Юлиана Майбах

Богини судьбы

Text © der Originalausgabe

2020 by Juliane Maibach

www.juliane-maibach.com

Cover © Ria Raven Coverdesign

riaraven.de Pictures: Shutterstock

© И.Офицерова, перевод на русский язык

© ООО «Издательство АСТ», 2023

* * *

Глава 1

Тьма. Я не вижу и не чувствую ничего, кроме тьмы и холода. Я мертва? Должно быть. Ведь то бесконечное море огня обрушилось прямо на меня. Беспощадное и всепоглощающее.

– Ну давай же, приди в себя! – велит мне знакомый голос таким же знакомым грубым тоном. Мне требуется несколько секунд, чтобы понять: похоже, я все еще жива. Или Эйден спустился за мной в ад, чтобы преследовать меня и там?

Открыв глаза, я ощущаю легкое головокружение. Я по-прежнему лежу на земле в маленьком переулке. Ноа исчез. Остались лишь Эйден, Сноу и Йору, который сидит рядом и ободряюще трется об меня мордочкой.

– А теперь поднимайся, – рявкает Эйден. – Ноа сбежал, трус. – Его голос полон отвращения.

Меня же, наоборот, накрывает облегчение от того, что бой явно окончен. Я выпрямляюсь и встаю на трясущиеся ноги. Перед внутренним взором до сих пор стоят языки пламени, которые всего пару мгновений назад устремились ко мне и поглотили. Вот только на теле не осталось ни следа.

– Хватит уже искать на себе ожоги, – прикрикивает на меня Эйден. – Я вполне в состоянии контролировать свой огонь, чтобы он тебя не ранил. Кроме того, твой дух ключа тоже управляет огненной силой. Носители обычно более устойчивы к стихии своего духа.

Я смотрю на него, слегка прищурившись.

– Не очень-то приятное чувство – наблюдать, как на тебя несется стена пламени. И откуда мне вообще знать, что она меня не убьет?!

– Не сомневайся: хотя ты жутко действуешь мне на нервы, я бы не причинил тебе вреда, – чуть спокойнее добавляет он.

– Кто бы мог подумать, – тихо бурчу я себе под нос и еще раз озираюсь по сторонам. К счастью, Ноа действительно исчез. И я искренне надеюсь, что он не вернется.

– Надо убираться отсюда, пока не появились новые нокту, – предлагаю я.

Эйден кивает:

– Мой мотоцикл на парковке неподалеку.

Выйдя из переулка, мы некоторое время молчим. У меня все еще дрожат коленки, а в голове мелькают воспоминания о битве. Ноа – нокту. Я пошла с ним на свидание, считала обыкновенным человеком, даже хуже – своим другом, который очень мне нравился и с которым когда-нибудь я, возможно, могла бы представить себе нечто большее. Неужели правда каждый, с кем я знакомлюсь, сближается со мной только ради того, чтобы все обо мне разузнать и использовать в своих целях?!

– Не хочешь все-таки что-то сказать по этому поводу? – рычит Эйден. У него в глазах опять бушует дикий огонь ярости и нетерпения. – Я жду!

Я вздыхаю и задаюсь вопросом, есть ли у этого парня в принципе чувство такта.

– По какому поводу? – с невинным видом откликаюсь я и тем самым еще больше разжигаю его злость.

– Где, черт побери, ты познакомилась с этим типом? Как он вообще смог тебя найти, а ты – на него запасть? В смысле, ты совсем ничего не заподозрила? Разве можно быть настолько глупой?!

Я скрещиваю руки на груди. Лучше всего просто не отвечать на его обвинения. Да у парня не все дома!

– А как я, прости, должна была что-то заподозрить? Я не знаю ни одного нокту. До сегодняшнего дня я видела только этих отвратительных монстров и никого, кто остался бы человеком. Или по меньшей мере так выглядел. А вот ты, кажется, уже пару раз сталкивался с Ноа. Для меня он был обычным милым парнем, с которым я иногда встречалась. Не могла же я…

Эйден останавливается. На нем лица нет.

– Иногда?! – повторяет мои слова он и, разумеется, верно их истолковывает. – То есть ты уже не первый раз с ним встречаешься? – Он не может в это поверить. И я почему-то чувствую то же самое.

– Сегодня мы с ним впервые ходили гулять, – поправляю я. – А до этого пересекались трижды. Первый раз – в автобусе, он случайно облил меня кофе.

Вздохнув, Эйден закатывает глаза.

– Это точно произошло неслучайно. Тогда он уже знал, что ты носительница ключа, и просто хотел завязать с тобой разговор. И наверняка уже следил за тобой какое-то время.

Я тяжело сглатываю, потому что даже в мысли об этом нет ничего приятного. Ноа действительно меня преследовал? Давно? В каких ситуациях? Что ему обо мне известно? Я чувствую себя грязной и использованной. И вместе с тем ощущаю глубокую тревогу, ведь если Ноа наблюдал за мной, а я не замечала, то он может сделать это вновь.

– Твой лис никогда не замечал, что тебя преследуют?

– Во всяком случае, он мне ничего не говорил, – огрызаюсь я в ответ на этот выпад. – И, по-твоему, я бы пошла с ним, зная, что он нокту?

Эйден внимательно смотрит на меня. Одно это обстоятельство выбивает меня из колеи. Но, очевидно, в итоге он делает правильный вывод.

– Нет, даже ты не настолько глупа.

– Ты слишком любезен, – тихо бурчу я.

Мы идем дальше, опять молчим, каждый занят своими мыслями.

– Он просто пытался убедиться, правда ли я носительница ключа. Хотел понять, стоит ли меня убивать, – вслух рассуждаю я. Как больно это осознавать… Какой же дурой я была. Снова увлеклась парнем, который всего лишь играл со мной. Но теперь это едва не стоило мне жизни.

Эйден качает головой:

– Это определенно не все. Ноа постоянно твердил, что у него на тебя планы. Возможно, с твоей помощью он планировал выяснить больше о нас, носителях ключей, о нашей школе, обучении и навыках. Сама о том не подозревая, ты бы стала шпионкой.

Я тяжело сглатываю. Наверное, Эйден прав. Мысленно перебираю в голове сведения, которые Ноа мог выловить из моих слов. Хорошо, что я вела себя очень осторожно. В подсознании вновь всплывает его улыбающееся лицо, однако прежде такие веселые и теплые глаза сейчас полны презрения и холода. Вдруг мне в голову приходит кое-что еще. Я перевожу взгляд на Эйдена. Следующие слова произнести невероятно сложно. И все-таки у меня нет сомнений, что они верные.

– Спасибо за помощь. Без тебя я бы, скорее всего, не пережила эту схватку.

Эйден ничего не отвечает, просто смотрит на меня не отрываясь и целую вечность спустя кивает:

– Да, наверно, ты права.

Эти слова для меня тоже словно удар кинжалом. Я так радовалась, что научилась посылать Йору свой одеон. Думала, что наконец стала частью мира носителей ключей. А теперь мне ясно, что я по-прежнему ничего не знаю и вообще нахожусь в самом начале пути.

– Честно, я думал, у меня сердце остановится, когда увидел тебя с этим парнем на другой стороне улицы, – говорит Эйден. Его голос звучит поразительно спокойно, почти мягко. – Издалека я не смог разглядеть Ноа, поэтому не был уверен на сто процентов, но у меня появилось подозрение. К сожалению, в результате оно подтвердилось. Он нашел среди нас самое слабое звено и осмелился напасть. Ноа правда не глуп и точно знал, как нужно действовать.

– Главная причина, по которой в твоих глазах я самая слабая из вас, заключается в том, что я слишком мало знаю о вашем мире. Что вы рассказали мне о нокту и их намерениях? Как я должна была догадаться, что за мной следит один из них?

Он опять смотрит на меня этим пронзительным взглядом, от которого меня бросает одновременно в жар и в холод.

– Обычно они так себя не ведут. Наверняка все это придумал Ноа. Этот тип на все способен.

– Если даже вы этого не предвидели, как я могла что-то заметить?

Эйден вздыхает и качает головой. Мы шагаем по улице. Мир вокруг кажется ненастоящим. Меньше получаса назад я смотрела в лицо смерти, сражалась вместе со своим духом ключа против нокту, а сейчас мы идем по оживленной улице, нас огибают беззаботные прохожие, которые понятия не имеют о том, что творится в этом городе.

– Ты права, – признает Эйден, и я не верю собственным ушам. – У тебя не было ни единого шанса что-то заподозрить. Ноа слишком хитер.

Я рада слышать его слова и чувствую небольшое облегчение. И, может, поэтому решаюсь перейти в наступление.

– А ты, кажется, хорошо знаком с Ноа?

Рассмеявшись, он качает головой.

– Нет, определенно нет. Просто несколько раз имел сомнительное удовольствие пересечься с ним в бою. Но тут я не единственный. Для некоторых хантеров встречи с Ноа заканчиваются не лучшим образом. Но благодаря этим схваткам я знаю, что его нельзя недооценивать. Он чертовски опасен. Тем хуже, что ты с ним столкнулась. Хочется верить, что ты не выдала ему никаких важных сведений о нас.

Я бесстрашно выдерживаю его взгляд. И уверенным голосом заявляю:

– Я ничего не рассказала ему о нашей академии. Единственное, что он знает, – это что я учусь в школе для одаренных и мне там нелегко. Мы правда общались только на безобидные темы.

Во взгляде Эйдена отражается намек на сомнение, однако в итоге он кивает.

– Ну, раз так…

Мы добираемся до парковки, и я сажусь на мотоцикл позади Эйдена. Напрасно я надеялась, что мне больше не придется ездить на этой адской машине. Эйден трогается с места и сворачивает на дорогу. Духи ключей давно от нас отделились, прячутся где-то за углами домов, за деревьями и кустами. Но они рядом и продолжат следовать за нами, я уверена.

– Мы должны сообщить о происшествии мистеру Коллинзу, – произносит он.

Так странно снова быть рядом с ним, обнимать его, прикасаться к его телу. Но в данный момент меня волнуют совсем другие вещи.

– Имеешь в виду твоего отца?

Эйден кивает. Меня не удивляет, что в моем присутствии он не называет его просто папой. Эйден слишком верен своему долгу, думает только о школе и ее миссии. Его папа одновременно его босс. Если Эйден действительно будет так к нему обращаться, то это очеловечит его отца. А в мире носителей ключей, очевидно, не так уж много места для человечности.

При мысли об этом у меня в животе все сжимается. Что скажет обо всем этом мистер Коллинз? Поверит ли он, что я не говорила Ноа ничего важного об академии? Подумает ли, что я позволила ему меня использовать? Или сочтет меня слабой? Может, в конце концов он согласится с оценкой Эйдена и наклеит на меня ярлык «Недостойна»? Неужели я вылечу из школы? Вдруг я спрашиваю себя, что это будет для меня означать. Смогу ли я вернуться к прежней жизни? И что станет с Йору? Как же я надеюсь, что мне не представится возможность это выяснить.

Мы останавливаемся перед моим домом, и я слезаю с мотоцикла.

– Попробуй заснуть и не думать слишком много о случившемся. Завтра нам предстоит кое-что объяснить, так что соберись с силами. Тебе они, скорее всего, понадобятся.

– Более утешительных слов у тебя, конечно, не нашлось.

Он награждает меня ухмылкой.

– Ну, даже смышленым парням нельзя постоянно думать. – Я знаю, что так Эйден намекает на фразу, которую я сказала ему при знакомстве и которая стала чем-то вроде нашей личной шуточки. – Спокойной ночи, – добавляет он и уезжает.

А я открываю дверь, иду в свою комнату и в полной растерянности падаю на кровать. Прежде чем закрыть глаза, повторяю одну-единственную мысль: хоть бы проснуться завтра утром и обнаружить, что все это было просто страшным сном.

Глава 2

Ночью я почти не смыкаю глаз. Снова и снова думаю о Ноа. О его добрых словах, его улыбке, его дружелюбии. А потом открывается горькая правда. Эта надменная усмешка у него на губах, издевка во взгляде. И наконец я слышу потрескивание чар, обрушившихся на нас во время сражения. Это никогда больше не должно повториться! Я не должна позволять кому-то снова меня использовать. Но неужели теперь мне правда придется при знакомстве с новыми людьми сразу подозревать худшее? Хочу ли я жить такой жизнью?

Что еще хуже, так это осознание того, что Ноа прокрался в мою жизнь. Он действительно знает только то, что я ему рассказала? И что будет делать с этим знанием?

А затем разум обжигает мысль: когда Макс приманила нокту и завязался бой, я, пытаясь убежать, попала прямо ему в руки. Еще один момент, который абсолютно точно не был случайностью. Ноа беспокоился за меня и в конце концов даже проводил до дома. Тогда я, естественно, не придала этому значения, однако теперь осознаю, какую ужасную ошибку совершила. Он может в любое время заявиться сюда, навредить мне или – еще хуже – моей маме. С другой стороны, он давно знает, где я живу, и ни разу здесь не появлялся. Впрочем, раньше он не показывал свое истинное лицо. Понимаю, что сегодня необходимо рассказать обо всем мистеру Коллинзу. Но это определенно будет непросто.

Вздохнув, я встаю. Еще слишком рано, но уснуть все равно не получается. Я принимаю душ, одеваюсь и спускаюсь на кухню, где делаю себе кофе и сонно вцепляюсь в чашку.

Когда ко мне вдруг кто-то подходит, я так вздрагиваю, что немного кофе выплескивается на стол.

– Прости, не хотела тебя пугать, – говорит мама, бросив на меня быстрый взгляд. – А почему ты уже на ногах?

Меня нельзя назвать жаворонком, обычно я наслаждаюсь каждой лишней минутой, которую можно провести в кровати. Так что мамино удивление вполне оправданно.

– Плохо спала сегодня ночью.

Она выдвигает стул и садится рядом со мной.

– Что-то не так? Что-нибудь случилось в школе?

Помотав головой, растягиваю губы в улыбке. Мне бы очень хотелось поговорить с кем-нибудь о том, что сейчас творится у меня в душе, но мама для этого явно неподходящий человек. Пришлось бы выложить ей правду о новой школе, о Йору, и о сражении тоже. Отпустит ли она меня после такого в академию Сиена-Хартфорд? Едва ли. Это так бы ее шокировало, что мама как можно скорее забрала бы меня оттуда. А я как раз этого не хочу. Как бы абсурдно это ни звучало, я больше не могу и не хочу покидать мир носителей ключей.

– Просто плохо спала. Наверно, выпила вчера слишком много кофе, вот и все, – объясняю я и отчетливо вижу сомнение у мамы на лице.

– Ну хорошо, тогда надеюсь, что ты скоро снова придешь в норму.

Я киваю и пробую сменить тему:

– Как дела на работе? Ты, должно быть, устала.

Она кивает и подавляет зевок.

– Ты же знаешь, я работаю то в одном, то в другом отделении в зависимости от того, где в данный момент нужна. На этой неделе меня отправили в ортопедию. Там, слава богу, немного поспокойнее, чем в травматологии. Пока что в нашем блоке в основном находятся пожилые пациенты, которым меняют тазобедренный сустав или дают восстановиться после переломов.

Из маминых рассказов я помню, что иметь дело с пожилыми пациентами не всегда просто. Часто они поступают из домов престарелых, страдают от деменции, и поэтому за ними порой тяжело ухаживать.

– Они психически здоровы?

– Большинство, к сожалению, нет. Один мужчина сегодня ночью постоянно пытался вылезти из постели, несмотря на то что мы подняли боковые бортики. И отказывался ложиться обратно. Повезло, что мне помогла Хлоя. Оказалось, у нее тоже смена в ортопедии. Так или иначе, нам удалось его утихомирить.

– Похоже, у тебя выдалась тяжелая ночь.

Она устало потягивается.

– Да, и тем не менее я бы не хотела потерять эту работу. Приятно осознавать в конце дня, что ты помогла людям. А они нередко дают мне почувствовать свою благодарность – хотя бы теплой улыбкой. Хлоя тоже сегодня сказала, как она рада, что получила место в Центральной больнице. Есть клиники, где рабочая атмосфера хуже и условия труда гораздо тяжелее.

– Я рада, что тебе там нравится.

– Да, а с Хлоей мы особенно хорошо поладили. Кстати, она хочет как-нибудь прийти к нам в гости. Думаю, я могла бы испечь морковный пирог.

– Если предупредишь меня перед ее приходом, я сама испеку, – предлагаю я. Прежде всего из-за инстинкта самосохранения, потому что, как бы я ни любила маму, талантливым поваром или пекарем она никогда не была.

– Это очень мило с твоей стороны, солнышко. Но у тебя сейчас хватает забот, а уж с пирогом я справлюсь, – подмигнув, говорит она.

– В крайнем случае просто говори, что это брауни. Это объяснит темный цвет, – поддразниваю я ее в ответ, на что мама легонько тыкает меня в бок.

– Ладно, пойду спать. Хорошего тебе дня. – Она целует меня в волосы и поднимается наверх. А я залпом допиваю кофе и морально готовлюсь к неизбежному разговору с мистером Коллинзом.

Сидя за партой, я смотрю на дверь в класс. Вот-вот должен прийти мистер Кляйн, наш учитель математики, но что-то мне подсказывает, что еще раньше меня вызовут к директору. Часть меня даже на это надеется – хочется как можно скорее закончить этот разговор.

– Я правда ожидала большего от этой вечеринки, – произносит Люсия, которая сидит за соседним столом.

Стоящая возле нее Макс согласно кивает.

– Музыка отстойная, еда – вообще какой-то анекдот, слишком мало алкоголя и одни зануды вокруг, – резюмирует Макс и поворачивается ко мне. – Радуйся, что не пришла. Кстати, как прошло твое свидание?

Могла бы догадаться, что такой вопрос обязательно последует, но мои мысли были чересчур заняты Ноа, чтобы заготовить подходящий ответ.

– Все было очень мило, – уклончиво откликаюсь я.

– Хм, – тянет Макс и садится ко мне, чтобы посмотреть прямо в глаза. – Не слышу восторга. Все так плохо? Я думала, вы друзья. Или в конце концов он захотел большего? – У нее округляются глаза. – Или ты захотела? Он тебя отшил?!

Я лишь громко фыркаю. Пускай она моя подруга, рассказывать ей правду я точно не собираюсь. Не думаю, что кто-то в этой школе с пониманием отнесется к моему свиданию с нокту.

– Вряд ли мы снова увидимся. – Во всяком случае, я на это надеюсь. В животе опять появляется неприятное ощущение. Что, если Ноа все-таки еще раз меня подкараулит… например, перед дверью моего собственного дома?

– О, сочувствую. Все действительно так ужасно прошло? Если он повел себя как козел, надеюсь, ты дала ему это понять и все высказала.

Да уж, с дерущимися рядом духами ключей и летающими сгустками магии у меня как-то не нашлось на это времени. Хотя, по-моему, он и сам понял, что я не то чтобы одобрила его планы относительно моего убийства.

– Мужчины, – вставляет Люсия, закатив глаза. – Кто их поймет?

– И не говори, – подхватывает Макс. – Чаще всего сплошные идиоты. Прямо как на той тухлой вечеринке.

Раз она снова вернулась к теме вечеринки, значит, эта ночь стала самой провальной за всю ее тусовочную жизнь. Ей и правда можно только посочувствовать.

– Еще и Эйдена не было. А ведь он говорил, что придет. Сегодня я его тоже до сих пор не видела, – продолжает Макс.

– Но его мотоцикл стоит на парковке. То есть он по крайней мере в интернате, – замечает Люсия.

Меня поражает, что тут, похоже, ведут протокол его присутствия и отсутствия.

– Наверно, прошлой ночью опять поздно вернулся и еще валяется в постели, – рассуждает Макс, глядя в мою сторону. – Он не первый раз из-за этого опаздывает или вообще не появляется.

Мне на самом деле легко представить, как он болтается по клубам и развлекается даже после тяжелой схватки. Может, это его способ отвлечься, чтобы проветрить голову. Лично я, например, никак не могу избавиться от этих воспоминаний… но о том, чтобы из-за этого с головой уйти в ночную жизнь или броситься в объятия какого-нибудь парня, не может быть и речи. У меня в голове моментально всплывают образы Эйдена с девушками. С отвращением закатив глаза, я стараюсь подумать о чем-то другом.

К счастью, заходит мистер Кляйн и начинает урок. Однако мне все равно трудно сконцентрироваться на задачах. Может, лучше сначала поговорить с мистером Коллинзом одной? Все равно Эйден вряд ли встанет на мою сторону, если его отец решит меня выгнать. А вероятность того, что мне придется уйти, становится все больше, ведь я допустила серьезную ошибку, а поскольку я и так на испытательном сроке…

Урок наконец-то заканчивается. Лучше разобраться с этим сразу. В таком состоянии я в любом случае не могу сосредоточиться на учебе. Мне просто нужно прояснить этот вопрос. Делаю еще один глубокий вдох и собираюсь с духом, потому что без боя я не сдамся. Я хочу остаться в этой школе.

Потом прощаюсь с Макс и Люсией со словами, что мне надо еще кое-что сделать. Они немного растерянно смотрят на меня, но лишь пожимают плечами и скрываются в коридоре. Я же, в свою очередь, выпрямляю спину и пытаюсь привести в порядок спутанные мысли. Затем направляюсь в кабинет директора.

Именно в этот момент раздается объявление, от которого у меня внутри все переворачивается.

– Мисс Тереза Франклин, пожалуйста, пройдите в кабинет директора. Мисс Франклин, пожалуйста, подойдите к директору.

Я догадываюсь, что это означает. Видимо, Эйден уже у него и обо всем рассказал. Пусть до сих пор я и не была уверена, теперь интуиция подсказывает, что это не сулит мне ничего хорошего. И почему я не пошла к нему раньше?

Глава 3

Секретарша подает мне знак сразу проходить к мистеру Коллинзу. Остановившись перед его дверью, я быстро стучу и захожу. Меня немного мутит. Я вновь собираю в кулак все свои силы для предстоящей битвы.

– Мистер Коллинз, – сразу начинаю я, едва переступив порог. – Не знаю, что уже успел наговорить вам Эйден, но поверьте, я бы никогда…

– …не позволила Ноа уйти, если бы могла, – перебивает меня другой голос. В полном недоумении я поворачиваю голову налево. У стены, недалеко от директорского стола, со скрещенными на груди руками стоит Эйден. – Я уже все рассказал отцу о схватке. Ты встречалась с подругой из своей прошлой школы и уже собиралась домой, как вдруг на тебя напал Ноа. Сноу почувствовал выплеск одеона, и мы пошли по следу. Потом сразились с этим нокту, но в конце концов ему удалось сбежать. – Секунду он с предупреждением во взгляде смотрит на меня, после чего поворачивается к отцу. – Ты знаешь, что Ноа чертовски хорошо умеет обращаться со своим ключом и пользуется в бою дверями в Одисс. Через одну из них он и ускользнул.

Я с трудом верю своим ушам и ошарашенно смотрю на Эйдена. Почему он мне помогает? Почему не выложил своему отцу всю правду, а вместо этого защищает меня?

– Ноа действительно хороший боец, – нарушает ход моих мыслей мистер Коллинз. – Он, безусловно, один из лучших, но среди нокту, к сожалению, есть и другие такие же, как он.

Эйден презрительно хмыкает.

– Они не сильнее нас. Их единственное преимущество состоит в том, что в бою они могут использовать Одисс и двери. Они давно завладели Одиссом и защищают его. Если бы у нас получилось отбить его, мы сумели бы…

Его отец качает головой.

– Эйден, мы уже столько раз это обсуждали. Совет, другие охотники и я достаточно ломали над этим головы. Это просто слишком опасно, чистое самоубийство. Необходимо найти иной способ победить нокту. Но вторгаться на их территорию, в их дом, определенно не выход.

Эйден что-то тихо бурчит себе под нос. Он даже не пытается скрывать, что его абсолютно не устраивает такой ответ.

– Можно мне кое-что спросить? – встреваю я. Я опять почти ничего не понимаю в их разговоре, и это мне совсем не нравится. – Что за Совет?

Мистеру Коллинзу требуется несколько секунд, чтобы сообразить, что я спрашиваю всерьез.

– Прошу прощения, я иногда забываю, что для вас все это в новинку. – Он прочищает горло. – Что ж, Совет собирается через определенные промежутки времени, чтобы поделиться всеми последними новостями. В первую очередь, разумеется, это касается битв и нападений, связанных с нокту. Во-вторых, обсуждаются контрмеры и тактики, с помощью которых можно окончательно остановить наших врагов. Также говорят о смертельных происшествиях, обнаружении ключей и новых претендентах. В Совет входят хантеры, или охотники, и представители влиятельных семей, которые давно сражаются на нашей стороне. Естественно, я доложу им о нападении на вас и Эйдена, и мы подумаем о принятии соответствующих мер.

– А это значит, что вы опять разошлете нас, охотников, выпустить немного одеона тут и там, чтобы приманить низших нокту. – Оттолкнувшись от стены, Эйден делает пару шагов в сторону своего отца, который по-прежнему сидит за столом. – Пойми ты уже, наконец, что так мы никогда не встретимся лицом к лицу с их по-настоящему важными бойцами. В эти ловушки можно заманить только падших. А они все равно рано или поздно умрут.

– Тебе не хуже меня известно, что их жизнь поддерживает последний вздох умирающего. Именно поэтому нокту так отчаянно его ищут.

– Это вообще не играет роли, – перебивает его Эйден, – потому что падшие для нас не имеют значения.

– Стал бы ты так говорить, если бы один из них пытался убить тебя или кого-то, кто тебе дорог? Разве тогда тебе не захотелось бы тоже уничтожить этих существ? Не стоит их недооценивать. Ты сам знаешь, сколько из нас уже пали их жертвами.

Эйден снова фыркает. Я отчетливо вижу, как в нем закипает ярость. Он хочет еще что-то добавить, однако потом просто качает головой и направляется к двери.

– Значит, мы все обсудили. – Открыв ее, он настойчиво смотрит на меня. – Идешь?

На мгновение я теряюсь в нерешительности, не должна ли еще раз поговорить с мистером Коллинзом. Может, лучше рассказать ему правду? Все-таки Ноа в курсе, где я живу. Но тогда придется рассказывать все, и мне совершенно ясно, что в таком случае я вылечу из школы. Ведь решение, похоже, принимает не один мистер Коллинз, а Совет, и мне с трудом верится, что он потерпит подобную беспечность – особенно со стороны той, кому еще чужд этот мир.

Я следую за Эйденом, который буквально уносится из кабинета.

– Как вообще можно быть настолько упрямым и ограниченным человеком?! – злобно рычит он, и я почти уверена, что на этот раз он сердится не на меня. – Вечно топчемся на месте и осторожничаем, так мы никогда не достигнем цели и будем вынуждены просто наблюдать, как наши люди гибнут один за одним.

– Ты уже потерял кого-то, кто был тебе дорог?

Эйден резко останавливается. Судя по всему, он уже забыл о моем присутствии. Он смотрит на меня и кивает.

– Охотников, с которыми я был дружен.

– Наверно, это очень тяжело. – Больше я ничего не говорю, потому что горе от потери близких невозможно ни выразить словами, ни сгладить с их помощью. – Очень мило с твоей стороны, что ты не сказал отцу правду.

– Тогда ему пришлось бы вышвырнуть тебя из школы. Совет настоял бы. Все-таки ты связалась с нокту, он тебя расспрашивал и, вероятно, следил за тобой.

– Никогда бы не подумала, что ты изменишь свое мнение и поможешь мне остаться в школе. – Я пытаюсь изобразить дразнящую улыбку и облокачиваюсь на стену около него. – Ты же так мечтал снова от меня избавиться. – Очень неожиданно, что теперь он заступается за меня и делает все, чтобы меня не исключили.

– Ты не виновата, – отвечает Эйден и прислоняется к стене рядом со мной. Я тут же чувствую его чудесный запах, а когда он поворачивает голову в мою сторону, заглядываю в глубокую зелень его глаз, которые кажутся мне вратами в иной мир: волнующими, чарующими и опасными одновременно. – Ноа использовал тебя и сыграл на том, что ты пока плохо разбираешься в нашем мире. Ты считала его другом и горько разочаровалась. Должно быть, это очень тяжело.

Я сглатываю. Это что, своего рода извинения за его поведение? В конце концов, он поступил со мной похожим образом. Неужели ему только сейчас стало ясно, какую боль причиняет такой обман?

Эйден стоит так близко ко мне, что я ощущаю его тепло. Вопреки моему желанию, это приятно. Как и его слова.

Мне хочется что-то сказать, но в голове остается лишь пустота. Зато сердце колотится все быстрее, а перед внутренним взором мелькают моменты, когда Эйден меня использовал. Это обстоятельство все еще сильно меня ранит. Но, возможно, когда-нибудь я буду готова его простить, пусть сейчас этот момент точно еще не наступил.

– Ноа один из сильнейших бойцов, – продолжает Эйден, задумчиво глядя вперед. – Даже если с помощью своих ключей мы откроем двери в Одисс, без настоящего плана было бы абсолютным безумием начать там атаку. Но будь у нас больше информации об этом месте и обитающих там нокту… Для охотников это стало бы уникальным шансом. И для этого нам понадобится Ноа. Он прекрасно ориентируется в Одиссе, знает все о дверях, и наверняка ему известно, где в этом месте живут нокту. Нам нужно просто его поймать.

Я хмурюсь, пока смысл слов Эйдена медленно проникает в мое сознание. Неожиданно парень отталкивается от стены и встает прямо передо мной. Зеленые глаза темнеют от нетерпения. Меня пронзают огонь и лед.

– Ты ключ к цели. Ноа вступил с тобой в контакт, расспрашивал тебя. Но чтобы добиться этого, наверно, ему тоже пришлось в чем-то перед тобой открыться. Возможно, ты вспомнишь что-то полезное для нас или знаешь что-нибудь, что поможет нам найти его и выманить.

Остолбенев от изумления, я просто смотрю на него. Так вот почему он хочет, чтобы я осталась в школе. Надеется получить от меня информацию о Ноа, чтобы найти его и победить. Он просто пытается обеспечить себе и своим людям безопасный путь в Одисс. К горлу подступает желчь, и я борюсь с тошнотой. Он ни на миг не задумался обо мне?

Его невероятные глаза по-прежнему не отрываются от меня. В них отражается что-то вроде надежды, я вижу, как она сияет. Оттолкнув Эйдена грубым движением, я кричу на него:

– Мне вообще ничего не известно о Ноа! И если ты думал, что сможешь использовать меня или тем более мою маму в качестве приманки, чтобы он объявился, а вы его схватили, то, увы, вынуждена тебя разочаровать. Я бы никогда не попросила тебя о помощи.

С этими словами я оставляю его и, вне себя от гнева, убегаю по коридору.

Глава 4

Хотя прошло уже несколько часов, во мне до сих пор бурлят эмоции. Эйден опять собирался просто использовать меня в своих целях. Когда я наконец усвою урок? Видеть в нем хотя бы искорку добра – каждый раз грубая ошибка. Все еще злая, иду к своему шкафчику и достаю учебники для следующего урока.

Как только Эйден мог рассчитывать на то, что у меня есть сведения о Ноа, которые ему помогут? И ради этого он спокойно позволил бы Ноа приблизиться ко мне и моей матери. Причем Эйден даже не в курсе, что этому парню отлично известно, где я живу. Тогда он, наверно, сел бы в засаду перед нашим домом и ждал, пока его заклятый враг появится у нас. Впрочем, мне не кажется, что Ноа настолько глуп. Скорее всего, он достаточно хитер, чтобы предугадать такую тактику. Хотя нельзя отрицать, что Ноа по-прежнему представляет собой угрозу. Но я должна справиться с ней в одиночку. Никогда не попрошу Эйдена о помощи. Не после того, как он снова попытался мной воспользоваться.

Телефон вибрирует – пришло сообщение. Я вытаскиваю мобильный из кармана брюк и вижу, что мне написала Лия, одна из моих лучших подруг из Тусона. Похоже, она до сих пор немного расстроена из-за того, что мне пришлось отменить встречу, которую они запланировали вместе со Сью и Тоней.

«Как дела? Надеюсь, что скоро у тебя станет поменьше стресса в школе и что тебе там нравится. Во всяком случае, кажется, что у тебя сейчас непростой период. Но даже если мы теперь живем в разных городах, помни: мы всегда рядом. Нам очень тебя не хватает! Сегодня после обеда мы идем по магазинам и будем думать о тебе! Обнимаю, Лия».

Мне бесконечно жаль, что я вынуждена оберегать старых подруг от моей новой жизни. Но сейчас все так сложно, моя жизнь буквально перевернулась с ног на голову. Как скрыть от подруг все, если они приедут ко мне в гости? И главное: как убедиться, что им не будет угрожать опасность? Для меня это просто слишком большой риск.

Я пишу короткий ответ, состоящий сплошь из пустых слов, убираю телефон и отправляюсь на тренировку. Не желаю даже думать о том, что там опять увижу Эйдена.

В раздевалке меня встречают Макс и Люсия.

– После визита к директору у тебя кошмарное настроение, – заявляет Люсия. – Неужели ты так расстроилась из-за того, что нужно принести еще несколько документов? – Другого оправдания я, к сожалению, придумать не смогла.

Макс слегка наклоняет голову набок и говорит:

– Нет, думаю, дело скорее в ее друге, с которым ужасно прошло свидание.

Увы, я не могу не признать, что она попала в яблочко, хотя в действительности все выглядит совсем иначе.

– Поверь, о нем я вообще больше не думаю, – откликаюсь я, мечтая, чтобы это было правдой. Макс, похоже, об этом догадывается, но просто кивает в ответ и явно делает собственные выводы.

Мы вместе заходим в зал. Девчонки и я пришли последними. Остальные уже собрались вокруг мистера Лейдона и мисс Руперт.

– Сегодня постарайтесь в первую очередь поработать над разделением одеона, чтобы ваши духи ключей продержались как можно дольше. Мы будем время от времени подходить к вам и обсуждать с каждым, что конкретно нужно улучшить и на что обратить внимание.

Ученики кивают и приступают к упражнениям. Я лишь быстро оглядываюсь на Эйдена, который удаляется в другой конец зала. Из тени появляется Сноу и бежит к своему хозяину. Эйден не удостоил меня и взглядом, но это на него похоже. Если из меня нельзя извлечь выгоду, он мной не интересуется. Вздохнув, я уже собираюсь идти к тренажерам, как вдруг ко мне обращается мисс Руперт:

– Мисс Франклин, пожалуйста, подождите немного.

Ничего хорошего это не предвещает. Любопытно, что теперь для меня придумали эти два преподавателя. Готова поспорить, ничего полезного.

– Мы уже говорили вам, что рассматриваем вариант назначить вам партнера по тренировкам.

Удивленно нахмурившись, я даже не даю учительнице закончить фразу:

– Да, я помню. Вот только вы тогда сказали, что подумаете об этом, если у меня не будет никакого прогресса. Но у меня уже получается посылать Йору одеон.

Они обмениваются многозначительными взглядами, по которым ясно можно прочесть, что этого слишком мало.

– Что ж, видите ли, – начинает мистер Лейдон, с трудом подбирая подходящие слова, – это на самом деле большой успех и показывает, что вы идете вперед…

– Но недостаточно быстро, – заканчиваю я за него предложение, чтобы не ходить вокруг да около.

К тому моменту я прекрасно поняла, что из-за позднего зачисления в академию и без заложенных семьей знаний стала в этой школе своего рода диковинкой, так что в каком-то плане они понятия не имеют, что со мной делать. Конечно, они правда стараются мне помочь, и теперь тоже, но тем не менее все их попытки приводят лишь к тому, что я еще больше чувствую себя прокаженной.

– Вы вполне можете гордиться тем, чего уже достигли, и рассматривать это скорее как дополнительную поддержку, которая будет очень полезна для дальнейшего продвижения, – добавляет мисс Руперт.

Да, только будет ли так же считать мой партнер по тренировкам? Я обвожу взглядом зал и спрашиваю себя, знает ли уже избранный, как ему повезло? Кого бы мне вообще хотелось видеть на этом месте? Думаю, я бы предпочла Люсию или Макс. Все-таки они мои подруги. Главное, чтобы это был не Эйден, хотя, откровенно говоря, то, что я в принципе научилась посылать Йору свой одеон, – его заслуга.

– Мисс Митчелл? – кричит через зал мистер Лейдон, и одна из девушек оборачивается. Плавной походкой она направляется к нам, а я в ужасе закатываю глаза. Можно мне лучше Эйдена в партнеры?

– Вы хотели со мной поговорить? – спрашивает Эмбер, смерив меня взглядом с головы до ног. Она дружит с Люсией и Макс. Я уже имела сомнительное удовольствие с ней пообщаться, когда мы вместе были в клубе, куда я пригласила и Кейт. Мы обе пришли к выводу, что с Эмбер лучше не пересекаться.

– Мисс Митчелл, мы бы хотели, чтобы в ближайшее время вы немного позанимались с мисс Франклин. Потренируйтесь вместе, как одна команда, и при этом вы сможете оказать ей небольшую поддержку, дать кое-какие советы и таким образом помочь продвинуться вперед.

Существуют ли более унизительные ситуации? Где, простите, эти тренеры получали педагогическое образование? В Гуантанамо?

Эмбер одаривает меня приторной улыбочкой и произносит:

– Разумеется, с удовольствием. – О да, и его прекрасно видно за этим фальшивым оскалом.

– Хорошо, тогда желаю успехов вам обеим. Мы будем иногда подходить к вам и узнавать, как идут дела.

– О, уверена, мы справимся, – медовым голоском отвечает Эмбер.

– Конечно, справимся, само собой, – передразниваю ее сладкий тон я и следую за ней. Она идет со мной в угол, где меньше шума и суеты, и на мгновение поворачивает голову в сторону. В ту же секунду птица, которая, должно быть, сидела на одном из выступов во фронтоне, пикирует вниз и садится ей на плечо. Маленькая пустельга, если я не ошибаюсь.

– Это Ланселот, – объявляет она.

Мне приходится прикусить губу, чтобы не рассмеяться в голос. Очевидно, то, что большинство учеников получили духов ключей еще в детстве, не такое уж и преимущество: клички, которые они тогда придумали, реально жутко странные.

– Итак, для начала расскажи, что ты уже умеешь. Естественно, я имею в виду что-то кроме того, как без причины набрасываться на ничего не подозревающих людей, – добавляет Эмбер со злорадной ухмылкой. Ясно, она не могла не напомнить об одной из моих первых тренировок, когда я повелась на провокацию Эйдена, в результате чего Йору перевоплотился и напал на него.

– Ну, сейчас я знаю, как найти свой одеон и послать его Йору, – отвечаю я, не отреагировав на ее укол.

Эмбер выгибает брови:

– И? – Она требовательно вращает рукой в воздухе, как будто должно быть что-то еще.

– Ну, и мы можем бросить пару огненных шаров. Но почему ты все это спрашиваешь? В этом зале тренируется весь класс. По-моему, ты прекрасно знаешь, что я умею, а что – нет.

– Просто надеялась, что есть еще что-нибудь, а эти жалкие попытки – не все, на что ты способна. – Она переводит глаза на Йору и громко вздыхает. – Какая напрасная трата сил. Именно тебе достался огненный дух ключа, а ты даже не в состоянии по-настоящему использовать его энергию. Какая трагедия.

– Но ведь для этого у меня и есть ты, – поправляю ее я. – С тобой я наверняка буду продвигаться гораздо быстрее, так что мой бедный дух ключа больше не будет чувствовать себя недооцененным.

– Ну, это целиком и полностью зависит от тебя самой. Во всяком случае, не от меня точно. – Развернувшись, моя партнерша обводит взглядом зал. – Моника, можешь подойти?

– Что ты задумала? – спрашиваю я. – К нам присоединится Персиваль? Так мы скоро весь Круглый стол соберем.

Эмбер отвечает на этот комментарий ледяным взглядом. Но мое внимание все равно уже переключилось на высокую девушку, которая приближается к нам. Фигурой она напоминает мисс Руперт. По крайней мере, ее плечи явно достойны внимания, как и мускулы на ногах, вырисовывающиеся под легинсами. Она обводит меня прохладным взглядом сверху вниз, но в ней чувствуется какая-то жесткость, и я невольно спрашиваю себя, знает ли она вообще, как улыбаться. Рядом с ней пританцовывает маленькая обезьянка, которая ни секунды не может усидеть на месте, и ее радостное, бойкое поведение совершенно не сочетается с хозяйкой.

– Моника – одна из лучших среди нас, – объясняет Эмбер и обращается к высокой девушке: – Не поможешь нам немного? Хочу взглянуть, как Тереза ведет себя в бою, а потом дать ей пару советов, чтобы она могла развить свои навыки.

Я резко поворачиваюсь к ней и гневно шиплю:

– Какого черта? Собираешься просто перепоручить меня кому-то другому?! Тебе же прекрасно известно, что я должна тренироваться с тобой.

– А мы этим и занимаемся, – заявляет та. – Моя задача состоит в том, чтобы давать тебе рекомендации, и лучше всего у меня это получится, если я увижу твои слабые места.

– Ты же в курсе, что не работаешь тренером в этой школе?

Она пожимает плечами.

– Я должна тебе помогать, именно это я и буду делать. А тебе придется смириться с тем, каким образом я буду это делать. Или прямо сейчас пойдем к учителям и сообщим им, что ты отказываешься? Не уверена, как они это воспримут. – Она задумчиво касается пальцем подбородка, а я заставляю себя проглотить слова, застрявшие у меня в горле.

– Начнем? – предлагает мне Моника. Теперь ее обезьяна возбужденно скачет вокруг нее, издает громкие крики и, кажется, с нетерпением ждет поединка.

Я киваю, потому что другого выбора у меня, судя по всему, нет. Не убьет же она меня, в конце концов.

Маленькая обезьянка мгновенно перевоплощается. Она увеличивается в размере, мех приобретает серебряный окрас и как-то по-особенному сверкает. Все лицо зверя покрывается красными светящимися символами. Но хуже всего глаза, которые выглядят просто огромными и какими-то… безумными.

Взглянув на Йору, я собираюсь послать ему одеон, как вдруг обезьяна оказывается возле нас и выпускает изо рта гигантский фонтан вонючей воды, в которой пытается нас утопить. Йору отпрыгивает в сторону, как и я. Однако вода живет собственной жизнью, образует столб, изгибается и гонится за мной.

– Ты чересчур медлительная, – замечает Эмбер. – Так ничего не получится. Пора уже заставить Йору трансформироваться.

– Да ладно?! Никогда бы не додумалась.

– Ну, вот видишь, для этого я и нужна.

Теперь я правда готова свернуть Эмбер шею, но в данный момент у меня, к сожалению, заняты руки. Когда на меня обрушивается вода, я бросаюсь в сторону и еле успеваю увернуться. Очень тяжело сосредоточиться на чем-то или вообще почувствовать что-нибудь. Впрочем, в этом отношении Эмбер в самом деле мне помогает: всего один взгляд на нее, и во мне закипает ярость. Ухватившись за нее, я позволяю этому чувству разлиться по всему телу, пока оно не заполняет меня целиком. Оно течет по венам, поднимаясь все выше, а потом стремительно выплескивается из меня. Нет необходимости оглядываться, потому что я и так знаю: Йору получил одеон и действительно уже сменил облик.

Между тем обезьяна подпрыгивает с жутким криком. У нее в руках два синих шара, которые, едва достигнув пола, превращаются в высокие волны и несутся на нас.

– Что ты уставилась? Делай что-нибудь, – комментирует происходящее Эмбер.

– Да что она сделает? – язвит Моника. – Видно же, что она не боец. По одному только телосложению. Она ведь даже гантель ни разу в руках не держала.

– Да, точно, я всегда держу в руках одну колу и поднимаю ее только тогда, когда хочу выпить, – кричу я ей на бегу. Честно говоря, передо мной сейчас стоит немного другая задача, нежели дать ей словесный отпор, но эта девчонка просто невыносима.

– Еще и дерзит, – отвечает Моника. – Как она вообще к нам попала?

– Ах, должно же в ней быть хоть что-то, – заявляет Эмбер. – Но, боюсь, тут дело исключительно в сильном огненном духе, который рядом с ней все равно абсолютно бесполезен.

Волны поднимаются над нами все выше и выше. Они будто поглощают льющийся в зал свет. У меня пропадает дар речи – скоро я на собственной шкуре испытаю, что значит столкнуться с цунами. Еще один опыт, без которого я предпочла бы обойтись.

– Ты все еще слишком медлительна, – говорит Эмбер. – Надо переходить к действию.

– Хороший совет, реально хороший совет, – огрызаюсь я и поворачиваю голову, когда Моника издает громкий вопль. Она хлопает в ладоши и внезапно топает ногами, словно начиная новозеландский боевой танец. Ее обезьяна становится еще крупнее и свирепее. Она носится вокруг нас с невероятной скоростью, так что я практически не могу уследить за ней взглядом. А потом волны неожиданно обрушиваются на нас. Подскочив к Йору, я пытаюсь собрать всю свою силу и направить ему.

– Йору, давай! – кричу я.

Лис открывает рот, откуда бьет большая струя огня. Нацеленная прямо на водную стену, она ударяется в нее и вызывает резкое повышение температуры, из-за чего влага испаряется.

– Класс! Продолжай, – подбадриваю я своего духа ключа и ясно чувствую, как становлюсь все более опустошенной, усталой, вымотанной. И все же стараюсь держаться.

Волны вокруг нас исчезают. Я подпрыгиваю от радости, и ровно в этот момент что-то врезается в меня сзади. «Я забыла про чертову обезьяну», – по крайней мере, мне надолго запомнится эта фраза. Дух ключа противника плюнул в меня огромным фонтаном воды, в которой я вот-вот утону. Я падаю на пол, меня сметает потоком, становится нечем дышать. Лишь когда я влетаю в стену, струя воды, наконец, иссякает.

Раскрыв рот, я глотаю воздух. Фатальная ошибка.

– Фууу, – вырывается у меня, и я трясу руками, так что с них струями стекает липкая жидкость. – Слюни! Какая мерзость!

Моника бросает на меня злобный взгляд.

– Да-а, вода может принимать разные формы.

Постепенно начинает чувствоваться и запах, который, увы, теперь тоже ко мне пристанет. Я так сильно воняю, что, кажется, меня сейчас вырвет.

– Что ж, героического мало, – резюмирует Эмбер. Со скрещенными на груди руками она встает передо мной и смотрит на меня сверху вниз. – Столько ошибок, и их все нам предстоит проработать. Даже не знаю, с чего начать. – Она морщит нос. – На тебе эта штука почему-то особенно воняет. Интересно почему? – Усмехнувшись, она отворачивается и дает пять Монике, которая подставила ей ладонь.

Первым делом мне нужно под душ, все равно я больше ни секунды это не вытерплю. Под взглядами всего класса я, мокрая до нитки, покидаю зал. При этом одно лицо особенно привлекает мое внимание: глаза Эйдена горят, словно море во время шторма или вулкан перед извержением. Видимо, я опять облажалась и лишний раз дала ему понять, что, наверное, он зря защищал меня перед отцом. Потому что я все еще никуда не гожусь, когда дело доходит до драки.

Глава 5

Я целую вечность стою под душем, снова и снова беру мыло, снова и снова смываю его. Настолько грязной и опозоренной я себя чувствую. Ума не приложу, как мне смириться с Эмбер в качестве партнерши по тренировкам. Сегодняшний день показал, что меня в любом случае ждут не радужные времена. Все во мне противится новой встрече с Моникой и ее плюющейся обезьяной. Впрочем, должна признать: в реальном бою мне тоже ничего не светит – разве что не будет тупых комментариев.

Закрыв глаза, я еще немного наслаждаюсь ощущением теплой воды на коже, затем вытираюсь и одеваюсь. Меня все еще терзает вопрос: как все будет дальше? Действительно ли я хочу постоянно терпеть нападки Эмбер? Смогу ли выдержать это, остаться сильной и все-таки вынести нечто полезное для себя из сложившейся ситуации? Не уверена. Убирая телефон в карман брюк, я замечаю, что поступило новое сообщение. Наверно, Лия написала ответ.

Открываю сообщение и не верю своим глазам.

«Привет, Тесс, как дела? Отдохнула немного после боя? Ноа».

Не дыша, я продолжаю просто смотреть на буквы, которые наотрез отказываются обретать смысл. Первая мысль, которая приходит мне в голову, настолько несущественна, что я почти смеюсь над собой: я забыла удалить номер Ноа и заблокировать контакт. Еще раз перечитываю эти несколько строк, и медленно, сквозь шок, их смысл просачивается в мое сознание.

– Какого черта? – тихо шепчу я себе под нос. Почему Ноа мне пишет? Еще и с таким идиотским вопросом? По сути, есть лишь одно объяснение: он хочет меня напугать. Вот только мне не совсем понятно зачем. Стерев сообщение, я собираюсь сразу добавить его номер в черный список, но вдруг замираю. А что толку? Он с легкостью может найти себе другой телефон и надоедать мне дальше. Вообще-то, это мне надо сменить номер. Но что потом? Вдруг тем самым я спровоцирую его, и он решит связаться со мной каким-то другим способом? В конце концов он просто объявится перед моей дверью или даже хуже: достанет маму в больнице. Эта мысль невыносимее всего. Даже если мне каким-то образом удалось бы защитить наш дом, в больнице этого никак не провернуть. Ноа знает, где работает мама, и в любое время может что-нибудь сделать с ней там. Пока нужно подыграть ему и попробовать выяснить, чего он от меня добивается. Я судорожно печатаю ответ: «Да ты издеваешься – смеешь писать мне и при этом делать вид, будто ничего не произошло! Ты собирался меня убить. Как у меня, по-твоему, должны быть дела? Исчезни из моей жизни и не трогай мою мать!»

Не хочу рисковать, но мое мнение он услышит в любом случае. Я всегда считала, что нет смысла позволять кому-то тебя запугивать. Пусть знает, как я к нему отношусь и что не позволю разрушить мою жизнь.

Когда всего через пару секунд прилетает новое сообщение, я вздрагиваю.

«Как здорово, что ты осталась самой собой. Я очень рад. И не бойся, я не планирую никуда втягивать твою мать или причинять ей какой-то вред. Так что не переживай. Хорошего дня, увидимся».

И вновь я сверлю взглядом свой смартфон. Если бы меня сейчас увидели остальные, то явно решили бы, что я сошла с ума. Но ничего другого мне и не остается. Я снова и снова пробегаю глазами буквы и пытаюсь прочесть что-то между строк. На первый взгляд ответ такой бессодержательный, такой безобидный, а между тем кажется, что в нем кроется очень много. Что из этого я смогу разгадать? Он не хочет причинять вреда моей маме… можно ли ему верить? И не значит ли это, в свою очередь, что ей он навредить не хочет, зато мне – очень даже? Плюс его последние слова: «Хорошего дня, увидимся». Звучит как угроза. Как будто у меня больше не будет возможности насладиться жизнью, потому что скоро Ноа опять за мной придет. Вниз по позвоночнику пробегает ледяная дрожь, и на мгновение у меня перехватывает дыхание. Я чувствую, что мне необходимо с кем-то об этом поговорить, и первым на ум, естественно, приходит Эйден. Однако сразу после этого в памяти всплывает наша последняя встреча. Его очень обрадует тот факт, что Ноа, похоже, по-прежнему проявляет ко мне интерес. Эйден постарается через меня добраться до своего врага. А я так устала быть игрушкой в руках этих двоих. Удаляю сообщение и отправляюсь домой.

Ноа давным-давно мог устроить засаду на меня и напасть. Но по какой-то причине предпочитает устрашать меня по СМС. Я намерена выяснить, что он задумал, и ему меня не испугать.

Когда я возвращаюсь домой и открываю дверь, слышу смех и разговор двух голосов. В легком изумлении иду по направлению к кухне, где обнаруживаю маму, которая пьет кофе с какой-то женщиной. Она сидит спиной ко мне, и сначала мне видно только стройную фигуру и темные волосы в пучке.

– О, Тереза, ты рано. – Мама смотрит на часы и немного удивленно приподнимает брови. – Уже так поздно?! Боже мой, я совсем забыла о времени.

Незнакомка поворачивается ко мне и приветливо улыбается.

– Здравствуй, Тереза. Рада снова тебя видеть.

Теперь я наконец узнаю в ней Хлою, коллегу мамы.

– Хочешь пирога? – спрашивает мама и кивком указывает на стол, где стоит тарелка с разными вкусностями. – Хлоя вдруг решила зайти, поэтому мы просто купили всего понемногу. Так что угощайся спокойно, ничего горелого тут нет.

– Ты же знаешь, у меня крепкий желудок, – подмигнув, заявляю я, достаю тарелку и беру маленькое шоколадное пирожное, которое выглядит очень аппетитно. Потом сажусь к ним за стол, наливаю себе чашку кофе и в полной мере наслаждаюсь первым кусочком. Это именно то, что мне нужно после такого напряженного дня.

– Как дела в школе? – спрашивает мама, наблюдая, как я уплетаю пирожное.

Отмахнувшись, я закатываю глаза:

– Лучше не спрашивай.

– Кажется, у тебя выдался тяжелый день, – делает вывод Хлоя. – Твоя мама рассказывала, что ты учишься в школе для одаренных детей, верно?

Я киваю:

– Хотя ко мне это на самом деле не относится. Меня приняли туда только из-за писательского таланта.

– Не надо так скромничать, – увещевает меня мама. – Уверена, ты ни в чем не отстаешь от этих вундеркиндов, иначе они бы тебя не взяли. Просто гордись, чего ты достигла.

– И ты там освоилась? – задает вопрос Хлоя.

– Много чего пока дается мне с трудом. Но в целом школа правда отличная, и я рада, что туда попала.

– Всегда сложно, если в обществе мыслят шаблонами и создают такие учреждения, чтобы еще сильнее увеличить неравенство в мире, вам так не кажется? Я имею в виду, с одной стороны, складывается впечатление, будто дети в этой школе чем-то лучше остальных. Но в то же время давление на учеников там сильнее. Нужно соответствовать определенным стандартам, чтобы не выпасть из системы.

Я удивленно выгибаю брови, потому что в каком-то плане Хлоя, конечно, права. Но все-таки теперь я хожу в эту академию и точно не брошу все из-за угрызений совести. И кроме того: это действительно подходящая тема для беседы, пока я тут пытаюсь успокоить нервы пирожными?!

Мама лишь весело смеется и качает головой:

– Типичная Хлоя. Всегда стремится изменить мир.

Та пожимает плечами:

– Только в тех областях, где битва еще не безнадежна. Никогда бы не взялась за заранее проигранное дело.

– Если ты опять намекаешь на пациентов, – начинает мама, однако Хлоя сразу отмахивается.

– Не волнуйся, я знаю, что это твоя натура и ты не можешь по-другому. Но говорю тебе, если будешь вкладывать сердце и душу в каждый случай, рано или поздно сломаешься. Иногда нужно просто признать, что лучше выполнять только свои обязанности и не обращать внимания на самих людей.

Мама качает головой и отставляет кружку с кофе.

– Я никогда так не умела. Если кому-то требуется моя помощь, хоть всего лишь несколько слов поддержки, я рядом. И, конечно, даже после работы всегда возвращаешься мыслями к пациентам. Это ведь в порядке вещей. – Бросив на меня быстрый взгляд, она поясняет: – У нас обеих универсальная специализация, и недавно мы вместе были в родильном отделении. Обычно там очень приятно работать, но, к сожалению, в последний раз в нашу смену одному младенцу неожиданно стало очень плохо. – Я раньше не слышала эту историю, но могу понять, почему мама об этом не говорила. Должно быть, очень тяжело, когда новорожденные оказываются на грани жизни и смерти, а ты вынуждена смотреть, как они проигрывают бой. Мне невыносимо даже думать об этом.

Хлоя тепло улыбается ей, смягчая резкие слова, которые только что сказала.

– Я знаю, что у тебя такой характер, за это ты мне и нравишься. Единственное, чего я хочу, – это чтобы ты берегла саму себя. Нельзя всегда только помогать другим.

Я ясно вижу, как фраза Хлои гложет маму.

– В любом случае мы каждый день наблюдаем за ходом жизни, так что должны наслаждаться отведенным нам временем, вам так не кажется? – Хлоя берет еще один кусок пирога, определенно наслаждаясь им и закатив глаза от удовольствия. – Что может быть лучше?

– О да, – смеется мама. – Кофе с пирожными, причем в замечательной компании. Лучше просто не бывает. – Она тоже тянется за новым куском.

– Ну, если не считать улыбки доктора Картера. Ты уже видела его ямочки? – Хлоя приподнимает брови, и мама прыскает от смеха.

