно. День прошел тихо, поздно вечером отдельные выстрелы. Погода теплая, облачная. Сыро, t днем до+10°.

2 ноября. С ночи очень пасмурно, сыро, t +3°. Около 10 часов заморосил мелкий дождь, и весь день стояла мозглая погода без ветра, t до +8°. Арт. стрельбы очень мало. Вечером, в 21 ч 15 мин, в темноте осенней мглы зазвучала воздушная тревога. Вскоре загрохотали зенитки, то смолкая, то усиливаясь. Отбой дан через 1 ½ часа, в 22 ч 45 мин. Затем, через 15 минут, вновь тревога, но стрельбы было меньше. Окончилась в 23 ч 40 мин. Ночь была тревожная.

3 ноября. В 6 ч утра очень темно. Небо закрыто облаками. Сыро, t около +2°.

В 6 ч 40 мин – воздушная тревога, и отбой в 7 ч – было тихо.

Вторая воздушная тревога с 15 ч 40 мин до 17 ч 15 мин. Вдали стреляли зенитки.

Погода весь день облачная, иногда выглядывало солнце, временами шел дождь. Слякоть.

4 ноября. С утра сыплет мокрый снег. В 8 ч утра t -1°. Все небо затянуто сплошной серой пеленой облаков. Настоящая осенняя мозглая погода.

Арт. пальбы не слышно. Днем стало подмораживать. Дует северо-восточный холодный ветер.

Воздушная тревога объявлена в 15 ч 20 мин. Отбой дан в 15 ч 55 мин. Все было спокойно, только где-то вдали сыпали дробь зенитки.

5 ноября. В 6 ч утра мороз -6°. Небо чистое. Стрельбы не слышно.

Воздушная тревога в 11 ч 10 мин до 12 ч 05 мин. Где-то стреляют зенитки.

Слышны два удара.

Поздно вечером, когда город был погружен в темноту, враг произвел налет. Тревога объявлена в 21 ч 35 мин и окончилась в 23 ч 15 мин. Продолжалась 1 ч 40 мин. Сильно стреляли зенитки. Было видно яркое ослепительное горение или осветительных, или зажигательных бомб. Третья тревога сегодня была объявлена в 23 ч 40 мин. Небо чистое, звездное. Лучи прожекторов и вспышки взрывов зенитных снарядов.

6 ноября. Канун праздника XXV годовщины Октябрьской Социалистической революции. Безоблачно и тихо. В 6 ч утра мороз -9°. Нынче очень рано такие сильные заморозки.

В 9 ч 45 мин воздушная тревога до 10 ч 40 мин. Был слышен в воздухе воздушный бой. Строчили пулеметы, и слышны пушечные выстрелы. Взрывов бомб не слышно.

Вчера вечером во время налета враг сбросил фугасную бомбу на углу Невского и Фонтанки. С одной стороны Аничкова моста сбиты перила. Во всех окнах прилежащих зданий до Троицкой ул. выбиты стекла. Повреждено здание райкома на углу Фонтанки. Оборваны трамвайные провода. Трамвай на этом участке пущен только в 12 ч дня сегодня.

В остальной части дня было тихо, патрулировали наши самолеты. Где-то вдали слышна стрельба.

Погода весь день стояла хорошая, мороз до -8°. Небольшая проходящая облачность. Вечером в 2 ч 40 мин объявлена воздушная тревога. Ночью была еще воздушная тревога, которая затянулась до 2 ч утра.

7 ноября. Суббота. Праздник XXV годовщины Великого Октября. В 6 ч утра мороз -11°. Звездное чистое небо. Тихо. Днем хорошая солнечная погода. Сегодня большинство предприятий и учреждений не работают. Улицы украшены флагами. Плакатов мало.

День прошел тихо, но поздно вечером, в 22 ч 50 мин, зазвучала воздушная тревога. Забили зенитки. Слышен сильный взрыв, дрогнули здания. Значит, где-то брошена фугасная бомба. Над центром города медленно опускались с воздуха три осветительные ракеты, горящие ослепительным светом на фоне темного, хотя и звездного неба. Бой зениток поднимался несколько раз. Отбой дан ночью около 1 часу. Ночь морозная, звездная.

8 ноября. Воскресенье. Утром звездное небо. Тихо. Мороз -14°. В 10 ч 55 мин воздушная тревога до 12 ч 10 мин. Били зенитки. Около 15 ч начался обстрел. Штаб МПВО оповестил по радио об опасности при передвижении по городу. Днем сегодня хорошая солнечная морозная погода.

В 15 ч 10 мин объявлена вторая воздушная тревога. Обстрел окончился. Отбой тревоги в 16 ч 40 мин. Обстрел возобновился. В остальной части дня была слышна арт. пальба.

В 23 ч 20 мин – еще воздушная тревога, продолжалась до 1 часа 50 минут утра следующего дня. Сильно били зенитки, слышны удары взрывов.

9 ноября. Ночь была звездная, морозная. В 6 ч утра – мороз -15°. Окна домов заморожены, на крышах иней. Арт. пальба с ночи продолжается.

В 8 ч 40 мин – воздушная тревога, которая продолжалась до 10 ч 25 мин, т. е. в течение 1 ч 45 мин. Зенитки стреляли мало. В воздухе было слышно гудение самолетов и короткие пулеметные очереди. В небе иногда видны шарики белого дыма от разрывов зенитных снарядов. Сегодня ясный морозный день. На Неве плывет «сало» и мелкий лед. Каналы и р. Фонтанка покрылись тонким слоем льда – начался ледостав.

Вторая тревога объявлена в 13 ч 40 мин. Отбой в 14 ч 45 мин. Третья тревога началась в 15 ч 25 мин. Отбой в 16 ч 25 мин. Четвертая тревога началась в 19 ч 58 мин. Закончилась в 21 ч 12 мин.

Пятая – с 22 ч 55 мин до 23 ч 27 мин. Шестая – с 2 ч 07 мин до 3 ч 08 мин. Вся ночь была очень тревожная. Последние две ночные тревоги прошли относительно тихо. Были слышны одиночные выстрелы зениток.

10 ноября. Утром мороз -8°. Пасмурно. Воздушная тревога с 8 ч 10 мин до 8 ч 35 мин. Вторая тревога в 12 ч 03 мин до 12 ч 35 мин. Третья тревога с 14 ч 40 мин до 15 ч 15 мин. Зенитки били сильно. Погода пасмурная, без осадков. Мороз -5°.

Четвертая тревога объявлена в 16 ч 22 мин. Отбой в 16 ч 50 мин. Вечером в 20 ч поднялась ожесточенная арт. канонада. Вспышки выстрелов беспрерывно мелькают во всех сторонах горизонта. Канонада стала затихать после 21 часа вечера, но все же не затихла совсем. Отдельные залпы и выстрелы гремят всю ночь.

Ночью воздушная тревога завыла в 23 ч 30 мин. Отбой дан в 1 ч 10 мин.

11 ноября. С раннего утра уже гремит арт. канонада. В 6 ч утра мороз -8°.

Первая воздушная тревога сегодня объявлена в 8 ч 45 мин. Продолжалась 3 ч 35 мин, т. е. до 12 ч 20 мин.

Вторая тревога – с 13 ч 30 мин до 14 ч 45 мин.

Третья – с 16 ч до 16 ч 45 мин. Над центром города враг в течение этого времени не появлялся. Зенитки бьют на окраинах.

В течение дня временами вспыхивает арт. пальба. Погода простояла хорошая, при редкой облачности днем t -4°. Без осадков.

К ночи, в 22 ч 42 мин, загудела сирена воздушной тревоги, забили зенитки. Стрельба то усиливалась, то затихала. Отбой дан в 0 ч 20 мин.

12 ноября. Утром редкие одиночные арт. выстрелы. В 7 ч утра мороз -5°. Нева и каналы замерзли. Среди Невы захватило ледоставом несколько барж и буксиров.

Тревога с 11 ч 45 мин до 12 ч 20 мин прошла в городе тихо. Погода с утра и весь день пасмурная. Днем t 0°. Немного поморосил мелкий дождик.

Во второй половине дня и весь вечер была удивительная тишина. Ни единого выстрела. Ночью, около 23 ч, была воздушная тревога, сильно били зенитки.

13 ноября. В 6 ч утра t -2°. Пасмурно, без осадков. В 12 ч 30 мин воздушная тревога, сильно забили зенитки. Отбой в 12 ч 55 мин.

Вторая тревога – с 22 часа до 23 ч 10 мин. Были слышны взрывы фугасных бомб, и замечено сотрясение зданий. Зенитки сильно и много били.

Всю ночь, не смолкая, арт. канонада. Небо ясное, звездное. Морозит.

14 ноября. Утром мороз -10°. Редкая облачность. Иногда сыплет крупа. Холодный ветер. Днем, около 15 часов, объявлена воздушная тревога. Учащенно бьют зенитки. Отбой в 15 ч 25 мин. Вечером и ночью арт. пальба.

Пасмурно. Темно.

15 ноября. Воскресенье. Сегодня ночью сильный порывистый ветер, насыпало много снега. Дворники нагребли большие кучи. Пасмурно, 10°. Снег тает, с крыш каплет. Днем +5°. Серо и сыро.

Сравнительно тихо. Очень редкая арт. стрельба. Вражеских налетов нет. Ночь прошла спокойно.

16 ноября. С утра идет дождь, t +2°. Небо занято сплошными серыми облаками.

Глухо бухают тяжелые орудия. Около полудня – обстрел. Днем погода стала проясняться, стало тепло, до +6°, выглянуло солнце. Снег, выпавший вчера, весь растаял, и даже частично растаял лед в реках и каналах. Пушки продолжают бухать.

Ночью в 23 ч 45 мин завыла сирена воздушной тревоги. Забили зенитки. Отбой дан в 0 ч 37 мин. Ночь лунная.

17 ноября. Пасмурно. В 6 ч утра t -1°. Тихо. Днем тепло, до +5°. Облачно. Немного порошил мокрый снежок. Арт. стрельба редкая. Воздушных налетов не было.

Ночь прошла в городе спокойно.

18 ноября. Утром в 7 ч очень пасмурно. Мороз -3°. Лежит выпавший ночью снег. Иногда слышны отдаленные одиночные выстрелы. День проходит тихо, стрельбы не слышно. Налетов не было.

Погода облачная, t около 0°. Ночь лунная, проходящие облака. Тихо.

19 ноября. В 7 ч утра мороз -5°. Туман. Без осадков. Тихо. Арт. стрельбы нет. Днем, и в особенности к вечеру, слышны отдельные залпы крупных орудий. Ночью также была арт. пальба. Лунная ночь достаточно светлая, несмотря на облачность. Налетов не было.

20 ноября. Сутра очень пасмурно. В 8 ч утра t-Г. Ветер порывистый. Несколько раз сыпал мелкий снежок. Повсюду картина зимы. Голые деревья, снеговой покров, замерзшие реки и каналы.

Утром, еще до рассвета, была слышна сильная арт. пальба, похоже на обстрел. Днем периодическая арт. стрельба несколько раз возобновляется. Во второй половине дня наступила оттепель. Грязь и слякоть. Моросил дождь. Вечером и ночью слышна отдаленная арт. пальба.

21 ноября. Ночью выпал снег и подморозило. В 7 ч t -4°. Облачно. В 10 ч 18 мин объявлена воздушная тревога. В это время небо сплошь затянуто серой пеленой облаков, и шел снег. Отбой в 11 час. Все было тихо. Днем без особых перемен. Редкая арт. стрельба.

В 2 ч 05 мин ночи воздушная тревога. В отдалении часто забили зенитки. Взрывов не слышно. Отбой дан в 3 ч 15 мин. Ночь лунная. Небольшой мороз.

22 ноября. Воскресенье. Утром небольшая облачность. Мороз -3°. Днем мороз держится, погода ясная, мягкая. Весь день проходит сравнительно тихо. Редкая арт. перестрелка. Вечер и ночь лунные.

23 ноября. Мороз. Ярко светит луна, t -7°. В 6 ч 30 мин объявлена воздушная тревога, и через 15 минут дан отбой. Вслед за этим Штаб МПВО объявил об арт. обстреле районов. Слышны разрывы вражеских снарядов. Солнце всходит на чистом небе. Погода чудесная, мягкая.

Вчера вечером и сегодня по радио передают радостные известия о разгроме гитлеровцев под Сталинградом – 6 дивизий и разбито 7 дивизий. Убито 14 тыс. немцев, взято в плен 13 тыс. Много трофеев. Отрезаны коммуникации по жел. дор. На Кавказе тоже идет неплохо. Только на нашем Ленинградском фронте пока все остается без особых перемен.

Говорят, что на Волховском фронте у наших войск есть значительные успехи, но о них пока официально не сообщается. Ждем и верим, что и «на нашей улице будет праздник», чувствуется, что враг слабеет, его авиация здесь уже не в состоянии наносить такие удары, как она наносила прошлый год в это время нашему городу.

Днем и вечером сравнительно тихо. Редкие далекие арт. выстрелы. Ночью тоже.

24 ноября. В 6 ч утра радио сообщает о продолжающемся нашем наступлении под Сталинградом. Много убитых врагов, взято 11 тыс. пленных. Трофеи.

Утро лунное. Мороз -7°. Воздушная тревога объявлена в 11 ч 48 мин, отбой в 12 ч 02 мин. Продолжительность 14 минут. Погода чудесная, яркое солнце.

Вторая тревога загудела в 13 ч 40 мин, отбой в 14 часов. В городе все было тихо. К вечеру погода стала портиться, подул резкий холодный ветер. Метель. К ночи слышна арт. стрельба.

25 ноября. Ночью насыпало много снега. В 7 ч утра t 0°. Начинает таять. Редкая проходящая облачность. Тихо. В 9 ч 30 мин. наблюдалась на небе яркая радуга. Явление редкое в это время года.

В 10 ч 35 мин объявлена воздушная тревога. На небе – редкие облака с просветами. Отбой в 11 ч 25 мин. Немного постреляли зенитки.

Сегодня, в 6 ч утра, Советское Информбюро сообщило о новых успехах наших войск под Сталинградом.

Вторая воздушная тревога в 15 ч 12 мин, и через пять минут дан отбой, в 15 ч 17 мин.

Весь день и вечер температура около 0°, слякоть. Ночью много зарниц от далеких беззвучных арт. выстрелов.

Ночная воздушная тревога объявлена в 23 ч 20 мин. Отбой в 0 ч 50 мин. Продолжалась 1 ½ часа.

26 ноября. Утром ярко светит луна сквозь редкую облачность. В 8 ч утра 10°. Гололедица. Утром тихо, днем иногда слышны одинокие арт. выстрелы. Около 16 ч слышны разрывы снарядов от обстрела города врагом из дальнобойных орудий. Сегодня хорошие известия о продолжающемся разгроме гитлеровцев под Сталинградом. В 22 часа обстрел. Ночь лунная.

27 ноября. Ясное утро. Мороз -8°. Днем хорошая погода, мороз -5°. Воздушная тревога в 13 ч 45 мин. Отбой в 14 ч 05 мин. Зенитки стреляли немного.

Вечер звездный. Ветрено, мороз крепнет. Около 22 ч вечера сильный обстрел. Ночью спокойно,

28 ноября. Пасмурно. Мороз -6°. Временами сыплет мелкий снег и вьюжит. С утра слышны сильные выстрелы крупных орудий. Вздрагивает почва. Днем редкая отдаленная стрельба артиллерии. Почти весь день без перерыва сыплет снег, чем затрудняется трамвайное движение. Повсюду дворники и бригады рабочих разгребают снег. Вечером и ночью тихо.

29 ноября. Воскресенье. В 6 ч утра t -7°. Пасмурно. С утра и весь день сыплет мелкий снег. По городу идет беспрерывная его уборка.

Совершенная тишина. Не слышно ни единого выстрела. Сегодня сообщение о переходе наших войск в наступление на Центральном фронте – Ржев – Великие Луки. Оборона немцев прорвана. На Сталинградском фронте наступление продолжается и идет успешно.

День сегодня проходит спокойно, по иногда слышны отдаленные выстрелы. При наступлении темноты на небе видно много вспышек от далеких выстрелов.

В 21 ч 15 мин зазвучала сирена воздушной тревоги. Темно-серое, сплошь облачное небо. Темно. Зенитки в разных местах дали несколько залпов. Затем все стихло. Отбой дан в 21 ч 35 мин, т. е. через 20 минут. Ночью воздушная тревога, с 0 ч 30 мин до 1 ч 35 мин. Зенитки открыли огонь.

30 ноября. Утро лунное с проходящими облаками. Мороз -11°. Днем облачно. Безветренно, t-10°. Арт. пальбы не слышно. В городе без перемен.

Архив Большого Дома. Блокадные дневники и документы / сост. С. К. Бернев, С. В. Чернов. СПб., 2004. С. 137–143.

ИЗВЕЩЕНИЯ ОТ ОТДЕЛА ТОРГОВЛИ ИСПОЛКОМА ЛЕНГОРСОВЕТА ДЕПУТАТОВ ТРУДЯЩИХСЯ

ОБ ОЧЕРЕДНОЙ ВЫДАЧЕ НАСЕЛЕНИЮ ПРОДОВОЛЬСТВЕННЫХ ТОВАРОВ В НОЯБРЕ МЕСЯЦЕ

Ленинградская правда. 1942. 1 нояб.

Из дневника Л. В. Шапориной

1942 г.

4 ноября. Уже ноябрь! А мы еще всё живы.

Живы, но не все. Пришлось за эти дни пережить смерть Любы Насакиной, смерть, которою умирают сейчас очень многие. Смерть, вероятно, типичная для нашего времени.

Получила я от нее открытку от 9 октября. Пишет, что в ужасном состоянии, надо устроиться в больницу. Открытка шла дней десять, я к ней поехала. Дверь в квартиру полуоткрыта, вхожу. «Люба, это вы, я умираю от голода, я уже день ничего не ела, скорей идите за хлебом». Люба сидит на оттоманке и сует в рот сухую крупу. Я протянула ей капусту, она схватила и жадно вгрызлась в нее зубами. Черты лица обострились, глаза совсем белые. «Скорее, скорее идите за хлебом». Принесла хлеб, с собой кроме капусты у меня было соевое молоко. Сварила суп, хлеб поджарила, еще что-то, уложила ее, язык у нее заплетался, и она все время твердила, что умирает. Она уже не в силах была вставать и делать на горшок, делала все под себя. Приготовив ей все на вечер, я уехала, так как надо было получить собственный обед. Я держусь тоже на честном слове. Стоит не поесть – и готово: головокружение, шатает. Поэтому какое-то равнодушие к чужой болезни, думаешь: все там будем. Как бы вытянуть.

Утром купила ей масла 85 гр., хлеба 200. Я стала ездить ежедневно, выезжая часов в 9, 10 утра, покупала сразу хлеб, – карточки были у меня и ключ от квартиры также. Люба просила, чтобы я ее запирала на ночь, «а то придут активистки и меня ограбят». Очень боялась она жактовских активисток. Иногда она заговаривалась. Первые дни Любе стало заметно лучше. Язык уже не заплетался, вид стал бодрее, питание как-то я наладила, купила овощей, была крупа, сварила щи, кашу, настоящий кофе. Без меня в первый же день была коммунальная докторша и сказала, что полное ослабление сердца и что вряд ли она протянет дольше одного дня! «А в больницу мы умирающих не берем».

Чтобы устроить в больницу, я избегалась: от Аларчина моста пошла в поликлинику на площадь Труда, оттуда обратно на Фонтанку, 148, в б. Кауфманскую больницу, куда обещал принять Любу проф. Иванов, Надюшин отец.

Как-то идя к Любе утром и купив ей хлеба, я думала, застану ли я ее в живых или нет, и если нет, что стану делать? Прежде всего, съем хлеб. Да, жадно съем ее хлеб и потом уже буду думать об умершей. Ужасно. 26-го, придя утром, я застала у ее двери Лиду Савельеву, сестру жены Димы Соколова, погибшего на «Малыгине», Любиного племянника. Входим и застаем Любу на полу около оттоманки, пытающуюся вскарабкаться на нее. Услыша голос Лиды, Люба хотела доползти до дверей, отворить их. Это усилие страшно ее ослабило. Мы еле уложили ее на диван, еле привели в себя. Я тотчас же сделала инъекцию камфоры, за день потом сделала четыре раза. Люба ослабела и лежала почти в забытьи. За ночь она очень изменилась, еще осунулась, стало ясно, что дело идет к концу. Лида принесла капусты свежей и кислой, хлеба, булки, я купила на толкучке чудного кефиру, но насколько жадно Люба ела все предыдущие дни, настолько теперь ей это уже было не под силу. Ей очень понравилось, как я ей приготовила «пудинг». Намочив хлеб в соевом молоке, я кипятила его с молоком на сковородке. Получилось очень вкусно, вроде давно забытой шарлотты.

Чувствовалось, как дух постепенно ослабевает, покидает тело. Все время Любе казалось, что она падает. К концу дня я поехала домой пообедать и вечером вернулась обратно – на трамвае туда час езды.

Шла от Мариинского театра, было часов 8 вечера, темно. Разъяснело, звезды на небе, темные массивы домов, тишина запустения. Идешь и не знаешь, застанешь ли человека в живых?

Люба мне обрадовалась, насколько была еще в силах, напоила ее чаем, кашей, кефиром, потопила печь, легла в комнате рядом. Устала очень. Из соседней комнаты, пустой как и вся квартира, раздавалось радио, передавали «Мазепу» Чайковского, очевидно, монтаж из оперы с примесью декламации из «Полтавы». Заливалось сопрано, тенор. В темноте ночи тяжело и грозно ухали пушки. Умирающий голос, однотонный твердил: «Все уходит… все валится… все падает… все уходит… я умираю». Я закрылась с головой одеялом, стало страшно, страшно от собственного ничтожества, от человеческой беспомощности. Изредка Люба вскрикивала… потом опять: «Все падает, Люба, помогите». Через силу я вставала, грела чай, поила горячим, вводила камфору. И равнодушно ложилась, потому что не было сил. А теперь мне кажется, что я могла больше помочь ее духу, надо было почитать вслух ей Евангелие. Хотя она могла принять, пожалуй, за отпевание. Но тогда мне это в голову не пришло. Единственно, о чем я молилась, чтобы Люба дожила до утра, до больницы, так как 27-го ее должны были принять туда.

Так прошла ночь.

Наутро надо было устроить транспорт. Никаких карет «Скорой помощи» нет и в помине. Говорили, что в домах есть активистки-дружинницы, которые, конечно, помогут.

Пошла к управхозше. Никаких активисток, только дворничихи, которые запросили по 400 гр. хлеба каждая, чтобы втроем довезти на тележке больную до больницы. А до больницы 15 минут ходьбы! Это выходило около 400 рублей, откуда их взять?

Я была рада, когда управхозша с другой женщиной, профессиональной санитаркой, взялись перенести Любу на носилках за 200 рублей. Закутали в ватное одеяло, покрыли другим, боты я ей надела, женщины привязали к носилкам полотенца, которые надели на плечи, и очень быстро и хорошо донесли. Когда стали ее переодевать перед тем, чтобы уложить на носилки, женщины обнаружили, что Люба вся покрыта вшами, чего я не заметила без очков, да и не до того было.

Я пришла в ужас. Очевидно, переползли и на меня. Я же все время садилась рядом, чтобы кормить, вводить камфору.

Люба очень боялась, что ее ограбят, и просила кое-что увезти к себе, что поценней: платья, туфли и т. д.

Когда я разбирала ее вещи, я как-то поймала себя на воровских мыслях, причем мыслях абсолютно платонических, ведь вещей чужих я не присвою, я знаю, что тотчас же, в случае смерти, напишу обо всем Оле, которая является наследницей. В чем же дело? Что за психологические зигзаги? Актерски я ясно поняла ограбление умирающих; я же, вернувшись из больницы в комнату Любы, прибрала немного вместе с управхозшей и съела оставшийся хлеб, взяла капусту. С утра я ничего не ела, к себе вернулась после трех, получила в столовой сразу завтрак, обед и ужин и все это сразу съела примерно в пятом часу.

На следующее утро, взглянув в зеркало, я увидела, что у меня отекло все лицо, щеки в нижней части надулись и отвисли. Вот как у нас действует обмен веществ. То ли это произошло от усталости за всю неделю, то ли оттого, что я, целый день проголодав, сразу наелась вечером. Голод сделал нас такими хрупкими по отношению к еде, что вполне понятна становится гибель так многих уехавших. И как благодетельны рационные столовые с их растягиванием еды на целый день.

Что осталось в моей памяти от этой тяжелой недели? Последняя ночь и этот голос: все уходит, все падает, я умираю, пушки, музыка. И как это ни странно, петербургские осенние пейзажи. Я много ходила. Приезжала на девятке, шла к Любе через Фонтанку по Английскому мосту. В глубине синел сизый купол Троицкого собора со стройными колонками и малыми куполами, перед ним по набережной – дома желтоватые, свинцовая Фонтанка и на другом берегу золотисто-рыжая листва деревьев, с каждым днем она коричневела и редела. И еще с Поцелуева моста Исаакий в глубине, за поворотом канала. Ленинград был весь акварельный, блеклый, чудесный по гармонии красок. Напоминал старинные пейзажи и акварели Яремича…

Шапорина Л. В. Дневник: в 2 т. T. 1. М., 2012. С. 375–377.

СОВ. СЕКРЕТНО

Управление НКВД СССР по Ленинградской области и городу Ленинграду

ноября 1942 г. №

СПЕЦСООБЩЕНИЕ

Доклад товарища СТАЛИНА на торжественном заседании Московского совета Депутатов Трудящихся 6 ноября 1942 года, в связи с празднованием 25-ой годовщины Великой Октябрьской Социалистической Революции, широко обсуждается рабочими, служащими, инженерно-технической и научной интеллигенцией Ленинграда.

Трудящиеся Ленинграда заявляют, что товарищ СТАЛИН дал совершенно объективную и ясную оценку положения на фронте, доказал неизбежность поражения гитлеровской Германии в войне, вселил бодрость и твердую уверенность в победе над врагом.

Профессор Педагогического Института им. Покровского ЯКУБИНСКИЙ Л.Н.:

«…Доклад товарища СТАЛИНА немногословный, но в то же время очень содержательный. Сейчас только так и надо выступать, После выступления тов. СТАЛИНА у меня появилась уверенность, что в конце 1942 г. будет положено начало разгрома немцев».

Служащая ремесленного училища № 55 КУБАШОВА:

«…В этом году празднование годовщины Октябрьской Революции не такое торжественное, как в мирное время, но это ничего. Теперь я верю, что будет время, когда празднование будет проходить в другой обстановке, торжественно и весело.

Тов. СТАЛИН в своем докладе твердо сказал, что немцев мы разобьем. Вот тогда у нас все пойдет по другому и опять мы заживем хорошо».

Рабочий фабрики «Большевичка» ВАСИЛЬЕВ:

«…Тов. СТАЛИН правильно сказал, что гитлеровское государство с его армией надо уничтожить. Если Германия предложит мир, то ни в коем случае не надо соглашаться.

Я считаю, что нельзя оставлять на земле ни одной немецкой сволочи».

Профессор Научно-исследовательского института метеорологии ЛИБЕДИНСКИЙ А.И.:

«…B докладе тов. СТАЛИНА прямо сказано, что работа фронта в тылу организована удовлетворительно, и что у нас есть все данные для успешного окончания войны.

В выступлении СТАЛИНА чувствуется твердая уверенность в победе, хотя и не подается надежд на то, что это будет очень скоро. О союзниках СТАЛИН говорил очень корректно, но они должны понять, что мы ими недовольны».

Работница типографии № 21 МЯГКОВА М. К.:

«…После выступления тов. СТАЛИНА мне стало ясно, почему получилось, что немцев в 1942 г. не разгромили. Наши надежды на открытие второго фронта пока не оправдались, но все-таки второй фронт откроется. Тов. СТАЛИН сказал об этом вполне определенно».

Служащий завода им. М. Гольца СИМОНОВ:

«…Tob. СТАЛИН в своем докладе поставил перед нами очередные задачи и уверенно сказал, что мы эти задачи выполним. Весь доклад выдержан в спокойном тоне. После выступления тов. СТАЛИНА усилилась уверенность в скорой победе над фашистскими захватчиками».

Студент Лен. Гос. Университета СТОМАР:

«…Доклад тов. СТАЛИНА равносилен правительственному сообщению.

В докладе ясно освещено положение в стране и на фронте. Несмотря на то, что немцы бросили на восточный фронт почти все силы, их маневр захвата Москвы не удался.

Тов. СТАЛИН в своем докладе ясно сказал, что второй фронт будет. Без достаточных оснований он не стал бы утвердительно об этом говорить».

Большой интерес и активное обсуждение трудящихся вызвал вопрос об открытии второго фронта в Европе.

Начальник 2 части Петроградского Райвоенкомата ПЕТРОВ:

«…Тов. СТАЛИН в своем докладе большое внимание уделил вопросу о втором фронте.

По существу тов. СТАЛИН сказал нашим союзникам, чтобы они торопились с открытием второго фронта».

Кандидат химических наук ВАЛЬТЕР Л. С.:

«…B докладе тов. СТАЛИНА нет ничего сенсационного, но он очень интересен. Об очень серьезных вещах тов. СТАЛИН говорил очень просто, спокойно. Оценка положения дана правильная, без всяких прикрас. Тов. СТАЛИН вселил уверенность, что второй фронт будет. Однако на союзников нужно нажимать, иначе они могут открыть второй фронт тогда, когда уже будет поздно».

Зав. отделом газеты «Смена» БЕРМАН М. Н.:

«…Доклад тов. СТАЛИНА был построен таким образом, что иностранная печать будет писать о нем под заголовком “СТАЛИН ТРЕБУЕТ ОТКРЫТИЯ ВТОРОГО ФРОНТА”.

Так оно и есть. Вопрос о втором фронте в докладе тов. СТАЛИНА занимает большое место».

Артистка Лен. гос. филармонии ГЛЕБОВА-ДНЕПРОВСКАЯ:

«…Об открытии второго фронта против Германии СТАЛИН сказал уверенно, но когда откроется второй фронт – это неизвестно. Видимо, союзники откроют второй фронт не тогда, когда нужно нам, а тогда, когда он будет нужен им».

Старший научный сотрудник Лен. текстильного института АВЕРБУХ С. А.:

«…Доклад тов. СТАЛИНА – большое событие в нашей жизни. Тов. СТАЛИН вынужден был уделить большое внимание вопросу о втором фронте. Этот вопрос всех очень интересует. Никаких надежд нет, что в скором времени второй фронт откроется. Война затягивается. Предстоит пережить вторую тяжелую зиму в холоде и голоде.

Тов. СТАЛИН никаких обещаний не дал и обещать что-либо трудно. Ясно одно, – воевать придется своими силами. На помощь союзников нечего особенно рассчитывать».

Профессор Медицинского института им. Павлова ПОВАРНИН О. И.:

«…Я считал, что тов. СТАЛИНУ сейчас неудобно выступать, так как сказанное им в приказе 1-го мая не сбылось. На фронте одни неудачи и поэтому говорить не о чем, но он все-таки выступил и совершенно обошел щекотливый вопрос относительно разгрома немцев в 1942 г.».

Научный сотрудник Института языка и мышления ПЕТРОВ В. А.:

«…Доклад СТАЛИНА в этом году получился очень кратким, в очень осторожных тонах. Все ожидали прогнозов, но их не оказалось. Очевидно, о сроках войны даже СТАЛИНУ трудно говорить. Положение усложняется тем, что против нас могут выступить Турция и Япония. Если так случится, то у нас тогда все пропало. Если этого и не случится, то раньше 1944 года война не кончится».

Кандидат физико-математических наук СЕНА Л. А.:

«…Этот доклад СТАЛИНА существенно отличается от его прошлогоднего выступления и от первомайского приказа. На этот раз СТАЛИН не дает никаких обещаний, не делает никаких прогнозов. Хотя общий тон доклада и бодрый, но логика событий не совсем оправдывает эту бодрость».

Рабочий фабрики «Скороход» ИВАНОВ Ф. И.:

«…Раньше СТАЛИН в своих выступлениях говорил о том, что в 1942 г. немцев мы разгромим, а теперь он этого не сказал. О том, когда кончится война, в докладе ничего не сказано».

НАЧАЛЬНИК УПРАВЛЕНИЯ НКВДЛО Комиссар Государственной Безопасности 3-го ранга

(КУБАТКИН)

Разослано:

ТОВ. ЖДАНОВУ,

тов. ГОВОРОВУ,

тов. КУЗНЕЦОВУ.

Ломагин Н. А. Неизвестная блокада: в 2 кн. Кн. 2. СПб., 2002. С. 389–391.

Из дневника главного инженера завода «Судомех» В.Ф.Чекризова

7/XI [19]42

22.40. Опять ВТ. Вчера и позавчера они чередовались непрерывно. Немцы напоминали нам о празднике. Большинство из налетов безрезультатны. Однако в Володарском районе [немец] кое-что повредил.

Сегодня, несмотря на хороший летный день, [самолеты] не появлялись днем. К ночи, очевидно, решили компенсировать свою бездеятельность.

Сегодня 25 годовщина Октября. Как шумно, людно, весело бывало в эти дни на улицах города. Ничего похожего теперь. Улицы безлюдны. Особенно чувствуется это в Нарвском районе. От Кировской площади до Нарвских ворот встретил не более десятка человек (а ведь там нет трамваев и только пешее сообщение).

А вышка нашего дома стоит, хотя все остальное развалилось. Был у Никитиных. Застал приехавшего Павла Александровича. Поболтали, вспоминали. Как всегда основной вопрос о еде. О, эта еда! Никогда мы не говорили и не думали о ней столько. Когда перестанем говорить о ней? Павел Александрович] удивляется, что его 9-летняя дочурка съела за завтраком больше его. Ему это непонятно. Он равнодушно смотрит на хлеб, на еду. Он не понимает, что изголодавшийся маленький организм требует не только сегодняшнего топлива, но и недополученного вчера и в долгие месяцы зимней и весенней голодовки.

В заводе товарищеский обед. Обед хороший в сопровождении стакана водки (вернее, разбавленного спирта, чая, шоколада и пачки папирос). К чаю кулебяка с капустой. Хорошая кулебяка. Обманным путем съел вторую (сколько бы я их съел, если бы было можно!). Обед хороший. Но нам теперь его мало. А тут еще на ужин опоздал и как ни упрашивал выдать хотя бы хлеб, ничего не вышло. Выпил кофе и съел оставшийся сухой кофе. Жаль, мог бы быть вполне сытый день.

За обедом тосты за лучших людей завода. Отличался […]. Замечательный он оратор. Однако на лишнюю порцию спирта хозяев не сагитировал. Скупятся, сами, конечно, позднее выпьют.

Вчера дома дали свет. Был там вечером. Слушал там Сталина. Хорошая слышимость. Ясен Сталинский анализ причин успехов немцев. Доволен, что Сталин подтверждает мою мысль о неизбежности открытия второго фронта. Логика вещей заставит англо-американских капиталистов сделать это. Достаточно ли сильны будем мы к этому времени, чтобы пожать плоды разгрома Гитлера? В материальном отношении будем, конечно, слабее, но опыт ведения войны будет на нашей стороне. Это должно помочь. Германия и вся капиталистическая Европа (если она останется вся капиталистической в результате войны) должны будут залечивать наши раны. Без этого трудно и долго восстанавливать разрушенное. Только теперь начинаю осознавать величину этих разрушений. Но есть и плюсовая сторона. Наша промышленность, народонаселение переместились на восток. Старые промышленные и народонаселенные районы будут восстановлены, на востоке будут продолжать развиваться. В результате промышленная и сельскохозяйственная мощь СССР увеличится.

Только теперь осознаешь в полной мере гениальность предвидений Сталина, положившего начало развитию востока СССР. Без этого развития война была бы проиграна.

Из доклада Сталина ясно, как трудно ее вести. 240 дивизий против 120 в прошлую мировую войну, а тогда 7з европейской России была также занята немцами.

Безусловно, есть много и наших ошибок. Если немцы недоучли наших сил, то мы, пожалуй, еще в большей мере недоучли их. Иначе чем можно объяснить, что вынуждены были потерять громадную территорию.

В Армии и Флоте было немало зазнайства, формализма и чинопочитания (в советском виде он не менее вредит, чем в старом).

Чекризов В. Ф. Дневник блокадного времени // Труды Государственного Музея истории Санкт-Петербурга. Вып. 8. СПб., 2004. С. 113–114.

Из дневника главного инженера 5-й ГЭС Л. А. Топоркова

5/XI-42

Число ДОТов и ДЗОТов ежедневно растет. Весь берег в укреплениях. Укрепления надежнее прошлогодних. Андреенко выдает к празднику водку и вино. Его фамилию знают все ленинградские детишки. Немцы ежедневно забрасывают район станции листовками с призывами о сдаче.

Охта. Деревянная Охта почти не существует.

Немцы попытались перерезать связь Ленинграда с Большой землей. Два дня шли бои на Ладоге. Два дня в Ленинград не поступали грузы и почта. Нападение на остров Сухо было отбито силами Ладожской флотилии Балтфлота и летчиками Ленинградского фронта. Подвоз в город продовольствия и боеприпасов возобновлен.

Решением Горкома ВКП(б) и Военного Совета Ленинграда 6-го и 7-го мы даем Ленинграду свет. Принял все меры, чтоб это решение не было, даже в мелочи, сорвано. Включаю резервное оборудование в работу. Запасаем топливо на колесах и т. д.

Много времени и волнений в связи с этим. Надо, чтоб все было благополучно. Волхов по-прежнему ненадежен. Наша станция по-прежнему основа энергоснабжения Ленинграда. 2-ая до сих пор не освоила фрезерный котел № 5.

Много сил положено на подготовку станции к зиме. Посмотрим, как пойдет работа зимой. Достал для ребят на праздник спирт.

14/XI—42

Праздник прошел гладко. Ленинград после годичного перерыва опять был освещен.

Последние 7-10 дней ежедневные налеты вражеской авиации на город. Ежедневно по 2–4 тревоги общей продолжительностью в 5–7 часов. Несколько раз бомбы падали в районе станции.

Разбиты перила Аничкова моста и дворец на углу Фонтанки. Зенитчики безрезультатно ведут обстрел.

Вчера брился в парикмахерской.

Тревога. Близкая сильная стрельба зениток. Через окно виден град осколков, падающих на улицу. Девушка, закусив губу, немного побледнев, продолжает брить, не забывая спросить: «Компресс, массаж, освежить?». Молодцы наши ленинградки!

Весь станционный поселок забит войсками стрелковой дивизии, вставшими на зимние квартиры.

Нева встала 10/XI. На Ладоге лед. Прекратился подвоз продовольствия в город. Немецкая авиация усиленно бомбит железнодорожные пути к Ладоге с Большой земли. Разбивает паровозы, пути, вагоны, желая сорвать снабжение города.

Первая метель. С топливом тяжелое положение. Волхов почти ежедневно из-за бомбежки вылетает.

Какая зима ожидает нас, хотел бы я заглянуть в будущее. Может быть, и не так страшно?! Кажется, что будет значительно лучше прошлогоднего.

23/XI-42

Решение Горкома о создании необходимых культурно-бытовых условий для рабочих в Ленинграде. Этому вопросу придается особое значение.

26/XI-42

Дали свет в 3000 квартир. Волхов, когда работает и тянет, – 15 т. Пустили котел № 5 на 2-й ГЭС на фрезоторфе. Станция работает на единственном котле неустойчиво. Часто выпадает Волхов. Поэтому нам бывает очень тяжело. Все ложится на наши плечи, как, например, сегодня. Тянули 40 тысяч. Топлива на складе почти нет. Живем с колес.

В городе часто отключают свет при срыве подходов топлива.

Налеты авиации в последние недели прекратились. Погода стоит теплая. Тает снег. Через Неву ходить опасно. Это задерживает начало наступательных операций наших войск.

Вопросу улучшения быта уделяется внимание как никогда. Прачечные, сапожные, портняжные организовываются под ответственность руководителя предприятий.

Под ответственность администрации каждый работающий каждую неделю проверяется на отсутствие вшивости.

В каждом цехе организованы красные уголки, комнаты отдыха, поставлены кипятильники.

Город живет, город борется.

Убирается снег, на улицах чисто.

В городе народа осталось мало, и тяжело выполнять все задачи. Но они выполняются, эти задачи, и город живет.

Военное обучение проходят все, способные носить оружие. На станции создан рабочий батальон, которому отведен определенный участок в общей схеме обороны города.

Проходя по южной котельной, вспомнил, какой она была зимой прошлого года. Сейчас все ожило. Станция подготовилась к зиме хорошо. Все сделано. Нет лишь запасов топлива.

Ленинградцы. Блокадные дневники из фондов Государственного мемориального музея обороны и блокады Ленинграда. СПб., 2014. С. 117–118.

Из дневника востоковеда А. Н. Болдырева

1942 г.

9-е ноября. Шестое, седьмое, восьмое отличаются все крепнущим морозом (до минус 15 с ветром) и частыми дневными и ночными тревогами, с бомбежкой. Мороз и сирена, пальба зениток, ночные одевания, высиживание в передней – настала вторая осадная зима! Правда, нынешние налеты гораздо менее бомбежисты, пока 7-ое и 8-ое прошли в безуспешных попытках прорваться в Кронштадт. Катера прекратили рейсы из-за быстро нарастающего льда и обстрелов. Пешеходные пробеги на вокзал, зоологические драки в трамваях (матросы срывали на остановке у Невского людей с подножки, площадки, меня в том числе, прорывали себе дорогу. 1918 год!), бесплодные мотания от вокзала в Лисьем Носу на взморье, на пирс (километра 3), целый день без еды, на морозе, ветру, в тисках сомнений (ехать – ждать ночь – не ехать) и типичной неразберихи, пожиранье домашних Галиных крох вечером после неудачных этих попыток (и зубы еще болят и болят) – есть от чего измотаться…

Седьмого без пяти 11 вечера – бомба где-то на Кабинетской, дикий толчок, в нашем доме много стекол вылетело. Вчера, 8-го, опять три крепких толчка (слившихся как бы в один), громовые раскаты – говорят, где-то на Боровой. Почему все наш район? Этот удар распахнул рамы у нас и в соседней комнате. Рамы еще не замазаны в комнате. Сегодня утром было только семь градусов. Сегодня день протек так: с утра тревога, как угорелый бегу в лавку, дабы взять хлеб, пока не закрыли. Затем в Академию – о, счастье, эвак почти не двигается никак. Хватаю из ИРЛИ сии тетрадочки обратно и полубегом к дивному зубному старичку, где дивное избавление от болей. В «Северном» за завтраком узнаю капитальные известия об американской высадке в Северной Африке и о разгроме армии Роммеля. Прорицаю: это и есть начало второго фронта!!!

Оттуда в ДУ, откладываю Кронштадт и получаю 50 гр. табаку. Опять тревога, иду обедать (обед хорош) и в Радио, где делать нечего, пишу сие и жду пропуска (будет ли ответ?). Опять тревога. Что-то будет! В этом году на бомбежки реакция гораздо хуже, болезненней, Галя впадает просто в отчаяние. Машутик молодцом. Все женщины моего семейства были против Кронштадта. Так он провалился, принеся вместо подпитки одно истощение и нервичность. Если бы не отладка на моих, на старичка и эвак в Академии и, главное, на неудобство длительного удира из Радио, дающего мне «Северный», великий «Северный», то я бы прорвался и добрался бы хоть полуживой, но на 3–4 дня не стоило. Такие мучения компенсировались бы лишь двух-трехнедельным откормом, но это совершенно невозможно. Эх, опоздал, опоздал военпитовский подспор…

В ДУ что-то заглох опять безвырез, хотя собирались ввести чуть ли не с 8-го. В общем чувствую – начинается опять полусумасшедший осаднозимний разворот жизни. Это все я пишу в крайнем внутреннем взвинте, скручивающим все естество. 6-го и 7-го воистину блаженствовали с настоящим электричеством. Сегодня ровно 11 месяцев, как была начата «Осадная Запись».

Все в той же ажитации, после многих попыток, дозвонился до двух неутешительных ответов: из больницы Мечникова – «Пока ничего нет нового» (это о возможности подать жалобу на Галин донорский обсчет) и от воентаджиков – «все никак не могут подобрать людей, может продлиться еще неделю, две, три»… Значит, растаяла воентаджикская улыбка, кот улыбнулся и растаял уже, по-видимому, окончательно, и кисляковское письмо явилось, действительно, плохим знаком.

Сейчас 8 ч. и снова завыла сирена. Мои одни дома, и с тоскою вижу, как они в темноте, в трепете, впопыхах бегут в убежище, к бабушке. Тоска. Последние сводки из Лондона: армия Роммеля бежит, потеряв почти всю авиацию и танки, итальянские дивизии частью уничтожены и сдались (6 дивизий!), остальные в безнадежном положении. (Ловкий старый английский прием – разделить, итальянцы без германской поддержки, видимо, небоеспособны.) В Алжире и Марокко высадка американцев, и бои продолжаются – в Оране, Бон, Филипвиле и Сафи (первый и последний в Марокко), г. Алжир уже капитулировал. Огромные события!

Иду скоро домой, пробираясь в тревогу к моим. За предкронштадтские дни и за 7-е и 8-е прочел три трагедии Еврепида, наивных, не трогающих никак: Ипполит, Неистовый Геракл, Медея. Греческая драматургия знала только один способ сообщить зрителю о переживании персонажа: это оглашенный крик персонажа о том, что ему тяжко. Трамвайное чтение теперь прекратилось из-за холода и драки в трамвае. Сегодня радио передало приветствие тов. Сталину, среди прочих и от патриаршего местоблюстителя Сергия. «Бог да поможет вам» и пр. Великие вещи зрим.

Вот я и дома – один, младенцы ночуют у бабушки, и тревога там их застала, никуда не бегали. Анекдот: «Кого ты больше всего любишь?» – «Маму, папу и отбой». После прекрасного хлебо-супового закуса, с добавкой хлебца от М.О. Перед самым уходом получен пропуск по ВТ, и я гордо бежал с ним по не очень темным улицам. Хотя все равно никто не останавливает, но ощущение другое совершенно. Автомобили дуют с полными фарами. Эх, ПВО, ты мое ПВО!

Кстати, об ощущениях: последние 3–4 дня все время чувствую правую ногу теплой, даже горячей, а левая все время стынет. Странно. Отбой произошел, когда я подходил к воротам. Бабушка честно дежурила у пустого убежища. Она ведь комендант, отдувается по всем тревогам и днем, и ночью. Зато убежищный фонарь с керосином и дровишками немного ее утешают.

Представьте себе, родная, на ней оказалась Ваша шубка, которую Вы носили всё время, и эта шубка внезапно ожила на ней, стала спадать теми же складками, что и на Вас, также отстегнулась нижняя пуговица… больно, родная, больно кутику, мальчику больно. Вы ушли от морозов, бомб и мрака второй зимы. О, как красиво было Ваше умиротворенное лицо. Я отрезал прядь Ваших серебряных волос. Мамочка, много нам впереди еще мучиться? Машуту Вы очень любили. Она стала умненькая, знаешь, как тебе хотелось всегда, рассудительная и находчивая, спокойная. Простите, прощайте.

Кончив писать, собирался ложиться, когда, без семи минут 11 – сирена! Опять. Все-таки каждый раз думаешь, не последняя ли эта в твоей жизни?.. Ну, последняя – не последняя, а вот за стекла душа ноет. Вот захлопали дико зенитки. Опять над нами немец! Праздничное красное вино налито в чудном нашем старом хрустальном графине. При нем малютка стаканчик из дядижоржиных. Сколько раз, милая мамочка, пивали мы с Вами из них в старые времена. Последние дни я изредка хлопаю по стаканчику. Вот и сейчас. Прозит, родная! Утихла пальба, ложусь. Вы ведь посторожите меня?

Болдырев А. Н. Осадная запись. (Блокадный дневник). СПб., 1998. С. 199–201.

Решение Ленгорисполкома о создании общегородского запаса дров от слома деревянных домов

19 ноября 1942 г.

Учитывая необходимость создания общегородского запаса дров от слома деревянных домов, исполком Ленгорсовета депутатов трудящихся решает:

1. Возложить выполнение работ по слому деревянных домов для создания общегородского запаса дров на местную ПВО города Ленинграда силами районных формирований на договорных началах с Топливно-энергетическим управлением исполкома Ленгорсовета.

2. Установить объем заготовки древесины от слома домов на период до 15 января 1943 г. в размере 20000 м^3, в том числе: дров – 14000 м^3 и деловой древесины – 6000 м^3.

3. Обязать председателей исполкомов райсоветов депутатов трудящихся: Красногвардейского – т. Перегуда, Володарского – т. Мурашко, Приморского – т. Белоуса и Выборгского – т. Тихонова – совместно с начальником Топливно-энергетического управления т. Цветковым и начальником Архитектурно-планировочного управления т. Морозовым в трехдневный срок произвести дополнительно отбор домов, подлежащих слому, обеспечивающих выход дров в следующих размерах:

По Приморскому району…………………….. 8000 м. м^3

По Красногвардейскому району………….. 4000».»

По Володарскому району……………………. 4000».»

По Выборгскому району……………………… 4000».»

4. Обязать председателей исполкомов райсоветов депутатов трудящихся тт. Перегуда, Белоуса, Тихонова и Мурашко произвести освобождение от жильцов домов, предназначенных к слому, из них 50 % – к 25 ноября и 50 % – к 5 декабря с. г.

5. Обязать председателей исполкомов районных советов депутатов трудящихся: Фрунзенского – т. Мартынова, Ленинского – т. Антонова, Смольнинского – т. Шаханова и Василеостровского – т. Кускова выделить к 20 ноября с. г. жилую площадь по разверстке ЛЖУ для расселения граждан из домов, подлежащих слому.

6. Обязать начальника Топливно-энергетического управления т. Цветкова к 20 ноября 1942 г. заключить договор на выполнение работ по заготовке указанного количества дров со штабом местной ПВО г. Ленинграда.

7. Обязать заведующего отделом местной промышленности т. Бояра выдать до 1 декабря 1942 г. бойцам формирований местной ПВО, работающим на сломе домов, 1000 комплектов теплой спецодежды с учетом ранее выделенных фондов по ноябрь.

8. Ввиду наступления периода гололедицы разрешить штабу местной ПВО города Ленинграда производить сломку домов путем подрыва.

9. Установить, что заготовленные дрова от слома домов передаются ТЭУ на месте слома без распиловки. Распределение деловой древесины ТЭУ производить по нарядам Управления снабжения.

10. В связи с настоящим решением считать дальнейшее существование треста «Лензаготтоп» нецелесообразным и ликвидировать его к 1 декабря 1942 г., передав рабочую силу райтопам.

11. Обязать уполномоченного Госплана при Совнаркоме СССР т. Володарского выделить штабу МПВО города необходимое количество горючего для работы механизмов и автотранспорта.

900 героических дней. Сб. документов и материалов о героической борьбе трудящихся Ленинграда в 1941–1944 гг. М.; Л., 1966. С. 284–285.

СПРАВКА

начальника направления по г. Ленинграду о результатах артиллерийского и авиационного воздействия противника на г. Ленинград

с 1 августа по 11 ноября 1942 г.

1. По г. Ленинград за три с половиной месяца выпущено 2296 снарядов. Ранено 107 чел., убито 46 чел. местного населения. Кроме того, при налете авиации на город ранено 300 чел., убито 45 чел. Обстрелу подвергалось 10 районов города. Наиболее интенсивный огонь отмечался по Кировскому и Московскому районам, куда выпущено 2053 снаряда. По остальным восьми районам города выпущено только 243 снаряда.

2. Метод артиллерийского воздействия противника на город за указанный период значительно изменился. Огневому воздействию подвергаются, главным образом, только Кировский район (Порт) и южная часть Московского района (ОП артиллерии). Огонь ведется отдельными орудиями с больших дистанций. Как правило, количество выпускаемых снарядов в дни обстрела не превышает 75-100 шт.

Калибр снарядов в большинстве своем не превышает 105 мм. Метод одновременного воздействия нескольких батарей, на всю глубину города, за последнее время не применяется. Исключение составляет 27.9.42 г., когда по шести районам города было выпущено 309 снарядов.

3. Артиллерия противника продолжает оставаться на прежних позициях. В целях маскировки боевых порядков огонь ведется с временных ОП и преимущественно только с урицкого направления. Артиллерия, расположенная на остальных участках фронта, участия в обстреле города не принимает…

4. Есть основание предполагать, что артиллерийское воздействие противника на город за указанный период имело целью:

а) воспретить передвижение кораблей и транспортов КБФ в восточной части Финского залива, главным образом на коммуникациях – Кронштадт, Приморская ОГ и районах – порт Морской Канал;

б) нанести материальный ущерб торговому и военному флоту непосредственно в районах базирования;

в) подавить боевые порядки артиллерии на ближайших подступах и южной окраине г. Ленинграда (Московский район);

г) не допустить планомерной работы особо важных объектов, обслуживающих нужды фронта;

д) морально воздействовать на местное население города.

5. Общие замечания: артиллерия противника не вела огня по городу – август 19 дней, сентябрь 10 дней, октябрь 11 дней.

Действия авиации. 1. Значительную активность в ноябре месяце проявила бомбардировочная авиация противника. С 28.10. по 11.11. на южную окраину и центр города произведено 12 налетов с бомбардировкой по целям:

а) днем – 5 раз,

б) ночью – 7 раз.

Сброшено 97 фугасных и 190 зажигательных бомб.

2. Основными объектами бомбардировок являлись:

а) Московский район – завод «Кр. Нефтяник», завод «Салолин», завод «Электросила» (в районе расположения штаба 42-й армии);

б) Володарский район – 5 ГЭС, 4 подстанция ГЭС, завод № 222 (в районе расположения штаба 55-й армии);

в) в остальных районах города объектом бомбометания являлся жилой сектор…

Такой метод очевидно имеет целью создать ложное представление у наших зенитчиков о силе огня ЗА или – только разведку системы ПВО объекта бомбометания.

4. Новых средств нападения противник не применял. Калибр фугасных бомб определен в 50, 250, 500 и 1000 кг. Зажигательные бомбы по весу не превышали 1 кг (электронные), 2 и 50 кг. Причем многие из числа брошенных ЗАВ не загорались.

Выводы:

1. Усилившаяся активность авиации противника предположительно может быть связана с перегруппировкой войск на его стороне.

2. Ежедневные налеты авиации противника на город ночью имеют целью морально воздействовать на местное население.

3. Ведется разведка системы ПВО города, совмещаемая с бомбовым ударом по жизненно необходимым объектам, – склады горючего (завод «Кр. Нефтяник»), электростанциям и заводам, работающим на их нужды (5 ГЭС, 4-я подстанция, завод «Электросила»).

4. Менее вероятен тот факт, что бомбовый удар наносится по штабу 42 А. Очевидно преследуется цель – вывести из строя завод «Электросила».

Общие замечания.

1. Бомбардировка электростанций и баз горючего производилась только в светлое время суток.

2. Район расположения штаба 42-й армии и завод «Электросила» подвергались бомбардировке ночью – 4 раза, днем – 2 раза.

3. Двукратный налет на центр города носил обычный характер, применяемый противником и в прошлые месяцы.

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. М.; СПб., 2005. С. 702–707.

Из отчета Ленинградского союза советских композиторов с июня 1941 г. по ноябрь 1942 г.

В июне 1942 г. полностью весь состав членов ЛССК и ЛО Музфонда удалось провести через систему столовых так называемого лечебного питания. Это очень помогло восстановлению сил товарищей. Тем не менее материально-бытовое и продовольственное положение ленинградских композиторов продолжало оставаться очень трудным. На Ленинград не распространялся приказ Наркомторга т. Любимова от 9 марта 42 г. В силу этого не все композиторы были обеспечены продкарточками 1-й категории и пропусками в столовую при Управлении по делам искусств с отпуском обедов без выреза карточек. Композиторам (как, впрочем, и деятелям искусств других специальностей) приходилось питаться по двухнедельным сменам, в очередь, причем количество прикрепленных к данной столовой композиторов колебалось от пяти до… одного в каждые две недели.

Ввиду сказанного физическое состояние многих продолжало и продолжает оставаться тяжелым. Серьезно заболел Н. А.Тимофеев, признаки цинги сохраняются у А. С.Животова и у В. М. Дешевова, сильно «сдали» О. А. Евлахов, А. С. Митюшин, не избавилась от тяжелой формы дистрофии С. Н. Чичерина.

В июле 1942 г. по вызову председателя Всесоюзного комитета по делам искусств т. Храпченко я вылетел в служебную командировку в Москву, где докладывал оргкомитету Союза композиторов СССР о деятельности ЛССК за год войны, демонстрировал привезенные мною произведения ленинградцев в Комитете по делам искусств, в оргкомитете Союза композиторов. Результатом поездки было: 1) налаживание тесной связи с руководством и творческим Комитетом по делам искусств; 2) заключение договоров на госзаказы с ленинградскими композиторами – Животовым, Асафьевым, Тимофеевым, Евлаховым, Богдановым-Березовским, Митюшиным, Леви, Мильнером, Дешевовым и Кочуровым; 3) организация издания произведений ленинградских композиторов Музгизом и Оркестротекой Союза композиторов; 4) утверждение сметы ЛО Музыкального фонда Союза ССР на 1942 год; 5) доставка медикаментов и продовольствия для ленинградских композиторов.

В течение июля 1942 г. по указанию исполкома Ленгорсовета, а также по личному желанию отдельных композиторов, мы эвакуировали многих членов ЛССК, оставив в Ленинграде лишь небольшую группу, необходимую для обеспечения творческих заданий Политуправления фронта, Пубалта, горкомов ВКП (б) и ВЛКСМ.

За август-сентябрь и октябрь 1942 г. ЛССК проведены творческие просмотры по приемке эскизов работ, делаемых композиторами по госзаказам, – песенных циклов Кочурова, Митюшина, Евлахова, Скрипичного концерта памяти Чайковского и оперы «Сила войны» Богданова-Березовского, симфонической картины Мильнера «Партизаны», а также новых произведений, написанных за указанный период…

…За осенние месяцы композиторы Евлахов, Митюшин, Богданов-Березовский и Гурина выезжали в госпитали и военные училища с творческими отчетами-концертами. В воинских частях работали композиторы Кочуров, Леви, Глух, Витлин, Минх, Владимирцев и Барбе.

За это же время Л О издательства «Искусство» подготовлены к печати, а частично и выпущены песенный сборник «Песни Отечественной войны», «Песни о Ленинграде», 12 песен-открыток, а также монографические сборники песен Глуха, Митюшина, Кочурова и Носова.

Обозревая творческую деятельность ленинградских композиторов за 16 месяцев войны, остановлюсь коротко на следующих, как мне кажется, типических явлениях.

1. На 7-й симфонии Д. Д. Шостаковича, три части которой (из 4) были написаны в Ленинграде. В этом монументальном музыкальном памятнике Великой Отечественной войне мне представляются наиболее значительными, во-первых, новация формы: драматургическая концепция первой (основной) части без элементов разработки экспозиционного материала, а с вариационной разработкой новой темы, излагаемой по конструктивному принципу «Болеро» Равеля, что в данном случае имеет сюжетно-программное основание. Во-вторых, проявление новых для Шостаковича черт широкого эпического письма. В-третьих, утверждение необычных для произведений эпического характера острых эмоций современности.

