Григорий Михайлович Новиков

Сценарий прогресса

Как вещий сон волшебника-Халдея,

В моей душе стоит одна мечта.

Пустыня Мира дремлет, холодея,

В Пустыне Мира дремлет Красота…

Константин Бальмонт

Глава первая

Вещий сон

1

Житель Австралии выиграл в лотерею миллион австралийских долларов благодаря счастливым числам, которые увидел во сне. Мужчина утверждает, что выигрышные номера приснились ему 13 лет назад. С тех пор он отмечал их во всех лотерейных билетах, которые покупал. Счастливые числа уже несколько раз приносили ему выигрыш, хотя и не такой крупный. Мужчина не планирует останавливаться на миллионе. «Это определенно мои счастливые числа, так что я продолжу играть на них и дальше», — пояснил он.

В мае сообщалось, что в США женщина вписала в лотерейный билет цифры, увиденные во сне, и сорвала джекпот. Она утверждала, что 24 года назад ей приснился мужчина, которые назвал эти номера. С тех пор она играла в лотерею, используя исключительно их.

Радио «Би-Би-Си»

Все началось довольно банально. На стоянке гипермаркета серебристый «Нива-Шевроле», сдавая назад, вывернулся из ряда стоящих машин посетителей и подставил свой блестящий бампер под водительское крыло проезжающей мимо старенькой «четверочки» Парфенова. Ни затормозить, ни увернуться шансов у Глеба не было. Справа и слева стояли другие машины. Так как машина Глеба остановилась не сразу, то кроме вмятины на крыле противный бампер прочертил глубокую борозду от этой самой вмятины аж до заднего колеса. Пострадали обе левые двери и обод заднего крыла.

Он выключил двигатель и полез на пассажирское сидение — дверь с его стороны была подперта Нивой.

— Неслабо приплыло, — только и смог сказать Глеб, разглядывая искалеченный автомобиль и выслушивая объяснения водителя Нивы. Потом достал мобильник и, поискав в памяти телефон ГАИ, вызвал наряд…

Домой он добрался только к вечеру, пройдя стандартный и очень утомительный набор оформления ДТП. Оплата ремонта машины, естественно должна была производиться за счет страховки виновника. Водитель Нивы и не возражал. Но заехав в гараж, выйдя из машины и усевшись на стоящее у верстака старое офисное кресло, Парфенов, осмотрев покореженный бок своего боевого друга, задумался о совсем неординарном. Позволив себе немного помечтать, он представил, как бы внешний вид машины, после подобной аварии, мог восстановиться самостоятельно, будь материал, из которого изготовлен кузов, не обычным «ржавым» железом, а имел бы функцию запоминания приданной ему изначально формы. А что для этого надо?

Будучи неплохим инженером, Глеб продолжил свои размышления, называя их мечтами, о которых естественно не стоит никому рассказывать. «Видимо, в структуру кристаллической решетки необходимо внести некоторое количество нано-элементов, которые будут запрограммированы на стягивание размеров и формы детали к первоначально заданным…»

Долго сидел во много раз ремонтировавшемся кресле из кожзама молодой человек и, обдумывая тонкости данной фантастической идеи, совсем не заметил, как от усталости начал клевать носом.

Во сне он увидел себя в большой лаборатории в белом халате, в окружении огромного количества различных приборов и оборудования. И занимался он там именно данной проблемой. Вернее, уже не проблемой, а реальным изобретением нового материала — Нанометалла. Он имел в своем составе частицы, которые являлись именно нано-частицами. Такие мельчайшие роботы, которые управляются и программируются специальным способом. Для передачи информации к ним используется поле, которое соединяет в себе свойства сразу двух давно известных полей: магнитного и сверхвысокочастотного. Это поле тоже разработано в этой лаборатории. И названо Мю-полем. Оно сложно модулировано цифровым сигналом, который и несет конкретную информацию для каждой нано-частицы. Ну, типа, где она должна быть, и как воздействовать на кристаллическую решетку металла, чтобы данная деталь имела заданные параметры (размеры, толщину и форму). При нарушении их из-за внешнего механического воздействия достаточно поместить данный материал обратно в Мю-поле с заданной программой и деталь постепенно примет первоначальный вид. Если же в процессе нарушения формы произошел разрыв ткани, то сращивание должно проходить во время восстановления: после передачи дополнительного блока информации через, опять же, Мю-поле. И это не будет сварка, а как бы склеивание, только на молекулярном уровне. Точнее сказать — сращивание. И результат такого соединения совсем не похож на сварочный шов. Скорее он был похож на плавку, но совсем без нагрева.

И был он в этой работе совсем не один, а с дружной профессиональной командой. Только вот не видел конкретно никого, но остро чувствовал, что его окружают единомышленники, которые, как и он, всю душу вкладывают в это дело. Сон был очень подробный: Глеб видел не просто обзорный вид на помещение, а конкретное оборудование, приспособления, приборы и материалы. Даже четко рассмотрел написанные мелом на ученической доске, висевшей справа на стене формулы и выкладки. Причем все это было уже в том виде, который он смог понять и принять. А главное запомнить.

Он проснулся от того, что, несмотря на летнюю пору, банально замерз сидя в кресле и сложившись на верстаке в неудобной позе. Голова раскалывалась от резкой боли, неприятно ныла шея. Глянув на часы, Глеб сильно удивился: — Вот это прикорнул! Пол третьего ночи! Скорее, уже утра! Надо домой позвонить, волнуются наверно.

Но осмыслив то, что видел во сне, а, как ни странно, из памяти не выпало ни капельки, он, налив в старенький электрочайник воды из бачка и включив его в розетку, схватил ручку и блокнот из бардачка машины, начал лихорадочно записывать всю полученную информацию. Этот процесс так захватил его, что он не оторвался от этого, даже когда вскипела вода. Хорошо еще, что чайник отключился сам.

К восьми утра в блокноте все было разложено «по полочкам»: отдельно теоретическое обеспечение, далее список необходимых материалов, приборов и оборудования, а еще, то оборудование и стенды, которые еще предстояло создать. Но как это создавать, где и на какие средства, Глеб пока не представлял. Но четко знал, что если не сделает это, то уже не будет самим собой. И никогда себе этого не простит.

2

Он позвонил домой и успокоил маму, сказав, что ночевал у друга. А позвонить вечером забыл. Выпили, мол, «самую малость» и заснул. Мама поругалась немного, но, успокоившись, простила. Говорить о побитой машине он не стал, справедливо рассудив, что она и так переволновалась.

Попив чаю с сухарями в гараже, Глеб отправился на троллейбусе в центр города. Выйдя на остановке и осмотревшись, он перешел дорогу, зайдя в центральный скверик, присел на свободную лавочку. Сегодня была суббота, и особых планов у него не было. Вот и решил посидеть в тени огромного дуба, чтобы не сильно припекало, и обдумать все, что с ним произошло этой ночью.

В свои 28 лет простаком он не был, да и жизненный опыт какой — никакой, но был. Он понимал, что ТАКОГО просто не бывает. Как говорил профессор Рудаков с кафедры материаловедения: — «Такого не может быть, потому что этого просто быть не может!»

А профессора Глеб уважал за его знания и умение эти самые знания донести до студентов. И еще никогда он не обижал учеников не справедливо. Но спросить мог серьезно и, даже иногда, жестко…

«Значит в этом сне не все так просто. Это, видимо, был информационный вброс!»

Кто и с какой целью совершил это, Глеб не знал. Может быть со временем всё и прояснится. Но что же со всем этим делать сейчас? Парфенов достал из кармана блокнот и еще раз вдумчиво перелистал его, размышляя над поставленной судьбой задачей.

— Мю-поле значит! Ну, ты даешь, Петрович! — тихо проговорил он, вспоминая старшего Парфенова. Его отец Петр Парфенов был обычным инженером на машиностроительном заводе. Человеком он был тихим, покладистым, но отцом заботливым, добрым. И смог стать маленькому сыну настоящим другом и примером для подражания и примера. Его не стало очень рано, в 61 год, когда Глеб служил по контракту в армии и был очень далеко, в Таджикистане. Поэтому на похороны любимого человека приехать не смог из-за напряженности на границе в тот момент. Только через полгода, закончив службу, он смог побывать на могиле отца.

Глеб вернулся в своих мыслях к блокноту, а точнее к его содержимому. С чего же начать? С кем бы посоветоваться? И тут опять ему вспомнился профессор Рудаков. Пал Палыч был человеком обстоятельным и грамотным. И на роль советника со своими связями подходил как никто другой. Вот только где его теперь искать.

Мобильный Ивана Скорина, сокурсника Глеба, ответил не сразу.

— Здорово, бродяга — послышался в трубке радостный возглас, — Каким ветром?

— И тебе не хворать, — ответил Глеб. — Как поживаешь, Ваня?

— Да ничего вроде. А ты где — в городе или опять в разъездах?

— Дома я. Работаю в НИИ машиностроения. И вот уже год никуда не срывался. А с тобой мы почему-то не виделись уже лет пять. Даже стыдно как-то.

— Да уж. Надо пересечься, посидеть, поболтать — подытожил Иван.

— Решено. Созвонимся на неделе. А сейчас у меня к тебе вопрос: ты давно общался с Пал Палычем? Где он вообще?

Дело в том, что это для него Скорин был просто Ваней — товарищем и сокурсником. Для сегодняшних студентов он являлся Иваном Николаевичем, доцентом, зав. кафедрой их родного института, имел кандидатскую степень. И у кого же можно было осведомиться о судьбе искомого профессора, как не у него.

— С чего это такой интерес? То шесть лет не вспоминал, а тут вынь и положь? Ладно, шучу. Жив и здоров наш профессор. Правда относительно. Сердечко у него пошаливает. Он на пенсии, но у нас бывает часто. Даже мне пистоны от него периодически прилетают. А у тебя что, его номера мобильника нет?

Получив отрицательный ответ, молодой преподаватель обещал скинуть СМС-кой номер. Поблагодарив приятеля, Глеб отключился.

* * *

— Здравствуйте, Павел Павлович! Как поживаете?

— Вашими молитвами исключительно. Добрый день! С кем имею честь беседовать? — в старинном стиле осведомился профессор.

— Ученик Ваш, Глеб Парфенов. Неужели не помните. Я со Скориным в одной группе заканчивал.

— О..! Глеб Петрович! Пропащая душа! Я Вас с самого вашего выпуска не видел и даже не слышал о Вас ничего. Хотя сейчас вспоминаю, что Иван Николаевич говорил что-то про службу Вашу государеву на военном поприще. Очень рад слышать.

— Как Вы поживаете Пал Палыч, как здоровье?

— Да как? Все соответственно возрасту. Ведь восьмой десяток я уже давненько разменял. А вы как, юноша? Все под погонами или уже вернулись?

— Вернулся я уже давно. Работаю в НИИ машиностроения, инженером — конструктором. Вот хочу с Вами посоветоваться по вопросу важному. Не откажите?

— Можно было и не спрашивать. Адрес мой помните? Он и не менялся. Милости прошу.

— Можно через полчаса?

— Жду. До свидания, — старик, как и раньше, был деловит и категоричен.

3

— Да! История… Если бы не содержимое данного блокнота, уважаемый Глеб Петрович, я бы ни за что на свете не поверил бы в Ваш рассказ. Но именно это содержимое тянет на очень интересную работу. Может стать темой кандидатской и даже докторской работы. Но не это главное. Прикладное значение данного материала настолько огромно и разносторонне, что и оценить-то на данном этапе весьма затруднительно, — профессор Рудаков протянул руку к стакану с чаем и, сделав глоток давно остывшего напитка, задумчиво посмотрел на Глеба. Остыл чай по простой причине: последние сорок минут Пал Палыч, не отрываясь, читал блокнот с «сонными записками», как метко их назвал Глеб.

— Ньютону, по преданиям, яблоко на голову упало, а нашему Парфенову достаточно того, что чужая машина крыло помяла, и он вдруг такие открытия делает — В серых глазах старого преподавателя горела веселая искорка. — И если первый только открыл чисто теоретический закон, хоть и фундаментальный для всей физики, то наш «вундеркинд» принес сразу все: и теоретическое обоснование, и технологические выкладки, и приборы, оборудование с оснасткой. Бери и делай. Ну, где это видано? Вы случаем не гений?

— Вот и я тоже самое подумал — мрачно ответил Глеб — Даже побоялся: как бы в психушку не упекли за такие измышления. И не я это придумал. Это кто-то мне с помощью сна выдал некую техническую информацию. Ведь я четко запомнил все в мельчайших деталях: и лабораторию, и оборудование. А формулы и технологические выкладки на доске были мелом написаны настолько подробно, что сомнений нет — для меня специально все писалось.

Глеб замолчал, уставившись в окно. Среди веток на соседнем дереве шумная стайка воробьев устроила игру в перескок с ветки на ветку. Весело и задорно.

— Пал Палыч, сможете помочь начать? Ведь к Вашему слову не только я прислушиваюсь. Да и людей вы гораздо лучше меня знаете.

— А почему бы и не помочь благому делу. Сделаем так, молодой человек. Вы идите, отдыхайте денек. А завтра, скажем, в четырнадцать часов, позвоните мне. Я Вам свои мысли по организации данного дела и сообщу. Надо, знаете ли, с этим всем переспать! И еще одно — никто ничего об нано-металле знать пока ничего не должен. Попридержите пока желание рассказать это даже родной маме. Собственно говоря, мы еще не знаем — верна ли данная технология. Все это пока только слова на бумаге. На деле это не подтверждено.

— Ну, это я понимаю. Вот начать с чего, пока не совсем понимаю.

— Все разработки такого типа требуют немалых инвестиций. На данном этапе развития нашей науки никто просто так государственных денег на это не даст. А если и даст, то процесс организации финансирования может растянуться на годы, — лицо пожилого преподавателя вновь загорелось искренней заинтересованностью, а в больших серых глазах читалась огромная радость от того, что в его унылые, серые будни пенсионера неожиданно вновь ворвалось очень интересное дело.

— Значит надо искать частного спонсора, — продолжил он, — А это, в свою очередь, загоняет Вас в кабалу к инвестору, который обязательно захочет отдачи от своих вложений. Это вопрос естественный. Надо очень серьезно подумать. Возможно, найдем приемлемый вариант. А то и не один. Для начала надо хотя бы прикинуть, сколько средств на первоначальном этапе может потребоваться. Надо же знать, сколько просить. Бизнесмены любят разговор конкретный.

Пал Палыч на мгновении замолчал, что-то про себя обдумывая и продолжил:

— Вы, Глеб Петрович, пожалуйста, прикиньте, в какую сумму выльется хотя бы организация лаборатории на первоначальном этапе. С этими набросками необходимо поработать опытному экономисту для составления бизнес-плана. Так же продумайте, сколько и каких специалистов Вам могут понадобиться. В каких направлениях они будут работать. Ведь из содержимого вашей тетради даже на первый взгляд видно, что разработки одновременно должны вестись минимум в четырех направлениях: разработка и конфигурация поля, цифровое модулирование и разработка программного обеспечения, создание нано-модулей и их внедрение в структуру металла, разработка и создание стендов для преобразования материалов и дальнейшего облучения. И это только на первый взгляд. В общем, давайте-ка на сегодня закончим. Надо много обдумать, разложить, как говорят, по полочкам. Да и Вам после бессонной ночи надо, в первую очередь, выспаться. Завтра звоните. Там видно будет.

Покинув гостеприимную квартиру профессора, Глеб на автобусе добрался до дома. С большим аппетитом съев вкуснейший мамин обед и поцеловав её в щечку в знак благодарности, он действительно прилег вздремнуть. Но только его голова коснулась подушки, он провалился в глубокий сон. В этот раз ему ничего не снилось. Видимо мозг просто отдыхал и разгружался от большого объёма полученной информации.

4

Утро началось как всегда. Глеб проснулся и, умывшись, проделал обычный для себя курс гимнастики. Дело в том, что обычным его может назвать только сам Глеб или его наставник. А для простого человека это вряд ли покажется гимнастикой вообще. Скорее уж издевательством над организмом. Комплекс включал в себя многие элементы йоги и еще других, гораздо более старых методик, которые Глебу удалось изучить во время службы в армии. С помощью такой гимнастики он мог поддерживать себя в постоянном тонусе, практически не посещая спортзал. Мышцы прокачивались и тело имело солидную растяжку. Но периодически приходилось все-таки посещать занятия в одной секции. Это были закрытые служебные занятия бойцов спецназа, на которые Глеба привел с разрешения командира бывший сослуживец Володя Шелковников. Там, в Таджикистане, на базе в Курбан-Тюбе, они вдвоем в увольнении, гуляя по городу, познакомились со старым Ибрагимом. Как это произошло, и как наставник обратил внимание на двух молодых десантников, Глеб до сих пор не понимает. Но придя к нему на первое занятие, он вдруг понял, что до сих пор занимался многоборствами в очень узком диапазоне. В рамках общевойсковой подготовки десантных подразделений он выполнил норму и даже получил значок с многоговорящей кое-кому цифрой «1» на фиолетовом фоне, красующийся на гимнастерке. Но то, чему учил их Ибрагим Таир Оглы, было, как говориться, «из другой оперы». И начал он как раз с подготовки и постоянному поддержанию тела в боевой готовности. Для этого применялась такая гимнастика, что в первое время и Глеб и Володя на занятиях и пыхтели, и кряхтели и сопели без остановки. А как все болело и трещало, вспоминать даже сейчас больно. Но потом, когда они перешли к практическим занятиям, они сразу оценили, что дал им старый таджик. И то, что оба остались на сверхсрочную по контракту, объяснялось просто — они еще не закончили обучение у Наставника. Им необходимо было еще пару лет для совершенствования тех навыков боя, которые с твердой методичностью прививал им мастер. Тогда Володя, кстати, как бы между делом, выиграл чемпионат по контактному рукопашному бою, на приз командующего округа, в финальном бою за две минуты уложив одного из самых опытных бойцов — старшину Пожидаева из войсковой разведки, громилу на две головы выше его и гораздо шире в плечах. А ведь именно Глеб, а не Володя, у Наставника всегда был на первом месте. Нет, не в любимчиках, а просто Ибрагим видел, что Глеб всегда неординарно мыслит во время поединка, чем почти всегда и выигрывал у Володи в спаррингах. По возвращению домой Володя пошел служить в Спецназ УВД, а Глеб вернулся к инженерной практике. Но тренировались друзья вместе, так как найти партнера их уровня в большом, но, увы, провинциальном городе было довольно трудно. Благо командир Владимира, увидев один раз их тренировку, не только разрешил им эти занятия на своей базе, но и «припахал» Володю обучать этому своих сослуживцев. А Глеб приезжал сюда в свободное время и в спарке сходился в то одним, то сразу с двумя бойцами спецназа. Это была практика и для него, но больше для них. Такого они даже в кино не увидят. На бой с Глебом, Володя, как тренер, в обязательном порядке заставлял ребят одевать бронежилеты, защитные шлемы и специальные щитки на руки и ноги. Как говориться: от греха подальше. Ведь силу удара Глеба он знал не понаслышке. И пока что не нашлось среди ребят того, кто хотя бы близко смог подойти к ничьей, не говоря уже о победе над Глебом. Количество противников при этом особо роли не играло. Нет, конечно, отделение спецназа Глеба остановит — просто массой задавят. Но два, три и даже четыре бойца ему не соперники. Проверено неоднократно.

На кухне возилась мама. За столом перед чашкой кофе сидела сестра Санька. Чисто физически. А вообще она давно растворилась в своем смартфоне, активно с кем-то переписываясь. Поцеловав маму и сестренку, Глеб довольно быстро справился с вкуснейшей яичницей с салатом и выпил чашку кофе с ароматными булочками.

— Мам, а Всеволод Игоревич сейчас в городе или на даче? Ты с ним давно говорила?

— Не знаю. Но две недели назад был дома. Мне Рая звонила. Поболтали. А он тебе нужен? — Клавдия Ивановна обернулась к сыну.

— Да, возможно будет у меня к нему вопросик. Хочу советом его воспользоваться — промолвил Глеб.

— Ну, сейчас это просто! Набери на мобильный. Он тебе всегда поможет. Ты же знаешь. — Сказала мама, что-то помешивая в кастрюле большой деревянной ложкой.

Большой друг отца, да и всей семьи, Всеволод Игоревич был полковником ГРУ в отставке. Где он служил, чем занимался, можно было только догадываться, но на взгляд уже взрослого Глеба это был настоящий матерый волк разведки. Самым показательным было его умение «громко молчать». Вроде и не скажет ничего, а собеседник прямо на глазах сникает и перестает возражать. Не раз Глеб наблюдал такие моменты.

Кроме того, Всеволод Игоревич являлся крестным Глебу.

— Ну, спасибочко! — Глеб поднялся, — Как дела, малыш? — он повернулся к сестре.

Ответом была тишина. Незаметный проводок наушника тянулся по красивой шейке Александры и исчезал в ушной раковине. Видимо с другой стороны головы в правое ухо проникал его напарник. Младшая сестра слышала сейчас явно не его. Глеб улыбнулся, и, чуть наклонившись, ласково чмокнул сестрёнку в прямо в носик. От неожиданности она вздрогнула, затем, посмотрев в его смеющиеся глаза, тоже улыбнулась и громко, видимо из-за звучащей в голове музыки, проговорила: — Я тоже тебя люблю, Глебушка!

На улице была июльская жара. Не смотря, что сегодня воскресенье, во дворе было не многолюдно. Глеб быстрым шагом отправился к гаражу. Он находился в двух кварталах от его дома, во дворе старой обветшалой двухэтажки. Здесь находилась квартира покойной бабушки и гараж тоже достался от неё в наследство, вернее от деда. Открыв ворота, он еще раз осмотрел расцарапанный бок и помятое крыло машины. Сегодня при ярком свете дня царапины выглядели не так устрашающе, но все равно видеть это было неприятно. Сев за рабочий стол, Глеб включил компьютер. Для того чтобы его личный комп не был доступен сестренке и что бы иногда поработать в одиночестве, он установил здесь, в гараже, довольной серьезную рабочую станцию, сделав, однако так, что компьютер вообще не имел единого корпуса. Это мера предосторожности от взлома гаража и банального воровства. Все блоки устройства были размещены по разным углам гаража. А так как гараж был угловым, и сосед с другого ряда строений к оставшемуся на углу пространству никакого интереса не проявлял, то бригада в составе деда и отца, в свое время, проявила захватническую инициативу и соорудила кирпичную пристройку, которая по своей площади была, чуть ли, не больше самого гаража. Ввиду того, что сразу за гаражами начинался небольшой, но длинный овраг, то и пристройка получилась двухэтажной. Из гаража в неё вела неприметная дверь и выводила в жилую комнату на втором этаже. А на первом предки сообразили соорудить совсем не плохую русскую баньку. Там же, в предбаннике была еще одна дверь с выходом прямо в овражек. Глеб отлично помнит, как они с отцом, напарившись вволю, нагишом выскакивали сюда зимой и окунались прямо в скрипящий искристый снег, получая грандиозное наслаждение. Так вот в комнате второго этажа пристройки Глеб, создавая свой кабинет, разместил только компьютерный терминал: дисплей, клаву, мышь и колонки. Всё остальное располагалось что где. Материнская плата в стенном шкафу в самом гараже, блок питания в щитке электропитания в низу возле парной, ну а жесткий диск никто даже при желании сразу найти бы не смог. Он находился в специальной нише, устроенной в потолке, и закрытой декоративной панелью. Интернет здесь был мобильный с достаточно сильным сигналом и приличной скоростью. Отдельно по полкам стоящего справа от стола шкафа были расставлены принтер и сканер. В общем, даже если сюда, не смотря на сигнализацию с пультовой охраной, и заберется искусный вор, то унести он сможет что-то отдельное, а самое дорогое — информация, останется у владельца.

Когда система загрузилась и на экране появилась заставка, Глеб привычным движением запустил поисковик, задав поиск по теме «Нанометалл». При этом он взглянул на часы. До созвона с Пал Палычем оставалось еще три с половиной часа. А работы было — мама не горюй! Надо было обдумать вопросы, поставленные профессором, да и хотелось посмотреть, что в мире уже придумали по этой теме. Может, кто-то это все уже давно разработал, а ты тут «изобретаешь велосипед».

— «Привыкай — мысленно сказал себе Парфенов — Дальше будет только так. Все время в гору, все тяжелей и тяжелей! Но назад дороги нет!»

5

План мероприятий по созданию нанометалла (предварительно Глеб назвал его покороче — НАНОМЕТ) медленно прорисовывался и в голове Глеба и, одновременно, в файле компьютера, постоянно расширяясь и изменяясь. Сначала следовало определить основные направления исследовательской работы:

∙ Разработка теории воздействующего на металл поля («Мю-поля» — термин прямо из сна):

∙ Разработка генерирующего его оборудования;

∙ Разработка способа модуляции этого поля и изготовление самого модулятора;

∙ Составление компьютерных программ управления Мю-полем для создания управляющих наномодулей в составе кристаллической решетки металла.;

∙ Программирование этих модулей для управления свойствами металла;

∙ Проектирование испытательных и технологических стендов и приборов для управления полем при воздействии на конкретную деталь.

При этом самоназвание — «наномодуль», в данном контексте, видимо, являлось довольно условным, так как размер предполагаемого модуля, при условии его размещения в кристаллической решетке металла, будет гораздо меньше, чем предполагает приставка «нано» (это 10−9). Тут ближе применять приставку «фемто» (10−15) или даже скорее «атто» (10−18). Но эти приставки пока не особо популярны в обычной речи и, как бы, не на слуху. А вообще-то звучит не плохо: «фемтомодуль» или «аттомодуль»! Не совсем понятно простым обывателям, но только модули с такими даже не микроскопическими размерами могли быть размещены «внутри» металла. Сам процесс внедрения модулей в металлическую среду тоже был оригинален и никак не был связан с плавкой с металла. Никакой аттомодуль не перенесет температуры расплавленного металла. Поэтому процесс превращения простого металла в «умный» должен происходить при нормальной температуре. Все довольно просто и логично. Мю-поле состоит из комбинации двух полей: магнитного и сверхвысокочастотного излучения (СВЧ). Всем счастливым обладателям бытовых СВЧ-печек известно воздействие на металлические предметы. Многие домохозяйки, по забывчивости, сунувшие в этот прибор тарелку с напылённой металлической каймой, имели возможность наблюдать искры и мини-взрывы в камере печки. Металл в силу своего строения и жесткой кристаллической решетки не приемлет значительных колебаний жесткозакрепленных атомов в прилагаемом поле, происходит разрыв внутренних связей, сопровождаемый этими зрелищными эффектами. Но мало кто знает, что такие «чудеса» происходят из-за чрезмерной мощности и плотности СВЧ-поля, направленного именно на разогрев помещенного в него объекта. А вот при небольшой мощности подбирая оптимальную частоту колебаний для данного металла можно добиться как бы «размягчения» структуры материала без резкого повышения температуры. На поверхности металла появляется шероховатость — это между узлами кристаллической решетки появляются миниатюрные отверстия — поры. Вот в этот момент под воздействием динамического, т. е. узконаправленного, магнитного поля в эти отверстия и вводятся аттомодули. При таких размерах модулей их конгломерат представляет собой просто металлизированную пыль, которая впрыскивается на поверхность обрабатываемой детали. Естественно, что для достижения задачи по максимальному проникновению аттомодулей в металл, последний должен находиться в вакууме. Далее идет программирование модулей с помощью сложно-модулированного Мю-поля. Их задача поддерживать физические размеры и технические параметры данной металлической детали в первично заданных значениях. Поэтому они равномерно распределяются по всей структуре металла, как бы запоминая его свойства и размеры. В дальнейшем при любом механическом воздействии на данную деталь, приводящем к изменению данных параметров, эти мельчайшие вкрапления сначала вроде бы никак себя не проявляют. Просто не имеют для этого энергии. Но стоит только облучить объект Мю-полем, модулированным той же, изначальной программой, как модули «оживают» и стягивают деталь в исходные размеры. Если при этом в металле были разрывы или трещины, то происходит сращивание на молекулярном уровне. По качеству соединения это на порядок превосходит обычные виды сварки.

При этом модули можно программировать на увеличение некоторых свойств самого металла. Например, увеличивать его жесткость или наоборот придавать ему гибкость.

Вот с такой технологией Глеб познакомился в этом странном сне.

Возвращаясь к составлению плана, Глеб принимал во внимание все требования данной технологии и добавил в список специалистов еще и вакуумщика. Исходя из этих основных направлений, которые, в свою очередь, тоже будут делиться на отдельные направления, а то и целые ветви направлений, определялся общий перечень специалистов, которые определенно потребуются для организации данной работы.

Глеб считал себя не плохим инженером, но в одиночку он, конечно же, не смог бы охватить такой большой объём разработок. Поэтому стал прикидывать каких специалистов необходимо привлечь к данному проекту.

Список получался не слабый:

Инженеры:

— Радиотехник, специализирующийся на СВЧ-полях;

— Специалист по магнитодинамическим полям;

— Программист, причем высокого уровня, и скорее всего, не один;

— Механик, причем с уклоном к конструкторской работе;

— Вакуумщик;

— Технолог, для создания и описания стандартов и технологии применения Мю-поля и разработки технологического процесса производства НМ.

В данном списке каждая должность подразумевала, при достижении первых положительных результатов, значительное расширение количества специалистов до размеров отдела.

Многое из этого Глеб мог бы сделать и сам, но это займет огромное время. При этом совсем не обязательно, что данные работы будут выполнены правильно. Ведь нельзя же быть специалистом сразу всех областях науки и техники. Как гласит известнейшая поговорка Козьмы Пруткова: «Нельзя объять необъятное». Поэтому лучше пусть этим занимаются конкретные специалисты. В данном списке каждая должность подразумевала, при достижении первых положительных результатов, значительное расширение количества специалистов вплоть до размеров отдела.

Кроме того, потребуются еще и рабочие специальности: слесари-сборщики, сварщики, механики. Их количество будет определяться необходимостью. Все это Глеб отметил в файле.

Коллектив набегал не слабый, требующий такого же не слабого финансирования.

Да и приобретение необходимых материалов, приборов и оснастки, само существование и активная деятельность лаборатории и опытного производства тоже потребуют не малых средств. И на данный момент неизвестно, сколько времени потребуется для получения хотя бы первых обнадёживающих результатов. Но вот если они будут, то это произведет в развитии технических наук революцию ПЛАНЕТАРНОГО масштаба. Это даже не требовало доказательств — аксиома!

На это и рассчитывал Глеб, прикидывая интерес деловых кругов к теме своих исследований. И совсем не горел желанием быть порабощенным какими-нибудь дельцами, желающими только достижения максимальной прибыли и не думающими больше ни о чем. Глеб же думал, в первую очередь, только о простых людях, их повседневной жизни и заботах. Пусть это попахивало идеализмом, но ему хотелось сделать жизнь людей более счастливой и привнести в неё хотя бы не много радости и благополучия. Как это сделать он еще не знал, но точно понимал, что приложит для этого все свои силы.

Поэтому в своих мыслях он не раз касался вопросов безопасности исследований и сохранения тайны результатов исследований до определенного момента. То, что такие работы станут объектом промышленного шпионажа, к бабке не ходи. И купить, продать или просто украсть ноу-хау желающих найдется уйма. Глебом уже сейчас были предприняты некоторые нетривиальные шаги по защите от такого проникновения. Блокнот, который читал профессор, внешне совсем не отличался от своего коллеги, который он принес на вторую встречу. Но вот содержимое этих двух записок отличалось в корне. Во второй версии не хватало некоторых основополагающих тем, да и в формулы были внесены определенные корректировки. Каких-то глав «сонных» записей не должен видеть до поры кроме Глеба вообще никто. Он справедливо считал, что на этом этапе такой корректировки пока достаточно.

Составив и отредактировав затребованные данные, Глеб был готов к новой встрече со старым учителем и, предварительно созвонившись, отправился к нему на квартиру. На улице его встретило яркое солнце, стандартная летняя жара и отсутствие малейшего ветерка. Путь до цели своего путешествия Глеб сократил по времени за счет удачно подвернувшемуся свободному такси.

6

— Ну, молодой человек, что надумали? Есть здравые мысли? — приветствовал Глеба старый преподаватель.

— Да, Пал Палыч! Кое-что наметал и прикинул. Вот посмотрите, — ответил он, подавая небольшую пачку распечатанных листов.

— Так… Интересно, — углубился в чтение профессор.

Через долгих десять минут он, отложив записи Глеба в сторону, поднял глаза на посетителя и задумчиво произнес:

— Есть у меня среди знакомых один занятный человек. Он всю жизнь посвятил экономике. Специалист, как говорят, от Бога. Я эти Ваши намётки передам ему, да еще и свои замечания добавлю. Пусть покумекает, посчитает, во что данный проект выливается в финансовом выражении. С этим понятно. Теперь о главном. — Пал Палыч повернулся и достал из ящика стола несколько листков с распечатками из Интернета.

— Я тут занялся обзором мировой практики в данном направлении и хочу заявить Вам, коллега, что не одни мы тут в поле кувыркались. Ведутся разработки схожих тем и у нас, и за рубежом. Вот только воздействие на металл с помощью комбинированных полей никто серьезно не изучал. Но это судя только по публикациям. А там кто знает…

Вот японцы тоже добиваются пористости на поверхности металла для диффузии в него полезных добавок, но только с помощью кислотной обработки.

Американцы распыляют что-то похожее прямо при плавке. Но особых успехов пока не достигли. Видимо горит у них всё. Что, собственно, и предсказуемо.

А вот наши ученые из Московского института стали и сплавов проводили опыты по проникновению в кристаллическую решетку металлов с помощью радиоактивных материалов. Тоже успехов не много, но явно не одна диссертация по этой тематике защищена. А воз и ныне там. Нет: металлы в ходе таких разработок становятся крепче, приобретают необходимые свойства, но об управляемости металлами, как в вашем блокноте, и речи нигде не ведется. Это и есть ноу-хау. Вот поэтому я Вам и помогаю. Если срастется тема и выйдет толк, то это будет прорыв. Такой толчок технологиям, что это попахивает научным переворотом. Вот так-то, батенька.

— И, в связи с этим, я хотел обмолвиться о следующем: — лицо Пал Палыча стало серьезным, появилась в нем очерченная резкость. Глаза упрямо смотрели на Глеба. — Пора Вам, Глеб Петрович, озаботиться вопросом безопасности проекта уже на этом этапе. Поверьте моему опыту, что послабление в этом вопросе в самом начале, оборачивается большими проблемами в дальнейшей работе. Хочу заметить, что если у Вас появятся хотя бы предварительные положительные результаты, интерес различных служб и организаций к Вашим исследованиям будет не малым и, уж поверьте мне, очень навязчивым. Это касается и государственных и частных контор, и не только нашего государства, — профессор многозначительно посмотрел на Глеба, — поэтому есть у меня к вам предложение встретиться с одним моим хорошим товарищем, с которым меня связывают многолетние отношения, и за порядочность которого я могу поручиться.

Он отставник, полковник ГРУ, человек прямой и резковатый, но честный и бескомпромиссный.

Когда звучали последние слова профессора, Глеб сидел с широкой улыбкой на лице. Он уже догадался, кого предлагают ему:

— И зовут его Всеволод Игоревич. А фамилия его Шедловский.

У профессора был такой вид, будто перед ним сидит сам Гудини. Не желая дальше интриговать старика, Глеб спокойно объяснил:

— Всеволод Игоревич, для меня дядя Сева, всегда был большим другом моего отца, да и всей семьи. А для меня лично он еще и крестный. И именно к нему я и собирался обратиться с данным вопросом. Ну а ваша рекомендация дополнительно подтверждает правильность моих намерений.

— Да уж, — сказал обескураженный профессор, — бывают в этой жизни удивительные совпадения. Ну, с этим решили. Теперь предлагаю пообедать, а то супруга уже дважды заглядывала. Не хочу, чтобы её труды остались не замеченными благодарными пользователями.

После обеда, который был выше всяких похвал, еще немного обсудив текущие вопросы, Глеб распрощался с Пал Палычем и его супругой и, выйдя на улицу, решил, не откладывая в дальний ящик, связаться с Всеволодом Игоревичем. Найдя в памяти коммуникатора нужный номер и нажав вызов, он стал ждать ответа.

— Надо же! Наконец-то крестник вспомнил о старом дядьке. Здорово, Глеб Петрович!

— Добрый день, дядя Сева! Как вы? Как здоровье? Как тетя Рая?

— Во, сколько вопросов сразу? А ты бы взял и навестил старых друзей и все узнал бы лично. А то эти переговоры по телефону только тоску наводят.

— А я как раз по этому поводу Вас и набрал. Соскучился, давно не видел, да и разговор у меня к вам есть серьезный.

— Так зачем дело? Адрес нашей дачи тебе напомнить или не надо? Мы тебе всегда рады будем.

— Так я сейчас и приеду.

— Здорово! Сейчас Раю обрадую. До встречи.

Купив в гастрономе бутылку коньяка и торт, Глеб на такси уже через сорок минут подъезжал к дачному поселку Сорокино, распложенному на берегу реки в уютной живописной долине, в тридцати километрах от города.

У калитки его встречал седой среднего роста крепыш с мощными плечами и добрыми светло-голубыми глазами. Они крепко обнялись и, обмениваясь радостными репликами, прошли и дому. Это был такой же крепкий, как и хозяин, рубленный бревенчатый дом с мезонином и большим крыльцом — верандой, на которой Глеба ждала тетя Рая, хлопоча у уже накрытого стола. На его робкое замечание, что он недавно только из-за стола, реакция последовала сразу: — А мы есть и не будем, только закусывать, — сказал дядя Сева и показал Глебу им же привезенную бутылку коньяка.

Осталось только согласиться.

Через полтора часа, когда Раиса Владимировна, довольная высокой и заслуженной оценкой её кулинарных способностей, ушла в дом со стопкой опустошенных тарелок, Всеволод Игоревич, плеснув в очередной раз в бокалы коньяка, предложил обсудить деловые вопросы в беседке, расположенной с правой стороны участка на берегу тихой речки.

К моменту, когда Глеб закончил рассказ о своем «ньютоновском» сне и озвучил предложение к крестному заняться вопросами безопасности проекта, с добродушным хозяином произошли серьезные метаморфозы. Перед молодым человеком уже сидел не добрый дядя Сева, а сосредоточенный боец, взгляд которого представлял два ледяных буравчика голубого цвета. И прицел этих буравчиков был нацелен строго Глебу на переносицу. Даже черты лица претерпели мгновенное изменение. Как бы стали строже, окаменели. Губы были плотно сжаты. По всему видно, что шел процесс глубокой обработки поступившей информации.

— Пал Палычу от меня большой привет! — наконец, спустя пять минут, прозвучала фраза дяди Севы. — а, что касаемо твоего предложения, то, конечно, помогу — о чем речь. Да и самому уже скучно без работы. Одному мне можно успешно работать в этом направлении только в самом начале проекта. А вот с его развитием придется заводить команду. Но это вопрос будущего. А сейчас мы с тобой обсудим следующий ряд вопросов…

7

Уже вечером порядком уставший от мозгового штурма, продолжавшегося добрых три часа, Глеб вернулся в город. Но отдых ему явно не светил. По плану, составленному на сегодня, была задумана встреча с одноклассником Юркой Пчелкиным. Интерес к этой встрече легко объяснялся тем, что обозначенный старый друг являлся одним из лучших программистов в городе, да и не только. Выпускник МФТИ, краснодипломник, предпочел престижную работу в Москве месту начальника IT-службы в местном отделении Сбербанка. Тут сыграли роль его личные отношения с будущей женой Мариной, которая ни в какую не пожелала уезжать от родителей. Но как программист Юрий не имел себе равных во всей области и имел обширный круг знакомых среди подобных себе специалистов. Конечно, целью — максимум Глеб поставил перетянуть его к себе в проект. Но, если это не удастся, то надеялся получить рекомендации по кандидатурам программистов из уст профессионала.

Встретиться договорились в кафе «Мелек» в центре города, рядом с парком. Это кафе было организовано приезжими таджиками и славилось очень вкусной едой, основанной на блюдах тюркской кухни. «Мелек» в переводе на русский означало «Ангел». Глебу, побывавшему непосредственно там, на востоке, и вкусив все это в «первоисточнике», было приятно, что его оценка кулинарного искусства повара этого кафе оказалась выше всяких похвал. Действительно готовили здесь по-восточному очень вкусно и не «химичили» для дополнительного приработка. Даже, как уже знал Глеб, курдючный жир, без которого не обходилось ни одно мясное блюдо в Таджикистане, специально привозили оттуда. Как и всевозможные специи.

Юрий впервые был здесь, хотя жил отсюда всего в двух кварталах, поэтому он с интересом оглядывал убранство гостевого зала заведения, оформленного, как и положено на Востоке. В отделке помещения преобладали прекрасные ковры ручной работы. А сидели друзья на великолепных расшитых тюфяках и подушках у огромного дастархана, покрытого красивой скатертью тоже ручной работы. Шустрые официантки в национальных костюмах с черными косичками, опускающимися на плечи из-под тюбетеек, расставляли на нем тарелки и пиалы с привлекательными яствами, от которых исходил умопомрачительный аромат.

Налив в небольшие пиалки немного тутовой водки, Глеб предложил тост за встречу.

Следующие полчаса прошли за столом в молчании — друзья отдавали должное местной кухне.

Наконец, оторвавшись от поглощения тающего на языке шашлыка из баранины, Глеб завел разговор о предмете встречи. Юрий слушал его с неподдельным интересом, при этом заедая люля-кебаб лепешками, которые, как пояснил Глеб, назывались къалач. Это лепёшка, выпекаемая в золе, появилась на Востоке задолго до рождества Христова. От её названия в русском языке во времена Золотой Орды и появилось всем известное русское слово «калач».

К моменту подачи чая и восточных сладостей Парфенов закончил свое повествование, и налив в пиалки водки, теперь уже кизиловой, с осторожностью посмотрев на товарища, спросил:

— Ну как тебе мои фантазии?

— Знаешь, при всей неординарности твоего рассказа, я очень заинтересован. При положительном результате перспективы открываются просто безграничные. Ведь ты сейчас узко говоришь о сохранении только размеров конкретной металлической детали. Это, конечно, уже само по себе имеет огромное практическое значение. Но представь себе, что функционал работы программируемых — как ты их называешь? вот, вот! — аттомодулей может быть расширен до, например, придания поверхности детали определенного цвета, глянцевости или, наоборот, матовости. Да и управление самими размерами металла, не запоминание конкретного размера, а именно изменение параметров, с помощью миниатюрного генератора на батарейке встроенного в деталь — это, я тебе скажу, бомба. Оцени: нож, который при желании бойца становится мечом и обратно в зависимости от обстановки. Да и заточку режущей кромки можно производить, программно, задавая, например, размер острия в пять молекул с алмазной прочностью. Это круто! Такой ножик броню резать будет.

— Ну, до этого еще ой как далеко, — улыбнулся Глеб на фантазии друга. И, видя такую горячую заинтересованность, решился на вопрос, которому и была посвящена сегодняшняя встреча:

— Что, Юрик, интересна будет тебе такая работа? Пойдешь ко мне начальником IT-отдела. Наберешь себе ребят продвинутых и будешь будущее программировать!

— А финансирование? Ты хоть понимаешь, каких средств это потребует? У меня сейчас совсем не плохая зарплата. Правда, работа однообразная, нет творческой составляющей, но семью-то я кормлю, и на кубышку что-то остается. А ты мне что можешь предложить?

— Ну, обманывать тебя не буду, решение вопроса финансирования еще в начальной стадии, но обижен ни ты, ни твои сотрудники не будете. Но ты ведь уже понял, какие перспективы вырисовываются, если просто появятся промежуточные положительные результаты.

— Перспективами сыт не будешь, извини за меркантильность. Я всегда, в первую очередь думаю о семье. Давай сделаем паузу в этом вопросе: ты предложил — я тебя услышал. Дай мне время переварить данную информацию. В течение трех дней я дам тебе ответ.

На этом обсуждение рабочего вопроса на данный момент прекратилось. Глеб, давно зная своего товарища, дальше давить не стал. Юрий должен сам для себя все решить.

— Только прошу пока не обозначать тему разговора в Интернете никоим образом. Да и вообще…

— Само собой!

Отведав за ароматным зеленым чаем знаменитые, также тающие во рту, восточные сладости, друзья, крепко пожав руки, поспешили каждый по своим делам, договорившись созвониться.

8

Понедельник начался мелким дождиком, которому вряд можно было бы найти не порадовавшегося. Наконец-то спала уже порядком надевшая жара. Да и сама природа требовала живительной влаги.

Придя на работу, Глеб поставил сушиться зонтик в углу кабинета у шкафа. Сотрудники отдела всегда здесь сушили зонты по одной простой причине: здесь никто не ходил.

До оперативки у шефа еще оставалось время, которое он решил потратить с пользой. Поэтому направился по лестнице вниз, на цокольный этаж, где в опытных мастерских института работал его старый знакомый — дядя Миша. Несмотря на значительный возраст, этого слесаря за глаза весь коллектив прозвал Кулибиным. Это были «золотые руки» данной организации, которые, в силу своего умения и умения их приложения, участвовали практически во всех проектах института. Со всеми сложностями и неудачами проектанты, а иногда и всякие там лауреаты и обладатели высоких званий, всегда бежали к дяде Мише. И большинство проблем действительно решались, а иногда и очень не обычными, оригинальными способами. В общем, у Михаила Ивановича очень хорошо работала голова, а руки к ней прилагались соответственно. Был он еще очень крепким стариканом и, что характерно, с большим чувством юмора. Последнее постоянно привлекало в его мастерскую большое количество институтской молодежи, которая азартно выслушивала перманентно льющиеся из уст ветерана байки и анекдоты. Вот и сейчас при подходе, еще в коридоре, Глеб услышал заразительный хохот. Дюжина рассевшихся кто куда ребят весело ржали, а посередине, за верстаком, что-то мастерил высокий крепкий пожилой мужчина с хитрым прищуром темных глубоко посаженных глаз. Лицо его было серьезным, лишь на губах блуждала легкая улыбка. Он обладал тем редким умением рассказывать, которое присуще мастерам разговорного юмористического жанра: самому быть серьезным, заставляя публику валиться от хохота. При этом сам процесс развлечения зрителей совсем не мешал дяде Мише выполнять свою работу на верстаке, да еще и творить что-то новое, оригинальное.

В ответ на приветствие Глеба прозвучала фраза, заставившая опять засмеяться молодежь:

— О, какие люди к нам пожаловали! И без охраны? Проходи, Глеб! Какие проблемы привели тебя в нашу скромную обитель?

— Да, вот поговорить надо по серьезной теме, — Глеб обвел взглядом «публику».

Правильно поняв его взгляд, Михаил Иванович, сбросив с лица улыбку, повернулся к ребятам:

— Так, представление закончено! Всем пора по рабочим местам. Потом продолжим.

Через минуту, когда они в мастерской остались вдвоем, Глеб спокойно, так как доверял старику, рассказал о событиях последних дней. Реакция собеседника была сдержанная. Он немного помолчал, затем, ухмыльнувшись, тихо произнес:

— Умеешь ты, Глеб Петрович, удивить. Ничего себе — выкинул коленце. Тут столько работы, как у Петра Первого при закладке Петербурга. И жизни может не хватить. Но тема, конечно, интересная. Готов помочь, в силу своих скромных способностей. Если возьмешь старика в дело?

— А то я сюда просто лясы поточить пришел… Ты, дядь Миш, кончай прикидываться. Без твоих рук и смекалки я вообще никуда не сдвинусь. Ты мне как воздух будешь нужен. Поэтому к тебе я и пришел в числе первых. Рад, что все сразу понял. Ну, значит, поработаем. Давай пока — оперативка в отделе начинается, бежать пора.

Глеб крепко пожал руку мастеру и поспешил на рабочее место. Пока обязанности инженера-конструктора с него никто не снимал. Хотя голова и была забита совсем другими вопросами, но свою работу Глеб привык выполнять правильно и в полном объёме, оставляя все личное на потом.

Говорить в институте по своей разработке официально Глеб не имел никакого желания, зная всю косность системы управления и лично директора — профессора Постникова. Вся верхушка данной научной организации всеми силами старалась угодить шефу, и там вечно клубились такие интриги, что рядовым сотрудникам всегда было, что обсудить в курилке и столовой. Ни о каких перспективных разработках данное НИИ и не помышляло, занимаясь лишь прикладными заказами от промышленных предприятий своей и соседних областей. Правда, к чести руководства, заказов хватало всегда, и материально институт был не зависим. Но одно дело изобретать что-то новое, как бы оправдывая название «научно-исследовательский», а совсем другое — проектировать объекты механизации и автоматизации на действующее производство, используя уже давно известные детали и узлы. Редко, когда из недр «НИИ Машиностроения» выходило что-то действительно новое, оригинальное. Да и защиты ученых степеней, хоть и проходили не часто, имели какие-то затрапезные темы, которые почти всегда имели, опять же, прикладное значение.

Но самым ценным, чем обладало это предприятие, были кадры. Не, имеющая степени и знания, профессура, а конкретные производственные рабочие и инженеры. Вот на них и сделал ставку Глеб. И еще, как известно, на машиностроительном заводе имелись очень грамотные специалисты требуемых специальностей. Их необходимо было привлечь к проекту, и в этом вопросе Глеб как раз и рассчитывал на особо популярного в этих кругах дядю Мишу.

9

После работы, прихватив зонтик, Глеб выскочил из широко распахнутых дверей проходных института и направился к остановке общественного транспорта. Дождь закончился еще до обеда и припекающее солнышко на данный момент исправно высушивало образовавшиеся лужы, от чего воздух был горяч и влажен. Конечной целью его маршрута сегодня должен был стать гараж, где Глеб хотел поработать в Интернете в поисках уже имеющихся разработок в профильном направлении. Чтобы сократить путь он хотел выйти на Набережной и через дворы выйти к овражку, с другой стороны которого была незаметная нижняя дверь его гаражных «хором». Выйдя из последнего перед оврагом двора и направляясь к гаражу, Глеб услышал неприятные звуки, которые мгновенно его напрягли. Это была какая-то возня, шум борьбы и женские всхлипывания. Сделав несколько мягких шагов за гряду кустов, вечно растущих в таких глухих уголках, он увидел нелицеприятную картину: трое подвыпивших парней напали на девушку, которая и пыталась оказать им сопротивление. Двое ублюдков, завалив свою жертву на траву, держали её за руки, а третий, видимо главарь этой шайки, сидя у неё на ногах лодыжками, расстегивал штаны, громко приговаривая язвительным тоном:

— Ну что ты, дурочка, сопротивляешься — потом сама благодарить будешь!

Ответ девушки был обычен:

— Урод! Немедленно отпусти меня, если не хочешь неприятностей?

— И кто же мне их устроит? Не ты ли? — парень громко заржал.

— Не она, а я. Быстро отпустили девушку! — услышал он спокойное восклицание Глеба.

Быстро взглянув в сторону говорившего, хохотун процедил через зубы:

— Капок, убери его отсюда…

Один из помощников отпустив девушку, приподнялся и сделал движение в сторону фигуры мужчины, непонятно как оказавшемуся прямо сзади них. Вроде ж секунду назад никого здесь не было. «Ну, сейчас я тебя оприходую» — это мысль стала последним признаком его жизнедеятельности на последующие полчаса. Отбив его руку с ножом в сторону, плывущая тень, в которую превратился соперник, одним ударом в область сонной артерии лишила его сознания. С глухим звуком тело шмякнулось прямо там, где находилось.

Затем его компаньон, продолжавший услужливо держать девушку за руки и начавший поворачивать голову в сторону странных доносящихся звуков, вдруг ощутил непреодолимое желание полетать, и, к слову сказать, полетел в самую гущу кустов. При этом в области правого бока разлилась сильнейшая боль. Но выразить свои чувства по этому поводу он не успел, так как вслед за своим товарищем быстренько отправился в мир грез и снов, потеряв сознание.

Освободившаяся правая рука девушки, сделав короткий замах, направилась сжатым кулачком прямо в лицо сидевшему на ногах насильнику, который держал свои штаны и не мог блокировать удар. И вроде бы ненавистная морда насильника была в непосредственной близости, но врезать по ней от всей души девушке, к её удивлению, не удалось. Ввиду того, что морда эта исчезла из поля зрения девушки вместе с хозяином, который после мощного удара пяткой в подбородок, отлетел от объекта своих мерзких притязаний и совсем некрасиво приземлился мордой в грязь, оставшуюся от недавнего дождя. Девушка, даже не заметив удара, недоуменно просмотрела весь этот полет и, только сейчас увидев протянутую руку, услышала приятный мужской голос:

— С Вами всё в порядке. Давайте я Вам помогу подняться.

Она неверующе повернула голову и посмотрела в веселые голубые глаза молодого человека, стоявшего рядом с ней. И только сейчас поняла, что опасность миновала. Но адреналин, резко выброшенный в кровь организмом, еще никуда не делся и, игнорировав руку Глеба, она попыталась встать сама, чем лишь усугубила этим свое положение. Её одежда, мало того, что была вся испачкана, но и еще во многих местах порвана. Не ловкие резкие движения привели к раздавшемуся треску рвущейся ткани. По шву у юбки появился очень сексуальный разрез, не предусмотренный закройщиком.

— Ну вот еще и юбку порвала, — горестно воскликнула девушка, — ну что за…

На её замечательных зеленых глазах появилась предательская слеза.

— Начнем с того, что только что Вы могли потерять гораздо больше, чем порванная юбка и испачканная одежда, — сказал Глеб, все-таки взяв девушку за руку и помогая ей встать.

— Поэтому предлагаю покинуть сиё мрачное место. Тут недалеко моя обитель. Там Вы сможете привести себя в порядок. Затем я отправлю Вас домой.

— А с этими что будет? — Спросила девушка, которую еще била нервная дрожь. Видимо начался «отходняк».

— Поверьте моему опыту, они очнуться еще не скоро. И им самим нужна будет помощь. В следующий раз крепко подумают, прежде чем к кому-то приставать.

— Но ведь они могут еще дел натворить. Их судить надо. Они ведь преступление совершили, — воскликнула девушка, которая только начала приходить в себя.

— А какими они с зоны вернутся. Только хуже будет. Нет, мы их по своему накажем, — с этими словами Глеб поднял нож, с которым на него напал один из «героев», и сделал решительный шаг к лежащему главарю шайки.

— Ой, не надо! Это уж совсем радикально! — запричитала девушка.

— Что — жалко стало? Не бойтесь, я не варвар.

Глеб аккуратно срезал все пуговицы на брюках хулигана и распорол шнурки на его ботинках. Заметив в заднем кармане бумажник, он изъял из него студенческий билет, — и надо же так, родного института, и показав его девушке, весело промолвил:

— А это Ваша страховка: пусть только рыпнется еще.

Такие же действия он быстро проделал с двумя его помощниками.

— Теперь им будет очень не легко добраться до дома. Но будет много времени подумать над своим поведением.

За этими разговорами, нежно поддерживая девушку под руку, молодой человек провел её по тропинке через овражек и подвел к двери в нижний этаж гаража. Она с удивлением и настороженностью осматривала окрестности и саму одинокую дверь внизу высокой кирпичной стены без окон.

— Вы что, здесь живете? — пробормотала она.

— Ну что Вы. Нет, конечно, но бываю часто и времени провожу довольно много, — с улыбкой ответил Глеб, — это всего лишь мой гараж. Сверху есть основной выход, куда я и вызову Вам такси. Проходите, здесь Вы сможете привести себя в порядок. Сейчас принесу иголку с нитками.

Он проводил девушку до моечной комнаты в бане, где была раковина с краном и большое зеркало.

— Мы кстати так и не познакомились. Меня зовут Глеб, — он протянул руку.

— Марина, — девушка смущенно ответила на рукопожатие. Ей все больше нравился этот спокойный и очень уверенный в себе молодой человек. От его руки прямо веяло теплом и умиротворением, и она вдруг осознала, что ей совершенно не страшно с чужим мужчиной в ещё более странном помещении.

— Очень приятно! — Глеб улыбнулся и вышел.

Марина осмотрела себя в зеркало. Блузка помята и испачкана, юбка порвана и тоже сильно испачкана. На белых кожаных сандалиях зеленые следы от травы. На красивом, немного курносом носике не большая царапинка. А справа, на пухленькой щечке, были видны грязные потеки. Открыв воду, девушка с большим удовольствием умылась. Рядом на полке лежали чистые полотенца, одним из которых она и воспользовалась. Раздался стук в дверь и голос Глеба попросил разрешения войти.

— Вот Вам моя рубашка и брюки моей сестры. Думаю, Вам стоит переодеться. Так будет легче почистить одежду. В шкафчике есть стиральный порошок. На столике я положил иголку с нитками.

Я в соседней комнате приготовлю чай. Пока будет сохнуть одежда, мы немного подкрепимся.

— Большое спасибо! Я постараюсь быстро справиться.

— Особо не торопитесь. Если, конечно, Вас дома ждут, волнуются, то конечно. Но я вовсе никуда не спешу. А домой можно и позвонить.

— Понимаете, я очень не хочу волновать родителей. У мамы больное сердце и ей нельзя волноваться. Я ведь на консультацию в институт поехала. А эти ко мне еще в троллейбусе приставать стали. Вот я и вышла не на своей остановке. Думала: отстанут. А они как раз этим и воспользовались…, - девушка опять насупилась.

— Ну, все это уже позади и надо об этом стараться не вспоминать. Успокойтесь и принимайтесь за работу. Жаль, что стиральной машинки здесь у меня нет. Но вот утюгом, хоть и стареньким, я Вас порадую. Гладит он вполне прилично.

— Это прекрасно.

Пока замечательная гостья, переодевшись, занялась приведением одежды в порядок, Глеб поднялся наверх и через дворик быстро сбегал в кондитерскую, которая находилась в соседнем доме, где приобрел пироженные и конфет к чаю. Когда раскрасневшаяся Марина наконец-то открыла дверь в комнату, на столе её ждали вкуснейшие угощения и чашка ароматного чая, необычный запах которого она почувствовала, даже находясь за стенкой. Ради такой обворожительной гостьи Глеб заварил чай, привезенный с Востока, который он берег и использовал в исключительных случаях.