А теперь мне лучше уйти.

– Пойду-ка я, пока не последовали еще какие-нибудь пикантные подробности. Так что можете спокойно продолжать болтать про ямочки, зубы, глаза и еще бог знает какие мужские части тела.

Поцеловав маму, я ухожу с кухни. Позади меня вновь раздается смех этой парочки. Пусть Хлоя и кажется мне немного странной из-за ее высказываний, она, похоже, очень милая. Но самое главное, маме она нравится. А я рада, что мама нашла такую хорошую подругу.

Глава 6

– Теперь попробуй еще раз. В конце концов, что тебе терять? – спрашивает Эмбер и посылает мне надменную ухмылочку, которую меня так и подмывает раз и навсегда стереть с ее лица. Уже две недели я вынуждена тренироваться вместе с ней, и с каждым днем моя антипатия к Эмбер только растет.

В то время как я должна заставить Йору создать и бросить своего рода огненное кольцо – без понятия, как это сделать, – Макс, Люсия и Моника сидят на полу вокруг меня и наблюдают.

– А вы не хотите вернуться к своим собственным тренировкам? – шиплю я на них.

– У нас короткий перерыв, и мы пытаемся тебе помочь, – напоминает мне Макс.

Понимаю, что в общем и целом они желают мне добра, но на самом деле никакой поддержки в этом нет.

– Тебе не помешает любая помощь, – вмешивается Моника. – На твоем месте я бы задумалась, подхожу ли для этой школы. Ты ведь до сих пор почти ничему не научилась.

– Спасибо за такое мотивирующее замечание, – язвительно отвечаю я. – Большинство из вас начинали совсем в других условиях. Вы выросли в семьях, которые имели возможность подготовить вас к задачам и требованиям этой школы – этого мира. У меня же другая ситуация, и я могу с гордостью сказать, что довольна тем, чего достигла за последние несколько недель.

– Ну, кому-то приходится довольствоваться малым, – тихо откликается Моника.

Я открываю рот, чтобы ответить, однако мистер Лейдон меня опережает:

– Вам пора заканчивать перерыв. Я уважаю ваше желание помочь подруге, но пока этого достаточно. У мисс Франклин великолепная напарница, она справится.

Люсия и Макс выполняют требование. Только Моника, видимо, еще не готова сдаваться.

– Как думаешь, может, мне устроить с ней еще один бой? Я с удовольствием.

– Смотри не пожалей об этом! Я быстро учусь, хоть ты и не хочешь в это верить, – огрызаюсь я.

Однако Эмбер отмахивается.

– Сначала нам нужно еще поработать с Йору. – Ее ледяной взгляд останавливается на моем лисенке. – До сих пор не понимаю, почему именно тебе достался огненный дух ключа. – Она мотает головой, словно в попытке избавиться от этой мысли, и хлопает в ладоши. – Направь ему одеон и заставь вызвать кольцо огня. Давай, вперед!

– Я не представляю, как это сделать, – повторяю ей я.

– Научи его разными импульсами одеона. В конечном итоге это должно быть похоже на безмолвные команды.

Закатив глаза, я все же пробую выполнить ее задание.

– Так не пойдет! – взрывается моя партнерша через какое-то время. – Твой лис что, умственно отсталый? В смысле, как-то же он тебя выбрал. С ним, наверно, что-то не в порядке. – Эмбер шагает к Йору, тянет за ухо и пристально смотрит на его морду. – По-моему, выглядит он как минимум недоразвитым. Еще и косоглазый, нет?

Йору прищуривается и тихонько поскуливает. Я тут же оказываюсь рядом с ними и хватаю ее за руку, чтобы она его отпустила.

– Ты слишком ему потворствуешь, – наставляет меня Эмбер. – Либо ты ведешь себя невероятно глупо, либо он не слушается тебя должным образом. Тогда надо объяснить ему, кто здесь главный. В противном случае у тебя никогда не будет шансов преуспеть в нашей школе.

– Я никогда не сделаю больно Йору независимо от того, что об этом думаешь ты или твоя тупая подружка.

– Сказать тебе кое-что? – шипит на меня Эмбер. – Ты неудачница, как и твоя тупая лиса. Вы обе просто жалкие.

– Коль скоро это твои слова, я определенно приму их близко к сердцу.

Наш конфликт не остается без внимания, поскольку мистер Лейдон подходит к нам и спрашивает:

– Что здесь происходит? Вы ссоритесь?

Эмбер расплывается в приторной улыбочке и отвечает:

– Кажется, Йору показывает характер и не подчиняется определенным приказам. Я всего лишь пыталась объяснить Терезе, что она не должна закрывать на это глаза. Но она отказывается меня слушать.

– Мисс Франклин, мисс Митчелл говорит вам правду. Время от времени духи ключей ведут себя своеобразно, но в такие моменты вы не должны показывать слабость.

– Давайте проясним: я не буду его наказывать!

Звонок оповещает о конце урока, и, пробормотав: «На сегодня с меня хватит», – я разворачиваюсь и ухожу от них обоих.

– Мисс Франклин, я с вами разговариваю! – кричит мне вслед преподаватель, однако я просто иду дальше. Возможно, это еще обернется для меня неприятностями, но в данный момент мне абсолютно все равно.

В раздевалке я намеренно тяну время, долго принимаю душ и переодеваюсь. К тому времени, когда я заканчиваю, остальные уже давно разошлись. Выхожу за дверь и вздрагиваю от испуга, когда вижу фигуру, стоящую у противоположной стены. Сейчас я правда не в настроении иметь дело с Эйденом. Настроение опускается ниже плинтуса. Без единого слова прохожу мимо него, но замираю, когда слышу у себя за спиной его неожиданно мягкий голос:

– Как ты?

– С каких пор тебя это интересует?

Закатив глаза, он отталкивается от стены.

– Ты очень хорошо справляешься.

Неожиданное заявление, тем более из уст Эйдена.

– Ты так считаешь? – с сарказмом спрашиваю я. – Учитывая, что Эмбер и Моника каждый день выставляют меня на посмешище и даже учителя не видят в этом ничего плохого, это, наверно, правда. Но, к сожалению, ничего не меняет.

– Во всяком случае, так ты мало чему научишься, – произносит он. Значит, хотя бы в этом отношении мы с ним сошлись во мнении.

Тем не менее я не могу удержаться от еще одной колкости:

– В принципе, тебя ведь это должно только радовать. С таким раскладом велик шанс, что я скоро вылечу из школы.

До сих пор я избегала смотреть в глаза Эйдену, но сейчас мой гнев настолько силен, что я точно устою перед глубокой зеленью его глаз и их магической силой притяжения. В голове лишь мельком проносится мысль, какие они красивые и как похожи на сверкающие изумруды. Безупречное лицо тоже могло бы принадлежать популярной модели. Вот только мне известно, какой человек кроется за этим привлекательным фасадом.

– Я уже понял, что так быстро от тебя не избавлюсь и что у тебя достаточно боевого духа.

– Если это задумывалось как похвала, то тебе действительно стоит попрактиковаться. И почему ты вообще это говоришь? – Впрочем, я и сама в состоянии ответить на свой вопрос. – Ясно. У тебя до сих пор не выходит из головы Ноа, не так ли? Пытаешься переманить меня на свою сторону, вдруг я все-таки сообщу тебе что-нибудь полезное о нем? – Я еще раз смотрю на него, вижу, как у него расширяются глаза, и отмечаю, что попала в точку. – Ты просто отвратителен, – бросаю ему я, отворачиваюсь и ухожу. Но он догоняет меня тремя стремительными шагами, хватает за руку и разворачивает к себе. Я настолько поражена, что на мгновение лишаюсь дара речи.

Внезапно я оказалась в руках Эйдена, его глаза мечут молнии, а во всем теле ощущается напряжение.

– Ты абсолютно неправильно все поняла. Я бы ни за что не подверг тебя опасности, неужели не ясно? И вообще, я давно отказался от той идеи с Ноа. Не хочешь? Без проблем.

Мне трудно поверить в услышанное, и некоторое время я просто перевариваю его слова. Добавьте к этому всю ситуацию в целом: правая рука Эйдена лежит на моем плече, левая обвивает меня за талию. А я словно чувствую, как его пальцы сквозь одежду обжигают мне кожу. И его взгляд, который, увы, еще не полностью утратил власть надо мной. Этот глубокий зеленый цвет, его непостижимость, сила в нем – как мощный ураган, который уносит меня за собой. Так или иначе, мы очень близко друг к другу – слишком близко. Обстоятельство, с которым я сейчас не справляюсь.

– Просто хотел, чтобы ты знала, – произносит он, и его дыхание многообещающе ласкает мою кожу. Затем Эйден меня отпускает.

Я в недоумении смотрю на него.

– Это… сейчас было извинение?

У него на губах появляется улыбка, и он весело качает головой:

– Называй как хочешь. Я просто хотел сказать это тебе.

– Было бы ужасно, если бы тебе пришлось признать, что ты совершил ошибку.

– Какая же ты упрямая, – отвечает Эйден, однако его тон звучит совсем не резко. – Во всяком случае, теперь ты знаешь, что я не собираюсь никак тебя использовать, и надеюсь, мы все прояснили. Я ничего не расскажу отцу про ситуацию с Ноа. Оставлю это при себе, можешь на меня положиться.

Я киваю. Понятия не имею, как расценивать этот разговор. Сердце делает несколько кульбитов, потому что его слова бесконечно много для меня значат.

– Только не говори, что ты смирился с тем, что я продолжу учиться в этой школе.

– Настолько далеко я бы не зашел, – дразнит меня он, но блеск в глазах смягчает язвительность комментария. – Судя по всему, от тебя не так-то легко отделаться. – На этом Эйден разворачивается и уходит вдоль по коридору. А прежде чем свернуть в сторону жилого корпуса интерната, кричит мне: – Не дай им тебя сломить!

Не в силах вымолвить ни слова, я смотрю ему вслед. Предложение мира от Эйдена? В голове не укладывается. Но сердце у меня подпрыгивает от облегчения. Было бы здорово знать, что против меня настроено хотя бы на одного человека меньше.

Глава 7

По пути домой я продолжаю думать о словах Эйдена. Это опять одна из его игр? Мне не очень в это верится, слишком уж искренне они звучали. Не говоря уже о том, что прежде он никогда передо мной не извинялся. Несмотря ни на что, я не хочу быть слишком доверчивой по отношению к нему.

В памяти вновь всплывает выражение лица Эйдена: его черты выглядели намного мягче, чем обычно, взгляд был не таким суровым, и на губах снова играла та чудесная улыбка. Впрочем, сейчас мне уже ясно, что он прекрасно осведомлен о своей исключительной внешности и о том эффекте, какой она производит на окружающих. И Эйден не стесняется пользоваться тем и другим. Так что я стараюсь как можно скорее выбросить его образ из головы.

Свернув на нашу улицу, я оглядываюсь в поисках Йору. Обычно он довольно быстро появляется позади меня, чтобы вместе со мной зайти в дом. Вот только сейчас его нигде не видно. Почти у самой двери я опять оборачиваюсь и вдруг замечаю какое-то движение. Сделав пару шагов в том направлении, тихо зову Йору по имени. Однако, к моему удивлению, оттуда появляется не мой маленький лис. Вместо него поднимается фигура, которая, должно быть, сидела возле двери и скрывалась за кустом.

От улыбки на губах юноши веет холодом, и на секунду я так теряюсь, что просто-напросто застываю. Я забываю, как дышать, а сердце, кажется, пропускает несколько ударов при виде глаз бронзового цвета, которые весело смотрят на меня.

– Как хорошо, что ты наконец пришла. А я уже переживал, что ты останешься у подруги и вообще сегодня не вернешься.

Фраза Ноа очень медленно проникает сквозь плотное облако мыслей, которое в этот момент сгущается у меня в голове. Что это значит? Что он тут делает? Ноа, парень, который в последнюю нашу встречу собирался меня убить.

Наконец я восстанавливаю контроль над собственным телом. Потом делаю шаг назад и зову Йору, который, к счастью, уже заметил опасность и спешит ко мне.

Я прекрасно понимаю, что Ноа для меня слишком сильный противник. Даже Эйдену было сложно с ним тягаться. Поэтому лучше испробовать все, лишь бы предотвратить схватку. Тем не менее, если другого выхода не останется, я буду готова. Приняв оборонительную позу, стараюсь сосредоточиться на своих эмоциях и отфильтровать среди них одну. В данном случае это очень легко, потому что я невероятно зла. Я фокусируюсь на этом ощущении, чтобы направить Йору достаточно одеона для трансформации.

Похоже, от Ноа не укрылся этот маневр. Слегка склонив голову набок, он продолжает улыбаться мне в своей характерной манере, которая еще недавно казалась мне довольно сексуальной. Теперь же я вижу в ней лишь злобу и холод.

– А я боялся, что ты немного расстроишься из-за недавних событий.

Бо́льшая часть моего страха отступает на задний план, и его место занимает полное недоумение. Приподняв брови, я с отвращением смотрю на него.

– Расстроюсь? Я расстроюсь?! Я вне себя от ярости, ненависти и разочарования. Не только потому, что ты врал мне все это время, нет, еще ты хотел разговорить меня, чтобы передать своим людям якобы важную информацию. И, будто это недостаточно ужасно, ко всему прочему ты попытался меня убить. Так что, думаю, слово «расстроюсь» сюда и близко не подходит.

– Позволь поправить: я хотел убить Эйдена, а не тебя.

– Ах, вот оно что? А мне показалось иначе.

Пожав плечами, он отвечает:

– Если бы я на самом деле планировал тебя убить, то до того дня у меня было столько возможностей. Так с чего бы мне так долго ждать?

Я в отчаянии качаю головой:

– Да откуда мне знать, что творится в твоем больном сознании?! В любом случае ты на нас напал и мы едва не погибли, и поверь, даже если бы ты действительно собирался убить только Эйдена, лучше бы от этого не стало.

– Правда? А я думал, ты терпеть его не можешь и он портит тебе жизнь. По крайней мере, так казалось по твоим сообщениям. Пусть ты ни разу не называла его имени, я сам понял, кого ты имела в виду. Можешь мне поверить, я уже несколько раз имел сомнительное удовольствие столкнуться с Эйденом. Без него мир станет только лучше. Кроме того, при каждой нашей встрече он тоже старается отправить меня в мир иной.

– Я тут не в детском садике. Мне наплевать, кто из вас первым взял формочку для песочницы и стукнул ею другого по голове. Это не игра. Это вопрос жизни и смерти.

Ноа смеется над моими словами – я снова могу лишь смотреть на него в полном замешательстве. Он просто сгибается пополам от хохота. А в конце концов еще и вытирает слезы в уголках глаз.

– Ты правда за словом в карман не лезешь, и в тебе столько силы. С тобой так весело проводить время. Вот почему ты мне так нравишься.

– Если ты всегда так выражаешь симпатию, то тебе срочно нужно обратиться к психотерапевту, – огрызаюсь я и снова смотрю на Ноа. Он просто стоит тут, прямо перед нашей дверью. К счастью, мама на работе, но он уже и там появлялся под предлогом чтения книг пациентам. Что он на самом деле забыл в больнице… даже думать об этом не хочу. Так или иначе, он прекрасно осведомлен о значительной части моей жизни. – А теперь скажи уже, что тебе здесь нужно? Будешь мне угрожать? Собираешься навредить моей маме, если я не выдам тебе никаких сведений о нашей школе?

Он качает головой и медленно приближается на пару шагов. Я инстинктивно отшатываюсь от него, а Йору между тем встает впереди, защищая меня, и издает тихий рык. Рейна, черного волка Ноа, нигде не видно, но наверняка он просто хорошо прячется. Я пытаюсь убедить себя, что нокту, как говорят, нападают только на пустынных улицах или в безлюдных местах. Если они боятся, что их атаки заметят посторонние, то не рискуют атаковать. Потому что, узнай о них человечество, обязательно разразится что-то наподобие войны. А это определенно не поможет ловить последние вздохи умирающих, столь необходимые им для жизни.

– Тесс, – холодно говорит Ноа. Когда он понимает, что я продолжаю отступать от него, наконец останавливается. – Я бы никогда не причинил вреда твоей матери. – Странно улыбнувшись мне, он слегка склоняет голову к плечу.

Значит, не моей маме, а мне?

– Ты так и не сказал, что тебе от меня нужно.

– На самом деле я просто хотел посмотреть, как ты себя чувствуешь после боя, и убедиться, что ты не истолкуешь ситуацию неправильно.

– Не волнуйся, не истолкую, – парирую я.

Он с облегчением улыбается.

– Хорошо, для меня это было важно. Конечно, я понимаю, что твое доверие ко мне немного подорвано, но думаю, что сегодня мы сделали большой шаг в правильном направлении.

Ноа снова идет ко мне, а я снова пячусь назад. Увидев это, он лишь кивает, однако, кажется, не особо беспокоится по этому поводу.

– Рад был тебя видеть и рад, что мы прояснили некоторые вещи.

Он поднимает руку, я вижу его злодейскую ухмылку и готовлюсь к ответному удару. Но Ноа всего лишь машет мне.

– До встречи.

С этими словами он достает ключ, вставляет его в невидимую замочную скважину, открывает дверь, которой еще секунду назад тут не было, и скрывается в ней. Какое-то время я просто стою на месте, смотрю в одну точку и не осмеливаюсь перевести дыхание. Когда больше ничего не происходит, с меня внезапно спадает все напряжение, и я, измученная и истощенная, оседаю на землю.

Глава 8

И что это было? Закрыв за собой входную дверь, я прислоняюсь к ней и стараюсь привести в порядок мысли, пока сердце подскакивает до самого горла. Ноа, наверно, сошел с ума – это предложение снова и снова прокручивается у меня в голове. Не может быть, чтобы он говорил всерьез. После всего, что случилось, что он натворил. Этот парень сбрендил.

– Вопрос в том, что теперь делать мне? – тихо шепчу я в пустоту комнаты. Йору поднимает на меня глаза, и в его взгляде отражается что-то вроде боевого духа. – Нет, мы не готовы. Еще нет. Мы не должны ввязываться в битву. Сначала важно выяснить, что на самом деле задумал Ноа, потому что я однозначно не куплюсь на его странное извинение.

По пути в свою комнату я отваживаюсь оглянуться через плечо. Как я ни старалась это отрицать, появление Ноа меня напугало. Он наглядно продемонстрировал, что может возникнуть тут в любое время и что я в опасности.

Бросив рюкзак в угол, сажусь у окна. Разумеется, первым делом я обвожу взглядом улицу, но его нигде не видно. На данный момент, похоже, мне ничего не угрожает. Хотя это может измениться в любую секунду. Я у него в руках.

Но если бы он правда намеревался убить меня или мою мать, то уже давно мог бы это сделать. Так что же им движет? В памяти эхом отдаются его слова: «Я хотел убить Эйдена, а не тебя». Конечно, так немногим лучше. Но небольшая часть меня верит, что он говорил правду. По крайней мере, сейчас он не собирается меня убивать – пока нет. Но почему?

Йору запрыгивает мне на колени и прижимается ко мне.

– Хотела бы я, чтобы мне не приходилось ломать голову еще и насчет этого парня. – Уткнувшись в лисий мех, я ищу решение. Понятно, что можно попросить о помощи. Эйден – хороший вариант для начала, все-таки он несколько раз пересекался с Ноа – пусть даже исключительно в бою. Но что-то мешает мне довериться ему. Да, вероятно, дело как раз в этом: в доверии. У меня просто больше нет его по отношению к Эйдену. Узнай он обо всем, наверняка сразу придумал бы план, не считаясь со мной, а я этого не хочу. Речь обо мне, моей маме, моем доме. Здесь я хочу сама принимать решения или как минимум участвовать в их принятии.

– Ноа объявится вновь, – говорю я Йору, который смотрит на меня с выражением, которое я назвала бы серьезным. – И я уверена, что пока он не причинит мне вреда. Так что давай придерживаться нашего плана: выясним, чего он на самом деле от нас хочет.

Я так погружена в свои мысли, что вздрагиваю от испуга, когда в кармане брюк вибрирует мобильный телефон. Сообщение. Охваченная плохим предчувствием, я беру смартфон в руки и, затаив дыхание, смотрю на экран. Однако текст пришел не от Ноа, а от Кейт. Я с облегчением выдыхаю и читаю, что она написала мне.

«Хотела спросить, ты, случайно, не свободна? Моя мама у друзей, и я могла бы зайти к тебе. Если хочешь, потом сходим в кино».

Я мгновенно ей отвечаю и с удовольствием приглашаю в гости. Немного отвлечься – это именно то, что мне сейчас нужно.

В ожидании Кейт готовлю кофе. Пролетает совсем немного времени, и раздается звонок в дверь. Я открываю и крепко обнимаю подругу.

– Как здорово, что все получилось, – радостно говорит она и проходит вместе со мной в дом.

– Да, а особенно то, что у нас так много времени.

Она снимает куртку, и мы обе идем на кухню.

– Моя мама на вечеринке у подруги, так что, надеюсь, это затянется надолго.

– И ты тратишь свободное время не на учебу, а вместо этого встречаешься со мной? Я правда влияю на тебя не лучшим образом, – шучу я, вспоминая слова, которые ее мать сказала обо мне в нашу с ней первую и до сих пор единственную встречу.

– Это как посмотреть, – отвечает Кейт и садится за стол, а я ставлю перед ней кружку с кофе, над которой поднимается пар.

– Как дела в школе? – спрашиваю я.

Она пожимает плечами.

– Пока неплохо. Печальная гримаса Марии скрашивает мне дни. – Подруга тихо посмеивается. – Знаю, злорадствовать нехорошо, но Мария на самом деле заслужила. Она все еще хандрит из-за того, что Эйден так быстро ушел. Ходят слухи, что его отец нашел работу в другом конце города. Но ты, наверно, лучше знаешь. – Она бросает на меня быстрый взгляд. – А может, и нет, поскольку тогда это будет означать, что вы с ним почти не общаетесь и он оставил тебя в покое.

– Мы мало разговариваем и стараемся избегать друг друга. Хотя он был потрясен не меньше меня тем, что мы снова оказались в одной школе.

Громко фыркнув, Кейт успокаивающе кладет руку мне на плечо.

– А тебе везет. Я надеялась, что хотя бы он тебе не докучает.

– Я справляюсь. У нас несколько общих уроков, но, к счастью, академия большая, так что, кроме как на них, мы не натыкаемся постоянно друг на друга.

Кейт и я поднимаемся ко мне в комнату, где Йору свернулся калачиком на своем любимом месте перед кроватью. Он поднимает голову, когда мы входим.

– Привет, Йору, – здоровается с ним наша гостья и опускается перед ним на корточки. Он тут же подходит к ней и прижимается головой к ее ладони. – Он действительно очень милый, – произносит она и садится к нему. Лис с радостью принимает приглашение и устраивается у нее на коленях. – Твоя мама уже знает о нем?

Я отрицательно качаю головой. Еще одна проблема, которую необходимо срочно уладить. Просто до сих пор мне нужно было разобраться с кучей других вещей.

– Все жду подходящего момента.

Кейт продолжает гладить Йору.

– Когда она его увидит, точно не сможет сказать «нет». Он же такой лапочка. – Она с теплотой смотрит на него и внезапно хмурится. Ее пальцы прекращают скользить по его меху, и она говорит: – Странно. Темные пятна стали бледнее? У него линька? А цвет шерсти звери при этом тоже меняют?

Я тяжело сглатываю и не знаю, что ответить. Вообще-то, Кейт должна видеть только рыжеватую пятнистую кошку. Маскировка под другой вид – это естественная защита, которой наделены духи ключей, чтобы незаметно перемещаться среди людей. И до этой минуты на Кейт она вроде бы тоже работала. Не понимаю, почему она думает, что Йору изменился. Может, ей просто почудилось. Главное, что в ее глазах Йору остается котом.

– Может, у него правда линька, – соглашаюсь я. – По крайней мере, волос от него вокруг предостаточно.

– В любом случае ему идет. Рыжий мех без пятен, как у лисы, будет классно смотреться.

От такого сравнения у меня заметно учащается пульс. Я встаю и беру домашнее задание по математике.

– Знаю, что это не самое потрясное занятие, но, раз уж ты здесь, можешь взглянуть на задачу?

Она поднимается, а Йору спрыгивает с ее коленей, чтобы опять свернуться на коврике у моей кровати. Хорошо, так он на какое-то время исчезнет из поля ее зрения и, надеюсь, из ее мыслей. Пока подруга объясняет мне математику, я периодически поглядываю на Йору, который уже уснул. Почему Кейт, пусть и частично, сумела увидеть его настоящий мех? Силу, необходимую для такого перевоплощения, мой дух ключа тоже черпает из одеона? Предположив, что да, я решаю давать ему больше своего одеона, чтобы он мог поддерживать маскировку. А потом снова смотрю на Кейт, которая начала записывать решение на бумаге. Скажет ли она мне, если заметит в Йору что-нибудь еще?

Глава 9

– Тебе понравится этот фильм, – обещает Кейт, когда мы выходим из автобуса и идем остаток пути до кинотеатра пешком. Мы приехали рано, поэтому у нас осталось немного времени в запасе. – Во всяком случае, он должен быть довольно смешным.

Я весело качаю головой:

– Ты ходячая кинопрограмма.

– Мне нравится кино, – отвечает она. – Жаль, из-за мамы мне редко выпадает возможность посмотреть что-то на большом экране.

Я обнимаю ее за плечи:

– Давай наслаждаться этим вечером.

Рассмеявшись, подруга кивает, и мы идем дальше по улице.

Благодаря регулярным тренировкам в последнее время крутые подъемы стали для меня не таким тяжелым испытанием, как раньше, хотя я все равно отмечаю, что сердце быстро колотится в груди.

– Это еще ничего, – говорит слегка запыхавшаяся Кейт. – Филберт-стрит – самая крутая улица города с уклоном в тридцать один с половиной градус. Вот там действительно начинаешь задыхаться. И всегда приходится сильно жать на тормоза, когда едешь по ней вниз на машине. Но как ты уже поняла, тут много таких улиц. Еще одна вещь, которую я очень люблю в этом городе. Везде можно увидеть что-то особенное. Здесь столько историй.

Мы как раз пересекаем неширокую дорогу и при этом минуем переулок. Там царит сумрак, и меня моментально охватывает нехорошее ощущение. Я вздрагиваю, снова почувствовав, что за мной следят. Может, это всего лишь Йору? Или нам грозит опасность? Мне хочется поскорее убраться отсюда на большую и освещенную улицу, к другим людям. Однако Кейт останавливается и, похоже, вовсе не замечает моего напряжения. Она все еще не вышла из роли гида.

– Но есть и пара не особенно приятных мест, где случались страшные вещи. – Кивнув головой на пустынный переулок, Кейт смотрит туда мрачным взглядом. – В 2011 году здесь напали на Фила Кеннвуда. Если верить уликам, преступник появился из ниоткуда, отобрал у него все ценности и страшно изуродовал труп. Того, кто это совершил, не нашли по сей день. – Она на мгновение замолкает, не сводя глаз с переулка. – Интересно, какой была его последняя мысль? Он шел с работы, наверняка уже думал, чем займется в свободное время, возможно, с нетерпением ждал ужина и уютного вечера. А потом происходит такое. На него нападают, тащат в переулок. Он кричит и сопротивляется, но у него нет шансов. Противник бьет его, жертва корчится, пытаясь защититься. Все развивается слишком быстро. Сильный удар, и Фил Кеннвуд испускает последний вздох, смотрит пустым взглядом на своего убийцу, который невозмутимо обшаривает его одежду и забирает все ценные вещи. Для меня загадка, как можно быть настолько жестоким.

Я продолжаю смотреть в проулок, и мне почти кажется, что я вижу лежащего там мертвеца. Спина покрывается ледяными мурашками, и желание поскорее уйти отсюда берет верх.

– Кажется, ты знаешь все истории о Сан-Франциско… даже такие жуткие, – произношу я.

– Извини. – Испуганно посмотрев на меня, она тут же отводит взгляд. – Что-то на меня нашло.

– Да ладно, – отмахиваюсь я, и мы шагаем дальше, так что с меня почти спадает напряжение. – Тебе бы стоило заняться организацией экскурсий. Уверена, многие туристы будут в восторге от таких историй. Страшные стороны Сан-Франциско.

Кейт не скрывает широкую улыбку:

– Отличный вариант, чтобы довести маму до белого каления.

– А мне нравится эта идея. Подумай хорошенько, увидеть ее лицо было бы бесценно.

Подруга смеется и качает головой, а мы тем временем подходим к кинотеатру и покупаем билеты на сеанс. Кейт выбрала для нас комедию, название которой мне ни о чем не говорит. Наслаждаясь огромным пакетом попкорна с маслом, мы занимаем свои места. Но едва начинается фильм, как поток мыслей уносит меня прочь. В памяти вновь всплывает чувство, охватившее меня при виде темного переулка. Наверно, я всего лишь сильно переволновалась, потому что то место напоминает улицу, где на меня напал Ноа. Просто нервы расшалились.

Ноа. Его имя проносится у меня в голове, и я инстинктивно озираюсь в темном кинозале. Мелькающие вспышки экрана отбрасывают на стены зловещие тени. Мой взгляд скользит по лицам сидящих вокруг зрителей. Некоторое время спустя я понимаю, что могу вздохнуть спокойно. Его здесь нет. Впрочем, одно то, что отныне я нигде не чувствую себя в безопасности и ищу его повсюду, ясно показывает, насколько меня потрясло его неожиданное появление. Я отчаянно стараюсь снова сосредоточиться на фильме. Не хочу давать ему столько власти над своей жизнью.

– Господи, как же я смеялась, – говорит Кейт, когда мы выходим из кинотеатра. – Ну, что скажешь? Может, сходим еще поесть бургеров? Недалеко отсюда делают самые лучшие во всем городе.

Несмотря на то что я объелась попкорном, мне очень хочется чего-нибудь соленого. Поэтому пожимаю плечами:

– Конечно, почему нет?

Так мы и поступаем. Кейт в великолепном настроении – она весело и беззаботно болтает обо всем на свете. Весь груз ограничений, который она всегда носит на плечах, кажется, испарился. Немного свободы от матери определенно идет ей на пользу.

– Какой прекрасный вечер, – радуется она. Я не могу не согласиться и тоже постепенно расслабляюсь.

Мы покупаем бургеры и идем по улице. Кейт не преувеличивала, еда действительно невероятно вкусная. Вот бы я еще не была сыта до этого.

– Ну, что я говорила? Вкусно, правда?

Кивнув, я откусываю еще, как вдруг это опять происходит. У меня перед глазами все мерцает. Я мысленно проклинаю все на свете. Только не снова. Но это не остановить. Поле зрения сужается, в глазах темнеет, повсюду мелькают вспышки света. Зажмурившись, я глубоко дышу. Спокойно, призываю я себя.

Кейт стоит рядом. Естественно, от нее не укрылось, что со мной вдруг что-то произошло. Она даже что-то говорит мне, но я толком ее не понимаю. А когда открываю глаза, молюсь, чтобы приступ закончился, однако все оказывается наоборот. Я отчетливо вижу ослепительный свет, золотистое сияние в воздухе. И на миг цепенею, не в состоянии осознать, что` передо мной, из-за этого помутнения стекловидного тела. Золотой свет фокусируется на одном человеке – мужчине, который идет вдоль по улице. Не задумываясь о том, что делаю, я бросаюсь вперед. За считаные секунды пробегаю мимо прохожих в попытке как-то добраться до этого света. Он такой четкий, такой настоящий, такой яркий и пронзительный, что это не может быть просто обманом зрения. Он должен быть реальным, должен что-то означать.

Группа туристов преграждает мне путь, и лишь через некоторое время у меня получается протолкнуться через них. С бешено колотящимся сердцем я вырываюсь из толпы, делаю пару неуверенных шагов и бегу дальше. Наконец догнав этого человека, хватаю его за руку и разворачиваю к себе. Тот удивленно смотрит на меня. Он оказывается пожилым мужчиной, седые волосы уже начали редеть. На нем очки, голубые глаза подозрительно смотрят на меня. Я лихорадочно обвожу его взглядом с ног до головы. Но ничего нет. Ни света, ни блеска, просто явно растерянный незнакомец.

– Я могу чем-то вам помочь? – Его голос звучит довольно раздраженно.

Постепенно я вновь начинаю воспринимать окружающую действительность и замечаю, что на меня уже глазеют некоторые прохожие. Рядом громко разговаривают несколько подростков, кажется, они в приподнятом настроении.

– Простите, я, кажется, обозналась.

– Тесс?

Я удивленно оборачиваюсь, чувствуя себя застигнутой врасплох.

– Джеймс, – с изумлением произношу я. Он учится в моей школе и был одним из первых, с кем я там познакомилась. Как и я, он тоже нашел свой ключ случайно, и семья не готовила его к этому странному миру носителей ключей, в котором мы живем. Я медленно перевожу глаза на остальную компанию. Еще два парня и несколько девушек, но никого из них я раньше не видела. Не думаю, что они тоже ходят в нашу школу. А затем я замечаю одного молодого человека, который стоит немного позади остальных, и внутри все сжимается. Эйден. Взгляд парня опять становится таким пронзительным, что я чувствую его каждой клеточкой тела. Ощущение весьма неприятное, равно как и выражение его лица.

– У тебя все в порядке? – спрашивает Джеймс. – Ты будто призрака увидела.

– Все… все нормально, – выдавливаю из себя я. К счастью, незнакомый мужчина уже ушел. Тем не менее ребята наверняка заметили, что произошло.

– Мы идем на вечеринку, – говорит Джеймс и смотрит на остальных парней и девчонок. – Это наши друзья. Они, конечно, не из нашей школы, но так даже веселее, – с ухмылкой объясняет он. – Не хочешь присоединиться? Судя по твоему лицу, немного развлечься тебе не помешает.

Я уже собираюсь покачать головой, как вдруг вмешивается Эйден.

– Не думаю, что она впишется в эту вечеринку. И, судя по ее виду, Тесс срочно нужен отдых. – Он снова смотрит на меня. – Все в порядке? – Этот вопрос слегка запоздал, а после такой реплики мог бы вообще оставить его при себе.

– Спасибо за заботу, – огрызаюсь на него я. – Все просто супер. Просто обозналась.

– Да, у того мужика такая типичная внешность… Похож словно на всех сразу. Мне правда интересно, с кем ты его спутала, – ироничным тоном замечает он.

– Пойдемте уже, – ноет одна из девушек. Высокая, худая, с пышными темными волосами. Повиснув на руке у Эйдена, она смотрит на него карими глазами и хлопает ресницами. – Мы же пропустим все веселье.

– Я ведь сказал, что загляну совсем ненадолго. У меня еще остались кое-какие дела.

– Ну не надо так, – отвечает она и льнет к нему еще сильнее. Меня сейчас вырвет. – Давай же, сделай над собой усилие. Неужели ты не можешь перенести дела на потом? Без тебя на вечеринке будет скучно.

Закатив глаза, я взмахиваю рукой на прощание и разворачиваюсь на пятках:

– Желаю вам хорошо повеселиться.

Почему меня так злит его поведение? Ведь он вправе делать все, что захочет. И тем не менее всякий раз, как я его вижу, он сводит меня с ума. Я тороплюсь вернуться к Кейт, ждущей меня на безопасном расстоянии от Эйдена.

Глава 10

Я до сих пор не определилась, какие предметы хочу изучать. Разумеется, мне важно получить аттестат, поэтому некоторые курсы просто необходимы. Другие я еще пробую. Так как меня интересует биология, а в аттестате должны быть две естественно-научные дисциплины, этот предмет я выбрала в первую очередь. Однако вынуждена признать, что учительница мисс Уоррен задает весьма жесткий темп.

Я стараюсь поспевать за ее объяснениями относительно превращения одеона в энергию духа ключа. Можно было бы коротко и ясно назвать это питанием. Моя ручка опять летает по бумаге и записывает какие-то фрагменты предложений, которые, надеюсь, мне потом удастся сложить во что-то осмысленное.

– Чтобы определить точное количество одеона и тем самым гарантировать его целенаправленную подачу, – между тем продолжает преподавательница и добавляет новые данные в свою и без того объемную диаграмму, – следует взять число используемой в день магии, умножить на силу стихии и разделить на вес духа. Пожалуйста, учитывайте при этом различную силу стихий. Огненные существа, как известно, самые мощные, поэтому добавляется коэффициент три. Ветер немного экономнее, так что используем меньшее значение – две целых шестьдесят пять сотых.

Люсия сидит рядом со мной и даже не думает что-то писать. Либо она ас в биологии, либо выбросила белый флаг.

– Мой брат давным-давно все это прошел и очень хорошо учился в школе. Сейчас продолжает в медицинском. Он обычно помогает мне с учебой перед экзаменами, – негромко объясняет она, в то время как я судорожно пытаюсь записать последние слова мисс Уоррен. – Просто побереги силы. Если хочешь, можем позаниматься вместе. Это явно будет полезней, чем чиркать запутанные предложения на бумаге.

Когда мисс Уоррен вновь отворачивается к доске и чертит на ней какие-то трудные для понимания рисунки, я окончательно откладываю ручку в сторону.

– Сдаюсь, – выдыхаю я, откидываясь на спинку стула. Лучше использую это время на то, чтобы внимательно слушать учительницу, может, так пойму больше. Впрочем, через несколько минут выясняется, что это, увы, тоже не вариант.

– Одеон – это чистая энергия, поэтому она поглощается непосредственно нервными волокнами и передается в мышцы. Обратите внимание на глаза духов ключей. Не затуманены ли они? Как выглядит мех, кожа или чешуя ящероподобных существ?

– Я тут вообще-то на биологии, а не на курсе зоологии для будущих ветеринаров со специализацией по духам ключей. Или нет?

Люсия ухмыляется.

– Да, но когда увидишь контрольные, будешь снова и снова задаваться этим вопросом. Но не волнуйся, мы хорошо к ним подготовимся. Мисс Уоррен, по крайней мере, объявляет темы, которые будет проверять, и советует, что надо повторить. Уверена, ты справишься.

Очень надеюсь, а то придется подыскивать себе другой естественно-научный предмет. Мой взгляд падает на место передо мной и чуть правее. Оно пустует. К счастью, у нас с Эйденом мало общих занятий, но это было бы одним из них, приди он на урок. Я уж точно не хочу его присутствия ни в моей жизни, ни в моих мыслях. И вообще не хочу, чтобы какой-то парень меня так волновал. И тем не менее сейчас у меня в голове все вращается вокруг одного-единственного вопроса: где пропадает Эйден? Судя по всему, у него вчера выдалась долгая ночь. По-моему, это немного не в его характере, так как до сих пор мне казалось, что школа и миссия охотника для него на первом месте. В сущности, для него имеет значение только борьба с нокту.

В этот момент открывается дверь и в кабинет заходит юноша. Я не могу удержаться от раздраженного фырканья. Вспомнишь черта…

Эйден лишь тихо бормочет:

– Прошу прощения, я проспал.

И садится на свое место.

Мисс Уоррен бросает на него предупреждающий взгляд:

– Вы уже не впервые опаздываете на мой урок. Если это повторится еще раз, я буду вынуждена сообщить директору.

Интересно, насколько это будет эффективно, ведь директор – отец Эйдена, впрочем, возможно, это лишь усугубляет ситуацию. Кто знает, насколько строг мистер Коллинз с собственным сыном.

Эйден ничего не говорит по этому поводу, достает свои вещи, кидает на стол, однако даже не собирается брать в руки ручку. Похоже, он тоже придерживается мнения, что записывать бесполезно.

Мисс Уоррен продолжает рисовать схему, а я слегка наклоняю голову набок в надежде больше понять благодаря новому углу обзора. Честно говоря, этот хаос из линий и кружочков может означать что угодно. Надеюсь, у меня действительно получится позаниматься с Люсией и ее братом, в противном случае этот курс видится мне в очень мрачной перспективе.

Потом я поворачиваюсь направо, в сторону Эйдена. Как можно так напряженно следить за этими объяснениями? Мне самой приходится то и дело потягиваться или хотя бы двигать ногами, чтобы не уснуть. Внезапно его голова слегка дергается вперед, и правая рука безвольно падает с коленей. Выпучив глаза, я приглядываюсь внимательнее. Он вообще не шевелится, дышит спокойно и глубоко. Никаких сомнений: Эйден спит. Кажется, кто-то вчера хорошо зажег на вечеринке, раз сегодня опоздал, а потом еще и уснул на занятии.

Видимо, я не единственная, кто это заметил. Парень позади него тянется вперед и легонько его подталкивает:

– Эй, Эйден.

Тот вздрагивает и, сонно проведя рукой по волосам, медленно оборачивается.

– Ты заснул, – объясняет ему сосед.

Эйден бормочет пару неразборчивых слов, подпирает голову правой рукой и смотрит в открытый учебник… или, по крайней мере, делает вид. В конце урока он буквально подпрыгивает от пронзительного звука школьного звонка.

– Похоже, очередная тяжелая ночка, – заключает Люсия, пока собирает свои книги.

– И часто так бывает?

Она пожимает плечами:

– Время от времени. Эйден знает толк в развлечениях. И тем не менее, пока он успевает в плане учебы – а он успевает, – учителя обычно просто делают ему устные предупреждения.

Люсия выходит из кабинета, а я складываю последние учебники. А когда собираюсь выйти, путь мне преграждает Эйден. Он, кажется, меня не заметил и смотрит с легкой растерянностью.

– Извини, – произносит он и делает шаг в сторону. Лицо у него слегка бледное, под глазами темные круги. Ночь, похоже, и правда была тяжелой.

– Лучше бы ты остался верен своему плану и вчера пораньше ушел домой. Ты совсем выдохся.

А вот и она, эта самодовольная, надменная улыбочка, которой он одаривает меня с высоты своего роста.

– За меня можешь не переживать. Мне потребуется еще пара бессонных ночей, чтобы наконец уснуть без задних ног, – цитирует он мои собственные слова, сказанные ему в одну из наших первых встреч. Ни слова больше не говоря, Эйден проходит мимо меня. Мне в самом деле пора раз и навсегда вычеркнуть его из своих мыслей.

Прежде чем выйти из кабинки в раздевалке, я делаю глубокий вдох и выдох. Тренировки никогда не входили в число моих любимых уроков. Но с тех пор как нас с Йору обрекли заниматься вместе с Эмбер, у меня развилось к ним настоящее отвращение.

Эмбер уже ждет меня в центре зала. Как только она меня замечает, лицо у нее моментально мрачнеет. Видимо, ей тоже не особенно нравится наше совместное времяпрепровождение. Ну, хотя бы здесь наши мнения совпадают.

– Сегодня мне бы хотелось больше времени уделить кардионагрузкам, – объявляю я, надеясь избежать ее навязанной помощи.

– Вперед, – отвечает она с ухмылкой, страшнее которой сложно что-то себе представить. Меня не надо просить дважды, и я начинаю пробежку. Йору бежит рядом и подстраивается под мой темп.

– Тебе нужно больше подстегивать свой дух ключа. Все равно он не особо напрягается.

За такой совет я награждаю ее убийственным взглядом и просто игнорирую этот комментарий.

– Так никогда ничего не получится. По крайней мере, вели ему сделать пару поворотов или попробуй перебросить одеон на бегу. Тогда от этого упражнения будет хоть какая-то польза.

– Пока я хочу оставить все так, как есть, – откликаюсь я.

Эмбер лишь закатывает глаза и преувеличенно громко фыркает.

– Как мне тебе помочь, если ты меня не слушаешь?

– А может, мне в принципе не нужна твоя помощь, – огрызаюсь я, сомневаясь, что она вообще меня услышала.

– Что случилось? – вклинивается мистер Лейдон, подходя к Эмбер.

– Кажется, у Терезы сегодня плохое настроение. Во всяком случае, она отказывается воспринимать мои советы.

– Мисс Франклин, что я слышу? – обращается ко мне учитель. Я подхожу к нему, стараясь отдышаться, и объясняю:

– Я хочу просто пробежать с Йору несколько кругов и поработать над своей физической формой. Почему опять обязательно делать тысячу дел одновременно?

– Потому что это будет необходимо в бою. Вам нужно будет бежать, уворачиваться, призывать одеон, передавать его своему духу и управлять им. Чем скорее вы этому научитесь, тем лучше. Здесь мисс Митчелл абсолютно права.

– Да я и не говорю, что против, просто один раз прошу дать позаниматься тем, чем мне хочется в данный момент.

– То есть тратить время впустую, – перебивает меня Эмбер.

Я делаю глубокий вдох и стараюсь сохранять спокойствие, что удается мне с огромным трудом. Проглотив злость, поворачиваюсь к Йору:

– Пойдем, малыш, попробуем параллельно выполнить пару-тройку трюков. – На этот раз я как минимум делаю вид, будто отдаю Йору какие-то команды. То и дело меняю скорость, чтобы он не постоянно бежал возле меня, и надеюсь, что у мистера Лейдона больше не будет ко мне претензий. Однако Эмбер, которая не спускает с меня взгляда, разгадывает мою тактику.

Остаток занятия я пытаюсь слушать ее указания и кое-как их выполнять. Но так как мы обе плохо понимаем друг друга, результаты оставляют желать лучшего. К концу дня я совсем отчаялась и, несмотря ни на что, еле дышу.

Под душем я стою так долго, что к тому моменту, когда иду переодеваться, Эмбер давно ушла из раздевалки. Макс и Люсия еще стоят у кабинок и сушат волосы.

– Вот и закончилась еще одна отвратная тренировка, – произношу я, остановившись рядом с ними.

Люсия сострадательно морщится:

– Эмбер серьезно за тебя взялась.

– Ты, наверно, имела в виду «взялась выставить меня на посмешище».

– Она не нарочно, – отвечает Люсия. – Просто Эмбер немного перегибает палку и очень упрямая. Если что-то выбрала, то будет немилосердно этому следовать. Это ты теперь и ощутила на себе.

– И она, видимо, задалась целью довести меня до безумия.

Усмехнувшись, Люсия качает головой.

– Определенно нет.

– Просто постарайся чуть больше ее слушать, – присоединяется Макс. – Эмбер неплохой боец, и Ланселот тоже очень силен. Ты могла бы кое-чему у них научиться.

– Вот только я сомневаюсь, что она вообще этого хочет, – замечаю я. – Мне больше кажется, что она пытается меня покалечить или выставить полной дурой.

– В конце концов, каждый в ответе только за себя самого, – заявляет Макс и смотрит на меня холодным взглядом. – Расценивай это как вызов. Или ты считаешь, что тебе с ней не сравниться?

Какое-то время я молчу, стараясь сообразить, как к этому относиться. С одной стороны, она права, с другой – ее слова прозвучали довольно резко.

Люсия успокаивающим жестом кладет руку мне на плечо.

– Мы тоже можем с тобой потренироваться. Может, если Эмбер не будет тебя мучить, это тебе больше поможет. В любом случае мы рядом.

Макс согласно кивает и тоже обнимает меня.

– Мы подруги, и это никогда не изменится.

– Спасибо вам, – глубоко вздыхаю я. Может, они правы и мне надо стараться сильнее. Так что я решаю стиснуть зубы и потренироваться сегодня чуть подольше.

Глава 11

К моему большому удивлению, Эйдена в зале не оказалось, и мне становится интересно: неужели долгая ночь так его вымотала, что он даже пропустил дневную тренировку?

Я второй раз принимаю душ и одеваюсь, и тут желудок громко дает о себе знать. Поскольку я не в настроении готовить, решаю раздобыть себе что-нибудь по пути и заглянуть к маме на работу. В памяти сразу всплывает Ноа. Надеюсь, что не наткнусь на него там. С другой стороны, возможно, это было бы даже неплохо, ведь так я сразу пойму, что он крутится вокруг моей матери.

По пути я покупаю китайской еды и специально для мамы беру несколько ее любимых спринг-роллов. Чем ближе больница, тем больше возрастает мое напряжение. Я внимательно осматриваюсь по сторонам, однако Ноа нигде не видно. Йору следует за мной, крадется в кустах на противоположной стороне улицы, чтобы его никто не заметил. Похоже, он чувствует, что я кого-то выискиваю. Во всяком случае, лис не выпускает из поля зрения меня и прохожих и старается держаться как можно ближе ко мне.

До больницы мы добираемся без происшествий. Перед входом нам с Йору приходится расстаться – как бы меня это ни расстраивало, заявляться в здание с кошкой точно нельзя. Впрочем, я уверена, что Йору все равно сумеет незаметно прошмыгнуть внутрь. Насколько я уже успела узнать этого лисенка, он не остановится ни перед кем и ни перед чем и всегда будет находиться подле меня. С такой подсознательной уверенностью я переступаю порог холла и поднимаюсь на лифте в родильное отделение, где сейчас работает мама.

Приемные часы закончились, и молодые мамочки используют это время, чтобы немного передохнуть. Передо мной простирается совершенно пустой коридор. Из-за некоторых дверей слышится болтовня женских голосов, из-за других доносится громкий плач младенцев. После столького времени и родовых мук женщины наконец могут взять на руки своих детей. Наверное, это просто неописуемое чувство. Однако со слов мамы я знаю, что иногда их счастье длится недолго. Такое случается лишь изредка, но порой младенцы попадают в реанимацию. Что тогда, должно быть, испытывают родители, я даже не хочу себе представлять.

Поскольку я еще ни разу не была в этом отделении, первым делом отправляюсь на поиски сестринской. Я иду по коридору, и вдруг распахивается одна из дверей и оттуда выходит медсестра с тележкой, на которой лежит новорожденный, завернутый в теплые одеяла. Он кричит, вся головка уже покраснела, и сейчас его вернут матери. Вероятно, кроху забирали на обследование, но что-то не очень ей понравилось.

Женщина меня не замечает, так как я стою чуть наискосок от нее. Ее внимание приковано к ревущему младенцу, сжимающему уже трясущиеся от гнева кулачки. Но я легко узнаю сестру. Это Хлоя. Я ускоряю шаг, чтобы с ней поздороваться.

– Ну-ну-ну, – говорит она малышу, – кто это тут так кричит? – Нагнувшись к ребенку, Хлоя кладет палец ему прямо на середину лба. Ребенок пытается туда посмотреть, и внезапно затихает. Трудно сказать почему. Дело в тоне Хлои, ее странном жесте или в неожиданно воцарившейся тишине? В любом случае я резко замираю и наблюдаю за медсестрой, которая не сводит глаз с крошечного человечка.

– Так-то лучше, – произносит она и идет дальше.

Новорожденный, кажется, пристально смотрит на нее, хотя я уверена, что настолько маленькие дети на такое еще не способны.

– Не смотри так, – говорит она, и ее голос приобретает непривычную интонацию. Мне мерещится или он вдруг зазвучал отстраненно, рассудительно и, главное, очень холодно?

Медсестра опять наклоняется к малышу и шепчет:

– Тебе это не поможет. Я приняла решение, и ты никак его не изменишь.

Пусть я уверена, что не издавала ни звука, Хлоя внезапно поворачивается ко мне. У нее на губах играет странная улыбка, придающая ей почти безумное выражение и вынуждающая меня сделать шаг назад. У меня кружится голова. Я быстро оглядываюсь, вижу поручень на стене и хватаюсь за него, чтобы не упасть. А когда вновь смотрю на Хлою, она все продолжает улыбаться, но безумие уже исчезло. У нее дружелюбный и искренний вид, как всегда.

– Тереза? – приветствует меня мамина коллега абсолютно нормальным голосом.

Что я сейчас видела? Это игра моего воображения, обман зрения? Не знаю, что и думать.

– Ты пришла увидеться с мамой? – спрашивает меня она. Кажется, в ее голосе слышен едва заметный оттенок нервозности. Так или иначе, по-моему, она разговаривает немного быстрее, чем обычно. Словно чтобы от чего-то… отвлечь?

– Э… да, – отзываюсь я, не в силах отвести взгляд от тележки с новорожденным, который по-прежнему неотрывно смотрит на Хлою.

– О, я отвезу малыша… – на середине предложения она, видимо, понимает, что забыла имя ребенка, и бросает взгляд на табличку на тележке, – …Коннера к его матери. Она уже ждет. Я только что проверила его слух. Похоже, все в порядке. – Вновь эта странная ухмылка. – Твоя мама в комнате отдыха. Тут пока стало поспокойней, у нее перерыв. – Я лишь киваю, и Хлоя машет мне рукой на прощание. – Всего хорошего вам обеим. – С этими словами она открывает одну из дверей и возвращает младенца матери.

Я растерянно мотаю головой. Еще в нашу последнюю встречу мне показалось, что Хлоя иногда необычно себя ведет. В такие моменты ей будто бы не хватает доброты и тепла. Однако, быть может, это просто способ защитить себя от страданий, с которыми каждый день сталкиваешься в подобной профессии. Наверно, когда-то Хлое доводилось терять пациентов, вероятно, даже таких крошек, как этот малыш.

Маму я нахожу за столом с другой медсестрой. Они пьют кофе, что даже в столь поздний час для мамы обычное дело. Как-то ведь нужно оставаться бодрой во время длинных смен.

– Тесс, – радостно здоровается она и подходит, чтобы меня обнять. – Как здорово, что ты зашла меня навестить. – Мама поворачивается к своей коллеге. – Это Холли, она постоянно работает в этом отделении, то есть ее не перебрасывают, как меня.

Холли высокая, стройная, с немного округлым лицом и добрыми карими глазами.

– Рада с тобой познакомиться. Твоя мама много о тебе рассказывала. Так мило, что ты приходишь ее проведать и даже приносишь перекусить. Надеюсь, мои дети тоже будут так делать, если когда-нибудь они у меня будут. Но пока еще мне не встретился подходящий мужчина. Впрочем, кто знает, что принесет нам будущее. – Она бросает на маму многозначительный взгляд и встает. – Мне пора возвращаться к работе. Увидимся, Мэгги.

Холли выходит из комнаты, а я сажусь к маме за стол. Потом достаю из пакета спринг-роллы для нее.

– О, выглядит вкусно. Я тут умираю от голода. Сегодня было столько дел. Настоящий конвейер. Одни роды за другими, а нам нужно успеть подготовить палаты, а затем, само собой, позаботиться о женщинах и малышах. Но мне все равно здесь нравится. Работа в этом отделении не похожа на все остальные. – Она откусывает спринг-ролл и вопросительно смотрит на меня. – Как дела в школе? – Мама бросает взгляд на настенные часы. – Ты поздно. Неужели уроки только что закончились?

– Нет, я осталась потренироваться. Ты же знаешь, я еще немного отстаю.

– Только пожалуйста, не загоняй себя. Спорт – это просто замечательно, но не переусердствуй. Не можешь ведь ты постоянно так задерживаться в школе.

– Я могу о себе позаботиться, – отвечаю я, стараясь изобразить успокаивающую улыбку. – Скажи, а ты в последнее время не видела Ноа? – Я просто обязана задать этот вопрос.

Она смотрит на меня в легком недоумении.

– Ты же недавно ходила с ним гулять? Что-то случилось, или почему ты спрашиваешь? В смысле, разве вы больше не переписываетесь?

Я вскидываю руки, будто защищаясь:

– Да, да, все хорошо. Просто забыла, когда он сюда приходит, чтобы читать пациентам.

Мама задумчиво хмурится. Не уверена, купится ли она на это оправдание.

– Я уже давно с ним не встречалась. Впрочем, проект «Читай и мечтай» предназначен в первую очередь для пациентов, которые больше не могут читать сами. Так что в это отделение волонтеры никогда не приходят.

Я медленно киваю. Могла бы догадаться. Тем не менее Ноа мог разыскать мою мать по какой-нибудь надуманной причине. Так что меня успокаивает тот факт, что она некоторое время его не видела. Значит, есть шанс, что он на самом деле говорил правду: мама его не интересует и он не будет использовать ее в своих целях.

– И ты уверена, что все в порядке? Вы не поссорились? Вид у тебя довольно серьезный.

– Просто немного устала. Сегодня был длинный день.

У нее на лице отражается тревога, однако она достаточно хорошо меня знает, чтобы понимать: дальше расспрашивать бесполезно. Поэтому я пробую сменить тему:

– Тебе еще долго сегодня работать?

Мама кивает:

– Планирую немного задержаться. Все-таки дел тут по горло, пригодится любая помощь, и я хочу помочь Хлое. В последнее время она столько работает сверхурочно.

– Хлоя, – тяну я и думаю, как бы правильно начать. – А ей нравится в этом отделении? – Я задумчиво ковыряюсь в своей коробочке с чоп суи [1].