2. На работах – композиторских и музыковедческих Б. В. Асафьева, проявившего в течение этого года буквально феноменальную продуктивность и плодовитость. В области композиции им созданы: 3-я симфония («Родина»), 4-я симфония («Времена года»), Симфониетта, посвященная Красной Армии, сюита для духового оркестра «Суворов», два цикла вокальных пьес на стихи Тютчева, «Ночное» – серия ноктюрнов для фортепьяно, 6 арий для виолончели и фортепьяно, вариации для фортепьяно на темы старинного (Преображенского) марша, начата опера «20 лет спустя» (по пьесе Светлова), написан балет «Милица» о борьбе югославских партизан. Большинство этих работ создавалось в трудных бытовых условиях, без инструмента.

За этот же год Б. В. Асафьевым написаны следующие музыковедческие работы: книга мемуаров «Мысли и думы», исследование об «Евгении Онегине» Чайковского, второй том «Музыкальная форма как процесс», озаплавленный «Обоснование музыкальной интонации», книга о Листе, вторая книга о Глинке, книга о чешской музыке.

3. На оркестровых и хоровых произведениях А. Ф. Пащенко, уже вышеупомянутых.

4. На замысле балета В.М.Дешевова на тему о Персее, в котором композитор, сделавший для себя сам превосходное тонко детализированное либретто, очень органично проводит ассоциации и параллели между образами и символами античной мифологии и событиями современности, а также на его программной фортепьянной сюите «Наше отечество», дающей в ряде небольших пьес-набросков, снабженных характеристическими заглавиями, зарисовки фронтовой жизни советских воинов и быта тыла в Великую Отечественную войну.

5. На жанре марша для симфонического и духового оркестров, очень обильно, разнообразно и удачно использованного ленинградскими композиторами. Здесь назову два марша Кочурова – один, посвященный Краснознаменному Балтфлоту, другой – образам трагедии Шекспира «Макбет» джаз-марш А. С. Животова, симфонический марш Н.А.Тимофеева, посвященный Красной Армии, марши для духового оркестра композиторов О. Евлахова и Н. Гана.

6. На жанре героической песни, в области которой крупных достижений (в смысле внесения в жанр качественно новых элементов) добились композиторы Гольц и Кочуров. Характерно, что у рафинированного эстета, каким по прежним довоенным работам заявил себя Кочуров, героические песни несравнимо сильнее лирических, так же, впрочем, как и у Гольца. Каждый из этих композиторов добился ярко индивидуальной манеры песенного письма, хотя методика обоих имеет немало сходного, так как базируется на ярко волевом, инициативном и новом использовании приемов лаконичной классической вокальной миниатюры (Шуберт, Шуман, Вольф, Мусоргский), сочетаемых с массово-песенной и остро современной интонацией.

7. На некоторых работах молодежи – М. А. Матвеева, автора содержательного фортепьянного концерта, начавшего работать над героическим циклом об обороне Ленинграда; О. А. Евлахова, автора интересной и красочно-содержательной «Концертной сюиты» и многообещающих фрагментов-эскизов песенно-симфонического цикла «Ленинград»; И. М.Лотман, дебютировавшей в области кантаты произведением «Слава Сталину» для солиста, хора и оркестра.

В этих работах сказались нарождение и рост новых композиторских кадров, творческое сознание которых формируется в годы Великой Отечественной войны.

[Председатель ЛССК В. М. Богданов-Березовский]

Ленинград в осаде. Сб. документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. СПб., 1995. С. 537–540.

Из записок В. К. Берхман

20/XI—1942

Жизнь тяжелая, но время летит, это отмечают многие. Дров нет. Топлю кое-чем. Спалила несколько медиц[инских] книг, альбом, деревянный туесок, скалки. Есть еще несколько фанер, корзины и рамки, но их немного, подожду жечь. От моей жилицы в редкие часы ее наездов в квартиру получаю чудесные подарки: печенье «Ленинград», сладкие домашние булочки, сухари, кусочек масла.

Она уже раза четыре наезжала с фронта, привозила мне: «За то, что Вы сторожите квартиру». Положим! Я же здесь живу, как же это сторожу? Это она так. От души. Спасибо ей!

Жизнь у этих столовских необычайная для нашего теперешнего состояния. Я уже раза 3 пила чай у Е. Я. Чай крепкий, сахару можно положить хоть 3 чайн. ложки, тут же стоит масло, колбаса, печенье, белая булка. Как все нарядно. Это Св[ятая] мученица Евдокия моего сна помогает мне, это ясно.

А люди вот не понимают. 2 раза я делилась, носила белое печенье и сахар в № 9 и в № 14. «Это откуда же у Вас?». Я и сказала от кого. «Вот паразиты! – сказала мне А. А. – Вот кого вешать. Вот как жрут!». И на этих словах она ела печенье и конфетку. Совсем не с тем настроением я несла и давала. Хотела обрадовать людей, побаловать тех, которые встречали смерть и соборовались в кв. № 15. Больше в эти квартиры носить не буду, только Соне и Кате.

Надежда выдержать зиму все же связана у меня с казарменным положением. Я уже почти живу на заводе, и это спасает. Между рационами, когда дома, то: 1) или сушу обувь, или 2) завертываю посуду для обеда, 3) или чем-либо прожигаю печь, 4) или ищу теряющиеся предметы. Лишь день похолоднее – руки не держат, сильно шатаюсь в темноте как сухоточная, ноги спотыкаются. На пятках ссадины не заживают. Я их лечу теперь преципитатной мазью с рыбьим жиром, не проходят все же, цинга и натертость. С обувью очень плохо. Те, которые с Таней купила летом 1941 г., до объявления войны, стоят без употребления, на каблучках и уже тесны, а теперь я могу носить только матерчатые больничные тапки, проложенные ваткой, и на них натягиваю галоши, которые тоже мокрые и текут…

Записки оставшейся в живых. Блокадные дневники Татьяны Великотной, Веры Берхман, Ирины Зеленской. СПб., 2014. С. 182–183.

ДОКЛАД

командующего войсками Ленинградского фронта Верховному Главнокомандующему планов Шлиссельбургской и Урицкой операций

18 ноября 1942 г.

По завершении операции на мгинско-синявинском и невском направлениях группировка противника непосредственно перед фронтом по численности осталась почти без изменений – девять пд на южном участке фронта и пять пд на Карельском перешейке.

Не вполне ясна в настоящее время группировка оперативных резервов противника в глубине. Во второй половине октября и в ноябре противник, по имеющимся данным, снял с линии Волховского фронта десять пд, из которых три переброшены на другие фронты, одна находится в ближайшем резерве против Волховского фронта, а шесть могут составлять резерв в районе Тосно, Красногвардейск, Луга, позволяя противнику в короткий срок усилить любое направление, в том числе в полосе Ленинградского фронта как для удара, так и для срыва активных действий фронта.

Но не исключена возможность, по условиям создавшейся обстановки, частичной переброски этой резервной группировки на другие участки.

В этом случае может создаться благоприятная обстановка для активных действий Ленинградского фронта в зимний период с целью решительного изменения общего оперативного положения фронта.

Для этого необходимо решить две задачи:

1) прорвать блокаду и установить надежное железнодорожное сообщение по южному берегу Ладожского озера;

2) соединить Приморскую группу и 42-ю армию по южному берегу Финского залива.

В соответствии с этим на зиму 1942/43 г. Военный Совет фронта выдвигает на утверждение Ставки Верховного Главного Командования две операции войск Ленинградского фронта:

1. Шлиссельбургская операция.

Организовать прорыв фронта противника на участке 2-й Городок, Шлиссельбург и ударом вдоль побережья Ладожского озера с одновременным встречным ударом войск Волховского фронта соединиться с последним.

Цель операции – снять блокаду с Ленинграда, обеспечить постройку железной дороги вдоль Ладожского канала и тем самым организовать нормальное сообщение Ленинграда со страной, обеспечить свободу маневра войск обоих фронтов.

2. Урицкая операция.

Организовать прорыв фронта на участке Урицк, Пушкин и встречным ударом вдоль Финского залива соединить войска 42 А и ПОГ.

Цель операции: 1) обеспечить Ленинград от постоянного воздействия артиллерийского огня противника, 2) обеспечить свободный выход кораблей КБФ из Ленинграда в Кронштадт, а последний – от артиллерийского обстрела противника и создать необходимые условия для выхода кораблей в Балтийское море, 3) расширить свободу маневра войск фронта в южном секторе обороны Ленинграда.

Операции провести последовательно, одна за другой, заблаговременно подготовленными отдельно для каждой операции ударными группами войск, наметив Шлиссельбургскую операцию на вторую половину декабря и Урицкую – на февраль.

Шлиссельбургскоя операция (условное обозначение – военная игра № 5)

Участок прорыва.

Для осуществления поставленной цели операции избирается участок прорыва от 2-го Городка до Шлиссельбурга, имеющий обеспеченный левый фланг. Ширина участка прорыва – 9 км. Глубина – 12–14 км.

Правая граница проходит по линии (иск.) 2-й Городок, Синявино, Гонтовая Липка; по этой линии в ходе операции образуется оборонительный рубеж фронтом на юг.

Ограниченная постановка задачи вытекает из наличия сил и средств, которыми располагает фронт для проведения операции.

Для успешного решения поставленной задачи необходимо одновременное встречное наступление войск Волховского фронта с нанесением главного удара вдоль южного берега Ладожского озера с выходом на рубеж отм. 8,0, Рабочий Поселок № 5, Синявино.

Силы и средства.

1. Создать ударную армейскую группировку в составе семи стрелковых дивизий (из них три в первом эшелоне, три – во втором и одна – в армейском резерве), одной-двух лыжных бригад (в первом эшелоне), двух танковых бригад; четырнадцати артполков; четырех арт. дивизионов КБФ; четырех зен. артдивизионов, двух полков ПВО, двух ж. д. батарей; двух дивизионов М-30; одного дивизиона М-28; одной инженерно-саперной бригады; четырех понтонно-мостовых батальонов; одной маскировочной роты; трех дорожных батальонов.

Общий состав орудий разного калибра и тяжелых минометов составляет 733 ор., что обеспечивает плотность огня на 1 км фронта 80,5 орудия.

2. Обеспечить операцию огнеприпасами из расчета 10 дней напряженного боя.

3. Привлечь к операции ВВС фронта и КБФ полностью.

В соответствии с приведенным составом сил войска фронта к началу операции должны быть усилены тремя стрелковыми дивизиями.

Несмотря на большую простоту организации удара со стороны Волховского фронта, Военный Совет считает целесообразным усиление войск Ленинградского фронта с тем, чтобы не ставить его при прорыве блокады в подчиненное положение и по выбору направления удара, и по срокам проведения операции, как это было в августе-сентябре, ибо никто более не заинтересован в прорыве блокады, как Ленинградский фронт.

Планирование операции.

Установление точного срока зависит от состояния льда на р. Нева и Ладожском озере, допускающего действия через лед пехоты, артиллерии и танков, ориентировочно во второй половине декабря.

Операция рассчитывается:

а) подготовительный период – закончить сосредоточение войск, организовать взаимодействие с Волховским фронтом и управление войсками – пять дней;

б) проведение операции с выходом на рубеж Синявино, Рабочий Поселок № 1, отм. 9,0 – семь дней;

в) закрепление и развертывание на юг до рубежа Московская Дубровка, Синявино – семь дней.

Урицкая операция (условное обозначение – военная игра N9 6)

Участок прорыва.

Прорыв фронта обороны противника организовать:

а) на фронте 42 А: Урицк, Финское Койрово протяженностью 9 км, развивая удар главных сил вдоль Финского залива.

С выходом на рубеж Стрельна, Поселок Володарского, Константиновка фронт прорыва на запад сокращается и в целях экономии сил и средств будет на рубеже Стрельна, Новополье;

б) на фронте ПОГ: на участке Нотколово, Петергоф, нанося главный удар вдоль железной дороги, обходя Петергоф с юга и имея сильное обеспечение своего правого фланга.

Прорыв обороны противника построить на сильной артиллерийской и минометной группировке оперативной группы и крепости Кронштадт.

Силы и средства.

Для выполнения задач, поставленных перед операцией, предназначаются: 42 А (девять стрелковых дивизий, из них четыре в первом эшелоне, три – во втором и две – в третьем эшелоне); две танковые бригады; двадцать один артполк; десять арт. дивизионов береговой и судовой артиллерии КБФ; три зен. – арт. дивизиона, три полка ПВО; два дивизиона М-13; шесть дивизионов М-30; один дивизион М-28; семь инжбатальонов; три понтонно-мостовых батальона; одна маскировочная рота; два дорожных батальона.

Общий состав орудий разного калибра и тяжелых минометов составляет 844, что обеспечивает плотность огня на 1 км фронта 60,3 орудия (без групп ДД).

Общее количество орудий разного калибра и тяжелых минометов составляет 269 шт., что обеспечивает плотность огня на 1 км фронта 67,3 орудия.

В соответствии с приведенным составом сил войска фронта нуждаются в усилении к началу операции четырьмя стр. дивизиями.

Планирование операции.

Операцию начать в зависимости от завершения Шлиссельбургской операции, ориентировочно в феврале, и провести ее по следующим этапам:

1 этап: прорыв фронта противника на участке Урицк, Финское Койрово, выход на рубеж Стрельна, Поселок Володарского, Константиновка, Финское Койрово. Закрепление на рубеже Новоселье, Владимировка, Константиновка, Финское Койрово. Срок – 5 суток.

2 этап: развитие прорыва на участке Стрельна, Новополье с фронта 42 А и прорыв на участке Нотколово, Петергоф с участка ПОГ, совместное овладение Петергофом и закрепление на рубеже Нотколово, Сашино, Новополье, Новоселье. Срок – 5 суток.

Представляя изложенные соображения по Шлиссельбургской и Урицкой операциям, прошу:

1. Утвердить предлагаемые операции как жизненно необходимые для Ленинграда и фронта.

2. Обязать Волховский фронт подготовить встречный удар вдоль южного берега Ладожского озера на соединение с войсками Ленинградского фронта.

3. Усилить фронт на три стрелковые дивизии к началу Шлиссельбургской операции и на четыре стрелковые дивизии к началу Урицкой операции.

4. Закончить комплектование 13-й воздушной армии материальной частью к 15.12.1942 г.

5. Дать указания ГАУ об отпуске огнеприпасов; для Шлиссельбургской операции – 300 000 снарядов и мин; для Урицкой операции – 700 000 снарядов и мин.

6. Занарядить пополнение для восстановления стр. дивизий: к 1.12–40 000 для войск, участвующих в Шлиссельбургской операции, и к 10.01.1943 г. – 50 000 для восстановления войск, участвующих в Урицкой операции.

Командующий войсками Ленинградского фронта генерал-лейтенант артиллерии ГОВОРОВ

Члены Военного Совета фронта Секретарь ЦК ВКП (б) ЖДАНОВ

Корпусной комиссар КУЗНЕЦОВ

Начальник штаба фронта генерал-лейтенант ГУСЕВ

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. М.; СПб., 2005. С. 320–324.

ДОКЛАД

Военного Совета Ленинградского фронта № 100/612 Верховному Главнокомандующему плана боевых действий на зиму 1943 г.

22 ноября 1942 г.

Военный Совет Ленинградского фронта считает необходимым представить свои соображения о боевых действиях войск фронта на ближайший зимний период.

Исходя из задач, поставленных приказом Наркома обороны от 7.11.1942 года № 345, и оценивая обстановку, складывающуюся на фронте в настоящее время, и возможности фронта, Военный Совет полагает, что, осуществляя задачу неуклонного усовершенствования обороны, сохраняющую всю свою силу, пока фронт находится в изолированном положении, Ленфронт должен приступить к подготовке совместно с Волховским фронтом наступательной операции с целью прорыва блокады и достижения тем самым решительного изменения оперативного положения фронта.

Решение этой задачи в условиях Ленинградского фронта (трудности снабжения и пополнения) требует от руководства фронта на ближайший период крайнего ограничения, хотя бы и выгодных с точки зрения улучшения тактического положения, частных и мелких операций, жесткой экономии снарядов, ограничения боевой работы авиации и т. д. с тем, чтобы все было подчинено основной задаче – накоплению сил и средств для организации прорыва блокады.

Обстановка на Ленинградском фронте нам представляется в следующем виде:

1. После окончания операций на мгинско-синявинском и невском направлениях группировка противника непосредственно перед фронтом осталась почти без изменения – девять пехотных дивизий на южном участке фронта и пять пехотных дивизий на Карельском перешейке. Не вполне ясна в настоящее время группировка оперативных резервов противника в глубине. Этот резерв в районе Тосно, Красногвардейск, Луга может составлять до шести пехотных дивизий.

Данные о противнике – продолжающаяся переброска войск на другие направления, ослабление его авиационной группировки, развертывание зимних оборонительных работ, отсутствие в показаниях пленных и перебежчиков ссылок на подготовку наступательных операций – дают основание полагать, что противник перед фронтом на ближайшее время наступательных задач крупного масштаба не ставит и ударной группировки для этой цели не имеет. Его боевая активность в настоящее время ограничивается действиями бомбардировочной авиации, в частности ночной, по нашим коммуникациям и г. Ленинград, а по наземным войскам – безуспешными попытками вернуть утраченные позиции на левом берегу р. Нева у Московской Дубровки и на правом берегу р. Тосно у Ивановского.

Таким образом, обстановка, складывающаяся на фронте, создает благоприятные условия для подготовки и проведения нашей наступательной операции.

2. Что касается состояния наших войск, то в результате проведенных за летне-осенний период мероприятий оборона ленинградского обвода укрепилась, значительно улучшилось артиллерийское и инженерное обеспечение, выросла глубина тактической и оперативной обороны, повысилась подготовка и стойкость войск, проверенная на ряде операций и особенно в исключительно трудной операции по форсированию р. Нева. В итоге фронт получил возможность высвободить, правда, ограниченное количество полевых войск для создания оперативных резервов. Таким образом, возможности фронта для проведения крупных активных операций возросли.

3. Зимний период в условиях Ленинградского фронта представляет особые выгоды для ведения наступательных операций, так как снимает труднейшую задачу форсирования р. Нева в условиях позиционной обороны противника и дает возможность ввести в дело танки и более широко использовать артиллерию.

Сроки проведения зимней операции следует, по нашему мнению, приурочить к такому времени, когда установится прочный ледовый покров на р. Нева и станут проходимыми торфяники на левом берегу р. Нева для пропуска танков и артиллерии, т. е. примерно начало и середина января (в зависимости от характера зимы).

4. Оценивая различные направления для нанесения удара, мы считаем наиболее выгодным организацию прорыва фронта противника на Шлиссельбургом направлении (на участке 1-й Городок, Шлиссельбург) с шириной фронта прорыва 10 км и для Волховского фронта соответственно на участке Липка, Мишкино с нанесением обоими фронтами удара на Синявино. В этом случае противник лишается возможности наносить фланговые удары по нашим наступающим войскам со стороны Ладожского озера.

5. Мы считаем необходимым изменить характер взаимодействия Волховского и Ленинградского фронтов в операции в сторону повышения участия Ленфронта.

В августовско-сентябрьских операциях обоих фронтов действия Ленфронта, в силу малочисленности его ударной группировки (три сд), оказались в полной зависимости от действий Волховского фронта и по выбору направления удара, и по срокам проведения. Для успеха операции целесообразно, чтобы встречный удар Ленинградского фронта был достаточно мощным, чтобы удары обоих фронтов были нанесены одновременно, чтобы Ленфронт мог нести равную ответственность с Волховским фронтом за ход и исход операции.

Исходя из изложенного, мы считаем, что в составе Ленфронта должна быть создана армейская ударная группировка в следующем составе: 7–8 стрелковых дивизий, из них четыре в первом эшелоне, три – во втором и одна – в армейском резерве; две лыжные бригады; две танковые бригады; 14 артполков; четыре артдивизиона КБФ; четыре дивизиона 3 А; два полка ПВО, две зенитных ж. д. батареи; два дивизиона М-13; шесть дивизионов М-30; один дивизион М-28; одна инженерно-саперная бригада; четыре понтонно-мостовых батальона; одна маек, рота; три дорожных батальона.

Общий состав орудий и тяжелых минометов, который может быть привлечен к операции, – 765 единиц, что обеспечивает плотность артиллерии свыше 70 орудий на километр фронта.

Все эти силы и средства могут быть выделены Ленфронтом без дополнительной помощи центра, за исключением стрелковых дивизий, которых мы можем выделить всего четыре.

Таким образом, слабым местом организации наступательных операций фронта является недостаточное количество стрелковых соединений, которые может выделить фронт. В то же время требуется сравнительно небольшое усиление фронта, чтобы обеспечить создание наступательной группировки на одном из направлений и готовность к активным действиям для радикального изменения положения фронта. Представляя настоящие соображения, Военный Совет Ленинградского фронта просит Ставку Верховного Главнокомандования в случае их одобрения:

1. Усиления состава фронта на три-четыре стрелковые дивизии, приурочив сроки их прибытия к установлению зимней дороги через Ладожское озеро с тем, чтобы своевременно приступить к подготовке войск ударной группы.

2. Укомплектования созданной в составе фронта 13-й воздушной армии материальной частью в течение ноября-декабря 1942 года.

3. Разрешения представить план проведения Шлиссельбургской операции.

Командующий войсками Ленинградского фронта генерал-лейтенант артиллерии ГОВОРОВ

Члены Военного Совета фронта Секретарь ЦК ВКП(б) ЖДАНОВ

Корпусной комиссар КУЗНЕЦОВ

Начальник штаба фронта генерал-лейтенант ГУСЕВ

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. М.; СПб., 2005. С. 324–327.

СОВ. СЕКРЕТНО

Управление НКВД СССР по Ленинградской области и городу Ленинграду

4 декабря 1942 г. № 11341

НАРОДНОМУ КОМИССАРУ ВНУТРЕННИХ ДЕЛ СССР

Генеральному Комиссару Государственной Безопасности

товарищу Л. П. БЕРИЯ

СПЕЦСООБЩЕНИЕ

В ноябре месяце 1942 г. перебоев в снабжении населения Ленинграда продуктами питания не было. Продовольственные карточки отоварены полностью. Смертность населения в ноябре месяце по сравнению с октябрем снизилась.

За убийства и нападения на граждан с целью завладения продкарточками и продуктами питания в ноябре арестовано 29 чел.

Рабочий завода № 327 Д., 16 лет, нанес тяжелое ранение своей сестре Д., 11 лет.

Д. показал, что был намерен убить сестру, чтобы завладеть продкарточками.

Подросток Л., 14 лет, 9 ноября с целью завладения продкарточками, убил свою сестру, товароведа «Главметсбыта» Л., 17 лет.

Вахтер охраны Эрмитажа Р., 42 лет, тяжело ранила топором свою знакомую 3., после чего похитила у нее продкарточки.

Р., 23 лет, временно нигде не работающий, напал на проходившую по улице мед. сестру больницы им. Крупской Б., оглушил ее ударом по голове и, похитив 50 грамм хлеба, пытался скрыться, но был задержан.

Из числа арестованных за эти преступления в ноябре месяце расстреляно 13 человек.

С целью ликвидации подобного рода бандитских убийств, проводятся следующие мероприятия:

Следствие по делам о бандитизме заканчивается в 3-х дневный срок.

Военный Трибунал рассматривает эти дела в течение 24 часов с вынесением, как правило, приговоров к ВМН.

В Ленинградской печати опубликовываются несколько приговоров.

__________«»_________

Указанные мероприятия 25.XI–I942 г. утверждены Постановлением Военного Совета Ленинградского фронта.

За убийства с целью употребления в пищу человеческого мяса в ноябре арестовано 4 человека.

30/XI—1942 г., при попытке совершить убийство работницы Кировского завода М., арестованы не имеющие определенных занятий 3., 42 лет, и ее дочери Тамара, 18 лет, и Зоя, 15 лет.

З.и ее дочери показали, что пытались убить М. с целью ограбления, а труп ее намеревались употребить в пищу.

Следствием установлено, что 3. прошлой зимой убил двух своих соседок

С., а в сентябре 1942 г. неизвестную гражданку. Трупы убитых употребляли в пищу.

Вагранщик завода им. К. Маркса Н., 39 лет, член ВКП(б) с 1942 г., 3 ноября с.г. убил свою сожительницу Д., 36 лет и ее 7-летнего сына.

Труп мальчика Н. бросил в Неву, а труп Д. расчленил и частично употребил в пищу.

__________«»__________

В ноябре за спекуляцию продуктами, расхищение продуктов и продовольственных карточек арестовано – 195 человек.

Арестована преступная группа, занимавшаяся подделкой талонов продовольственных карточек.

В состав группы входили:

3. Л. – гравер инструментального цеха Кировского завода;

3. Г. – слесарь Кировского завода.

3. – зав. магазином № 28 Куйбышевского района;

Ф. – зав. магазином № 1 Смольнинского района – и другие, всего 11 человек.

З.Л., используя свои профессиональные знания гравера, изготовил набор шрифта и штампов, при помощи которых печатал талоны хлебных карточек.

Через других участников группы 3. Л. вошел в сговор с работниками продовольственных магазинов 3., Ф. и др. и отоваривал через них изготовленные им талоны.

По неполным данным, участники группы по поддельным талонам получили в магазинах свыше полутора тонн разных продуктов.

При обыске на квартирах преступников изъята кустарная типография для изготовления талонов продкарточек.

Кроме того, изъято:

золота в изделиях………………………1 кгр.

серебра в изделиях……………………2

денег…………………………………………30.000 руб

и другие ценности.

Арестована группа расхитителей продуктов питания в составе 4-х работников магазина № 4 Октябрьского райпищеторга во главе с директором этого магазина А.

Участники группы скупали у карманных воров продовольственные карточки, украденные у других лиц, и отоваривали их имевшимися в магазинах продуктами.

При обыске на квартирах арестованных обнаружено и изъято 42 комплекта продкарточек, 26 кгр. разных продуктов и 10.000 руб. денег.

Арестована группа работников пожарно-сторожевой охраны Мелькомбината им. Ленина в количестве 5 человек.

Группа возглавлялась начальником смены пожарно-сторожевой охраны Л.Участники группы систематически занимались хищением муки и зерна со складов.

У арестованных изъято 158 кгр. зерна, муки, разные продукты, золотые изделия и 24.000 рублей наличными деньгами.

У спекулянтов и расхитителей социалистической собственности в ноябре месяце изъято:

НАЧАЛЬНИК УПРАВЛЕНИЯ НКВДЛО Комиссар Государственной Безопасности 3-го ранга

/КУБАТКИН/

Ломагин Н. А. В тисках голода. Блокада Ленинграда в документах германских спецслужб и НКВД. СПб., 2000. С. 255–258.

Из книги Николая Тихонова «Ленинградский год»

1942

Ленинград в ноябре

Снег лежит на крышах, на улицах. На Неве плывшее сало смерзлось, остановилось, превратилось в чешуйчатое серое поле. Нет больше пути буксирам и пароходикам. Черной тушью нарисованы деревья. Зима. Вторая блокадная. Ленинградцы уже таскают дрова на санках. По утрам убирают снег закутанные в платки женщины. На окнах слабые ледяные узоры. Нет-нет пахнет теплым ветерком – уже липкая грязь на тротуарах, и Неву развезло – промоины блестят свинцовым блеском.

Странны открытые окна в квартирах. Это владельцы жилищ ушли на производство, перешли на казарменное положение и не возвращаются домой неделями. Старые развалины, к которым пригляделся глаз, не привлекают больше внимания пешеходов.

Ленинград в ноябре всегда мрачен. Стоят темные дни. В мирные времена в раннем освещении витрин, в разноцветном сиянии окон, в грохоте и гуле уличной сутолоки, в звоне бесчисленных трамваев и автомобилей ранние сумерки не были так заметны. Они во всяком случае были обыкновенны, как лондонские туманы. Сейчас эти туманные, холодные вечера по-особому значительны.

Если писать день за днем летопись города, то как будто ноябрь не очень отличается от октября, однообразная осень сменяет однообразное лето, и даже война не представляет особых трагических эффектов. На самом деле это не так. Как солдат на фронте из новичка делается ветераном, гордится рубцами и ранами, подвигами товарищей, втягивается в походную жизнь, – так втянулись жители Ленинграда в свою необыкновенную каждодневную работу. Повесть жизни каждого очень разнообразна. Когда-нибудь тысячи дневников лягут на стол историка, и тогда мы увидим, сколько замечательного было в незаметных биографиях простых русских людей.

Какое трогательное внимание друг к другу родилось в первую военную зиму среди мрака и холода. Оно осталось и сейчас. Профессор колет дрова за больную уборщицу и отдает ей продукты из своего пайка. Почтальон на вопрос «Что-то писем давно нет? Вы не теряете ли их?» испуганно отвечает: «Что вы, что вы! Да разве можно сейчас письма терять. Ведь пишет-то кто? С фронта пишут, родные наши, уехавшие наши пишут – мы ведь понимаем, какое это дело».

<…>

Будет и на нашей улице праздник! Вот он, этот весенний день зимой, малиновый звон невидимых колоколов, раскаты грозы в сумрачном небе. Победа под Сталинградом! В последний час! Что может быть радостнее этих сообщений. Город всколыхнулся, и незнакомые люди разговорились, как старые знакомые. «Немцев побили», – кричали школьники. «Немцев побили», – восклицали старики, перебивая друг друга. Многие плакали от радости у микрофонов.

«Они любили окружения, – говорили одни. – Вот оно на их голову!». «А пленных-то, пленных-то! – восклицали другие. – За пятьдесят тысяч перевалило». «Да куда их, нехристей, кормить еще такую ораву», – бормотала старушка. «Что ты, бабушка, понимаешь, – кричал внук. – Мы орудий у них больше тысячи забрали, а добычи-то: складов, машин – не сосчитать. Вот это да!». Ликование всеобщее и неудержимое охватило всех от мала до велика.

– Когда же мы, когда же мы начнем? – спрашивали бойцы друг у друга. – Сталин знает когда, не торопись. Он скажет и час, и место, когда дело до нас дойдет. Учись хорошенько, готовься, будь начеку, – и дождешься! – говорили нетерпеливым командиры.

Весь город живет только известиями со Сталинградского фронта. И, словно символ великих побед, вдруг над зимним городом вспыхнула многоцветная яркая радуга. Ее блестящие, светящиеся концы терялись на горизонте, но она стояла, как великолепные ворота в будущее. Радуга в зимний ноябрьский день в Ленинграде! Никто не помнит подобного. «Вот увидите, – говорят ленинградцы. – Это уже знак такой победы, какой никогда не было».

И действительно, радуга была непонятна и грандиозна. Она стояла над городом, а потом начал тускнеть один конец, как будто он удалился туда, в далекую степь, грохочущую разгромом немцев, встал над нашими полками и соединил, протянувшись над всей великой родиной, два города-бойца. Пусть ученые объяснят потом это удивительное явление. Народ же его объяснил так: пришло время нам пройти в ворота боевой славы. Будет и на нашей улице праздник!

Тихонов Николай. Ленинградский год. Л., 1943. С. 63–64, 69–70.

Глава седьмая

«…Операцию при телефонных переговорах и переписке именовать “Искра”…» (декабрь 1942 г.)

2 декабря 1942 г. Ставка Верховного Главнокомандования утвердила предложения Военного Совета Ленинградского фронта о подготовке совместной с Волховским фронтом наступательной операции с целью прорыва блокады Ленинграда. Координация действий обоих фронтов поручалась маршалу К. Е. Ворошилову, а готовность самой операции, которую Ставка приказала в телефонных переговорах и переписке именовать «Искра», была определена к 1 января 1943 г.[406]Директивой Ставки Верховного Главнокомандования от 8 декабря

1942 г. была поставлена задача «совместными усилиями Волховского и Ленинградского фронтов разгромить группировку противника в районе Липка, Гайтолово, Московская дубровка, Шлиссельбург и, таким образом, разбить осаду города Ленинграда, к исходу января 1943 г. операцию закончить»[407]. Директива была подписана И. В. Сталиным и Г. К. Жуковым, и, быть может, именно эти подписи стали одной из важных предпосылок успешного выполнения приказа Ставки «разбить осаду» Ленинграда.

На подготовку операции по прорыву блокады Ленинграда на этот раз был выделен почти месяц, и командование Волховского и Ленинградского фронтов имело возможность согласовать действия своих ударных группировок не только по карте, но и на местности. «В начале декабря 1942 нас, командиров дивизий, начальников штабов и командующих артиллерий собрали в Смольном, – вспоминал бывший командир 268-й стрелковой дивизии С. Н. Борщев. – Здесь под руководством командующего и начальника штаба фронта было отработано и согласовано все необходимое для наступательной операции по прорыву блокады. Завершающим этапом нашей подготовки в Смольном явилась командно-штабная игра на картах»[408]. Подготовка войсковых соединений к наступлению проходила на местности, где обстановка приближалась к условиям будущей операции. На Токсовском полигоне была создана полоса обороны, близкая к той, которую предстояло прорывать. Особое внимание уделялось обучению солдат стремительно преодолевать минные поля, проволочные заграждения, штурмовать долговременные огневые сооружения, вести бой в населенных пунктах и на лесисто-болотистой местности, наступать за огневым валом нашей артиллерии. Тщательно отрабатывались вопросы взаимодействия между пехотой, артиллерией, танками и авиацией[409].

В полосе прорыва войскам Ленинградского фронта противостояло до семи немецких пехотных дивизий, поддерживаемых довольно сильной артиллерийской группировкой. За полтора года противник построил на участке Усть – Тосно – Шлиссельбург мощные оборонительные рубежи, каждый из которых имел 2–3 линии траншей с большим количеством броневых огневых точек, дотов и дзотов с хорошо организованной системой огня и взаимодействия. В мощные узлы обороны были превращены Дубровская ГЭС и Шлиссельбург, находившиеся на флангах прорыва. Крутые обрывистые берега, плотно заминированные и сплошь окутанные в несколько рядов колючей проволокой, простреливаемые огнем всех видов оружия, представляли мощную оборону из брони, бетона и огня. Почти непреодолимой преградой была полноводная Нева, ширина которой в полосе прорыва достигала 600–800 м, а ее высокий левый берег, обороняемый немцами, постоянно поливался водой и был превращен в ледяную стену. Инженерные войска совместно с пехотой, артиллеристами и связистами искали пути и средства преодоления этой неприступной, по мнению немцев, обороны, создав на правом берегу Невы в районе Московской Дубровки удобный плацдарм для наступающей группировки фронта. Сюда доставлялись деревянные щиты, штурмовые лестницы, багры, катера и лодки. Была решена и проблема переправы танков и тяжелой артиллерии – по усиленному настилу и шпалам были положены деревянные «рельсы», которые выдержали испытания военной техникой, в том числе и танками Т-34[410].

Командующий Ленинградским фронтом Л. А. Говоров, по военной профессии артиллерист, считал, что в предстоящей операции по прорыву блокады артиллерия должна сыграть особенно важную роль: не только разрушить доты и дзоты, подавить и уничтожить минометные и артиллерийские батареи противника, но и добиться того, чтобы наша пехота понесла минимальные потери, когда придется преодолевать Неву. По решению Военного Совета фронта в состав приданной и поддерживающей артиллерии каждой дивизии первого эшелона были введены усиленные группы контрминометной борьбы. Для контрбатарейной борьбы в группы дальнего действия была привлечена артиллерия Краснознаменного Балтийского флота. В состав морской артиллерии, выделенный для участия в прорыве блокады, входило 12 тяжелых батарей на железнодорожных платформах, 11 стационарных батарей, 6 орудий морского артиллерийского полигона и отряд кораблей, стоявших замаскированными на Неве, – 5 эскадренных миноносцев и 3 канонерские лодки. Особую группу составляли гвардейские минометные части – «Катюши», в задачу которых входило нанесение сокрушающего удара по опорным узлам противника перед атакой нашей пехоты[411].

Огромная работа была проделана по подготовке исходных позиций для ударных группировок фронтов: были отрыты новые траншеи и ходы сообщения, укрытия для личного состава, огневые позиции для артиллерии, минометов и танков[412].

Моральное и физическое состояние наших войск, которым предстояло пойти в решающий бой за Ленинград, теперь резко контрастировало с тем, в котором находились еще несколько месяцев назад полуголодные части Волховского и Ленинградского фронтов, пытаясь прорвать вражескую блокаду города. «Ездил в Колтуши. С трудом узнал местность. За три месяца все изменилось. Лес вырублен до озер. Вокруг дома все пристройки сожжены, – отметил 22 декабря 1942 г. давно не бывавший в этих краях ленинградец. – Мать была рада до слез моему приходу. У нее стоят гвардейцы Краснова, усачи, крепкие дядьки со значками на груди. Ныне радостно смотреть на воинов. Здоровые, статные, бодры, хорошо обмундированы и вооружены»[413]. Но не только «крепкие дядьки» 45-й гвардейской дивизии полковника А. А. Краснова, но и все части Ленинградского фронта находились теперь на довольствии, которое позволяло им выдерживать изнурительные испытания в тяжелых боях. На 1 января 1943 г. в войсках и на складах Ленинградского фронта имелось 4 605 т ржаной муки и 1069 т сухарей и галет; 603 т концентратов, 1134 т разной крупы и даже 226 т макарон; 339 т мяса и 391 т рыбы, 1639 туб мясных консервов и 247 туб рыбных; 279 т «коровьего масла», 372 т жиров и растительного масла; 315 т сахара и 11,9 т чая; 2409 т свежих овощей; фураж – 728 т овса и 15216 т сена[414].

Важную роль в обеспечении всеми видами материальных средств, готовившихся к прорыву блокады войск Ленинградского фронта и Балтийского флота, играла военно-автомобильная дорога через Ладожское озеро, остававшаяся по-прежнему единственным путем, соединявшим Ленинград с Большой землей. 26 ноября 1942 г. Военный Совет Ленинградского фронта, во исполнение постановления Государственного Комитета Обороны от 21 ноября 1942 г., принял решение построить трассу нормальной железнодорожной колеи по Ладожскому озеру севернее острова Зеленец общей протяженностью 35 км, а также узкоколейную железную дорогу на расстоянии 100–200 м южнее от основной трассы, которую предполагалось использовать, кроме перевозок, для вспомогательных целей строительства нормальной железнодорожной колеи[415]. Строительство переправы было начато с обоих берегов, и на 6 декабря 1942 г. в нем участвовало 5350 человек. На восточном берегу укладка широкой колеи была выполнена на 20 % и узкой – на 60 %, на западном берегу укладка обоих путей была выполнена на 75 %. Однако в ходе строительства возникли трудности, связанные с отсутствием ледяного покрова у западного берега озера и с невозможностью вести работы по забивке свай в условиях сильных штормовых ветров и постоянных подвижек льда[416].

Из-за отсутствия прочного ледового покрова на озере задерживалось и начало работы Военно-автомобильной дороги, хотя еще 21 ноября 1942 г. Государственный Комитет Обороны утвердил предложение Военного Совета Ленинградского фронта по ее устройству и определил срок открытия движения по дороге ориентировочно в первой половине декабря 1942 г. Но только 19 декабря лед на всей трассе достиг толщины, допускавшей возможность движения. На следующий день по ледовой дороге пошел конно-санный транспорт с нагрузкой до 300 кг. В этот день через контрольные пункты Кобоны прошло 160 конных упряжек. 23 декабря с восточного берега озера с целью испытания прочности льда была отправлена колонна из 5 машин ГАЗ-АА. Машины с грузом или с орудием на прицепе, двигаясь на расстоянии 150–200 м друг от друга со средней скоростью не более 20 км в час, благополучно достигли западного берега, где колонну встретил член Военного Совета Ленинградского фронта Н. В. Соловьев, объявивший всем участникам этого рейса благодарность за выполнение задания. 24 декабря 120 автомашин с санями на прицепе двинулись в путь с восточного берега Ладоги и благополучно доставили на западный берег 123 т грузов. Из-за слабости ледового покрова, большого количества трещин, частых буранов и туманов число выпускаемых на трассу машин увеличивалось постепенно. 27 декабря на лед вышли уже 325 автомашин, доставивших для Ленинграда и фронта сотни тонн грузов[417].

Недостаточно прочный ледовый покров на Неве повлиял на сроки проведения операции по прорыву блокады Ленинграда. 27 декабря 1942 г. командующие войсками Ленинградского и Волховского фронтов направили в Ставку Верховного Главнокомандования доклад, в котором, подтверждая в целом готовность к проведению операции «Искра», просили «в связи с совершенно недостаточной устойчивостью ледяного покрова на реке и плохой проходимостью болот» перенести начало наступления на 10–12 января 1943 г.[418] Согласие Ставки было получено, и в ударных группировках обоих фронтов была продолжена напряженная работа по подготовке решающего наступления.

Успех этого наступления зависел и от рабочих города-фронта. Командующий Ленинградским фронтом Л. А. Говоров, обеспокоенный недостатком боезапаса для реактивных минометов «Катюша», лично приехал в стоявшую около станции Девяткино подвижную сборочную мастерскую, чтобы просить девушек, недавно пришедших на это совсем не женское производство и самоотверженно там работавших, увеличить количество собираемых «выстрелов». И все 300 девушек откликнулись на эту просьбу, собирая из последних сил по 12–15 тыс. «выстрелов» в сутки[419]. Изготовление боеприпасов для фронта к этому времени было налажено на заводах «Красный выборжец», «Русский дизель», «Электроаппарат», на заводе им. М. И. Калинина, Невском машиностроительном заводе им. В. И. Ленина, на Ижорском заводе, на Охтинском химическом заводе. В 1942 г. рабочие литейных и механических цехов блокированного Ленинграда произвели 1 млн 115 тыс. минных корпусов, почти 2 млн снарядных корпусов, более 36 тыс. корпусов для реактивных снарядов и мин[420].

Не умаляя заслуг рабочих других оборонных предприятий в выпуске боеприпасов для фронта, нужно особо сказать о трудовом подвиге рабочих Кировского завода, на котором за 1942 г. было произведено 1 млн 307 тыс. 348 снарядов и мин, в том числе 316 541 корпус 76-мм снарядов, 764 707 корпусов 50-мм мин, 220 000 корпусов 82-мм и 100 корпусов 120-мм мин. Кроме того, на заводе было изготовлено в 1942 г. 595 пушек системы «К» и отремонтировано 157 танковых моторов тяжелых танков «КВ»[421]. И все это было достигнуто при огромной текучести рабочих кадров: в 1942 г. завод потерял 3063 человека от голодной смерти, 1968 человек были эвакуированы, 841 человек был мобилизован в армию, 1456 человек выбыли из-за утраты трудоспособности. Тем не менее коллектив Кировского завода сохранил свой производный костяк: из 6 тыс. рабочих и инженерно-технических работников на конец 1942 г. 885 человек проработали на заводе более 10 лет, 906 человек имели законченное высшее и среднее образование. За 1942 г. 1105 человек прошли производственное обучение, было подготовлено 115 токарей, 90 слесарей, 45 формовщиков, 25 электромонтеров, 19 фрезеровщиков[422]. Трудовые заслуги кировцев были хорошо известны и руководству города-фронта, не случайно 31 октября 1942 г. на встречу с А. А. Ждановым в Смольный были приглашены вместе с директором Кировского завода М. А. Длугачом и передовые рабочие Е. Ф. Савич, А. И. Бунин, А. П. Интеева и др.[423]

В четвертом квартале 1942 г. в оборонной промышленности блокированного Ленинграда проявились не только количественные, но и качественные изменения, которые выражались прежде всего в том, что наряду с ежемесячным перевыполнением производственного плана происходил рост объема товарного производства при значительном сокращении числа рабочих[424].

По данным единовременного учета рабочих и служащих 468 промышленных предприятий города-фронта на 15 декабря 1942 г., почти 80 % всех производственных рабочих составляли женщины. Мобилизации на фронт и смертность в период первой блокадной зимы сказались не только на увеличении доли женского труда, но и на соотношении возрастных групп рабочих. Удельный вес подростков до 16 лет составлял всего 2 %, 16–17 лет – 5,3 %, 18–25 лет – 16,6 %, всего же молодежи в возрасте до 25 лет было около четверти всех учтенных рабочих. Рабочие старше 50 лет составляли 11 %. Основная масса рабочих была в возрасте от 18 до 49 лет[425]. Исследование авторитетного специалиста по истории рабочего класса Ленинграда А. Р. Дзенискевича не подтверждает, таким образом, распространенное мнение о том, что к концу блокады в промышленности Ленинграда произошло значительное «омоложение» рабочих кадров.

Социальная политика Смольного, особенно накануне решающих событий на фронте, была направлена в первую очередь на производственный потенциал оборонных заводов, поощрение передовых рабочих. Для перевыполнявших нормы выработки было организовано преимущественное питание по талонам на дополнительное питание. Было также введено дополнительное питание по специальным нормам для рабочих горячих цехов[426]. «С каждым днем улучшается питание, – записал 23 декабря 1942 г. главный инженер завода «Судомех» В. Ф. Чекризов. – Введены стахановские буфеты в столовой. Дают дополнительный завтрак или ужин. Еще имеется 85 пайков красноармейских. Порядочное количество дополнительных хлебных карточек (200 грамм получаю и я). Все это дополняет питание. Правда, не всех, но многих нужных и хорошо работающих людей»[427]. Один из таких людей, инженерно-технический работник, раскрыл свой дневной рацион в дневнике за 15 декабря 1942 года: «Завтрак (в заводской столовой): суп или щи (не всегда), полпорции каши (140–160 г) с маслом, 20 г сливочного масла на бутерброд, один стакан чаю, 200–250 г хлеба, иногда соевое молоко. Обед: на первое крупяной суп или щи. Второе блюдо отличается разнообразием и зависит от наличия продуктов. Это может быть 50-100 г мяса или рыба, или омлет. В качестве гарнира подают кашу без масла или вареный шрот, зелень. На сладкое компот, желе или морс. Хлеба в обед беру 150–200 г. В обед беру по дополнительной карточке двойное мясное блюдо плюс полпорции каши на ужин или крупяные, шротовые биточки. Ужинаю самостоятельно. Беру порцию квашенной капусты собственной заготовки. Добавляю к ней кашу, приобретенную по дополнительной карточке. Заправляю все это сливочным маслом по той же карточке, разогреваю на печке, и ужин готов. У меня еще осталось от дневной нормы пара кусочков хлеба (70-100 г). В общем, сыт»[428].

Увы, далеко еще не все жители города-фронта были сыты. Рационнное питание, которое было введено с мая 1942 г. как новая форма общественного питания, имевшая целью организовать правильный режим питания населения, охватывало к концу 1942 г. менее его четверти – 138 тыс. из 641 тыс. человек[429]. Для столовых рационного питания были утверждены нормы продуктов питания по каждой группе населения с равномерным распределением этих продуктов в течение дня. Одновременно был разработан новый тип продуктовых карточек для столовых с получением всех продовольственных товаров в виде готовой пищи. Хотя нормы выдачи продуктов в столовых рационного питания были ниже, чем в столовых повышенного типа, переход на рационное питание позволял последним избежать резкого изменения состава и режима питания. Тем не менее рационное питание служащих вызывало постоянное чувство голода. Востоковед А. Н. Болдырев приводит в своем дневнике за 10 декабря 1942 г. подслушанный им разговор «трех голодных, припухших, слабых старушек», находившихся «на служащем рационе». На вопрос одной из них – «Неужели придется помирать в эту зиму?» – другая отвечала: «Ну что ж, и помрете, я тоже могу помереть. Вот перед смертью хотела бы раз поесть как следует, пообедать бы хорошенько и помереть»[430].

Наступившая вторая блокадная зима подтвердила опасения многих жителей в том, что трудные времена еще не закончились, хотя большинство все же верило, что испытаний первой блокадной зимы удастся избежать. «И сейчас еще многие недоедают, на улицах, в трамваях полно дистрофиков, – писала 7 декабря 1942 г. в своем дневнике сотрудница 7-й ГЭС И. Д. Зеленская. Сегодня мне говорили, что резко увеличилось их поступление в больницы, увеличилась смертность, кто-то уже видел трупы на улицах, но это все не то, не тот беспросветный мрак, что мы переживали прошлой зимой»[431]. Тем не менее снова появляется у медиков термин «быстрая смерть». Медицинская сестра В. К. Берхман в связи с этим отметила 14 декабря 1942 г. в дневнике: «Снова перепадают быстрые смерти от ослабления сердечной деятельности. Умерла на моем дежурстве молодая, с виду совершенно здоровая работница В. Д. Криволап. Полное сознание: “Ой, ребятки, – трудно умирать!” Мы ее успели отправить в приемный покой больницы Эрисмана. Из машины вынесли – последние вздохи!»[432].

Причиной так называемой «быстрой смерти» стала сосудистая гипертония, которая начала быстро распространяться со второй половины 1942 г. среди населения города.

Исследования ученых-медиков показали, что сосудистая гипертония является прежде всего следствием алиментарной дистрофии, от которой не оправилась значительная часть жителей Ленинграда. На состоявшейся 26 декабря 1942 г. общегородской конференции по алиментарной дистрофии и гипоавитаминозам ведущие специалисты в этой области говорили о необходимости принятия срочных и действенных мер по борьбе с этими массовыми заболеваниями ленинградцев[433]. Эффективность борьбы зависела от повышения квалификации врачей и постоянного квалифицированного контроля и руководства лечебным процессом. Для этого заведующий городским отделом здравоохранения профессор Ф. И.Машанский предлагал привлечь к организации контроля за лечебным процессом ведущих специалистов в различных областях медицины[434]. 28 декабря 1942 г. Государственная штатная комиссия при СНК СССР, «учитывая особые условия города Ленинграда», разрешила ввести в штаты районных отделов здравоохранения должность старшего терапевта, а в Городской отдел здравоохранения – должность главного терапевта[435].

Опираясь на конкретные данные об увеличении заболеваний алиментарной дистрофией с началом второй блокадной зимы, городской отдел здравоохранения подготовил в конце декабря 1942 г. для председателя исполкома Ленгорсовета П. С. Попкова докладную записку о необходимых мерах для борьбы с этим массовым заболеванием населения. Если в октябре было госпитализировано 12699 больных дистрофией, то в ноябре 1942 г. уже 14138, а в декабре 1942 г. были заняты все устроенные к этому времени 30 175 больничных коек[436]. Авторы докладной записки предупреждали, что «особенно грозным это заболевание может быть текущей зимой в связи с тем, что жизненные запасы организма в этом году ниже, чем они были к зиме прошлого года»[437]. Отмечая, что в числе госпитализированных много больных дистрофией II степени, помещенных в больницы в порядке профилактики от дальнейшего истощения, медики полагали, что при наличии столовых усиленного питания такие больные могли бы лечиться в амбулаторных условиях без отрыва от производства, ссылаясь при этом на успешный опыт ранее действовавших столовых усиленного питания. Судя по всему, изложенные в докладной записке аргументы убедили П. С. Попкова, который от своего имени направил ее 3 января 1943. г. А. А. Жданову. Предложение самого председателя исполкома Ленгорсовета – «в целях быстрого восстановления здоровья и трудоспособности трудящихся» организовать по опыту прошлого года столовые усиленного питания на 20–25 тыс. человек – видимо, не убедило первое лицо в необходимости этой меры, о чем, в частности, свидетельствовала наложенная на докладной записке резолюция: «Тов. Лазутину. Справку. Жданов»[438].

В подготовленной для А. А. Жданова справке уполномоченный Военного Совета Ленинградского фронта по продовольствию и секретарь горкома партии по пищевой промышленности П. Г. Лазутин высказался против предложения П. С. Попкова снова открыть столовые усиленного питания, объясняя это тем, что на 1 января 1943 г. 270 тыс. жителей Ленинграда получают в той или иной форме продовольствия больше, чем предусмотрено общесоюзными нормами, а кроме того, более 150 тыс. человек пользуются столовыми рационного питания, которым выделяются дополнительно значительная часть ненормируемых и даже определенная часть нормируемых продуктов питания[439]. Еще раньше заведующий городским отделом здравоохранения Ф. И. Машанский получил отказ на свою просьбу пересмотреть предусмотренные решением горкома партии сроки пребывания больных в диетических столовых (до 1 месяца), мотивируя это тем, что заболевания сердечно-сосудистой системы, язвенная болезнь, заболевания печени и почек требуют более длительного лечения. Однако А. А. Жданов считал иначе и в своей резолюции заметил, что изменять решение горкома партии по этому вопросу нет оснований[440].

К сожалению, прогноз медиков подтвердился: в декабре 1942 г. смертность населения впервые с весны 1942 г. выросла по сравнению с предыдущим месяцем. Если в ноябре 1942 г., по данным Управления НКВД, умерло 3213 человек, что составило менее полупроцента по отношению к количеству жителей на 1 ноября 1942 г., то в декабре 1942 г. умерло 3491 человек, или более чем полпроцента из 641254 человек на 1 декабря 1942 г.[441]

В спецсообщении УНКВД по Ленинграду от 6 января 1943 г., адресованном народному комиссару внутренних дел Л. П. Берии, впервые было названо число умерших в 1942 г. жителей Ленинграда, смерть которых была зарегистрирована, – 463 749 человек[442]. В представленных в Ленгорисполком почти в это же время сведениях городского статистического управления о движении населения в 1942 г. фигурировала другая цифра умерших в Ленинграде – 516 503 человек[443]. По моему мнению, сведения городского статистического управления вызывают больше доверия, хотя бы потому, что из них видно, как получена общая цифра смертности в Ленинграде за 1942 г., а именно на основе данных о помесячном движении населения, в то время как цифра, названная в спецсообщении Л. П. Берии, дана без каких-либо пояснений. Разумеется, ни те, ни другие сведения не могли быть тогда точными и тем более полными. Не случайно созданная позднее городская Комиссия по расследованию злодеяний немецко-фашистских преступников практически не воспользовалась этими сведениями и приступила к этой работе с самого начала[444].

Говоря о 1942 годе – самом «смертном» в истории нашего города, нельзя не отметить, что в жестокой борьбе со смертью в этот страшный год Жизнь все же не сдалась, о чем свидетельствует рождение 13 677 новых жителей, из которых 78 родились в декабре 1942 г.[445] Но главная ее победа состояла в том, что с наступлением второй блокадной зимы удалось избежать резкого увеличения смертности, и даже в декабре 1942 г. она, как отмечалось выше, повысилась незначительно. Хотя в осенние месяцы 1942 г. была проделана огромная работа по подготовке города к зиме, в декабре, с наступлением первых холодов, во многих домах вышел из строя водопровод. В Ленинском районе без воды остались 213 домов из 638, в Василеостровском – 168 домов из 598, в Свердловском – 130 домов из 274[446]. Ограниченное число действующих водоразборов привело к тому, что около них образовывались длинные очереди. Одной из причин неудовлетворительного состояния жилого фонда стала малая заселенность домов. В каждом районе города численность населения уменьшилась по сравнению с довоенным временем в 4–6 раз. В Дзержинском районе, в котором до войны проживало 219 тыс. человек, на 1 декабря 1942 г. насчитывалось 61890 жителей, включая 23 тыс. человек, вселенных из других районов уже во время войны[447].

Из-за слабого заселения домов, в особенности первых этажей, водопровод и канализация часто выходили из строя, а недостаток квалифицированных кадров в городском хозяйстве затруднял своевременную ликвидацию аварий. Разрушали жилой фонд артиллерийские обстрелы и воздушные бомбардировки противника. В результате пришлось прибегнуть к чрезвычайным мерам: для подготовки рабочих-водопроводчиков были выделены из состава МПВО 35 бригад (по 30 бойцов в каждой), которые были прикреплены для обучения к ремстройконторам и строительным организациям[448]. Постепенно, к середине второй блокадной зимы, положение с водопроводом и канализацией было выправлено. Уже никто не ходил за водой на Неву, как зимой 1941–1942 г., в крайнем случае жители теперь без всякой очереди могли набрать воды из водоразбора, расположенного если не во дворе их дома, то в соседнем дворе.

Настоящим праздником для населения блокированного города стала подача электроэнергии в жилые дома. Если в ноябре 1942 г. лампочки в квартирах ленинградцев зажглись всего на 2 дня – 7 и 8 ноября, а потом город снова погрузился в темноту, то в декабре 1942 г. началось постепенное подключение домов к электросети на постоянной основе. 15 декабря 1942 г. электрический свет появился сразу в 333 жилых домах, а до 1 января 1943 г. электроэнергию получили 3 тыс. жилых домов[449]. Лимит расходования энергии был установлен на семью в сутки всего 2 гВт/ч, что позволяло пользоваться только одной 40-ватной лампочкой с 7 час. вечера до 12 час. ночи. Подключать какие-либо электроприборы было категорически запрещено[450], и многие блокадники не забыли текст стандартного извещения, которое им пришлось тогда подписывать: «Извещен, что за включение электронагревательных приборов буду отдан под суд…». Тем не менее даже одна разрешенная для пользования лампочка вселяла в горожан надежду, что лучина и коптилка первой блокадной зимы больше не вернутся в их быт.

Улучшение снабжения блокированного Ленинграда электроэнергией позволило наладить бесперебойное движение пассажирского трамвая. В декабре 1942 г. на линию выходили более 400 трамвайных вагонов. Для обеспечения нормальной работы трамвая не хватало квалифицированных специалистов, их приходилось искать по всему городу, возвращать с оборонного строительства, лесозаготовок и торфоразработок, а также заново готовить из пришедших на трамвайное производство женщин и подростков. На протяжении всей второй блокадной зимы проводилась систематическая уборка снега с основных магистралей города, в особенности с трамвайных путей. В помощь дворникам привлекалось население соседних домов, рабочие и служащие предприятий и учреждений, выходившие на воскресники по уборке города. В дни больших снегопадов и метелей привлекался личный состав МПВО, а в чрезвычайных условиях – воинские части с их автотранспортом[451].

В декабре 1942 г. учебные занятия проходили в 84 школах Ленинграда, в которых обучалось 27 тыс. детей, или всего 6 % довоенного контингента. Столь резкое снижение количества учащихся объяснялось тем, что в результате эвакуации 1942 г. из города были вывезены дополнительно десятки тысяч детей, а также тем фактом, что из-за болезни и слабости основную массу учащихся составляли ученики младших классов, так как большинство детей старшего школьного возраста трудилось вместе со взрослыми на производстве или занималось в ремесленных училищах и школах ФЗО. В жизни маленьких ленинградцев школы играли главную роль. Для многих из них школа стала вторым домом, в котором они проводили практически целый день, подчиняясь режиму трехразового питания: завтрак – с 8 час. 15 мин. до 9 час. 50 мин.; обед – с 14 до 16 час.; ужин – с 18 час. до 19 час. 30 мин.[452] В декабре 1942 г. при 52 детских столовых было организовано усиленное питание для 15 тыс. детей школьного и дошкольного возраста[453].

По постановлению Совнаркома СССР в 1942/1943 учебном году во всех школах вводилась военно-физическая подготовка; дети обучались строевой подготовке, знакомились с материальной частью оружия, учились пользоваться противогазами. В условиях города-фронта обучение детей в период второй блокадной зимы по-прежнему было сопряжено с большими трудностями. Учительница 50-й школы Приморского района С. Н. Саговская вспоминала: «Зима. Паровое отопление в школе не действует. Топятся самодельные печки-времянки. Тепла от них мало, зато дыма много, полная зависимость от погоды. Ветер благоприятный, печка топится хорошо, подул с другой стороны – весь дым хлынул в комнату. Но как бы ни топилась времянка, а в классах холодно. Сидим в пальто, валенках, шапках, рукавицах. За ночь замерзают чернила, утром отогреем на печке. Устный урок проводить легче, урок письма проходит очень тяжело. Мерзнут руки. Дуют ребята на покрасневшие, окоченевшие пальцы, греют их своим дыханием и снова пишут. Прекращать работы нельзя: программа должна быть выполнена. Временами над школой свистят снаряды, доносятся глухие разрывы. К свисту снарядов мы привыкли, а если разрывы снарядов не слишком близки, продолжаем работать: нам некогда»[454]. После посещения осажденного Ленинграда А. Фадеев особо отметил подвиг его школьников, помогавших взрослым защищать свой город. «И самый великий подвиг школьников Ленинграда в том, что они учились, – писал он. – Да, они учились, несмотря ни на что, а вместе с ними навеки сохранится в истории обороны города прекрасный мужественный образ ленинградского учителя»[455].