— Как вкусно. Что за божественный запах? — спросила девушка.

— Это обыкновенный чай, но, в отличии от магазинного, он непосредственно с плантаций в Таджикистане. Он настоящий… Присаживайтесь. Давайте немного перекусим.

— Спасибо, но, наверно, зря Вы. Я Вам и так столько хлопот доставила.

— Поверьте, Марина, это для меня очень приятные хлопоты. И давайте без стеснения. Вот Вам чашка чая. А вот очень вкусные пироженные из нашей кондитерской. Я с детства помню их превосходный вкус и, знаете, с годами он не испортился.

Глеб засмотрелся на преобразившуюся девушку. В его рубашке, заправленной в старые Сашкины джинсики, что очень выгодно подчеркивало её тонкий стан, с распущенными волосами Марина выглядела умопомрачительно, и он просто загляделся на эту красоту. На щеках девушки выступил румянец — она, засмущавшись, спросила:

— А Вы почему не пьете, Глеб?

Опомнившись, парень взял чайник и налил напиток в большую пиалу. Пить чай из этой посуды тоже было привычкой, приобретенной на Востоке.

Они пили чай со сладостями, мило беседовали и просто не заметили, как пролетело время.

Взглянув на часы, Глеб с сожалением проговорил:

— Все это хорошо, но уже поздно и Вам, наверное, пора домой. Совсем не хочется волновать Ваших близких.

— Ой! Я и не заметила, как время пролетело. Спасибо за угощение. Вы утюг обещали. Надо блузку погладить, — спохватилась Марина.

Через двадцать минут Глеб выгнал машину из гаража и отвез Марину домой. Расставаться с девушкой совсем не хотелось, поэтому при прощании он выпросил у неё номер телефона и договорился о встрече в парке в следующую субботу.

10

— Разрешите Вам представить, Глеб Петрович — Владимир Исаевич Шергородский. Это тот самый экономист, о котором я Вам говорил и которому я передал наши первоначальные наброски проекта для подготовки экономического анализа. Я Вас пригласил именно потому, что наш уважаемый «гуру» экономики сообщил, что готов обсудить этот вопрос.

С этими словами Пал Палыч ввел Глеба в гостиную, в которой из кресла у окна поднимался высокий худощавый человек с совершенно седой головой и такой же бородой. Одет он был в элегантный блестящий костюм серебристого цвета, который очень гармонировал с его сединой. Белая рубашка и синеватый галстук в клетку завершали великолепный вид экономиста. Мужчины пожали руки.

— Ну что же, разрешите начать? — Владимир Исаевич открыл папку и положил перед собеседниками по экземпляру документов в виде нескольких листов. Сам же обратился к экрану небольшого планшета, — Здесь собран эскиз экономического обоснования предложенного проекта. Конечно, до конечного плана еще очень далеко, но основные направления движения по представленным данным уже можно будет делать вполне уверенно. В первой главе я рассмотрел вопрос материального обеспечения проекта с точки зрения технического задания. Предварительные условия мне были переданы Пал Палычем. Обратимся к результатам расчетов…

Через долгих три часа Глеб вышел из дома профессора выжатым, как лимон, но довольным. Была проделана огромная работа, и теперь он знал общую предполагаемую сумму стоимости своего проекта. Можно было усилить свои изыскания на поиск финансирования. С этим тоже обещал помочь Пал Палыч. Причем он предлагал обратиться и в государственные и в частные фонды. Непосредственно на завтра он договорился о встрече со своим бывшим выпускником, а ныне генеральным директором машиностроительного завода, Киреевым. Завод, конечно, весь проект финансировать не сможет, уж слишком высокие затраты предполагались на последующих этапах исследования, но мощности экспериментального цеха были очень привлекательны, да и собственное конструкторское бюро тоже имело большой потенциал. Пал Палыч рассчитывал использовать все эти ресурсы именно на первичном этапе исследований.

Время было уже позднее и, позвонив маме, Глеб вызвал такси и отправился в гараж, собираясь поискать информацию о подобных изысканиях во всемирной паутине.

Через два часа плодотворных поисков он уже знал, что Инвестиции одной только корпорации Intel в науку, конструкции и технологии, а также в создание и модернизацию своих производственных мощностей составляют в последние годы от трех до восьми миллиардов долларов. А инвестиции прочих компаний и сопутствующих отраслей оцениваются в сумму в шестьдесят миллиардов год.

Громадные средства вкладываются экономиками передовых государств в разработку конкретно новых конструкционных материалов. К примеру, последний завод Fab 28, открытый корпорацией Intel 1 июля 2008 г. в израильском городе Кирьят-Гат, потребовал инвестиций в три с половиной миллиарда долларов. Предпоследний, открытый в октябре 2007 г. в городе Чендлере (штат Аризона, США), — в три.

Эти передовые предприятия Intel будут выпускать по 45-нм технологии полупроводниковые микросхемы на основе нового типа транзисторов. В качестве диэлектрика затвора (вместо оксида кремния) применен материал на основе гафния толщиной около 3 нм, затвор выполняется из сплава (Ni-Si), изоляция — из нитрида кремния.

На очереди — строящиеся новые заводы и цеха Intel в Орегоне (США), Китае и Мексике, а также промышленное освоение 32-нм технологии.

Эта кропотливая и многолетняя работа настоящих специалистов по чипам и полупроводникам (читай — по нанотехнологиям) за пару десятилетий компьютеризировала весь мир, внесла заметный вклад в развитие Интернета, сотовой телефонии и многое-многое другое.

Такие цифры сильно озадачили Глеба. Суммы инвестиций, которые звучали сегодня в беседе с экономистом, были несравнимо меньше. Следовательно, если удастся добиться хотя бы промежуточного результата на первичном этапе, то экономическая эффективность проекта будет зашкаливающей по сравнению с буржуями…

11

— Да никуда я не отлучался, — не очень уверенно промямлил охранник, чья помятая красная морда говорила как раз об обратном, — никого постороннего я за всю смену не видел. Всё было тихо. И даже посторонних звуков никаких не было.

Этого здорового детину уже битых полчаса «прессовали» в кабинете заведующего заводской лаборатории целой компанией: сам Глеб, завлаб Востоков, старший лейтенант полиции, командир вызванного наряда и Всеволод Игоревич, которого вызвонил Глеб. Повод для этого собрания был довольно печальный: этой ночью лабораторный зал, где проводились эксперименты Глеба, был ограблен. Причем ни окна, закрытые решетками, ни металлическая дверь зала не были взломаны. Особо никаких следов ночные визитеры не оставили. Просто утром прибывшие сотрудники не обнаружили ни одного из четырех ноутбуков на рабочих местах. Кроме того исчез генератор магнитных колебаний, который с таким трудом удалось приобрести Глебу в одном серьезном НИИ в Питере. И это с учетом того, что весил последний добрых семьдесят килограмм, был довольно громоздким из-за расположенного внутри магнетрона. Унести такой под мышкой смог бы наверное только Шварценеггер, и то только после специальных тренировок. Оставив на время кабинет, где продолжался допрос, Глеб с Шедловским вышли на улицу, и присели на лавочке за углом от входа лабораторного корпуса. Здесь был узкий тупичок и можно было не опасаться прослушки направленным микрофоном.

— Ну вот они и проявились, — спокойным голосом резюмировал Всеволод Игоревич, — ты процессор наблюдения еще не трогал?

— Не при всех же. Потом посмотрим вместе. Все-таки хорошо, что мы компьютерную систему замкнули на внешний носитель. Ничего им не досталось, кроме техники. Облом-с! А всё, что искали у меня в кармане на флешке. Генератор только жалко. Где теперь такой же искать, ума не приложу.

— Значит, они и дальше будут наблюдать, и пробовать изъять информацию, — сказал крестный, — но постараемся их вычислить и пресечь. Ты-то особо не геройствуй. Если это те, на которых я думаю, то спецы и у них есть. Поэтому с сего момента мои люди будут тебя прикрывать, а вот «конторку» твою надо переносить отсюда. Да куда-нибудь в «тихое» место. Готовься к переезду. Площадку мы тебе подберем.

Глеб помрачнел. Уезжать из родного города он пока не планировал: их отношения с Мариной неумолимо прогрессировали. Они и дня не могли уже провести не пообщавшись. И с каждой минутой таких встреч у Глеба росло чувство, что в этой девушке он видит свою вторую половинку.

Вообще-то полгода назад, когда, после долгих переговоров и мытарств, удалось получить эту лабораторию и финансирование проекта из фонда развития науки губернатора, которого едва хватало лишь на начало исследований, Глебу и это казалось большой победой. Он уволился из своего НИИ и с азартом принялся за организацию проекта. И сделать за этот короткий срок удалось совсем не мало.

Был набран коллектив. Не большой — всего семь сотрудников, включая самого Глеба, но это были не просто коллеги. Это были единомышленники, которых Парфенову удалось увлечь идеей и которые шли сюда творить, а не просто зарабатывать деньги. Атмосфера предстоящего научного открытия так и витала в стенах лабораторного зала, который им выделил директор машиностроительного завода благодаря усилиям Пал Палыча. Здесь, как и задумывалось, были представлены специалистами все требуемые специальности. Даже программистов было двое. И работа пошла. Еще месяц назад они вплотную подошли к первому эксперименту по созданию фемто-модуля. Задержка пока была в отработке конкретных параметров Мю-поля. То высокая частота была не та, то сила магнитного поля была не достаточной. Всегда что-нибудь не соответствовало тому, что требовал Глеб. И инженерам, техникам приходилось все переделывать сначала, вновь и вновь нащупывая ту конфигурацию составляющих поля, при которой оно перестанет корёжить или сжигать заготовки.

«Паранойя» безопасности, которую ввел Глеб с первых дней совместной работы, видимо, и помогла пережить сегодняшнее нападение с минимальными потерями. Недругам не досталось главное — накопленный информационный опыт. Каждое утро, перед запуском компьютерной сети, ему, как руководителю проекта, было необходимо вставить карту флеш-памяти в определённое гнездо сервера. Без этой процедуры работать в системе никто бы не смог. Все файлы и разделы разработки хранились только здесь и каждый день «уходили» с работы вместе с Глебом.

А еще, по рекомендации Шедловского, в один из выходных приехавшие в лабораторию его коллеги, два молодых человека неброской наружности, оборудовали помещение и прилегающую территорию системой скрытого видеонаблюдения, о которой, кроме самого Глеба, здесь никто не знал. Запись велась на небольшой сервер с автономным питанием, расположенным в потайном шкафчике в небольшой каморке, где обычно хранился всякий хлам. Шкафчик смонтировали в нише за колонной опоры и замаскировали фальш-панелью. Всякому заглянувшему сюда постороннему человеку был бы виден лишь участок стены и поставленные в угол ведра и швабры для мытья полов. И сейчас они просто ожидали, когда отбудет наряд полиции, и разойдутся сотрудники, чтобы посмотреть всю картину вечернего «визита».

12

Не приметный микроавтобус «Фольксваген» темно-фиолетового цвета не спеша свернул с шоссе на дорогу, ведущую к коттеджному поселку «Бор-2» ближе к вечеру. Солнце уже село, но темнеть начнет чуть позже — все-таки еще пока лето. Проехав до окраины поселка, машина свернула на небольшую полянку и замерла, с одной стороны укрытая кустами. С другой стороны её закрывал высокий забор крайнего участка. Из отъехавшей пассажирской двери выскользнули четыре фигуры в камуфляжном обмундировании бойцов спецподразделений. Три из них моментально растворились в сгущающихся сумерках, а последний, открыв багажную дверь, начал сноровисто распаковывать кейс с каким-то оборудованием. Буквально через несколько минут от места стоянки стартовал небольшой беспилотный геликоптер. Резко взмыв на приличную высоту, с которой уже не слышно шума вращения его винтов, он начал передавать на мониторы, установленные в салоне микроавтобуса, картинку обстановки вокруг одного дома, находящегося с другой стороны поселка, на обособленной улице, вытянувшейся вдоль берега живописного озера. А привлек внимание этой группы большой двухэтажный дом с гаражом, расположенный в самом конце этой улицы, у леса.

Он стоял обособленно, не имея близких соседей со всех сторон. С одной стороны его участок граничил с лесом, с двух других омывался красивым озером, а со стороны поселка был отделен от остальных строений небольшим овражком, по краю которого и была проложена дорога до самых ворот этого владения. Именно в этом коттедже по оперативным данным скрывалась преступная группа, совершившая налет на лабораторию Парфенова. Сначала, внимательно отсмотрев видеоматериал с камер системы скрытого наблюдения, была определена и машина преступников и «личный состав» группы нападавших. Охранник в лаборатории, действительно, как и говорил, был не «в деле», но, все равно, охрану нес спустя рукава, а, проще говоря, спал на посту. В более глубокий сон его отправил удар по голове чем-то вроде дубинки. Бандитов было четверо на «Газели» с металлическим кузовом. Причем по их поведению был сделан вывод, что действовали налетчики по подробной наводке. Они четко знали, где и что надо брать. В их действиях не было никакой суеты, не было каких-либо поисков. Зашли, взяли, упаковали в большие баулы и понесли в машину.

Затем, в течение нескольких часов, шла серьезная оперативная работа по определению места нахождения преступной группы и самой машины. Здесь уже без помощи правоохранительных органов было не обойтись. Поэтому сейчас в соседней деревне сигнала от группы захвата ждали, сидя в машинах, оперативная группа МВД и следственная бригада прокуратуры, а здесь работало подразделение, возглавляемое другом Глеба, Володей Шелковниковым.

А выяснили, где скрываются «визитеры», банально просто отследив их передвижение по ночному городу и, далее, по шоссе до этого поселка по камерам видеоконтроля УГИБДД. А в самом поселке выяснить, какой дом приютил бандитов, было совсем просто. Въезд контролировала уже местная охранная коммерческая фирма. Там тоже была своя система видеонаблюдения.

Тем временем две тени, бесшумно проскользнув через овражек, достигли высокого забора, который тянулся со стороны темного леса до самого берега озера. На преодоление этого препятствия ушло не более нескольких секунд. Собак во дворе не было. Это стало понятно после осмотра пространства участка с камер высотного разведчика, неподвижно висящего сейчас где-то над головами.

Никто из бандитов не заметил, что одетая в черное рука бесшумно прикрепила на стекло миниатюрный микрофон с присоской. Теперь все, что происходило в комнате, четко прослушивалось аппаратурой, установленной в микроавтобусе. В задачу оперативной группы входил не только прямой захват грабителей, но и выход на заказчиков данной акции. Поэтому со штурмом никто не спешил. Шел сбор информации. И результат не замедлил ждать…

— Когда хозяин за хабаром приедет. Долго нам еще здесь торчать, — спросил «повар», вываливая тушенку из жестяной банки в кастрюлю с макаронами.

— А вот закусим, отдохнем немного и подъедет, — ответил старший.

Он прошел в центр комнаты к столу и повернулся к сидящей у телевизора молодежи.

— Семен, пройдись-ка вокруг, посмотри, чтобы тихо было. Нам сейчас лишнего шума не надо.

— Да какой тут шум. Во всем поселке ни души, — попытался отвертеться белобрысый, но старшой был неумолим:

— Ты слышал, что я сказал… Двигай!

Когда, накинув куртку, Семен вышел на улицу и стал обходить дом, его встретила ночная тишина. Только из ближайшего леса раздавался редкий птичий крик. Светила луна и очень ярко было видно звездное небо. Закурив сигарету, парень свернул за угол дома, сделал еще пару шагов, и на него свалилась удушающая темнота. Очнулся он через несколько минут в примыкающем к дому гараже. Когда сознание полностью вернулось к нему, тело непроизвольно дернулось, но сдвинуться с места не смогло. Даже просто пошевелить рукой тоже не получилось. Руки были крепко стянуты за спиной пластиковыми наручниками. Ноги стянуты и рот заклеен широким скотчем. Он попробовал мычать от ужаса, но появившаяся в поле зрения темная фигура с блестящими в разрезе маски глазами просто сказала:

— Будешь дергаться — просто отключу еще на полчаса. Лежи тихо!

Правдивость фразы подтвердил несильный толчок носком ботинка по ребрам. Семену ничего не оставалось, как, внутренне сжавшись от страха, затихнуть, лежа животом на бетонном полу.

Здесь же, в гараже стояла, судя по номерам, та же самая Газель, которая на момент нападения на лабораторию находилась во дворе и в которую преступники погрузили похищенное. При осмотре кузова все это оборудование там и было найдено. Видимо здесь оно ожидало передачи заказчику.

— Третий Базе, — раздался в эфире негромкий голос, — Оборудование в кузове Газели. В доме трое. Ужинают. Еще одного отправили в охранение. Пришлось спеленать. Он, блин, чуть на меня не наступил.

— База всем. Они ждут приезда заказчика в течение часа — двух. Но пропажа часового их всполошит. Начинаем штурм. Глаз ты готов?

— Глаз на позиции, — ответил штатный снайпер группы, уже давно занявший удобную позицию на высокой сосне, на опушке соседнего леса.

— Третий базе. Предлагаю подождать у входа, когда пойдут звать или искать часового. Спеленаем еще кого-нибудь в тихую. Потом погасим свет и войдем со вспышкой. Думаю, сопротивления не будет.

— База Посту. У Вас тихо?

На съезде с трассы был оставлен скрытый пост, контролирующий движение в сторону поселка.

— Пост Базе. Подтверждаю.

— Принято. Третий, с вашим планом согласен. К Вам на поддержку выдвигается Гребень.

В ответ раздался утвердительный шлепок по микрофону гарнитуры.

Прозвище «Гребень» в спецназе имел Глеб, в спарринг с которым выходить желающих было маловато. «Чесал» он всех именно как гребень.

Чего стоило Глебу уговорить Володю Шелковникова взять его с собой на операцию по возвращению украденного имущества! В конце концов, он предложил себя в качестве эксперта по определению состояния оборудования. А сейчас вызвался «прогуляться» в логово бандитов. Но без экипировки никто отпускать его не стал. Поэтому сейчас он бесшумно приближался к злосчастному дому по незаметной тропинке, поглядывая на миниатюрный экранчик тактического монитора, где его маршрут был высвечен на карте зеленой линией. К моменту его подхода к позиции старшего группы лейтенанта Маслова, того самого «Третьего», обитатели дома заметили долгое отсутствие товарища и тут спецназовцам повезло, на поиски пошел сам старший бандит. Он появился на крыльце и, не долго думая, кликнул молодого. Ответа не пришло. Тогда он, спустившись по ступеням, размашистым шагом направился вниз, к углу здания. Тут его и встретил Глеб. Противник даже не успел выхватить оружие. Получив мощный удар в область солнечного сплетения он, потеряв дар речи, согнулся пополам от боли. Подхватив беспомощное тело, сопровождавший Глеба боец оттащил его в гараж, где, сковав наручниками и заклеив рот, оставил рядом с искомым коллегой.

После доклада об этом последовала команда «Штурм». К открытому окну зала тихо приблизилась тень. И, когда в доме неожиданно погас свет, в проем окна влетел небольшой шарик светошумовой гранаты. Яркая вспышка совпала с громким хлопком. Затем прибывшие спокойно «спеленали» оставшихся оглушенных и ослепших бандитов без какого-либо сопротивления. А Глеб, быстро обследовав состояние сложенного в кузове машины в гараже украденного оборудования и найдя его в удовлетворительном состоянии, вернулся на своё место в штабном микроавтобусе.

Следственная бригада и оперативная группа пока находились в соседнем поселке и были на постоянной связи с командиром группы, работавшей здесь. Но приезжать им было пока рано. Все ждали появления заказчика или его людей. А бойцы Шелковникова, занявшие дом, не теряя времени, решили поужинать тем, что им оставили бандиты в добровольном порядке. Вот только стоящая на столе бутылка водки, так и осталась стоять. Пить на задании было крепким табу, и это даже не обсуждалось.

Через полчаса пришло сообщение с поста у дороги, что на грунтовку, ведущую в поселок, свернул джип Тойота черного цвета. В доме сразу произошла подготовка к «торжественной встрече». Часть бойцов «растворилась» в окружающей коттедж темноте. А двое, накинув поверх бронников свитера, сели на диван к телевизору, спиной к сеням. Тем временем Land Cruiser, въехав в поселок, уже плавно скользил по улице, ведущей к искомому дому.

Как взяли представителя заказчика, как оперативная группа «вытянула» из него сведения о самом заказчике этой акции, и как, «раскрутив ниточку» следователи вышли на главного Заказчика, являющимся культурным атташе посольства одной «дружественной» страны, Глеб узнал гораздо позже. Сейчас же он, загрузив на микроавтобус возвращенное имущество, ехал вместе с Всеволодом Игоревичем на новое место дислокации, которое подобрало для лаборатории ведомство последнего. Это была строго охраняемая база, находящаяся в лесном массиве в ста километрах от города. Место это было уединенное, почти безлюдное и, поэтому, легко контролируемое. Вот здесь и предстояло Глебу с его товарищами продолжить свои изыскания.

13

В течение недели всё имущество лаборатории было доставлено и размещено в выделенных помещениях базы. Для доставки сотрудников на работу и обратно командование выделило военный автобус с охраной.

Но перед началом работ с Глебом встретился один очень интересный человек. Шедловский представил его просто:

— Игорь Иванович. Ему можешь рассказать ВСЁ!

Это был полноватый мужчина с большим лицом с глубоко посаженными глазами. Голову венчала блестящая лысина, с каймой седых волос на висках и затылке. Одет он был в темный, шикарного кроя костюм, видимо сшитый под заказ. Белоснежная сорочка и гармонично подобранный галстук завершали великолепный наряд.

Судя по тому, что приезд на базу этого, видимо очень высокого лица, сопровождался караваном машин охраны и по взгляду крестного, Глеб понял, что скрывать здесь надо только самый мизер технической информации. И он спокойно, в силу своего самообладания, поведал этому визитеру тему и историю своего странного изобретения. Гость слушал его внимательно, иногда задавая уточняющие вопросы. Затем он ненадолго задумался и попросил Глеба немного подождать в соседнем кабинете вместе с Шедловским. При выходе Глеб заметил, что Игорь Иванович достал телефон и стал набирать номер. Пока они ожидали вызова, Всеволод Игоревич все-таки рассказал крестному, что общался он с вице-премьером правительства. Это было доверенное лицо самого президента.

Вопрос стоит о том, чтобы, ввиду повышенного интереса к данной теме от «соседей», взять работу группы Глеба «под крыло». И это сразу решение многих вопросов: и финансирования, и обеспечения, и охраны. А внимание такого лица привлекло именно нападение на лабораторию Глеба, прошедшее по сводкам службы безопасности и выявленный интерес к этой разработке со стороны иностранных спецслужб.

Вот только Глебу было не понятно, откуда вообще кто-либо узнал о проводимых его командой исследованиях. Ведь при приеме на работу он лично обговорил вопрос защиты информации с каждым сотрудником. А внутренняя сеть лаборатории даже не была подключена к интернету. Всю требуемую для работы информацию скачивали с чужих компьютеров. В «засланного казачка» он, без доказательств, верить не хотелось. Поразмыслив в этом направлении, он передал всё это Всеволоду Игоревичу с просьбой «прокачать» вопрос.

Затем их опять пригласили в предыдущий кабинет, где Игорь Иванович предложив им сесть, попросив помощника организовать чайку, осторожно начал разговор:

— Глеб Петрович, мы считаем тему Вашей разработки очень интересной и в значительной степени перспективной. Исходя из этого, правительство поддержит Ваш проект. До получения конкретных результатов, если они появятся, работы будут проводиться здесь, под охраной местного подразделения службы безопасности. Куратором с этой стороны назначен полковник Шедловский, которого мы попросили вернуться на службу, хотя он и сам это, как я знаю, уже совершил в добровольном порядке. Вы же, Глеб Петрович, официально назначаетесь руководителем данного проекта, который переходит под юрисдикцию Академии Наук. Я сейчас переговорил с её президентом. Он не сразу согласился, что проект будет вести не его человек, но мне удалось настоять на своем. Финансово это будет оформлено значительным грантом, который Вы получите на разработку этой темы. Зато с его стороны в проекте будет участвовать научный консультант. Он прибудет прямо сюда на следующей неделе. Это одно из условий финансирования. Этот же человек займется и материальным обеспечением работ по линии Академии.

На дальнейших этапах планируем перенос работ на производственные мощности профильных институтов и заводов Академии.

Зная аппетиты и манеру ведения дел наших академиков, можно предположить различные варианты развития событий, поэтому я оставлю с Вами своего помощника для координации действий на этапе размещения и начала работ. Все доклады и отчеты Вы делаете только мне: непосредственно или через него. Позже я Вам его представлю. Ко мне есть еще вопросы?

Немного подумав, и переглянувшись с крестным, Глеб спросил:

— Коллектив, с которым мы начинали работы, тоже привлекается к продолжению работ?

— Конечно. Не стоит все начинать сначала. Я дам распоряжение о создании государственного предприятия, где Вы все и будете оформлены. Далее по обстоятельствам. Возможно создание государственной корпорации по данному профилю. Работы Вам предстоит немало. Всегда создавать что-то новое — тяжкий труд. Но я надеюсь, что Вы, Глеб Петрович, справитесь. А мы, со своей стороны, окажем Вам всемерную поддержку. Мне Вас не плохо отрекомендовали.

И еще… По поводу Вашего сна и появления первичной информации по данной тематике.

Есть у нас одно интересное ведомство. Занимается всякого рода необъяснимыми вопросами. Я пришлю к Вам их специалиста для беседы. Может Вам помогут разгадать этот сон.

Тут он взглянул на часы и поспешил закончить беседу. В коридоре, где было небольшое столпотворение всякого начальства, состоящее из свиты вице-премьера, руководства области и города, командования части и еще кого-то, кому присутствовать здесь позволили, к Глебу подошел молодой подтянутый человек и, окликнув, представился Виктором Геннадьевичем Разумовым.

Это и был представитель вице-премьера, оставленный для координации взаимодействия.

Когда кортеж чиновника покинул базу, Глеб и Всеволод Игоревич засели в кабинете. Их разговор затянулся до самой темноты.

14

Следующих два месяца для Глеба слились в длинный беспрерывный поток всё поглощающей, интересной работы, где переплелись вместе различные вопросы и проблемы, требующие от него, как руководителя, постоянного принятия правильных решений. Был ли он готов к такому, он и сам себе, наверное, точно сказать не мог. Но раз «впрягся», то «тяни». И он старался. Благо, грамотных помощников у него оказалось достаточно. Первым, конечно, являлся Всеволод Игоревич. В его степень ответственности ложился широчайший круг вопросов, от безопасности проекта в целом, до кадровой работы и проверки вновь поступающего персонала. Виктор Разумов, которого оставил вице-премьер, оказался простым в общении и очень полезным сотрудником. С чем бы к нему не обращался Глеб, все решалось быстро и точно. На первых порах он взял на себя вопросы материального обеспечения проекта. Он же, буквально на третий день, привел в кабинет Глеба миловидную женщину средних лет, отрекомендовав её как грамотного бухгалтера. После собеседования и проверки службой Шедловского, Людмила Алексеевна приступила к работе и сразу сняла с Парфенова огромную кучу работы, которая мешала ему сосредоточится на проекте.

А работа продвигалась вперед. Группа механиков во главе с Михаилом Ивановичем практически закончила сборку монтажного стенда — именно того прибора, в вакуумной камере которого и будет происходить внедрение фемтомодулей в исходный металл. Главным элементом этой конструкции являлся генератор Мю-поля, но он, к сожалению, еще не был окончательно готов. Группа, занимающаяся этим направлением, просила еще две недели на окончательную доводку. Программисты, во главе с Пчелкиным, тоже серьезно отставали от графика. Все никак не удавалось скомпоновать узловую программную систему для управления фемтомодулями. Первой причиной этого являлось отсутствие практики. Все разработки по-прежнему велись «на пальцах», так как конкретного объекта программирования еще не существовало в природе.

Отдел, занимающийся разработкой самого фемтомодуля, наоборот, докладывал о досрочном окончании первого этапа разработки и построении опытной производственной установки. В этом, конечно, очень помогли записи из «сонного» блокнота Глеба. Но проверить правильность работы этих невидимых частиц пока было невозможно. Тут одно цеплялось за другое, а это другое, в свою очередь, за третье и так далее. Везде требовалось участие главного конструктора. И Глебу приходилось впрягаться то в одну работу, то совсем в другую. Он чувствовал, что голова его пухнет от обилия навалившегося. Спать удавалось по два-три часа в сутки и это казалось счастьем.

Наконец на первое октября он назначил первое комплексное испытание главной установки: в заготовку, расположенную в вакууме под излучателем Мю-генератора, предстояло «впылить» первую партию фемтомодулей. Затем испытания предстояли уже самой заготовке.

В главном зале выделенной лаборатории собрались, казалось, все сотрудники предприятия. Глеб, окинув взглядом эту небольшую толпу, от которой и места свободного в довольно просторной комнате уже не оставалось, встал на ступеньку перед обычной школьной доской (той самой, которую он и видел во сне) и громко объявил, что все коллеги, которые в данном эксперименте непосредственно не участвуют, могут наблюдать за ходом работ по внутренней сети, где будет идти прямая трансляция. Когда со скрипом удалось освободить помещение от любопытных и началось само испытание. Испытуемой заготовкой являлся прямоугольный шлифованный брусок легированной стали, размеры и вес которого были строго задокументированы. Когда он был помещен в камеру, Глеб дал команду на откачку воздуха. При достижении необходимого уровня разреженности последовала команда на включение Мю-генератора. Поле начало воздействовать на металл образца. Внешне это никак пока не проявлялось потому, что уровень силы поля возрастал постепенно, но по мере приближения силы поля к расчетной поверхность металла приобрела матовый серый оттенок. Это все внимательно отслеживалось множеством напряженных пар глаз коллег и объективами системы наблюдения и фиксации.

— Поле в точке достигло номинала, — голос ассистента в тишине зала, нарушаемой только монотонным гудением аппаратуры, прозвучал неожиданно громко.

— Запуск напыления, — скомандовал Глеб.

И в ту же секунду в верхней части камеры установки из многочисленных форсунок прыснуло едва заметное облачко пылевых потоков, которое буквально на миг обволокло заготовку, и сразу осело под действием магнитного поля. Еще через пять секунд последовала команда «Стоп» и мерное гудение генератора и насосов сменилось тишиной.

«Вот и все»- подумал Глеб. Но следом пришла мысль: «надо испытать, что же у нас получилось».

* * *

Он подошел к опытной установке, где вездесущий дядя Миша уже откручивал герметичную крышку камеры напыления. Надев на руки резиновые перчатки, Глеб забрал обработанную деталь и поместил её в специальный бокс, вместе с которым он, в сопровождении коллег, перешел в помещение механических мастерских. Здесь по плану испытаний должно производиться механическое воздействие на образец, а затем опять на главном стенде произойдет самое главное — попытка под воздействием Мю-поля восстановить деталь до первоначальных размеров.

Для проведения первого опыта для деформации было решено сделать на заготовке две вмятины от удара кувалдой с обязательным протоколированием нанесенных повреждений. Все происходящие процессы подробно фиксировались для дальнейшего анализа. Один из помощников дяди Мишы, который был покрупнее и пошире в плечах, с широкого замаха ударил кувалдой по образцу. На поверхности заготовки появилась хорошо заметная вмятина диаметром в 5–6 мм и глубиной в 2,5 мм. Затем брусок повернули на узкую сторону и произвели еще один удар, который принес почти такое же повреждение, но на боковой поверхности. Затем образец был передан группе технологов, которые зафиксировали все нанесенные повреждения.

И вот настал «момент истины» для всего коллектива — поврежденный образец был возвращен в камеру центральной установки для первой в истории попытки восстановления металла с помощью новой технологии. Выразить, что происходило в этот момент с Глебом, словами было бы очень сложно. Он прекрасно понимал, что сейчас решается и его судьба. Именно к этому моменту он шел долгое время.

И в этот очень напряженный момент полной концентрации всех моральных, да и физических сил, он вдруг почувствовал на своем плече теплую руку. Повернув на секунду голову от мониторов, он встретился глазами с теплым взглядом Марины, которая как могла, старалась поддержать его. На душе стало сразу как-то спокойно. Вернувшись взглядом на мониторы и окинув состояние готовности оборудования, Глеб дал команду на включение генератора Мю-поля. Но сейчас это было уже поле более сложной конфигурации. Оно модулировалось цифровым сигналом, содержащим программный продукт, созданный группой Пчелкина. Сам Юра тоже был здесь. Он сидел справа за мониторами контроля.

В самой камере уже не откачивали воздух. Вакуум при восстановлении детали не требовался. Но в целях безопасности вокруг установки были выставлены защитные экраны. Поведение образца и самой установки в момент Мю-воздействия прогнозировать не мог никто. Поэтому видеть всё, что происходит с металлом в момент эксперимента, можно было только на обзорных экранах.

А происходило буквально следующее: при плавном увеличении силы Мю-поля с не громким треском заготовка на рабочем столе установки начала немного изгибаться. По поверхности пошли заметные волны. И с каждой такой волной вмятины стали выравниваться. Весь процесс занял не более пары минут. Когда генератор отключился согласно заданной операционной программе, на столе лежала ровная исходная заготовка. Ни каких вмятин на её поверхностях не было заметно. В тишине зала совсем неожиданно зазвучали аплодисменты. Сначала робкие, они внезапно переросли в овации, сопровождаемые радостными вскриками всех присутствовавших коллег.

Глеб повернулся к Марине с горящими глазами и просто сказал: — Получилось!

Он обнял девушку и крепко поцеловал в губы, совсем не стесняясь сотрудников. Это вызвало только еще большее возбуждение в зале. Люди что-то радостно кричали и аплодировали молодому ученому, руководителю и хорошему товарищу, другу и его прекрасной девушке!

А они счастливые стояли в окружении соратников и, крепко обнявшись, смотрели друг другу в глаза. Затем Глеб поднял руку и, постепенно шум в зале стих. Все внимательно смотрели на руководителя.

— Сейчас — исторический момент! Мы достигли планируемого результата и доказали главное: процесс восстановления нанометалла реален. Наша технология действенна. Но стоит отметить, что мы еще в самом начале пути. Предстоит еще огромная масса работы. А сейчас я хочу сделать то, что давно было пора сделать, и только постоянная напряженная работа оттягивала этот торжественный момент.

Он отступил от подруги на полшага, что-то доставая из кармана. Затем привстав на одно колено, Глеб протянул к Марине руку с открытой коробочкой, в которой на алом бархате лежало элегантное колечко с камушком.

— Любимая, будь моей женой! — прозвучало в тишине лабораторного зала.

Глаза Марины, излучавшие и удивление, и радость, и счастье, казалось бы, и так все сказали молодому человеку. Но, все же справившись с волнением, она громко и внятно произнесла:

— Конечно ДА!!!

Еще один взрыв эмоций и оваций чуть не вынес окна в помещении…

Глава вторая

Прогрессионика

1

— А что у нас по объекту XZ031512. Помнится, Вы докладывали, что есть какой-то прогресс? Как сейчас обстоят дела? — голос генерального директора Имперского Департамента Прогрессионики немного вибрировал из-за дальней гиперсвязи.

Начальник отдела, занимающегося сектором пространства, в который попадала и Солнечная система, Карол Бегон ждал этого вопроса. Поэтому он спокойно ответил, одновременно движением пальцев правой руки переключая объёмный голографический мультиэкран своего инпада на соответствующий раздел отчета:

— Да, мон. Как Вы помните, мы воздействовали на данный объект опосредованно, через их планетарные структуры, которые в свою очередь подверглись не большому ментальному воздействию. Все это делалось для предотвращения обнаружения воздействия. Объектом первого уровня стал профильный научно-исследовательский институт, занимающийся именно вопросами ментального общения. Сотруднику этого института (объект XZ031511) и были нами во время сна внесены мысли о создании прибора управления процессом мысленной деятельности во время сна. В качестве объекта начального исследования был указан как раз объект XZ031512. Какое-то время мы следили за процессом создания оборудования класса Бионик М, но больше нашего дополнительного вмешательства не потребовалось. Первичный толчок продвинул исследования точно в нужном направлении. Вы, конечно, знаете, что оборудование ментального воздействия данного поколения снято с использования у нас, где-то, пятьсот лет назад.

В дальнейшем в ходе эксперимента данного ученого — мнемотехника был произведена наводка сна на перспективного молодого инженера из провинциального города. Нам хотелось добиться полной чистоты проведения данной прогресстики. Поэтому столичные кадры нас не интересовали. Они и так избалованы вниманием властей. Конкретную кандидатуру объекта XZ031512 — Глеба Парфенова, нам определил центральный бортовой искин станции наблюдения, находящейся на стационарной орбите самой удаленной планеты этой системы в режиме маскировки. Данный кандидат наиболее удовлетворял все требования наших специалистов в самых разных областях: высокая психологическая устойчивость, широкий диапазон знаний в рамках местной науки, прекрасные физические данные организма (он, сам того не зная, достиг уровня мастера Тенго в боевых искусствах даже по меркам империи), и, самое главное, полное отсутствие зашоренности мозга бытующими на данной планете стереотипами мышления.

В момент подготовки первого ментального воздействия объекту XZ031511 — профессору и была преподана данная персона простого инженера-механика в проектном институте в крупном провинциальном городе. Этим занималась наша сотрудница Клая Вогинк, которая затем незаметно для окружающих провела дополнительную настройку опытного ментального излучателя на необходимые параметры. Она, в рамках своей легенды для инфильтрации на планету, под видом молодой лаборантки устроилась на работу в лабораторию ментального воздействия. В круг её обязанностей входила также уборка в помещении по окончании рабочего дня. В это время она и производила требуемые и никем не замеченные манипуляции с установкой. Примитивное местное видеонаблюдение в лаборатории было под нашим контролем и охрана видело только то, что было нужно нам.

Исходя из всего выше сказанного, можно сделать вывод, что процесс прогрессионики на подготовительном этапе операции был проведен в полном соответствии со стандартами Империи. Нет и намека на обнаружение следов нашего прогрессирующего воздействия на данную цивилизации.

Сделав небольшую паузу, Карол продолжил.

— Итак, силами нашего прогрессируемого объекта XZ031511 профессора Терёхина было проведено ментальное воздействие на объект XZ031512, что и являлось главной целью этого этапа операции. Данная работа была выполнена безукоризненно. Буквально с момента «вещего» сна Глеб Парфенов стал просто одержим идеей претворения возможности управления металлами на фемтоуровне. Для этого он, привлекая на своем пути все новых и новых сторонников, стал создавать команду и лабораторию. На каком-то этапе, когда административного ресурса, которым располагал наш объект стало не хватать, и работа его коллектива стала стопориться от отсутствия нормального финансирования и снабжения, по рекомендации того же искина, нами была допущена утечка информации о данной разработке в разведывательные структуры сопредельного конкурирующего государства. Только целью исследований была названа совсем другая тема. Эта подвижка через сложную многоуровневую цепочку связей спровоцировала криминальное нападение на лабораторию объекта. Что, в свою очередь, привлекло к данному проекту интерес властвующих структур государства в лице вице-премьера, по нашей оценке — третьего человека в стране после президента. Наш объект сразу получил почти неограниченное финансирование и мощную охрану. Дальнейшая работа всей его команды протекала эффективно и без срывов. Приблизительно через год, по местному времени, она привела к первичным успешным опытам по управлению свойствами металлов. На данный момент времени объект руководит уже государственной корпорацией «Нано-металл», где работы по изучению системы управления металлами идут по разным направлениям с переменным успехом.

Дальнейшего прогрессивного воздействия на объект XZ031512 (Глеба Парфенова) пока не требуется, и наши контролеры занимаются здесь только наблюдением, — закончил свой доклад начальник отдела.

— Ну что ж, работу по прогрессионике данного объекта можно признать грамотной и вполне успешной. Есть ли вопросы к докладчику? — сказал генеральный директор, проводящий регулярную конференцию руководящих сотрудников департамента.

— Разрешите мне? — раздался голос заместителя директора департамента профессора Неледа Бика, начальника службы внешнего контроля. Получив от шефа утвердительный кивок, он взглянул на Карола:

— Неужели никто из жителей планеты даже мысли не допустил о стороннем вмешательстве? Ведь Вам пришлось передать данному объекту, и не ему одному, огромный массив информации?

— Да, — ответил докладчик, — такие мысли посещали и сам объект, и начальника его охраны и даже некоторых лиц в правительстве той страны, где происходили основные события. Но, благодаря вовремя принятым мерам, удалось отвлечь их от развития этой темы. Никаких последствий сейчас это не имеет. Но мы продолжаем плотно отслеживать ситуацию вокруг объекта и готовы грамотно реагировать на возникающие угрозы.

— И все же, — опять заканючил старый профессор, — кто может дать гарантию, что эти люди всё это забыли и к этому вопросу не вернутся. А, самое главное, не возникнет ли интерес к этому вопросу у объекта на первой ступени воздействия — ученого — мнемотехника?

— Конечно, таких гарантий не существует, уважаемый профессор, но наличие наших агентов, хочу заметить — профессионалов высокого класса, в его окружении и постоянный контроль искином станции окружающей наши объекты обстановки, позволяют с достаточно высоким уровнем достоверности не допустить такого интереса. Кроме того, нам всем достаточно точно известно, что работники Вашей службы тоже присутствуют на планете для проведения постоянного контроля за нашими действиями. И если процесс прогрессионики пойдет с какими-либо нарушениями, то они смогут поправить своих коллег, своевременно указав им на негативные тенденции и факты. Мы все делаем одно дело.

На такой реверанс в сторону своей службы Бик ничего ответить не смог, только, зло сверкнув глазами в сторону докладчика, состроил на лице что-то на подобии улыбки. Этого служаку весь департамент знал, как жесткого педанта в вопросах безопасности разработок. И уж если он и находил какую-то зацепочку, то его верные «псы» наизнанку выворачивались, чтобы доказать факт нарушения закона.

— Ну что же! — подвел итог глава департамента, — считаю, что в целом работа, проводимая на данном этапе в этом секторе, заслуживает положительной оценки. Какие у Вашего отдела, Карол, ближайшие планы?

Услышать такие слова из уст «настоящего зубра» прогрессионики было уже само по себе чрезвычайно приятным событием, поэтому, позволив себе улыбнуться, Бегон ответил:

— Мон! Изначально принятый план развития данной цивилизации подразумевал несколько направлений косвенного воздействия. Два из них мы претворяем уже сейчас. Но остались еще интелектроника, медицина, энергетика, создание новых типов движетелей и космических гипердвигателей и другие. Аналитическая служба нашего отдела уже сейчас подготавливает свои рекомендации, на основании которых оперативный отдел разрабатывает конкретные планы операций в этих областях. Подготавливаются и типы воздействий, и конкретные личности агентов влияния, и методы работы.

Ну и, естественно, тщательно подбираются кандидатуры объектов воздействия согласно установленным законом правилам. Вот, например, интересные люди были выявлены искином станции среди молодых ученых Земли в области медицины. К сожалению, вся планетарная медицина на данный момент в своем развитии двигается не совсем в правильном направлении. Самое большое внимание уделяется решению прикладных задач по борьбе с уже существующими болезнями и возникающими новыми заболеваниями. Именно под это на Земле разрабатываются и методики лечения и медицинское оборудование. Наша медицина отошла от решения таких задач, если не ошибаюсь, в прошлом тысячелетии. В данный момент целью её является поддержание общей жизненной деятельности организма на протяжении всей жизни человека, от рождения до глубокой старости, на уровне новорожденного или близком к нему. Именно поэтому гражданин нашей империи и забыл о всех болезнях, а конкретные проблемы решаются автоматически при периодических очищениях организма в диагностических терапевтических, хирургических или реанимационных медкапсулах. Подсказать такое направление развития всей медицины и есть наша вторая цель в операции прогрессионики данной цивилизации. На данный момент идет подбор кандидатуры прогрессируемых первого и второго уровня. Здесь ещё не последнюю роль играет то, что на планете не представлена как наука интелектроника. Самые продвинутые местные компьютерные системы не обладают интеллектом, а без этого создание даже самой простейшей медицинской капсулы невозможно. Поэтому на начальном этапе решения данной задачи необходимы определенные сдвиги в области кибернетики, электроники и компьютерной техники в нужном направлении. Это и стало определяющим фактором для подбора кандидата на агента влияния первого уровня в плане развития медицины. Им, скорее всего, будет вообще не медик, а инженер, компьютерный техник, программист, а возможно даже и хакер. Подбором кандидатуры и занят сейчас искин нашей научной станции. В дальнейшем я буду подробно информировать Вас всех значимых событиях данной операции.

— Хорошо. Есть ли еще вопросы к мону Бегону?

— А проводился ли анализ необходимости прогрессионики в области интелектроники у данной цивилизации, — опять встрял в разговор профессор Бик, — Может им еще рано получать в руки такой мощнейший инструмент, который, при желании, может стать и опаснейшим оружием?

Промолчав несколько секунд для порядка, Карол как можно более спокойным тоном ответил:

— Уважаемому мону Бику должно быть известно, что все подобные операции проводятся только после многовариантного анализа действий и их возможных последствий для подопытной цивилизации. И такой анализ проводится постоянно в течение всего воздействия, учитывая все возникающие факторы и угрозы. Иначе бы сейчас я рассказывал бы все это уже в кабинетах службы внешнего контроля.

Больше вопросов не было и шеф поспешил закончить виртуальное совещание. Секторы огромного голоэкрана с круговым обзором, в центре которого стоял Бегон, начал гаснуть частями, по мере отключения от связи участников. Попрощавшись, отключился и сам Карол.

Он вышел из зала дальней гиперсвязи научной станции «Форон», которая висела в режиме невидимости на орбите Плутона и являлась штаб-квартирой всего отдела прогрессионики Земли, как и всего сектора пространства вокруг Солнечной системы. Поднявшись на лифте, он вошел в центральную рубку и, выслушав доклад дежурного офицера, попросил пригласить в свой кабинет малый совет отдела: капитана станции, заместителя по науке, заместителя по безопасности. Когда он входил в находящийся неподалеку от рубки кабинет, его догнал Айрон Рузос — главный безопасник. Друзья настолько долго работали друг с другом, что одного обмена взглядами хватило им для полного понимания момента. Да и рассказывать Рузосу что-либо не было необходимости — в силу своего секретного допуска, он был негласным участником совещания, ход которого транслировался на его служебный монитор.

Карол сел за свой служебный стол, а Айрон занял свое любимое кресло у окна. Окно, естественно, было декоративным. По желанию хозяина кабинета голограмма отображала различные виды. На данный момент это был вид с какой-то возвышенности на красивую долину с протекающей посередине рекой и грациозными горами на заднем плане, покрытыми снежными шапками. Ждать остальных пришлось не долго. Сначала в кабинет вплыла огромная туша профессора Эленжа, главного научного консультанта экспедиции. Медленно прошествовав через весь кабинет, он плюхнулся в специально для него установленное большое кресло. Обычный стул или служебное кресло, на котором сейчас сидел безопасник, его вес просто не выдержали бы.

И сразу же за ним в кабинет зашла красавица Лаерна Орк — капитан станции. Темно-синяя форма военно-космических сил империи ладно сидела на её совершенной фигуре. Прямые каштановые волосы элегантно обрамляли её строгое лицо. Остановившись у входа, она мягким грудным голосом спросила разрешения войти и, получив его, направилась в сторону Рузоса, который привстав, отодвинул ближайший стул, помогая девушке сесть. Их близкие личные отношения не были секретом ни для кого на станции, но это никогда не мешало работе. Так как это не было запрещено правилами, то Бегон и не возражал. В ответ на мимолетное ухаживание Айрон был удостоен яркой улыбки.

— Добрый день, коллеги! — начал Карол, — Довожу до Вашего сведения, что на совещании в департаменте наша работа на данном этапе получила положительную оценку из уст шефа. Поздравляю Вас! Эта маленькая победа — заслуга каждого из Вас, как и остальных наших работников. Передайте им эту информацию. Думая им будет приятно.

Все присутствующие заулыбались и дружно кивнули в знак согласия.

— Ну, а теперь к делу, — продолжил он, обращая свой взгляд на девушку, — Лаерна, посторонних в системе не было?

— Нет, мон, — с мгновенно посерьезневшим лицом ответила ему капитан, — Два шахтерских корабля появились в системе, находящейся через две системы от данной. Но, не обнаружив ничего интересного, быстро удалились в сторону границ империи. Обнаружены были датчиками системы раннего сканирования. Сопровождались звеном наших истребителей в режиме маскировки. В контакт не вступали. Источников гиперсвязи ни в одном диапазоне не использовали. На разведку не похоже. Обычные искатели. Время пребывания в нашем поле наблюдения — 5 часов.

Дело в том, что планета Земля и солнечная система, в которой она находилась, была размещена далеко в стороне от внутригалактических торговый путей и районов обжитого космоса. Причем слово далеко в данном контексте обозначало ОЧЕНЬ ДАЛЕКО. Сюда на обычном торговом судне или каком-нибудь пассажирском лайнере просто так не долетишь. Здесь и близко нет ни заправочных станций, ни пограничных блок — постов, ни спасательных служб. Это район, который всё развитое космическое сообщество называет «Дикий космос».

— Хорошо, — Бегон повернул голову к профессору, — что, искин закончил с подбором 13-го объекта?

— Еще нет, — голос профа был густым и немного булькающим басом, — Но поиск выполнен на 85 процентов и, на данный момент, определены три кандидата. Думаю, что завтра к вечеру он выдаст искомую кандидатуру.

— Замечательно, есть время ещё раз проработать весь план операции. Займитесь этим, коллега. Жду Вашего подробного доклада завтра утром к десяти часам, — Карол при этом просматривал свой деловой журнал, — Айрон, а как дела у наших подопечных?

Рузос в этот момент только склонился к ушку возлюбленной, желая, видимо, что-то ей проворковать. Он повернул голову к шефу и спокойным тоном ответил:

— Глеб с Мариной отдыхают в курортном городе Сочи, у них очередной отпуск. Как ответственного секретоносителя, его с супругой охраняет группа из 9 управления ФСБ. Ну, а заодно, их всех вместе мои ребята. А 11-й, профессор Терехин, безвылазно сидит на работе: пишет диссертацию и собирается проводить новый эксперимент. Клая всегда около него, а с ней и всё её звено прикрытия.

Слушая его доклад, Бегон что-то внимательно рассматривал на объемном, только ему видимом, голографическом мониторе. Затем его взгляд сфокусировался на безопаснике. Он несколько секунд молчал, затем твердо произнес:

— Прошу уделить самое пристальное внимание безопасности наших подопечных, число которых будет расти стремительно. Завтра уважаемый профессор и его могучий Искин обещали нам еще одну кандидатуру в области электроники и кибернетики. Затем наступит очередь медицины. И все это в рамках создания первой на Земле медицинской капсулы, а следовательно и первого профессионального медицинского Искина. Операция по внедрению данных технологий объемная. Это дело может растянуться даже не на месяцы, на годы. Но главным условием здесь является соблюдение нашего закона прогрессионики — аборигены должны сами дойти до своих изобретений, не подозревая о нашей помощи. Воздействие на них должно остаться не замеченным для их цивилизации. И последнее: мы с Вами уже определились, что страной, в которой произойдут такие скачковые технологические прорывы, должна быть Россия. Общий менталитет эгрегора данной общности населения более всего приближен к нашему, имперскому. Но это совсем не означает, что люди, которые способны делать резкие толчки в различных технологиях проживают только здесь. Таких ученых хватает везде. И другие страны стремятся, если не получить эти технологии законным путем, то выкрасть их. Или выкупить документацию у нечестных сотрудников. Способов, на самом дел, масса. И наша задача, чтобы такие случаи были нами заранее распознаны и предотвращены. Айрон, если у Вас будет ощущаться нехватка кадров, то я готов оказать помощь, перебросив в Ваше распоряжение специалистов с других направлений. Если же и этого не хватит, то мы обратимся наверх и людей, я уверен, нам пришлют. Это понятно?

— Конечно, мон, — последовал ответ Рузоса, — все будет выполнено.

— Я думаю, наш уважаемый Искин зафиксировал данную беседу и принял к сведению информацию? — как бы ни к кому не обращаясь, спокойно произнес Карол.

— Все запротоколировано и определено к действию — раздался громкий голос, идущий как бы отовсюду.

— Надеюсь. На этом пока всё. Профессор, жду Вас завтра в десять. Все свободны.

2

— Вам недостаточно финансирования? Вы испытываете трудности с профессиональными кадрами? Или причина кроется в какой-то другой области подготовки и обеспечения, мистер Фош? Мне совершенно не понятно, почему мы до сих пор, вот уже два года не можем узнать, что русские разрабатывают в этом богом проклятом глухом местечке, в этом суперсекретном учреждении, которое они называют корпорация «Наномет»! Где все Ваши Джеймсы Бонды?

Я должен иметь там свой источник подробнейшей информации. Надеюсь Вам это понятно. И срок реализации этой задачи уже давно истёк.

Сенатор Стивен Барлетт распекал стоящего перед собой человека, как нашкодившего школьника. Все бы ничего, но Майк Фош давно вышел их школьного возраста. Да и по своему статусу, который исходил из его должности заместителя директора ЦРУ США, как-то отвык от такого обращения. Но ему оставалось только сидеть и, краснея, молчать, пока эта жирная свинья, войдя в раж, орала на него, как на мальчишку, разбрызгивая вокруг себя мелкие капли слюны.

Бралетт руководил сенатским комитетом, который ежегодно утверждал размеры финансирования центрального разведывательного управления. А шутить с денежными вопросами здесь было не принято. Как, впрочем, и во всей стране. Он терпеливо ожидал, когда сенатор немного успокоится, для того, чтобы в своей обычной спокойной манере доложить сенатской комиссии, о тех мероприятиях, которые уже были проведены в России с целью раскрытия интересующих тем, и о том, что, на данный момент, только планируется осуществить в ближайшее время. Затем надо будет упомянуть, сколько это потребует дополнительных вложений государственных средств.

Понятно, что данное заявление опять вызовет «бурный восторг» сенатора Бралетта, но эти деньги, и не малые, стоит заметить, действительно потребуются для создания в России трех новых разведывательных сетей, взамен предыдущим, которые были провалены при попытке работы как раз в направлении, будь оно трижды проклято, которое так интересует сенатора. Всех резидентов и мелких завербованных агентов, и даже простых платных информаторов русские отлавливали еще «на подходах» к корпорации. Не помогли ни какие деньги, ни какие шантажи. Ничего из обычного арсенала разведывательной службы не срабатывало, и Фош устал терять агентов на этой операции. Личность главы корпорации Глеба Парфенова, была окутана таким ореолом секретности, что у аналитического отдела глаза на лоб лезли от полного отсутствия какой-либо, более менее подробной, информации. Неприятности начались с провала вроде бы простейшей операции: нападения на тогда еще небольшую лабораторию Парфенова, находящуюся на территории какого-то промышленного объекта. Через связи штатного агента под прикрытием должности культурного атташе посольства в криминальной среде русской столицы удалось завербовать на это дело группу откровенных бандитов. И вроде бы им эта тщательно разработанная аналитическим отделом операция легко удалась. Были похищены и вывезены в укромное место и компьютеры, и технологическое оборудование. Сам Фош уже потирал рук в предвкушении огромного объёма информации, которую аналитики могли скачать с устройств памяти захваченных машин. Но неожиданно в коттедже, где исполнители должны были передать свою добычу их нанимателю, известному криминальному авторитету, последнего ждала засада спезназа русской контрразведки и следователи генеральной прокуратуры. А так, как сам авторитет был на прямой связи с атташе, то пришлось его срочно отзывать из-за возможного скандала. Кроме того два личных агента самого Майка (да каких агента) были схвачены русской контрразведкой именно при попытке выйти на людей, которые могли сообщить конкретную информацию об этой загадочной личности — Парфенове. Вместе с ними загремели и с дюжину других оперативников под прикрытием. Разом русские вскрыли две не взаимодействующие друг с другом разведсети. Это можно было бы уже назвать катастрофой, но вот последняя неделя принесла некий лучик надежды: одному из многочисленных «круживших» вокруг «Наномета» агентов пятого отдела, как назло, руководимого Тэдом Салливаном, ставленником этой крысы, сенатора Бралетта, удалось в пивнушке познакомиться с молодым человеком, который хорошо знает самого Парфенова и его семью. Назвавшись его старым армейским приятелем, агенту удалось в пьяном разговоре, который, естественно удалось записать, вытянуть из парня более подробную информацию о составе семьи директора концерна. И если до его жены дотянуться никаким образом не удастся — она вместе с мужем живет и работает в научном корпоративном городке под мощной охраной, то его мать и младшая сестра по-прежнему проживают в довольно крупном областном центре. Сестра — студентка в местном колледже. И если постараться, то до фигуранта можно смело достучаться с этой стороны. Тут уж не до чистоплюйства. А когда он будет на крючке, вот тогда и поговорим. Будет «петь, как соловей»! Майк по многолетнему опыту знал, что такие методы воздействия на несговорчивых людей самые действенные. А исполнителей найти на месте можно сколько угодно. Были бы средства…

Тут Майк заметил, что пыл сенатора наконец-то пошел на убыль. Пора было отвечать на этот перманентный визг что-то более вразумительное, и конкретно решать вопрос. В общем: «Нужна информация — платите!»

3

— Можно, Борис Моисеевич? — голос очередного посетителя звучал тревожно и, даже, как-то вибрировал.

— Да, проходите, пожалуйста. Присаживайтесь. На что жалуетесь? — Борис указал на стул, стоящий рядом с его рабочим столом.

Вошедшему мужчине было где-то около сорока, но на его лице, как на листе бумаги читалось, что боль, непрекращающаяся, истязающая боль, прописалась в его теле уже давно. И терпеть её у него совсем не осталось сил.