– Она прекрасно справляется и всегда рядом, когда кому-нибудь нужна, – объясняет мама. – А почему ты спрашиваешь? – Но тут же сама себе отвечает: – Ах да, наверняка ты ее видела. Она была резка с кем-то из рожениц? Иногда она разговаривает довольно грубым тоном и, кажется, не хочет принимать близко к сердцу судьбы пациентов. Но такая уж она. В сущности, она просто чересчур добрый человек и потому следит за тем, чтобы не сломаться на нашей работе. Иначе долго ей тут просто не выдержать.

– Но ты ведь другая, – отвечаю я.

Мама отмахивается:

– У каждого свой подход. Нет лучше или хуже. Нужно лишь найти свой собственный путь.

Кивнув, я опять думаю о Хлое и маленьком Коннере. Сейчас я уже не уверена, что именно видела. Я отодвигаю в сторону коробочку с едой, и мама тоже уже доела.

– Ладно, тогда я пойду, у тебя еще много дел.

– Хорошо, что ты пришла, – говорит она и на прощание стискивает меня в объятиях.

Покидая комнату отдыха, я неосознанно вновь ищу глазами Хлою, но ее нигде не видно.

Глава 12

Когда меня окружает прохладный ночной воздух, я делаю глубокий вдох и сразу же чувствую себя немного бодрее. День был длинным, а мне еще предстоит долгая дорога домой. Хотя больше всего на свете хочется заползти под одеяло и просто уснуть.

Немного подождав, я оглядываюсь в поисках Йору. Уверена, что он тоже прокрался в больницу, пусть я его там и не заметила. Надеюсь, ему известно, что такое камеры наблюдения и что на них лучше не попадаться.

Пока еще у меня нет ощущения, что он где-то рядом со мной. Так что я делаю несколько шагов, заглядываю за кусты и под припаркованные автомобили. Хотелось бы верить, что меня сейчас никто не видит, потому что выгляжу я наверняка весьма подозрительно.

– Йору, – тихо шиплю я. – Выходи давай, я хочу домой.

Я следую за молочным светом уличных фонарей. Постепенно мне становится холодно, нетерпение растет. Лишь в этот момент я осознаю, как неожиданно стемнело на улице. И куда подевались все люди, которые только что выходили из машин и шли в сторону больницы?

Еще раз оглянувшись, я открываю рот, чтобы в последний раз позвать Йору. Потом просто пойду домой и буду надеяться, что лисенок меня догонит. Но ровно в этот миг кто-то хватает меня сзади. Меня обвивают две руки и крепко прижимают к чьему-то телу. Вокруг витает аромат, который я моментально узнаю. Когда-то он казался мне сладким, легким и полным обещаний, однако теперь от него у меня перехватывает дыхание, и я чувствую только опасность и смерть. А после того как слышу прямо под ухом голос, меня начинает тошнить, мысли путаются.

– Как чудно снова тебя увидеть. Я надеялся, что мы с тобой столкнемся здесь. Кажется, судьба нам благоволит, раз то и дело сводит нас вместе.

Хотя я слышу его слова, их смысл с трудом до меня доходит. Единственное, что я сейчас чувствую, – это сильные руки, которые грозят меня раздавить. Изо всех сил брыкаюсь и попадаю куда-то в ногу Ноа. К моему удивлению, он меня отпускает, но я не даю ему времени опять меня схватить.

– Йору! – кричу я во все горло, и наконец мой лис оказывается рядом. Собрав весь свой одеон, я направляю его духу одной горячей волной. Йору тут же его использует и принимает другую форму. Он встает впереди, защищая меня и широко раскинув девять хвостов, и ждет дальнейших приказов.

– О, да ладно, – тянет Ноа и закатывает глаза. – Это обязательно? Я так устал сегодня.

«Ну, в атаку!» – мысленно кричу я своему лису, и его хвосты тревожно раскачиваются в воздухе. На самом деле я знаю, что у меня нет шансов против Ноа. Но я просто обязана попытаться. Нужно по меньшей мере дать ему понять, что я не беззащитная жертва, на которую можно вот так нападать. Ему нечего здесь делать!

Йору раскрывает рот и выплевывает большой огненный шар. Он так стремительно несется на Ноа, что я едва успеваю проследить за ним глазами. А парень просто стоит на месте с невозмутимым выражением лица. А потом его целиком поглощает пламя. Когда огонь исчезает, вместе с ним пропадает и Ноа.

– Черт, – рычу я себе под нос и озираюсь вокруг, пытаясь его найти. Ясно, что он наверняка снова открыл своим ключом дверь в Одисс и скрылся там.

– Хорошая попытка, но слишком очевидно, – шепчет голос рядом со мной. Я испуганно разворачиваюсь. Справа от меня со скрещенными на груди руками и надменной улыбкой стоит Ноа. – Лучше управляй атакой. От таких прямых выстрелов увернется любой идиот.

– Спасибо за ценный совет, – огрызаюсь я, вновь вызывая атаку. Пока Йору бросает новый огненный шар, я ищу глазами Рейна, но черного волка не видно нигде. И все же я уверена, что он где-то поблизости. Он точно не выпустит своего хозяина из поля зрения.

Прежде чем шар долетает до Ноа, я велю Йору создать второй огненный вихрь, но на этот раз послать его в воздух. Мой противник снова без проблем уворачивается от атаки, он просто слегка наклоняется влево, и языки пламени проносятся мимо.

– Похоже, ты меня не слушала.

По крайней мере, он так думает. Мне не удается сдержать ухмылку, и Ноа, кажется, ее замечает. Он оборачивается, смотрит наверх, откуда на него уже падает огненный шар. Ноа спасается, отскочив в сторону.

– Неплохо, – с одобрением в голосе говорит он и смотрит на меня. – Но все же недостаточно. – Ноа бежит на меня и размахивается для удара.

У меня не остается времени отдать Йору новый приказ. Затаив дыхание, я зажмуриваюсь и бросаюсь вправо, ударяюсь о землю и жестко приземляюсь на асфальт. А когда открываю глаза, Ноа уже исчез.

– Чертов ублю… – Договорить я не успеваю. Меня хватают и ставят на ноги. Вокруг меня снова смыкаются сильные руки.

– Меньше доверяй своим глазами и включай другие органы чувств. Они подскажут тебе гораздо больше.

Я брыкаюсь, извиваюсь как угорь, а когда он слегка ослабляет хватку, бью его локтем по ребрам. Вырвавшись, слышу веселый смех Ноа, отступаю на три шага и разворачиваюсь к нему. Он прижимает руку к тому месту, куда я ему врезала.

– А ты безжалостная, мои бедные ребра. – Вряд ли этот удар причинил ему сильную боль. Но Ноа все равно преувеличенно кривится. – Как хладнокровно.

– Мне говорили вещи и похуже, а раз это исходит от тебя… – Я пожимаю плечами.

Он смеется и качает головой.

– Вот что мне так в тебе нравится. С тобой никогда не соскучишься и всегда жутко весело.

– Это ты называешь «весело»?! – Да у этого парня крыша поехала! Но я знаю еще одного, для которого сражения превыше всего.

– Я, во всяком случае, отлично провожу время, – заявляет он и опять бежит на нас. В этот раз у меня получается вовремя направить Йору одеон и отдать команду бросить очередной огненный шар. Ноа подныривает под него прямо на бегу и вновь пропадает.

– Так легко я тебе не дамся, – тихо шепчу я себе под нос и пытаюсь как-то вычислить точку, в которой он появится. Глаза мечутся из стороны в сторону, но безрезультатно. Может быть… На мгновение сомкнув веки, стараюсь сконцентрироваться на остальных органах чувств.

Ветер гладит мою кожу, даруя прохладу. Слуха достигает какой-то шорох… тут же оборванный некоей вибрацией. Распахнув глаза, я бросаюсь вправо. Сначала рука Ноа действительно ловит пустоту. Однако он быстро исправляет свою ошибку и снова хватает меня.

Ноа притягивает меня к себе, спиной я чувствую его твердую грудь, мышцы, лихорадочно сокращающиеся от участившегося дыхания.

– Неплохо для первого раза. Ты быстро учишься.

– Отпусти меня! – шиплю я и опять пытаюсь освободиться, но он держит меня железной хваткой.

– Это правда было очень занятно, уже предвкушаю нашу следующую встречу. Жду с нетерпением, – шепчет он прямо мне на ухо, и у меня по спине бегут мурашки. – До скорого, – выдыхает Ноа и внезапно отпускает меня.

Я моментально разворачиваюсь к нему, однако тот уже испарился. У меня сбилось дыхание. Хотя бой длился недолго, эти несколько минут сильно меня измотали. Измученная, я оседаю на землю и пытаюсь понять, что сейчас произошло. Ноа доставляет удовольствие со мной играть? Он хотел меня испытать? Или это действительно попытка мне помочь? Своего рода тренировка… Но зачем ему делать что-то подобное?

Йору, который уже принял свою обыкновенную форму, подходит ко мне, тыкает меня носом, и я встаю.

Он прав, выпущенный мной одеон наверняка привлечет других нокту. Нам пора отсюда убираться.

Глава 13

В ближайшие несколько дней Ноа, к счастью, не появляется, но вынуждена признать, что он все равно занял определенное место в моей жизни. Я почти не могу дойти до школы, чтобы он не мерещился мне за каждым углом. Надо срочно что-то придумать, чтобы раз и навсегда от него избавиться, но для этого сперва необходимо выяснить, чего он от меня хочет.

– Я знаю, что он у тебя! – орет Пол на своего одноклассника Айзека. Оба ходят со мной на историю, однако больше мне о них ничего не известно. – Что ты сделал с Близзардом? Куда ты его спрятал?

Пол грозно возвышается над вторым парнем, что при его росте и внешности однозначно производит впечатление. В нем не меньше 190 сантиметров, и пусть времена, когда такая прическа, наверно, была в моде, давно прошли, он носит зеленый ирокез и короткую зеленую бородку.

Айзек с абсолютным спокойствием смотрит на своего противника, но холодная улыбка на его губах подсказывает, что, скорее всего, ему все-таки известно больше, чем он собирается признать.

– Я понятия не имею, о чем ты говоришь. Что я мог сделать с твоим духом ключа?

– Не строй из себя идиота. Наверняка это твоя тупая месть. Но это уже перебор, слышишь? – Пол злится все сильнее и явно не может больше сдерживаться. Он протягивает руку к Айзеку, намереваясь его схватить, однако именно в этот момент появляется мистер Брайан. Он лишь мельком бросает взор на двух молодых людей, которые сразу отодвигаются друг от друга на шаг и медленно – как и все мы – следуют за учителем в класс. Впрочем, взгляды, которыми они при этом обмениваются, говорят сами за себя.

– В конце концов, неужели они не могут уладить свои глупые споры? – цедит возле меня Макс. – Это длится уже не первую неделю. Они уже сами забыли, кто первый начал. Но закрутилось все якобы с какого-то розыгрыша, который немного вышел из-под контроля. С тех пор эти двое постоянно цапаются и нападают друг на друга. Как дети малые. – Она раздраженно закатывает глаза.

Пол и Айзек сидят далеко друг от друга и все равно перебрасываются мрачными взглядами над головами других учеников.

Я достаю свои вещи и стараюсь сосредоточить внимание на мистере Брайане, который между тем начинает урок.

– В ближайшее время мы подробнее остановимся на Сан-Франциско. Это город с богатой историей, а также важное место для нас как носителей ключей. Я хочу, чтобы вы выбрали тему и написали эссе. С требованиями по количеству страниц и форматированию, пожалуйста, ознакомьтесь в рабочих листах, которые я вам сейчас раздам. Крайний срок сдачи – через четыре недели. Оценка за эссе составит двадцать процентов от вашей годовой отметки. Для меня в первую очередь важно, чтобы вы сосредоточились на одном событии и представили его в деталях. Поскольку это чрезвычайно значимая часть работы для вашего среднего балла, предоставляю вам определенную свободу относительно темы. Можете выбрать историческое событие, связанное с носителями ключей и этим городом, а можете просто сконцентрироваться на самом Сан-Франциско. Это может быть как позитивное событие, так и темная сторона города. Все-таки в нашем заливе находится Алькатрас, где раньше размещалась тюрьма строгого режима. Как вам известно, там же однажды произошла крупная битва с нокту. Можете написать эссе и об этом. Подумайте, мне любопытно, какие у вас появятся идеи. – Он раздает листы, и я пробегаю глазами страницу. В данный момент в моей жизни столько всего происходит, что такое обстоятельное задание оказывается очень некстати. Так или иначе, в одном я уверена уже сейчас: чтобы не усложнять себе задачу, я не возьмусь за тему, связанную с носителями ключей. Но в целом задание кажется интересным. Среди предложений на листе я в который раз перечитываю словосочетание «темная сторона». При этом у меня в голове мгновенно возникает картинка: мы с Кейт по пути в кино. Маленький переулок. В памяти звучат ее слова, когда она рассказывала про чудовищное преступление, которое там произошло. Может, это оно и есть: убийство, не раскрытое по сей день. Я могла бы попробовать выяснить, как тогда действовала полиция, оказывали ли власти достаточную поддержку. В любом случае делаю себе мысленную пометку рассмотреть этот вариант.

Мистер Брайан тем временем продолжает занятие и начинает рассказывать об основании Сан-Франциско, о том, как город развивался с годами. Каким бы сухим ни представлялся на первый взгляд урок истории, мистеру Брайану с помощью правильных тем и забавных эпизодов, которые он вставляет в рассказ, как-то удается удерживать внимание учеников.

В конце занятия я собираю вещи, все еще размышляя, как лучше подойти к заданию. Помнится, в этой школе есть огромная библиотека. Наверно, там и посмотрю.

Я жду Макс и Люсию, у которых испортилось настроение.

– Как будто нам и без того нечем заняться, – жалуется Макс. – Теперь еще эта история. Я реально начинаю задумываться о том, чтобы отказаться от этого предмета. Вечно мистер Брайан изобретает что-то наподобие этого эссе.

– На самом деле мне нравится этот предмет, – вставляет Люсия. – Тут уроки обычно проходят не так вяло. Но что касается выбора заданий, я, конечно, полностью с тобой согласна. Такое эссе, а потом еще и контрольные. – Она качает головой. – Как-то многовато.

– Последний раз спрашиваю, – эхом разносится по коридору мужской голос, – где Близзард?

Остановившись, мы видим в нескольких метрах перед собой Пола, который схватил Айзека за воротник и буравит его гневным взглядом.

– Что ж, может быть, тебе стоит перестать гоняться за мной и хорошенько осмотреться. Уверен, твой дух ключа гораздо ближе к тебе, чем ты думаешь.

В этот момент какая-то девочка открывает в коридоре дверь в туалет и испуганно взвизгивает, когда оттуда выскакивает громко ревущее существо. Мгновение я просто не знаю, что и думать. В проходе стоит коза, которую кто-то знатно разукрасил: шерсть на голове выкрашена в зеленый и уложена в виде ирокеза, бородка тоже зеленая. По всему телу приклеены маленькие белые ватные шарики. С длинных ушей, как крупные сережки, свисают ватные тампоны, раскачивающиеся каждый раз, как коза протяжно блеет, довольно часто. Все-таки она, должно быть, битый час просидела запертой в туалете.

– О, теперь ваше сходство просто невозможно отрицать, – заключает Айзек. – Видимо, это правда твой дух ключа. И, наконец, он полностью оправдывает свою кличку: настоящая Буря [2].

Пол лишается дара речи. Ему требуется пара секунд, чтобы взять себя в руки. А потом он начинает наступать на своего противника. Возле Айзека тут же появляется белая кошка, увеличивается в размерах и обнажает острые, как у саблезубых тигров, клыки. Близзард, разукрашенная коза, тоже приближается к своему хозяину, меняя форму. Она становится выше, приземистей, рога растут и закручиваются во внушительные спирали.

– Да они издеваются, – произносит Люсия. – У них будут огромные неприятности.

– В одном нужно отдать Айзеку должное: он проделал отличную работу. Близзард выглядит феноменально, – со смехом подмечает Макс.

– Подозреваю, что ему помогли, – отвечает Люсия. – Пола мало кто любит.

По воздуху полетели первые вспышки магии. Они врезаются в стены, заставляя их опасно дрожать.

– Лучше нам отсюда свалить. Наверняка сейчас объявится кто-то из учителей, и тогда начнутся настоящие проблемы, – предлагает Макс. Мы разворачиваемся и уходим вдоль по коридору. В этот самый момент я слышу тихое жужжание. Звук настолько тонкий, что практически незаметен, но легкий порыв ветра, которым он сопровождается, говорит мне обо всем. Я сразу отпрыгиваю как можно дальше в сторону и ударяюсь о стену. Плечо пронзает острая боль, и я не сомневаюсь, что останется жуткий синяк. А подняв глаза, обнаруживаю дыру в полу – ровно на том месте, где только что стояла.

– Проклятье, – тихо бормочу я и смотрю на Люсию и Макс, стоящих всего в нескольких шагах от меня и тоже уставившихся на дыру. Потом они в таком же недоумении переводят взгляды на меня.

– Это… прости, – кричит мне Пол. – Я не хотел. Оно не должно было полететь в твою сторону. Оно… – Пол тяжело сглатывает, и по его глазам я вижу, в каком он ужасе от собственной ошибки. Ошибки, которая едва не стоила мне жизни. Но я сумела увернуться, потому что прислушивалась к другим органам чувств. По телу разбегаются мурашки. Я вспоминаю о схватке с Ноа. И четко осознаю, что это он дал мне такой совет. Но ведь этого просто не может быть… он не может действительно желать мне помочь.

Из-за угла выбегают двое учителей и без колебаний начинают орать на обоих спорщиков.

– У вас все в порядке? – спрашивает меня один из преподавателей, наклонившись ко мне с встревоженным взглядом.

Я лишь киваю и встаю.

– Ничего страшного, – произношу я и потираю ноющее плечо. Еще чуть-чуть, и я вообще осталась бы без плеча.

– А вы оба! – напускается второй учитель на Пола и Айзека. – Быстро за мной! Драка с духами ключей, еще и посреди коридора! Совсем с ума сошли?!

Преподаватели уводят парней вместе с их духами дальше по коридору. Я смотрю им вслед. В голове все вращается. Пол, Близзард, но прежде всего – Ноа.

Глава 14

На дневной тренировке я бы предпочла немного сбавить темп, все-таки у меня сильно болит плечо. Однако Эмбер не дает мне такой возможности.

– Сегодня я буду твоей противницей, – объявляет она и встает передо мной.

Я все еще не придаю особого значения этим поединкам, но в любом случае приложу все усилия, чтобы как можно больше усложнить ей задачу. И как знать, может, у меня даже получится ударить Эмбер. По крайней мере, мы с Йору значительно улучшили навыки за последнее время. Я глажу своего духа ключа по голове, и он доверчиво смотрит на меня.

– Приготовься, мой маленький, – шепчу ему я, после чего отправляю большой заряд одеона. И сразу ощущаю, как силы покидают мое тело, на миг меня охватывает легкий озноб, но вскоре это проходит.

Йору трансформируется, вырастает, мех приобретает кроваво-красный оттенок. Девять хвостов возбужденно подергиваются в воздухе, вокруг него воинственно рассыпаются искры. Эмбер это не впечатляет. Ланселот тоже перевоплощается. Большая птица тут же взмывает в воздух и начинает первую атаку на нас. Мы легко уворачиваемся от порыва ветра, и я пытаюсь мысленно разговаривать с Йору: «Брось один огненный шар, попробуй отвлечь им Ланселота и немедленно атакуй Эмбер».

Я вновь посылаю ему одеон, и он использует его по назначению. Образуется огненный шар, который тут же летит вверх, но не попадает в Ланселота, а проносится в нескольких метрах от него. Видимо, мне следовало выразиться немного точнее. Тем не менее птица вытягивает шею и секунду провожает взглядом наш пылающий сгусток энергии. В это время Йору выплевывает на Эмбер горячее пламя, однако ее птица успевает перехватить атаку своеобразным ураганом. Вместе с ветром на нас обрушивается огненный дождь, и я в очередной раз вынуждена отскочить в сторону. При этом я пытаюсь меньше полагаться на глаза и больше – на ощущение тепла и звуки, как научилась в бою против Ноа. Горящие снаряды с шипением падают на пол и тлеют там, как раскаленные угли. Радует, что пол зала тоже явно защищен от магии, иначе там бы уже давно были прожжены дыры.

Когда в меня летят сразу три горячих шара, я решаю воспользоваться этим. «Приготовься, Йору», – мысленно зову я лиса, отдавая приказ.

Я немного неудачно бросаюсь вперед и жестко приземляюсь на пол. Краем глаза кошусь на Эмбер, на губах которой появляется улыбка. Потом, слегка скорчившись, морщусь и ощупываю руку. Похоже, мой фокус сработал, потому что Эмбер выпускает свою птицу из поля зрения и определенно уже поздравляет саму себя с победой.

– Давай, Йору, – кричу я, когда она делает несколько шагов в мою сторону. Лис молниеносно создает гигантское пламя, которое по спирали стелется по земле, превращаясь в своего рода водоворот, и захватывает все маленькие горящие угольки, всего мгновение назад лежавшие на полу.

Эмбер издает вопль и закрывается руками. Ланселот старается защитить ее порывами ветра. Ровно в этот момент я отдаю своему духу ключа команду к новой атаке: «Йору, нападай!»

Из его пасти прямо в сторону Эмбер вырывается струя огня. Ланселот бросается перед ней и парирует потоком воздуха. Я вижу, как стихии встречаются, но ни один из духов не сдается. Йору усиливает натиск, и я замечаю, что пламя постепенно приближается к Ланселоту, однако птица тоже пытается приложить больше усилий.

– Старайся лучше, – шипит на него Эмбер. – Возьми одеон и будь добр не сдаваться. Ты же не позволишь такому, как он, тебя победить!

В ее взгляде нет ничего, кроме чистой решимости. Птица хрипит в попытке исполнить приказ. Его тело дрожит, пока он продолжает изливать больше магии. Йору не уступает и тоже вкладывает в удар дополнительные силы.

– Черт побери, Ланселот! Усиливай атаку как только можешь, слышишь меня?

Вдруг покачнувшись в воздухе, птица исполняет волю хозяйки. Грудь Ланселота тяжко вздымается и опадает, он издает жуткий крик, когда магия покидает его тело. Я с ужасом наблюдаю, как Эмбер требует от своего духа ключа практически невозможное, и велю Йору остановиться, пока птица не получила серьезных ран.

Но уже слишком поздно.

– Да, вот так, а теперь еще раз. Сейчас мы их сделаем! – вопит Эмбер и, судя по всему, подстегивает своего духа выплеском одеона, поскольку невозможно не заметить, как его пронзает судорога. Он еще раз отдает все, что может… а потом камнем падает на пол. Остаточное пламя Йору несется вперед и проходит всего в миллиметре от Эмбер, которая в противном случае была бы тяжело ранена. С широко распахнутыми глазами она какое-то время просто смотрит перед собой и, видимо, не может осознать, что сейчас произошло. Затем сжимает губы, стискивает кулаки и идет к Ланселоту, неподвижно распростертому на полу в своей привычной форме.

Мисс Руперт и мистер Лейдон сразу подбегают к ней и осматривают дух ключа.

– Он совершенно измотан, это просто чересчур для него, – заявляет учитель, бросив на Эмбер осуждающий взгляд. – Духам, конечно, нельзя все спускать с рук, но они наши спутники и верные друзья. Мы несем за них ответственность и должны хорошо с ними обращаться. А это также включает в себя необходимость признавать их границы. Вы вели себя неправильно, и мне хотелось бы верить, что вы сами это понимаете. Очень жаль, что вашей птице приходится расплачиваться за вас. – Он поднимает животное, которое лежит у него на руках словно мертвое. – Я отнесу его в медпункт.

Эмбер виновато смотрит на Ланселота, и в ее взгляде появляется беспокойство.

– Он поправится?

– Будем надеяться, – отвечает мистер Лейдон и уходит. Эмбер лишь мельком оглядывается на меня. Я вижу вспышку гнева у нее в глазах, а потом она следует за своим духом ключа.

Я поглаживаю мех Йору. В голове не укладывается, как можно так обращаться со своим духом. По крайней мере, она, кажется, хоть немного раскаивается в своем поступке по отношению к нему. Во всяком случае, я надеюсь, что в будущем она будет уважать его границы.

В конце урока я решаю ненадолго задержаться. Невзирая на боль в плече, хочу еще немного позаниматься на тренажерах и побегать. Может, так удастся проветрить голову.

После двадцати подходов стираю пот со лба и смотрю на дверь зала. Эйден сегодня снова не остался на свою дополнительную тренировку. Потянувшись, заставляю себя дышать глубоко и ровно. В каждой косточке чувствуется усталость, и я делаю вывод, что на сегодня хватит. Быстро иду под душ и одеваюсь. На улице уже темнеет, когда я выхожу из крыла здания, где расположены спортивные залы. Я сворачиваю в коридор, который с левой стороны ведет наружу, а с правой – в корпус интерната. И именно там мне в глаза бросается какое-то движение. Инстинктивно отступив назад, к стене, я заглядываю за угол.

В коридор заходит Эйден. Он в темной одежде и в длинном черном пальто, придающем ему довольно грозный вид. За ним по пятам следует Сноу, но эти двое не одни. Их сопровождают юноша лет двадцати с небольшим и девушка примерно того же возраста. С ними тоже духи ключей: огромная серая змея и ворон.

– Наконец-то можно снова куда-то выбраться и немного размяться, – радуется юноша и подмигивает большой змее около него. – Ты тоже в предвкушении, да, Грей? – Змея поднимает голову и тихо шипит. Этот парень высокий и мускулистый, что особенно заметно – так как на нем жилет – по его обнаженным рукам. В глаза бросаются крепкие мышцы, но прежде всего многочисленные татуировки. Короткие светлые волосы в тусклом свете кажутся практически серебряными. У него несколько сережек в ушах, а еще в носу и на губе.

– Только никаких игр, давайте сделаем все грамотно и быстро, – вмешивается девушка, чье лицо приобретает крайне серьезное выражение. Ее темные глаза останавливаются на парне с пирсингом, она бросает на него предостерегающий взгляд, но ее спутника это, кажется, мало волнует.

– Не будь всегда такой серьезной, Викки. Надо ведь иногда и радоваться, это и так случается нечасто.

– Предупреждаю тебя, – шипит она на юношу. – Только посмей втянуть меня в какую-нибудь дрянь. – Нельзя не признать, что даже с такой гневной гримасой она очень красива. Длинные, слегка волнистые волосы струятся по спине и выглядят так, будто стилист только что сделал ей укладку. Фигура словно воплощает собой то, что большинство людей посчитали бы идеалом красоты. Длинные ноги обтянуты узкими черными брюками. Добавьте к этому поразительно узкую талию и плоский живот, прекрасно видные под облегающей кофточкой.

Ворон рядом с ней громко каркает, будто тоже хочет образумить парня с татуировками, но тот отмахивается.

– Отстань, Рейвен. Не начинай еще и ты. Я уже понял.

Рейвен [3]. Я закатываю глаза. А кто-то упростил себе задачу по придумыванию клички.

– Ты тоже собираешься прочесть мне лекцию или хотя бы с тобой мы сходимся во мнениях? – спрашивает молодой человек у Эйдена, до сих пор молчащего.

Тот лишь искоса бросает на него взгляд и вздыхает:

– А что мне сказать по этому поводу? Все равно ты делаешь только то, что взбредет тебе в голову.

Парень утвердительно кивает:

– И до сих пор это прокатывало.

– О боже, Тай, – вздыхает Викки, качая головой. – Однажды такое отношение навлечет на тебя серьезные неприятности.

Ее спутник лишь смеется и приобнимает девушку за плечи:

– На такой случай у меня рядом вы.

Она скидывает его руки и опять мотает головой:

– Не надо фантазировать. Мы уж точно тебе не няньки.

С этими словами они доходят до конца коридора и выходят из школы. На пару секунд я просто застываю с колотящимся сердцем и обдумываю услышанное. Кто эти двое и почему они куда-то идут с Эйденом? И самый насущный вопрос: что они замышляют?

Мне хватает всего нескольких мгновений, чтобы принять решение и побежать за этой троицей. Перед дверью их духи ключей скрываются. Сноу и змея ныряют в тень, а ворон тем временем подыскивает себе место на ближайшем дереве. Я оглядываюсь на Йору, инстинктивно зная, где его найду. Он сидит под фургоном и внимательно смотрит на меня. Видимо, почувствовал, что у нас появилась миссия. Вместе мы следуем за остальными. Это непросто, поскольку приходится держаться на большом расстоянии, чтобы они точно меня не засекли. Не раз я упускаю их из поля зрения, но, к счастью, мне удается снова их обнаружить.

Все трое идут по главной улице, прежде чем пересечь несколько перекрестков и исчезнуть в переулках. Людей тут постепенно становится меньше, из-за чего мне все труднее оставаться незамеченной. Приходится еще больше отставать, искать укрытие за углами домов, машинами и даже мусорными баками. Йору помогает мне в этом, он мастер маскировки и отыскивает хорошие места тотчас.

Вдруг я теряю Эйдена и его друзей из виду и сердито шиплю себе под нос. Мы с Йору осторожно идем дальше, пока я пытаюсь вновь их найти. Но вокруг только два пустых переулка и несколько темных задних дворов. У меня по спине тут же пробегают холодные мурашки. С тех пор как узнала, что в таких безлюдных местах бродят нокту, я стараюсь избегать темных закоулков. Однако вот она я, как раз в таком. Хорошо было бы сразу развернуться и направиться домой, а не удаляться от оживленных улиц все больше. Но я просто не могу. Что-то тянет меня: я чересчур любопытна. Мне обязательно нужно выяснить, что задумала эта троица.

Так что я продолжаю путь и захожу в пустынный двор, где потрескавшийся асфальт залит грязной водой. На соседнем здании висит кривая и ржавая пожарная лестница, тут и там стоят мусорные баки, от которых несет вонью. Это все, что мне удается заметить. Здесь никого нет. Но я смотрю на внезапно взволновавшегося Йору и в этот миг слышу шипение чар. Оборачиваюсь, но ничего не вижу. Раздаются крики, опять грохот боя, мое сердце бешено стучит в груди. Шум доносится с близкого расстояния. Быстро возвращаюсь на улицу, и долго мне искать не приходится. Всего в двух домах отсюда есть еще один двор, и там что-то вспыхивает.

Прокравшись к углу дома, я выглядываю во двор: в переулке несколько нокту атакуют Эйдена, Тая и Викки. В отличие от тех нокту, что я уже видела, эти не совсем похожи на зверей. В некоторых прослеживаются человеческие черты: сгорбленные тела, лысые черепа с криво посаженными черными глазами. Кожа загрубела, движения отрывисты и тем не менее весьма быстры.

Черные потоки магии выплескиваются и непроницаемой стеной несутся на Эйдена и его спутников. Черный ворон Викки обернулся гигантским стервятником, чьи крылья очерчены светящимся голубоватым сиянием. Он раскрывает клюв, оттуда вырываются бледно-голубые волны и обрушиваются на двух нокту, которые тут же оказываются в плену громадной глыбы льда.

Тай приказывает змее напасть, и она в ту же секунду зарывается в асфальт, а вскоре после этого выскакивает обратно на другой стороне, вырывая из земли огромные куски камня. Вместе они разбивают замерзших нокту, которые мгновенно разлетаются на тысячи осколков.

Сноу, волк Эйдена, тоже обратился. Его обволакивает темный дым, откуда сыплются искры. Вокруг него то и дело вспыхивают маленькие языки пламени. Красные глаза сверкают, когда он выплевывает огненный шар, и стоящих впереди нокту поглощает стена огня. Некоторые из них падают на землю, другие пытаются оградиться чарами, призывают какой-то мрак, окутывающий их и гасящий пламя.

Я не дыша наблюдаю за битвой и не знаю, что мне делать. Одна часть меня хочет им помочь, а другая предостерегает от этого и настойчиво велит продолжать прятаться и ни при каких обстоятельствах не показываться им на глаза.

Группа медленно меняет позиции, и я замечаю, что в моем укрытии больше не безопасно. Так что я быстро выпрыгиваю оттуда и крадусь к крупному мусорному контейнеру, за которым и скрываюсь. Теперь я гораздо ближе к месту действия, но тут меня, по крайней мере, не видно.

Эйден вместе со Сноу бросается к двум нокту. Он сжимает кулак, и оттуда бьют языки пламени. Пока волк уворачивается от вражеских атак, Эйден беспрепятственно бежит к своему противнику. Тот поднимает руку, которая удлиняется в столб черного дыма и пытается хлестнуть Эйдена, но парень подныривает под нее, сразу же снова встает на ноги и бьет нокту пылающим кулаком в живот. Когда Эйден отводит руку, в этом месте образуется зияющая дыра, где бушует пламя и расходится все дальше. Нокту разевает рот в крике и начинает последнюю отчаянную атаку. Но Сноу успевает броситься между ними и обрывает нападение огненным шаром. Нокту медленно тает, превращаясь в черную вязкую массу, и оседает на землю темной лужей.

Тай и Викки тоже нападают снова, хотя оставшиеся нокту теперь делают все возможное, чтобы уничтожить своих врагов. Вокруг летают чары, рассекая воздух и сотрясая землю.

– Наконец-то можно снова хорошенько выпустить пар, – радуется Тай и вскидывает руку. В тот же миг из-под земли, пронзая нокту, выстреливает гигантский столб земли. От этого зрелища у меня мурашки бегут по спине и приходится ненадолго зажмуриться.

А когда я вновь открываю глаза, Эйден набрасывается на следующего противника. Нокту швыряет в него темный трепещущий шар, который Эйден отбивает ладонью и смахивает в сторону. Неконтролируемый заряд несется по воздуху – прямо на меня. Издав ужасный крик, я падаю на землю. Этого оказывается достаточно, чтобы всеобщее внимание переключилось на меня. Нокту смотрят в мою сторону, принявшись рычать. От Тая, Эйдена и Викки тоже не укрылось мое присутствие.

– О, кто это у нас здесь? – весело спрашивает Тай. – Публика. Так драться гораздо интереснее.

– Да у тебя не все дома, – откликается Викки, убивая еще одного нокту: ее ворон посылает на него огромную волну, сбивает его с ног и раздирает на куски дождем ледяных кристаллов.

От Эйдена я получаю только убийственный взгляд, но он говорит больше, чем тысяча слов. Мне здесь не рады, я мешаю ему и привожу его в бешенство уже одним своим существованием.

Огненным шаром он выводит из игры последнего нокту, который тоже растекается черной массой. Пока взгляды всей компании прикованы ко мне, их духи ключей вновь принимают привычные формы. На лицах каждого из компании отражаются самые разные эмоции. Эйден по-прежнему чертовски зол, Викки, судя по всему, главным образом раздражена, а Тай… ну, он подходит ко мне, сверкая широкой улыбкой, и смотрит как на интересного зверя.

– Эй, значит, у тебя тоже есть дух ключа, – произносит он, глядя на Йору. – То есть ты из наших. Хорошо, иначе мне бы, к сожалению, пришлось тебя убить. – У меня округляются глаза от изумления, однако Тай лишь весело хохочет. Он машет рукой в воздухе и хлопает себя по бедру. – Шутка. Я просто прикололся. Ты серьезно думаешь, что мы убиваем людей?

Он протягивает мне руку, чтобы помочь подняться, так как я до сих пор лежу на земле.

– Ты же наверняка еще школьница, верно? Тогда явно должна учиться в академии Сиена-Хардфорд.

Я принимаю его руку и встаю на ноги.

– Эмм… да, – отвечаю я и ничего не могу с собой поделать: мой взгляд перемещается на Эйдена. Боже, кажется, этот парень вот-вот взорвется.

– Что ты здесь делаешь? – спрашивает он. – Тебе обязательно всегда надо появляться там, где тебе не место?!

– Я случайно вас увидела, и у вас был такой вид, будто вы что-то замышляете. И в этом я, очевидно, не ошиблась.

– Да, ты явно любишь совать нос в дела, которые тебя не касаются, – огрызается Викки и смотрит на меня, скрестив руки на груди.

– Ну а по-моему, она очень милая, – заявляет Тай, снова глядя на меня как на забавного питомца, о котором сомневаются, то ли отвести его в конюшню, то ли в кошачий лоток.

– А чем вы тут вообще занимаетесь? – спрашиваю я. – Зачем приманили нокту? – Я уверена, что эти существа возникли тут не без причины.

– Распоряжение директора и Совета. И это все, что тебе надо знать, – огрызается Эйден.

Мои брови приподнимаются, поскольку такого я действительно не ожидала. Но тогда все это может означать только одно:

– Вы двое тоже хантеры.

Тай ухмыляется.

– Тайлор Вэйдон, стал охотником два года назад. Пока в наши ряды не вступил Эйден, я был самым молодым из всех, кого приняли в этот элитный круг. – Он указывает головой в сторону Викки. – А это Виктория Смит. Она в деле чуть дольше.

Я киваю ей, однако ее лицо остается мрачным, не говоря уже об Эйдене. У меня еще много вопросов, но сейчас, похоже, правда неподходящее время.

– Ладно… приятно было с вами познакомиться. А теперь я домой.

Но не успеваю сделать и трех шагов, как Эйден оказывается возле меня, хватает за руку и тащит за собой.

– Эй, ты что, ее знаешь? Она твоя подружка? – кричит нам вслед Тай.

– Вот уж точно нет, – рычит Эйден. Его слова немного меня задевают, хотя я и понимаю, что это чистая правда. – Она всего лишь девчонка, которой нечего здесь делать.

– А! – доносятся до нас слова Тая. – Просто скажи, что это та самая Тереза, которую твой папаша привел в школу, несмотря на твой отзыв. Должен сказать, она милашка. На твоем месте я бы подумал еще раз. – В его голосе слышна улыбка, и все же Эйден молчит.

Он оттаскивает меня он них обоих и грубо прижимает к стене дома. Сырой и неприятно холодной. Взгляд Эйдена впивается в меня. Он упирается руками в стену по обеим сторонам от моей головы, так что теперь мне от него не убежать. Глаза мечут искры гнева, они как ураган, который сейчас обрушится на меня, сметая все на своем пути. Неудержимо и беспощадно.

– О чем ты, черт возьми, думала? Ты вообще включаешь голову? И хоть представляешь, какой опасности себя подвергла? – Он даже не дает мне шанса ответить. – Нет, конечно нет. Ты просто хотела удовлетворить свое дурацкое любопытство и ни на мгновение не задумалась о том, что творишь. Вот именно поэтому тебе и не место в нашей школе. Ты либо притягиваешь опасность, либо сама слепо в нее ныряешь.

– А мне казалось, ты уже изменил свое мнение хотя бы отчасти. Все-таки без твоей помощи меня бы уже не было в этой школе.

– Без моей помощи ты бы уже давно была мертва.

– Спасибо за твое неослабевающее доверие, – тихо говорю я.

Он так близко ко мне, что я чувствую тепло его тела. Вопреки моему желанию, это приятное ощущение, знакомое, многообещающее. И еще эти невероятно зеленые глаза, имеющие такую власть надо мной, – в этот момент они в очередной раз рушат весь мой эмоциональный мир. И распаляют гнев!

– Я не такая слабая, как ты считаешь, – ядовито отвечаю я. – Я уже многому научилась. И доказала, что меня не так-то просто убить.

Эйден презрительно вздыхает:

– О да, и прежде всего продемонстрировала, что каким-то магическим образом притягиваешь опасность и становишься легкой добычей для наших врагов. Напомнить тебе о Ноа? До сих пор поверить не могу, как близко он к тебе подобрался.

Его правая рука двигается ближе к моему лицу. У меня в голове стучит, словно она сейчас лопнет.

– Такое могло произойти с каждым, – сквозь зубы цежу я. – Если бы твой отец, или учителя, или ты рассказали мне больше… Мне ничего не объясняют! – Слова застревают у меня в горле, я больше не способна думать, вижу перед собой лишь эти бездонно-зеленые глаза и неповторимые губы, сердито сжатые в тонкую линию. Его дыхание касается моего лица, и у меня по телу бегут мурашки.

– Просто не вставай больше у нас на пути, – говорит Эйден и отстраняется от меня. Он отворачивается и уходит. Мгновение я смотрю ему вслед, а потом мои дрожащие коленки подгибаются, и я оседаю на землю. Во что я опять вляпалась?

Глава 15

Уроки тянутся медленно, но все проходит мимо меня. Я то и дело кошусь на часы и жду, когда меня вызовут к директору. Охотники наверняка обязаны докладывать ему, как прошла вылазка, и вряд ли они промолчат о том, что там появилась я. И почему я всегда во все вмешиваюсь? Надо было просто дать Эйдену уйти. Что ж, для подобных мыслей уже слишком поздно.

Подперев голову, я задумчиво рисую круги в тетради, вместо того чтобы делать конспект. У нас сейчас математика – предмет, на котором мне, вообще-то, стоит держать руку на пульсе, чтобы не испортить свои оценки. Но на данный момент есть вещи посерьезнее.

В кармане брюк вибрирует мобильный. Ну, хоть какое-то отвлечение от мрачных мыслей. Я достаю его под столом и открываю сообщение. Меня словно пронзает разряд тока, и я мгновенно просыпаюсь.

«Как дела в школе и на тренировках? Уже есть успехи? Я всегда готов к новому уроку. Так что, если тебе нужна помощь, дай знать. Жду с нетерпением. Всего доброго, Ноа».

Какого черта?! Уставившись на строчки, я снова и снова пробегаю глазами текст. Как он может делать вид, будто мы друзья или что-то типа того, а наши столкновения – приятные встречи, которые хочется обязательно повторить?! Да у него крыша поехала. Или, возможно, за этими словами кроется нечто большее? Мне кажется, что таким образом Ноа напоминает мне о том, что он где-то рядом. Он знает мою жизнь вдоль и поперек, и все из-за того, что я подпустила его к себе слишком близко. Открыла врата, которые уже не удастся закрыть, и именно это он стремится мне продемонстрировать.

«Просто исчезни из моей жизни или скажи, что тебе от меня нужно, чтобы мы покончили с этой гнусной игрой. Я сыта по горло тобой и твоими угрозами».

Не проходит и минуты, как прилетает ответ.

«Тесс, ты правда думаешь, что я тебе угрожаю? Это выглядело бы совсем по-другому, поверь мне. И в глубине души ты понимаешь, как важно поддерживать со мной связь. Иначе почему ты до сих пор никому про меня не рассказала?»

А это еще что такое? И откуда он знает? Вероятно, понимает, что в противном случае уже давно были бы приняты какие-то активные меры, а он бы наверняка это заметил. У меня трепещет сердце, пока в голове проносятся его слова. Да, почему я не могу просто рассказать кому-нибудь про Ноа и попросить о помощи? Потому что мое нахождение в этой школе по-прежнему под вопросом, и я вынуждена признать, насколько глубоко увязла в неприятностях. Если мистеру Коллинзу станет известно, что Ноа изучил мою жизнь гораздо лучше, чем он предполагал… Если не директор, то Совет точно позаботится о том, чтобы я покинула академию. И что тогда со мной будет? Наверняка придется отдать свой ключ, у меня заберут Йору. Впрочем, тогда хотя бы нокту потеряют ко мне интерес. Или просто сразу меня убьют, чтобы украсть мой последний вздох. Нет, это не вариант.

«Если думаешь, что своим вниманием делаешь мне одолжение, то не стоит. Скажи то, что должен сказать. Или проваливай из моей жизни. Ты и так причинил мне достаточно проблем».

Не сводя с экрана глаз, жду ответа. Он не приходит гораздо дольше, чем я рассчитывала. Несколько бесконечных минут сверлю взглядом свой молчащий телефон. И вот, наконец-то!

«Пока рано. Всему свое время».

Как загадочно. Тем не менее эта короткая строчка пробирает до мозга костей. Мне приходится заставлять себя дышать размеренно и сохранять спокойствие. Ибо только что предчувствие превратилось в уверенность. У Ноа на меня какие-то планы.

– Ты так активно переписывалась, – заявляет Макс после урока. – У тебя появился кто-то новый? Я была бы рада за тебя. – Она с улыбкой кладет руку мне на плечо. – Не может же тебе постоянно не везти.

– Нет, это подружка из моей старой школы. – Мне не по себе от того, что приходится ей врать. Но разве у меня есть выбор?

Макс удивленно выгибает брови.

– Тогда вам явно нужно было выяснить отношения, судя по тому, как ты яростно тыкала пальцами в экран.

– Небольшие разногласия, – говорю я, и Макс просто кивает. Понятия не имею, поверила ли она мне.

– Эйден! – внезапно радостно кричит она и поднимает руку в знак приветствия. – Ты свободен сегодня после тренировки? Мы с Люсией и Джеймсом собираемся…

Даже не глядя на нее, он огрызается:

– Не сейчас.

И останавливается передо мной.

– Тесс, давай отойдем на минуту? Мне нужно с тобой поговорить.

Я удивленно приподнимаю брови, и изумление читается не только на моем лице. Кажется, Макс тоже не совсем понимает, что происходит.

Она беззвучно произносит одними губами: «Что случилось?», однако я лишь пожимаю плечами и следую за Эйденом в относительно пустой коридор. Мимо нас проходят двое учеников и скрываются за углом, после чего мы остаемся одни.

– К чему такая драматичная сцена? – спрашиваю я. – Если речь о вчерашнем, то мне правда жаль, что я…

– В будущем просто держись подальше от охотников. По-моему, ты и близко не осознаешь опасность, которой подвергла себя саму и нас.

Его слова подобны сильному удару и попадают точно в цель. Конечно, я опять накосячила, а он должен еще раз ткнуть меня в это носом. Своим безрассудным поведением я поставила под угрозу их миссию и их жизни.

– Не бойся, я не хочу вмешиваться в дела охотников. Меня не интересует ваше странное общество, и я буду только рада не участвовать в ваших сражениях. В эту школу я хожу исключительно для того, чтобы научиться защищаться в экстренной ситуации и укрепить связь с Йору. Больше я ничего не хочу.

Его взгляд вновь становится настолько давящим, что мне приходится собрать все силы, чтобы выдержать его. Почему Эйден не может просто оставить меня в покое?! От ярости мне жутко хочется на него наорать. Но я сдерживаюсь, потому что он прав: я совершила ошибку и не имела права вмешиваться.

– Надеюсь, так ты и будешь себя вести. Потому что у тебя талант вечно появляться не в то время не в том месте.

– Спасибо. У тебя остались еще какие-нибудь любезности, которыми срочно нужно обменяться? – наконец выпаливаю я. Вот тебе и спокойствие, которое я во что бы то ни стало хотела сохранить. – Я извинилась и четко сказала, что не буду ввязываться в ваши «охотничьи» дела. Что еще тебе от меня надо?!

Эйден скрипит зубами, а выражение его лица – настоящая игра из бушующего гнева и сражения с самим собой в попытке этот гнев сдержать.

Но теперь и я закипаю.

– Я неоднократно повторила, что сожалею. Но ты, как всегда, не можешь оставить все как есть, тебе нужно добить. Нам стоит снова попробовать просто избегать друг друга и жить своей жизнью. Думаю, так будет лучше всего.

Похоже, мои слова действуют на него. Я чувствую, как у него в голове крутятся шестеренки, несколько раз он вроде бы собирается что-то сказать, но молчит. Зато мимика, наоборот, говорит сама за себя. Сейчас кажется, что Эйден, с одной стороны, сделан изо льда, а с другой – похож на вулкан, который вот-вот взорвется. В конце концов он просто кивает.

– Я тоже так считаю.

– Вот и славно! – С этими словами я разворачиваюсь и ухожу от него. Однако потом опять слышу его шаги.

– Еще я хотел сказать, чтобы ты не переживала из-за моего отца. Я знаю, что это не выходит у тебя из головы. Мы решили ничего ему не говорить, так что не волнуйся. Можешь спокойно жить дальше. – В его последних словах звучит насмешка, и я снова инстинктивно оглядываюсь на него, но Эйден уже скрывается в другом коридоре. У меня в голове мелькает вопрос, почему они не планируют сообщать об этом случае, но затем я заставляю себя отбросить последнюю мысль. Это ни к чему не приведет. Как и постоянное беспокойство из-за Эйдена или Ноа. Нужно постараться придерживаться собственных намерений и наконец вернуть себе контроль над своей жизнью.

Сегодня Эмбер по большей части оставляет меня в покое, поскольку Ланселот, похоже, еще не до конца поправился… по крайней мере, его нигде не видно. Я пользуюсь моментом и стараюсь поработать над своей коммуникацией с Йору. И пусть Эмбер даже сейчас не может удержаться от комментариев, но ведет себя гораздо сдержанней, чем раньше. Я снова и снова отдаю духу безмолвные команды, которые он более-менее правильно выполняет. Еще мы тренируем передачу одеона. Нелегко рассчитать верный объем.

В конце урока я замечаю, что Эйден планирует задержаться, поэтому решаю уйти домой. После такого количества тренировок за последние недели можно позволить себе передышку.

Я долго стою под душем, потом одеваюсь и одной из последних покидаю раздевалку. Две девушки как раз выходят за дверь, немного удивленно смотрят направо, перешептываются, но затем спешат дальше. Я не обращаю на них особого внимания, пока не слышу голос справа.

– Вот и ты, наконец-то, и вечности не прошло. А я уж думал, ты прогуляла занятие.

Рядом со мной, прислонившись к стене, стоит юноша, чьи короткие и почти серебряные волосы сами по себе бросаются в глаза, а благодаря многочисленным татуировкам и пирсингу он наверняка выделяется из любой толпы. Судя по всему, я уставилась на него в полном замешательстве, чем вызвала у этого парня веселую ухмылку. Но я правда не понимаю: что здесь забыл Тай? Ему явно немного за двадцать. Так что, если он не оставался постоянно на второй год, то уже давно должен был окончить школу.

– Ты ждал меня? Позволь спросить, по какой причине? – Вздохнув, я сама отвечаю на свой вопрос. – Если речь пойдет о том, что я пошла за вами и наблюдала за вашей схваткой: да, это нехорошо, я уже поняла. Эйден еще раз прочитал мне нотацию, так что можешь обойтись без дальнейших нравоучений. Не волнуйся, я буду держаться от вас подальше.

На этом я собираюсь отвернуться и уйти. Однако охотник хватает меня за руку. И еще пока он меня разворачивает, я слышу его веселый смех.

– Вот теперь я понял, как тебе удается так бесить Эйдена. – Тай немного склоняет голову набок, и его карие глаза с интересом блуждают вверх-вниз по моему телу, словно не упуская ни единой детали. – Я подумал, что нужно взглянуть поближе на малышку, которая ночью запросто способна прокрасться за группой охотников и влезть в сражение.

Покачав головой, я высвобождаюсь из его хватки.

– Тай, верно?

Он кивает, ухмыляется и изображает легкий поклон:

– Всегда к твоим услугам.

– Как остроумно, – откликаюсь я. – Итак, во‐первых, когда я за вами пошла, был поздний вечер, а не ночь, а во‐вторых, я точно не влезала в ваше сражение. Даже в мыслях не было. И в‐третьих: как я уже говорила, я все поняла и с удовольствием буду только рада держаться от ваших дел подальше.

Я уже хочу отвернуться, как вдруг вновь раздается его голос:

– Жаль, если так. А я думал, что мог бы чуть больше рассказать тебе о нас и нашей работе. Тебе же наверняка интересно, да? Насколько мне известно, ты узнала о духах ключей, этой школе, нашей работе и нокту всего пару недель назад. Полагаю, у тебя еще остались какие-то вопросы. Я прав?

Нахмурившись, я пытаюсь прочесть что-нибудь по его лицу.

– И ты хочешь дать мне ответы? Почему?

Опять эта улыбочка.

– Если честно, потому что ты как глоток свежего воздуха. Большинство здешних учеников в курсе, что я один из охотников, и мы мало общаемся со школьниками. Всегда чувствуется слишком большое благоговение и все такое. Чего не скажешь о тебе. Одно то, как ты ведешь себя с Эйденом. Это было роскошно.

– А ты, похоже, его недолюбливаешь, раз пытаешься при моей помощи довести его до белого каления.

Он почти испуганно смотрит на меня.

– О, совсем наоборот. Эйден – один из моих лучших друзей.

Что ж, для меня это тоже неожиданность.

– Именно поэтому мне нравится, когда кто-то иногда выбивает его из колеи. Обычно он отлично себя контролирует, знает, что сказать или сделать, чтобы люди приближались к нему ровно настолько, насколько он сам того желает. Кроме того, это гарантирует, что он практически никогда не выходит из себя.

Я понимаю, куда он клонит, потому что испытала это на себе.

– То есть ты хочешь сказать, что он очень хороший актер и умеет манипулировать людьми. С этим я готова согласиться от всего сердца. – Прежде чем он успевает что-то ответить, я уже продолжаю: – Хорошо, если ты можешь ответить на мои вопросы и хочешь больше рассказать мне о вашем мире, я с удовольствием приму твое предложение. – Было бы действительно глупо отказываться. Так что я использую свой шанс. – Значит, ты охотник. На самом деле мне до сих пор никто не объяснил, как ими становятся.

– Ну, в общем и целом, мы все когда-то ходили в эту школу. Тех, кто в течение этого времени добивается особых успехов, обычно берут в охотники. Но это в том числе означает специальные тренировки и, разумеется, более интенсивную подготовку. Большинство из нас живут здесь, в отдельной части школы, но, конечно, есть и те, кто живет в городе, заводит семью. Другие уже вышли на пенсию и ведут нормальный образ жизни, но становятся членами Совета и участвуют в принятии важных решений.

– И Эйден тоже живет в этой отдельной части? – Я не могла не задать этот вопрос.

– Нет, он пока учится, поэтому живет в корпусе интерната. Еще не так давно я тоже там жил, в нем и познакомился с Эйденом.

Я снова пристально смотрю на него, и Тай по моему взгляду понимает, какой вопрос сейчас крутится у меня в голове.

– Я не старик. Мне всего двадцать два года. – Оттолкнувшись от стены, он кивком головы дает мне знак следовать за ним. – Пойдем, покажу тебе кое-что.

Один краткий миг колебаний, и я иду за ним.

Глава 16

Тай проходит по коридору и направляется в крыло интерната. Не знаю, почему меня внезапно охватывает неприятное ощущение, будто мне нельзя находиться в этом месте. Понятно, что это не запретная зона и туда имеют доступ все учащиеся. И тем не менее я словно пересекаю незримую границу, и перед внутренним взором вновь появляется лицо Эйдена. Ему наверняка не понравится, если он наткнется на меня не где-нибудь, а именно там.

Я быстро отмахиваюсь от этой мысли. В конце концов, это же идея Тая. Мы переступаем порог просторного холла, из которого ведут несколько коридоров и лестница. Я читаю таблички, которые указывают на комнаты отдыха, спальни учеников, прачечную, подвальные помещения, террасу на крыше. Академия действительно довольно хорошо оборудована.

Тай идет вверх по лестнице, и мы попадаем на следующий этаж. Оттуда, в свою очередь, тоже ответвляются два коридора, ведущие в комнаты школьников, однако мы продолжаем подниматься по ступеням, пока не оказываемся в переходе, сделанном полностью из стекла. Достаточно одного взгляда, чтобы заметить, как мы высоко, и у меня немного кружится голова. По этому коридору мы доходим до другого здания. По всей видимости, тут тоже несметное множество жилых комнат и других помещений. Но одно отличие сразу бросается мне в глаза: здесь нам встречаются практически одни взрослые, в основном люди среднего возраста.

– Это что-то вроде базы темпес, – объявляет Тай, и я растерянно смотрю на него. – Мы охотники темпес, – поясняет он, но я по-прежнему ничего не понимаю. А потом до меня начинает доходить.

– Ты имеешь в виду, что как у нокту есть название, так оно есть и у нас?

Он кивает и, похоже, даже не знает, как расценивать мою неосведомленность.

– Ладно, я кое-что тебе объясню. Раз ты до сих пор была не в курсе, как мы называемся. – Парень качает головой. – Чему тебя только в школе учат? В мои времена такого не было, – не по годам мудро бурчит он тоном дряхлого старика, тоскующего по старым добрым временам. Впервые я не могу сдержать смех и вынуждена признать, что у Тая есть и забавные стороны.

– А сейчас я тебя кое-куда отведу, это должно показаться тебе интересным.

Мы спускаемся вниз на несколько лестничных пролетов и минуем несколько распахнутых дверей. Я замечаю кабинеты, большой конференц-зал и, наконец, библиотеку, где, склонившись над книгами, сидят несколько мужчин и женщин, которые, видимо, занимаются исследованиями. По крайней мере, они постоянно что-то выписывают.