В декабре 1942 г. в блокированном Ленинграде была открыта 51 школа для взрослых, в которой стали обучаться без отрыва от производства свыше 5, 5 тыс. человек[456]. Это были первые школы рабочей молодежи в нашей стране. Их возникновение было связано в первую очередь с тем, что подготовка квалифицированных кадров из недавно пришедшей на производство молодежи тормозилась ее низким образовательным уровнем. Обсуждая эту проблему на своем заседании в ноябре 1942 г., бюро горкома партии предложило городскому отделу народного образования открыть в ближайшее время вечерние школы для рабочей молодежи. В принятом специальном постановлении «Об организации общеобразовательных школ для взрослых» Исполком Ленгорсовета обязал руководителей предприятий и учреждений города создать условия для обучающихся в вечерних школах[457]. Первые школы рабочей молодежи были организованы при крупнейших предприятиях города: Кировском заводе, заводах «Большевик», им. Н. Г. Козицкого и др. Среди учащихся преобладали подростки, пришедшие на предприятия со школьной скамьи. Тогда же открылась и городская заочная школа для взрослых: ее учениками стали юноши и девушки, бывшие домохозяйки, вставшие за станки, и даже старые производственники[458].

Организация вечерних школ рабочей молодежи в условиях города-фронта оказалась нелегким делом. Не хватало учителей, учебников, оборудования, помещения были мало приспособлены для занятий. Часть молодых рабочих, испытывая большую производственную нагрузку, не хотела повышать свой уровень образования, полагая к тому же, что в военное время учиться незачем. Но основная масса молодых рабочих с большим желанием и упорством овладевала знаниями. «Учиться было трудно, – вспоминала впоследствии одна из работниц, обучавшихся в вечерней школе. Весь 1942 год занимались в бомбоубежищах, в одной комнате занималось одновременно несколько классов. Готовить домашние задание у нас не было условий, ни времени, ни учебников. Учителя так строили уроки, что за 45 минут выучивали новый урок, новую тему…. Иногда приходила мысль бросить школу. Мысль эта возникала не потому, что не хотелось учиться, а физическое переутомление вызывало апатию. И все же ни один из поступивших тогда учиться не ушел. В этом была большая заслуга наших преподавателей, которые стали для нас самыми близкими и родными людьми…»[459]. Среди первых организаторов и учителей школ рабочей молодежи были подлинные энтузиасты народного образования: Н. П. Аникеева, В. А. Виноградов, К. Н. Гуляева, Е. И. Лебедева, Б. В. Матисов, А. Н. Миронова, М. В. Никитина, В. С. Никольская, В. Р. Соловьев, А. Н. Ширяева и многие другие[460].

В декабре 1942 г. в Большом зале Ленинградской филармонии продолжались концерты симфонического оркестра под управлением К. И. Элиасберга с участием скрипачки Г. Бариновой из Москвы[461]. Там же проходили и концерты мастеров Ленинградской эстрады, в которых выступали Г. В. Богданова, Б. М. Вронская, Р. И. Гербек, А. С. Егорова, Н. В. Пельцер и др. В Городском театре, работавшем в помещении Ленинградского театра комедии, с большим успехом проходили пьесы «Русские люди» К. Симонова, «Фронт» А. Корнейчука[462]. 13 декабря, в воскресенье, состоялся так называемый правительственный концерт в Смольном, в котором приняли участие известные певцы А. Атлантов, И. Нечаев, Г. Скопа-Радионова. Исполнялись фрагменты из опер «Иван Сусанин», «Евгений Онегин». Симфонический оркестр под управлением К. И. Элиасберга исполнил торжественную увертюру «1812 год» П. И. Чайковского[463].

6 декабря 1942 г. состоялось первое после полуторагодового перерыва заседание Всесоюзного театрального общества. Оно проходило на квартире его временного председателя правления, народной артистки СССР В. А. Мичуриной-Самойловой. Его участники – А. Д. Бениаминов, И. А. Нечаев, Е. П. Студенцов, Л. В. Шапорина, Н.Я.Янет и др. – обсуждали насущные вопросы театральной жизни города-фронта[464].

22 декабря 1942 г. Указом Президиума Верховного Совета СССР были учреждены медали «За оборону Ленинграда», «За оборону Одессы», «За оборону Севастополя» и «За оборону Сталинграда». Согласно положению ими награждались «все участники героической обороны Ленинграда, Одессы, Севастополя и Сталинграда», в том числе «лица из гражданского населения, принимавшие непосредственное участие в обороне».

Ленинградцам еще предстояло узнать об этой радостной новости, как и о предстоящем в скором времени наступлении, в ходе которого будет прервана многодневная блокада города. А пока они работали на эту победу, жили ее предчувствием и слухами о ней. «Никто нам ничего утешительного не сообщал, все планы предстоящего наступления были секретны, – вспоминал радиожурналист Л.Е.Маграчев. – Об этом не писалось в газетах, а по радио на эту тему и заикнуться было нельзя. Но вот удивительно – оглядываясь сейчас на прошлое, восстанавливая в памяти декабрь 1942 года, отчетливо вспоминаешь: да, город был туманен, хмур, мрачен, да, угнетали усилившиеся опять обстрелы, но что-то такое происходило (что никто не мог объяснить), предчувствовались какие-то события, необыкновенные изменения к лучшему…»[465].

Выступая в канун нового, 1943 года по ленинградскому радио, Ольга Берггольц в предчувствии грядущей победы сказала: «Мы победили их, победили морально – мы, осажденные ими! Потому и подходим мы к встрече сорок третьего года более сильными, чем в прошлом году. А радостные вести об ударах, которые наносит наша славная армия немецким захватчикам, гоня их от Сталинграда, наполняют сердца счастьем, и легче становится переносить нам наши трудности, и легче работается, и так хочется самому, физически, своими руками помочь далеким от нас армиям вернуть многострадальной нашей родине мир и покой»[466].

Документы

Из блокадного дневника старшего бухгалтера Института легкой промышленности Н. П. Горшкова 1942 год. Декабрь.

1 декабря. Ночью были две воздушные тревоги:

1 – с 1 ч 50 мин до 2 ч 15 мин.

2 – с 4 ч 40 мин до 5 ч 08 мин.

Вдали стреляли зенитки. Ясное морозное утро, t -13°. Светит луна. Тихо. Ни единого выстрела. Днем редкая облачность, без осадков. Мороз держится. Стреляют редко. Вечером пальба, сходная с обстрелом. На небе частые вспышки от далеких выстрелов. В городе никаких перемен. Трамваи ходят с перерывами, вызывая нарекания пассажиров.

2 декабря. С ночи беспрерывно сыплет мелкий снег. Повсюду намело сугробы. Трамваи ходят с задержкой. В 7 ч утра t -8°. В это время до рассвета – сильная арт. пальба. Днем отдельные залпы тяжелой артиллерии. Снег перестал сыпать с 15 ч. Температура поднялась до 0°. Вечером арт. перестрелка. Слышны выстрелы наших орудий и выстрелы врага и разрывы снарядов. На небе в разных сторонах горизонта видно много вспышек. Несмотря на лунную ночь, вражеских налетов нет.

3 декабря. В 7 ч утра пасмурно. Мороз t -7°. Небольшой ветер. Иногда слышны отдаленные арт. выстрелы. Около 10 ч. пошел снег. Днем небольшая облачность, иногда светит солнце. В городе идет усиленная уборка снега. Вечером – редкие выстрелы.

4 декабря. Утром, в 7 ч редкая облачность, сквозь которую проглядывает серп луны. Мороз t -9°. Издали вдалеке бухают одиночные выстрелы.

В 11 ч. посыпался густой снег хлопьями. В остальной части дня пасмурно. Вечером пальба продолжалась. На небе частые вспышки, в особенности в юго-восточной части горизонта.

5 декабря. День Сталинской Конституции. Сегодня повсюду рабочий день. Утром пасмурно, без осадков, t -8°. Холодный восточный ветер. Изредка далеко-далеко бухают тяжелые пушки.

За день ничего особенного не произошло. Подсыпало еще снегу. С фронта слышна обычная редкая пальба, а вечером видно много отраженных вспышек. Трамваи ходят плохо.

6 декабря. Воскресенье. Пасмурное темное утро. Морозец -5°. Падает мелкий снежок. Тихо. Еще до полудня редкая арт. пальба возобновилась и продолжалась весь день и вечер. Вечером на горизонте обычные вспышки, в особенности в северной и западной стороне. Погода весь день облачная, изредка падал снег. Холодный восточный ветер.

7 декабря. Ночью был обильный снегопад. Повсюду намело огромные сугробы снега. Трамвайные пути занесены. Вагоны трамвая не могут пробиться, буксуют. Некоторые линии совсем не работают. Видя невозможность ехать на трамвае, большинство людей идет пешком и опаздывает на работу. В 7 ч утра мороз t -5°. Восточный ветер вьюжит снег. Иногда слышны одиночные арт. выстрелы. Весь день беспрерывно сыплет мелкий снег. На уборку снега мобилизовано много рабочих бригад. Повсюду большие груды сгребенного снега. Проход и проезд транспорта затруднен. Трамваи часто не могут пробить себе путь, сходят с рельс и портятся.

Температура днем держится около -2-3°. На улицах много пешеходов. Арт. пальба почти совсем стихла. Вечером на небе обычные вспышки далекой стрельбы

8 декабря. В 6 ч утра чистое, звездное небо. Мороз -8°. Небольшой ветер. Ночью снегопада не было. Утро ясное, хорошее, бодрое. Тихо. Трамваи ходят относительно исправно, но повсюду переполнены. Днем облачная погода. Мороз усилился до -10°. Без осадков.

С утра весь день и вечер очень тихо. Не слышно ни единого выстрела. Вспышек на небе тоже мало. Чем объясняется это сегодняшнее затишье?

9 декабря. С утра пасмурно, без осадков. Мороз -10°. Безветренно. Тишина. Не слышно ни единого выстрела. Весь день проходит спокойно. Погода облачная. Мороз держится около -10°. Вечером в 21 ч 52 мин при чистом звездном небе зазвучала воздушная тревога. Отбой дан ровно через час.

Где-то вдали были слышны несколько выстрелов. Ночь прошла тихо.

10 декабря. Утро ясное, звездное. Мороз -15°. В 11 ч 18 мин воздушная тревога, отбой дан в 11 ч 33 мин. Вторая тревога – с 13 ч 07 мин до 14 час. Вспыхивали и затихали залпы зениток. Иногда стреляли тяжелые орудия.

К вечеру подул сильный южный ветер со снегом. Температура резко стала повышаться. Вспышки в восточной стороне.

11 декабря. Утром пасмурно, идет дождь, t +2°. Ветрено. На улицах сыро, скользко, темно. Пешеходы часто падают. Трамваи идут с большими перебоями. Создается давка при посадке, теснота и ругань среди пассажиров. На остановках тучи народа.

С утра арт. пальбы не слышно. Около 17 ч начался сильный обстрел и продолжался беспрерывно до 20 ч. Штаб МПВО предупредил население по радио об опасности во Фрунзенском, Куйбышевском и в других районах города.

После отбоя было еще несколько отдельных взрывов. На Невском пр. оказались повреждения, оборваны трамвайные провода. На участке около Литейного проспекта не пропускали пешеходов после прекращения обстрела. Снаряд взорвался против кинотеатра «Титан».

Весь день продолжалась оттепель, t +2°, иногда шел дождь. Вечером очень темно, сыро.

12 декабря. Утром в 7 ч звездное небо, t0°. В начале восьмого часа слышны звуки пальбы. Трамваи работают неудовлетворительно. После длительных интервалов вагоны идут подряд друг за другом. Днем погода хорошая, большей частью ясно, редкая облачность. Начинает слегка морозить. В 13 ч 40 мин объявлена воздушная тревога. Отбой дан через 25 минут, было тихо.

Сегодня обстрела не было. Вчерашний обстрел был самый сильный и продолжительный за все время войны. Он продолжался около трех часов. Много снарядов взорвалось в районе Литейного просп., Невского, ул. Чайковского, в начале Лиговки, близ площади Островского и в др. местах. Были жертвы.

13 декабря. Воскресенье. С утра льет дождь. Небо покрыто густыми темными облаками, t 0°. Слабый ветер. Весь день проходит тихо. Пальбы совсем не слышно. Дождь идет не переставая, размывает уплотненный снег и лед, еще во многих местах не убранный после бывших больших снегопадов. На улицах всюду большие лужи и кучи талого мокрого снега. Поздно вечером и ночью были одиночные арт. выстрелы.

14 декабря. Утро очень темное, в 8 ч t около 0°. Идет дождь. Тихо. Весь день пасмурно. Иногда моросит мелкий дождь, t +2°. Сыро. Редкие отдаленные выстрелы.

15 декабря. Утром в 7 ч очень пасмурно. Дует холодный северный ветер. Морозит, t до -3°. Нигде не стреляют. Тихо. Иногда сыплет мелкий снежок. Метет.

Во второй половине дня стало проясняться. Мороз -6°. Гололедица. Вечером светят луна и звезды. Холодеет. Все тихо, но вдруг иногда бухают пушки.

16 декабря. Звездное утро. Мороз -13°. Тихо. Весь день стояла ясная морозная погода. Безветренно. Изредка вдалеке продолжают бухать одиночные выстрелы. Сегодня трамваи ходят относительно хорошо. Вечером также прекрасная погода. На чистом звездном небе ярко сияет неполная луна. Город хорошо освещен ее лучами.

В 20 ч 18 мин зазвучала тревога, но через одну минуту, еще не замолк тревожный сигнал, как дали отбой. Должно быть, вышла какая-то ошибка. Ночью – воздушная тревога с 0 ч 25 мин.

Орудийные выстрелы были слышны с вечера с перерывами в течение всей ночи.

17 декабря. Утром пасмурно. Мороз -12°. Безветренно. Небольшой туман. В начале Литовской ул. (около Жуковской) пожар в большом 5-этажном доме. Горит верхний этаж. Пламя бьет из окон. Усиленная топка печей-времянок (буржуек) и недостаток воды могут служить распространению пожаров в зимнее время. Обычно утром, после приготовления кипятка, все уходят на работу, и квартиры остаются без надзора.

Днем пасмурно. Небольшой ветер. Без осадков. Стреляют далеко и очень редко. Ночью очень сильная арт. пальба, далекая и близкая.

18 декабря. С ночи насыпало много снега. Утром пасмурно, без ветра. Мороз -12°. Днем хорошая мягкая погода, t -6°. Падают редкие хлопья снега. Повсюду идет усиленная уборка выпавшего ночью снега. Одиночные арт. выстрелы очень редки.

19 декабря. Утро пасмурное. Мороз -7°. Без осадков. Днем погода без перемен, несколько теплее, до -5°. Изредка бухают тяжелые пушки.

Днем погода мягкая, облачная, t -5°. Вечером – одиночные выстрелы вдалеке.

20 декабря. Облачно. Утром легкий мороз -4°. Тихо. День пасмурный, без осадков, t -2°.

По радио слышали об успехах наших войск в районе среднего течения р. Дона. Захвачены большие трофеи. Наступление наших войск продолжается.

Здесь в течение дня слышны отдельные залпы артиллерии. В городе никаких существенных перемен. Идет усиленная уборка снега.

21 декабря. Очень темное пасмурное утро, t +1°. Ночью выпало много снега. Сыро. В 9 ч пошел дождь и продолжался весь день, t днем до +2°. Обычная редкая арт. пальба.

22 декабря. Самый короткий день в году, и здесь, в Ленинграде, его продолжительность – 5 ч 52 мин. Утро темное, стелется туман, 10°. Более мерзкая погода бывает редко. Сквозь туман моросит дождь или иногда сыплет мокрый снег. Под ногами месиво из талого снега, под которым бугры льда. Не только вечером, в сплошной темноте, но и днем многие прохожие скользят и падают. Такая погода простояла весь день. Вечером туман сгустился, и город окутала сплошная мгла. Сегодня весь день не слышно пальбы.

23 декабря. Утро туманное, сырое. Без осадков, t 0°. Слякоть. Около 8 ч на небе видны отражения вспышек от далекой пальбы.

Изредка слышны глухие удары тяжелых орудий. На фронте, в юго-восточной стороне, по-видимому, идет бой.

День проходит спокойно. Погода пасмурная, стоит туман. Без осадков, t 0°. Сыро. Скользко

24 декабря. Пасмурно, Слегка подморозило, t -1°. Весь день слышны одиночные арт. выстрелы.

Днем 10°, туман, без осадков. Небольшой ветер с юга. В городе обычная жизнь в условиях блокады.

25 декабря. Утро облачное, лунное, облака быстро бегут с юга. Ветрено, t-l°.

Днем погода без перемены, несколько теплее, до 0°. Весь день слышны отдельные залпы тяжелых орудий. Вечером до восхода луны очень темно. Около 8–9 ч вечера сыпал мелкий мокрый снег. Изредка стреляют.

26 декабря. Утро пасмурное, темное. Мороз -3°. Днем погода не меняется. Временами сыплет мелкая изморозь. В течение всего дня слышны отдельные залпы тяжелых орудий. Вечером – пальба и вспышки, которые к поздней ночи усилились.

27 декабря. Воскресенье. С утра оттепель, t 0°. С крыш течет. На улицах мокро и скользко. Днем моросил дождь. Изредка слышны одиночные арт. выстрелы. Днем сравнительно тихо, но вечером пальба значительно усилилась. В некоторых районах города производился воскресник по уборке дворов и улиц от снега и льда. Погода теплая, t + 1°.

28 декабря. Всю ночь и рано утром велась арт. пальба. К 8 часам стихла. Пасмурно, t 0°. Оттепель продолжается.

Днем арт. стрельба возобновилась и вечером значительно усилилась. Всю ночь стреляли. Слякоть, t около 0°.

29 декабря. С ночи слегка подморозило. Утром, в 7 ч, t -4°. Ветер порывистый с юга. До рассвета были одиночные арт. выстрелы. Днем, в особенности во второй половине, очень сильная арт. пальба. Воздушная тревога с 18 ч 50 мин до 19 ч 33 мин прошла спокойно. Где-то вдали стрельба. Прожекторы щупают небо. Днем летали наши патрульные самолеты. Погода сегодня простояла хорошая, ясная, только дул холодный, порывистый ветер с северо-запада. Мороз легкий, до -5°. Вечером – звездное небо и сильная арт. пальба. 2-я воздушная тревога – с 22 ч 07 мин до 23 ч 18 мин.

3-я тревога зазвучала в 23 ч 45 мин, отбой в 1 ч 11 мин. Ночь светлая, лунная, тревожная. Слышны арт. стрельба и глухие удары.

30 декабря. Ночью завыла сирена воздушной тревоги в 3 ч 35 мин, отбой дан в 4 ч 45 мин, Затем утром – тревога с 6 ч 5 мин до 7 ч 15 мин, проходит относительно тихо. Утром прозрачная редкая облачность. Светит луна. Мороз -8 °.

Весь день идет сильная арт. пальба крупных орудий. Около 13 ч. сильно били зенитки по самолетам-разведчикам врага, появившимся очень высоко в небе.

31 декабря. За ночь насыпало много снега. Утром сплошная облачность. В 8 ч. t -6°. Иногда сквозь поредевшие облака тускло светит луна. Стрельбы не слышно. Днем изредка одиночные выстрелы. Погода без перемен. На небе видны вспышки далеких выстрелов. По улицам несут новогодние елки, но в продаже елок мало. В школах и в детских садах устраиваются вечера с елкой для детей. Население готовится к встрече Нового года. Выдали по карточкам всем по одному литру пива. В прошлый год было выдано виноградное вино.

Архив Большого Дома. Блокадные дневники и документы / сост. С. К. Бернев, С. В. Чернов. СПб., 2004. С. 143–149.

ДИРЕКТИВА

Ставки ВГК № 170696 командующим войсками Волховского и Ленинградского фронтов

2 декабря 1942 г. 01 ч 00 мин

1. План операции по Волховскому и Ленинградскому фронтам утвердить.

2. Операцию ударной группы Волховского фронта проводит командарм 2-й ударной под непосредственным руководством зам. ком. фронтом генерал-лейтенанта Федюнинского. Ком. фронтом помимо своих обязанностей по фронту осуществляет наблюдение за действиями вспомогательной группы войск.

3. Операцию ударной группы Ленинградского фронта проводит командарм 67 под непосредственным руководством командующего фронтом генерал-лейтенанта Говорова.

4. Готовность операции – к 1 января 1943 г.

5. Операцию при телефонных переговорах и переписке именовать «Искра».

6. Координация действий обоих фронтов поручается маршалу Ворошилову К. Е.

Ставка Верховного Главнокомандования

И. СТАЛИН

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. М.; СПб., 2005. С. 127.

ДИРЕКТИВА

Ставки ВГК № 170703 командующим войсками Волховского и Ленинградского фронтов по прорыву блокады Ленинграда и подготовке Мгинской операции

8 декабря 1942 г. 22 ч 45 мин

Совместными усилиями Волховского и Ленинградского фронтов разгромить группировку противника в районе Липка, Гайтолово, Московская Дубровка, Шлиссельбург и, таким образом, разбить осаду г. Ленинград, к исходу января 1943 г. операцию закончить.

Закрепившись прочной обороной на линии р. Мойка, пос. Михайловский, Тортолово, обеспечить коммуникации Ленинградского фронта, после чего войскам дать 10-дневный отдых.

В первой половине февраля месяца 1943 г. подготовить и провести операцию по разгрому противника в районе Мги и очищению Кировской железной дороги с выходом на линию Вороново, Сиголово, Войтолово, Воскресенское.

По окончании Мгинской операции войска перевести на зимние квартиры.

Настоящий приказ довести до командиров полков включительно. Получение подтвердить. Исполнение донести.

Ставка Верховного Главнокомандования И.СТАЛИН, Г.ЖУКОВ

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. М.; СПб., 2005. С. 128.

В. И. Демидов. «Боеприпасы для прорыва блокады»

С каждым днем беспокойство командующего Ленинградским фронтом по поводу слишком медленного наращивания боезапаса к прорыву возрастало. Однажды он сказал своему начальнику артзапаса: «Надо увеличить сборку выстрелов. Хотя бы на две-три тысячи в сутки. Промышленность обеспечит всем, что нужно…

– Даже не знаю, что и ответить, Леонид Александрович… – сокрушенно развел руками Голубев. – Девушки на сборке выматываются из последних сил. Я уже, наверное, надоел им со своими призывами. Может быть, выговоров на секунду задумался.

– Хорошо, – сказал он, – поедем.

Подвижная сборочная мастерская (ПСМ-21) вышла из суровой зимы 1941/42 года в очень тяжелом состоянии. Даже вагончики этого «завода на колесах» из зеленых стали грязно-бурыми, потемневшими. В довершение всех общих для города бед на этом важнейшем объекте вышла из строя единственная силовая электростанция – лопнул от постоянного перенапряжения поршень. Не успели его заменить – заморозились трубопроводы. Работа в мастерской замерла.

– Начальник собрал совещание, – рассказывал мне Валентин Григорьевич Хрущев, отвечавший тогда в ПСМ за всю ее энергетику. – «Что делать?» – Размораживать трубы, говорю. «Как это размораживать, если все кругом порохом пропитано?.» – «А так: двух автоматчиков, чтобы пожарных к нам не пускали, и – паяльными лампами». Сначала возмутились. А деваться куда? Начальник с капитаном Федором Карповичем Бугайцом сами лазили по всей линии трубопроводов – отогревали… Потом изыскивали, как говорится, тепловой агрегат: можно сказать, силком утащили паровоз с Финляндского вокзала вместе с машинистом. Он и давал нам пар для всей ПСМ – на разрытых где попало остатках угля, на отходах от укупорки…

К лету 1942 года личный состав мастерской почти полностью обновился: в конце мая Военный Совет фронта провел первую широкую мобилизацию ленинградок в армию.

– Я фабричная девчонка была, со «Скорохода», – представилась мне ветеран ПСМ Александра Кузьминична Афанасьева, – и отец тут до войны работал, и мать, и сестра… И я – кончила фабзавуч, стала кирзовые сапоги для красноармейцев тачать… И вот принесли мне повестку, вызвали в военкомат, спросили: «Замужем? Где муж?..» – «Где же еще? На фронте…» – «Дети?..».

Это был страшный вопрос. Перед самой войной дочка и младшенький Александры Кузьминичны выехали с яслями и детским садом на дачи. Девочку – она это знала – успели вывезти из-под Луги вглубь страны, а младшего она сама под бомбежками, по фронтовым дорогам доставила в Ленинград. И не уберегла. В мае 1942-го осколок фашистской бомбы попал ему в висок. Прямо у нее на руках…

…В стоявшей у станции Девяткино ПСМ ее назначили старшиной женской роты. 300 девчонок (замужних оказалось пять-шесть) прибыли кто в чем, голодные, не обогретые… Но вскоре освоились все. Выдали им новые гимнастерки, форменные юбочки, пилотки, кирзовые сапоги – что еще надо солдату. Помкомвзвода Вера Соловьева провела по отделам: здесь – такие операции, тут – такие-то, будем собирать боеприпасы для фронта.

И началась работа.

…Я смотрю на сохранившиеся у некоторых ветеранов фотографии. Сырая – даже на фото заметно, – промозглая землянка в полсотни квадратных метров, два покрытых резиной стола, проем в стенке…

– Вот через эту «дыру», – поясняет мне Александра Кузьминична, – Тася Семенова (Таисия Александровна, она тогда молоденькая и еще с силой была) подавала нам выстрелы. Вера Соловьева – с тюлевой фабрики – принимает и кладет их на стол. Двое ввинчивают в них взрыватели: первая – Рая Мулькова (Ираида Васильевна, сейчас в Тихвине живет) – раз – ключиком полукруг, чтобы взрыватель вошел правильно, а Клавдия Сергеевна Константинова (Китова сейчас) – уже «на нет» докручивает… Как «накрутишься» вот так по семь, восемь, до двенадцати тысяч раз доходило в смену, – так трупом на нары и свалишься… Но ведь работали. И еще покрикивали: «Не задерживай потока! Давай скорей, старшина!..».

Сама я частенько на укладке стояла. Тут уж вместе с мужичками работали: тяжело – в ящичек-то это минимум когда два выстрела входило, а так – три, четыре; для семидесяти шести полковых и дивизионных – и по пять штук.

Но вообще-то я на всех операциях побывала: и в гильзовом на нагелях, и на маркировке, и на взрывателях… Кроме, пожалуй, второго отдела – у нас его в шутку «блатным» называли: там патронирование – пороховые заряды вкладывали или насыпали в гильзы. Работа чистая, сухая и не тяжелая. Туда мы самых слабеньких направляли…

А Говоров? Говоров у нас себе такую шишку о притолоку набил в землянке, что не знали, что и будет! Здорово стукнулся головой… А я стою по стойке «смирно», вся распаренная, грязная, в ватных штанах, майке, и не знаю, что делать. Промямлила что-то вроде того, что извините, что не по форме… Промолчал. Потом стал спрашивать… А что говорить? – и так все видно. Помню, он спросил: «Смена вам бывает?» – «Пока не выполним задания – какая смена…» – «Увеличьте норму мыла, пожалуйста, – попросила Таня Добычина, – а то очень уж работа грязная…».

Говоров и уехать не успел, как уже позвонили из штаба тыла и сообщили, когда можно приехать за мылом, специальным рабочим и теплым обмундированием и другим имуществом.

Командующий пробыл у «пэсээмовцев» долго и под вечер вручил в красном уголке пятерым из них ордена и медали.

– Я как получила свою медаль «За боевые заслуги», – улыбается Александра Кузьминична, – так, на что уж была бой-баба, только прошептала: «Служу Советскому Союзу» – И как дура расплакалась… Потом каждый день бегала к офицерам, выпрашивала мастику, чтобы медаль почистить…

– Вот после этого у нас и началась самая тяжелая работа, – вздохнула Александра Кузьминична Афанасьева, старшина роты в отставке, – по двенадцать, по пятнадцать тысяч выстрелов собирали в сутки. И никто не плакался. Как Говоров тогда сказал – фронту нужно…

Демидов В. И. Снаряды для фронта. Л., 1985. С. 215–218.

Из воспоминаний начальника Инженерного управления Ленинградского фронта Б. В. Бычевского

…Погода стояла мягкая, и лед на Неве нарастал медленно. Мы в управлении приуныли. Перспектива взрывать лед и зимой наводить понтонный мост через Неву для тяжелых танков совсем не улыбалась.

Из Москвы меня уже не раз спрашивал начальник инженерных войск Красной Армии генерал-лейтенант М.П. Воробьев о наших планах. По его мнению, необходимо строить наплавной мост; усилить тонкий лед под тяжелые танки вряд ли удастся.

В эти дни я встретил старого друга – метростроевца Ивана Георгиевича Зубкова. Он тоже решал сложнейшую инженерную задачу – строил железнодорожный мост на сваях через все Ладожское озеро.

– Работенка нам по плечу! – хвалился Зубков. Тридцать километров свайного моста! Слыхал ты что-нибудь подобное?!

– Черт тебя знает, Иван, что ты еще выдумаешь за время войны! – посмеялся я. – Столько свай забивать – это же на всю зиму хватит! А если будет большая подвижка льда? Срежет твои опоры.

– Сбережем! Вот увидишь!.. С первым поездом сам поеду.

Потом Иван Георгиевич переходит на полушепот:

– Ты мне вот что скажи, начальник. Слыхал я, что вы усиленно к прорыву блокады готовитесь. Успею я к тому времени на Ладоге мост достроить или придется всю технику и людей на Неву перебрасывать?

Посвящать его в сроки и план операции я не мог.

Но рассказал о своих затруднениях. Зубков присвистнул:

– Ну, братцы, не завидую я вам. По-моему, дохлое это дело.

И все же наши инженеры нашли выход из положения.

Через несколько дней после встречи с Зубковым ко мне зашел начальник технического отдела майор Л. С. Баршай.

– Товарищ генерал, дерево-ледяную балку придумали. Вот посмотрите.

Проект действительно отличался оригинальностью и новизной. Товарищи из технического отдела предлагали колейный настил и поперечины его – шпалы – крепить ко льду сквозными болтами. Болты смерзнутся со льдом, и настил как бы приварится ко льду. Даже Пилипец, скептически воспринимавший каждое новшество, на этот раз одобрительно запыхтел трубкой:

– Молодцы. Лучше не придумаешь.

Николай Михайлович Пилипец так загорелся идеей Баршая, что сам взялся за подготовку к испытаниям.

41-й батальон, которым командовал теперь капитан Е. П. Гуляницкий, построил на Неве пробный участок настила. На него поставили тягач с грузом в тридцать тонн. Прогиб льда оказался небольшим, конструкция выдержала груз. Теперь надо было опробовать ее при движении танка Т-34. Для этого требовалось разрешение.

Говоров принял меня вечером. Он внимательно, неторопливо рассматривал проект настила, когда в кабинет вошел К. Е. Ворошилов, приехавший в Ленинград в качестве представителя Ставки.

Увидев на столе чертеж, маршал со свойственной ему живостью заинтересовался им.

– Ишь, хитрецы, что надумали! – удивился он. – Когда испытываешь, Бычевский?

Узнав, что намечаем заняться этим на следующий день, предложил:

– Давайте, Леонид Александрович, поедем. Очень интересная конструкция.

Говоров продолжал молча рассматривать чертеж, расчеты и план организации скоростных работ. Затем покачал головой:

– Я думаю, подождем ехать, Климент Ефремович.

Лучше, если понтонеры с Барановым вначале сами проверят.

– Ничего, ничего! Готовь, Бычевский, на завтра испытания. Приедем.

Мои попытки уговорить Ворошилова пока повременить ни к чему не привели. Говоров недовольно пробурчал что-то, но Ворошилов еще раз подтвердил, что обязательно приедет.

И вот на другой день на Неву в район Ново-Саратовской колонии нагрянула большая группа командиров. Помимо К. Е. Ворошилова, Л. А. Говорова и А. А. Кузнецова приехали Г. Ф. Одинцов с несколькими артиллеристами и много танкистов.

Командующий бронетанковыми войсками генерал В. И. Баранов докладывает Л. А. Говорову о готовности к испытаниям. На лед сначала выходят танки Т-60 из 61-й бригады, которая при прорыве будет действовать в первом эшелоне. Легкие машины быстро пересекают полукилометровую реку прямо по неусиленному льду. Саперы взрывают грунт на том берегу, облегчая преодоление крутых подъемов.

После этого я веду всех прибывших на «пришитую» ко льду дорогу для танков Т-34.

– Здорово придумали, ничего не скажешь, – продолжает восторгаться Ворошилов.

Виктор Ильич Баранов стоит рядом с ним и отмалчивается. Накануне он мне заявил:

– Имей в виду: утопишь танк – больше не дам. Мне сейчас тоже лучше помолчать. На душе, конечно, кошки скребут, но я делаю вид, что абсолютно спокоен. У Пилипца замечаю, несмотря на мороз, капельки пота на носу.

Машину поведет сержант Михаил Иванов. Это молодой, веселый парень. В боях он бывал, в машине уверен и сейчас смотрит вокруг спокойно, с прищуром, будто прицеливается.

– Ну давай, друг, иди ровно, без рывков и только по колее, – инструктирует его Гуляницкий.

– Порядок, товарищ капитан, – бодро отвечает танкист. – На всякий случай люк будет открыт – выскочу…

Вслед за двинувшимся танком пошли К. Е. Ворошилов и Л.А. Говоров. А затем вереницей и остальные.

Характер маршала известен: раз пошел – не остановишь. Позади осталось уже метров сто пятьдесят, и вдруг лед угрожающе затрещал. В следующую секунду под танком появляются и расползаются во все стороны трещины. Бруски колеи вздыбливаются. Проходит еще мгновение, и лед проваливается. Танк будто нехотя опускается в воду.

Среди ледяного крошева показывается голова танкиста. Его мгновенно подхватывают понтонеры. Кто-то сует флягу с водкой. Иванов пьет, оторопело поглядывая на маршала и генералов.

– Бегом! – подает команду командир 220-й танковой бригады полковник Шпиллер, и сержант бежит переодеваться.

– Наградить орденом Красной Звезды орла, – говорит К. Е. Ворошилов. А мне грозит пальцем:

– С тобой, Бычевский, у нас еще разговор впереди…

Командующий фронтом более спокоен. Он приказывает разобраться в причинах неудачи, напомнив, что до начала операции остается совсем немного времени.

Все уезжают. Мы с Пилипцом и Лисовским возвращаемся к полынье. Мороз лютый, но нам жарко.

Причины разрушения льда установили быстро.

Оказывается, болты еще не успели смерзнуться с ним. Очень уж мы поспешили с испытанием.

Вечером доложил об этом Л. А. Говорову.

– Что дальше? – спрашивает он.

– Надо получше подготовиться и снова испытывать, товарищ командующий. Прошу дать еще танк.

– Другого не дам. Вытаскивайте утонувший… И испытывайте вдвоем с генералом Барановым. Больше чтобы никого не было…

Затонувшую машину наши понтонеры вытащили на следующий день. А еще через несколько дней мы провели второе испытание. Оно прошло вполне удачно. Танк четыре раза прошел по колейному настилу.

Саперы вздохнули с облегчением…

Бычевский Б. В. Город-фронт. Л., 1967. С. 210–214.

ДОКЛАД

командующих войсками Ленинградского и Волховского фронтов в Ставку Верховного Главнокомандования соображений о сроке начала наступательной операции «Искра»

27 декабря 1942 г.

Докладываем соображения по операции «Искра». Состояние всех подготовительных мероприятий к операции на сегодняшний день дает нам основание доложить, что к установленному Ставкой Верховного Главнокомандования сроку – 1 января готовность войск фронтов будет обеспечена. Начало операции ввиду крайне неблагоприятных метеоусловий нынешней зимы, характеризующейся затяжной оттепелью и, в связи с этим, совершенно недостаточной устойчивостью ледяного покрова на реке и плохой проходимостью болот, просим установить между 10–12 января. К этому времени по прогнозу создадутся более благоприятные зимние условия. День начала операции в пределах этого срока установить по соглашению фронтов с учетом выбора наиболее выгодной для операции погоды (видимость, летная погода). В связи с этим для того, чтобы не держать войска обоих фронтов продолжительное время в районах сосредоточения, поскольку это может демаскировать подготовку, просим срок готовности установить 8 января с расчетом иметь 2–3 суток для развертывания войск из районов сосредоточения в исходное положение.

АФАНАСЬЕВ

ЛЕОНИДОВ

ЗАХАРОВ

ПЕТРОВ

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. М.; СПб., 2005. С. 548–549.

ДИРЕКТИВА

командующего войсками Волховского фронта № 007/оп командующему 2-й ударной армией

28 декабря 1942 г. 01 ч 00 мин

1. Согласно приказу Ставки Верховного Главного Командования, войска Волховского и Ленинградского фронтов совместным ударом должны разгромить группировку противника в районе Липка, Гайтолово, Московская Дубровка, Шлиссельбург и таким образом разбить осаду города Ленинграда.

Закрепившись прочной обороной на линии р. Мойка, пос. Михайловский, Тортолово, обеспечить коммуникации Ленинградского фронта, после чего войскам дать 10-дневный отдых.

Подготовить и провести операцию по разгрому противника в районе Мга и очищению Кировской железной дороги от противника.

По окончании Мгинской операции войска перевести на зимние квартиры.

2. Приказываю:

Ударной группе войск Волховского фронта, объединенной в составе 2-й ударной армии, прорвать фронт обороны противника на участке Липка, Гайтолово, разбить Синявинско-Шлиссельбургскую группировку противника и выйти на соединение с Ленинградскими войсками, наступающими с фронта Московская Дубровка, Шлиссельбург.

Ближайшая задача – разгромить противника в районе Липка, роща «Круглая», Гайтолово, овладеть опорными узлами Рабочий Поселок № 1, Рабочий Поселок № 5, Синявино.

По выполнению ближайшей задачи надежно закрепиться на захваченном рубеже, прикрывшись с направления Шлиссельбург и обеспечив левый фланг армии с направления Келколово, ударной группе войск Волховского фронта, не задерживаясь, продолжать наступление с полным напряжением всех сил вплоть до соединения с наступающими войсками Ленинградского фронта.

Встреча ударных группировок фронтов планируется по условной линии Рабочий Поселок № 2, Рабочий Поселок № 6.

Условная линия встречи устанавливается для того, чтобы точно определить ответственность военных советов армий за выполнение задач, поставленных войскам каждой армии.

Если, однако, в ходе операции встреча на том или другом участке указанной условной линии не произойдет вследствие задержки войск одного из фронтов, армия, уничтожая противостоящего противника, должна продолжать решительное развитие удара до установления фактической встречи войск 2-й ударной армии и 67-й армии на поле боя.

Прорыв вести одновременно на всем фронте Липка, Гайтолово. Армию построить в два эшелона и, кроме того, иметь резерв для закрепления захваченной у противника местности: Липка, Рабочий Поселок № 8, Гайтолово и Рабочий Поселок № 1, Рабочий Поселок № 5, Синявино.

Ответственность за обеспечение флангов ударных группировок устанавливается по линии Рабочий Поселок № 6, Мга и возлагается к западу от этой линии на Ленинградский фронт и к востоку – на Волховский фронт.

Для надежного обеспечения левого фланга армии со стороны Келколово выделить одну стрелковую дивизию, направив ее на Келколово до р. Мойка немедленно после прорыва в районе Гайтолово. Одновременно одну стрелковую дивизию иметь в резерве армии за ее левым флангом. Предназначенные для обеспечения левого фланга части с началом прорыва должны строить оборону фронтом на юг.

314 сд, с переходом армии в наступление, оставить на занимаемом рубеже, надежно обеспечив прочной обороной направление – роща «Круглая» и Гайтолово.

Правее 2-й ударной армии, на Ладожском озере, отряды Ленинградского фронта, охраняющие его коммуникации.

Левее 2-й ударной армии – с фронта (иск.) Гайтолово, Мишкино 8-я армия наносит вспомогательный удар с задачей, обеспечивая 2-ю ударную армию от контратак противника со стороны Кировской железной дороги на участке Тортолово, пос. Михайловский.

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. М.; СПб., 2005. С. 549–550.

ОПЕРАТИВНАЯ

сводка штаба Ленинградского фронта начальнику Генерального Штаба

Красной Армии

29 декабря 1942 г.

На № 158369 доношу характеристику противника перед войсками фронта по состоянию на 28.12.42 г.

Карельский перешеек. Перед фронтом 23-й армии, протяженностью до 75 км обороняются 15, 10,2,18 пд финнов, общей численностью до 29 300 чел. В резерве, в районе Выборг, предположительно – 19 пд. На всем фронте активности не проявляет.

Приморское направление. Перед фронтом ПОГ протяженностью 63 км обороняются 9-я и 10-я авиаполевые дивизии общей численностью до 10000 чел.

В районах Усть-Нарва, Кингисепп, Тикопись, Криково, Котлы, Волосово расположено по батальону пехоты – очевидно, учебные центры, готовящие пополнение частей, действующих на линии фронта.

Красносельское направление. Перед фронтом 42-й армии протяженностью 27 км противник занимает оборону и имеет в ближайших резервах части 215 пд, группы Еккельна и 2 мотобригады «СС» общей численностью до 23 330 чел.

Колпинское направление. Перед фронтом 55-й армии протяженностью до 22 км противник занимает оборону частями 250 пд испанцев и полицейской дивизии «СС» общей численностью до 25430 чел.

Невское направление. Перед фронтом 67-й армии протяженностью до 30 км противник обороняется частями 170 пд, двумя-тремя батальонами не установленной нумерации, 636-м батальоном охраны и отдельными подразделениями полицейской дивизии «СС» общей численностью до 11000 чел.

Оперативные резервы противника. Перед Ленинградским и Волховским фронтами противник имеет в резерве три дивизии (1, 96, 269 пд), которые, по-видимому, сосредоточены в районах Мга, Тосно, Вырица, Красногвардейск.

О предполагаемых действиях противника в ближайшее время. Противник, перебросив с Волховского и Ленинградского фронтов на Северо-Западный и Калининский фронты до семи дивизий, предпринять активные действия в ближайшее время не сможет. Всеми видами разведки будет пытаться вскрыть группировку и намерения наших частей.

Начальник штаба Ленинградского фронта генерал-лейтенант ГУСЕВ

Начальник оперотдела штаба фронта генерал-майор А. ГВОЗДКОВ

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. М.; СПб., 2005. С. 332–333

ИЗ ОТЧЕТА ОТДЕЛА ОБОРОННОЙ ПРОМЫШЛЕННОСТИ ГК ВКП(б) О ПРОИЗВОДСТВЕ БОЕВОЙ ТЕХНИКИ И БОЕПРИПАСОВ В ЛЕНИНГРАДЕ ЗА 1942 г.

Секретно

За 1942 год промышленность Ленинграда, выпускающая вооружение и боеприпасы, несмотря на крайне тяжелую обстановку, дала фронту следующее количество главнейших видов боевой техники:

Помимо выпуска новой продукции, заводы оборонной промышленности оказали большую помощь фронту в деле ремонта и восстановления различных видов вооружения. Причем ремонт и восстановление производились как в заводских условиях, так и непосредственно в частях и на кораблях, путем организации и посылки на места специальных бригад…

Ленинград в осаде. Сб. документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. СПб., 1995. С. 167–169.

Из отчета о работе завода «Севкабель» за период Великой Отечественной воины о выполнении фронтовых заказов в 1942 г.

25 июня 1945 г.

Вследствие отсутствия подачи электроэнергии в январе 1942 г. производственной работы на заводе не было.

В январе перед заводом была поставлена Военным Советом Ленинградского фронта серьезная задача – изготовление большой части голого медного провода для воздушной высоковольтной линии.

Это была крайне трудная задача. Требовалось пустить законсервированную горячую прокатку, толстое волочение и крутильные станки цеха № 2.

В прокатном и толстопроволочном отделениях температура была не выше -10°. Паро– и водопроводы в прокатном отделении не работали. Началась борьба с холодом, льдом, за возвращение к жизни механизмов прокатного и волочильного отделений.

В феврале месяце, используя лимиты отпущенной электроэнергии на восстановительные работы по пуску прокатки, волочения и скрутки, завод выпустил некоторое количество крайне нужных фронту полевых проводов связи облегченного типа и с хлорвиниловой изоляцией.

Обмотка проводов пряжей происходила при температуре у станков ниже 0°. Работницы вынуждены были периодически ходить греть руки к времянкам. Пришлось изменить технологию производства проводов, приспособив ее к низкой температуре. Из имевшегося задела катанки проволочена и скручена часть медных голых проводов уже в феврале.

В марте была пущена в работу горячая прокатка. Температура в прокатном отделении едва достигала -8°. Вода застывала на вальцах, стан покрывался гребенкой ледяных сосулек. Утром, перед пуском стана, многие участки приходилось специально отогревать.

Несмотря на то что и в толстопроволочном отделении температура в феврале и марте держалась не выше -8°,-10°, был пущен многократный волочильный станок.

Вокруг станка построили тепляк, внутри которого установили печку-времянку. Это позволило вести волочение при температуре порядка +4–5°.

Для оттаивания прокатки, травилки, волочильного отделения для работы в них требовался пар. Пара не было, а когда он поступал от VII ГЭС, то недостаточно и с большими перерывами.

Завод сумел пустить в работу свою котельную. Пришлось подготовить и обучить для этой цели кочегаров. Только пуск своей котельной позволил провести пуск агрегатов прокатки и волочения.

В марте было прокатано 1450 шт. болванок меди. Проволочено 120 т медной проволоки для медного голого провода.

За 1 квартал 1942 г. было выпущено около 650 км полевых проводов связи, выполнен заказ на прутки и шины для Волховской ГЭС и начат заказ на медный голый провод.

Так как производственная деятельность завода была крайне ограниченной, то все свободное от пусковых и производственных работ наличие рабочей силы использовалось на восстановительных работах как завода, так и района города.

Период апрель-декабрь 1942 г.

К апрелю месяцу были проведены уже значительные восстановительные работы и пущены многочисленные агрегаты по производству медных голых проводов и полевых проводов связи.

Начиная с апреля заводу ежемесячно устанавливалась программа, выполнение которой видно из нижеследующих данных (% к плану):

Завод включился во Всесоюзное социалистическое соревнование и за работу в августе, сентябре и октябре отмечен решением наркомата и ВЦСПС как улучшивший свою работу с выдачей денежной премии.

Завод все время работал по программе и много дал продукции сверх плана по решениям горкома ВКП (б) и Военного Совета Ленинградского фронта.

Главнейшие заказы, выполненные в 1942 г., таковы:

1. Для обеспечения энергоснабжения Ленинграда завод, начиная с апреля до конца года, изготовил свыше 480 т голого медного кабеля.

2. Ввиду отсутствия топлива в Ленинграде городские электростанции не могли работать и обеспечить предприятия электроэнергией, а потому нужно было обеспечить энергоснабжение Ленинграда с Волховской ГЭС. В мае завод получил задание изготовить для этой цели 136 км подводного силового кабеля для напряжения 10 тыс. вольт. Уже в июле было выпущено 32 км, а в октябре досрочно закончен весь заказ.

Ленэнерго предполагал уложить этот кабель только зимой по льду, т. е. практически только в январе 1943 г., что отодвигало подачу тока Ленинграду до 1943 г. По инициативе завода «Севкабель» была осуществлена летом и осенью прокладка подводного кабеля из бухт, уложенных на баржи, что дало возможность дать ток Ленинграду уже осенью 1942 г.

Это была первая в мире линия такой длины.

3. Для обеспечения заказов авиации требовалось значительное количество разнообразных медных, мантаниновых, константановых проводов и монтажных проводов и шнуров. Завод «Севкабелъ» полностью обеспечил все, что требовалось для самолетных радиостанций.

4. Начиная с июня пущен эмальцех, который выполнял заказы завода им. Козицкого, завода «Электросила».

В ноябре и декабре этот цех выполнял ответственный заказ на специальную эмальпроводку для завода АЭТ-1 для перевода автопарка на газогенераторы.

Если раньше считалось установленным опытом длительной практики, что эмальцех может работать только при температуре порядка +25°, то теперь эмальпечи выпускали проволоку специальной марки лакостойкую при температуре, близкой к нулю.

Коллектив цеха добился выпуска качественной проволоки в этих необычных условиях.

5. В ноябре 1942 г. по решению Военного Совета Ленинградского фронта для Управления связи Ленинградского фронта завод приступил к восстановлению производства подводных кордельных кабелей связи.

Так как приближались зимние морозы, а станки расположены в большом неотапливаемом цехе, то пришлось ряд станков, выпускающих эти изделия, поставить в тепляки, отапливаемые печками-времянками (так же как и в других цехах) с использованием отдачи тепла от работающих агрегатов.

Это позволило организовать производство кордельных кабелей в зимних условиях. За ноябрь-декабрь выпущено 20 км этого кабеля.

Таким образом, в период январь-март, несмотря на колоссальные трудности, почти при полном отсутствии электроэнергии и перебоях в пароснабжении, завод в период самых сильных морозов в феврале-марте сумел восстановить оборудование горячей прокатки, волочение и начал выполнять задания Военного Совета Ленинградского фронта.

С апреля месяца заводом восстановлены многочисленные агрегаты, обеспечивающие выполнение программы и специальных заданий для фронта, несмотря на то что в течение 1942 г. завод неоднократно подвергался артиллерийским обстрелам. Снарядами сильно повреждены крышевые перекрытия, паро– и водопроводы большинства цехов.

Обучение и воспитание новых кадров

Количество вновь принятых на завод рабочих в 1942 г. было сравнительно невелико (порядка 153 чел.).

В связи с этим задача обеспечения кадрами пускавшихся участков производства решалась за счет широкой переброски рабочих как из одного

цеха в другой, так и внутри цеха. Вследствие этого пришлось вести обучение рабочих нескольким профессиям.

Вследствие широкой переброски процент рабочих, недавно вставших за данный станок, очень велик.

Так, в цехе N2 2 при пуске в производство подводного силового кабеля процент новых рабочих составлял 75 от общего количества рабочих цеха.

Ряд участков – сушка и пропитка, бронирование кабеля, общая скрутка кабеля, волочильные цепные станки, однократные волочильные станки были укомплектованы совершенно новыми рабочими.

В процессе работы, переходя с одного участка на другой, люди осваивали по несколько профессий.

Несмотря на огромную смертность вследствие истощения, завод сохранил на каждом участке некоторое количество квалифицированных кадров – либо ИТР, либо рабочих, вокруг которых создавались новые кадры.

На работающих участках обучено 320 рабочих. На всех участках производства, ранее считавшихся исключительно мужскими, прочно завоевали место женщины. Разбиты были мнения, которые существовали до 1942 г., что женщины не могут работать на целом ряде перечисленных выше мужских участков и тем более на прокатном стане. Это была большая победа, которая позволила смело комплектовать женские бригады.

Более 150 чел. ИТР и рабочих в порядке освоения производственных участков, на которые их ставили для выполнения заказов фронта, изучили по 2 и даже до 6 профессий. Это позволило широко маневрировать рабочей силой…

Директор завода Козловский

900 героических дней. Сб. документов и материалов о героической борьбе трудящихся Ленинграда в 1941–1944 гг. М.; Л., 1966. С. 220–224.

Сведения уполномоченного ВЦСПС о награждении предприятий и организаций, отличившихся во Всесоюзном социалистическом соревновании за период с июля 1942 по февраль 1943 г.

10 апреля 1943 г.

Получили переходящее Красное Знамя ГКО 4 предприятия.

Получили переходящее Красное Знамя ВЦСПС и наркоматов 20 предприятий и организаций.

Получили переходящее Красное Знамя ЦК союзов 3 предприятия и организации.

Всего получили переходящее Красное Знамя и премии 83 предприятия и организации г. Ленинграда.

1. Переходящее Красное Знамя Государственного Комитета Обороны:

Завод им. Козицкого – июль, август, сентябрь, октябрь 1942 г.

Кондитерская фабрика им. Микояна – август 1942 г.

Невский механизированный лесопункт – июль, август 1942 г.

Хлебозавод N9 11 – декабрь 1942 г., январь 1943 г.

2. Переходящее Красное Знамя ВЦСПС и наркоматов:

Хлебозавод им. Микояна – август 1942 г.

Хлебозавод им. Бадаева – сентябрь 1942 г.

Приморский хлебозавод – октябрь, ноябрь 1942 г.

Ленинградский молкомбинат – октябрь 1942 г., февраль 1943 г.

Охтинский химкомбинат – ноябрь 1942 г., январь 1943 г.

Фанерный завод им. Аврова – ноябрь, декабрь 1942 г.

Пивоваренный завод «Красная Бавария» – февраль 1943 г.

Кондитерская фабрика им. Микояна – февраль 1943 г.

Ленмясокомбинат – февраль 1943 г.

Севзапречпароходство – октябрь 1942 г., февраль 1943 г.

1-й авторемонтный завод треста Госавторемонт – октябрь 1942 г.

Ленинградская радиотрансляционная сеть – август, октябрь 1942 г.

Выборгская АТС – август, сентябрь 1942 г.

Некрасовская АТС – октябрь 1942 г.

Ленинградская дирекция Союзпечати – октябрь, декабрь 1942 г.

Василеостровский трест столовых – III квартал 1942 г.

Выборгский трест столовых – IV квартал 1942 г.

Ленинградский городской почтамт – февраль 1943 г.

Фабрика им. Урицкого – январь 1943 г.

Дирекция радиосвязи и радиовещания – декабрь 1942 г.

3. Первую премию получило 7 организаций, среди них:

Местная промышленность Ленгорисполкома – октябрь 1942 г., январь 1943 г.

Выборгский универмаг – октябрь 1942 г.

Столовая 31/35 Краснознаменного Балтийского флота – октябрь 1942 г.

Кустовая столовая Кировского завода – октябрь 1942 г.

4. Вторую премию получило 18 предприятий, среди них:

Завод «Светлана» – октябрь 1942 г.

Фабрика им. Крупской – октябрь 1942 г.

Охтинский химкомбинат – октябрь 1942 г.

Ленинградская промысловая кооперация – октябрь 1942 г.

Завод им. Егорова – ноябрь 1942 г.

Завод резиново-технических изделий – ноябрь 1942 г.

Завод им. Козицкого – январь 1943 г.

Завод художественных красок – январь 1943 г.

Государственный институт прикладной химии – январь 1943 г.

Ленмясокомбинат – декабрь 1942 г., январь 1943 г.

5. Третью премию получило 21 предприятие, среди них:

Ленмолкомбинат – август 1942 г.

Ленмясокомбинат – июль, август, октябрь, ноябрь 1942 г.

Главный телеграф – октябрь, ноябрь 1942 г.

Консервно-колбасный завод – октябрь 1942 г.

Холодильник № 6 – октябрь 1942 г.

Завод «Большевик» – октябрь, ноябрь, декабрь 1942 г.

Металлический завод – ноябрь 1942 г.

Завод «Красный химик» – ноябрь 1942 г.

Завод художественных красок – ноябрь 1942 г.

Завод им. Воскова – ноябрь 1942 г.

Завод резиновой обуви – ноябрь 1942 г.

Кожзавод «Коминтерн» – ноябрь 1942 г.

Зеркальная фабрика – ноябрь 1942 г.

900 героических дней. Сб. документов и материалов о героической борьбе трудящихся Ленинграда в 1941–1944 гг. М.; Л., 1966. С. 204–206.

ИЗ СПРАВКИ ЗАМЕСТИТЕЛЯ ПРЕДСЕДАТЕЛЯ ЛЕНОБЛИСПОЛКОМА В ОК ВКП(б) О ПОМОЩИ НАСЕЛЕНИЯ ОБЛАСТИ ФРОНТУ И ЛЕНИНГРАДУ

3 января 1943 г.

С первых дней Великой Отечественной войны против фашистско-немецких захватчиков вопросы организации помощи фронту, помощи Ленинграду были главными и решающими во всей работе областного комитета партии и исполкома областного Совета депутатов трудящихся.

Мобилизуя рабочих, колхозников и интеллигенцию нашей области под лозунгом «Все для фронта, все для победы!», партийные и советские органы области проделали огромную работу и предпринимали все для того, чтобы в установленные сроки выполнять боевые задания Военных Советов Ленинградского, Волховского и Северо-Западного фронтов и 7-й Отдельной армии. Создавшаяся на фронтах обстановка потребовала от трудящихся области оказания помощи армии по быстрейшему сооружению оборонительных рубежей и узлов сопротивления, строительству аэродромов и взлетно-посадочных площадок для авиации, строительству новых и улучшению существующих автогужевых дорог, созданию переправ через водные рубежи, а также мобилизации всех наличных продовольственных и фуражных ресурсов для снабжения Ленинграда и частей Красной Армии…

Строительство оборонительных сооружений

Колоссальная по своим размерам проведена работа по строительству оборонительных сооружений на территории нашей области, вокруг города Ленина…

Только на Ленинградском направлении на строительстве оборонительных узлов – Бабино – Тосно, Слуцк – Колпино, Луга, Красногвардейск, Кингисепп – Ораниенбаум и в восточном секторе в июле – августе 1941 г. работало ежедневно по 150 тыс. человек, а в отдельные периоды число работающих из области на этих участках достигало 250 тыс. Колхозы выставляли на оборонительные рубежи ежедневно по 5–7 тыс. лошадей.

Десятки тысяч людей работали на оборонительных рубежах в районах Волхова, реки Свири, Окуловки, Малой Вишеры, Валдая, Боровичей и др.

В августе 1941 г. по постановлению Военного Совета Северо-Западного фронта были созданы 12 рабочих дружин по 500 человек каждая для строительства оборонительных сооружений сроком на 3 месяца.

В сентябре 1941 г. в распоряжение начальника оборонного строительства было выделено 32 тыс. чел. и 1300 лошадей на строительство оборонительных сооружений Волховского фронта.

По далеко не полным данным, за июль и август 1941 г. на оборонительных работах трудящиеся Ленинградской области отработали свыше 7,5 млн трудодней и [лошадьми] 450 тыс. конедней.

Работая, по существу, во фронтовых условиях, при постоянных бомбежках с воздуха и артобстреле, строители оборонительных сооружений проявляли невиданный трудовой героизм…

Работа по строительству оборонительных сооружений не прекращалась ни на один день и в 1942 г., на Волховском и Северо-Западном фронтах десятки тысяч людей и сейчас ведут работы по строительству новых и усовершенствованию ранее возведенных оборонительных укреплений. На оборонительных сооружениях Волховского фронта сейчас работает 11 600 чел. и 780 подвод. Столько же работает на Северо-Западном фронте. По неполным данным за 1942 г., трудящиеся области отработали 3 000000 трудодней, на оборонительных сооружениях и лошадьми отработано 430 тыс. конедней.

С каждым днем совершенствовались укрепления в пригородных районах области. Рабочие, колхозники и интеллигенция пригородных районов после того, как Ленинград был уже в блокаде, приняли еще более деятельное участие в укреплении обороны города. Только за полтора месяца октября и ноября 1941 г. было выделено 20 тыс. человек, которыми проработано 450 тыс. трудодней, а колхозы и совхозы выделенными лошадьми отработали 20 тыс. конедней.

В апреле 1942 г. для сохранения и приведения в боеготовность оборонительных сооружений и для борьбы с весенними паводками в пригородных районах было выделено свыше 2000 чел. сроком на 50 дней.