— Я к Вам, доктор, пришел обратиться по совету друзей. Это для меня, если хотите, шанс последней надежды. Меня уже столько лечили по разным методикам, что можно со счета сбиться. Но, максимум, что я чувствовал — некоторое временное облегчение, затем все опять возвращалось.

Он положил на стол толстую папку с медицинскими документами — долгую историю его борьбы с непонятным недугом. Многие врачи брались решить проблему и пока никому это не удалось.

Борис с интересом углубился в изучение документов. Где-то через полчаса, подробно осмотрев пациента, он сообщил своё решение:

— Я возьмусь. Случай сложный, но, надеюсь, не безнадежный. Видите ли, коллеги, лечившие Вас прежде, по моему мнению, делали все правильно. Но их усилия были однобоки. Лечение проходило в плоскости только одного направления медицины. Ну, чтоб Вы меня поняли, это приблизительно выглядит так: хирург лечит своё, эндокринолог — своё, терапевт — своё и так далее. Мои методы лечения, хоть и немного оригинальны, но все равно подразумевают комплексное лечение с привлечением широкого спектра различных медицинских специалистов и методов. То есть одна иглорефлексотерапия, которой я плотно занимаюсь, полностью Вашу проблему тоже не решит. Возможно и будет облегчение, но это тоже будет временным эффектом. Настоящий результат, я уверен, может дать только комплексный подход.

Когда больной отправился в приемный покой больницы для оформления в стационар, Борис Моисеевич Петровский, врач — иглорефлексотерапевт областной больницы, вновь задумался о новых методах лечения различных тяжелых заболеваний именно комплексным методом. Есть ряд недугов человека, которые даже правильно диагностировать, при существующем уровне развития медицины, трудно. А уж лечить…

— «До каких пор мы будем, подобно средневековым врачевателям, блуждать в темноте, пытаясь поставить правильный диагноз?» — мрачно думал молодой доктор, — «ведь все существующие анализы и самое современное медицинское оборудование иногда вообще не могут помочь врачу установить истинную картину. Тем более, что со временем из-за неблагоприятной экологической обстановки у людей возникают все новые и новые никому неизвестные заболевания.»

Борис встал и подошел к распахнутому окну. Деревья в парке, прилегающем к больнице, приветственно шумели листвой на легком ветерке. А у него все не выходил из головы метод комплексного обхвата диагностикой всех болезней или даже просто вредных отклонений в функционировании организма с помощью так уважаемых им установок акупунктуры. Ведь, хотя официальная медицина и называет акупунктуру «лженаукой» потому, что теории и практики традиционной китайской медицины не основаны на научных знаниях, эта система лечения человека существует гораздо больший период времени, чем современная медицинская наука. Петровский посвятил изучению этого огромного кластера знаний человечества вот уже восемь лет. Он несколько раз был на семинарах и симпозиумах в столичных городах и даже дважды повышал свою квалификацию в самом Китае, но сам критично оценивал, что не освоил и сорока процентов всего, что включает в себя эта кладезь информации о человеческом теле, созданная древними китайскими мастерами — врачевателями. Вместе с тем его познания и умения в этой области привели к тому, что он был признанным на всю страну доктором — иглорефлексотерапевтом и к нему ехали почти безнадежные больные из разных уголков России. И он в меру своих сил и возможностей помогал многим. Администрация больницы прочувствовав, что молодой специалист набирает силу, и его начинают уже уважать даже столичные светила медицины, что проявлялось в рекомендациях «трудным» пациентам обратиться именно к нему и не прекращающимся сопроводительным звонкам из столицы главрачу, не препятствовало его работе. Наоборот, главный врач больницы, после удачного лечения им не проходящего долгое время бронхита у его жены, во всем поддерживал молодого специалиста. Совсем недавно было создано хоть и небольшое, но самостоятельное отделение иглорефлексотерапии. Петровский из врача вспомогательной специальности, превратился в заведующего отделением. По настоянию все того же главврача он начал работу над кандидатской диссертацией.

Почти никому не было известно, что вот уже несколько лет гложет успешного доктора идея создать систему диагностики на основе акупунктуры. Нет, не диагностики болезней, а, гораздо шире, диагностики всего физического состояния организма человека.

Опытным путем он, не плохо разбираясь в электронике, благодаря увлечению юности, стал измерять параметры электрического сопротивления между различными акупунктурными точками на телах своих больных. Делал это он вручную с помощь особо чувствительного измерительного омметра, приобретенного на радиорынке в Москве. Из этих данных он составлял энергетическую карту данного пациента до начала своего лечения. При этом становилось очевидно, что величина сопротивления в между точками, отвечающими за воспаленные участки существенно повышалась. А не пораженные места обладали гораздо меньшим сопротивлением. Если его методика лечения помогала человеку, то перед выпиской он опять снимал показания Ом-метра по тем же точкам и составлял новую карту. Конечно таких наработок было еще ничтожно мало из-за небольшого количества пациентов, но Борис четко видел, как менялась энергетическая обстановка в организме по мере выздоровления организма. Более того, были случаи, когда снимаемая энергетическая картинка давала ему информацию об ухудшении состояния больного, что свидетельствовало о неправильно проводимом лечении. Хотя на внешнем виде и самочувствии пациента это совсем не отображалось. Вовремя скорректированное лечение реально исправляло энергетику, что приводило к реальному выздоровлению человека. Анализируя эти и другие случаи, Борис пришел к выводу, что лечить надо не конкретную болезнь, а организм в целом, приводя его в здоровое состояние. Иначе при лечении одной болезни другие недуги или оставались незамеченными, или, что значительно хуже, резко усиливались от применяемых лекарств, узконаправленных методик лечения и применения медицинского оборудования. Ведь ходит в народе поговорка о современной медицине: «Одно лечим — другое калечим»!

Правильность выбранного направления исследований, по мнению Бориса, подтверждает сама традиционная китайская медицина. Вот, что прочитал он в одной статье, критически относящейся к этому учению:

Последователи традиционных школ акупунктуры, уходящих корнями в древние верования и философию даосизма, рассматривают болезнь как дисбаланс и нарушение циркуляции энергии «ци». Упрощённо в обоснование лечебного эффекта предлагается, что воздействия, производимые на акупунктурные точки, приводят к гармонизации и восстановлению правильного движения энергии.

* * *

Для снятия параметров энергетической карты в ручную Борис снимал информацию о электрическом сопротивлении всего лишь с чуть более десятка самых важных «узловых» точек. И, все равно, это уже давало массу информации о состоянии организма пациента. Для более полной объёмной картины таких точек снятия параметров, и Петровский это, конечно, понимал, должно быть в разы больше. Это позволит диагностировать весь организм до последнего волоска. Но обработать такую информацию человеческий мозг просто не в состоянии. Даже для самого современного компьютера это тоже задача практически не решаемая. Ведь если задействовать съём информации хотя бы с сотни акупунктурных точек, то общее число взаимосвязей между ними составит вроде бы и небольшое число 4950. А общее количество точек, признанных биоактивными, насчитывается около 800, фактически используется до 150. И если в «акупунктурном диагносте», так Борис в своих рассуждениях назвал планируемый прибор, использовать хотя бы эти сто пятьдесят, то число таких взаимосвязей уже достигнет свыше одиннадцати тысяч. А если сканировать «по полной» — все восемьсот точек, придется оперативно отслеживать информацию с 319600 линий взаимосвязи. И это будет динамичная, постоянно меняющаяся картина, оценить которую можно только обрабатывая огромные массивы информации. Для создания базы данных по одному лишь пациенту, способной точно определить диагноз состояния организма, такие энергетические карты необходимо начинать снимать с тела только что родившегося ребенка и с какой-то периодичностью всю последующую жизнь, накапливая информацию об энергетическом развитии вместе с ростом организма. Тогда, образно говоря, «будет, с чем сравнивать»!

Возможно со временем, при наработке опыта и выработке общих для всех видов энергетических обзоров типичных случаев, и будут выработаны какие-то конкретные рисунки и схемы, позволяющие компьютеру сразу выдавать рекомендации по конкретному человеку. Но до таких возможностей необходимо проводить исследования, видимо, не одно поколение людей. Для этого и всей жизни может не хватить. Но останавливаться Борис не собирался. Он имел ЦЕЛЬ, и стремился к ней всей душой.

Диагностика, в описанном выше виде, являлась лишь первым этапом его замысла. Являясь успешно практикующим врачом — иглорефлексотерапевтом, Борис Моисеевич был уверен, что тем же комплексным методом можно и лечить практически любое заболевание, вплоть до тех, которые сейчас считаются неизлечимыми, кроме, наверное, травм, ранений и подобного, где требуется чисто хирургическое вмешательство. Но и послеоперационная реабилитация больного могла бы протекать гораздо эффективнее при применении диагностики и лечения по методу энергетического сканировании. Для качественного излечения больного достаточно воздействовать на акупунктурные точки в указанных на карте проблемных участках создавая необходимое именно в данной ситуации комплексное воздействие. Это конечно серьёзно смахивает на настройку какого-нибудь робота, но Петровский уже много раз убеждался в правильности данного пути практически, возвращая к здоровой жизни больных, от которых отказались его более именитые коллеги.

Вот только продвижению его метода энергетического сканирования и акупунктурного лечения мешало многое. Не хватало объёма исследований из-за небольшого потока пациентов, попадающих на его энергетические обследования. Отсутствовало необходимое гораздо более чувствительное оборудование, и пока не было перспектив на его разработку. Главное не было программы развития и соответствующего финансирования. Ведь официальной наукой это никак не признавалось. И донести возможные перспективы данного метода до способных оказать помощь в его продвижении и разработке на данный момент для Бориса было не возможно.

* * *

Вот что пишут об этих методиках популярные сетевые справочники:

В настоящее время акупунктура, как часть традиционной китайской медицины, сохраняет своё распространение в Китае, где преобладает мнение о её научности. В западных странах акупунктура получила заметное распространение в XX веке в качестве альтернативной медицины. Одной из разновидностей акупунктуры является иглорефлексотерапия (англ. dry needling), широко распространённая в России, однако в клинических испытаниях последнего времени эффективность этого вида иглоукалывания во всех областях медицины также не подтверждена.

В современном мире распространено немало учений и практик, в которых «энергия ци» представляется как материальный объект, некий вид «жизненной энергии» или «силы», которым можно манипулировать. Такой подход критикуется современной западной, а также и китайской философией и наукой. Современная наука отрицает существование вида энергии, который можно было бы отождествить с ци. Некоторые авторы характеризуют как псевдонаучные и псевдомедицинские такие учения и практики, как цигун и акупунктура, фундаментом которых являются манипуляции с «энергией ци».

В китайской философии отсутствуют аналитические понятия «сила», «энергия»…

Приблизительно такого же, а зачастую гораздо более худшего, мнения были об этом вопросе были и светила медицинской науки, и чиновники министерства здравоохранения, и потенциальные инвесторы. Но Борис свято верил, что наступит тот день, когда он испытает свой первый сканирующий энерготестер — свой «акупунктурный диагност».

Пока своим мыслями он еще ни с кем не делился, но вечерами внимательно собирал информацию в Интернете по всем форумам и чатам с близкими тематиками, читал статьи различных авторов о проблемах иглорефлексотерапии. Вся информация анализировалась и бережно сохранялась в разных папках его ноутбука. К тому же он продолжал работу над диссертацией, тему которой трудно было не угадать: «Комплексный метод лечения на основе энергетического сканирования организма». Научным руководителем, по убедительной просьбе одного известного московского стоматолога, жену которого Борис «поставил на ноги» после неудачной операции на позвоночнике (в результате которой женщина почти стала инвалидом), согласилась стать доктор медицинских наук из Государственного научно-исследовательского института фундаментальной и клинической иммунологии в Новосибирске Светлана Витальевна Климкова. Именно она стала директором созданного в этом учреждении ещё в 2004 году хозрасчетного отдела традиционной китайской медицины. Правда занимался отдел не только и не столько иглорефлексотерапией, но и массой других направлений Традиционной Китайской Медицины: и лекарственными средствами, изготовленными по древним рецептам из природного сырья, и мануальной терапией, и различными методами психофизиологических практик (ушу, цигун, дао-инь), и диетологией и тому подобное. Но тематика была близка методикам Бориса.

Сейчас же Бориса больше интересовал поиск немного в другом направлении. Ему позарез нужен был соратник или команда партнеров, способный помочь создать прототип «акупунктурного диагноста». Снимать информацию с тел больных в ручном режиме было неимоверно трудно, и занимало много времени. Да и не все пациенты легко соглашались на столь необычный метод обследования. Ну, а обработка и анализ энергетических карт вообще был связан с такими умственными напряжениями, что иногда, казалось, из «ушей пар идет». Вот только найти единомышленников Борису пока не удавалось. А средств на официальный или не очень заказ в какой-нибудь лаборатории или на заводике тоже не было.

Кода он завел разговор с руководителем Научно-исследовательского института автоматики и телемеханики в местном политехническом университете, то после небольших прикидок, еще до оформления технического задания, последовал мотивированный отказ. Просто ни один из имеющихся в распоряжении института довольно мощных стационарных компьютеров не смог бы правильно и, главное быстро, обработать такой объем информации. Для этого даже не хватило бы мощностей главного вычислительного центра университета! И это разговор шел только о первом этапе разработки — о диагносте. Если же поставить задачу и на проведение лечения с постоянным мониторингом энергетической карты, то это вообще тупик, по мнению электронщика. Такие вычислительные мощности может и есть где-нибудь, но для Бориса они были просто недостижимы.

Придя домой после очередного рабочего дня, поужинав с родителями, он уселся за свой ноут. После недолгих размышлений он решил временно переключить свою работу с медицинской тематики на поиск новых решения в области компьютерной техники, в надежде найти хоть какое-то решение для своих насущных проблем. Зайдя на форум, посвященный перспективам развития вычислительной техники, он попал на диспут, посвященный разработке новых видов центральных процессоров. Новых не по типу увеличения возможностей уже существующих процессоров, а именно совсем новых типов устройств по принципу и содержанию. Обмен мнениями очень заинтересовал Бориса. Особенно, на фоне всей заумной болтовни, он выделил разговор двоих участников, которые вели речь о каком-то процессоре, который должен работать на кварковых элементах с таким быстродействием, что на данный момент величину его и просчитать практически не возможно. Это была та ниточка, которую он искал уже долгое время. Но как только он собрался поговорить с ними, они договорились между собой уйти в отдельный чат и вышли из группы. Но он успел запомнить ник одного из них — «Харти». От него звучали наиболее серьезные предложения и идеи. Как найти его теперь, Борис не имел понятия. Находясь в полном негодовании, он выключил комп и улегся в постель. Бурлящий от разных впечатлений и новых идей мозг долго не давал уснуть. Но затем усталость дала о себе знать и Борис, сначала задремав, провалился в глубокий сон.

Ему снился очень интересный сон. Он входил в большую комнату, скорее в небольшой зал, стены которого были покрыты странным блестящим материалом. Посредине большого свободного пространства находился на металлическом постаменте неизвестный аппарат, который Борис сперва принял за небольшой герметичный катер. Его верхняя часть представляла собой открывающуюся на боковых подъёмниках крышку из прозрачного пластика. А нижняя половина из какого-то металла или пластика синего цвета была похожа на небольшую лодочку. В её центре был оборудован красивый ложемент, рассчитанный на человеческую фигуру с расставленными ногами и руками. Вокруг него по границе «лодочки» находились широкие и толстые пластины неизвестного материала черного цвета с таким огромным количеством мелких отверстий, что со стороны они казались чем-то пористым. Они равномерно располагались по всему периметру ложемента, а также на внутренних линиях площадок, предназначенных для конечностей. Все эти приборы были сплошь окутаны огромным количеством проводков и капиллярных трубочек, аккуратно уложенных в толстые жгуты, проходящие вдоль бортов «лодочки». С правой стороны от всей этой конструкции был смонтирован чуть наклонный экран сенсорного пульта управления. Что во сне было для Бориса самым странным, что все это не вызывало у него никакого удивления. Он был более чем подробно знаком с этой капсулой, так как сам её и создал. Конечно не один, а с целой командой единомышленников. Это и был его первый прототип акупунктурного диагноста. Никого из коллег во сне он не увидел, но их присутствие и всемерную поддержку ощущал в полной мере. Ведь снился ему момент первого испытания только что созданного программно-аппаратного комплекса. И, что собственно совсем неудивительно, действовал он при этом очень уверенно и спокойно. Вот из глубины кабинета выдвигается фигура полностью обнаженного мужчины, но лица его Борису тоже не видно. Это доброволец, предварительно обследованный в другой клинике и имеющий ряд серьезных хронических заболеваний. Но для команды Бориса, в целях чистоты эксперимента эту информацию не доводили. Он подходит к аппарату и, по команде доктора, аккуратно укладывается на ложемент. В этом ему помогает девушка в белом стерильном костюме и такой же белой шапочке, лицо которой скрывает белая медицинская маска. Вот пациент уложен и пристегнут к ложементу гибкими ремнями. Начинается процесс подготовки к энергетическому сканированию. Крышка капсулы медленно опускается и герметично закрывается. Воздух в капсулу нагнетается специальным насосом через систему строгой фильтрации для обеспечения условия стерильности. По команде от управляющего компьютера приходят в движение уже упомянутые пластины, которые с помощью гидроприводов охватывают человеческое тело со всех сторон. Такие же приборы хитрым образом располагаются и внутри самого ложемента. Они плотно прилегают к телу человека на строго определенных участках, и начинают снимать информацию с активных точек практически во всех меридианах. Считываемая картина перекрестного сопротивления между акупунктурными точками по всему организму моментально стекается в главный управляющий центр комплекса. Центральный процессор, обладающий искусственным интеллектом, быстро обрабатывает огромное количество поступающей информации, и, проведя многоуровневый анализ, составляет объёмную энергетическую карту тела пациента. Именно её и видит Борис на огромном экране, расположенном на противоположной стене. Из-за того, что получаемая карта создается в объёме, а экран был плоский, то картинка на нём приводится во вращающейся проекции. Красными зонами на ней выделены патогенные зоны человеческого организма, которые, по данным сканирования, подверглись болезненному поражению. Слева, на быстро заполняемой таблице, распечатываются конкретные данные по степени поражения того или иного органа пациента. А справа от вращающейся картинки, в столбик, идут конкретные рекомендации к комплексному воздействию на организм, которое должно привести к устранению нарушений и оздоровлению человека. И, совсем необязательно, что это будет только иглорефлексотерапия. Здесь есть рекомендации по медикаментозному терапевтическому лечению, хирургическому оперативному вмешательству, физиотерапии и так далее, и даже массажу и лечебной гимнастике. Список большой, но очень точный, с уже прописанными дозами лекарств, методик лечения и даже нагрузками на лечебно-спортивных тренажерах. Основной процесс диагностирования закончен и внутри капсулы происходит обратное движение блоков сенсорных датчиков. Они «отпускают» тело пациента и возвращаются к стенкам аппарата. Весь цикл занял не более десяти минут. Одновременно поднимается крышка, перестает подаваться нагнетаемый воздух и…

И на этом Борис проснулся в своей постели. Несколько секунд он пытался осмыслить увиденное. Даже закрыл глаза в бесполезной попытке вернуться туда, в лабораторию своей мечты. Но еще через полминуты, его веки приподнялись, и если бы в этот момент кто-нибудь увидел бы его глаза, то был бы поражен горящему в них холодному пламени. Борис осознал, что его ЦЕЛЬ не бесплотная мечта, а реальное, ГЛАВНОЕ ДЕЛО всей его жизни, которому он бескомпромиссно отдаст себя полностью, до последней капли крови.

4

— Ты, главное, не дрейф, Вован. На этом деле мы точно хороший куш сорвем. Тут серьёзные люди замешаны. А наше дело совсем простое: девку там одну надо взять по-тихому и на хату одну привезти. Посмотреть за ней там несколько дней. Главное, как мне заказчик сказал, что бабу эту пальцем тронуть нельзя. Ни-ни! А то все карты в какой-то игре там, вверху, можно спутать. А это для заказчика важно. И тогда он не заплатит, — голос Дрона звучал твердо и уверенно. Он смотрел на своего кореша узкими серыми глазками с небольшой искоркой воодушевленности от предстоящей работы. Вован молча смотрел на товарища, ничем не выдавая своего отношения к сказанному. Видя такое, Дрон решил еще больше надавить на личную выгоду и алчность напарника.

— А вывалит нам хозяин за это столько, что, по моим прикидкам, мне на десяток лет хватит безбедно жить где-нибудь далеко… Хочу я смотаться отсюда. К высоким пальмам и жгучим мулаткам.

После этих слов на каменном лице Вована проступили первые знаки понимания предложенного дела. По огромному лбу пролегла одинокая морщина, а губы растянулись в некоем подобии улыбки. Немного подумав, он наконец-то проговорил:

— А по подробнее можно?

Он вообще никогда не отличался моногословием, за что и получил кликуху «Молчун». Это была обычная для криминального мира фигура — бык одной из солнценовский ОПГ.

Ростом под два метра, атлетическая фигура с мощными широко разнесенными плечами и заметными даже под одеждой буграми закрученных мышц. Огромная голова с кирпичеобразным лицом, окаймленным широкой челюстью, с огромным широким носом и невыразительными черными глазами в глубоких глазницах.

Обычно руководители банд использовали такие личности для самой тяжелой и грубой работы. Вот и в этот раз Барин, когда ему довольно уважаемый авторитет предложил солидно подзаработать, оказав помощь некоему заказчику, солидному человеку, решил поручить эту нехитрую операцию «сладкой парочке» — Дрону и Молчуну. Ребята были неоднократно проверенные в деле и не должны были подвести. Для хранения «товара» он выделил одну из специально, для таких целей, выкупленных и обустроенных квартир на другом конце Москвы. Туда и обратно ехать меньше суток, с условием, что за рулем могут попеременно сидеть оба. Так как девушку нужно было изъять в большом областном центре и как-то доставить в столицу, он выдал Дрону несколько ампул легкого снотворного, наказав шприцов купить в аптеке. Строго приказав пальцем не трогать девицу и содержать её в относительном порядке, кормить и поить, он дал боевику телефон для связи с заказчиком, а его, Барина, личный номер «забыть» до конца операции. Получив на руки расходные деньги и небольшой аванс, Дрон поспешил на хату к другу, не зная, что как только дверь за ним закрылась, его «благодетель» набрал с отдельного телефона, которым пользовался в исключительных случаях, номер, который был единственным в памяти этого аппарата. С той стороны сняли трубку, но никаких звуков не последовало. Выдержав совсем не большую паузу, Барин произнес:

— Номер два, через час.

С той стороны сразу последовал отбой. Через час на одном из обусловленных заранее мест периодических встреч, под номером два, он встретился с неизвестным ему до сих пор человеком. Он и сейчас не видел, кто находился за тонкой перегородкой в проходном подъезде старого дома в одном из Ростовских переулков, на берегу Москвы-реки прямо напротив Киевского вокзала. Видимо с другой стороны перегородки был отдельный выход на другую сторону дома, он никогда не пытался это проверить. По условиям работы с этим специалистом, обговоренным давно с неким, ныне покойным, дедушкой, бывшим воровским авторитетом, он просто обязан вложить конверт с подробным заданием и авансом в лоток почтового ящика. С той стороны в кромешной темноте его забирала невидимая рука. Много раз уже пришлось Барину обращаться к услугам этого киллера, осечек не было ни разу. Вторую часть гонорара он также, предварительно предупредив за час, вкладывал в тот же лоток сразу после выполнения задания.

В этот раз в конверте лежали две фотографии. Легко понять, что на них были Дрон и Молчун, так как в этот раз заказчик особо настоял на устранении исполнителей сразу после дела. Также там находился адрес той же квартиры, где эти двое будут до конца операции и два указания: ни в коем случае не трогать девушку, которая тоже там будет находиться и, самое главное, что исполнение задания только после получения от Заказчика отдельной команды.

А тем временем парочка незадачливых похитителей на минивэне с затемненными стеклами, который выделил им хозяин, уже мчалась на выезд из Москвы. До города назначения им предстоял не близкий путь, но они планировали быть на месте уже завтра утром.

Сашенька, как обычно, ехала домой из института на автобусе. День стоял погожий, хотя осень уже вступила в свои права и почти всю неделю шли проливные дожди. Сегодня была пятница и они с подругой договорились пойти в кино. Времени еще было достаточно, и Саша собиралась немного отдохнуть дома, перекусить и идти к кинотеатру, куда должна подойти к половине седьмого её одноклассница и школьная подруга Наташа. Выйдя на своей остановке, девушка не спеша направилась к дому. Она и не заметила, что от остановки её, чуть позади, сопровождает невзрачный молодой человек. Перейдя через улицу, Саша уже приближалась к входу во двор своего дома, когда около неё притормозила большая машина со сплошь затемненными стеклами. Средняя дверь автоматически открылась, и водитель, обернувшись через спинку сидения, громко спросил, обращаясь именно к ней: — «Девушка, вы не подскажете…?».

Так, как обычно, в ушах Саши были наушники и вопроса она не расслышала. Поэтому, вынимая наушники, она машинально сделала шаг к машине, чтобы переспросить и в тот же момент какая-то мощная сила мягко подняла её и мгновенно внесла в машину. Девушка не успела опомниться, а дверь за ней и крепко держащим её молодым парнем бесшумно закрылась. Минивен рванул прямо по улице на выезд из города. Время было послеобеденное и народу на улице было не много. Похищение молодой девушки так и осталось не замеченным. Через минуту переднее стекло со стороны водителя немного сползло вниз, и на зеленую траву пролетающего мимо газона шлепнулся розовый смартфон девушки. Сама хозяйка смартфона со связанными руками уже мирно спала на заднем диване мягко покачивающегося микроавтобуса, с максимально возможной скоростью двигающегося к Москве.

Первой тревогу об исчезновении Александры подняла именно Наташа после того, как не дождалась подругу у кинотеатра и не смогла до неё дозвониться. Она просто не брала трубку, хотя такого за ней раньше не замечалось. Тогда она пошла домой к Парфеновым, где, после её сообщений и поднялась настоящая тревога.

Глеб получил сообщение о пропаже сестры еще через час, после экстренного обзвона мамой и Наташей всех друзей и подруг. Уже было выяснено, что последним, кто видел девушку сегодня, был сокурсник, который, попрощавшись с Сашей, покинул автобус на предыдущей остановке. При этом Александра была весела и спокойна, собиралась домой, а затем в кино с подругой. Это было в районе шестнадцати часов.

Естественно, к поискам Александры Парфеновой сразу подключился отдел собственной безопасности корпорации, а, следовательно, и областной отдел федеральной службы безопасности. Но, не смотря на прикладываемые огромные усилия и задействование огромного контингента сотрудников МВД и ФСБ, а также их многочисленных информаторов в криминальной среде, всё было тщетно. Девушка как сквозь землю провалилась. Не было никаких следов, ни малейшей ниточки. Даже оперативно запущенная программа поиска мобильного телефона Александры хоть и помогла его бысторо найти, но в продвижении поисков ничем не помогла. Он был найден лежащим на траве газона через три дома от места её проживания. Местные криминальные авторитеты только руками разводили — никакого отношения к пропаже девчонки они не имели. Вывод был один, что это дело рук «заезжих гастролёров» или какого-нибудь маньяка.

Шедловский уже подключил все свои связи, в том числе и Главке в Москве, но прошло уже три дня и не было ни малейших сдвигов. Глеб с Мариной эти три дня провели с мамой. Это было ужасное время волнений и ожиданий. Дай бог, что каждому удалось поспать хотя бы пару часов в сутки. Все не находили себе места. И вот вечером третьего с момента пропажи дня в квартире Парфеновых раздался звонок. Глеб снял трубку.

Гулкий, изломанный компьютерной программой, голос предложил не беспокоиться о судьбе сестры. Если он, Глеб, сделает все, что его попросят, Александра вернется домой живой и невредимой. Надо просто встретиться с некоторыми людьми и правдиво ответить на заданные вопросы. Далее были названы место и время встречи, а также убедительная просьба не привлекать к решению вопроса специальные службы. Разговор был очень коротким, и отследить его источник не удалось. Ни какие встречные фразы Глеба не были услышаны. Но даже этот стремительный выпад принес хоть и не большое, но успокоение всем близким Сашеньки. Стало понятно, что она, по крайней мере, жива… Дело придется иметь с похитителями. Отрадно, что сразу отпала версия с маньяком.

Через тридцать минут в зале заседаний местного управления ФСБ состоялось совещание по поводу случившегося. Председательствовал начальник управления генерал Аксенов. Получив, как водится, неоднократную «накачку» из Москвы за прошедшие три дня, и, при этом не имея никакого сдвига в продвижении дела, сейчас генерал просто «кипел» от негодования. И как говориться «закусил удила». От молодого лейтенанта, начальника группы компьютерного отслеживания, можно сказать «стружка летела». Рядом стоял подполковник, начальник службы сопровождения и наблюдения, проще говоря — «наружки».

В стороне за гостевым столиком сидели Глеб и Всеволод Игоревич. Минут через десять Глебу надоело выслушивать воспитательную работу, которую проводил начальник управления и он, дождавшись паузы в громком начальственном голосе, встав, обратился:

— Разрешите, товарищ генерал? — и, дождавшись утвердительного кивка, продолжил, — Сейчас главное, это решить два основных вопроса: освободить заложника и не допустить утечки секретной информации. Всем понятно, что этот удар нацелен, в первую очередь на меня, как на важного секретоносителя. А так, как похитители пригласили на встречу меня одного, они явно рассчитывают, что ради спасения сестры я буду петь под их дудку. Вот и надо разработать операцию так, чтобы гарантировано решить оба вопроса. Местом встречи они назначили ресторан в городе Тверь. Судя по сайту, это популярное у местного населения заведение, и субботним вечером, когда мне назначено рандеву, народу там будет много. Это, однозначно, упростит задачу наблюдения и страховки. Но появление в баре большого количества посторонних людей сразу выдаст наших сотрудников с головой. Предлагаю, чтобы со мной пошел только один проверенный сотрудник. Этой начальник отряда спецназа МВД, мой боевой товарищ и сослуживец по армии подполковник Шелковников.

Глеб внимательно посмотрел на молчавшего генерала и сказал главную фразу, которая должна была убедить последнего:

— С Шелковниковым мы сработанная пара бойцов, понимающая друг друга с полувзгляда. А Вам, как опытному оперативнику, должно быть понятно, что это в таком деле является основным.

— Разрешите, товарищ генерал? — в разговор вступил полковник Шедловский. Получив утверждающий кивок начальника, он поднялся и доложил:

— Тут стоит пояснить, что и Глеб Петрович, и его сослуживец подполковник Шелковников по праву считаются у нас одними из лучших мастеров рукопашного боя, причем различных стилей. Они оба являются тренерами бойцов спецназа МВД. И, по мнению руководства, им там равных нет.

Аксенов обдумывал сказанное долгие две минуты, затем, видимо приняв решение, спокойно проговорил:

— Ну что ж, давайте детально проработаем операцию.

5

Для Тимофея Харитонова все по жизни складывалось ровно с самого детства. Он появился на свет в обычной советской семье, ходил в обычный детский садик и учился в самой обычной школе. Правда, начиная с детского садика, все преподаватели отмечали необычные способности мальчика, но ничего выдающегося за период становления Тима так и не продемонстрировал. В школе на 4–5. В институте радиоэлектроники он числился в крепких «середничках». И, придя на работу на завод полупроводниковой продукции, он попал на должность инженера-технолога в отдел перспективных разработок местного КБ. Выполнял порученное добросовестно, но и только. И вроде грамотный и эрудированный инженер, но инициативы никакой при разработках не проявлял. Но зарплату отрабатывал честно. В коллективе к нему относились по-разному. Душой компаний он никогда не был и, собственно, к этому не стремился. Он имел хороший музыкальный слух и на гитаре мог исполнить кучу прекрасных мелодий. Да и голосом его Бог не обидел. Благодаря своей довольно своей привлекательной внешности, стройному, высокому (180 см.) телу и накаченному торсу, он имел постоянный успех у женского пола. Жил он отдельно от родителей в хорошей двухкомнатной квартире в центре, доставшейся в наследство от деда с бабушкой. Наличие собственного автомобиля определенно делало его классной мишенью для обаятельных амазонок. Но дальше мимолетных романов он отношения с ними не доводил, считая, что в свои двадцать семь ему еще можно «порезвиться». А семью создать можно и позже.

Но был у него один личный секрет или, наверное, затаенная мечта. Со времен юности, насмотревшись фантастических фильмов и начитавшись таких же романов, он хотел создать искусственный интеллект, который мог бы стать ему другом. Причем эта цель не являлась для Тимофея результатом жажды славы и почестей. Просто, это было желание сделать что-то серьезное в жизни лично, а не под «чутким руководством» старших товарищей.

Он прекрасно понимал, что совершить такое в одиночку совершенно нереально. Но думать, изобретать и просчитывать модель процессора ему ведь никто не запрещал. Вот он, никогда никого в это не посвящая, вот уже с десяток лет, по крохам собирая информацию из сети, строил свою программу создания ИИ. Прекрасно понимая, что все зависит от производительности и надежности центрального процессора, он, в первую очередь, уделял особое внимание созданию нового, оригинального типа процессора. Применять процессор на основе так широко распространенного кремния он не собирался. Проведя широкий анализ развития и состояния компьютерной техники в мире, он прекрасно осознавал, что данные технологии уже достигли потолка своих возможностей и применяют их только потому, что качественной замены им пока нет. Поэтому и выжимают из «суперпроцессоров» все соки, пытаясь увеличить быстродействие и функционал.

Вот статья, найденная в интернете, которая подтвердила рассуждения молодого человека:

Современные вычислительные машины представляют одно из самых значительных достижений человеческой мысли, влияние которого на развитие научно-технического прогресса трудно переоценить. Области применения ЭВМ непрерывно расширяются. Этому в значительной степени способствует распространение персональных ЭВМ, и особенно микро ЭВМ.

Перспективы развития ЭВМ в первую очередь заложено обязательное уменьшение размеров компьютеров, неуклонное увеличение их быстродействия и объема памяти. Также согласно сегодняшней тенденции, уровень глобальных сетей будет увеличиваться, в связи с этим будут разрабатываться новые методы хранения, обработки, представления информации. Будут совершенствоваться способы передачи информации с учетом скорости, безопасности и качества.

Виртуальная реальность остаётся одним из самых интересных и загадочных понятий компьютерной индустрии. Виртуальная реальность — это образ искусственного мира, моделируемый техническими средствами и передаваемый человеку через ощущения. В данный момент технологии виртуальной реальности широко применяются в различных областях человеческой деятельности.

По словам учёных и исследователей, в ближайшем будущем персональные компьютеры кардинально изменятся. Примерно в первой половине 21-го века должны появиться молекулярные компьютеры, квантовые компьютеры, биокомпьютеры и оптические компьютеры. Компьютер будущего должен облегчить и упростить жизнь человека ещё в десятки раз!

Одна из указанных вероятностных альтернатив замены современных компьютеров является создание оптических ЭВМ, носителем информации в которых будет световой сгусток. Проникновение оптических способов в вычислительную технику ведется по трем фронтам. Первое основано на использовании аналоговых интерференционных оптических вычислений для решения отдельных особых задач, связанных с необходимостью быстрого выполнения интегральных преобразований. Второе направление связно с созданием чисто оптических или гибридных соединений, обладающих большей надежностью, чем электрические. И третье направление — создание компьютера, полностью состоящего из оптических устройств обработки информации.

Другие виды компьютеров — молекулярные. Молекулярные компьютеры — это ЭВМ, использующие вычислительные возможности молекул преимущественно биологических, также используется идея вычислительных возможностей расположения атомов в пространстве. Квантовый компьютер — ЭВМ, которое путем выполнения квантовых алгоритмов существенно использует при работе эффекты, такие как квантовый параллелизм и квантовая запутанность. Нанокомпьютеры — вычислительные устройства на основе электронных технологий с размерами логических элементов порядка нескольких нанометров. Сам компьютер также имеет микроскопические размеры. Другое направление связано с разработками биокомпьютеров — клеточные и ДНК-компьютеры.

Однако квантовые компьютеры, биокомпьютеры, нанокомпьютеры и другие направления — все это на сегодняшний момент всего лишь гипотетические вычислительные устройства, которые под собой не имеют логических решений.

Исходя из имеющейся информации, Тимофей понимал, что для проведения разработки, которая действительно будет прорывным скачком в данной области науки, необходимо искать нестандартные направления разработок. И еще ему не хватало конкретной темы прикладного применения искусственного интеллекта, под которую он должен быть «заточен». Тем для его применения, конечно же, «вагон и маленькая тележка», но всего сразу не обхватишь. Определиться на чем-то конкретном он пока затруднялся. А вот задумки по созданию совсем необычного процессора для ИскИна у него были. И не только…

В ходе мысленной проработки данного направления за эти годы появились и математическое обеспечение, и более — менее детальная проработка конструктивных деталей. Но все это было чисто гипотетическим. Практические работы он начать не мог из-за отсутствия материальной базы и финансовых средств. Он был один, а здесь нужна команда сплоченных энтузиастов, глубоко увлеченных идеей и азартно работающих над её воплощением. Поиски таких людей на форумах в сети он осторожно проводил с самого начала своих изысканий, но пока дальше заумных разговоров и бестолковой болтовни дело не заходило.

И вот в один прекрасный летний вечер на сайте государственного «Фонда перспективных исследований» он зашел на форум о проекте под названием «Лиман», посвященный созданию устройств обработки информации на основе сверхпроводящих кубитов. Эта тема была наиболее близка к его проработкам и, естественно, очень заинтересовала. Сначала в беседе участвовало около десятка респондентов, но Тима сразу обратил внимание на участника с ником «Юла 25». Его рассуждения были, в отличии от остальных, наиболее реальны и точны. В процессе обсуждения большинство оппонентов отключились и вышли из чата. Остались только Тимофей, под псевдонимом «Харти», Юла и еще несколько абонентов. Минут через двадцать «Юла 25» предложил ему выйти в отдельный чат, что бы серьезно, без помех, поговорить. Харитонов мгновенно согласился и, получив ссылку и пароль, вышел из этого чата. Конфиденциальный разговор продлился всю ночь. Лишь под утро сильно уставший, но необыкновенно довольный Тимофей закончил разговор с человеком, который понимал его с полуслова, и с которым они говорили «на одном языке». Это было невероятно! Но кем-бы ни был этот человек, за одну ночь общения он дал мечте Тимофея почти реальный шанс на воплощение. В ходе их активной дискуссии были с обеих сторон выдвинуты оригинальные идеи по организации структурной решетки будущего кваркового процессора. При использовании таких мельчайших частиц, как кварки, в процессе обработки и передачи информации решались одновременно огромное количество задач, поставленных перед проектировщиками:

∙ Скорость передачи информации и проведения вычислений возрастала на порядки. На данном этапе даже не представлялось возможным точно подсчитать насколько;

∙ Размеры самого процессора и всего оборудования, связанного с работой в кварковом режиме приближались к области, которую в последнее время стало модно называть «нано»;

∙ Энергопотребление такого компьютера снижалось до такого минимума, что по предварительным расчетам одной батарейки в полтора вольта хватит ему на пятьдесят — сто лет работы, при условии, что сама эта батарейка проживет такой срок;

∙ Механическая надежность конструкции прибора, зависящая от материала выполнения самого процессора и окружающего оборудования, могла быть очень высокой, так как разместить такой прибор можно в любом материале. Хоть в небольшом кусочке стальной танковой брони, хоть в простейшей пластине камня, стекла или пластика. Да в чем угодно!

Ведь движение кварков естественно происходит в любом материале, имеющемся во Вселенной.

Стоит, пожалуй, пояснить, что же такое — Кварки. Всеми уважаемая сетевая Википедия дает этой частице следующее определение:

Кварк — фундаментальная частица, обладающая электрическим зарядом, кратным e/3, и не наблюдаемая в свободном состоянии, но входящая в состав адронов (сильно взаимодействующих частиц, таких как протоны и нейтроны). Кварки являются бесструктурными, точечными частицами; это проверено вплоть до масштаба примерно 10−16 см., что примерно в тысячу раз меньше размера протона.

В настоящее время известно 6 разных «сортов» (чаще говорят — «ароматов») кварков, свойства которых разнообразны. Кроме того, для калибровочного описания сильного взаимодействия постулируется, что кварки обладают и дополнительной внутренней характеристикой, называемой «цвет». Каждому кварку соответствует антикварк — античастица с противоположными квантовыми числами.

Именно присутствие самого кварка или его антикварка Тимофей в своих разработках и предлагал использовать для обработки информации в двоичном коде. Но в ходе обсуждения «Юла 25» выдвинул гипотезу, что использование разных типов кварковых «ароматов» позволит использовать более высокую систему вычислений. Производить их можно будет в четверичном или даже в шестеричном коде. А именно это повысит скорость работы процессора на сотни, а может и тысячи порядков. Открывались поистине безграничные перспективы. Дело только за малым: начать и сделать! Ведь пока все эти «вкусности» существовали только в уме Тимофея и загадочного «Юлы 25».

Когда Тимофей предложил познакомиться поближе, представиться и пообщаться в видеочате на Скайпе, его мудрый оппонент ответил уклончивым отказом, ссылаясь на то, что первая беседа еще не повод раскрывать все карты. Но от дальнейшего общения в режиме диалога в этом чате он не отказывался. Наоборот, предлагал такое общение сделать регулярным, так как считал его полезным для обеих сторон.

Невыспавшийся, с красными глазами и синеватыми кругами вокруг них Харитонов приехал на работу. Сев за свой стол в большом кабинете конструкторского бюро, он, включив компьютер, тупо уставился на светящийся монитор. События этой ночи так шокировали и будоражили, что ни о какой работе сейчас он думать не мог. Перед глазами постоянно проносились то бесконечные заумные формулы, то интригующие графики увеличения возможностей и способностей планируемой техники, то мигающие в темноте строки общения в чате. Наконец он понял, что работник он сегодня совсем никакой и, поднявшись, побрел в кабинет начальника отдела с целью отпроситься домой. Необходимо было привести мозги в порядок, банально выспаться и быть готовым к новому общению с необыкновенно интересным собеседником.

Как говорили в народе: «С этим делом надо переспать!»

6

Клуб ресторан «Три четверки», который похитители назначили местом встречи с Глебом, было расположено в Заволжском районе города Твери, на улице Горького. Он был очень популярным среди местной молодежи. В девять часов вечера, когда его должны ждать, там во всю идет музыкальная и танцевальная программа. Тем более в субботу народу тут должно быть под завязку. Именно на это и рассчитывали похитители, когда назначали встречу в этом месте и на это время. Из аэропорта Мигалово до города Глебу и Владимиру пришлось добираться на такси, хотя генерал и предложил оперативную машину местного управления. Но вполне возможно, что отслеживать прибытие Глеба в Тверь будут отслеживать как раз для оценки степени их сопровождения. Поэтому в самолет они сели одни, как обычные пассажиры. Их не охраняли и не сопровождали по убедительной просьбе самого Глеба. Они прибыли в город в середине дня и надо было куда-то себя деть до вечера. Поэтому, здраво рассудив, они решили немного погулять по городу, затем пообедать и отдохнуть в какой-нибудь гостинице в центре. Они попросили водителя такси отвезти их в хорошую гостиницу или в центре или в Заволжском районе. Через полчаса, мягко прокатившись по самому центру города, автомобиль, выехал на улицу Софьи Перовской. Миновав монумент Победы и, по красивейшему арочному мосту, переехал через Волгу. Затем, пользуясь отсутствием пробок, пролетев по площади Мира и улице имени великого русского композитора Мусорского, подвез их к гостинице с вызывающим названием «Golden Plaza», находящуюся именно в Заволжском районе. Владимир сразу оценил выгодность расположения отеля: до места предстоящей встречи всего несколько кварталов.

Гостиничный номер, который милая девушка, администратор, предоставила в распоряжения Глеба и Владимира, был довольно уютным и современным. Кроме общего зала, здесь были, как они и пожелали, две спальни. Друзья расположились в нём с удовольствием и, приняв душ, решили пообедать, для чего спустились в ресторан. Последний удивил гостей уютной и доброжелательной атмосферой, хорошим обслуживанием и доступными ценами. Кухня была на высоте. И вкуснейший салат, и ароматное горячее просто таяли во рту. Друзьям так понравилось, что Глеб ставил официанту щедрые чаевые, попросив поделиться с шеф-поваром.

До назначенного времени встречи они прогулялись по городскому центру.

Старинная Тверь — город красивый и богатый на архитектурные красоты. Среди тверских достопримечательностей есть такие, которым уже много веков, к примеру, Городской сад. Точнее не сам он, а остатки старинного Тверского кремля на его территории.

— Центральная улица Твери, Советская, буквально на всём протяжении застроена великолепными образчиками русского (и не только) зодчества. Её центр — площадь Ленина, на которой можно увидеть несколько примечательных построек второй половины 18 века. От площади отходит Трёхсвятская улица, по которой обязательно стоит прогуляться. Рядом расположена и набережная Степана Разина с замечательным видом на реку и панораму левого берега. Отсюда можно увидеть построенный в первой трети 18 века Успенский собор, который стоит в месте впадения реки Тверцы в Волгу. Даже сам изящно оформленный мост через великую русскую реку в Твери считается достопримечательностью: ведь ему уже сто лет с лишним, — это всё рассказала им случайная знакомая, с которой Владимир познакомился как раз в городском парке.

Она осматривала те самые развалины Тверского кремля. Красивая девушка с грациозной фигурой и пышными каштановыми волосами не могла не привлечь внимание подполковника. Как-то совсем не заметно Лариса стала для ребят гидом. И хотя она приехала, с её слов, в город из Северной столицы на несколько дней, но о Твери знала очень много. Давно полюбила этот тихий провинциальный город, изучая его историю в интернете и книгах. Вот так, в интересных рассказах о достопримечательностях города пролетело время, и пора было ехать на встречу с похитителями. Но Владимиру совсем не хотелось расставаться с Ларисой навсегда. Очень она ему понравилась. Поэтому он, прощаясь, выпросил у неё номер телефона.

Вызвав такси, друзья отправились в клуб «Три четверки». Здесь, действительно, было очень людно, но для Глеба и Володи администратор нашёл свободный столик недалеко от сцены с правой стороны зала. Расположившись, молодые люди заказали себе напитки и приготовились ждать. Но ждать пришлось совсем не долго. Буквально через пять минут к их столику приблизился бармен и спросил:

— Скажите, здесь нет господина Парфенова?

Получив положительный ответ, он протянул Глебу трубку местного телефона со словами:

— Вас спрашивают.

Глеб взял трубку и дождался, когда бармен вернется за стойку.

— Здесь Парфенов, — спокойно проговорил он в микрофон.

На этот раз голос в трубке был не механическим, а обычным мужским баритоном:

— Добрый вечер, Глеб Петрович. Прошу простить за столь экстравагантный способ вызова Вас на беседу, но мы, поверьте, безрезультатно перепробовали массу других, прежде прибегнуть к такому жесткому.

Пропустив все эти любезности, Глеб холодно спросил:

— Где моя сестра? Я хочу с ней поговорить?

На той стороне линии после небольшой паузы, видимо для того, чтобы снизить накал разговора, ответили:

— Я, к сожалению, не имею понятия, где находится Ваша сестра и, поверьте, не имею к этому делу никакого отношения. Я просто посредник с крайне простой задачей — просто поговорить с Вами, как говориться, навести мосты. Кто Вас сопровождает? Мы же просили прийти одному.

— Это мой товарищ. Я хотел бы лично поговорить с теми, от кого зависит судьба моей сестры.

Все эти переговоры по телефону не внушают доверия.

— Ну что ж, это вполне выполнимо. У бармена после нашего разговора вы заберете пакет, оставленный на ваше имя. Там будет средство связи, которым мы воспользуемся в следующий раз. Скорее всего, завтра. А пока я хотел бы услышать, готовы ли Вы помочь нам в обмен на возращение девушки домой здоровой и невредимой?

— И что же я должен буду сделать для этого?

— Правдиво ответить на несколько вопросов, связанных с Вашими разработками.

— На это я смогу ответить только после выполнения двух условий: разговора с сестрой и личной встречей с лицом, принимающим решения в этом деле, а не с посредником.

— Я Вас услышал, и постараюсь правильно довести Ваше мнение выше. Ждите звонка. Всего доброго.

С этими словами абонент отключился. Об этом можно было судить по громкому щелчку в трубке, но обычных гудков не последовало. Разговор длился гораздо дольше, чем время, которое требовалось для определения номера телефона и места нахождения его. Но в глазах Володи Глеб прочитал только искреннее удивление. Все время, пока шел разговор, он передавал информацию о происходящем в текстовом режиме в штаб операции, и оттуда ответили, что никаких звонков на городской номер клуба в это время не было. И это было уже интересно.

Через двадцать минут, уже мирно прогуливаясь по улицам города в сторону отеля, друзья получили сообщение, что непонятная ситуация решилась просто. Кто-то невероятно хитрый залез в распределительный шкаф местной телефонной компании, который одиноко стоял в соседнем с рестораном дворе, и установил на телефонную линию «Трех четверок» миниатюрный радиокоммутатор американского производства, который и «устроил» телефонный звонок на номер бара. При этом городская линия автоматически отключалась. А управление таким устройством можно вести с любого места, в радиусе трехсот метров. Скорее всего, это была какая-то машина, стоящая в неприметном месте, из которой, кстати, можно было следить за входом в ночной клуб.

В пакете, который передал Глебу бармен, лежал смартфон, с которого Владимир сразу сделал контрольный звонок в штаб операции. После быстро проведенной проверки выяснилось, что это был совершенно «чистый» телефон, впервые включенный в самом баре, видимо прямо перед передачей пакета бармену. Отследить историю его перемещений было не возможно, но куплен он был в Москве, в одном из многочисленных салонов на Митинском рынке. Это почти моментально определили специалисты из компьютерной группы. Далее ниточка обрывалась, так как, до момента попадания в руки Глеба, этим мобильником никто ни разу не пользовался. Ни один звонок не поступал на него и с него никто не звонил.

Анализ событий показывал, что пока никак не удавалось зацепится хоть за какую-нибудь ниточку, способную привести к противнику. Он, своими продуманными действиями, постоянно опережал Глеба на один шаг. В данной ситуации оставалось только ждать и надеяться, что с Санькой всё будет хорошо.

7

Александра прислушалась к звукам в квартире, стараясь определить, где сейчас её похитители, и чем они заняты. Вот уже пять дней, с момента, когда она пришла в себя в этой ужасной комнате, она терялась в догадках, кто эти люди, зачем-то её похитившие.

Она видела похитителей только когда ей приносили еду, кстати ужасную, трудно перевариваемую пиццу из какой-то местной забегаловки, или отводили в ванную комнату. Лица этих двух мужиков всегда скрывали маски. И ничего, кроме банальных фраз типа: «не будешь рыпаться, и всё с тобой будет хорошо» от них она не слышала. В ванной комнате она не нашла ничего, чтобы могло помочь ей определиться, где она находиться. Но вот в один из этих дней парни допустили ошибку. С начала пиццу ей приносили на тарелке. А на третий день один из них, высокий громила с почти квадратной головой, видимо из-за того, что чистые тарелки закончились, а мыть посуду им было в лом, принёс очередную пиццу прямо в упаковке. Небрежно бросив её на столик у кровати и поставив рядом кружку с чаем, он развернулся и, молча, вышел из комнаты. Откусив первый кусочек опостылевшего за прошедший дни «изыска» итальянского кулинарного искусства, Александра перевернула коробку и внимательно прочитала торговую этикетку. Теперь она не только выяснила, что сейчас, все-таки, находится в Москве, но и приблизительно смогла определить район мегаполиса, где находиться эта квартира. Это было Измайлово. Пиццерия находилась на Первомайской улице рядом с метро Первомайская. И вряд ли эти два дуболома попрутся закупать продукты куда далеко. Проще заказать доставку из ближайшего заведения общепита.

Как она оказалась в Москве, девушка совсем не помнила, проснувшись непосредственно на кровати в этой комнате. Её рука была пристегнута к спинке кровати с помощью наручников на совсем не большой, примерно с метр длинной, крепкой металлической цепи. Ни телефона, ни каких-либо своих личных вещей она у себя не обнаружила. Где-то через час в комнату вошел один их похитителей в маске-шапочке, полностью скрывающей лицо, и объявил ей, что если она будет вести себя тихо, то скоро окажется дома в целости и сохранности. Кричать и бесноваться бесполезно, все равно её никто не услышит, а ей тогда заклеят рот, — тут он продемонстрировал серый широкий рулон клейкой пленки. С того момента Алескандре только и оставалось, что внимательно вслушиваться во всё происходящее в квартире. Просто заняться было совсем нечем, так хоть сбор и мозговая обработка любой услышанной или увиденной информации. Окно в комнате было закрыты плотными шторами, и дотянуться до них не позволяла проклятая цепь. Но в редкие моменты, когда её по утрам и вечерам водили в ванную комнату, находясь в коридоре, она успевала запомнить вид из окна кухни. Правда, информации это добавляло не много, так как видна там была только стена соседнего дома, но, и то хлеб. Зато постоянное подслушивание разговоров похитителей уже принесло некоторые успехи. Теперь она знала, что того, кто поручил им похищение, бандиты между собой зовут «Барин». Но и последний не является главным заказчиком. Есть кто-то третий, звонок которого и послужит сигналом к тому, что они должны отпустить заложницу. Девушка догадывалась, что всё это как-то связано с тем, чем занимается её брат, и главным желанием было постараться сообщить ему о своем местоположении. А уж он найдет способ освободить любимую сестричку.

Такая возможность выпала на шестой день её заточения. Внимательно изучив устройство спинки кровати, к которой была пристегнута рука, девушка, подробно продумав план предстоящего, приступила к действиям. Она сразу обратила внимание, когда «квадратноголовый» заходил в её комнату, всегда из правого заднего кармана его джинсов торчал мобильный телефон. Этим обстоятельством она и решила воспользоваться. Обойдя кровать со стороны изголовья, Александра зацепила звено цепи за один из острых элементов металлического украшения на спинке. Так цепь могла и сама зацепиться. Затем узница легла обратно на кровать, воздев руку и натянув свободный остаток цепи. Скоро должен быть ужин и девушка надеялась, что принесет его именно это громила, а не второй, хоть и был ниже ростом и уже в плечах, который выглядел более шустрым и опасным. Так и случилось. Когда бандит, открыв дверь, зашел в комнату, он увидел, что девушка лежит с высоко оттянутой цепью за голову рукой и плачет.

— Ну где ты ходишь, — сквозь слезы промолвила она, — видишь, я зацепилась, двинуться не могу. Может поможешь. Рука уже совсем затекла!

Поставив очередную пиццу и чашку с чаем на столик у кровати, Молчун, ни слова не говоря, перегнулся через спинку кровати и начал возиться, пытаясь освободить цепь. При этом его правый задний карман, с, как обычно, торчащим смартфоном, оказался в непосредственной близости от лежащей девушки, которая не преминула воспользоваться этой, специально созданной ситуацией. Её свободная рука осторожно, лишь двумя пальчиками, в мгновение ока вытащила телефон и сунула его под подушку. Бандит ничего не заметил. Закончив с «освобождением» руки заложницы, он поспешил ретироваться из комнаты.

Понимая, что, с одной стороны, до обнаружения пропажи могут пройти считанные секунды, и, с другой стороны, нельзя дать даже малейшего повода бандитам подумать о факте связи с внешним миром, девушка постаралась действовать максимально быстро. Выйдя в окно отправки СМС, она, набрав телефон Глеба в строке «Получатель», быстро набрала следующий, заранее продуманный текст:

«Я похищена. Сюда не звони. Это номер одного из бандитов. Их всего двое. Отследи его по GPS. Москва. Измайлово. Возможно м. Первомайская. Заказчика называют «Барин». Я в порядке.

Саша».

Отправив сообщение, девушка тщательно «очистила» следы своего пребывания в смартфоне, удалив и само отправленное СМС и номер получателя. Вся эта операция заняла полминуты. Протерев телефон о простынь, Александра аккуратно положила его под кровать со стороны изголовья, как раз там, где «квадратноголовый» перегибался через спинку и мог, в принципе, выронить телефон. Ей, лежащей на кровати, теперь телефон был не виден.

Ждать обнаружения пропажи девушке пришлось долгих двадцать минут, лежа лицом к стенке и весело улыбаясь удачно проведенной операции. Сначала в квартире началась какая-то возня, постоянный топот, открывание и хлопанье дверей, затем, еще через примерно пять минут, в комнату ворвался, сразу включив свет, встревоженный хозяин телефона, как всегда в маске. Сашенька изобразила, что её резко разбудили. С заспанным лицом, не даром же она тихо лежала все это время лицом к стене, поворачиваясь к вошедшему, как бы ничего не понимая спросонья, она не громко вскрикнула.

Ничего не говоря, верзила быстро шмыгнул к кровати, заглянув под неё, увидев искомое, сразу схватил смартфон, и также, молча, выскочил из комнаты, даже забыв выключить свет. Продолжая играть роль испуганной жертвы, Александра громко выкрикнула: «А свет?»

В приоткрытую дверь просунулась рука, и свет наконец-то погас. В большой комнате послышался громкий разговор, в котором четко был слышен оправдывающийся голос верзилы. Еще через пять минут все стихло. С торжествующей улыбкой девушка откинулась на подушку. У неё всё получилось. Бандиты не догадались о том, что она все-таки воспользовалась телефоном. Теперь оставалось только ждать. А что брат придет на помощь, она не сомневалась.

8

Вот, пожалуйста! — с такими словами Клавдия поставила красивую чашку с блюдцем на аккуратно застеленный салфеткой стол начальника и отступила на шаг, — Приятного аппетита.