– Здесь ты найдешь книги почти на любую тему, будь то история, математика, литература. Но, естественно, тут есть и целая куча документов о выполненных охотниками миссиях и нападениях нокту, информация о наших врагах, списки членов нашего общества, история темпес и, само собой, много всего об этой школе. Так что, если у тебя возникнут какие-нибудь вопросы, здесь ты гарантированно найдешь на них ответы.

– Вообще-то я полагала, что мне не придется перерывать половину библиотеки, чтобы больше узнать о моей новой жизни.

– Естественно, можешь просто спросить меня. Если я смогу тебе помочь, то с радостью это сделаю.

– Но я же школьница, мне вообще можно тут находиться? Все-таки это библиотека охотников, разве нет?

Тай пожимает плечами:

– Конечно, существует и школьная библиотека, но эта гораздо больше и обширнее. Ученики в ней практически не появляются, потому что большинство из них боятся заходить в крыло охотников. Это что-то вроде выказывания уважения. Но в целом школьники могут заниматься и здесь. Все-таки нам необходимо растить новое поколение, а чем лучше они будут обучены и осведомлены, тем лучше для нас.

Мой взгляд бродит по рядам книжных полок.

– Не хочешь немного осмотреться?

Пару секунд я медлю.

– А тут можно найти записи о конкретном человеке, который когда-то работал в академии?

Тай изумленно вскидывает брови.

– Речь о моей двоюродной бабушке, от которой я унаследовала ключ. Я не была с ней знакома и хотела бы узнать о ней побольше, чтобы почувствовать себя чуть ближе к ней. – Только благодаря Фриде у меня теперь есть Йору. Эта академия, новые друзья, весь этот мир навсегда остались бы сокрытыми от меня, если бы не она.

Тай задумчиво почесывает подбородок.

– Раз она была темпес и к тому же работала в школе, наверняка найдутся записи, где всплывет как минимум ее имя. Но разыскать их все… – Он обводит глазами зал, и я понимаю. За пару часов этого точно не сделать. – Неожиданно его лицо светлеет. – Но ты сказала, что она работала в школе, верно? Она была учительницей?

Я качаю головой, пока он подходит к одному ряду стеллажей и достает несколько книг.

– Нет, секретарем.

– Тогда, наверно, будет сложнее, но, возможно, тебе повезет. – Охотник кладет на стол передо мной стопку книжек. – Это ежегодники.

Раскрыв первый, я пролистываю страницы. На то, что там встретится секретарь, надежды мало. Но попытка не пытка.

– Как ее зовут?

– Фрида Харпер.

К моему удивлению, он садится рядом со мной и тоже придвигает к себе книгу. Оттуда на меня смотрит столько незнакомых лиц. Ученики, которые с уверенностью глядят в завтрашний день, строят планы и с нетерпением ждут окончания школы. Понятия не имею, как сложились их судьбы. Вероятно, некоторые остались в академии в качестве охотников, а другие, скорее всего, живут в городе, учатся в университетах или проходят специальную подготовку. И пусть люди с фотографий сейчас где-то далеко, в большом мире, они всегда будут частью этой школы. С ними их духи ключей, и при необходимости они вернутся, чтобы сражаться.

Я уже собираюсь закрыть очередной ежегодник, как вдруг цепляюсь взглядом за последний лист. На нем изображена пожилая женщина, сидящая за письменным столом. На стене висит картина в очень знакомом мне стиле. Как и лицо со множеством морщинок, седые волосы, собранные в пучок, приветливая улыбка на губах. Я видела Фриду только на одном снимке, и на нем она была немного моложе. Тем не менее я тут же понимаю, что это она. Опускаю глаза на текст внизу страницы.

«Некролог Фриде Харпер.

В этом году нам пришлось пережить горькую утрату. Наша преданная сотрудница, дорогая коллега и душа секретариата Фрида Харпер покинула нас после непродолжительной, но тяжелой болезни.

Мы благодарим ее за незабываемые годы вместе, за радость, с которой она бралась за работу, за ее усердие и неутомимую приверженность делу.

Директор Сэмюэл Коллинз и весь рабочий коллектив».

Тяжело сглотнув, возвращаюсь взглядом к фото. Я искренне надеюсь, что она не мучилась, и рада узнать, что коллеги явно ее очень любили. Возможность увидеть этот, другой, снимок много для меня значит, потому что теперь ее облик приобретает новые грани.

– Нашла что-нибудь? – спрашивает Тай и немного наклоняется ко мне. – Я плохо ее помню. Редко обращался в секретариат, пока учился. – Он пожимает плечами. – Поэтому мало что могу рассказать.

– Все в порядке, – говорю я, закрываю книгу и встаю. – Это очень мне помогло. Спасибо.

На губах Тая появляется приятная улыбка, а в глазах светится теплота.

– Пожалуйста.

Глава 17

– Чем займемся сегодня вечером? У вас есть какие-нибудь идеи? – интересуется Люсия, пока мы убираем свои подносы и пробираемся сквозь толпу в сторону выхода из столовой.

Сегодня пятница, вторая половина дня к тому же, поэтому вполне логично, что они обе строят планы. А я просто слишком вымоталась за последние несколько дней и, учитывая предстоящую тренировку, не думаю, что буду в хорошей форме сегодня вечером.

– Как насчет кино? – вслух размышляет Макс, но без особой уверенности.

Мне на мобильный приходит сообщение. Тут же вытащив его из кармана, я вижу, что, к счастью, это всего лишь Кейт, которая спрашивает, как у меня дела. Печатаю быстрый ответ и слышу, как возле меня громко хмыкает Макс.

– Земля вызывает Терезу! Ты слышала? Может, сходим поесть пиццы, а потом в кино?

– Ой, не знаю. Это была долгая неделя, а скоро еще начнется тренировка…

Макс закатывает глаза:

– С тобой сейчас реально не много че… – Осекшись на середине предложения, она смотрит в сторону, откуда к нам кто-то приближается.

– Тай, – с изумлением произношу я, и взгляды Люсии и Макс сразу устремляются ко мне.

– Ты знакома с охотником? – ошеломленно шепчет Люсия. Хотя я уже привыкла ко многим вещам в своей новой жизни, такой трепет перед охотниками буквально лишает меня дара речи. Почему на них смотрят как на внеземных созданий? Но, вероятно, дело скорее в том, что большинство учеников видят в них кумиров, возможно, наравне со звездами кино и музыки. Очевидно, на Эйдена этот эффект распространяется пока не до конца, ведь он еще сам ходит в эту школу, а потому чуть больше похож на простого смертного.

– Славно, я надеялся, что найду тебя здесь, – говорит Тай с дразнящей ухмылкой на губах. А я наблюдаю, как у Люсии и Макс отвисают челюсти.

– Что такое? – недолго думая отвечаю я. И даже не пытаюсь скрывать, что недовольна его появлением. Судя по всему, в этой академии охотники и ученики мало контактируют, и мне непонятно, почему именно я должна нарушать это негласное правило. Голова Макс дергается от моего грубого тона, ее лицо принимает возмущенное выражение.

– Хотел спросить, есть ли у тебя планы на сегодняшний вечер?

Я выгибаю бровь и теперь наверняка выгляжу не менее удивленной, чем мои подруги.

– У нас сейчас тренировка. Потом мне нужно поработать над эссе, которое задали по истории. А после этого пойду спать. Я уже страшно устала.

– Тесс не это хотела сказать, – вклинивается Макс и приобнимает меня за плечи. – Чаще всего она сама не понимает, что для нее лучше! А что намечается? – любопытствует Макс сладким тоном и широко улыбается.

– Я вам расскажу, но не болтайте на эту тему. Совету не нравится, когда школьники в курсе дел охотников.

Девочки тут же кивают и ловят каждое его слово.

– Как тебе уже известно, – продолжает Тай, обращаясь ко мне, – я и несколько других охотников недавно победили парочку нокту. И теперь хотим отпраздновать это с небольшой компанией друзей.

– Вечеринка охотников? – выпаливает Люсия. У нее едва не срывается голос.

Тай переводит глаза с Макс на Люсию, после чего возвращается ко мне.

– Что ж, твои подружки, разумеется, тоже могут прийти. Мы встречаемся в десять вечера в DNA. Будут только мои друзья. Уверен, они сделают исключение, потому что это я вас пригласил.

– Мы придем, – мгновенно выдает Макс. Она так крепко меня стискивает, словно готова задушить при малейшей попытке возражения.

– Чудно! Тогда до скорого. – Он поднимает руку на прощание и уходит.

Лишь когда парень исчезает за углом и пропадает из нашего поля зрения, Люсия и Макс взрываются. Они прыгают на месте и визжат, не в силах сдержать свой восторг.

– Быть не может! Мы идем на вечеринку охотников! – радуется Люсия.

– Как же это будет круто! Мы проведем с ними весь вечер, познакомимся, послушаем про их миссии и сражения. Может, они дадут какие-нибудь советы, как повысить шансы на зачисление в их ряды, – торжествует Макс.

Я вытягиваю вверх указательный палец, напоминая им о себе.

– Эмм… я не планирую туда идти. Как я уже сказала, я устала, и у меня еще куча дел. – Кроме того, там наверняка будет Эйден, а мы договорились избегать друг друга.

– От таких приглашений не отказываются! – сердится Люсия. – Он ведь специально пришел сюда, чтобы тебя позвать…

– Откуда ты вообще его знаешь? – задает вопрос Макс.

Я отмахиваюсь:

– Случайное знакомство.

Ее взгляд дает понять, что она категорически не удовлетворена таким ответом, однако пока не будет давить. Потому что нужно прояснить вещи поважнее:

– ТЫ ПОЙДЕШЬ! Даже если мне придется тащить тебя туда силой!

Люсия тоже бросает на меня решительный взгляд. Я вижу, что шанс увильнуть ничтожно мал, и вздыхаю:

– Хорошо, но надолго я не задержусь.

Люсия обнимает меня и чмокает в щеку.

– А вот это мы еще посмотрим.

Ближе к вечеру я устало сажусь за письменный стол. Тренировка, как я и думала, прошла напряженно, и Эмбер в своей обычной манере сделала все возможное, чтобы разрушить мое душевное спокойствие. И все-таки, приехав домой, перекусив сэндвичем и выпив кофе, я почувствовала себя чуточку лучше.

Макс и Люсия до конца учебного дня пребывали в таком восторге и предвкушении от предстоящей вечеринки, что я перестала относиться к ней с излишним скепсисом. Уверена, мы повеселимся, хоть и среди охотников.

Но я твердо намерена приступить к эссе по истории, поэтому достаю тетрадь, ручку и ноутбук. Затем стараюсь воскресить в памяти название улицы и немногочисленные запомнившиеся сведения об убийстве. В 2011 году Фил Кеннвуд возвращался с работы домой. Очевидно, на него напали сзади неподалеку от Альбион-стрит и затащили в небольшой переулок, где и убили. Его вещи перерыли и украли все ценные предметы.

Так что первым делом я ищу в интернете «Убийство Фила Кеннвуда», однако, кроме парочки странных профилей на «Фейсбуке» [4] и страницы одной крупной фирмы, по этому запросу мало что обнаруживается. Во всяком случае, про убийство ничего нет. Уточняю поиск: ввожу год и название улицы… но опять ничего.

Нахмурившись, я откидываюсь на спинку стула. Как-то подозрительно. Почему нет никаких упоминаний об этом убийстве? Дальше я пробую открыть архивы онлайн-газет и просматриваю несколько статей. Но там ни единого совпадения: не всплывают ни имя Фила Кеннвуда, ни дата, ни даже улица.

– Ничего не понимаю, – бормочу я себе под нос. Неужели Кейт ошиблась? Может, назвала неверные данные? Но я прошерстила базы данных на предмет всех убийств и даже отчетов о несчастных случаях. Ничего, что могло бы подойти. Хватаю телефон и отправляю сообщение Кейт.

«Мне нужна помощь с одним масштабным домашним заданием. Дело в том, что я планировала написать эссе о происшествии с Филом Кеннвудом, но ничего не могу о нем найти. Можешь сказать, как ты об этом узнала или где мне поискать?»

Я откладываю мобильник в сторону и закрываю ноутбук. Наверно, просто перепутала имя или дату. Надеюсь, Кейт прояснит ситуацию.

Так как уже поздно, я решаю начать собираться на вечеринку, иду под душ и переодеваюсь. Потом накладываю легкий макияж, надеваю темные джинсы и кофточку с пайетками – по-моему, отлично выглядит и не слишком броско. Последний взгляд в зеркало, после чего я выхожу из дома, надеясь, что мы с подругами действительно хорошо проведем вечер.

Глава 18

Клуб расположился на одной из боковых улиц, но окрестности мне слегка знакомы, потому что недалеко отсюда находится больница, где работает мама. Мы с девочками встретились на ближайшей автобусной остановке и остаток пути проходим вместе.

Благодаря поддельным документам нас пропускают без особых проблем. Внутри нас встречают раскаты басов, а танцпол уже полон. Там под грохочущую музыку расслабленно двигаются молодые люди, машут руками и раскачиваются в такт. Рядом с танцевальной зоной расположены столики, но все они тоже заняты.

Нам сразу бросается в глаза большая группа веселых тусовщиков. Они сдвинули три стола, подхлестывая танцующих свистом, и громко общаются друг с другом. Макс устремляется вперед и протискивается через толпу.

Мы еще не дошли до их компании, а Тай уже вскакивает и радостно машет нам рукой.

– Тереза! Как я рад тебя видеть.

Мой взгляд задерживается на нем лишь на мгновение, потому что потом сам собой притягивается к Эйдену, который явно задается вопросом, что я тут делаю. Я прекрасно помню про данное ему обещание, но из всех возможных мест появляюсь здесь. Справа от него сидит Викки, похоже, крайне недовольная нашим присутствием.

Эйден встает и за несколько широких шагов оказывается возле меня.

– Можно тебя на минуту?

Я нехотя следую за ним в дальний конец клуба, и мы находим уголок, где не так громко гремит музыка.

– Что ты тут делаешь? – спрашивает он. – Я думал, ты собиралась держаться подальше от охотников и от меня, а сейчас ты заявляешься в этот клуб?! Теперь ты, как и твои подружки, пытаешься взять курс на будущее, чтобы увеличить шансы при отборе в охотники? Или просто не смогла сказать «нет», когда они тебя сюда потащили?

Я с трудом верю в то, что он говорит. Хорошо, в первой части своего монолога он однозначно прав, потому что я планировала держаться от него подальше. Но серьезно? Он действительно считает, что я пришла по этой причине?! Глаза Эйдена буквально пронзают меня насквозь, так что я ощущаю его взгляд каждой клеточкой тела. Под ним у меня будто изнутри начинают гореть кости.

– И не говори, что Макс и Люсия пришли сюда не из-за этого.

– Думаешь, меня хоть как-то интересует возможность стать охотником? По-твоему, до меня до сих пор не дошло, что в бою я пустое место? Притом что вы все каждый раз так усердно стараетесь мне это продемонстрировать. – Я грустно качаю головой. – Ты правда такого мнения обо мне или просто хочешь обвинить меня хоть в чем-нибудь, чтобы задеть?

К нам подходит Тай и закидывает руку на плечи Эйдену.

– Не думал, что ты так взбесишься. Это я ее пригласил. – Он смотрит на меня и кивает в сторону столов.

Я возвращаюсь к Макс и Люсии, которые уже устроились за столиком и машут руками, чтобы я шла к ним. Макс указывает на свободное место рядом с собой, куда я и сажусь. Она сразу поворачивается к парню напротив. У него трехдневная щетина и темные волосы.

– Значит, вы здесь, чтобы отпраздновать победу над нокту. Как прошел бой? Сколько вас было? Много одеона вам пришлось использовать и какие чары применять?

Молодой человек смеется и с кривой ухмылкой пихает локтем в бок своего соседа.

– Чем-то напоминает мои школьные годы. Помнишь тренировки? Вечно этот анализ. – Весело покачав головой, он отвечает Макс: – На самом деле нам вообще ничего нельзя вам об этом рассказывать, но так как вас пригласил Тай и мы тут так мило сидим все вместе… – многозначительно подмигивает ей он. – В бою мы вроде как больше руководствуемся инстинктами. Со временем они обостряются, так что можно на них положиться.

– Кажется, у этой троицы инстинкты еще не развились, иначе они бы сюда не пришли. Что в нашей компании забыли три школьницы? – Викки морщит нос, как будто от нас исходит ужасная вонь.

– Только ты не начинай, – вмешивается Тай, который как раз вернулся с Эйденом. – Я их пригласил, они мои гости. Будьте с ними полюбезнее. – Охотник садится на стул и делает глоток из бокала. Похоже, он считает, что на этом тема закрыта.

Мне все еще хочется встать и уйти. Что нам здесь делать? Нас явно не желают тут видеть, а парень, с которым общается Макс, продолжает этот разговор лишь для того, чтобы польстить своему эго. Но мои подруги не собираются никуда уходить, поэтому ради них я пытаюсь взять себя в руки.

Эйден садится к нам, прямо рядом с Таем и Викки. Она одаривает его очаровательной улыбкой и, к моему удивлению, придвигается ближе к нему – сильно ближе. Они практически обнимаются. Не сдержавшись, я задумчиво приподнимаю брови при виде этого зрелища.

– А это девочка, которую ты проверял и признал непригодной, да? – спрашивает она у Эйдена, доверчиво кладет ладонь ему на руку и поворачивается к нему.

Тот лишь кивает:

– Да, но следует отдать ей должное, у нее очень сильная воля. Это компенсирует многие ее недостатки.

– Спасибо за прекрасный комплимент, – огрызаюсь я.

– Надо же, она еще и с характером, – замечает парень с трехдневной щетиной.

– А все мы знаем, что именно это и втягивает людей в неприятности, – говорит Викки, глядя на меня. – Ты же недавно в нашей школе, верно?

– Пару недель, – откликаюсь я и готовлюсь к следующему едкому намеку.

Она кивает, слегка поворачивает голову набок и смотрит на меня холодными льдисто-голубыми глазами, с собственническим видом поглаживая Эйдена по бедру.

– И поэтому ты решила, что лучше провести время на вечеринке, вместо того чтобы тренироваться и работать над своими слабыми сторонами? Ты ведь, кажется, сильно отстаешь от своего класса. – Виктория поднимает глаза на Эйдена и добавляет: – Впрочем, каждый сам знает, как распоряжаться своим временем. – Она кладет голову ему на плечо, обхватывает ладонями его руку. Прикосновения выглядят естественными и привычными. Тяжело сглотнув, я встаю, чтобы взять себе попить.

– Принести вам тоже что-нибудь? – спрашиваю я у Макс и Люсии, которые кивают и заказывают колу.

Я рада выйти из-за стола и только тогда могу вздохнуть с облегчением. Тем не менее в животе поселилось какое-то жгучее чувство, такие глубинные ярость и разочарование, что хочется кричать. Какого черта я здесь делаю? Почему просто не ухожу?! Я знаю, что это ошибка, но просто не могу иначе: меня удерживает дурацкая гордость. Не позволю так с собой обращаться и не сбегу. Только не так.

Немного успокоившись, я возвращаюсь к нашему столу со стаканами колы в руках. Викки все еще висит на Эйдене, крепко вцепившись в него. Но что пробирает меня до мозга костей, так это взгляд, с которым он на нее смотрит: в его глазах столько тепла и доверия. Едва я появляюсь, у меня возникает чувство, будто настроение меняется. В воздухе витает такое напряжение, что у меня волоски на руках встают дыбом.

– Ну, тогда еще раз поздравляю с победой. Это правда была успешная миссия, – объявляет парень с трехдневной щетиной и поднимает бокал. Остальные вторят ему, поворачиваясь в сторону Эйдена, Тая и Викки.

Мы поднимаем стаканы и чокаемся.

– Итак, значит, вы победили нокту? – осторожно спрашивает Люсия у Тая.

Тот кивает:

– Мы высвободили немного одеона и приманили их с его помощью. Их пришло на удивление много, но в конце концов бой получился довольно короткий и нам удалось всех их уничтожить.

– Наверняка у тебя это не первое задание, – восхищенно спрашивает Макс.

Тай неопределенно кивает:

– Да, была парочка.

– А когда ты окончил школу, то чувствовал, что хорошо подготовлен к работе охотником? Есть ли какие-то области, в которых нужно продолжать совершенствоваться самостоятельно?

Викки тихо смеется, хотя это, похоже, никак не связано со словами Макс. Судя по всему, она вообще не слушала, потому что поглощена разговором с Эйденом, который что-то ей рассказывает с этой своей соблазнительной улыбочкой на губах. Я вижу его красивое лицо, глаза, которые так чудесно блестят и словно не видят ничего, кроме Викки. Они что, встречаются? Или между ними как раз что-то назревает? Мне неприятна одна мысль об этом. А еще и наблюдать за ними… Перед внутренним взором моментально вспыхивает то, как Эйден изображал чувства ко мне, как мы сблизились. Мне просто больно видеть, что есть человек, перед которым он, кажется, не притворяется, к которому действительно испытывает такие чувства. Ну почему это обязательно должна быть Викки? Да, она прекрасна, у нее восхитительная фигура, она отличный боец и, если верить Таю, уже давно дружит с Эйденом. Судя по всему, идеальная кандидатка. Конечно, со мной она ведет себя жутко надменно, но что я о ней знаю? Может быть, в остальном она добрейшей души человек? Я не хочу совершать ту же ошибку, что и она, и торопиться судить о других.

– Тереза? – раздается голос, который выдергивает меня из круговорота мыслей. Я растерянно смотрю на Тая. – Все нормально? – спрашивает он.

Кивнув, выдавливаю из себя улыбку.

– Да, лучше всех. Просто задумалась о домашнем задании.

– Какая сознательность, – вставляет Викки, которая, очевидно, все-таки прислушивалась одним ухом к нашему разговору.

– Ну, должны же у меня быть хоть какие-то положительные стороны, – ироничным тоном парирую я.

– Какое самопознание.

– Оставь ее в покое, – пытается утихомирить свою подругу Тай. – Вообще-то я спрашивал, где ты жила раньше и освоилась ли уже в Сан-Франциско?

Я морщу лоб и не могу сдержать улыбку. Почему-то мне кажется очень милым, что Тай старается перевести беседу в другое русло.

– Я из Тусона. И да, мне тут вполне по душе.

– О, из Аризоны. Я раньше жил в Финиксе, правда, недолго, – говорит парень с трехдневной щетиной. Он немного рассказывает о времени, которое еще мальчишкой провел там с родителями. – Моя мама была носительницей ключа. Папа тоже из этого мира, но ключ его так и не выбрал. Когда умер дедушка, я унаследовал его ключ, и родители поняли, что я должен ходить в академию Сиена-Хардфорд, чтобы получить лучшее образование. Так что мы переехали в Сан-Франциско. К счастью, я легко тут освоился, и со школой у меня проблем не возникало. Все-таки к тому моменту я уже многому научился у мамы с папой.

В компании завязывается по-настоящему интересный разговор о том, как к каждому из них попали ключи и как прошло их школьное время. По крайней мере, теперь охотники стали казаться более открытыми и дружелюбными. Я благодарна Таю за то, что он поднял эту тему. Пока трое его друзей делятся историей из своих школьных дней и чуть ли не умирают со смеху, он бросает на меня заговорщицкий взгляд, и я благодарно киваю.

Викки воздерживается от новых подколов, но в основном из-за того, что полностью занята Эйденом и больше никого не замечает.

Я снова смотрю на его профиль, прямой нос, красивые губы, изогнутые в улыбке, симметричные черты лица, бесспорно красивые и притягательные. К сожалению, он продолжает так действовать на меня… и именно в этот момент его глаза останавливаются на мне. Они пронзают меня, как удар молнии, и в животе все сжимается. И почему я так на него пялюсь? Хочу сделать глоток колы, но стакан уже пуст.

Мне необходим перерыв, и я решаю пока сходить в уборную, а потом купить себе еще чего-нибудь попить. Уборная маленькая, всего на две кабинки, зато все чисто и аккуратно.

Кроме меня, тут еще одна женщина. Когда я подхожу к раковине, чтобы помыть руки, она уже заканчивает и выходит прочь. Но тут дверь открывается и заходит другой человек. Викки. Сдержав раздраженный стон, я стараюсь больше не обращать на нее внимание, что очень непросто, так как она встает прямо возле меня и пристально смотрит мне в лицо.

– Должна признать, что я совсем по-другому тебя себе представляла.

Я закрываю кран.

– Я поражена, что вообще занимаю какое-то место в твоих мыслях. Всего пару дней назад я понятия не имела о твоем существовании. – Я пытаюсь пройти мимо нее и надеюсь, что на этом разговор закончен.

И тут раздается ее холодный голос:

– Ты же осознаешь, что рано или поздно тебе придется покинуть школу?

– Не представляю, с чего бы это. Я стараюсь изо всех сил. И вряд ли можно ожидать большего. Я хорошо учусь и вполне справляюсь на уроках. Понятно, что еще немного отстаю на тренировках, но я делаю успехи.

– О да, такие успехи, что к тебе даже приставили другую ученицу в помощь.

– Какое тебе дело? – Серьезно, она больше не ходит в школу. Почему ее волнует, как проходят мои занятия?

– Тебе ведь ясно, что ты огромная обуза для Эйдена? Сначала ему пришлось так долго с тобой носиться, чтобы проверить тебя, пришлось изображать интерес и любезничать с тобой. – Ее ледяная улыбка пронзает мне сердце. – А ты, по всей видимости, при этом по уши в него влюбилась.

Мне нечем дышать, все кружится. Я слышу прекрасный смех Эйдена, его потрясающий голос, который шепчет мое имя, чувствую его руки на моей коже, и в то же время в подсознании грохочет лишь одна фраза: «Викки знает». Он все ей рассказал!

– А потом ты еще подвергаешь его опасности, и он должен спасать тебя от нокту. Ты даже не в состоянии сама себя защитить и вынуждаешь других рисковать жизнью ради тебя.

– Я не просила его о помощи. Он не обязан был это делать.

Викки презрительно фыркает.

– Ах, и ты думаешь, что он на это способен? Просто позволить тебе бежать навстречу смерти? У него слишком развито чувство ответственности, и он бы никогда не смог стоять и смотреть, как кого-то убивают.

У меня трясутся руки, все тело дрожит от ярости. Каждое слово, произнесенное этой девушкой, как наконечник стрелы, который вонзается мне в душу. Я больше не выдержу.

– Не волнуйся, я буду держаться от него подальше. Ты ведь этого хочешь, не так ли? Я сама могу о себе позаботиться, и ничего другого мне не нужно. – Я пытаюсь протиснуться мимо нее.

– Чего я хочу, так это чтобы ты исчезла из этой академии, потому что тебе определенно не место среди нас. Эйден понял это с самого начала. А все, что случилось дальше, это подтверждает: ты принесешь нам одни проблемы, потому что даже не знаешь, за какие рамки нельзя выходить.

– Что ж, теперь я в курсе. Можно мне пройти? – Я смотрю на нее, и на мгновение ее холодные глаза меня пугают.

Виктория печально качает головой.

– Ты вообще ничего не понимаешь. Эйден беспокоится, потому что даже если ты отдашь свой ключ, есть шанс, что нокту все равно возьмут тебя на прицел. В случае опасности он всегда будет тебя спасать, а поскольку помощи от тебя ноль… Я ни за что не допущу, чтобы он рисковал жизнью из-за тебя. А рано или поздно именно это и случится. Ты навлечешь неприятности на всех нас, так как я ни на секунду не поверю, что ты не сообщила Ноа никаких важных сведений о нас.

Вот она и сбросила бомбу. А вместе с ней и мое сердце, кажется, разорвалось на куски. Эйден и об этом ей рассказал. Разве он не утверждал, что сохранит это при себе? Викки известно все. Она знает про Ноа, знает, как он меня использовал, какой дурой я была.

– Как вообще можно запасть на нокту, еще и на такого, как Ноа?! Одно это говорит обо всем.

Меня больше ничего не сдерживает. Протолкнувшись мимо нее, я распахиваю дверь и как можно быстрее пробиваюсь сквозь толпу. Мне показалось, что пара зеленых глаз сверкнула, глядя в мою сторону, но я их игнорирую. Он меня предал. Снова! И теперь от этого еще больнее, потому что, пусть я сама того не желала, часть меня пыталась испытывать к Эйдену хоть каплю доверия и хоть как-то с ним поладить. Однако сейчас все рухнуло.

Слезы застилают глаза, когда я открываю дверь на улицу и выбегаю из клуба. Этого я ему не прощу. Никогда.

Глава 19

«Что за идиот», – снова и снова думаю я, проклиная вместе с тем саму себя. Конечно, я не забыла, как он мне лгал, но тем не менее надеялась, что мы сможем как-то наладить отношения. Порой у меня действительно возникало ощущение, что он хочет мне помочь и что он не такой гад, каким я его считала. Но теперь…

Я не знаю, куда иду. Все прямо по какой-то улице. Мимо прохожих, уличных фонарей, ярко освещенных зданий. Теперь мне хочется просто остаться одной и усмирить хаос эмоций. Я пересекаю перекресток, иду по улице, сворачиваю направо. Здесь все еще чересчур много людей. Так сложно сдерживать слезы и скрывать жгучую боль, раздирающую душу. Чертова Викки! Почему ей доставляет такое удовольствие мучить меня? А я еще и показала ей, что она попала точно в цель.

Когда я в следующий раз поднимаю глаза, то замечаю, что неосознанно выбрала путь, ведущий к больнице. Ее уже видно впереди, и я мотаю головой. Мама сейчас на работе. Пойти к ней? Выплакаться там? Я делаю еще несколько шагов вперед. Было бы здорово не оставаться сейчас одной и оказаться в ее объятиях. Я могла бы все ей рассказать: как со мной поступил Эйден… и об эпизоде с Викки…

Резко остановившись, закусываю губу. Я не смогу быть с ней полностью откровенной. Придется поделиться с мамой измененной историей, скормить ей ложь. Произошло столько всего, о чем она не знает, и у меня сейчас такой бардак в голове. Что, если я проболтаюсь и ляпну что-нибудь, о чем ей нельзя знать? Стоит ей услышать об одной лишь ситуации с Ноа, об исходящей от него опасности…

На данный момент все это чересчур. Чересчур чересчур. Я разворачиваюсь и уже собираюсь пойти дальше, как вдруг слышу голос, от которого во мне все содрогается до мозга костей.

– Тереза? Кто бы мог подумать, что мы снова встретимся так скоро. Искала меня, чтобы попросить провести тебе еще одну тренировку?

Я очень медленно поворачиваюсь к Ноа и мгновение просто смотрю на него. Это на самом деле он! А самое главное, это последний человек, которого я сейчас хочу видеть… ну, возможно, за одним исключением.

Он тоже смотрит на меня, и провокационная улыбка тут же исчезает с его лица.

– Тесс, – начинает Ноа, протягивает руку в мою сторону и делает шаг вперед.

– Оставь меня в покое! – кричу я и убегаю прочь. Я не смогу сейчас разбираться еще и с ним. Просто не смогу! Если хочет спровоцировать меня на бой, то точно не сейчас.

Поэтому я как можно скорее бегу по улице. Снова и снова оглядываюсь через плечо и вижу, что он по-прежнему не отстает. Раз за разом зовет меня по имени, но я не останавливаюсь.

Я то и дело сворачиваю за углы в надежде где-нибудь от него оторваться, затем сломя голову бросаюсь через ближайший перекресток и поворачиваю налево. Увы, я оказываюсь на заднем дворе. Я чертыхаюсь. Тупик.

– Тереза. – Ноа поднимает руки, словно приближаясь к раненому зверю, и медленно подходит ко мне. – Я просто хочу с тобой поговорить.

Его теплые глаза смотрят на меня без лукавства или враждебности. Я слишком хорошо помню, как думала, будто вижу в них доверие и уверенность. Как и в другой паре глаз. И оба раза ошибалась.

– Остановись! – медленно произношу я.

Однако Ноа не слушает. Я стискиваю кулаки. Внутри закипает необузданная ярость. Почему тут никто не делает так, как я прошу? Почему все постоянно игнорируют мои потребности?

– Я сказала тебе остановиться! – кричу я с такой злостью, что сама поражаюсь. В ту же секунду возле меня появляется Йору и трансформируется. Мне просто нужно, чтобы меня оставили в покое, пусть все исчезнут. И Йору, похоже, это прекрасно понимает. Напротив нас стоит враг, и лис знает, как использовать одеон, который я ему направляю. Он выбрасывает несколько огненных шаров в Ноа, который отскакивает в сторону и падает на землю. Однако ему тут же опять приходится уклоняться, чтобы избежать атак моего духа ключа.

– Тереза, что с тобой? Я правда хочу просто с тобой поговорить. Что случилось?

Не верю ни единому его слову и глубоко в душе надеюсь, что Йору скоро попадет по нему, чтобы он наконец прекратил со мной разговаривать и я могла побыть одна.

Йору гоняется за Ноа, который все равно настойчиво продолжает меня звать. А потом внезапно раздается другой звук. Словно в трансе, я разворачиваюсь и замечаю тени, которые отделяются от темноты. «Нокту», – думаю я. Но уже поздно. На меня несется темный мерцающий шар, и единственное, что я успеваю, – это ошеломленно ахнуть. Он взрывается прямо передо мной. Ударная волна сбивает меня с ног, и я приземляюсь на холодный асфальт.

А когда встаю, вижу Ноа, который стоит впереди, закрывая меня собой. Рядом с ним Рейн. Это он сделал? Уничтожил шар своей силой? Этого. Не. Может. Быть.

– Убирайтесь! – рявкает Ноа на трех нокту, которые, подобно изголодавшимся волкам, ходят вокруг меня. – Повторю всего один раз: проваливайте, иначе я за себя не отвечаю!

Нокту колеблются, кажется, они удивлены не меньше меня, но хотят проверить серьезность его слов. Однако Ноа не шутит. У него в руке возникает пылающий шар, окутанный темным дымом.

Один из монстров рычит, легко напрягает мышцы и устремляется вперед. Ноа не медлит. Он молниеносно бросается вместе с Рейном к сумрачному созданию, размахивается и швыряет шар в своего противника. Издав удивленный вопль, настигнутый огнем, тот закатывает глаза, а все его тело покрывается трещинами. Он падает на землю, где медленно растекается темной массой.

Рейн перепрыгивает через Ноа и вгрызается в руку второго нокту. Волк без промедления отрывает ее от тела и сразу же кидается на это существо вновь. Хотя Рейн меньше, чем нокту, его сила кажется безграничной. Он кромсает врага на кусочки. Ноа тем временем создает последний огненный шар, который отбрасывает на его лицо зловещие отблески. У третьего нокту нет шансов: по прошествии нескольких секунд он превращается в липкую массу.

В переулке воцаряется тишина. Я словно слышу свое собственное хриплое дыхание.

– Почему… почему ты это сделал? – спрашиваю я. – Ты убил своих собственных людей и… спас меня.

Ноа медленно оборачивается ко мне. Никогда еще не видела у него такого серьезного выражения лица.

– Я не мог допустить, чтобы они причинили тебе вред. Сколько раз тебе повторять: я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. – Он произносит слова очень медленно, как будто желает убедиться, что они дойдут до меня, даже несмотря на потрясение. – Хоть я и нокту, это не значит, что я согласен со всем, что они делают. У меня своя голова на плечах, свои планы, и я им следую. Я ни перед кем не отчитываюсь.

Невероятно осторожно Ноа приближается и, оказавшись прямо передо мной, протягивает руку и берет мою ладонь в свою. Такое аккуратное и бережное прикосновение, что я даже не хочу вырываться. И потрясение, испытываемое мною до сих пор, определенно сыграло в этом не последнюю роль. Я растерянно смотрю на него, все еще ничего не понимая.

– Я уже давно за тобой наблюдаю. На самом деле с тех пор, как ты переехала в Сан-Франциско. У нас тоже есть свои источники сведений о потенциальных носителях ключей. Я следовал за тобой, чтобы не выпускать из поля зрения.

Я делаю глубокий вдох. В памяти всплывает открытое окно в моей комнате, хотя я была точно уверена, что закрывала его. Неприятное чувство, будто за тобой следят, когда ты идешь по улице. Поездка на мотоцикле Эйдена, наше внезапно оборвавшееся свидание на холме, когда мы чуть не поцеловались. Ноа ходил за мной повсюду?

– Ты шпионил за мной, а потом, словно этого недостаточно, вошел в мою жизнь и притворялся другом. – Я качаю головой. – Да что с тобой не так? И кто же дал тебе такой приказ?

– Тереза, все не так. Я старался больше узнать о тебе, это правда. Мы, нокту, тоже ищем новых носителей ключей и наблюдаем за ними. Я лишь сообщил Собору, что ты присоединилась к темпес, и больше ничего. После всего случившегося ты и вправду считаешь, что я хочу навредить тебе или представляю для тебя опасность? Я лишь хочу помочь тебе и стать твоим другом.

«Собор», – крутится у меня в голове. Видимо, у нокту тоже есть люди, которые стоят во главе и отдают приказы. Помотав головой, отхожу от него.

– Я не знаю, чему верить.

– Доверься мне, пусть это и сложно, – говорит он. – Я не такой, как другие нокту, я на твоей стороне.

– Если думаешь, что кто-то в здравом уме поверит в эту чепуху, то ты правда идиот!

В этот момент мимо меня проносится сгусток магии. Порыв воздуха от него развевает мне волосы, и я чувствую, как тела касается волна тепла. Ноа бросает на меня последний взгляд: в нем отражаются тоска и боль. Или мне просто показалось?

– Мы еще увидимся, – произносит он. У него в ладони уже появился ключ. – До скорого! – Дверь уже распахнулась, и Ноа исчезает раньше, чем его настигает атака Эйдена.

– Проклятье! – шипит тот.

Глава 20

– Что ты здесь делаешь? – в недоумении смотрю я на Эйдена.

– Что я здесь делаю? – гневно повторяет он мой вопрос. – Увидел, как ты внезапно убежала из клуба, кипя от ярости, а когда Сноу ощутил выброс одеона, мы тут же помчались сюда. Так и думал, что ты опять во что-то вляпалась. Но что объявится именно Ноа… – Эйден бросает на меня взгляд, которого мне не удается понять, но это заставляет меня на мгновение отвести глаза. – Как он нашел тебя здесь? Ты же не настолько глупа, чтобы просто так высвободить одеон, не так ли?

Я качаю головой:

– Нет, не настолько.

– Позже это обсудим. А пока отведем тебя в школу, там ты будешь в безопасности, – заявляет он, берет меня за руку и тащит за собой.

Проходит пара секунд, прежде чем до меня доходит смысл его слов.

– Минуточку! Зачем мне в школу?

Эйден оглядывается на меня и пронзает взглядом.

– И ты еще спрашиваешь? Нужно выяснить, случайно ли Ноа тебя нашел или ему что-то известно. Все-таки он угрожал новой встречей с тобой, а если я что-то о нем и знаю, так это то, что он не говорит ничего подобного без причины.

Хмыкнув, я тихо бурчу:

– Если бы только это. Он время от время появляется в больнице, где работает моя мама. И раньше видел меня рядом с ней.

Эйден резко останавливается и словно в замедленной съемке поворачивается ко мне.

– То есть ты хочешь мне сказать, что не первый раз там с ним столкнулась? Он в курсе, что в той больнице работает твоя мама, все верно?

Поколебавшись, я киваю:

– Все в порядке. Он уже давно об этом знает и за все это время не причинил мне вреда. А сейчас спас от нокту. Ноа не собирался нападать на меня, он меня… защитил. – Чего я сама до сих пор не до конца понимаю.

Эйден смотрит на меня как на умалишенную.

– Поверь, он просто пытается тебя одурачить. А если Ноа имеет какое-то представление о твоей жизни, то для тебя это огромный риск. Он воспользуется этими сведениями в собственных интересах.

– Ему все обо мне известно, ясно тебе?! – выпаливаю я. С меня хватит. Этот разговор окончательно вымотал мне нервы. А эта ночь – один сплошной кошмар, и пожалуйста, пусть он уже прекратится. Я просто хочу домой, лечь в постель и обо всем забыть.

Замешкавшись на мгновение, Эйден хмурится.

– Что это значит?

Я фыркаю и поясняю:

– Ноа знаком с моей матерью. Он неоднократно встречался с ней в больнице. А еще он знает, где я живу. Как-то раз провожал меня до дома.

– Ты же не серьезно!

– Я не знала, что он один из нокту. Сколько раз еще повторить?! Для меня он был просто другом, а с чего бы мне скрывать от друга, где я живу?!

– Ладно, это все меняет. – Эйден идет дальше. – Завтра утром мы должны поговорить с моим отцом. Сегодня переночуешь в интернате. Там ты будешь в безопасности.

– Что, прости?! Ты же слышал, что за все это время он ничего мне не сделал, да?

– Но это в любой момент может измениться. Например, он передаст сведения другим нокту. Это просто слишком опасно.

– А что насчет моей мамы? Как мне объяснить ей, почему я не приду домой? И кстати, безопасно ли ей находиться в доме одной?

– Нокту интересуют только сами носители ключей, а не непричастные члены их семей. С ней ничего не случится. Но с тобой все иначе. Просто напиши ей, что остаешься с ночевкой у подруги. – Он делает шаг в мою сторону и кладет ладонь мне на плечо. Из его взгляда исчезла вся холодность. Глаза кажутся скорее теплыми и… мягкими. – Пойдем, я не шучу. Тебе нельзя сейчас возвращаться домой. Что, если там тебя ждет Ноа? Или другие нокту? Они могут прийти к тебе в любой момент.

Я понимаю, что это правда, но тем не менее не могу себе такого представить. Однако еще я чувствую, что Эйден меня не отпустит. Так что медленно киваю и иду за ним. Часть меня все еще мечтает сбежать. Я не хочу ночевать в школе. Но сейчас просто слишком устала, и у меня не хватает сил для дальнейших споров. Завтра поговорю с директором. А затем вернусь домой.

Мой взгляд останавливается на Эйдене, который шагает впереди и то и дело оглядывается, чтобы убедиться, иду ли я за ним.

– Ты рассказал Викки, – тихо произношу я и ощущаю, как внутри вновь закипают эмоции.

Он хмурит лоб.

– О чем ты?

– Серьезно?! Или ты просто не знаешь, что именно я имею в виду, потому что выложил ей все обо мне? В конце концов, ей ведь известно и о помощи Эмбер на тренировках, и о том, что ты дал мне не очень-то лестную оценку. А что, по-твоему, сильнее всего меня задело? Может, то обстоятельство, что ты врал мне в лицо, когда говорил, что никому не рассказал об этой ситуации?

– Я говорил, что не рассказал отцу.

Я застыла.

– О, ну, если так, то приношу свои глубочайшие извинения. Значит, это просто недоразумение. Значит, все в полном порядке, и я не буду иметь ничего против того, что ты постоянно обсуждаешь меня с Викки. Неужели я настолько тебя раздражаю, что тебе необходимо кому-то выговориться?

Эйден качает головой.

– Мои дела с Викки тебя не касаются. Просто не лезь в это.

Ушам своим не верю.

– Это я не должна к ней лезть?! Она сама подошла ко мне и высказала все в лицо. Она хотела меня задеть. И, если ты не заметил, весь вечер пыталась меня спровоцировать. А потом еще пошла за мной в туалет, чтобы нанести смертельный удар.

– Смертельный удар, – презрительно смеется он. – Ты неправильно о ней думаешь. Она не такая.

– Да как вообще можно быть настолько слепым?

– Давай оставим эту тему.

– О да, нельзя ничего говорить о святой Викки. Но, конечно же, абсолютно нормально, когда вы с ней вместе сплетничаете обо мне.

– Поверь мне, нам действительно есть чем заняться, кроме как обсуждать тебя.

Он произносит это таким двусмысленным тоном, что у меня в голове мелькают картинки, которые тут же хочется забыть.

– Благодарю, – бормочу я, тяжело сглотнув. Почему у нас просто не получается общаться нормально? Почему обязательно нужно всегда ругаться?

Эйден вздыхает и отвечает:

– Ей не стоило тебя в этом упрекать. Это не твоя вина. Ноа очень хитер. Вот почему мы тоже должны проявить бдительность и первым делом отвести тебя в безопасное место.

Кажется, он считает, что на этом тема исчерпана. Во мне же, напротив, продолжает все бурлить. Сейчас единственное, о чем я мечтаю, – это чтобы мы поскорее добрались до академии, я могла лечь спать, а утром прояснила все обстоятельства с директором. Остаток пути мы проводим в молчании, что меня вполне устраивает. Несомненно, сказано уже все, что нужно было сказать.

В школу мы приходим довольно поздно. Зайдя с другой стороны, направляемся сразу к интернату. Здесь к нам снова присоединяются духи ключей. Сноу расслабленно бежит возле Эйдена, а Йору поднимает на меня вопросительный взгляд. В пустынных в такой час коридорах царит тишина. Кроме наших шагов, не слышно ни звука.

Эйден останавливается перед одной из дверей, достает ключ из кармана и отпирает замок. Пока он переступает порог комнаты, я замираю с озадаченным видом.

– Чего ты ждешь? Заходи! – зовет меня Эйден.

– Это что… твоя комната? – спрашиваю я.

Выгнув бровь, он отвечает:

– Да, и сегодня ночью можешь поспать здесь. – Эйден кидает куртку на стул и снимает ботинки.

По крайней мере ужас помогает мне вновь обрести дар речи. Я сердито шагаю за ним.

– Я думала, ты отведешь меня к кому-то из учителей. Или к своему отцу. Или в гостевую комнату.

– Гостевую комнату? – Он достает одеяло из шкафа. – Это не отель. Здесь только комнаты учеников. А отец не живет в интернате. У него квартира недалеко отсюда. Поэтому тебе придется подождать до завтрашнего утра, прежде чем вы сможете поговорить.

Сунув мне в руки одеяло, Эйден указывает на диван.

– Спать будешь там.

Едва договорив, он стягивает свой свитер через голову, и, как бы мне того ни хотелось, я не в силах отвести взгляд. Наверняка всему виной потрясение после его слов, а не игра мускулов, которые так красиво напрягаются у него под кожей. А когда он затем расстегивает джинсы, забрасывает их в угол и оказывается в одних трусах-боксерах, меня на миг охватывает шок, какой я редко переживала за всю свою жизнь. Я не знаю, куда смотреть. А Эйден без лишних слов проходит к широкой кровати и ложится.

– Если планируешь сбежать, лучше не надо. Сноу тут же проснется. Так что просто ложись и спи. – С этими словами он поворачивается ко мне голой спиной и, по-видимому, действительно собирается спать.

Я продолжаю стоять на месте с одеялом в руках и не знаю, что мне делать. Не могу же я остаться здесь?! Не где-нибудь, а в комнате Эйдена?

Пару секунд мой взгляд блуждает по комнате. Через окно внутрь проникает свет городских огней. Потом я еще раз быстро смотрю на кровать Эйдена, на самом деле жутко огромную для одного человека. Он сам ее выбрал или в академии это стандарт? Мне трудно себе такое представить, и в голове возникает вопрос, скольких девчонок он уже туда уложил? Не то чтобы я хотела спать с ним. Я предпочла бы переночевать на голой плитке в ванной. Но это лишний раз показывает, какой Эйден грубиян. Сам спит в постели, вместо того чтобы предложить ее мне и лечь на диване. Черт, о чем я сейчас думала? Ах да, о тумбочке возле кровати и белом коврике перед ней. На нем устроился Сноу. Голова волка лежит на полу, однако глаза открыты и пристально смотрят на меня. Никаких сомнений: он понял свою задачу и не выпустит меня.

Напротив кровати, прямо за мной, находится большой стол, а в углу – довольно удобный диван. Комната в принципе производит приятное впечатление, она светлая и уютная… и почему-то совершенно не сочетается с Эйденом. Я искала глазами фотографии, но напрасно. Вместо них обнаруживаю несколько написанных от руки заметок над письменным столом, стоящим у стены справа от кровати.

Глубоко вздохнув, подхожу к дивану. Так как под бдительным взглядом Сноу у меня явно нет иного выбора, ложусь и укутываюсь одеялом. Впрочем, о сне не может быть и речи, и дело не только в том, что Эйден лежит всего в паре метров от меня. Мысленно я постоянно возвращаюсь к тому, что сегодня произошло. И как завтра встречусь с директором.

Я натягиваю одеяло до самого носа и глубоко втягиваю в себя воздух. На нем остался запах Эйдена. От него так чертовски приятно пахнет. Тут же отпускаю край одеяла и понукаю рассудок заработать снова.

Йору забирается ко мне и сворачивается клубочком рядом со мной. Я поглаживаю его теплый мех, и напряжение немного спадает. Еще раз кошусь на Эйдена, который, похоже, уже глубоко и крепко спит. Он повернулся ко мне, и теперь я вижу его лицо. Такой расслабленный, спокойный и… умопомрачительно красивый, как греческий герой с картины. С этой мыслью я закрываю глаза и сохраняю этот образ в сердце.

Глава 21

Шум воды. Я плыву по волнам. Меня окружает тепло и прекрасный запах. Мне так хорошо, я в безопасности. Вот бы остаться тут навечно, окутанной этим замечательным ощущением. Передо мной переливаются синим светом волны, глубокие и бурные, как сам океан… чем глубже я опускаюсь, тем темнее они становятся, меняют цвет и зеленеют. Теперь они изумрудно-зеленые.

Шум воды стихает. Я распахиваю глаза, подскакиваю и чуть не падаю с дивана. Где я, черт возьми?.. А потом вспоминаю: я в комнате Эйдена, и он как раз выходит из ванной с полотенцем вокруг бедер. Твою мать, ему обязательно надо всегда разгуливать передо мной полуголым? Его живот безупречен, как и все остальное тело, освещенное лучами восходящего солнца, словно он стоит под прожекторами на съемках рекламного ролика.

– Ну, хорошо спалось?

Я встаю и сразу чувствую, как болят руки и ноги. Каким бы удобным ни казался диван, лежать на нем долго явно не пошло мне на пользу.

– Сойдет, – отвечаю я, одновременно пытаясь оторвать взгляд от его идеального пресса.

– Ванная уже свободна, если хочешь принять душ. У раковины лежит новая зубная щетка.

Хорошо, если и требовался намек, что у него часто кто-то бывает, то это явно он. В смысле, у кого, блин, дома есть неиспользованные зубные щетки?! Надеюсь, она покупалась на замену его собственной, хоть я и верю в это с трудом.

У меня вырывается тихий стон. На самом деле мне очень не хочется вставать под душ Эйдена, но ходить весь день немытой хочется еще меньше. Так что я принимаю его предложение. В ванной запираю дверь, хотя мне не кажется, что Эйден способен просто взять и зайти. На мгновение прислонившись к двери ванной, я рассматриваю комнату. Полотенца он мне уже приготовил – вот уж не ожидала. Гель для душа, шампуни… Господи, я буду весь день пахнуть им.

Затем я раздеваюсь и встаю под приятные теплые струи воды. Гель для душа действительно немного пахнет Эйденом. Да о чем я вообще думаю? Лучше подготовиться к беседе с мистером Коллинзом. Как объявить ему, что я опять оказалась в центре боя? И на этот раз почти намеренно.

Закончив, выхожу обратно в комнату Эйдена, где он уже ждет меня.

– Пойдем завтракать. Папа приедет не раньше чем через час.

Я и впрямь проголодалась, и мне интересно, чем в интернате кормят.

Кафетерий здесь похож на школьный. Разве что чуть поменьше и поуютней. Стоило нам появиться, как несколько пар глаз тут же повернулись в нашу сторону. Они подозрительно смотрят на нас, а мне даже не хочется представлять, что сейчас творится в головах у учеников.

Я иду рядом с Эйденом, беру себе бейгл, джем, немного ветчины и пару панкейков. После такого ужасного вечера у меня проснулся зверский аппетит. Когда мы садимся, я вцепляюсь в большую чашку кофе.

Пока бдительный Сноу сидит возле Эйдена, Йору выжидающе поглядывает на меня. Или, вернее, смотрит он на ветчину, лежащую на моей тарелке. Я даю ему кусок, и лис с наслаждением его проглатывает.

Эйден пьет кофе и возмущенно качает головой.

– Он тоже голоден, а ветчину любит больше всего, – объясняю я, стараясь не обращать внимания на то, что Йору в этом отношении немного отличается от других. Потому что сейчас мне, разумеется, уже известно, что обычно духи ключей ничего не едят.

– На самом деле он должен питаться твоим одеоном, – отвечает Эйден. – Никогда не слышал, чтобы дух ключа ел человеческую пищу.

– Ну, может, тебе и самому стоит попробовать. Вдруг Сноу тоже окажется гурманом.

У него на губах появляется легкая ухмылка.

– Лучше не буду. Одного испорченного духа ключа в академии вполне достаточно.

Проигнорировав его подкол, я даю Йору еще один кусочек, который он с удовольствием съедает. Когда мы заканчиваем с завтраком, Эйден отводит меня к своему отцу.

– Папа уже должен быть на месте, – говорит он.

– Почему-то я думала, что ты живешь с ним, – говорю я, искоса глядя на него.

– Нет, несколько лет назад я переехал в комнату в интернате. Все равно отец почти не появлялся дома, вечно пропадал на разных встречах с членами Совета или занимался школьными делами. Так что я решил обойтись без постоянных поездок в школу и обратно и поселился здесь.

– А став хантером, и сам наверняка тоже вечно где-то пропадаешь, – произношу я. Прекрасно помню время, когда мы вместе ходили в городскую школу Сан-Франциско.

Эйден кивает:

– Большинство потенциальных носителей ключей живут не в этом городе, поэтому на этапе проверки мы переезжаем туда. У Совета повсюду, не только в Сан-Франциско, есть пустые квартиры, которые мы используем в таких случаях. Но иногда можно въехать и в одну из таких квартир в нашем городе.

Между тем мы оказываемся у кабинета и заходим. Секретарши еще нет, поэтому сразу идем к двери и стучим.

– Войдите.

Эйден нажимает на ручку и переступает порог.

У мистера Коллинза в руках несколько папок, которые он только что достал из стоящего за ним стеллажа. На мгновение его глаза сужаются от удивления.

– Эйден и Тереза. Раз вы оба пришли так рано, по всей вероятности, что-то случилось. – Он садится за письменный стол и складывает руки. – Что стряслось?

– На Терезу вчера напал Ноа, – объявляет Эйден. Я уже открываю рот, чтобы его перебить. Потому что это, естественно, неправда. Но какое это имеет значение? Я сама не знаю, почему Ноа мне помог. Как объяснить мистеру Коллинзу то, чего сама не понимаешь? Мне никто не поверит. Я сама в это не верю. И все же что-то сказать нужно.

Мистер Коллинз внимательно смотрит на меня.

– Насколько я вижу, вы не ранены. Это уже успокаивает.

Я хочу ответить, однако Эйден меня опережает.

– К сожалению, Ноа опять удалось уйти. Мы убеждены, что у него есть сведения об окружении Терезы.

Директор вскидывает брови.

– А вот это плохие новости. Почему ты сделал такой вывод?

– Он периодически появляется в больнице, где работает ее мать. Они даже знакомы, и к тому же Тереза заметила его неподалеку от своего дома. Она не была точно уверена, поэтому сразу ничего не сказала, – выдает наглую ложь Эйден. А я не могу поверить, что он старается меня защитить. Или просто сам пытается избежать неприятностей? Все-таки раньше он уже соврал отцу, когда утаил от него, что я переписывалась с Ноа и даже ходила с ним на свидание.

Мне вспоминается Викки. Ей он все рассказал, ничего не скрыл. И это, как острый шип, вонзается мне в плоть. Видимо, Эйден очень ей доверяет.

– Такие сведения об одном из наших носителей ключей представляют чрезвычайную ценность для нокту и огромную опасность для нас. Нужно немедленно принять меры. – Мистер Коллинз вынимает из ящика стола бланк и начинает что-то в нем писать. – Мы предоставим вам комнату здесь, в интернате. С вашей матерью я поговорю лично, чтобы убедить ее в необходимости переезда.

Кажется, я ослышалась. Мне надо переехать? Сюда? Он же не может просто вот так взять и решить. Тем более не спросив сначала моего мнения.

– Мистер Коллинз, я не хочу переезжать. Дома мне комфортно, и я чувствую себя в безопасности. Ноа все это известно очень давно, и он никогда ничего не делал, чтобы мне навредить.

– До вчерашнего вечера, когда он на вас напал. А что было несколько недель назад, когда у вас состоялась еще одна неприятная встреча с ним? – Он качает головой. – Нет, сожалею. Мы понятия не имеем, когда Ноа снова атакует, но он совершенно точно это сделает. Мы обязаны вас защитить. И другого выхода я не вижу.