Работая плечо к плечу вместе с ленинградцами, трудящиеся нашей области помогли построить непроходимый оборонительный пояс вокруг Ленинграда с его мощными укреплениями, огневыми точками, противотанковыми рвами. Ленинград стал неприступной для врага крепостью. И во всем этом – немалая заслуга трудящихся Ленинградской области. 309 человек награждены правительством орденами и медалями за успешное выполнение заданий правительства по строительству оборонительных сооружений Ленинградской области…

Продовольственная помощь Ленинграду

После того как Ленинград оказался во вражеской блокаде и в городе создались продовольственные затруднения, в пригородных районах, в соответствии с решениями Военного Совета Ленинградского фронта, в ноябре и декабре 1941 г. были организованы госзакупки скота, картофеля, овощей и фуража. В результате было закуплено: 3582 головы крупного рогатого скота, 327 штук мелкого скота, 450 т картофеля и 2139 т сена.

После телеграммы т. Жданова об организации продовольственной помощи Ленинграду в северо-восточных районах области была организована большая работа по отправке продуктов для трудящихся Ленинграда. Ленинградцы получили из северо-восточных районов 12 698 тонн или 774 578 пудов различных продуктов, в том числе:

Из указанного количества колхозники, рабочие и служащие северо-восточных районов в порядке оказания продовольственной помощи Ленинграду в зимний период 1941/42 г. продали из своих личных запасов:

Колхозы северо-восточных районов выделили в фонд продовольственной помощи Ленинграду большое количество продуктов из общественных колхозных фондов:

Для Ленинградского фронта отгружено:

Значительно большую продовольственную помощь ленинградцам в наиболее тяжелые зимние месяцы 1941/42 г. оказали Боровичский, Мошенский, Пестовский и Волховский районы…

Продовольственная помощь Красной Армии

Стремление колхозников нашей области помочь Красной Армии быстрее разгромить фашистских захватчиков проявилось не только в честном самоотверженном труде на колхозных полях и в выполнении своих обязательств перед государством, но и в фактах добровольного оказания продовольственной помощи сверх установленных планов заготовок.

В текущем году колхозники области сверх обязательных поставок и государственных закупок сельскохозяйственных продуктов внесли:

а) в фонд обороны:

б) в фонд помощи над врагом:

В. Семин

Ленинград в осаде. С6. документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. СПб., 1995. С. 105–112.

Отчет Ленинградского политехнического института им. М. И. Калинина о научно-исследовательской и производственной работе за 1942 г.

Не ранее 1 января 1943 г.

Прекратившаяся в декабре 1941 г. в связи с отсутствием электроэнергии и отопления научно-исследовательская и производственная работа института начала возобновляться лишь со второй половины апреля месяца. Так как за это время большая часть персонала была эвакуирована из Ленинграда, то в настоящее время работает лишь небольшое число лабораторий и мастерских, а именно: лаборатории аналитической химии, физической химии, адсорбции, электрометаллургии цветных металлов, общей химии, радиофизики и технической электроники, аэродинамики, литейная лаборатория, механические мастерские (цеха №№ 1–3).

Лаборатория электрометаллургии цветных металлов (проф. Ю. В. Баймаков) выполнила установки для получения кислорода, металлического кальция и сплава щелочных металлов.

Металлический кальций изготовляется по заданию завода лаков и красок для получения изготовляемых этим заводом кремней для зажигалок.

Кислород поступает в окружающие институт госпитали.

Лаборатория общей химии (доц. Л. Н. Шалин) занята изготовлением витаминного напитка из хвои и получением ксероформа. В настоящее время выпуск витаминного напитка составляет около 100 л в день. Исследование его в лаборатории ВИЭМ показало высокое содержание витамина С. Помимо этого, лаборатория провела и ведет большую работу (Е.Ф. Ковалевская-Зазерская) по изысканию других источников сырья для получения витамина С помимо хвои. Были проведены опыты получения витамина С из листвы липы, березы, рябины, малины, брусники, а также из цветов и листьев других дикорастущих и культивируемых растений, как-то: шиповник, сурепка, вереск, клевер, одуванчик и др.

По заданию Аптечного управления лаборатория изготовила 10 кг ксероформа и в случае получения необходимого сырья (висмута) будет продолжать эту работу.

Лаборатория провела работу по освоению технологического процесса изготовления сахарина, однако ввиду отсутствия некоторых необходимых для его получения исходных продуктов, а также небольшого количества сахарина, которое может быть получено, производство это не предполагается налаживать.

В дальнейшем лаборатория предполагает начать освоение процесса получения аскорбиновой кислоты.

Лаборатория аэродинамики по заданию Санитарного управления Ленфронта выполняет ремонт и испытание кислородных ингаляторов.

Литейная лаборатория провела весьма актуальную работу вообще и особенно имеющую большое значение в условиях Ленинграда по замене кокса, обычного топлива для вагранок при плавке чугуна, смешанной топливной калошей торфа с коксом и одним торфом. На основе работы лабораторией составлена производственная инструкция, которая вместе с отчетом передана ряду заинтересованных в этой работе заводов Ленинграда. В настоящее время лаборатория продолжает работу по дальнейшему развитию применения местного топлива, проводя плавки на торфе и дровах. Параллельно с проведением исследовательской работы дает литье для различных организаций города (Институт хирургического туберкулеза, Ленэнерго и др.).

Цех № 3 (бывшая лаборатория технологии металлов) является подсобным для цеха № 2 и предназначен для изготовления приспособлений и инструмента. Цех этот пока также не может нормально работать, так как ему не хватает квалифицированных рабочих.

Помимо уже действующих лабораторий, институт предполагает начать работу еще в следующих лабораториях: теплотехнической, электротехнической, сварочного производства, технологии электроизмерительной техники.

900 героических дней. Сб. документов и материалов о героической борьбе трудящихся Ленинграда в 1941–1944 гг. М.; Л., 1966. С. 317–319.

Из воспоминаний А. Г. Сиротской и Н. А. Кузьминой о работе научной библиотеки им. М. Горького Ленинградского университета в период Великой Отечественной войны

Декабрь 1942 года

Обледеневший университетский коридор. 20° ниже нуля. Разбухшие книжные шкафы, скованные льдом и покрытые плесенью книги. «Товарищи, – говорили мы друг другу, – во что бы то ни стало мы должны спасти наши погибающие фонды». Дружно взялись за дело. Распухшие руки со сведенными холодом пальцами не в силах вынуть из шкафа спаянную ледяной коркой кипу книг. На помощь приходит железный лом, которым за несколько дней до того те же люди откалывали лед на университетском дворе. Осторожно вынимаются из шкафов одна за другой сцементированные льдом кипы книг. Слегка ударяя, удается отколоть сосульки и отделить одну книгу от другой. Таким способом освобождаются 24 шкафа. Вдоль длинного коридора плетутся закутанные фигуры, нагруженные книгами, которые вносятся в сухое помещение, где согласно определенной инструкции, проводится «лечение» погибавших книг. Много сотен из них удалось спасти от разъедавшей их плесени и сырости. Но наконец-то настал тот день, когда усилия полуголодных, больных, но преданных родине и Университету людей увенчались успехом.

Время от времени библиотека получала сведения об опасности, грозящей библиотеке эвакуированного или умершего научного работника. Так, например, с трудом работникам библиотеки удалось проникнуть в совершенно разрушенную бомбежкой квартиру проф. Назаренко и вывезти оттуда ценные книги, которые пришлось вытаскивать из-под груды кирпича, перескакивая по обломкам полуразрушенной лестницы и пролезая через дыры в разрушенной стене и таким образом пробраться в нужное помещение, где находились книги.

В квартире одного их ленинградских домхозяйств после смерти владельца оказалась бесхозной [еще одна] библиотека, состоящая из прекрасных изданий ценной литературы в количестве более чем 1000 экз. Управхоз сигнализировал об этом библиотечному работнику Университета, живущему в этом же доме, заявив, что хоть он и мало понимает, но видит, что это книги для «ученых» И поэтому просит их передать Университету. Книги библиотекой Университета с благодарностью были приняты у этого не «ученого» советского человека, честно выполнившего свой долг перед государством.

Кольцо вражеской блокады нарушило связь с «Большой землей». Прекратилось поступление в библиотеку так называемого обязательного экземпляра. Библиотека перестает пополняться новой литературой. В Ленинграде ее издается мало. С помощью библиотечного коллектора и других книжных организаций университетская библиотека с конца 1942 года стала пополняться новой литературой, причем новинки, полученные в Ленинграде, даже в минимальном количестве в библиотеку поступают.

И, наконец, возникает актуальнейшая задача: выделить литературу для вновь создаваемых библиотек в освобожденных от фашистских захватчиков областях. Не нарушая фонды, необходимо было отобрать много тысяч книг. При небольшом количестве работников библиотеки, хорошо знающих ее книжные фонды и понимающих, какую литературу необходимо и нужно направить для пополнения разоренных немецко-фашистскими захватчиками библиотек, это было выполнить нелегко. Однако и это задание было выполнено с честью.

Так в условиях блокады восстанавливается и продолжает работать библиотека. Но работники библиотеки помнят, что этой возможностью они обязаны нашим славным защитникам и поэтому с особенной теплотой стараются обслужить больных бойцов и офицеров. Большое здание Университета (геофак и истфак) обращено в госпиталь. Ежедневно в послеобеденное время в отделениях госпиталя можно видеть женские фигуры с пачками книг в руках – это библиотекари Университета, обслуживающие больных бойцов. Они обходят палаты своего отделения, стремясь обслужить, главным образом, лежачих больных, так как к услугам ходячих имеется еще госпитальная библиотека, также, в большей своей части, укомплектованная книгами Университета.

– Здравствуйте, товарищи!

– А, книжечки, книжечки пришли. Ну-ка покажите, что хорошенького!

Ходячие окружают стол, на который выложены книги, а библиотекарь тем временем обходит лежачих, предлагая и рекомендуя ту или другую книжку.

– Сестра, выберите мне сами что-нибудь поинтереснее, – слышится в одном конце палаты.

– Мамаша, а это книга какая? Интересная? – спрашивают бойцы помоложе. И библиотекарь с готовностью откликается на запросы, вкратце знакомит одного с содержанием книги, подбирает литературу по вкусу другому.

– А вы, товарищ, какую книжку возьмете? – обращается библиотекарь к больному, внимательно разглядывающему книги.

– На русски – нет, дай на наш язык, – отвечает нацмен.

И здесь библиотекарь не раз удовлетворяет требования таджиков, грузин, казахов, татар и других представителей народностей нашего Союза.

Каждый библиотекарь имеет комплект книг, которым обслуживает свое отделение, а кроме того, часто выполняет и индивидуальные требования как по художественной литературе, так и по социально-экономической, технической и научной, получая книги из фондов библиотеки Университета.

Скромна, но кропотлива и содержательна работа госпитального библиотекаря, требующая не только знаний, но и чуткого индивидуального подхода к больному.

Больные бойцы ценят своих библиотекарей, отвечая дружеским расположением, благодарными заметками в стенной газете, искренней, теплой признательностью при выходе из госпиталя.

В связи с растущими успехами нашей славной Красной Армии мысль невольно переносится в героическое прошлое любимой Родины, к ее великим сынам и защитникам. Возникает мысль: к исполняющейся в июле месяце 1943 г. 143-й годовщине со дня смерти Суворова устроить выставку. Несмотря на крайне неблагоприятные для этого условия, главным образом недостаток работников (библиографов, художников-оформителей и технической силы), замысел этот удалось осуществить. Была представлена наиболее интересная литература о Суворове, отображающая героические страницы прошлого, приведены отзывы о нем старых писателей, русских и иностранных, так же как и современников – военных специалистов. Выставка оживлялась наиболее характерными из портретов Суворова и рядом фотоиллюстраций его подвигов.

Отдельная витрина заключала в себе отражение личности и подвигов великого полководца в художественной литературе и поэзии, начиная с Державина, Сумарокова и Байрона и кончая посвященными ему стихотворениями К. Симонова, Всеволода Рождественского и др.

Дежурный библиотекарь водил экскурсии, давал нужные объяснения посетителям. По словам последних, выставка оказалась яркой и содержательной.

Так работала в тяжелые дни блокады университетская библиотека, восстановилась и по мере своих сил и возможностей работает и далее. Нет больше битых стекол, обвалившейся штукатурки, покосившихся стеллажей и беспорядочно разбросанных груд книг. В прежнем порядке заняли свое место на стеллажах наши книжные фонды, стройно тянутся анфилады чистых и убранных библиотечных залов. И только местами аккуратно пригнанная фанера на окнах и подпорки, выпрямляющие стеллажи, покосившиеся от сотрясения во время бомбежки и обстрелов, напоминают о гибели, грозившей нашей библиотеке, и о самоотверженном труде и любви оставшейся кучки работников, ее спасавшей.

И мы, работники библиотеки, уже не те, окрепшие и физически и морально. Уже в конце 1942 г. наша университетская библиотека вступила в тесную связь с Государственной публичной библиотекой имени Салтыкова-Щедрина, где по-прежнему вел и ведет свою работу кабинет библиотековедения. Систематические доклады на темы библиотечно-библиографического характера посещаются работниками нашей библиотеки, и коллектив наш не отстает от актуальной библиотечной жизни. С неослабленным интересом работники библиотеки слушают и активно участвуют в регулярно проводимых беседах на социально-политические и актуальные темы. Затаив дыхание, мы следим за ежедневными успехами нашей Красной Армии и с надеждой смотрим вперед. Возможно лучше мы налаживаем нашу работу и делаем все от нас зависящее, чтобы к светлому дню близящейся окончательной победы над врагом мы были бы вправе сказать: «Да, мы сохранили нашу старинную фундаментальную университетскую библиотеку и готовы широко и гостеприимно открыть двери для тех, кто, вернувшись после победоносных боев, вновь возьмется за учебу и мирный созидательный труд».

«Мы знаем, что значит война…». Воспоминания, письма, дневники универсантов военных лет. СПб., 2010. С. 468–470.

Из дневника анонимного жителя города

15 декабря 1942 года

Напряженность усилий ленинградцев поддержать город в порядке во всех моментах подготовки к зиме и во всей жизни и внешнем облике ярко ощущается на каждом шагу.

Ленинградцев стало заметно меньше. Входишь в какое-нибудь учреждение, минуешь анфиладу пустых комнат и наконец в одной, обогреваемой печкой-времянкой, находишь трех-четырех сотрудников.

Основная масса людей за лето пришла в себя, выглядит хорошо, веселые посещают кино, театры, трудятся. Но наряду с этим еще очень много дистрофических типов, еле передвигающихся, хныкающих, всем недовольных.

Количество маршрутов трамвая доведено до десяти. Но вагонный парк ремонтируется плохо. Отсутствуют квалифицированные рабочие. В ремонте заняты в основном молодые ребята 15–16 лет, окончившие ФЗО и ремесленные училища.

Каждый день происходит масса аварий и сходов с маршрута. Движение идет с большими перебоями. На остановках приходится ждать трамвая по 30–40 минут. Диспетчерская служба работает плохо.

Дома как будто подготовлены к зиме, но дворы опять захламлены. Жильцы ничтоже сумняшеся выбрасывают все ненужное им во дворы, и этот мусор никто не вывозит.

Особенно некрасив вид окраин. На месте разобранных деревянных домов торчат печные стояки. Площадки завалены строительным мусором, заставлены брошенным домашним скарбом и т. д. Кровати, матрацы, сундуки – все, что когда-то служило своим хозяевам и имело в доме свое место, было оставлено при переезде на новую квартиру. Транспорта не хватает. Для перевозки личных вещей из приготовленных к сносу домов использовались грузовые трамваи и автотранспорт предприятий, сносивших дома.

На каждой улице в центральной части города стоят дома, пострадавшие от бомбежек и обстрелов. Сквозь пробоины в стенах видны обломки прежней жизни. Они омыты дождями, обсушены солнцем и ветрами и выглядят как старые раны на прекрасном лице города. Придет время, ленинградцы бережно восстановят все утраченное. Ну а пока кое-где на Невском разбитые фасады прикрыли щитами из фанеры, на которой масляными красками нарисованы несуществующие здания.

В банях частые перебои с водой – не хватает топлива, но все же они работают – и это счастье.

В редкой парикмахерской можно вымыть голову и освежиться, но и они работают.

Ленинградцы активно потянулись к книгам. Всякая литература идет нарасхват. Издательства стараются удовлетворить интересы публики. Выходят в виде брошюр отдельные произведения современных поэтов и прозаиков и литературной классики. В большом ходу собрания сочинений классиков. Часть выходит в красивых томиках малого размера…

Блокада. Воспоминания очевидцев / авт-сост. В. М. Давид. М., 2014. С. 520–521.

Из дневника инженера 7-й ГЭС И. Д. Зеленской

19/XII [42] – Я иногда ощущаю радостное изумление перед той стихийной, прямо-таки изобразительной верой в победу – нашу победу, которая пронизывает наше сознание, нашу жизнь. Чего стоит одно воскресенье Ленинграда из мертвых. Разве возможно оно было бы после ужасов прошлой зимы, если бы не эта вера? По-прежнему душит город блокада, по-прежнему бьет немецкая артиллерия по городу, немцы сидят цепко, как впившиеся клещи, в Петергофе, Стрельне, в незабываемо-прекрасном Павловске. Еще не видно, когда и как разомкнется это убийственное кольцо. А в газете маленькая заметка – художники, архитекторы, историки Ленинграда собирают материалы для восстановления исторических пригородов Ленинграда, лежащих сейчас в развалинах. Трудно передать, как могут взволновать и наполнить надеждой такие вещи.

И то, что город упрямо налаживает нормальную жизнь, борясь не только с внешними препятствиями, но и с внутренним врагом – косностью, ленью, равнодушием, неповоротливостью – это тоже источник надежды. Очень часто выполнение безнадежно отстает от задания: сказано обеспечить город водой, а люди еще бегают с ведрами к соседним водоразборам (но уже не на Неву), сказано дать свет в квартиры, а осветительная сеть в беспорядке, сказано наладить бани, а там по-прежнему многочасовые очереди и перебои с водой. Но задание дано, дан толчок, и он делает свое, прошибая материальные препятствия и медные лбы иных исполнителей. Вчера из райкома я зашла к Верочке Королевой. На лестнице, как всегда, чернильная темнота, при зажженной спичке прочитала на дверях записку – искать ее в соседней квартире. Едва достучалась, открыла соседка, самой Верочки не оказалось дома. Спрашиваю – в чем дело, почему переехала? Оказывается, взрывной волной высадило у нее все окна и рамы, испортило ей новоселье, а она только перед этим перебралась туда из верхнего этажа. В квартире такая же тьма, как и на лестнице, соседка ощупью провела меня к себе на кухню, где она живет. Тесно, грязно, завалено барахлом, и все это при свете коптилки выглядит бесконечно уныло, я скоро собралась уходить. Вышла в тот же чернильный коридор и вижу какой-то свет. Пошла на него – в ванной комнате горит электричество! Я кричу ей об этом радостном открытии. Из соседней комнаты выскакивают какие-то девушки, прямо визжат от восторга – свет, свет! Этот дом поврежденный, изувеченный дом через свет возвращается к жизни, выкарабкивается со всем своим поредевшим населением из темноты, в которую был погружен больше года. Повреждения отремонтируют, люди вернутся, будет и свет, и тепло, и вода, будет жизнь, одним словом, и эта лампочка, загоревшаяся неожиданно в ванной, – как сигнал будущего благополучия. Всё вернется для живых, не вернутся только люди, павшие жертвами на этом трудном пути…

Зеленская И.Д. Когда я буду занята, то буду счастлива // Записки оставшейся в живых. Блокадные дневники Татьяны Великотной, Веры Берхман, Ирины Зеленской. СПб., 2014. С. 450–451.

Из дневника Л. В. Шапориной

1942 г.

25 декабря. Мои соседки спасают меня от голодной смерти. Анна Ивановна принесла мне сегодня целый литр солодового молока, причем я беру пока в долг за неимением денег. Ольга Андреевна угостила тарелкой пшенной каши. Это пустяки, казалось бы, в обыкновенное время. А сейчас это спасение, потому что я очень голодаю. Эти дни я срочно кончаю свою работу для института, статью о кукольных театрах и ТЮЗах во время войны я уже сдала, а также о гражданских и военных бригадах дома Красной Армии. 22 и 23-го ложилась во 2-м часу ночи, и вчера утром у меня было такое головокружение, что я боялась упасть на пути в столовую. Вот соседки и испугались, верно, за меня. Вид у меня плохой.

Договорилась с домом Балтфлота – начнем работать с 1.1, и в Институте меня зачисляют в штат с 1-го. Как я это все осилю, как и где буду питаться?

Курьез: на прошлой неделе Ольга Андреевна презентовала мне 4 картошины, 4 свеклы, кочешок белой капусты и глубокую тарелку квашеной (перед этим я ей подарила чудесную вышивку кустарную не то для подушки, не то для стола, а сегодня я им устроила билеты на «Русских людей» в Комедию, перед этим достала на «Евгения Онегина», так что обмен любезностями). Кочан я съела живьем в тот же вечер, т. е. в сыром виде; одну картошку спекла наутро в печурке – съела с маслом, зажмурившись от наслаждения. 3 картошки и свеклу очистила и сварила борщ, которого хватило на два дня. Затем вымыла картофельную и свекольную шелуху, очистки в нескольких водах и тоже сварила и съела за милую душу! Я подметаю со стола все до единой крошки хлеба и съедаю их. Очевидно, отсутствие запасных жиров в организме дает о себе знать. Обидно будет не пережить зимы. Сожгут все мои анналы. Бодрись, мать моя, бодрись.

Шапорина Л. В. Дневник: в 2 кн. T. 1. М., 2012. С. 386.

ДОКЛАДНАЯ ЗАПИСКА П. С. ПОПКОВА А. А. ЖДАНОВУ О ПОСЛЕДСТВИЯХ ГОЛОДА ДЛЯ НАСЕЛЕНИЯ И МЕРАХ, НЕОБХОДИМЫХ ДЛЯ ИХ ЛИКВИДАЦИИ

3 января 1943 г.

Секретно

За зиму 1942 г. население Ленинграда сильно пострадало от недоедания. Наиболее резко это выразилось в поголовном похудании. Каждый житель Ленинграда в среднем потерял 22,7 % своего веса; в отдельных случаях падение веса достигало 35–40 %. Данные вскрытий показывают, что падение веса шло за счет почти полного израсходования жира (до 90–95 %), от потери веса сердца, печени, мышц. С появлением зелени, с улучшением и упорядочением питания явления похудания сократились, но все же значительное количество населения за лето не восстановило своего нормального веса. С наступлением холодов вновь наступило падение веса, увеличились заболевания дистрофией. Особенно грозным это заболевание может быть текущей зимой в связи с тем, что жизненные запасы организма в этом году ниже, чем они были к зиме прошлого года.

В настоящее время лечение больных дистрофией проводится в больницах.

В связи с ростом заболевания дистрофией возросла потребность в госпитализации: в октябре госпитализировано 12 699 больных, в ноябре – 14 138.

Развернутые в Ленинграде 30 175 больничных коек все заполнены, причем в подавляющем большинстве больными дистрофией. В числе госпитализированных много больных дистрофией II степени, помещенных в больницы в порядке профилактики от дальнейшего истощения, которые при наличии столовых усиленного питания могли быть не госпитализированы.

Опыт работы столовых усиленного питания, организованных постановлением горкома ВКП(б) в прошлом году, показал, что такого рода больные, прикрепленные к столовым усиленного питания, успешно излечиваются в амбулаторных условиях без отрыва от производства.

В целях быстрого восстановления здоровья и трудоспособности трудящихся вношу предложение об организации вновь, по опыту прошлого года, столовых усиленного питания на 20–25 тыс. человек.

Большим недостатком в питании населения является недостаточность в рационе белка. Продовольственная карточка рабочих и ИТР обеспечивает в сутки около 55 г белка, в том числе полноценных только 9,6 г, при потребности белков 80 г в сутки, из которых 30 г должны быть животного происхождения.

Учитывая невозможность покрытия потребности населения в белках за счет мяса, рыбы и других продуктов, вношу предложение о завозе в Ленинград казеина и сухих пищевых дрожжей. 10 г казеина и 30 г сухих дрожжей в суточном рационе дают около 25 г полноценного белка.

Председатель исполкома Ленгорсовета депутатов трудящихся ПОПКОВ

Резолюция: «Тов. Лазутину. Справку. ЖДАНОВ».

Ленинград в осаде. Сб. документов и материалов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. СПб., 1995. С. 248–249.

СОВ. СЕКРЕТНО

Управление НКВД СССР

по Ленинградской области и городу Ленинграду

6 января 1943 г. № 1011

НАРОДНОМУ КОМИССАРУ ВНУТРЕННИХ ДЕЛ СССР ГЕНЕРАЛЬНОМУ КОМИССАРУ ГОСБЕЗОПАСНОСТИ

товарищу Л. П. БЕРИЯ

СПЕЦСООБЩЕНИЕ

В декабре месяце 1942 года перебоев в снабжении населения продуктами питания не было. Продовольственные карточки отоварены полностью.

Смертность населения в декабре месяце по сравнению с ноябрем несколько повысилась.

Из числа умерших в декабре:

Мужчин…………….942 чел., т. е. 27%

Женщин……………..2549 чел., т. е. 73%

Сравнение данных за январь и декабрь месяцы показывает, что по отношению к общему количеству умерших за последнее время увеличилась смертность среди населения в возрасте от 20 до 30 лет и в возрасте свыше 50 лет.

Всего за 1942 год в Ленинграде зарегистрировано умерших – 463.749 чел.

Ломагин Н. А. Неизвестная блокада: в 2 кн. Кн. 2. СПб., 2002. С. 345–346.

СВЕДЕНИЯ ГОРОДСКОГО СТАТИСТИЧЕСКОГО УПРАВЛЕНИЯ В ГОРИСПОЛКОМ О ДВИЖЕНИИ НАСЕЛЕНИЯ, О БРАКАХ И РАЗВОДАХ ПО 15 РАЙОНАМ ЛЕНИНГРАДА ЗА 1942

Ленинград в осаде. Сб. документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. СПб., 1995. С. 316–317.

О.Ф. Берггольц. «Наша победа»

Дорогие товарищи,

послезавтра мы будем встречать новый, тысяча девятьсот сорок третий год.

<…>

Второй Новый год встречаем мы в блокаде.

Воспоминание о той, прошлогодней встрече, то есть о ленинградском декабре сорок первого года, это воспоминание еще так жгуче болит, что к нему тяжело и страшно прикасаться. Не надо же сегодня вспоминать сумрачные подробности тех дней. Вспомним, товарищи, только одну подробность: вспомним, что мы, несмотря ни на что, и тот Новый год встречали с поднятой головой, не хныча и не ноя и, главное, ни на минуту не теряя веры в нашу победу.

И вот прошел год. Не просто год времени, а год Отечественной войны, год тысяча девятьсот сорок второй, а для нас еще триста шестьдесят пять дней блокады.

Но совсем по-иному встречаем мы этот новый, 1943 год.

Наш быт, конечно, очень суров и беден, полон походных лишений и тягот. Но разве можно сравнить его с бытом декабря прошлого года? В декабре прошлого года на улицах наших замерло всякое движение, исчез в городе свет, иссякла вода, да… много чего исчезло и много чего появилось тогда на наших улицах…

А сейчас все-таки ходят трамваи – целых пять маршрутов! Сейчас поет и говорит радио, в два наши театра и в кино не пробьешься, целых три тысячи ленинградских квартир получили электрический свет. И, несмотря на то, что нашему городу за этот год нанесено много новых ран, весь облик его совсем 'иной, чем в прошлом году, – несравненно оживленнее, бодрее. Это живой, напряженно трудящийся и даже веселящийся в часы отдыха город, а ведь блокада-то все еще та же, что и в прошлом году, враг все так же близок, мы по-прежнему в кольце, в окружении.

Да, за год изнурительной блокады наш город и все мы вместе с ним не ослабли духом, не изверились, а стали сильнее и уверенней в себе.

С точки зрения наших врагов, произошла вещь абсолютно невероятная, невозможная, и причины этого они понять не в состоянии…

Мы победили их, победили морально – мы, осажденные ими!

Потому и подходим мы к встрече сорок третьего года более сильными, чем в прошлом году. А радостные вести об ударах, которые наносит наша славная армия немецким захватчикам, гоня их от Сталинграда, наполняют сердца счастьем, и легче становится переносить нам наши трудности, и легче работается, и так хочется самому, физически, своими руками помочь далеким от нас армиям скорее вернуть многострадальной нашей родине мир и покой.

Дорогие товарищи, послезавтра мы будем встречать Новый, 1943 год.

Многих из тех, кто встречал с нами прошлый Новый год, родных и близких нам людей, не будет с нами на этой встрече. Священен для нас их облик, незабвенно прекрасна их память. И все же давайте сядем за наш небогатый праздничный стол со светлым сердцем, радостно поздравим друг друга с Новым годом и пожелаем друг другу нового счастья – счастья полной победы над проклятым Гитлером…

Берггольц О. Ф. Дневные звезды. Говорит Ленинград. М., 1990. С. 229, 234.

Из книги Николая Тихонова «Ленинградский год»

1942

Ленинград в декабре

1

Туманная мгла. Под ногами то хлюпает вода, то ноги скользят на обледеневшем камне мостовой. Тускло светят в тумане желтые огни автомобилей. С крыш капает, как в апреле. С реки слышен глухой бас буксира. Где же зима? Теплый ветер нагибает голые черные ветки, налетая с моря.

Это декабрь в Ленинграде.

Облокотившись на перила моста следит прохожий за тем, как движется сквозь ледяную кашу буксир, качает головой и вздыхает.

– Хоть бы мороз поскорей ударил. Это ведь что же такое, ни на что не похоже. Это не годится.

Он не договаривает своей тайной мысли. Если не придут морозы, Ладога не замерзнет. Не замерзнет Ладога – не наладится дорога к «Большой земле», нельзя будет перебрасывать грузы, нужные городу.

И не только случайный прохожий неодобрительно качает головой, наблюдая эти капризы природы. В прошлом году в эту пору птицы замерзали на лету, а в этом декабре можно гулять без пальто, как в Тбилиси. Но ленинградцы не рады теплу, и простая женщина в платке, утопая в лужах, ворчит сердито:

– Вот вред-то какой еще свалился на нас. Кто это так организовал?

Ей, привыкшей к ленинградской организованности, все это представляется чьей-то распущенностью, не ко времени. Но старые моряки, кряхтя натянув дождевики, всходят на мостики своих пароходов и отправляются в тяжелое плаванье во льдах, тоже награждая озерного бога нелестными словами.

Идет семнадцатый месяц блокады. Стоят самые темные дни, самые короткие. Вечер наступает так рано, что кажется, будто звезды не уходят с неба и только на какое-то время закрываются низко висящими облаками. Это делает город еще более мрачным, еще более фантастическим. Можно вспоминать стихи Блока, рожденные такими вот туманами, когда город исчезает вдруг или появляется в диковинном освещении случайных огней случайной машины. Вырастает освещенный фонариком пешехода дом с колоннами. Типичный ленинградский дом. В таком доме могла жить «Пиковая дама». Рядом звучат подковы конного патруля. Радио передает симфонию Бетховена. Дальние прожекторы расплываются желтыми вспышками над крышами, и вдруг скрежещет танк, как заблудившийся стальной зверь, мокрый, тяжелый, новый – он идет на фронт. Может быть, можно забыть, что рядом фронт, тоже закрытый туманом, пронизанный сыростью, с размокшими траншеями, с сырыми блиндажами, с ночными схватками и огневыми налетами.

Нет, этого ленинградцы не забывают никогда. Они не забывают этого потому, что вся их жизнь посвящена одной цели: работе на оборону. Эта жизнь похожа на жестокую, красочную и правдивую до боли книгу. В ней все самое разное существует сразу! В цех огромного завода входит приезжий фотограф, человек, за время войны бывший на пяти фронтах, видавший много, но и он поражен отсутствием рабочих в этом работающем, брызжущем искрами полутемном цехе. Только приглядевшись видит он маленькие головы, старательно наклонившиеся над станками. Эти рабочие стоят на ящиках, на скамейках, чтобы можно было достать им до верхнего края станка. В их глазах столько сосредоточенности, в их руках, маленьких и быстрых, столько уменья, в их маленьком сердце столько недетского спокойствия. Они относятся к работе так, как будто много детей собрались играть, собирать на скорость металлические детали, вынутые из коробок, купленных в игрушечных магазинах.

Фотограф не совсем уверен в этой быстрой детской игре. Что они могут сделать? И ему торжественно показывают бесконечные ряды автоматов, новеньких, блестящих, готовых к бою. Это работа детских рук. Эти автоматы выбросят смертельный ливень, уничтожат новые тысячи врагов великого города.

Переверните страницу этой книги – и вы увидите, как в расплывшихся сугробах крадутся грязные, спотыкающиеся фигуры, которые будут покорно подымать руки, когда штыки преградят им дорогу. И наши красноармейцы увидят смуглые лица, перепачканные грязью и копотью, увидят рваные полосатые одеяла на плечах, слезящиеся от ветра глаза и дрожащие руки, поднятые над головой. Они не понимают ни по-русски, ни по-немецки. Это испанские перебежчики из остатков голубой дивизии. Это выходцы из чудовищного лагеря, расположившегося перед Ленинградом. Вся шпана Европы сидит там, дуя в окоченевшие пальцы. Они похожи на изголодавшихся, мокрых, запаршивевших волков, залегших в поле перед человеческим жильем.

Перед ними тигр из ленинградского зоосада – благородный и прекрасный зверь. Это тигр – единственный в мире. Такого второго нет нигде. Он стал вегетерьянцем. Он ест постные щи и лежит, часами раздумывая о том, почему он до сих пор не ел такого непонятного и вкусного блюда.

Какие странные времена, когда тигры становятся вегетерьянцами, а перед великим городом второй год лежит лагерь людоедов! Эти людоеды бросаются к орудиям и начинают неистовый обстрел города, как будто за несколько часов хотят стереть его с лица земли.

2

Это печальное зрелище. Снаряды свистят, воют, дребезжат, несутся по улицам, залетая в подвал, вонзаясь в башенку над домом, ломая стены третьего этажа, ударяя в асфальт, в рельсы, в деревья.

Улицы пустеют, дождь стекол сыплется отовсюду, свистят кирпичи, вырванные по кускам, летят оконные рамы, кое-где вспыхивает неяркий огонек пожара.

Декабрьский обстрел города длился два с половиной часа, упорный, страшный, глупый. Снаряды ударяются перед театром, где все слышат грохот разрыва, но театр живет своей жизнью. И только артисты, невольно прислушиваясь к взрывам, еще старательней играют свою роль. И зритель следит с неослабевающим вниманием за тем, что происходит на сцене. Он пришел отдохнуть в театр, и его не может вывести из себя рвущийся рядом снаряд.

Артисты в театре – на своем боевом посту, как машинистка, не имеющая ничего общего с пушками или самолетами. Она сидит, стуча на машинке, и на какой-то запятой красное пламя закрывает перед ней комнату, и когда дым рассеивается, она сидит, держа руку на валике машинки, с оторванной снарядным осколком головой. Она погибла на боевом посту. Другая машинистка садится на прибранное место и, переменив бумагу, продолжает начатую работу. Как смена часовых – произошла смена машинисток.

Архитекторы шли посмотреть разрушения, причиненные дому недавним немецким обстрелом. Они нашли возможности восстановить здание. Когда они возвращались, новые снаряды уже гудели над головой. Через минуту они простились на углу. Следующий снаряд убил старого архитектора, как бы мстя ему за то, что он своей работой побеждает варварство бомбардировки. И что же – разве завтра же не приступят к работе новые архитекторы?

Враги, бессильные взять город, злобствуют, не понимая, что для каждого жителя города его дом стал как боевой корабль, где он знает свое место. И как моряк красит в белое свое судно, чистит его, таскает в тяжелых мешках уголь для своих котлов, дежурит на палубе, несет вахту, хотя вокруг него не бушующее море, а уже второй год тихие, гранитные берега и заснеженные линии домов на набережной, так и простой житель предан своему бытию, как самой строгой службе.

По городу выкинут лозунг, необычный в блокадное время, но своевременный и глубоко советский: любовь к своему жилищу! Даже кают-компания есть на этом огромном ленинградском корабле-доме. В подвале, где бомбоубежище, – устроен красный уголок. В другом доме он в другом месте. Это место – помещение, где собираются все, кто свободен, кто хочет поговорить с соседом, пошить, отгладить белье, выслушать лекции о международном положении.

И у себя наверху, в квартире, ленинградец с осторожным вниманием повертывает выключатель и – о чудо! – горит маленькая электрическая лампочка, и этот ровный мягкий свет гонит прочь кошмар прошлой зимы, голодной и темной.

Лампочка в квартире ленинградца – победа, достигнутая трудом изобретательства и настойчивости. Она – не простая лампочка, какая горит в любом городе любой страны. Когда-нибудь мир узнает, как изобретателен и стоек в своих поисках был ленинградский человек, какие он сделал открытия и как внес их, как новое оружие, в свою оборону.

Лозунг «любовь к своему жилищу!» подразумевает и второй – «внимание к человеку». Для этого ленинградцы создали новый тип работника – политорганизатора каждого дома. Это человек, который для каждого дома является как бы его полпредом. Он поможет сменить управхоза, если тот оставит жильцов без воды и света, он поможет дому в любой нужде, он посоветует, как лучше отдохнуть, он ответит на вопрос, как доставить домой дрова, как эвакуировать в больницу заболевшего жильца.

Ленинградцам, проведшим в городе всю блокаду в трудах и борьбе, кажется, что они не изменились, что они остались такими же, как были в мирное время. Нет, они изменились, как изменяется человек, совершивший путешествие сквозь все препятствия, выдержавший множество бедствий, в которых потребовались вся воля и вся сила духа. Когда снова соберутся все рассеянные по стране и находящиеся в армии ленинградцы, тогда этот славный гарнизон, стоявший столько времени на своем посту, почувствует, наконец, великую усталость и великое удовлетворение.

И медаль из нержавеющей стали, на которой будет сверкать шпиль Адмиралтейства, медаль на шелковой красной муаровой ленте с серебристыми полосками по краям, с надписью «За оборону Ленинграда» будет знаком самой чистой доблести, самой большой признательности советского народа защитникам великого города.

Эта скромная медаль, переходя из поколения в поколение, расскажет потомкам о том, каковы были их неистовые в любви и ненависти предки, и она без слов будет свидетельствовать о том, что делал гражданин в дни Великой Отечественной войны.

Потому с таким почтительным вниманием и гордостью говорят ленинградцы об этой медали…

Тихонов Николай. Ленинградский год. Л., 1943. С. 71–77.

Глава восьмая

Г. К. Жуков: «Это была воистину выстраданная радость» (январь 1943 г.)

1 января 1943 г. блокадный летописец Н. П. Горшков, не пропустивший в своем дневнике ни одного дня, записал: «Всеобщий выходной день. Наступил Новый год, год ожидаемых побед над проклятым врагом и окончания войны. Настроение у всех бодрое. Ленинградцы с прошлой зимней голодовки заметно подкрепились. Питание по карточкам налажено, и все нормированные продукты и хлеб отпускаются вовремя и без всяких очередей. Открыто много столовых. По прикреплению можно получить рацпитание три раза в день – завтрак, обед и ужин – по количеству в зависимости от категории. Во многих домах уже включен электрический свет с подачей тока с 18 ч до 24 ч. Сегодня с утра пасмурно, t -5°. Иногда сыплет снежная пыль. Днем без перемен. Все время тихо, ни единого выстрела»[467]. Авторы других блокадных дневников с восторгом рассказывали о том, как они встречали Новый год. Главный инженер завода «Судомех» В.Ф.Чекризов в этот день с удовлетворением отметил: «Мне повезло. Встречал его как в мирное время. Был сыт и пьян. Опьянение временное после 2-х стопок водки, какое часто бывает у меня. Но наелся я великолепно: маринованная селедка, винегрет, сало, сыр и, наконец, пирожки с рисом»[468]. Днем на Невском проспекте и других центральных магистралях города было довольно многолюдно, а к билетным кассам кинотеатров было трудно протолкнуться. В школах, клубах и домах культуры начались новогодние елки для школьников.

Со стороны могло показаться, что в осажденном второй год Ленинграде вдруг наступила полная идиллия. В действительности же блокадные проблемы никуда не исчезли, и даже в первый день нового года бюро горкома партии обсуждало вопрос о предупреждении так называемых бытовых пожаров, возникавших из-за неосторожного обращения населения с печками-времянками, примусами и наносивших городу большой урон. Первого января начали работать курсы по переподготовке директоров и агротехников подсобных хозяйств, на которых стали заниматься 600 человек. Открытие этих курсов было вызвано не только намеченным расширением овощеводства, но и необходимостью иметь квалифицированных специалистов для получения высоких урожаев[469]. Руководители обороны города были всецело заняты подготовкой предстоящей в ближайшее время наступательной операции по прорыву блокады, вечером первого января А. А. Жданов встретился в Смольном с командующим войсками Ленинградского фронта Л. А. Говоровым[470].

3 января 1943 г. Маршал Советского Союза К. Е. Ворошилов, которому Ставка ВГК поручила координировать действия Ленинградского и Волховского фронтов в предстоящей наступательной операции по прорыву блокады Ленинграда, докладывал Верховному Главнокомандующему И. В. Сталину: «В Ленинграде пробыл 10 дней. Всесторонне ознакомился с подготовкой операции “Искра” в дивизиях и армейском аппарате 67-й армии. Подготовка не вызывает никакого сомнения в успешном исходе операции… Подготовка Волховским фронтом по операции “Искра” идет также интенсивно. Установленные сроки будут выдержаны…»[471]. 6 января К.Е.Ворошилов направляет Верховному Главнокомандующему следующий доклад, столь же оптимистический, как и первый: «Об “Искра” по всем признакам пока противник не смекает. Фронты ведут работу как следует, скрытно… По телефону не звоню, так как не уверен, что разговор не просочится на сторону»[472].

Столь бодрые доклады К. Е. Ворошилова, вероятно, вызвали у Верховного Главнокомандующего определенные сомнения, и он направил в Ленинград своего заместителя Г. К. Жукова в качестве представителя Ставки – «посмотреть, все ли сделано». Командуя в сентябре – октябре 1941 г. Ленинградским фронтом, Г. К. Жуков в разговоре по прямому проводу с начальником Генерального Штаба Б. И. Шапошниковым 26 сентября 1941 г. неосторожно заявил: «Да, сегодня, очевидно, к вечеру заберу Шлиссельбург, который мною весь окружен»[473]. Тогда в боевом донесении, направленном И. В. Сталину 30 сентября 1941 г., Г. К. Жукову пришлось признать, что с обещанием взять Шлиссельбург он поторопился и что из-за сильного противодействия противника он приказал «лобовые атаки на Шлиссельбург прекратить»[474]. И вот теперь в новой ситуации, когда на советско-германском фронте обозначился коренной перелом в пользу нашей страны, бывший командующий Ленинградским фронтом, а с августа 1942 г. второе лицо в Верховном Главнокомандовании, внимательно и даже придирчиво знакомится с состоянием подготовки к решающему наступлению на Волховском фронте, дабы избежать на этот раз осечки. В своем докладе Верховному Главнокомандующему 10 января 1943 г. Г. К. Жуков сообщает об основных недочетах в решениях и обеспечении наступательной операции в проинспектированных им дивизиях. Он был крайне обеспокоен тем, что дивизии, наступавшие в общем направлении на Рабочий поселок № 8, не имели танков и достаточное количество огневых средств, что, по его авторитетному мнению, «не гарантировало прорыв»[475]. Наверно, только полномочный представитель Ставки ВГК мог так ставить вопрос перед Верховным Главнокомандующим: «Для фронта необходимо срочно подать воздухоплавательный аэростатный отряд, одно-два звена самолетов-корректировщиков и дополнительно отпустить следующее количество боеприпасов…»[476]. На следующий день, 11 января, Г. К. Жуков знакомился с организацией прорыва на участке 2-й ударной армии и пришел к выводу, что была «неправильно спланирована методика артиллерийской подготовки». Этот недостаток, сообщал он Верховному Главнокомандующему, был устранен вместе с командующим Волховским фронтом К. А. Мерецковым[477].

Эффективному использованию артиллерии в операции «Искра» придавалось особое значение. Во взаимодействии с авиацией она должна была разрушить оборонительные сооружения противника, подавить его опорные пункты и узлы сопротивления, подготовить атаку пехоты и танков, обеспечить быстрый прорыв глубоко эшелонированной вражеской обороны. С этой целью как на Ленинградском, так и на Волховском фронтах были созданы крупные артиллерийские группировки. В полосе наступления 67-й армии было сосредоточено 1873 орудия и миномета калибра 76 мм и крупнее. На километр фронта наступления приходилось в среднем 144 орудия, или в 2 раза больше, чем при контрнаступлении под Сталинградом. В полосе прорыва войска 67-й армии имели более чем четырехкратное превосходство над артиллерией противника[478].

Для того чтобы помочь пехоте форсировать Неву и овладеть ее отвесным левым берегом, от артиллеристов требовалась высокая точность стрельбы. Необходимо было подавить огневые точки противника на левом берегу на глубину до 200 м, не разбив при этом ледовый покров Невы, по которому наша пехота должна была пойти в атаку. Решить эту трудную задачу могли только орудия прямой наводки, их насчитывалось 286, т. е. 22 орудия на километр фронта. В полосе наступления 136-й стрелковой дивизии насчитывалось до 45 орудий на километр фронта[479].

Группировка артиллерии в полосе наступления Волховского фронта была примерно такой же, как и на Ленинградском фронте. Из 2885 орудий и минометов от 76-мм и крупнее 2206 были сосредоточены во 2-й ударной армии, что обеспечивало почти четырехкратное превосходство нашей артиллерии. Таким преимуществом в артиллерии наши войска в боях под Ленинградом никогда раньше не располагали, и теперь важно было правильно его использовать. Вот почему прибывший во 2-ю ударную армию Г. К. Жуков обратил особое внимание на методику артиллерийской подготовки. В предстоящей наступательной операции войска Волховского фронта имели на направлении главного удара до 180 орудий и минометов на километр фронта[480].

Сохранить фактор внезапности в операции такого масштаба, как операция «Искра», было сложной задачей. Все перемещения артиллерии производились только ночью и строго по утвержденному графику. Только за несколько дней до начала операции «Искра» немецко-фашистское командование стало осознавать, что, возможно, здесь готовится наступление. Говоря о подготовке операции «Искра», Г. К. Жуков впоследствии писал: «В этом сражении нам удалось достигнуть тактической внезапности, хотя противник знал, что мы готовимся прорвать блокаду. Но когда именно, в какой день и час, какими силами мы начнем операцию, немецкое командование не знало»[481].

Морозным утром 18 января 1943 г. после ночных ударов нашей авиации по войскам, штабам, аэродромам и узлам коммуникаций противника в 9 час. 30 мин. началась артиллерийская подготовка, длившаяся на Ленинградском фронте 2 час. 20 мин., а на Волховском – 1 час. 45 мин. Более 4500 орудий и минометов с обеих сторон обрушили на вражеские позиции тысячи снарядов и мин. Огонь был настолько мощным, что поначалу он даже ошеломил противника. «Я до сих пор не могу забыть впечатления от губительного огня русских пушек, – показал на допросе пленный солдат 170-й пехотной дивизии немцев. – Как вспомню весь этот адский грохот и разрывы снарядов и мин, так снова меня бросает в дрожь»[482]. После артиллерийской подготовки войска обоих фронтов перешли в наступление. С запада, от Московской Дубровки до Шлиссельбурга, перешли в наступление четыре стрелковые дивизии 67-й армии, которым предстояло преодолеть ледяное поле Невы. «Когда после двухчасовой подготовки вал грохочущего огня стал откатываться в глубину левобережья, – вспоминал воевавший в составе 136-й стрелковой дивизии генерала Н. П. Симоняка будущий известный ленинградский поэт М. А. Дудин, – вот тогда на разрытый, обожженный берег, на разнесенный в щепки лес и двинулась наша пехота. Она пошла, разгоряченная и оглохшая от грохота, по скользкому льду, и в первых цепях, как всегда, – саперы»[483].

Хотя в результате мощной артиллерийской подготовки обороне противника был нанесен весьма значительный урон, разрушить полностью его оборонительные сооружения не удалось, также как и вывести из строя все его огневые точки. Это выяснилось с первых же минут наступления, когда огненный вал нашей артиллерии переместился вглубь немецкой обороны, и пехота попала под сильный огонь немецких пулеметов, минометов и гаубиц, неся большие потери. Наиболее успешно в первый день наступления действовали подразделения 136-й стрелковой дивизии, которые стремительно и с небольшими потерями форсировали Неву и к вечеру этого дня продвинулись на 3 км в глубину обороны противника. Успешно форсировали Неву и воины 268-й стрелковой дивизии. Ее командир генерал-лейтенант С. Н. Борщев позднее вспоминал: «С командно-наблюдательного пункта мы отчетливо видели, как наши артиллеристы, шедшие в боевых порядках пехоты, торопились дотащить свои орудия до левого берега. Налегая на лямки, подталкивая пушки сзади – кто руками, кто плечом, они метр за метром преодолевали торосистый лед. Падали убитые, а раненые, те, кто не мог стоять на ногах, ползком, напрягая последние силы, старались помочь товарищам подталкивать пушки вперед. Казалось, вся боль Ленинграда, вся его ненависть к врагу клокочет в сердцах этих героев, и нет такой силы, которая смогла бы их остановить»[484].

Не столь успешно развивались в первый день события на флангах 67-й армии. Действовавшая на правом фланге 45-я гвардейская дивизия под командованием Героя Советского Союза генерал-майора А. А. Краснова, начав наступление с Невского «пятачка» – плацдарма на левом берегу Невы в районе Московской Дубровки – попала под шквальный огонь противника и смогла продвинуться всего лишь на 500 м. Наступавшая на левом фланге 86-я стрелковая дивизия под командованием Героя Советского Союза В. А. Трубачева при форсировании Невы на участке между Шлиссельбургом и деревней Марьино также попала под сильный огонь противника, и два ее полка вынуждены были залечь на льду и затем отойти на исходные позиции[485].

Одновременно с войсками 67-й армии Ленинградского фронта перешла в наступление 2-я ударная армия Волховского фронта. Наиболее значимых успехов в первый день добилась 327-я стрелковая дивизия, которая при поддержке 39-й инженерной бригады овладела рощей «Круглая» – крупным узлом сопротивления, прикрывавшим дорогу на Синявино. Разгромив оборонявшийся здесь 366-й пехотный полк противника, воины 327-й стрелковой дивизии захватили около 100 пулеметов, 7 орудий и другие трофеи[486]. К исходу первого дня наступления расстояние между 67-й армией и 2-й ударной сократилось до 8 км.

С утра 13 января ударная группировка 67-й армии возобновила наступление по всему фронту. Однако на этот раз немцы с первых же минут боя оказали упорное сопротивление, яростно контратакуя наши войска. В трудном положении оказалась 268-я стрелковая дивизия, части которой в течение почти семи часов подвергались непрерывным атакам противника, поддержанного артиллерией и танками. Артиллерийский дивизион капитана Н. И. Родионова несколько часов подряд отражал атаки вражеских танков и автоматчиков. К концу боя в дивизионе осталось одно орудие, из которого стрелял сам командир дивизиона, и только когда он упал на лафет, сраженный вражеской пулей, замолкло и его орудие. Подоспевшие пехотинцы сумели вместе с артиллеристами отразить контратаку гитлеровцев, нанеся им значительный урон. Тем не менее части 268-й стрелковой дивизии были вынуждены временно отойти под натиском противника на 1,5–2 км[487]. И только 136-я стрелковая дивизия сумела и в этот день продвинуться еще на 4–5 км, а в результате двухдневных боев войска 67-й армии захватили плацдарм до 10 км по фронту и 7 км в глубину[488].

На Волховском фронте 2-я ударная армия также продолжала вести ожесточенные бои. Противник, подтянув к полосе прорыва оперативные резервы, пытался в яростных контратаках вернуть утраченные накануне позиции, но не преуспел в этом. К исходу 13 января ударная группировка Волховского фронта продвинулась в центре на 2–4 километра и завязала бои на подступах к Рабочим поселкам № 4 и № 5. За первые два дня наступления войскам Волховского фронта удалось прорвать оборону противника на 10-километровом участке от деревни Липки до населенного пункта Гайтолово, но при этом они не смогли захватить ни одного опорного пункта. Хотя к исходу второго дня наступательной операции расстояние между ударными группировками Ленинградского и Волховского фронтов составляло всего 5–6 км, решающие бои были еще впереди[489].

14 января бои как на ленинградском, так и на волховском направлении приняли особенно ожесточенный характер. Гитлеровское командование, стремясь любой ценой удержать шлиссельбургско-мгинский выступ и воспрепятствовать соединению ленинградской и волховской ударных группировок, перебросило в район боев значительное подкрепление. Советское командование, со своей стороны, чтобы пресечь контратаки противника и развить успех первых двух дней наступления, ввело в действие большую часть вторых эшелонов.

С первых же часов начавшегося наступления развернулись упорные бои, в которых воины Красной Армии проявили стойкость и массовый героизм. Встретив яростное сопротивление противника, они бесстрашно шли вперед и часто ценою жизни обеспечивали успех наступления своей части. Когда в одной из рот 947-го полка 268-й стрелковой дивизии, штурмовавшей сильно укрепленный левый берег Невы, во время атаки были убиты командир и его заместитель, а среди бойцов возникло замешательство и они залегли, то поднявшийся во весь рост красноармеец А. П. Красноперов принял командование ротой и повел ее снова в атаку, в ходе которой удалось овладеть вражескими позициями. В этот же день, 12 января, подразделения 523-го полка 128-й стрелковой дивизии Волховского фронта, наступавшие по открытой местности на деревню Липки, попали под сильный пулеметный огонь, который вели немцы из дзота. Старший лейтенант Я. И. Богдан, увидев, что его рота залегла, пополз вперед и, сумев под огнем противника подобраться к дзоту, кинулся к амбразуре, закрыв ее своим телом. Вдохновленные подвигом своего командира бойцы ринулись вперед, захватив в этом бою 14 минометов, 7 пулеметов, 4 противотанковых орудия и 2 радиостанции[490]. На следующий день, 13 января, такой же героический подвиг совершил на Ленинградском фронте рядовой 270-го полка 136-й дивизии Дмитрий Молодцов, еще недавно ленинградский рабочий.

Это произошло, когда в районе деревни Марьино его группа, которая получила приказ обойти вражескую батарею тяжелых орудий с фланга, попала под огонь стрелявшего из дзота пулемета: связист Дмитрий Молодцов добровольно вызвался подавить огневую точку противника. Подкравшись незаметно по глубокому снегу к дзоту, он бросил одну за другой две гранаты. Однако после паузы пулемет снова открыл огонь, и тогда отважный связист рванулся к амбразуре, закрыв ее своей грудью. Самоотверженно сражался в этот день в составе ударной группировки 670-й армии батальон старшего лейтенанта С. Г. Зуйкова. Но сам командир, предпочитавший всегда быть впереди своих подчиненных, оказался отрезанным и защищал свой рубеж до последнего патрона в одиночку. Когда этот рубеж был отбит у противника, бойцы увидели рядом со своим истерзанным комбатом 14 убитых вражеских солдат и офицеров[491]. Без преувеличения можно сказать, что в боях за прорыв блокады Ленинграда воины Волховского и Ленинградского фронтов проявили массовый героизм, который стал одним из решающих факторов успеха в операции «Искра».

«Спустя четыре дня после начала русского наступления немецкие полки, находившиеся у Ладожского озера, обескровлены и отрезаны от основных сил, – напишет впоследствии один из участников этих боев Хассо Г. Стахов. – Они лишились почти всех материальных резервов. Один из восточно-прусских батальонов вместе с подразделениями, отколовшимися от других частей, стоит как вкопанный у Рабочего поселка № 8, преграждая путь наступающим красноармейцам. Некоторые командиры дивизий советской Второй ударной армии за несколько недель до наступления провели тщательную рекогносцировку противостоящих немецких позиций, после чего начали в своем тылу оборудовать подобные сооружения, постоянно отрабатывая со своими солдатами каждую фазу предстоящих операций. Поэтому после двухчасового ураганного огня они атакуют хорошо знакомую им местность. Русские танки после того, как ураганный огонь переносится вглубь, начинают движение параллельно остаткам немецких позиций, держа противника под огнем, пока красноармейцам не удается ворваться туда. Несмотря на это, солдатам 1-й пехотной дивизии по-прежнему удается сдерживать советские штурмовые отряды и отбрасывать танки на исходные позиции… В конце концов, русские прорывают фронт на участке шириной 12 километров»[492].

Особенно упорные бои развернулись за Шлиссельбург. 15 января 330-й полк 86-й стрелковой дивизии овладел важным пунктом на подступах к городу – Преображенской горой, а рано утром 16 января подразделения полка ворвались на южную окраину Шлиссельбурга. Вместе с бойцами штурмовых отрядов действовали артиллеристы, которые своими орудиями прямой наводкой пробивали каменные стены зданий, где засели фашисты, освобождая дом за домом, квартал за кварталом. Бои за освобождение Шлиссельбурга продолжались и на следующий день. Нашей пехоте помогали своим огнем и артиллеристы крепости Орешек, которые еще до наступления получили письмо от воинов 86-й стрелковой дивизии. «Вы, дорогие товарищи, – говорилось в этом письме, – заняли передовое место в рядах бесстрашных бойцов за Ленинград. С вашей помощью враг был остановлен. Каменные стены крепости крошатся, ломаются, но вашей воли к борьбе не сломить никому. Ваша доблесть и мужество будут записаны на стенах золотыми буквами: “Здесь в 1941–1943 гг. вели смертельный бой с немецко-фашистскими оккупантами советские героические богатыри за нашу святыню – город Ленина”»[493]. Письмо воодушевило воинов гарнизона, которые почти 500 дней не только удерживали древнюю крепость Орешек, но и наносили врагу постоянно большой урон. И теперь они с открытых позиций вели прицельный огонь по опорным пунктам противника, помогая нашим бойцам продвигаться вперед[494].

Уступая с каждым днем свои позиции на ленинградском и волховском направлениях, противник вымещал свою злобу на мирном населении Ленинграда. 14 января 1943 г. его дальнобойная артиллерия выпустила по городу более 300 снарядов, в результате чего было убито и ранено свыше 100 человек. Интенсивным был обстрел и на следующий день – в городе разорвалось 179 снарядов, и опять были жертвы среди ленинградцев. Однако варварский обстрел не помешал рабочим Ленмостстроя закончить ремонт Дворцового моста, получившего серьезные повреждения во время бомбежки города 6 января 1942 г. С 15 января движение по мосту полностью возобновилось[495].

В эти дни ударная группировка Волховского фронта, преодолевая упорное сопротивление противника, километр за километром, продвигалась навстречу войскам Ленинградского фронта. После тяжелых боев части 128-й стрелковой дивизии овладели деревней Липки. Во время боев между Рабочими Поселками № 5 и № 6 артиллеристы 2-й ударной армии подбили один из опытных образцов тяжелого немецкого танка T-VI («Тигр»). Специальной группой во главе со старшим лейтенантом Косаревым в ночь на 17 января танк был отбуксирован в расположение наших войск, благодаря чему удалось получить полное представление о тактико-технических данных нового немецкого танка[496]. К вечеру 16 января расстояние между передовыми частями Ленинградского и Волховского фронтов не превышало одного километра. И тогда немецкое командование пошло на крайние меры, приказав всем находящимся южнее Ленинграда дивизиям снять по батальону и срочно направить их в эпицентр сражения. И снова артиллерийскому обстрелу подвергся Ленинград, по которому 16 января 1943 г. было выпущено 433 тяжелых артиллерийских снаряда, и опять были жертвы среди мирного населения[497].