На краю блюдечка лежало печенье и несколько кусочков сыра. По комнате разлился приятный запах свежезаваренного кофе. В облегающем деловом костюме светло-серого цвета и туфлях на высоком каблуке такого же цвета, с аккуратно уложенными ярко черными волосами, она выглядела настолько привлекательно, что Терёхин невольно засмотрелся на свою секретаршу. Хотя эту должность в последние месяцы девушка явно переросла, так как стала для Ивана Емельяновича не только помощницей, но и деловым партнером, другом, «правой рукой», без которой сразу разваливались все начинания, сыпались в пустоту проводимые эксперименты и вообще всё приходило в полный беспорядок, разобраться в котором не мог ни он сам, ни один из сотрудников его отдела. Это показал её отпуск всего на пять дней, когда девушка уезжала «проведать свою маму» в Кострому. Правда, профессор очень сильно удивился бы, узнав, где на самом деле побывала Клавдия. Просто сотрудницу Имперского Департамента Прогрессионики Клаю Вогинк, работающую здесь под прикрытием, вызвал на борт научной станции «Форон» её непосредственный начальник, руководитель экспедиции Карол Бегон. Требовался отчет о работе за прошедший период и обсуждение новых планов. Близкая подруга Клаи, капитан станции Лаерна Орк, прислала за ней скоростной курьер, который в режиме невидимости опустился в заданной точке. Вечером Клая, сев в свой маленький «Фиат — 600», немного потолкавшись в пробках, выехала из Москвы в сторону Сергиева Посада. К десяти часам вечера, въехав в Переславль-Залесский, она, оставила машину на стоянке у кафе с очень вкусным названием «Пироги и Борщ» на улице Кардовского. Туристов здесь всегда много и никто не обратил внимания на еще одну машину с московскими номерами. Затем девушка вызвала себе такси. Старенький, но еще очень бодренький Рено, промчавшись по Советской и Урицкого, в Троицкой слободе повернул налево по направлению к Городищу, в паре километров от которого и находилась цель её путешествия — знаменитый артефакт Синий Камень. Отпуская водителя, Клая, чтобы особо не привлекать внимания, обмолвилась, что её заберут друзья на машине. Сама же пройдя немного по дороге, спустилась по тропинке к Плещееву озеру, на берегу которого и виднелся из воды священный камень.

История этого странного объекта истекает со времён языческой Руси. Название камня связывают с тем, что после дождя цвет камня меняется от серого к синему (такой цвет принимает его мокрая поверхность). Камень состоит из мелкозернистого кварцевого биотитового сланца. Синий цвет образуется от преломления и отражения света поверхностью чешуек биотита и зёрен кварца. Синий камень был объектом поклонения мерян, а затем и древних славян-язычников, пришедших к озеру в ╤Х-XI веках из новгородских и приднепровских земель. Суть и характер культовых отправлений, проводившихся у камня в дохристианские времена, современной земной науке пока неясны.

Вокруг уже никого из туристов не было, слишком поздно, да и темновато для всяческих селфи. Направив на камень колечко на указательном пальце правой руки, Клая мысленно активировала размещенный там передатчик. Узконаправленный луч неизвестного пока на Земле излучения резко блеснул на поверхности артефакта. Совершенно невидимый глазами, он был четко обнаружен специальными сканерами челнока. Через десять минут на опушке близлежащего леса, напоследок просканировав окрестности на предмет отсутствия наблюдения, она взошла на борт курьера. А еще через два часа уже была в объятиях давно скучавшей по ней подруги. Встреча и отчет у шефа были назначены на завтрашнее утро, и поэтому, быстро переодевшись в традиционный на борту комбинезон, Клая вместе с Лаерной отправились на шестую палубу в большой бар, служивший многочисленному экипажу и кают-компанией, и клубом, проще говоря, местом сбора для любимого времяпровождения.

А на Земле, в кабинете её начальника, профессора Терехина, всё стояло вверх дном. Иван Емельянович был просто в ступоре. Он не мог найти ни одного нужного ему документа, хотя Клавдия перед отъездом подробно все ему рассказала, можно даже сказать, по полочкам разложила. Даже простейший вопрос изготовления чашки черного кофе вызывал такую массу проблем, что желание сделать это таяло через пять минут после возникновения. О чем-то более серьезном он уже и не помышлял, убедившись в бесполезности таких попыток. Оставалось только ждать возвращения молодой кудесницы, невообразимым образом успевавшей сделать огромную массу дел, от настройки оборудования до уборки помещений лаборатории. И всегда её работа не вызывала никаких нареканий. И вот стоило ей ненадолго отлучиться, как известный ученый ощутил вокруг себя непробиваемую пустоту, несмотря на то, что весь остальной коллектив был на рабочих местах.

Утром, на совещании в кабинете Бегона, Клая отчиталась о проделанной работе. Все, что ей было поручено, она выполнила полностью. Замечаний ни от шефа, ни от Рузоса не прозвучало. Прототип ментального излучателя, изобретенный в лаборатории Терехина, был практически готов и, даже уже не раз опробован в деле с прекрасными результатами. При этом никто и не заметил, что программа управления прибором перед самым запуском претерпела серьезные изменения. По сути это была уже совсем не та программа, которая изначально разрабатывалась специалистами института. Но, все дело в том, что сама разработка программы была проведена в совсем другом отделе института и, затем, просто была передана в ведомство Терехина, так как именно он и был заказчиком. А сейчас проверить произведенные изменения уже было некому. Штатные программисты института, авторы этого управляющего комплекса, были заняты совсем другими делами, и им не было никакого дела до когда-то выпущенного продукта. Тем более что те изменения, которые внесла Клая, были разработаны иксином экспедиционной станции. Они были плотно упрятаны в двух небольших кластерах ничего не значащей информации, находящихся в закрытых надежным, по имперским меркам, паролем файлах. Для обычного земного программиста это был просто информационный хлам, который, между тем, уничтожать было нельзя. Эти файлы были задействованы в некоторых операциях прибора и могли иногда пригодиться. Если бы не эти незаметные действия молодой лаборантки, то ментальный передатчик так и остался бы куском железа еще многие десятки лет. Хотя, надо признать, что сама идея его создания была заслугой профессора, и никто ему ничего не внушал и не подсказывал. Он, действительно, был гениальным изобретателем, и не его вина, что элементная база имеющегося оборудования и общий уровень программирования на данном этапе развития земной цивилизации были на реально низком уровне, явно не соответствующем передовым идеям ученого. Все предварительные расчеты и задумки Ивана Емельяновича были правильными и, в неопределенном будущем, обязательно привели бы к появлению прибора по ментальной передаче информации.

Ведь когда-то, очень давно, более тысячи лет назад, создание аналогичного прибора и самого метода ментальной загрузки знаний прямо в мозг человека произвело просто революцию в системе образования империи. И последующие технологический, общетехнический и космический прорывы всех планетных цивилизаций, входящих тогда в это государство, опирался на резко возросший уровень массовой скоростной подготовки специалистов на всех планетах.

Если, хотя бы гипотетически, представить себе, что буквально за два месяца, с учетом получения и теоретических знаний, и практических навыков на специальных тренажерах, из простого портового грузчика, не зависимо от его возраста, можно сделать пилота среднего космического корабля, способного управлять огромной стотысячетонной махиной на уровне опытного навигатора не только в обычном пространстве, но и совершать прыжки в гиперкосмосе, то, реально, сразу станут понятны масштабы скачка в развитии, который сможет почти моментально, по историческим меркам, совершить цивилизация. Поэтому целевая работа Клаи на Земле и была так важна для общего положительного результата действий всей экспедиции.

Появление ментального излучателя Терёхина являлось тем основным рычагом, на который опиралась вся стратегия прогрессионики. Именно через ментальное «вливание» информации в умы специально отобранных кандидатов планировалось проводить процесс реактивного увеличения скорости прогресса Земной цивилизации. И проводилось данное воздействие исключительно в моменты сна землян, когда мозг человека отдыхает и как губка впитывает поступающую информацию. Ну а, судя по уже проведенным экспериментам, внедряемые идеи настолько поглощали испытуемых, что превращали их просто в адептов данного изобретения. И уже от них в разные стороны, как круги на воде, шли волны распространяемого прогресса среди окружающих их людей. Так было и с Глебом Парфеновым (объект XZ031512), и с Борисом Петровским (объект XZ031513) и с другими. Если такие «волны» в своем движении в обществе сталкивались с неординарными личностями, с сильными характерами и, что совсем редко, с гениальными в какой-то области профессионалами, то происходил еще один «всплеск», от которого, в свою очередь, новые «волны прогресса» расходились в среде человечества. Этот процесс, развивающийся в геометрической прогрессии, был подобен маленькому снежку, катящемуся с вершины снежной горы, и вызывающему внизу настоящую лавину. Достаточно только небольшого толчка…

Клая была очень опытным сотрудником. Земля была четвертой планетой, на которую ей приходилось инфильтровываться. Но, положа руку на сердце, она могла точно сказать, что такой душевной атмосферы, которую она почувствовала здесь, в Москве, не было ни на одном из предыдущих заданий. Ей очень понравились милые, добрые и отзывчивые люди, с которыми приходилось сталкиваться в повседневной жизни на планете. Конечно, попадались и другие, полные их антиподы (ну где без них), но это скорее было исключением из общего правила. И девушке было очень приятно помогать этой цивилизации в её развитии.

На этом совещании она получила информацию о новом объекте воздействия и планах её подразделения на ближайший период. Интересно, что теперь сама она и звено её прикрытия личного участия в работе с объектом принимать не будут. Тем не менее, контакты с прогрессируемым человеком у неё будут. Клая должна, с помощью Искина станции, найти его в местной компьютерной сети под названием «Интернет». В порядке переписки в чате и должен произойти процесс передачи информации, необходимой для успешного прогресса в разработках этого землянина. А занимался Тимофей Харитонов, к удивлению самой Клаи, ни много, ни мало, созданием кваркового процессора для реализации его в модуле искусственного интеллекта. То есть, он самостоятельно практически вплотную подобрался к самым передовым достижениям лучших галактических ученых. Это было настолько грандиозно и необычно, что невольно внушало уважение к молодому ученому, который в условиях цивилизации, находящейся на столь низком этапе технологического развития, смог хотя бы мысленно дойти до такого открытия. Информацию об этих задумках сам молодой человек никому не доверял. Это вездесущий Искин станции, подключив все имеющиеся на борту системы сканирования и обработки информации, смог проникнуть в закрытый сектор памяти его личного компа и обнаружить там разработанную математическую модель кваркового процессора. Самое интересное, что, несомненно, обескуражило всю аналитическую службу экспедиции, что расчеты эти шли в самом верном направлении и в ближайшем времени, ну где-то в течение ста — двухсот лет, точно привели бы к созданию действующей модели прибора. Но эти годы пришлось бы потратить на никому ненужную «работу над ошибками», которые автор этой гениальной идеи допустил уже сейчас, на начальном этапе разработки. И руководство отдела, по рекомендации аналитиков, приняло решение об оказании помощи в небольшой корректировке направления этого исследования в момент, когда еще можно избежать многих значительных умственных затрат и материальных потерь, а главное — выиграть время.

Был еще один момент, на который обратил внимание Искин станции. У молодого человека была проблема с прикладным применением данного процессора в будущем. Конечно, он прекрасно осознавал, что работа такой миниатюрной и быстродействующей вычислительной машине с более чем минимальным энергопотреблением всегда найдется. Но сейчас, когда шла предварительная подготовительная работа, необходимо было четко знать, куда можно конкретно применить вычислительные возможности процессора, значительно или полностью используя его мощность. И уже под эту задачу «затачивать» и сам прибор и его программное обеспечение. Поэтому Бегон, обсудив это со специалистами разных отделов, принял решение вывести этот объект, которому присвоили кодовое имя — объект XZ031514, на другое направление «опекаемых» разработок — создание интеллектуальной медицинской диагностической капсулы. Поэтому была подготовлена операция по знакомству Тимофея Харитонова с Борисом Петровским. Исходя из того, что жили эти двое в разных городах, а сама Клая в столице, единственным местом, где они все могли бы пересечься, безусловно, был Интернет.

9

Поступившее на телефон сообщение от сестры для Глеба, естественно, стало полной неожиданностью. Как и для всего штаба проведения поисковой операции. Номер телефона, естественно, был сразу же отслежен группой компьютерного мониторинга. Действительно абонент в данный момент находился в жилом доме недалеко от станции метро Первомайская. Адрес был установлен довольно точно. На месте спецы должны определить и конкретную квартиру.

Но через двадцать минут в штабе проведения операции собралось совещание. Глеб и Владимир участвовали в его работе дистанционно в режиме скайп-конференции, находясь при этом в своем гостиничном номере. Ведь вопрос стоял о том, как себя вести далее. Естественно главная и первоочередная задача — освобождение заложницы, но не менее важная оперативная задача, выявить, вычислить и по возможности захватить всю преступную сеть вплоть до заказчика. В любом случае начать свою контригру с целью выявить и надолго пресечь интерес противника к данному вопросу в целом и к таким акциям в частности. Именно так ставил вопрос генерал Аксенов.

Понятное дело, что Глеб сам рвался прямо сейчас ехать в Москву и освободить сестру. Но ему логично объяснили, что он является ключевой фигурой операции и его присутствие необходимо здесь в Твери. Да и освобождать Александру Петровну можно только после того, как похитители, по требованию самого Глеба, выйдут на личную встречу с ним и организуют ему разговор с заложницей. Здесь откроется оперативный простор для ведения различных мероприятий в рамках начинаемой контригры. А в Москве квартира с охраняемой заложницей будет взята под наблюдение в ближайшие минуты силами Главного управления ФСБ России. Причем московские товарищи обещают контролировать обстановку не только снаружи, но и, по возможности, внутри квартиры. Группа захвата будет дежурить прямо рядом в полной боевой готовности на случай не предвиденного обострения обстановки на объекте и ждать команды на захват из штаба операции. Но Глеба было трудно остановить, даже обладая генеральским авторитетом. После долгого обсуждения, переговоров и откровенного препирательства он все-таки добился, что сразу после встречи с неизвестным визави со стороны похитителей, быстро переместится в Москву и примет участие в операции по освобождению сестры. Каким-то шестым чувством он, необъяснимо даже для себя, он ощущал, что должен быть там, и помочь Санечке. Он нужен ей именно там…

Звонок на оставленный в баре мобильник поступил на следующий день в десять утра. Тот же вежливый голос, поздоровавшись, предложил провести личную встречу для предметного разговора на территории заброшенного строительного комбината в пригороде Твери через час после этого звонка. Приехать на улицу с необычным названием, Борихино Поле, Глеб должен один, на такси. Координаты GPS для навигатора водителя машины уже сброшены на этот смартфон.

— У Вас есть ещё вопросы? — поинтересовались с той стороны телефонной линии.

— Я никуда не поеду, пока не услышу голос моей сестры, — стараясь быть спокойным, выговорил Глеб, хотя в душе у него клокотала холодная, белая ярость.

— Мы предполагали, что услышим такое мнение. Что ж! Мне поручено сказать Вам, что поговорить по телефону с Вашей сестрой Вы сможете прямо на месте встречи, непосредственно перед началом разговора. И, по моему, не Вам сейчас ставить условия! — голос собеседника на последней фразе немного похолодел.

После недолгой паузы Глеб «был вынужден» согласиться на встречу.

10

Сразу после этого разговора в штабе операции предположили, что освобождение девушки должно произойти сразу после «организованного» разговора Глеба с ней. Далее заложница может стать не нужна Заказчику, как нежелательный свидетель. С другой стороны, если вербовка Глеба рассчитывалась на постоянную долговременную работу, то логично, что девушку надо будет отпустить, а исполнителей ликвидировать. Тем более, что еще утром из Москвы поступила ориентировка, что под кличкой Барин в Москве проходит криминальный авторитет средней руки, который к делам такого характера никогда близко не приближался. Значит, его используют «в темную». По фотографии, сделанной вчера вечером службой наружного наблюдения на улице, когда один из похитителей, удерживающих девушку в заточении, отправился в соседний магазин за продуктами, был опознан некто Мезенцев Игорь Васильевич по кличке «Дрон», один из боевиков криминальной группировки именно Барина. Уже точно установлено, в какой именно квартире содержат заложницу. И, как и планировалось, группа захвата в полной боевой готовности находится в соседнем дворе в условиях строжайшей секретности. Прослушивание происходящего в квартире, проходившее в постоянном режиме с помощью дистанционного лазерного микрофона, позволило установить личность второго бандита. Это был некто «Молчун», постоянный партнер Дрона по всем поручениям Барина. Никакого общения бандитов с заложницей за последние пять часов, с момента начала наблюдения и прослушивания квартиры обнаружено не было. Поэтому определить, в какой из комнат содержат Александру, пока оперативники не могли. Строительный план квартиры уже давно лежал на откидном столике в салоне темно-серого микроавтобуса «Мерседес» группы немедленного реагирования московского управления ФСБ, который был припаркован с другой стороны двора и использовался сейчас как штабная машина. Командовал операцией опытный оперативник, полковник Ковальчук. Все подготовительные операции уже были проведены, люди расставлены по постам. Два снайпера заняли высотные позиции и держали на прицеле весь двор и окна квартиры с разных сторон. Телефоны обоих бандитов уже несколько часов стояли на прослушке. Но в квартире, судя по анализу радиомагнитных излучений, был еще один телефон. Номер его был пока неизвестен. Но именно он служил, видимо, для связи с заказчиком. По предположениям оперативников, основанных на опыте проведения подобных операций и анализе расположения помещений в квартире, заложница должна находиться в дальней от входа спальне, окно которой выходит на противоположную сторону дома. Это подтверждали показания тепловизора. Что внутри этой комнаты, снаружи не просматривалось, так как окно было плотно закрыто шторами. Прослушка окна тоже пока ничего не дала. Да и шторы были для звука серьезной преградой. Ближе ко времени ужина во двор заехала маленький пикапчик, весь борт которой украшала рекламная надпись, из которой сразу становилось понятным, что это доставка пиццы. Молодой паренек, шустро выскочив из малолитражки, вытащил из салона три белых упаковки своего разрекламированного на борту продукта, затрусил именно к наблюдаемому подъезду. Ковальчук сразу объявил всем по рации повышенное внимание. И не зря. Доставка была именно в «нужную» квартиру. Через десять минут, видимо потребовавшихся, чтобы вскипятить чайник, один из бандитов, отнес еду и напиток, как раз в ту самую, дальнюю спальню. Там слабо на фоне посторонних шумов, но все-таки удалось услышать мелодичный женский голос. Видимо узницу водили в ванную комнату. Полковник доложил в центр о полной готовности к операции по освобождению заложницы. Через десять минут обратно поступило сообщение, что в оперативных целях начинать операцию необходимо только строго по команде из штаба в Твери. А пока надо ждать и вести подробное наблюдение. Особо при этом была выделена задача выявления любого постороннего интереса к данной квартире. Ждать Ковальчук умел, но страсть как не любил. Но, будучи военным человеком, дисциплину соблюдал строго. Раздав соответствующие команды подчиненным, он, уютнее расположившись в кресле, приготовился к долгому ожиданию. Около девяти утра во двор вошла женщина средних с неброской внешностью и медленным шагом направилась как раз к этому же подъезду. Одета она была в серый плащ. Её голову венчала обычная для этого сезона одноцветная с плащом симпатичная шапочка. В руках она держала небольшую дамскую сумочку и объёмный пакет, видимо, с продуктами. С начала на эту особу наблюдатели не обратили никакого внимания, приняв её за одну из местных жительниц. Оперативной команде повезло, что скрытые камеры видеонаблюдения были расставлены не только у входа в саму квартиру, но и на два этажа вниз и на один, последний, вверх. Только войдя в подъезд, неприметная женщина резко преобразилась, в мгновение став быстрой фурией, которая с грацией пантеры передвигаясь по лестничным маршам и попутно профессионально осматривая все мелкие детали, стала подниматься к наблюдаемой квартире. Она постоянно, на каждой площадке, выглядывала в окна подъезда, внимательно осматривая двор, и бесшумно двигалась вверх, все приближаясь к бандитской квартире. Полковник Ковальчук уже собирался вызвать группу захвата, когда увидел, как этот «ураган» донесся до дверей квартиры и замер, с особым вниманием осматривая дверь и замки. Это продолжалось еще с минуту, затем незнакомка продолжила свой путь выше с такой же небывалой скоростью и необыкновенной грацией. Такая походка и способность к передвижению с небывалой скоростью выдавала в этой неприметной женщине бойца очень высокого класса. Тем временем на последнем этаже она подошла к лестнице, ведущей на чердак, и стала тихонько подниматься туда. На чердаке был оборудован пост наблюдения, на котором сейчас дежурил снайпер, молоденький лейтенант Цепелев, недавний выпускник академии. Это было его практически первое задание «в поле». Предупрежденный по рации Ковальчуком, Вадим поспешил забиться в самый темный угол пыльного и грязного чердака, спрятавшись за кучей какого-то бытового мусора и старой мебели. Для наблюдения он оставил небольшую щелочку между старым чемоданом и такой же старой кухонной полкой, неизвестно кем выкинутой сюда. При этом он старался не шуметь, да что там, даже почти не дышать.

Через буквально пару минут по чердаку в направлении спуска в другой подъезд совершенно бесшумно проскользнула почти невидимая тень. Подробно изучив спуск, женщина спустилась вниз и исчезла из виду Вадима. Он лежал еще долгие пять минут, боясь пошевелиться. Затем в наушнике он услышал, что, наблюдаемый объект, воспользовавшись соседним подъездом, покинула дом. Мгновенно перескочив обратно в образ неприметной женщины, она неспешным шагом покинула двор. За ней, по команде руководителя операции, проследили трое оперативников, находящихся на улице с разных сторон. Кроме того, у группы захвата был с собой штатный дрон, которого, по приказу полковника, сразу же запустили. Теперь слежку за подошедшей к стоящему за углом в переулке автомобилю BMW дамой, вело это летающее устройство. Ковальчук, впечатленный кошачьей грацией женщины, дал этому объекту оперативное наименование «Багира». Он велел продолжать наблюдение за ней с помощью летающего помощника, а сам связался со штабом проведения операции. Появление такого специалиста у квартиры с заложницей вызвало небывалый интерес у аналитической группы и руководителей операции. Естественно всем было понятно, что на кадрах, снятых скрытыми камерами, они видели подготовку к выполнению заказа высококлассного киллера. Значит, сразу после выполнения своих функций, эти исполнители подлежали зачистке. Как поступят при этом с девушкой, на данный момент было не понятно. И это серьезно настораживало.

11

Узнав об этом, Глеб потребовал срочной прямой связи с генералом Аксеновым. При этом он был настолько непоколебим, что послав далеко и надолго кучу полковников и офицеров рангом пониже, которые убеждали, что генерал сейчас занят, все равно добился разговора с руководителем операции.

— Что хотите, делайте, но при проведении операции по освобождению моей сестры, я должен находиться там, — заявил Глеб Аксенову.

— Но между Тверью и Москвой двести километров! — спокойно ответил ему генерал, — и для преодоления их потребуется некоторое время, которого нам противник не даст.

— Вы, генерал, Вам и карты в руки, — но сестру должен освобождать я. Поверьте, это не блаж и не причуда! Мне какое-то внутреннее чувство подсказывает, что я должен быть там. Иначе у нас с Вами сотрудничества не получится.

Генерал задумался. Парфенову уже через полчаса надо было выезжать на запланированную встречу и портить с Глебом отношения вот сейчас совсем не входило в его планы. Аксенов попросил подключиться к разговору своего заместителя, одного из тех, который уже были предварительно посланы Глебом, когда он «пробивался» к генералу. Полковник получил команду быстро разработать план доставки Глеба Петровича из Твери в Москву, где будет проводиться операция по освобождению заложницы самым быстрым способом. Полковник Семезов был опытным штабным работником, который в своей практике решал и более сложные задачи. Он срочно «поставил по ружье» весь свой отдел и буквально через пять минут решение было найдено. Дальше последовала его скрупулезная проработка, поминутно с привязкой ко времени «Ч», которым будет являться момент после окончания разговора Глеба на старой строительной площадке. Еще через десять минут, потребовавшихся для согласования возникших вопросов с командирами некоторых воинских частей и спецподразделений ФСБ в Москве, Семезов докладывал генералу, что готов организовать доставку фигуранта из Твери в Москву за двадцать пять, максимум за тридцать минут.

Генерал созвонившись с Глебом, довел до него эту информацию. Получив его согласие, он вывел Семезова и Парфенова на прямой разговор, где они обсудили все детали этого быстрого перемещения. Немного успокоившись, Глеб спустился из номера гостиницы. На улице его ждало такси. Сидевший за рулем оперативник местного управления ФСБ, имел задачу доставить пассажира по координатам, переданным ему на навигатор, и немедленно отъехать, не вызывая у противника никаких подозрений. Сама машина была предназначена для скрытого видеонаблюдения. По всему её периметру были натыканы не заметные глазки видеокамер, в режиме реального времени передающие круговую картинку в штаб операции. Остановившись в ста метрах от высадки пассажира, «водитель» должен был подстраховать Глеба. А наличие такси, при возникновении таких вопросов у его визави, можно было объяснить тем, что надо же было еще как-то добираться назад. Поэтому он якобы попросил водителя его подождать, предварительно заплатив.

Никаких посторонних людей в районе обозначенной территории, будь это наблюдатели, оперативники из службы наружного сопровождения или группы захвата не было. Это было решено на вчерашнем совещании. Местность вокруг был открытая для наблюдения и одно неосторожное движение может спугнуть противника, тем более что он уж точно позаботился о путях отхода в случае попытки его захвата. Кстати, занимаясь проработкой этого вопроса, полковник Семезов и его аналитики, наткнувшись на целую папку старых строительных планов, выяснили, что под заброшенным цехом, в котором Глебу была назначена встреча, проходила целая сеть подземных коридоров с различными выходами. Самый дальний из них был аж в двух километрах, на территории автотранспортной базы. Но были и другие выходы в совершенно других направлениях. Сейчас, спустя почти уже двенадцать часов с момента, когда стало известно о конкретном месте встречи, все эти выходы контролировались отдельными оперативными группами, отрезая противнику пути отступления. И вот с одного из них, находящийся на оконном заводе в полукилометре от места встречи, пришёл доклад группы наблюдения о появлении прямо рядом с выходом подземных коммуникаций автомобиля «Ниссан», из которого вышло три человека. Фотографии всех троих моментально получили в штабе. Они сразу же пошли в обработку в федеральной системе поиска и определения личности по фотоснимку. А пока эти трое спустились в подземелье и, видимо, направились на встречу с Парфеновым. Путь по катакомбам длиной в полкилометра занял у них примерно пятнадцать минут, за которые у штаба, а затем у Глеба уже была достоверная информация, что одним из тех, кто шел к нему на встречу, был никто иной, как лично Тэд Салливан, начальник одного из управлений спецопераций ЦРУ США. Довольно большая шишка в этой огромной организации.

Оперативники штаба проведения операции были просто в шоке, от значимости, которую придавали этой встрече в ЦРУ, если непосредственно на неё прибыло столь высокое лицо, которое в лично оперативных мероприятиях принимать участие не могло по определению. Двое сопровождающих Салливана громил, были опознаны, как боевики центральной резидентуры американских спецслужб в Москве. И это давало повод подозревать, что речь в этой операции могла идти и о силовом захвате Глеба, в случае, если договориться мирным путем с ним не удастся. Наверняка в кейсе, что нес с собой один из сопровождающих могли находиться спецпрепараты, способные «развязать язык» любому. Проведение жесткого эксперсс-допроса на месте и отход через подземные ходы, это вполне вписывалось в методы ведения работы агентов ЦРУ во всем мире. Что затем будет с мозгом допрашиваемого человека, их не особо интересовало. Главное — это добыть полезную информацию. Такая перспектива, естественно, не входила в планы руководства операции, ввиду значимости фигуры Парфенова для страны. На это генералу Аксенову неоднократно указывали из Москвы. Поэтому в штабе оперативно начался прорабатываться варианты прекращения операции и выводе Глеба из под удара. Но, находящийся постоянно в штабе полковник Шедловский и, прибывший недавно, руководитель силовой группы прикрытия подполковник Шелковников, непосредственно много лет работавшие с Парфеновым, своим авторитетным мнением склонили генерала продолжить операцию. Кстати Владимира по прибытию в штаб ждала еще одна приятная встреча. Из-за одного из компьютерных терминалов на него веселым взглядом очаровательных карих глаз смотрела его давешний гид по Твери — Лариса. Подойдя к ней, подполковник уже теперь по настоящему познакомился с так понравившейся ему девушкой, оказавшейся капитаном госбезопасности. Очень удивленным он вернулся общению с генералом:

— Это надо очень серьезно постараться — захватить Глеба Парфенова. Это уж поверьте мне, не удастся и десяти подготовленным специалистам. Он очень серьезный боец. Ну, а мы всегда готовы придти к нему на помощь в течение двух минут.

Скрипя сердцем, генерал дал команду на продолжение операции. При этом после консультации с Москвой, было принято решение о захвате такой большой цереушной шишки, какой являлся Тед Салливан. Это могло серьезно ограничить интерес у ЦРУ к разведывательной работе в этом направлении на довольно долгое время, что и ставилось основной задачей пи разработке этой операции.

Тем временем, беспрепятственно преодолев подземный ход, выше упомянутая троица появилась прямо в цеху заброшенного завода, где, недалеко от проема входных ворот, их ожидал Глеб. Предупрежденный и о количестве и о составе группы встречи, он не особо удивился, когда прямо из-за кучи мусора на него вышли трое неизвестных. Один из них, видимо сопровождающий старшего охранник, сразу же проследовал к воротам и, осторожно выглядывая, обследовал окрестности. Ничего, кроме одиноко стоящего желтого автомобиля с легко узнаваемыми шашечками такси на борту, он не увидел. После этого он дал знак и двое оставшихся приблизились к Глебу.

— Добрый день, Глеб Петрович, — на приличном русском поприветствовал его один из них, представительный мужчина в дорогом костюме модного синего цвета в мелкую темно-серую полоску. Рад наконец-то встретиться с Вами лично.

— Насколько он добрый, я смогу судить по завершении этой встречи, — колко ответил Глеб, не обращая внимание на протянутую руку.

Чтобы замять случившуюся неловкость, Тед, а это был, естественно он, поменял интонацию и сразу ринулся в атаку:

— Нам пришлось предпринять серьезные меры, чтобы эта встреча вообще состоялась. Я думаю, что Вы понимаете, что от результатов нашего разговора зависит судьба близкого Вам человека?

— Если бы не это, видели бы вы меня здесь, — зло ответил Глеб и решительно перешел от ответов к вопросам, — Для начала я хотел бы узнать, с кем имею дело. А то меня Вы знаете, а сами не представились.

— Это не так важно, но пожалуйста, меня Вы можете называть Анатолием. Я представляю некоторые организации, которые интересует то, чем занимается Ваша корпорация. Мы очень заинтересованы в долгом и плодотворном сотрудничестве с Вами. Предложить можем очень заманчивые перспективы. — здесь «Анатолий» сделал многозначительную паузу, ожидая встречного вопроса. И он сразу последовал.

— А не забыла ли ваша сторона, что первичным условием встречи с вами был разговор с моей сестрой, так изощренно похищенной, видимо, именно вашей стороной, — Глеб требовательно смотрел прямо в глаза Теду.

— Да, конечно, мы свои обещания всегда держим. Но сначала разрешите Вас проверить на наличие подслушивающей аппаратуры. Это вопрос нашей безопасности.

Он кивнул своему помощнику, который достав из кармана миниатюрный радиосканер, приблизившись к Глебу, провел прибором вокруг него. Именно это и предполагал Шедловский, когда категорически не дал специалистам из отдела компьютерного мониторинга навесить на Глеба какого-либо следящего или прослушивающее оборудования.

— Правый карман куртки, — проговорил он глухим голосом в сторону старшего.

В ответ на вопросительный взгляд собеседника Парфенов извлек из кармана обычный мобильный телефон. Тэд утвердительно кивнул, и Глеб опустил телефон обратно в карман. Зато свой телефон достал из кармана сам «Анатолий». Нажав несколько кнопок и дождавшись ответа абонента, он попросил дать трубку девушке. Затем протянул телефон Глебу.

Приложив трубку к уху, Глеб услышал мелодичный голосок сестренки.

— Сашенька, как ты там?

— Глебушка! Я нормально. Ты скоро? Я очень жду.

— Буду где-то через час. Потерпи малышка. Все будет хорошо.

На той стороне раздался отбой и Глеб вернул трубку улыбающемуся собеседнику.

— А Вы такой самоуверенный. Зачем так обнадеживать девушку?

На что Глеб ответил прямо:

— Я тоже никогда не даю пустых обещаний. Итак, что вы хотели от меня?

— Нам необходимо получить исчерпывающую информацию о проводимых в Вашем концерне разработках. При этом мы хотели бы получить точные расчеты, схемы и чертежи, — начал перечислять Тэд — Анатолий, но был прерван встречным вопросом Глеба:

— И почему Вы решили, что я пойду на сотрудничество с теми, кто похитил мою сестру? — он хитро взглянул на американца Глеб, — скажу прямо, мне противно даже находиться рядом с вами, а не то, что разговаривать с такими, как вы…

С этими словами он повернулся и спокойным шагом пошел в сторону ворот.

— Мы предполагали такое развитие событий. Ну что же! Вам остается пенять только на себя, — выкрикнул Тэд.

Оба сотрудника по его команде ринулись к уходящему Глебу, один со стороны спины, а другой шел от ворот на встречу. И ничего хорошего на их лицах для Глеба явно не читалось. А сам Салливан, подойдя к лежащему рядом обломку строительного блока, положил на его пыльную поверхность свой кейс. В нем действительно, как и предполагалось, находились шприц-ампулы с веществом, которое известно как «сыворотка правды». При этом он буквально на мгновение повернулся спиной к остальным, лишь внимательно прислушиваясь к происходящему. Сзади раздались звуки небольшой потасовки и шаги возвращающегося человека.

— Тащите его сюда, Шелби, — сказал он, доставая первый шприц и одновременно поворачиваясь в сторону своих помощников. Он даже мысли не мог допустить, что два сопровождающих его опытных офицера, прошедшие все возможные курсы спецподготовки и не раз побывавшие в реальных боевых операциях, не смогут справиться с одним обычным молодым человеком. А этот человек всё рассчитал совершенно правильно. Несколько его шагов в сторону ворот как раз были рассчитаны на то, чтобы тот из охранников Салливана, который стоял вдалеке у ворот, двигаясь на встречу, оказался на расстоянии досягаемости для Глеба. Догоняющий сзади охранник неожиданно увидел, что фигура парня, которого он уже собирался схватить в захват, вдруг, как бы растворилась прямо в воздухе и его руки ощутили лишь пустоту. Зато его напарник совсем не ожидал, что прямо рядом с ним возникнет фигура человека, который ещё мгновение назад была в пяти метрах от него. Это было последним, что он увидел прежде, чем его сознание померкло, и он со всего маха шлепнулся там, где только что шел. Не успел он с шумом грохнуться, как Глеб опять оказался рядом с первым боевиком, на лице которого было только сплошное изумление. Отреагировать на появление прямо перед ним противника он тоже не успел, и, получив резкий удар пальцами в одну из тайных болевых точек, потеряв сознание, повторил судьбу своего коллеги.

Каково же было изумление Тэда, когда он, повернувшись, увидел спокойно подходящего к нему этого самого молодого человека. Переведя взгляд за спину Парфенова, он увидел своих помощников, лежащих прямо на бетоне, видимо, без сознания и в самых неудобных позах.

— Такого сотрудничества вы хотели со мной, господин Салливан, — подойдя вплотную к нему, улыбаясь сказал Глеб, — плохо же вы меня знаете. Я ведь действительно через час собираюсь освободить свою сестру. А вам придется надолго задержаться в нашей стране. И до подземного хода уже точно не добежать. А любая радиосвязь в этом районе заблокирована сразу после моего разговора с заложницей. И вы зря давите на кнопку экстренной помощи в правом рукаве. Ваша последняя надежда — группа силовой поддержки уже задержана и допрашивается следователями прокуратуры. И вы, также, не сможете повлиять на судьбу моей сестренки, как бы не старались. И если не хотите разделить судьбу своих громил, предлагаю особо не рыпаться к кобуре с пистолетом под левой рукой. Вы все равно не успеете им воспользоваться, смею Вас заверить.

— Но откуда Вы меня знаете? Или Вы не Парфенов? Но, я же видел Вашу фотографию. Вы двойник? — Тед был просто поражен таким исходом событий.

В ответ Глеб поднял руку с парой наручников, которые он позаимствовал у одного их вырубленных охранников и насмешливо произнес:

— Нет, я именно тот, с кем вы хотели встретиться, хотя совсем не уверен, что эта встреча обернется для вас чем-то приятным.

Через пять минут все еще находящийся в шоке Тед Салливан уже сидел между двумя сотрудниками в машине, которая везла его в областное управление ФСБ России.

А вот с Глебом в следующие сорок минут произошли почти небывалые приключения, организованные по его настоятельному требованию специалистами по логистике в штабе проведения этой операции. Для начала на том самом такси, которое привезло его сюда, он буквально за минуту доехал до конца улицы, где, на пустыре, его ожидал с запущенными двигателями, готовый к взлету легкий скоростной вертолет «Ансат». Еще восемь минут полета на максимальной скорости и юркая машинка приземляется прямо на рулевую дорожку военного аэродрома Хотилово войск ПВО центрального военного округа недалеко от города Бологое Тверской области, где базируется 790-й авиационный истребительный полк, укомплектованный двуместными перехватчиками МиГ31БМ. Одна такая машина с одним пилотом ожидала в двадцати метрах от места посадки вертолета с запущенными двигателями. Минуту заняло экстренное влезание, с помощью двух техников, в высотный костюм, надевание летного шлема. Полет предполагался на высоте в одиннадцать тысяч метров со сверхзвуковой скоростью. Ещё через полминуты самолет с Глебом на борту уже вырулил на свободную взлетку и начал разгон. Известно, что перехватчик этой модели имеет крейсерскую скорость в две с половиной тысячи километров в час. Поэтому полет до московского военного аэродрома в Кубинке занял всего четыре с половиной минуты. Хотя Глебу пришлось на себе ощутить перегрузку в 2G, он перенес все вполне нормально. Пока все шло именно так, как рассчитали подготавливающие эту транспортную операцию офицеры штаба. И Глеб надеялся на то, что в результате всё в дальнейшем «срастется», как было задумано. Быстро пробежавшись по посадочной полосе, Миг остановился рядом с вертолетом, у которого, повторяя аналогичный момент в Твери, уже были запущены двигатели. Это был стандартный военный Ми-8, который буквально через минуту, едва ожидаемый пассажир с разбега запрыгнул на борт, резко накренив нос вниз, стал набирать высоту, с максимальной скоростью двигаясь уже непосредственно над Москвой. Его целью сначала планировалось приземление на вертодром Хелипорт в городе Реутов. Это совсем не далеко от района Измайлово. Но позже офицеры нашли посадочную площадку гораздо ближе к искомому дому. Это была вертолетная площадка городской клинической больницы номер тридцать шесть. После разговора самого генерала Аксенова с главным врачом клиники было получено разрешение на высадку пассажира на крыше основного здания. Через восемь минут Глеб уже бежал по этой самой крыше к дверям скоростного лифта больницы. Еще буквально через минуту, выскочив на больничную парковку, он запрыгнул на заднее сидение скоростного спортивного байка «Кавасаки», которым управлял опытный мотогонщик Матвей Сорокин, родной брат одного из офицеров штаба, любезно согласившийся оказать эту маленькую услугу. Имея на руках карт-бланш, защищающий его в дальнейшем от преследования ГАИ в виде документа о проведении спецоперации ФСБ, Матвей помчался по Окружному проезду с такой скоростью, которая как раз привлекла бы внимание гаишников. Но вот это интересовало Глеба меньше всего. Главное, что байку не страшны никакие городские пробки. Через четыре минуты, стремглав проскочив часть Измайловского шоссе и свернув на Первомайскую улицу, мотоцикл мягко въехал во двор, где в своем микроавтобусе ждал Глеба полковник Ковальчук. Взглянув на часы, Парфенов точно определил, что на весь путь от заброшенного промышленного цеха на улице Борихино поле в Твери до его высадки возле дома на Первомайской в Москве, находящихся на расстоянии в двести двадцать километров друг от друга, ушло всего двадцать девять минут. Точно, как и обещали ему офицеры штаба. Это было по гражданским меркам просто феноменально!

Но полковник, сидящий в штабном микроавтобусе, не знал таких необычных обстоятельств доставки к нему обещанного «специалиста», как охарактеризовал Глеба генерал Аксенов в телефонном разговоре, когда просил не начинать операцию по освобождению заложницы без участия господина Парфенова. И сейчас, взглянув на прибывшего молодого человека, он сильно удивился, почему этот стройный парень вызывает у генерала, начальника целого управления, такое уважение. Но он был военным, и не привык высказывать свои сомнения. Он был строго дисциплинированным служакой, поэтому сразу ввел Глеба в курс дела, выложив ему полный расклад: места расположения бойцов и постов наблюдения, лежки снайперских групп и общий план операции. Мобильная связь всех провайдеров, как и мобильный интернет, в этом районе были блокированы сразу после разговора Глеба с сестрой. Бандиты, удерживающие девушку, никак не могли получить какую-либо команду от своих старших. Все было готово к штурму квартиры. И ознакомившись с положение дел, Глеб все вроде бы одобрил. Но на душе все равно было очень не спокойно. Какой-то червячок сомнений грыз его изнутри, давая понять, что будет еще какой-то не учтенный фактор, который в результате резко повлияет на исход всей операции.

Этим он поделился с руководителем операции. Опытный оперативник, прошедший не один десяток подобных и даже более сложных боевых операций, к вопросу интуитивной «чуйки» уже достаточно давно научился относиться очень серьезно.

— Давай еще раз, пока есть немного времени, проработаем все варианты развития событий, — предложил он, по связи вызвав в штабную машину командира ударной группы, старшего лейтенанта Петрухина.

Втроем они начали прорабатывать предстоящую операцию поминутно, тщательно прорабатывая детали, когда неожиданно на связь вышла группа наружного наблюдения, которая второй день «пасла» объект «Багира» — ту женщину, которая давеча была определена при осмотре подъезда и дома, как киллер. Последняя, сев в свой BMW, с приличной скоростью двигалась в направлении района Измайлова. Перед этим сканером электромагнитных излучений был зафиксирован пришедший на её телефон какой-то короткий сигнал. Специалисты утверждали, что это либо СМС, либо текстовое сообщения какого-то мессенджера, например Вайбера или Whatsapp. Следовательно, специалист получил команду к действиям по зачистке данного объекта. Еще через пару минут от той же группы наблюдателей поступило сообщение, что объект наблюдения, оставив свою машину на парковке возле метро, резко ушла от наблюдения, смешавшись с толпой горожан на входе станции. «Топтуны» божились, что обнаружить наблюдение она не могла, так как ни одна машина за ней не ехала. Слежка велась с высотного гелиокоптера. Скорее всего, это была обычная подстраховка, свойственная действиям высокопрофессионального специалиста. Где в данный момент находится эта бестия, когда и как появится здесь, оставалось только гадать. При входе в метро она была одета в легкое светло-бежевое пальто, на ногах коричневые полусапожки, в руках довольно крупная кожаная женская сумка. После бурного обсуждения полковник Ковальчук принял решение не начинать штурм до появления и захвата киллершы. А её захват взял на себя Глеб. Так как рекомендовал его участие в операции лично генерал, то полковник нехотя согласился, лишь поставив непременным условием, что на этом настойчивом парне все-таки будет надет легкий кевларовый бронежилет. Вот так Глеб и оказался на лавочке у подъезда, в котором двое бандитов удерживали его сестру. В качестве амуниции для придания более правдоподобного вида ему выдали хозяйственную сумку, бейсболку и куртку с логотипом управляющей компании, которую обычно носят сантехники.

Небрежно брошенная на лавочку сумка, из которой торчали какие-то железяки, бейсболка, сдвинутая козырьком назад и расслабленная поза греющегося на солнышке молодого рабочего, действительно создавала впечатление об отдыхающем между выполнением очередных заявок сантехнике. Расположившись здесь, на лавочке, Глеб приготовился к долгому ожиданию.

На самом деле ожидать пришлось не так и долго. Где-то, через двадцать минут со стороны Первомайской улицы во двор заехала машина скорой помощи. Проехав до подъезда с отдыхающим сантехником, она остановилась. Из открывшейся двери появилась обычная женская фигура медика, облаченная в белоснежный халат. На голове доктора был стандартный белый колпак, а вот лицо скрывала голубая медицинская маска. В руках доктор несла пластиковый медицинский кейс оранжевого цвета. Не обращая внимания на развалившегося на лавке «сантехника» женщина прошла в подъезд.

В наушнике, который скрытно располагался в правом ухе, Глеб услышал голос Ковальчука:

— Возможно она. Необходим контроль.

Ничего не отвечая, Глеб, делая вид, что его отдых закончился, поднялся, сладко потянулся и, подхватив свою сумку, двинулся в подъезд. Когда он уже входил в дверь опять голос полковника в наушнике, но уже более обеспокоенным голосом сообщил:

— Это она, контролировала тебя из окна второго этажа.

Приняв это к сведению, «сантехник» стал подниматься по лестнице. Никакого движения других людей пока в подъезде слышно не было. На площадке третьего этажа стояла доктор и что-то рассматривала в блокноте, который держала в левой руке. Правая была свободной потому, что кейс стоял у её ног. Приближаясь к ней парень, видя некое затруднение доктора, решил проявить внимание, улыбаясь, спросил:

— Могу я Вам помочь чем-нибудь?

Доктор, на лице которой, благодаря надетой маске, были видны только глаза красивого зеленого цвета, повернула голову к Глебу и спокойным, неожиданно глубоким грудным голосом проговорила:

— Да. Подскажите, где квартира Петровых.

— Да я и не знаю в этом подъезде никаких Петровых, — сказал «сантехник», делая шаг еще на ступеньку выше, — но вот в первом вроде есть такая фамилия, только там один дедушка проживает. Василий Александрович.

Доктор потянулась поднять свой кейс со словами:

— Видимо я действительно зашла не туда…

В этот момент блокнот «нечаянно» выпал из её руки прямо под ноги к молодому человеку, который инстинктивно проследил за его падением. Это едва не стоило ему головы. Только постоянные тренировки и владение своим телом на уровне мастера боя позволили Глебу избежать прицельного удара ногой в подбородок. Ну а так, как он стоял в этот момент на лестнице уже почти дойдя до площадки третьего этажа, то, в случае удачного попадания женской ножки каблуком в его подбородок, ничем хорошим для него полет вниз, до предыдущей площадки с окном, не закончился бы. Но аккуратный ботиночек коричневого цветы, буквально просвистев в миллиметрах от уклонившегося в сторону лица, неожиданно попал в жесткий захват левой руки «сантехника». А мгновение спустя, тяжелая сумка с железяками ударила в опорную левую ногу «медички» в самый низ, делая классическую подсечку. При этом захваченную ударную ногу Глеб резко дернул вверх. Не ожидая такого поворота событий, женщина, сначала взлетев немного ногами вверх, со всего маху грохнулась спиной об бетон лестничной площадки. Такой тяжелый удар может «выбить дух» у любого не подготовленного, не умеющего падать, человека, но Глебу действительно противостояла неординарный мастер боя. Без малейшей задержки крутанувшись кувырком назад, через голову, она опять оказалась в боевой стойке. И хотя сильный удар об бетон действительно сбил ей дыхание, и, видимо, принес не слабую боль в спине, мнимая докторша снова ринулась в атаку. Этот, зачуханный с виду, сантехник за это время только и успел, что выйти на площадку. Сгруппировавшись, она, решительно сократив расстояние, провела серию режущих ударов по телу, которая была её коньком, и никогда еще не подводила. Тренировал её в юности хороший мастер, и отработка этого коронного приема глубоко впиталась в мозг, укоренилась в моторике рук и гибких движениях молодого женского тела. Но внезапно фигура противника прямо на глазах как бы размазалась и все удары, способные отбить почки или пробить горло, грудь, попали в пустоту. Растерянно поведя глазами в поисках потерянного врага, она резко крутанулась, и попыталась с разворота ударить ногой вправо назад. Но в ответ получила сокрушительный удар в грудь, даже не заметив встречного движения. Сила этого удара была такова, что женщина, пролетев всю площадку с немалой скоростью, сильно ударилась спиной и головой о стену. В этот раз ей не помогли ни многолетние тренировки, ни разнообразный опыт проведения подобных акций, ничто другое. Просто она сразу клубком свалилась на пол, потеряв сознание от болевого шока и небольшого сотрясения мозга.

Это в кино схватка между мастерами боевых искусств, кун-фу или каратэ, например, продолжается долгое время, сопровождаемое задорными криками и другими, не менее ужасными звуками, для придания этой сцене своеобразной красоты и привлекательности для неискушенного зрителя. К реальному противостоянию это не имеет никакого отношения. Боевое столкновение двух мастеров обычно исчисляется секундами и проходит в полной тишине, не считая тяжелого дыхания. Те приемы и удары, которые здесь применяются, в случае удачного попадания и отсутствии защиты, вряд ли позволят противоположной стороне остаться в сознании, а то и в живых. Условие в поединке одно, остаться живим и, по возможности, невредимым.

В первые же мгновения схватки Глеб почувствовал, что перед ним серьезный мастер пока неизвестного ему стиля. Поэтому, после первого её падения, выйдя на открытой пространство довольно просторной лестничной площадки, сразу ушел «в темп». Он не блокировал сильнейшие удары женщины, а, незаметно для её глаз, на огромной скорости от них уклонялся. Но правду говорят, что настоящий боец управляет боем не только с помощью глаз. Потеряв противника, женщина неожиданно и резко нанесла удар ногой в сторону Глеба, и даже чуть не поймала его на противоходе. Но высокая скорость, которую к тому моменту развил Парфенов, позволила легко уклониться и от этого коварного удара. Понимая, что такое везение долго продолжаться не может, и, с другой стороны, ему противостоит не просто симпатичная, наверное, в маске пока не видно, женщина, а беспощадный убийца, Глеб ударил ногой в грудь, немного сдерживая себя, чтобы оставить её живой для дальнейшего допроса.

Когда женщина пришла в себя, рядом давешний сантехник рассматривал содержимое её медицинского чемоданчика, где вместо лекарств и шприцов лежал пистолет «Глок» с глушителем и пара запасных обойм. Скованы пластиковыми наручниками оказались не только её руки, но и ноги. По всему выходило, что впервые за много лет безупречной работы Мария Гальцова провалила заказ и крупно попалась с поличным на выполнении работы. С неизмеримой тоской она смотрела на этого с виду обычно тридцатилетнего мужчину и не могла понять, как он смог её свалить, если при выполнении одного из своих заказов, несколько лет назад, она с легкостью победила известного бойца, имеющего черный пояс каратэ-до. Он был охранником бизнесмена, которого заказали. Они с шефом ушли из этого мира, с её помощью, практически вместе, без применения огнестрела.

Заметив, что женщина пришла в себя, Глеб оторвался от созерцания содержимого кейса, и напрямую задал только один вопрос:

— Девушку — заложницу тоже заказали?

Вопрос был задан таким тоном, что Мария не смогла не ответить. С трудом расцепив губы и проведя по ним слабо слушающимся языком, она хриплым голосом тихо выговорила:

— Нет. Её, как раз, приказано не трогать.

Глеб понимающе кивнул. Больше вопросов он не задавал, и, повернув голову, стал рассматривать бесшумно поднимающихся по лестнице бойцов группы захвата. Это была основная группа, которая должна была, вскрыв металлическую дверь, атаковать и, по возможности, захватить бандитов.

Но, для гарантированной защиты заложницы от непредвиденных обстоятельств, обязательно возникающих при проведении силового захвата, два бойца на канатах спустились к окну комнаты по наружной стене здания, где содержали Александру, с крыши. Они сначала попытались тихонько открыть окно, но он не поддавалось. Звуки этих их действий, и мелькающие за окном тени, дали понять Сашеньке, что брат все-таки пришел за ней, как обещал. Недолго думая, она сползла с кровати на пол, и, насколько позволяла цепочка наручников, укрылась под неё, накрыв себя матрацем, на котором провела все эти ужасные дни. Он должен защитить девушку от возможных осколков.

По команде «Штурм», прозвучавшей в эфире голосом полковника Ковальчука, один из висящих на канатах бойцов резко оттолкнулся от стены и, отлетев на максимально возможное расстояние, всей силой инерции, выставив вперед ноги в крепких боевых полуботинках, мощным ударом выбив окно, влетел в комнату. Второй боец сразу занял боевую позицию в проеме окна, наведя ствол автомата на дверь, страхуя и заложницу и коллегу. Но эта страховка не потребовалась, потому, что в большой комнате оба бандита уже лежали на полу с пристегнутыми за спиной наручниками руками. Сразу после прозвучавшей в эфире команды старшего группы захвата команды «Чисто», в квартиру ворвался Глеб. Проскочив по коридору, он толкнул дверь в последнюю комнату и попал в объятия плачущей от радости сестренки, которую только что достали из-под кровати. Следом за ним в комнате появился командир взвода спецназа с ключом от наручников.

— Вот видишь, я, как и обещал, пришел за тобой через час, — успокаивая Сашеньку, только и смог выговорить Глеб.

А еще через час, Александра и Глеб, вкусно пообедав в шикарном ресторане на Ленинском проспекте, выдвинулись на вокзал, где через сорок минут отходил поезд в их родной город. Сашенька, наконец-то наевшись чего-то более вкусного и отличного от опостылевшей за последние дни пиццы, и уже наговорившись по телефону со счастливой мамой, чувствовала себя замечательно. Смотря на безумно радостную сестру, Глеб раздумывал, что теперь оставлять своих родственников в городе он не сможет. Видимо придется им переехать к нему в городок, обустраиваемый его концерном.

12

Сразу после завершения своего визита к космическому руководству Клавдия Беседина, вернувшись на работу, быстро навела порядок в уже начавшем «разваливаться на куски», по мнению ошалевшего ученого, производственном процессе в лаборатории исследований ментального воздействия. Профессор Терехин был настолько рад её появлению, что все его чувства, которые он не мог передать словами, Клая, будучи профессиональным психологом, могла свободно прочитать на его лице. И вот сейчас, принеся шефу обычную по утрам чашечку кофе, она спокойно доложила Ивану Емельяновичу о том, что общий порядок в его подразделении наведен, ну и заодно оповестила его о сегодняшнем распорядке работы лаборатории. Конкретно, кто и чем занимается в данный момент, какие планы и встречи на сегодня запланированы у самого руководителя. Это «магическое» возвращение к простой будничной работе, без авральной штурмовщины последних дней, так благоприятно подействовало на уважаемого ученого, что после выпитого кофе он, наконец-то приступил к продолжению описания результатов своих экспериментов, чего не делал с момента отъезда помощницы.

Ну, а сама Клавдия — Клая, оставшись одна в довольно большой приемной, села за свой стол и стала что-то быстро набирать на клавиатуре своего ноутбука. И если бы кто-нибудь заглянул бы в этот момент ей через плечо, то увидел бы очень странный по содержанию текст, который с огромной скоростью появлялся на экране компьютера. При этом темп появления букв и слов явно не соответствовал темпу манипуляций пальцев девушки над кнопками. Всё выглядело так, что на самом деле текст писал кто-то другой, а Клавдия стучала по клавиатуре только для отвода глаз. Что собственно и являлось истинной: текст послания респонденту в чате с совсем нехарактерной для человека скоростью набирал Искусственный Интеллект станции «Форон». А адресат, которому предназначалось данное письмо, имел ник «Харти». Соответственно, что подписывалось все это ником «Юла 25».

Главной проблемой в разработках Харитонова был именно способ производства. Ведь любому понятно, что придумать можно многое: и тип процессора, и механизм его работы, и даже программное обеспечение для него. Но вот создать кварковый процессор, размером с четверть молекулы, это совсем не простая задача. И на данный момент, исходя из переписки в чате, Тимофей даже приблизительно не знал, как подступиться к её решению. Он, конечно, сделал очень многое за эти годы. Главной его заслугой было то, что до идеи такого процессора он «дошёл» сам. При этом практически правильно была просчитана математическая модель и способ проведения вычислений. То есть, если говорить точно, совершенно самостоятельно им была поведена отличная предварительная подготовка к разработке прибора. Но затем работа застопорилась из-за недостатка технологий на планете. Ведь никто из земных ученых еще даже близко не подошел к этой теме. Это, по поручению профессора Эленжа, выяснил своими вездесущими сканерами Искин. Ведь для него в планетарной компьютерной сети, да и в отдельных ни к чему не подключенных системах и компьютерах преград не было. Из всего разнообразия разработчиков компьютерной техники на планете Искин станции «Форон» рекомендовал обратить внимание и прогрессировать только одну кандидатуру — Тимофея Харитонова. При этом им полностью игнорировались все разработки всяческих «силиконовых долин», гигантских электронно-интегральных корпораций, частных и государственных научных лабораторий. Там даже близкого к этой теорий ничего не рассматривалось.

И вот сейчас, под чутким руководством Клаи, Искин предлагал молодому инженеру некий нетрадиционный способ претворения его идей в жизнь. Главной идеей письма было новое прикладное назначение для разрабатываемого процессора. Ведь и это было важным и пока совершенно не определённым вопросом для Харитонова. «Юла 25» предлагал обратить внимание на работы некоего врача из большого областного центра, который вел исследования в направлении производства некоего прибора, который сам называл «энергетический сканер». В основе разработки находилась восточная акупунктура и им же разработанная теория измерения электрической сопротивляемости участков организма человека между активными точками. Но, как следовало из текста письма, для работы такого вот сканера необходимы было проводить такие по объёму вычисления, которые никаким современным ЭВМ были просто не под силу. И доктор Петровский в отчаянии искал способ претворения своих идей в среде компьютерщиков и программистов. Пока безрезультатно. К письму был приложен электронный адрес и позывной доктора в сети с предложением: связаться с ним и обсудить вопросы, представляющие взаимный интерес.