Я чувствую, как у меня вспыхивают щеки.

– И мое мнение роли не играет?

Директор откладывает ручку, скрещивает руки и смотрит мне в глаза. Его взгляд непреклонен, суров, и он впервые излучает такой авторитет, что я осознаю, какое высокое положение мистер Коллинз занимает в мире темпес.

– Если быть предельно откровенным: нет. Вы еще слишком молоды и неопытны, чтобы судить о ситуации. Вы чересчур мало знаете о нашей жизни, о нокту и о нашей борьбе с ними. Могу сказать вам лишь одно: подчинитесь моему решению, так будет лучше для вас.

Выдержав его пронзительный взгляд, я сжимаю кулаки и просто не могу удержаться от вопроса:

– А что, если я этого не сделаю?

На его лице не отражается никаких эмоций, когда он произносит:

– Тогда мы примем другие наиболее эффективные меры, чтобы вас защитить. Мы будем вынуждены забрать у вас ключ и вернуть вашу лису в Одисс. Вы покинете эту школу и перестанете быть частью нашего мира. – Он делает паузу. Мое сердце трепещет, единственное, на что я способна, – это в замешательстве смотреть на него. – Решение за вами.

Я тяжело сглатываю, а вокруг моего сердца тем временем обвивается стальная проволока. Он не хуже меня знает, что это не вариант. У меня связаны руки, потому что я ни за что не откажусь от Йору и не повернусь спиной к этому миру, каким бы опасным он ни был.

– Значит, мне придется смириться, – цежу я сквозь зубы.

– Я все подготовлю и поговорю с вашей матерью. Она поймет. Лучше всего, если вы заселитесь сегодня же. Иначе подвергнетесь слишком большой опасности. – На этом он возвращается к своему бланку и дает понять, что разговор окончен.

Мы с Эйденом выходим из кабинета. Я вряд ли могла бы выразить словами, что происходит сейчас у меня в голове и как я себя чувствую. Меня абсолютно не принимали в расчет и принудили к тому, чего я просто не хочу делать.

– Вот увидишь, это было единственно верное решение, – замечает Эйден, еще больше разжигая мой гнев.

– Даже если так! Тебе не кажется, что это должно быть моим решением? – Во мне, словно обжигающая волна, поднимается безудержная ярость, готовая уничтожить все на своем пути. – Если бы ты держал рот на замке, этого бы не случилось.

Губы Эйдена сжимаются в тонкую линию. Он на миг задерживает дыхание, а затем отвечает:

– Я лишь пытаюсь спасти твою жизнь, которой ты снова и снова легкомысленно рискуешь. Ты действительно не представляешь, во что вляпалась. И если бы ты чуть меньше стремилась к самоубийству, то, возможно, другим не пришлось бы постоянно подставляться из-за тебя.

С этими словами он уходит. Его фразы оседают на всем моем теле и жгут, как кислота. Он прав? Я подвергаю опасности окружающих? Эйдену не раз приходилось мне помогать. Хотя я никогда его об этом не просила. Была бы я еще жива, если бы не он?.. Черт, проклятье! И как мне поступить? Я делаю медленный вдох. Начнем с того, что у меня нет выбора. Следующий шаг давно определен, и я извлеку из него максимум. Во всяком случае, сломить себя я не дам.

Вечером мне предстоит сделать тяжелый шаг. Весь день я думала о том, как встречусь с мамой, и размышляла, как рассказать ей про переезд.

Пускай мистер Коллинз и пообещал, что сам с ней поговорит, но, к сожалению, оставил меня в полном неведении относительно содержания этого разговора. Поэтому я понятия не имею, в каком настроении будет мама.

Когда я возвращаюсь домой после долгого дня в школе и открываю дверь, сразу слышу шум в кухне. Зайдя в кухню, я понимаю, что именно мама готовила: мак-н-чиз, блюдо, которое она обычно делает, если торопится или не может сосредоточиться на рецепте.

– Привет, мам, – произношу я. Она в этот момент накрывает на стол и застывает на середине движения.

– Тесс. – Мама отставляет тарелку в сторону и обнимает меня. – Надо было сказать мне, что у тебя проблемы в школе, – выпаливает она. – Я же понимаю, как все это должно быть тяжело для тебя.

– С тобой говорил мистер Коллинз? – первым делом уточняю я, прежде чем углубиться в эти зловещие школьные проблемы.

– Я знала, что ты немного отстаешь по физкультуре, ты сама мне рассказывала. Но я даже не представляла, что тебе так тяжело даются другие предметы. – Ее голос звучит очень ласково. Видимо, ей кажется, что она ступает по минному полю, поэтому мама очень аккуратно подбирается к основной теме, чтобы я не взорвалась. – Директор позвонил мне сегодня в больницу. Он сказал, что тебе хотят предложить какие-то дополнительные курсы для углубления материала. Но все это, конечно, отнимает время, и тебе придется задерживаться в школе еще дольше, чем сейчас. – Она делает глубокий вдох и переходит к делу. – Он предлагает тебе место в интернате. А поскольку мы определенно не сможем сами оплатить все расходы, академия собирается покрыть большую часть средствами фонда, который существует специально для таких случаев. Сейчас свободна одна комната, которую тебе и отдадут. Но мы должны решить немедленно. Естественно, у них еще целый ряд претендентов, которые хотят поступить в академию. Но так как ты уже их ученица, у тебя преимущество.

«Он правда все продумал», – понимаю я. Мистер Коллинз выставил не в лучшем свете мою успеваемость. Без весомых аргументов в виде оценок за контрольные, которых у меня, само собой, еще нет, вряд ли мне удастся убедить маму в обратном. Да и зачем? Уже и так ясно: я переезжаю в интернат. Тем не менее эта точка невозврата впивается мне под кожу, как мерзкий шип. Обязательно было выставлять меня полной неудачницей? Впрочем, так у моей мамы не оставалось других вариантов. Чтобы у меня улучшились оценки и я могла остаться в академии, она должна дать согласие на мой переезд.

– Он сказал мне, что уже с тобой поговорил.

Прозвучало скорее как вопрос, так что я медленно киваю.

– Да, поговорил. – Мне трудно произнести следующие слова, но нужно просто это сделать. – Я бы предпочла остаться здесь, но думаю, действительно будет лучше принять их предложение.

Мама меня обнимает. Я вижу, как она борется с собой. Потом кивает, прижавшись к моему плечу, стирает слезы в уголках глаз и храбро улыбается.

– Ну, ты ведь все равно уже давно живешь одна. Я так редко бываю дома. Но я сделаю все, чтобы мы с тобой виделись регулярно, обещаю.

Само собой, она права, и все-таки это совсем не легкий шаг. Но я понимаю, что обязана его сделать.

Глава 22

Я ставлю на пол последнюю коробку. В ней кое-какие книги, одежда и горшок с цветком, подаренный мамой. «Немножко зелени, это сразу оживит комнату».

С моего переезда прошло уже несколько дней, и все же я довольно много времени проводила дома. Надо было кое-что устроить, упаковать, купить мебель. А теперь пришло время открыть эту последнюю коробку, после чего все будет готово и я смогу обживать новый дом.

Странное ощущение, потому что, хоть я и сама обставляла свою комнату, все здесь пока кажется мне абсолютно чужим. Стены выкрашены в белый цвет, два больших окна. Кровать тут уже стояла, она удобная и вполне подходит. Еще в комнате есть высокий массивный шкаф с зеркалом и письменный стол. Я обзавелась лишь стеллажом, который поставила в угол, столом и четырьмя стульями. Всю мебель расставила как мне нравится, повесила несколько картин Фриды, застелила кровать своим постельным бельем и приложила все усилия, чтобы это место стало моим домом. Но это едва ли удастся, потому что на самом деле я не хочу находиться здесь.

У меня звонит телефон. Это Алекс.

– Как переезд? Все готово? Уже можно, наконец, отпраздновать новоселье?

Несмотря на то что я сейчас учусь в академии Сиена-Хардфорд, а теперь даже живу в ней, мы с Алекс, Кейт и Крисси, к счастью, так и не перестали общаться. Я понимаю, что будет непросто поддерживать эту дружбу, ведь в моей жизни появилось столько всего, о чем им нельзя знать. И все же я намерена сделать все, чтобы мы не потеряли друг друга.

– Все готово, можете приходить сегодня вечером, – отвечаю я. Я спрашивала у Макс и Люсии, разрешается ли вообще приводить в школу или тем более в интернат посторонних.

– В школу – только ближе к вечеру, по окончании занятий, но это только чтобы не мешать учебному процессу, – объяснила мне Люсия. – Если волнуешься из-за духов ключей: ты же знаешь, что люди не видят их истинного облика. К тому же духи довольно хорошо знают, когда лучше скрыться с глаз. Так что не переживай. Если хочешь пригласить кого-нибудь, то, конечно, ты имеешь на это право. Но я бы советовала сделать это вечером, тогда большинство учеников уже разойдется по комнатам, и тебе будет спокойней.

– Вообще-то, почти никто не приводит посторонних в школу, и тем более в интернат, – продолжила Макс. – Просто это разные миры, и, хотя это официально не запрещено, их не принято смешивать.

Люсия слегка пихнула ее в бок, закатив глаза.

– Это потому, что большинство из нас не дружит с обычными людьми. Но, разумеется, ты можешь и дружить с ними, и приводить их.

– Если что-то официально разрешено, это еще не значит, что надо обязательно так делать.

Люсия вздохнула:

– Как видишь, Макс придерживается весьма строгих воззрений. Но пусть тебя это не смущает.

А меня бы и не смутило. И все-таки мне не хочется никого злить, поэтому праздник будет скромным. Подруги должны иметь возможность меня навещать, пусть и только эти три.

– Ну, в восемь часов? – предлагает Алекс.

– Да, хорошо. Передашь Крисси?

– Конечно. Мне уже не терпится. Поверить не могу, что ты теперь живешь одна. Такая свобода! Надеюсь, ты понимаешь свое счастье и воспользуешься им. Мне приходит тысяча идей, что бы я сделала на твоем месте. Подбросить тебе парочку для вдохновения?

Я отвечаю смеясь:

– Расскажешь вечером. – Мы прощаемся, и я пишу Кейт о времени встречи.

Я откладываю телефон и принимаюсь распаковывать последнюю коробку. Свитера, похоже, долго пролежали в шкафу. Еще раз принюхавшись, тихо вздыхаю. Нужно бы их выстирать, прежде чем убирать. Мой взгляд падает на полную бельевую корзину, и я решаю не терять времени и заняться этим сразу. Дома я часто стирала, так что это мне не внове. А вот то, что ради этого надо пересечь огромное здание, – очень даже.

Запустив стиральную машину, я возвращаюсь в свою комнату. Я как раз вытаскиваю ключ из кармана брюк, когда через три комнаты от моей открывается дверь, откуда, к моему изумлению, выходит Эйден. После того как он запирает за собой дверь, его взгляд падает на меня, и у него на лице отражается удивление не меньше моего. Получается, он не знал, где меня поселили. Я же, напротив, должна была обратить на это внимание, потому что всего несколько дней назад ночевала у Эйдена. Впрочем, меня оправдывает то, что интернат просто огромный, а все коридоры выглядят практически одинаково – на мой взгляд, по крайней мере.

Эйден подходит ко мне и ради разнообразия не пытается пробуравить меня взглядом. Наверно, ко мне проявили снисхождение, ведь даже ему должно быть ясно, что переезд дался мне нелегко.

– Значит, вот где тебя поселили, – произносит он. – Освоилась уже?

– Более-менее, – откликаюсь я. – Это непросто сделать, когда вообще-то не хочешь здесь находиться.

– Попробуй смотреть на это по-другому, – говорит Эйден, и поразительно, но в его тоне нет даже намека на колкость. – Подумай о множестве преимуществ, которые у тебя появились. Больше не придется долго добираться до школы и обратно, что автоматически означает больше свободного времени. Тут тебя окружают люди, перед которыми не нужно притворяться, можно быть самой собой, и к твоему лису это тоже относится. – Я опускаю глаза на Йору, который сидит около меня и смотрит куда-то вдаль. Вероятно, заметил где-то там Сноу. Так или иначе, мне дух ключа Эйдена не показывается, и все же я уверена, что он где-то здесь.

Нахмурившись, я пытаюсь понять, что к чему, по лицу Эйдена.

– Ты болен? Может, тебя отправляют на миссию, с которой ты можешь не вернуться, или почему ты вдруг так подобрел?

– Я всегда говорю только правду, но часто люди просто-напросто не желают ее слышать и считают меня злым. – У него в глазах мелькает слишком хорошо знакомый мне озорной огонек.

Ненадолго задумавшись над его фразой, я заявляю:

– Нет, музыку однозначно задает тон, и вынуждена тебе сообщить, что ты играешь на паршивом инструменте.

Эйден не сдерживает ухмылку:

– Я не буду просить тебя помочь мне после уроков.

– О, не волнуйся, мне бы тоже это никогда не пришло в голову. Если бы нам двоим пришлось заниматься вместе, то через пару минут мы бы, скорее всего, уже вцепились друг другу в глотки.

– Учительница, которая не проявляет терпения к своим ученикам…

– Учительница, которая не может проявить терпение к одному ученику. Просто он всегда слишком быстро доводит ее до белого каления.

– И почему же это так?

– Возможно, потому, что он мастер своего дела, – отвечаю я, глядя на него.

Меня тут же пленяют его глаза, темные, как густой, непроходимый лес, и в то же время сияющие, словно ослепительный солнечный свет, согревающий мир и растапливающий весь лед. Его красивые губы изгибаются в улыбке.

Я очень хорошо помню, как быстро он всегда меня ею очаровывал.

– Кроме того, он невероятно хорошо умеет использовать людей в своих целях, – слышу я собственный голос, высказывающий то, что таилось в глубине моей души. Зияющая рана, которая, быть может, никогда не заживет.

Эйден по-прежнему не отрывает от меня взгляд и медленно кивает:

– Я могу понять, почему ты так это воспринимаешь, и, наверное, ты даже права.

Зелень его глаз, кажется, темнеет, сияние исчезает.

– Надеюсь, ты быстро освоишься и дашь своему новому дому шанс. Потому что здесь не так уж и плохо. – С этими словами Эйден разворачивается, и я смотрю ему вслед, пока он не скрывается в другом коридоре.

Уж конечно я тут освоюсь. Разве у меня есть выбор?

Глава 23

В последний раз окидываю взглядом свою комнату. Поскольку я здесь совсем недавно, устроить беспорядок еще не успела. А все-таки решила прибраться немного лишний раз. Пускай комната всего одна, теперь я живу самостоятельно, так что это вроде как мое первое собственное жилье. Кто бы мог подумать, что это случится так скоро?

Снова смотрю на стол, где расставлены миски с чипсами и другими закусками. Здесь же приготовлены напитки. Я достаю несколько салфеток и кладу их на стол, когда раздается стук в дверь.

– Кейт, – здороваюсь я с подругой, заключая ее в объятия. – Как здорово, что у тебя получилось прийти. – Она до последнего сомневалась, сумеет ли улизнуть от матери.

– Мама думает, что я сижу над учебниками в библиотеке. Я предупредила ее, что, возможно, вернусь поздно. Но все равно лучше не перегибать палку.

Я киваю:

– Просто скажи, когда тебе нужно будет уйти.

Кейт делает несколько шагов по комнате и осматривается.

– Выглядит здорово. Наверняка тебе тут очень нравится, да? Я имею в виду, школа даже снаружи впечатляет, а когда оказываешься внутри… очень красиво.

Остальных эта комната навряд ли приведет в подобный восторг, однако Кейт приходится нелегко с матерью. Она должна испрашивать у мамы разрешения по поводу любой мелочи в своей жизни, даже собственную комнату подруге запрещают обставить так, как хочется ей самой. Она живет в девчачье-розовой детской, что, конечно, тихий ужас, в семнадцать-то лет. Для Кейт комната в этой академии стала бы настоящим освобождением.

Я предлагаю ей напитки.

– Ты ничего не слышала от Крисси и Алекс? Мне казалось, вы придете вместе.

– Алекс написала, что они с Крисси немного задержатся. Ей нужно еще кое-что сделать. – Я удивленно вскидываю брови, и у Кейт на губах появляется улыбка. – Ну, если хочешь знать мое мнение: по-моему, Алекс что-то задумала, а Крисси пытается проследить, чтобы эта задумка не вышла из-под контроля полностью.

Я весело смеюсь:

– Что ж, это вполне в духе Алекс.

Кейт не отвечает, а достает из сумки завибрировавший телефон. Потом читает сообщение и быстро печатает ответ.

– Извини, мама хочет знать, добралась ли я.

Я собираюсь сказать что-нибудь успокаивающее, как вдруг ее сотовый звонит. Ей нет смысла даже смотреть на экран, чтобы понять, кто так стремится с ней поговорить.

– Да, мам, пришла. Я же только что тебе написала. Это важно, да… Пока не могу сказать, я тебе уже объясняла. Постараюсь поскорее, но, как я говорила, это нужно для домашнего задания и может занять много времени… Конечно нет, не волнуйся… Обязательно. Пока.

Кейт кладет трубку, щеки у нее слегка покраснели, и я не уверена, то ли это из-за стресса, который вызывает у нее общение с матерью, то ли из-за неловкости от всей ситуации.

– Мама. Хотела еще раз напомнить, чтобы я не задерживалась слишком долго. – По крайней мере, это официальная версия. Я же подозреваю, что мама Кейт пытается во всем ее контролировать.

– Тебе действительно нелегко, – говорю я и сочувственно кладу руку ей на плечо.

Я вижу, как напряженно Кейт думает. Прикусив нижнюю губу, она сражается с собой.

– На самом деле она не такая, как кажется. Просто переживает.

– Переживает, что ты столкнешься не с теми людьми – такими, как я, – поправляю ее, вспоминая свою первую встречу с ее мамой. Она довольно ясно дала понять, что думает обо мне и моей матери.

– Это не так. Во всяком случае, не только. – Кейт садится на стул, скрестив руки. – Она просто боится за меня.

– Хорошо, но ты ведь уже не маленький ребенок, и она не сможет защитить тебя от всего мира. Ты должна идти своим путем, а это значит иметь право совершать ошибки.

– Знаю, но она очень ко мне привязана.

Я удивленно вскидываю брови:

– Интересная точка зрения.

Когда Кейт отвечает, улыбка у нее на губах кажется печальной:

– Возможно, на первый взгляд незаметно, но она делает все это ради меня. К тому же мама не всегда такой была.

– Не совсем понимаю, – бормочу я и присаживаюсь рядом с ней.

Кейт делает глубокий вдох и смотрит в пол, как будто видит там образы давно ушедших дней.

– Раньше мама была не такой строгой и уж точно не настолько властной. Но в пять лет я заболела. Тяжелая пневмония, я лежала в реанимации. Все выглядело очень плохо, и врачи всерьез опасались, что я не выкарабкаюсь. Мама чуть не умерла от страха. Она день и ночь сидела у моей постели, держала меня за руку и молилась, чтобы я выжила. И докторам действительно удалось спасти мне жизнь, я выздоровела, но это все очень сильно отразилось на маме. С тех пор она ужасно боится меня потерять.

Я в растерянности смотрю на Кейт, а затем крепко обнимаю.

– Тебе, должно быть, тоже было очень трудно.

Кейт смеется.

– Те моменты, которые я запомнила, кажутся мне далеко не такими драматичными. Помню, что долго лежала в больнице и плохо себя чувствовала, но все равно не скучала, а листала книжки, играла с медсестрами. У меня в памяти сохранилось много приятных эпизодов. Но тогда я просто не осознавала всей серьезности происходящего.

– В отличие от твоей мамы.

Представляю себе ее тревогу. Наверное, ужасно чуть не потерять своего ребенка, не будучи в силах ничего изменить. Но пусть я понимаю ее страх, у меня все равно не укладывается в голове, как она может так ограничивать Кейт? Разве не важно именно сейчас, когда она, можно сказать, получила вторую жизнь, чтобы она эту жизнь действительно жила? Похоже, ее мать смотрит на это иначе. Она хочет, чтобы жизнь Кейт протекала в правильном русле, и сделает все возможное, чтобы свести к минимуму риск повторной ошибки.

– Ну вот, теперь ты хотя бы знаешь причину, и поэтому мне тоже не всегда легко идти против мамы. Ведь она поступает так просто из страха.

«Как и ты», – хочется сказать мне, но я воздерживаюсь от комментариев, потому что понимаю дилемму Кейт. Она не хочет, чтобы ее мать снова страдала. Но, по крайней мере, предпринимает какие-то шаги, чтобы освободиться от опеки.

Кейт встает, берет колу и делает несколько глотков.

– Ты очень уютно обставила комнату, – негромко говорит она, как будто таким образом старается отмахнуться от мрачных мыслей.

Возле моего стола Кейт останавливается и рассматривает школьные вещи. Там лежат учебники и заметки для домашней работы.

– О, мы сейчас то же самое проходим по математике. Но у вас, кажется, все глубже и задания сложнее. А мне хватает и того, что у нас.

Мне трудно врать подруге. Но ей нельзя знать, что это не школа для одаренных детей и что наши уроки математики ничем не отличаются от их.

– А это что? Домашняя работа? – Она показывает на листок с моим заданием по истории. И тут меня осеняет, что его-то я и собиралась обсудить с Кейт.

– Да, точно. Я недавно отправляла тебе СМС по этому поводу. Нам надо написать эссе об истории Сан-Франциско. Темой можно выбрать какие-нибудь необычные события. И мне пришел в голову момент, когда ты рассказывала о том убийстве. Ну, том… Фил Кеннвуд, на которого напали в 2011 году недалеко от Альбион-стрит и убили. Я ничего не нашла в сети об этом случае. Не помнишь, откуда ты о нем узнала?

Кейт задумчиво хмурится. Вместо того чтобы смотреть на меня, она уклончиво бросает взгляд на часы.

– Честно говоря, уже точно не помню. Наверно, папа рассказывал. Я могла что-то напутать с именем или датой. – Она виновато улыбается.

– Да, я тоже так подумала. Поэтому потом поискала только по имени, по названию улицы и по дате. Но даже так ничего не обнаружила.

– Ну, иногда не все предается огласке. – Кейт опускает голову и еще немного прогуливается по комнате. – Сан-Франциско – большой город. Видимо, не обо всех убийствах пишут в газетах, особенно если в тот момент на слуху что-то еще. Тогда такие случаи теряются. Но, если хочешь, я еще раз спрошу у папы. Может, ему что-нибудь об этом известно.

Не понимаю, почему ее папа должен знать подробности об этом происшествии. Он же информатик.

– Да ладно, просто поищу другую тему.

– Давай я помогу? – предлагает она. – Все-таки я хорошо знаю Сан-Франциско. Обещаю на этот раз давать только проверенные сведения.

– Спасибо, ты очень любезна. Но, думаю, я и сама что-нибудь найду.

– Ладно, просто скажи, если передумаешь. В любом случае, кажется, это очень интересная тема. Вот бы нам тоже такие задавали.

Едва я собираюсь ответить, в дверь стучат.

Глава 24

Только я успеваю открыть, как внутрь влетает Алекс. За ней идет Крисси, лицо которой покрылось пятнами от беспокойства. Очевидно, нелегко держать под контролем нашу бойкую Алекс. А та уже направляется к столу, где я расставила закуски и напитки, и расстегивает свой рюкзак.

– Должна сказать, у вас тут очень странные учителя, – сразу начинает она. – Сначала ты думаешь: «Класс, наконец-то молодая кровь, да еще такая горячая. Так и должно быть в частных школах – учителя как визитная карточка. Да так и ученикам наверняка больше нравится ходить на занятия».

Я в легкой растерянности стою посреди комнаты и не могу уследить за ходом ее мыслей.

– А потом понимаешь, что никогда нельзя доверять красивому личику. Во всяком случае, этот парень оказался очень любопытным. – Она ставит на стол несколько бутылок пива. – Когда он настоял на том, чтобы заглянуть в рюкзак, я боялась, что он найдет эти сокровища. К счастью, они были хорошо спрятаны.

Что ж, картинка постепенно начинает вырисовываться, и меня это немного беспокоит.

– Вы столкнулись с учителем, который захотел посмотреть содержимое рюкзака?

Крисси, которая до сих пор молчала, кивает.

– Он даже спрашивал, как нас зовут, откуда мы и к кому идем. – Она все еще кажется немного бледной, что вполне понятно. Если бы учитель обнаружил у них алкоголь, случился бы большой скандал, мы ведь еще несовершеннолетние.

– Я чувствовала себя как на допросе, – возмущается Алекс, хватая пригоршню чипсов и отправляя их в рот.

– Повезло, что вас не поймали, – отвечает Кейт и без особого энтузиазма косится на бутылки с пивом.

Алекс отмахивается:

– Я знаю, как надо вести себя на допросах.

– Разве это повод для хвастовства? – спрашивает Кейт, однако Алекс уже занялась изучением моей комнаты.

– А здесь действительно славно, мне правда очень нравится. – Она разворачивает стул спинкой вперед и садится на него верхом. – Я тоже мечтаю съехать. Наверное, потрясно, когда можно делать все, что захочется.

– Ну, это интернат. Как ты уже заметила, мы тут не без присмотра.

– Жаль, что вам здесь так мало доверяют, – вздыхает Алекс. Потом тянется за своей сумкой и достает оттуда небольшой сверток с криво завязанным бантом, который вручает мне. – Маленький подарок от нас на новоселье. – Она подмигивает, глядя на смущенно потирающую шею Крисси.

– Я почти не приложила к нему руку, – добавляет та. Ее смущение не предвещает ничего хорошего.

Развернув пакет, я нахожу внутри красочную мешанину из всякой всячины. Плитка шоколада – самая безобидная из них.

– Подпитка для нервов, тебе определенно пригодится, – объявляет Алекс.

– Ага. А что мне делать с канцелярскими кнопками и водкой?

– Все это поможет тебе пережить оставшееся время в этой школе. Кейт рассказала, что Эйден тоже тут, и это наверняка не упрощает тебе задачу. Так что, если он будет тебя раздражать, отомсти ему. Кинь пару кнопок на стул или в ботинки. А немного водки – это на крайний случай, если больше ничего не поможет.

– Да ты, похоже, пытаешься споить ее, – встревает Кейт, закатив глаза.

Я в недоумении смотрю в коробку и не могу сдержать смех:

– Слабительное?! Ты даришь мне слабительное? Неужели совсем не веришь в поваров в нашей столовой?

Алекс пожимает плечами:

– Это скорее для Эйдена. Он не сможет тебя бесить, если будет прикован к унитазу.

Выгнув брови, я вытаскиваю следующие подарки. Открытка и упаковка презервативов.

– «На нем свет клином не сошелся». Очень оригинально, – хмуро читаю я вслух.

– Коротенькая мантра, которая всегда должна напоминать тебе о том, что он не единственный парень на свете, – поясняет Алекс, – а презервативы на случай, если тебе действительно попадется такой парень, – подмигнув, добавляет она.

Я поднимаю на нее ошарашенный взгляд и снова смеюсь:

– А ты правда все продумала.

– Там должно было быть еще кое-что, радуйся, что я ее отговорила, – вставляет Крисси.

– Просто у вас слишком мало фантазии, зато слишком много моральных барьеров, – жалуется Алекс и берет бутылку пива. – В любом случае теперь ты вооружена, а если потребуется помощь, – она многозначительно округляет глаза, – я настоящий источник безграничных знаний.

– Добавить больше нечего, – говорю я, обнимая ее.

Внезапно раздается стук в дверь, и мы удивленно переглядываемся.

– Ты еще кого-то пригласила? – спрашивает Алекс.

Я мотаю головой и горячо надеюсь, что под дверью стоит не черт из поговорки.

А когда открываю, вижу перед собой Тая.

– Что ты здесь делаешь?

Он вскидывает руку в знак приветствия и поворачивается так, чтобы через меня заглянуть в комнату.

– Ты устроила вечеринку?

– Эмм… да, – признаюсь я. – Это проблема?

Тай бросает на меня быстрый взгляд, кивает и заявляет:

– Вообще-то да. – Он просто обходит меня и шагает в комнату. – Потому что ты не пригласила меня.

Мои подруги оцепенели и так смотрят на Тая, будто им явился сам Сатана. Все три стараются встать так, чтобы прикрыть бутылки; Алекс при этом выгибается настолько, что это еще больше привлекает внимание.

– Вы еще и комнаты проверяете? – тихо спрашивает Крисси.

– Жесткая школа, – чуть слышно бурчит Алекс себе под нос. – Учителя заявляются даже в комнаты.

Я удивленно смотрю на Тая. Тот возмущенно округляет глаза:

– Вы подумали, что я учитель?! Сколько мне, по-вашему, лет? Плюс, – он проводит пальцем по семи металлическим колечкам в правом ухе, – ваши преподаватели так же выглядят?

Теперь уже мои подружки принимают растерянный вид.

– Так вы… не учитель? – на всякий случай уточняет Крисси.

– Нет, я приятель Терезы, – дружелюбно сияя, отвечает Тай, а затем, как ни в чем не бывало, закидывает руки мне на плечи и притягивает чуть ближе к себе.

– Ах, вот как? – спрашиваю я.

– Ну да.

– Так… – бормочет явно сбитая с толку Алекс. – И вы… ох… ты еще учишься в этой школе? Не думала, что можно так долго оставаться на второй год, но, судя по всему, тут немного другие правила.

Взгляд Тая – это нечто. Смесь чистого ужаса, неверия и беспощадного недоумения.

– Еще раз: сколько, по-вашему, мне лет? Мне двадцать два. Я живу в соседнем крыле и порой навещаю Тесс.

– В соседнем крыле? А что там? – любопытствует Алекс.

Тай раскрывает рот… и опять закрывает. Похоже, он сам загнал себя в тупик.

– Ну, – чешет он в затылке смущенно. – Да ничего особенного. Нас несколько человек, компания, так сказать, и мы… гм…

– Рядом находится корпус колледжа. Там учится Тай, – спасаю я его.

– Здесь даже колледж есть?! – удивляется Кейт. – А я и не знала.

Я киваю.

– Да, он только для тех, кто отучился в этой академии, поэтому о нем почти не слышно.

– Наверное, для тебя было огромной честью, когда тебя туда приняли? Уверена, там очень здорово учиться, – говорит она, глядя на Тая.

– О да, точно. Много дел, учеба и все такое.

Мне приходится прятать ухмылку. Видимо, хранить секреты – это не его.

– А давайте-ка вернемся к учительской теме, – вмешивается Алекс. Судя по всему, она всерьез намерена выяснить отношения с Таем. – Надо было сразу сказать, что ты не учитель – это реально не дело. А потом ты еще покопался в наших вещах.

– Что ты сделал? – переспрашиваю я. – Зачем?

– Я встретил их в коридоре, а так как они определенно что-то искали, заговорил с ними. Они сказали, что идут к тебе.

– Да, а потом сразу перешел к главному: «Вы устраиваете вечеринку?» И еще так странно усмехнулся, будто обкуренный.

– Подумать только, что сейчас у молодежи на уме, – по-стариковски бубнит Тай.

– А зачем ты полез в рюкзак? – снова встреваю я.

– Так получилось, – отвечает он и опять чешет в затылке. – Я знал, что ты отмечаешь новоселье. Просто хотел понять, будет ли здесь по-настоящему весело. – И вновь эта улыбочка.

Алекс между тем взяла вторую бутылку пива и теперь протягивает ее Таю.

– И все равно ты жутко нас перепугал.

– Прости, я не специально, – заявляет он и делает глоток.

Крисси тоже берет себе выпить. Кейт предпочитает чипсы. Ее подозрительный взгляд то и дело останавливается на Тае. Или это восхищение? Ведь он все-таки в колледже при академии учится.

– Ну, а теперь расскажи-ка нам… Как вы двое подружились? Общих уроков у вас, очевидно, нет. – Алекс по-турецки уселась на мою кровать. И мне совсем не нравится выражение ее лица.

– Общий друг познакомил, – говорит Тай и посылает мне улыбку, которая должна бы выглядеть как поддразнивание, однако мои подруги могут интерпретировать ее совсем иначе.

– Ах, значит, общий друг. И часто ты видишься с Тесс?

– Время от времени. Недавно были вместе на вечеринке.

– Ага, – отзывается Алекс. Ее взгляд перемещается с меня на него и обратно. – Что ж, перед нами можете не притворяться. По-моему, классно, что вы, ребята, встречаетесь. После той ситуации с Эйденом новый парень – как раз то, что ей надо. – Она поднимает свою бутылку с пивом и салютует нам. – Так что я вас благословляю.

Тай смеется.

– Неплохая мысль. Ну что, как насчет того, чтобы начать встречаться? – шутит он, приобнимая меня. – Вот только я не уверен, что все согласятся с этим, как твои подруги.

Я качаю головой и скидываю его руку.

– Понятия не имею, кто мы, но точно не пара. Тай дружит с Эйденом, и мы совсем недавно познакомились. С тех пор я почему-то не могу от него отделаться. – Я посылаю ему озорную улыбку.

– Какая ты милашка, – отвечает Тай. – Но не верьте ей. Конечно же мы друзья.

– Друга не приглашают на вечеринку в клуб, где его не желают видеть. А еще друг определенно не позволяет остальным там своего друга оскорблять, – выпаливаю я.

Его улыбка мгновенно исчезает. Вместо нее на лице Тая отражается что-то вроде вины.

– Вам были рады, поверь мне. С большинством ребят вы ведь отлично поладили.

Понятия не имею, то ли Тай настолько слеп, то ли просто отказывается воспринимать тот факт, что другие охотники либо потешались над нами, либо купались в восхищении Макс и Люсии.

– А если ты намекаешь на ситуацию с Викки, то я не знаю, что там у вас стряслось. Но приятного, наверное, было мало.

– Можно и так сказать, – откликаюсь я, лишь краем глаза замечая удивленные взгляды подруг. Разумеется, они внимательно прислушиваются к нашей перепалке.

– Викки не так выразилась. Когда речь заходит об Эйдене, она просто… ну, назовем это чувствительностью. Она не любит, когда другие вторгаются на ее территорию.

Я приподнимаю брови.

– Как ты красиво выразился. И раз уж мы коснулись этой темы, передай ей, что она может оставить себе весь свой лес со всеми оленями. Они меня не интересуют.

– Викки просто беспокоится. Не обижайся на нее. Ты ведь уже заметила, что она очень целеустремленная и амбициозная. Викки просто не понимает, что кто-то может чем-то отличаться от нее.

– О! Кажется, дело набирает обороты, – вставляет Алекс, закидывая в рот пригоршню чипсов.

А я действительно вот-вот взорвусь.

– То есть я, по-твоему, безвольная и ленивая? И поэтому вся такая из себя целеустремленная Викки меня терпеть не может?!

Он вскидывает руки, словно защищаясь.

– Нет, вовсе нет. Ты просто не такая, как она, да и вообще она тебя не знает. Викки известно только то, что рассказывал Эйден, а он изначально не хотел, чтобы тебя зачисляли в эту школу.

– И тем не менее. В глазах их обоих я… – Я уже собиралась сказать: «Представляю опасность», но нельзя забывать, что здесь сидят мои подруги. Поэтому тут же исправляюсь: – Эти двое считают, что я не заслужила место в академии и что все, кто хочет меня поддержать, зря теряют время.

Тай не отвечает, а пару секунд просто беспомощно смотрит на меня, прежде чем покачать головой:

– Нет, не совсем так.

– Ах вот как?! Но ведь это факт: Эйден не хотел, чтобы я здесь училась.

– Да, однако он знает, что ты очень стараешься и делаешь большие успехи. – Тай переводит дыхание. – Эйден далеко не так плох, как ты думаешь.

– Он играл со мной, – напоминаю ему я.

– Да, и ты знаешь почему.

– Лучше от этого не становится, – вздыхаю я.

– Верно. Но перед Эйденом стоят определенные задачи, и он добросовестно их выполняет. Как и должен. Это не отменяет твоих впечатлений, возможно, все так и есть. Но представь себе, что это означает для него. Невозможно пройти этот путь, не закрываясь от других и подпуская к себе всех подряд. Нелегко так жить, а Эйдену и без того тяжело. Ему с самого раннего возраста приходилось оправдывать большие надежды, много учиться, не оставляя времени на себя. Просто попробуй посмотреть на это его глазами.

Мне на самом деле очень мало известно об Эйдене и его прошлом. Впрочем, это не моя вина. Тогда, в нашей прошлой школе, я бы с удовольствием узнала о нем больше, однако парень не подпустил меня к себе – да и не собирался. Иначе поделился бы со мной хоть чем-нибудь. Но он лишь пичкал меня ложью. Нет, есть несколько человек, таких как Тай и Вики, которые Эйдену по душе, и только им он позволяет подойти ближе. Так почему я должна пытаться достучаться до него? Границы обозначены, и переступать их я не буду.

– Он не единственный, кто сталкивается с огромным давлением и ожиданиями, – напоминаю я Таю. – Ты ведь выполняешь ту же работу, что и он. И тоже ведешь себя так жестоко? Не могу себе такого представить.

Тай с виноватым видом отводит глаза в сторону.

– Я не Эйден. Каждый справляется с этой ответственностью по-своему и ищет свой путь.

Больше мне знать и не нужно, эти несколько слов – исчерпывающий ответ. Я лишь киваю, а Тай смотрит на бутылку пива в своей руке. Делает глоток. И только подняв голову, кажется, вспоминает, что мы в комнате не одни.

– Похоже, в этой школе творится настоящая неразбериха, – произносит Алекс. – А что это, простите, за задания, ради которых приходится быть жестокими?

– Научные соревнования, – отзываюсь я. – Они иногда превращаются в жаркие битвы.

Тай встает.

– Ладно, на самом деле я не собирался мешать вашей вечеринке, а в итоге испортил всем настроение. – Он отставляет бутылку. – Наверно, мне лучше уйти. – Юноша выдавливает из себя улыбку и поднимает руку, прощаясь. – Надеюсь, несмотря ни на что, вы хорошо проведете вечер. Рад был с вами познакомиться.

Мы смотрим ему вслед, когда он выходит из комнаты.

– И что это было? – спрашивает Алекс, едва за ним закрылась дверь.

Я пожимаю плечами:

– Без понятия, но это Тай. Немного с придурью.

– И друг Эйдена, – замечает Крисси. – Что ему от тебя нужно?

– Ты же слышала, – перебивает ее Алекс. – Он на нее запал.

Закатив глаза, я задаюсь вопросом, слышала ли она наш разговор.

– Определенно нет.

– Кроме того, он гораздо старше Тесс, – встревоженно добавляет Кейт.

– Пффф, – выдает Алекс и машет рукой в воздухе, как будто стирая ее слова. – А теперь расскажи, о чем именно вы говорили. Что за научные соревнования?

– Обыкновенная секция. Соревнуешься с другими школами, получаешь задания и отвечаешь на вопросы на научные темы, – вру я и тоже беру себе пиво. – Но давайте поболтаем о чем-нибудь другом. Школу мы уже достаточно обсудили.

По лицу Алекс видно, что у нее еще тысяча вопросов. Но она действительно делает над собой усилие, проглатывает их и вместо этого хлопает в ладоши.

– Ну ладно. Тогда давайте праздновать.

Не в силах сдержать улыбку, я смотрю, как она хватает свой мобильник и включает музыку. До конца вечера мы не вспоминаем ни об Эйдене, ни о его друзьях, ни даже о школе. Мы просто веселимся, смеемся и радуемся, что снова можем провести время вместе.

– Я вправду подумала, что у него не все дома. В смысле, только представь себе, – смеясь, рассказывает Алекс. Едва я собираюсь ответить, звонит телефон. Кейт мгновенно подпрыгивает и лихорадочно ищет его в кармане.

Она хватает его на втором гудке.

– Да, привет, мам. Я еще занимаюсь. Да. Наверно, нам понадобится еще немного времени, это большое эссе, для которого приходится искать довольно много информации. – Кейт мечется по комнате как загнанный зверь. Ее напряжение видно невооруженным глазом. – Это действительно ненадолго. Нам нужно перепроверить еще как минимум один пункт… Да, понимаю, но мы собирались хотя бы начало… О… да, ладно. Как скажешь. – Кейт выглядит грустной. – Да, я поняла. Сейчас пойду. – Она сбрасывает вызов, еще пару секунд сжимает телефон в руке и смотрит на нас. Улыбка у нее на губах фальшивая, от нее так и веет замешательством.

– Мама? – спрашивает Алекс.

Она кивает.

– Мне нужно идти. Мама считает, что уже поздно. – Кейт достает свой рюкзак и с виноватым видом говорит: – Простите, я надеялась побыть подольше. – Мы все чувствуем, как ей неловко.

Чтобы утешить Кейт, Алекс приобнимает ее.

– Не переживай. У моей мамы тоже иногда наступают периоды, когда она думает, что надо быть строже. – Алекс встает и смотрит на часы. – Кроме того, уже и правда довольно поздно. Наверное, нам всем пора.

Крисси кивает, а я думаю, как же невероятно чудесно, что они поддерживают Кейт. Обнимаю подруг на прощание и произношу:

– Так здорово, что вы пришли. Скоро снова увидимся.

– Само собой, и снова зажжем, – обещает Алекс.

Я провожаю девочек до выхода из интерната и машу им вслед. У меня действительно получилось отличное новоселье, хоть даже и прошло несколько не по плану.

Задержавшись ненадолго на улице, я вдыхаю прохладный воздух. На небе не видно ни одной звезды; зато огни города сверкают даже чересчур ярко. Повсюду светят уличные фонари. Кое-где даже в такой поздний час еще горит свет в окнах. Вскоре я чувствую, как по телу медленно разливается усталость. Мы с Йору возвращаемся в интернат, который словно вымер. Вокруг никого, даже духов ключей нет. У меня почти возникает ощущение, будто Йору и я – единственные оставшиеся здесь живые существа. Своеобразное чувство. И я как раз собираюсь открыть дверь в свою комнату, когда слышу шаги. Мгновенно очнувшись от раздумий, поворачиваюсь на шум.

По коридору, немного опустив голову, идет Эйден, и вид у него довольно потрепанный. Он направляется к своей комнате, слегка покачивается и приопирается на стену. Только теперь он поднимает голову и замечает меня. Тут же выпрямляет спину, очевидно не желая показывать свою вымотанность. Затем достает из кармана брюк ключ и вставляет его в замочную скважину.

– Тяжелый вечер? – интересуюсь я.

Улыбка у него на губах кажется не очень-то искренней.

– Немного. Но так бывает время от времени.

– Судя по твоему виду, время от времени тебе стоит обходиться без этого.

Эйден весело качает головой:

– Так плохо выгляжу?

Я оценивающе смотрю на него.

– Ну, бежать сейчас марафон я бы тебе не советовала.

– В такое время я и не собирался. – Он вскидывает руку на прощание, открывает дверь и добавляет: – Спокойной ночи. – А потом заходит в комнату.

У меня в голове мелькает вопрос: откуда сейчас пришел Эйден? Веселился на вечеринке? Встречался с друзьями? Или опять выполнял одну из своих миссий? Так или иначе, похоже, его довольно долго не было. Впрочем, все это не моя забота, так что я отмахиваюсь от этих мыслей, ложусь в кровать и закрываю глаза.

Глава 25

Должна признаться, я немного отвлеклась, хотя изо всех сил стараюсь смотреть на доску, где наша учительница со скоростью света записывает формулы вычисления концентрации одеона в чарах духов ключей. Но всякий раз я останавливаюсь, не дописав предложение, и кошусь на Эйдена, который, кажется, спит за своим столом. Его голова в очередной раз соскальзывает с подпирающей ее руки и дергается вверх, как будто его вырвали из полусна. Наверное, и вправду выдалась тяжелая ночка. Он, должно быть, повеселился как следует. Хотя вчера в коридоре по его речи не создавалось впечатление, что он напился, но мы ведь обменялись всего парой фраз.

Люсия толкает меня локтем в бок и показывает на Эйдена.

– Видно, опять зажигал.

– Похоже на то. Почему он вообще приходит в школу в таком состоянии?

Она пожимает плечами:

– Без больничного не так-то просто не прийти, а если он обратится к школьному врачу, тот сразу поймет, в чем дело.

Тут она, конечно, права. Я продолжаю смотреть на Эйдена, который, кажется, совсем сдался и просто улегся на руку. Ему очень повезло, что преподавательница на данный момент так увлеклась своими объяснениями, что почти не поворачивается к классу.

– Наверно, он никогда не научится, – говорит Люсия и снова переводит взгляд на доску.

– А что, такое часто бывает?

– Серьезно? Ты уже должна была понять, что Эйден не любит унывать. Он вечно пропадает на вечеринках, встречается с девчонками и ездит к ним домой. Разумеется, он не настолько глуп, чтобы приводить их в интернат. Поразвлекается с ними, и все. Длительные отношения – это не его. – Люсия так отстраненно об этом рассказывает, словно такое поведение в порядке вещей.

– Я думала, у него что-то с этой Викки.

Люсия пожимает плечами.

– Они оба не созданы для отношений. Друзья с привилегиями, можно сказать.

Удивленно вскинув брови, я бросаю на него еще один взгляд. Становится все более очевидным, что образ, который он продемонстрировал мне при знакомстве, не соответствует действительности.

Урок истории заставляет меня выбросить из головы Эйдена и сосредоточиться на более насущных проблемах. Потому что я до сих пор не определилась с темой эссе.

– Итак, у вас было время подумать о своих эссе, и надеюсь, все уже нашли себе тему. Сейчас я прошу вас расписать ее мне, чтобы в случае необходимости я мог вам помочь. Если кто-то еще совсем не знает, о чем хочет написать, я также прошу вас сообщить мне об этом, – говорит мистер Брайан.

Класс тут же приступает к работе. Отовсюду доносится энергичное поскрипывание ручек по бумаге. Я действительно должна была выделить на это время, но сначала пошла на эту вечеринку охотников, а потом пришлось переезжать. Первое вряд ли стоит приводить мистеру Брайану в качестве причины.

В конце концов мне удается выдавить из себя пару полусырых предложений на тему «Строительство моста Золотые Ворота». Меня это не то чтобы устраивает, потому что я предпочла бы написать о темных сторонах города, да, видно, не судьба.

До конца урока у нас есть время поработать над самими эссе, пока мистер Брайан изучает выбранные нами темы. Остальные прочесывают интернет в поисках информации и делают первые заметки на школьных ноутбуках. А я все яснее осознаю, насколько у меня теперь скучная тема. Во всяком случае, статья, которую я сейчас читаю, не обещает ровным счетом ничего захватывающего. Звонок освобождает меня от мучений, и я собираю вещи.

– Мисс Франклин, пожалуйста, задержитесь, – просит мистер Брайан. Я подхожу к его столу. Учитель держит в руках листок с моей темой и вопросительно смотрит на меня. – Аспекты, которые вы собираетесь осветить в своей работе, еще немного размыты. Может, я могу каким-то образом вам помочь? Я имею в виду, что основная тема «Мост Золотые Ворота» включает в себя множество возможных подходов. При этом очень важно, на что именно вы хотите обратить внимание.

– Эмм, ну, если честно, – признаюсь я, – мне нужно еще немного подумать.

Выражение лица мистера Брайана мрачнеет. Видимо, он подозревает, что я до сих пор вообще не приступала к заданию, и недоволен.

– Я еще не дошла до этого, – продолжаю объяснять я. – Изначально я хотела взять другую тему, но с ней ничего не получилось.

– О, и почему же, позвольте спросить?

– Слишком мало информации.

– Возможно, я смогу вам помочь. Порекомендовать какие-то книги или даже места, куда вы могли бы обратиться. Итак, о чем речь?

Сомневаюсь, что мистер Брайан на самом деле мне чем-то поможет, но попытка не пытка.

– Я хотела бы показать темные стороны большого города и отношения людей с ними. Оказывают ли они воздействие на общество? Как с этим бороться и какие выводы делает из этого политика? Я рассчитывала привести пример такого случая – убийство, совершенное в 2011 году. На некого Фила Кеннвуда напали вечером по пути домой и убили. У него не было никаких шансов. Преступника так и не поймали. Мне бы хотелось написать об этом происшествии.

– Фил Кеннвуд, – бормочет мистер Брайан и задумчиво потирает ладонью подбородок.

– Да, это случилось рядом с Альбион-стрит. На него напали со спины, перерыли вещи и забрали все ценности.

Внезапно учитель вскидывает голову:

– Фил Кеннвуд, Альбион-стрит, – повторяет он.

Я согласно киваю:

– Значит, вы читали про это нападение?

Он не отвечает на мой вопрос, а вместо этого спрашивает строгим тоном:

– Как вы узнали об этом деле?

Никогда не видела мистера Брайана таким. Он сужает глаза до тонких щелочек, как будто мне не доверяет.

– Я… не помню, – вру я, не совсем понимая, как вести себя в этой ситуации.

– Должны же вы помнить, как подумали именно об этом случае?! – Пусть преподаватель и заставляет себя сохранять спокойствие, по голосу отчетливо слышно, что ему невероятно важен мой ответ.

– Возможно, кто-то из ребят в школе это обсуждал. Но сейчас я не уверена, – уклончиво отвечаю я. Интуиция подсказывает, что лучше пока не упоминать Кейт.

– Вот как, кто-то из ребят в школе, значит, – повторяет мои слова учитель. Не знаю, верит ли он мне, но в любом случае у него остаются сомнения. – Думаю, было хорошей идеей подобрать себе новую тему. Вы бы наверняка нашли и другое убийство, однако анализ темных сторон города и ответы властей на это, скорее, приведут к этической дискуссии и не совсем подойдут к теме наших занятий.

– Разве не именно история всегда показывает нам, насколько важны этика и мораль? Разве не извлекаем мы уроки из прошлого и не стараемся применить эти знания в будущем?

Мистер Брайан смеется и весело качает головой.

– Интересная точка зрения. Может быть, вам стоит подумать о том, чтобы походить на уроки философии? Мисс Торнтен наверняка будет вами довольна.

Не уверена, как расценивать этот комментарий, поэтому просто киваю.

– Я напишу вам названия нескольких книг, где вы найдете больше сведений о строительстве моста Золотые Ворота; прежде всего же о том, что мост значил для городской инфраструктуры. Ознакомьтесь с ситуацией с паромами в те времена и судебными разбирательствами, которые затеивали паромные компании. Это может быть интересно. – Я киваю, а мистер Брайан говорит на прощание: – Если у вас возникнут еще вопросы, обращайтесь.

– Спасибо, – отзываюсь я и выхожу из кабинета. А пока иду к двери, меня не покидает ощущение, что за мной следит пара глаз.

Глава 26

После обеденного перерыва я нахожу у себя в шкафчике записку с просьбой зайти в секретариат. Необходимо заполнить еще несколько документов в связи с переездом в интернат. Я закатываю глаза. Только этого не хватало. Смотрю на часы: перед тренировкой точно не успею. Придется зайти после нее.

Вместе со всеми остальными я захожу в зал. Пока класс приступает к тренировке, я направляюсь к Эмбер, которая уже меня ждет.

– Готова? – вяло спрашивает она. Ланселот снова рядом с ней и выглядит вполне здоровым.

– Конечно. – Я гляжу на Йору, сидящего подле меня в ожидании.

– Я подумала, что сегодня ты снова могла бы попробовать себя в бою.

Меня немного удивляет, что она хочет попытаться еще раз, но, кажется, Эмбер не готова так быстро сдаваться. Она занимает позицию, посылает своему духу одеон – тот перевоплощается и немедленно начинает первую атаку.

Я приказываю Йору вызвать огонь, и ему удается выпустить такую мощную струю пламени, что она мгновенно сбивает ветер. На нас летит шквал, и, чтобы не быть задетой, мне опять приходится отбежать. Как и говорил Ноа, я стараюсь подключить все органы чувств и слышу справа от себя тихое шипение. Я игнорирую первый порыв обернуться, бросаюсь влево – очень вовремя, потому что мимо меня проносится мощная воздушная струя. Эмбер стоит чуть в стороне со скрещенными на груди руками. Ее сокол Ланселот танцует в воздухе.

– На этот раз ты не выиграешь, – заявляет она с неприятной улыбкой.

«Чудно», – успеваю подумать я. Развить мысль не получается, потому что атака повторяется. Теперь на меня обрушивается буря, сбивает с ног и швыряет через весь зал. Оглушенная, я лежу на полу и чувствую, как вокруг становится холоднее. Я зову Йору, который несколькими огненными шарами рассекает воздушную струю передо мной. Поднявшись на ноги, я бегу к Эмбер, пока та лишь изумленно смотрит на меня. Краем глаза я замечаю пикирующего Ланселота и замахиваюсь: мне непонятно, почему сражаться должен только мой дух ключа. Ланселот тут же подлетает, чтобы защитить хозяйку. Ухмыльнувшись, я замираю на середине движения – а Йору уже прокрался к Эмбер за спину и выпускает на нее настоящий фонтан огня. Она не успевает даже обернуться. Прежде чем пламя достигнет Эмбер, Йору гасит его, чтобы она не получила увечий. А Эмбер оцепенела, тяжело дыша, и в глазах ее ужас. У меня на губах появляется улыбка… и тут же исчезает. В меня бьет твердая как сталь водная струя, сбивает с ног, подкидывает в воздух, перекатывает по полу. Я уже не осознаю, где верх, а где низ. Захлебываясь водой, я не могу дышать. Меня еще раз подбрасывает в воздух и припечатывает к стене; рухнув на пол, я остаюсь лежать совершенно без сил.

– Ты просто не можешь усвоить урок, – шепчет мне на ухо Моника. – Всего один крошечный успех, и ты успокоилась. Но даже не подумала, что у тебя может быть больше одного противника. Всегда нужно помнить об этом.

– Похоже на то, – роняю я едва дыша и никак не могу собраться с мыслями. Голова кружится.

– Тебе еще учиться и учиться, – заявляет мне Эмбер.

– Спасибо за совет, – бормочу я и пытаюсь встать на трясущиеся ноги. Получается не очень. Я пошатываюсь. И при этом замечаю, что привлекла внимание учителей.

– Неплохое начало, – произносит мистер Лейдон, шагая ко мне вместе с мисс Руперт.

– Да, но, к сожалению, еще есть существенные ошибки, – добавляет та.

Сухо кивнув, я мечтаю лишь о том, как пойду в раздевалку, приму душ и переоденусь. У меня все болит.

– Передохните немного, – продолжает мистер Лейдон. – А потом мы вместе с вами проанализируем поединок. – Он разворачивается ко мне спиной, а я вновь опускаюсь на пол, стараясь хотя бы отдышаться.

Люсия протягивает мне бутылку воды, и я судорожно выпиваю ее.

– Эмбер хорошо придумала, – слышу я голос рядом и поворачиваюсь на звук. В паре метров от меня стоят Эйден и еще один юноша. Видно, ему больше нечем заняться, кроме как разбирать со своим приятелем мою схватку, да еще и так громко. – Тереза должна была заметить удар. Но огненная волна у нее получилась очень сильная, как по-твоему, Томас?

Брови Томаса озадаченно ползут вверх, однако он кивает.

– О… да, конечно. Она хорошо справилась.

– И в начале она сообразила, что грядет вторая атака. А потом неплохо уклонилась. Кроме того, мне показалось, что она научилась лучше управлять своим духом.

– Хорошее замечание, – одобрительно подхватывает мистер Лейдон. – Похоже, ее связь с духом ключа действительно упрочилась.

– И еще Тесс показала быструю реакцию, – вставляет Томас, которому тоже очень хочется что-нибудь добавить.

– Да. А если вспомнить, как обстояли дела всего пару недель назад… – бросает Эйден и закатывает глаза. Мог бы обойтись и без этого.

Мисс Руперт задумчиво касается пальцем подбородка.

– Она определенно стала быстрее. Но все-таки…

– Естественно, ей стоило раньше отреагировать на последнюю атаку Моники. Лис вполне мог освободить ее из воды, – заявляет Эйден, и я гляжу на него сердито. Что все это значит? Он что-то задумал? – Хотя она отбила несколько ударов. Я по собственному опыту знаю, сколько сил на это уходит. – Он бросает на меня быстрый взгляд и едва заметно подмигивает. Как ни странно, этот незначительный жест заставляет мое сердце биться чаще. Он хочет мне помочь?

– Да, кажется, она научилась посылать своему духу чуть больше одеона. Неплохо, – подтверждает мистер Лейдон. – И все же нельзя отрицать, что ей предстоит еще очень много тренироваться.

Эйден кивает:

– Конечно. И все же это значит, что помощь на занятиях что-то дала ей.

Ушам своим не верю. Он что, хвалит пакости Эмбер? Если так выглядит его помощь, он может оставить ее при себе, паршивец!