17 января стало окончательно ясно, что отчаянное сопротивление немцев вот-вот будет сломлено. В этот день подразделения 372-й стрелковой дивизии Волховского фронта вышли с боями к Рабочему поселку № 1, к которому спустя некоторое время подошла наступавшая с запада 123-я стрелковая бригада Ленинградского фронта. Чуть южнее упорно оборонявшиеся части противника оказались блокированными в Рабочем поселке № 5 – с запада 136-й стрелковой дивизией Ленинградского фронта и с востока 18-й стрелковой дивизией Волховского фронта. К вечеру наши войска захватили Рабочий поселок № 4 и станцию Синявино. Теперь коридор между войсками Ленинградского и Волховского фронтов составлял менее одного километра, который немецкое командование защищало из последних сил, выводя через него на юг к Синявским высотам свои уцелевшие части[498].

Ранним утром 18 января 1943 г. 123-я стрелковая бригада Ленинградского фронта в результате стремительной атаки овладела Рабочим поселком № 1, и в 9 час. 30 мин. ее первый батальон встретился на восточной окраине поселка с первым батальоном 1240-го полка 372-й стрелковой дивизии Волховского фронта. «Я видел, с какой радостью бросились навстречу друг другу бойцы фронтов, прорвавших блокаду, – вспоминал наблюдавший эту встречу Г. К. Жуков. – Не обращая внимания на артиллерийский обстрел противника со стороны Синявинских высот, солдаты по-братски, крепко обнимали друг друга. Это была воистину выстраданная радость»[499]. В это время части 136-й стрелковой дивизии Ленинградского фронта обошли с юга и севера Рабочий поселок № 5, и в 11 час. 45 мин. передовые подразделения 269-го стрелкового полка Ленинградского фронта и 424-го стрелкового полка Волховского столь же радостно по-братски поздравляли друг друга с долгожданной победой. 18 января в 14 часов в Шлиссельбурге над полуразрушенной колокольней взвился красный флаг, который укрепил солдат 330-го стрелкового полка 86-й стрелковой дивизии Ленинградского фронта М. Г. Губанов. Из крепости Орешек, которой немцы так и не смогли овладеть, хотя она находилась на расстоянии всего 180–200 м от их позиций, в этот день был сделан последний выстрел[500].

К концу дня 18 января 1943 г. все южное побережье Ладожского озера шириной 8-11 километров было освобождено от вражеского присутствия. Блокада Ленинграда была прорвана. Хотя до его полного освобождения оставался еще целый год, значение этой узкой подоски земли, отвоеванной в кровопролитных январских боях 1943 г., было исключительно велико. Это была не только победа возмужавших в боях воинов Ленинградского и Волховского фронтов, но и стойкости всех защитников города-фронта. Поздним вечером 18 января по радио было передано срочное сообщение Совинформбюро о прорыве блокады Ленинграда. В ту историческую ночь Ленинград не спал. «Великая волна радости захлестнула великий город, – писал H. С. Тихонов. – Всю ночь звонили телефоны, всю ночь собирались люди и плакали от радости и говорили и не могли наговориться, потому что пришла радость и нельзя было молчать. Радио работало всю ночь, и его живой голос словно говорил со всеми жителями города как с самыми близкими и дорогими. Незнакомые люди обнимались и поздравляли друг друга с чудесной вестью. Ленинград славил своих победителей. Мысли всех неслись к фронту, и сам город, сверкая морозными узорами своих великолепных зданий, вставал в новой красоте»[501].

Весть о прорыве блокады Ленинграда, по выражению О. Ф. Берггольц, «обдала совершенно небывалой, острой и горькой в то время радостью…»[502]. Выступая по ленинградскому радио спустя несколько часов после получения этой долгожданной вести, она говорила: «Блокада прорвана! Мы давно ждали этого дня. Мы всегда верили, что он будет. Мы были уверены в этом в самые черные месяцы Ленинграда – в январе и феврале прошлого года. Наши погибшие в те дни родные и друзья, умирая, упрямо шептали: “Мы победим”. Они отдавали свои жизни за честь, за жизнь, за победу Ленинграда. И мы сами, каменея от горя, не в силах даже облегчить свою душу слезами, хороня в мерзлой земле их без всяких почестей в братских могилах, вместо прощального слова мы клялись им: “Блокада будет прорвана. Мы победим”»[503]. «Сколько ночей было полно мечтами о прорыве блокады! – записала в дневнике Т. Л. Янович. – Сколько раз, возвращаясь с работы, усталая, я мечтала об этом дне! “Только жди” – есть такое хорошее стихотворение. Мы ждали, как возлюбленная своего любимого, ждали, верные своему слову, и вот дождались»[504].

В январские дни триумфа Ленинграда на экраны страны вышел художественный фильм С. А. Герасимова и М. К. Калатозова «Непобедимые» («Ленинградцы»), рассказывавший о том, как коренной ленинградец инженер Родионов, которого сыграл популярный актер Борис Бабочкин, в самые тяжелые месяцы блокады остается на своем заводе, налаживая выпуск нового танка. В картине снимались известные актеры Николай Черкасов, Тамара Макарова, Александр Хвыля, Петр Кириллов, Борис Блинов, Петр Алейников и др. И хотя фильм не претендовал на блокадную правду (да и снимался он в Алма-Ате), сам факт его посвящения ленинградцам привлек внимание широкой общественности.

Прорыву блокады Ленинграда была посвящена передовая статья газеты «Правда» за 19 января 1943 г. В ней прежде всего подчеркивалось стратегическое значение подвига Ленинграда, захват которого в планах гитлеровского командования «занимал большое место». «В начале войны немцы и финны готовились молниеносно захватить великий город, – говорилось в статье. – Они не раз назначали сроки его захвата еще в 1941 году. Они уверяли не раз, будто участь Ленинграда уже решена. Но взять штурмом Ленинград немецкие захватчики не смогли. Их планы провалились. Героические защитники Ленинграда отстояли город». Клеймя «фашистских мерзавцев», которые месяц за месяцем разрушали дома, площади, улицы осадной артиллерией, бронепоездами и авиацией, «Правда» задавалась вопросом: «Но разве есть в мире сила, что могла бы сломить мужество, стойкость и выдержку ленинградцев?». Здесь же выражалось официальное мнение политического руководства страны, печатным органом которого газета являлась: «Всё вынесли, выдержали защитники славного города, – все муки блокады, голодных дней непрерывных бомбардировок». Ознакомившись с этой статьей, каждый рядовой защитник «славного города», прошедший через все муки блокады, не мог хотя бы для себя не отметить, что эти муки блокады суждено было выдержать далеко не всем и о них тоже следовало бы упомянуть. Но в статье присутствовал только главный и единственный тезис: «Ленинградцы работали и сражались с одинаковой энергией. Они неустанно ковали могучее оружие для Красной Армии, создали мощную артиллерийскую оборону. Они сражались с невиданным в истории упорством и мужеством».

Во второй части статьи содержалась оценка самой операции «Искра» как «знаменательного и важнейшего по своим последствиям прорыва» блокады Ленинграда, осуществленного войсками Ленинградского фронта под командованием генерал-полковника Л. А. Говорова и Волховского фронта под командованием генерала армии К. А. Мерецкова. Неоднократные промахи и неудачи командующих фронтами в предыдущих попытках деблокировать Ленинград теперь заслонялись завоеванным успехом в операции «Искра». В статье также назывались отличившиеся в боях части генерал-лейтенанта В. 3. Романовского (2-я ударная армия) и генерал-майора М.П.Духанова (67-я армия). Разумеется, была упомянута и Ставка Верховного Главнокомандования, представители которой, «славные Маршалы Советского Союза, товарищ Жуков Г. К. и товарищ Ворошилов К.Е., координировали в этих боях действия обоих фронтов». Звание Маршала Советского Союза было присвоено Г. К. Жукову в день завершения операции «Искра». 18 января 1943 г. Г. К. Жуков был первым награжден орденом Суворова I степени. Ордена Суворова получили также генерал армии К. А. Мерецков и генерал-полковник (с 15 января 1943 г.) Л. А. Говоров. Орденом Кутузова I степени наградили генерал-лейтенантов В. 3. Романовского и И. И. Федюнинского, генерал-майора М. П. Духанова.

Наиболее отличившимся в боях за прорыв блокады Ленинграда красноармейцам, командирам и политработникам было присвоено звание Героя Советского Союза. Высокой награды были удостоены: генерал-майор Н. П. Симоняк, старший лейтенант Я. И. Богдан, сержант И.А.Лапшов, старшина И. М. Макаренко, лейтенант А. М. Мартынов, красноармеец Д. С. Молодцов, лейтенант Д. И. Осатюк, младший сержант T. Е. Пирогов, старший лейтенант Г. А. Заика, капитан В. А. Жидов, майор Ф. С. Юрченко, старший лейтенант В. Н. Харитонов, майор Н. И. Свитенко, майор П. А. Покрышев, старший сержант Н. А. Бобров, капитан С. М. Алешин, капитан А. Ф. Авдеев, майор Н. А. Кетиладзе, подполковник П.А.Пилютов, старший лейтенант А. П. Поздняков, лейтенант Н.Х Ржевский, капитан Н.А.Зеленов, капитан С.Т.Литаврин, старший лейтенант И.М. Шишкань, капитан И. Е. Плеханов. Еще многие тысячи воинов были награждены орденами и медалями. Только среди войск Ленинградского фронта воинские награды получили 18 748 солдат и офицеров. За стойкость и мужество 136-я и 327-я стрелковые дивизии и 61-я танковая бригада были преобразованы в Гвардейские[505].

Большую помощь войскам Красной Армии в период подготовки и проведения операции по прорыву блокады Ленинграда оказали партизаны. Они действовали в основном на коммуникациях противника, затрудняя передвижение его войск, военной техники и боеприпасов. В декабре 1942 – январе 1943 г. партизаны, участвовавшие в операции «Искра», пустили под откос 46 воинских эшелонов немцев, уничтожили десятки вагонов с живой силой, более 150 вагонов и платформ с боевой техникой и военным имуществом и др.[506]

В результате стратегической наступательной операции по прорыву блокады Ленинграда были восстановлены сухопутные коммуникации города со страной, и таким образом намерение гитлеровского командования задушить голодом защитников и мирное население города было окончательно похоронено. В ходе операции по прорыву блокады людские потери Ленинградского фронта составили 41 264 человека, в том числе 12 320 человек – безвозвратные, и 28 944 человека – санитарные; людские потери Волховского фронта составили 73 818 человек, в том числе 21 620 человека – безвозвратные, и 52 198 человек – санитарные[507]. Эти потери по сравнению с потерями в неудачных операциях по прорыву блокады в 1942 г. – Любанской и Синявинской – были относительно меньшими[508], что свидетельствовало как о возросшем уровне подготовки и проведения стратегических операций, так и способности воинов Красной Армии решать сложные задачи в боевой обстановке.

Документы

Из блокадного дневника старшего бухгалтера Института легкой промышленности Н. П. Горшкова 1943 год. Январь.

1-е января. Всеобщий выходной день. Наступил Новый год, год ожидаемых побед над проклятым врагом и окончания войны. Настроение у всех бодрое.

Ленинградцы с прошлой зимней голодовки заметно подкрепились. Питание по карточкам налажено, и все нормированные продукты и хлеб отпускаются вовремя и без всяких очередей. Открыто много столовых. По прикреплению можно получить рацпитание три раза в день – завтрак, обед и ужин – по количеству в зависимости от категории.

Во многих домах уже включен электрический свет с подачей тока с 18 ч до 24 ч.

Сегодня с утра пасмурно, t -5°. Иногда сыплет снежная пыль. Днем без перемен.

Все время тихо, ни единого выстрела.

2 января. Хмурое утро, темное небо. В 7 ч t-6°. Совершенно тихо, стрельбы не слышно. Днем без перемен.

Сегодня приятные сообщения о наших успехах на фронтах войны, в частности, о нашем ударе на гор. Великие Луки, взятый штурмом с уничтожением всего вражеского гарнизона. Ленинградцы уже говорят о предстоящем продолжении удара на гор. Псков, чем будет поставлена под угрозу армия врага, блокирующая Ленинград. Надежда на скорую ликвидацию блокады не покидает нас ни на минуту.

Вечером одиночные арт. выстрелы и много вспышек в разных сторонах горизонта.

3 января. Утром сплошная облачность, без осадков. Мороз -5°. До рассвета стрельбы не слышно, днем – одиночные выстрелы.

Погода мягкая, облачно. К вечеру поднялся ветер.

В 22 ч 50 мин загудела воздушная тревога. Где-то вдалеке загремели зенитки. Отбой дан в 23 ч 08 мин.

В остальной части ночь прошла тихо, только видно зарево частых вспышек.

4 января. Утром t -5°. Слегка сыплет снежная крупа. Около 8 ч 30 мин, еще в темноте, поднялась сильная пальба зениток в юго-западной стороне. В небе ничего не видно. Вскоре, минут через 20, пальба прекратилась. Возд. тревоги не было.

Днем погода теплая, часто сыплет мелкий снег. Обычная редкая арт. пальба. Вечером очень темно, много вспышек.

5 января. Утром идет снег, t -2°. Днем погода облачная, без осадков. Вечером подул сильный порывистый ветер. Вьюга. Сыплет мелкий снег.

Арт. пальба одиночными выстрелами продолжается в течение всего дня. Поздно вечером стрельба значительно усилилась. Очень темно, на небе обычные вспышки.

6 января. Мороз -7°. Ночью была сильная арт. пальба. Утром редкие выстрелы.

День морозный до -10°. Солнечно.

Вечером чистое звездное небо. Ровно в 7 ч вечера загудела сирена воздушной тревоги. Спустя некоторое время поднялся грохот зенитных батарей. По звездному, но темному небу заскользили многочисленные лучи прожекторов. Видны в небе многочисленные разрывы зенитных снарядов, и временами слышен особый свист. После коротких перерывов бой возобновился с новой силой. Тревога продолжалась до 23 ч 03 мин, т. е. в течение более 4-х часов.

Город притаился, притих. Трамвайные вагоны застыли в пути и опустели. Все попрятались, кто куда. Запоздалые путники с осторожностью, поглядывая на небо и по сторонам, пробираются домой.

7 января. Ночью, в 0 ч 21 мин, снова раздались звуки воздушной тревоги. Снова загремела зенитная артиллерия. Враг снова пытается прорваться к городу. Слышны удары где-то вдалеке. Иногда слышен прерывистый гул мотора вражеского самолета. Еще сильнее, ближе и чаще гремят зенитки. Вблизи взрывов бомб не слышно. Тревога окончилась в 3 ч 25 мин. Продолжалась она 3 часа 4 минуты.

Затем ночная тревога еще загудела в 4 ч 10 мин, и через 32 мин дан отбой, т. е. в 4 ч 42 мин.

Наступило ясное безоблачное утро. Мороз -15°. Вдали слышны одиночные выстрелы. С рассветом появились в небе вражеские самолеты-разведчики, их отгоняет огонь зенитных орудий. Пальба то затихает, то возобновляется с новой силой.

Время от 10 до 12 ч утра. Солнце ярко светит, поднимаясь над горизонтом. В городе идет нормальное движение. Тревога не объявлялась. Повсюду лежат груды сгребенного снега. Мороз крепнет до -17°.

Вечером погода хорошая, морозная. На небе высыпали звезды. В 20 ч 15 мин завыла сирена воздушной тревоги, и еще не умолкли ее звуки, как уже издали слышен бой зениток. Затем они смолкли и били вновь.

Воздушная тревога продолжалась необычайно долго, до 1 ч 30 мин, т. е. в теч. 5 ч 15 мин. В самом городе взрывов фугасных бомб не слышно, пожаров не видно.

8 января. В 7 ч утра мороз -21°.

Небо ясное, звездное, на горизонте туманная облачность. С утра тихо, выстрелов не слышно.

Днем относительно тихо.

К вечеру погода несколько нахмурилась, стало теплее. В 21 ч 40 мин объявлялась воздушная тревога, но было тихо, не стреляли. Отбой был дан в 22 ч 15 мин.

9 января. Мороз -15°. Небо сплошь затянуто серой пеленой. Ветер северо-западный. Стрельбы не слышно. «Последние известия» сообщают о наступательных боях наших войск: на Северном Кавказе, в районе нижнего и среднего Дона, на Центральном фронте. Много трофеев, заняты многочисленные населенные пункты и станции ж. д.

На нашем Ленинградском фронте пока все остается без перемен, кроме отдельных стычек, артиллерийских боев и уничтожения гитлеровцев нашими снайперами.

Сегодня погода серая, мороз держится. Вечер проходит тихо.

10 января. Мороз -21°.

Ночью было две воздушных тревоги, 1-я – с 0 ч 57 мин до 1 ч 30 мин, и 2-я – с 3 ч 55 мин до 5 ч 30 мин.

Были слышны сильная пальба зениток и гул вражеского самолета, Стрельба начиналась вдалеке, то приближаясь, то отдаляясь. Взрывов не слышно.

Утром и днем облачно.

Вечером – воздушная тревога, с 21 ч 30 мин до 22 ч 24 мин.

Сильный огонь зениток,

11 января. Мороз -20°. На небе рваные облака, совершенно тихо.

Днем погода хорошая, морозная. Временами светит яркое солнце, плывущее низко, t-18°.

Вечером, как и вчера, серпик луны просвечивает сквозь туманные облака.

В жизни города никаких перемен не наблюдается. По сравнению с прошлой зимой – относительно благополучно. Питание населения стало регулярным, хотя, в массе, его все же недостаточно. Существуют различные виды дополнительного питания, отпускаемого в столовых по особым карточкам. Немало встречается мужчин и женщин, исхудалых, едва таскающих ноги. Они явно еще голодны, но таких уже немного, это в большинстве иждивенцы, получающие мизерный паек и 300 граммов хлеба в день. Рабочие – 500 гр.

С топливом получилось неплохо, так как от сломки деревянных домов большинство участников получили по 2 куб. метра в личное распоряжение.

Трамваи, хотя и неисправно, но все же ходят. Иногда приходится ждать на остановке по 40–50 минут. При посадке давка, толкотня и много перебранок среди пассажиров. Бывает наоборот, подряд идут полупустые вагоны.

Вечером – одиночные залпы крупных орудий.

В 20 ч 45 мин – возд. тревога, через 5 минут загрохотали зенитки. Отчаянная пальба продолжалась около 20 минут. Отбой тревоги дан в 23 ч 08 мин.

12 января. Мороз -13°. Сильная арт. пальба с 5 ч утра. Слышны удары, похожие на обстрел. На темном небе много вспышек. С рассветом пальба стихла. Днем солнечная погода при редкой облачности.

Мороз держится. Вечером – проходящая облачность, сквозь которую слабо пробивается серп луны.

Воздушная тревога завыла в 21 ч 15 мин. И только через 15 мин загремели зенитки ураганным огнем. Пальба в течение 15–20 мин, затем она смолкла и через некоторые промежутки возобновилась. Отбой ровно через 1 ч – в 22 ч 15 мин.

Вторая тревога – с 23 ч 05 мин до 23 ч 55 мин. Картина та же. Вдали слышны иногда удары, похожие по звуку на взрывы.

13 января. Утром мороз -13°. Проходящая облачность.

На горизонте одиночные зарева вспышек. Стрельбы не слышно. Днем облачная погода. Редкие арт. выстрелы. В 19 ч 46 мин завыла сирена воздушной тревоги. Спустя некоторое время зенитки забили так неистово, что стекла дребезжали в рамах. Тревога длилась 3 ч 44 мин и закончилась в 23 ч 30 мин. Ночь лунная. Редкие облака. Вторая тревога загудела с 0 ч 30 мин до 1 ч 20 мин и третья ночная тревога – с 4 ч 25 мин до 4 ч 47 мин.

Временами сплошной гул от грохота зениток.

По рассказам одной гражданки, на днях, во время ночного налета вражеских самолетов, на Боровой ул., д. 10–14 были сброшены две бомбы. Бомбы не взорвались. Жильцы были выселены на несколько дней в другие дома во избежание замедленного взрыва до обезвреживания бомб.

14 января. Ясное утро. Мороз в 7 ч утра -12°. Слышны отдельные арт. выстрелы.

Днем мороз усиливается до -17°. Светит яркое солнце. С 12 ч дня противник начал обстрел города арт. снарядами. Штаб МПВО по радио оповестил население об опасности передвижения по улицам. В 13 ч обстрел прекратился, но через несколько минут возобновился. Слышны взрывы снарядов.

Обстрел города производился в течение всего дня до наступления темноты. Штаб МПВО повторял по радио предупреждение об опасности для населения. Радиопередачи днем были прекращены. Вечером после небольшого перерыва обстрел продолжался. В 19 ч 23 мин загудела воздушная тревога. Вечер светлый, небо чистое, светит луна.

Поднялась канонада зениток, затем смолкла. Слышен гул самолетов. Затем во время тревоги, после 20 часов, возобновился обстрел арт. снарядами. Слышны взрывы.

Отбой дан в 20 ч 52 мин. Обстрел продолжается. Вторая тревога – с 21 ч 44 мин до 1 ч 15 мин. Зенитки стреляли немного вдалеке.

15 января. Мороз -18°. Сильный порыв – истый холодный ветер. Легкая облачность. Днем бухали одиночные арт. выстрелы, Погода днем без перемен, дует холодный восточный ветер. Вечером светит луна сквозь дымку легких облаков.

В 18 ч 45 мин – воздушная тревога. Минут через 20–25 где-то вдали зенитки дали залп, затем еще один, в другой стороне, и смолкли.

Отбой дан только в 1 ч 25 мин. Тревога продолжалась 6 ч 40 мин. В городе было тихо.

16 января. Мороз -12°. В 6–7 ч утра тихо. На темном небе много далеких беззвучных вспышек в разных сторонах горизонта.

Днем с 17 ч начался обстрел и с перерывами продолжался до 19 час. Воздушная тревога завыла в 18 ч 55 мин. На небе ярко светит луна сквозь редкую дымку облаков. Отбой дан в 19 ч 46 мин. Стреляли зенитки. Около полуночи сильно стреляла наша тяжелая артиллерия. Впечатление большого арт. боя.

17 января. Мороз -13°. Сегодня ночью от Совинформбюро по радио передавали о переходе в наступление наших армий под г. Воронежем и об уничтожении окруженных вражеских дивизий под Сталинградом. Повсюду взяты большие трофеи и уничтожено много врагов.

Здесь, в Ленинграде, с утра тихо. Ночная канонада смолкла.

Погода пасмурная, утро темное. Днем шел снег. Небольшой ветер. Мороз около -15°. Днем и вечером тихо, пальбы не слышно. Поздно ночью вдали стали бухать тяжелые орудия.

18 января. Рано утром, еще до 6 ч утра, издалека доносятся тяжелые залпы артиллерии. Мороз -12°. За ночь подсыпало снегу. Днем погода мягкая, t -10°. Редкая облачность.

Издали доносятся одиночные глухие залпы. Вечером – луна за густыми облаками. Пальбы нет.

Начало 23 часа. Радио из Москвы. В последний час.

Прорыв блокады Ленинграда.

Победа наших войск. Разбит ряд немецких дивизий. Захвачены трофеи и пленные. Более 13 тысяч вражеских трупов осталось на полях сражений.

Войска Ленинградского фронта генерала Говорова и войска Волховского фронта генерала Мерецкова прорвали блокаду и соединились.

Гор. Шлиссельбург наш, а также ст. Синявино и целый ряд населенных пунктов.

После сообщения по радио о прорыве зазвучали приветствия, победная музыка. Передавались митинги с заводов.

Всюду ликование. Люди целуются, на глазах слезы радости.

Победа, Победа.

Всю ночь не умолкает радио. Никто уже не смог спать в эту ночь. Ленинградцы дождались желанного дня. Радость и счастье.

Смерть немецким оккупантам.

19 января. Весь город переживает радость победы. Утром на всех зданиях города вывешены красные флаги. На остановках трамвая группы граждан с радостью обсуждают прорыв блокады родного города. У многих на глазах слезы. Знакомые встречаются и целуются. В вагонах трамвая, несмотря на тесноту, у всех добродушное настроение, не слышно обычных перебранок.

Утром мороз -13°. Облачно.

Все время тихо. Пальбы не слышно.

Блокада прорвана, на этом следует закончить записки, начатые 500 дней тому назад после первого вражеского выстрела и начала блокады.

20 января. Мороз -9°. Сплошная облачность. Днем без перемен, к вечеру мороз усилился до -15°. Слышны отдаленные редкие выстрелы.

В 21 ч 43 мин объявлена воздушная тревога. Враг совершил налет, часто и много бьют зенитки. Вдали слышны глухие удары. Отбой – в 23 ч 40 мин. После отбоя была слышна усиленная арт. пальба. Стреляли и ночью.

21 января. Мороз -20° Редкая облачность. Тихо. Временами издалека доносятся одиночные залпы. Во время вчерашнего налета вражеский самолет, прорвавшийся в город, сбросил фугасные бомбы в реку Фонтанку вблизи Чернышева моста. В домах по набережной выбиты стекла в рамах. Еще бомбы в районе Староневского просп. (за Полтавской ул.). Сегодня днем, в 14 ч 54 мин, загудела воздушная тревога. Последствий налета не слышно. Отбой дан в 15 ч 50 мин.

В остальной части дня и вечера спокойно. Вдалеке иногда стреляют.

22 января. День памяти В. И.Ленина – всеобщий день отдыха. Утром небольшая облачность. Мороз -20°. С утра и в течение всего дня доносятся отдаленные одиночные выстрелы с фронта города. Мороз держится. Холодный восточный ветер.

23 января. С ночи подсыпало снежку. Утром пасмурно. С восточным ветром несет снежную пыль. Мороз -14°. Вдалеке – редкая арт. пальба.

После рассвета погода прояснилась, днем ярко светит холодное зимнее солнце. Мороз -12°. Вечером звездное небо.

В 20 ч 10 мин загудела воздушная тревога. Лучи прожекторов скользят по небу во всех направлениях. Зенитки открыли частый огонь. Вспышки от взрыва их снарядов видны в небе как блеск звезд. Замер, застыл город.

Отбой дан только в 2 ч 57 мин утра. Тревога продолжалась в течение почти семи часов. Бомба попала в госпиталь (быв. «Московская» гостиница) на Литовской ул., против Московского вокзала,

24 января. Утром луна заливает ярким светом город, небо звездное. Мороз -19°. День солнечный, небо чистое. Стрельбы не слышно.

В 12 ч 58 мин объявлена воздушная тревога. Отбой в 13 ч 32 мин.

Было тихо. Вечером мороз усилился, небольшой туман, небо звездное.

Во время вчерашнего налета вражеские самолеты сбросили бомбы на Петроградской стороне. Сегодня вечером, в 21 ч 25 мин загудела возд. тревога, и сразу часто забили зенитки. Пальбы и грохоту было много, тревога длилась до 23 ч 48 мин. Затем вскоре, в 0 ч 10 мин, вторая тревога и вновь пальба. В небе слышен прерывистый гул вражеских самолетов. Небо чистое, звездное. Скользят лучи прожекторов. Видны разрывы зенитных снарядов.

Отбой дан в 2 ч 30 мин. Бомбы на Вас. острове и Петрогр. стороне.

25 января. В 4 ч 50 мин – еще ночная воздушная тревога. Снова бьют зенитки, но меньше. Отбой заиграли в 7 ч 32 мин. Небо звездное. Светит луна. Мороз -24°. Небольшой туман. Днем ясная морозная погода, t до -28° мороза. В 12 ч 45 мин – воздуш. тревога. Отбой в 14 ч 32 мин. Было тихо.

Следующая возд. тревога – с 16 ч 08 мин до 17 ч 28 мин. Было тихо. Затем воздушн. тревога завыла в 22 ч 23 мин, и поднялась сильная пальба зениток. Слышны удары, чувствуется сотрясение почвы от взрыва фугасных бомб. Отбой в 23 ч 05 мин, а через 13 минут опять звучит тревога, та же пальба. Эта последняя тревога продолжалась всю ночь до утра. Отбой дан только в 6 ч 08 мин. Бомбы сброшены на Васильевский остров, на пл. Урицкого, у Мариинского театра (в Консерваторию). Нанесены разрушения, есть жертвы. Повреждены трамвайные пути.

26 января. Мороз -16°. Сплошная облачность. Арт. пальбы не слышно. В 12 ч 30 мин штаб МПВО по радио известил об обстреле и предложил населению прекратить движение по улицам и укрыться. Слышны разрывы снарядов в Октябрьском районе. Обстрел прекратился в 13 ч 05 мин. Днем и вечером редкая облачность. Мороз слабее – до -10°.

В 19 ч 35 мин объявлена воздушн. тревога. Отбой – в 20 ч 10 м, было тихо. Следующая возд. тревога – в 20 ч 32 мин, и отбой – в 21 ч 30 мин. Пальба зениток была очень сильна. Слышны отдаленные удары от взрывов или выстрелов крупных орудий.

Ночная тревога – с 23 ч 22 мин до 2 ч 10 мин.

27 января. Мороз -10°. Туманная облачность. Днем прояснилось, солнечно. В 12 ч 08 мин объявлена воздушн. тревога. Враг в воздухе, зенитки бьют повсюду. Отбой дан в 13 ч 48 мин.

Следующая возд. тревога – в 15 ч 42 мин. Отбой – в 16 ч 42 мин. Арт. обстрел города фашисты начали около 14 часов и ведут в продолжении всего дня. Штаб МПВО неоднократно по радио предупреждал об опасности для укрытия населения.

В 18 ч 45 мин завыла сирена; очень сильно, много и долго били зенитки. В облачном небе видно, как блестят разрывы снарядов. Иногда слышны сильные удары.

Отбой дан в 20 ч 20 мин.

В 21 ч 05 мин – снова возд. тревога, которая окончилась в 2 ч 12 мин ночи. Пальбы зениток на близком расстоянии в городе было не слышно, но всю ночь издали доносился глухой рокот арт. канонады до утра.

28 января. В 6 ч утра – мороз -9°. Легкая сплошная облачность. Отдаленный гул одиночной арт. пальбы. В 9 ч – воздушн. тревога. Все тихо. Отбой – в 9 ч 14 мин. В начале 13-го часа начался артобстрел. Штаб МПВО предупреждал по радио. В 13 часов обстрел прекратился. По сообщению в сегодняшней газете «Ленинградская правда», за вчерашний день под Ленинградом в воздушных боях было сбито 28 вражеских самолетов, из них 25 бомбардировщиков, и 1 подбит. Дорого обходятся врагу налеты на Ленинград.

В остальной части дня, вечером и ночью, было относительно тихо. Только вдалеке глухо бухали изредка тяжелые орудия. Вечером слегка сыпал снег.

29 января. В 6 ч утра – мороз -8°. Легкая облачность. Днем большею частью ясная погода. Редкая арт. пальба весь день. После полудня – обстрел. В 16 ч 40 мин объявлена воздушн. тревога. Отбой дан в 17 ч 02 мин. Было тихо.

Вторая тревога – в 19 ч 08 мин. Сильно и долго били зенитки. Отбой дан в 21 ч 40 мин.

Небо было затянуто сплошной пеленой облаков. Темно.

Ночь прошла относительно спокойно.

30 января. В 6 ч утра – мороз -7°. Сплошная облачность. Днем погода без перемен, несколько теплее, до -5°. Небольшой ветер.

С утра и весь день тихо, никакой пальбы не слышно. Вечером также тихо. На небе видно много отдаленных вспышек от арт. выстрелов, особенно в восточной стороне.

В последнее время в городе были случаи заболеваний среди населения сыпным тифом. На предприятиях, в учреждениях и т. д. принимаются серьезные меры борьбы: поголовный осмотр всех на вшивость и изоляция в карантин обнаруженных со вшами, обработка в санпропускниках и дезинфекция на дому вещей.

В 21 ч 26 мин завыла возд. тревога. Отбой дан в 21 ч 48 мин. Было тихо.

Ночью спокойно.

31 января. В 6 ч утра – температура -3°. Небольшой ветер с юга. Очень редко вдалеке бухают одиночные выстрелы тяжелых орудий.

Днем без изменений. Где-то вдалеке стреляют.

Вечером в 19 ч 52 мин объявлена воздушная тревога, забили зенитки. Отбой в 20 ч за мин.

Ночью вспышки на небе.

Архив Большого Дома. Блокадные дневники и документы / сост. С. К. Бернев, С. В. Чернов. СПб., 2004. С. 149–158.

Из дневника главного инженера завода «Судомех» В.Ф.Чекризова

1/1 [19]43

Вот и Новый год. Мне повезло. Встречал его как в мирное время. Был сыт и пьян. Опьянение временное после 2-х стопок водки, какое часто бывает у меня. Но наелся я великолепно: маринованная селедка, винегрет, сало, сыр и, наконец, пирожки с рисом. Был у Николаевой, знакомой на Охте. Очень милая женщина, неглупая и хорошая хозяйка. Было 3-е мужчин (Николай, я и еще из милиции) и 4 женщины (сестра Николая, хозяйка и 2 девушки, такие краснощекие, здоровые русские женщины). Очень хорошо провели время. Много пели. Хозяйка М. И. оказалась очень хорошим партнером в пении. Репертуар ее песен богат.

В общем, мировой день для меня. Сидели до 4.30 утра. Спал там же прекрасно. Утром хозяйка опять угощала чаем и пирожками, опять наелся досыта.

Днем прошел по Невскому. Тепло. Народу полно. В кино не протолкнуться к билетной кассе.

Что общего со встречей 1942 года? Тогда голодно, холодно, сугробы на улицах, давно занесенные снегом трамвайные вагоны и автобусы, и «саночки», саночки, которых никогда ни один ленинградец не забудет.

Теперь: в трамвае мальчик и папаша горюют, что не удалось добыть елку. Думали ли они о елке в прошлом году?

Теперь везде устраивают елки, хотя детей мало. В заводе елка, угостили ребят. В заводе и танцы чуть ли не каждый день. Изголодалась молодежь по веселью.

Зато дирекция мне преподнесла сюрприз к Новому году, лишив диэтстоловой. Теперь на рацион.

Чекризов В. Ф. Дневник блокадного времени // Труды Государственного Музея истории Санкт-Петербурга. Вып. 8. СПб., 2004. С. 129.

Из дневника Л. В. Шапориной

1943 2.

1 января. Час ночи. Что год грядущий нам готовит? Каждый год начинаешь с этого вопроса, каждый год полон неизвестности, но этот в особенности, в особенности нам, сидящим полтора года в мышеловке и медленно умирающим и высыхающим.

Прежде всего вопрос – выживешь ли, затем – что будет с Россией. Может быть, этот вопрос идет первым, личный уже вторым.

Я все-таки проводила старый и встретила Новый год честь честью. Т. е. насколько этому помог тов. Андреенко. Вчера нам выдали 200 гр. сала (шпику), 250 гр. сыра. Я за последние дни выменяла скатерть за 134 кг хлеба и 100 гр. шпика и 5 метров маркизета за 700 гр. хлеба и 150 гр. масла. Это была в эти дни сплошная хлебная вакханалия. Для Нового года поджарила хлеб на сале целую сковородку; на маленькой сковородке поджарила хлеб в соевом молоке, был сервирован сыр, сало, от обеда оставила стакан полусладкой жидкости, именуемой компотом. Анна Ивановна принесла мне чашку пива (так как нам его еще не выдали), настоящее кофе с тем же молоком. Чем не ужин? Только сладкого ничего.

Когда часы начали бить 12, задумала желания: чтобы Вася стал художником, девочки вернулись бы ко мне и все были здоровы. Увы, о себе и своих делах я забыла загадать. Себе я желаю сил, успеха с кукольным театром и работой в Институте, сытости.

Утром я сегодня расстроилась ужасно и думала: чего я «рыпаюсь», трачу силы, не проще ли просто и спокойно идти на дно, лечь и умереть? А расстроилась вот почему. Утром Алексей Матвеевич (мой жилец и директор столовой) сообщил мне, что ему запретили в тресте прикреплять посторонних. А у меня магазинная карточка, с ней в рационные столовые не прикрепляют, в участковых бюро до следующей декады не обменяют. Что делать? Кроме того, я возвращаюсь к 400 гр. хлеба. А с театром ничего не клеится с коллективом. Ввязался в это дело Кондратьев, типичный дистрофик с голодной истерикой. Хорошенький коллектив: мне 57 лет (по паспорту), ему 55, Дмитриевой 52 (по ее словам!). А разрешение Загурским дано Балтфлоту на организацию театра. Кондратьев взял на себя административные дела, а когда я прошу его добыть мне кукловода Полякова, он истерически кричит: «Я вам не курьер!».

Все это, вместе взятое, показалось мне сегодня утром таким тупиком, что захотелось лечь и не двигаться до смерти. А встала я в 7 часов утра и уже в 8 1/2 была у бутафора Ястребцова, который и не принимался за работу, не найдя муки. Я плелась в утренних сумерках и с отчаянием думала: как мне все трудно дается. Пришел Кондратьев, истерика – оказалось, что уже вступил в бригаду Папазяна, будет играть Яго; получил и рабочую карточку, и дополнительную и питается в Союзе писателей. И вот в это время звонок, приходит Ванечка Андреев, милейший юноша и талантливый актер (его мне еще Шереметева рекомендовала); хочет работать, найдет актрису и т. д.

Прикрепилась пока что в Союзе писателей через Пушкинское общество (Быкова). Все это глупые бытовые, яйца выеденного не стоящие вопросы. И от них зависит человеческая жизнь, висящая на волоске.

Эти дни – вчера и третьего дня – стояла ясная погода. В ночь с 29-го на 30-е было несколько тревог. Под грохот зениток я просыпалась и засыпала тотчас же. В 3/4 утра зенитки загрохотали где-то совсем близко. Где-то разрывы, казалось, что над нами небо грохочет. Я зажгла коптилку, но встать не хватило мужества. Будь что будет. Упадет к нам бомба – все равно ничего не останется. Господи, помилуй.

Две бомбы попали в дом 60 по Некрасовой, по слухам, много жертв. Конечно, лучше бы прятаться в бомбоубежище. Но всем надоело, да и бомбоубежища не благоустроены.

Вчера ездила на Васильевский остров к Балтфлоту. Все небо грохотало. По яркой синеве его плыли маленькие невинные барашки, дымы от разрывов снарядов. Такие невинные и хорошенькие. Плыли медленно, растягиваясь в маленькие веретена. По-видимому, это стреляла наша береговая оборона. Гулко, раскатисто. Звук деревянный. Гиганты на чердаке над нашими головами бьют по полу деревянными таранами. Меня это утомляет. При моей-то идиосинкразии с детства ко всякому шуму.

А немцев мы, против всякого ожидания, остановили и отпихиваем. Хоть бы их разгромить…

Шапорина Л. В. Дневник: в 2 т. T. 1. М., 2012. С. 387–388.

ДОКЛАД

К. Е. Ворошилова Верховному Главнокомандующему о подготовке войск Волховского и Ленинградского фронтов к прорыву блокады Ленинграда

3 января 1943 г.

1. В Ленинграде пробыл 10 дней. Всесторонне ознакомился с подготовкой операции «Искра» в дивизиях и армейском аппарате 67-й армии. [Подготовка] не вызывает никакого сомнения в успешном исходе операции.

2. Лед медленно (не более 1 см в сутки) нарастает и к 12 января будет 37–40 см, что обеспечивает переброску через реку танков Т-34, а это крайне важно для «Искры».

3. Военные Советы 67-й и 2-й ударной армий 2 января на совместном совещании с участием командующих артиллерии обеих армий окончательно согласовали все детали «Искра».

4. Подготовка Волховским фронтом по «Искра» идет также интенсивно.

5. Установленные сроки будут выдержаны.

Прошу, если есть возможность, прислать в мое распоряжение одного квалифицированного и авторитетного артиллерийского генерала и одного крупного инженера-фортификатора; и тот и другой в ходе операции могут потребоваться.

ЕФРЕМОВ

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. М.; СПб., 2005. С. 128–129.

ДОКЛАД

К. Е. Ворошилова Верховному Главнокомандующему о подготовке операции «ИСКРА»

6 января 1943 г. 18 ч 05 мин

Установилась ясная морозная (10–12 градусов) погода. До сих пор разведчики противника почти не появлялись в воздухе из-за погоды, сегодня несколько разведчиков летают над Волховским фронтом. Об «Искра» по всем признакам пока противник не смекает. Фронты ведут работу как следует, скрытно. Прошу: 1) скорее прислать Ворожейкина или другое лицо: здесь в нем крайняя необходимость. 2) Сообщить, будут ли посланы инженер и артиллерист.

По телефону не звоню, так как не уверен, что разговор не просочится на сторону.

ЕФРЕМОВ

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. М.; СПб., 2005. С. 129.

ДОКЛАД

представителя Ставки ВГК Г. К. Жукова Верховному Главнокомандующему

О НЕДОСТАТКАХ В ПОДГОТОВКЕ ОПЕРАЦИИ «ИСКРА» НА ВОЛХОВСКОМ ФРОНТЕ И НЕОБХОДИМОСТИ ОБЕСПЕЧЕНИЯ ФРОНТА БОЕПРИПАСАМИ

10 января 1943 г.

Сегодня был на командном пункте Романовского и Старикова, с которыми подробно разобрал обстановку и принятые решения. Разобрал также обстановку с командиром 128 сд и его решение на бой.

Основными недочетами в решениях и обеспечении операции являются:

1. Дивизии, наступающие в общем направлении на Рабочий Поселок № 8 в обход синявинского узла сопротивления, не имели танков, и по опорному пункту Рабочий Поселок № 8 было недостаточно сосредоточено огневых средств. Отсутствие танков и недостаточное количество огневых средств не гарантировало прорыв.

2. Взаимодействие на стыках армии, соединений и частей отработано слабо.

3. Расположение дивизионных резервов в боевых порядках было слишком близкое, и по существу резервы превращались во вторые эшелоны, отмененные Вашим приказом. Удаленность их от 1-го эшелона на 1–1,5 км могла привести к большим потерям.

Кроме того, обнаружен ряд мелких тактических и технических недостатков.

По всем обнаруженным недостаткам даны исчерпывающие указания Афанасьеву и командирам.

Для фронта необходимо срочно подать воздухоплавательный аэростатный отряд, одно-два звена самолетов-корректировщиков и дополнительно отпустить следующее количество боеприпасов: 122-мм гаубичных – 20 000; 152-мм пушечно-гаубичных – 15 000; 120-мм мин – 60000; снарядов М-30 – 1500, М-20 – 3000, М-13 – 3500. Эти боеприпасы нужны для второго этапа операции в известном вам направлении. Снаряды необходимо подать в период 18–20 января 1943 г.

С утра 11 января буду в дивизиях. Ефремов находится у Леонидова.

КОНСТАНТИНОВ

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. М.; СПб., 2005. С. 130–131.

ОПЕРАТИВНАЯ СВОДКА № 38

штаба Ленинградского фронта в Ставку ВГК

12 января 1943 г.

1. В течение дня 12.1. бои велись на фронте 67 А, где наши части 11.50 перешли в наступление.

На остальных направлениях фронта – артиллерийско-минометный огонь и действия нашей разведки.

Наша авиация бомбардировочно-штурмовыми действиями содействовала наступлению войск 67 А и вела разведку.

Авиация противника вела разведку и противодействовала нашей авиации на поле боя.

2. Войска 67 А, перейдя в 11.50 в наступление и сломив сопротивление противника, к 20.00 вышли на рубеж:

45 гв. сд – Пески (южные), треугольник дорог, зап. опушка леса, что восточнее Пески (северные) и южная окраина 1-й Городок до Пильня.

268 сд – овраг южнее Дачи, Торфосклады, фронтом на юг и далее – северо-западная опушка леса, что восточнее Торфосклады. 136 сд – юго-восточная опушка леса, восточная опушка леса, северо-восточная окраина Пильня-Мельница.

36 сд – правофланговым полком – отм. 3,5 на берегу, западная опушка леса, что восточнее дороги до свх (Овощ). Левофланговый полк ведет огневой бой на исходном положении.

Противник на фронте наступления наших частей оказывает сильное сопротивление автоматно-пулеметным огнем. Артиллерийский огонь ведет из районов Загорье, Келколово, Мустолово.

Захвачено 20 чел. пленных, принадлежащих 399 и 401 пп 170 пд.

3. Положение наших войск на остальных направлениях фронта без изменений. Противник активных действий живой силой не предпринимал.

4. ВВС фронта и КБФ подавляли огневые средства и уничтожали живую силу противника перед фронтом 67 А; прикрывали боевые порядки своих войск на поле боя, г. Ленинград, базы и коммуникации; вели разведку. Всего произвели 252 самолето-вылета, из них КБФ – 93.

Проведено 7 воздушных боев. Сбито 2 Ме-109, и 1 Ме-109 подбит. Штурмовыми атаками подавлен огонь 4 [артиллерийских] батарей, до 10 минометных батарей и уничтожено до 40 человек пехоты противника.

Авиация противника одиночно и группами самолетов вела разведку наших войск на всех направлениях фронта, трассы на Ладожском озере и противодействовала боевой работе нашей авиации перед фронтом 67 А. Всего днем отмечено 57 самолето-пролетов, из них на фронте 67 А – 36.

5. Погода: высокая переменная облачность от небольшой до полной. Временами незначительные снегопады и слабые туманы. Видимость 4 км. Ветер слабый, неустойчивый. Температура -12-15 градусов.

Начальник штаба Ленинградского фронта генерал-лейтенант НИКОЛАЕВ

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. М.; СПб., 2005. С. 335–336.

ОПЕРАТИВНАЯ СВОДКА

штаба Волховского фронта № 024 об обстановке

12 января 1943 г. 22 ч 00 мин

1. После двухчасовой артиллерийской и авиационной обработки позиций противника войска фронта силами 2-й ударной и 8-й армий в 11.15 перешли в наступление в общем направлении на Синявино, прорвав оборону противника на участке Липка, Гайтолово, продвинулись на 2–2,5 км; на фронте 54 и 52-й армий, частью сил, вели разведку боем.

Противник оказывает упорное огневое сопротивление, подвергая боевые порядки войск сильному воздействию артиллерией из районов Рабочий Поселок № 5, Синявино, поселок 1-й Эстонский, Михайловский, разъезд Апраксин.

2. 2-я ударная армия, имея в первом эшелоне пять стрелковых дивизий, при поддержке артиллерии и танков, отбрасывая противника на запад, блокировала Рабочий Поселок № 8 и к 18.00 вела бой на фронте восточной части Липка, Рабочий Поселок № 4, восточного берега озера Глухое, отм. 23,4 и западнее Гайтолово.

Положение войск армии следующее:

128 сд ведет бой на участке Липка, Рабочий Поселок № 4, имея правый фланг у восточной части Липка, центром у дороги Липка, Рабочий Поселок № 4, левый фланг – отм. 11,5.

372 сд, овладев восточной частью Рабочий Поселок № 8 и блокировав его, вышла своим правым флангом к юго-восточной окраине Рабочий Поселок № 4, центром в 700 метр, восточнее отм. 18,4, левым – у восточного берега оз. Глухое.

256 сд вышла на рубеж – юго-восточный берег оз. Глухое, отм. 23,4, откуда развивает наступление в направлении Рабочий Поселок № 7.

327 сд вышла на западную окраину рощи (северо-западнее Гонтовая Липка), имея правый фланг у отм. 23,4, западнее Гонтовая Липка. 376 сд вела бой правым флангом на р. Черная, овладев левым флангом квадратной поляной, что западнее Гайтолово.

Положение частей вторых эшелонов будет донесено дополнительно.

3. 8-я армия. Ведет наступательные бои на фронте Гайтолово, Мишкино, ограничиваясь на остальных участках действиями разведки.

80 сд, своим правым флангом продвинулась на 150–200 метров (южнее Гайтолово); левым флангом вела огневой бой перед проволочным заграждением на переднем крае.

73 сбр овладела первой линией траншей противника восточнее и юго-восточнее Тортолово и безымянной высотой в 300 метрах северо-восточнее Мишкино.

286 сд усиленным батальоном вела разведку в районе Поречье, занимая, в основном, прежнее положение. Здесь захвачен пленный 44 пп 223 пд. Производится допрос.

Положение остальных частей армии без изменений.

4. 54-я армия. Частью сил 177-й [стрелковой] дивизии вела разведку боем в районе северо-западнее Погостье и имела незначительное продвижение. На оборонительных рубежах – ограничивалась артиллерийским обстрелом позиций противника.

124 тбр к 8.00 12.1 двумя батальонами сосредоточена в районе юго-восточнее Малукса.

Остальные части армии занимали прежнее положение.

5. На фронте 4-й и 59-й армий ничего существенного не произошло. Части закреплялись на обороняемых рубежах и занимались боевой подготовкой.

Артиллерия из отдельных орудий вела огонь на уничтожение наблюдаемых целей. В районе Любино Поле разрушены два блиндажа и уничтожены две огневых точки противника, убито более 40 немцев.

В районе Спасская Полнеть разведкой 378 сд, действовавшей в ночь на 12.1, захвачен в плен немецкий солдат, 437 пп 132 пд. По показанию пленного, этот полк прибыл в район Спасская Полнеть 4 января, где сменил 254 пд. По его словам, последняя убыла в неизвестном ему направлении.

6. 52-я армия, обороняясь на прежних рубежах, силами 1347 сп 225 сд вела разведку боем в районе Кирилловка, (иск.) Пахотная горка. Форсировав р. Волхов, подразделения 1347 сп продвинулись на 300–400 метров, где и ведут огневой бой.

Остальные войска армии вели редкую перестрелку с противником, оставаясь в прежнем положении.

7. ВВС фронта бомбили и штурмовали войска противника в районах Синявино, Мга, пос. Михайловский, разъезд Апраксин и на дорогах: Мустолово – Анненское, 1-й и 2-й Городок, Чудово, Любань, Тосно; прикрывали свои войска на поле боя и вели разведку. Произведено 140 боевых вылетов.

8. Войска Ленинградского фронта, форсировав р. Нева, овладели пристанью юго-западнее Шлиссельбург, Марьино и продолжали наступательные бои в восточном направлении.

На Северо-Западном фронте обстановка без изменений.

9. Связь с войсками по радио работала устойчиво. В проводной связи имелись случаи прекращения на участке 2-й армии. Принятыми мерами связь восстановлена.

10. Погода днем 12 января. Сплошная и значительная облачность высотой 200–600 метров и более. Временами слабый снег, местами дымка. Ветер юго-западный четверти 1–3 м/с. Температура-11-14 град. Видимость 2–6 км.

Начальник штаба Волховского фронта генерал-лейтенант ШАРОХИН

Начальник оперативного отдела штаба генерал-майор СЕМЕНОВ

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. М.; СПб., 2005. С. 552–554.

Из воспоминаний бывшего командира 268-й стрелковой дивизии С. Н. Борщева

Незадолго до наступления дивизию навестила делегация старейших питерских рабочих. Среди них были ветераны Кировского завода Васильев, Богданов и другие. Возглавлял ее председатель горисполкома П.С. Попков. Делегаты несли знамя Петроградского Совета, которым он был награжден за оборону Петрограда в 1919 году. Состоялся митинг. Попков, Васильев и Богданов в своих выступлениях говорили о революционных традициях питерских рабочих, о боях во время обороны Петрограда в первые годы Советской власти, призывали солдат, сержантов, офицеров отдать все силы для прорыва блокады Ленинграда, освободить от фашистской нечисти родную землю. Бойцы, командиры и политработники поклялись высоко держать честь знамени Петроградского Совета, прорвать кольцо блокады Ленинграда – города пролетарской революции. После митинга воины рвались в бой, спрашивали:

– Когда же начнем наступление?

К январю 1943 года мы были готовы. В ночь на 11 января дивизия совершила 30-километровый марш и сосредоточилась в лесах северо-восточнее Невской Дубровки. Артиллерия дивизии и частей усиления заняла боевые порядки за двое суток, а орудия прямой наводки – за сутки до начала наступления.

В 21 час 11 января части вышли на рубеж атаки. Во время выхода войск на исходное положение для наступления можно было видеть, какой высокий моральный и боевой дух господствовал среди солдат и офицеров, какое у всех было приподнятое настроение. Многие бойцы, находясь в траншеях, писали заявления о приеме их в Коммунистическую партию, в члены Ленинского комсомола.

В тревожную ночь на 12 января 1943 года на фронте стояла какая-то особенно таинственная тишина. Только изредка ее нарушали отдельные выстрелы. Как потом стало известно из показаний пленных, немцы предполагали, что мы готовим наступление, но они не знали, когда и где оно развернется.

Не скрою, что в ту ночь я не сомкнул глаз: беспокоился за успех выполнения боевой задачи дивизией. В роли командира дивизии я впервые участвовал в таком крупном наступлении. Особенно волновало то, что на правом фланге дивизии нависли корпуса 8-й ГЭС – сильнейшего укрепленного узла противника. Оттуда враг мог нанести удар и помешать наступлению.

Вместе с начальником штаба и другими офицерами я уже около суток находился на наблюдательном пункте. Место было выбрано удачно. Не только в бинокль или стереотрубу, но и невооруженным глазом просматривалось все окрест. В первом эшелоне с плацдарма Невской Дубровки приготовилась к броску 45-я гвардейская стрелковая дивизия генерала Краснова, не раз громившая белофиннов и гитлеровцев на дальних и ближних подступах к Ленинграду. На деревню Марьино нацелились герои Ханко – 136-я стрелковая дивизия генерала Симоняка.

Под Петрокрепостью (Шлиссельбургом) развернулась 86-я стрелковая дивизия полковника Трубачева, которая в сентябре 1941 года форсировала Неву, нанесла поражение оборонявшемуся противнику и захватила плацдарм в районе Московской Дубровки.

268-я стрелковая дивизия, которой командовал я, расположилась левее 8-й ГЭС. Она тоже имела боевой опыт: вместе с легендарным батальоном ижорских рабочих остановила немцев у знаменитого противотанкового рва около самого Колпина и Усть-Тосно. А летом 1942 года в частных операциях она не раз наносила сокрушительные удары оборонявшимся фашистам и отвоевала у врага сильно укрепленные населенные пункты Путролово, Ям-Ижору и плацдарм на левом берегу Невы в районе села Ивановского.

…Было раннее утро. Над застывшей Невой плотной пеленой расстилался туман. Белесая непроглядная тьма лежала повсюду. За последние сутки температура воздуха резко колебалась. То валил мокрый, талый снег, то сыпал мелкий промозглый дождь, то вдруг мороз сковывал землю. И снова туман.

Седая мгла медленно ползла по линиям дотов и траншей. В такую погоду нечего было и думать об использовании авиации. А как раз на нее и возлагалась главная задача по подавлению обороняющегося противника в 8-й ГЭС. Это меня особенно тревожило и беспокоило. Но что поделаешь?

Напряжение росло с каждой минутой. Притаившись, наблюдали разведчики. Их взору открылась широкая река. Унылый, пустынный берег ее возвышался на вражеской стороне. Сквозь тающий туман близко темнел лес. Безлюдье, тишина.

Сержант Сергей Андриенко долго и пытливо смотрел в бинокль за реку. И вдруг насторожился: линзы бинокля уловили необычную картину. Одинокий щенок сидел на левом берегу Невы и, видно, скулил от холода. Но вот чья-то рука появилась из-под земли, взяла щенка и утащила к себе, под землю.

Андриенко со своим помощником-разведчиком Клочковым уже больше месяца тщательно исследовали свой район наблюдения. Однако в этом месте ничего раньше не обнаруживали. «Значит, – мелькнула мысль у разведчиков, – это совершенно новая, тщательно замаскированная огневая точка врага. Она специально все время молчала и так случайно рассекретила себя». Разведчики передали координаты новой цели, которая находилась в полосе главного удара нашей дивизии.

В 8 часов 45 минут 12 января 1943 года была подана команда «Огонь».

Противник принимает экстренные контрмеры. Полетел в воздух лед, подорванный фугасами. В то же время на Неву обрушился яростный огонь немецких орудий.

Советская артиллерия накрывала и подавляла гитлеровские батареи. Она два с половиной часа вспахивала, взламывала и крошила вражескую оборону. Оглушенные и ослепленные гарнизоны гитлеровцев выли в своих бетонированных конурах. Надо было в полной мере воспользоваться моментом.

В 11 часов взвилась серия зеленых ракет, и громовой залп гвардейских минометов возвестил начало атаки. Пехота бросилась на штурм немецких укреплений.

– На лед! – раздался зычный голос старшего лейтенанта Шолохова.

– На лед! В атаку! Ура! – эхом катилось по правому берегу Невы.

Первыми бросились на лед дивизионные штурмовые отряды. За ними устремились цепи пехоты. Люди с баграми, досками, штурмовыми лестницами, с веревками и кошками карабкались по глыбам льда, кровявя его.

В стереотрубу отчетливо видно, как некоторые воины, будто на крыльях, перемахнули Неву. Перед ними отвесной ледяной стеной встал крутой

12-метровый берег, сплошь заминированный, опутанный колючей проволокой.

Трудно передать волнение, с каким мы наблюдали с командного пункта за развертыванием событий. Иногда казалось, что цепи наступавших остановились. И тогда вместе с ними останавливалось сердце.

А враг начинал приходить в себя. Весь берег, все амбразуры немецких дотов изрыгали огонь. Подавить все бронированные огневые точки мы были не в силах. От самого правого фланга наступавших до самого левого бушевало огненное пламя. Поле боя – люди, броня, земля – все было раскалено. Лед на Неве заходил ходуном.

Надо было принимать срочные меры, чтобы дать пехоте возможность атаковать передний край противника. Артиллерия прямой наводки и артиллерия дивизии подавляли ожившие огневые точки врага.

– По свечкам! – закричал капитан РодионовГаси доты! Пули и осколки льда свистели вокруг артиллеристов. Но они не думали о себе. Ими руководило лишь одно чувство – заткнуть металлом глотки дотов. Радости не было предела, когда они увидели, как вновь заколыхались и бросились вперед цепи пехоты. Солдаты и офицеры начали взбираться на крутой берег. Вскоре замелькали фигуры наших смельчаков на самом берегу. Я увидел в стереотрубу несколько человек, среди которых сразу узнал русских богатырей командира взвода лейтенанта Меркулова и командира роты капитана Шолохова. Они одними из первых преодолели крутой берег и ворвались в траншею врага. Вслед за своими командирами устремились и солдаты.

Какой силой воли, каким мужеством надо было обладать, чтобы под неистовым, все сметающим огнем взбираться на непреодолимое препятствие! Это препятствие никогда не давало нам покоя в период тренировки войск. Но оно было преодолено. На левом берегу в стане врага все громче и увереннее раскатывалось «Ура!».

Подразделения, возглавляемые заместителем командира 947-го стрелкового полка майором Ельчевым, в рукопашной схватке громили немецких фашистов в траншеях.

Но кто в ней мог устоять против старшего сержанта Семочкина, сержанта Николаенко, рядовых Пичугина, Арсеньева, Калинина и других советских воинов? Они уничтожили несколько пулеметных и орудийных огневых точек в железобетонных сооружениях, обеспечив тем самым продвижение вперед всего подразделения. Многие фашисты нашли себе могилу от их меткого огня.

Крохотный – пока что крохотный – плацдарм был отвоеван. Но в таких условиях и он представлял великую ценность. Воины могли взбираться на ледяную отвесную стену.

Немцы с ожесточением кидались на наши войска, хотели сбросить смельчаков назад в Неву, под огонь своих автоматов, пулеметов и дотов.