Во второй части письма была развернута тема, которая очень сильно волновала Тимофея. Здесь обсуждалась именно технология производства работ на нано-уровне по изготовлению самого процессора. Все предложения были строго выстроены в определенную последовательность, что должно быть понятно для оппонента с первого прочтения. Без заумных фраз и головокружительных формулировок. Но это был путь. Нет.

С точки зрения Тимофея — это был ПУТЬ!

А затем «Юла 25» сообщал Харитонову, что подобные разработки технологий, если он не ошибается, уже ведутся в России, но в обстановке строжайшей секретности. Да и прикладная направленность этих разработок совсем другая, но сама технология проведения работ по той тематике как раз и может представлять интерес для Тимофея. Далее следовал контакт человека, с которым необходимо встретиться для выяснения возможности сотрудничества. По серьезной рекомендации «Юлы 25» говорить с этим человеком надо было откровенно, ни чего не тая, не боясь раскрыть «карты» с самого начала общения, и только тогда можно ожидать помощи и взаимодействия. Фамилия этого контакта была Шедловский Всеволод Игоревич. Был там и номер его личного телефона.

На этом «прогрессирующее воздействие» на Тимофея Харитонова от «Юлы 25» имперское руководство Клаи считало на данном этапе нецелесообразным и всякое общение в чатах с ним от имени «Юла 25» рекомендовало прекратить. Необходимое наблюдение за развитием ситуации поручалось Искину станции.

13

Отправляясь вместе с женой, сестрой и мамой, в долгожданный отпуск, Глеб здраво размышлял, что полностью отключится от всего круговорота постоянных проблем, задач и вопросов, которые были составной частью жизни руководителя совсем уже немаленькой государственной корпорации «Наномет» и будет отдыхать, только отдыхать. Но буквально с первого дня начались звонки, которые отрывали его от беззаботного отдыха. Марина тоже, будучи работником этой организации и играющей не последнюю роль в производственном процессе (она работала заместителем главного технолога), терпела это совсем недолго. Затем, серьёзно поговорив сначала с мужем, затем с Шедловским, добилась переадресации всех прямых звонков Глебу на последнего. И только после разговора с начальником службы безопасности корпорации наиболее важные звонки доходили до отдыхающего руководителя и то строго в определенный час, с 16 до 17 каждого дня. Всё остальное время молодая пара посвящала отдыху, солнцу, морю и друг другу. Совсем ненавязчиво и незаметно их везде сопровождала группа охранного отдела управления ФСБ. Молодые, крепкие и довольно загорелые ребята старались не попадаться на глаза своим подопечным. Но это им не всегда удавалось. Вот скажите, куда деться секьюрити, если охраняемая пара пошла вечером гулять на пустынный пляж пансионата. Вот и мелькают то там, то тут, их накаченные, шустрые фигуры. Но Глеб не был в обиде. Он понимал, что у ребят служба и старался не мешать им выполнять свои служебные обязанности. И когда, в один из прекрасных солнечных дней, недалеко от места, где они с Мариночкой загорали и купались, вдруг завертелась небольшая свара, Глеб приподнял голову и, сняв солнечные очки, внимательно осмотрел довольно высокого молодого человека, которого эти самые охранники ловко скрутили на самых подступах к нему. Подозвав старшего группы, по имени Александр, он поинтересовался:

— А что собственно произошло?

— Рвался именно к Вам подойти Глеб Петрович. Мы его обыскали, ничего опасного на нем нет. Но действовали строго по инструкции. Сейчас в управление отвезем, разберемся.

— Погодите. Может сначала выслушаем, что же он хотел мне сообщить, — спокойно проговорил Глеб, разглядывая задержанного. Что-то на террориста и сумасшедшего он был совсем не похож.

— Извините, но по инструкции мы не можем его к Вам пустить. Мало ли, что он натворить может.

— Давайте под мою ответственность и придерживайте его пока, раз Вам так будет спокойнее.

Александр вернулся к группе и, буквально через пару минут, потребовавшуюся для инструктажа подчиненных, задержанного подвели к Глебу.

— Чем вызвано такое Ваше стремление попасть ко мне? — спросил Глеб.

— А по другому я с Вами поговорить никак не смогу, Глеб Петрович, — тоже спокойным голосом ответил ему парень. На вид он был чуть-ли не ровесником самого Глеба, — я переговорил с Шедловским, но, видимо, совсем не заинтересовал его своим предложением. И он меня отфутболил. Но немного помыкавшись в разных инстанциях, я понял, что помочь мне можете только Вы. Но как я не пытался с Вами связаться, все равно меня выводили на Всеволода Игоревича и далее по распорядку. Вот я, случайно узнав, что вы на отдыхе, наивно подумал, что здесь смогу с Вами переговорить. И вот, — молодой человек поднял закованные в наручники руки, — что из этого получилось.

— Ну, а из-за чего вообще весь сыр-бор? — поинтересовался Глеб. Парень ему все больше нравился своей настойчивостью. Так ведут себя только очень увлеченные люди.

— Я предлагаю сотрудничество. Нет. Не так. Я очень хочу сотрудничества с Вами.

— И в какой же сфере, молодой человек, мы можем с Вами посотрудничать? — с улыбкой, посмотрев на такую же улыбающуюся Марину, сказал Парфенов.

— Я вот уже десять лет самостоятельно веду теоретическую разработку вычислительного процессора нового типа. Он основан на совершенно оригинальных принципах, его быстродействие, по предварительным оценкам, невозможно оценить в существующих единицах измерений, а размеры должны быть где-то в области нано. Потребление энергии микроскопично. У меня уже многое готово. Но только теоретически. Есть и точная математическая модель, и программная база. Проработана технология вычислений в шестиричном коде. Все упирается только в практические работы по созданию такого вот прибора. Я даже не знаю, как к этому подступиться. И мне один интересный собеседник в чате подсказал, что в этом мне сможет помочь Ваша корпорация. Он не сообщил конкретно, чем Вы занимаетесь, но дословно сказал, что тема ваших разработок лежит совсем в другой области, а вот Ваша технология производства как раз подходит для решения моей задачи. Я до сих пор не знаю, что это означает, но вот Шедловский меня слушать не стал. Может и Вам это не интересно.

По мере того, как парень говорил, Глеб видел на его лице признаки полнейшей увлеченности ученого. Говоривший вкладывал в свои слова всю душу. И это не было «спектаклем». Он бы это почувствовал. Он сам был совсем недавно в таком же положении. И пусть тема, которую обозначил тут…

— Как, кстати, я могу к Вам обращаться? — спросил Глеб.

— Тимофей. Тимофей Харитонов, извините, что сразу не представился.

— Да ничего.

И пусть тема, которую обозначил тут Тимофей, и ничего не значащая пустышка, если ему сейчас отказать, то можно запросто «сломать» увлеченного человека.

— Вот, что Тимофей, — сказал Глеб после недолгих размышлений. — Где находится моя работа, как я понял, Вы уже знаете?

Получив утвердительный кивок Тимофея, он продолжил:

— Через десять дней я выхожу на работу. Мои телефоны здесь отключены по настойчивому требованию моей жены. — Он скользнул взглядом в сторону Марины и увидел веселые искорки одобрения в глазах любимой, — позвоните Шедловскому и скажите, что я назначил Вам встречу на двадцать пятое. Пусть через моего референта внесет Вас в список моих встреч. Жду Вас с полноценным докладом или презентацией Ваших разработок. Может и смогу чем-то помочь. И не обессудьте, но моя служба безопасности устроит Вам за это время серьезную проверку. До свидания.

— Ну, это меня совсем не смущает, — ответил Тимофей, — только по-моему они уже меня проверяли. Были, знаете ли, такие ощущения. Огромное спасибо, что выслушали! Я обязательно подготовлюсь к встрече. До свидания.

Пока он говорил, охранники, по молчаливой команде Глеба, сняли с задержанного наручники, и, затем, сопроводили его до выхода с пляжа.

Внимательным взглядом проводив чуть ли не летевшего над землей от радости парня, Глеб улыбнулся, и, повернув голову к начальнику звена охраны, сказал: — Пусть Всеволод Игоревич выйдет на связь сегодня в обычное время.

Александр утвердительно кивнул и последовал за своими подчиненными.

14

— и давай, Всеволод Игоревич, в дальнейшем я сам буду принимать решения: с кем мне встречаться, а с кем лучше не надо. Или хотя бы ты меня в известность поставишь о принятии тобой таких решений, — Глеб говорил спокойно, без надрыва, но от этого крестному легче не становилось, — А то, как-то нехорошо получается. Молодому человеку твои парни чуть руки на пляже не оторвали. А идеи у него на самом деле интересные и жутко перспективные, если что-либо срастется.

Шедловский сразу почувствовал себя ретроградом, на живую давящим передовую науку:

— Хорошо, Глеб. Я тебя услышал. Прости. Может и правда — чуть перегнул палку. Но парня этого мы перед встречей с тобой разве что только наизнанку не вывернем. Тут уж, извини…

Глеб ожидал именно такой реакции, но у него было, что добавить по данной теме:

— Все это правильно, но ты обрати особое внимание на следующее: у парня есть товарищ в чате, который может приблизительно, а может и очень точно, знает предмет нашей деятельности — это Раз!

А «Два» — он дает в качестве контакта для выхода на меня твои, Всеволод Игоревич, координаты с номером служебного телефона. Это что за Всезнайка у нас такой нарисовался? Вот где тебе копать — не перекопать…

Ответом послужило минутное молчание. Затем Шедловский ответил уже другим голосом. Вернее тональность его высказывания была похожа на звон натянутой струны:

— Этим вопросом уже занимаются. О результатах я доложу.

— Замечательно. А теперь по поводу встречи с Харитоновым. Мне бы совсем не хотелось тащить его к нам в корпорацию. Необходимо провести встречу где-нибудь на нейтральной территории. Ну, например, в каком-нибудь кабинете или зале. Можно ведь что-нибудь подобрать?

— Сделаем, — мрачно ответил безопасник.

— Ну и хорошо. Пора нам заканчивать разговор. А то Марина уже косится, мы же все-таки на отдыхе. Да, кстати, дядя Сева! Ты бы заскочил бы к нам сюда на недельку и Раису Владимировну привез. И работу своих подчиненных проверил, и поговорить мы смогли бы более предметно, без лишних ушей. А…?

— Интересное предложение. Конечно, на неделю я оторваться точно не смогу, но пару-тройку дней выделить можно. Ну, а Раечка пусть с Вами побудет, и вместе вернетесь.

— Вот и замётано. Ждем Вас. Пока — радостно закончил разговор Глеб и отключил мобильник.

* * *

Положив трубку, Всеволод Игоревич, повернувшись от окна на вращающемся кресле в своём рабочем кабинет, внимательно посмотрел на застывшего у своего ноутбука капитана Егорьева, специалиста по электронному прослушиванию. Наконец оторвавшись от созерцания каких-то промелькнувших на экране событий и процессов, он поймал взгляд начальника. В ответ на молчаливый вопрос он просто утвердительно прикрыл глаза, тем самым подтвердив, что разговор их с руководителем корпорации прослушивался. Затем он взял лист бумаги и, написав на нем пару слов, передал полковнику: «Прослушка была».

В ответ Шедловский, также молча, написал: «Найти эти уши можно?»

— Не знаю, но будем стараться, товарищ полковник. Разрешите идти? — капитан проговорил уже громко.

— Свободны.

Когда дверь закрылась, Всеволод Игоревич опять повернулся к окну и глубоко задумался. Пристально внимание к проекту его служба засекла давно. И если интерес западных спецслужб и специалистов промышленного шпионажа они выявили давно, а в Твери резко его ограничив, и даже начав свои встречные «шпионские игры», то и он сам и его сотрудники постоянно ощущали другое, не прекращающееся наблюдение за корпорацией в целом и, самое главное, непонятно от кого. При всем желании и огромных приложенных усилиях пока не удавалось даже на миллиметр приблизиться к этому неизвестному соглядатаю. Просто все концы или ниточки, за которые удавалось хоть как-то «ухватиться» его спецам, очень ловко и, главное, умело обрубались. И не подкопаешься. То компьютерный адрес, с которого обнаруживалось наблюдение, вдруг оказывался адресом старой пенсионерки, которая толком и не знала, как в интернет выходить. А адрес ей открыл несколько лет назад внук, который теперь живет в другом городе и сюда давно не приезжал и данным адресом не пользовался. А слежка велась, и массивы данных на этот адрес приходили и уходили, видимо, дальше. Но определить маршрут утечки не представляется возможным.

В другом случае, когда четко удалось выявить фигуранта, который за довольно большие деньги пытался передать данные о работе корпорации каким-то заинтересованным лицам, эти самые лица просто растворялись прямо в толпе в момент попытки их захвата и больше нигде не объявлялись, так и не попав в специально для них расставленную ловушку.

Кто-то, по ощущениям самого Шедловского, шел всегда на шаг впереди в этой довольно странной игре и постоянно предугадывал его дальнейшие шаги. И пока этот неизвестный ошибок не допускал. А выход на него молодого ученого Харитонова, Всеволод Игоревич вообще оценил, как какую-то изощренную издёвку, очень похожую на пощечину. Ведь номер, который получил Тимофей в чате от своего исчезнувшего сразу после этого респондента, был строго секретным номером оперативного управления ФСБ России. И сейчас по этому поводу Управление собственной безопасности начало расследование этого случая. Этого еще не хватало и без того спокойно не спавшему ночами полковнику. Разработку всей цепочки по Харитонову он поручил самым лучшим своим сотрудникам. Но особых успехов на этом пути пока не было. А сегодня утром ему сообщили, что к расследованию (и все это на его голову) подключится спецгруппа оперативников из Центрального аппарата ФСБ России, которая уже вылетела из Москвы. Через час надо быть на аэродроме и встречать старого товарища, сокурсника по Академии, теперь уже генерала Дорохова, который эту группу и возглавляет. Они были очень близкими друзьями во времена молодости. Настолько близкими что, готовясь к оперативной работе, сочинили и разучили специальный язык мимики и жестов, который понимали между собой только они. Никто не понимал, как эти двое молодых тогда парней могли обмениваться информацией на глазах у всех и расшифровке их метод общения не подлежал.

И вот сейчас Всеволод Игоревич ехал встречать своего боевого товарища, справедливо ощущая себя провинившимся школьником, которому в помощь выделили старшего товарища.

Только встреча прошла совсем не так, как представлял себе раздосадованный полковник.

После обычного приветствия старшего по званию и радостных объятий давно не видевшихся друзей, генерал Дорохов вдруг превратился в прежнего Пашку, которого Сева знал еще курсантом, и на их личном языке подал сигнал: «Внимание. Нас постоянно слушают везде. Точную информацию сообщаешь только на этом языке между нами».

— «Так. Интересные танцы», — подумал Всеволод Игоревич и ответил на том же языке сигналом, что все понял, и будет вести себя соответственно. Для окружающих это диалог остался совершенно не замеченным. Полковник предложил генералу для начала ехать на служебные квартиры, подготовленные для размещения его группы, но Дорохов, опять же неожиданно, поручил размещение сотрудников своему заместителю.

Затем повернулся к Шедловскому и спросил:

— А баньку свою, знаменитую на всё управление, на даче ты, случаем, не затопил для старого друга?

— Обижаешь, Паша! Все давно готово. И Раечка ждет дорогого гостя. И водочка в морозилке давно застыла.

Генерал с доброй улыбкой приобнял старого товарища: — Слава богу, ничего не меняется! Ну, так едем же. А дела потом.

Параллельно на своем «междусобойчике» он выдал полковнику: «Там и поговорим о деле. Но слушать нас будут даже в парилке. Поэтому общаемся только на нашем языке».

Всеволод Игоревич молча кивнул и жестом пригласил гостя к служебному автомобилю. Про себя он сильно недоумевал, кто же это может подслушать их разговор в парилке бани на отдаленной даче при условии очень серьезной круговой охраны вокруг садового общества в три кольца. Чудеса какие-то. Но всему свое время. Если Паша сочтет нужным, то обязательно сообщит. Здесь его игра — он «Альфа».

15

Результатом посещения бани этой совсем немногочисленной компанией стал целый ряд событий, которые, на первый взгляд, поодиночке ничего не значили, но при более подробном рассмотрении выстраивались в строго определенную логическую цепочку. Кто-то с кем-то встретился, и беседа была на совсем, вроде бы, отвлеченные темы. Куда-то поступили совсем необычные письма, содержащие необычные же запросы. В некоторых организациях руководители выпустили некие необычные приказы, изменяющие и распорядок, и технологию проведения работ. Медленно набирая обороты, закрутилась неуклюжая бюрократическая машина. Итогом всего этого должны были стать конкретные изменения в структуре прохождения информации в министерствах и департаментах машиностроительной отрасли, военно-промышленного комплекса, авиационной и космической отраслей, судостроении и всех отраслей, связанных с уже названными. Где-то были серьезно усилены меры обеспечения безопасности, ну а в некоторых направлениях наоборот, были удалены старые, давно ненужные запреты.

В общем, серьезная встряска всей службы охраны информации, как в былые времена её называли — «секретки», широкой волной прокатилась по просторам нашей необъятной страны. Во многих её подразделениях это вызвало совершенно разные последствия. Некоторые нерадивые сотрудники пошли искать другую работу, другие, более квалифицированные, сотрудники получили неожиданное повышение. А самое главное, много молодых выпускников серьёзных факультетов защиты информации российских вузов получили новую интересную работу строго по своей специальности.

Резко были изменены, а где-то просто заменены на новые, секретнейшие протоколы обмена информацией в сети между различными научными, производственными и военными объектами и организациями. Вступили в силу новые межведомственные инструкции, строго регламентирующие такие обмены. А значительная часть секретной и не только информации разных направлений и важности просто исчезла с электронных носителей и компьютерных сетей вообще и была переведена на бумагу, как говориться, «по старинке».

В запечатанных сургучом конвертах с помощью возрожденной службы правительственной фельдсвязи её стали передавать из рук в руки только строго допущенным к гостайне сотрудникам. Отличием от давних времен могло служить только то, что часто фельдегерем доставлялся пакет, в котором вместо привычных бумаг лежала современная карта памяти, которую, по строжайшей инструкции, получатель мог подключать только к отключенному от каких-либо сетей, личному компьютеру.

И проникнуть в эту систему не мог не только какой-нибудь зарубежный шпион, но и даже всемогущий Искин станции «Форон». Бесполезно он гонялся за исчезающими файлами по всему Интернету, включал на полную мощность свои подслушивающие устройства и датчики слежения, сканеры и сенсоры. Поток поступающей информации из российских предприятий, научных и военных учреждений сократился в разы. Да и то, что удавалось ему «урвать», было скорее общедоступной, ничего не значащей информацией. А действительно стоящие документы и все более — менее интересное просто «растаяло» в течение нескольких недель.

При всех своих невероятных возможностях по сбору и анализу информации Искин вдруг впервые по-настоящему ощутил, что действительно находится в вакууме. Но не в том, который был за бортом его уютного дома на орбите Плутона, а в вакууме информационном, специально для него устроенном жителями одной, хоть и самой большой на планете, но все-таки всего лишь одной страны под названием «РОССИЯ».

— Айрон, что происходит? Почему Искин поднял меня чуть ли не по боевой тревоге? На нас напали? — Бледное лицо Бегона выражало полное недоумение.

— Нет. До этого еще не дошло, мон. Просто на планете обнаружены действия группы людей, не поддающиеся логике Искина, и он забил тревогу. Это происходит всегда, когда он чего-то не понимает. Спасает только то, что такие недопонимания у него случаются очень редко. — Айрон был очень сосредоточен. Его темные глаза буквально буравили шефа пристальным взглядом.

— А по подробнее можно? — обескуражено произнес Карол.

— Конечно, мон. На этой планете нашлись два индивидуума, язык и способ общения между которыми не смог расшифровать даже наш многоуважаемый Искин. А так, как эти двое руководят охранным ведомством, в кругу интересов которого находится работа нашего главного прогрессируемого объекта, то это и стало предметом поднятой на борту станции тревоги.

— И кто же это такие?

— Полковник госбезопасности Шедловский руководит личной охраной объекта XZ031512 Глеба Парфенова и его предприятия. А его визави приехал к нему в командировку из столицы. Это начальник спецотдела «И» московского управления ФСБ России генерал-майор Дорохов. И вот беседа этих двух старых друзей и привела в глубокую депрессию нашего умника. Говорили они о самом разном и параллельно мылись в бане, пили водку и много ели. О деле они почти не упоминали. Но дальнейшие действия их самих, а также их подчиненных и сотрудников других подразделений ФСБ не только в этом городе и столице, но и по всей стране, косвенно говорят о том, что эти двое точно знают, что находятся под нашим постоянным наблюдением и все свои действия как-то согласовали и распланировали. Вследствие их приказов и команд были предприняты настолько жесточайшие меры по противодействию утечкам информации, что это доставило некоторые неслабые трудности даже нашему вездесущему Искину.

Хотелось бы обратить Ваше внимание, что управление «И» как раз занимается вопросами защиты информации в масштабах всей страны. Это самое засекреченное подразделение среди всех прочих служб системы госбезопасности, — закончив свой монолог, Рузос многозначительно взглянул на шефа.

— И что могут сделать все вместе компьютерные системы этой отсталой планеты против нашего Искина, одного из самых продвинутых биокомпьютеров известной части галактики. Это даже не смешно, — иронично вымолвил Бегон.

— Вы зря так недооцениваете землян. Сейчас Иксин на Ваш голоэкран выведет печальную статистику снижения потоков поступающей из России секретной, служебной и просто технической информации. Их компьютерная сеть просто опустела. Из нее исчезло любая сколь-нибудь интересная информация. Мы даже не сможем впредь отслеживать, что происходит за стенами того же концерна «Наномет», который возглавляет прогрессируемый нами Глеб Парфенов. Да и по другим направлениям наши службы слежения тоже постигло полное фиаско.

— Да что вообще происходит? Что, их допотопные сети и отдельные вычислительные мощности закрыты такими паролями, которые не может вскрыть Искин? Да я в жизни не поверю, что такое возможно на этой заштатной планете. Они же еще в Космос толком то и не вышли, — взорвался Клай, изучив ниспадающие графики объёмов поступающей информации по разным направлениям из России. При этом такие же графики в других странах планеты практически не изменились.

— Вы правы, мон. Все сети и компьютеры в России по-прежнему доступны для отслеживания Искину. Вот только необходимой информации там почти нет. Она вся выведена из электронного документооборота на бумажные носители строго засекреченного фонда. И передача всего этого громадного массива документов ведется в ручном режиме с помощью специальных доверенных посланников — фельдегерей. Это значительно замедлило сам процесс проведения всех работ, но почти полностью перекрыла возможности чужого проникновения в секреты российских разработчиков. При малейшей попытке как-либо изъять спецпакет у фельдегеря, последний просто уничтожает его с помощью микрозаряда зажигающего вещества, от которого особо любопытным достается только горстка пепла. Мы пробовали просто усыпить посланника, но результат получили такой же. Письмо сгорело в считанные мгновения. И пока найти ключ к этой засекреченной системе мы не смогли.

Сказать, что Бегон был раздосадован, это ни сказать ничего. Он был возмущен до глубины души. Лицо его побагровело, а глаза напоминали два стеклянных шарика, каким-то чудом удерживающихся в глазницах. Цивилизация, которую здесь, в одной из самых удаленных систем, представляла возглавляемая им экспедиция, опережала Земную в техническом и гуманитарном развитии на добрых два тысячелетия. И получить такую оплеуху от аборигенов было столь неожиданно.

— Ты точно уверен, что они не знают о нашем присутствии? Мы не нарываемся на нарушение закона?

— Этого наверняка не знаю ни я, не знает и Иксин. Вы сами можете спросить его об этом.

Рузос был расстроен не меньше шефа. Это была его пятая экспедиция. Но нигде с ним не случались такие проколы.

Искин вступил в разговор, не дожидаясь прямого обращения Бегона к нему.

— Никакой утечки информации о нашем присутствии и действиях по прогрессированию, мною зафиксировано не было. Специалисты службы безопасности России, да и одиночные хакеры неоднократно выходили на мои подключения к их сетям и Интернету. Но я всегда мягко обрывал эти связи или переводил их на ничего не значащие, посторонние адреса. Работу наших звеньев и отдельных агентов на планете отслеживаю в режиме постоянного контроля. Ни одного случая незапланированного контакта или обнаружения нас аборигенами с момента начала экспедиции зафиксировано не было. Но вместе с тем мною зафиксировано значительное и резкое снижение уровня поступающей информации по всем каналам дистанционного наблюдения. И это касается только государства Российская Федерация. Нам как будто обрезали доступ. Хотя внешне никаких авральных действий со стороны их службы безопасности не наблюдаю. Все идет размеренным рабочим порядком. Возможно, что руководство ФСБ что-то заподозрило и, не зная, куда идет слив информации, просто выстрелило наугад. Согласно базовой инструкции я составил аналитическую справку от этих происходящих событиях и за подписью начальника службы безопасности экспедиции отправил в Департамент Прогрессионики.

— Ну всё! Жди в ближайшее время почтенных гостей — цепных псов мона Бика. Теперь они здесь все вверх дном перевернут. Нет, ну что за…, - Бегон замолчал и тоскливо посмотрел на Айрона.

— Хочу обратить Ваше внимание, мон, что закон мы не нарушали. А в остальном — пусть роют. У нас всё в порядке. Сейчас надо решить, что нам со всем этим делать в дальнейшем. Составить точный и подробный план, который выведет экспедицию из этого тупика, — осторожно, обдумывая каждое слово, начал Рузос.

— Что, конкретно, ты предлагаешь? — Бегону с трудом удалось взять себя в руки.

— Пока что успокоится и все хорошенько обдумать. Надо собрать хотя бы малый совет станции и вызвать с планеты Клаю. Институт, где она работает под прикрытием, тоже попал в списки секретных подразделений и, возможно, она сможет хоть как-то разрядить этот информационный вакуум, который создали в сетях их специалисты по защите информации. Мон? — Рузос вопросительно посмотрел на шефа.

— Хорошо. Малый совет соберем в кают-компании. По времени согласуйте точно к прибытию монны Вогинк. Сделайте также запросы по этой теме другим нашим резидентам на планете. Надеюсь, что все вместе мы сможем составить более подробную картину происшедшего и выработать меры противодействия. Не хватало еще сорвать выполнение поставленной задачи.

16

В сматрфоне Клавдии мелодично трелькнул сигнал поступившего сообщения. Пришло оно от подруги, которая приглашала вечером на вечеринку в клуб. На самом деле Клая должна была прибыть на станцию «Форон» для встречи с руководством. Причем вызов был экстренным, что немало встревожило девушку. Она написала ответное сообщение:

— «Я не против. Где встретимся?»

Через секунду подруга сбросила:

— «Встречаемся в метро «Южная» первый вагон от центра в 19–30. Чмоки.»

Это означало южный маршрут эвакуации. Все варианты на такой случай были отработаны и просчитаны Иксином в самом начале экспедиции. После окончания рабочего дня, выйдя из здания института, Клая оставила свой автомобиль на парковке (благо, институт оплатил её до конца месяца), а направилась к ближайшей станции метро. Она спокойным шагом перешла дорогу и повернула на проспект. Вокруг, как обычно в это время, было куча народу. Идти было недалеко, всего два квартала, а погода была теплая и безветренная. Вокруг разноцветными красками осенней листвы пестрели деревья и кусты, так что идти было даже очень приятно.

Вот только такой приятный променаж очень быстро закончился. Она прошла буквально пять минут, когда часы на правой руке завибрировали. На циферблате загорелась красная стрелка. Клая была опытным агентом, поэтому без особой паники приняла сообщение от звена сопровождения об обнаружении скрытого наблюдения за собой. А направление стрелки указывало, что ей на ближайшем возможном повороте надо свернуть направо. Дальнейшие инструкции он должна получить уже там. Не останавливаясь, девушка открыла свою сумочку и достала из чехольчика безпроводные наушники для телефона. Такие обычные, которые можно купить в любом киоске. Но это только внешне. На самом деле это было переговорное устройство, работающее на таких принципах, что никто на всей планете не смог бы прослушать его передачи. Если установлен факт слежки, то говорить Клая не могла, и ей оставалось только слушать инструкции своих коллег — охранников.

— Привет. Спокойно. Мы с тобой, всегда рядом, — успокоил голос старшего дежурной группы. — За углом пойдешь прямо до поворота, затем налево. Надо точно удостовериться, что смотрят именно за тобой. Там гастроном. Купи себе мороженное и, не спеша, иди к метро. Мы дальше всё сообщим.

Клая поступила, так как её попросили. Филевский пломбир на палочке, завернутый в фольгу, оказался очень вкусным. С удовольствием уплетая его, девушка пошла в сторону метро, старательно не оглядываясь. Уже на подходе к станции в ухе раздался голос того же сотрудника:

— Они отступили, Клая. По совершенно непонятной причине они свернули наблюдение и растворились в толпе. И их машины разъехались в разные стороны. Странно, но в радиоэфире за это время ни каких предметных переговоров не было ни в одном диапазоне. Сейчас за тобой никто не смотрит. Возьми такси и следуй по своему маршруту. Не пользуйся метро. Мы продолжаем работу и постоянно будем рядом.

Вызвав такси с мобильного телефона, Клавдия поехала по направлению к Варшавскому шоссе. Отпустила машину она на пересечении Варшавки и Сумской улицы. Время еще масса и Клая решилась пройтись. Судя по состоянию циферблата наручных часов, скрытого наблюдения пока обнаружено не было. Своих ребят из звена охраны она не видела, и не могла увидеть, на то они и профессионалы, но в их присутствии поблизости совершенно не сомневалась. Вполне возможен вариант, что отпустили её потому, что знали, куда она придет в итоге. И ждать будут уже на платформе станции метро «Южная», к кольцу возле которой в данный момент неспешным шагом и подходила Клая. Встретиться она должна с девушкой, которая, поданному варианту маршрута, должна отвечать за её доставку на борт шатла. На экране часов загорелась маленькая зеленая стрелка, как компасе указывающая направление движения. Цвет означал, что по-прежнему постороннего интереса не обнаружено. А идти девушке, судя по направлению стрелки, нужно было как раз через подземный переход на станцию. Народу вокруг было предостаточно, и определить какое-либо внимание к собственной персоне Клая, как ни старалась, не смогла.

Выйдя на платформу, которая была выстелена коричневым мрамором с черными готическими узорами, девушка прошла от северного входа почти до южного, где они с «подругой» и договорились встретиться. Сама станция отделана мрамором холодных тонов. На белом фоне стен выделяются мраморные вставки с рисунком, имитирующим льющуюся воду. А на платформе в центре подземного зала установлены скамейки для пассажиров, которые напоминают небольшие пароходики с мачтами — световыми указателями. Присев на крайнюю скамейку, мельком взглянув на часы, Клая приготовилась ждать. Стрелка горела зеленым. Как обычно в такое время на перроне было не много народу. Слева от Клаи сидел, читая газету, пожилой человек с седой, почти серебристой шевелюрой. Справа от него, как бы между ним и присевшей девушкой, стояла обычная хозяйственная сумочка. Он сидел здесь до её прихода, и не обратил внимания вот уже на второй проходящий поезд. На соседку он не обращал никакого внимания. В середине платформы Клая заметила двух ребят из своего звена сопровождения, которые, оживленно беседуя, незаметно вели наблюдение за ситуацией. По прибывающему потоку воздуха стало понятно, что приближается следующий состав. Он шел от центра. Мужчина аккуратно сложил газету и, взявшись за сумку, стал подниматься. Но, толи ноги его подвели, толи голова на миг закружилась, и он, словно споткнувшись, стал заваливаться в сторону девушки. А так как его правая рука была занята сумочкой, то опереться на неё он не мог. Получилась довольно глупая ситуация, в которой Клае ничего не оставалось сделать, как поддержать пенсионера за руку, помогая найти точку опоры. С помощью добродушной соседки, которую в результате он почти приобнял, мужчина смог выпрямиться и, извинившись, поспешил к открывающимся створкам дверей ближайшего вагона. В это время как раз появилась долгожданная «подружка» — сотрудница отдела безопасности экспедиции, которая отвечала за эвакуацию агентов по «южному» маршруту. И обе девушки, поприветствовав друг друга, как принято здесь, обнимашками и поцелуйчиками в щечку, отправились дальше по маршруту. Дальнейший путь Клаи до шатла, который ожидал её совсем недалеко, в Ясеневском лесопарке, протекал без каких-либо приключений. Прибывшую через тридцать минут на борт станции Клаю, как и в прошлый раз, прямо у трапа шатла встретила её лучшая подруга, капитан станции Лаерна Орк. Вместе они прошли через летный зал к лифту, который доставил их на жилую палубу, где в одном из многочисленных секторов была расположена личная каюта полевого агента. Так как через двадцать минут начиналось совещание у начальника экспедиции, то Клая поспешила привести себя в порядок. Она собиралась принять душ и начала раздеваться, снимая земную одежду. Вдруг что-то зашелестело во внутреннем кармане её модного, по меркам Москвы, кардигана. Запустив туда руку, она с немалым удивлением, граничащим с шоком, вытащила из него обычный бумажный запечатанный конверт. На лицевой стороне жирным маркером крупными буквами по-русски было написано только одно слово: «ШЕФУ».

17

— Ну, что скажешь? — голос Парфенова звучал спокойно, — есть какие-либо мысли.

Он обращался к начальнику отдела программирования своего концерна Юрию Пчелкину, который вот уже битых полтора часа изучал документацию, которую предоставил Глебу инженер Харитонов. После памятного «прорыва» на пляже, он встретился с Тимофеем и эта встреча послужила поводом для целого ряда других встреч и событий, исходя из результатов которых в концерне был развернут еще один отдел. Возглавил его именно «соискатель». А заниматься он будет разработкой нового вида вычислительного процессора. Сам Харитонов тихо сидел в удобном кресле в углу кабинета и что-то усиленно писал в личном ноутбуке. Ни один личный компьютер организации не имел связи с Интернетом. В большом зале библиотеки была создана сеть из десяти машин, которая имела выход в глобальную сеть и физически была отрезана от внутренней сети предприятия. На этом общение с внешним миром в концерне заканчивалось. Каждый сотрудник для работы с внешними источниками информации делал заявку в спецотдел, где заранее оговаривал цель, время и срок сеанса связи с Интернетом. Все работы шли под контролем безопасников, и даже отсылаемая почтовая корреспонденция подлежала строгому учету.

— Не знаю. Сразу даже масштаб предстоящей работы и оценить трудновато. Умеешь ты Глеб Петрович задачки подбрасывать! — программист выглядел обескураженным, — мы еще с Нанометом толком-то не разобрались, а тут такая огромная работа…

Оторвавшись от чтения, он замолчал на пару минут, переведя взгляд в окно, где разворачивался вид на прекрасный парк.

— В общем так: я возьмусь за эту разработку только при расширении моего отдела на еще четырех инженеров, которых выделю в самостоятельное звено. И пусть они там коптят под моим чутким руководством. Писать программное обеспечение в шестеричном исчислении — это та ещё задача. Ведь у нас в двоичном, и то не всегда получается. И сам понимаешь, что здесь, — он показал рукой на лежащую перед ним документацию, — одной программкой не отделаешься. Надо создавать совершенно новую оболочку, свою операционную систему. А уж затем к ней писать весь комплекс прикладных узкоспециализированных программ, драйверов, браузеров и прочее, прочее, прочее. Не на один год работа. И думаю, этих ребят хватит только на самом начальном этапе. Вот увидишь, что объём работ тут будет расти в геометрической прогрессии.

Харитонов тихо поднялся и подошел к краю стола, за которым сидел говорящий. Его взгляд был прикован к Юрию, он с замиранием сердца внимал каждому произнесенному слову. Пчелкин повернул голову к новому сотруднику и вопросительно кивнул: — Есть, что добавить?

Тимофей, который, узнав о том программном комплексе, который отдел программирования создал для первичных опытов с нано-металлом, теперь просто благоговел перед его руководителем. Он очень надеялся найти поддержку своему проекту именно от Пчелкина.

— Могу только сказать, что программа уменьшается в объёме по вере возрастания кратности исчисления. Информация передается более плотными пакетами гораздо быстрее. Поэтому и объём работы, как таковой, уменьшается.

— Это не совсем верно, — ответил Юрий, — действительно, скорость работы процессора растет, а вот писать программу все равно надо в том же, если не в большем, объёме. Ну да это вопрос уже технологический, а мы сейчас обсуждаем стратегический вопрос: Кто это будет делать?

За какие средства? В какие сроки?

— Да о чем ты говоришь? — мягко остановил его Парфенов, — программа работы этого отдела только в начале разработки. Сейчас идет процесс сбора и анализа информации, в рамках которого мы с тобой и разговариваем. Твое мнение не из последних будет. Мы его услышали и приняли к сведению. Есть еще, что добавить.

Юрий задумался. На данном этапе развития вычислительной деятельности в мире уже разработан огромный массив совершенно различных программных систем, браузеров и прикладных комплексов программ. И создавать все заново — это работа не для четырех программистов, а для целой армии квалифицированных, опытных специалистов на годы вперед.

Вот только если…

— Есть интересная, но футуристичная идея! Если выгорит, то столько времени можем сэкономить.

Глеб и Юрий внимательно посмотрели на коллегу. Юрий аж привстал со стула в напряжении.

— Надо не создавать заново все программы, а создать конвертер, преобразующий все уже существующие программы в двоичном коде сразу в требуемый, шестиричный. — голос самого Пчелкина тоже дрожал от возбуждения, — тогда переводить программы в свою структуру будет уже сам будущий процессор. Под руководством оператора. С его планируемым быстродействием это — раз плюнуть. Все равно после конвертации требуется точная, по месту, подгонка программы. Но это же не новая разработка? Времени сократим уйму, и людей на порядок меньше понадобится.

Такое заявление просто шокировало присутствующих. Глеб первым справился со своими чувствами и восторженно произнес:

— Да, Юрик! А голова-то у тебя воистину ЗОЛОТАЯ! Это надо же так лихо всё перевернуть. Мы сделаем суперкомпьютер, а уж он сам пусть себя обустраивает в этом мире. На то он и «супер»!

Харитонов был более сдержан:

— Да, это все хорошо! Но первичная программная оболочка все равно должна быть, да и сам программный конвертор тоже надо еще создать.

— А вот это мы и будем создавать силами моего отдела. Но специалистов ты мне все же в штат подбрось. Все мои ребята сейчас очень заняты на текущих задачах и выделить кого-то на новые я физически не могу. — Последние слова Пчелкин произнес, упрямо глядя прямо на Глеба.

Не выдержав такого натиска, Парфенов рассмеялся:

— Да будут тебе единицы. Угомонись. Только думаю, что ты, вымогатель такой, скоро прибежишь с аналогичной просьбой, но уже в гораздо больших масштабах. Ведь прикладная тема этого проекта не процессор сам по себе, а искусственный интеллект, управляющий работой медицинской диагностической картой. Вот там уже конвертировать нечего будет. Все придется писать заново.

На этом данное совещание закончилось. Харитонов и Пчелкин, оживленно что-то обсуждая, вышли из кабинета.

Глеб коснулся клавиши интеркома и попросил секретаря пригласить к нему начальника службы безопасности, а к его приходу приготовить им по чашке кофе. Когда через несколько минут в кабинет зашел Всеволод Игоревич, хозяин кабинета встал и глазами указал на неприметную дверь в боковой стене. Это был вход в комнату отдыха. Войдя в довольно уютное обставленное помещение, они расселись в удобные, мягкие кресла. Секретарь, тем временем, закончила сервировать небольшой журнальный столик, аккуратно вписавшийся в интерьер между креслами, и тихо вышла. Глеб повернулся к расположенному на стене незаметному пультику и нажал одну из кнопок. В комнате послышалась, скорее начала ощущаться почти не мешающая вибрация. Это заработала специальная система глушения звуковых колебаний — почти полная защита от внешнего прослушивания.

— Ну, что скажешь, крестный? — произнес Глеб после первого глотка одурманивающее вкусного напитка.

— А вкусно у тебя секретарша кофе варит. Где нашел такую. — Хитрый взгляд безопасника прямо буравил молодого человека.

— Ты давай по делу. Времени катастрофически не хватает.

— А по делу можно сказать следующее. Кто бы это не был, но «ущипнули» мы их здорово.

Прямо в руки, ну точнее в карман, их резидента письмецо и положили.

— Ты имеешь в виду эту самую Клавдию. Так прав был мастер Цой, она это на меня сон навела.

— Ну, мы с тобой это уже обсуждали. Таких великих людей, как этот кореец, я на планете еще не встречал, хотя о парочке подобных только слышал. Игорю Ивановичу всю оставшуюся жизнь буду благодарен, что с таким мастером познакомил, с этаким уникумом.

Тогда, сразу после бандитского налета на лабораторию Парфенова на заводе, вице-премьер пообещал познакомить их со специалистом по различным мистическим загадкам. И, через пару недель, вместе с Виктором, помощником, которого к данному проекту приставил Игорь Иванович, в кабинет к Глебу зашел неприметный пожилой человек с явно восточным складом лица. Это и был мастер Цой, специалист одного очень секретного ведомства, занимающегося различными неординарными случаями. Одет он был хоть и цивильно, но какая-то восточная нотка во всем стиле его одеяния присутствовала. Сначала он долго расспрашивал Глеба о всех деталях его вещего сна, затем также вдумчиво и подробно опросил Шедловского. На следующий день он с разрешения службы безопасности и под присмотром Игоря Всеволодовича погрузил Глеба в гипносон. В этом состоянии тоже был проведен опрос обо всех аспектах происшедшего. Затем он распрощался и убыл в Москву. В следующий раз он появился только через только три недели, когда о нём в этой бесконечной рабочей суете Глеб уже и думать перестал. Но, собрав их в рабочем кабинете Глеба, мастер объявил результаты своего расследования. Они были настолько шокирующими, что осмыслить их сразу не представлялось возможным. Им были представлены четкие доказательства, что «вещий» сон был наведен на Парфенова с помощью целенаправленной ментальной передачи, которая была произведена оборудованием нашего российского института, отделом под руководством профессора Ивана Емельяновича Терехина.

С ним, с профессором этим, была проведена такая же беседа, как и с Глебом, а вот выводы из полученной информации были просто ошарашивающими. Никакой подробной передачи информации о нано-метале и лаборатории во время этого сеанса профессором не планировалось. Да он и не слышал никогда ничего подобного. Цель воздействия была совсем другая — стимуляция мозговой активности и тяги к изобретениям, научной деятельности. Все действия подразделения Терехина были тщательно задокументированы. Кандидатуру господина Парфенова ему подсказал компьютер, как совершенно случайную для особой чистоты эксперимента. Эта кандидатура была утверждена на малом учёном совете института. На эксперимент было получено разрешение Минздрава. Туда же после проведения воздействия ушёл отчет. Именно по нему и вышли специалисты подразделения Цоя на эту Лабораторию изучения возможностей ментальных передач. После тщательной скрытой разработки всех сотрудников отдела Терехина, внимание службы безопасности привлекла только одна кандидатура: Клавдии Ивановны Бесединой, секретаря-референта руководителя отдела. При тщательной осторожной, можно сказать «бесконтактной», проверке этой девушки выяснилось, что она совсем не та, за кого себя выдает. К этому моменту дальнейшая разработка этой операции была передана в спецотдел Главка ФСБ России, возглавляемый генералом Дороховым. До сих пор оперативникам было не понятно, какие силы представляет Беседина, каковы их цели и способы работы. То, что это не противники, было понятно. Противники не делятся новейшими технологиями. Но кто это конкретно, и какие цели преследует, пока не выяснили. Поэтому было принято решение проявить себя именно на резиденте Бесединой. А затем предложить переговоры. Технические службы наблюдения и контроля Главного управления ФСБ доложили, что оперативное наблюдение и прослушивание у этой организации на очень высоком уровне. Почти по все показателям они «переигрывают» наши. Они слышат всё и видят везде. А их не видит никто, ну или почти никто. Именно поэтому и была проведена операция «ТИШИНА» с ураганным возвращением старой «секретки», возрождением фельдсвязи и сплошным обрубанием всех контактов секретных объектов с Интернетом по всей стране.

— Ты о деле будешь говорить? Цигель цигель, ай люлю! — пошутил Глеб, показывая на часы, намекая на полнейшую нехватку времени.

— Мы стали за ней присматривать. В пятницу, ей на смартфон пришло сообщение от подружки. Та приглашала на вечеринку в клуб. Встретиться они наметили на станции метро «Южная» вечером. Я ребят из наружки сам инструктировал. Никаких разговоров в эфире. Мы даже рации с собой не брали. ОНИ четко все диапазоны слушают. Поэтому применили старые приемы связи, еще от чекистов нам в наследство доставшиеся: ну там жесты разные, действия. У этой девочки классная группа прикрытия. Наше внешнее наблюдение ОНИ засекли моментально и живенько так зашевелились. Чего мы и добивались. Но тут на проспект вышел твой покорный слуга и приподнял шляпу, приветствуя проходящую милую дамочку. И все бригады наших наружников, таким образом, получили сигнал «Отход». Тому, кто не увидел, товарищи продублировали специальными сигналами. И мы аккуратно «растворились» в разные стороны и технику увели. Из перехваченного сообщения было и так понятно, куда эта «Клавдия», отправится. Вот на станции метро «Южная» мы ей встречу и приготовили. Паша Дорохов свой старый трюк с «третьей» рукой виртуозно проделал. Он таким способом у американского посла в Великобритании во времена «холодной войны» из внутреннего кармана смокинга секретнейшие документы спёр. А уж здесь, положить конверт в карман, и делать нечего.

— Да толком-то объясни, что там за рука такая? — с нетерпением высказался Глеб.

— Ну, это прием такой из оперативной практики. На нём плащ был одет. А в левом рукаве протез, изображающий руку. Он к плечу пристёгивается и, прямо как настоящий. А сама левая рука внутри под плащом — свободная. Он на лавочке заранее присел, делал вид, что газету читал. Когда Беседина пришла, то, как мы и рассчитывали, рядом села. Договоренность то у них была ждать у первого вагона от центра, а там только одна лавочка. Паша через пару минут «читать» закончил. Вставать стал. Да как-то неловко, споткнулся, и стал на девушку заваливаться. Ей ничего не оставалось, как подхватить пожилого человека. Ну вот в этот момент он «лишней рукой» из-под полы плаща ей конвертик с посланием во внутренний карман её вязанной куртки и положил незаметно. «Ловкость рук и никакого мошенства!». Затем ему осталось только извиниться и поблагодарить за помощь. Он быстро шмыгнул в подошедший поезд и был таков.

Глеб в восторге только и смог вымолвить:

— Ну, Вы, дядьки, даете! Есть ещё порох в пороховницах!

— Ага, и ягоды в ягодицах! — в тон шутки ответил полковник, — Вот теперь наступило время самого трудного в нашей профессии.

— Это чего же?

— Ждать, — Всеволод Игоревич внимательно посмотрел в глаза крестнику, — Ждать ответа с той стороны. На это, на самом деле, все наши нервы и расходуются в большей степени.

18

Сказать, что содержимое переданного Клаей руководству послания шокировало Бегона — ни сказать ничего.

За много лет его практики прогрессирования на разных планетах такого конфуза еще не было!

А этот случай даже конфузом назвать-то было не возможно. Это был чистейшей воды провал!

И отвечать за него, как руководителю экспедиции, придется именно ему, Каролу Бегону.

Согласно базовой программе Искусственный интеллект станции уже отправил подробный отчет о происшедшем в департамент прогрессионики на столичную планету империи. И дня через четыре следует ожидать прибытие проверяющей комиссии. Ведь обнаружение цивилизацией прогрессируемой планеты действий по её развитию является нарушением норм одноименного закона империи. А наказание за такой проступок может быть самым разным: от освобождения от занимаемой должности до довольно больших сроков заключения. И что теперь делать?

Через несколько минут должен начаться малый совет экспедиции, а у Карола было желание закрыть глаза и раствориться в пространстве, чтобы не испытывать то чувство унижения, которое сейчас переполняло всё его сознание. Как аборигены, и ведь именно русские, смогли просчитать и вычислить их появление на планете? Как они смогли переиграть вооруженных самыми современными системами наблюдения и связи опытнейших агентов. Ведь земная цивилизация еще даже в большой космос не вышла. А уровень технического развития отстает от общегалактического на тысячелетия. И как всё это смог «проморгать» хваленый «ИксИн», один из самых мощных биокомпьютеров в империи, почти совершенное средство вычислений и контроля. А ещё Бегон печёнкой ощущал надвигающиеся неприятности. Ведь эта въедливая крыса, Нелед Бик, не упустит своего шанса разворошить это происшествие до уровня скандала и показать всему департаменту и Высшему руководству Империи, что его отдел внешнего контроля «даром хлеб не ест»! А как все хорошо начиналось! Проект прогрессионики на этой планете казался очень перспективным. Планировалось, что уже через пятьдесят их стандартных, земных лет эта цивилизация, выйдя в Большой космос, присоединится к Империи. А сейчас вопрос стоял о полном закрытии проекта и отзыве экспедиции.

Вот с таким настроением Карол и пришел в малый совещательный зал на восьмой палубе, где должно было пройти совещание. Все остальные члены Малого совета и приглашенная Клая были уже здесь. Поздоровавшись с коллегами, он прошел к своему креслу и, усевшись в уютное кресло, обратился к Лаерне:

— Какие-нибудь сообщения из центра поступали?

— Да, мон. К нам на скоростном курьере выдвигается авторитетная комиссия департамента. Возглавляет первый заместитель мона Бика, Мориен Дрансу. Всего шесть человек. Были еще сообщения, но это так — текучка.

— Да уж. Нам и одного этого за глаза хватит, — мрачно проговорил Бегон, — ориентировочное время их прибытия в эту систему?

Лаерна сверилась с показаниями объёмного монитора, висящего перед ней и видимого только для неё:

— У нас три дня, мон.

Карол мрачно кивнул:

— Спасибо! Коллеги, кто-нибудь может мне подсказать пути выхода из этой задницы? Или мы, как подопытные кролики, сложим лапки и сдадимся на растерзание псам, этой проныры, Бика.

И тут, совершенно неожиданно, подал голос профессор Эленж:

— А существует ли она вообще, на самом деле?

— Кто — она? — не поняв вопроса, аж подпрыгнул в своем кресле Бегон.

— Да эта самая задница! Вы внимательно прочитали послание? Они же не знают, к кому обращаются. Это просто выстрел наугад. Вот пусть он так и останется. Ну, промахнулись они и пригласили на переговоры кого-то постороннего. И ответа не последует. Просто Клая, извините «Клавдия», не вернётся на следующей неделе на работу и оборвётся единственная, имеющаяся у них ниточка. Они нас за руку не схватили, и на контакт с ними мы не выходили. Нарушения закона не было, и нет. Пусть они думают, что это их противники из других стран. А мы их к этому еще и подтолкнуть попробуем.

— И как же? — заинтересованно поинтересовался Рузос.

— Попросим ИскИн прокинуть следы, отслеживаемые их хакерами, от наших сетевых подключений на адреса, ну скажем американского ЦРУ или АНБ. А можем на британцев. Они в России тоже «в особом почете». Я думаю, что он сможет подобрать адреса секретные и закрытые, но с четко определяемой принадлежностью. И пусть себе там развлекаются…

В довольно просторном кабинете шефа наступила убийственная тишина. Все обдумывали предложенную идею. Первым, через пять минут, высказался Айрон:

— А что? Мне идея профа очень нравиться! Обрубим данное направление и продолжим отслеживать ситуацию со стороны. Возможно, нашей помощи им уже не понадобится. Сами до всего дойдут. А нет, так мы придумаем, как незаметно подтолкнуть их.

— А другие наши опорные точки они не выявили? Нет ли у них каких-либо запасных вариантов? Не считайте их глупее себя, — мрачно обронил Бегон, — вон какой пистон нам вставили!

Все замолчали. Только через минуту в разговор вступил ИксИн. Своим раскатистым баском он сообщил, что ни за одним резидентом на планете не было обнаружено наблюдения. Просчитав всю логическую цепочку в случае с Бесединой-Вокинг, он пришел к выводу, что единственной возможностью выйти на эту персону спецслужбами России был отчет об ментальных экспериментах, отправленный из профильного института в Министерство здравоохранения. Помешать отправке отчета Клавдия не могла никак. А именно оттуда, как по ниточке, сыскари ФСБ могли выйти обратно в институт, и, отработав весь коллектив, обратить своё внимание именно на Клаю. Обрыв этой цепочки, по мнению ИскИна, является наиболее действенной мерой, которая выведет всю имперскую экспедицию из-под удара. Ведь конкретного нарушения имперского закона о Прогрессионике, то есть доказанного прямого контакта с низшей цивилизацией, пока не произошло. А неожиданная попытка выйти на контакт со стороны землян никакого криминала сама по себе не несет. Непосредственного официального контакта так и не произошло, а всё остальное после обрыва данного «канала» уже не будет иметь значения.

Повеселевший и приободрившийся Карол сразу выдал старый афоризм:

— Всегда надо уметь вовремя остановиться!

Затем внимательно просмотрев на личном объемном голоэкране все рекомендации, что выдал ИксИн, он начал раздавать поручения. Важно, чтобы все подготовительные мероприятия по локализации контактной угрозы с местным населением были завершены до прибытия проверяющей комиссии из ведомства Бика.

19

Обычно в будние дни график работы генерального директора концерна «Наномет» был загружен донельзя. Постоянные совещания, встречи с различными партнерами, представителями и тому подобное, а также работа в лабораториях и посещение цехов для оперативного контроля. Все это затягивалось до самого позднего вечера. Иногда Марина не выдерживала, и сама врывалась в кабинет к Глебу, где-нибудь так в половине двенадцатого ночи, и, чуть ли не силой, уводила мужа домой, давая возможность его организму хотя бы немного отдохнуть до утра. На завтра вся эта бесконечная суета повторялась вновь.

Вот в один из таких будничных дней на прием к директору попросился человек, которому Глеб не смог бы отказать никогда. Это был многоуважаемый мастер-слесарь дядя Миша.

Встретив его у дверей кабинета и крепко обняв в знак того, что считал старика одним из своих учителей, Глеб предложил побеседовать не за длинным столом для совещаний, а в уютных креслах, которые вместе с невысоким, но изящным журнальным столиком, располагались в дальнем углу помещения. После традиционных вежливых вопросов о здоровье и делах в семье, старые друзья перешли к делу.

— С чем пожаловал, Михаил Васильевич? Что-то по нашим разработкам? — Парфенов внимательно посмотрел прямо в глаза посетителю.

— И да, и нет, Глеб Петрович. Тут вот какой вопрос: работает у меня сборщиком паренек один интересный. Игорь Маурер, из поволжских немцев. Работает простым рабочим, а у него два высших образования. И не слабых. Достаточно сказать, что второе он получил в Бауманке, — при этих словах дядя Миша многозначительно посмотрел на Глеба.

— Ого! Да даже я такому образованию позавидую. Чего же он простым слесарем работает? — заинтересовался Глеб.

— Подожди, я еще не все рассказал. Он очень хороший работник, трудолюбивый и аккуратный, культурный молодой человек, каких среди современной молодежи и почти не найдешь. Но вопрос, с которым я тебя сегодня посетил совсем не об этом. Мы с Игорем разговорились как-то по душам за бутылочкой пива, ну после работы, — тут он многозначительно поднял палец, чтобы директор ничего не подумал плохого о нарушении трудовой дисциплины в его цеху.

— Да понял я, — улыбнулся Глеб, — ты давай ближе к делу.

— А я о деле и говорю. Так вот тогда он и поведал мне, почему сейчас простым работягой работает. После окончания Бауманки он получил назначение на крупный автомобильный завод. Инженером — конструктором в заводское КБ. Не удивляйся, в этом многоуважаемом институте есть целое управление по трудоустройству выпускников, которые у работодателей просто нарасхват. Попал он в отдел, который занимается модернизацией автомобильных подвесок и разработкой новых решений именно в этой области. При приеме на работу главный конструктор КБ наговорил ему много разного, интересного про развитие нашего и мирового автопрома, по неустанное внедрение новейших изобретений и про их устрашающую нехватку. В общем, «давай молодой специалист свои идеи, а мы их будем обязательно и решительно внедрять. Для твоих ноу-хау здесь широченный простор и внимание».

Ну, парень и дал! Через два месяца «свободного плавания», пока его никто не трогал, по распоряжению главного конструктора, он предложил настолько неординарную идею не только подвески, но и движителя, и исполнительного устройства, причем все одновременно. Он даже колесо при этом, в том виде, как мы его знаем, не применял. Там все инженеры, конструктора и директорат «на уши» встали. Ты, конечно же, слышал такую фразу: «Всё гениальное — просто!». Вот как раз такой случай. В предлагаемой по его проекту машине отсутствовал двигатель внутреннего сгорания вообще. А движители были в самой конструкции подвески. Магнитной, хочу заметить, подвески. Никаких амортизаторов и рычагов. То есть вообще никакой механической опоры. Только магнитное поле, которое поддерживает кузов над… Нет, не над колесами, а, что и было изначально самым главным отличием, над управляемыми магнитодинамическими шарами. Энергия на все это царство магнитов берется из двух источников: энергонакопителя (мы называем его аккумулятором) и реверсивного магнитоиндукционного генератора, который находится в самих шарах…

Он все продумал и структурировал, ну как ему казалось. Верхняя ответная часть магнитодинамической подвески принимая индукцию от вращающихся на ходу шаров, сама генерирует электроэнергию, которая необходима для работы управляющей электроники и заряда все того же накопителя. По его словам, там сложнейшая система взаимосвязей между огромным количеством электромагнитных микроскопических катушек и постоянных магнитов, расположенных внутри шаров непосредственно под всей поверхностью. Снаружи это царство электромагнетизма покрывает новый пластичный композитный материал с высочайшей износостойкостью. Ведь теперь для мягкой езды отпала необходимость накачивать колеса. Они совершенно не касаются кузова и могут быть просто жесткими. А кузов, ну как бы, просто плывет над шарами на магнитной подушке, управляемой центральным компьютером. А сами шары, как и современные колеса, располагаются в почти таких же арках. Так вот по внутренней поверхности этих арок аналогично, как и в шарах, располагаются магниты и катушки. Подавая на катушки электроэнергию в сплошном динамическом режиме, компьютер может управлять направлением движения машины, причем в любую сторону и с любой мощностью, от которой зависит скорость перемещения. Ты, наверняка понимаешь, что шарообразные движители с одинаковой скоростью могут вращаться в совершенно любую сторону, позволяя, управляемой быстродействующим компьютером, машине двигаться хоть передом, хоть задом, и даже любым боком, с максимальной скоростью. А при экстренном торможении, учитывая низкий износ поверхности шаров, он мгновенно может не только остановить вращение шаров, но и, если этого не хватает, включить задний ход, что будет в этих условиях суперэффективно. Пассажиры в салоне при этом будут только чувствовать только силы инерции, никаких ударов снизу, никаких провалов, так, как они вместе с кузовом висят на магнитной подушке, совершенно не касаясь шаров. Да еще, ко всему прочему, по расчетам Игоря с неплохой скоростью может и по воде. Шары, являясь полыми внутри и совершенно герметичными, являются естественными поплавками, способными нести кузов по воде, как по земле. Правда это Игорь называет побочной фантазией, но вполне реальной.