– Действительно, усилия мисс Митчелл, кажется, окупаются. Вы должны быть очень благодарны ей за старания, – обращается ко мне мисс Руперт.

– Не могу даже выразить словами насколько, – тихо бормочу я. Вот бы я могла заколоть Эйдена взглядом!

– Да, возможность учиться у других учеников всегда очень кстати. Томас, ты ведь раньше занимался с Бриком, да? – обращается к однокласснику Эйден.

Тот снова недоуменно кивает.

– Мы тренировались вместе несколько недель, и благодаря ему я довольно-таки продвинулся.

– Вы тогда действительно очень быстро учились, – кивает мистер Лейдон.

– Брик очень помог вам, Томас. Вы многое сумели почерпнуть у него и затем развить навыки во время собственных тренировок, – отмечает мисс Руперт.

– Да, точно, – подхватывает Эйден, – рано или поздно узнаешь достаточно. И тогда лучше начать отрабатывать выученные приемы самостоятельно.

– Да, правда. Брик тогда очень помог мне в том, что касается расчета количества одеона. Раньше я просто использовал сразу весь, но на занятиях с ним научился лучше его распределять. А дальше уже дело было за мной – как я это усвою. – Томас по-прежнему вопросительно смотрит на Эйдена. Кажется, он не понимает, в чем цель этого разговора. Хотя как будто бы начинает догадываться.

– Но ведь тогда тебе помог не только Брик. Мистер Лейдон и мисс Руперт всегда поддерживали тебя и тоже делились своими знаниями. Это правда огромная работа.

Томас кивает.

– О да, именно так. Они часто подходили ко мне, чтобы дать совет. – Его взгляд перемещается на учителей, и он бормочет: – Большое спасибо.

Оба преподавателя радостно улыбаются, и мистер Лейдон в некотором замешательстве проводит ладонью по волосам:

– Для этого мы и здесь.

Взгляд Эйдена останавливается на мне.

– Ты в любом случае хорошо справилась. Если бы Эмбер была твоей единственной соперницей, ты бы ее победила. – Сияние его глаз невозможно описать словами. Это сбивает меня с толку, как и его доброта. Наконец Эйден отворачивается, чтобы вернуться к занятиям.

– Нам стоит еще раз собраться, чтобы все обсудить, – обращается мистер Лейдон к мисс Руперт. – Мисс Франклин на самом деле продемонстрировала некоторый прогресс и хорошо защищалась. Наверное, ей стоит сначала углубить то, что она усвоила, чтобы оно закрепилось. Мы снова могли бы взять ее под свое крыло.

Ненадолго задумавшись, мисс Руперт кивает.

– Хорошая идея. В данный момент это действительно может ей помочь.

Поверить не могу. Эти ужасные тренировки закончатся?!

– Итак, мисс Франклин, суда по всему, скоро вы снова будете полагаться сами на себя, – произносит мистер Лейдон. – Как думаете, у вас получится?

– Вы же будете меня поддерживать, что может пойти не так? – Надеюсь, прозвучало не так иронично, как кажется мне самой. Сердце подскакивает до самого горла. Не могу поверить. Я свободна! Наконец-то кошмар позади. Эмбер лишь кратко кивает в мою сторону. Скорее всего, тоже рада от меня избавиться.

– Хорошо, мы с мисс Руперт еще раз подробно все обговорим, но, полагаю, будем придерживаться этого плана и сначала позволим вам снова попробовать заниматься самой.

Я чуть не прыгаю от радости, но беру себя в руки и кошусь в сторону Эйдена. У него на губах такая теплая улыбка, и на этот раз мне даже не хочется злиться на нее. Да я даже наслаждаюсь ею. Эйден помог мне, и я просто благодарна ему.

Моя эйфория не угасает даже к концу урока. Я бесконечно счастлива, что избавилась от Эмбер. По пути в раздевалку прохожу мимо Эйдена, который явно снова собирается позаниматься подольше.

– Я хотела сказать тебе спасибо, – произношу я. От его глаз глубокого зеленого цвета просто захватывает дух, как и от прекрасного лица. Мне совершенно ясно, почему девушек так к нему тянет.

– Ты заслужила отдых, – улыбается он. – И действительно стала справляться лучше.

– Тогда надеюсь, что я не полностью разрушила твою картину мира. Все-таки ты был уверен, что у меня никогда ничего не получится.

– Как минимум я не думал, что ты продвинешься так далеко, – поправляет Эйден, что, с одной стороны, уже признание. С другой же стороны, так он дает понять, что еще не совсем отказался от своего мнения. Но сейчас мне все равно. Пусть думает что хочет.

– Я правда рада, что избавилась от Эмбер, – продолжаю я.

Эйден кивает:

– Она задала тебе жару. – А вот и он, этот пронзительный взгляд, эти глаза, которые всматриваются так глубоко внутрь меня, как будто хотят познать каждый уголок моей души. – В тебе будто какой-то узел развязался. По крайней мере, ты и вправду делаешь успехи. Кто-то может подумать, что это из-за Эмбер.

Перед моим внутренним взором неотвратимо встает образ Ноа. Он сражался со мной один-единственный раз… или тренировал меня, как он это назвал. И, должна признаться, я кое-чему у него научилась. Я весело качаю головой.

– Нет, Эмбер здесь ни при чем. Хотя она действительно приложила все усилия, чтобы максимально усложнить мне жизнь. А еще эта ее подружка Моника. Она принимает какие-то стероиды или зелья? Я хочу сказать, она же дерется как маньячка.

– Но ты хотя бы победила Эмбер. – Не уверена, что скрыто в его словах: похвала или недоверие.

– Ну, я просто прилежно училась и брала пример с тебя. Если долго тренироваться по вечерам, это приносит плоды, сам знаешь.

Эйден медленно кивает, но, похоже, его это не особенно убедило.

– И что, собираешься сразу окунуться в новый этап тренировок?

Немного поразмыслив, я качаю головой.

– Нет, в качестве исключения позволю себе передышку. – Мысленно я добавляю, что ему бы тоже определенно не повредило немного отдохнуть после ночной пьянки, но, впрочем, это не мое дело. Эйден лишь кивает. Махнув ему рукой на прощание, я отправляюсь в раздевалку.

Вдруг у меня оживает телефон.

«Как я уже выяснил, дома ты больше не живешь. А поскольку мне не удалось тебя обнаружить, совершенно ясно, куда именно ты сбежала. Вот только причина мне не вполне понятна. Буду рад, если ты ее объяснишь, потому что я очень надеюсь, что она не во мне. Как ты знаешь, мне известно, где твой прежний дом и где живет твоя мать. Тем не менее я ни разу не причинил вреда ни тебе, ни ей. Нам срочно надо поговорить. А если хочешь просто еще раз сразиться, то, конечно, я всегда в твоем распоряжении. Сегодня вечером я приду к дому твоей матери. У нее, насколько я знаю, ночная смена. Буду там в 19:00. Надеюсь, ты придешь. Ноа».

В голове не укладывается. Буквы пляшут у меня перед глазами, и я снова читаю строчку за строчкой. Пусть Ноа пишет в легкомысленной манере и местами почти безобидно, невозможно не увидеть в сообщении угрозу: он в самом деле знает, где живет и работает моя мать. И даже если я сбежала, это не значит, что больше не встречу его. Ноа в любой момент может что-то сделать с мамой и, думаю, это и пытается показать мне такой навязанной встречей. Потому что знает, что я приду. Просто не смогу поступить иначе. Никогда не прощу себе, если с мамой что-нибудь случится. Хочет сражение? Он его получит, и теперь я сделаю все, что в моих силах, чтобы заставить его убраться из моей жизни. Я не питаю иллюзий, мне его не победить. Но, возможно, получится ранить или выяснить что-то, что поможет мне навсегда от него избавиться. По крайней мере, это мой единственный шанс.

– Тереза? – раздается у меня за спиной голос Эйдена. Я по-прежнему стою в холле, всего в нескольких шагах от двери в раздевалку, и сжимаю в руке телефон. – Плохие новости?

Наверно, у меня на лице написан ужас, в который повергло меня сообщение Ноа. Изобразив улыбку, я отвечаю:

– Все хорошо. Просто школьная подруга из Тусона. Поссорилась с парнем, нужно ее немного поддержать. Сейчас позвоню ей. – Я пытаюсь улыбаться, и на секунду кажется, что Эйден хочет ко мне подойти. У него на лице отражается беспокойство, однако он лишь кивает, а я как можно скорее ныряю в раздевалку.

Хотя сообщение Ноа не дает мне покоя, если я брошусь к маминому дому прямо сейчас, это ничего не даст. Еще слишком рано, его там не будет. Поэтому я стараюсь сосредоточиться на повседневных заботах и никуда не спешить. И первым делом я иду в секретариат, чтобы уладить все необходимые формальности, связанные с переездом.

Дверь в кабинет открыта, и я вхожу. Однако секретаря нигде нет; должно быть, рабочий день у нее уже закончился. Раздраженно вздохнув, я собираюсь уже уходить, как вдруг слышу голоса. Они доносятся из кабинета директора, который, судя по всему, еще на месте.

– Я и вправду не понимаю, как она могла об этом узнать. Обычно подобные дела не просачиваются наружу, а тем более не доходят до ушей школьников. – Мое сердце пропускает несколько ударов, я останавливаюсь как вкопанная. Голос мистера Брайана я узнала сразу.

– А она, кажется, умеет удивлять, – отвечает мистер Коллинз.

– И как нам это уладить? Мне еще раз поговорить с ней и выяснить, откуда ей известно о происшествии? Во всяком случае, я не могу себе представить, чтобы об этом болтали другие школьники, как она утверждает.

– Ну, полностью исключать такой вариант нельзя, – возражает директор.

– Но… нет, как?! Как такое возможно? Да еще чтобы несколько учеников обсуждали это на территории академии?! – Так и вижу, как мистер Брайан качает головой. – Нет, при всем желании нет. Я не верю. Ведь всегда поддерживается максимальная секретность. А потом оказывается, что такое просочилось наружу?!

– Я, по крайней мере, не представляю, как нам узнать правду. А главное, не думаю, что это стоило бы потраченных усилий. Как вытащить из чьих-то голов то, что туда уже попало? Чем бо́льшую шумиху мы поднимем, тем хуже, – заявляет мистер Коллинз.

Похоже, мистеру Брайану не по душе подобный ответ, что прекрасно чувствуется по его молчанию.

– Так или иначе, спасибо, что сразу пришли ко мне, – произносит мистер Коллинз, тем самым заканчивая разговор.

Пока не открылась дверь, я быстро выскальзываю из секретариата и бегу прочь по коридору. Какого черта? Почему мистер Брайан тут же пошел к директору? Это ведь просто тема для дурацкого эссе. Или речь шла совсем о другом? Тогда это было бы невероятным совпадением. Но что мистеру Брайану известно о том убийстве и почему он хочет скрыть от меня это?

Я снова прокручиваю в голове разговор. Во мне зреет слабое, но глубоко потрясающее меня подозрение; как знать, но это бы все объяснило. Хоть я пока не представляю, как это сделать, но обязана узнать больше.

Глава 27

Уже в который раз поглядываю на часы на запястье. Еще пятнадцать минут. Я пришла слишком рано: просто не могла больше оставаться в интернате. Мама на работе, так что, строго говоря, я могла бы подождать Ноа внутри. Но мысль о том, как он подойдет к моей двери, позвонит… Нет, он не простой парень, который всего лишь заглянул к нам домой. Он враг, он пытался меня убить. Но пытался ли на самом деле? В общем-то, он даже несколько раз меня спасал, убил нокту. Разве это говорит не больше, чем все остальное?! Ну, кто убивает своих же? Я не могу его понять, и это мучает меня сильнее всего.

Еще раз вздохнув, я шагаю дальше. Иду мимо своего старого дома вверх по улице, перехожу дорогу и выбираю укромное местечко под деревом. Надеюсь, так я увижу Ноа вовремя и успею отреагировать. Вряд ли он нападет на меня тут, посреди улицы, однако он говорил о новой схватке. Ну что ему от меня нужно? Чего мне ждать? Что ж, скоро я это выясню.

Я снова перехожу улицу и возвращаюсь к дому. Это ожидание просто невыносимо. Куда вообще запропастился Ноа? Опять взгляд на часы, еще пять минут. Почему время течет так медленно?

Вдруг сверху что-то падает мне на голову. Наверное, ветка, думаю я, ища в волосах.

Скорлупка от арахиса? В недоумении поднимаю голову и озираюсь. В меня снова попадает скорлупка. Мгновенно я поворачиваюсь вправо, откуда она прилетела, но там ничего нет.

– За тобой очень интересно наблюдать, – раздается мужской голос. Вскинув голову вверх, я наконец вижу его. Это Ноа. Сидит на крыше, словно в этом нет ничего необычного. И что-то ковыряет – арахис. Потрясающе. Да что с ним не так?!

– Что ты там делаешь и как ты вообще туда залез?

– И ты еще спрашиваешь? – отвечает Ноа, вынимая из кармана какой-то предмет. На мгновение что-то сверкает на солнце – неуловимое движение рукой, и открываются врата, в которых он исчезает.

Конечно, ключ. С ним он попадет куда угодно. Я оглядываюсь в поисках Ноа. Нет никаких сомнений, что он вот-вот вновь где-то появится. Скорее всего, возникнет рядом со мной и…

Я пронзительно визжу, когда он хватает меня и тащит назад. Никогда прежде не испытывала такого ужаса. Я проваливаюсь в кажущуюся бесконечной бездну, хотя на самом деле падение длилось, может быть, всего долю мгновения. Я узнаю Одисс. Тьма и бесчисленное множество дверей. Все еще удерживая меня, Ноа вытягивает левую руку, и как по волшебству к нам скользит одна из дверей. Парень распахивает ее и шагает туда вместе со мной. У меня перехватывает дыхание. Вихрь красок, новое падение, затем хлещущий по лицу холодный ветер и всепоглощающая глубина.

В панике я кричу и делаю то, чего не хотела бы делать больше никогда в жизни: я вцепляюсь в Ноа как одержимая и готова даже забраться на него, лишь бы оказаться подальше от раскинувшейся передо мной убийственной пропасти.

– О боже мой, боже мой!

Ноа смеется, а вокруг нас воет ветер, и мне кажется, что достаточно одного порыва, чтобы сбросить нас со стальной балки вниз.

Внизу я вижу крохотные машинки, которые едут по дороге и пассажиры которых даже не подозревают о том, что прямо сейчас происходит у них над головами.

– Этого просто не может быть, – говорю я, не в силах оторвать взгляд от зрелища у меня под ногами. – Это кошмарный сон, страшный, ужасный, кошмарный сон.

– Не так уж все и плохо, – шепчет Ноа мне на ухо, продолжая прижимать меня к себе. – Пара минут, и ты привыкнешь к высоте. Просто наслаждайся видом. Все-таки это особенное место – символ Сан-Франциско, и тебе представился шанс увидеть его вблизи. В прямом смысле.

Моя паника постепенно перерастает в замешательство и наконец превращается в ярость.

– Да ты издеваешься! Сначала похищаешь меня, волочешь через Одисс, чтобы потом притащить на самую высокую балку моста Золотые Ворота. Ты в своем уме?! Если хочешь убить меня, то сделай это сразу, но не пугай меня так перед этим.

– На самом деле я просто хотел спокойно с тобой поговорить, – отвечает он.

– Вот теперь я окончательно убедилась, что ты чокнутый.

– Но здесь же красиво. Здесь чудный вид на залив, город. Можно немного отвлечься от шума и суеты и побыть вдвоем.

– Да, потому что у меня нет возможности убежать. Дело ведь в этом, не так ли?

Ноа слегка наклоняет голову набок и ухмыляется.

– Возможно, чуть-чуть. – Этот смех невыносим, и больше всего мне хочется ему врезать.

– Уведи меня отсюда, понял?!

Он возмущенно фыркает.

– Ну, раз ты так любезно меня об этом просишь. – Ноа опять обнимает меня за талию, вытаскивает ключ, и, прежде чем я успеваю опомниться, мы снова падаем в Одисс. И снова, как по мановению волшебной палочки, одна из дверей появляется прямо перед нами. Она открывается, и у меня возникает ощущение, будто меня протаскивают через замочную скважину. Я падаю, падаю, падаю и жутко боюсь приземления, хотя уже должна была догадаться.

Твердая земля под ногами. Пошатываясь, делаю несколько шагов и ахаю. Мне в лицо дует неистовый ветер… морской воздух и грохот волн, разбивающихся о покрытые трещинами скалы. Я оборачиваюсь и вижу Ноа, а за ним – Алькатрас.

Скрестив руки на груди, я буравлю его злобным взглядом.

– Странноватое место ты выбрал. Это что-то значит?

Парень тут же вскидывает ладони, словно защищаясь:

– Просто небольшая экскурсия. Думал, тебе понравится.

– Подруга уже провела мне экскурсию, так что не нужно, спасибо. – Взгляд блуждает в поисках путей отступления – к сожалению, в Алькатрасе это бессмысленно. Кажется, Ноа действительно ответственно подошел к выбору места. Я до сих пор ничего не понимаю. Какого черта ему от меня нужно?

Поскольку у меня, очевидно, нет другого выхода, придется это выяснить.

– Может, просто покончим с играми прямо сейчас? Я пришла только потому, что ты угрожал моей матери. Так что говори уже. Скажи, чего ты от меня хочешь! – Ветер подхватывает мой голос и уносит прочь, однако Ноа прекрасно меня понял.

Слегка приоткрыв рот, он в ужасе смотрит на меня.

– Ты думаешь, я угрожал твоей маме? – Он вздыхает и проводит рукой по волосам. – Должно быть, ты так до сих пор и не поняла. Хотя я уже много раз помогал тебе, защищал от нокту и даже помог тебе в тренировках. Но ты явно отказываешься все это замечать и остаешься при своем глупом мнении. Очень жаль.

Он серьезно?!

– Ты действительно хочешь внушить мне, будто мы с тобой на одной стороне?! Ты борешься с темпес, к которым я теперь отношусь. Ты пытаешься их уничтожить, ты хотел убить Эйдена. Давай серьезно: не можешь ведь ты в самом деле рассказывать мне, что в своем последнем сообщении не угрожал моей матери.

У него на губах появляется кривоватая улыбка.

– То, как ты это воспринимаешь, зависит исключительно от тебя. Во всяком случае, я ни единым словом не угрожал твоей маме.

Вообще говоря, он прав.

– И тем не менее ты понимал, что я восприму это именно так и приду.

– Нужно знать свои возможности и уметь использовать их.

– И таким образом мы возвращаемся к началу: зачем тебе эта встреча и чего ты от меня хочешь? Ты обманом втираешься ко мне в доверие, притворяешься, чтобы разговорить меня. И вместе с тем утверждаешь, что никогда не причинишь мне вреда. Почему? Почему я так тебя интересую и что случилось с теми планами, которые у тебя якобы на меня были?

Ноа борется с собой и пару секунд избегает смотреть мне в глаза. Я вижу, как он думает и внезапно начинает сомневаться. Как он должен ответить? Или тут скорее вопрос в том, как много можно мне открыть?

– Знаю, что это тяжело понять, – произносит он, и с его лица исчезает всякое лукавство. – Но можешь верить мне, когда я говорю, что в данный момент мои планы уже не играют роли. Я понимаю, в какое положение ставлю тебя, так как не могу прямо сейчас дать тебе четкие ответы, на которые ты надеешься. И тем не менее я рассчитываю, что мое поведение показывает, как я к тебе отношусь. Ты все равно должна мне доверять. – Слова Ноа смешиваются с шумом бушующих волн, что придает им еще больше силы.

– Что?!

– Я твой друг, возможно, единственный, кто понимает твою нынешнюю жизнь и поддерживает тебя.

– У меня достаточно друзей в новой школе, – парирую я. – Поэтому мне не нужен никто из числа наших врагов. – Я немного склоняю голову. Больше всего мне хочется столкнуть его со скалы, однако из-за его ключа это, вероятно, мало поможет. – Потому что именно так ты поступил во время нашего знакомства: притворялся передо мной, хотел разговорить меня и собрать сведения о темпес.

Ноа делает пренебрежительный жест рукой.

– И все же я прикрывал тебе спину, помогал тебе и даже убил падших.

– И что это о тебе говорит? Ты человек, которого не мучают угрызения совести и который убивает даже собственных друзей.

– Они не были моими друзьями. Между прочим, хоть я и отношусь к нокту, это еще не означает, что я считаю правильными все приказы Собора или следую всем их указаниям. У меня своя голова на плечах, и я сам принимаю решения.

– И никто не станет возражать, если ты расправишься с парой-тройкой нокту?

– Ты права, но правда – понятие растяжимое.

– Вот видишь, в этом мы и отличаемся друг от друга. Потому что я вижу все иначе. Правда всегда одна.

– Вечно это черно-белое мышление, – ворчит Ноа. – Тереза, – снова пробует он и делает несколько шагов ко мне. – Ты невероятно интересный и особенный человек. Поначалу я просто хотел узнать о тебе побольше и выяснить, сможешь ли ты стать носительницей ключа. Но чем дольше я за тобой наблюдал, тем яснее понимал, что в тебе скрыто гораздо больше и что ты та, к кому мне хочется быть ближе. Ты не такая повернутая, как другие темпес. Тебе не прививали с раннего детства, что мы враги. В твоем случае еще есть шанс, что мы сможем пожать друг другу руки.

Мои брови ползут вверх. Я не ослышалась?

– Если ты тут пытаешься разыграть «Ромео и Джульетту», то оставь сразу. Я больше по современной литературе.

Он закатывает глаза.

– Я не это имел в виду, я хотел… – Ноа снова приближается на пару шагов, однако в этот миг у меня в голове вспыхивает его фраза: «Чем дольше я за тобой наблюдал». Я давно знала, что он тайком следил за мной и держал в поле зрения. Знала, но когда еще раз так ясно это слышишь, лучше не становится. Я вспоминаю открытое окно, гонку на мотоцикле Эйдена, когда нас что-то преследовало, наш прерванный поцелуй.

Мне невыносимы эти воспоминания. Мне невыносим Ноа!

– Ты просто страшно опасен, – в ужасе шепчу я и начинаю пятиться назад. Поверить не могу, какой же дурой я была.

– Тереза, да пойми же ты, наконец. Я хотел… Стой, Тереза, остановись!

Но я не могу и делаю следующий шаг, а вместе с ним – огромную ошибку. Я совершенно выбросила из головы, где нахожусь. Все, что успеваю сообразить, – это что нога проваливается в пустоту. Я машу руками, стараясь поймать равновесие, но безуспешно. Кричу, чувствую ветер вокруг, слышу шум моря внизу, а потом падаю. Я умру, на этот раз по-настоящему. Спасения больше нет. В этот момент меня охватывает такое странное ощущение: я практически перестаю воспринимать собственное тело. Никаких мыслей, никаких воспоминаний, которые бы, словно фильм, проносились у меня перед глазами. Лишь чистый ужас и страх.

Внезапно меня что-то ловит. Снова это кошмарное тянущее чувство. Я опять лечу и приземляюсь на мягкую траву.

Первые несколько минут я просто лежу, чувствую землю под собой, дышу и не могу поверить, что легкие действительно наполняются воздухом. Меня окружают тишина и покой, слышно только стрекот кузнечиков – самый прекрасный звук из всех, что я когда-либо слышала.

Медленно повернув голову, я замечаю в некотором отдалении огни города. Это место почему-то кажется мне знакомым.

– Все в порядке? – Ноа опускается на колени возле меня. Он держит небольшую дистанцию и смотрит на меня теплыми глазами.

Я медленно киваю и еще раз оглядываюсь по сторонам.

– Это правда был ты, – произношу я. Если у меня еще и оставались какие-то сомнения, то сейчас они окончательно развеялись. Ноа проследил за нами до места, где Эйден устроил мне свидание. Там, где он поцеловал бы меня, если бы за нами не наблюдали. – Конечно, я и так это подозревала, но получить подтверждение таким образом… – Я впитываю прекрасный вид, и меня затапливают воспоминания. – Ты пришел за нами сюда, – с отвращением бормочу я.

– Не за вами, а за тобой. Я уже говорил: хотел побольше о тебе узнать.

– И нашего общения тебе для этого не хватало?

– Ты же знаешь, что мне хотелось составить собственное впечатление о тебе и твоих способностях. Но вместе с тем я еще и лучше узнал тебя как человека. Понимаю, сейчас ты не лучшего мнения обо мне. Но я хочу, чтобы между нами больше не было секретов.

– Но почему? – вновь спрашиваю я.

– Среди нокту я иду своим собственным путем, как и ты среди темпес. Никогда прежде я не встречал человека, настолько похожего на меня во многих отношениях.

Неужели он действительно всего лишь ищет союзника? И что еще важнее: должна ли я сделать вид, что согласна на это? Потому что так я смогла бы узнать его получше и выяснить, не преследует ли он совсем другие цели. И очевидно, что в ближайшее время мне от Ноа не избавиться. Так какой смысл от него убегать? Не лучше ли подпустить его чуть ближе к себе и таким образом получить возможность самой за ним следить? Я ввязываюсь в опасную игру и понимаю это. Впрочем, разве у меня есть выбор?

Эйден. Можно рассказать все ему… и они с друзьями тут же бросятся в атаку. Нет, нужно справиться самостоятельно. Я должна понять, что из слов Ноа правда.

– А ты реально назойливый, – говорю я, качая головой.

– Меня ругали и похлеще, – говорит он и опускается на траву рядом. У него на губах играет теплая улыбка. Мне приходится сделать над собой усилие, чтобы вытерпеть такую близость.

– Как ты это делаешь? – через несколько минут молчания говорю я.

– О чем ты?

– О ключе и дверях. Ты умеешь молниеносно перемещаться с их помощью.

Он отмахивается.

– Ты тоже так можешь. Это не какой-то особый дар, если ты это имеешь в виду.

Я приподнимаю брови:

– То есть темпес тоже могли бы так использовать ключи?

– Ну да, надо хорошо ориентироваться в Одиссе, особенно в дверях. Каждая ведет в определенное место. Если знать, за какой из них скрывается точка, в которую хочешь попасть, нужную дверь призвать нетрудно.

– То есть сначала ты открываешь своим ключом врата в Одисс, – резюмирую я.

Он кивает:

– А там думаю о двери, через которую мне необходимо пройти, и буквально хватаю ее одеоном. Как будто к ней привязана резинка. Я тяну за нее дверь, открываю ее, прохожу, и после этого она возвращается на свое место.

Я качаю головой:

– В резинках я плохо разбираюсь. Предпочитаю пакеты с зиплоком.

Не сдержав улыбку, Ноа тоже весело качает головой:

– В любом случае ничего сложного. Надо просто хорошо ориентироваться. Однако Одисс – это царство нокту, так что темпес очень опасно там находиться.

– Вот почему, когда новому носителю ключа предстоит забрать оттуда своего духа, с ним отправляется опытный темпес.

– Именно. – У него на губах вновь появляется дразнящая ухмылка. – Но у них рядом нет нокту, причем такого, который знает Одисс как свои пять пальцев, а в нем – парочку уголков, где тебя не так-то легко обнаружить, – подмигивает мне он. – Могу показать.

Я вскидываю руки, словно защищаясь:

– Сейчас лучше не стоит. Мне еще многое нужно обдумать, и я даже не уверена, правильно ли поступаю, разговаривая с тобой. Прогулка в Одисс будет явным перебором.

– Понимаю. Но дай знать, если передумаешь.

Не дождется, поскольку так я окажусь полностью в его руках, а я этого не допущу. Хватит и того, что он уже протащил меня через столько дверей. Больше никаких проходов, и точка.

Снова воцаряется тишина, и, как ни странно, в ней не чувствуется никакой неловкости. Я смотрю на городские огни, которые так красиво сияют, и опять вспоминаю, как была здесь в последний раз. Не лучший эпизод.

– Если хочешь, чтобы я тебе доверяла, – я предпринимаю новую попытку узнать о нем побольше, – то расскажи мне что-нибудь о себе. Как ты живешь? Одисс – твой дом? У тебя есть родители?

К моему удивлению, Ноа не медлит с ответом ни секунды.

– Мои родители тоже нокту и к тому же члены Собора. Это похоже на Совет у вас, темпес. Самые важные решения принимаются членами Собора. Свой ключ я унаследовал от деда, мне тогда исполнилось пять лет. Родители уже тогда часто бывали в Одиссе и продолжают делать это до сих пор. Вот почему я так хорошо там ориентируюсь. Но человеческий мир всегда был мне ближе, поэтому я живу тут. Официально квартира принадлежит родителям, но они в ней практически не показываются, так что можно сказать, что это моя квартира. Многие нокту не живут непосредственно в Одиссе. Кроме того, так проще выполнять многие задания. Так же, как и вы, мы ищем новых носителей ключей, а еще собираем последние вздохи умирающих.

– И между делом ведете своего рода войну против темпес, – добавляю я.

Ноа смеется и весело качает головой:

– А это уже как посмотреть. Так или иначе, я хожу в самую обыкновенную государственную школу, об этом я сказал тебе правду, и мне бы действительно хотелось поступить в медицинский, хотя у родителей на меня другие планы.

– И они, полагаю, как-то связаны с Собором? – уточняю я.

– На данный момент они явно сильнее всего желают, чтобы я следовал распоряжениям Собора, а не постоянно упрямствовал. Но рады, что я стал одним из дозорных – это примерно то же, что ваши охотники, – и что я стараюсь выполнять поставленные задачи, пусть и не всегда так, как они себе это представляли. – Ноа смотрит на меня яркими, широко распахнутыми глазами, и я спрашиваю себя, насколько можно ему доверять. По-моему, сейчас он не лжет, и, насколько я успела его узнать, мне легко представить, что он не любит, когда его заставляют следовать шаблонам.

Краем глаза замечаю, как за одним из кустов мелькает Йору и смотрит на меня. Приятно осознавать, что даже после стольких скачков он все еще рядом со мной. Рейна до сих пор нигде не видно, но я понимаю, что он должен быть где-то поблизости.

– Не могу себе представить, каково это – жить в Одиссе. Там так темно, мрачно и уныло. Да и все эти падшие…

Ноа пожимает плечами:

– Когда-то они не отличались от нас с тобой. Просто по ошибке, а кто-то, возможно, и намеренно, соединились со своими духами. Для нас они не представляют угрозы. К тому же в Одиссе не так уж и уныло, как ты думаешь. Но это ты сама должна увидеть, – с улыбкой объясняет он. – И раз уж мы тут разговорились о жизни: как ты сейчас? Как дела в школе? Так как мы теперь только изредка переписываемся, я больше не знаю, как проходит твой день.

Ненадолго замешкавшись, в итоге я решаю, что нет причин не обсуждать с ним это. Если не сообщать ему ничего о тренировках и темпес, все должно быть в порядке. Тем не менее я стараюсь внимательно следить за каждым своим словом.

– Школа мне по-прежнему нравится, пусть и не все всегда дается легко. И ты уже сам понял, что я переехала.

– Следовательно, по крайней мере одному из темпес стало известно о нашей с тобой связи, – делает вывод Ноа.

Не желая рассказывать ему больше никаких подробностей, я лишь киваю, что его, похоже, вполне устраивает.

– И тебе там хорошо?

Я вновь неопределенно киваю:

– Думаю, да.

– Как убедительно.

– Просто это кардинальная перемена. Но я привыкну, – откликаюсь я. – Во всяком случае, я не одна, нашла хороших друзей и довольна, что получила возможность учиться в этой школе.

– Рад за тебя, – говорит Ноа. Причем на удивление искренне.

– А что насчет тебя? Каково быть нокту в государственной школе?

Он пожимает плечами:

– Многие нокту ведут абсолютно нормальный образ жизни.

Полагаю, нелегко скрывать свою природу от других людей, но, кажется, как-то это работает.

– Ну, кроме духов ключей и тренировок, наша школа мало чем отличается от обычной государственной. Такие же невыносимые учителя, сухой учебный материал, контрольные и домашка.

Я невольно вспоминаю об эссе по истории и морщусь.

– Ты, случайно, ничего не можешь мне рассказать про строительство моста Золотые Ворота? Это значительно уменьшило бы мне объем работы.

Он весело качает головой:

– Это, к сожалению, не ко мне. Строительство мостов – не мой конек.

– И не мой.

– Тема для эссе?

Кивнув, я сама удивляюсь тому факту, что мы просто сидим тут и общаемся. Он как будто бы мой враг, и тем не менее впервые за долгое время я чувствую, что могу говорить с кем-то открыто и непринужденно.

– Суховато звучит.

– Да, изначально я собиралась взять кое-что другое, но… – Качаю головой и вспоминаю о странном разговоре между мистером Брайаном и директором.

– Но? – переспрашивает Ноа.

Я ненадолго задумываюсь, можно ли вообще рассказывать ему об этом, а если да, то что. И осторожно начинаю:

– Ну, на самом деле я хотела показать темные стороны Сан-Франциско на примере одного убийства. Некто Фил Кеннвуд, которого убили в 2011 году. Это случилось недалеко от Альбион-стрит. Преступника так до сих пор и не нашли. Я искала какие-нибудь сведения, но не смогла обнаружить ничего. Ни одного упоминания в прессе. А когда заговорила об этом со своим учителем, он как-то… – Замолкаю и ищу подходящие слова.

– Занервничал? – подсказывает Ноа.

Изумленно взглянув на него, я киваю.

– Точно. Что тебе об этом известно?

Ноа снова не тянет с ответом:

– Фил Кеннвуд был нокту. Темпес неожиданно напали на него и убили. По всей видимости, ему не оставили ни единого шанса дать отпор. Похоже, его выследил один из их духов ключа, и они воспользовались открывшейся возможностью.

Я отвожу глаза и опять смотрю на город. Ведь я догадывалась об этом, когда подслушала разговор мистера Брайана и мистер Коллинза. Но теперь, получив подтверждение… Почти жалею. Однако в голове тут же возникает куда более животрепещущий, более важный вопрос: как об этом могла узнать Кейт?

– Темпес не любят, когда школьники оказываются втянуты в сражения с нокту. А это включает в себя и то, что ученикам, как правило, ничего не должно быть известно о миссиях. Якобы они слишком молоды, чтобы все это понять, и после этого будут еще активнее стараться влезть в драку, желая проявить себя или следуя ложному чувству долга.

А пример Макс, которая всего несколько недель назад сначала спровоцировала бой, а потом бросила меня в беде, показывает, что не так уж они и неправы.

– Все нормально? – спрашивает Ноа.

Я выныриваю из своих мыслей, которые вращаются в основном вокруг Кейт. Надо срочно с ней поговорить. А лучше сегодня же напишу ей сообщение и скажу, что нам нужно увидеться как можно скорее.

– Просто устала. День получился очень насыщенный, – откликаюсь я и натягиваю на лицо улыбку.

– Конечно, к тому же уже поздно. Давай я отведу тебя домой.

– Спасибо, но не стоит. Я пока не привыкла к этим путешествиям при помощи ключей. Думаю, лучше мне воспользоваться общественным транспортом. – Мы довольно далеко от города, и до остановки я доберусь нескоро, зато за это время приведу в порядок мысли.

Видимо, Ноа все понимает.

– Ясно. – Он встает и на прощание протягивает мне ладонь. Рукопожатие крепкое и в то же время теплое. В нем кроется что-то глубоко личное, чего я на самом деле чувствовать совершенно не хочу.

Глава 28

Полночи я провалялась без сна, но размышляла не только о Ноа. Мне не дает покоя то, что он рассказал о Филе Кеннвуде. В основном потому, что я не могу найти объяснений, откуда об этом убийстве могла узнать Кейт. Все-таки темпес, кажется, прикладывают максимум усилий, чтобы держать битвы с нокту в тайне. Едва наступает утро, я отправляю Кейт ответ. Она обещала ненадолго зайти ко мне сегодня после школы. Тысяча вопросов терзают меня, и часть меня боится услышать ответы на них.

Я встаю, принимаю душ и собираюсь в школу. Но перед началом занятий надо уладить все оставшиеся формальности.

Стуча в дверь секретариата, я надеюсь, что на этот раз мне больше повезет. По крайней мере, хотелось бы разобраться со всеми документами относительно переезда. К моей большой радости, секретарша на месте; когда я вхожу, она поднимает голову.

– Чем могу вам помочь?

– Меня зовут Тереза Франклин. Я недавно заселилась в интернат и получила записку о том, что должна подписать еще несколько бланков.

– О, конечно, – отвечает женщина. По-моему, ей около сорока. Она торопливо роется в стопках бумаг, ее изящные пальцы быстро пробегают по корешкам папок.

– Где же они? – бормочет она себе под нос. – Я же специально их приготовила. Франклин, вы сказали, верно?

Я киваю, а она, кажется, наконец находит документы. Накрашенные алой помадой губы складываются в улыбку.

– Вот они где. Я уже отметила места, в которых вам необходимо расписаться.

Пробежав глазами текст, я ставлю свою подпись.

– Благодарю, – говорит секретарша и забирает листы. – Я завизирую их у директора и через минуту отдам вам. – Она встает, стучится в дверь кабинета мистера Коллинза и заходит внутрь.

А я тем временем жду и продолжаю терзаться вопросами, которые мучали меня всю ночь. Неужели сегодня вечером Кейт ответит на них? Будет ли она вообще честна и откроет ли мне правду? А еще я постоянно вспоминаю вчерашний вечер и Ноа. Может, встретившись с ним, я совершила ошибку? И все же он не причинил мне вреда. Наоборот: он был первым человеком за долгое время, который отвечал на мои вопросы и открыл, что случилось с Филом Кеннвудом.

Вздохнув, я слегка поворачиваюсь, и мой взгляд падает на стену за секретарским столом. Там висит картина в очень знакомом мне стиле. Викторианские дома как с Вестерн-аддишн [5], ночное небо, затянутое темными тучами. Все залито светом уличных фонарей, в окнах виднеются редкие огоньки. А если знаешь, что искать, то найдешь и множество светящихся глаз, прячущихся за кустами и деревьями. Я сразу узнаю эту картину: видела ее на фотографии в некрологе Фриды.

Возвращается секретарша и одаривает меня виноватой улыбкой.

– Прошу прощения, это заняло некоторое время. – Потом она, должно быть, замечает, что мой взгляд все еще прикован к пейзажу, и снова улыбается. – О, да, картина. Очень красивая, не правда ли? Ее нарисовала моя предшественница. К сожалению, она заболела и несколько месяцев назад умерла. Она повесила ее здесь, и в память о ней я не стала ее снимать.

Нужно отдать должное этой леди за то, что она просто не избавилась от всех следов пребывания предыдущей сотрудницы.

– Действительно красивая, – соглашаюсь с ней я. – Я сама повесила у себя дома несколько ее картин. Фрида была моей двоюродной бабушкой.

– О, – удивляется секретарь. – Я не знала. Надеюсь, вы не сочтете это неуместным. – Она явно неловко себя чувствует в этой ситуации. – Если хотите забрать картину… – Ее глаза мечутся между мной и стеной, туда и обратно.

– Нет, все в порядке. Думаю, это здорово, что одна из картин Фриды оказалась здесь кстати.

– Ах, вспомнила, есть еще кое-что, что принадлежало ей. – Женщина идет к пробковой доске, где висит несколько почтовых открыток. К правому верхнему углу приколот конверт. Как раз его она мне и приносит. – Это открытка с пожеланиями выздоровления, ее отправили вашей родственнице, однако она, видимо, так и не дошла. По крайней мере, она лежала здесь, в стопке с почтой, когда я приступила к работе. Она подписана всем рабочим коллективом. И, ну, я не смогла просто выбросить ее. – Ее неуверенность растет с каждым словом, секретарша снова опускает карточку. – Не знаю, наверное, это все-таки плохая идея. Я имею в виду, что не хотела лишний раз напоминать вам об этом. Но подумала, раз вы член семьи… Вы должны знать, что Фриду все очень любили и, ну, желали ей самого лучшего. Но, к сожалению… что ж, в конце концов это, конечно, не помогло, и открытку она уже не получила.

Я улыбаюсь этой леди и протягиваю руку за конвертом.

– Это на самом деле очень мило, и я с удовольствием приму открытку от имени Фриды. Уверена, она бы обрадовалась.

Секретарша с ответной улыбкой отдает мне конверт.

– Еще раз примите мои искренние соболезнования. – Она вручает мне подписанные директором документы.

Я выхожу из кабинета и вынимаю открытку из конверта. Похоже, ее и правда подписали все учителя, добавив личные пожелания скорейшего выздоровления. Слова настолько трогательные, что я расплываюсь в улыбке. Не сомневаюсь, Фрида была бы очень рада. Мы с мамой очень мало знаем о ее жизни и смерти; единственное, что нам известно, – это что у нее обнаружили рак, но как и сколько она прожила с этим диагнозом, мы так и не выяснили.

Убрав карточку обратно в конверт, я ненадолго замираю. Еще раз читаю написанный на нем адрес и не верю своим глазам. Фрида лежала в Центральной больнице Сан-Франциско, где сейчас работает моя мама. Уверена, для нее это тоже станет новостью. Возможно, так нам удастся узнать чуть больше о Фриде и ее смерти. Мама могла бы поспрашивать коллег. Возможно, те вспомнят бабушку, либо мама сама поищет что-нибудь в документах. От волнения у меня колотится сердце. Знаю, слишком много «может быть» и «если», но это шанс. Фрида передала мне ключ, она работала в академии, была носительницей ключа. Мне так мало о ней известно, что я была бы благодарна даже за малейшие крупицы информации.

Мы с Кейт договорились встретиться дома у моей мамы, так как у нее все равно мало времени, а туда ей идти ближе.

Во второй половине дня я завариваю себе лапшу быстрого приготовления, но почти ничего не ем. Я чересчур напряжена и постоянно поглядываю на часы. Время ползет как никогда медленно. Я стараюсь отвлечься всеми доступными способами. Мою посуду и прохожусь с пылесосом по первому этажу. В какой-то момент слышу, как в двери поворачивается ключ. Мама вернулась.

– Тереза, как славно, – здоровается со мной она и заключает в объятия. – Твоя подружка уже здесь?

Я качаю головой:

– Но должна вот-вот прийти.

Мы вместе идем на кухню, где она наливает себе стакан воды и садится за стол.

– Я приготовила только немного лапши.

Мама отмахивается:

– Я перекусила в столовой. – Она улыбается мне, обводит взглядом с головы до ног, как будто не видела много лет и пытается понять, не изменилась ли я как-то за это время. – Тебе по-прежнему нравится в интернате? Знаешь, если тебе вдруг станет там некомфортно…

Я перебиваю:

– Нет, все хорошо. Я очень по тебе скучаю, но в том, чтобы жить непосредственно в школе, есть свои преимущества, и я уже привыкла.

Мама кивает, и видно, как она борется с собой. С одной стороны, она чувствует облегчение от того, что все в порядке, а с другой, ей, разумеется, меня не хватает.

– Мне сегодня нужно было еще раз заглянуть в секретариат, чтобы подписать пару документов. – Надо просто рассказать ей, потому что эта новость разрывает меня изнутри. Достаю конверт с открыткой и протягиваю его маме. – Сотрудники академии отправили это Фриде. Но оно, похоже, не успело дойти вовремя. Во всяком случае, Фрида его не получила, а нынешняя секретарша сохранила.

Мама берет письмо, читает адрес и поднимает брови.

– Не знала, что она лежала в Центральной больнице. – Она бросает на меня быстрый взгляд. – И теперь ты надеешься выяснить о ней что-нибудь еще?

Я киваю:

– Это же шанс. Ведь нам почти ничего о ней не известно. А она так много для нас сделала. Мне бы правда очень хотелось узнать ее получше.

Мама внимательно читает адрес.

– Я могла бы спросить Хлою. Она упоминала, что работала в онкологии. Может статься, это было как раз тогда, или Хлоя знает кого-то из коллег, кто нам поможет. У нее сегодня ночная смена, мы с ней увидимся только послезавтра.

– Спасибо. – Я обнимаю маму. А едва собираюсь сказать что-то еще, раздается звонок в дверь.

– Пойду прилягу ненадолго. Сегодня был очень тяжелый день. А вы развлекайтесь, – добавляет мама и поднимается вверх по лестнице.

Я бегу, чуть не поскальзываясь, и распахиваю дверь. Не уверена, отчего у Кейт на лице испуг: в моем ли неожиданном появлении дело, в том ли, что она догадывается о причине нашего разговора.

– Все хорошо? – спрашивает она.

Кивнув, делаю шаг в сторону, пропуская ее внутрь.

– У меня совсем немного времени, – еще раз напоминает она мне.

– Я знаю, это ненадолго. Пойдем в мою комнату. Там мы сможем спокойно поговорить.

Кейт кивает и, помедлив, следует за мной. Невооруженным глазом видно, что ей очень не по себе. После непродолжительных колебаний она садится на мягкий ковер, не осмеливаясь даже смотреть мне в глаза. Йору подходит к ней и кладет голову ей на колени; она гладит его.

– Что случилось? Судя по твоему сообщению, это что-то очень срочное.

Я сажусь напротив и пытаюсь поймать ее взгляд, однако Кейт отводит глаза.

– Думаю, ты знаешь, о чем я собираюсь с тобой поговорить.

– Дело все еще в том эссе? Ты все-таки хочешь, чтобы я помогла тебе выбрать тему? – У нее в голосе проскальзывает оттенок надежды.

– Нет, но ты не так уж неправа. Я хочу обсудить с тобой Фила Кеннвуда и его смерть. Откуда тебе об этом известно? Как ты узнала его имя? Я снова искала информацию, и один учитель из моей школы, который раньше был тесно связан с политикой, знал об этом убийстве. Он подтвердил, что такое дело существовало, но его замяли, так как этот Кеннвуд… скажем так, не был невинной овечкой, и не стоит поднимать лишний шум. – Я сочинила эту ложь, чтобы загнать Кейт в угол. Потому что только если я признаю, что правда известна мне хотя бы отчасти, она не сможет больше изворачиваться.

– Я… просто поверить не могу, – бормочет Кейт. – Этот человек и… и вправду был, и убийство действительно произошло… – Она заметно бледнеет.

А я совершенно ничего не понимаю из ее слов, но рада, что она хоть немного перестает запираться.

– Что это значит?

Мгновение Кейт борется с собой, ее пальцы продолжают поглаживать мех Йору, как будто это успокаивает ее и придает сил сказать то, что до`лжно. Кейт делает несколько глубоких вдохов, будто прикидывая, есть ли у нее выбор. А затем, наконец, произносит:

– Я же говорила тебе, что в детстве долго лежала в больнице. Это было еще в Вашингтоне, где мы жили до папиного перевода в Сан-Франциско. Так или иначе, несмотря на то что от пневмонии я тогда отошла, продолжали возникать разные осложнения и мелкие рецидивы, так что мне приходилось надолго оставаться в больнице. У меня почти не было друзей. Тем благодарнее я была медсестрам, которые заботились обо мне и играли со мной. Кое у кого из них появлялись по-настоящему забавные идеи, и они старались облегчить мне жизнь, насколько это было возможно. С одной мы особенно поладили: я часто сидела у окна и смотрела на улицу, наблюдала за людьми снаружи, машинами, деревьями, лужайками. А моя любимая медсестра придумала игру: мне нужно было очень внимательно приглядеться к людям и тому, что их окружает, и представить себе их истории. Мы играли в это часами и придумывали разные смешные детали. Со временем они становились все подробнее. Я произносила имена, которые приходили мне в голову, и причины, по которым эти люди находились там, внизу. У меня очень хорошо получалось. Насколько хорошо, выяснилось, когда я увидела Кэролайн Смит, старушку семидесяти восьми лет: она навещала мужа, у которого случился инфаркт, пока он подрезал розы в саду. Он любил свои розы, так гордился ими. И как раз когда собирался срезать одну для Кэролайн, вдруг схватился за грудь и еще попытался встать, но не смог. Он упал. К счастью, Кэролайн нашла мужа, и его отвезли в больницу, куда она каждый день к нему приходила. Я столкнулась с ней во время одной из прогулок по больничным коридорам, которые мне, вообще-то, не дозволялись, но персоналу не всегда удавалось за мной уследить. Мы встретились, когда она несла своему мужу цветочную вазу. Оказалось, что ее зовут Кэрол Смитсон и ей семьдесят пять лет. Ее муж на самом деле пережил инфаркт во время работы в саду, и ему установили несколько шунтов. Ему уже лучше, и скоро его выпишут. Она была ко мне так добра, мне казалось, что мы знакомы целую вечность. Что в какой-то степени правда, ведь я очень долго сочиняла ее историю. С тех пор таких попаданий становилось все больше.

Когда порой я задумываюсь о жизни отдельных людей, мне на ум приходят образы и имена, события, может статься, пережитые ими. И то, что периодически я оказываюсь права, я до сих пор считала совпадением. Точнее, я и сейчас часто так делаю. Это что-то вроде вредной привычки. Я просто задумываюсь, и возникают эти имена и истории. Но не всегда все совпадает. – Кейт наконец поднимает на меня взгляд. – Знаю, это звучит безумно, и тогда на улице я не должна была обманывать тебя, говоря, что это действительно там произошло. Но на меня просто что-то нашло… эта дурацкая причуда. В любом случае я не удивилась, когда ты сказала, что ничего не нашла об этом случае. Но теперь все определенно выглядит иначе.

Ушам своим не верю. Что это значит? Это совпадение? Но имя, год… Как по мне, звучит скорее так, словно Кейт правда видит события или какие-то детали, которые когда-то происходили. Как будто у нее…

– …провидческий дар, – чуть слышно бормочу я.

– Ты же не всерьез, да? Это ведь всего лишь глупая игра. Просто иногда попадаешь в цель. Даже с точки зрения статистики, ты так не думаешь? – Я вижу страх в ее глазах, мольбу согласиться.

Я прикусываю нижнюю губу, мысли кружатся без остановки. Что ответить? Может ли она обладать таким даром? Раньше я бы посмеялась над одной только мыслью об этом, однако сейчас мне известно о духах ключей, а сама я – носительница ключа. Очевидно, что этот мир гораздо шире, чем кажется на первый взгляд. Так почему бы ей не обладать даром ясновидения?

Время идет, а я все еще не знаю, что сказать и как себя повести. Можно ли обсудить это с кем-то? Сообщить директору? Кому-то из учителей? Эйдену? Но так я, вероятно, втяну подругу во что-то ей нежеланное. Вполне понятно, что ее не тянет разбираться с этой способностью, она рассматривает ее просто как игру и хочет, чтобы так все и оставалось. У Кейт и без того достаточно забот, нужно ли навязывать ей еще одну? Едва ли. Да и, кроме того, что мне известно? Что я могу утверждать с уверенностью?

Поэтому я беру ее за руку и говорю:

– Это правда случайность. Ты балуешься, сочиняя какую-нибудь историю, и порой она в чем-то действительно совпадает с реальностью. Похоже, ты невероятно наблюдательная. Может быть, даже сможешь как-то этим воспользоваться. Писать сценарии, например. – Я подмигиваю ей, пытаясь подбодрить.

С облегчением выдохнув, она робко мне улыбается:

– Да, вот бы мама обрадовалась.

Мы хихикаем и обе знаем, что больше никогда не затронем эту тему. Это словно молчаливое соглашение между нами, призванное защитить нашу дружбу, а прежде всего Кейт, от правды, которой она не желает видеть или даже признать. И кем я буду, если начну требовать от нее этого?

Глава 29

Разговор с Кейт надолго занимает мои мысли. Правильно ли я поступила, притворившись, что верю, будто все это просто совпадение? Но если бы я поделилась с ней своими мыслями, что бы это ей дало? Мне нечем доказать свое предположение.

Я снова расхаживаю по комнате из угла в угол, и Йору сонно поднимает голову. Видимо, я беспокою даже своего лиса, обычно столь расслабленного.

Мне нужно выйти из дома. Нужно как-то переключиться на другие мысли. И тут мой взгляд падает на конверт с открыткой Фриде, лежащий на письменном столе. Конечно, мама собиралась сама этим заняться, но больница находится недалеко отсюда, а мне все равно надо отвлечься. К тому же Хлоя должна работать сегодня вечером.

Я стремительно прохожу по коридору и заглядываю в мамину комнату. Она спит, поэтому я оставляю ей записку на кухонном столе. Хватаю куртку и ухожу. Йору следует за мной, как всегда на некотором расстоянии, и прячется, если по пути нам кто-то встречается. Я не устаю восхищаться его ловкости.

В автобусе сажусь на свободное место. Мысли опять начинают носиться по кругу, и, доехав до нужной остановки, я с облегчением покидаю автобус.

До больницы идти несколько минут. Я сосредоточиваюсь на вопросах, которые хочу наконец-то решить.

Предположив, что Хлоя, как и мама, до сих пор работает в родильном отделении, я поднимаюсь туда на лифте. Шагаю по коридору и оказываюсь на перекрестке. Справа расположена хирургия, слева – родильное отделение. Я уже собираюсь свернуть налево, когда замечаю что-то краем глаза: одна из дверей открывается, и оттуда выскальзывает силуэт. В правой руке он держит книгу, а левой торопливо распихивает по карманам что-то еще. Стоит мне осознать, что эта фигура – не кто иной, как Ноа, как вдруг срабатывает сигнал тревоги. Раздается пронзительный вой, подбегает медсестра. Она распахивает дверь, из которой только что вышел Ноа, бросается внутрь и кричит спешащим туда же коллегам:

– Остановка сердца!

Никто до сих пор не обратил внимания ни на меня, ни на Ноа. Приносят дефибриллятор, в палату влетает врач.

Я так и стою на месте как вкопанная. Ноа поднимает голову и замечает меня. Черты его лица застывают, в них читается подлинный ужас и кое-что еще: стыд. Эта гримаса дает мне понять, что он совершил нечто страшное.

– Ты, – начинаю я, содрогнувшись. – Что ты натворил?

– Тереза, все не так, как ты думаешь, – шепчет он, подходит ко мне и протягивает руку. – Я все тебе объясню в спокойной обстановке. Но не здесь. Давай сначала уйдем.

Ноа касается моей спины и подталкивает меня в сторону лестницы. Едва за нами закрывается дверь в коридор, я отшатываюсь от него.

– Немедленно скажи мне правду! Ты… что-то сделал с человеком в той палате?

Шок пронизывает руки и ноги, пульс шумит в ушах. Я боюсь ответа, но, в сущности, и так уже его знаю.

– Все сложно, – пробует он опять и тянется ко мне рукой, однако я испуганно отскакиваю от него.

– Говори! – требую я.

Ноа смотрит на меня, слегка прищуривается, по телу пробегает волна напряжения, и я буквально вижу, как он разом от меня закрывается.

Он медленно кивает.

– Ты знаешь, что мы собираем дыхание умирающих. Нам необходима эта последняя крупица силы, которую может отдать человек, чтобы сохранить наш мир и поддерживать жизнь падших нокту. Без этого дыхания все бы развалилось. Ты даже не можешь вообразить себе масштабы. И понятия не имеешь, насколько это для нас важно. Мы обязаны делать это для себя и для нашего мира.

Я лишь качаю головой. Больше никаких оправданий, никаких слов. Не желаю ничего больше слышать.

– Ты убил человека, чтобы забрать его последний вздох. И полагаю, это не первая твоя жертва. Как ты только можешь творить такие страшные вещи? А я, идиотка, правда считала, что могу тебе доверять. Убийце, который думает только о том, как уничтожить темпес и обречь на смерть беззащитных больных людей. И все ради самосохранения.

– Легко сказать, – начинает он, глядя на меня. Его глаза кажутся темными и опасными. Как бездонно-черные тучи, затягивающие ярко-синее небо и предвещающие бурю, которая придет, чтобы все уничтожить. – Для тебя это просто, потому что твое существование не поставлено на карту. Но что бы ты сделала, если бы твой мир, семья и друзья стояли на грани уничтожения? Самосохранение – древнейший и наиболее естественный инстинкт человека… а может, и самый сильный.

– Какое бы оправдание ты ни придумал, это ничего не изменит. – Сделав еще один шаг назад, я нащупываю ручку двери у себя за спиной и тяну ее, воскликнув: – Ты убийца!

С этими словами я уношусь прочь, но слышу, как позади кричит Ноа:

– Тереза, ты не понимаешь!

Но я больше ничего не хочу слышать и убегаю. С бешено колотящимся сердцем я бросаюсь к другой лестнице и вылетаю из больницы прочь. Мне так плохо, все смешалось. То, что сейчас случилось, просто не укладывается у меня в голове. В каком-то смысле я, конечно, знала, что Ноа убивает людей, темпес и, вероятно, обывателей тоже ради их последнего вздоха. Но я игнорировала это. Хотела игнорировать. Какой же глупой я была. Какой наивной.