– Артиллеристов на левый берег! – последовала команда.

И снова первыми кинулись в кипящую Неву батарейцы капитана Родионова и старшего лейтенанта Чернышева. Они подтянули свои пушки по льду реки. У одного из расчетов провалился передок орудия. Люди подхватили орудие на руки, вынесли, потянули дальше. Фашисты осыпали их градом пуль. Но живы! Еще один героический порыв – и они на берегу. Вот уже заговорили их пушки. Пехотинцам стадо веселее вести бой. Бой разгорался в глубине обороны. Немцы цеплялись за каждую траншею. Крик, треск, скрежет стоял повсюду.

Батальон старшего лейтенанта Зуйкова, который первым ворвался во вражеские укрепления, овладел узлом дорог и продвинулся вперед на три километра. Комбат был тяжело ранен, но оставался в строю и командовал батальоном. Рядом с ним плечом к плечу наступал батальон капитана Петрова. Он захватил торфяные склады, выгнал гитлеровцев с песчаных карьеров.

Героически сражался комиссар 1-го батальона старший политрук Сальников. Находясь в цепи пехоты, он своим примером бесстрашия и отваги увлекал личный состав батальона.

Время приближалось к полудню. Первая позиция вражеской обороны была прорвана. Каждый новый нажим войск Ленинградского фронта приближал к встрече с волховчанами. Гитлеровцы отлично это понимали. Ведь встречные удары Ленинградского фронта с правого берега Невы и Волховского – с востока, южнее Ладожского озера, были направлены в самое уязвимое место немецкой обороны. Здесь было кратчайшее расстояние между двумя фронтами.

Фашисты предпринимают контратаки одну за другой. В бой ввели множество танков. Поле боя наполнилось ревом моторов. Советские воины дружно встретили ошалевшего врага. Они ползли по траншеям, пропускали над головой немецкие танки, угощали их связками гранат.

На одном из участков прорыва наших войск противник сосредоточил ураганный огонь танков и артиллерии. Вслед за грохочущими чудовищами двигались группы вражеских автоматчиков, В слепой ярости они хотели опрокинуть советских воинов, которыми командовали капитан Петров, старший лейтенант Зуйков и старший политрук Сальников. Натиск врага был очень сильным. Положение стало критическим. Одновременно артиллерийским и минометным огнем противник наносил удары по обоим берегам Невы и по самой реке, взламывая лед, стремясь не допустить наращивания наших сил.

Оценив обстановку тяжелораненый старший лейтенант Зуйков, умирая, приказывал:

– Орлы мои, стойте насмерть. Не уроните чести ленинградцев!

И орлы Зуйкова дрались.

При отражении контратаки старший политрук Сальников вступил в единоборство с несколькими гитлеровцами. Когда у него кончились гранаты и патроны, будучи тяжело раненным, он последнего фашиста задушил, вцепившись ему в горло.

Пал смертью героя и капитан Петров.

Несмотря на ожесточенное сопротивление противника, 952-й стрелковый полк подполковника Клюканова и 942-й стрелковый полк полковника Козина овладели передним краем обороны противника.

Я доложил командующему 67-й армией генералу Духанову, что два полка дивизии продвинулись вперед до полутора километров, некоторые части вклинились в оборону врага до трех километров. В то же время сообщил командарму, что 947-й стрелковый полк майора Важенина встретил чрезвычайно сильное сопротивление противника со стороны 8-й ГЭС, нужного успеха не имел, но продолжает вести бой за овладение поселком восточнее электростанции. Я доложил также, что все это вынудило командование дивизии отказаться от дальнейшего применении огневого вала и передать управление огнем артиллерии в руки командиров частей и подразделений.

Командующий одобрил наше решение, просил передать благодарность войскам и ускорить представление к наградам наиболее отличившихся.

В ту минуту внимание генерала Духанова привлекало положение левого фланга ударной группировки армии – 86-й дивизии полковника Трубачева. Обстановка здесь создалась тяжелая. Первая атака дивизии сорвалась. Штурмовые группы и пехотные части попали под губительный огонь и не успели преодолеть Неву. Такие заминки при наступлении приводят к роковым последствиям. Так случилось и на левом фланге. Те бойцы, которым удалось все же сделать бросок через Неву, залегли у левого берега реки и из-за шквального огня противника не могли поднять голову. Вырвавшиеся вперед без пехоты отдельные танки из бригады полковника Хрустицкого подорвались на минах и, находясь в 20–30 метрах от первой вражеской траншеи, вынуждены были вести огонь с места, превратившись в неподвижные огневые точки и в то же время в хорошие мишени для противника.

Несколько скрашивали обстановку успехи 268-й дивизии и дивизии генерала Симоняка, которая наступала в центре и углубилась в оборону гитлеровцев более чем на 3 километра, вошла в лес и начала продвигаться на восток, к Рабочему поселку № 5, навстречу войскам Волховского фронта.

Некоторые офицеры штаба армии предлагали повторить артиллерийскую подготовку на левом фланге. После обсуждения все согласились, что наступательный порыв первого эшелона иссяк. Он понес большие потери, а оставшиеся в строю воины чрезмерно устали и голодны.

Было принято разумное решение: немедленно ввести в бой второй эшелон, но не в лоб, а используя успех 136-й дивизии генерала Симоняка – из-за левого фланга этой дивизии. Второй эшелон должен был ударом на север, вдоль берега Невы, сокрушить оборону немцев на этом участке и тем самым облегчить положение 86-й дивизии.

Через Неву устремились танки майоров Арзамаскова и Паршева, а также бронемашины майора Легазы. На большой скорости они вместе с мотострелковым батальоном ударили во фланг и тыл врага. Ворвавшись в Марьину Рощу, где размещались резервы и тылы 401-го пехотного полка 170-й пехотной дивизии противника, танки утюжили траншеи, разрушали огневые точки, давили противотанковые орудия, сносили землянки и навесы.

Ожила и 86-я дивизия. Могучим рывком ее полки достигли Марьиной Рощи, помогли танкистам разбить там врага и погнать остатки гитлеровцев к Пильне-Мельнице.

Успех первого дня операции был воодушевляющим. С Волховского фронта пришли также радостные вести. Войска этого фронта под командованием генерала В.З. Романовского в течение 12 января прорвали основной рубеж обороны противника севернее и южнее Рабочего поселка № 8 и овладели сильным опорным пунктом немцев в роще «Круглой», продвинувшись вперед до трех километров.

Таким образом, расстояние, отделявшее Ленинград от «Большой земли», заметно уменьшилось, а боевой дух войск Ленинградского и Волховского фронтов, вызванный первыми успехами, значительно возрос. Созданный на левом берегу Невы плацдарм в первый день боя достигал шести километров в ширину и трех в глубину. Он позволял 67-й армии наращивать силы и успешно развивать дальнейшее наступление. С образованием плацдарма началась беспрерывная переправа через реку танков, артиллерии, сначала дивизионной, а потом и тяжелой. Теперь Нева не была помехой. На ее левом берегу, к радости бойцов, весело загремели залпы «катюш».

День угас. Наступила зимняя ночь. Тяжелые, мрачные тучи нависли над полем боя. То и дело они озарялись сполохами артиллерийских залпов и ракет. Начинался новый, уже ночной удар. Наши войска продолжали расширять плацдарм и продвинулись в центре до четырех километров.

Для развития успеха дивизии в ночь на 13 января на участке 942-го стрелкового полка был введен общевойсковой резерв. Он сразу вступил в бой. И вновь столкнулось огромное количество войск и техники с обеих сторон.

Каждый метр земли, отвоеванный у врага, приближал нас к заветной цели. Гитлеровцы отлично понимали это. И дрались с остервенением. Особенно ожесточенное сражение разгорелось на стыке железных дорог юго-восточнее 8-й ГЭС и на опушке у рощи «Тигр». Но к часу ночи 2-й батальон 947-го полка внезапной атакой овладел стыком железных дорог, а 3-й батальон 942-го полка выбил гитлеровцев из рощи.

К утру 952-й полк со 2-м батальоном 947-го полка овладел песчаными карьерами. Воины 942-го полка оседлали не только Рощу «Тигр», но и очень важную развилку дорог. Вслед за полками и батальонами переместился на новое место и командно-наблюдательный пункт дивизии.

Рассвет 13 января не дал облегчения. В 10 часов утра после мощного артиллерийского огневого налета противник нанес контрудар своим оперативным резервом. Со стороны Синявинских высот и 8-й ГЭС гитлеровцы обрушились на фланг наступающих частей дивизии. Поддержанные большим количеством танков, они любой ценой стремились вернуть утраченные позиции. Разразился встречный бой. Танки, минометы, пушки, пулеметы, автоматы – все двигалось, исторгало огонь. Отовсюду – справа, слева, спереди – наседали немцы.

Части дивизии мужественно отражали контратаки врага. Важна была каждая минута, каждый метр, выигранные в этом бою. Однако под напором превосходящих сил противника в 16 часов 952-й полк нашей дивизии вынужден был оставить западную часть восточного поселка 8-й ГЭС и песчаные карьеры. Вражеским танкам удалось на стыке 952-го и 942-го стрелковых полков прорваться через наши боевые порядки. Свыше тридцати танков с десантом пехоты ринулись прямо на командно-наблюдательный пункт дивизии. Рев моторов заглушал теперь все остальные звуки сражения. Положение создалось критическое. Пришлось ввести в бой резерв – стрелковый батальон, сосредоточить по танкам огонь дивизионной артиллерийской группы и отдельного истребительного противотанкового артиллерийского дивизиона капитана Родионова.

Прорвавшиеся немецкие танки и пехота были остановлены в трехстах метрах от командного пункта дивизии. На пушки Родионова и старшего лейтенанта Чернышева двигалось 16 вражеских стальных громадин. Артиллеристы стояли насмерть. Один за другим выбывали из строя расчеты. Наступила трагическая минута. Лишь два офицера остались еще живыми. Они встали к пушкам и открыли меткий огонь по врагу. Это был поистине героический поединок двух храбрецов с группой немецких танков и десантом автоматчиков.

Когда контратака врага была отбита, мы увидели потрясающую картину: Родионов, Чернышев и все батарейцы лежали убитыми на лафетах и стволах своих орудий, обняв их. Красавец и весельчак Чернышев лежал, широко раскинув руки. Ясная улыбка застыла на его лице, словно он был на веселом пиру. О чем думал этот герой в последний момент прощания с жизнью? Мы очень хорошо знали его. Он страстно хотел жить, но смерти не боялся.

В течение трех суток, с 13 по 16 января, день и ночь шли беспрерывные кровопролитные бои. Противник по нескольку раз в день предпринимал яростные контратаки, но полки 268-й стрелковой дивизии совместно с введенной 14 января 132-й стрелковой бригадой стойко отражали все попытки врага вернуть утраченные позиции.

Введенные в бой по приказу командующего 67-й армией 132-я стрелковая бригада полковника Бесперстова, 123-я ордена Ленина стрелковая дивизия полковника Иванова, 61-я танковая бригада полковника Хрустицкого и 152-я танковая бригада полковника Пинчука решили исход сражения в нашу пользу.

И вот наступило утро 18 января 1943 года. Сопротивление немцев не ослабевало, но было ясно, что оно будет вот-вот сломлено. От волховчан нас отделяла узкая полоска земли. Уже с севера бежали группами гитлеровцы от Петрокрепости (Шлиссельбурга), от Старо– и Ново-Ладожского каналов, из Рабочих поселков 1, 2 и 3-го. Еще продолжался бой у 5-го Рабочего поселка, но к 12 часам мы почувствовали, что и здесь силы врага иссякли и он делает последние попытки удержаться

Еще один нажим. Враг разбит. Вдруг танкисты и передовые части пехоты одновременно донесли, что впереди видят огромные массы наступающей пехоты с танками.

– Ур-р-ра! Волховчане!

Навстречу ленинградцам неслись те, к кому мы так стремились.

Вот он, тот миг, которого так долго ждали!

– Ур-р-ра! – волнами перекатывалось по цепям двух соединившихся фронтов. Вверх полетели шапки. Крепкие объятия. Поцелуи. Слова привета. Радость. Ликование. Шли новые и новые сотни ленинградских воинов в объятия тех, кто пришел на эту историческую встречу с востока.

Все обнимались. Глаза блестели радостью победы. Тут были все герои боев. Старший лейтенант Романов, которого благодарят пехотинцы за артиллерийскую поддержку их атак. Он ранен, изнурен, продымлен порохом, его полушубок залит кровью, от маскировочного халата остались одни клочья, но весь он сияет от восторга победы. Пять знаменитых братьев Шумовых, составляющие единый боевой расчет тяжелого миномета. Это они в самый критический момент, когда враг в неистовой злобе контратаковал наши войска, били по гитлеровцам из миномета и вместе с пехотинцами расстреливали их из автоматов. И когда враги окружили братьев, ни один из них не дрогнул. Умелые, стойкие и отважные, они вышли победителями.

Василий Шумов говорил потом:

– Вопрос стоял прямо и ясно: или они нас, или мы их! И вышло понашему – мы их!

Это о пяти братьях писал после боя старший лейтенант Цивликов их отцу сибирскому казаку Никите Фадеевичу Шумову: «Поздравляю вас с наградой, полученной братьями Шумовыми – Александром, Лукой, Авксентием, Иваном и Василием – за стойкость и мужество, проявленные ими в боях за славный город Ленинград. Все они награждены медалями “За отвагу”. Минометный расчет Шумовых у нас самый образцовый. Вчера мы приняли Ваших сыновей в ряды большевистской партии.

Хороших воинов Вы дали Красной Армии, Никита Фадеевич. Спасибо Вам от командования.

Командир батареи старший лейтенант

Ф. Цивликов».

Прорыв блокады под Ленинградом имел огромное военно-политическое значение. Он явился предвестником полного разгрома немецко-фашистских захватчиков на ленинградской земле.

Прорывом еще не был окончательно освобожден Ленинград от блокады. Мы с болью в сердце переживали то, что враг стоял под стенами города и еще с большим остервенением и ожесточением продолжал артиллерийскими обстрелами и бомбардировками с воздуха зверски уничтожать мирное население, разрушать исторические памятники и творения гениальных русских зодчих. Только через год, в январе 1944 года, Советская Армия разгромила врага и окончательно сняла блокаду с города Ленина.

В огненном кольце. Воспоминания участников обороны города Ленина и разгрома немецко-фашистских захватчиков под Ленинградом. М., 1963. С. 129–140.

ТЕЛЕГРАММА МИТРОПОЛИТА ЛЕНИНГРАДСКОГО АЛЕКСИЯ И. В. СТАЛИНУ О СБОРЕ СРЕДСТВ НА ПОСТРОЙКУ КОЛОННЫ ТАНКОВ В ЛЕНИНГРАДСКОЙ ЕПАРХИИ

12 января 1943 г.

Москва. Кремль. Иосифу Виссарионовичу Сталину

Православная Русская Церковь вместе со всеми народами Великого Советского Союза горит одним желанием всемерно помогать наступающей Красной Армии. Ленинградская епархия – духовенство и верующие, воодушевленные патриотическим движением всего советского народа, с первых дней Великой Отечественной войны нашей Родины против ненавистных немецко-фашистских захватчиков стали поддерживать военно-политические мероприятия, направленные на строительство и укрепление обороны Союза ССР и нашего города-фронта, героически отстоявшего свою целость. Руководимая мною Ленинградская епархия, находящаяся в условиях блокады до сего времени, внесла в фонд обороны страны 3 182 143 рубля наличными деньгами, а также пожертвования ценными вещами. Руководствуясь призывом Патриаршего Местоблюстителя митрополита Московского Сергия, епархия вносит на постройку колонны танков имени Дмитрия Донского 500000 рублей. Сбор средств продолжается с непобедимой верой в близкую победу нашего правого дела над кровавым безумием фашизма, усердно молим Бога о помощи Вам в Вашем великом историческом призвании отстоять честь, свободу и славу родной страны.

Алексий, митрополит Ленинградский

Ленинград, пл. Коммунаров, 1, Никольский собор

Ленинград в осаде. Сб. документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. СПб., 1995. С. 547.

ТЕЛЕГРАММА И. В. СТАЛИНА ДУХОВЕНСТВУ И ВЕРУЮЩИМ ЛЕНИНГРАДСКОЙ ЕПАРХИИ С БЛАГОДАРНОСТЬЮ ЗА СБОР СРЕДСТВ В ФОНД ОБОРОНЫ

17 мая 1943 г.

Прошу передать православному духовенству и верующим Ленинградской епархии, собравшим, кроме внесенных ранее 3 682 143 рублей, дополнительно 1 769 200 рублей на строительство танковой колонны имени Дмитрия Донского, мой искренний привет и благодарность Красной Армии.

И. СТАЛИН

Ленинград в осаде. Сб. документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. СПб., 1995. С. 550.

БЛОКАДА ЛЕНИНГРАДА ПРОРВАНА

18 января 1943 года войска Ленинградского фронта и войска Волховского фронта соединились: прорвана блокада Ленинграда, длившаяся с сентября 1941 года. Сердца советских патриотов, всех честных людей мира радостно забьются от этой долгожданной вести.

Известно, что в планах гитлеровского командования захват Ленинграда занимал большое место. В начале войны немцы и финны готовились молниеносно захватить великий город. Они не раз назначали сроки его захвата еще в 1941 году. Они уверяли не раз, будто участь Ленинграда уже решена. Но взять штурмом Ленинград немецкие захватчики не смогли. Их планы провалились. Героические защитники Ленинграда отстояли город.

Замкнув блокаду вокруг великого города, немцы превратили свои позиции на подступах к нему в мощный укрепленный район, с разветвленной системой долговременных бетонированных и других сооружений, с большим количеством противотанковых и противопехотных препятствий. Месяц за месяцем громили фашистские мерзавцы дома, площади, улицы Ленинграда осадной артиллерией, бронепоездами, авиацией.

Но разве есть в мире сила, что могла бы сломить мужество, стойкость и выдержку ленинградцев? Все вынесли, выдержали защитники славного города, – все муки блокады, голодных дней непрерывных бомбардировок.

Ленинградцы работали и сражались с одинаковой энергией. Они неустанно ковали могучее оружие для Красной Армии, создали мощную артиллерийскую оборону. Они сражались с невиданным в истории упорством и мужеством. Под Ленинградом гниют более четверти миллиона немецких, финских и других гитлеровцев. Здесь похоронены кровавые планы гитлеровцев.

Не помогли немцам их мощные укрепления. Могучая советская артиллерия и другие части войск Красной Армии прорвали укрепленную полосу противника, и войска, наступавшие с двух сторон, соединились после семидневных упорных боев и прорвали блокаду Ленинграда.

Этот знаменательный и важнейший по своим последствиям прорыв осуществили части войск Ленинградского фронта под командованием генерал-полковника Говорова Л. А. и части войск Волховского фронта под командованием генерала армии Мерецкова К. А. В этих боях отличились войска генерал-лейтенанта тов. Романовского В.З. и генерал-майора тов. Духанова М. П.

Представители Ставки Верховного Главнокомандования, славные Маршалы Советского Союза товарищ Жуков Г. К. и товарищ Ворошилов К.Е. координировали в этих боях действия обоих фронтов.

Эти успехи Красной Армии под Ленинградом достигнуты одновременно с успешным наступлением наших войск на других фронтах. За два месяца со времени начала наступления войск Красной Армии под Сталинградом в ходе войны произошли огромные изменения. Инициатива всюду находится в руках Красной Армии. Фронт немецких войск прорван на важнейших направлениях. В течение двух месяцев несколько десятков немецких, итальянских, румынских и венгерских дивизий перестали существовать. Дон, Терек, Кубань, Северный Донец освобождаются от фашистской чумы.

Мы знаем, что еще предстоит трудная борьба.

Задача, поставленная перед нашими войсками, – разрушить оборону противника и этим прорвать блокаду Ленинграда – выполнена. Выполнены и осуществляются крупнейшие операции на других фронтах. Все они происходят на протяжении короткого времени. Все они идут в нарастающем темпе, с нарастающей энергией. Все они свидетельствуют о мудром, строго продуманном и точно выполняемом плане Верховного Главнокомандования. В них сказываются приобретенный за время войны опыт, искусство вождения войск у советских офицеров. В них сказываются возросшее уменье бойцов, окрепшая дисциплина и уверенность в победе,

Вся страна горячо приветствует славных командиров и бойцов, осуществивших прорыв блокады Ленинграда. Трудящиеся Советского Союза приветствуют мудрого своего вождя товарища Сталина, ведущего нашу Родину к победе.

Правда. 1943. 19 янв.

ПИСЬМО

Военного Совета Ленинградского фронта командиру 63-й Гвардейской стрелковой дивизии о боевых успехах дивизии и с приветствием по случаю преобразования ее в Гвардейскую

21 января 1943 г.

Военный Совет Ленинградского фронта горячо поздравляет и приветствует вас и весь личный состав вверенных Вам частей с преобразованием Вашей дивизии в 63-ю Гвардейскую стрелковую дивизию.

Части Вашей дивизии в упорных боях по прорыву вражеской блокады Ленинграда, действуя в первом эшелоне ударной армейской группировки 67-й армии, преодолев рубеж р. Нева, прорвали сильно укрепленные позиции противника, ликвидировали укрепленный пункт Марьино и, развивая удар в направлении Рабочего Поселка № 5, на второй день боя проникли в глубину на 7 км. Отрезав Шлиссельбургскую группировку противника и способствуя развитию удара соседней дивизии на Шлиссельбург, части Вашей дивизии 18 января первыми соединились с войсками Волховского фронта и тем самым выполнили ведущую роль в боях за прорыв блокады Ленинграда.

Родина высоко и заслуженно оценила воинскую доблесть бойцов и командиров Вашей дивизии.

Честь и слава командирам и гвардейцам, первыми прорвавшими вражескую блокаду Ленинграда!

Честь и слава командирам гвардейской дивизии, сумевшим обеспечить четкое выполнение боевой задачи!

Военный Совет фронта твердо уверен, что 63-я Гвардейская дивизия в грядущих боях приумножит славу своего боевого знамени.

Командующий войсками Ленинградского фронта генерал-полковник Л. ГОВОРОВ

Члены Военного Совета фронта

Секретарь ЦК ВКП(б) А. ЖДАНОВ

Генерал-майор Т. ШТЫКОВ

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. М.; СПб., 2005. С. 337.

ДОКЛАД

представителя Ставки ВГК Г. К. Жукова Верховному Главнокомандующему о плане операции по овладению Кировской железной дорогой

20 января 1943 г.

1. Сегодня вернулся из Ленинграда, где совместно с Леонидовым, Ефремовым, Петровым и Афанасьевым отработали план операции по очищению от противника р. Нева и Кировской железной дороги. По предварительным расчетам, операция начнется 26 января. К этому времени предполагаем закончить с противником в районе Синявино и выйти на р. Мга. Подробный план действий мною будет вам доложен по прибытию в Москву.

2. Части Леонидова и Афанасьева после прорыва закрепились на занятых рубежах, производят перегруппировку в южном направлении и с 12 часов 20 января начали наступление на юг.

3. Для проведения операции Леонидову и Афанасьеву нужны боеприпасы. Прошу обязать Яковлева срочно подать фронтам мины и снаряды в количествах по моему указанию.

КОНСТАНТИНОВ

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. М.; СПб., 2005. С. 133.

ДОКЛАД

представителя Ставки ВГК на Ленинградском и Волховском фронтах

К. Е. Ворошилова о ходе прорыва Синявинских позиций противника

27 января 1943 г. Об ч 10 мин

Действия войск Волховского фронта против синявинских позиций за 25 и 26 января не привели к положительным результатам.

Противник, подбрасывая небольшими группами подкрепления, упорно обороняет Синявино и прилегающие к нему с юго-запада и юго-востока леса, отбивая наши атаки, главным образом, артиллерийским и минометным огнем. Введенные в дело два дня тому назад из района Рабочий Поселок № б дополнительно стрелковые соединения и танковая бригада не оказали существенного влияния на ход боя.

26 января провел краткое совещание Военных Советов Волховского и Ленинградского фронтов с участием тт. Ворожейкина и Воробьева, а также с привлечением по артиллерийским вопросам командующих артиллерией обоих фронтов и т. Гавриленко.

После обмена мнений констатировали:

1. Синявинские высоты составляют ключевую сильно укрепленную и упорно защищаемую позицию оборонительного рубежа противника. Этот рубеж проходит с запада на восток от Городков № 1 и № 2 через Синявино на Гонтовая Липка.

2. Без захвата синявинских позиций нельзя приступить к осуществлению вашего приказа по освобождению Невы и Кировской железной дороги. Занимаемая нами территория представляет собой наблюдаемую с Синявинских высот равнину (торфоразработки), насквозь простреливаемую не только артминометным, но и пулеметным огнем, в силу чего наши войска не имеют подходящего плацдарма для исходного положения.

Исходя из этого на совещании договорились:

1. В течение 27 и 28 января Волховский фронт готовит прорыв синявинских позиций, подтягивая для этого две свежие стрелковые дивизии, танковые части и привлекает 550–600 стволов артиллерии и минометов. Расход снарядов и мин планируется до 110 тыс. выстрелов.

2. Атаку синявинских позиций начать с утра 29 января.

3. До 29 января войска, действующие в настоящее время против синявинских позиций частыми атаками и огневыми налетами, продолжают свои боевые действия.

4. Ленфронт продолжает действовать в южном направлении с целью блокирования Городков № 1 и № 2 и одновременно, усилив свой левый фланг, обеспечивает правый фланг Волховского фронта. 29 января в момент артобработки синявинских позиций морская артиллерия Ленфронта будет подавлять артиллерию противника, действующую против Синявино.

5. Бомбардировочная и штурмовая авиация обоих фронтов 29 января полностью будет действовать против Синявино.

ЕФРЕМОВ

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. М.; СПб., 2005. С. 133–134.

Из дневника главного инженера 5-й ГЭС Л. А. Топоркова

11/1-43

В ночь с 12 на 13 января вся нагрузка Волхова взята нами.

На Волхове сделаны необходимые переключения, и ток в город дан с Волхова не по подводному кабелю, ремонт которого весьма затруднен, а новой воздушной линией, проложенной по льду Ладожского озера. Еще с октября началась заготовка опор для этой единственной в мире линии передачи, опоры которой вморожены в лед.

Линия сегодня уже работала.

Новое достижение ленинградских энергетиков. На станции собрано 200 000 рублей на строительство самолетов. Над станцией за последние дней 10 каждый вечер, начиная с 8–9 часов вечера, кружатся подолгу самолеты противника. Бомб не бросают.

Положение с топливом очень тяжелое. Теперь совершенно ясно, насколько жизненно необходима была ломка деревянных домов. Без этого город просто не прожил бы. Вокруг Ленинграда совсем мало остается лесов. Нам резко срезали лимит дров с 15 000 м^3 в месяц до 6000.

Из-за одной цистерны мазута большой спор между нами и Балтфлотом.

Командование выставило цепь красноармейцев, чтоб не дать нам вывезти мазут.

Запрошена Москва – кому дать мазут – одну цистерну Балтфлоту или нам.

Ожидается крупное наступление наших войск на Ленинградском фронте. Подвезено много войск и техники. Мешала мягкая погода. Вот уже дней 10 стоят 15–20° морозы.

Второй день часами подряд гремит сплошным гулом канонада, может быть, наступление началось. Принято решение о развертывании дальнейшей ломки домов. Топливо получаем только с Рахьи.

14/1-43

Попал в городе под обстрел. Ранен шофер и убиты трое рабочих на соседней машине. Немцы стреляют по городу бризантными снарядами. В воздухе гулкий разрыв. Быстро расходится темное облако дыма, осколки стучат по мостовой, крышам и стенам, падают несколько человек, через минуту – новый взрыв. Заворачиваю за угол. Спокойно ходит народ – привыкли.

Бакинские энергетики прислали в подарок самолет колбасы, конфет, помидор, чеснока и др.

Составляем списки на медаль «За оборону Ленинграда».

18/1-43

Прорвана блокада Ленинграда!!!

Части Ленинградского и Волховского фронтов соединились.

На митингах многие плакали. Свершилось то, о чем мы мечтали многие месяцы. Смотрю на слова – «прорвана блокада», на глазах выступают слезы. Как напряженно мы жили всю блокаду. Сейчас прорвало.

Ленинградцы. Блокадные дневники из фондов Государственного мемориального музея обороны и блокады Ленинграда. СПб., 2014. С. 119–120.

Из дневника востоковеда А. Н. Болдырева

1943 г.

18– е января.

– 9°, мягкий снег. Изрядно простужен. В Радио свободен, Академия зарезана для Канатной лекции. Сегодня кормит меня Федор Федорович. Галя сегодня на донорском освидетельствовании; что-то уже два дня подряд странная ее слабость, тошнота. Видимых причин нет, а что-то расстроено внутри. Всю ночь канонада, и какая! Ползут, ползут слухи о больших наших успехах у Ладоги, в частности под Шлиссельбургом. Душа замирает в напряженных надеждах и ожиданиях. Ночью «Последний час» прогремел о взятии Миллерово (!) и многих других мест. И, верно, счастье боевое служить уж начинает нам! Опекающая меня Канатная девушка объявила лекцию так: «Сейчас Александр Николаевич Ушаков прочтет нам лекцию об адмирале». Только чуточку запнулась. Если бы была находчивой (или последовательной), то докончила бы «Болдыреве»… И сделала бы вид, что ничего не случилось. Обед был капитальнейший – мясо, картошка, все жирное, всего много, даже хлеба. Но вернулся только в пятом часу, пришлось зайти домой за кастрюлей и оттуда в ЛДУ за обедом, на обратном пути к воентаджикам, которые охотно дали мне свой адрес для посылки Милениной.

Дома блаженствовали со светом. В 10 ч. 30 м. включили последние известия, но говорила Москва, не речь, а оглушительный хай со свистом и визгом, и поэтому «вырвали». И поэтому не слышали в 10 ч. 45 м. исторических слов о прорыве под Ладогой ленинградского кольца блокады, о взятии Шлиссельбурга, Синявина, о конце угрозы измора.

19– е января. -9°, снежок. Красные флаги. На улице люди обычные, незаметно никак. А в Академии никто не работает, говорят (все ведь женщины), многие плачут, иные смеются. Там же раздают подарки Президиума – на того, кто имеет рабочую карточку: галет 200 гр., сладкого шоколадного порошка 70 гр. и две коробочки витаминных конфет. Служащие получили 500, 200 и 3 соответственно. В Радио полный радостный ажиотаж, поздравления, объятия. Всю ночь до утра, говорят, свирепствовало это. Так значит, 16 месяцев дожидались мы? Дождались! Все мучения, все, все окончено? Медленно и недоверчиво подползают события к сознанию. Это и есть тот день, тот час, во имя которого мы, оставшиеся, остались, поставив на это жизнь, имение, все? Значит, мы выиграли эту ставку, и настало то, к чему мы ползли ощупью, во мраке, в холоде и в смертной тоске сквозь прошлую зиму? Да, возможно, реально мы ощутим это не скоро, конечно. Осада еще не снята. «Осадную Запись» еще надо вести. Но нет уже чувства, что тонкая ниточка, на которой подвешены мы к жизни, может быть ежечасно начисто срезана. Нож, грозно застывший у самой жертвенно-запрокинутой, голой, открытой шеи (а пошевелиться нельзя) и 16 месяцев так стоявший, отведен. В этом великий смысл для нас того, что случилось. Не думаю, что в десятимильную брешь прорыва уже пошел поток поездов с продовольствием, одеждой, медикаментами и проч. для погибавшего Ленинграда, как говорят наши друзья сегодня. Но то, что мы имеем, – нам теперь твердо обеспечено…

Болдырев А.Н. Осадная запись. (Блокадный дневник). СПб., 1998. С. 245–246.

Из блокадных дневников жителей города-фронта

18 января 1943 года

В 10 часов 40 минут вечера Информбюро сообщило о том, что блокада Ленинграда прорвана [Б. Б.].

Ура! Ура! Ура!

Да здравствует Сталин!

Слава маршалам Жукову и Ворошилову! Слава бойцам Ленинградского и Волховского фронтов!

Вечная память погибшим!

Блокада прорвана! Взят Шлиссельбург. На юге наши войска движутся к Ростову. Фрицы отовсюду летят как пробки. Огрызаются, правда. Стреляют по городу. Часами летают над нами, бросают бомбы, но не в таком количестве, как в прошлом году.

Ленинградцы едят свои пайки и работают. От трех миллионов нас осталось семьсот-восемьсот тысяч, но самых заядлых.

Ленинградцы – самый героический народ в мире, работают и даже не мерзнут. Нет дров! Ничего, зато есть деревянные дома! И ленинградцы взялись ломать деревянные дома. Каждый обязан наломать 4 кубометра, из коих половину – себе, остальное – городу. На Охте снесены целые кварталы, ломают везде. И черт с ними – немцы нам построят каменные, а нам пока тепло.

И светло стало. Во многие дома дали электричество. К сожалению, в дом, где я живу, не дали. Но это ничего! Зато блокада прорвана. Ослаблена удавка на горле. Ленинград может вздохнуть свободнее [А. А.].

19 января 1943 года

Ночью плохо спал… Много мыслей витало. Утром в трамваях слышал и видел великую радость на лицах русских людей многострадального города, слезы на глазах и слова «царица небесная, божья матерь». С Финляндского вокзала шел пешком. В предрассветных сумерках увидел первые праздничные флаги на стенах тюрьмы.

На заводе всеобщее ликование, люди поздравляли друг друга, плакали и целовались. Я сам с трудом сдерживал слезы…

В обед собрался общезаводской митинг. Ораторы стояли на танке «КВ», только что отремонтированном на заводе. На башне танка развевались два красных флага. Ствол орудия указывал в сторону фронта. Шел мелкий снежок. Вечером часть выступлений передавалась по радио… Необъятная радость переполняла ленинградцев. Не пережившим ее трудно понять эти чувства. Еще труднее все это выразить на бумаге [Б. Б.].

20 января 1943 года

И вот свершилось. 18 января прозвучали слова такие долгожданные, такие счастливые. Блокада прорвана! Войска Ленинградского и Волховского фронтов воссоединились, прорвав кольцо блокады. Освобождены: Шлиссельбург, Дубровка, Липки, Синявино, ст. Подгорная! Добыты трофеи. Взяты и пленные.

Новость прозвучала по радио около полуночи. У меня в кабинете собрались соседи по казарменному житью-бытью. Охватившую нас радость невозможно описать словами. Я прочел товарищам записи в дневнике в январе 1942 года. Тогда мы все были на грани смерти, многие погибли, но мы выжили и дождались нашей первой победы. Мы вспомнили мучительный голод и холод, попытки хоть как-то поддержать угасающие силы, наши «кулинарные опыты» по приготовлению студня из столярного клея, лепешек из гнилой картошки и пр. Мы не забыли надежды и разочарования в ожидании прибавки хлеба, уныния от отсутствия новостей на Ленинградском фронте.

Всю ночь не умолкало радио. Звучат музыка и песни, выступления ленинградцев и бойцов фронта. Я лег только около четырех часов утра.

Утром до начала работы провели общезаводской митинг.

Прозвучали горячие, проникновенные выступления рабочих, представителей административно-технического персонала. Ночная смена оставила записку, что рабочие жертвуют дневной заработок на постройку танковой колонны. Общезаводской митинг принял постановление об отчислении двухдневного заработка! И все это от всего сердца. Были выступления, во время которых три четверти присутствующих плакали, вспоминая потери. Сегодня мне пришлось весь день пробыть в городе. На домах красные флаги. На Выборгской стороне перебрасываются войска. Воины идут деловито и бодро. Много боевой техники и санитарных машин – бои продолжаются.

В Ленинград приехала целая группа гастролеров: Яков Флиер, Владимир Яхонтов, Ирма Яунзем, Леонид Утесов со своим джазом. Сегодня побывал на концерте Утесова. Он играл с колоссальным подъемом. Публика приветствовала его очень горячо. Приятно снова побывать в Большом зале Филармонии. Во время войны я ни разу там не был. Великолепный зал с белыми колоннами хорошо сохранился.

Здесь все оставалось по-старому. Только буфет был закрыт и с люстр сняли хрустальные подвески. В зале холодно. Слушатели сидят в пальто, капельдинеров с программками нет. В зале много людей в военной форме.

Я очень переживал чудную музыку. В начале концерта душили слезы. Послезавтра иду на Яхонтова и на Флиера [М. К.].

Блокада. Воспоминания и дневники очевидцев / авт. – сост. В. М. Давид. М., 2014. С. 529–531.

Михаил Дудин. «Через Неву и на Берлин!»

Фашистам так и не удалось переправиться на правый берег. Нева оставалась нашей от Ладоги и до Балтики, от Орешка до Кронштадта.

Правое было на правом берегу. А на левом – мерзость запустения человеческой души, жестокость страха и отчаяние мнимого беспамятства. Там была тьма, ночь, ненавидящие глаза злобы, ненависть жадности, вызывающие святую жажду расплаты, огонь отмщения. Мы жили тогда этими словами, исполненными особенного смысла, который вкладывался во все наши действия.

И сейчас слова эти мне не кажутся банальными, они сосредоточивают и настораживают.

И что из того, что все мои сверстники обзавелись уже внуками. Ничего удивительного: тридцать лет – срок немалый. Срок, который подарила нам судьба.

При встрече нам всегда не хватает пальцев на руках, если мы начинаем вспоминать погибших. А мы их вспоминаем при каждой встрече, ибо знаем, что могли оказаться на их месте.

И все-таки нас мало осталось. Очень мало. Мало, как зубов в моих деснах: два вверху да два внизу – все блокадный стоматит выкрошил, и хвойная настойка не помогла, хотя я ее выпил столько, что до сих пор чувствую во рту ее горьковатый терпкий привкус, сводящий челюсти.

А мы любили жизнь. Как мы ее любили! Любили всей нетронутостью молодости, всей нежностью скрытого под нарочитой грубостью удивления. Всей влюбленностью в мечту о совершенстве мира и о собственном совершенстве. Всей жаждой познания. Всей жутковатой готовностью к подвигу.

И жизнь не поскупилась. Она взвалила на наши головы и плечи такие испытания, перед которыми не всегда выдерживала железная воля, закаленная и отшлифованная опытом.

За нашими молодыми характерами тоже был уже немалый опыт предельного напряжения и разума, и силы. Нам уже основательно протер розовые очки юности колючий снег финской кампании, из которой мы вынесли, приобрели на всю жизнь солдатскую уверенность в простой истине: не выручишь товарища – сам пропадешь. И эта истина помогла нам и в ту далекую зиму 1939/40 года на Карельском перешейке, и на полуострове Гангут, где мы стояли действительно насмерть и были хозяевами положения. И мы вспоминаем об этой тогдашней победе нашего духа как о празднике. И это воспоминание молодит наши души.

И мы вспоминаем, и говорим об этом сейчас в машине по дороге на Петрокрепость. Мы – это Иван Павлович Павлов – пскович, командир пулеметного взвода во время прорыва блокады, сибиряк Василий Иванович Буштаренко, командир пулеметной роты нашего полка, и я – бывший разведчик полковой батареи и журналист фронтовой газеты. И шофер Юра, который занят своим делом и развязывать язык не намерен, он только дакает или некает и кивает в случае согласия головой, если кто-нибудь из нас обращается к нему.

Мы едем туда, к поселку Марьино, где наш полк свыше тридцати лет назад форсировал Неву и на шестой день боев в районе 5-го поселка соединился с бойцами Волховского фронта.

Мы минуем проспект села Рыбацкого, и перед Усть-Ижорой нам открывается Новосаратовская колония на правом берегу Невы. Знакомое место. После эвакуации Гангута наша 8-я особая бригада стояла тут. И мы отыскиваем и узнаем дома, в которых тогда квартировали.

– Вон в том доме, правее белого Дома культуры, размещался наш взвод. И немец-колонист со своей семьей (его эвакуировать, видимо, не успели) тоже жил в этом доме, – говорит Ваня Павлов. – И мы даже подкармливали его ребятишек малость, хотя и сами-то получали всего по сто пятьдесят граммов хлеба на сутки.

– Вот отсюда наша дивизия и двинулась на исходный рубеж во время прорыва блокады. Правда, тогда снегу было много и мороз дай бог был! Не то что нынешняя зима, – вспоминает Буштаренко.

А машина выворачивает направо, и Нева внизу блестит стальным блеском, и январское солнце золотит голые ветки придорожных ветел.

Мы, не сговариваясь, поворачиваем головы налево и смотрим на жуткие оплавленные развалины. Мы знаем, что тут был командный пункт нашей дивизии и нашего полка. И мы отсюда начали наше первое наступление на Ленинградском фронте. Мы хотели вырваться тогда к железной дороге и застряли в болоте. Это был наш первый бой осенью сорок второго.

За Ивановскими порогами, перед Невской Дубровкой, начинают появляться признаки запоздалой зимы – белый налет изморози на пожухлой траве и прочный лед на закраинах, которые уже осваивают мастера подледного лова.

Мы заворачиваем к берегу Невы, вылезаем из машины и бредем: около воды по голому берегу, мимо догнивающих в высоком откосе накатов, мимо еще не успевшей истлеть колючей проволоки, перешагивая через минные ящики и коробки противогазов. Сколько здесь костей, в этой до сих пор искореженной и обезображенной земле, покрытой жалкой травой! Здесь погибали самые храбрые, на этом проклятом клочке земли длиной в два с половиной километра и шириной в шестьсот метров. Здесь земля так насыщена металлом, осколками, что на ней и расти ничто не хочет.

Здесь останавливаются автобусы с туристами и, наверное, экскурсоводы рассказывают приезжим о том, какой ценой герои держались за эту омытую их кровью священную землю.

Мы, как мальчишки, выковыриваем из наплыва речного песка рваные осколки железа и кладем их в карманы, словно это уж очень нам необходимо.

Потом мы едем дальше. Машина минует невысокий соснячок. И в соснячке видны серебряные заборчики, кресты, колонки с подкрашенными красными звездами. Могилы…

– Густонаселенная земля, – говорит кто-то из нас.

– Постойте! – вскрикивает Буштаренко. – Мы же проехали.

И машина, свернув на обочину, разворачивается и съезжает у соснячка на проселок. Мы выходим на берег и смотрим на Неву, покрытую чистым торосистым льдом, поблескивающим на солнце. Смотрим на правобережный голый лесок, оглядываемся вокруг себя и, перескакивая через заплывшие траншеи, опускаемся мимо старого командного пункта, превращенного сообразительным хозяином новой деревни, выросшей на воронках, в погреб, по крутому откосу к берегу, который оседлал наш полк тридцать лет назад.

«Через Неву и на Берлин! Вот наша задача!». Кто первым сказал это тогда? Или комиссар дивизии Иван Ерофеич Говгаленко, или командир нашего полка Александр Иванович Шерстнев, или парикмахер-пулеметчик Дима Вайсман, или повар и разведчик Федя Бархатов? Я уже не помню. Я знаю, и наверняка, только одно: этим жила вся наша дивизия, потому что другого пути у нас не было и не могло быть. Потому что так диктовали нашим душам две неразлучные сестры – Обида и Справедливость. А когда они заберутся в душу, от них уже не избавиться, это тоже понимал каждый из нас.

– Мы с утра до вечера пропадали на Неве, – вспоминает Ваня Павлов. – Там, под Новосаратовской колонией, мы сотни раз при полной выкладке перебирались по торосистому льду на правый берег и выскакивали на крутой обрыв. Мы научились не останавливаясь перебегать Неву за девять минут. А она там чуть пошире, нежели у Марьина.

Мы идем по мерзлому берегу, три очень пожилых человека. Идем, подняв воротники, потому что с Ладоги дует в лицо настоящий зимний ветер. Мы идем, и каждый вспоминает про себя то утро. Стальную окалину зимней зари над редкими, посеченными деревьями. И тишину. Сосредоточенную тишину перед боем.

Через Неву и на Берлин!

Казалось, от первого выстрела осел снег, а на противоположном берегу взметнулся бурый столб земли. И следом за ним, нарастая с каждой минутой, входил в силу артиллерийский шквал. Постепенно деловито включались в работу все калибры артиллерии. И когда после двухчасовой подготовки вал грохочущего огня стал откатываться в глубину левобережья, вот тогда на разрытый, обожженный берег, на разнесенный в щепки лес и двинулась наша пехота. Она пошла, разгоряченная и оглохшая от грохота, по скользкому льду. И в первых цепях, как всегда, – саперы. Срывающимся голосом, стараясь перекричать грохот, капитан Салтан, бежавший впереди, орал во всю глотку:

– Вперед! Там, на немецкой проволоке каждому орден висит!

Может быть, он кричал немного иначе, но ему хотелось кричать именно

об этом. Может быть, его и не слышали, но каждый знал, куда и зачем ведет и зовет его комбат.

Через Неву и на Берлин!

В каких-нибудь метрах десяти – пятнадцати от берега пуля пробила ему щеку и вылетела в раскрытый рот. Кровь хлынула на воротник и на белый полушубок. Трудно стало дышать. А через нос тоже нельзя – насморк. И все-таки он выскочил, вскарабкался вместе со всеми на левый берег. А здесь он круче правого. (Как только мы тогда забирались сюда, уму непостижимо.) Он видел, что бойцы пошли вперед через поле и перелесок. И все дальше и дальше уходил грохот боя.

Прошло полчаса (этого уже не видел капитан Салтан), и по его следу другие командиры вели своих бойцов на тот берег. Не видел он и того, как младший лейтенант Гнатенко по торосистому льду помогал расчету тащить пушку, как шофер Козак вел на ту сторону грузовик, прокладывая первую трассу, как саперы под командой Анатолия Репина расчищали подъезд, как разведчики Федор Бархатов и Борис Яковлев уже пробовали немецкие автоматы…

Дима Науменко уже шел навстречу наступающим, сопровождая первую группу пленных через Неву в тыл, а батальон Салтана овладел продовольственными складами немецкой дивизии, и батарейцы, захватив немецкую конюшню, впрягли коней в постромки орудийных лафетов, и батарея старшего лейтенанта Козлова выскочила на крутой взгорок, развернулась и открыла огонь. А Харис Усманов, связной командира батареи Козлова, ругал себя по-русски за то, что не заметил, как выглянувший из блиндажа гитлеровец дал очередь и ранил командира. Но Харис догнал фашиста…

Шел бой. И, видимо, от горячего дыхания боя день потеплел. Солнце скрылось в дыму и тумане, и пошел легкий снег. И командир полка Александр Иванович Шерстнев переправился с командным пунктом на левый берег, а вслед за ним наш любимый батько Николай Павлович Симоняк, генерал-наступление, как потом его назовут сами немцы, тоже перебрался на левобережье. Его помощник Савелий Михайлович Путилов уже ходил по цепям наступающих, оценивая обстановку и подбадривая бойцов.

Через Неву и на Берлин!

Прошли сутки, и я вместе с капитаном Салтаном, возвращавшимся из санчасти, шел на левый берег, а рядом с нами по бревенчатому настилу переправлялись танки.

Мы шли, оглядываясь на своих друзей-однополчан, уже вмерзших в шершавый лед Невы.

Они лежали, прижавшись к темному льду, как будто приготовившись к прыжку.

Их подберут только завтра и похоронят в братской могиле около медсанбата на отбитом левом берегу, там, где сейчас растет невысокий соснячок, откуда начинается деревня Марьино, построенная на воронках и траншеях.

Они никогда не узнают, как наша дивизия вышла к Петровскому навалу и соединилась с моряками и с лыжниками особой бригады Якова Потехина, лихого командира, бывшего журналиста.

Они никогда не узнают о том, как в сумерках январского дня наши бойцы встретятся с волховчанами, как потом разлетится вдребезги кольцо блокады и над Ленинградом, чудовищный в своей радости, вспыхнет павлиний хвост первого салюта. Они не увидят его. Но они, умирая на невском льду, знали, что мы дойдем до Берлина. Через Неву и на Берлин! Знали, как знал это Дмитрий Молодцов, прикрывший собой амбразуру, выполнивший в трудную минуту жизнью своей закон солдатского братства: «сам погибай, а товарища выручай». Он лежит вместе со всеми, и молодые сосны осыпают над ним желтые иглы в сухой желтый песок.

Я нагибаюсь и беру горсть песку, и он, струясь, бежит из моего кулака тонкой струйкой.

Так и эти тридцать лет протекли вроде бы незаметно, как песок из кулака. И рано или поздно там, в кулаке, не останется ни одной песчинки. Мы думаем об этом все трое и, понимая друг друга в том, о чем мы думаем, – молчим. Потому что знаем, что великое испытание, доставшееся на долю нашего поколения, было не напрасным и у могильной плиты героя Дмитрия

Молодцова, нашего однополчанина, надо помнить о всех двадцати миллионах наших братьев и сестер по нашей Победе.

Без этого нет жизни. Нет связи времен.

Забвение – это обморок позора. Смертельный обморок.

Потом мы едем в Петрокрепость. До нее всего три километра. Мы въезжаем в нее как победители, разгоряченные боем, точно так же, как мы входили сюда в том январе 1943 года, когда она еще называлась Шлиссельбургом.

Обратную дорогу мы молчим. Молчим каждый о своем.

Мы проезжаем мимо новых поселков и заводов. Мимо памятников мужеству и народной печали. Мимо детских садов и школ, мимо лабораторий и исследовательских институтов, мимо необозримой картины самой жизни.

Мы едем через эту жизнь.

И жизнь тех двадцати миллионов наших братьев и сестер по Победе где-то живет вместе с нами.

Мы едем по левому берегу Невы. Через Мгу и Ижору. Мы отстояли этот город. И мы стали его частицей.

И наш вздох есть в песне его будущего.

Мы едем, и у нас светло и на душе, и перед глазами.

И шофер Юра удивляется, улыбаясь, этой, может быть, непонятной для него нашей молчаливости.

И мы любим жизнь. Очень любим. Всей чистотой юношеской влюбленности, всей скорбью военного опыта. Мы молчим. Потому что давно научились понимать ответственность слова.

Невский пятачок. Воспоминания участников боев под Невской Дубровкой в 1941–1943 годах / сост. К. К. Грищинский. Л., 1977. С. 356–362.

Из письма О. Ф. Берггольц сестре М. Ф. Берггольц

24 января 1943 г.

…Как я думала о тебе, сестренка, в ночь с 18 на 19 января… У нас все клубилось в Радиокомитете, мы все рыдали и целовались, целовались и рыдали – правда! И хотя мы знаем, что этот прорыв еще не решает окончательно нашу судьбу, – ведь, черт возьми, так сказать с другой стороны, немцы-то еще на улице Стачек, 156, все же весть о прорыве, к которой мы были готовы, обдала совершенно небывалой, острой и горькой в то же время радостью… Мы вещали всю ночь, без всякой подготовки, но до того все отлично шло – как никогда. <…> До чего это трогательно было и приятно, что именно сюда, в Радиокомитет, стремились люди. Одна старушка в пять часов утра встала и шла из Новой Деревни пешком, не в силах дождаться трамвая, «поговорить по радио», ее выпустили, конечно. <…> Повторяю, хотя мы еще накануне кое-что существенное знали и, слыша гром нашей артиллерии, понимали, что он значит, известие меня ошеломило. Просили, чтоб я написала стихи, – но рифмовать я ничего не могла. Я написала то, что просилось из души, с мыслью о Коле, вставила две цитаты из «Февральского», – и как будто бы вышло. Когда села к микрофону, волновалась дико, и вдруг до того начало стучать сердце, что подумала, что не дочитаю, – помру. Правда. И потому говорила задыхаясь и чуть не разревелась в конце, а потом оказалось, что помимо текста именно это «исполнение» и пронзило ленинградцев. Мне неудобно даже тебе писать об этом, но факт, при этом для меня совершенно неожиданный: на другой день все говорили об этом выступлении. («Вот сказала то, что все мы думаем, и так, как все чувствовали») – и до сегодняшнего дня я продолжаю получать письма – отклики на это выступление – в стихах и прозе. Некоторые пишут: «Мы сразу после известия о победе стали ждать Вашего выступления – и не ошиблись: мы услышали Ваш уже так знакомый и милый голос, и Вы сказали то, что у всех у нас горело в сердце».

Ольга. Запретный дневник. Дневники, письма, проза, избранные стихотворения и поэмы Ольги Берггольц. СПб., 2010. С. 227–228.

Из книги Николая Тихонова «Ленинградский год»

1943

Ленинград в январе

Если в январе прошлого года ленинградцы жили, как зимующие в самых драматических условиях полярники, окруженные тьмой и холодом, собрав всю силу воли и твердо решив пройти через все, дожить до весны, до тепла, до света, собирая подчас последние силы, чтобы продолжать каждодневные работы для фронта и города, для дома и отечества, – то в этом году январь был встречен совсем другим народом, совсем в другом настроении.

Город жил размеренной, строгой жизнью, в нужде и в заботе, но уже было предчувствие не календарной весны, еще далекой, а уверенность, тайная и крепкая, что скоро, скоро произойдет перемена, что длинный, тяжкий путь испытаний осветится новым светом, что события на перевале времени. И от этого сознания скорее двигалась работа, веселее становилось на душе и светлее горели детские елки.

И вдруг в историческую ночь, восемнадцатого января, ленинградцы услышали весть с фронта, которую три раза повторило радио, и тогда всем стало ясно, что произошло долгожданное, – блокада прорвана! Всю ночь в городе не спали, всю ночь играло радио, песни и музыка разносились в эфире.

Трудно человеку, не жившему в Ленинграде в дни блокады, понять чувства, переполнявшие сердца ленинградцев. Всю ночь звонили телефоны, всю ночь говорили в квартирах, собирались собрания в цехах. Новые рекорды ставились на военных предприятиях. Уже вытаскивали флаги, чтобы вывесить их на домах, чтобы утром весь город сиял красными полотнищами. Мысли всех неслись к фронту, и сам город, сверкая морозными узорами своих великолепных зданий, вставал в новой красоте. Плечи выпрямились, глаза заблестели. Все хотели знать подробности, все говорили разом.

2

Чтобы штурмовать высокий левый берег Невы, сильно укрепленный и защищенный многими орудиями, пулеметами и минометами, чтобы форсировать широкую реку, надо было приготовить к этому бойцов. Отыскали озера с подходящим ледяным пространством и с крутыми берегами, и бойцы приучались преодолевать бегом лед и карабкаться на крутые склоны. Они тренировались, как суворовцы перед штурмом Измаила, и они делали это с энтузиазмом, зная, что речь идет об операции, которая должна разорвать блокаду, отбросить с берега Невы немецкие дивизии. И их натиск был произведен с решительностью и уменьем.

В несколько минут было преодолено пространство Невы, и бойцы уже вели бои во вражеском расположении. Это были жестокие упорные схватки, где родились новые герои, где была добыта дорога на восток, на соединение с волховцами. Бойцы забыли все, кроме слова: вперед!

Один красноармеец, чувствуя недомогание, пришел в ППМ, чтобы, как он сказал, попросить порошку от кашля. Его осмотрели и сказали, что он должен быть немедленно эвакуирован, как тяжело больной.

– Как! – сказал он. – Я уйду из боя, из такого боя в самую горячую минуту. Нет, я иду в полк!

И он сражался до тех пор, пока его часть не выполнила боевого задания. Тогда его уговорили отправиться на леченье. Он пришел в ППМ, лег на носилки и умер.

Я сам видел командира, который умолял скорее взять от него трофейный, только что взятый им в бою, немецкий огнемет, говоря: «Я не могу, товарищи, с ним копаться. Пять бойцов я не могу держать вне боя – возьмите скорее это имущество, чтобы я мог вернуться в бой». Раненые продолжали сражаться, забывая о ранах.

Группа бойцов, понесшая потери, уменьшившаяся в своем составе, продолжала в разгаре наступления преследовать противника, далеко вырвавшись вперед. Люди не могли остановиться. Они видели: враг разбит, враг бежит, вокруг валяются трупы немцев, в снегу стоят брошенные машины, орудия, минометы. Бить дальше, идти, идти…

Сдаются фрицы, оглушенные жестоким огнем нашей артиллерии, бегут, и вот уже с той, еще недавно такой далекой, стороны идут бойцы, наши, волховцы. Какие объятья, какая радость!

В Ленинграде развеваются флаги победы, город получает приветствия из родной Москвы, из далекой Армении, из Англии…

Немцы в эти дни в бессильной ярости обрушили на город сильный артиллерийский огонь. Снаряды падали на улицы и дома. Самолеты стали пробовать прорываться к городу. Очень немногим это удалось. Прорвавшиеся в беспорядке сбрасывали бомбы.

Ленинградцы приняли этот бой в полном спокойствии. Дисциплина и привычка все перенесть помогала им в эти трудные часы.

…Я работал поздно ночью. Дом дрожал от зенитной стрельбы, и прерывистое дребезжанье вражеского самолета было отчетливо слышно. Рев орудий достиг своей высшей точки. Потом ночь разрезал взрыв. Дом шатнуло. Дикий звон разбитых стекол наполнил улицу. Балконная дверь вылетела, форточки раскрылись. Все двери распахнухись, дом закачался, но устоял. Настала тишина. И в этой тишине через несколько минут стало слышно, как вышедшие из укрытий дежурные подметают улицу от бесчисленных осколков стекла.

Хладнокровные ленинградцы подметали стекла с такой же аккуратностью, как они подбирали свежевыпавший снег, чтобы к утру его не было на тротуаре.

Наутро жизнь города продолжалась по-прежнему. Вести с фронта радовали всех, и все были в каком-то особом приподнятом состоянии.

3

На фронте день и ночь идет непрерывный бой. В рощах и на пустырях левого берега, углубляясь в систему немецких укреплений, сражаются наши части. В дыму разрывов возвышается мрачная громада – большое здание, превращенное немцами в сильно укрепленный форт. Даже подбитый паровоз на насыпи использован как огневая точка, даже в насыпи под ним дзот. Немцы защищаются с отчаянием бандитов, которым нечего ждать пощады. Они – пьяные, идут в атаку во весь рост.

Мы били их, как зайцев, – строго говорит лейтенант Морозов. Мы уложили их всех. Немцы открыли сильный минометный огонь, чтобы мы не могли снять с убитых оружие. Но мы все-таки сняли.

Молодые командиры, юноши с девичьими лицами, опытные, бывалые воины. Не смотрите, что старший лейтенант Гофман тонок станом и у него розовые, горящие на морозе, щеки и ничего строгого в лице. Он уже четыре раза ранен, и его батальон взял померанский военный лагерь-городок. Он говорил о мужестве бойцов. «Вот был боец Лукин – недисциплинированный человек, хотели под суд отдавать. Пошли в бой. Рота залегла. Он поднялся и первым бросился на немцев».

В стенах, вернее в развалинах, Шлиссельбургской крепости капитан Строилов вспоминает недавние бои и дни обороны. Пятьдесят тысяч тяжелых снарядов выпустили немцы по крепости, сбрасывали бомбы, пытались подобраться ночами, врасплох застать гарнизон. Не удалось. Крепость била по немцам методически, выкуривая их с переднего края. И напротив красного флага над крепостью, флага, пробитого пулями, разрезанного осколками, взвился свежий красный флаг над старым городом Шлиссельбургом.

Там, в городе, полковник Трубачев, – один из первых Героев Советского Союза за время Отечественной войны, получивший это звание еще 25 июля 1941 года. Он отвоевал России старинный город, город – ключ к Неве и Ладоге. Его командиры и бойцы дрались хорошо. Командиры Проценко и Заводский квартал за кварталом очистили от немецких гренадеров. Сотни немецких трупов лежат в развалинах домов, в дзотах и дотах вокруг – чистая работа. Ордена Боевого Красного Знамени украсили грудь героев.