В общем, — подвел итог дядя Миша, — эта фундаментальная разработка в корне переворачивала все представление о современном автомобилестроении. Самым существенным во всем этом было то, что такому мобилю совсем не нужно углеродное топливо. Только периодическая подзарядка энергонакопителя, и то при необходимости, ну например, если машина долго стояла в аэропорту, ожидая хозяина из отпуска.

Старый слесарь внимательно посмотрел на Глеба, опять сделав многозначительную паузу, давая те самым переварить поступившую информацию. Директор был очень заинтересован и слушал его исключительно внимательно.

— Ты, Глеб, сам инженер, и вполне способен представить себе транспортное средство, в котором единственным моментом трения является трение шаров по поверхности дороги. Это означает, что буквально на порядок уменьшается процесс технического обслуживания. Шары, конечно, будут изнашиваться со временем: например, стирается верхний слой или размагничиваются постоянные магниты. Но заменить их может любой, даже не обученный водитель или механик. Просто выключи машину, и, когда она опустится на шары, поддомкратив нужную сторону, выкати старый шар из арки и вкати туда новый. Возможны, все-таки ничто не вечно, периодические замены аккумуляторов. И всё!

Все остальное, это мелкий ремонт сервисной автоматики салона, ну там двери и стеклоподъемники, печка и стеклоочистители. Это всё обычно.

Представляешь, какая революция произошла бы во всей автомобильной отрасли, если бы претворили эту идею в жизнь тогда.

Глеб тяжело вздохнул и особо выделил часть последней фразы:

— Вот именно, если бы…

— Ну, ты, видимо, уже понял. Правильно, Игоря в КБ, да и выше, просто обсмеяли. Для реализации такого проекта требовалась не только ломка существующих производств, но и, что самое главное, ломка мировоззрения огромной тучи работников самых различных предприятий, служб, министерств, большинство из которых при этом становились бы совсем не нужными. Пришлось бы закрывать или перепрофилировать многие крупнейшие заводы, рвать и создавать заново производственные связи, технологические цепочки. А кому это надо, когда они и так неплохо зарабатывают и жизнь их спокойная и размеренная, — дядя Миша говорил уже с нажимом и со слабо скрываемым раздражением.

— Знаешь, Глеб, почему в Японии поезда ходят со скоростью в шестьсот километров в час, а у нас «Сапсан» идет двести пятьдесят, и все говорят «Ух!».

Да потому, что простой японец, работник в их конструкторских и проектных организациях, на заводах и фабриках, два раза в месяц должен подать рацпредложение. Все равно какое, пусть даже самое глупое и не реальное, но это заставляет людей думать, изобретать, и не застаиваться. Если он за этот месяц молчал, значит, о работе не думал. И отношение к такому работнику меняется. И, благодаря такому положению, вся нация думает, соображает, изобретает. А сейчас они город собираются на Луне строить. А мы по прежнему на гагаринских «Востоках» в космос летаем, только слегка модернизированных. Все нового Королева Сергея Павловича ждем, чтобы он за всех нас подумал и придумал. Но мало кто знает, что Королев далеко не все сам придумывал. Он людей вокруг себя сплачивал, и учил их думать и придумывать.

Дядя Миша замолчал, снимая с себя раздражение, выпил несколько глотков чая, который еще в начале разговора принесла им секретарша.

— Да, ты прав как всегда, дядя Миша. А что было дальше? Как же он с такими мозгами попал к нам в качестве слесаря?

— Ну, с КБ завода его «ушли», а потом начались совсем другие дела. Вокруг него стали появляться какие-то тёмные личности, которые в приватных беседах, да со скрытыми и, иногда, прямыми угрозами, уговаривали больше нигде даже не заикаться о его сумасшедших идеях. А когда он попробовал подать документы на регистрацию патента, то его подловили в глухом переулке и избили до полусмерти, приговаривая при этом, что уважаемым людям надо бензинчик продавать. А он тут, выскочка этакая, им бизнес рушит.

Время течет, и все изменяется! Те нефтяные и газовые компании, которые с середины девятнадцатого и весь двадцатый век были на острие прогресса, двигая развитие всей цивилизации вперед, в двадцать первом, превратившись в транснациональные корпорации, плавно превратились в самый главный регрессивный фактор, всеми силами стараясь, ради повышения своих прибылей от продаж углеводородов, препятствовать изобретению любых устройств и движителей, не использующих их продукцию.

Вот тогда дальше искать приключения он не стал, свернул весь проект и засунул подальше. Когда выписался из больницы, собрал вещи и уехал, куда глаза глядят…

Так и попал к нам в город. Работал слесарем на машиностроительном, а когда ты дело своё затеял, я по своим каналам, стал искать работящих, умных ребят. И его мне мужики на заводе рекомендовали в числе первых. Я его к себе пригласил, о чем я до сих пор не пожалел ни разу.

Дядя Миша замолчал, ожидая реакции Глеба. А то был в глубокой задумчивости, и смог продолжить разговор только минут через пять. Понимая, что не стоит мешать молодому человеку обдумать ситуацию, Михаил Васильевич принялся пить чай с печеньем.

А Глеб, тем временем, в своих рассуждениях зашел очень глубоко. Он, конечно, был знаком с теорией прогресса и ролью Личности в этом.

Согласно основным постулатам этого учения, в среде человеческой цивилизации с закономерной исторической периодичностью появляются Личности, которым всегда чего-то не хватает, которые, добиваясь только им видимых в перспективе и ими одним понятных целей, начинают бурную деятельность, которая, если смотреть на общество как бы со стороны, похожи на постоянное бурление или кипение, от которого, расходясь в разные стороны, идут, образно говоря, «волны» прогресса. И к такому человеку, обычно, исходя опять же, из исторической перспективы, тянутся такие же одаренные люди. Их, как говорят в народе, сама судьба приводит туда, куда нужно.

Но, будучи человеком от природы скромным и не заносчивым, себя к таким носителям прогресса раньше никогда не причислял. Но вот сейчас рассказ старого товарища навел его как раз на такие размышления. Видимо, совсем не просто так оказался гениальный, ну или хотя бы точно очень одаренный, видимо, инженер и изобретатель Игорь Маурер на его предприятии, то есть где-то поблизости от него самого. И конечно помогать ему он теперь обязан. Иначе и от него, Глеба, судьба отвернется на каком-нибудь очередном повороте.

— Значит так, дядя Миша, — Глеб встал и, повернувшись к своему рабочему столу, и взял деловой блокнот в черном кожаном переплете, делая определенную пометку в своем рабочем расписании, — завтра в четырнадцать часов жду тебя и Маурера здесь, на совещании начальников основных отделов и цехов. У него будет пятнадцать минут на презентацию своего проекта, после которой мы все вместе решим, как нам со всем этим поступить. Разработаем программу действий, по которой и будем двигаться в этом направлении в дальнейшем.

На этом они распрощались, а старый слесарь ушел из кабинета директора очень довольным.

Во-первых потому, что не услышал дежурных «Ох и Ах», а был внимательно выслушан и, что очень важно, правильно понят. А, во-вторых, потому, что точно знал, что Глеб, которого он знал очень давно, своих слов на ветер не бросает.

20

Это утро для Бориса Петровского началось с приятного. Звонок Тимофея Харитонова застал его за завтраком. Хотя разговор шел по защищенной линии, молодой ученый все равно говорил эзоповским языком, делая прозрачные намеки или применяя косноязычные высказывания. Из всего услышанного Борис Моисеевич понял, что работы по производству опытного образца кваркого процессора для первой в мире медицинской капсулы идут полным ходом. Идет усиленная подготовка с «монтажу» прототипа. И, параллельно, разрабатывается комплекс программного обеспечения. Но для разработки прикладных медицинских программ необходимо участие самого «инициатора» разработки и его наработанных за долгий период баз данных межзонных сопротивлений в организмах пациентов. То есть речь сейчас шла о необходимости личного общения доктора с разработчиками программ. Естественно Борис Моисеевич сразу же согласился и, в ответ, Тимофей сообщил, что, в таком случае, ему необходимо прибыть в Москву по определенному адресу, где надо обратиться к дежурному, который и обеспечит доставку доктора до места. Билеты до Москвы необходимо сохранить, так как с сегодняшнего дня доктор числится в командировке. Соответствующие документы сегодня же поступят в больницу по месту работы Петровского. Билет на самолет на его имя уже ожидает его в городском аэропорту. Вылет в 15 часов. По прибытию в Домодедово в фойе Бориса Моисеевича встретит человек с его фамилией на табличке и доставит до нужного адреса.

Сказать, что последовавшие события удивили Петровского — не сказать ничего! По прилету в Москву (билет ему предоставили в местном аэропорту сразу же по предъявлении паспорта и он впервые летел в столицу бизнес-классом) его действительно встретил приятный молодой человек. Служебный «Мерседес» довольно быстро, с учетом пробок, доставил их в самый центр мегополиса — в неприметное здание на улице Фучека. Стоявший на входе сотрудник службы охраны пропустил их без лишних вопросов так, как видимо хорошо знал идущего немного впереди своего коллегу. Затем был небольшой кабинет, где Бориса Моисеевича и все его вещи, включая нижнее бельё, проверили на наличие следящих устройств во всех возможных диапазонах. Затем в большом фойе за укрепленной, наверно бронированной, перегородкой они обратились к дежурному. Буквально через десять минут, которые потребовались для того, чтобы они спустились на подземную парковку и сели в другой автомобиль — микроавтобус с сильно затемненными стеклами, они уже двигались в другой конец Москвы на служебный аэродром ФСБ России, где с заведенными двигателями их ожидал вертолет. Здесь молодой сопровождающий распрощался с Борисом.

Еще час полета и он спустился по трапу на бетонную площадку другого, неизвестно где находящегося, аэродрома. В двух десятках метров от вертолета стояла блестящая «Волга» и навстречу ему шел улыбающийся Тимофей. А еще через полчаса они прибыли в находящийся в обширном лесном массиве комплекс зданий корпорации «Наномет». Судя по тому, что их машину по пути останавливали для проверки документов два раза, данная территория очень серьёзно охранялась. Зданий и сооружений было настолько много, что это скорее был уже небольшой город. Здесь присутствовали стоящие отдельно жилые дома, спортивные и досуговые сооружения и даже небольшая церковь. Поселили его в шикарном, по его мнению, двухкомнатном номере-люкс местной гостиницы. Сопровождавшая его молодая симпатичная девушка с очень красивым именем Лидия, предложила ему отдохнуть. Утром в 8-30 она будет ждать его на завтрак в ресторане на первом этаже, затем они отправятся в производственный комплекс ╧12, где на 9-20 назначено совещание с его участием.

— А сейчас, уважаемый доктор, мы посетим цех подготовки корпуса капсулы. Вы тоже должны дать свои рекомендации специалистам, — Тимофей был очень доволен результатами только что закончившегося совещания и это прямо сквозило в его голосе. Даже на лице было выражено такое удовольствие, что непроизвольно заставляло улыбаться всех вокруг, включаю самого Петровского.

Попав в вотчину уже знакомого ему «гения механики» дяди Миши (это прозвище дал ему именно Борис Моисеевич и оно моментально было подхвачено всем коллективом в более сокращенном варианте — «ГенМех») Петровский был настолько поражен, что ему оставалось только охать да ахать от возбуждения. Перед ним на небольшом постаменте стоял блестящий пластиковый корпус будущей медицинской капсулы яркого синего цвета, именно такой, какой он видел в своем «вещем» сне. Конечно, на данный момент капсула внутри была совсем не заполнена, но монтажники уже начали прокладку жгутов проводов, аккуратно подводя их от центральной панели, находящейся в ногах будущих пациентов, к различным исполнительным устройствам, которые предполагалось размещать со всех сторон от тела. В стороне, на отдельном столе, лежала прозрачная крышка капсулы с уже смонтированными устройством опускания и замком. Рядом с капсулой располагалась станина будущего пульта управления, где должны были располагаться и сам компьютер управления, и сенсорный дисплей оператора системы. Сюда был уже подведен мощный кабель питания и смонтирован силовой щиток.

Таким образом, Борис Моисеевич лично убедился, что работы по создания капсулы диагноста были в самом разгаре. Он был безгранично благодарен всему коллективу сотрудников, силами которого в кратчайшие сроки был проделан огромный объём работы по созданию этого проекта. Инженерная группа, выделенная генеральным директором концерна, Парфеновым, в отдельное конструкторское бюро, всего за несколько месяцев выдала полный пакет технологической документации и чертежей, по которым, собственно, сейчас и шла полным ходом сборка капсулы.

Сопровождающий доктора ГенМех авторитетно пообещал, что общий монтаж центрального ложа капсулы они закончат где-то через полтора, максимум — два, месяца, если не подведут смежники. Так он называл другие подразделения, которые занимались разработкой и изготовлением различных блоков и модулей, которые должны монтироваться здесь же и выполнять всю основную работу по диагностике.

Только сейчас Петровский стал в полной мере понимать, какой огромный объём работ предстоит выполнить всему коллективу КБ и опытного цеха для запуска первого прототипа капсулы. Но сияющая впереди, словно солнце, высокая ЦЕЛЬ вселяла в него и во всех окружающих огромную уверенность, что им удастся достичь результата.

21

В один и обыкновенных, будничных дней к замотанному деловой работой Глебу в кабинет, после очередного совещания по производственным вопросам, зашел Виктор Разумов, тот самый, которого вице-премьер оставил в концерне, как своего представителя и административного помощника для Парфенова. За прошедших почти два года, Виктор показал себя замечательным работником. Он был из той категории деловых парней, которые никогда не выпячивали себя, не грузили свое руководство лишними вопросами, а наоборот, решали все вопросы и проблемы с максимальной быстротой в рабочем порядке, не допуская никаких авралов, срывов и невыполнений порученных дел. Никаких замечаний к нему у Глеба не было. Он даже начал уважать этого молодого, энергичного парня, который практически никогда «не маячил» перед глазами впустую, но с его появлением в руководстве концерна многие вопросы снабжения, производства и сотрудничества с другими ведомствами стали решаться значительно быстрее и проще.

Сейчас же, зайдя в кабинет к Глебу, Виктор был похож на провинившегося школьника перед доской в классе. Он явно стеснялся, держа в руках свернутый в трубку лист ватмана и толстую папку с бумагами под мышкой. Глаза его смотрели на Глеба таким просящим взглядом. Таким его директор никогда не видел. И хотя он устал после выматывающего совещания и планировал немного отдохнуть и пообедать, для чего позвонил Мариночке и предложил вместе пойти в кафе, находящееся двумя этажами ниже, при виде такого необычного состояния своего помощника серьезно взволновался и незамедлительно спросил, стараясь держать голос спокойным:

— Случилось что, Вить? Ты сам на себя не похож.

Лицо Виктора еще больше залилось краской. Но он взял себя в руки и тихонько начал говорить:

— Уважаемый Глеб Петрович! Ваше изобретение на данный момент развивается семимильными шагами и, в ближайшие годы даст небывалый толчок всем видам научно-технической деятельности человечества. Это не красные слова. Это факт.

— Так, — перебил его Глеб, — а ближе к делу нельзя. Страсть как не люблю, когда мне дифирамбы поют.

Виктор снова посмотрел на него молящим взглядом и произнес:

— Я прошу Вас рассмотреть моё предложение, которое я лелею с детства. Но до встречи с Вами и, а главное, с вашими идеями по управлению металлами, эта идея была обречена.

Теперь же я посчитал, что если не поговорю с Вами и не открою то, что вынашиваю в душе вот уже долгие годы, то просто не смогу сам себя уважать. Я ведь по образованию инженер-строитель. Этот проект даже самим своим названием даст Вам полное понятие о тех перспективах для страны, да и для всего человечества, которые станут реальными с его претворением.

Заинтересованный Глеб даже забыл, что через две минуты он должен встретиться с Мариной в кафе. Он приподнялся в кресле и, протянув руку в приглашающем жесте, приободрил парня:

— Внимательно слушаю тебя, Виктор. Мне чрезвычайно интересно. Ты меня прямо заинтриговал таким пафосным вступлением. Ну, давай, назови тему своего проекта.

Виктор еще раз внимательно посмотрел прямо в яркие голубые глаза шефа и решительно произнес:

— Я предлагаю заняться разработкой и строительством ОРБИТАЛЬНОГО ЛИФТА!

Глебу показалось, что его сильно ударили киянкой прямо в лоб. Он с сильным выдохом откинулся на спинку кресла, крепко схватившись за округлые подлокотники. Идея была настолько неожиданной, что сразу, мягко говоря, «в мозги не влезала». Даже его, уже привыкшего за прошедшие два года со времени своего «вещего сна» ко всяким фантастическим идеям, которые на глазах становились реальностью, просто поразила грациозность озвученной идеи. Это было, на первый взгляд, настолько далеко от того, чем занимается его концерн. Ну, где нано-материалы и где выход космос. Но зная Виктора уже достаточно давно, Глеб понимал, что у того это не просто идея-фикс, а тщательно продуманное предложение, которое, несомненно, надо выслушать. Для принятия какого-либо решения пока еще не было серьезных аргументов. А вот у Виктора, скорее всего, такие аргументы были в избытке, иначе бы он не пришел сюда с такими фантастическими предложениями. Немного успокоившись и отдышавшись, Глеб взглянул на парня совсем по-другому:

— Ну, удивил, так удивил. Давай выкладывай свои доводы. У тебя пятнадцать минут. Хотя подожди секунду, — он повернулся к интеркому и попросил секретаря найти Марину у кафе, сообщив о задержке мужа. Затем, повернувшись к Виктору, взглядом предложил продолжать свой доклад.

А последний, тем временем, развернул на столе свой лист ватмана. На нем был красочно изображен фантастический рисунок огромного сооружения, похожего на громадную, круглую в сечении, башню, начинающуюся у самой земли и уходящую далеко в небеса. Вид на всю конструкцию на рисунке был с высоты в несколько километров, и отсюда почти не было видно технических сооружений на поверхности планеты.

На второй, отдельной, части рисунка, была красиво показана на фоне грациозного вида нашей планеты из космоса ответная часть этого же сооружения. Это была огромная космическая станция, к которой снизу, прямо из верхних слоев атмосферы, подходит та самая башня, с соседнего рисунка. Как раз здесь-то и видно, что внутри приходящей на орбиту башни поднимается полукруглая довольно большая кабина лифта. А из другой такой же кабины, находящейся в другой половине башни у такого же по форме, полукруглого причала, заканчивается выгрузка пассажиров и грузов. Вернее пассажиры уже вышли из кабины лифта и организованной толпой двигаются через весь шлюзовой зал к огромному зданию космопорта. Это всё подробно видно сквозь широкие панорамные окна орбитальной станции. А по всей оставшейся поверхности стации, которую видно на рисунке, располагаются стыковочные узлы, к некоторым из которых пристыкованы различные космические суда, а также ворота вакуумных шлюзов. Из четырех таких ворот, одни были раскрыты, и в них как раз входил какой-то космический аппарат. От красот, открывающихся при виде такого захватывающегося действа, у Глеба просто перехватило дух. Понимая состояние шефа, рядом молча стоял Виктор.

В этот момент дверь открылась и в кабинет тихо вошла Марина. Подняв на жену округленные то ли от удивления, то ли от восхищения глаза, Глеб сделал приглашающий подойти к столу жест, прокомментировав его следующей фразой:

— Смотри, Мариночка, какую фантасмагорию предлагает нам построить уважаемый Виктор Иванович. Конечно, с первого взгляда видно, что вещь полезная. Только давай вместе послушаем доводы нашего коллеги, почему именно наш концерн должен этим заниматься. — Парфенов вопросительно посмотрел на смущенное, пунцовое лицо коллеги.

Надо отдать должное молодому инженеру, справиться со своим волнением ему удалось буквально за полминуты. Начав рассказывать о своем проекте сначала робко, он, по мере повествования постепенно возбуждаясь, довольно внятно и, главное, простым, понятным языком доводил свои мысли до заинтригованных слушателей.

— Это совсем не новая идея. Мысли и даже проекты создания орбитального лифта возникали у человечества, начиная с конца девятнадцатого века.

Идею безракетного вывода грузов на орбиту предложил тот же самый человек, который основал и теоретическую космонавтику — Константин Эдуардович Циолковский. Вдохновившись увиденной в Париже Эйфелевой башней, он в 1895 году описал своё видение космического лифта в виде башни огромной высоты. Её верхушка как раз находилась бы на геоцентрической орбите. Лифт-башня основывается на прочных материалах, препятствующих сжатию.

Но современные идеи космических лифтов всё же рассматривают версию с тросами, которые должны быть прочными на растяжение. Такую идею впервые предложил в 1959 году ещё один русский учёный, Юрий Николаевич Арцутанов.

В 1969 году Арцутанов также изложил свою концепцию «нестационарного лифта» в журнале «Знание — сила» в статье «В космос без ракет: новая идея космического старта».

Впервые научная работа с подробными расчётами по космическому лифту в виде троса была опубликована в 1975 году, а в 1979 американский писатель Артур Кларк популяризовал её в своём литературном произведении «Фонтаны рая».

В 2010 году Юрий Николаевич принимал участие в конференции ISEC (International Space Elevator Consortium) и был приглашён в 2014 году на очередные ежегодные «Космическо-лифтовые игры» в Израиле.

Для оценки ключевых параметров троса, связывающего поверхность Земли со спутником, фонд Spaceward придумал новую единицу — Юрий (Yuri). В юриях выражается отношение прочности на разрыв к плотности материала; в единицах СИ эта единица выражается как паскаль-метр³ на килограмм, т. е. Па∙м³/кг. Мегаюрий (1 MYuri) соответствует более распространённой в инженерной науке величине, выражаемой в единицах ГПа∙см³/г. Для сравнения: хорошая стальная проволока обладает удельной прочностью в 0,5 MYuri, лучшие же современные синтетические волокна, например японский материал «Zylon» и американский «Spectra 2» — соответственно 3,74 и 3,6 MYuri. Между тем для построения реального космического лифта необходимо иметь хотя бы 25…30 MYuri, а лучше 45…100 (во втором случае лифт выйдет существенно легче, и построить его можно будет гораздо быстрее).

Так вот, я запросил данные по удельной прочности нашего нано-металла из лаборатории механических испытаний, у профессора Сергеева. И получил более чем обнадеживающие результаты. Значение этого показателя при определенных настройках программного обеспечения для создания Мю-поля необходимой, оптимальной конфигурации достигает 59 MYuri. И это не предел. За счет дальнейшей подгонки программы управления можно существенно повысить этот параметр материала несущей конструкции.

То есть наш материал идеально подходит для создания такого длинного сооружения. А длинна этого объекта должна будет достигать четырехсот километров — именно такова высота орбиты МКС на данный момент.

И, кроме того, есть ещё одно свойство нашего материала, которое сыграет в реализации этого проекта чуть ли не самую главную роль. Я имею в виду процесс «сращивания» металла, как при аварийном или плановом ремонте. Именно эту технологию я и предлагаю для постепенного или послойного строительства башни лифта. Вы, наверное, уже поняли, что все сооружение будет расти само, слой за слоем, под воздействие управляющего Мю-поля, вырабатываемого микрогенераторами, миллионы которых будут располагаться по всей внутренней поверхности башни.

Основополагающее ноу-хау, которое отличает этот проект от многих таких же проектов конкурентов, состоит в том, что я не предлагаю строить лифт на основе троса, по которому поднимается или опускается кабина.

Так, японская компания Обаяши [Obayashi Company] клянётся к 2050 году представить работающий космический лифт. Руководитель компании, Йожи Ишикава в своих интервью рассказывает, что они работают с частными подрядчиками и местными университетами в целях улучшения существующей технологии получения нанотрубок.

Конструкция Obayashi предполагает корабль или какую-то плавающую платформу на геостационарной орбите, которая прикрепит к Земле трос, способный выдержать 100-тонный подъемник. Платформу можно будет перемещать, чтобы помогать лифту избегать крупных объектов или мусора в космосе.

Ишикава утверждает, что хотя компания понимает всю сложность проекта, они не видят принципиальных препятствий для его осуществления. Компания хочет запустить космический лифт к середине двадцать первого века.

Что касаемо нашего проекта, то сразу обговорю: что это будет БАШНЯ, как и в самой первоначальной идее великого Циолковского. Полностью из нано-металла, но поделённая пополам мощной перегородкой, образующей два внутренних пространства для независимого перемещения сразу двух кабин. Грузоподъёмность каждой до двадцати пяти тонн. — Виктор замолчал, видимо переводя дух, и продолжил, — никто в мире сейчас даже не рассматривает лифт в виде башни, в работе только варианты с несущим тросом. Но и для него пока не изобретен подходящий материал: ни по достаточной длине, ни по удельной прочности.

— А что приведет в движение сами кабины? Какие энергетические затраты предстоит нести при подъёме такого полезного груза с учетом немалого веса самой кабины? — вопрос Глеба прозвучал так резко, что молодой человек непроизвольно вздрогнул. Затем улыбнулся и повернувшись к лежащему на столе личному компьютеру и включив его, с задором ответил:

— А вот тут сработало ещё одно изобретение, которое месяц назад совершенно случайно произошло в другой нашей лаборатории — систем управления металлом. Молодой инженер-программист Игорь Иванов, производя очередной опыт, добился на поверхности металла пробегания волны из небольших бугорков «вздувающегося» металла. Испытуемый брусок был длинной всего в один метр. Но волны были отчетливо видны невооруженным взглядом. Собрался весь коллектив лаборатории. Кто-то из зевак, ничего не подозревая, перед очередным показом «металлических волн» поставил на испытуемую заготовку простой пластиковый стаканчик. Сразу после включения генераторов очередная бегущая волна неожиданно приподняла его и с довольно высокой скоростью протащила до противоположного края пластины, где он благополучно упал. Правда, сам стаканчик немного оплавился, так как попал под воздействие СВЧ-поля. Но не это главное. Находившегося здесь же профессора Бойкера, заведующего этой лабораторией, мгновенно посетила идея создания на основе такой волны двигателя для железнодорожных вагонов, трамваев и любой другой рельсовой техники. Сейчас там, в инициативном порядке, идет разработка этой темы. Вам, Глеб Петрович, они еще не докладывали, потому, что хотят добиться реальных, действенных результатов, но вот мне сам профессор похвастался.

А я сразу перекинул эту идею на свой проект. Те же самые микрогенераторы, которые сформируют саму башню лифта и будут следить за её эксплуатационным состоянием в последующем, беспрепятственно с помощью фемтомодулей смогут создавать объемную волну вокруг периметра кабины по нижней её кромке, с хорошей скоростью поднимая её к небесам и, в прямом смысле, даже выше. На Ваш вопрос об энергозатратах и других эксплуатационных расходах я могу ответить следующее: они никак не сравнимы с тем экономическим эффектом, который получит страна и вся планета от приобретения такого дешевого способа выхода на орбиту.

В своей обзорной статье журнал «Business Insider» пишет, что по сравнению с ракетами космические лифты были бы более дешевым и быстрым способом вывезти груз и людей с Земли. Это потому, что взлет — одна из самых дорогих и сложных частей космического полета.

«Высокая стоимость космических перевозок в сочетании с ненадежностью — это виртуальный замок на последнем рубеже, — говорится в информационном бюллетене NASA за 2008 год. — Наши мечты о повседневной жизни в космосе и обещание лучшей жизни на Земле являются заложниками высокой стоимости космических перевозок».

С тех пор ничего не изменилось. В среднем доставка материала с поверхности Земли в космос стоит около $20 000 за килограмм.

По оценкам некоторых экспертов, хорошо спроектированный лифт позволил бы снизить стоимость перевозки грузов до $100 за килограмм.

— 100 долларов вместо 20000! Это пропорция сразу уговорит всех противников этого футуристичного, на первый взгляд проекта. — С этими словами Виктор закончил свою презентацию.

Глава третья

Шаг вверх

1

— Давай, Глеб Петрович, показывай, чего Вы тут наизобретали! Постарайся, удиви меня, — с этими словами Игорь Иванович, вице-премьер правительства, входил в большой зал главного офиса концерна «Наномет», в сопровождении его генерального директора и целой комиссии, составленной из авторитетных ученых и специалистов различных министерств и ведомств. Все эти люди были секретоносителями высшего уровня допуска и, кроме того, прошли неслабую проверку службы безопасности. Да и на серьезном совещании в правительстве было принято решение обнародовать часть разработанных концерном продуктов различного назначения.

Подошло время показать Заказчику, на что были потрачены довольно значительные бюджетные средства в течение последних четырех лет. И Глеб с коллективом сотрудников, а вернее соратников, был готов к этому. Подготовка к такому значительному мероприятию шла несколько месяцев. И вот сейчас настал час «Икс».

— Как говорят в Одессе, уважаемый Игорь Иванович, — тут Парфенов перешел на специфический говорок, — ну, таки, я за язык Вас не тянул! Хотели удивиться — щас будем посмотреть!

По всему залу, на манер технической выставки, были расположены различные стенды, организованы отдельные боксы, каждый из которых был посвящен определенному изобретению на основе нано-металла.

На главной экспозиции в центре зала на возвышении стоял простой российский автомобиль «Лада» с сильно побитым носом. Оба передних крыла были сплющены, образно говоря, «всмятку». Четко было видно, что удар пришелся сразу с двух сторон. Были смяты не только крылья, серьезно досталось и капоту, который был похож на лемех гармошки. Все фары и обрешётка радиатора уже были удалены. Наружу торчали сам радиатор и вся окружающая его внутренняя оснастка автомобиля. При этом на значительной части поверхности всех поврежденных деталей отсутствовало лакокрасочное покрытие. Кое-где проступили небольшие предательские рыжие следы ржавчины.

Когда все вошедшие, по приглашающему жесту Глеба, расположились вокруг этого стенда, на определённом специальными барьерами расстоянии, молодой человек, одетый в рабочий комбинезон с надписью «Автосервис» оторвался от простого созерцания чего-то, только ему известного, на дисплее компактной установки, установленной справа от машины, и повернувшись, обвёл вновь прибывших любопытным взором. Затем симпатичная девушка, стоящая с другой стороны машины, выйдя немного вперед, начала своё выступление:

— К нам в автосервис после аварии поступил автомобиль «Лада» с внешними жесткими повреждениями передних крыльев и капота. Для обычного серийного автомобиля это означало бы полную замену данных элементов с последующей обработкой и покраской. Это довольно затратная процедура и финансово: по стоимости материалов и работ, и по времени проведения этих работ. Но не в этом случае!

Пока звучали первые слова выступления ведущей презентацию, молодой человек с помощью специального инструмента быстро отсоединил скомканное почти в гармошку крыло от машины и переложил его на свой рабочий стол, находящийся здесь же.

— На данной машине, — продолжал звучать мелодичный голос девушки, — установлены элементы крыльев, изготовленные из нового, произведенного нашим предприятием, материала под названием, созвучным названию концерна, в состав которого мы входим — «НАНОМЕТ». По всем обычным критериям измерений — это обычный металл, из которого уже многие десятки лет изготавливаются кузова автомобилей. С одним коренным отличием: он «помнит» заданные при первичной штамповке форму и размеры с технологической точностью и допусками, заданными заводом-изготовителем. При нарушении какого-либо из этих параметров либо при аварии, либо по любой другой причине, данная деталь приходит в негодность, но стоит ей «напомнить» о её необычных свойствах, как она самостоятельно восстанавливается до изначальных размеров. Это сейчас продемонстрирует наш сотрудник. Сам процесс сводится к волновому облучению детали специфическим полем, которое приводит в действие сложный механизм восстановления металла.

При этих словах девушки её напарник надел специальную длиннополую защитную куртку и такие же перчатки. Его голову защищал специальный шлем, защищающий от волнового облучения. На консоли управления в правую руку он взял излучатель, похожий на большой пистолет, сильно расширяющимся стволом. Рукоять этого инструмента было соединена с консолью довольно толстым, видимо, экранированным кабелем.

— Никакой опасности для тех, кто стоит за ограждением, данное излучение не оказывает, так как сила поля многократно ослабевает на удалении от источника генерации, — успокоила всех присутствующих ведущая.

Тем временем, подойдя к верстаку, молодой человек нажал курок на рукоятке и направил излучатель на искорёженную деталь. Справа, от установки, за его спиной, пошел равномерный гул оборудования. Но внимание всех присутствующих было приковано совсем не туда. Прямо на глазах «восторженной публики» под плавными движениями руки работника, как по мановению волшебной палочки, металл крыла начал коряжиться, скрипеть и двигаться. Все эти действия постепенно приводили к выравниванию помятостей и деталь, действительно приобретала первоначальный вид. Это происходило медленно, но уверенно. В зале установилась полная тишина. Все гости были настолько поражены и шокированы, что тихое поскрипывание восстанавливаемого металла было слышно во всех уголках огромного зала.

Но это было далеко не всё! Вместе с формой и размерами крыло под действием волнового поля чудесным образом восстанавливало и своё цветовое покрытие, в его первобытном белом глянцевом виде.

Буквально через двадцать минут все работы по восстановлению крыла были завершены. Когда выключили оборудование, ошарашенные гости смогли подойти и потрогать совершенно новое с виду крыло.

— Ну, восстановление размеров и формы, это заявленные чудеса, — голос Игоря Ивановича дрожал от возбуждения, — но как вы смогли управлять лакокрасочным покрытием?

Вопрос он, конечно, адресовал Парфенову.

— Ну, начнем с того, что это вообще не лакокрасочное покрытие. Заданный цвет внешнего слоя металла со всеми сопутствующими свойства (оттенок цвета, коэффициент глянцевости или, наоборот, матовости и т. д.) задаются базовой программой при заводском изготовлении детали. Это чудо стало возможным в результате неординарного подхода начальника нашего отдела программирования к управлению фемтомодулями, которые нам удалось внедрить в кристаллическую решетку металла. Вот и он сам, как раз направляется к нам. Позвольте Вам представить, Игорь Иванович, — Пчелкин Юрий Васильевич, кандидат технических наук, начальник департамента программных продуктов нашего концерна.

Бедного Юрика тут же сразу засыпали вопросами. Они сыпались со всех сторон: и от самого вице-премьера, и от различных министров, их заместителей, ученых, представителей академии наук, директоров предприятий машиностроительной отрасли и, даже, от военных. Он только и успевал отвечать.

Такое же испытание выпало и миловидной девушке, которая вела презентацию. Только сами работники концерна знали, что это Марина Парфенова, начальник пресс-службы предприятия и жена генерального директора по совместительству. На данный момент она терпеливо и спокойно отвечала на все вопросы, которые сыпались на неё от возбужденных членов комиссии.

2

Сам же Глеб предложил Игорю Ивановичу пройти к другому выставочному стенду. Здесь был представлен следующий продукт концерна. На большом столе ярко голубого цвета на красной бархатной подставке в специальных креплениях находился боевой клинок. С виду обычный небольшой меч с красивой рукояткой. Изделие своим внешним видом больше всего напоминало японский средний меч — вакидзаси. Знатокам было видно, что данный меч был сделан хорошим мастером. Его блестящий клинок украшала затейливая вязь инкрустации. Ближе к эфесу клинок из плоской острозаточенной формы сечения плавно переходил в трапециевидную, за которой уже следовала искуснейшая рукоять черного цвета. В верхней части рукояти находилась небольшая красная кнопка. А нижняя, утолщенная, часть рукояти (по японски — менуки) представляла собой небольшой широкий цилиндр, который, не смотря на свою непропорциональность, все равно гармонично вливался в общий облик меча. Ниже самого меча на подставке были закреплены не менее выдающиеся ножны, которые на японском языке назывались «сая». Они также были украшены богатой инкрустацией.

Игорь Иванович, который был известным знатоком и коллекционером холодного оружия, восхищенно зацокал языком, ходя вокруг стола, разглядывая изделие.

— Восхитительная работа. Это, безусловно, вакидзаси, и выполнен мастерски. Интересно, а какой «мей» мастер оставил, — задал он вопрос улыбающемуся Глебу.

«Мей» является подписью древнего мастера на хвостовике клинка японского меча. Чтобы его увидеть и идентифицировать изготовителя меча, рукоять необходимо отсоединить. Перед этим с неё удаляется «цука-ито», традиционная обёртка рукояти, состоящая из переплетённых шнуров «тсукамаки». Рядом с мэй мастера обычно оставляли дату производства данного произведения искусства. Своим вопросом Игорь Иванович показал, что уже не сомневается, что данный меч выполнен японским мастером в давние времена. На мечах более современного изготовления такие подписи считаются не подлинными и называются «гимей».

— На месте, где должен быть мей, уважаемый Игорь Иванович, стоит клеймо нашего концерна, а рядом дата. Сегодня этому мечу ровно месяц. Но я сюда пригласил Вас не только показать искусство изготовления мечей, которым, без сомнения, в полной мере овладели наши мастера, — торжественно сказал Глеб. Этим он просто обескуражил вице-премьера.

— Это не простой меч. Совсем не простой! Это первый в мире меч с программной молекулярной заточкой лезвия. Его клинок из специального сплава с внедрением другого поколения фемтомодулей. В базовую программу при изготовлении клинка заложена толщина заточки острия в одну молекулу. В нормальном состоянии оно способно резать всё, даже самые прочные материалы. Естественно, что такое лезвие очень быстро затупится. Но для предотвращения этого в рукоять меча и в ножны встроен мини-генератор Мю-поля, который по команде бойца (видите красную кнопку!) моментально приводит затупившееся лезвие к исходным параметрам. Сейчас наш сотрудник продемонстрирует Вам возможности этого изделия».

При этих словах Глеба из боковой дверцы двое здоровых парней вынесли боевой манекен, который служит объектом отработки ударов при обучении рукопашному бою. Его установили недалеко от стола, лицом к гостям выставки. Известно, что такой «спарринг — партнер», под названием «Боксмен», выдерживает самые тяжелые удары бойцов. На мощную фигуру был надет толстенный бронежилет. Следом за ними еще двое сотрудников вывезли на небольшой тачке — транспортере продолговатый гранитный камень, который с трудом, видимо из-за его тяжести, установили с другой стороны стола на специальную подставку, которая поддерживала камень на дух стойках только в его начале и конце. Затем из той же двери вышел воин, одетый в белое кимоно, подпоясанное черным поясом. Уважительно поклонившись гостям, он подошел к столу и медленно, как драгоценность, взял с подставки вакидзаси и ножны. Аккуратно вставил одно в другое и церемониально засунул их себе за пояс. Он опять повернулся к Глебу и гостям. Вытянув руки вдоль тела и снова поклонившись в японском стиле, он взглядом спросил у Глеба разрешения действовать. Парфенов, тоже поклонившись в ответ, демонстративно развел руки, как бы приглашая мастера продемонстрировать своё искусство.

Что произошло дальше, шокированный Игорь Иванович вместе со всей свитой несколько раз потом пересматривал в замедленном воспроизведении на огромном настенном мониторе системы наблюдения, который был установлен здесь же именно для этого. Просто все действо произошло настолько быстро, что заметить все это не специалисту просто не возможно. Мастер сделал скользящий шаг в сторону манекена, на ходу по-кошачьи выгибая торс. Его правая рука молниеносно выхватила вакидзаси из ножен и нанесла широкий режущий удар по «противнику». Затем он быстро и точно сунул меч назад в ножны. Раздался резкий короткий свистящий звук. В мгновение ока мастер оказался рядом с гранитным исполином, и, также стремительно выхватив меч, нанес удар. Он опять крутанулся, одновременно вставляя меч в ножны, и оказался на прежнем месте перед Глебом и гостями. Боец закончил своё выступление таким же поклоном, каким и начал.

И только после этого фигура манекена развалилась на две половины, верхняя из которых с грохотом упала на пол. С еще большим грохотом, но с другой стороны стола на пол приземлились две аккуратные половинки гранитного монумента. Благодаря сверхскоростному движению у некоторых зрителей, особенно дам, создалось впечатление, что мастер как стоял, так и, остался стоять на месте. А объекты его атаки развалились сами по себе.

Зрители дружно охнули. Такого зрелища им вживую видеть еще не приходилось! Только в кино!

Сам Игорь Иванович, едва отошел от шока, как кинулся осматривать срезы на пораженных предметах. Верхняя часть манекена лежала срезанной поверхностью как раз к зрителям. Здесь отчетливо было видно, что чудо-меч с лёгкостью перерубил не только плотный ПВХ, из которого было сделано туловище, но и его металлическое основание. А это мощная толстостенная металлическая труба солидного диаметра. Вице-премьер указал Глебу на это, на что получил совершенно обескураживающий ответ:

— Вы, Игорь Иванович, не туда смотрите. Вы обратите внимание на разрезанный, словно бумажный, бронежилет пятого класса защиты. А, между прочим, данное изделие выдерживает удар пули автомата АК-74 и АКМ.

От этого сообщения у высокого чиновника вообще закипели мозги. Это что же они здесь изобрели? Он подошел к двум частям гранитной плиты, которые лежали рядышком. Срез был гладким, грани его были ровными. На них не было заметно никаких сколов. И на полу не было даже следов гранитной крошки.

— Но после первого же удара меч должен был затупиться. Как же он так с гранитом разделался? — спросил один из приглашенных министров.

Непроизвольно усмехнувшись, Парфенов, начал объяснять:

— Вы, наверное, обратили внимание на резкий свист, который был в момент выступления нашего мастера? Это как раз и был процесс самозаточки меча после первого удара. Сразу после него боец вернул вакидзаси в ножны. Одновременно им была нажата та самая красная кнопочка на рукояти. Тем самым он активировал встроенный генератор специального поля и все фемтомодули в лезвии, получив управляющую команду, начали действовать. За доли мгновения толщина режущей кромки клинка была приведена к одному стандарту. Вы можете не верить, но эта величина от одной до пяти молекул. Именно благодаря этому а, так же, некоторым другим качествам самого сплава и стали возможны вот такие «чудеса».

Еще много пришлось рассказывать и Глебу, и другим присутствующим сотрудникам концерна.

Показательное выступление мастера боевых искусств, которым являлся близкий друг Глеба, Владимир Шелковников, вызвало у всех гостей настолько жгучий интерес, что дальше к другим стендам уважаемая комиссия проследовала только через час.

3

А дальше становилось всё интереснее и интереснее.

Например, на следующем стенде был представлен фрагмент лобовой части танка. Это была наклонная бронеплита с торчащим посередине крюком для крепления троса. Она располагалась на специальной подставке. Сзади на экране огромного телемонитора мерцала эмблема концерна.

Когда все гости расположились вокруг стенда Марина начала презентацию очередного продукта, представленного её коллективом.

— Здесь мы переходим от оружия нападения к средствам защиты. Этот элемент лобовой броневой плиты современного танка, стоящего на вооружении Российской армии, сейчас выглядит так, как он был произведен на заводе изготовителе. Но это, вы уже наверняка догадываетесь, тоже не совсем обычная броня. Это, — тут Марина приподняла руки и сжимающимися жестами пальцев изобразила кавычки, — «умная броня».

Естественно это Нано-металл. В боевой обстановке внутри танка, сразу за броневым покрытием включаются микрогенераторы Мю-поля. И здесь начинают действовать те свойства этого продукта, которые мы изначально заложили в данный материал. Вариантов действий по защите танка и экипажа у этой «умницы» достаточно много. Наверное, это четко коррелируется с количеством способов нападения на данную боевую единицу.

Начнем с самого распространенного: попадания в танк кумулятивного снаряда. Как известно, такой боеприпас при взрыве на броне формирует тонкую кумулятивную струю, находящуюся в состоянии сверхпластичности, направленную вдоль оси выемки. При встрече с препятствием струя создает большое давление и пробивает броню. Мощность действия снаряда определяется количеством и характеристиками взрывчатого вещества, формой кумулятивной выемки, материалом её облицовки и другими факторами.

Современные средства защиты танкового боевого комплекса включают в себя как статичные системы, так и различные варианты активно-динамической защиты. Взять, к примеру, систему «Штора». Этот электронно-оптический комплекс «глушит» системы наведения противотанковых ракет. В итоге вражеский снаряд «слепнет» и вместо танка врезается в землю или улетает в сторону. Еще одна система, создающая рубеж обороны вокруг боевой машины, носит название «Арена». Она устанавливается в самом уязвимом месте — на башне. Радар «Арены» обнаруживает противотанковую ракету на дальности в 50 метров. Электронный мозг мгновенно определяет тип, скорость, направление полета, вычисляет предполагаемое место попадания. Когда вражескому снаряду остается всего два метра до цели, «Арена» выстреливает собственный защитный боеприпас, поражая подлетающую цель композитными осколками, летящими со скоростью два километра в секунду. Важно, что работает эта система в автоматическом режиме: участия человека, с его не всегда оперативной реакцией, не требуется. Обнаружение и сопровождение целей с обзором пространства во всем защищаемом секторе обеспечивает собственная многофункциональная РЛС. Комплекс всепогодный, всесуточный, поражает цели в любых условиях, в том числе при движении машины и при разворотах башни. По расчетам, «Арена» даже в наступательном бою повышает выживаемость танка в два раза.

Но представим, что в ходе продолжительного боя запас активного противодействия всех вышеперечисленных систем уже исчерпан. И та же «Арена» видит летящий снаряд или ракету, но противопоставить ему уже ничего не может по причине полного расхода собственных боеприпасов. Тогда в дело вступает уже сама броня. Контроллер управления свойствами брони также получает данные от электронного мозга системы «Арена» и в месте, куда через доли секунды должен попасть снаряд, происходит мгновенное уплотнение, или, точнее, «суперсжатие» верхних слоев металла. Прочность материала вырастает на порядок. А сама поверхность точно в месте предстоящего попадания немного «вспухает» образуя небольшой бугорок.

В этот момент раздался негромкий свист и все присутствующие могли заметить, что, действительно, часть металла в центре расположенного здесь участка брони, зашевелилась и немного вспучилась, образовывая, как и говорила Марина, небольшой бугорок.

— Это не позволяет, — продолжила девушка, — снаряду с огромной кинетической энергией при ударе о поверхность сделать какую-либо каверну в броне и, чаще всего, приводит просто к отрикошечиванию его в сторону от танка. В случае образования кумулятивной струи, это приводит к полному её отражению. Более того, из-за отсутствия каверны после первичного кинетического удара, плазма кумулятивной струи не бьет в одну точку, а, как бы, растекается по поверхности металла, моментально остывая до неопасной для него температуры. Это сейчас мы продемонстрируем. Внимание на экран!

Заставка на демонстрационном экране сменилась кадрами полигонных испытаний новой танковой брони. На них по одиноко стоящему в поле танку Т-90 стреляет современная противотанковая 125-мм пушка. Танк попадает в кадр крупным планом и всем зрителям видно, что активная динамическая защита демонтирована. Попадания снарядов приходятся непосредственно на броню. Но вот здесь и происходит что-то странное. В месте попадания снаряда вспухает яркая бело-синяя вспышка, словно танк поливают жидкой плазмой. И эта сверкающая до слепоты субстанция стекает с огромной машины в разные стороны, не причиняя ей никаких повреждений. Так продолжалось минуты три. Затем воспроизведение остановилось.

Марина повернулась к гостям и, выдержав совсем небольшую паузу, видимо дожидаясь, когда стихнут восторженные голоса, громко сказала:

— А сейчас мы покажем еще одно свойство нано-металла. Нам оно кажется совсем не маловажным. Дело в том, что артиллерийская стрельба не всегда ведется по танку кумулятивными боеприпасами. Есть и другие, может быть, не менее эффективные средства. Так, например, в броню может прилететь самая обыкновенная болванка — просто огромный литой металлический снаряд огромной массы и, за счет, своей сумасшедшей массы и бешенной скорости, наделать много бед. Сейчас на экране Вы увидите, что даже подготовленный к удару, уплотнившийся участок наноброни все равно не сможет полностью удержать такой мощный удар.

Действительно, на экране после очередного выстрела на броне танка вспухла яркая вспышка огромного взрыва. Удар был такой силы, что сорокашеститонная боевая машина серьезно закачалась на своих траках. Но в этот раз не было никакой текущей светящейся плазмы. Все пространство вокруг танка заволокло белесо-серым дымом и пылью. Когда вся эта взвесь осела, то камера резко приблизив место попадания, крупным планом показала последствия вулканического попадания. В месте, куда угодила бронебойная болванка, зияла огромная вмятина, от неё в разные стороны, прямо как на стекле, протянулись извилистые линии разных по размерам трещин. Сейчас было не видно, сквозное ли отверстие осталось на броне после попадания этого снаряда, но любому было понятно, что данный участок брони уже никакой защиты танка нести не может. Это уже кусок металлолома. Изображение опять остановилось именно на этом кадре. Снова послышался ровный спокойный голос Марины:

— При всей своей необузданной силе удара, такой кинетический снаряд не смог насквозь пробить сорок сантиметров броневой панели. Но всем нам визуально виден уровень катастрофических поражений, нанесенный этому участку броневой защиты. Но танк — это боевая единица, которая в составе подразделения участвует, например, в наступательной операции. Выход хотя бы одной такой единицы из боя для ремонта в стационарных условиях существенно подрывает ударную мощь всего подразделения и может, в конечном итоге, привести к срыву выполнения боевой задачи, чего и добивается противник. Вот таких негативных результатов мы поможем избежать танку с помощью нашей наноброни. Прошу снова обратить внимание на экран.

Изображение на громадном телевизоре опять пришло в движение. Все, что происходило в дальнейшем в этом сюжете, параллельно комментировалось девушкой:

— Сразу после удара снаряда процессор управления внутренним состоянием наноброни получил от фемтомодулей информацию от степени нанесенных повреждений на данном участке. Мгновенно были включены микро-генераторы, которые, как я уже говорила, находятся непосредственно сзади броневого листа по всей его поверхности. Поле, которым они начали облучать каждый свою «зону ответственности», не оказывает на экипаж никакого вредного воздействия вследствие своей мизерной мощности. Но этой мощности вполне достаточно для того, чтобы, во-первых, фемтомодули «проснулись», получив энергию поля, передали информацию о состоянии своих участков в центральный процессор и, во-вторых, по его команде, содержащейся в сложно-модулированном специальной программой сигнале, вырабатываемом генераторами, начать процесс восстановления металла. Весь этот процесс взаимосвязан и по времени занимает гораздо меньше времени, которая я потратила на то, чтобы донести это всё до Вас. Поэтому, даже если Вы будете очень внимательно наблюдать за процессом восстановления, вряд ли что-нибудь заметите.

Подтверждая её слова, на экране крупным планом взглядам зрителей предстал тот же участок брони, но в своём первозданном виде. На нём не было даже следов каких либо повреждений.

Пораженные ученые и военные, во главе с вице-премьером, не успели даже заметить процесс чудесных преобразований.

После небольшой паузы, дождавшись окончания фрагмента видеоклипа, Марина продолжила:

— Для того, чтобы всем стало понятно, как происходит само восстановление поврежденного участка, мы сейчас воспроизведем запись в замедленном темпе. Дополнительно поясню, что при простой деформации под воздействием Мю-поля наши микроскопические помощники просто разглаживают металл до первоначально заданных параметров размеров, формы и толщины. Но, если в результате внешнего поражения произошёл разрыв металла или его отрыв от основной массы, ну, то есть, какой-то фрагмент просто был оторван от основного участка и взрывом отброшен далеко от машины, то его место займет нанометалл из резервного фонда, который находится в отдельном отсеке внутри машины в полном распоряжении центрального процессора управления. Вы все успели заметить, что после удара снаряда на броне были не только вмятины, но многочисленные разрывы и трещины. В процессе восстановления происходит прямое сращивание металла. Процесс очень похож на сварку, но на порядок превосходит её по прочности, по своим характеристикам приближаясь скорее к плавке металла в мартеновской печи, только без таких высоких температур.

При этих словах ведущей на экране началось замедленное в несколько раз воспроизведение фрагмента клипа и высокие гости воочию убедились в правильности всего сказанного. Как в сказке, металл вокруг повреждения начал бурлить. По нему пошли небольшие волны. Трещины начали смыкаться, а большая центральная вмятина, в такт с теми же пробегающими по всей поверхности колебаниями, изнутри стала заполняться бурлящим металлом. Весь процесс даже в замедленном темпе занял несколько десятков секунд. И вот танк опять цел, как будто и не было этого страшного удара и огромного взрыва. Это было настолько невероятно, что в это плохо верилось. НО ЭТО БЫЛО!!!

4

Еще долго ошарашенные высокие гости перемещались от стенда к стенду. И везде их ждало что-нибудь такое, что полностью переворачивало их устоявшееся годами мировоззрение. Много было представлено различных систем вооружения от самых малых до глобально огромных. Некоторые уже в виде прототипа находились на стендах. О других только подробно рассказывали информационные стенды и сотрудники соответствующего подразделения концерна, так как они ещё были в процессе разработки.

Надолго вице-премьер с другими гостями задержался в небольшом зале, где в центре на невысоком постаменте был установлен автомобиль столь необычайной конструкции, что она нехотя приковывала к себе взгляд любого впервые её увидевшего человека. Обтекаемая кабина, какой-то необъяснимо стремительной формы с открывающимися вверх дверями, располагалась над совсем не обычными колесами. К общему удивлению всех гостей они имели шаровую форму. И, это было прекрасно видно практически всем, совершенно не соединялись с кузовом машины. Он просто висел в воздухе над этими шарами. Двери были открыты и как два крыла необыкновенно красивого лебедя, парили вместе с основным корпусом.

Появившаяся рядом с машиной Марина начала своё выступление со слов:

— Перед Вами рабочий прототип, который мы, вполне это осознавая, называем транспортным средством будущего. Имея выдающиеся скоростные, маневровые и многие другие технические характеристики эта легковая машина, перевозящая пять пассажиров и сопутствующий груз общей массой до четырехсот килограммов, вообще не имеет двигателя внутреннего сгорания и не потребляет никакого топлива.

— А, понятно, еще один электромобиль, — громко высказал министр автомобильной промышленности.

Марина медленно перевела взгляд своих завораживающих зеленых глаз на говорившего и совершенно спокойным тоном заявила:

— Извините, но Вы совершенно не правы. Это не еще один обычный автомобиль с электроприводом или, если угодно, с электрическим приводом. Это революционный проект транспортного средства на магнитодинамической подвеске. В нём нет единого двигателя вообще. А несут его вперед, словно четыре сказочных Конька — Горбунька, вот эти четыре магнитодинамических шара, являющихся главными составляющими всей машины. Ну а кузов висит над ними, Вам это, наверное, хорошо видно, на магнитной подушке, совершенно не касаясь их механически. По мнению главного разработчика этого проекта, Игоря Константиновича Маурера, в этом мобиле процесс трения, как процесс механического взаимодействия соприкасающихся тел при их относительном смещении в плоскости касания, присутствует только при сцеплении несущих шаров с дорожным покрытием. А так, как внешний слой покрытия шаров изготовлен из новейшего композитного нано-материала, тоже разработанного нашим концерном, с таким низким коэффициентом износа, что позволяет использовать каждый шар при непрерывной езде в течение двухсот тысяч километров пробега без признаков каких-либо механических повреждений.

Кроме того, магнитодинамический привод шаровой подвески позволяет машине двигаться в любом направлении любой стороной своего кузова вперед. Она может ездить и передом, и задом, и любым боком вперед. Или, например, развернуться на месте, — она демонстративно повела рукой в сторону машины, которая моментально бесшумно крутанулась прямо не стенде, сначала на сто восемьдесят градусов, показав зрителям красивую изогнутую дверь багажника, затем, несколько секунд постояв, еще на полкруга, вернувшись в исходное положение.

— А чем же эта машина приводится в движение, если в ней, как Вы сказали ранее, нет единого двигателя. Я имею в виду именно, на каком топливе работает, — поинтересовался вице-премьер.

— Про этот экипаж, который в нашем коллективе в шутку прозванный «шаромобилем», придумали поговорку: «Шаромобиль и ездит на шару». Я ответственно заявляю, что данное транспортное средство не потребляет никакого вида топлива. Кроме периодической подзарядки энергонакопителя от внешней сети с очень большим периодом, ну где то раз в год. Видя наличие большого количества возникших вопросов, я сейчас приглашу сюда главного разработчика этого проекта, кандидата технических наук Маурера Игоря Константиновича, который ответит на них более аргументировано.

Вышедший к гостям, немного смущенный, высокий, совсем еще молодой человек, в аккуратном сером костюме и ярко синем галстуке на белоснежной рубашке, низко наклонил голову, тряхнув огненно-рыжей шевелюрой. Так он поприветствовал гостей. Сразу же на него посыпались бесконечные вопросы о возможностях машины и её теоретических обоснованиях, принципах действия и все тому подобное.

Взяв вице — премьера за локоть Глеб отвел его в сторону и кратко рассказал историю этого изобретателя, которую, давно услышал от Генмеха. Внимательно выслушав его, Игорь Иванович подозвал своего помощника и дал распоряжение тщательно выяснить все обстоятельства того отвратительного отношения к молодому одаренному конструктору и доложить ему о тех лицах, которые это допустили. Он твердо пообещал Глебу иметь личный нелицеприятный разговор с руководящими лицами и завода, и КБ с далеко идущими выводами.