Измученная и с трясущимися коленками, я сажусь в автобус и прячу дрожащие руки в карманы куртки. Я борюсь со слезами, а перед моим взором все маячит лицо Ноа. Как он может творить такие страшные вещи? У врачей, которые в это время пытаются спасти того человека, нет шансов. Потому что Ноа отнял у него нечто, без чего невозможно вернуться к жизни, – в этом я уверена. Как давно он уже этим промышляет? Скольких он уже убил? Лишь сейчас мне становится ясно, насколько это подло. Программа «Читай и мечтай» открывает перед ним двери во все отделения и позволяет подобраться к тяжелобольным пациентам. Это так идеально продумано, коварно и безмерно отвратительно. Он сидит у их кроватей, даже, возможно, действительно читает то одному, то другому, а в какой-то момент убивает, чтобы поймать их последний вздох.

Я закусываю губу, пока не чувствую вкус крови, и сражаюсь со слезами. Наверняка Ноа не единственный нокту, который слоняется по больницам. Сколько их? Сколько людей каждый день расстаются с жизнью из-за нокту?

В оцепенении выхожу из автобуса и возвращаюсь в интернат. В коридорах никого не видно, что меня вполне устраивает, потому что я слишком взволнована. Мне нужно привести мысли в порядок, подумать, кому можно об этом рассказать. Потому что молчать нельзя, это ясно.

Добежав по коридору к своей комнате, я трясущимися пальцами достаю ключ – он падает на пол, я поднимаю его и пытаюсь вставить в замочную скважину, но безуспешно.

Внезапно мне на плечо ложится чья-то рука. Испуганно взвизгнув, я опять роняю ключ.

– Тереза? Что случилось? – Эйден разворачивает меня к себе и вглядывается в мое лицо, где, видимо, застыл такой ужас, что он тут же мрачнеет. – Что произошло? На тебя напали?

Я мотаю головой, снова прикусываю губу и не знаю, что ответить. Можно ли рассказать ему о Ноа? Нечто, что я сама не в состоянии описать словами, не дает мне это сделать. Вероятно, мне просто не хочется еще больше разжигать вражду между ними.

– Только что я была в больнице. Там кто-то умер, и я уверена, что здесь замешан нокту.

Брови Эйдена тут же взлетают вверх.

– С чего ты взяла?

– Там… был один парень. Как раз вышел из палаты. Он спрятал что-то в карман, и сразу после этого включилась тревога. Прибежали медсестры, врачи… – Я качаю головой. – Настоящий кошмар.

Эйден заключает меня в кольцо рук и прижимает к своему теплому крепкому телу. Я вдыхаю его запах, пока он просто меня обнимает. Это так немыслимо приятно. В этот миг я благодарна за его утешающую близость. Его пальцы гладят меня по спине, и я могу дать волю слезам.

– Нокту разными путями добираются до дыхания умирающих, – тихо объясняет он. – Мы стараемся опередить их, остановить. Но они появляются в стольких местах, и у них есть множество способов попасть туда, куда им нужно. Мы не в силах предотвратить все подобные случаи. Необходимо окончательно остановить всех нокту, только тогда раз и навсегда настанет мир.

Я понимаю, что он прав. Потому что нокту много где могут нанести удар: в больницах, домах престарелых, санаториях, оздоровительных центрах, реабилитационных клиниках. Кто знает, куда еще у них есть доступ.

– Мне очень жаль, что тебе пришлось это увидеть, – говорит Эйден тихим, успокаивающим голосом. Его дыхание щекочет мне ухо. Он ласково гладит меня, пропускает волосы сквозь пальцы. Я чувствую, как меня покидает большая часть напряжения. Мне становится спокойнее, я расслабляюсь и просто наслаждаюсь присутствием другого человека.

Прохладные и мягкие кончики его пальцев пробегают по моей щеке, блуждают по разгоряченной коже.

– Хотел бы я пообещать тебе, что мы найдем его и остановим. – Эйден замирает, осекшись. – Но все это не так-то просто.

Я киваю, прекрасно понимая, что он имеет в виду. И вместе с тем я благодарна ему за то, что он не притворяется передо мной и не пытается утешить ложными уверениями. Честность – это все, чего я от него хочу, и все, в чем я в данный момент нуждаюсь. Я еще больше льну к нему. Пошевелив руками, ощущаю мускулы его торса, его тепло. На мгновение я разрешаю себе представить, что между нами все иначе, что всех этих ужасных вещей просто не было.

Его щека лежит на моих волосах, их касается его дыхание, оставляя после себя легкое покалывание. Мы тесно прижимаемся друг к другу, и я чувствую, как мое сердце начинает беспокойно пропускать удары. Очень медленно провожу пальцами по его груди. Ощущаю, как он едва заметно вздрагивает от первого движения, как немного учащается его дыхание.

– Я знаю, как это, должно быть, тяжело для тебя, – продолжает Эйден, а я не уверена, о чем именно он говорит. – И пусть между нами не всегда все идет гладко, я рядом.

Я тяжело сглатываю. Меня захлестывают воспоминания. Вижу перед собой его лицо, слышу слова, сказанные им при нашем знакомстве. Вижу, как мы чуть не поцеловались. И поднимаю на него взгляд: как же он великолепен. Ошеломляюще красив, почти совершенен. Но, к сожалению, только снаружи, потому что он тоже всего лишь человек. Со своими ошибками и недостатками. Как и любой человек, он способен ранить других. И ранил меня, как никто прежде.

Слезы наворачиваются на глаза. Кивнув, я хрипло выдавливаю из себя «спасибо». А потом, хотя это невероятно трудно, отстраняюсь от него и разворачиваюсь к двери.

– Попробую уснуть.

Эйден лишь кивает и не выглядит ни разочарованным, ни обиженным. Он хотел быть рядом в трудный момент. Не больше и не меньше.

– Даже если тебе кажется, что это нелегко, постарайся больше о нем не думать. Поволноваться ты сможешь и завтра, от этого никуда не деться. Дай себе отдохнуть. – И вновь эта ошеломляюще прекрасная улыбка, вонзающаяся мне глубоко в сердце.

Кивнув, я открываю дверь и тут же захлопываю ее за собой. А затем оседаю на пол и чувствую, как по лицу беззвучно текут слезы.

Глава 30

Сообщение от Ноа я стираю не читая. Он уже не в первый раз мне пишет. После случившегося в больнице он снова и снова шлет мне сообщения с просьбой поговорить. Но как я могу пойти на такую уступку? У меня словно наконец открылись глаза. Хоть я и знала, что Ноа принадлежит к нокту, но никогда не признавалась себе в том, что это на самом деле означает. А теперь я знаю. Больше не желаю находиться в его обществе и тем более выслушивать вранье. Именно поэтому игнорирую его сообщения. Разумеется, риск остается, ведь он может опять втянуть в игру маму и угрожать ей. Но, судя по всему, ему важно поддерживать в моих глазах определенный образ… по каким бы то ни было причинам. А это возможно, только если притворяться невинным и не делать ничего страшного. На это я и рассчитываю. Он не причинит вреда моей маме, в этом я уверена, несмотря ни на что.

– Тесс, что случилось? – спрашивает Люсия и сочувственно обнимает меня за плечи. – Ты хандришь уже несколько дней. Что такое? Поссорилась с парнем?

– Нет, вовсе нет, – отвечаю я, продолжая безучастно ковыряться вилкой в салате.

– Точно? – допытывается Макс, пристально глядя на меня. – Опять что-нибудь с Эйденом? Ты же знаешь, что можешь с нами поделиться.

Невольно я перевожу взгляд на него. Он сидит через несколько рядов от нас, общается с друзьями и пьет колу.

После встречи в коридоре мы не обменялись ни словом, чему я даже рада. В тот момент мы были чересчур близки. Это абсолютно точно больше не повторится, хоть я и не жалею о тех минутах. Я нуждалась в участии, и Эйден был рядом. За это я ему благодарна, но не более того.

Проследив за моим взглядом, Макс подозрительно сдвигает брови.

– Ты уверена, что все в порядке?

Я киваю и выдавливаю из себя улыбку.

– Что ни говори, а в последнее время настроение у тебя просто отвратительное. Надо срочно что-то с этим делать. Давайте после школы сходим в кино, будет весело, – предлагает Люсия.

– Вообще-то, я надеялась на спокойный вечер, – увиливаю я.

– Никаких возражений. Тебе обязательно нужно куда-нибудь выбраться и переключиться. Будет классно, обещаю.

Вечером мы вместе отправляемся в кино. Относительно фильма возникают небольшие разногласия. Макс настаивает на романтической мелодраме, но Люсия укоризненно кивает в мою сторону. Очевидно, они обе думают, что мне разбили сердце. Люсия в конце концов одерживает верх, и мы выбираем комедию. Я машинально закидываю в рот попкорн, пью колу и почти не слежу за сюжетом. Но чтобы меня оставили в покое, очень стараюсь смеяться в правильных моментах. И весьма успешно. Под конец фильма Люсия смотрит на меня уже не так встревоженно. Приобняв меня, она говорит:

– Видишь, все-таки помогло.

Я киваю:

– Спасибо за хороший вечер.

По дороге мы покупаем себе бургеры и сразу их съедаем. Так как обе девочки живут с родителями, а не в интернате, на остановке наши пути расходятся; попрощавшись с ними, я сажусь в автобус и машу им рукой из окна. Я так устала и вымоталась. В последнее время мне было очень тяжело. Единственное, чего я хочу, – это лечь в кровать, и надеюсь, что сегодня мне все-таки удастся уснуть. Выйдя на своей остановке, я делаю пару шагов и вдруг чувствую, как что-то хватает меня, а потом – падение. Это долгое страшное падение, которое мне, увы, уже знакомо. Я не могу в это поверить, собираюсь закричать, но вот уже далеко не мягко приземляюсь на каменный пол. Судорожно пытаясь отдышаться, оборачиваюсь, и напряжение охватывает все мое тело.

– Ноа!

Он стоит передо мной со скрещенными на груди руками и ледяным взглядом.

– Надеюсь, теперь мы в конце концов сможем поговорить.

У меня кровь стынет в жилах, когда я оглядываюсь вокруг и осознаю, куда он меня перенес. В Одисс. К нокту, в свой мир, откуда я не сумею сбежать, поскольку для этого мне придется вытащить собственный ключ, а я не сомневаюсь, что он отберет его у меня быстрее, чем мне удастся призвать дверь.

– Немедленно верни меня обратно! – Я ни секунды не желаю находиться в этом жутком месте, особенно с ним.

– Прости, я знаю, что сейчас ты немного сбита с толку, но по-другому было нельзя. Ты должна нормально меня выслушать.

– Нам правда больше нечего сказать друг другу, – огрызаюсь я. – Так что оставь меня в покое. – Больше всего мне хочется развернуться и уйти прочь – просто-напросто подальше от него. Однако это будет настоящим самоубийством. Он неслучайно привел меня в Одисс.

– Все это, – Ноа раскидывает руки в стороны, – не могло бы существовать без дополнительной подпитки дыханием умирающих. Мы бы потеряли это особенное место, где живет столько духов ключей. И не забывай, что темпес тоже забирают своих духов отсюда.

Я складываю руки на груди и пронзаю его сердитым взглядом.

– Мне прекрасно известно, что у вас свои причины. И тем не менее убивать людей, искать среди них беззащитных и пользоваться их ослабленным состоянием, – я качаю головой, – этому нет прощения.

– Все рано или поздно умирают, – парирует Ноа. – Но ты забываешь: не смерть причиняет боль. Это делает жизнь. Иногда конец приносит избавление и освобождает от нескончаемых мучений.

Я пренебрежительно фыркаю. Он действительно пытается оправдать свои деяния подобными отговорками?!

– Сейчас ты хочешь, чтобы я поверила… – презрительным тоном начинаю я, однако Ноа неожиданно оказывается передо мной, хватает за руку и притягивает меня так близко к себе, что теперь я вынуждена смотреть прямо ему в глаза. Они чисты, как ясный день, и в то же время в них что-то пылает, словно лесной пожар, который грозит уничтожить все на своем пути.

– Я хочу сказать тебе правду: она в том, что многие люди мечтают, чтобы их жизнь закончилась. Они страдают от боли и устали бороться. Так почему им не помочь? Каждый день я вижу столько пациентов, и, разумеется, мне нелегко принимать такие решения. На протяжении определенного времени я наблюдаю за ними, разговариваю с ними об их болезнях, их желаниях, и что тут скажешь: ты удивишься, узнав, сколько из них благодарно улыбаются, когда я приношу им избавление.

Мгновение мы смотрим друг на друга. Я лишилась дара речи, не знаю, что и думать. Мне известно, что такие люди есть. И я сама не хотела бы изо дня в день терпеть боль, если и так ясно, что смерть неизбежна. Одна мысль об этом повергает меня в страх, и я даже не хочу представлять себе, каким однажды будет мой конец. Просто надеюсь, что до него еще далеко.

– Как… как ты это делаешь? – спрашиваю я. Ноа до сих пор смотрит на меня, удерживая в плену своего взгляда, такого проникновенного, такого пристального, что у меня по спине бегут ледяные мурашки.

– Мы используем яд. Достаточно капнуть в рот пару капель. Действующее вещество всасывается в слизистую оболочку и приводит к немедленной остановке сердца. Это очень милосердная смерть, без страданий, я ручаюсь. А когда они испускают последний вздох, я нахожусь рядом и собираю дыхание жизни.

Я с трудом сглатываю. Как мне к этому относиться? Однако хуже всего то, что часть меня на самом деле может его понять. Крошечная частичка меня самой тоже не вытерпела бы такую муку. Но способна ли я убить человека, невзирая на то, что он сам того желает? Не думаю. И даже не хочу задавать себе этот вопрос.

– Поверь мне, я даю этот яд только тем людям, о которых точно знаю, что они неизлечимо больны и жаждут смерти. Я никогда бы не убил человека, у которого есть шанс выздороветь.

У него ясный и открытый взгляд. Слова звучат искренне и, кажется, исходят из глубины души. Но можно ли ему доверять? И что еще важнее:

– Возможно, ты убиваешь только тех, кто считает смерть спасением. Но что насчет остальных нокту? Они тоже придерживаются этого правила? – Я пристально смотрю ему в лицо, ища малейших движений, и вскоре получаю ответ. – Не все поступают так же, как ты. Я права?

– У каждого есть принципы, но каждый определяет их сам.

Исчерпывающий ответ. Я отворачиваюсь и снова требую:

– Теперь ты вернешь меня обратно или хочешь еще что-то мне сказать?

Мне слышно, как Ноа делает тяжелый вдох. Положив руку мне на плечо, он тянет к себе одну из дверей. Она летит к нам словно из ниоткуда и распахивается, когда Ноа вставляет ключ. Мы проходим сквозь нее, падаем и оказываемся посреди города. Правда, в каком-то тесном переулке, где нас никто не увидит.

Я тут же устремляюсь прочь, мечтая просто выйти на большую улицу, к другим людям.

– Разве не следует судить обо мне только по моим собственным поступкам и не обвинять в том, что, возможно, делают другие? Думаю, это было бы справедливо, раз от меня ты ожидаешь того же, не так ли?

Я на секунду замираю, остановившись всего в трех шагах от тротуара, по которому движется множество прохожих.

– А что в нашем мире справедливо? – отвечаю я, прекрасно понимая, что его заденут эти слова. Но иначе нельзя. Почему он вечно заставляет меня переживать этот хаос? Почему я снова и снова вынуждена задаваться вопросом, кто мне друг, а кто враг? Почему он так усложняет мне жизнь?

Я вновь направляюсь к тротуару, бросив короткий взгляд через плечо. К счастью, Ноа по-прежнему стоит на том же месте и, кажется, не собирается идти за мной. Вокруг меня мерцают городские огни, несущиеся по дороге автомобили, шум, голоса – все смешивается в оглушительную какофонию. Я тру глаза, судорожно глотаю воздух, а когда поднимаю голову, это случается вновь: золотые огоньки пляшут в воздухе. Словно тоненькие, изящные змейки, вьются они в ночи. У меня кружится голова, все это просто чересчур: эти бесчисленные огни, эти жуткие звуки.

– Тесс, что случилось? – вдруг совсем рядом раздается голос Ноа, и он берет меня за плечи. И, пускай я сама того не желаю, в данный момент мне не остается ничего иного, кроме как прижаться головой к его груди, чтобы хоть немного защитить свои глаза и уши.

– Эти огни повсюду, – у меня вырывается стон, – золотые молнии, они кружатся в воздухе. Все это чересчур.

Он успокаивающе гладит меня по спине.

– Пойдем, давай я уведу тебя отсюда. – Ноа тянет меня обратно в переулок, снимает с себя куртку и кладет на землю, чтобы я могла на нее сесть. Сам опускается рядом со мной и продолжает обнимать одной рукой, словно защищая. Мне необходимо чувствовать, что сейчас я не одна, и, несмотря на то что он последний, с кем мне хотелось бы находиться рядом, я рада не быть покинутой всеми. Чувство, что рядом кто-то есть, снимает бо́льшую часть страха и вскоре помогает успокоиться.

– Лучше?

Я медленно киваю.

– Можно спросить, что произошло?

– Помутнение стекловидного тела, – объясняю я. – Везде появились яркие огни, они плясали в воздухе, словно нити. И шум, все вдруг стало так громко. – Я качаю головой. – Наверное, в последнее время на меня слишком много всего свалилось.

Ноа внимательно смотрит на меня. Очевидно, он не уверен, что мне и вправду уже лучше. Его глаза впиваются в меня, будто пытаются заглянуть в глубину моей души. «Могу ли я тебе верить?» – спрашивают они меня. И вместе с тем в них отражается что-то еще, что я не могу выразить словами.

На мгновение его взгляд кажется мне темным, колючим, однако я быстро замечаю, что в нем есть нечто другое – напряжение, может быть.

Какое-то время мы просто сидим и молчим. Ноа все еще обнимает меня, и я не вырываюсь, так как сейчас у меня нет сил бороться дальше. Я просто хочу домой.

– Пойдем?

Кивнув, я встаю.

– Ты ведь вряд ли захочешь, чтобы я проводил тебя домой?

Этим вопросом и озорной ухмылкой ему действительно удается меня рассмешить.

Я весело качаю головой:

– Нет, точно не захочу. Но хорошая попытка. – Затем медленно поднимаю на прощание руку и говорю: – До встречи.

Потому что одно я знаю наверняка: так быстро мне от Ноа не избавиться.

Глава 31

Между тем дневные тренировки перестали повергать меня в ужас. Я снова и снова убеждаюсь, какое чувство свободы обретаешь, когда не зависишь от чьей-то помощи и можешь тренироваться самостоятельно, а главное – самой контролировать процесс тренировок.

Сегодня я пытаюсь выяснить, как сила атак Йору зависит от одеона, который я ему направляю. Если вдруг послать ему много, станет ли удар мощнее? Или лучше подавать ему одеон постепенно? Одно, по крайней мере, уже понятно: я чувствую себя более истощенной, если бросаю ему единственный сгусток энергии, а атака Йору тогда кажется чуть менее точной.

Я многому научилась с тех пор, как стала ходить в эту школу; тем не менее выдающимся бойцом мне, наверное, никогда не стать. Впрочем, у меня и нет такой цели. Я просто хочу уметь защищаться в чрезвычайной ситуации. И вот – снова она, мысль, не покидающая меня последние несколько дней: Ноа. Я постоянно вспоминаю нашу последнюю встречу. После нее я больше его не видела и не слышала, хотя была уверена, что скоро он снова объявится. Вероятно, в этом и заключается его тактика: отойти на задний план, чтобы еще надежнее обосноваться у меня в голове.

«У каждого есть принципы, но каждый определяет их сам».

Но кто он такой, чтобы решать вопросы жизни и смерти? Даже если так, он, возможно, исполняет желание пациента. В который раз я представляю себе тяжелобольного человека, к которому уже протягивает лапы смерть. Полный страдания, лежит он и мечтает о конце своих мучений. Открывается дверь и входит Ноа.

– Осторожно! – раздается крик.

Но уже слишком поздно. Сгусток магии несется прямо на меня. Йору выпрыгивает передо мной, но ему не удается полностью отбить удар. Обрушившийся на меня порыв ветра оказывается настолько сильным и внезапным, что сбивает меня с ног. Я несколько раз переворачиваюсь и уже не понимаю, где верх, а где низ. Руки и ноги болтаются в воздухе, я не могу сопротивляться этой силе. Она беспощадно крутит меня, как куклу. Я врезаюсь в стену. Удар выбивает из легких весь воздух, голова кружится – чувство, будто меня сбил грузовик. Я шумно вдыхаю и пытаюсь сориентироваться в пространстве. Мистер Лейдон и мисс Руперт уже подбежали ко мне.

– С вами все в порядке? – спрашивает тренер.

Пока не уверена, однако все же киваю. Потом провожу пальцами по голове и быстро нахожу огромную шишку. Но, по крайней мере, крови нет, с облегчением осознаю я. Руки вроде бы тоже в порядке. Зато правую ногу пронзает острая боль.

– Покажите-ка, – говорит мисс Руперт и ощупывает мои руки, ребра и ноги. А когда добирается до ступни, я с шипением втягиваю в себя воздух. Она аккуратно снимает с меня кроссовку и носок. Сустав немного опух, но больше ничего не видно. Преподавательница слегка шевелит мою ногу. У меня опять вырывается болезненный стон. Она проверяет еще раз, после чего кивает. Неудивительно, что у этих двоих есть медицинское образование.

– Кто-нибудь может принести мне аптечку? – просит учительница.

Люсия убегает и приносит все необходимое. Мисс Руперт наносит охлаждающий гель и бинтует мне ногу.

– Всего лишь небольшое растяжение. Просто дайте ноге отдохнуть, – говорит она. – В любом случае на сегодня для вас тренировка окончена.

Женщина встает и обводит взглядом зал.

– Кто-нибудь может немного помочь мисс Франклин и проводить ее до комнаты? Ей сейчас нельзя нагружать лодыжку. Мистер Коллинз, не могли бы вы нам помочь?

Он кивает и подходит ко мне. Ну почему обязательно надо звать Эйдена? Вероятно, дело в том, что как охотник он не особенно зависит от этих тренировок и к тому же сам живет в интернате. И все-таки я, наверное, предпочла бы, чтобы она выбрала кого-нибудь другого.

Эйден обнимает меня за талию: прикосновение уверенное, теплое и вместе с тем странно привычное. Люсия широко улыбается, глядя на меня, а Макс скорее выглядит так, словно готова оторвать Эйдену голову. Она знает, что мы с ним не очень-то ладим. Весь класс провожает нас взглядами, пока я, хромая и опираясь на Эйдена, выхожу из зала.

А едва за нами закрывается дверь, отстраняюсь от него и говорю:

– Спасибо, ты не обязан меня провожать. Я сама справлюсь.

Он раздраженно закатывает глаза:

– И почему же я знал, что даже такая банальность перерастет в бесконечную дискуссию?

– Не так уж все и плохо, – откликаюсь я.

– Да, конечно, – парирует он, вновь обнимает меня и больше несет, чем помогает мне идти самой.

– Эй, – жалуюсь я.

– Если хочешь, чтобы мы поскорее с этим покончили, просто позволь мне тебе помочь. Чем больше ты причитаешь, тем больше времени это займет.

Я знаю, что он прав, но не хочу так это оставлять.

– «Причитаешь»! Собираешься полностью вжиться в роль героического рыцаря, поэтому пользуешься такими устаревшими выражениями?

– Если это заставит тебя хоть раз пойти мне навстречу, то почему нет? Что ж, сударыня, если вам угодно, я с превеликим удовольствием сопровожу вас в ваши покои. И сию же секунду призову вашу камеристку, дабы холодной водой она успокоила боль в вашей ноге.

Не сдержавшись, я смеюсь и весело качаю головой:

– Идиот!

– Неизменная чаровница, – отзывается Эйден.

Мы добираемся до коридора, ведущего в наши комнаты, и я чувствую, что настроение слегка меняется. Все это время меня окутывает запах Эйдена, и постепенно я начинаю осознавать, где лежат мои руки. Левой я обнимаю его за талию. Ощущаю упругую кожу и жар под ладонью. А моя правая кисть лежит на его руке, прижатой к моему животу, и наши пальцы соприкасаются. Каким образом настолько незначительные прикосновения могут так сбивать меня с толку? По тем местам, до которых он дотрагивается, будто бьют крошечные молнии. Не отрывая взгляд от двери своей комнаты, я стараюсь сосредоточиться исключительно на ней.

– Как ты сейчас? – спрашивает Эйден. Из его голоса исчез любой намек на озорство.

Повернувшись к нему, я ухмыляюсь:

– Без вывихнутой лодыжки было бы лучше.

Он качает головой:

– Ты знаешь, что я имею в виду.

Да, на самом деле знаю. Видимо, Эйден действительно намерен получить ответ и не даст мне прикрыться иронией. Я пожимаю плечами:

– Я постоянно об этом думаю. Это непросто, и иногда… – Не уверена, действительно ли стоит произносить это вслух. Но его взгляд, теплый, пронзительный и открытый… Он хочет знать и хочет понять. – Иногда я спрашиваю себя, не может ли для кого-то смерть означать избавление. В больнице много смертельно больных людей, которым уже нельзя помочь. – Мы подходим к моей комнате и останавливаемся перед ней. Взгляд Эйдена обжигает меня.

– Понимаю, откуда у тебя взялись такие мысли, – к моему удивлению, абсолютно спокойно произносит он. – Но нокту не такие. Конечно, среди их жертв, вероятно, есть и те, для кого это оказывается концом мучительного существования. Но даже если и так, они не имеют на это права: никто не имеет права просто отнять жизнь. Не говоря уже о том, что они убивают людей не потому, что стремятся избавить их от мучений. Им нужно дыхание умирающих. Это единственное, что их волнует, не больше и не меньше. А нужно им очень много. В больнице нет столько умирающих, можешь быть уверена.

Эйден не сводит с меня взгляда. Правда горит в нем, как пылающий огонь. Он твердо в этом убежден и, возможно, прав. Если бы только речь шла не о Ноа. И почему я никак не могу раскусить его?

– Тереза? – Его голос ласкает мою кожу. – Куда уносят тебя мысли? Я уже не раз замечал это в последние дни. Тебя что-то беспокоит.

Я тяжело сглатываю. Неужели меня действительно так легко разгадать? Эйдену, скорее всего, да, по крайней мере, он так считает. Ведь именно так он и сказал, когда передал отцу свой вердикт относительно меня.

Его пальцы ложатся на мою щеку. Эти зеленые глаза так близко, сверкают как самоцветы, и, как ни странно, больше не кажутся холодными и неприступными.

– Просто у меня в голове сейчас слишком много всего, – уклончиво отвечаю я. Нельзя ничего рассказывать Эйдену о Ноа. Просто нельзя – теперь. Он никогда не поймет, почему все это время я скрывала от него, что Ноа продолжал поддерживать со мной связь, что мы даже встречались.

– Что именно произошло в больнице? Ты узнала того нокту? – Взгляд Эйдена становится еще настойчивей. Меня буквально пронизывает мольба не закрываться от него. Он так близко, что наши тела практически соприкасаются. Этот жар, что исходит от него, эта пьянящая близость, взывающая ко мне. Все во мне требует прижаться к нему, дотронуться ладонями до его тела. Я дышу урывками и чувствую, как сердце бьется где-то в горле.

– Тереза. – Его дыхание манит, струится по коже, а кончики пальцев блуждают по моим губам. – Знаю, это сложно, но, может статься, твои сведения помогут нам. Возможно, у нас получится их выследить. Тогда и ты тоже будешь в безопасности.

Он наклоняется ближе, его правая рука продолжает нежно поглаживать мои губы, слегка приоткрывая их, позволяя моему прерывистому дыханию вырваться наружу.

– Тереза. – Его голос соблазнителен, прикосновение его пальцев – слаще всего на свете. Эти чарующие взоры и прекрасные уста, что обращают слова пением сирены.

Но я уже не такая дура. Я слишком хорошо помню этот взгляд, эти прикосновения, а главное, слышу, чего он от меня хочет: сведений. И хотя Эйден красиво маскирует свое желание ласками и восхитительными словами, кроме информации, ему больше ничего от меня не нужно. Его никогда не волновало что-то еще.

– Я понимаю, – твердым голосом произношу я, – ты снова пытаешься разговорить меня. Тебя подослал отец или ты просто увидел шанс и решил ковать железо, пока горячо?

Эйден смотрит на меня, у него на губах появляется улыбка, затем он качает головой.

– Жаль, что ты правда так думаешь. Но, наверно, после всего, что произошло, такая реакция даже оправданна. – Он отпускает меня, отстраняется всего на пару сантиметров, и все же это вызывает у меня ощущение, будто между нами разверзлась бездна. – Нет, я не собирался ничего сообщать отцу. И он меня никуда не подсылал. Может, ты еще не заметила, но он не отдает мне приказов, а я не его марионетка. Будучи охотником, я обязан выполнять определенные задания, это верно. Однако как я их выполняю – это мое личное дело.

Тяжело сглотнув, я вспоминаю слова Ноа: «У каждого есть принципы, но каждый определяет их сам». Не хочу о нем думать, только не сейчас!

– Мне все равно, предоставляет ли он тебе свободу действий, близкие у вас отношения или нет. В конце концов, ты работаешь на него и на темпес. Все, что ты делаешь, направлено на достижение единственной цели. Ты стараешься заглянуть за внешнюю оболочку, проникнуть в душу человека и сделать выводы. А сейчас почуял мнимую тайну, и поэтому ты со мной.

Эйден медленно качает головой.

– Значит, ты думаешь, что я хочу разговорить тебя для отца, – говорит он и опять наклоняется чуть ближе ко мне.

Я пожимаю плечами.

– Откуда мне знать? В сущности, я почти незнакома с тобой. Так что я и представить не могу, насколько ты близок с отцом и насколько крепка ваша связь. Но семья, как правило, стоит на первом месте. – Мои слова подобны взмахам меча, и я отдаю себе в этом отчет. Однако он должен оставить меня в покое, больше не путать мои мысли и уж точно не пробуждать во мне что-то, с чем я стараюсь покончить.

– Тут ты права. Но каждый из нас хранит секреты, и это совершенно нормально. Я не стремлюсь выманивать у всех их самые сокровенные тайны. Но так как ты, очевидно, не веришь, то я расскажу о себе кое-что, чего ты точно еще не знаешь. Никто в академии об этом не знает. – Эйден вновь приближается ко мне, смотрит этим завораживающим взглядом, перед которым я не могу устоять. Очень медленно и сладко выдыхает слова прямо мне в лицо. – Он мне не отец. Он усыновил меня младенцем.

Вот этого я правда не ожидала.

– Как видишь, я не собирался ничего у тебя выманивать. Просто предположил, что беседа о том, что тебя гложет, помогла бы тебе. Но если тебе не нужна моя помощь, ничего страшного.

С этими словами Эйден наконец от меня отходит.

– Не нагружай ногу и держи в холоде, и все быстро пройдет. – Взмахнув на прощание рукой, он скрывается в коридоре.

Я совершила ошибку? Эйден на самом деле просто хотел меня поддержать, как своего рода друг? Во мне пробуждается совесть. Наверно, не стоило так грубо его отталкивать.

Глава 32

День тянется бесконечно, пока я лежу на кровати, приложив к лодыжке лед, и предаюсь размышлениям, непрестанно обращающимся по кругу. Я зла на себя и раздумываю, не должна ли была поступить как-то иначе. Не слишком ли жестко я повела себя с Эйденом? Возможно, но от него-то чего ждать? Нельзя отрицать, что он оказывает на меня определенное воздействие. Но можно ли этому поддаваться? После всего случившегося? К тому же едва ли у Эйдена такие уж серьезные намерения по отношению ко мне. Опять же, еще есть эта Викки, и с ней он какой-то другой. Когда эти двое вместе… Просто видно, что их что-то связывает и что он обращается с ней совсем не так, как с остальными девушками – включая меня.

Так чего же я хочу?! Я яростно откидываюсь на подушку, надеясь, что эти мысли наконец прекратятся. Нужно куда-нибудь выйти. Я осторожно встаю. Лодыжка до сих пор болит, но уже терпимо. Так или иначе, я не собираюсь сидеть здесь, как пленница, и сходить с ума в четырех стенах.

Лучше проведаю маму. Это недалеко отсюда, и бо́льшую часть пути можно проехать на автобусе. Наверняка она уже поговорила с Хлоей. В любом случае прогулка поможет мне переключиться на другие мысли.

Подхватываю куртку и ухожу. Автобус приходит быстро, и скоро вдалеке показываются очертания больницы.

Я захожу внутрь, но мне приходится снизить темп, потому что ходить все-таки больнее, нежели я предполагала. Поднявшись на лифте к маминому отделению, я выхожу в коридор.

Обвожу взглядом этаж, однако, кроме молодой матери с ребенком на руках, никого не вижу. Поэтому я направляюсь в сестринскую, где нахожу двух женщин. Хлоя поднимает на меня голову, и у нее на губах появляется дружелюбная улыбка.

– Тереза, как я рада тебя видеть. Твоя мама сейчас на осмотре, ты можешь подождать ее.

– С удовольствием, – соглашаюсь я.

– Выпьешь чего-нибудь?

Я качаю головой и вдруг слышу детский плач. Наверно, малыш той женщины, которую я только что встретила в коридоре.

И точно – вскоре после этого она показывается на пороге сестринской.

– Не могли бы вы еще раз мне помочь?

– Конечно, – говорит коллега Хлои и следует за женщиной в ее палату.

– Как твои дела? – интересуется у меня мамина подруга.

Я киваю:

– Да ничего. А у тебя?

– Полно работы, как всегда. Мы с твоей мамой уже давно собирались снова встретиться, но теперь такая нагрузка… – Она пожимает плечами. – Поболтать за кофе было бы очень здорово. Но у нас либо не совпадают смены, либо мы так выматываемся, что не можем и двух слов связать.

– О, тогда она, наверно, не успела еще спросить тебя о Фриде?

– Фриде? – Похоже, Хлоя действительно не знает.

– Фриде Харпер, – отвечаю я. – Мне стало известно, что она лежала здесь в онкологии и, вероятно, тут же умерла. Мама сказала, что ты раньше часто работала в том отделении и есть шанс, что ты могла ее знать. Ты ее не помнишь?

– Фрида, – в полной растерянности шепчет Хлоя. – Фрида была в этой больнице?!

Вот теперь я ни слова не понимаю.

– Ты ее знала? И она не лежала здесь? Это как минимум объясняло бы, почему открытка до нее не дошла.

Хлоя прищуривается и бросает на меня подозрительный взгляд. Она поднимается из-за стола и упирает руки в бока.

– Почему ты задаешь такие вопросы? Ты что, была знакома с Фридой?

– Она… она моя двоюродная бабушка, – в недоумении откликаюсь я.

От лица Хлои мгновенно отливает вся краска. Она смертельно бледнеет и бормочет:

– Этого не может быть. Ты… ты ее родственница. – Уставившись на меня, женщина будто ищет что-то на моем лице, а потом вздрагивает и, запинаясь, произносит: – Я… у меня нет времени. Мне пора идти. – Хотя Хлоя явно старается подавить порыв убежать, у нее плохо получается, и она выскакивает из сестринской так быстро, как только возможно.

– Хлоя, подожди! – кричу я ей вслед и пытаюсь догнать. Однако та чертовски быстра и скрывается на лестнице. С опухшей щиколоткой у меня нет ни единого шанса броситься за ней, так что пока я просто стою возле двери и пытаюсь собраться с мыслями. Что это было? Не понимаю. Впрочем, одно ясно: Хлоя знала Фриду. А то, что мы с Фридой родственницы, кажется, ее весьма встревожило.

– Тереза? – раздается позади меня удивленный голос. – А ты что здесь делаешь?

Я поворачиваюсь к маме, которая только что вышла из чьей-то палаты и теперь с радостной улыбкой смотрит на меня.

– Хотела тебя проведать, – отвечаю я и еще раз оглядываюсь на дверь, за которой исчезла Хлоя.

– Это здорово. – Мама подходит и обнимает меня. – Все нормально?

– У меня… у меня сейчас состоялся очень странный разговор с Хлоей. Я спросила у нее про Фриду.

– Точно, я еще не успела. И как? Что сказала Хлоя? Она работала тогда в отделении?

– Кажется, она по меньшей мере ее знала. Вот только я не поняла откуда. Потому что Хлоя сказала, что Фрида никогда не лежала в этой больнице.

Мама хмурится:

– Ты уверена?

Я пожимаю плечами:

– Ну, буквально она этого не говорила, но я так поняла.

– Значит, вы, наверное, друг друга не поняли, – рассуждает мама. – Лучше поговори с ней еще раз, или давай я спрошу. – Сделав глубокий вздох, она на секунду задумывается. – Может, они познакомились где-то в другом месте. Это, конечно, было бы слишком большим совпадением, но тоже вполне возможно.

– А почему тогда Хлоя утверждает, что Фрида никогда не лежала здесь?

Теперь уже мама беспомощно пожимает плечами.

– Она могла пробыть здесь совсем недолго, и Хлоя об этом не знала. Все-таки поговори с ней еще раз. А где она вообще?

Звучит абсолютно логично, и я знаю, что это наиболее вероятное объяснение. Однако реакция Хлои поразила меня гораздо больше, чем ее слова.

– Не знаю.

Мысли путаются, я снова и снова прокручиваю в памяти беседу, но все это просто бессмыслица какая-то. И еще я уверена, что Хлоя не станет больше со мной разговаривать. А если все же станет, мне, по крайней мере, нужно знать, что я хочу ей сказать, и задавать правильные вопросы.

– А завтра Хлоя работает?

Мама кивает.

– В утреннюю смену. Послезавтра у нее выходной, а дальше опять ночная смена. Мы как раз накануне обсуждали расписание, потому что собираемся как-нибудь снова повидаться.

Прикусив губу, я ненадолго задумываюсь. Но мне действительно нужно поговорить с ней как можно скорее. Тогда другого пути, видимо, нет, и завтра утром мне придется прогулять занятия. Я с улыбкой киваю:

– Значит, в ближайшие несколько дней попробую еще раз. – Я обнимаю маму на прощание и ухожу, изо всех сил стараясь, чтобы она не заметила, как я хромаю. «Какой странный день», – раз за разом проносится у меня в голове.

Это неприятное ощущение, тянущее чувство в животе, никак не проходит, и в конце концов остается лишь одна мысль: что-то не так.

Ночью я почти не сплю. Постоянно вижу перед собой перекошенное от ужаса лицо Хлои. А когда просыпаюсь, утро развеивает обрывки спутанного сна, а вместе с ними и ее сумасшедший смех, преследовавший меня ночью.

Сейчас половина шестого – время, когда при обычных обстоятельствах я бы уткнулась обратно в подушку. Но сегодня ощущаю бодрость и адреналин в крови. Кто знает, согласится ли Хлоя еще раз со мной поговорить. Но я попробую.

Когда я прохожу по коридорам интерната, вокруг царит тишина. В комнатах хорошая звукоизоляция, а в коридорах в такое время еще нет ни души. Так что я незамеченной добираюсь до выхода и направляюсь к автобусной остановке. Мысли постоянно вращаются вокруг Хлои, и я чувствую, как сердце колотится в грудной клетке, когда я подхожу к больнице. Судя по времени, у Хлои недавно должна была начаться смена… «Если она вообще сегодня пришла», – проносится у меня в голове. Но неужели она правда просто не выйдет на работу только из-за того, что я заговорила с ней на неприятную тему? По-моему, это как-то нелепо. Впрочем, в отделении я ее не нахожу, в сестринской ее тоже нет. Поэтому я обращаюсь к одной из ее коллег:

– Я ищу Хлою. Она здесь?

– Она сейчас у пациентки. Но наверняка скоро вернется.

– Хорошо, спасибо, – кивнув, говорю я. Потом выхожу из комнаты медсестер и прогуливаюсь туда-сюда по коридору в надежде встретить Хлою. Вдруг одна из дверей действительно распахивается, и она выходит оттуда с тележкой, в которой лежит младенец. Хлоя сворачивает направо, не заметив меня, и скрывается в другой комнате. Я быстро шагаю за ней, протягиваю ладонь к ручке двери и, повинуясь какому-то внутреннему импульсу, очень тихо и осторожно открываю дверь.

Хлоя вытащила малыша из кроватки и положила на пеленальный столик. Пощекотав ребенка пальцем, она начинает его раздевать.

– Ну вот, сейчас мы еще раз тебя взвесим, чтобы все шло своим чередом, хотя тебе это уже ничего не даст. – Женщина снимает одежду с новорожденного. – На мгновение я задумалась, не лучше ли будет больше сюда не приходить. Дочь Мэгги доставила мне много хлопот. Но если я чему и научилась, так это сохранять хладнокровие. Она ни о чем не знает и, будучи школьницей, уж точно ни во что не посвящена. Так что мне не о чем беспокоиться и можно сосредоточиться на тебе. – Она смотрит на малыша и вздыхает. – Увы, осталось недолго.

Я не понимаю ни слова, однако сердце у меня гулко колотится, пока я наблюдаю, как медсестра взвешивает ребенка, снова одевает и кладет обратно в кроватку. Потом, прежде чем она успевает меня заметить, я отхожу от двери и прохожу вдоль по коридору. Обернувшись, вижу, как Хлоя возвращает младенца в палату, наверное, к матери.

Выбежав на лестницу, я хватаюсь за перила и только после этого делаю глубокий вдох и выдох. Что все это значит? Усевшись на ступени, пытаюсь привести в порядок мысли. Как там сказала Хлоя? Она меня не боится, потому что я все равно ни во что не посвящена? Значит, в школе от меня еще что-то скрывают? А если да, то что? Я поднимаю голову и смотрю на дверь, за которой находится отделение.

Такое возможно? Возможно ли, что Хлоя нокту? Вскочив на ноги, распахиваю дверь и в этот миг слышу душераздирающий крик, словно человека вот-вот разорвет изнутри.

Я будто оцепенела и не могу пошевелиться. Вижу, как из палаты, куда Хлоя недавно отнесла младенца, выбегает женщина. В руках она держит маленький сверток. На первый взгляд он похож на куклу. Такой крошечный, бледный… и безжизненный.

У меня на глазах выступают слезы, когда я слышу отчаяние матери. Она оседает на пол, медсестры мгновенно оказываются возле нее, забирают младенца у нее из рук. Пытаются вернуть его к жизни. К ним присоединяется врач, делает массаж сердца. Распахиваются двери других палат, оттуда выглядывают роженицы, но по указанию медсестер сразу же возвращаются в свои комнаты. Мать же сидит на полу рядом с ребенком и смотрит, как доктор в конце концов сдается.

– Мне очень жаль, – произносит он. Молодой женщине, кажется, требуется некоторое время, чтобы понять. Затем она хватает маленькое тельце, прижимает младенца к себе и плачет. У меня разрывается сердце. Мать выкрикивает всю свою боль, раскачивается с малышом на руках, глотает воздух, будто задыхаясь, и теряет сознание. Врач склоняется над ней, забирает мертвого ребенка и передает его Хлое, которая кладет его обратно в тележку.

А потом говорит безучастно:

– Я отнесу малыша в другую комнату, пока миссис Ирвинг не придет в себя.

Врач кивает. Молодую мать поднимают и относят в палату. В отделении воцаряется зловещая тишина. Волосы у меня на затылке встают дыбом. Чувства словно притупляются, я больше не способна ни о чем думать – слишком велик пережитый только что ужас. Я шагаю за Хлоей оцепенело и, хотя все во мне противится этому, тихо приоткрываю дверь. Она стоит над тележкой и делает нечто, о чем я, наверное, не забуду до конца жизни. Погладив мертвого младенца по бледному личику, она произносит:

– Другого выхода не было. Некоторым суждена короткая жизнь, как это ни прискорбно.

Она протягивает руку, кладет ладонь на голову малыша, и тут из-под его кожи вырывается золотое свечение. Хлоя немного отводит руку, и луч следует за ней. Это тонкая сверкающая нить, но очень короткая. Она целиком вытягивает этот свет из крохотного тела, и блеск, только что такой яркий, теплый и золотой, неуклонно тускнеет и наконец гаснет. Хлоя обматывает этот странный серый шнур света вокруг своего запястья, он погружается в ее кожу и исчезает.

– Покойся с миром, – говорит она и еще раз бросает взгляд на мертвое дитя. Мне становится плохо. Я неслышно закрываю за собой дверь. Ноги подкашиваются, я шатаюсь и чувствую, что вот-вот сорвусь. Но этого ни в коем случае нельзя допускать. Мне нужно убраться отсюда. Если она обнаружит меня здесь… Покачиваясь, я иду вдоль стены, держусь за нее и молюсь, чтобы сейчас не появилась Хлоя.

Наконец я добираюсь до лестницы, распахиваю дверь и чуть не падаю на площадку. А там опускаюсь на пол и беззвучно рыдаю. Могла ли я спасти ребенка? По крайней мере, я не должна была оставлять его в руках Хлои. Эти мысли кружатся у меня в голове, и я снова и снова слышу крики матери, которые теперь, скорее всего, будут преследовать меня всю жизнь.

Глава 33

Я не помню, как вернулась в школу. Должно быть, ноги принесли меня туда по известному пути сами собой. Они знали, что разуму нужен покой, а мне – место, где я буду в безопасности и смогу дать волю слезам.

Словно в трансе, я бреду по коридору, сама точно не представляя, где нахожусь. Слышу звуки вокруг, замечаю расплывчатые силуэты. Я в академии? Да какая уже разница!

Что-то касается моего плеча, однако я просто иду дальше. Меня опять встряхивают, но я высвобождаюсь. Затем уже две ладони ложатся мне на руки выше локтей и останавливают. Очень медленно подняв голову, я смотрю в лицо, которое кажется мне знакомым.

– Тереза? Что, черт возьми, с тобой случилось?

Я смотрю на человека передо мной, вглядываюсь в черты его лица, в зеленые глаза, которые буквально пылают, из них сыплются ослепительные искры. Да, я знаю их, и бури, бушующие в этом взгляде, мне тоже знакомы.

– Эйден, – произношу я, и собственный голос звучит как чужой и будто издалека.

Он кивает.

– Пойдем, я уведу тебя отсюда. – Он сжимает мою ладонь, другой рукой обвивает мою талию и куда-то меня ведет. Не знаю, сколько мы идем. Несколько минут, часов?

Эйден открывает дверь, запирает ее за мной, подводит меня к мягкой кровати и усаживает на нее. Он встает на колени передо мной, берет мои ладони в свои и смотрит на меня снизу вверх. Очень нежно заправляет прядь волос мне за ухо. Кожу начинает немного покалывать, в тело возвращается тепло.

– Где ты была? И что произошло? Ты выглядишь жутко, откровенно говоря. – Его руки снова сжимают мои, не отпускают, делятся силой и теплом.

Губы шевелятся с трудом, однако вскоре я слышу собственный ответ:

– В больнице.

Он медленно кивает и не сводит с меня глаз.

– И там что-то случилось?

Я киваю.

– Это был нокту?

– Я… я думаю, да, – запинаюсь я. – Она… она убила ребенка. – На глаза опять наворачиваются слезы. Они вырываются наружу, словно плотину, наконец, прорвало. Всхлипывая, я наклоняюсь вперед, и Эйден ловит меня. Он заключает меня в объятия, не переставая гладить по спине. С его губ не срывается ни звука, он просто со мной, он держит меня, став в этот момент тем якорем, который не позволяет мне утонуть в безумии.

Я рассказываю ему все. Поначалу слова даются тяжело, но затем моя речь убыстряется, и я практически захлебываюсь фразами, пока описываю, как Хлоя забрала золотой свет у маленького ребенка, ту нить, которая, вероятно, была последним вздохом умирающего.

Эйден отпускает мои руки. Исходящее от него напряжение ощутимо почти физически.

– Что… – Он так пристально смотрит на меня, что я мгновенно замолкаю.

– Эта Хлоя, – начинает Эйден, – ты точно уверена, что она положила руку на голову младенца и что затем ты видела свет?

Я киваю, а Эйден сразу вскакивает на ноги.

– Мне нужно к отцу, – бормочет он.

Ничего не понимая, я поднимаюсь и шагаю за ним.

– О чем ты говоришь? Вы с другими охотниками прямо сейчас броситесь туда, потому что она нокту? Не можете ведь вы напасть на нее в больнице.

– Если моя догадка верна, – отвечает он, – то она определенно не нокту. – С этими словами Эйден распахивает дверь и выбегает в коридор.

Я не медлю ни секунды и следую за ним. Вместе мы идем к кабинету директора. Эйден так спешит, что я со своей больной ногой еле за ним успеваю. У меня в голове полный хаос. Я не понимаю, что здесь происходит. Но одно чувствую с абсолютной уверенностью: только что произошло нечто чрезвычайно важное.

Без единого слова Эйден проносится мимо секретарши, распахивает дверь в кабинет отца и входит. Сидящий за столом мистер Коллинз удивленно поднимает голову.

– Эйден? Что такое?

– Тереза была в Центральной больнице Сан-Франциско. Одна из медсестер, некая Хлоя, только что забрала нить судьбы у младенца в родильном отделении. – Эйден оглядывается на меня, и у него в глазах отражается что-то, чего я не могу выразить словами. – Похоже, Тереза обладает древним даром. Должно быть, она способна видеть нити и так сумела распознать богиню судьбы.

Ахнув, я смотрю на него:

– Богиню судьбы?

Его отец вскакивает.

– Нельзя терять времени. Богиня, эта Хлоя, видела тебя? Ей известно, что за ней наблюдали?

Я отрицательно качаю головой и по-прежнему не понимаю ни слова.

– Тогда шансы неплохие. Надеюсь, нокту ее еще не вычислили. – Мистер Коллинз с улыбкой на губах бьет кулаком по столу. – Наконец-то, наконец мы добрались до одной из них! – Он хватает телефонную трубку и говорит нам: – Я немедленно отправлю туда нескольких охотников, ты тоже готовься. Она от нас не уйдет, мы об этом позаботимся. Хорошая работа!

Без понятия, относится ли эта похвала и ко мне тоже. Мы с Эйденом выходим из кабинета. Я растеряна еще больше, чем прежде.

– Что еще за богини судьбы?

Эйден мгновение смотрит на меня.

– Они, по крайней мере, не люди, поскольку иначе у них были бы сердца и они бы не причиняли человечеству столько боли. Они хуже любого нокту и обладают совершенно особым могуществом. Наш долг – остановить их. Когда бы мы ни нашли одну из них, необходимо атаковать ее и уничтожить. Именно этим мы сейчас и займемся. – Его взгляд становится холодным и темным. Он кажется таким неприступным, таким далеким, что это почти пугает. – А ты будь добра оставаться здесь! – добавляет Эйден, после чего разворачивается и быстро уходит прочь. А я так и стою на месте с дико стучащим сердцем и осознаю одну-единственную вещь: во что бы я сейчас ни ввязалась, это навсегда изменит мою жизнь.

Глава 34

Естественно, я не смогла. Да и как? Наверное, лучше было бы послушать Эйдена и остаться в академии. Но я хочу разобраться в том, что происходит.

Богиня судьбы. Я до сих пор не имею ни малейшего представления, что это значит, но обязательно выясню это. Вот почему я здесь. Кроме того, Хлоя – подруга моей матери. Что, если она что-то сделала с мамой?

После разговора с Эйденом я было вернулась к себе, стараясь хоть как-то успокоить мысли, – но это оказалось невозможно. Я не останусь и дальше в неведении.

И вот я спешу в сторону больницы, что уже виднеется впереди. Где сейчас охотники? Как они собираются поймать Хлою, не наделав шума? Я не могу себе этого представить, но, пожалуй, вскоре увижу.

Решительно иду дальше, надеясь не опоздать. Впрочем, я ведь спешила, а даже охотникам требуется время на подготовку.

Невдалеке мелькает Йору, который следует за мной и прячется за кустами, автомобилями или в нишах домов. Он перебегает от одного укромного места к другому, так что видится мне лишь ярким пятном.

Когда мой взгляд снова устремляется на дорогу впереди, чья-то рука вдруг обвивает мою талию. Я испуганно взвизгиваю, но меня уже утаскивают за стену дома.

– Твою мать! – кричу я.

Хватка ослабевает, и Ноа делает шаг назад, с извиняющимся видом поднимая руки.

– Я не хотел тебя напугать. Но улица впереди и вся больница сейчас буквально кишат охотниками. И поверь мне, в данный момент тебе не стоит там показываться.

– Ах вот как? И почему же? – огрызаюсь на него я.

– Потому что туда ворвался целый батальон охотников. И, полагаю, ты здесь именно по этой причине. Поверь, если ты помешаешь их миссии, какой бы она ни была… – Он качает головой. – Со школой можешь попрощаться.

Сделав глубокий вдох, я бросаю еще один взгляд в сторону больницы. Видимо, Ноа прав. Застань они меня там, явно не обрадуются. Но могу ли я из-за этого просто оставаться здесь?

– Не хочешь рассказать мне, откуда тут вдруг взялось столько охотников? Им ведь не свойственно проводить такие масштабные операции в открытую. Они сильно рискуют. И, по-моему, причина тебе известна, не так ли?

Я ощущаю на себе его взгляд, пронзительный, расчетливый, видящий меня насквозь.

– И ты думаешь, если я тебе об этом расскажу, то не вылечу из школы?

– Если они поймут, что ты поддерживаешь со мной связь, то этого, безусловно, будет достаточно. Но им же не обязательно об этом знать. Хотя если ты прямо сейчас просто заявишься в больницу, это от них точно не укроется.

Я знаю, что так и есть. Но неужели на самом деле нет другого выхода? Закусив губу, я смиренно качаю головой.

– Наверное, ты прав.

– Конечно, я прав. Итак, что такое? Ты не расскажешь мне, в чем дело? – Ноа делает шаг вперед, протягивает ко мне руку и гладит по щеке. – Ты плохо выглядишь. Что стряслось?

Я тяжело сглатываю, перед внутренним взором проносятся картинки. То, что произошло за последние несколько часов, так важно, так безмерно ужасно, что мне трудно это осознать. Я медленно качаю головой.

Ноа смотрит на меня и грустно кивает:

– Ты все еще мне не доверяешь.

Я быстро поднимаю глаза, и его взгляд пронзает мне сердце.

– Это… это не так, – слышу я собственный голос и сама перестаю себя понимать. Неужели это правда? Я доверяю Ноа, который по сути является моим врагом? И тогда мне приходится признаться себе самой: в некотором смысле, наверное, да. Он был рядом, не раз помогал мне и временами казался по-настоящему честным. Тем не менее толика осмотрительности никуда не делась.

– Ничего страшного, – говорит Ноа с улыбкой, которая прежде всего должна меня утешить. – Надеюсь, когда-нибудь ты сможешь мне поверить. – Он протягивает руку и нежно проводит пальцами по моим волосам и щеке.

– Я… я… прости, – бормочу я.

– Не извиняйся. Со мной твои тайны в безопасности.

Рассмеявшись, я качаю головой:

– Какие еще тайны?

– Например, что у тебя есть эта необычная способность, – объясняет Ноа.

Я испуганно смотрю на него.

– Я сразу почувствовал, что ты особенная. Но даже представить себе не мог, что ты действительно обладаешь одним из древних даров. Они теперь очень редко встречаются.

– О чем ты говоришь? – Сперва Эйден, а теперь еще и Ноа. Похоже, всем известно о моих способностях больше, чем мне самой.

– Можешь больше не скрывать это. Я знаю. – Он слегка наклоняет голову и внимательно смотрит на меня. – Или ты хочешь сказать, что правда понятия не имеешь, что с тобой происходит?

– Расскажи мне, – прошу я его.

Ноа пораженно качает головой.

– Ты способна видеть нити судьбы. При рождении каждый человек получает такую нить. В зависимости от продолжительности жизни нить будет длиннее или короче. Эти огни, которые ты периодически видишь…

– Это не помутнение стекловидного тела. Это нити судьбы, – перебиваю его я. Ноа кивает. Эта особенность была у меня еще в детстве, однако угасла постепенно, словно погрузившись в сон, чтобы превратиться в то, чем однажды, быть может, станет: в полноценный дар.

– Раньше многие темпес и нокту обладали необычными силами. Некоторые умели чувствовать магию, что было полезно, так как всегда знаешь, когда и где завязывается бой. Другие не зависели от своих духов ключей, а сами имели магическую силу. Они могли передвигать предметы силой мысли, а кто-то даже телепортировался из одного места в другое. Некоторые были наделены даром ясновидения. И, разумеется, существовали те, кто видел нити судьбы. Это важная способность, но часто самому носителю нелегко с ней жить.