Пулеметчик Икран Алиев доказал, какой он пулеметчик. Он выжег своим огнем немцев из трех укрепленных домов, уничтожил весь расчет орудия, выкаченного немцами для стрельбы прямой наводкой. Михаил Петров в числе первых форсировал Неву, ворвался в немецкие окопы, взял шесть солдат и одного офицера в плен, отдал охранять их товарищам и продолжал наступать.

Наводчик Тимофей Татаренков уничтожил три немецких дзота и один наблюдательный пункт. Ранили командира орудия – он заменил его. В боевых порядках пехоты он переправился с орудием на левый берег и прямой наводкой бил по немцам.

Здесь был ранен и скончался молодой, беззаветной храбрости командир, капитан Бритиков. Он, в свое время защищавший Невский «пятачок» со своей ротой, дрался так, что вся рота стала орденоносной. Смерть его – большая потеря. Он обещал много, этот двадцатичетырехлетний капитан, уверенный и окрепший в боях воин.

4

В далекие мрачные дни осени сорок первого года сотни тысяч ленинградцев пришли в армию защищать свой город. Они защитили его. Сегодня дело идет об освобождении его, и снова множество ленинградцев сражаются сейчас за полную свободу своего города. Знакомых вы встречаете на каждом шагу.

Вот командир, который дрался в Шимских лесах, и от него вы узнаете, кто жив, кто уже погиб смертью героя. Вот девушка с топором в руке, с запачканными смолой щеками – она работала в Доме Красной Армии. Вот вас окликает машинистка, перестукивающая военную сводку под непрерывный грохот канонады, – она так изменилась, что вы не сразу узнаете ее. Да ведь она работала машинисткой в Союзе писателей. Вот командир, стихи которого печатаются в ленинградских журналах, и у него значок гвардейца и темнокрасная ленточка на правой стороне гимнастерки.

Но ленинградцы не только сражаются. Они уже приехали сюда налаживать жизнь, ставить хозяйство, восстанавливать транспорт. На пристани Шлиссельбурга уже снуют моряки, железнодорожники осматривают пути, специалисты проверяют, что осталось от ситценабивной фабрики. Ленинградцы уже прикидывают, сколько торфу они отвоевали у врага, как это поможет промышленности великого города. Шлиссельбург в развалинах, но строители готовы начать восстановительные работы.

На противоположном берегу, где раньше нельзя было показаться человеку, открыто дымят паровозы и двигаются поезда через Неву. На переправах тянутся длинные транспорты машин, идут пешие команды, скрипят по снегу колеса пушек и гусеницы танков.

5

Январь сорок третьего года начался для Ленинграда полным самых хороших предзнаменований. В середине месяца была прорвана блокада. Но ленинградцы понимают, что эти битвы на Неве – только начало жестокого, большого сражения. Враг не отступит, его надо уничтожить. Он не перестанет бомбить и бомбардировать город еще злее, еще упорнее. Он будет бороться за каждый дзот. Ему нельзя уходить просто. Это начало его конца. Он хочет его всемерно отдалить.

И способы борьбы с ним здесь не похожи на обыкновенные. По всему фронту лежат укрепленные узлы обороны, лежат бесчисленные препятствия.

Это борьба в разветвлениях огромного укрепленного плацдарма, который можно прогрызть и который невозможно взять коротким ударом. Уже битва на берегу Невы показала, что побеждает скорее тот, кто берет уменьем.

Тихонов Николай. Ленинградский год. Л., 1943. С. 81–87.

Вместо заключения

Мы выйдем без цветов,

в помятых касках,

в тяжелых ватниках,

в промерзших

полумасках,

как равные, приветствуя войска.

И, крылья мечевидные расправив,

Над нами встанет бронзовая

Слава, держа венок в обугленных руках.

Ольга Берггольц. Февральский дневник, 1942.

Приложение

Помещая в приложении статью известных ученых, авторов книги «Ленинградская блокада: открытия в биологии и в медицине» (М., 2009), – Владимира Борисовича Симоненко – доктора медицинских наук, профессора, члена-корреспондента Российской академии медицинских наук, начальника Медицинского учебно-научного клинического центра им. П.В.Мандрыка (Москва), и Светланы Васильевны Магаевой – доктора биологических наук, ведущего научного сотрудника Научно-исследовательского института общей патологии и патофизиологии Российской академии медицинских наук (Москва), блокадницы, я хочу обратить внимание на важную особенность в изучении истории блокады Ленинграда, выявившуюся в последние годы, – его комплексность, когда проблема жизни и смерти в осажденном Ленинграде стала предметом исследования специалистов в разных отраслях науки: медиков, биологов, демографов, историков. На этом плодотворном пути сотрудничества уже достигнуты существенные результаты, что, в частности, показала Международная конференция «Жизнь и смерть в блокированном Ленинграде» 2001 г. (Жизнь и смерть в блокированном Ленинграде. Историко-медицинский аспект. Материалы Международной конференции. 26–27 апреля 2001 г. СПб., 2001).

Основы выживания в блокадном Ленинграде с позиции Саногенеза[509]

В. Б. Симоненко, С. В. Магаева

Блокада Ленинграда была наиболее тяжелой и долговременной экстремальной ситуацией в истории человечества. Об этом свидетельствует анализ специалиста по изучению голода в мировой истории [Барбер Дж. Д., 2001; Barber J., 2005]. Особая тяжесть экстремальных условий жизни блокадников определялась воздействием таких чрезвычайных факторов, как психологический прессинг 900-дневной осады города с воздушными тревогами, бомбовыми ударами и артиллерийскими обстрелами, ежедневная угроза для жизни, потеря родных и близких людей; почти полный голод в течение пяти месяцев, с последующим 2-летним частичным голоданием; лютый холод первой блокадной зимы. Любой из этих патогенных факторов мог оказаться смертельным. Зимой 1941–1942 г. эти экстремальные факторы действовали в роковом единстве. Экстремальность ситуации усугубляло отсутствие элементарных бытовых удобств в 2,5-миллионном городе (отопление, водопровод, канализация, электричество, транспорт), что обусловило необходимость дополнительных энергетических затрат.

Почти полный голод и переохлаждение вплоть до замерзания стали роковыми факторами для большинства ленинградцев. Хлеб был единственным продуктом ежедневного питания. В блокадном хлебе было больше непищевых примесей, чем муки. Со второй половины ноября 1941 г. карточные нормы были снижены до 250 г для рабочих, 125 г – для детей и иждивенцев. Суточное содержание белка в пище снизилось до 10–40 г /сут. [Черноруцкий М.В., 1947]. В связи со снижением карточных норм с ноября 1941 по январь 1942 г. катастрофически снизилась энергетическая ценность пищи: у рабочих с 1087 до 707, служащих с 581 до 473, иждивенцев с 460 до 405 и детей до 12 лет с 684 до 423 ккал/сут. [Гладких П.Ф., 1997], при нормах физических трат: для рабочих 3500–4500, служащих 2500–3000, иждивенцев 2500–3000 соответственно [Человек, 1977]. С точки зрения современной диетологии представления о нормальной калорийности пищи могут показаться завышенными, но необходимо учесть, что энергетические траты у блокадников значительно возросли в связи с трудоемкими оборонительными и спасательными работами, ненормированным рабочим днем, отсутствием городского транспорта, отопления, водопроводной воды, канализации, что требовало дополнительных физических усилий и энергетических затрат.

Последующая прибавка на 50 г была ничтожна и по весу, и по качеству хлеба. Остальные продукты питания выдавались нерегулярно.

Массовый, почти полный голод зимой 1941–1942 г. вызвал тяжелую алиментарную дистрофию, которая обусловила вымирание значительной части населения Ленинграда [Медвецкий А. Г., 2000, Симоненко В. Б., Магаева С. В., 2009]. Почти полное голодание ленинградских блокадников погубило, по крайней мере, 1,4 млн человек [Магаева С. В., Симоненко В. Б., 2009], с учетом 360 000 блокадников, погибших по пути в эвакуацию [Медвецкий А. Г., 2000]. Но около 1 млн человек, испытавших лютый голод от 2 до 5 месяцев (в зависимости от времени эвакуации), смогли выжить вопреки представлениям биологии и медицины о пределах жизнеспособности организма. По неофициальным сведениям, все 900 суток блокады смогли пережить приблизительно 557 760 человек [Черепенина Н.Ю., 2001], несмотря на то, что 88–90 % ленинградцев страдали алиментарной дистрофией, по данным заведующего Городским отделом здравоохранения Ф. И. Машанского (1997) и историка блокадной медицины П. Ф. Гладких (1997). Надо отметить, что в медицинских учреждениях сравнительно редко регистрировалась дистрофия I степени. Как правило, учитывались тяжелое истощение II и III степеней со значительной потерей массы тела (табл. 1).

Таблица 1. Масса тела при кахектической форме алиментарной дистрофии (%)*

* Гаршин В. Г., 1947; Кленов Э.И., 1943; Гельштейн Э.М., Стоцик Н. Л., 1947.

** По сравнению с теоретической массой, рассчитанной по Бушару.

При алиментарном истощении III степени человек находился на грани жизни и смерти. Состояние крайнего истощения было обозначено уникальным термином «минимальная жизнь» – vita minima [Черноруцкий М.В., 1946], используемым только для обозначения состояния ленинградских блокадников в период почти полного голодания. Тем не менее отмечена возможность выживания на стадии минимальной жизни. Некоторые больные выживали даже при утрате массы тела на40-49 % [Гельштейн Э.М., Стоцик Н.Л., 1951].

Феномен выживания части популяции ленинградских блокадников невозможно объяснить медицинской помощью. В период массового голода в осажденном городе не могло быть эффективной медицинской помощи, несмотря на великий жертвенный гражданский подвиг ленинградских врачей. Стационары пытались сохранить жизнь голодающих людей при помощи обогревания и временного улучшения питания, которое по количеству, качеству и калорийности значительно уступало норме. Спасительная глюкоза была дефицитом. Подавляющему большинству истощенных и обессилевших людей пришлось обходиться без врачебной помощи, при высоком риске летального исхода.

Таким образом, феномен выживания в состоянии минимальной жизни может быть обусловлен только собственными, т. е. естественными, санологическими механизмами [Магаева С. В„Симоненко В. Б., 2012].

Для оценки степени жизнестойкости блокадников необходимо дать характеристику состояния человека в период почти полного долговременного голода.

Уникальный термин «жизнь на минимальном пределе» обозначает совокупность трофического и энергетического кризисов, значительное снижение функций всех систем и органов, частичную атрофию внутренних органов. Состояние минимальной жизни характеризовалось гипопротеинемией, гипогликемией, гиполипидемией, анемией, лимфопенией, гипоксией, брадикардией, гипотонией, гипотермией, гиподинамией, гипокинезией, брадифренией.

Физиологические и биохимические показатели состояния блокадников на уровне минимальной жизни представлены в табл. 2 и 3.

Таблица 2. Гематологические параметры при кахектической форме алиментарной дистрофии[510]

Таблица 3. Функциональные параметры жизнедеятельности при кахектической форме алиментарной дистрофии*

* Гаршин В. Г., 1947; Гельштейн Э.М., Стоцик Н. Л., 1951; Гефтер Ю.М., 1947; Заболотский А. Г., 1943; Кленов Э.Н., 1943; Миклашевская В. С., Попова Т. В., 1956; Рысс С. М., 1943; Тушинский М. Д., 1946; Хвиливицкая М.И., 1947; Червяковский Н.Я., Рудник Л. Д., 1943; Черноруцкий М.В., 1947; Шулутко И.Б., 1944.

** Человек, 1977.

*** В пересчете на условного человека массой 70 кг.

Гематологические показатели могли быть завышены в связи с уменьшением объема циркулирующей крови (см. табл. 2).

Морфологические исследования показали, что жизнь продолжалась при значительной атрофии внутренних органов (табл. 4, 5).

У людей, погибших от истощения, диаметр скелетных миоцитов уменьшался в 4 и более раз, ядро занимало почти все пространство клетки. Масса сердца снижалась до 156–243 г [Гаршин В. Г., 1947].

Таблица 4. Масса органа при алиментарной дистрофии при кахектической форме алиментарной дистрофии у взрослых (%)

* Гаршин В. Г., 1947; Кленов Э.Н., 1943.

Таблица 5. Атрофия внутренних органов при кахектической форме алиментарной дистрофии у детей (%)[511]

* Ковешникова А. К., 1944.

Как известно, естественные саногенетические механизмы действуют на протяжении всей жизни, в норме и при патологии [Сперанский А. Д., 1949, 1954; Павленко С.М., 1968, 1969; Казначеев В.П. и др., 1969; Чернух А.М., 1969; Лисицын Ю.П., 1985; Войтенко В.П., 1991; Апанасенко Г. Л., Попова Л. А, 1998; Крыжановский Г. Н., 2011].

Саногенез обеспечивает сохранение здоровья человека в потенциально патогеннной среде и способствует выздоровлению больного организма.

Актуальная для медицинской науки проблема санологии сформулирована и интенсивно разрабатывалась патофизиологами в 1940-1960-х годах. В конце прошлого века и в настоящее время она получила свое второе рождение.

Феномен высокой жизнестойкости части популяции больных алиментарной дистрофией представляет особый интерес для санологии [Магаева С.В., Симоненко В.Б., 2012]. Анализ этого феномена может внести весомый вклад в изучение естественных саногенетических механизмов.

Физиологические и биохимические основы выживания при алиментарной дистрофии

Эндогенное питание. Апоптоз

Основным механизмом, сохранявшим жизнь при тяжелом алиментарном истощении, было эндогенное питание, т. е. использование ингредиентов собственных клеток с неполным типом дифференцировки, которые обновляются через относительно короткий (несколько месяцев) период. В соответствии с современными представлениями об апоптозе, можно полагать, что отсутствие признаков некроза клеток атрофированных тканей позволяет считать, что для эндогенного питания использовались ингредиенты апоптировавших клеток. В отличие от некроза распад клеток по принципу апоптоза сопровождается формированием так называемых апоптотических телец, которые поглощаются окружающими клетками и быстро разрушаются в их лизосомах. Апоптоз является генетически запрограммированным физиологическим механизмом клеточной смерти и функционирует в норме, элиминируя клетки, которые завершили свой цикл развития или, по тем или иным причинам, претерпели нарушения генетического кода. Основное биологическое значение апоптоза – поддержание структурного гомеостаза в тканях и органах путем элиминации избыточных или аномальных клеток [см. Бережков Н. В., 1990]. Естественная физиологическая смерть отдельных клеток обеспечивает обновление клеточного состава тканей [см. обзор Новожиловой А. П. и др., 1996].

При нормальном (экзогенном) питании организма апоптоз не функционирует как нутритивный механизм. При голодании органеллы апоптирующих клеток обеспечивают пластическое и энергетическое снабжение клеток жизненно важных органов. Можно полагать, что при алиментарной дистрофии ингредиенты апоптирующих клеток использовались как источник эндогенного питания соседних клеток, которые по тем или иным причинам оказались более жизнеспособными.

Источники эндогенного питания

Обновляющиеся клетки

Пусковой механизм активации апоптоза при голодании может быть связан с недостаточностью трофических (ростовых) факторов, участвующих в обеспечении выживания клеток в норме, и с повышением уровня перекисного окисления липидов (ПОЛ). В экспериментах на клеточной культуре показано, что элиминация факторов роста из культуральной среды приводит к типичным проявлениям апоптоза. Механизмы трофического влияния факторов роста на процесс клеточной смерти по типу апоптоза недостаточно изучены. Предполагается, что факторы роста необходимы для проявления регуляторного влияния гипотетического фактора, сдерживающего апоптоз [см. Белушкина Н.Н. и др., 2000]. На экспериментальной модели алиментарной дистрофии выявлено значительное усиление ПОЛ, о чем свидетельствует повышение содержания малонового диальдегида в тканях различных органов. При сокращении пищевого рациона на две трети на протяжении 30 дней и потере массы тела от 33 до 35 % выявлено усиление ПОЛ в тканях мозга, миокарда, желудка и печени соответственно на 36,45,30 и 36 % [Бульон В. В. и др., 1994; Лаптева Е. Н., 1998]. Эти данные позволяют считать, что одним из биохимических механизмов апоптоза при дистрофии может быть оксидативный стресс.

При оценке апоптоза при алиментарной дистрофии мы исходили из данных об изменениях численного состава клеток различных органов в частично атрофированных тканях. У больных дистрофией наблюдалась значительная редукция клеточного пула обновляющихся тканей: клеток эпителия, срок жизни которых исчисляется несколькими сутками, секреторных клеток желудочно-кишечного тракта и эндокринных желез, лейкоцитов, эритроцитов. Можно полагать, что ингредиенты эпителиальных и железистых клеток использовались для регионарного питания органа.

На обратимых стадиях атрофического процесса в органах, клетки которых обладают конечным типом дифференцировки и не обнаруживают признаков обновления (нейроны, кардиомиоциты, скелетные миоциты), при алиментарной дистрофии не выявлено признаков клеточного распада и значительного уменьшения численности специфических клеток. С нашей точки зрения, источником их эндогенного питания являлись клетки крови – лимфоциты, нейтрофилы, эритроциты, апоптоз которых является нормальным механизмом элиминации при завершении клеточного цикла [см. обзоры: Зелениной Н.В. и др., 1996; Новик А. А. и др.,1996; Новикова В. С. и др., 1996; Новожиловой А.П. и др., 1996]. О правомерности такого предположения свидетельствует значительное уменьшение их содержания в период алиментарной дистрофии (см. табл. 2).

О значении лимфоцитов как источника эндогенного питания свидетельствуют данные о лимфоцитозе при сравнительно благополучном течении заболевания и лимфопении при тяжелом течении алиментарной дистрофии [Бекенская А. И., 1944].

Надо полагать, что гематологические параметры, приведенные в табл. 2, значительно завышены в связи с увеличением концентрации форменных элементов в крови вследствие значительного уменьшения объема циркулирующей крови.

Долгий срок жизни эритроцитов и не активированных лимфоцитов позволяет полагать, что какая-то часть клеток крови, начавших свой цикл в доклинический период алиментарной дистрофии, могла выполнять свои специфические функции на всем протяжении острой стадии истощения организма. Продолжительность жизни эритроцита равняется 100–130 дням [Гистология, 1998]. Жизненный цикл некоторых форм лимфоцитов равняется нескольким годам (лимфоциты – хранители иммунологической памяти). Долгий срок жизни этих клеток, сравнимый с продолжительностью острого периода голодания, позволяет полагать, что функции тех лимфоцитов и эритроцитов, ингредиенты которых использовались для эндогенного питания, в какой-то мере компенсировались оставшимися клетками, срок жизни которых соизмерим с периодом почти полного голодания блокадников. Кроме того, на ранних стадиях острой дистрофии наблюдались выраженные признаки стимуляции кроветворения в костном мозге. У больных выявлялся лейкоцитоз. Костный мозг долго и стойко оставался нормобластическим [Тушинский М.Д., 1947], что может свидетельствовать о более или менее достаточной продукции элементов крови, используемых для эндогенного питания.

Можно полагать, что на стадии полного истощения жировых депо форменные элементы крови были основным источником эндогенного питания для тех органов, в которых не функционировал механизм аутогенного регионарного питания.

Возможно, что в эндогенном питании участвовали тимоциты, для которых апоптоз является естественным механизмом обновления клеток. В период созревания тимоцитов в тимусе по принципу апоптоза погибает 95–97 % тимоцитов. Апоптоз тимоцитов происходит и в периферических органах иммунной системы при активации лимфоцитов и при ограничении иммунного ответа. Апоптоз является механизмом освобождения от дефективных клеток, обусловливая элиминацию лимфоцитов с генными мутациями [см. Белушкина Н.Н. и др., 2000].

На III стадии дистрофии, в аварийной ее фазе, происходила значительная редукция органов лимфо– и гемопоэза, что могло свидетельствовать об истощении эндогенных генерализованных ресурсов питания, высоком риске атрофии специфических клеток жизненно важных органов и летального исхода алиментарной дистрофии.

Проявление функциональной активности этих органов, хотя и в сниженном объеме, свидетельствует о том, что даже при почти полном голодании сохранялась способность к обновлению коротко живущих клеточных популяций.

Есть основания считать, что исход алиментарной дистрофии в значительной мере зависел от сохранности регуляции темпа апоптоза. Надо думать, что сохранность темпа апоптоза обеспечивала более или менее адекватное расходование ресурсов эндогенного питания, тогда как быстрый темп их использования обусловливал прогрессирующее истощение организма до предела, не совместимого с жизнью. Описаны случаи смерти больных алиментарной дистрофией с явлениями резкого истощения в начальный период голодания (ноябрь 1941), что, в известной мере, может быть обусловлено нарушением механизмов регуляции апоптоза. И в то же время известны случаи крайнего истощения организма с последующим устойчивым выживанием.

Приведенный выше материал свидетельствует о том, что жизнедеятельность организма, переживающего алиментарную дистрофию, поддерживается эндогенным питанием за счет использования ингредиентов апоптировавших клеток, распад которых активируется дефицитом энергетических и пластических веществ.

Продолжительность жизненного цикла клеток разных органов предполагает, что клетки одних органов могли пережить самый тяжелый период алиментарной дистрофии, клетки других органов должны были обновляться для поддержания жизни. Пережить период почти полного голодания (5,5 мес.) могли неактивированные лимфоциты, срок жизни которых исчисляется годами, и эритроциты, живущие 4,5 мес. [Человек, 1977; Руководство по цитологии, 1966; Гистология, цитология и эмбриология, 2004].

Клетки с конечным типом дифференцировки

Кардиомиоциты и скелетные миоциты претерпевали частичную атрофию, что приводило к значительному ослаблению сердечной деятельности, падению систолического давления и снижению мышечной силы (табл. 3). Имеются основания полагать, что клетки с конечным типом дифференцировки использовались для эндогенного питания в последнюю очередь, на критической стадии истощения организма.

Отсутствие признаков патологии, связанной с уменьшением числа нейронов (нейродегенеративные заболевания) и кардиомиоцитов (дилатационная миокардиопатия) у блокадников, переживших тяжелую алиментарную дистрофию, косвенно свидетельствуют о том, что эндогенное питание этих жизненно важных органов осуществлялось не из регионарного источника. Однако пожизненное сохранение феномена частичной редукции массы скелетных мышц у многих блокадников, переживших тяжелое алиментарное истощение [Рачков Б.М., 1993], может свидетельствовать об апоптозе части скелетных миоцитов в этих случаях.

Физиологический покой в механизме сохранности клеток

Можно полагать, что при частичной клеточной атрофии сохранялся принцип перемежающейся активности клеток, сформулированный Г.Н. Крыжановским (1997). Согласно этому общебиологическому принципу, различные части клеточных популяций функционируют поочередно, с перемежающимися циклами физиологической активности и физиологического покоя. Этот принцип обеспечивает непрерывное осуществление функции, возможность восстановления пластического и энергетического потенциала клетки и процесс обновления клеточных структур. При обратимом повреждении клетки с временной утратой специфической функции удлинение фазы физиологического покоя обеспечивает сохранность клеток и возможность восстановления функции.

Можно полагать, что при алиментарной дистрофии и связанной с нею частичной атрофии органов и минимизации их физиологических функций происходит удлинение фазы физиологического покоя части специфических клеток органов, что обеспечивает их сохранность в течение определенного периода времени. Напротив, нарушение регуляции цикла клеточной активности и физиологического покоя может обусловить неблагоприятный исход раньше критической потери клеточной массы органа.

Привилегированное положение мозга и почек

Для выживания организма принципиально важным оказалось привилегированное положение мозга и почек в отношении эндогенного питания. Эта привилегия настолько значительна, что мозг и почки даже на последней стадии алиментарной дистрофии утрачивают лишь незначительную часть массы по сравнению с остальными органами. Масса мозга больных, умерших от кахектической формы дистрофии, была ниже нормы на 4–5% за исключением редких случаев крайне резкого истощения. Показано, что при алиментарном истощении организма головной мозг оказывается в привилегированном положении в отношении потребления глюкозы [Шанин В. Ю., 1996] при крайне низкой концентрации инсулина в крови [Кэттайл В.М.Ю.; Арки Р. А., 2001]. Имеются основания полагать, что при алиментарной дистрофии подавляется синтез инсулиновых рецепторов, и нейроны, обладающие инсулин-независимым механизмом потребления глюкозы, оказываются в преимущественном положении.

Важно обратить внимание на значительную сохранность массы почек (91–93 %) и отсутствие необратимых изменений нефроцитов [Гаршин В.Г., 1947]). Это принципиально важно для сохранности механизмов детоксикации при алиментарной дистрофии. Кроме того, важно отметить, что при голодании в почках происходит глюконеогенез. В процессинге участвует аммиак [Шанин В. Ю., 1995]. В связи со снижением процессов детоксикации в атрофичной печени [Шулутко И. Б., 1944] на почки приходилась основная нагрузка по выведению токсичных продуктов обмена веществ. Об активации функции почек свидетельствуют увеличение размеров клубочков и необычайно увеличенное кровенаполнение почечных сосудов [Чайка Т.В., 1943]. Можно полагать, что отсутствие значительной атрофии почек коррелировало с отсутствием активации апоптоза нефроцитов. В здоровых почках человека ежедневно подвергается апоптозу около 3 % гломерулярных клеток.

Психологические предпосылки выживания

Современные представления о физиологическом и патологическом стрессе [Крыжановский Г. Н. 2002] позволяют полагать, что исход почти полного голодания зависел от характера психоэмоционального напряжения, пережитого блокадниками до начала голодания.

Показано, что при физиологическом стрессе увеличивается синтез белка, формируется устойчивая адаптация к патогенным факторам, в частности, к голоду и переохлаждению. И, напротив, при патологическом стрессе уменьшается синтез белка, снижается устойчивость к патогенным факторам, в частности, к голоду, охлаждению, т. е. возникает дизадаптация организма к условиям существования [см. Меерсон Ф.З., Пшенникова М. Г., 1987; Пшенникова М. Г., 2002].

Патологический стресс индуцирует болезни регуляции [Крыжановский Г.Н., 1997–2011]. Стрессорные нарушения регуляции функций, принимавшие нозологическую форму гипертонической болезни, наблюдал у своих пациентов М. В. Черноруцкий (1947) в первые месяцы войны и блокады, предшествовавшие началу голода. На первом месяце блокады у 99 % женщин появилась аменорея [Хвиливицкая М. И., 1947;Черноруцкий М.В., 1947]. У работников физического труда наблюдались коматозные состояния, обусловленные внезапным падением уровня сахара в крови, которое могло быть связано с нервной дизрегуляцией углеводного обмена.

С нашей точки зрения, острое проявление психоэмоционального перенапряжения отчасти обусловило увеличение смертности в первые месяцы войны и блокады. По сравнению с показателем смертности в первом (довоенном) полугодии 1941 г. этот показатель равнялся в первый месяц войны 111 %, во второй – 143 %, в первый месяц блокады – 182 %, во второй – 196 %. Эпидемических заболеваний в этот период не было. На долю убитых во время воздушной агрессии приходилось 23 % общего числа умерших [ЦГА СПб, цит по: Н. Ю. Черепенина, 2001]. Можно полагать, что какую-то долю увеличения смертности в этот период тяжелого психоэмоционального прессинга составила внезапная сердечная смерть или остановка дыхания (психогенный шок) физически нетравмированных людей, в зоне обстрелов и бомбардировок.

В состоянии психоэмоционального напряжения (стресса) находились все ленинградцы, но степень этого напряжения была разной. Она зависела от индивидуальных особенностей психики. Состояние психической сферы [Бомбар А., 1997; Тополянский, Струковская, 1986], начиная с первых минут чрезвычайного положения, определяет характер изменений центров регуляции сердечной деятельности и дыхания.

При прочих равных условиях те блокадники, у которых эмоциональная реакция на психоэмоциональный прессинг не выходила за пределы физиологического стресса, имели больший шанс вынести последующий голод и переохлаждение по сравнению с людьми, пережившими патологический стресс.

Можно полагать, что ленинградцы, пережившие физиологический стресс, обладали генетически и онтогенетически обусловленнными преимуществами в противостоянии патогенным факторам: психоэмоциональному прессингу, голоду, переохлаждению.

Устойчивое состояние физиологического стресса могло сохраняться только у тех людей, которые обладают достаточно сильной волей и высокой психологической выносливостью. Блокадники, послевоенная судьба которых достаточно полно известна авторам, обладают сильной волей, способностью к долговременному волевому усилию, высокой выносливостью к психоэмоциональному напряжению, самообладанием в ситуации, опасной для жизни; обостренным чувством гражданского и семейного долга и ответственности за жизнь родных и близких, оптимистическим мировоззрением. Психологический анализ свидетельствует о том, что среди наших современников, переживших блокаду, нет людей с противоположными качествами характера и мировоззрения. Это позволяет полагать, что именно такие психологические особенности, наряду с генетически обусловленными соматическими преимуществами организма, позволили преодолеть тяжелейшую экстремальную ситуацию, и выжить в условиях, оказавшихся летальными для большинства людей.

По наблюдениям клиницистов, исходы алиментарной дистрофии зависели не только от тяжести истощения организма. Во многих случаях прямой корреляции не было. Более того, иногда наблюдалась обратная зависимость: погибали неистощенные люди, утратившие мотивацию выжить, и выживали крайне истощенные больные, способные к волевому усилию. В феномене выживания и умирания имели не последнее значение психосоматические механизмы.

М. В. Черноруцкий (1947) отмечал, что в исходах алиментарной дистрофии танатогенетическое значение имело состояние нервно-психической сферы. Ученый приводит нередкие случаи ухудшения общего состояния больных алиментарной дистрофией и неблагоприятного исхода при ослаблении воли к жизни, упадке духа, отказе от привычного ритма жизни при прочих равных условиях жизни с людьми, обладающими сильной волей. «Сильная мотивация выжить, бодрость духа, постоянный оптимизм и неизменная организованность, вопреки, казалось бы, самой очевидности, наперекор “стихии”, поддерживали немощное тело и как бы вливали в него новые силы» (Черноруцкий М.В., 1947).

А. Л. Мясников (1944) в монографии, посвященной патогенезу алиментарной дистрофии, отмечает: «У нас сложилось впечатление, что при равных условиях питания, более или менее одинаковой исходной упитанности и в одной и той же внешней обстановке гораздо более быстро заболевают дистрофией люди нервные, легко подверженные чувствам беспокойства и страха, тогда как люди спокойные и настроенные оптимистически переносят лишения много лучше. Наш опыт показывает, что люди с крайне неустойчивой нервной системой несравненно медленнее и выходят из состояния дистрофии по сравнению с более уравновешенными».

Сохранение жизни оказалось возможным даже на последней грани минимальной жизни. Важной основой выживания был психосоматический фактор. При прочих равных условиях воля к жизни, устойчивая мотивация выжить, бодрость духа играли далеко не последнюю роль. По наблюдениям клиницистов, не всегда исходы алиментарной дистрофии зависели только от тяжести заболевания. Во многих случаях такой корреляции не было, и, более того, наблюдалась обратная зависимость. На грани жизни и смерти погибали неистощенные люди и выживали люди, способные к волевому усилию при сильной мотивации выжить. В феномене выживания очень важной была выраженность мотивации выжить и действовать. Лечь и не вставать означало покориться умиранию.

Черноруцкий (1947) писал: «Нам приходилось видеть немало случаев, когда ослабление воли к жизни, упадок духа, отказ от привычного ритма жизни при прочих равных условиях заметно ускоряли темпы развития болезненного процесса и резко ухудшали общее состояние больных, приближая неблагоприятный исход». В. Г. Гаршин, блокадник, утверждает, что он не умер благодаря сильной мотивации выжить, чтобы доказать возможность восстановления организма блокадников, переживших алиментарную дистрофию. Он опасался, что медицина сочтет нерентабельным финансирование реабилитации людей после алиментарной дистрофии. Ученый установил, что даже в состоянии минимальной жизни сохраняется структура тканей атрофированных органов, что свидетельствовало о возможности восстановления функции при надлежащем питании. Дефекты тканей после частичной клеточной атрофии, как правило, не замещались соединительной тканью. Во время голода профессор Гаршин продолжал работать, и был уверен, что его спасла необходимость проводить свои исследования: «У меня была только воля. То же самое я видел у других» [Гаршин В. Г., 1984].

Сильная мотивация выжить заставляла напрягать волевые усилия и давала силы противоборствовать смерти [Черноруцкий М. В., 1947; Гаршин В.Г., 1984]. Истощенные голодом люди продолжали работать, ценой неимоверных волевых усилий.

Известны феномены волевого замедления смерти блокадников и выживания на самом краю жизни [Магаева С. В., 2001; Симоненко В. Б. и др., 2008].

Скрытые резервы организма

Возможность выживания на грани жизни и смерти в значительной мере остается неизученным феноменом. Блокадный опыт свидетельствует о том, что в роковые минуты в организме могут пробуждаться скрытые резервы, которые обеспечивают выживание. И.Б.Шулутко (1944) отмечал, что, несмотря на тяжесть алиментарной дистрофии, протекавшей с коматозным состоянием, без пальпируемого пульса, некоторые больные поправлялись.

По воспоминаниям ленинградцев, находившихся в пограничном состоянии между жизнью и смертью, однократное введение глюкозы в состоянии клинической смерти могло обеспечить устойчивое выживание. Известны случаи устойчивого восстановления сил после однократного приема калорийной пищи (бульон, масло, сахар) [Магаева С. В., 1999]. Эти данные позволяют полагать, что однократный энергетический стимул может запустить каскад метаболических процессов, обеспечивающих устойчивое выживание крайне истощенного организма. Некоторым блокадникам, пережившим тяжелую дистрофию, удавалось выйти из пограничного состояния без медицинской помощи. Эти данные свидетельствуют о том, что даже на краю жизни и смерти могут активизироваться скрытые резервы. Изучение естественных физиологических, метаболических, психосоматических механизмов выхода из пограничного состояния перспективно для разработки путей их активации.

О скрытых резервах организма при алиментарной дистрофии свидетельствовало сохранение детородной функции у некоторых женщин в условиях психоэмоционального напряжения и голодания. Адаптация к психоэмоциональному прессингу была непременным условием формирования гестационной доминанты и нормальных родов. По справке городского статистического управления, в период 1941–1943 гг. в Ленинграде родились 88 333 ребенка, из них живых – 86 533 (Блокадный документ № 158). Однако надо полагать, что число новорожденных в период блокады было меньше, так как из приведенных данных не исключены данные за первую половину 1941 г., когда рождаемость была сравнительно высокой. В 1942 г. родились 12 659 человек, из них жизнеспособными оказались 12 408. Средний вес 60 % новорожденных равнялся 2500 г, 40 % малышей весили 2700–2900 г, приближаясь к весу довоенных детей (3100–3200 г). В 1943 г. выжило 7613 новорожденных из общего числа 7775 [Блокадный документ № 145]. К началу 1944 г. дожили около 44 тыс. детей, родившихся в блокаду.

Возможность рождения человека и выживания самой слабой части человечества является проявлением скрытых резервов матери и ребенка.

Восстановление организма

Восстановление организма после алиментарной дистрофии было одной из самых трудных медицинских проблем [Черноруцкий М.В., 19476; Гаршин В. Г., 1960]. Процесс восстановления растянулся на долгие годы. Для подавляющего большинства бывших блокадников восстановление было неполным и непрочным, но оказалось достаточным для активной, полноценной жизни, творческой деятельности, продолжения рода, воспитания детей и внуков.

Несмотря на потрясение жизнедеятельности организма, сохранялись биологические основы восстановления тканей и органов и возможность активации их функций после частичной атрофии. Принципиально важной предпосылкой восстановления организма явилась сохранность клеточной структуры значительной части органов [Гаршин В. Г., 1947; Чайка Т.В., 1951]. Так, в атрофированном миокарде сохранялась поперечная исчерченность мышечных волокон. Анизо– и изотропные диски и телефрагмы были хорошо различимы [Гаршин В. Г., 1947]. Клапанный аппарат сердца не изменился [Чайка Т. В., 1951]. При неосложненной дистрофии не обнаруживались признаки дистрофических (дегенеративных) явлений. Исключительно редко обнаруживалось зернистое перерождение миоцитов. Окраска по Гейденгайну изредка выявляла мелкие немногочисленные очаги гомогенизации мышечных волокон. Лишь при осложнении дизентерийными колитами наблюдались резко выраженные дистрофические явления [Захарьевская М. А., 1945; Чайка Т.В., 1943, 1951].

При алиментарной дистрофии не обнаружены выраженные изменения сосудистой стенки, за исключением изменений эндотелия сосудов тонкого кишечника, которые развивались по типу хронического воспаления [Даль М.К., см. Гаршин В.Г., 1947].

Первым этапом обратного развития атрофии было легкое набухание паренхимы. На втором этапе возникали скудные жировые очаговые отложения в депо. На третьем этапе происходило равномерное отложение жира в виде тонкого слоя. В этот период клетки еще не достигали первоначальной величины и все еще содержали зерна липофусцина, но даже на пятом месяце клетки не восстанавливали свою величину.

Процесс восстановления после алиментарной дистрофии происходил путем увеличения и обновления массы клеточной протоплазмы, восстановления клеточного состава и массы атрофированных органов, нормализации состава крови и метаболизма. По выходе из алиментарной дистрофии постепенно увеличивалась масса клеточной протоплазмы в тех органах, в которых атрофия клеток происходила по механизму частичной атрофии клеточной протоплазмы (клетки скелетной мускулатуры, кардиомиоциты, гепатоциты). В селезенке, лимфоузлах, костном мозге, где наряду с уменьшением жидкой части клеточной протоплазмы снижалась численность специфических клеток, постепенно восстанавливался клеточный состав и происходила нормализация гемо– и лимфопоэтической функций.

Наиболее быстро восстанавливались органы эритро– и миелопоэза. Нормализация их функций происходила раньше, чем восстанавливались жировые депо. Однако изменения активности лимфопоэтической функции сохранялись и в восстановительный период. В декабре 1944 г. общий уровень лейкоцитов достиг нижней границы нормы. Однако у большинства обследованных практически здоровых молодых людей в возрасте 19–20 лет обнаружено значительное снижение лимфоцитов [Тушинский М.Д., 1947].

На 5-м месяце улучшенного питания начали частично восстанавливаться прослойки подкожного жира в виде тонких полосок, на 7-8-м месяце эти прослойки значительно утолщались.

На 7-8-м месяце после выхода из состояния истощения клетки различных органов еще не достигали нормальной величины и содержали липофусцин, что свидетельствовало о продолжении характерного для алиментарной дистрофии распада белка [Гелынтейн Э.М., Стоцик Н.Л., 1951; Чайка Т. В., 1951]. Вплоть до весны 1944 г. выявлялись признаки усиления регенерации в органах эритропоэза [Никулина М. М., Либерман В. В., 1945].

По выходе из алиментарной дистрофии способность к митотическому делению клеток постепенно восстановилась, что обеспечило возможность постепенного обновления и восстановления клеточного состава тканей органов [Чайка Т.В., 1943].

В эксперименте на кроликах показано, что после 2-месячного голодания восстановление клеточной структуры органов произошло только к концу первого года окончания голода [Гаршин В. Г., 1947].

Можно полагать, что восстановление организма задерживалось в связи с устойчивой дизрегуляцией функций органов и систем, которая проявлялась в тяжелых функциональных расстройствах. С дизрегуляционными нарушениями были связаны случаи смертельных исходов в восстановительный период. Профессор М. И.Хвиливицкая (1947) отмечает, что в стационаре больные часто умирали в период восстановления после алиментарной дистрофии. Смерть наступала внезапно, при относительно удовлетворительном состоянии, чаще всего в связи с какой-либо незначительной дополнительной нагрузкой, как то: прием пищи, негативные и даже позитивные эмоциональные переживания. В таких случаях смерть была моментальной. Дыхание исчезало раньше, чем прерывались сердечные сокращения. Предполагалось, что во многих случаях смерть происходила от «паралича центра регуляции дыхания, обусловленного нарушением гипоталамической регуляции».

Дизрегуляционная патология, лежащая в основе многих заболеваний, была характерна для ближнего и отдаленного послеблокадного периода. До середины послеблокадного 1945 г. не спадала огромная волна гипертонической болезни. Была повышена заболеваемость язвенной болезнью. Отмечена волна сосудистых заболеваний типа эндартериитов, артериитов, периартериитов, в том числе узелковых, а также спазмов крупных артерий с некрозом органов [Захарьевская М. А., 1945].

Восстановление нервной регуляции функций систем и органов было неполным и неустойчивым. М. В. Черноруцкий (1947), переживший блокаду спасая своих пациентов, считал, что во многих случаях нет оснований говорить о полном биологическом выздоровлении организма, несмотря на «цветущий вид и несвойственную до войны полноту». Ученый был убежден, что после почти полного голодания нет оснований прогнозировать восстановление устойчивого равновесия.

Несмотря на клиническое улучшение состояния здоровья блокадников, показатели обмена веществ оставались неизменными или даже ухудшались в ближайшие месяцы после выхода из состояния острой дистрофии. Гипопротеинемия сохранялась продолжительное время, и только в начале 1944 г. содержание белка в плазме крови пришло к норме.

Почти год понадобился для восстановления основных показателей обмена веществ [Гефтер Ю.М., 1947]. Уровень сахара в крови блокадников нормализовался лишь к концу 1944 г., но и в этот восстановительный период изредка обнаруживалась гипогликемия. У больных, перенесших затяжную форму алиментарной дистрофии или форму, осложненную инфекциями (особенно туберкулезом), восстановление происходило еще медленнее.

Восстановление блокадников оказалось неполным и непрочным. Однако для многих людей, переживших II или III стадии дистрофии, послеблокадное восстановление оказалось достаточным для полноценной жизни, в физиологическом, психологическом и социальном аспекте, на протяжении последующих десятилетий [Симоненко В. Б., Магаева С. В., 2008]. Частичное восстановление организма состоялось вопреки отсутствию своевременной медицинской реабилитации вплоть до начала XXI в., несмотря на своевременную разработку ее Программы на достаточно высоком для того времени уровне. Это позволяет считать, что процесс частичного восстановления организма части популяции ленинградских блокадников после алиментарной дистрофии и психоэмоционального перенапряжения осуществлялось естественными санологическими механизмами. Более того, с активацией механизмов саногенеза в известной мере связано уникальное явление жизнестойкости блокадников и их выносливости в послевоенные годы. Некоторым блокадникам, чей возраст к началу блокады миновал критические периоды роста и развития, удалось частично реализовать генетическую программу долголетия.

Успехи в медикаментозном лечении болезней блокадников в значительной мере определяются активацией естественных санологических механизмов, а неудачи могут быть обусловлены побочными эффектами фармакологических препаратов.

В настоящее время углубленное изучение феномена долговременной активации естественных санологических механизмов становится особенно актуальным и перспективно для разработки путей и методов их стимуляции в различных экстремальных ситуациях.

Литература

1. Апанасенко Г. Л., Попова Л. А. Санология как наука // Врачебное дело. 1998. № 6. С. 3–5.

2. Барбер Дж. Д. Голод во всемирной истории и блокада Ленинграда// Жизнь и смерть в блокированном Ленинграде. СПб., 2001. С. 5.

3. Бекенская А. И. Картина крови при алиментарном истощении / Гос. Ордена Ленина Институт усовершенствования врачей им. С. М. Кирова (Ленинград). Сб. науч. работ Института за второй год Отечественной войны / под ред. Вайнберга и др. Л., 1944. С. 212–223.

4. Белушкина H. Н., Хасан-Хамид Али, Северин С. Е. Молекулярные основы апоптоза // Вопросы медицинской, биологической и фармакологической химии. 1998. № 4. С. 15–23.

5. Белушкина Н.Н., Москалева Е.Ю., Северин С.Е. Апоптоз в патогенезе заболеваний // Биохимические основы патологических процессов / под ред. Е. С. Северина. М., 2000. С. 31–50.

6. Бережков Н. В. Апоптоз – управляемая смерть // Архив анатомии, гистологии и эмбриологии. 1990. Т. 99. С. 68–77.

7. Бомбар А. За бортом по своей воле / пер. с фр. М., 1997. 205 с.

8. Бульон В. В., Малышкин К. А., Хныченко Л. К. и др. Фармако– и диетотерапия алиментарной дистрофии в эксперименте // Актуальные вопросы экспериментальной и клинической фармакологии. Смоленск, 1994. С. 23–24.

9. Войтенко В.П. Здоровье здоровых (введение в санологию). Киев, 1991. 246 с.

10. Гаршин В. Г. Алиментарная дистрофия у взрослых. Патологическая анатомия // Алиментарная дистрофия в блокированном Ленинграде / под ред. М. В.Черноруцкого. Л., 1947. С. 103–128.

11 Гаршин В. Г. Там, где смерть помогает жизни // Архив патологии. 1984. Т. 46, № 5. С. 83–88.

12. Гелъштейн Э.М., Стоцик Н.Л. Клиника алиментарной дистрофии. Изменение внутренних органов // Алиментарная дистрофия в блокированном Ленинграде / под ред. М.В.Черноруцкого. Л., 1947. С. 88–113.

13. Гелъштейн Э.М., Стоцик Н.Л. Алиментарная дистрофия. Течение и осложнения // Опыт советской медицины в Великой Отечественной войне. Т. 28. Часть 2. Раздел 8. М., 1951. С. 119–133.

14. Гефтер Ю. М. Алиментарная дистрофия у взрослых. Нарушение обмена веществ // Алиментарная дистрофия в блокированном Ленинграде / под ред. М.В.Черноруцкого. Л., 1947. С. 51–103.

15. Гистология, цитология и эмбриология / ред. Ю. И. Афанасьев, Н. А. Юрина. М., 2004. 744 с.

16. Гладких П. Ф. Блокадное здравоохранение как феномен в истории медицины // Медики и блокада: взгляд сквозь годы. Воспоминания, фрагменты дневников, свидетельства очевидцев, документальные материалы. СПб., 1997. С. 253–271.

17. Документ блокады № 145. Справка УНКВД ЛО А. А. Жданову о рождаемости в Ленинграде. 15 мая 1942 г. // Ленинград в осаде. Сб. документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. 1941–1944. СПб., 1995. С. 308–309.

18. Документ блокады № 158. Объяснительная записка Городского статистического управления в ЦСУ РСФСР к отчету о смертности и рождаемости в Ленинграде за 1943 г. Не позднее 25 июля 1944 г. // Ленинград в осаде. Сб. документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. 1941–1944. СПб., 1995. С. 350–360.

19. Заболотский А. Г. Динамика венозного давления при алиментарном истощении // Труды Эвакогоспиталей системы фронтового эвакуационного пункта и лечебных учреждений Армии № 50 / изд. Военно-санитарного Управления Ленфронта. № 3. Л., 1943. С. 24.

20. Захаръевская М. А. Патологоанатомические наблюдения над гипертонической болезнью // Работы ленинградских врачей за годы Отечественной войны / Наркомздрав СССР. Вып. 7. Гипертоническая болезнь. Л., 1945. С. 78–87.

21. Зеленина Н.В., Марьянович А.Т., Цыган В.Н. Гуморальная регуляция апоптоза // Программированная клеточная гибель / под ред. проф. В. С. Новикова. СПб., 1996. С. 89–103.

22. Иделъчик Э.И. К патологии углеводного обмена при алиментарном истощении // Гос. Ордена Ленина Институт усовершенствования врачей им. С. М. Кирова (Ленинград). Сб. науч. работ Института за год Отечественной войны. Л., 1942.

23. Казначеев В. П., Дзизинский А. А. Саногенез и хронические заболевания // Вопросы санологии. Материалы Всесоюзной санологической конференции. Сб. З. Вопросы алиментарного истощения. М.; Львов, 1969. С. 41–43.

24. Кленов Э. Н. Некоторые показатели обмена веществ у больных с алиментарным истощением // Труды Эвакогоспиталей системы фронтового эвакуационного пункта и лечебных учреждений Армии № 50 / изд. Военно-санитарного Управления Ленфронта. № 3. Л., 1943. С. 59–63.

25. Ковешникова А. К Изменение веса главнейших внутренних органов у детей-дистрофиков в 1941–1942 гг. в Ленинграде // Вопросы патологии детства / ред. А. Б. Воловик. Наркомздрав СССР. М., 1944. С. 117–127.

26. Крыжановский Г.Н. Болезни регуляции // Клиническая медицина. 1997. № 7. С. 4–7.

27. Крыжановский Г. Н. Саногенез // Дизрегуляционная патология / под ред. Г. Н. Крыжановского. М., 2002. С. 42–43.

28. Крыжановский Г. Н. Основы общей патофизиологии. М., 2011. 256 с.

29. Кэттайл В.М.Ю., Арки P.A. Патофизиология эндокринной системы / пер. с англ. СПб., 2001. 336 с.

30. Лаптева Е.Н. Клинико-патогенетические формы алиментарной дистрофии и эффективность дифференциальной терапии: автореф. дис… докт. мед. наук. СПб., 1998. 34 с.

31. Лисицын Ю.П. На пути к санологии (некоторые теоретические аспекты государственной программы укрепления здоровья и усиления профилактики заболеваний) // Вестник Академии медицинских наук СССР. 1985. № 12. С. 23–29.

32. Магаева С. В. Ленинградская блокада: психосоматические аспекты / под ред. В. Б. Симоненко. М., 2001. 184 с.

33. Магаева С. В. Физиологические и психосоматические предпосылки выживания и восстановления // Жизнь и смерть в блокированном Ленинграде. Историко-медицинский аспект / под. ред. Дж. Д. Барбера, А. Р. Дзенискевича. СПб.,2001. С. 141–185.

34. Магаева С. В., Симоненко В. Б. Статистика жертв ленинградской блокады // Санкт-Петербургский университет. 2009. № 8. С. 20–24.

35. Магаева С. В., Симоненко В. Б. Физиологические основы выживания ленинградских блокадников // Клиническая медицина. 2012. № 8. С. 4–10.

36. Машанский Ф.И. В ответе за жизнь людей // Медики и блокада: взгляд сквозь годы. Воспоминания, фрагменты дневников, свидетельства очевидцев, документальные материалы. СПб., 1997. С. 9–36.

37. Медвецкий А. Г. Трагедия и подвиг блокадного Ленинграда // Боль памяти блокадной. Сб. воспоминаний жителей и защитников блокадного Ленинграда / сост. Л. Л. Петрова. М., 2000. С. 12–61.

38. Меерсон Ф. 3., Пшенникова М. Г. Адаптация к стрессорным ситуациям и физическим нагрузкам. М., 1988. 256 с.

39. Миклашевская В. С. Интенсивность окислительных процессов при алиментарном истощении / Гос. Ордена Ленина Институт усовершенствования врачей им. С. М. Кирова (Ленинград). Сб. науч. работ Института за год Отечественной войны. Л., 1942.С. 20–25.

40. Мясников А. Л. Клиника алиментарной дистрофии. Л., 1944. 78 с.

41. Никулина М. М., Либерман В. Б. Гематологические особенности при хроническом воздействии некоторых промышленных ядов в Ленинграде в 1943–1944 гг. // Сб. научных работ Ленинградского института гигиены труда и профессиональных заболеваний за годы Отечественной войны. Л., 1945. С. 89–108.

42. Новик А. А., Крысюк О. Б., Салтыкова Л. Б., Лесничий В. В. Проблема апоптоза в гематологии // Программированная клеточная гибель / под ред. проф. В. С. Новикова. СПб., 1996. С. 157–175.

43. Новиков В. С., Булавин Д. В., Цыга В. Н. Молекулярные механизмы инициации клеточной гибели // Программированная клеточная гибель / под ред. проф. В. С. Новикова. СПб., 1996. С. 30–50.

44. Новиков В. С., Булавин Д.В., Малинин В. В., Симоненкова В. А. Апоптоз клеток иммунной системы // Программированная клеточная гибель / под ред. проф. В. С. Новикова. СПб., 1996. С. 104–119.

45. Новожилова А. П., Плужников H. Н., Новиков В. С. Механизмы клеточной смерти: проблемы и перспективы // Программированная клеточная гибель / под ред. проф. В. С. Новикова. СПб., 1996. С. 9–29.

46. Павленко С.М. Проблема саногенеза в лечебной и профилактической медицине // Вопросы санологии. Материалы Республиканской санологической конференции. Вып.2. Львов, 1968. С. 7–10.

47. Павленко С. М. Некоторые теоретические вопросы учения о саногенезе // Вопросы санологии. Материалы Всесоюзной санологической конференции. Вып. 3. М.; Львов, 1969. С. 23–28.

48. Пшенникова М. Г. Стресс, регуляторные системы и устойчивость к стрессорным повреждениям. Дизрегуляционная патология / под ред. Г. Н.Крыжановского. М., 2002. С. 307–327.

49. Пшенникова М. Г. Феномен стресса. Эмоциональный стресс и его роль в патологии // Актуальные вопросы патофизиологии (избранные лекции) / под ред. Б. Б. Мороза. М., 2002. С. 220–353.

50. Рачков Б. М., Юрьев П. В., Макаров В. П. Исходы длительного голодания у лиц, переживших блокаду Ленинграда и членов их семей. Остеохондрозы и пограничные состояния. Сб. СПб., 1993. С. 13–18.

51. Рысс С. М. Принципы лечения алиментарной дистрофии и авитаминозов // Труды Ленинградского института переливания крови. Л., 1943. С. 173–190.

52. Руководство по цитологии. Т.2 / отв. ред. А. С. Трошин. М.; Л., 1966. 674 с.

53. Симоненко В. Б., Магаева С. В., Симоненко М. Г., Пахомова Ю. В. Ленинградская блокада. Медицинские проблемы: ретроспектива и современность. М., 2003. 160 с.

54. Симоненко В. Б., Магаева С. В. Ленинградская блокада: открытия в биологии и медицине. М., 2008. 182 с.

55. Симоненко В. Б., Магаева С. В., Фисун А. Я. Психосоматический фактор в исходах экстремальных ситуаций. М., 2009. 160 с.

56. Сперанский А.Д. Отечественная физиология и современная патология. Доклад на юбилейной сессии, посвященной 100-летию со дня рождения И. П. Павлова. 20–26 сентября 1949 г. // Сперанский А. Д.Избр. труды. М., 1955. С. 483–489.

57. Сперанский А.Д. Об этиологии и патогенезе. Выступление на дискуссии по проблеме этиологии и патогенеза. 1954 г // Сперанский А.Д. Избр. труды. М., 1955. С. 495–498.

58. Тополянский В.Д., Сшруковская М.В. Психосоматические расстройства. М., 1986. 384 с.

59. Тушинский М.Д. Алиментарная дистрофия у взрослых. Изменения крови и кроветворных органов // Алиментарная дистрофия в блокированном Ленинграде / под ред. М.В.Черноруцкого. Л., 1947. С. 167–192.

60. Хвиливицкая М. И. Алиментарная дистрофия у взрослых, симптоматология // Алиментарная дистрофия в блокированном Ленинграде / под ред. М.В.Черноруцкого. Л., 1947. С. 128–165.

61. Чайка Т.В. Динамика морфологических изменений при алиментарном истощении // Труды Эвакогоспиталей системы фронтового эвакуационного пункта и лечебных учреждений Армии № 50 / изд. Военно-санитарного управления Ленфронта. № 3. Л., 1943. С. 1–43.

62. Чайка Т. В. Динамика морфологических изменений при алиментарном истощении // Объединенная научная конференция терапевтов и хирургов, 1-я. Труды. Л., 1943. С. 117–124.

63. Чайка Т. В. Патологическая анатомия // Опыт советской медицины в Великой Отечественной войне 1941–1945. Т. 28. Часть 2. М., 1951. С. 56–86.

64. Человек. Медико-биологические данные / пер. с англ. М., 1977. С. 275–338.

65. Черепковский Н.Ю., Рудник Л.Д. Отеки при истощении, их патогенез и лечение // Труды эвакогоспиталей системы ФЭП-50. Вып. 7. 1943. С. 123–126.

66. Черепенина Н.Ю. Голод и смерть в блокированном городе // Жизнь и смерть в блокированном городе. Историко-медицинский аспект / науч. ред. Дж. Д. Барбер, А. Р. Дзенискевич. СПб., 2001. С. 35–80.

67. Черноруцкий М.В. Алиментарная дистрофия у взрослых. Этиология и патогенез // Алиментарная дистрофия в блокированном Ленинграде / под ред. М.В.Черноруцкого. Л., 1947а. С. 36–51.

66. Черноруцкий М. В. Ход развития алиментарной дистрофии, ее клиническая картина и течение // Алиментарная дистрофия в блокированном Ленинграде / под ред. М. В. Черноруцкого. Л., 19476. С. 193–202.

68. Черноруцкий М.В. Алиментарная дистрофия. Исходы и прогноз // Алиментарная дистрофия в блокированном Ленинграде // Алиментарная дистрофия в блокированном Ленинграде / под ред. М.В.Черноруцкого. Л., 1947 в. С. 213–216.

69. Чернух А. М. Выздоровление как проблема общей патологии// Вопросы санологии. Материалы Всесоюзной санологической конференции. Вып. З. М.; Львов, 1969. С. 6–7.

70. Шанин В.Ю. Стрессорное голодание и алиментарная дистрофия // Клиническая медицина и патофизиология. 1995. № 1. С. 62–71.

71. Шулутко И. Б. Клинические синдромы тяжелых форм алиментарного истощения / Гос. Ордена Ленина Институт усовершенствования врачей им. С. М. Кирова (Ленинград). Сб. науч. работ Института за второй год Отечественной войны / под ред. Вайнберга и др. Л., 1944. С. 201–211.

72. Barber J. Introduction: Leningrads place in the history of famine // Life and Death in besieged Leningrad, 1941-44. Studies in Russian and East European history and society / ed. J. Barber, A. Dzeniskevich. Palgrave Macmillan, 2005. R 1-12.

Иллюстрации

Зенитная батарея на Университетской набережной. Июнь 1942 г.

Фото В. Тарасевича, М. Трахмана

Аэростат на площади Островского у здания Академического театра драмы им. А. С. Пушкина. 1942 г.

Фото Д. Трахтенберга

Разрушенное здание музея А. В. Суворова на улице М. Е. Салтыкова-Щедрина. 1942 г.

Фото Д. Трахтенберга

Прямое попадание вражеского снаряда в больничную палату. 1942 г.

После очередного артиллерийского обстрела. 1942 г.

Дети, пережившие блокадную зиму, греются на солнышке. Июль 1942 г.

Фото Б. Уткина

Школьники на своем огородном участке в Летнем саду. Июнь 1942 г.

Фото В. Федосеева

Эвакуация ленинградских детей летом 1942 г.

Порт Кобона

Открылась новая столовая. Июнь 1942 г.

Фото В. Федосеева

В столовой усиленного питания. 1942 г.

Фото В. Капустина

В очереди за чаем.

Август 1942 г.

Образцы карточек.

1943 г.

Ленинградцы на заготовке торфа в пригородах осажденного города.

Лето 1942 г.

Слом деревянных домов на топливо. 1942 г.

Воспитанники ремесленного училища за сборкой пулемета. Осень 1942 г.

Рабочие Балтийского завода за изготовлением снарядов. 1942 г.

Фото С. Кропивницкого

В цехе по ремонту боевой техники. 1942 г.

Фото Г. Чертова

Сотрудник лаборатории эволюционной физиологии доктор медицинских наук Г. И. Цобкало проводит исследования по борьбе с травматическим шоком.

Фото М. Трахмана

Кандидат биологических наук М. Е. Калюжный – организатор производства белковых дрожжей из отходов сахарной промышленности

Продажа билетов в Филармонию в июне 1942 г.

Из архива А. Н. Крюкова

Большой зал Ленинградской филармонии во время одного из концертов летом 1942 г.