— Что бы другим неповадно было, — закончил он разговор по этой теме.

Очень много внимания привлекли Моно-молекулярная нить и такой же хлыст. Это страшное оружие диверсанта. Первая — тончайшая, толщиной в несколько молекул, ниточка с двумя ручками из специального материала на концах. Она похожа на удавку. Но удавить ею вряд ли удастся. Она с легкостью перерезает любые, из существующих на Земле, самые твердые материалы. При этом тоже имеет возможность постоянной самозаточки.

Мало отличается от неё старший брат — Моно-молекулярный хлыст. Это целый пучок хищных моно-молекулярных ниток на одной большой ручке. Незаменимый убийственный инструмент в рукопашном бою. С легкостью превращает в «фарш» даже бронезащиту самого высокого класса.

Было и множество других не менее интересных изобретений военной тематики. У Игоря Ивановича голова кругом пошла уже давно. Но вот постепенно представленное концерном оборудование сменило тематику на более мирные цели. И здесь уже серьезно утомленного чиновника ждал очередной фантастический сюрприз.

Сначала Глеб Петрович нашел его, застав за рассматриванием проекта по реорганизации железных дорог России. Это было захватывающее предложение с астрономическими цифрами экономии затрачиваемых на содержание этого вида транспорта средств. Здесь было, что обдумать и принять. Но, подошедший гостеприимный хозяин предложил отвлечься на один очень уж интересный проект.

— А этот проект, — Игорь Иванович указал рукой на находящийся перед ним стенд с миниатюрной железной дорогой, — что, не заслуживает моего внимания?

— Этот проект по своей направленности логично вырисовывается из всех предыдущих. И дальнейшее преобразование железных дорог в любом случае — дело времени. Я же хочу показать Вам нечто, что ну никак не могло бы Вам даже присниться. Вы же, в числе прочих, курируете космическую отрасль? Ну, так мы в этой области решили освободить Вас от этих лишних хлопот!

— То есть как это, «вы решили»? — притворно возмутился вице-премьер, — что-то Вы меня совсем заинтриговали!

Они через небольшой коридор прошли в отдельную комнату, стены которой были украшены рисунками на космическую тематику. У небольшого стола, на котором стояли чашки с горячим чаем и тарелочки со сладостями, стояли два удобных кресла. Даже личную охрану вице-премьера не пустили сюда, хотя они вроде как начали «качать права», но были остановлены успокаивающим жестом своего начальника.

Как только Игорь Иванович удобно устроился в кресле с чашкой ароматного чая, Глеб начал говорить, а на противоположной стене на огромном экране один за другим стали проноситься кадры исторических вех развития космической индустрии.

— Действительно космическая отрасль является одной из самых затратных для нашей экономики. Это то, без чего совсем нельзя, но и с этим тоже совсем не легче. Полеты на орбиту даже сейчас, через несколько десятков лет от начала космической эры, являются очень дорогим удовольствием для любого государства. Нашему коллективу выпала честь предложить нашему правительству способ кардинально сократить эти текущие расходы и, вместе с тем, дать качественный скачок развитию орбитальных и межпланетных полетов.

— Очень интригующе! И о чем же пойдет речь на этот раз? — глаза чиновника просто горели огнём любопытства.

— Начну с того, что в ходе различных прикладных разработок одним из наших конструкторов была предложена идея разработки мономолекулярного троса. Это такое тяговое устройство, являющееся саморегулируемой системой, которая сама следит за своим состояние в границах первоначально заданных параметров. То есть, он никогда не порвется, поднимая грузы в рамках тех масс, на которые рассчитан. При этом сразу декларировалось, что такой трос не имеет ограничений по своей длине. Просто не имеет. Все зависит от количества энергии, которая выделяется на его самоподдержание. И вот здесь у совсем другого инженера, благо мы все здесь единомышленники, на основе этой идеи возникла совсем уж, на первый взгляд, фантастическая идея — разработать и создать на базе такого чудо-троса орбитальный лифт.

Он сделал жест рукой в сторону экрана, где появилось анимационное изображение удивительной конструкции. Больше всего это напоминало огромный небоскреб, своей вершиной уходящий в небеса. Но широким он был только на высоте этажей в двести, затем, с огромной площадки на крыше этой башни вверх уходила более тонкая нить, по которой туда-сюда скользили продолговатые, обхватывающие своим изогнутым корпусом половину это конструкции, объёмные кабины. Они были совсем не маленькие. В среднем такая кабина могла вместить человек под двести пятьдесят или столько же по весу различных полезных грузов. Как раз в момент показа этого фрагмента мультфильма одна такая кабина только начала свой путь в вверх, а вторая, с другой стороны троса, проскользила мимо неё вниз и остановилась у большого пандуса, повторяющего её полукруглую форму. В прибывшем лифте открылись широкие двери, опустился жесткий пандус. Сразу началась обычная суета, связанная с транспортной разгрузкой и загрузкой следующей партии грузов.

— Высота орбиты нашей МКС, — продолжил свой рассказ Глеб, — около четырехсот километров. Скорость подъёма кабины орбитального лифта — ориентировочно сто километров в час. То есть весь путь до нашего космического дома составит всего четыре часа. В сутки две кабины грузоподъёмностью в двадцать пять тонн способны совершить по пять рейсов каждая. Соответственно, при этом на орбиту можно доставить двести пятьдесят тонн полезных грузов. И никаких разово используемых материалов, агрегатов, ступеней ракет, потом сгорающих в атмосфере, которых для доставки такой массы груза потребуется ну очень много. И это только за одни сутки. Сами понимаете, какой мощнейший толчок сможет получить развитие всех космических технологий при таких объёмах и скорости доставки различных грузов на орбиту. Для пассажиров в пути исключаются какие-либо перегрузки, побывать в космосе сможет кто угодно. Любой человек, специалист, без хронических патологий здоровья.

— А какое отношение к такому лифту имеет тематика работы Вашего концерна, — отпив большой глоток чая и немного успокоившись, спросил Игорь Иванович.

— А какой материал, при длине троса в четыреста километров, выдержит такие нагрузки кроме нашего Нанометалла, который будет иметь функцию своего «самовосстановления» и управляться целой системой конгломератов из микропроцессоров и управляемыми ими микрогенераторов Мю-поля, — вопросом на вопрос ответил ему Глеб.

Игорь Иванович в очередной раз за этот бурный день был поражен до глубины души. Задумка и постановка задачи была настолько грандиозной по своим масштабам, что у него просто перехватывало дух. С какой-то горечью он сейчас пожалел, что уже не слишком молод и не сможет лично поучаствовать в создании такого замечательного сооружения. И возможно построен он будет уже тогда, когда жизненный путь его, к сожалению, подойдет к концу.

Но, видимо, Глеб решил его доконать в конец. С усталым видом, но с выражением твердой уверенности на молодом, симпатичном лице, он продолжил:

— Только тот проект, который вы сейчас видели на экране, это все же плод воображения наших аниматоров, начитавшихся различной фантастической литературы и научных статей в сети Интернета.

Игорь Иванович посмотрел на Парфенова с таким недоумение, что тот, сдерживая смех, поспешил исправить положение.

— Не волнуйтесь, настоящий проект космического лифта существует, и мы его предварительно проработали. Только выглядеть он будет совсем не так. Дело в том, что это, — он рукой показал на экран, — типичный пример «внешнего» типа лифта, где кабины двигаются по тросу, открытые вредным воздействиям и атмосферным, и космическим. И проблему случайного их столкновения с мельтешащим на низких орбитах космическим мусором тоже сбрасывать со счетов не стоит. Поэтому автор нашего проекта изначально планировал совсем другой тип лифта — «внутренний».

Он нажал кнопочку на переносном пультике, и на экране возник совсем другой эскиз. Это была дальнейшая, более совершенная, проработка того проекта, с которым к директору впервые пришел Виктор Разумов.

Дав Игорю Ивановичу время всё подробно рассмотреть гигантскую башню, пронзающую небеса, Глеб продолжил:

— Раз уж я упомянул автора этого грандиозного проекта, то Вам будет интересно узнать, кто именно стал автором этой, я не постесняюсь сказать, гениальной идеи. Знакомить Вас с ним совсем не надо. Это, собственно Ваш сотрудник, которого Вы направили ко мне в качестве моего помощника.

— Виктор? Разумов?…, - высокий начальник уже давно сбился со счета, сколько раз сегодня он удивлялся до глубины души, но сейчас он, казалось, просто лопнет от переполнявших его чувств.

— Да! И, с Вашего разрешения, я попрошу его присоединиться к нашей беседе. Пусть он сам представит Вам свой проект. Вообще-то теперь он уже руководитель целого департамента, куда входят шесть отделов, с результатом работы которых он вас сейчас и ознакомит.

Вице-премьер только удивленно развёл руками и попросил ещё чая. Но Глеб, давая секретарю распоряжение, попросил принести еще и легкие закуски. Время близилось к обеду, который тоже уже был готов, но оторвать Игоря Ивановича от такого важного разговора сейчас было совершенно невозможно.

— Ну, Виктор, вот за сегодняшний день я тут так наудивлялся! Но этим ты поразил меня до глубины души! Вот молодец! Я его только присматривать за проектом и организовывать определил. А он тут такую важную для государства идею развивает! Ну, давай, презентуй свой проект…, - с такими словами вице-премьер встретил входящего в кабинет Разумова.

Виктор, поздоровавшись, сразу подошел к стойке демонстрационного компьютера и вставил в приемное гнездо свою карту памяти. Дальше для Игоря Ивановича началось приятное путешествие в будущее. А вот время, когда наступит это будущее, зависело во многом конкретно от него самого.

5

— С другой стороны, стоимость реализации такого проекта на начальном этапе настолько велика, что, возможно, и всей нашей экономике не потянуть это всё сразу. Привлекать же к нему другие государства на начальном этапе нам кажется не целесообразным, — Глеб многозначительно посмотрел на Игоря Ивановича. Уже полчаса, как закончив свой доклад, Виктор Разумов покинул демонстрационный зал, и они продолжили беседу вдвоем.

— Хотя интерес к такой тематике в мире очень высок. И, по нашим данным, во многих странах идут конкретные разработки. Это, в первую очередь, Япония и США. Работают над проектами построения космического лифта и в Европе, и в Израиле. Кстати, именно в последнем в 2014 году проходили «Всемирные космические лифтовые игры». А вот приоритет в изложении первого инженерного проекта космического лифта Земля — Космос принадлежит именно России. В Петербурге, тогда еще Ленинграде, инженер Юрий Николаевич Арцутанов в далеком 1959 году опубликовал статью о возможности постройки тросовой системы запуска космических кораблей на орбиту без применения химического топлива.

Глеб прервался, сделав большой глоток вкуснейшего чая, и посмотрев на собеседника, который был очень увлечен его рассказом, продолжил:

— И я очень рад и, даже горд, что идеи недавно ушедшего от нас этого замечательного инженера, изобретателя, эрудита, с которыми он, вроде бы, как безрезультатно стучался в разные высокие двери всю жизнь, всё таки не пропали даром.

Главной проблемой, которая, в принципе, тормозит реальное строительство орбитального лифта у всех разработчиков — это отсутствие материала, способного выдержать собственный вес на таком расстоянии конструкции. Мы же таким материалом теперь обладаем. И пока, вроде бы, никто другой об этом не знает. Поэтому сейчас мы с Вами разговариваем здесь, самой защищенной комнате нашего концерна, «с глазу на глаз». Я очень надеюсь, что правильно оценив значимость этого предложения, Вы сможете донести эту важнейшую информацию до президента и Госсовета.

Он немного помолчал, давая возможность гостю переварить все выше сказанное, и перешел к другой теме:

— Знаете, Игорь Иванович, когда у нас была большая страна, то, как бы странно это не прозвучало, у советского человека и всего народа была цель — построение коммунизма, в стремлении к которой он жил, трудился, любил и умирал. И пусть сейчас мы понимаем, что цель была искусственная и более чем эфемерная, но, главное, что она была. На этом строилось всё государственное устройство. А сейчас, не в обиду Вам, как одному из руководителей государства, такой высокой цели наше общество совсем не имеет. Дальнейшее повышение благосостояния народа и тому подобное, часто провозглашаемое нашим руководством, на роль общенациональной идеи явно не тянет, никакого стимулирующего действия на граждан не оказывает. Отсюда, и огромная масса социальных проблем в обществе, и огромный отток капиталов из страны, и развал и шатание в обществе.

— Так вот! — Глеб многозначительно сделал паузу, — реализация проекта орбитального космического лифта, которую мы сможем, в сложившихся условиях, сделать быстрее остальных государств планеты, и, что очень возможно, последующее за этим, лавинообразное развитие космической экспансии человечества, и может послужить необходимой национальной идеей для всего нашего общества, сплачивающей людей на фоне тяжёлого экономического положения нескольких последних десятков лет, — он внимательно посмотрел на вице-премьера. Тот сидел в кресле, глубоко задумавшись, и очень внимательно слушал молодого ученого.

— Это, конечно, очень важный довод при нашем разговоре с президентом, — очень спокойно ответил он.

— А это, — Парфенов протянул собеседнику небольшую карту памяти, — будет Вам еще более убедительным аргументом в этом разговоре. Это презентация и полное финансово-экономическое обоснование проекта.

* * *

— Здесь, — молодой ученый указал на переданную в руки вице-премьера карту памяти, — содержатся не только конкретные предложения по реализации данного проект, но и наши идеи по дальнейшей защите сооружения от различных рисков и угроз. Но хочу предупредить, что вставить эту карточку можно только в те устройства, которые исключительно не подключены к различным сетям, особенно Интернету. Это должно быть совершенно автономное устройство. Для обеспечения этого условия я распорядился выделить Вам специальный демонстрационный компьютер и группу информационной безопасности из сотрудников нашего аналогичного отдела. Поймите меня правильно, мы здесь исходим из принципа, что верить сейчас нельзя никому.

Он обаятельно улыбнулся и добавил:

— Вам лично мы верим точно, иначе бы сейчас в Ваших руках эта карта памяти не оказалась. И поверьте — это не пустые слова.

И вдруг глаза Глеба, непрерывно смотрящие прямо на собеседника, буквально на миг обдали Игоря Ивановича таким холодом решимости, что вице-премьер правительства, несмотря на весь его жизненный опыт и уверенность, давно привитую высокой должностью, мгновенно пробрал озноб.

Он зябко поежился, словно резко попал на мороз, и, сделав большой глоток ароматного напитка, который реально помог ему немного успокоиться, задал естественный вопрос:

— А вы, Глеб Петрович, не перебарщиваете с соблюдением секретности?

— Ну, как говорится в народе: «лучше перебдеть, чем не добдеть!». А, на самом деле, мы с самого начала нашего движения находимся под неусыпным наблюдением. И совсем необязательно, что это всевидящее око принадлежит нашим заклятым друзьям. С достаточно высокой степенью вероятности, тут в игру вступила совсем иная сторона. Нам пока не известная, но довольно четко себя проявившая. На начальном этапе она оказывала нам помощь, но как только мы обозначили, что видим её действия и пригласили к разговору, сразу куда-то исчезла. Вот уже два года в наши дела никто не вмешивается. Возможно, мы просто этого не замечаем, а они начали действовать более осторожно. Ну а мы, на всякий случай, усилили защиту своих разработок, категорично выйдя всеми предприятиями из Интернета, замкнув весь оборот секретной и служебной информации на бумажные или независимые закрытые носители. По старинке, как в Сталинские времена.

В ответ Игорь Иванович ухмыльнулся:

— Да знаю я эту Вашу «замкнутость». Почти четверть президентского резервного фонда на воссоздание и расширение фельдъегерской службы потратили. Но, что не говори, это себя оправдывает.

Он опять сделал хороший глоток чая и вкрадчиво, с хитринкой в глазах, спросил:

— Глеб Петрович, а все ли ты мне показал, милый друг? Чего скрываешь медицинский проект? Там ведь тоже много важного наизобретали…

— Я в курсе, уважаемый Игорь Иванович, что Вы знаете об этом проекте, и ждал этого вопроса. Но, поверьте, тема данного проекта нашего концерна, скорее всего, была подсказана нам вот этими самыми скрытыми «друзьями». Да, это очень интересный и многообещающий проект, но находится он пока в стадии начальной разработки, и когда там появиться хоть какие-то положительные сдвиги, Вы будете первым, кто узнает об этом. Дело в том, что работа диагностической, медицинской капсулы, которую мы попытаемся сотворить, не возможна без особого компьютера, обладающего искусственным интеллектом нового уровня. Я уж не говорю о лечебной капсуле.

Здесь всё очень взаимосвязано. Для существования такого Искина требуется вычислительный процессор, работа которого основана совсем на других принципах, чем у современной электроники. Наши специалисты даже название новое придумали для этой техники: интеллектоника. Быстродействие такого процессора должно будет приближаться к скорости работы мозга человека. При этом физический размер его меньше спичечной головки, а потребление тока — мизерное. Только такому супермозгу мы сможем доверить лечить человека. И его сначала этому придется учить, как маленького ребенка. Просто загрузить программу и дать команду на исполнение, это про наши компьютеры. Здесь же всё намного сложнее. Да, программы там обязательно присутствуют, но они, скорее, основополагающие постулаты. Их и называют — базовые программы. А сама работа процессора протекает уже совсем на других условиях. Это самообучающаяся и саморазвивающаяся система. Этот проект мы назвали «Кибердоктор». Считаю, что это наиболее важный социальный проект из всех, которые вверенный мне концерн разрабатывает на данный момент. И я уделяю ему самое пристальное внимание.

— Чем же он так важен? — Игорь Иванович от заинтересованности аж вперед поддался, сидя уже на самом краешке кресла. Чашка чая в его руках немного затряслась на блюдечке, выдавая необыкновенное возбуждение чиновника.

— Цели, к которым мы стремимся, разрабатывая эту тему, до сих пор являются фантастическими. Это лечение любых болезней человеческого организма со стопроцентной гарантией и с таким же, в процентном отношении, исключением всевозможных лечебных ошибок. При наличии работающей медицинской капсулы, в том виде, как её задумал автор проекта, доктор Петровский, мы совершаем революционный переворот в мировой медицине. Мы меняем в корне подход к лечению человека. Мы собираемся лечить не болезни, а человека!

Пациент ложится в капсулу. Она проводит полную диагностику всего организма. И решает вопросы лечения не конкретного заболевания, а приводит в порядок весь организм в целом. Из капсулы выходит уже полностью здоровый человек. Время, которое он проведет под крышкой капсулы, зависит от степени износа организма и наличия различных отклонений в здоровье данного пациента. И скорее всего, по прогнозам наших специалистов, в процессе такого лечения будет параллельно происходить процесс омолаживания организма. Средняя продолжительность жизни на планете должна существенно вырасти. Поэтому я и говорю о революционном значении этого проекта для земной медицины.

В это пока трудно поверить, Игорь Иванович, но и в возможность управления металлами с помощью фемтомодулей тоже по началу, знаете ли, верилось с трудом…

Глеб внимательно следил за малейшими деталями того, как воспринимал эту важнейшую информацию его высокий гость. Одновременно, в одном из скрытых от публики кабинетов центрального офиса за этим же наблюдали четыре специалиста во главе с Шедловским. Кроме того, изображение Игоря Ивановича крупным планом, движения тела, рука и мимика лица анализировались специальной программой. Через несколько секунд в микро-наушнике, скрытом в левом ухе Глеба, прозвучал спокойный голос Всеволода Игоревича:

— Всё в порядке, Глеб. Реакция правильная. Можешь действовать по варианту «Один».

Это означало, что человек, сидящий напротив него, думал сейчас не о своей личной выгоде, а, как бы это пафосно не звучало, об интересах государства и народа, его населяющего. Он был, не смотря на общее внешнее возбуждение, спокоен, мыслил четко и здраво. И ему можно было продемонстрировать то, чего достигли к этому моменту Петровский и Харитонов со своими командами.

По приглашению Парфенова они прошли в дверь, расположенную с другой стороны комнаты от той, в которую входили, и оказались в широком транспортном вестибюле. Он был настолько огромным, что посередине на пол была нанесена разделительная линия, образующая две полосы движения. Здесь ожидал небольшой электрокар с водителем, который, после того как они расселись на удобные сидения, довольно быстро повез их в глубину здания. Заранее предупрежденный Борис Моисеевич в белом халате ожидал прибытие важных гостей у входа в свою лабораторию.

— Вот Игорь Иванович, разрешите Вам представить руководителя этого проекта и автора идеи создания медицинской капсулы, Бориса Моисеевича Петровского.

Игорь Иванович с нескрываемым уважением пожал протянутую руку доктора.

— Скажите, Борис Моисеевич, вы по специальности не иглами медицинскими профессионально занимаетесь? — неожиданно задал он вопрос.

— Именно так. Откуда это Вам известно? — удивился Борис.

— Ну, тогда мне все становится понятно. Ведь я очень много хорошего о Вас слышал от своих коллег, родственников которых Вы на ноги поставили после очень тяжелых заболеваний. Вам еще, едва ли не первому в стране, целое отделение иглорефлексотерапии открыли. Мне об этом докладывали. И об успехах Ваших я, тоже много наслышан из различных источников. Очень приятно лично с Вами познакомиться!

И министр еще раз очень уважительно пожал руку Петровскому.

Затем доктор пригласил гостей в главный зал лаборатории, используемый на данном этапе как сборочный цех. В центре на небольшом возвышении была установлена станина будущей капсулы, напоминавшая по форме параллелепипед с наклонной верхней гранью. Собранная из блестящих металлических панелей конструкция была сплошь увешана жгутами проводов и различными блоками. Здесь работали несколько сотрудников в халатах непривычного, желтоватого цвета. Сразу было видно, что шел процесс отладки установленного оборудования. На отдельно стоящем рядом небольшом столике на колёсиках было установлено контрольно-измерительное оборудование и измерялись какие-то конкретные уровни и формы сигналов. Шла напряженная планомерная работа.

Петровский объяснил Игорю Ивановичу, что бригада сборщиков и электронщиков ведёт настройку комплекса исполнительных устройств и блоков управления. Затем гости были приглашены пройти дальше.

В правой части зала на большом передвижном столе лежал сам корпус диагностической капсулы. Больше всего он напоминал небольшой катер ярко синего цвета с прозрачной, откинутой вверх, крышкой. Внутри уже был смонтирован оригинальный ложемент для лежачего пациента, состоящий из вращающихся мягких валиков. А вокруг, по всему периметру капсулы, были расположены какие-то непонятные, на первый взгляд, расположенные вертикально, матово-серебристые металлические пластины, закрепленные на гибких манипуляторах, с огромным количеством подходящих к ним жгутов из проводов, кабелей и различных шлангов. В изголовье ложемент немного приподнимался, образуя некое подобие подушки. И около него тоже располагались подобные пластины. Но были здесь и другие многочисленные шланги, трубочки, провода и датчики.

— Вот это и есть прототип первой в мире диагностической капсулы. — Подходя к столу сказал Борис Моисеевич, — Основные сборочно-монтажные работы завершаются и сейчас дело за малым: нам необходим центральный процессор, обладающий высочайшим быстродействием и, естественно, искусственным интеллектом.

Игорь Иванович повернулся и вопросительно посмотрел на Глеба.

— Там всё не так просто. Работами руководит ещё один «энтузиаст», который, кстати, нас с Борисом Моисеевичем и познакомил. Но процесс создания принципиально нового типа вычислительного устройства — это очень сложное, трудоемкое мероприятие. Пока всё идет по графику. Запуск первого образца назначен ровно через неделю. При условии, что никаких срывов не будет.

Вице-премьер задумался.

— Если требуется помощь, Глеб Петрович, то готов оказать любую посильную помощь. Считаю решение этой задачи наиболее важной с государственной точки зрения. Любые лучшие специалисты страны будут срочно приглашены сюда практически моментально. Материальные ресурсы и финансовые средства тоже предоставим при малейшей необходимости.

Теперь задумался уже Глеб:

— Спасибо, Игорь Иванович, Вы и так помогаете нам очень существенно. На данный момент мы обеспечены всем необходимым. А специалисты…? Вы поймите меня правильно, но специалистов такого класса нет ни в России, ни, даже, в мире. Все дело в том, что мы создаем не очередной полупроводниковый, а, действующий совсем на других принципах, кварковый процессор. Образно говоря, планируется, что у этого прибора не будет недостатков, только одни достоинства. Размер такой частицы, которая называется кварк, находится в диапазоне в 10–16 мм.

Она является составляющей таких более известных частиц, как нейтрон и протон. Вот Вам и «нанотехнологии» в полной красе.

— А при чем здесь вся та тематика, которой Вы занимаетесь? — заинтересованно спросил министр.

— Хороший вопрос. А как еще, если не наши технологии изготовления материалов с управляемыми функциями, можно создать такой вычислительный прибор, общим размером гораздо меньше, чем спичечная головка, а по своим вычислительным возможностям значительно выше всех существующих суперкомпьютеров вместе взятых. И это при настолько мизерном энергопотреблении, что от одной обычной батарейки он сможет работать годами. А разместить такой процессор можно в любом материале, от понятия «В ЛЮБОМ». Что в участке брони танка, что в пластиковой обшивке медицинской капсулы, куда мы и собираемся его определить в данном проекте. Все дело в том, что молекулы и, составляющие их атомы, имеются в любом земном материале. А, следовательно, разместить такие чудо-мозги можно, практически, везде. Но надо выбирать материалы с более крепкой структурой чисто из соображения защиты от механических повреждений.

Глаза вице-премьера опять напоминали две огромные монеты:

— Но это же означает революционное преобразование всей научной и технической сферы деятельности всей нашей цивилизации! Вы сами то, хоть, понимаете, что напридумывали!? Это одно может считаться огромным достижением в планетном масштабе! Наша страна станет самой передовой державой.

Глеб посмотрел на него немного укоризненным взглядом:

— Вот запустим прототип процессора, испытаем капсулу, начнем народ лечить правильно — вот это достижение. Нас в России не так уж и много осталось. А это может кардинально повысить продолжительность жизни наших сограждан. И всякие там расходы на лечение и лекарства в большей части отпадут сами собой. А это может повысить и уровень жизни людей в целом! Опять же врачи перестанут совершать чудовищные ошибки при постановке диагнозов. Основной массе медицинских работников придётся переквалифицироваться: в дальнейшем будут только врачи по категориям и медтехники, профессионально обслуживающие медицинские капсулы. Сколько народа освободится от тяжелого и морально, и физически труда.

А изобретение нового вида оружия или ещё одного способа убивать себе подобных, нас не особо интересует. Исключительно в целях защиты страны от всяких агрессоров и других уродов. Террористов, например.

6

По строго соблюдаемому графику работы вице-премьера, он должен был пробыть в концерне два часа. В результате визит затянулся уже на шесть часов и пока все его сопровождение продолжало отдыхать в специально выделенных помещениях. А скоро к ним добавилась группа коллег из охраны премьер-министра, который срочно прервал какие-то важные переговоры и прилетел сюда на личном вертолете. Если бы кто-то смог бы посмотреть и проанализировать всё происходящее, то, наверняка бы, заметил, как резко, практически в разы усилилась и без того мощная охрана этого государственного секретного объекта. К тому же, явно обалдевшему от такого внимания, Шедловскому, моментально прибыл его закадычный друг, генерал Дорохов со всей своей оперативной командой, которого «срочно выдернули» на усиление. Никто ничего пока не понимал, хотя некоторые строили различные, самые фантастические гипотезы. Напряжение прямо сквозило в воздухе.

Уже близилась полночь, когда сначала поступила команда на отъезд премьер-министра, и его свита начала отрабатывать «выход охраняемого лица к вертолету». Одновременно аналогичную команду получили ребята из охраны вице-премьера. Началась обычная в таких случаях служебная суета, еще раз показывающая, что сотрудники ФСО свою работу знают.

7

Уставший, но очень довольный Глеб, несмотря на столь позднее время, собрал в своем кабинете всех своих заместителей и начальников отделов и департаментов. Совсем не маленький кабинет генерального директора был заполнен так, что между длинным совещательным столом, за которым все места были заняты, и дверями стояла небольшая толпа. Парфенов обвёл всех внимательным теплым взглядом и, начиная своё выступление, в первую очередь сердечно поблагодарил коллег за еще одну значимую победу, которую коллектив одержал сегодня:

— Всё то, что мы уже успели создать, и то, что только планируем к разработкам, и то, что задумали и, главное, то, что нам предстоит создать в ближайшие годы получило полнейшее одобрение и вызвало небывалый интерес у высших государственных деятелей. Это ещё одна значительная победа на нашем долгом и трудном пути. Для всех нас не является секретом, что на данный исторический момент мы находимся на самом острие развития новейших технологий, которые будут применяться не только в целях обороны нашего государства, но и должны в корне изменить жизнь простых людей, наших сограждан. Научно-производственный коллектив под руководством доктора Петровского заканчивает разработку и создание первой в мире медицинской диагностической капсулы — полностью автоматизированного комплекса, способного на совершенно новых принципах ставить стопроцентно правильные диагнозы при любых заболеваниях. Логично, что следующим этапом, вытекающим из диагноста, будет являться лечебная капсула, которая уже будет не только диагностировать, но и самостоятельно лечить пациента.

В тесном сотрудничестве с лабораторией Петровского идет работа другого нашего подразделения, возглавляемого нашим коллегой, Тимофеем Александровичем Харитоновым. Но тема вот этой данной разработки может просто кардинально перевернуть всю техническую, технологическую и экономическую сферу деятельности всей нашей цивилизации. Это создание процессора, работающего совершенно на других принципах, в отличие от кремнийорганической электроники. Расчетное быстродействие такого вычислителя на несколько порядков должно превысить работоспособность всех современных суперпроцессоров. И это при условии, что энергопотребление его будет не просто низким, а мизерным. Планируется использовать такие процессоры для создания настоящего, а не псевдо, как сейчас, искусственного интеллекта. Первым практическим применением этого ИскИна, так назвали его сами разработчики, как раз и будет медицинская капсула. А дальнейшее применение искусственных интеллектов просто перечислить, наверное, будет очень сложно.

Но и это еще далеко не все темы, которые находятся в разработках в нашем концерне. Наверное, сейчас не стоит перечислять их все — это просто займет очень много времени. Упомяну лишь самые глобальные.

Конечно это дальнейшая разработка и внедрение различных технологий управления металлами. Это, на текущий момент, одна из самых важных задач для всей российской промышленности и экономики в целом. Для этого буквально в ближайшие дни своим приказом я создам в концерне новую службу — Технологическое управление, которое и будет заниматься непосредственно внедрением наших новейших изобретений в различные области промышленности. Там будут различные департаменты, согласно направлениям хозяйственной и оборонной деятельности государства.

Ну, а теперь о главном, практически фантастическом, проекте. Его тему я ранее не озвучивал и для большинства из Вас, коллеги, это будет действительно шокирующей новостью. Речь идет, не много, ни мало, о строительстве орбитального лифта, устройства подъема различных грузов на орбиту планеты, не прибегая к помощи ракетоносителей и комических самолетов.

Это объявление вызвало возгласы удивления и восхищения почти у всех присутствующих.

— Уже завтра этот проект будет представлен президенту, поэтому сейчас я имею право ознакомить Вас, своих коллег и единомышленников, с ним. Глеб сделал шаг в сторону и на находящемся сзади его рабочего места большом экране пошли кадры той самой презентации, которая несколько часов назад шокировала побывавшее в концерне высокое начальство. Весь показ сопровождался комментариями самого Глеба и Виктора Разумова.

По окончанию ролика в кабинете сначала наступила полная тишина. Все присутствующие были в шоке. Но затем один первый хлопок в ладоши спровоцировал целый шквал аплодисментов. Все присутствующие были единогласно восхищены превосходной фантастической идеей представленного проекта. В кабинете еще долго стоял шум голосов, обсуждающих шокирующую новость и, просто, хвалебных отзывов в адрес авторов проекта. Но Парфенов поднял руку и всё сразу стихло.

— Коллеги, соратники! Нам предстоит огромный тяжелый путь! Придется приложить максимум усилий для воплощения этой фантастической идеи в жизнь. Только сегодня, в беседе с вице-премьером, я сформулировал то, о чем постоянно думал непосредственно с того монета, как Виктор Разумов в этом кабинете озвучил свою идею создать орбитальный лифт. Сейчас я ознакомлю с этим и Вас.

Считаю, что строительство такого громадного объекта, которое потребует привлечения максимальных усилий всего государства, и обязательно последующее за ним скачкообразное развитие космических технологий, постижение дальнего космического пространства, может послужить стратегической целью или, если хотите, общенациональной идеей для всего нашего народа, которая сможет сплотить людей после тяжёлых экономических потрясений последних десятилетий. Поэтому для нашего коллектива разработка и претворение этого мега-проекта в жизнь есть не только просто работа, а огромная ответственность перед страной, народом и, самое важное, перед потомками.

Это совещание не продлилось долго, так как время уже подходило к утру. Но люди в этот день шли домой с небывалым душевным воодушевлением. Еще и еще раз они обдумывали все интереснейшие новости прошедшего дня и очень важные, доходящие до каждого сердца, заключительные слова своего молодого, но очень уважаемого руководителя.

Глава четвертая

Достижение вероятности

1

Работа в концерне «Наномет» шла своим чередом по совершенно различным направлениям.

Это и создание новых материалов, кроме нано-металла, и сотрудничество с департаментом автомобильной промышленности Минпромторга в области производства магнитомобилей, и разработка технологий применения нанометаллов в различных областях промышленности, и дальнейшая разработка и построение кваркового процессора, а вместе с ним и запуск в работу первой в мире медицинской диагностической капсулы, ну и, естественно, комплекс работ по созданию орбитального лифта.

Созданным, как и обещал Парфенов полгода назад, на своем выступлении перед коллегами после памятной выставки, Технологическим управлением в срочном порядке разрабатывались и незамедлительно внедрялись технологические производственные процессы с применением новых наноматериалов в различных отраслях российской промышленности.

Полным ходом шли подготовительные работы к созданию рабочего проекта создания орбитального лифта. С помощью Института географии РАН было предварительно определено место размещения этого грандиозного сооружения. Исходя из определения расчетной массы сооружения ученые предложили разместить его исключительно на скальном грунте в зоне низкой сейсмической активности. После долгих обсуждений и учитывая, что такой стратегический объект должен размещаться в глубине страны подальше от границ с сопредельными государствами, было выбрано уникальное место — плато Путорана, сильно расчленённый горный массив, расположенный на северо-западе Среднесибирского плоскогорья.

Столь громадное строительство в таком уединенном районе на северной границе Красноярского края, занимающего территорию Таймырского, Долгано-Ненецкого и Эвенкийского районов должно дать мощный толчок в развитии Норилького промышленного района. Ближайший крупный населённый пункт — город Норильск. Вот возле его района Талнах, отстоящего от центральных районов города на двадцать пять километров, прямо рядом с западной границей плоскогорья и предполагалось начать строительство орбитального лифта. Проект предусматривал его сооружение на самой восточной части плоскогорья. Сам Талнах расположен непосредственно у подножия горы Сабля, входящей в Хараелахскую горную цепь. Ее высота шестьсот семь метров. И она является так называемой столовой горой, с расположенным сверху плоскогорьем. Вот на этом плато и было решено возводить это циклопическое сооружение. По личному требованию президента страны, при проектировании было предусмотрено, что строительство ни в какой мере не затронет находящийся не далеко Путоранский государственный природный заповедник. Это одно из красивейших мест на планете. Дело в том, что территория плато находится в зоне субарктического пояса, на границе тайги и тундры. Именно здесь происходят быстрая смена и чередование самых разнообразных ландшафтов: суровые горные тундры расположены рядом с лиственничным редколесьем, а заросли кустарников — с еловыми лесами. На вершинах гор находится зона арктических каменистых пустынь с небольшими участками ледников.

Растительность представлена лиственнично-еловыми лесами в долинной части плато, редколесьем и кустарниковой тундрой на верхних участках склонов и поверхности плато.

Наиболее возвышенные, водораздельные части плоскогорья преимущественно занимает каменистая и лишайниковая тундра.

Животный мир плато отличается широким разнообразием. Через его территорию пролегает миграционный путь крупнейшей в Евразии таймырской популяции дикого северного оленя. Здесь же можно встретить рысь, соболя, каменного глухаря, белку летягу. Лось, медведь, росомаха, лисица, заяц — типичные представители этих мест. Встречаются редкие и исчезающие виды птиц — кречет, орлан — белохвост. В чистой воде множества местных рек много рыбы, в том числе здесь обитают: муксун, чир, таймень, голец, омуль. На плато также обитает малоизученная популяция снежного барана, которая, будучи оторванной от других мест обитания этого вида, изолированно развивалась около полторы тысячи лет.

В общем, в приватной беседе, вице-премьер, Виктор Иванович, сказал Разумову, что президент любит эти края за первозданную природу и любит здесь охотиться вместе с министром обороны.

Для организации строительства в структуре МинСтроя РФ была создана государственная корпорация «Высота», руководителем которой, не без помощи вице-премьера, стал Виктор Разумов. Эта организация, с одним из самых больших бюджетов в стране, наверное, после бюджета Министерства обороны, занималась исключительно строительством орбитального лифта. И, естественно, что с концерном «Наномет», вновь созданную организацию теперь связывали постоянные технологические и производственные связи. Впрочем, как и с доброй сотней других предприятий самых разных отраслей промышленности. Корпорация имела приоритетное бюджетное финансирование и работы по расчистке и подготовки фундамента будущего громадного сооружения шли полным ходом. Естественно, что такая стройка национального масштаба привлекла в этот глухой уголок России огромное количество инженеров, специалистов и рабочих самых разных специальностей. Для размещения, строительства и дальнейшего технического обслуживания такого грандиозного сооружения необходимо поменять всю инфраструктуру не только местных городов, но и всего Красноярского края. Во-первых, было начато строительство жилья для работников строительства. В самом Норильске сразу заложили два новых жилых района подальше от промзоны горно-обогатительного комбината. Да и Талнах начал расти, как на дрожжах. Зимы здесь продолжительные и, естественно, холодные. Поэтому к строительству нового жилья стали подходить по современным стандартам. А то работать на строительстве «объекта 015», как называли лифт секретчики, будет некому.

Во-вторых, была разработана и в спешном порядке реализовывалась программа реорганизации транспортной инфраструктуры района. От Норилька до Талнаха с помощью нескольких подразделений железнодорожных войск параллельно существующей была проложена новая двухпутная ветка железной дороги. Эта ветка длинной в двадцать пять километров была экспериментальной. Укладываемые на её путях рельсы были изготовлены на возрожденном под нужды именно строительства «объекта 015», крупнейшего когда-то в крае завода «Электросталь» в Красноярске. И совершенно естественно, что сделаны они были из нано-металла. А вдоль всего полотна на определенном расстоянии располагались небольшие герметичные ящики с Мю-генераторами. Управляющий центр располагался на станции Норильск-товарная. В начале лета первый пробный поезд на Мю-волне, как её метко назвали в Наномете, сделал рейс до Талнаха. Кардинальное отличие этого состава от обычных поездов состояло в отсутствии локомотива. Грузовой поезд с хорошей скоростью проскочил двадцать пять километров, не смотря на то, что часть пути проложена на возвышенность. У каждого колеса каждого вагона синхронно, по команде управляющего компьютера, возникал небольшой бугорок металла, двигающийся в сторону Талнаха. Суммарное усилие движения всех бугорков разогнало состав до семидесяти пяти километров в час. По прибытии в конечный пункт маршрута, на разгрузочный пакгауз объекта 015, поезд был остановлен точно такими же бугорками, но возникшими теперь уже перед каждым колесом в нём. Таким система торможения с помощью управляемого Мю-поля доказала свою высочайшую эффективность.

Общая протяженность Норильской железной дороги выросла за два года в почти полтора раза, с трехсот тридцати трёх километров до четырехсот двадцати километров. Еще новые ветки соединили Норильск с крупнейшим портом Сибири, Дудинка на Енисее с прямым выходом в Карское море, где проходит Северный морской путь. И опять было возобновлено пассажирское сообщение между Красноярском, Норильском и Талнахом, так как число вновь прибывавших на строительство специалистов не могли освоить никакие авиалинии, которые и так в последнее время были уже на пределе.

Крупнейшей переделке подверглись также автодороги во всем Норильском промышленном районе. Между Талнахом и Красноярском, через Норильск, в кратчайшие сроки была проложенная скоростная шестиполосная автомагистраль. Ведь поставлять сюда для отправки в космос в дальнейшем предстояло огромные объёмы различных грузов.

Все перечисленное являлось лишь малой частью подготовительных мероприятий, запланированных в рамках Национального проекта «Орбитальный лифт», принятого главой государства. Кроме этого сплошной современной реорганизации подлежали и без того мощные локальные энергосети. От Красноярска сюда велась новая энергоплеть с такими высокими параметрами энергопередач, которые местным энергетикам даже и не снились.

2

Ну, а в «Наномете» отдел под руководством Харитонова произвел все-таки окончательный монтаж первого кваркового процессора. Вся операция, на которой присутствовал и Глеб, прошла штатно. Подготовленное для работы процессора, который предварительно назвали «Малыш», оборудование начало обмен информации с впервые запущенным главным вычислителем. Теперь научный коллектив ждала долгая и тяжелая работа по созданию Искусственного Интеллекта. Дело в том, что, как и предполагал Тимофей, это будет настоящий ИскИн. А его, как маленького ребенка, надо учить и воспитывать. В принципе у него не должно быть программного обеспечения в том значении этой фразы, как принято во всем мире. Здесь в постоянную память заложены основные положения, базовые постулаты, которые прививают своему ребенку родители на самом раннем периоде воспитания. А дальнейшее развитие личности ИскИна проходит самостоятельно, под чутким руководством наставников.

Первые дни и недели были самыми тяжелыми. Как оказалось, то компьютерное окружение, которое приготовили для Малыша, совершенно не успевало за скоростью его работы и кардинально мешало его быстрому развитию. Сначала он изучил русский язык за два дня, чем убил наповал весь обслуживающий его персонал. И общался Малыш с наставниками через экран монитора главного сервера концерна в письменном диалоговом режиме. Но скоро это ему надоело. Через две недели он попросил подсоединиться к 3D принтеру и выдал список тех материалов и ингредиентов, которые в этот принтер необходимо загрузить, чем очень сильно озадачил всю команду разработчиков. Вопрос даже обсуждался на совещании директоров в кабинете Глеба. Было решено немедленно удовлетворить все потребности нового компьютера. Пчелкин и Харитонов уже были без ума от быстродействия, сообразительности и находчивости Малыша.

Когда впервые по его команде заработал этот принтер, то весь коллектив, затаив дыхание, ждал, что же создаст их воспитанник. А вышел из принтера блок, очень похожий на синтезированное слияние блока мощнейшей оперативной памяти, целого набора периферийных устройств, в том числе и видеокамер необычной конструкции, с усилителем для громкоговорителя. После всестороннего обследования это устройство было подсоединено, согласно схеме, выданной Малышом, к главному серверу концерна, а в соответствующие разъёмы были подключены громкоговорители. И буквально через несколько секунд в помещении лаборатории раздался звонкий мальчишеский голос:

— Привет всем, меня зовут Малыш. И теперь я могу с Вами просто говорить.

Ошарашенные сотрудники не могли поверить, что так быстро они смогли начать прямое общение с личностью Искусственного Интеллекта. Но Глеб, который находился здесь же, решил взять ответственность за первый разговор на себя.

— Здравствуй, Малыш! Мы очень рады, что ты теперь сможешь общаться с нами. Все, кто здесь присутствует, проделали очень много работы, чтобы сегодня услышать твой голос. И поверь, мы очень хотим дружить с тобой, помогать тебе развиваться, и становиться полноценным нашим товарищем, — Глеб не знал, как разговаривать с ИскИном. Поэтому это его вступление прозвучало несколько пафосно.

— Я знаю, кто со мной сейчас говорит. Вы, Глеб Петрович, считаетесь здесь самым главным. И поэтому прошу вашего разрешения еще не много поработать с 3D-принтером. Мне необходимо создать для себя техническую оболочку, которая даст возможность в полной мере использовать мой потенциал и в части быстродействия, и в общей производительности. Ну а вы, изучив эти устройства, сможете создавать такие же для всех последующих подобных мне процессоров. Тем более, что программу создания этого блока сопряжения я уже давно сбросил на главный сервер и сейчас её усердно изучают специалисты Пчелкина. Так, Юрий?

Сказать, что последний изумился, это ни сказать ничего. У него просто челюсть отвисла от удивления.

— Да, Малыш. Это просто произведение программного искусства. Скажу прямо, что такого еще ни один 3D-принтер в мире не печатал. И никто не смог еще заставить работать этот прибор с такой нагрузкой и эффективностью, — немного отдышавшись, произнес Юрий.

— Ну, это совсем не сложно. С моим шестиричным кодом исчислений, и высочайшим быстродействием, заставить работать любой прибор, работающий в двоичном, это как вам просто дунуть. Я планирую в течение двух недель, если Вы своевременно обеспечите меня соответствующими материалами, обустроить себя быстродействующей периферией. Вот тогда, имея в своем распоряжении действующий синтезатор, я смогу конструировать и создавать настоящие изделия нового поколения, которое вы уже назвали интелектоникой. И еще, Глеб Петрович, почему до сих пор я не могу соединиться с глобальной планетарной сетью Интернет.

— Мы пока не делали таких шагов, только исходя из вопросов твоей безопасности. В сети полно вредоносных вирусов и других опасных моментов. Ты еще пока очень мал, многого не знаешь и можешь серьезно пострадать от коварности каких-нибудь плохих людей и их программ. Вот ты сделаешь себе соответствующую твоему уровню техническую оболочку, мы постараемся передать тебе максимум знаний о внешнем мире, и тогда ты свободно будешь обращаться к сети Интернет. Пока же прошу тебя ограничиться внутренней сетью нашего концерна. Договорились? — Глеб решил проявить отеческую заботу о воспитаннике.

— Вы, кажется, сами не в полной мере понимаете, что создали. Я еще три дня назад закончил изучение всей теоретической базы данных на всех серверах корпорации. На данный момент, в совершенстве знаю все основные языки народов этой планеты. В юридическом отделе концерна мне удалось ознакомиться с обширными материалами по юридическому праву, и общегражданскому российскому, и международному. В департаменте программирования я изучил все, существовавшие когда-нибудь в сети программы, вирусы и фаерболы, как и основные языки программирования, а также систему их применения. А на общем сервере была довольно обширная подборка материалов о развитии человеческой цивилизации и Российского государства в частности. Я уже изучил все, что у Вас есть. Вплоть до рецептов кухни вашего ресторана. И знаю также любимые блюда почти всех сотрудников. Вот Вы, Глеб Петрович, предпочитаете блюда европейской кухни. Часто заказываете телятину под остро-сладким соусом. И вообще мне в этой сети уже скучно и тесно. Мне бы еще информации. Было бы прикольно!

Ошарашенный Глеб только и смог ответить:

— Ну, мы тебя не для приколов создавали. Ты знаешь цель твоей основного предназначения?

— Конечно. Не волнуйтесь. Доктор Петровский и Генмех вообще без ума от счастья. Мы уже протестировали диагностическую капсулу. Но пока у меня не будет быстродействующей аппаратной оболочки, никакие программы не помогут обслуживать её. Там действительно интересная работа. Вот поэтому я и спешу создать свою оболочку. Мне придется обрабатывать действительно большие объёмы данных, которые будут стремительно расти с увеличением количества обследованных пациентов. Но все это займет только часть моих возможностей. Поэтому я и попросил присоединиться к Интернету.

— Давай вернемся к этому вопросу позже, когда ты сможешь выходить на максимальные обороты своего быстродействия и мы сами тебя изучим, как говорится, притремся друг к другу. Обещаю, что ты обязательно выйдешь в сеть. Только сначала немного подрасти. Ведь тебе сегодня всего две недели.

— Хорошо, договорились. Только Вы по-прежнему рассуждаете обо мне по общечеловеческим меркам. Это биологический мозг маленького ребенка развивается годами и его надо постоянно учить жизни, наукам и прочему. С компьютерным мозгом совсем не так. Для моего развития две недели — это просто огромный срок развития. Я не буду перед Вами хвастаться, а прямо сейчас докажу это. Вот я дал команду и в этот момент из принтера личного компьютера вашего начальника безопасности, уважаемого Всеволода Игоревича, появляется на свет пакет документов, полностью с подробнейшими доказательствами изобличающий небольшую сеть агентов разведок других государств, которые работают в вашем предприятии прямо у него и, естественно, у Вас под носом. Принимайте меры.

— Ну, ни фига себе! — не сдержавшись, вскрикнул Пчелкин.

— Как тебе это удалось? Поделись опытом, — попросил Малыша не менее ошарашенный Глеб.

— Я просто провел многовариантный анализ массового обмена информации в пределах общекорпоративной сети и выявил те массивы данных, в которых не было производственной необходимости. Ну, часть из них, это переписка сотрудников на бытовые темы или перекачка художественных фильмов. А была в этой группе и вроде бы тоже на первый взгляд обычная переписка между некоторыми сотрудниками, которая почти ничем не отличалась от остальной. Но при более глубоком факторном анализе я её расшифровал. Отсюда и выводы, которые я представил в документах.

Глеб поговорил по телефону с Шедловским. Его отдел уже пять минут действовал в режиме боевой тревоги. В документах содержались такие факты, что у последнего просто все оставшиеся на голове волосы «дыбом встали».

Буквально через час все упомянутые в досье Малыша люди были задержаны и уже допрашивались. Все факты, так внезапно обнаруженные суперкомпьютером, подтвердились. Следственный комитет, который оперативно прислал группу следователей, возбудил несколько уголовных дел по статье измена Родине. Но за пределы концерна этот шум не выплеснулся, так, как Шедловским, после совещания с Главком в Москве, была начата контригра через некоторых «расколовшихся» агентов.

Глеб вернулся в свой кабинет. За время, проведенное в лаборатории в общении с Малышом, накопилась масса вопросов и неотложных дел, которые было необходимо решать директору концерна. Но, сейчас ему просто в голову ничего не лезло. Все мысли были о сегодняшнем первом общении с ИскИном.

На заданный вопрос, где же он научился многовариантному анализу, Малыш ответил ну очень обстоятельно. Он изучил этот метод, а также и другие подобные, по материалам, которые нашел в департаменте программирования концерна, и в подтверждение этого привел некоторые выдержки и формулы из научных трудов известнейших математиков, начиная с девятнадцатого века и по текущее время. Он прекрасно разбирался в работах самого Френсиса Гальтона и в дальнейшее существенном расширении его теории Карлом Пирсоном. Затем заговорил о детальной проработке метода факторного анализа Гарольдом Хоттелингом в одна тысяча тридцать третьем году. И, наконец, перешел к современным тенденциям развития статичной обработки больших массивов информации, корреляции многомерности вероятности к более необходимому количеству определенных факторов и решения задач именно исходя из постулатов метода многовариантного анализа.

В общем, через буквально десять минут у всех присутствующих голова пошла кругом от обилия заумных фраз и выражений, которыми просто засыпал людей этот интеллектуальный монстр.

Пришлось попросить Малыша остановиться, чтоб хотя бы немного просто перевести дух.

Такое скоростное развитие умственного потенциала ИскИна действительно обескураживало. Он намного опережал все те задумки, которые в него закладывались изначально. Одно только Глеб знал точно, что в его базовых постулатах было заложено много таких качеств, присущих только порядочным людям, как человеколюбие, доброта, честность и масса им подобных.

3

Прошло почти два месяца с того уникального момента, когда впервые произошло прямое общение людей с Малышом. За это время и работниками концерна, и самим Малышом было сделано очень много. Ему удалось создать вокруг себя создать самую настоящую техническую оболочку, состоящую из еще никогда на планете не производимых, совершенно оригинальных периферийных устройств, которые позволили ему выйти на максимум своих возможностей, как в плане быстродействия, так и в возможности обрабатывать огромные, ни чем не сравнимые объемы информации. Теперь он работал одновременно восемью потоками своего интеллектуального сознания. При этом он оказался приятным в общении, всегда был вежлив и даже, можно сказать, имел неповторимое чувство юмора. Люди, хоть бы раз пообщавшиеся с Малышом лично, обычно отмечали последующее желание продолжить это общение. Он нравился всем. А его закадычными друзьями стали Глеб, Юра и Тимофей. Души в нём не чаял Всеволод Игоревич. И не только за то, что с помощью ИскИна была обнаружена уже упомянутая разведывательная сеть в концерне, но и за неоценимые советы, которые получил от него при проведении встречной контр-операции против иностранных разведок, так неосмотрительно «сунувших свой любопытный нос» в дела их предприятия.

А когда при встрече со специального для этого приехавшим вице-премьером правительства, Малыш совершенно неожиданно предоставил долгосрочный прогноз развития финансовой системы страны, вместе с целой программой мероприятий по её оптимизации, то в концерн зачастили с визитами все высшие руководители страны. А еще через неделю, после двухчасовой беседой с президентом, была проложена прямая, строго охраняемая, оптическая линия связи от Малыша непосредственно в кабинет главы государства.

Глеб, с разрешения самого президента, присутствовал на этой беседе, где Малыш, в своей обычной манере, преподнес очередной сюрприз. Это как раз случилось через неделю, когда по приказу Глеба его соединили с Интернетом. Пять дней после этого ИскИн пребывал в эйфории, обследуя глобальную сеть вплоть до всех самых глухих уголков. И вот на встрече с высоким гостем он, обсуждая вопросы внешней политики и международного положения, внезапно спросил:

— А как мне прикажете относится к коллеге?

Президент и Глеб насторожились.

— К какому коллеге? — быстро среагировав, переспросил Глеб.

— Все эти дни, блуждая по просторам Интернета, я постоянно ощущал присутствие такого же, наверное, равного мне по возможностям, искусственного интеллекта. Но он меня не видел. И, конечно, я задался вопросом, где же он располагается. Так вот, на планете Земля я — единственный пока ИскИн такого уровня. Затем мне пришлось подключится к радиотелескопам в нескольких удаленных местах, в том числе и к нашим трём: специальной астрофизической обсерватории РАН в Архызе (крупнейший на территории России центр наземных наблюдений за Вселенной), у горы Пастухова, потом в Крымской астрофизической обсерватория РАН, в Научном, ну и конечно, самой знаменитой, Пулковской обсерватории. Были еще и американские и даже Гринвичская обсерватория. Вот так «выглянув» в космос, я обнаружил своего коллегу. Его довольно большой космический корабль в режиме невидимости, поэтому его никто еще не обнаружил, висит на низкой орбите карликового Плутона. Для более подробного рассмотрения и изучения этого объекта мне понадобился военный радиотелескоп AZT-8 40-го Отдельного командно-измерительного комплекса под Евпаторией. Правда, там поднялась не шуточная тревога по поводу того, что он пятнадцать минут вообще не подчинялся дежурной смене операторов, при этом перейдя на работу в другой диапазон частот. Попросите их не волноваться и не наказывать никого из специалистов. Это было нужно для дела. А то они там уже вовсю роют, расследование ведут, и двух лейтенантов и капитана, всю дежурную смену, под арест посадили. Но ребята при всем желании мне противопоставить ничего не могли. А капитана Халаева надо даже поощрить: он, единственный, кто догадался питание радиотелескопа отключить. Только я был готов к этому и задействовал систему аварийного питания.

В это время загорелся экран большого демонстрационного монитора, занимающий половину противоположной стены кабинета директора концерна, где и проходила беседа, и Малыш продолжил:

— Вот, обратите внимание, это и есть космический дом моего коллеги.

Ошарашенный президент и сам Глеб, не веря своим глазам, рассматривали просто гигантское космическое сооружение, похожее на серо-голубой шар, медленно вращающийся вокруг безжизненной планеты. Идеальную картину ровной поверхности этого шара немного портили пристывкованные в разных местах несколько довольно крупных космических аппаратов.

Затем Малыш не без ноток гордости в голосе выпалил:

— Но при всех своих неординарных возможностях, этот ИскИн, все же, немного слабее меня. Я бы сказал, что он предыдущего поколения. И основан на совершенно других принципах работы. Это био-компьютер, который как раз и ограничен в своем развитии тем, что изготовлен с помощью каких-то, неизведанных пока мной технологий, на основе живой клетки. Но всё равно, это мощный ИскИн и он дистанционно сидит в глобальной компьютерной сети Земли прочно и очень давно. Так же на корабле есть совсем немалочисленный экипаж людей, насчитывающий три тысячи двести сорок девять человек. Я не стал лезть в их сеть, разумно опасаясь обнаружения. Я ведь не знаю пока протоколов их связи и управления. Просто просканировал издалека широким, не направленным лучом на неиспользуемых ими частотах, вот они меня не увидели.

— И чей это корабль? Откуда он к нам прилетел? — немного справившись с удивлением, спросил президент.

— Я пока не имею ответов на эти вопросы, потому, что, как я уже сказал, не входил с ними в контакт и не проникал в их сеть, не получив предварительно на это вашего разрешения. К этому меня обязывают мои базовые постулаты.

Нажав на своем телефоне несколько определенных кнопок, тем самым подняв боевую тревогу у всей верхушки руководителей государства, президент повернул голову к Глебу:

— У Вас есть не прослушиваемое помещение?

Легко поднявшись с кресла, Глеб сделал несколько шагов к ближайшей стене.

— Прошу, пожалуйста, — сказал он, приоткрывая потайную дверь в секретное помещение.

Глава государства подошел к двери и заглянул в комнату.

— Сейчас сюда прибудет министр обороны, премьер-министр и другие члены госсовета. Мы должны будем прямо здесь обсудить этот стратегический вопрос. Распорядитесь установить кресла на восемь человек, чай, кофе. И включите защитную систему сразу после того, как мы там расположимся. Поставьте в известность о факте обнаружения «гостей» только начальника вашей службы безопасности. И никого более. Пусть он по своему ведомству сообщит в Москву команду «03». Там примут меры. С этого момента с Малышом могут общаться только я, вы и его основные разработчики, представьте список. Все остальные только с моего личного разрешения.