– Я могу видеть длину нити, – подвожу итоги я, – а вместе с ней – долгую или короткую жизнь проживет человек.

И вновь Ноа кивает.

– Ты ни о чем не знала?

Я качаю головой:

– Спасибо, что рассказал.

Ноа смотрит на меня, словно сомневаясь, что в самом деле поступил правильно. Его слова пляшут у меня в голове. Я думаю обо всех способностях, которыми когда-то обладали носители ключей. И одна из них привлекает мое внимание особенно.

– А есть люди с такими же дарами? Например, с даром ясновидения?

Ноа кивает.

– В сущности, нокту и темпес ничем не отличаются от людей. Просто у них есть одеон, а это обязательное условие для того, чтобы стать носителем ключа. Однако для дара одеон не обязателен, поэтому обычные люди тоже могут обладать необычными способностями. Но, как и у нас, среди них это тоже стало редкостью.

Все это я должна сперва переварить.

– И любой, кто несет в себе одеон, будет обнаружен темпес или нокту?

– Почти наверняка. Во всяком случае, обе стороны прикладывают для этого все возможные усилия и обычно очень внимательно следят за родственниками носителей ключей, чтобы появиться в нужный момент.

Итак, Кейт, скорее всего, обладает провидческим даром, и если бы у нее в роду были носители ключей, то за ней и ее родителями обязательно наблюдали бы.

А при этом, вероятно, заметили бы и ее необычные силы. Но пока у меня не создалось впечатление, что кто-то обращает на них особое внимание. То есть разумно будет предположить, что она не носительница ключа. Тем не менее мне лучше за ней приглядывать.

В принципе, это ведь хорошая новость, не так ли? Значит, она может и дальше жить как обыкновенный человек. Ей не обязательно знать подоплеку своего дара. Во всяком случае, я на это надеюсь. Так или иначе, я сделаю все, чтобы она могла продолжать жить нормальной жизнью.

– А ты можешь… рассказать мне что-нибудь о богинях судьбы?

Ноа не сводит с меня взгляда, и по его глазам я вижу, что он колеблется. Ему что-то о них известно, это факт. Однако он отрицательно качает головой.

– Не сейчас, – произносит он и поднимает голову.

В этот момент я замечаю, как из больницы выходят несколько человек. Но они слишком далеко, чтобы понять, есть ли с ними еще кто-то.

– Мне пора. – Ноа достает свой ключ и открывает врата. – Будь осторожна, Тереза, – добавляет он хрипло, в последний раз встревоженно смотрит на меня и исчезает.

Глава 35

Я устало тру глаза и пытаюсь сосредоточиться на уроке мистера Кляйна. Непосильная затея, потому что я не спала полночи. Бо́льшую часть вчерашнего дня я посвятила поиску информации о богинях судьбы. Так как к моему возвращению уже началась тренировка, а меня не было на занятиях весь день, появляться на ней уже не стоило – даже чтобы поговорить с подругами. Поэтому я отправилась на поиски в интернет, а затем в библиотеку охотников. Поскольку школьники тоже имеют к ней доступ, наверное, нет смысла удивляться, что в библиотеке ничего не нашлось. Потом я надеялась встретить Эйдена, чтобы узнать, как прошла миссия. Напрасно – он не вернулся.

– Да что с тобой сегодня такое? – спрашивает Люсия, осторожно подталкивая меня локтем. – Не выспалась?

Просто кивнув, я опять кладу голову на руки – настолько я устала.

В обеденный перерыв снова высматриваю Эйдена в толпе, что также не укрывается от моих подруг.

– Ищешь кого-то? – любопытствует Макс.

– Мне нужно поговорить с Эйденом, – объясняю я, на что Макс изумленно выгибает брови.

– И зачем? Вы опять поцапались?

– Нет, это скорее связано с учебой, – уклончиво отвечаю я и сама слышу, насколько неубедительно это звучит.

Подруги обмениваются подозрительными взглядами.

– Может, мы могли бы тебе с этим помочь? – говорит Макс.

Я не знаю, что сказать.

– Вы когда-нибудь увлекались мифологией? – спрашиваю я, полагаясь на то, что вчера прочла в интернете.

– Ну, нет. Зачем нам это? – откликается Люсия.

– Я подумала, что могла бы написать эссе по истории об иммигрантах. Их религия и прежние убеждения, разумеется, тоже играют в этом определенную роль. Разные мифологии во многом похожи. Вы знали, что так называемые богини судьбы есть в греческой, римской, германской, славянской и этрусской мифологиях?

– Ладно, – после минутного колебания говорит Люсия и в полном недоумении смотрит на меня. Очевидно, ждет дальнейших объяснений. А поняв, что они не последуют, уточняет: – Но ты же не собираешься писать эссе по мифологии? – Они с Макс опять обмениваются растерянными взглядами. – Это ведь будет далековато от темы Сан-Франциско. Тебе так не кажется?

– Конечно, ты права. Мне просто стало интересно, и я задалась вопросом, не слышали ли вы что-то о таком аспекте мифологии. Все-таки речь о богах, бессмертных, богинях судьбы, сверхъестественных способностях…

Рассмеявшись, Макс откидывается на спинку стула:

– Ах вот как, теперь ясно. Так как здесь много сверхъестественного, ты задумалась, откуда это взялось и не могут ли некоторые древние легенды оказаться реальными.

Я киваю, и Люсия успокаивающе обнимает меня за плечи.

– В одном можешь мне поверить. Наша жизнь и наш мир не имеют ничего общего ни с какими легендами и уж точно не оттуда берут свое начало.

Взгляд, с которым она на меня смотрит, полон жалости, и я с трудом его выдерживаю. Зато теперь у меня появилась уверенность. Ни одна из них никогда ничего не слышала о богинях судьбы. Судя по всему, школьникам не рассказывают об их существовании точно так же, как замалчивают сражения охотников.

– А что именно ты собиралась спросить у Эйдена по этой теме? – не отстает Макс. – Очень сомневаюсь, что он эксперт в области мифологии.

В этот момент я вижу фигуру, которая переступает порог столовой, и тут же вскакиваю. Не говоря ни слова, бегу вперед и устремляюсь к Эйдену. Тот даже не успевает встать в очередь за едой, потому что я сразу хватаю его за руку и вытаскиваю за собой из кафетерия. Затем сворачиваю в один из коридоров и еще раз внимательно осматриваюсь, но мы здесь одни.

– Где ты вчера так долго пропадал? Я полночи тебя ждала.

– Вот как, – удивленно протягивает Эйден.

Я закатываю глаза:

– А теперь скажи, наконец, что вчера произошло. Вам удалось найти Хлою?

Он скрещивает руки на груди и меряет меня этим своим холодным взглядом, который я терпеть не могу.

– Можешь больше о ней не беспокоиться.

Я теряюсь.

– И что это значит? Ты не можешь говорить открытым текстом?

– Говоря открытым текстом – тебя все это не касается. Ты вообще не должна была оказаться втянутой в это. Школьники не должны знать о подобных существах. И разбираться с ними – не их задача. Этим занимаемся мы. Мы знаем, что делать и как с ними обращаться. И нам не нужны посторонние, которые вмешиваются в наши дела.

У меня челюсть отвисла. Какого черта? Почему он пытается списать меня со счетов?

– Это я нашла Хлою. Без меня вы бы даже о ней не узнали. Поэтому я тоже имею полное право знать, что случилось и что вы планируете с ней делать.

Взгляд Эйдена впивается в меня. Его глаза кажутся холодными и чужими. Он вздыхает.

– Она у нас. Больше тебе ничего знать не нужно. – На этом он разворачивается и уходит.

А я не в состоянии пошевелиться. Хлоя у них. Что это означает и как они теперь с ней поступят? Я чувствую, как грудь сковывает крепкий обруч страха и не дает мне вздохнуть. Что они задумали?

Остаток дня я провожу главным образом в размышлениях и ломаю голову над тем, как поступить. На тренировке у меня не получается сосредоточиться настолько, что я даже одеон отправляю Йору с трудом, поэтому решаю ограничиться бегом и тренажерами. Меня охватывает огромное облегчение, когда урок заканчивается и можно принять душ и вернуться в свою комнату.

А пока я абсолютно уверена только в одном: необходимо что-то предпринять. Не могу я жить в этой неопределенности дальше. Кто-то должен со мной поговорить, рассказать правду. И мне надо увидеть Хлою. От Эйдена едва ли стоит ожидать помощи. Впрочем, мне на ум приходит другой человек, к которому можно обратиться.

Быстро добежав до крыла охотников, я расспрашиваю проходящих мимо людей, где найти Тая. Он тем временем сидит с парочкой друзей в одной из комнат отдыха и выглядит озадаченным, когда туда влетаю я. Однако на его губах появляется улыбка:

– Тереза, что ты здесь делаешь?

– Мне нужно с тобой поговорить. Лучше всего прямо сейчас. Это важно.

– О, ладно. – Бросив удивленный взгляд на приятелей, он встает и следует за мной в коридор. Мы отходим на несколько шагов. – В чем дело? Эйден опять что-то натворил?

Может, мне пора начать беспокоиться из-за того, что люди упорно считают, будто Эйден – причина всех моих проблем?

– Нет, – отвечаю я. – Дело в богине судьбы.

Тай останавливается как вкопанный, его взгляд становится серьезным. С его лица исчезает все легкомыслие, уступая место чему-то жесткому, непоколебимому.

– Тереза, я не должен и не буду разговаривать с тобой об этом.

– И почему же? Она работала вместе с моей матерью, даже дружила с ней. Я просто обязана узнать о ней больше и выяснить, не навредила ли она как-то маме уже или, может, намеревалась. К тому же я хочу понять, откуда она знает мою двоюродную бабушку. Пожалуйста, объясни мне, кто такие эти богини судьбы. – Я настойчиво смотрю на него, однако Тай вновь качает головой.

– Я не могу, Тереза. Правда. Но уверен, что с твоей мамой все хорошо.

– Почему? Откуда у тебя такая уверенность? Тай, я не сдамся. Либо ты мне поможешь, либо я сама ее найду. Я почти не сомневаюсь, что она до сих пор здесь. Ведь охотники живут в академии, так что вряд ли можно найти более безопасное место. Было бы логично пока оставить ее тут.

– Ты собралась ее искать? – У него на лице написан ужас.

– Вам не удастся меня остановить. Рано или поздно я ее найду.

Тайлор качает головой:

– Нет, не найдешь. Только настроишь против себя множество людей и в конечном итоге вылетишь из школы. Тереза, прошу тебя, не поступай так с собой.

– Ты не понимаешь. Я должна ее увидеть. Мне надо с ней поговорить и как-то все это понять. Она была в моем доме и подружилась с моей мамой. Я не могу просто все это принять. Мне нужно поставить точку.

Тай проводит руками по лицу, глубоко вздыхает и на мгновение отворачивается от меня.

– Тереза, тебе обязательно втягивать меня в эту дрянь?

– Я прошу тебя о помощи, но ты, разумеется, не обязан мне ее оказывать. Я доберусь туда и без тебя.

– Нет, к сожалению, не доберешься. Ты не имеешь ни малейшего представления. – Он опять вздыхает, молчит и сердито взъерошивает волосы. Наконец он говорит: – Будешь делать только то, что я тебе скажу. Поняла? Я проведу тебя к ней, чтобы ты могла ее увидеть. У тебя будет две минуты, чтобы прояснить свои вопросы, и на этом все.

Я киваю:

– Спасибо, Тай.

Он качает головой:

– Наверно, я совсем тронулся. Окончательно сошел с ума, раз позволил втянуть себя в такую передрягу. – Он издает тихий стон и добавляет: – Сегодня ночью я приду за тобой и отведу туда. Будь готова.

Кивнув, я смотрю ему в спину, пока Тай быстрыми шагами удаляется по коридору. Итак, сегодня ночью. Я увижу Хлою снова и смогу задать свои вопросы.

Глава 36

Уже несколько часов я слоняюсь по своей комнате. Второй час ночи, а Тай до сих пор не появился. Придет ли он вообще? Или все-таки струсил? Что бы он ни решил, а я твердо намерена этой ночью отправиться на поиски Хлои. Мне нужно узнать о ней больше, а для этого я должна с ней увидеться. Это из-за меня ее нашли. В каком она сейчас состоянии? Что с ней сделали? Эти вопросы не выходят у меня из головы.

Стук настолько тихий, что поначалу я не уверена, что у меня просто не разыгралось воображение. Тем не менее я подскакиваю к двери, распахиваю ее и вижу перед собой лицо Тая. На нем ни следа улыбки, никакого озорства в глазах, лишь серьезное, напряженное выражение. Одно это должно бы дать мне понять, насколько опасно дело, в которое я хочу ввязаться.

– Ну, идем! – И никаких вопросов, уверена ли я, и никаких ненужных предостережений. Все уже давно сказано.

Проходы и коридоры мне уже хорошо знакомы, и тем не менее сейчас они выглядят жутковато. Должно быть, это все нервы, потому что я нередко ходила тут по ночам, и все же впервые моего затылка, словно ледяная рука, касается холодная дрожь.

Мы молча идем по коридорам и попадаем в крыло охотников. Сворачиваем к лестнице и, к моему большому изумлению, не спускаемся вниз, а поднимаемся по ступеням на один из верхних этажей. Тай косится на меня краем глаза и явно замечает мое вопросительное выражение лица.

– Что такое? Ты думала, мы заперли ее в темнице в катакомбах под школой?

Он довольно-таки точно попадает в яблочко. Я пожимаю плечами.

– У меня не так много опыта содержания сверхъестественных существ. Так что прошу прощения, если моя фантазия чересчур вдохновлена фильмами.

Он лукаво ухмыляется, что приносит мне невероятное облегчение и немного разряжает обстановку.

Мы поднимаемся не на самый верх, а сворачиваем в другой проход с несколькими дверями. Перед одной из них Тай в итоге и останавливается, а я удивленно оглядываюсь.

– Это здесь? – Все выглядит так обычно, почти как крыло, в котором располагается моя собственная комната.

Тай кивает.

– И тут нет охраны или чего-то в этом духе?

– Я об этом позаботился, – загадочно отзывается он и вытаскивает из кармана ключ.

– А это ты откуда взял? Ведь, полагаю, не у каждого охотника есть доступ сюда.

– Я и не просто какой-то охотник. Но ты права: такой ключ есть не у каждого. Мне пришлось сильно рисковать, чтобы его достать. – Пожав плечами, Тай вставляет его в замок. – Ты же помнишь, о чем мы договорились?

В ответ я киваю и тяжело сглатываю. Его глаза впиваются в меня, и я ощущаю, как на спине выступает холодный пот. Что ждет меня за этой дверью? Сейчас я узнаю, потому что Тай поворачивает ключ и открывает дверь. Я неспешно захожу внутрь, Тай – сразу за мной.

Ничто из того, что сейчас предстает передо мной, не соответствует картинке, которую я ожидала. Все выглядит… обычно, однако лишь на первый взгляд. Простая маленькая комната. Занавески на окнах, небольшая лампа на тумбочке рядом с кроватью, застеленной темным покрывалом. Деревянный шкаф с ручками в форме розочек, на стене – полки с несколькими книгами. А в центре комнаты – деревянный стул, на котором сидит человек. В рассеянном свете маленькой лампы кожа кажется бледной и болезненной. Взгляд опущен в пол, темные волосы закрывают ее лицо. Поза прямая и какая-то неестественная. Только присмотревшись, я замечаю, что ее руки и ноги привязаны к стулу. И веревки выглядят странно. Это игра моего воображения или от них действительно исходит серебристое сияние?

Тай уже давно закрыл за собой дверь и встал у стены.

– У тебя две минуты, – напоминает он мне и тем самым вырывает меня из оцепенения. В горле ужасно пересохло, и я не знаю, с чего начать.

– Мне стоило серьезней отнестись к твоему появлению, – говорит Хлоя голосом, который кажется мне совершенно чужим. Ее голова очень медленно поворачивается в мою сторону, и я смотрю ей в глаза. Теперь они выглядят такими черными, как будто желают меня поглотить. – Было ошибкой тебя недооценить.

Я тяжело сглатываю.

– Ты что-то сделала с моей матерью? Зачем ты с ней подружилась?

Хлоя откидывает голову на спинку стула, смотрит в потолок и делает глубокий вдох.

– Существа вроде меня… мы не созданы для таких вещей, как дружба или отношения. Но Мэгги просто не сдавалась. Поэтому в какой-то момент я смирилась. Это должно было стать всего лишь пустым времяпрепровождением. Однако оказалось серьезной ошибкой.

Ее слова не укладываются у меня в голове. Значит, она просто притворялась, что дружит с мамой. Все это ничего для нее не значило. Я еще раз глубоко втягиваю в себя воздух и задаю самый главный вопрос:

– Ты… ты знала мою двоюродную бабушку, верно? Откуда?

Хлоя вновь издает этот тяжелый вздох и отвечает:

– Если бы я только поддалась своему первому порыву и исчезла… Но, видимо, годы сделали меня беспечной. – Опять вздох. – Какой смысл теперь ломать над этим голову. Что случилось, то случилось, и я должна смириться со своей ошибкой.

– Пожалуйста, ответь мне, – настаиваю я.

Она снова поворачивается ко мне. Выражение ее лица настолько жуткое, что я инстинктивно отшатываюсь назад.

– Да, бойся, – тихо бормочет она. – Ты влезла в то, от чего тебе лучше бы держаться подальше. Но уже слишком поздно. Фриде пришлось заплатить высокую цену за свое любопытство. А чем оно обернется для тебя? – Слегка наклонив голову набок, она жутко улыбается мне. – Твоя судьба тоже давно предрешена. Так же, как и моя.

– Что… что это значит? – спрашиваю я. – Ты что-то сделала с Фридой? Она не была больна? Или ты что-то сотворила с ее судьбой? Ты можешь влиять на них? – Я вспоминаю информацию, которую нашла. Богиня судьбы может определять ход жизни. К моей она тоже причастна?

Но Хлоя лишь с усмешкой качает головой.

– Будь это так, вряд ли я бы допустила подобные ошибки.

Да о чем же она говорит? Я ни слова не понимаю. Осторожно делаю шаг к ней и повторяю:

– Дай мне наконец четкий ответ! Что ты сделала? – Мне нужно объяснение, и я приближаюсь еще немного, опускаюсь перед ней на колени и заглядываю прямо в холодные глаза. – Что ты сотворила с тем маленьким ребенком? Зачем ты вообще здесь?

Хлоя презрительно фыркает. Ее взгляд меняется, становится темным, холодным и настолько злым, что у меня перехватывает дыхание. Она смотрит мимо меня, на дверь, и ее губы расплываются в ухмылке. Тай оборачивается в сторону двери, но я отмечаю это лишь краем глаза. Все мое внимание направлено на Хлою. Внезапно веревки вокруг ее тела лопаются, кожа богини смертельно бледнеет, словно эта попытка освободиться отняла у нее все силы. Она делает молниеносное движение, ловит меня за запястье и сжимает его. Я испуганно вскрикиваю, хочу отпрыгнуть назад, однако Хлоя держит крепко. Меня касается ее ледяное дыхание, когда она тихо произносит:

– Смотри, смотри внимательно!

А потом неожиданно отпускает меня. У нее в руке появляется луч золотого света. Как сверкающим клинком, она так быстро взмахивает им в воздухе, что я даже не успеваю упасть назад. Клинок достигает цели – все мгновенно окрашивается в алый.

Я не свожу глаз с Хлои и смотрю, как она и требовала. Просто ничего не могу с собой поделать, я словно оцепенела, ошеломленная развернувшимся передо мной ужасом. Из тонкого белоснежного горла все еще толчками выливается кровь.

Дверь распахивается, и внутрь врываются люди. Я слышу голоса, кто-то поднимает меня на ноги, но я неотрывно смотрю на Хлою, которая истекает кровью у меня на глазах, а у нее на губах по-прежнему играет эта страшная улыбка.

«Смотри, смотри внимательно», – вновь раздаются ее слова у меня в голове. Ничего хуже она не смогла бы мне сделать. Она винит меня в своей поимке, а следовательно, и в своей смерти? Вот что Хлоя хочет мне сказать? Во всяком случае, никаким иным способом от своих мучителей она бы уже не сбежала.

Глава 37

Я стою в кабинете директора. Мне дурно, перед глазами то и дело возникает образ умирающей Хлои. Сердце бешено стучит, и сильнее всего мне хочется заползти в какой-нибудь уголок и просто дать волю своим чувствам, чтобы справиться с этим ужасом. Вместо этого я здесь. Мистер Коллинз с серьезным лицом сидит за письменным столом, сцепив руки, и смотрит на меня. Рядом со мной стоит Тай, у него тоже измотанный вид, и он ждет своей участи.

В комнате присутствуют еще два незнакомых мне человека. И Эйден. Он прислонился к стене, скрестил руки на груди и выглядит таким сердитым, каким я еще его не видела. Ничего удивительного! Вычислить богиню судьбы очень нелегко, а теперь она покончила с собой у меня на глазах.

– Наверное, нет необходимости говорить вам, какую большую ошибку вы двое совершили, – начинает мистер Коллинз. Его взгляд перемещается с меня на Тая и обратно.

– Тереза не виновата, – тут же откликается Тай. – Это была моя идея, если бы не я, ей бы никогда это не пришло в голову и она бы никак не попала к арестованной…

Мистер Коллинз поднимает руку:

– Приберегите свои оправдания. Я достаточно хорошо успел узнать мисс Франклин, чтобы правильно оценивать ее участие во всем случившемся. Однако я очень удивлен, что вы поддались на ее уговоры. Не кто-нибудь, а такой хорошо обученный охотник, как вы. – Он разочарованно качает головой. – О последствиях мы еще поговорим позже.

Затем он поворачивается в мою сторону.

– Смерть богини – большая потеря для всех нас. Как вам, вероятно, уже известно, часть работы темпес – находить и ловить их раньше нокту, чтобы они больше не сеяли хаос среди людей. Если бы об этих существах знало больше людей, включая школьников, это бы не только значительно усложнило нам задачу, но и разожгло бы страх, и, возможно, привело бы к паническим настроениям, что ни при каких условиях не пойдет на пользу никому из нас.

– Вы имеете в виду, потому что богини судьбы определяют наши жизни? – Понятия не имею, правдивы ли древние легенды, но уверена, что они не могут полностью ошибаться.

Мистер Коллинз долго не сводит с меня взгляда. И в конце концов кивает, из-за чего двое мужчин возле него заметно вздрагивают.

– В некотором смысле это правда, или, точнее говоря, так, пожалуй, было в прошлом. – Он смотрит на меня, кажется, задумавшись на мгновение, после чего слегка подается вперед и продолжает: – Однажды существовали три богини. Клото пряла нить жизни и сплетала из нее судьбу. Она решала, по какому пути пойдет жизнь, наделяла ее счастьем и горем. Вторая, по имени Лахесис, определяла продолжительность жизни. Третью звали Атропос. Она перерезала нить и предрекала способ смерти. Домом богинь раньше был храм в Одиссе. Это был их мир, их родина. Люди поклонялись им, почитали их и боялись. Но однажды они отвернулись от богинь, захотели сами вершить свою судьбу и выбирать богов, чтобы чтить. Люди стали охотиться на богинь судьбы и пытались их убить. Время от времени им это даже удавалось. Однако богинь невозможно уничтожить. Они – часть жизни и перерождаются заново. Люди быстро это поняли. Хотя также они заметили, что если богини умирали неестественной смертью, то на перерождение им требовалось некоторое время. Кроме того, они теряли часть своей силы. Если же богиня умирала своей смертью, то и ее сила и знания передавались следующему поколению.

Богиням пришлось найти способ защитить себя. Поэтому они отдали часть своих сил и создали духов ключей. Еще немного своей магии богини вложили в ключи, которые отдали тем немногим людям, которые еще оставались им верны. Они стали носителями ключей, защитниками богинь судьбы. Носители помогали им и предотвращали людские нападения. Однако со временем все изменилось: люди совсем забыли о богинях, отмахнулись от них, как от старинных сказок, и воспротивились своим предназначенным судьбам. Взгляды властвовавших тогда богинь становились все мрачнее. Возможно, из-за того, что гибель их предшественниц ослабляла их и, следовательно, омрачала чистоту их разума. В любом случае, эти богини были уже не такими, как прежние. Их заботило лишь одно: отомстить за то, что люди отвернулись от них, и наказать их за стремление самостоятельно определять свою жизнь. Богини хотели заставить их страдать, им даже доставляло удовольствие наблюдать, как мучились их жертвы. Тогда они стали вплетать в некоторые нити великие знания, тем самым подарив людям мощь прогресса. Мир становился все сложнее, а жизнь – все тяжелее. Болезни, войны, жажда власти – все это определяется нитями судьбы. Человечество было отравлено, погрузилось в сомнения и страхи. Начало само разрушать себя и свой мир.

Вскоре стало ясно, что богинь необходимо остановить. И носители ключей это поняли. Однако не во всем сошлись во мнениях. Одна половина хотела останавливать богинь и убивать их, чтобы их преемницы делались все слабее. Другая предлагала присвоить их силу, пленить богинь и использовать их могущество в собственных целях. Так возникли два лагеря: темпес, которые требовали убивать богинь, и нокту, которые не могли позволить такой силе пропасть зря. – Мистер Коллинз тяжело вздыхает. – Этот спор стал огромной ошибкой. Между двумя лагерями разразилась своего рода война. Благодаря этому богини осознали нависшую над ними опасность, воспользовались моментом и сбежали. Вот как получилось, что по сей день как темпес, так и нокту ищут преемниц богинь судьбы.

Я не верю своим ушам и по очереди обвожу взглядом присутствующих. Эйден по-прежнему стоит со скрещенными на груди руками, однако его глаза говорят сами за себя. Он не хотел, чтобы я обо всем этом узнала.

– И как вы находите богинь судьбы? – спрашиваю я.

Мистер Коллинз откашливается.

– Со временем нам удалось вычислить определенные признаки, особые сигналы, которые облегчают нам поиски богинь. Среди прочего, их, по-видимому, тянет к магии, и часто они рождаются в семьях, где встречаются необыкновенные способности. Притом, увы, стоит отметить, что, как только проявляется божественная мощь, происходит изменение сущности. Впрочем, это другой вопрос. Так или иначе, мы следим за некоторыми семьями. Надеемся, что сможем вовремя вмешаться, чтобы предотвратить изменение сущности и иметь шанс сотрудничать с богиней, а не убивать ее.

Я сглатываю комок в горле. Только что услышанные слова кружатся у меня в голове. Все это кажется таким нереальным.

– Почему вы мне все это рассказываете? – задаю вопрос я.

– Что ж, – мистер Коллинз пристально смотрит на меня светлыми глазами, – последние события ясно показали, что вы попросту чересчур мало знаете о нашем мире и, может быть, поэтому подвергаете себя большой опасности. Теперь же я открыл вам то, что хранится в тайне даже от наших учеников. Я рассчитываю, что вы не будете распространяться об этом, а также надеюсь, что впредь вы будете держаться в стороне от подобных дел. А заниматься богинями судьбы позвольте тем, кто этому обучен.

– А что… что насчет Хлои? – спрашиваю я, не отреагировав на его призыв. – Какой богиней она была и что сделала с тем младенцем?

Мистер Коллинз быстро прочищает горло и подбирает слова.

– Она была Лахесис и определяла длину нити. Именно это она и делала в больнице. Передавала некоторым новорожденным их нити. Разумеется, для этого ей не обязательно присутствовать лично, однако, как я уже говорил, со временем они ослабли. Чем ближе богини находятся к тому, чью судьбу хотят определить, тем это для них проще. Если наступает время, когда одна из богинь еще не пробудилась и не может выполнять свою задачу, природа сама прядет нити. – Глубоко вздохнув, мистер Коллинз сглатывает. Ему тяжело произнести следующие слова. – А ребенок, которого вы видели… Лахесис заранее дала младенцу очень короткую нить… и тем самым принесла много боли. Когда новорожденный добрался до конца нити, она взяла ее обратно.

Я стараюсь каким-то образом переварить услышанное, вот только как это сделать? Богини, которые определяют всю нашу жизнь. Которые заставляют нас терпеть страдания и боль и наслаждаются этим.

– Спасибо, что рассказали мне все это, – в конце концов выдавливаю из себя я. Мой взгляд переключается на Эйдена: он словно наэлектризован. До сих пор парень не произнес ни слова.

– А теперь нам пора обсудить последствия, – подает голос один из двух мужчин, которые до сих пор не вмешивались в происходящее. Выражение его лица более чем ясно отражает неприязнь по отношению ко мне. – Все-таки она убедила охотника участвовать в серьезном преступлении.

– Она меня не убеждала, – вклинивается все еще довольно бледный Тайлор. – Я организовал все, ничего ей не говоря, а потом отвел туда.

– То есть вы утверждаете, что все это было вашей идеей и что вы просто хотели, скажем так, впечатлить юную леди?

Тай без колебаний кивает.

Поверить не могу, что он действительно собирается взять всю вину на себя.

– Это не… – Я замолкаю на середине фразы, заметив взгляд Эйдена, который буквально впивается в меня. Он очень медленно отрицательно качает головой, и я закрываю рот.

– Разрешите представить вам этих двух джентльменов, – произносит мистер Коллинз. – Это… – он указывает на мужчину справа от себя. Высокий, с окладистой черной бородой и холодными синими глазами, – …мистер Фабрици. Он член Совета, как и мистер Каннингем. – Директор кивает в направлении гораздо более низкого мужчины. Он немного моложе и с кудрявыми рыжими волосами. Он тоже смотрит на меня далеко не дружелюбно.

– Что бы ни произошло, факт в том, что эта юная леди вовлечена в то, о чем ей ни в коем случае не должно быть известно. И как бы она это ни сделала, похоже, она имеет большое влияние на мистера Вэйдона. Не желаю даже задумываться о том, какие обещания могли при этом звучать.

Я вздрагиваю. В чем меня обвиняет этот тип?!

– За кого вы меня… – в ярости начинаю я, однако Эйден меня перебивает:

– Мистер Вэйдон и мисс Франклин просто друзья, в этом я могу вас заверить. Все это случилось из чистого любопытства, – заявляет он на удивление спокойным тоном. – Все-таки это мисс Франклин вывела нас на богиню судьбы. Поэтому неудивительно, что она захотела выяснить, как прошла наша миссия. Конечно, она все равно не должна была ничего об этом узнать, и, естественно, следует задуматься о последствиях, но они тоже должны быть соразмерными. При этом нельзя забывать о многочисленных операциях мистера Вэйдона в прошлом, которые он завершал с большим успехом. Он невероятно ценный актив в рядах охотников. А мисс Франклин… – Снова этот пронзительный взгляд. У меня учащается сердцебиение, в горле пересохло, и я тяжело сглатываю. – Что ж, в ней скрыто больше, чем можно предположить на первый взгляд.

– В этом Эйден прав, – подтверждает директор. – Мисс Франклин обладает древним даром. Она способна видеть нити судьбы. По ее венам течет сильная кровь наших предков, что весьма впечатляет. Этот дар может быть очень полезен для всех нас.

Оба члена Совета обмениваются быстрыми взглядами.

– Теперь мы посовещаемся с мистером Коллинзом.

На этом нас отпускают. Тай, Эйден и я покидаем кабинет и быстрым шагом отходим подальше от него.

– Ох, еще бы чуть-чуть… – выдыхает Тай, проведя ладонью по волосам.

– Чуть-чуть? Тебе наверняка запретят выходить за пределы академии, и радуйся, если этим все и ограничится, – отвечает Эйден. – Как ты только мог повести себя столь тупо?!

– Если бы школьникам сообщали больше, то такой проблемы вообще бы не возникло. Но все эти тайны…

Эйден меня перебивает:

– Мой отец только что объяснил тебе, почему это необходимо. Не понимаю, почему ты просто не можешь оставить все как есть. Вместо этого тебе постоянно нужно совать свой нос в дела, которые для тебя слишком опасны и вообще тебя не касаются.

– Ах, вот как? Позволь напомнить, что без меня вы бы никогда не узнали о Хлое.

– Позволь напомнить, что ты даже не знала, кто она и что собой представляет.

– Ладно, ладно, народ, – встревает Тайлор, подняв руки, – думаю, мне лучше оставить вас одних. Похоже, вам еще кое-что нужно обсудить.

– Мне бы твою беззаботность, – шипит на него Эйден. – Ты хоть понимаешь, что едва не вылетел из охотников?

Тай по-приятельски закидывает руку ему на плечо.

– Ах, ну что может случиться, пока у меня есть такие заступники, как ты? – По-дружески пихнув его кулаком, Тай уходит. Мы же с Эйденом возвращаемся в интернат. Между нами повисает молчание, а напряжение буквально можно потрогать руками.

– Что теперь будет с Хлоей? – отваживаюсь спросить я.

Эйден вскидывает брови.

– Серьезно? Опять вопросы? Разве мы только что не выяснили, что твое любопытство сведет тебя в могилу? – Несколько секунд он колеблется. – Она переродится в новом теле. Как другой человек, само собой, но с теми же способностями. Так что скоро появится юная Лахесис.

Тяжело сглотнув, я вновь вижу перед собой Хлою, привязанную к стулу. Ее слова эхом звучат у меня в ушах, и на миг я зажмуриваюсь, чтобы избавиться от этого образа. Теперь многое наконец обрело смысл. В том числе и то, почему она так бурно отреагировала, когда я спросила ее о Фриде, рассказав о своем родстве с ней. Судя по всему, она знала, что Фрида – темпес, и, конечно, забеспокоилась, что и я тоже. В памяти всплывает золотой свет, клинок, выросший из ее руки, то, как она проводит им по собственному горлу. Кровь, всюду кровь…

– Я никогда не забуду это зрелище, – бормочу я, глядя на Эйдена.

Он вздыхает:

– Рано или поздно ее бы все равно убили. Мы должны ослабить ее преемниц, чтобы они больше не могли причинять вред людям. Это единственный путь, и в этом наш долг. Ее смерть предотвратила много горя, даже несмотря на то, что скоро появится следующая богиня. Но мы будем искать ее и найдем. – Он снова бросает взгляд на меня. – Это не твоя задача, так что не забивай себе голову. Это было правильно, а ее смерть – единственное и логичное последствие.

Мы доходим до комнаты Эйдена, и он открывает дверь. Мне не понять, как после такого он сохраняет хладнокровие.

– Не думаю, что смогу так просто поставить на этом точку.

На его лице не найти ни следа тепла или утешения. Холодный и отстраненный, он стоит передо мной.

– Но тебе придется, если хочешь и дальше оставаться у нас.

Я знаю, что он прав, и тем не менее после этих слов сглатываю комок в горле. Как мне это сделать? Ведь умер человек, причем из-за меня: «Смотри, смотри внимательно», – сказала мне Хлоя. Она знала, что это будет преследовать меня вечно. Так богиня наказала меня, потому что на мне лежит часть вины за ее смерть.

Глава 38

Передо мной тянутся пустынные больничные коридоры. От ламп на потолке струится зловещий мутный свет. Единственный звук – эхо моих шагов. Я снова и снова оборачиваюсь и с трепещущим сердцем без разбора открываю какие-то двери. Где все? И где мама? Я пришла ее навестить, но теперь чувствую, что тут что-то не так.

И разом до меня доносится звук. Тихий шепот, напев, что пронизывает меня и леденит кровь. Я приближаюсь к источнику звука. Приоткрытая дверь. Медленно толкнув ее, я замечаю в центре комнаты человека, который сидит на стуле. Женщина повернута ко мне спиной, и тем не менее я узнаю фигуру, волосы, жуткий голос. Все во мне требует бежать отсюда как можно быстрее. Я не хочу видеть ее лица, не хочу больше слышать этот голос, что прожигает мне мозг. Но ноги словно живут собственной жизнью и несут меня все ближе к женщине впереди.

Я дышу столь быстро, будто только что пробежала спринт, сердце в груди гулко колотится, а глаза широко распахнуты, точно я не должна упустить ни единой детали в ужасной гримасе Хлои. Ее ноги привязаны к стулу, зато руки свободны и держат маленького ребенка. Она ласково качает его, напевая колыбельную таким страшным голосом, что у меня мурашки бегут по телу. Вдруг Хлоя замирает, не окончив движения, младенец распахивает льдисто-голубые глаза и начинает хныкать.

– Они все узнают, малыш. Можешь мне поверить. Ты не сможешь долго притворяться и укрываться во лжи, – чуть слышно произносит Хлоя и поглаживает младенца по пушистой головке. – В конце ты умрешь, как любой. Но до тех пор не смей забывать, что ты со мной сделала. – Она вскидывает голову, ее глаза вытекают из глазниц, а руки обвивают маленькое тело и сжимают его. Ребенок кричит в агонии, но Хлоя не останавливается и вопит мне: – Смотри! Смотри внимательно!

Я кричу и вдруг вскакиваю. Что-то подталкивает меня, а затем успокаивающе ко мне прижимается. Йору, понимаю я, и в следующий миг вспоминаю, что меня окружает. Я у себя в комнате, в безопасности. Ничего не произошло, мне просто снова приснился тот же кошмар.

Со смерти Хлои прошло больше двух недель, и с тех пор меня преследует этот ужасный сон. Как будто бы Хлоя охотится на меня, что поначалу я посчитала полным абсурдом: все-таки Тай заверил меня, что богини судьбы хоть и могущественны, но точно не полтергейсты. Вот только это, увы, не отменяет жутких кошмаров. Наверное, мне не дает покоя чувство вины. Ведь на мне лежит часть ответственности за то, что человек – или, по крайней мере, нечто в этом роде – лишился жизни. Я собственными глазами видела привязанную к стулу женщину, у которой не осталось другого выхода, кроме как покончить с собой.

Было ли это неправильно? Может, мне не стоило рассказывать Эйдену о Хлое? Но тогда я не знала, что она такое. И она тоже не безвинна. Мне опять вспоминается маленький ребенок. Нет, Хлоя точно не была безобидна и принесла людям много горя. Но неужели нет другого способа справиться с богинями?

Последние две недели прошли тяжело, потому что мне запретили покидать территорию академии. Это стало моим наказанием за то, что сунулась туда, куда соваться нельзя. Очень мягкое наказание, я хорошо это понимаю, и получила я его явно только благодаря заступничеству мистера Коллинза. Тай тоже обошелся лишь домашним арестом и дополнительными тренировками.

Сейчас только половина шестого. До недавнего времени я никогда не просыпалась в такой час. Но теперь я боюсь ночей. Встаю, принимаю душ и переодеваюсь; затем забираюсь вместе с Йору на кровать и стараюсь сосредоточиться на чтении, но у меня почти не выходит. Так что, когда начинаются уроки, я только рада им. Хоть какое-то отвлечение. Впрочем, пока мисс Уоррен на биологии объясняет что-то из генетики, мои мысли снова уплывают. Перед глазами стоят образы, которые я предпочла бы забыть.

– Мисс Франклин? – чужой голос возвращает меня в чувство.

Я поднимаю глаза, словно очнувшись ото сна. Все лица повернуты в мою сторону. Учительница морщит лоб.

– Как прекрасно, что мысленно вы снова с нами. Я как раз спросила вас, какие из признаков в задании номер два будут наследоваться и почему?

Я еще даже не открыла учебник и сначала должна найти страницу.

Мисс Уоррен, поморщившись, качает головой.

– Если продолжите в том же духе, я не вижу для вас будущего в нашей школе. – С этими словами она отворачивается и продолжает объяснения. А я прикусываю губу, читаю текст в книге и пытаюсь сосредоточиться на нем. Однако снова уже очень скоро вижу только лицо Хлои.

После урока я собираю вещи, то и дело бросая взгляды на Эйдена, беседующего с друзьями. Мне нужно с ним поговорить. Он единственный из школьников, кому известно о богинях судьбы. Возможно, я смогу поделиться с ним тем, что меня гложет. Возможно, когда-то он сам боролся с такими же сомнениями и расскажет мне, как справляется со всем этим. Мне в любом случае необходимо кому-то выговориться. Я не могу больше сражаться с этим в одиночку.

Вместе с другими учениками я выхожу из класса. Эйден идет немного впереди, болтая с друзьями, и кажется абсолютно невозмутимым. Как ему это удается после всего, что мы пережили? Что ж, наверняка он часто сталкивается с подобными вещами, видимо, это его закалило. Или он просто хороший актер? Последнее более вероятно: его способности я испытала на собственном опыте.

– Эйден, – пытаюсь догнать его я. – Эйден, мне надо с тобой поговорить. – Он удаляется вместе с друзьями по коридору. Вокруг полно народа, и у меня не получается до него добраться. Еще раз зову его по имени, однако он меня не слышит, и в конце концов я останавливаюсь. За короткую перемену нам все равно не хватило бы времени на такой разговор. Так что я сдаюсь и отправляюсь на следующий урок, надеясь пережить этот день как-нибудь.

Сегодня редкий случай, когда Эйден не задерживается после тренировки, так что здесь тоже не подворачивается возможности для разговора. Весь остаток дня и вечер я жду в своей комнате и периодически стучусь в его дверь. Должно быть, выражение лица у меня довольно озадаченное, когда в конце концов дверь открывается и он встает передо мной со скрещенными на груди руками.

– Тереза? Что ты здесь делаешь?

Я совершенно не ожидала, что он вдруг окажется здесь, из-за чего сначала не нахожусь с ответом. Я откашливаюсь и, запинаясь, произношу:

– Мне… я хотела с тобой поговорить.

– Я так и подумал. Ты ведь стоишь у меня под дверью.

Закатываю глаза – сейчас я бы предпочла обойтись без глупых шуточек.

– Это насчет Хлои, – продолжаю я и ищу подходящие слова. – Она постоянно у меня перед глазами. Я просто не могу выбросить ее из головы. Мне уже начинает казаться, что я схожу с ума. Понимаешь? Понятия не имею, что мне с этим делать. Все-таки я тоже виновата в том, что она мертва и…

– Тереза, – раздраженно хмыкает Эйден. – Я, конечно, понимаю, что для тебя все это непросто. Кто-то умер у тебя на глазах. Не вини в этом себя, она же покончила с собой, а не ты ее убила. И не думай о ней как о человеке. Она была богиней судьбы, которая принесла в мир много несчастья. Ей доставляло удовольствие заставлять других страдать, и именно это она и делала каждый день. Наш долг – остановить богинь и защитить людей. Нелегкое дело, но для этого мы и нужны. Этому нас и учили. – Он какое-то время смотрит на меня. – И именно поэтому о подобном знают только охотники и члены Совета.

Я тяжело сглатываю.

– То есть ты хочешь сказать, что я посторонняя и слишком слаба, чтобы все это понять.

– Я хочу сказать, ты не сталкивалась с тем, что творят богини судьбы, и сколько боли они причиняют, и что в них нет ничего человеческого. Это единственный путь, но ты не обязана по нему идти. И тебе незачем думать об этом. Постарайся жить как раньше. А все остальное – наша работа.

У меня болезненно сжимается сердце. Почему я вообще к нему пришла? На что надеялась? Что он обнимет меня? Что прижмет к себе, погладит по волосам и пообещает, что все будет хорошо? Нет, точно не на это. Однако я надеялась, что Эйден поймет мои переживания и выслушает меня. А он вместо этого заявляет, что все чепуха.

– Мне снятся кошмары, – тихо говорю я, поднимая на него взгляд. Последняя попытка, на которую я возлагаю все надежды. Он лишь должен понять, что я больше с этим не справляюсь. – Я постоянно вижу перед собой Хлою. Она держит на руках того ребенка, убивает его и говорит со мной. Хлоя повторяет одни и те же слова, хочет, чтобы я смотрела, как она умирает. Надеется, что я никогда не смогу выбросить этот момент из головы. И именно это и происходит.

Немного помолчав, Эйден со вздохом отвечает:

– Нельзя принимать это так близко к сердцу. Подумай о том, что это было правильно и что ее смерть – облегчение для всех нас. Пройдет время, прежде чем ее преемница будет готова занять ее место. А значит, до тех пор фактически стало на одну вредоносную богиню меньше. Ее смерть – это хорошо и правильно. Попробуй сжиться с этим.

Он просто не понимает. Я заглядываю в его зеленые глаза, такие глубокие и бездонные, но в них нет ни капли понимания. Они холодны и неприступны, словно сияющие самоцветы. Я выдавливаю из себя улыбку, а он даже не замечает, насколько она фальшивая.

– Спасибо, так и сделаю, – говорю я, разворачиваюсь на каблуках и возвращаюсь в свою комнату. Там бросаюсь на кровать, чувствуя, что в глазах стоят слезы. Эйден столько лет прожил в этой школе, он вырос в боях. Ему никогда не понять меня. Но что он даже не хочет попытаться…

Я неосознанно тянусь к мобильному, сверлю взглядом темный экран, провожу по нему пальцем. Смотрю на сообщения, ненадолго задумываюсь, но все-таки печатаю: «Привет, Ноа. Как дела?»

Более пустых слов я, конечно, найти не могла. И тем не менее тут же приходит ответ:

«У тебя все в порядке?»

У меня по щеке стекает слезинка, и я быстро смахиваю ее, прежде чем напечатать новое сообщение.

«С чего ты взял, будто что-то может быть не в порядке?»

«Ну, во‐первых, ты мне написала – впервые с давних пор. А во‐вторых, ты спрашиваешь, как у меня дела. Болтовня ни о чем – это совсем на тебя не похоже».

Усмехнувшись, я набираю: «Не так уж и хорошо. Если честно, совсем не хорошо».

«Хочешь поговорить?»

Я смотрю на слова на экране и думаю. Пальцы зависают над буквами и наконец приходят в движение.

«Да».

И это правда. Я хочу с ним поговорить. Ноа знаком с этим миром, он единственный, кому я, наверное, еще могу доверять. И все же я понимаю, что нужно быть осторожной. Никто не должен об этом узнать.

«Встретимся возле больницы? В девять?»

Оглянувшись на часы, я пишу: «Спасибо. До встречи».

Тут же встаю и одеваюсь. Последний взгляд в сторону Йору, в глазах которого отражается чуть ли не упрек. Или мне просто кажется? Может, это всего лишь угрызения совести? Потому что часть меня слишком хорошо осознает, что прямо сейчас я собираюсь сделать то, чего никогда не должно было произойти.

Глава 39

Стоя вблизи от входа, я в который раз смотрю на часы. Уже почти девять. Ноа до сих пор нигде не видно, так что я немного прогуливаюсь туда-обратно. Прохладный воздух идет мне на пользу, а пока жду, я стараюсь разложить все мысли по полочкам. У меня до сих пор немного ноет в животе, стоит подумать об этой встрече. Мне совершенно ясно, что никто из темпес не должен об этом узнать. То, что я сейчас делаю, – очень плохая идея. И тем не менее я здесь.

Девять часов. Поднимаю глаза и вижу, как ко мне приближается силуэт. На этот раз Ноа не стал появляться из ниоткуда и идет мне навстречу как самый обыкновенный человек. У него на губах играет легкая улыбка. Однако чем ближе он подходит, тем больше внимания я обращаю на его взгляд: в нем отражается беспокойство и, наверное, тень неуверенности.

– Я до последнего сомневался, действительно ли ты будешь здесь.

Я пожимаю плечами:

– Если честно, я тоже.

Мои слова вызывают у него мягкую улыбку.

– Тогда я тем более рад, что ты себя переборола. – Ноа быстро осматривается по сторонам. – Пройдемся?

От меня не укрывается этот взгляд.

– Ты что, боишься, что я заманю тебя в ловушку? Осторожней, вот-вот из-за машин и кустов выскочат охотники.

Выражение лица Ноа мрачнеет, зато глаза сверкают так честно и искренне, как ясное звездное небо.

– Я достаточно хорошо тебя знаю, чтобы быть уверенным: ты бы никогда так не поступила. Я тебе доверяю.

Быстро опустив голову, я делаю глубокий вдох. Как он может так говорить? Что ему вообще обо мне известно? Почему он считает, что настолько хорошо меня изучил? Что он успел узнать обо мне, пока за мной шпионил? Все это вращается у меня в голове, но в душе я чувствую нечто совершенно иное: теплоту и привязанность.

– Давай немного пройдемся? – повторяет свой вопрос он.

Я киваю, и мы идем по улице. Без цели, просто шагаем бок о бок, смотрим на тротуар перед собой, не думая о том, что нас окружает.

– Насколько я понимаю, Йору прячется все лучше, – произносит Ноа. – Мне долго пришлось искать, прежде чем я его обнаружил.

Я быстро оглядываюсь, но нигде его не вижу. Впрочем, для меня это не новость. Я, кажется, вообще плохо умею находить духов ключей.

– Не знаю, – отвечаю я. – Я почти не вижу его, когда он идет за мной. Но зато у меня развилось своего рода чутье. Чувствую, что он рядом.

Ноа кивает, словно прекрасно понимает, о чем я говорю.

– Это хорошо, – произносит он. – Похоже, ты делаешь большие успехи.

– Не без твоего участия, – добавляю я.

Он отмахивается:

– Я рад тебе помочь. Хотя разговаривать с тобой мне нравится больше, нежели сходиться в схватке. Но если тебе хочется именно этого, то я готов.

– Лучше не надо, – откликаюсь я. – А где Рейн?

Ноа кивает направо, в сторону переулка с множеством припаркованных машин:

– Прячется в тени за стеной.

Даже сейчас мне его не видно.

– Мастер маскировки, – смеюсь я.

– Годы практики, – говорит Ноа и дарит мне теплую улыбку.

– Спасибо, что ты пришел, – отвечаю я и сглатываю комок в горле.

– Пусть ты пока отказываешься до конца в это верить, я твой друг. Я рядом, когда нужен тебе. И не страшно, если ты не хочешь обсуждать со мной то, что тебя сейчас мучает. Я понимаю, что после всего случившегося твое доверие ко мне не очень-то велико. Но все равно рад, что ты позвала меня и теперь мы тут. Вдруг это поможет тебе отвлечься.

Я вскидываю голову и пораженно смотрю на него. Ноа прав, теперь я это понимаю. Мне нельзя рассказывать ему о Хлое и об остальных событиях. Так я, возможно, сообщила бы ему сведения, о которых он знать не должен. Он нокту.

– Тереза, – негромко произносит Ноа и останавливается. Ноги перестают меня слушаться и как по команде застывают на месте. Он осторожно приближается ко мне и кладет руки мне на плечи. – Ты не обязана ничем со мной делиться, если не хочешь. Но, разумеется, я бы хотел, чтобы ты открылась, потому что вижу, как тебе плохо, и готов тебя поддержать.

Ноа медленно гладит меня по щеке. Его пальцы такие мягкие и нежные. Он стирает слезинку, и я удивленно поднимаю глаза, потому что даже не замечала, что плачу. Осторожно я поднимаю голову и смотрю в лицо Ноа, кажущееся мне таким открытым, добрым и теплым. В этот миг я вижу только человека Ноа, не нокту, не носителя ключа и тем более не врага. Он друг, который хочет поддержать меня, а в последнее время был единственным, кто всегда и все мне рассказывал и не имел от меня секретов.

Его ладони ложатся мне на щеки, защищают, дарят тепло и безопасность. По моему телу разбегаются мурашки. Какое сладкое, успокаивающее и освобождающее ощущение. Я чувствую, как по щекам бежит все больше слез, и слышу свой тихий всхлип. Будто на свете не может быть ничего более естественного, Ноа притягивает меня к себе, крепко обнимает, и я наконец больше не чувствую себя одинокой.

– Хлоя мертва, – в итоге выдавливаю из себя я.

Ноа медленно кивает:

– Так я и подумал.

Я изумленно поднимаю голову:

– Что? Но как?

У него на губах появляется улыбка.

– Ты, видимо, забыла, что я тоже часто бываю в больнице. И замечаю больше, чем можно себе представить. Хлоя уволилась без предупреждения, в ее письме говорилось что-то о другой работе и срочном переезде – не очень-то правдоподобно, если тебе интересно мое мнение, хотя администрации этого хватило.

– Но…

Он качает головой, и его дыхание танцует на моей коже.

– У нас было смутное предположение, что с Хлоей что-то не так. Но в конце концов темпес оказались быстрее.

– Вы тоже ищете богинь. – Теперь мне вспоминаются слова мистера Коллинза.

Ноа кивает:

– Да, ищем.

Я рада, что он больше ничего не объясняет, а просто открыто это признает.

– Темпес узнали про Хлою от меня. Это я виновата, что она сейчас… Она покончила с собой у меня на глазах, и я просто не могу выбросить это из головы. Каждую ночь мне снятся кошмары, и я слышу одни и те же слова.

Ноа обнимает меня крепче, сильнее прижимает к себе. Мое лицо словно само собой утыкается в его рубашку. Я вдыхаю его запах. Вот бы это продолжалось вечно. Больше никаких границ между нами, никакой вражды.

– Не вини себя. Хлоя знала, что делала.

Конечно, Ноа прав, и все же я понимаю, что Хлоя считала иначе. Смотри, смотри внимательно. Она желала, чтобы я никогда не забывала о своей причастности к ее кончине.

– Я догадывался, что рано или поздно ты узнаешь о богинях. Все-таки ты видишь нити судьбы. Было просто вопросом времени, когда ты встретишься с кем-то из богинь.

В этот момент у меня что-то всплывает в памяти. Я поднимаю глаза, вспомнив его слова. Когда Ноа напал на нас с Эйденом, он сказал: «Готова ли ты продолжать этот путь? Ты и понятия не имеешь, что все это значит. Подожди, пока не предстанешь перед богиней. Может быть, тогда ты узнаешь правду? Я лишь надеюсь, что не ошибся на твой счет».

Я немного отстраняюсь от Ноа, чтобы видеть его лицо.

– Вот почему ты тогда упомянул богинь. – Он знал, что если я столкнусь с ними, то неизбежно пойму, что они такое на самом деле и как поступают с нами, людьми. А еще мне становится ясно, что он уже тогда, должно быть, знал о моем даре или, по крайней мере, подозревал. И надеялся, что мне откроется правда о собственных способностях.

Наши взгляды встречаются. Его глаза такие яркие и ясные – искренние, как открытая книга, мне нужно лишь захотеть ее прочитать.

Ноа кивает:

– Когда-то богини судьбы были могущественны и добры. Но сегодня они, увы, уже не такие, как прежде. – Он гладит меня по волосам, каждое движение дарит чистое утешение, уверенность и поддержку. У меня ускоряется пульс, когда я тону в глазах Ноа и нахожу в них то, в чем так отчаянно нуждаюсь в эту секунду.

– Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь. В том, чтобы просто лишить кого-то жизни, нет ничего хорошего. – Последние слова звучат не громче вздоха, и я замечаю в чертах его лица глубокую боль, которую он сам носит внутри себя. Ему тоже нелегко отнимать у кого-то жизнь. Даже если тем самым он избавляет людей от невероятных страданий, каждый раз на его душу все равно ложится груз вины. Что ему пришлось вынести за свою жизнь? Насколько высокую цену ему пришлось заплатить за то, что он нокту? Ноа переживал и сам совершал такие вещи, которые не отпускают его по сей день и о которых он никогда не забудет. Ясно одно: он не хладнокровный убийца, каким я его считала. Он такой же человек, как и я, который ужасно страдает. Который совершал страшное – как и я. Мы оба никогда об этом не забудем. Мы похожи друг на друга больше, чем думали, и стали ближе, чем я когда-либо могла себе представить.

Я медленно глажу его по волосам, не отрываю от него взгляд. Теплые глаза, открытые и честные, как спокойное море. Мне хочется утонуть в нем и разделить всю нашу боль.

Немного подавшись вперед, я чувствую у себя на губах его опьяняющее дыхание и покалывание где-то глубоко внутри. Еще один взгляд, и я накрываю его чудесные губы поцелуем. Во мне все переворачивается, когда я сильнее прижимаюсь к нему и нежно глажу его грудь. В этот миг мы две израненные души, которые нашли друг друга.

Примечания

1

Чоп суи – азиатское рагу, придуманное китайскими иммигрантами в США. – Здесь и далее прим. переводчика.

2

Blizzard – метель, снежная буря (англ.).

3

Raven – ворон (англ.).

4

Социальная сеть, запрещенная в Российской Федерации.

5

Вестерн-аддишн – район Сан-Франциско, в котором расположен архитектурный ансамбль из шести жилых викторианских домов «Разукрашенные леди» (англ. Painted ladies), ставший одной из достопримечательностей и наиболее узнаваемых визитных карточек города.

Content

Юлиана Майбах
Богини судьбы

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Примечания