Афиша первого исполнения в Ленинграде Седьмой (Ленинградской) симфонии Д. Д. Шостаковича

В читальном зале Государственной Публичной библиотеки им. М. Е. Салтыкова-Щедрина. Ноябрь 1942 г.

Фото С. Нордштейна

В заводской парикмахерской. Декабрь 1942 г.

Фото В. Федосеева

Баррикады на проспекте Стачек. Ноябрь 1942 г.

Укрепление внутренней обороны города. Ноябрь 1942 г.

Воспитанники детского дома № 17 Смольнинского района на занятиях бойцов группы самозащиты

На занятиях в бомбоубежище. 1942 г.

Фото Д. Трахтенберга

Новогодняя елка во Дворце культуры им. С. М. Кирова. Январь 1943 г.

Занятия кружка народных инструментов в детском доме № 17 Смольнинского района. Июль 1942 г.

Памятник эвакуированным ленинградцам, погибшим от последствий голодной блокады. Вологда, Пошехонское кладбище

Памятник детям блокадного Ленинграда в Красноярске

Мемориал в память жертв блокадного Ленинграда в Ярославле на Леонтьевском кладбище

Ленинградский и Волховский фронты в наступательной операции по прорыву блокады Ленинграда в 1943 г.

Примечания

1

Соболев Г. Л. Ленинград в борьбе за выживание в блокаде. Книга первая: 22 июня 1941 – май 1942. СПб., 2013.

2

Ленинград в осаде. Архивные документы Второй мировой войны. К 70-летию полного освобождения Ленинграда от фашистской блокады. Интернет-проект Архивного комитета Санкт-Петербурга / отв. сост. и науч. ред. Н. Ю.Черепенина. СПб., 2014 (URL: Портал «Архивы Санкт-Петербурга» // http:// blocade. Spbarchives. ru (дата обращения: 21.02.2015)); От войны к миру: Ленинград. 1944–1945. Сб. документов / отв. ред. Н.Б.Лебедева; отв. сост. Н.Ю.Черепенина. СПб., 2013; Ленинградцы. Блокадные дневники из фондов Государственного мемориального музея обороны и блокады Ленинграда / отв. сост. И. А. Муравьева. СПб., 2014; Блокада Ленинграда. Народная книга памяти. М., 2014; и др.

3

Лебедев Ю. Ленинградский «блицкриг». На основе военных дневников высших офицеров вермахта: генерал-фельдмаршала Вильгельма Риттера фон Лееба и генерал-полковника Франца Гальдера. 1941–1942. М., 2011. С. 13.

4

Там же. С. 14.

5

Там же. С. 112.

6

Там же. С. 234.

7

Там же. С. 235.

8

Хюртер Й. Вермахт под Ленинградом // Битва за Ленинград. Дискуссионные проблемы. СПб., 2009. С. 125.

9

Болдовский К. А., Соболев Г. Л., Ходяков М. В. «Вы просто неорганизованные люди и не чувствуете ответственности за свои действия»: из переговоров по прямому проводу между Москвой и Ленинградом в 1941–1942 гг. // Новейшая история России. 2014. № 1. С. 279.

10

Известия ЦК КПСС. 1990. № 10. С. 217.

11

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. М.; СПб., 2005. С. 195–197.

12

Военно-исторический журнал. 1987. № 9. С. 30.

13

Новейшая история России. 2014. № 1. С. 280.

14

Гриф секретности снят. Потери Вооруженных Сил СССР в войнах, боевых действиях и военных конфликтах / под ред. Г. Ф. Кривошеева. М., 1993. С. 167–168.

15

900 героических дней. Сб. документов и материалов о героической борьбе трудящихся Ленинграда в 1941–1944 гг. / ред. коллегия: Х.Х. Камалов, В. М. Ковальчук (отв. ред.), Ю. С. Токарев; сост. Х.Х. Камалов, Р. В.Серднак, Ю. С. Токарев. М.; Л. 1966. С. 143.

16

Дзенискевич A. R Военная пятилетка рабочих Ленинграда. Л., 1972. С. 65.

17

Нейголъдберг В. Я. Речной транспорт в годы Великой Отечественной войны. М., 1965. С. 59.

18

Оборона Ленинграда. 1941–1944. Воспоминания и дневники участников. Л., 1968. С. 217–218.

19

Война Германии против Советского Союза. 1941–1945. Документальная экспозиция / под ред. Рейнгарда Рюропа. Берлин, 1992. С. 69.

20

Лебедев Ю.М. Ленинградский «блицкриг». С.312.

21

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. С. 61–62.

22

Там же. С. 195–196.

23

Там же. С. 663.

24

Ленинград в осаде. Архивные документы Второй мировой войны. Интернет-проект Архивного комитета Санкт-Петербурга. Док. № 92. Л. 1.

25

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. С. 194–195.

26

Ленинград в осаде. Архивные документы Второй мировой войны. Интернет-проект Архивного комитета Санкт-Петербурга. Док. № 115. Л. 1.

27

Там же. Док. № 117. Л. 2.

28

От войны к миру: Ленинград 1944–1945. Сб. документов / отв. сост. Н. Ю. Черепенина. СПб., 2013. С. 176.

29

Блокада рассекреченная / сост. В. И. Демидов. СПб., 1995. С. 209.

30

Ломагин Н. А. В тисках голода. Блокада Ленинграда в документах германских спецслужб и НКВД. СПб., 2000. С. 183–184.

31

Центральный государственный архив Санкт-Петербурга (далее – ЦГА СПб). Ф. 4965. Он. 1. Д. 4733. Л. 1, 1об.

32

Ленинград в осаде. Архивные документы Второй мировой войны. Интернет-проект Архивного комитета Санкт-Петербурга. Док. № 45. Л. 1–2.

33

На защите Невской твердыни / отв. ред. Ю. Н. Яблочкин. Л., 1965. С. 302.

34

Ленинград в осаде. Архивные документы Второй мировой войны. Интернет-проект Архивного комитета Санкт-Петербурга. Док. № 118. Л. 1–2.

35

Шапорина Л. В. Дневник: в 2 т. T. 1. М., 2012. С. 296.

36

Ленинград в осаде. Сб. документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны / ред. коллегия: Н. И. Барышников, И. П. Бабурин,

Т. А. Зернова, В. М. Ковальчук, Ю. И. Колосов, T. С. Конюхова, Н. В. Пономарев, Г. Л. Соболев; отв. ред. А. Р. Дзенискевич. СПб., 1995. С. 283–284.

37

Ленинград в осаде. Архивные документы Второй мировой войны. Интернет-проект Архивного комитета Санкт-Петербурга. Док. № 206. Л. 1.

38

Там же. Док. № 104. Л. 1–2.

39

Ленинград в осаде. Сб. документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны / отв. ред. А. Р. Дзенискевич. С. 219–220.

40

Там же. С. 221–222.

41

Мерецков К. А. На службе военной. М., 1988. С. 248.

42

Блокада в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. С. 82.

43

Ломагин Н. А. Неизвестная блокада: в 2 кн. Кн. 2. Документы. Приложения. М., СПб., 2002. С. 278.

44

ЦГА СПб. Ф. 7384. Оп. 18. Д. 1436. Л. 80.

45

Черепенина Н.Ю. 1) Демографическая катастрофа блокированного Ленинграда // Жизнь и смерть в осажденном Ленинграде. СПб., 2001. С. 16; 2) Новые архивные документы // О блокаде Ленинграда в России и за рубежом. Источники, исследования, библиография / науч. ред. А. Р. Дзенискевич. СПб., 2005. С. 39.

46

Ломагин Н.А. Неизвестная блокада: в 2 кн. Кн.2. С. 280.

47

Там же. Кн. 1. С. 374.

48

Там же.

49

Ленинград в осаде. С6. документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны /отв. ред. А. Р. Дзенискевич. С. 301–302.

50

Там же. С. 162–163.

51

Гриф секретности снят. Потери Вооруженных Сил СССР в войнах, боевых действиях и военных конфликтах / под ред. Г. Ф. Кривошеева. С. 224–225.

52

Адамович Алесъ, Гранин Даниил. Блокадная книга. Л., 1984. С. 498.

53

Ленинград в осаде. Сб. документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны / отв. ред. А. Р. Дзенискевич. С. 72.

54

Ольга. Запретный дневник. Дневники, письма, избранные стихотворения и поэмы Ольги Берггольц. СПб., 2010. С. 111.

55

Архив Большого Дома. Блокадные дневники и документы / сост. С. К. Бернев, С. В. Чернов. СПб., 2004. С. 111.

56

Ленинградская правда. 1942. 2 июня.

57

Чекризов В. Ф. Дневник блокадного времени // Труды Государственного Музея истории Санкт-Петербурга. Вып. 8. СПб., 2004. С. 81.

58

Карасев А. В. Ленинградцы в годы блокады. 1941–1943. М., 1959. С. 250.

59

Там же. С. 252.

60

Там же. С. 253.

61

Черепенина Н.Ю. Новые архивные документы //О блокаде Ленинграда в России и за рубежом. Источники, исследования, историография / науч. ред. А. Р. Дзенискевич. СПб., 2005. С. 31.

62

Там же.

63

Ленинград в осаде. Архивные документы Второй мировой войны. К 70-летию полного освобождения Ленинграда от фашистской блокады. Интернет-проект Архивного комитета Санкт-Петербурга / отв. сост. и науч. ред. Н. Ю.Черепенина. СПб., 2014. Док. № 191. Докладная записка Государственной инспекции Ленинграда А. А. Жданову от 16 июня 1942 г. (URL: Портал «Архивы Санкт-Петербурга» // http:// blocade. Spbarchives. ru (дата обращения: 21.02.2015)).

64

Буров А. В. Блокада день за днем. 22 июня 1941 года – 27 января 1944 года. Л., 1979. С. 201, 203.

65

Там же. С. 198–199.

66

Чекризов В. Ф. Дневник блокадного времени. С. 81.

67

Черепенина Н. Ю. Новые документы. С. 35.

68

Ковальчук В.М. 900 дней блокады: Ленинград 1941–1944. СПб., 2005. С. 150.

69

Цит. по: Яров С. В. Повседневная жизнь блокадного Ленинграда. М., 2010. С. 95.

70

Ковальчук В. М. Ленинград и Большая Земля. История Ладожской коммуникации блокированного Ленинграда в 1941–1943 гг. Л., 1975. С. 233–237.

71

Там же. С. 258–259.

72

Там же. С. 259–260.

73

Цит. по: Пянкевич В. Л. Люди жили слухами. Неформальное коммуникативное пространство блокадного Ленинграда. СПб., 2014. С. 392.

74

Шапорина Л. В. Дневник: в 2 т. T. 1. М., 2012. С. 334.

75

Ковальчук В.М. Ленинград и Большая Земля. С. 262.

76

Там же. С. 253.

77

Там же. С. 265.

78

Там же.

79

Комаров Н.Я. Противовоздушная оборона Ладожской коммуникации // История СССР. 1973. № 3. С. 94.

80

Там же.

81

Ковальчук В.М. Ленинград и Большая Земля. С. 270.

82

Демидов В. И. Снаряды для фронта. Л., 1985. С. 190.

83

На защите Невской твердыни / отв. ред. Ю. Н. Яблочкин. Л., 1965. С. 366.

84

Демидов В. И. Снаряды для фронта. С. 191.

85

Центральный государственный архив Санкт-Петербурга (далее – ЦГА СПб). Ф. 7384. Он. 17. Д.622. Л. 7 об.

86

900 героических дней. Сб. документов и материалов о героической борьбе трудящихся Ленинграда в 1941–1944 гг. / ред. коллегия: Х.Х.Камалов, В.М. Ковальчук (отв. ред.), Ю. С. Токарев; сост. Х.Х. Камалов, Р. В.Серднак, Ю. С. Токарев. М.; Л. 1966. С. 166.

87

ЦГА СПб. Ф. 5016. Оп. 2. Д. 120. Л. 38.

88

Ленинградская правда. 1942. 7 июля.

89

Правда. 1942. 19 июня.

90

Князев Г. А. Дни великих испытаний. Война с Германией. Впечатления на моем малом радиусе. Дневники 1941–1945. СПб., 2009. С. 761.

91

Ленинградская правда. 1942. 23 июня.

92

Чекризов В. Ф. Дневник блокадного времени. С. 86.

93

Ленинградцы. Блокадные дневники из фондов Государственного мемориального музея обороны и блокады Ленинграда / отв. сост. И. А. Муравьева. СПб., 2014. С. 186.

94

Князев Г. А. Дни великих испытаний. Дневники 1941–1945. С. 749.

95

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. М.; СПб., 2005. С. 111.

96

Там же. С. 502.

97

Там же. С. 505–506.

98

Там же. С. 507–508.

99

Там же. С. 507.

100

Там же. С. 515.

101

Там же. С. 508.

102

Там же. С. 508–509.

103

Стахов Хассо Г. Трагедия на Неве. Неизвестные страницы блокады Ленинграда / пер. с нем. М., 2012. С. 181–182.

104

Мерецков К. А. На службе народу. М., 1968. С. 275.

105

Гриф секретности снят. Потери Вооруженных Сил СССР в войнах, боевых действиях и военных конфликтах / под ред. Г. Ф. Кривошеева. М., 1993. С. 225.

106

См.: Ленинград в борьбе месяц за месяцем. 1941–1944 / ред. коллегия: Н. И. Барышников, Б. П. Белозеров, А. Р. Дзенискевич (отв. ред.), И. 3. Захаров, В. М. Ковальчук, Ю. И. Колосов, Г. А. Олейников, Г. Л. Соболев. СПб., 1994. С. 128.

107

Стахов Хассо Г. Трагедия на Неве. С. 182.

108

Ломагин Н.А. Неизвестная блокада: в 2 кн. Кн. 2. Документы. Приложения. СПб., 2002. С. 324.

109

Черепенина Н. Ю. Новые документы. С. 37.

110

Цит. по: Городецкий С. Письма времени. СПб., 2005. С. 142.

111

Там же. С. 143.

112

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. М.; СПб., 2005. С. 287–290.

113

Там же. С. 287.

114

Там же. С. 288.

115

Там же. С. 289.

116

Там же.

117

Крюковских А.П. Ленинградская партийная организация в годы войны // Ленинградская эпопея. Организация обороны и население города / ред. коллегия:

B. М. Ковальчук, Н. А. Ломагин, В. А. Шишкин. СПб., 1995. С. 71.

118

Стахов Хассо Г. Трагедия на Неве. Неизвестные страницы блокады Ленинграда / пер. с нем. М., 2012. С. 179–180.

119

Ленинград в осаде. Сб. документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны / ред. коллегия: Н. И. Барышников, И. П. Бабурин, Т. А. Зернова, В. М. Ковальчук, Ю. И. Колосов, T. С. Конюхова, Н. В. Пономарев, Г. Л. Соболев; отв. ред. A. R Дзенискевич. СПб., 1995. С. 87–88.

120

Там же. С. 89.

121

Там же.

122

Там же. С. 89–90.

123

Там же. С. 90.

124

Там же.

125

Там же. С. 92.

126

Там же. С. 88.

127

Там же.

128

Там же. С. 92.

129

Там же.

130

Там же. С. 93.

131

Там же.

132

Там же. С. 93.

133

Там же. С. 88.

134

Там же. С. 91.

135

Там же. С. 94.

136

Там же. С. 94–95.

137

Архив Большого Дома. Блокадные дневники и документы / сост. С. К. Бернев, С. В. Чернов. СПб., 2004. С. 119.

138

Цит. по: Пянкевич В. Л. Люди жили слухами. СПб., 2014. С. 392.

139

Чекризов В. Ф. Дневник блокадного времени // Труды Государственного Музея истории Санкт-Петербурга. Вып. 8. СПб., 2004. С. 89.

140

Каргин Д. И. Великое и трагическое. Ленинград 1941–1942. СПб., 2000. С. 136.

141

На защите Невской твердыни / отв. ред. Ю. Н. Яблочкин. Л., 1965. С. 348.

142

Там же. С. 369.

143

Ковальчук В. М. Ленинград и Большая Земля. История Ладожской коммуникации блокированного Лениграда в 1941–1943 гг. Л., 1975. С. 271. – 2 июля 1942 г. военным комиссаром Управления перевозок был назначен бригадный комиссар П. А. Тюркин (Там же. С. 242).

144

Там же. С. 242.

145

Там же. С. 243–244.

146

Там же. С. 262.

147

Нейголъдберг В. Я. Речной транспорт СССР в годы Великой Отечественной войны. М., 1965. С. 171–175.

148

Блокада Ленинграда. Народная книга памяти. М., 2014. С. 330.

149

Ленинград в осаде. Архивные документы Второй мировой войны. К 70-летию полного освобождения Ленинграда от фашистской блокады. Интернет-проект Архивного Комитета Санкт-Петербурга / отв. сост. и науч. ред. Н. Ю.Черепенина. Док. № 193. Л. 1 (URL: Портал «Архивы Санкт-Петербурга» // http:// blocade. Spbarchives. ru (дата обращения: 21.02.2015)).

150

Ковальчук В.М. Ленинград и Большая Земля. С. 262.

151

Карасев А. В. Ленинградцы в годы блокады. 1941–1943. М., 1959. С. 257.

152

Демидов В. И. Снаряды для фронта. М., 1985. С. 193–195.

153

Там же. С. 198.

154

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. С. 290.

155

Там же. С. 291.

156

Ленинград в осаде. Сб. документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны / отв. ред. А. Р. Дзенискевич. С. 95–96.

157

Там же. С. 96.

158

Ленинград в борьбе месяц за месяцем. 1941–1944 / ред. коллегия: Н. И. Барышников, Б. П. Белозеров, А. Р. Дзенискевич (отв. ред.), И. 3. Захаров, В. М. Ковальчук, Ю. И. Колосов, Г. А. Олейников, Г. Л. Соболев. СПб., 1995. С. 130.

159

Там же. С. 131.

160

Жданов H. Н. Огневой щит Ленинграда. М., 1965. С. 75–76.

161

Цит. по: Фролов М.И. Артиллеристы в боях за город Ленина. 1941–1944. Л., 1978. С. 147.

162

900 героических дней. Сб. документов и материалов о героической борьбе трудящихся Ленинграда в 1941–1944 гг. / ред. коллегия: Х.Х. Камалов, В. М. Ковальчук (отв. ред.), Ю.С.Токарев; сост. Х.Х.Камалов, Р.В.Серднак, Ю.С.Токарев. М.; Л. С. 144.

163

Ленинградцы. Блокадные дневники из фондов Государственного мемориального музея обороны и блокады Ленинграда / сост. И. А. Муравьева. СПб., 2014. С. 188.

164

Ломагин Я. А. В тисках голода. Блокада Лениграда в документах германских спецслужб и НКВД. СПб., 2000. С. 241–242.

165

«Я не сдамся до последнего…». Записки из блокадного Ленинграда / отв. ред. В. М. Ковальчук. СПб., 2010. С. 111.

166

Ленинградцы. Блокадные дневники из фондов Государственного мемориального музея обороны и блокады Ленинграда. С. 188.

167

Болдырев А. Н. Осадная запись. (Блокадный дневник) / подг. к печати В. С. Гарбузова, И. М. Стеблин-Каменский. СПб., 1998. С. 119.

168

Там же. С. 121.

169

Нюрнбергский процесс. Сб. материалов. T. 1. М., 1954. С. 785.

170

См. об этом: Ломагин Н.А. Неизвестная блокада: в 2 кн. 2-е изд. Кн. 1. СПб., 2004. С. 224–225; Кино на войне. Документы и свидетельства. М., 2005. С. 210–214; Муравьев А. Л. Киноискусство блокадного Ленинграда // Великая Отечественная война: правда и вымысел. Вып. 6. СПб., 2009. С. 96–113.

171

Ленинградская правда. 1942. 10 июля.

172

Цит. по: Ломагин Н.А. Неизвестная блокада: в 2 кн. 2-е изд. Кн. 1. С.228.

173

Там же. С. 227.

174

Чекризов В. Ф. Дневник блокадного времени. С. 92.

175

См.: Ольга. Запретный дневник. Дневники, письма, проза, избранные стихототворения и поэмы Ольги Берггольц. СПб., 2010. С. 128–131.

176

Там же. С. 130.

177

Ленинград в осаде. Архивные документы Второй мировой войны. К 70-летию полного освобождения Ленинграда от фашистской блокады. Интернет-проект Архивного Комитета Санкт-Петербурга. Док. № 212. Л. 1.

178

Ленинград в Великой Отечественной войне / отв. ред. В. М. Ковальчук. Л., 1967. С. 589.

179

Цит. по: Рогова Н. Б. Боль, мужество и долг. Они спасали книги // Жизнь и быт блокированного Ленинграда / отв. ред. Б. П. Белозеров. СПб., 2010. С. 270–271.

180

Ломагин Н. А. В тисках голода. Блокада Лениграда в документах германских спецслужб и НКВД. С. 137–138.

181

Ломагин Н.А. Неизвестная блокада: в 2 кн. Кн. 2. Документы. Приложения. СПб., 2002. С. 328, 329.

182

Стахов Хассо Г. Трагедия на Неве. Неизвестные страницы блокады Ленинграда / пер. с нем. М., 2012. С. 207, 220.

183

Ковальчук В. М. 900 дней блокады: Ленинград 1941–1945. СПб., 2005. С. 128.

184

История ордена Ленина Ленинградского военного округа. Изд. 3-е, испр. и доп. М., 1988. С. 238.

185

Карасев А. Б. Ленинградцы в годы блокады. 1941–1943. М., 1959. С. 253.

186

Ленинград в осаде. Сб. документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны / ред. коллегия: Н. И. Барышников, И. П. Бабурин,

Т. А. Зернова, В. М. Ковальчук, Ю. И. Колосов, T. С. Конюхова, Н. В. Пономарев, Г. Л. Соболев; отв. ред. A. R Дзенискевич. СПб., 1995. С. 104.

187

Там же.

188

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. М.; СПб., 2005. С. 291.

189

Там же.

190

Там же. С. 292.

191

Там же. С. 293–296.

192

Там же. С. 533.

193

Архив Большого Дома. Блокадные дневники и документы / сост. С. К. Бернев, С. В. Чернов. СПб., 2004. С. 127.

194

Буров А. В. Блокада день за днем. Л., 1979. С. 222.

195

Стахов Хассо Г Трагедия на Неве. С. 222–223.

196

См.: Дегтев Д.М., Зубов Д.В. Воздушная битва за город на Неве. М., 2014. С. 172–180.

197

Ковальчук В. М. Магистрали мужества. Коммуникации блокированного Ленинграда. 1941–1943. СПб., 2001. С. 259.

198

Блокада Ленинграда. Народная книга памяти. М., 2014. С. 266.

199

Там же. С. 381.

200

Ладога: фотоальбом. М., 1989. С. 34.

201

Дегтев Д. М., Зубов Д. В. Воздушная битва за город на Неве. С. 174–175.

202

Цит. по: Ковальчук В.М. Магистрали мужества. С. 262.

203

Там же. С. 263–264.

204

Манкевич А. И. Бой у острова Сухо. М., 1958. С. 14, 15.

205

Ковальчук В. М. Магистрали мужества. С. 266.

206

Центральный государственный архив Санкт-Петербурга (далее – ЦГА СПб). Ф. 330. Он. 1. Д. 3. Л. 24–27, 39–40.

207

Соболев Г. Л. Ученые Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. М.; Л., 1966. С. 109–110.

208

Центральный государственный архив историко-политических документов Санкт-Петербурга (далее – ЦГАИПД). Ф. 4000. Оп. 10. Д.904. Л. 22.

209

Там же. Ф.25. Оп. 13а. Д.35. Л. 53–56.

210

Там же. Оп.2. Д.4513. Л. 57–58; Д.4519. Л. 26–29.

211

Там же. Оп. 3. Д. 568. Д. 30–31.

212

Соболев Г. Л. Ученые Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. С. 111.

213

Там же. С. 112.

214

ЦГА СПб. Ф.4282. Оп.4. Д.318. Л.2-38об.

215

Эдлинский С. Ф. Балтийский транспортный флот в Великой Отечественной войне. 1941–1945 гг. М., 1957. С. 93.

216

ЦГАИПД СПб. Ф. 4. Он. 3. Д. 554. Л. 65.

217

Гороховский Е. Л. Ленинградский ордена Ленина Горный институт в дни Великой Отечественной войны // Ленинградский Ордена Ленина Горный институт за 30 лет Советской власти. 1917–1947. Л., 1948. С. 127.

218

50 лет Ленинградского электротехнического института им. В. И. Ульянова (Ленина). Л., 1948. С. 118.

219

ЦГАИПД СПб. Ф. 25. Он. 2. Д. 4568. Л. 19.

220

Там же. Ф. 2. Он. 3. Д. 569. Л. 1.

221

Блокада рассекреченная / сост. В. И. Демидов. СПб., 1995. С. 184–185.

222

См.: Крюков А.Н. 1) Музыка продолжала звучать. Л., 1969; 2) Музыка в городе-фронте. Л., 1975; 3) Музыкальная жизнь сражающегося Ленинграда. Л., 1985, и др.

223

Ленинград в Великой Отечественной войне: каталог изданий, хранящихся в фондах Государственной Публичной библиотеки. Вып. З. Афиши, пригласительные билеты, календарные планы работы, объявления. Л., 1973. С. 30.

224

Крюков А.Н. Новое о премьере Седьмой симфонии // Вечерний Ленинград. 1975. 9 апр.

225

На исполнении Седьмой симфонии Д.Д.Шостаковича 9 августа 1942 г. действительно присутствовали все видные партийные, советские и военные руководители, кроме А. А. Жданова, – Л. А. Говоров, А. А. Кузнецов, Я. Ф. Капустин, П. С. Попков и др. – Крюковских А. П. Ленинградская партийная организация в годы войны // Ленинградская эпопея. СПб., 1995. С. 78.

226

Человек из оркестра. Блокадный дневник Льва Маргулиса. СПб., 2013. С. 196.

227

Жданов H. Н. Огневой щит Ленинграда. М., 1965. С. 76.

228

Цит. по: Крюков А. П. Новое о премьере Седьмой симфонии.

229

Берггольц О. Ф. Дневные звезды. Говорит Ленинград. М., 1990. С. 201–202.

230

Цит. по: Блокада. Воспоминания очевидцев / авт. – сост. В. М. Давид. М., 2014. С. 593.

231

Человек из оркестра. Блокадный дневник Льва Маргулиса. С. 196.

232

«Я не сдамся до последнего…». Записки из блокадного Ленинграда / отв. ред. В. М. Ковальчук. СПб., 2010. С. 112.

233

Буров А. В. Блокада день за днем. Л., 1979. С. 228.

234

Ломагин Н. А. В тисках голода. Блокада Ленинграда в документах германских спецслужб и НКВД. СПб., 2000. С. 245.

235

Там же. С. 246.

236

Блокада. Воспоминания очевидцев / авт. – сост. В. М. Давид. С. 474.

237

Шапорина Л. В. Дневник: в 2 т. T. 1. М., 2012. С. 358.

238

Архив Большого Дома. Блокадные дневники и документы / сост. С. К. Бернев, С. В. Чернов. СПб., 2004. С. 128.

239

Стахов Хассо Г. Трагедия на Неве. Неизвестные страницы блокады Ленинграда / пер. с нем. М., 2012. С. 225.

240

Бычевский Б. В. Город-фронт. Л., 1967. С. 181.

241

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под. ред. Н. Л. Волковского. М.; СПб., 2005. С. 297.

242

Там же. С. 299.

243

Бычевский Б. В. Город-фронт. С. 183.

244

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под. ред. Н. Л. Волковского. С. 299–300.

245

Там же. С. 300.

246

Там же.

247

Там же. С. 117.

248

Там же.

249

Там же. С. 302–303.

250

Там же. С. 303–304.

251

Там же. С. 540.

252

Там же. С. 541.

253

Там же. С. 305–306.

254

Цит. по: Крюковских А. П. К истории попыток прорыва блокады Ленинграда в 1941–1942 гг. // О блокаде Ленинграда в России и за рубежом. Источники, исследования, историография / науч. ред. А. Р. Дзенискевич. СПб., 2005. С. 101.

255

Там же. С. 100.

256

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под. ред. Н. Л. Волковского. С. 545.

257

Там же. С. 545–546.

258

Там же. С. 546.

259

Гриф секретности снят. Потери Вооруженных Сил СССР в войнах, боевых действиях и военных конфликтах / под. ред. Г. Ф. Кривошеева. М., 1993. С. 224–225.

260

Haupt W. Heeresgruppe Nord. 1941–1945. Bad Nauheim, 1966. S. 159,324.

261

Стахов Хассо Г Трагедия на Неве. 1941–1944. С. 245.

262

Болдырев А. Н. Осадная запись. (Блокадный дневник) / подг. к печати В. С. Гарбузова, И. М. Стеблин-Каменский. СПб., 1998. С. 152–153.

263

Чекризов В. Ф. Дневник блокадного времени // Труды Государственного Музея истории Санкт-Петербурга. Вып. 8. СПб., 2004. С. 100, 105.

264

Шапорина Л. В. Дневник: в 2 т. T. 1. М., 2012. С. 363.

265

Карасев А. В. Ленинградцы в годы блокады. 1941–1943. М., 1959. С. 260.

266

Чекризов В. Ф. Дневник блокадного времени. С. 103.

267

Карасев А. В. Ленинградцы в годы блокады. 1941–1943. С. 261.

268

Там же.

269

Ленинград в Великой Отечественной войне: каталог изданий, хранящихся в фондах Государственной Публичной библиотеки. Вып. 2. Листовки, плакаты, открытки, альбомы. Л., 1972. С. 24–25.

270

На дороге жизни. Л., 1970. С. 207–2012; Ковальчук В.М. Ленинград и и Большая земля. История Ладожской коммуникации блокированного Ленинграда в 1941–1943 гг. Л., 1975. С. 237.

271

Ленинградская правда. 1942. 20 сент.

272

Корнев П.Г. Патогенез и эволюция раневого остеомиелита // Труды Ленинградского филиала Всесоюзного института экспериментальной медицины за годы Отечественной войны. Л., 1946. С. 146.

273

Куприянов П.А. Огнестрельные проникающие ранения грудной клетки // Труды первой научной конференции терапевтов. Л., 1942. С. 151.

274

Там же. С. 47.

275

Центральный государственный архив Санкт-Петербурга (далее – ЦГА СПб). Ф. 7384. Он. 17. Д.374. Л. 51.

276

Левит В. С. Краткие очерки истории советской хирургии. М., 1960. С. 39.

277

ЦГА СПб. Ф. 9424. Оп. 3. Д. 89. Л. 6.

278

Там же. Ф. 4. Оп. 5. Д. 187. Л. 12.

279

Ленинградский ордена Трудового Красного Знамени институт переливания крови. Науч. труды. Т. 5. Л., 1943. С. 29.

280

Филатов А.Н. Переливание крови // Опыт советской медицины в Великой Отечественной войне. Т. 3. М., 1953. С. 286.

281

Там же. С. 287–288.

282

ЦГА СПб. Ф. 9224. Оп. 3. Д. 116. Л. 5.

283

Ливов Л. Л. Лекарственная терапия // Опыт советской медицины в Великой Отечественной войне. T. 1. М., 1952. С. 173.

284

ЦГА СПб. Ф. 4794. On. 1. Д. 72. Л. 6.

285

Центральный государственный архив историко-политических документов Санкт-Петербурга (далее – ЦГА ИПД СПб). Ф. 1773. On. 1. Д. 19. Л. 9.

286

900 героических дней. Сб. документов и материалов о героической борьбе трудящихся Ленинграда в 1941–1944 гг. / ред. коллегия: Х.Х. Камалов, В. М. Ковальчук (отв. ред.), Ю. С. Токарев; сост. Х.Х. Камалов, Р. В.Серднак, Ю. С. Токарев. М.; Л. 1966. С. 366.

287

Ломагин Н.А. Неизвестная блокада: в 2 кн. Кн.2. Документы. Приложения. СПб., 2002. С. 336.

288

Там же. С. 337.

289

Болдырев А.Н. Осадная запись. (Блокадный дневник). С. 167.

290

Болдырев А. Н. Осадная запись. (Блокадный дневник) / подг. к печати В. С. Гарбузова, И. М. Стеблин-Каменский. СПб., 1998. С. 171.

291

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. М.; СПб., 2005. С. 120.

292

Там же. С. 122–123.

293

Хренов А. Ф. Мосты к победе. М., 1984. С. 201.

294

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. С. 307–308.

295

Там же. С. 122.

296

Ярхунов В. М. Через Неву (67-я армия в боях по прорыву блокады Ленинграда). М., 1960. С. 13.

297

Ковальчук В. М. Магистрали мужества. Коммуникации блокированного Ленинграда. 1941–1943. СПб., 2001. С. 268.

298

Манкевич А. И. Бой у острова Сухо. М., 1958. С. 21–22.

299

Дегтев Д.М., Зубов Д.В. Воздушная битва за город на Неве. М., 2014. С. 227-

228.

300

Там же. С. 229.

301

Манкевич А. И. Бой у острова Сухо. С. 24.

302

Ковальчук В. М. Магистрали мужества. С. 268–269.

303

Дегтев Д. М., Зубов Д. В. Воздушная битва за город на Неве. С. 230–231.

304

Там же. С. 233–234.

305

Там же. С. 231, 235.

306

См.: Манкевич А. И. Бой у острова Сухо. С. 24–31.

307

Дегтев Д. М., Зубов Д. В. Воздушная битва за город на Неве. С. 232.

308

Ковальчук В.М. Магистрали мужества. С. 271.

309

Чероков В. С. Для тебя Ленинград! Л., 1988. С. 136–137.

310

Дегтев Д. М., Зубов Д. В. Воздушная битва за город на Неве. С. 239.

311

Ленинград в борьбе месяц за месяцем. 1941–1944 / ред. коллегия: Н. И. Барышников, Б. П. Белозеров, А. Р. Дзенискевич (отв. ред.), И. 3. Захаров, В. М. Ковальчук, Ю. И. Колосов, Г. А. Олейников, Г. Л. Соболев. СПб., 1994. С. 153.

312

Блокада. Воспоминания очевидцев / авт. – сост. В. М. Давид. М., 2014. С. 480–481.

313

Ленинград в осаде. Сб. документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны / ред. коллегия: Н. И. Барышников, И. П. Бабурин, Т. А. Зернова, В. М. Ковальчук, Ю. И. Колосов, T. С. Конюхова, Н. В. Пономарев, Г. Л. Соболев; отв. ред. А. Р. Дзенискевич. СПб., 1995. С. 244–245.

314

Там же. С. 245.

315

Центральный государственный архив историко-политических документов Санкт-Петербурга (далее – ЦГАИПД СПб). Ф.24. Оп.2 в. Д. 5734. Л. 175.

316

Там же. Д. 6171. Л. 29.

317

Чекризов В. Ф. Дневник блокадного времени // Труды Государственного Музея истории Санкт-Петербурга. Вып. 8. СПб., 2004. С. 111.

318

ЦГАИПД СПб. Ф. 24. Он. 2 в. Д.6199. Л. 14–16.

319

Там же. Л. 10.

320

Там же. Л. 11.

321

Там же. Л. 12.

322

Там же. Д. 5914. Л. 32.

323

Там же. Д. 6199. Л. 20.

324

Там же. Л. 32.

325

Там же. Л. 27 об.

326

Баймаков Ю. В. Производство пирофорных сплавов на кальциевой основе // Труды Ленинградского политехнического института. 1942. № 1. С. 139–154.

327

Центральный государственный архив Санкт-Петербурга (далее – ЦГА СПб). Ф. 3121. Оп. 22. Д. 1357. Л. 18 об.

328

ЦГАИПД СПб. Ф. 24. Оп. 2 в. Д. 6199. Л. 21, 23, 27.

329

Болдырев А.Н. Осадная запись. (Блокадный дневник). С. 176.

330

ЦГАИПД СПб. Ф. 24. Оп. 2 в. Д. 6199. Л. 37.

331

Там же. Д. 5914. Л. 80–81, 90.

332

Ленинградская правда. 1942. 23 окт.

333

Буров В. А. Блокада день за днем. Л., 1979. С. 250.

334

Ленинградцы. Блокадные дневники из фондов Государственного мемориального музея обороны и блокады Ленинграда / сост. И. А. Муравьева. СПб., 2014. С. 193–194.

335

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. С. 316.

336

Карасев А. В. Ленинградцы в годы блокады. 1941–1943. М., 1959. С. 260.

337

Ежов М. В. Местное самоуправление Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. СПб., 1993. С. 89–91.

338

ЦГАИПД СПб. Ф. 24. Оп. 2 в. Д. 6199. Л. 29.

339

Цит. по: Ленинград в Великой Отечественной войне / отв. ред. В. М. Ковальчук. Л., 1967. С. 594–595.

340

Ленинградская правда. 1942. 9 окт.

341

Ленинград в Великой Отечественной войне: каталог изданий, хранящихся в фондах Государственной Публичной библиотеки. Вып. 3. Афиши, пригласительные билеты, календарные планы работы, объявления. Л., 1973. С. 24–25.

342

Полный список актеров «Драматического коллектива Управления по делам искусства» указан на афишах его спектаклей. – Там же. С. 25.

343

См.: Загурский Б. И. Искусство // Ленинград в Великой Отечественной войне / отв. ред. В.М. Ковальчук. С. 628–629.

344

Ленинградская правда. 1942. 13 окт.

345

Ломагин Н. А. В тисках голода. Блокада Ленинграда в документах германских спецслужб и НКВД. СПб., 2000. С. 252–254.

346

Ленинградцы. Блокадные дневники из фондов Государственного мемориального музея обороны и блокады Ленинграда. С. 194.

347

Справка Отдела разведки штаба Ленинградской армии ПВО о бомбардировках города в 1941–1944 гг. // Ленинград в осаде. Архивные документы Второй мировой войны. К 70-летию полного освобождения Ленинграда от фашистской блокады. Интернет-проект Архивного комитета / отв. сост. и науч. ред. Н. Ю. Черепенина. Д. 153. Л. 1 (URL: Портал «Архивы Санкт-Петербурга» // http:// blocade. Spbarchives. ru (дата обращения: 21.02.2015)).

348

Подвиг века. Художники, скульпторы, архитекторы, искусствоведы в годы Великой Отечественной войны и блокады Ленинграда. Воспоминания, дневники, письма, очерки, литературные записи / сост. Н. Паперная. Л., 1969. С. 86.

349

Тихонов Николай. Ленинградский год. Май 1942–1943. Л., 1943. С. 63.

350

Архив Большого Дома. Блокадные дневники и документы / сост. С. К. Бернев, С. В. Чернов. СПб., 2004. С. 138.

351

Болдырев А. Н. Осадная запись. (Блокадный дневник) / подг. к печати В. С. Гарбузова, И. М. Стеблин-Каменский. СПб., 1998. С. 199.

352

900 героических дней. Сб. документов и материалов о героической борьбе трудящихся Ленинграда в 1941–1944 гг. / ред. коллегия: Х.Х. Камалов, В. М. Ковальчук (отв. ред.), Ю.С.Токарев; сост. Х.Х.Камалов, Р.В.Серднак, Ю.С.Токарев. М.; Л., 1966. С. 398.

353

«Я не сдамся до последнего…». Записки из блокадного Ленинграда / отв. ред.

B. М. Ковальчук. СПб., 2010. С. 125.

354

Ленинградцы. Блокадные дневники из фондов Государственного мемориального музея обороны и блокады Ленинграда / сост. И. А. Муравьева. СПб., 2014.

C. 195.

355

См.: Ленинградская правда. 1942. 1 нояб.

356

Чекризов В. Ф. Дневник блокадного времени // Труды Государственного Музея истории Санкт-Петербурга. Вып. 8. СПб., 2004. С. 115.

357

Ленинградцы. Блокадные дневники из фондов Государственного мемориального музея обороны и блокады Ленинграда. С. 117.

358

Блокада. Воспоминания очевидцев / авт. – сост. В. М. Давид. М., 2014. С. 505.

359

Там же.

360

Карасев А. В. Ленинградцы в годы блокады 1941–1943. М., 1959. С. 258.

361

Чероков В. С. Для тебя, Ленинград! Л., 1988. С. 138.

362

Цамутапи А.Н. Вторая блокадная зима // Очерки истории Ленинграда. Т. 5 / отв. ред. В. М. Ковальчук. Л., 1967. С. 335–336.

363

Доклад А. А. Жданову о работе водной трассы через Ладожское озеро в навигацию 1942 года // Ленинград в осаде. Архивные документы Второй мировой войны. Интернет-проект Архивного комитета Санкт-Петербурга / отв. сост. и науч. ред. Н.Ю.Черепенина. Док. № 58. Л. 1–2 (URL: Портал «Архивы Санкт-Петербурга» // http:// blocade. Spbarchives. ru (дата обращения: 21.02.2015)).

364

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. М.; СПб., 2005. С. 704.

365

Там же. С. 705.

366

Там же.

367

Журнал посещений А.А.Жданова. 1941–1944 / отв. ред. К. А.Болдовский. СПб., 2014. С. 204.

368

Чекризов В. Ф. Дневник блокадного времени. С. 112.

369

Там же. С. 116–117.

370

Цит. по: Цамутали А.Н. Вторая блокадная зима. С. 334.

371

Записки оставшейся в живых. Блокадные дневники Татьяны Великотной, Веры Берхман, Ирины Зеленской / сост., предисл., комм. А. И. Рупасова, А. Н.Чистикова. СПб., 2014. С. 478.

372

Великотная Т.К. Дневник нашей печальной жизни // Человек в блокаде. Новые свидетельства. СПб., 2008. С. 61.

373

Записки оставшейся в живых. Блокадные дневники Татьяны Великотной, Веры Берхман, Ирины Зеленской. С. 107.

374

Буров А. В. Блокада день за днем. Л., 1979. С. 267–268.

375

900 героических дней. С6. документов и материалов о героической борьбе трудящихся Ленинграда в 1941–1944 гг. / отв. ред. В. М. Ковальчук. С. 283.

376

Там же. С. 284–285.

377

Центральный государственный архив историко-политических документов Санкт-Петербурга (далее – ЦГАИПД СПб). Ф.24. Оп.2 в. Д.6008. Л. 127, 129.

378

Ленинградцы. Блокадные дневники из фондов Государственного мемориального музея обороны и блокады Ленинграда. С. 196.

379

Свешников А. В., Хромов Б.М. Здравоохранение // Очерки истории Ленинграда. Т. 5 / отв. ред. В. М. Ковальчук. Л., 1967. С. 520–521; Центральный государственный архив Санкт-Петербурга (далее – ЦГА СПб). Ф. 9156. Оп.4. Д. 111. Л. 63.

380

Ломагин Н.А. Неизвестная блокада: в 2 кн. Кн. 2. Документы. Приложения. СПб., 2002 С. 342–343.

381

Ленинград в осаде. Сб. документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны / ред. коллегия: Н. И. Барышников, И. П. Бабурин, Т. А. Зернова, В. М. Ковальчук, Ю. И. Колосов, T. С. Конюхова, Н. В. Пономарев, Г. Л. Соболев; отв. ред. А. Р. Дзенискевич. СПб., 1995. С. 340.

382

Там же. С. 316.

383

Там же. С. 352.

384

Буров А. В. Блокада день за днем. С. 270.

385

Ленинград в Великой Отечественной войне: каталог изданий, хранящихся в фондах Государственной Публичной библиотеки. Вып. 3. Афиши, пригласительные билеты, календарные планы работы, объявления. Л., 1973. С. 27–28.

386

Подвиг Ленинграда. Документально-художественный сборник / сост. А. В. Сатаров. М., 1960. С. 412.

387

Ленинград в Великой Отечественной войне: каталог изданий, хранящихся в фондах Государственной Публичной библиотеки. Вып. 3. С. 21.

388

Нечаев И. А. Опера в дни блокады // Ленинградские театры в годы Великой Отечественной войны. Л., 1972. С. 517–518.

389

Ленинград в Великой Отечественной войне: каталог изданий, хранящихся в фондах Государственной Публичной библиотеки. Вып. 3. С. 19.

390

Крюков Н.А. Документы и материалы // Человек из оркестра. Блокадный дневник Льва Маргулиса. СПб., 2013. С. 202.

391

Журнал посещений А. А. Жданова. 1941–1944. С. 209–211.

392

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. С. 320–324.

393

Там же. С. 320.

394

Там же. С. 321–322.

395

Там же. С. 323.

396

Журнал посещений А. А. Жданова. 1941–1944. С. 208.

397

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. С. 324–327.

398

Там же. С. 324.

399

Там же.

400

Там же. С. 325.

401

Там же.

402

Там же. С. 326.

403

Там же.

404

Там же. С. 326.

405

Там же. С. 326–327.

406

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. М.; СПб., 2005. С. 127.

407

Там же. С. 128.

408

Борщев С.Н. Зимний гром над Невой // В огненном кольце. Воспоминания участников обороны города Ленина и разгрома немецко-фашистских захватчиков под Ленинградом / сост. В. Е. Василенко, С. В. Красников. М., 1963. С. 126.

409

Там же. С. 126–127.

410

Бычевский Б. В. Город-фронт. Л., 1967. С. 210–214.

411

Борщев С.Н. Зимний гром над Невой. С. 127–128.

412

Бычевский Б. В. Город-фронт. С. 209–211.

413

Блокада. Воспоминания очевидцев / авт. – сост. В. М. Давид. М., 2014. С. 521.

414

Центральный государственный архив историко-политических документов Санкт-Петербурга (далее – ЦГАИПД СПб). Ф.24. Оп.2 в. Д. 6562. Сведения о наличии продовольствия и фуража в войсках и на складах Ленинградского фронта на 1 января 1943 г. Л. 3–5.

415

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. С. 329.

416

Ковальчук В. М. Магистрали мужества. Коммуникации блокированного Ленинграда. 1941–1943. СПб., 2001. С. 302–303.

417

Там же. С. 284–285.

418

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. С. 548–549.

419

Демидов В. И. Снаряды для фронта. Л., 1985. С. 215–216.

420

Там же. С. 214.

421

ЦГАИПД СПб. Ф. 24. Оп. 2 в. Д. 6443. Л. 74; Д. 6442. Л. 37, 40.

422

Там же. Д. 6443. Л. 87, 88.

423

Журнал посещений А. А. Жданова. 1941–1944 гг. / отв. ред. К. А. Болдовский. СПб., 2014. С. 204.

424

Ленинград в осаде. Архивные документы Второй мировой войны. К 70-летию полного освобождения Ленинграда от фашистской блокады. Интернет-проект Архивного комитета / отв. сост. и науч. ред. Н. Ю Черепенина. Док. № 60. Отчет отдела оборонной промышленности ЛГК ВКП(б) за 1942 год. Л. 1 (URL: Портал «Архивы Санкт-Петербурга» // http:// blocade. Spbarchives. ru (дата обращения: 21.02.2015)).

425

Дзенискевич A. R Военная пятилетка рабочих Ленинграда. Л., 1972. С. 102–105.

426

Ленинград в осаде. Сб. документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны / ред. коллегия: Н. И. Барышников, И. П. Бабурин, Т. А. Зернова, В. М. Ковальчук, Ю. И. Колосов, T. С. Конюхова, Н. В. Пономарев, Г. Л. Соболев; отв. ред. A. R Дзенискевич. СПб., 1995. С. 267.

427

Чекризов В. Ф. Дневник блокадного времени // Труды Государственного Музея истории Санкт-Петербурга. Вып. 8. СПб., 2004. С. 127.

428

Блокада. Воспоминания очевидцев / авт. – сост. В. М. Давид. С. 521.

429

Ленинград в осаде. Сб. документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны / отв. ред. А. Р. Дзенискевич. С. 266.

430

Болдырев А. Н. Осадная запись. (Блокадный дневник) / подг. к печати В. С. Гарбузова, И. М. Стеблин-Каменский. СПб., 1998. С. 220.

431

«Я не сдамся до последнего…». Записки из блокадного Ленинграда / отв. ред. В.М. Ковальчук. СПб., 2010. С. 129–130.

432

Записки оставшейся в живых. Блокадные дневники Татьяны Великотной, Веры Берхман, Ирины Зеленской / сост., предисл., комм. А. И. Рупасова, А. Н.Чистикова. СПб., 2014. С. 185.

433

См.: Соболев Г.Л. Ученые Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. М.;Л., 1966. С. 125–126.

434

ЦГАИПД СПб. Ф. 24. Он. 2 в. Д. 6008. Л. 128.

435

Там же. Л. 116.

436

Ленинград в осаде. Сб. документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны / отв. ред. А. Р. Дзенискевич. С. 248–249.

437

Там же. С. 248.

438

Там же. С. 249.

439

ЦГАИПД СПб. Ф. 24. Оп. 2 в. Д. 6318. Л. 3–4.

440

Там же. Д 6008. Л. 93. – В 60-е годы мне как ответственному секретарю 5-го тома «Очерков истории Ленинграда» довелось неоднократно встречаться с Ф. И. Машанским, выступавшим главным экспертом и рецензентом главы о здравоохранении Ленинграда в годы Великой Отечественной войны и блокады. Вполне естественно, что в наших беседах он мог позволить себе гораздо больше, чем в воспоминаниях, в которых рассказал о своих встречах с А. А. Ждановым, А. А. Кузнецовым, Я. Ф. Капустиным и др. (см., напр.: Машанский Ф. И. Суровый экзамен // Листки блокадного календаря. Вып. 1. Л., 1988. С. 6–65).

441

Ломагин Н. А. В тисках голода. Блокада Ленинграда в документах германских спецслужб и НКВД. СПб., 2000. С. 259.

442

Ломагин Н.А. Неизвестная блокада: в 2 кн. Кн. 2. Документы. Приложения. СПб., 2002.

443

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. С. 707–708.

444

Участвовавший в работе этой комиссии профессор Ф. И. Машанский рассказывал мне впоследствии в частной беседе, что уже после того как эта комиссия установила общую цифру жертв голодной блокады в 632 253 человека, А. А. Жданов поручил группе экспертов вернуться к этому вопросу. По свидетельству Ф. И. Машанского, эта группа подготовила для А. А. Жданова доклад, который, по всей видимости, был сразу же засекречен, а затем так и не обнаружен исследователями. На мой вопрос, какая же цифра погибших от голодной смерти ленинградцев была указана в этом докладе, Ф. И. Машанский уклончиво ответил, что она была определенно больше той, которую опубликовала городская комиссия по расследованию злодеяний немецко-фашистских преступников. Ф. И. Машанский занимал тогда пост заведующего городским отделом здравоохранения Ленсовета и не мог пойти на разглашение секретного документа.

445

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. С. 708.

446

Цамутапи А.Н. Вторая блокадная зима // Очерки истории Ленинграда. Т. 5 / отв. ред. В. М. Ковальчук. Л., 1967. С. 342–343.

447

Там же.

448

Там же. С. 345.

449

Там же. С. 348.

450

Манаков Н.А. В кольце блокады. Л., 1961. С. 134.

451

Цамутали А. Н. Вторая блокадная зима. С. 349–350.

452

Газиева Л. Л. Борьба за спасение детей и подростков в блокированном Ленинграде. 1941–1944. СПб., 2014. С. 242.

453

Ленинград в осаде. Сб. документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны / отв. ред. А. Р. Дзенискевич. С. 267.

454

Оборона Ленинграда. 1941–1944. Воспоминания и дневники участников / отв. ред. А. М. Самсонов. Л., 1968. С. 768–769.

455

Фадеев А. Ленинград в дни блокады. М., 1944. С. 61.

456

Центральный государственный архив Санкт-Петербурга (далее – ЦГА СПб). Ф.9023. Оп.1. Д.26. Л.6.

457

Шитов И. И. Ленинградские школы рабочей молодежи. Л., 1961. С. 11–12.

458

Ленинградская правда. 1942. 5 дек.

459

Цит. по: Шитов И. И. Ленинградские школы рабочей молодежи. С. 15.

460

Соболев Г. Л. Народное образование // Очерки истории Ленинграда. Т. 5 / отв. ред. В. М. Ковальчук. Л., 1967. С. 549.

461

Ленинград в Великой Отечественной войне. Каталог изданий, хранящихся в фондах Государственной Публичной библиотеки. Вып. З. Афиши, пригласительные билеты, календарные планы работы, объявления. Л., 1973. С. 24.

462

Там же. С. 24–25.

463

Крюков А.Н. Документы и материалы // Человек из оркестра. Блокадный дневник Льва Маргулиса. СПб. 2013. С. 205.

464

Шапорина Л. В. Дневник: в 2 т. T. 1. М., 2012. С. 381.

465

Цит. по: Пянкевич В. Л. Люди жили слухами. СПб., 2014. С. 241.

466

Беррголъц О. Ф. Дневные звезды. Говорит Ленинград. М., 1990. С. 234.

467

Архив Большого Дома. Блокадные дневники и документы / сост. С. К. Бернев, С. В. Чернов. СПб., 2004. С. 149.

468

Чекризов В. Ф. Дневник блокадного времени // Труды Государственного Музея истории Санкт-Петербурга. Вып. 8. СПб., 2004. С. 129.

469

Буров А. В. Блокада день за днем. Л., 1979. С. 291.

470

Журнал посещений А.А.Жданова. 1941–1944 гг. / отв. ред. К. А.Болдовский. СПб., 2014. С. 223.

471

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. М.; СПб., 2005. С. 128–129.

472

Там же. С. 129.

473

Из переговоров по прямому проводу между Москвой и Ленинградом в 1941–1942 гг. / публикация К. А. Болдовского, Г. Л. Соболева, М.В.Ходякова // Новейшая история России. 2014. № 1. С. 280.

474

Крюковских А.П. К истории попыток прорыва блокады Ленинграда в 1941–1942 гг. // О блокаде Ленинграда в России и за рубежом. Источники, исследования, историография / науч. ред. А. Р. Дзенискевич. СПб., 2005. С. 83.

475

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. С. 130.

476

Там же. С. 131.

477

Там же.

478

Фролов М.И. Артиллеристы в боях за город Ленина. 1941–1944. Л., 1978. С. 153–155.

479

Там же. С. 155–156.

480

Битва за Ленинград. 1941–1944/ под ред. С. П. Платонова. М., 1964. С. 242.

481

Жуков Г. К. Воспоминания и размышления: в 3 т. 12-е изд. Т. 2. М., 1995. С. 204,

205.

482

Цит. по: Очерки истории Ленинграда. Т. 5. 1941–1945 / отв. ред. В. М. Ковальчук. Л., 1967. С. 366.

483

Дудин М.А. Через Неву на Берлин! // Невский пятачок. Воспоминания участников боев под Невской Дубровкой в 1941–1943 годах. Л., 1977. С. 359.

484

Борщев С. Н. От Невы до Эльбы. М., 1960. С. 164–165.

485

Буров А. В. Блокада день за днем. С. 297.

486

Там же. С. 296.

487

Фролов М. И. Артиллеристы в боях за город Ленина. С. 174–175.

488

Буров А. В. Блокада день за днем. С. 297–298.

489

Ковальчук В.М. 900 дней блокады: Ленинград 1941–1944. СПб., 2005. С. 173.

490

Буров А. В. Блокада день за днем. С. 296.

491

Там же. С. 297–298.

492

Стахов Хассо Г. Трагедия на Неве. Неизвестные страницы блокады Ленинграда / пер. с нем. М., 2012. С. 248.

493

Цит. по кн.: Панфилов А. Героический Орешек. М., 1958. С. 64.

494

Фролов М. И. Артиллеристы в боях за город Ленина. С. 178–179.

495

Буров А. В. Блокада день за днем. С. 300–301.

496

Фролов М. И. Артиллеристы в боях за город Ленина. С. 180.

497

Буров А. В. Блокада день за днем. С. 301–302.

498

Там же. С. 302.

499

Жуков Г. К. Воспоминания и размышления: в 3 т. Т. 2. С. 206.

500

Буров А. В. Блокада день за днем. С. 302.

501

Операция «Искра». Воспоминания, очерки, стихи, отрывки из дневников, документы, посвященные прорыву блокады. Л., 1973. С. 558–559.

502

Ольга. Запретный дневник. Дневники, письма, проза, избранные стихототворения и поэмы Ольги Берггольц. СПб., 2010. С. 227.

503

Девятьсот дней: литературно-художественный и документальный сборник / сост. С. М. Бойцов, С. Н. Борщев. Л., 1962. С. 442.

504

Цит. по: Пянкевич В. Л. Люди жили слухами. СПб., 2014. С. 242.

505

Фомиченко И. Итоги зимних боев 1942–1943 года войск Ленинградского фронта. Л., 1943. С. 33–34.

506

Петров Ю.П. Партизанское движение в Ленинградской области. 1941–1944. Л., 1973. С. 272.

507

Гриф секретности снят. Потери Вооруженных Сил СССР в войнах, боевых действиях и военных конфликтах / под ред. Г. Ф. Кривошеева. М., 1993. С. 184–185.

508

Там же. С. 224–225.

509

Статья впервые была опубликована в журнале «Клиническая медицина» (2014. Т. 92. С. 5–14). Печатается с некоторыми уточнениями.

510

Бекенская А. И., 1944; Гефтер Ю.М., 1947; Идельчик Э.И., 1942; Рысс С.М., 1943; Тушинский М.Д., 1947;Червяковский Н.Я., Рудник Л.Д., 1943; Шулутко И. Б., 1944; Хвиливицкая М.И., 1947.

511

Ковешникова А. К., 1944.

Приведенные данные лабораторных и клинических исследований свидетельствуют о критическом состоянии организма. В условиях стационара алиментарная дистрофия III степени давала летальный исход в 63 %. В 37 % случаев заболевание переходило во II степень, с последующим клиническим выздоровлением. В условиях госпитального режима в 1/3 случаев выживали крайне истощенные больные, при потере массы тела на 40–49 % по сравнению с исходной [Гелыптейн Э.М., Стоцик Н. Л., 1951]. Имеются сведения о выживании некоторых больных, перенесших длительную голодную кому [Шулутко И. Б., 1944].

Критические отклонения параметров функционального состояния организма оказались совместимыми с жизнью, что свидетельствует о высокой жизнестойкости определенной части человеческой популяции. Учитывая достаточно большой статистический материал, можно полагать, эти данные отражают пропорцию жизнестойкой части людей в общей человеческой популяции.

Выживание части популяции блокадников можно объяснить только активацией естественного саногенеза.

Content

Геннадий Соболев
Ленинград в борьбе за выживание в блокаде. Книга вторая: июнь 1942 – январь 1943

Введение

Глава первая Всеволод Вишневский: «Враги у его стен, а город стоит» (июнь 1942 г.)

Документы

Глава вторая А. А.Жданов: «…Мы имеем все возможности отстоять Ленинград…» (июль 1942 г.)

Документы

Глава третья «Группе армий “Север” подготовить захват Ленинграда к началу сентября…» (август 1942 г.)

Документы

Глава четвертая И.В.Сталин: «…Ленинградский фронт оказался неспособным…» (сентябрь 1942 г.)

Документы

Глава пятая Л. А.Говоров: «…Учитывая важность оттяжки наступления противника на Ленинград…» (октябрь 1942 г.)

Документы

Глава шестая А. А.Кузнецов: «…Вопросы бытовые встали во главу угла…» (ноябрь 1942 г.)

Документы

Глава седьмая «…Операцию при телефонных переговорах и переписке именовать “Искра”…» (декабрь 1942 г.)

Документы

Глава восьмая Г. К. Жуков: «Это была воистину выстраданная радость» (январь 1943 г.)

Документы

Вместо заключения

Приложение

Основы выживания в блокадном Ленинграде с позиции Саногенеза

Литература

Иллюстрации

Примечания