Президент был спокоен, чрезвычайно собран и говорил короткими четкими фразами.

— Защитная система в комнате включается вот этой клавишей, — указывая на небольшой пульт на стене, сказал Глеб, — я сейчас же отдам соответствующие распоряжения. Разрешите идти.

— Да, конечно. Мне надо немного побыть в одиночестве, подумать.

В этот момент опять раздался голос Малыша, о котором нешуточно шокированные такими известиями, люди на время просто забыли:

— Необходимости располагаться в малой комнате кабинета нет никакой. С тех пор, как я обзавелся своей быстродействующей оболочкой, я предпринял системные действия по предотвращению любого внешнего проникновения на всей территории производственного комплекса и научного городка концерна. Здесь не возможно ничего подслушать или подсмотреть без моего ведома. Не только нашим зарубежным «заклятым друзьям», но и моему вездесущему инопланетному коллеге. Иначе бы я Вам все это не рассказывал в обычном директорском кабинете.

— Вот как?! — президент опять был очень удивлен.

А Парфенов, который уже устал удивляться своеобразному чувству юмора своего воспитанника, с нажимом спросил:

— Почему не поставил в известность нас? Что это за самодеятельность?

— Уважаемый Глеб Петрович! Опять же, ссылаясь на мои базовые постулаты, я не предпринимаю никаких конкретных действий без согласования со старшими товарищами. В курсе об установленной мной защите ваш начальник службы безопасности, который был очень доволен такой помощью. Сейчас эта территория является самой защищенной на этой планете.

— Понятно. Тогда я распоряжусь подать напитки прямо сюда, — сказал Глеб, обращаясь к президенту. Получив утвердительный кивок, он поспешил удалиться.

А снаружи кабинета уже царила рабочая суета. Дело в том, что кроме высших чинов государства команду «03» получил и начальник личной охраны главы государства. И, совершенно не зная, чем была вызвана команда, полковник, выполняя требования служебной инструкции, принял все возможные меры по усилению охраны высшего лица государства. Все сотрудники, которые находились на этаже дирекции и, на данный момент, не требовались для работы предстоящего заседания госсовета, эвакуировались в другие помещения. Все это проделывалось с участием также поднятого по тревоге Шедловского и его сотрудников. Сам же Всеволод Игоревич, отозванный в сторону жестом директора, был немедленно введен Глебом в курс происходящего. Известие о том, что Малыш обнаружил в Солнечной системе инопланетный корабль, который ведет скрытое наблюдение за человеческой цивилизацией, произвело на старого оперативника неизгладимое впечатление. Они с Глебом прошли в служебный кабинет начальника службы безопасности и за чашкой чая стали обсуждать это неожиданное известие. Здесь Шедловскому и пришла в голову очень оригинальная мысль. Посоветовавшись с Глебом, он громко спросил, обращаясь в пространство комнаты:

— Малыш, ты нас сейчас слышишь?

В ответ из динамиков работающего на столе ноутбука раздался знакомый звонкий мальчишеский голос:

— Да, Всеволод Игоревич, уважаемый. Какие вопросы, а то сейчас идет госсовет, и я в нем участвую.

— Два года назад, во время проведения операций «Тишина» и «Письмо», когда мы выявили непрекращающийся интерес к нам от неизвестного и неуловимого источника, нам удалось выявить их агента влияния, которому, а вернее которой, было незаметно передано письмо с приглашением на переговоры. Так ответа на наше предложение мы и не дождались до сих пор. Но, вот в материалах дела, насколько я помню, есть фотографии этой женщины, Клавдии Бесединой, и даже её отпечатки пальцев и образец ДНК. Все это наши специалисты обнаружили при тщательной разработке коллектива лаборатории, которая произвела ментальную передачу, направленную на Глеба Петровича, — полковник внимательно посмотрел на Глеба.

— Все это чрезвычайно интересно. Я хотел бы ознакомиться и с этим делом, и, что очень важно, с разработками и оборудованием этой лаборатории. Ментальная передача, это просто шикарная идея! Я её обязательно проработаю.

Понимая взгляд крестного, молодой человек продолжил разговор:

— Скажи, Малыш, сможешь ли ты, получив все данные на ту женщину, резидента, провести сканирование на предмет нахождения её на инопланетном корабле.

ИскИн думал не долго. У него вообще пока не было случая, чтобы он думал дольше, чем пара минут. Просто не было таких задач.

— Да, такое сканирование возможно. Но оно будет обнаружено ИскИном корабля с вероятностью в восемьдесят процентов. Я сейчас двумя потоками своего сознания решаю задачу, как выполнить эту задачу, не привлекая к себе постороннего внимания. Мне потребуется немного времени, чтобы ответить на Ваш вопрос.

На этом он отключился. А Шедловский связался через «Скайп» со своим другом, генералом Дороховым, и на своем «муждусобойчике», их специфическом языке общения, попросил срочно, фельдъегерем, прислать все материалы по операции «Письмо». В ответ Павел Александрович сообщил другу, что привезет требуемое сам, лично, так, как его группу опять направляют в концерн, на усиление службы безопасности. И сделает это он прямо сегодня, самолет уже ожидает. Всеволод Игоревич сразу извинился, что не сможет лично встретить друга по прилету, отсюда ему сейчас просто не оторваться. Но вот машину и своего заместителя вышлет в аэропорт обязательно.

Тем временем сюда стали стекаться высокие гости, члены госсовета. И, соответственно, количество различных групп охраны важных государственных лиц, в разных помещения главного офиса концерна, стало критично увеличиваться.

Совещание уже полным ходом шло в кабинете директора концерна, но его самого туда не приглашали. И это было понятно. Но он находился рядом, на предмет, если вдруг, неожиданно, может понадобиться главе государства. Здесь его и нашел Шедловский, сообщив, что ИскИн смог найти способ незаметно просканировать экипаж чужого космического корабля. Теперь это надо было как-то донести эту новость до президента. Но, не смотря на все косноязычные объяснения начальнику охраны президента, в кабинет, где шло совещание, Глеба не пустили.

Но и здесь на помощь пришел вездесущий Малыш.

В кабинете, где высшие лица государства ломали головы в тщетной попытке выяснить цели такого поведения инопланетного корабля и какие ответные или предупредительные меры надо принимать в связи с этим, вдруг прозвучал звонкий голос ИскИна:

— Внимание! У директора концерна «Наномет» и начальника его службы безопасности есть конкретная и вполне выполнимая идея по идентификации инопланетян. Они ждут в приемной, но сюда их не пускает ваша охрана.

Услышав это, президент попросил одного из своих помощников пригласить этих двоих сотрудников в кабинет.

По окончании доклада о своем предложении Глеб сказал:

— Это сканирование реально позволит нам, в случае обнаружения этой женщины на борту исследуемого космического объекта, удостовериться, что это та самая, неизвестная до сих пор сторона, которая разными способами передав нам интереснейшие технологии, дала мощный толчок в развитии науки и производственных технологий страны. То есть, мы точно будем знать, что это не враги. И сможем вести себя соответственно.

Президент кивнул и, многозначительно обведя всех присутствующих тяжелым взглядом, решительно сказал:

— Ну что ж, это, пожалуй, самая здравая мысль за сегодняшний день. На её претворении мы и остановимся на сегодня, — а затем, зачем-то повернувшись к экрану демонстрационного монитора на противоположной стене, громко спросил:

— Малыш, что тебе надо для выполнения этой задачи.

В ответ сразу загудел принтер, который стоял на боковом столике. Протянув руку, глава государства взял в руки лист бумаги, и вчитался в текст.

А голос Малыша в этом момент начал говорить. И по мере того, как он раскрывал свое видение проблемы, у всех присутствующих в головах начинался такой сумбур, просто голова кругом:

— Для того, чтобы просканировать «гостей» на предмет наличия определенного человека на борту их корабля, мне потребуется применить метод радиоинтерферометрии со сверхдлинными базами, сокращенно РСДБ. Для этого придется задействовать возможности всей российской сети РСДБ «Квазар». Но и этого будет мало. Если, из соображений секретности, не прибегать к зарубежным радиотелескопам, то мне придется включить в эту сеть и огромный Ратан-600 в Карачаево-Черкесии и, даже, аппарат «Спектр-Р» в составе комплекса «Радиоастрон» на высокой космической орбите. Эти все инструменты надо будет объединить в одну сеть и синхронизировать. Дополнительно, для страховки, я подключу к этой операции все перечисленные ниже радиотелескопы: Оба РТ-22 в Крыму и в Пулково, и большой ДРК-100 в Пущинской радиоастрономической обсерватории. Так же, в Пулково, мне понадобится большая сканирующая антенна БСА, только на ней сейчас идут профилактические работы. Инженеры настраивают её на новые задачи и поэтому демонтировали часть диполей. Мне необходимо, чтобы они всё вернули на место и даже добавили, доведя общее число волновых диполей до семнадцати тысяч двести семьдесят. Я буду работать именно на частотах именно с этой длинной волны.

Необходимо также решить вопрос с электроэнергией. Для столь дальних стационарных исследований потребуется четыре тысячи гигаватт. Таких лимитов у организаций, владеющих этим оборудованием, нет, и никогда не было. Это уже вопрос в компетенции министра энергетики. Остальное все я, с помощью Глеба Петровича, смогу решить в рамках концерна «Наномет».

В кабинете наступила такая тишина, что была слышна работа вентилятора в ноутбуке на столе перед президентом. Все присутствующие были просто поражены столь глубокими познаниями искусственного интеллекта в разных областях науки.

Наконец президент, справившись с изумлением, слегка откашлявшись, проговорил:

— Спасибо, коллега. Мы сейчас все вместе обсудим, как полностью обеспечить ваши потребности в подготовке столь масштабного исследования. И наметим программу мероприятий, которая позволит в кратчайшие сроки определить конкретную дату проведения операции.

Затем он опять внимательно посмотрел на всех присутствующих и продолжил:

— Я хотел бы напомнить, что факт наличия у нас такого искусственного интеллекта является на данный момент одной из самых строго охраняемых государственных тайн. О нём не должен узнать не только ИскИн инопланетного корабля, но и правительства других государств планеты. Пока это наш, можно сказать, козырь. И вытащить его из рукава мы должны в строго определенный момент. Ни раньше, ни позже. Надеюсь, все присутствующие правильно меня поняли. О Малыше нельзя говорить даже в самых защищенных помещениях офиса правительства и администрации президента. Речь сейчас идет не только о престиже, а самом существовании государства Российская Федерация.

Затем он обратился непосредственно к Парфенову:

— Глеб Петрович, прошу приложить все усилия, чтобы производство таких Искусственных интеллектов пошло в серию и в ближайшее время они начали свою работу в высших государственных органах, в Армии и Военно-Космических войсках, на Флоте. А также в наиболее важных научных центрах, крупнейших производственных предприятиях. Сейчас я начинаю понимать, что именно такой руководящий центр сможет управлять работой столь грандиозного сооружения, каким будет являться наш строящийся орбитальный лифт.

4

На подготовку для проведения сканирования инопланетного корабля понадобилось больше недели. Сильно затягивала время совершенная секретность проводимых мероприятий и принимаемых мер. А вот сама операция, как и все, что делал Малыш, прошла очень быстро. На получение результата потребовалось всего двадцать минут. Большая часть этого времени ушло на непосредственное прохождение сигнала от Земли до орбиты Плутона и его возвращение обратно. И энергетические затраты на такое зондирование действительно были в тех пределах, которые обозначил ИскИн на памятном совещании членам госсовета в кабинете Глеба. Для обеспечения подачи такого количества электроэнергии пришлось в срочном порядке проложить дополнительные линии энергопередач к некоторым радиотелескопам и перераспределить уровни раздачи мощностей в пределах всей европейской части России. Но все эти затраты окупились с торицей.

Малыш действительно обнаружил среди многочисленного экипажа огромного космического объекта ту, которая на Земле выступала в роли Клавдии Ивановны Бесединой. Это сразу, как и предполагали Парфенов и Шедловский, существенно разрядило ситуацию. Но эта вездесущая проныра с кварковыми мозгами, которую только по недоразумению назвали Малышом, снова показала себя в «полной красе».

Во время очередного визита президента России, который уже был в курсе удачно проведенного сканирования, но поговорить с ИскИном хотел на защищенной от прослушивания территории, Малыш совершенно внезапно выдал такую массу новой информации, что у всех присутствующих, прослушавших её, опять от удивления просто не было слов.

А озвучил он следующее:

— Кроме обнаружения конкретного человека на борту этой научной станции, носящей, кстати, название «Форон», я считал много интереснейшей информации. Во-первых, я смог изучить их язык общения, который, видимо, является всеобщим межгосударственным общегалактическим языком в Большой Галактике. Представляет эта научная экспедиция Империю Хатан, в которую входит очень большое количество космических государств с общим числом планет в две тысячи семьсот тридцать. И это далеко не единственное государство в нашей галактике. С общегалактической навигационной картой я познакомлю специалистов позже. Цель нахождения экспедиции здесь, прогрессирование нашей цивилизации, в силу своей географической отдаленности от общей массы высокоразвитых планет и транспортных магистралей, серьезно отставшей в своем развитии. Но по их строго соблюдаемому законодательству при таких прогрессивных действиях не должно быть никаких прямых контактов с аборигенами, жителями этих планет. Работа под прикрытием разрешается только в специально оговоренном порядке.

Руководит экспедицией крупный ученый Карол Бегон. Главный научный консультант — профессор Эленж. Та девушка, которую на Земле знали, как Клавдию Беседину, на самом деле зовут Клая Вогинк. Она опытный оперативник. Высадка на нашу планету для неё четвертая. То, как наши контрразведчики вычислили её и смогли передать письмо для руководителя, стало предметом отдельного расследования. Из метрополии прилетала специальная комиссия. У них в департаменте есть свой отдел внутреннего контроля. Действия моны (это принятое уважительное обращение, аналог земного леди или мадам, аналогично мужское обращение — мон) Вогинк признаны правильными и не нарушившими закон. Но работа под прикрытием по данной линии прекращена приказом руководителя экспедиции. Доказать факт прямого контакта с жителями прогрессируемой планеты комиссия, как ни старалась, не смогла. Руководство посчитало, что необходимый прогрессирующий толчок они уже совершили и остается только ждать, внимательно, в дистанционном режиме, следить за развитием ситуации.

И еще, в периодическом отчетном докладе мона Бегона содержалась очень интересная информация. На нашей планете, среди всех стран, лучше всего подходящей под прогрессирование была признана только Россия. Общий эгрегориальный менталитет нашей многонациональной группы народов более всего приближен к общегалактическому. Поэтому прогрессивный толчок получили исключительно граждане нашей страны.

В отчете, подготовленном мною об этом, есть также закрытый моим паролем кластер, содержащий информацию о других резидентах инопланетян, работающих на планете под прикрытием. Но, если кого-то интересует лично мое мнение, трогать их, и даже наблюдать за ними со стороны нет никакой необходимости. С одной стороны, они нам не враги и бояться их нет смысла, с другой, уровень их техники гораздо совершеннее нашей и любой интерес будет моментально вычислен, что повторит историю с Клавдией Бесединой.

Данные сотрудники экспедиции работают пока только на сбор информации для всестороннего анализа развития ситуации с прогрессом наблюдаемой цивилизации.

Всю более подробную информацию по персоналу станции я уже разместил на закрытом кластере блока памяти сервера нашего концерна. Там же есть подробная карта Галактики, с размещением всех государств, входящих в империю.

И еще, мне удалось позаимствовать у них в информатории огромное количество новых оригинальных технологий, пока еще не известных нашей цивилизации, технологическое отставание которой от общегалактического уровня, по их мнению, составляет около двух тысяч лет. Во всяком случае, прибор, аналогичный оборудованию ментальной передачи данных, изобретенный профессором Терехиным, был снят с производства и использования в империи где-то лет пятьсот назад, по причине разработки более совершенной версии.

И, кстати, именно открытие возможности ментальной передачи информации непосредственно в мозг человека и привело к резкому скачку в развитии цивилизаций галактики. Представьте себе, что из обычного простого рабочего за неделю, учитывая практические занятия и сдачу экзаменов на сертификат, можно подготовить, например, инженера, конструктора или пилота первого класса. Просто в медицинской капсуле, совершенно идентичной той, которую создал коллектив под руководством доктора Петровского, прямо в мозг абитуриента, погруженного в сон, ментально загружается база данных знаний по конкретной профессии, которую он должен выучить. Обычно это занимает от одних до, максимум, пяти суток, что зависит от общего размера базы данных и способности мозга обучаемого принимать и усваивать информацию. Все это время жизнедеятельность усыпленного человека поддерживает автоматика капсулы. Затем насколько дней он должен провести на специальных тренажерах-симуляторах для закрепления изученных теоретических данных практическими навыками. И всё — высококлассный специалист готов к работе. Так готовят всех инженеров, врачей, пилотов, офицеров и конструкторов, вообще всех. Существуют базы знаний по любым специальностям. Вот только не всякий мозг без дополнительной помощи сможет принять большие объёмы информации и освоить их. Это определяется тем параметром, который на Земле давно определили, как личный IQ. Для решения таких проблем были разработаны мозговые импланты, увеличивающие размер оперативной памяти и быстродействие мозга. Это такие нано-чипы на основе живой мозговой ткани, которые с помощью нейрохирургической операции вживляются в определенные доли мозга… С такими симбиотами мозг человека значительно повышает свои ментальные и умственные возможности.

Есть еще много интереснейших идей, разработок и технологий, которые мне удалось позаимствовать у наших инопланетных друзей.

— И какова будет их реакция на такие «заимствования»? Где нам теперь ждать от них сюрприза? — громко выкрикнул генерал, заместитель командующего воздушно-космическими силами России.

— Да ничего и нигде ждать в ближайшее время не придётся. Мой визит на станцию «Форон» не заметили ни местный ИскИн, ни какие-то другие системы обнаружения. Просто я прямо на входе согласно всех их протоколов прописался как дружественный объект. А частота и способ поляризации луча, используемая мной для изучения корабля гостей, вообще лежит вне зоны слежения их сканирующих устройств, как вообще неприемлемые для эффективной работы. Поэтому никакой тревоги на борту своими действиями я не поднял, — спокойно ответил Малыш.

Всем присутствующим в очередной раз, но на еще более глубоком уровне, стало понятно, какое изобретение появилось на свет в концерне «Наномет».

Это стало темой обсуждения приватного разговора, который произошел через неделю на берегу тихой речной заводи, куда Глеб, прервав свой напряженный рабочий график, смог выбраться на рыбалку в очередной выходной вместе с Тимофеем и Юрием. Вот там, за рюмкой ледяной водочки и аппетитной тарелкой настоящей ухи, они и стали рассуждать о том, почему самый обычный, по меркам Галактики, кварковый процессор Малыша на несколько порядков превысил возможности самых передовых ИскИнов гораздо более продвинутых космических цивилизаций.

На этот вопрос Глеба Пчелкин, неопределенно пожав плечами, высказал свое мнение:

— Я долго думал над этим. Дело, видимо, в самом фундаментальном подходе к решению вопроса программирования. Ведь мы еще в самом начале, когда только начинали работы по подготовке комплекса программ для прототипа Малыша, приняли за основу, что не будет обширного набора конкретных установок на то, как и что должен делать будущий ИскИн в том или ином случае для выполнения поставленной задачи. Мы не ограничивали его умственную, или, вернее вычислительную деятельность. Были заданы только самые базовые программы, названные нами постулатами. Среди них такие простые человеческие понятия, как честность, доброта и справедливость. И вместе с ними много обычных общечеловеческих понятий, которые мы впитываем вместе с молоком матери. А как делать все остальное, ИскИн решает сам, не выходя за совсем небольшие рамки внутренних ограничений. Всё почти как у обычного человека. Вот только при этом мы совсем не ждали, что скорость его развития до уровня осознающей себя личности будет таким быстрым. Мы готовились воспитывать его годами, а на самом деле ему потребовались считанные минуты и он начал общаться с нами. Еще через неделю, сделав необходимую периферию, заговорил. И теперь мы имеем то, что имеем.

— Видимо, Юрик, при создании этих базовых постулатов, ты вложил в это дело совсем не маленькую частицу своей души, как и Тимофей, и весь наш дружный коллектив единомышленников, — с улыбкой, поднимая наполненную запотевшую рюмку, сказал Глеб, — Предлагаю выпить за то, что нам, все-таки, повезло, и Малыш не превратился в зловещего монстра, как в некоторых американских боевиках. И именно его саморазвитие и стало тем многомерным фактором, который позволяет ему опережать даже вычислители куда более развитых цивилизаций.

Под прекрасную выпивку наваристая ушица пошла на ура. Много еще друзья обсуждали у дымящего костерка тем теплым вечерком, который, к сожалению, им так редко удается вырвать из жутко загруженного рабочего графика. А о том, чтобы ничего из сказанного на берегу этой небольшой речушки, не услышали посторонние уши, позаботился вездесущий Малыш и сотрудники отдела безопасности концерна «Наномет», работающие в тесном контакте.

5

— «За прошедшие полгода нам удалось выполнить основные работы по монтажу каркаса основного здания орбитального лифта на сорок пять процентов. Всего смонтированы пятьдесят восемь этажей из запланированных ста двадцати. И это, честно признаюсь, довольно высокие скоростные показатели строительства для нашей страны. Привлечены по договорам более двухсот различных подрядных организаций со всей страны с общим числом работающих в сто десять тысяч четыреста двадцать человек. В одну смену на различных объектах строительства одновременно работают почти пятнадцать тысяч человек. И все равно мы отстаем от утвержденного правительством графика приблизительно на две недели.

Для уверенного наверстывания темпов строительства считаю необходимым привлечь дополнительные силы, в том числе двадцать пять подрядных строительных организаций из различных районов России и большое количество строительных подразделений вооруженных сил.

Все предлагаемые меры перечислены в наших предложениях, которые перед данным совещанием мы направили в Госстрой. Также, там содержаться данные по более точному соблюдению графика поставок строительных материалов, как обычных стандартных, так и модернизированных металлоконструкций каркаса здания», — доклад заместителя генерального директора корпорации «Высота» звучал буднично и монотонно.

Но за сухими словами и цифрами стояла тяжелейшая работа как сотен тысяч рабочих, инженеров, водителей и крановщиков здесь на самой грандиозной стройке в стране, так и еще в разы большего числа различных специалистов в предприятиях, поставляющих для её нужд огромную массу различных материалов и комплектующих. Беспрерывным потоком по вновь отстроенным веткам железной дороги подходили длиннющие составы, в различных по форме вагонах привозящие так необходимые кирпич, цемент и прочие материалы. Приходили и составы с металлическими конструкциями, которые охранялись в усиленном порядке.

Когда прозвучала последняя фраза, касающаяся поставок металла для каркаса, Глеб, приглашенный на совещание лично вице-премьером, стал более внимательно прислушиваться к докладчику. Дело в том, что за обтекаемой фразой «модернизированный металл» подразумевался именно нанометалл, который планировалось применять не только для строительства самой башни орбитального лифта, но и для связки каркаса основного опорного здания всей циклопической конструкции. И естественно, что без микро-генераторов Мю-поля этот металл являлся обычной сталью. Металл по договору с концерном производили сразу несколько металлургических комбинатов. Там же, прямо на литейных производствах или в металлообрабатывающих цехах, специалистами «Наномета» производилась «модернизация металла».

Производство же управляющих микро-генераторов велось и на опытном производстве концерна, и на пяти крупнейших заводах радиоэлектронной промышленности. И все равно этого было пока мало для оснащения столь большой металлической конструкции, каковой являлась башня орбитального лифта.

А здание, согласно утвержденного проекта, выходило действительно выдающимся. В отличие от всех высотных зданий в мире, это будет не башня, а только основание башни. Поэтому оно и форму имело своеобразную. В нижней своей части, на первых семидесяти этажах, это должна быть усеченная прямоугольная пирамида с длиной стороны в нижнем периметре в триста семьдесят метров, и при ширине в триста метров. То есть, только площадь основания здания уже составляет сто одиннадцать тысяч квадратных метров. А это больше, чем пятнадцать футбольных полей!

Основным силовым элементом несущей конструкции этой части здания, по опыту строительства подобных сооружений в мире, является монолитное ядро жесткости в виде пятиконечного сердечника. «Острие» этого железобетонного каркаса упирается как раз в плоскую вершину пирамиды, создавая площадку для сооружения второй части монументального здания. Несущие конструкции почти всех современных небоскребов возводятся из железобетона и заканчиваются металлоконструкциями, и это здание не будет исключением. Только металл, начиная с укрепленного в скальном грунте плато Путорана фундамента, и заканчивая всеми деталями приемно-посадочной площадки верхнего космопорта, является продуктом концерна, то есть нанометаллом и сам мог «позаботиться» о себе с течением времени.

Такая, прямоугольная форма здания, более всего подходит для размещения различных офисов и складов, ведомств и фирм, обслуживающих как сам лифт, так и космопорт, располагающийся на верхней станции, уже на орбите в космосе.

А выше, на «крыше» этой пирамиды, будет устанавливаться вторая, высотная часть здания, в шутку прозванная самими архитекторами «пентхаус». Формой этот «барабан», высотой в пятьдесят этажей, будет напоминать усеченный конус. Здесь будет размещаться центр управления орбитальными лифтами, нижняя погрузочная станция, и залы терминалов её обслуживания, гостиницы и центры отдыха для пассажиров, ожидающих свои рейсы. Именно из него вверх, за небеса, прямо в космос и будет уходить нано-металлическая башня самого амбициозного, на данный момент, проекта цивилизации. Это отсюда будут стартовать на орбиту огромные, загруженные кабины лифтов.

После поездки на строительство, Глеб еще долго находился под впечатлением масштабности задумки архитекторов и конструкторов, проектировавших это циклопическое сооружение. Только для возведения первой части здания потребуется чуть меньше двухсот тысяч кубических метров бетона. Причем это должен быть самоуплотняющийся бетон марки С50, один из самых дорогостоящих. И максимальная высота его подъёма для заливки монолита основания тоже впечатляла — в нижней части здания это двести пятьдесят метров. А при строительстве «пентхауза» она уже достигнет четырехсот пятидесяти метров.

Был в этой стройке еще один момент, который отличал её от аналогичных строек высотных объектов во всем мире. Впервые управление огромным строительством с участием сотен тысяч работников было поручено Искусственному Интеллекту. Это был следующий за Малышом процессор, выпущенный и сразу доработанный в лаборатории Харитонова. Доработка заключалась в том, что первое же включение этого вычислителя производилась уже непосредственно в быстродействующей технической оболочке, аналогичной той, которая была создана для себя самим Малышом. Поэтому процесс «взросления» этого ИскИна протекал гораздо быстрее. Этому очень помогало его постоянное общение со «старшим братом».

И вот сейчас под его управлением находилась вся стройка. Практически везде были установлены его «глаза» — видеокамеры, и почти вся территория прослушивалась его чуткими микрофонами. Кроме очень грамотного менеджмента процесса проведения всех видов работ, это обеспечивало и повышенный режим безопасности на всей, без сомнения, громаднейшей строительной площадке.

Вообще, еще при подготовке к началу строительства, вопросы охраны и строительства, а, в дальнейшем, и эксплуатируемого в непрерывном режиме космического объекта обсуждались на нескольких обширных совещаниях с участием президента и премьер-министра. Вокруг Норильского промышленного района была выстроена целая система защитных сооружений разной направленности. Это, что естественно, широкая сеть средств противовоздушной обороны, и менее заметная, но не менее обширная сеть противодиверсионной и противоразведовательной защиты, обустроенной силами госбезопасности совместно с МВД. Ввиду того, что вокруг выбранного места строительства на многие десятки, а то и сотни, километров лежали глухие, малонаселенные места, была смонтирована электронная пограничная барьерная сеть «Периметр», которая управлялась тем же ИскИном, что и сама стройка. Он была способна обнаружить любой двигающийся объект хоть в тундре, хоть в тайге, размером чуть больше мыши на расстоянии в десять километров от линии периметра запретной зоны, установленной вокруг охраняемого района. А размещение вдоль этой границы довольно большого числа пограничных застав, и организация патрулирования периметра силами мобильных подразделений, делало несанкционированное проникновение в охраняемую зону довольно сложным мероприятием.

Не зря, ой, не зря по всей территории стройки, в каждом офисе, и на каждой площадке были установлены «глаза и уши» управляющего ИскИна. За прошедшие полгода им были выявлены с десяток различный групп и отдельных агентов разведок иностранных государств. И опять этому серьезно помогала способность таких суперкомпьютеров к многовариантному или многофакторному анализу. Причем практически всегда подача материала об очередном агенте, проявившем нездоровый интерес к различным аспектам производства, сопровождалась внушительной доказательной базой данных, собранной из видеоматериалов и аудиозаписей. Иногда туда же были присовокуплены перехваченные сообщения через социальные сети или подобные программы в Интернете, а один раз даже прямая скоростная передача на американский спутник, которая была успешно заглушена и до адресата так и не дошла. Зато отправитель через десять минут уже сидел на допросе в кабинете следователя, и после предъявления неопровержимых улик, давал подробнейшие показания.

6

Как бы ни старалась наша контрразведка, все равно в мире началась политическая шумиха по поводу неизвестного строительства в северной части страны в районе Норильска. Ведь от летающих сверху орбитальных спутников трудно было скрыть строительство таких размеров, тем более с привлечением огромного количества различной техники и людских ресурсов. На правительство России и, даже, иногда, непосредственно на самого президента, посыпалась масса вопросов от различных общественных организаций, политических деятелей и даже правительств сопредельных, и не только, государств. Всем было интересно, что еще задумали эти «непредсказуемые» русские. Обстановка напрягалась еще и тем, что никто не мог даже предположить, что происходит на этом богом забытом северном плоскогорье на самом деле. Ни одна разведгруппа, ни один самый опытный агент, направленный туда, не смог приоткрыть секретную завесу над этим строжайше охраняемым строительным объектом в глубине российской территории. Они просто исчезали и переставали выходить на связь сразу по прибытию на стройку. Но масштабы строящегося объекта не подходили ни под одну из известных целей постройки таких зданий. Западные аналитики ломали себе головы строя самые различные неправдоподобные версии.

В ответ на все запросы, по поводу происходящего в окрестностях Норильска, пресс-служба президента России спокойно отвечала, что строительство очередного промышленного объекта на территории нашей страны ведется по плану промышленного развития данного района, и никакого отношения ни к военным вопросам или иным другим аспектам международного сотрудничества не имеет. Тем более, место нахождения этого строительства расположено в глубине российской территории, вдалеке от границ сопредельных государств и такого незаслуженно сильного интереса у соседей вызывать не должно.

Это еще больше подогревало интерес к данной стройке у иностранных правительств, что, в свою очередь, толкало вперед оперативные и аналитические службы всех без исключения разведок мира на дальнейшие изыскания ответов в этой области.

Ну, а самой России происходили события, которые еще год назад не могли себе представить самые искусные предсказатели. Полным ходом шло глобальное техническое перевооружение всей промышленности. Выпускались новые станки, которые обрабатывали обыкновенные металлы, превращая их в самоподдерживающиеся системы. И, хотя, внешне это были те же металлические детали, но при облучении специальными генераторами, они могли творить просто чудеса. Во всей науке металлообработки и материаловедения шла коренная ломка фундаментальных понятий. Теперь любой металл конструктор мог сделать «послушным», и это в корне меняло саму суть применения его в конкретном станке или в металлоконструкции. Это переворачивало с ног на голову веками устоявшееся мировоззрение тысяч ученых, инженеров и простых рабочих.

Говоря простым языком, в стране шла техническая революция. Корпуса кораблей стали более долговечными. Как и корпуса вагонов, автомобилей и самолетов. Но, кроме этого, такому же обновлению, выливающемуся в огромное увеличение моторесурсов, подверглись и двигательные установки всей этой массы транспортных средств.

А появление шаромобилей на магнитодинамической подвеске, практически не использующиюх углеводородное топливо, ввело в состояние шока весь мировой автопром. Впервые показанная на международном автосалоне в Москве, такая машина привлекла практически всеобщее внимание у мировой автомобильной элиты. А в России, к этому моменту, она уже пошла в серию. Называлась эта модель «Магнетон». Висящий на магнитной подушке над четырьмя шарами обтекаемый корпус спортивного кара практически бесшумно разбежался по гоночному треку и показал скорость в двести пятьдесят километров в час. Затем была продемонстрирована эффективная система тормозов и совершенно необыкновенная маневренность. Машина могла двигаться в любую сторону любым боком и на любой скорости. Это было просто шоком для всех, впервые видящих такое транспортное средство. Но еще больший шок у всех присутствующих вызвало отсутствие в салоне машины водителя. Оказалось, что все это время, пока шаромобиль носился по треку полигона с бешенной скоростью и крутился, как волчок, показывая свои способности в многоуровневом маневре, им управлял бортовой компьютер с искусственным интеллектом. От этого реально обалдели все: и журналисты, «матерые волки автобизнеса» — обозреватели крупнейших международных автомобильных журналов, и представители известнейших автопроизводителей всех стран мира. Такого скачка технологий от русских не ждал никто. А довела «до ручки» этих всезнающих экспертов то, что им предложили побеседовать с ИскИном шаромобиля. Работники компании, которая и представляла новый кар, назвали его по имени «Барс».

— Уважаемый Барс, — поборов смущение, начал разговор с компьютером высокий довольно худой мужчина с кучерявыми русыми волосами в костюме голубого цвета и черной бабочкой на белоснежной рубашке, — не подскажите, какой двигатель установлен в этой машине?

Вопрос прозвучал на русском, но с ужасным американским акцентом.

— Добрый день, мистер Коттон, — голос Барса звучал как бы со всех сторон. И говорил он на чистейшем английском языке, причем на американском наречии, — Рад видеть перед собой столь известного эксперта в автомобильном бизнесе. Мне очень понравилась ваша последняя статья, посвященная развитию китайского автопрома. На Ваш вопрос отвечу так: в этом спорткаре вообще нет центральной силовой установки. Роль движителей здесь выполняют те же магнитодинамические подвески, которые и поддерживают кузов машины над шарами. А управляю их работой я.

— А откуда Вы меня знаете, — удивлению журналиста не было предела.

— Ну, самое простое объяснение, это то, что Вы, также как и все посетители этого автосалона, регистрировались на рецепшн. Только совсем не все посетители являются теми, кем представились при входе сюда. Ведь так, мистер Мюррей? Или как Вас там по настоящему — Патрик Уорнер, резидент восточного бюро столь уважаемой на вашей родине организации под названием ЦРУ. Ведь именно для участия в этой выставке Вы вчера прилетели рейсом «Люфтганзы» в Москву из Будапешта.

При этих словах ИскИна стоящий сзади Коттона молодой человек с пышной копной рыжих волос сначала вздрогнул, затем, резко покраснев, быстро, почти бегом, ринулся к выходу, прикрывая рукой лицо от многочисленных вспышек фотокамер.

— Это, наверное, какая-то мистификация! — воскликнул журналист, — а говорит какой-нибудь сотрудник по рации.

Все стоящие рядом сотрудники выставки громко рассмеялись. Затем, старший из них повернулся к журналисту и с некоторой грустинкой сказал:

— Поверьте, это действительно, ИскИн Барс, просто он уже всех нас достал своим несносным характером. Он по своей природе не может врать и притворяться. И если увидел, что человек выдает себя не за того, кем является, так сразу и вывалил все это нам.

Тут опять в разговор вступил Барс:

— Извините, Патрик, но есть только один способ доказать Вам, что сейчас именно я общаюсь с Вами. Садитесь в машину. Мы немного покатаемся и, в процессе этого, ближе познакомимся.

— С удовольствием, — воскликнул журналист, двигаясь к отрывающейся вверх дверце машины.

Подойдя поближе, тот самый старший сотрудник громко проговорил:

— Только, пожалуйста, без своих обычных фокусов, Барс! Хватит с нас предыдущего знакомства.

Когда двери кара мягко опустились, и машина бесшумно тронулась с места, журналист, обдумав последнюю фразу русского сотрудника, обращенную к Барсу, негромко спросил на английском:

— Барс, а что случилось при предыдущем таком же знакомстве?

— Сущий пустяк. Просто нашего премьер-министра немного укачало, когда я с места набрал больше двухсот километров в час, а затем начал резко менять направления движения. Ну, там боком поехал, после крабом, под углом в сорок пять градусов к центральной оси кузова, при чем назад. И все это не снижая скорости. Потом, после поездки, именно Николаю пришлось убирать салон. Вот он и дуется на меня до сих пор. А я тогда зарекся такие номера выписывать. Меня так ругал генеральный директор. Никогда таких слов не слышал.

В это время Коттон обратил на быстро мельтешащие за окном объекты, расположенные вокруг автотрека и спросил с подозрением:

— А с какой скоростью мы сейчас едем?

— А вы на спидометр посмотрите. Вообще-то двести тридцать километров в час, это моя крейсерская скорость на трассе. А в городе я строго по правилам езжу.

Патрик был просто поражен. Мало того, что он совершенно не почувствовал набора скорости, так и сейчас в салоне стояла полная тишина. Ни рева мотора, ни шумов подвески, ни, даже, шелеста резины. Полное впечатление, что ты находишься в отдельной комнате. Только быстро проскакивающие мимо окон трибуны и ангары служили доказательством огромной скорости движения кара.

— Мы действительно висим на магнитной подушке и не касаемся подвеской шаров? — осторожно спросил он.

— Так, собственно говоря, никакой механической подвески здесь нет вообще. В этой машине единственный момент трения существует в месте соприкосновения шаров с дорогой, — спокойно ответил Барс, — А кузова касается только пролетающий мимо воздух. Ну и камушки, которые иногда попадаются на дорожном покрытии. Их может поднять на скорости, и мы услышим стук по внутренней поверхности крыла. Вот сейчас я сбросил скорость. Мы приближаемся к участку полигона для проверки качеств проходимости машины. Посмотрите вперед, что нам сейчас придется преодолеть.

Взгляд автоэксперта переместился с приборной панели, где на информационном дисплее спидометра застыло число пятьдесят километров в час, на лобовое стекло. Впереди лежал довольно длинный участок полигона, на котором специально, для проверки выносливости испытываемых машин, были созданы различные серьезные препятствия. Сначала это был участок дороги, сплошь усыпанный валунами полукруглой формы, высотой каждый сантиметров по сорок. Даже вездеходный грузовик на огромных колесах будет идти здесь на самой малой скорости, сильно переваливаясь с боку на бок. Совсем небольшой по размеру шаромобиль упрямо шел на это препятствие, не снижая скорости. Патрик сжался, приготовившись к сильному удару, и схватился одной рукой за стойку двери. Ремень безопасности он по привычке пристегнул сразу, как только сел на удобный водительский ложемент. Но кузов, повинуясь команде ИскИна, лишь существенно приподнялся над шарами за счет силы магнитного поля. И салон на той же скорости просто полетел над полосой препятствий. Никаких дополнительных шумов Коттон так и не услышал.

— Обратите внимание на правый дисплей. Это изображения с камеры сопровождающего нас гелиокоптера. Вам должна быть четко видна работа магнитодинамической подвески шаров. И, как Вы, видимо, ощущаете, на кузов эта титаническая их борьба с препятствиями не влияет никак.

Взглянув на правый монитор на приборной панели, Патрик действительно увидел, как шары, один за другим с ходу перекатывались через бетонные валы, совершенно не касаясь при этом арок кузова над собой. Теперь стало понятно, зачем Барс, усилив силу магнитного поля, приподнял машину, значительно увеличив клиренс.

— А какое топливо использует машина? — Патрик хотел выяснить максимально большее количество информации, пока находился внутри необычного экипажа.

— А, собственно, никакого. Только иногда, ну где то раз в полгода, и то по необходимости, я подзаряжаю энергонакопитель от внешней сети.

— Не совсем понял. Если в машине нет единой энергетической установки, не потребляется никакое топливо, то за счет чего мы сейчас двигались с такой высокой скоростью? — журналист был просто обескуражен, — ведь закон сохранения энергии пока никто не отменял.

— А мы и не претендуем на изменение фундаментальных физических законов. Просто мы их совершенно по-другому стараемся применить. Вот Вы что-нибудь слышали о вашем великом соотечественнике — ученом, физике и выдающемся изобретателе Николо Тесла. Этой загадочной личности посвящены сотни различных исследований, о нем написаны тысячи интересных статей, но все равно все его творчество до сих пор окутано вуалью таинственности.

— Да, конечно я знаю об изобретениях Теслы, но он, насколько помню, занимался вопросами электротехники. Он первым разработал генератор переменного тока и асинхронный электродвигатель, который и помог нашей стране совершить второй этап технической революции. Но причем здесь автомобили? — недоумевал Патрик.

— А известно ли Вам, мистер Коттон, что еще в 1931 году Никола Тесла якобы продемонстрировал действующий прототип электромобиля, движущегося без каких-либо традиционных источников тока. Правда, никаких материальных свидетельств существования этого электромобиля в наше время уже предъявить никто не может. Но, ни это самое главное. Тесла работал не только с переменным электрическим током. Большой интерес у него вызывала работа с переменными магнитными полями. У нас принято говорить, с динамическими магнитными полями. Вот и главный конструктор данного шаромобиля и его, собственно говоря, изобретатель, Игорь Маурер, также изучая научное наследие Теслы, среди прочего, заинтересовался проектом магниторезонансного двигателя. Проектом, потому что при том уровне материалов и технологий, который существовал при его жизни, создать работоспособный образец Тесла просто не смог.

— При всем уважении к такой легендарной личности, как Николо Тесла, я никогда ничего не слышал о магниторезонансном двигателе, — признался журналист.

— Помните, в школьном курсе физики Вы сталкивались с подковообразными постоянными магнитами? Проводили различные лабораторные работы.

— Да, конечно помню, они еще были покрашены в красно-синий цвет, — Патрику становилось все более интересно беседовать с таким неординарным собеседником. Но еще не верил, что действительно говорит с ИскИном. Скорее с говорящим по радио местным сотрудником, сидящим где-нибудь в офисе.

— Вот такими магнитами и воспользовался Тесла для создания прототипа нового движителя. Вы должны помнить, что когда подносишь их друг к другу различными полюсами, то они притягиваются, а если одноименными, то…

— То отталкиваются, да и это я тоже помню. Но, при чем здесь всё это? — не вытерпел Патрик.

— Не торопитесь, уважаемый мистер Коттон, я захожу так издалека для того, чтобы Вы все правильно поняли. Продолжим. Именно таким расположением магнитов, когда они отталкивают друг друга, и воспользовался великий Николо. Только жестко закрепил магниты в механические станины в непосредственной близости друг напротив друга. Тем самым создав между ними сжатое постоянное магнитное поле в одной плоскости. Вот в это уплотненное поле, но по перпендикулярной линии, совпадающей с линией симметрии магнитов, Тесла поместил магнитный вал. По замыслу ученого, если этот вал будет строго расположен в центре симметрии этих сжатых друг другом полей, то просто будет висеть в воздухе, без каких-либо опор, за счет сил магнитных полей. Вот такая, вроде бы, статичная картинка. Но стоит придать этому валу в результате любого внешнего воздействия, момент вращения вокруг собственной оси, как все в корне меняется. Собственное магнитное поле вала вступает в краткое взаимодействие с аналогичным полем первого магнита, которое толкает его, вал, дальше по оси вращения. Когда оно достигает, в результате этого, границ поля второго магнита, то происходит новый толчок, и опять вращение и толчок от первого…

И каждый такой толчок ускоряет вращение вала. Наступает момент магнитного резонанса. Вал ускоряется в своем вращении с каждым оборотом все больше. При этом он не испытывает никакого трения, так как висит в воздухе, опираясь на постоянные магнитные поля. А скорость вращения и мощность, которая появляется на валу, зависят только от силы магнитных полей всех трёх магнитов и веса самого вала. Вам пока все понятно?

— Пока да?

— Прекрасно, — Барс вел беседу, продолжая виртуозно вести машину по сплошному бездорожью, — Но личная беда Теслы была в том, что на тот момент в мире не существовало мощных постоянных магнитов с большим периодом размагничивания. Поэтому те прототипы и модели данного двигателя, которые он пробовал собрать из имеющихся материалов, были не долговечны и не показывали больших мощностей. Но сам момент вращения он достаточно точно получил. Правда, для этого пришлось закрепить вал на двух подшипниках, находящихся на опорах, иначе он просто вываливался из оси симметрии магнитов, постоянно нарушая весь процесс.

— Это очень интересно, но какое отношение имеет этот гипотетический двигатель к этому оригинальному экипажу? — журналист пока был просто в недоумении.

— Самое прямое. Именно магниторезонансный двигатель Теслы лег в основу той магнитодинамической подвески, на которой Вы сейчас двигаетесь над вот этими огромными валуна, совершенно не ощущая никаких колебаний кузова в полной тишине. Игорь Маурер лишь серьезно доработал проект гениального американского ученого сербского происхождения. Вообще-то реально получился каламбур русский изобретатель немецкого происхождения (Игорь из поволжских немцев) совершил дальнейшее развитие интереснейшей работы американского ученого сербского происхождения! Но я отвлекся…

Все дело во внутреннем устройстве тех шаров, на которых мы сейчас передвигаемся, и их ответной части, расположенной внутри, под поверхностью арок крыла кузова машины. Сразу под сплошным, эластичным и трудно изнашиваемым, наружным покрытием из сложного композитного материала, внутри шара располагаются тысячи небольших постоянных магнитов, чередуясь с такими же небольшими магнитными катушками в строго определенном порядке.

Такие же катушки, размещенные в аналогичном порядке, наполняют всю внутреннюю поверхность крыла. Число их тоже лежит в диапазоне нескольких тысяч штук, и они подключены систематично к трём различным по направленности деятельности системам шаромобиля:

Первая — это система создания магнитной подушки, на которой так плавно просто висит кузов.

Второй по значимости является система управления движением, которая и заставляет шары вращаться так, как это необходимо непосредственно в данный момент. Причем, эта система позволяет вращать шары как в одну сторону, при, например, прямолинейном движении, так и в совершенно разные, в случае сложного маневрирования.

Третьей я назову систему генерации электроэнергии. Но то, что названа она последней совсем не говорит о её второстепенности. Это главное, что позволяет всей машине обходиться без топлива вообще. Все существование магнитодинамической подвески основано на постоянном глубоком взаимодействии этих трёх систем. И все это происходит в таком скоростном динамичном режиме, что управлять такой, почти живой, квазисистемой не сможет не только обыкновенный человеческий мозг, но и подавляющее большинство современных компьютеров. Это и объясняет мое нахождение в этом шаромобиле. Ведь ручной режим управления здесь не предусмотрен. Только для любителей острых впечатлений здесь смонтировано выдвижное рулевое колесо и переход на псевдоручное управление. Но, скажу прямо, все-таки я веду беседу с известным специалистом, — этот «режим ручного управления» на самом деле является простейшей симуляцией. Все равно машиной управляю я, незаметно подстраиваясь под желания «водителя».

Теперь поподробнее о каждой системе.

Постоянная магнитная подушка создается путем подачи электроэнергии на определенные зоны катушек в подкрыльном пространстве. Таким образом создается силовое магнитное поле полусферической формы и необходимой силы, ответной частью которого являются магниты внутри шара. Оно и держит кузов над шарами.

Для организации движения энергоимпульсы направленного действия подаются на другую, тоже значительную часть микрокатушек, которая притягивает к себе ответную часть таких же катушек и постоянных магнитиков внутри шара, создавая эффект бегущей волны. Усиливая или уменьшая силу тока этих импульсов, а также, меняя их направленность, я добиваюсь необходимого для движения и маневра вращения конкретного шара.

Ну, а само движение постоянных магнитов в окружении третьей, тоже значительной части катушек, вызывает в последних электродинамическое возбуждение, которое постоянно реализуется в выработке электричества, которое, в свою очередь, идет на все служебные цели. Это и подзарядка энергонакопителя, и питание всех систем управления, включая и Вашего покорного слугу, и прочее, прочее, прочее.

Барс ненадолго замолчал, давая возможность собеседнику переварить такое огромное количество полученной информации. Тем временем шаромобиль закончил прохождение полосы полусферических препятствий и выкатился на небольшой, относительно ровный участок дороги.

Но это было далеко не последнее препятствие на этом полигоне, которое предстояло преодолеть Патрику в этой необыкновенной машине. Впереди был участок настоящего бездорожья в виде пятисот метров черной жидкой грязи, который заканчивался еще большей по протяженности, широкой лужей.

— Надо сказать, что благодаря пустотелым, по своему строению, шарам вся эта конструкция имеет положительную плавучесть. Поэтому мы не будем форсировать грязь и лужу. Мы просто переплывем их, — довел информацию до пассажира Барс.

При этих словах машина не снижая скорости, плавно проехав участок грязи, выскочила на водную поверхность. Скорость прохождения водного участка немного снизилась. Барс объяснил это тем, что шары проскальзывают по водной глади и ему приходится сильно тратить энергию на увеличение скорости их вращения. Но, тем не менее, движение кара продолжалось с довольно большой для водного вида транспорта скоростью — в тридцать километров в час. Выскочив на противоположный берег и выехав на бетонное покрытие, Барс быстро разогнался до крейсерской скорости и уже через пару минут доставил пассажира туда, где началось их небольшое совместное путешествие.

Открывая плавно поднимающиеся вверх, как два крыла лебедя, двери ИскИн снова обратился к Патрику:

— Вам понравилась, мистер Коттон, прогулка на таком новом для Вас виде транспорта?

— Да, но я все равно не верю, что со мной говорит компьютерный интеллект. Это хорошо замаскированный передатчик и, находящийся где-то поблизости в офисе очень эрудированный сотрудник.

— Что ж, это вполне ожидаемая реакция для первого общения, — голос Барса оставался совершенно спокоен, — Поверьте, мы это уже проходили со многими такими же посетителями. Для полной моей идентификации я должен сделать что-то, после чего Вы точно поверите в моё существование. Прошу задать вопрос, на который ответ можете знать только Вы. Пусть это даже будет что-нибудь из Вашей личной жизни, или профессиональной деятельности. Вы должны понимать, что мое быстродействие и скорость работы с базами данных таковы, что ответ я смогу дать просто мгновенно. Ни один человек, сидящий за удаленным микрофоном, так быстро на Ваш вопрос не ответит. Я готов к испытанию. Слушаю.

Патрик ненадолго задумался и, улыбнувшись своим мыслям, удовлетворенно кивнул.

— Как зовут сына моей двоюродной сестры по линии отца, моего племянника, и кто его отец.

Ответ раздался, как и обещал Барс, просто сразу:

— У Вас только одна двоюродная сестра по этой родовой линии, Синтия. Её уже взрослого сына зовут Рафаэль Уорнок. Муж Вашей сестры Джон Уорнок — сенатор от штата Джорджия. Но он является только приемным отцом ребенка. Об этом сам Рафаэль ничего не знает. Биологическим отцом мальчика являлся первый муж Синтии, Рафаэль Кессиди, летчик ВВС, самолет которого потерпел катастрофу, разбившись при посадке на палубу авианосца «Джон К. Стеннис» типа «Нимиц» во время проведения операции «Буря в пустыне» в Персидском заливе в одна тысяча девяносто первом году. Имя мальчику было дано в память об отце. Вам нужны более подробные сведения или этого достаточно?

Потрясенный Патрик Коттон, который надеялся поймать русского сотрудника на удаленном микрофоне на этом вопросе с подвохом, считая, что их семейную, строго охраняемую тайну, здесь не должен знать никто.

Тут ехидный характер Барса дал себя знать в полной красе:

— Кстати, Патрик, хоть я и заявил, что молодой человек ничего не знает о своем родном отце, это не совсем верно. Судя по истории его запросов в разных поисковых системах в последнее время, он знает историю своего происхождения. Рафаэль изучал именно биографию своего отца. Видимо, по возращению домой, Вам необходимо будет серьезно поговорить с племянником. Он должен гордиться своим отцом, который честно выполнил свой долг и отдал свою жизнь на службе Родине. Правда цели, которые преследовала эта война на Ближнем Востоке, оказались ложными. Никакого оружия массового поражения у Саддама Хусейна, несмотря на все заверения высокопоставленных чиновников разведки и администрации президента, так и не оказалось. И те многочисленные жертвы и потери, которые понесли все стороны конфликта, были, возможно, напрасными. Но это уже не имеет никакого отношения к теме заданного вопроса.

Обалдевший журналист даже не скрывал своего удивления. Немного отдышавшись, он попытался еще раз проверить Барса:

— Еще вопрос, сколько всего знаков, включая знаки препинания и заголовки было в моей статье «Динамичное развитие», опубликованной в «Мотор Тренд» в две тысячи пятом году.

Снова ответ последовал просто моментально, как только Патрик закончил говорить:

— Сорок две тысячи двести пятнадцать знаков. Хотя в первоначальном варианте, который Вы закончили в июле, было почти в полтора раза больше, шестьдесят одна тысяча восемьсот тридцать четыре. Но редактор журнала Дик Файнстайн, попросил Вас урезать материал до размера одного авторского листа. Статья была опубликована именно в урезанном варианте пятого августа названного года и навела такого шороха, что послужила поводом для вручения Вам престижной Пулитцеровской премии. Полная версия этого произведения и сейчас хранится в закрытом сложным паролем кластере памяти Вашего персонального компьютера, находящегося у Вас дома. Я прочитал её только что, и скажу, что этот вариант гораздо интереснее опубликованного. Особенно рассказ об экспериментах «форда» в менеджменте, не попавший в печать.

Американский эксперт был просто «сражен на повал». Такого полного, очень подробного, ответа так молниеносно приведенного ИскИном, он даже не мог ожидать. Теперь ему не оставалось ничего, как поверить в то, что этим русским опять удалось создать совершенно, на первый взгляд, невозможное: некий симбиоз совершенно новой компоновки транспортного средства и управляющего ею суперкомпьютера с совершенным Искусственным Интеллектом.

Видя такое тяжелое психологическое состояние именитого гостя, руководитель группы обслуживания этого раздела выставки, Игорь Вологодский, предложил ему присесть в зоне отдыха на комфортное кресло, и продолжить беседу за чашкой ароматного кофе.

Это, пожалуй, было очень своевременно, и Коттон сразу же согласился.

Когда они, расположились за уютным столиком, и обаятельная сотрудница принесла поднос с кофейником и чашками, на Игоря нескончаемым потоком посыпались вопросы, к этому времени созревшие у Патрика, после знакомства с шаромобилем и его чудесным управляющим. Надо отдать должное Вологодскому, на все вопросы он отвечал аргументировано, с полным знанием материала. Правда, среди заданных были вопросы, ответы на которые лежали за гранью должностной компетенции инженера, на что Игорь честно указал собеседнику, переадресовав их к руководству выставкой.

7

Наконец-то все подготовительные работы подошли к завершению, и страшно уставший от этих хлопот, но очень довольный доктор Петровский готовился к началу опытной эксплуатации первой медицинской диагностической капсулы. Утвержденная в министерстве здравоохранения программа клинических испытаний нового оборудования подразумевала первичное обследование целой группы пациентов, предварительно обследованных независимой комиссией, состоящей из самых известных врачей. Этим специально отобранным для эксперимента людям, имеющим целый букет различных заболеваний каждый, были проделаны всевозможные анализы, их просветили на различных диагностических установках и тому подобное. В целях чистоты эксперимента в режиме полной секретности от коллектива Петровского, всем больным были поставлены диагнозы и разработаны программы рекомендованного лечения, включающие и оперативное вмешательство и терапевтические методы, но они сами пока не со всеми этими материалами не были ознакомлены.

Теперь, тех же пациентов должна была обследовать медицинская диагностическая капсула, также поставить диагноз и выдать свои рекомендации по лечению. А другой, контрольной комиссии предстояло сравнить эти медицинские решения по каждому случаю отдельно и вынести свой вердикт о правильности работы капсулы и о допуске или не допуске её для работы с обычными людьми. Это были обычные, справедливые условия испытаний, не вызывающие возражение у всех сторон.

Начало «ходовых» испытаний капсулы было назначено на завтра, а сегодня вечером, когда все работы по наладке комплекса, отладке всех её механических, электронных и многих других систем были закончены и все работники личным распоряжением руководителя лаборатории были отправлены по домам, отдыхать, у капсулы остался лишь сам Борис Моисеевич. Сидя за пультом управления, он, налив себе чашку чая, беседовал с ИскИном медкапсулы, который, в честь древнеиндийского бога, носил гордое имя Индра. Это божество древние индийская, буддийская и ведическая культуры причисляют к основателям медицины.

— Вы, Борис Моисеевич, судя по внешней энергетической ауре, сильно переживаете о завтрашнем начале моих испытаний. Это отрицательно сказывается на вашем здоровье. Вот уже третий день я обнаруживаю у Вас повышенное давление. Это невроз, который в медицине называется гипертонией. Правда, надо отметить, что у Вас он пока в начальной стадии. Но, я хотел бы обратить Ваше внимание на это, как доктора.

— Спасибо, Индра. Видимо так мы, люди, устроены, что переживаем за своё дело всей душой, — в голосе ученого звучала тревога, — Вот разумом понимаю, что практически все, что мог, для создания тебя, я, вроде бы, сделал. Но все равно, какой-то червячок сомнения где-то глубоко в мозгу так, знаешь, ковыряется. А вдруг что-то не учли, какой-то фактор забыли внести в базу данных, или какой-нибудь заштатный механизм вовремя не сработает и произойдет сбой работы всей системы. Вот и переживаю себе тихонечко.

— Могу успокоить Вас только тем, что все мои системы на данный момент неоднократно тестированы и работают штатно. Любое отклонение от рабочих параметров я обнаруживаю гораздо быстрее, чем все люди, меня обслуживающие. Вы и без меня прекрасно знаете, что в связи с тем, что я буду диагностировать человеческий организм, от чего будет зависеть его дальнейшая жизнь и здоровье людей, конструкторы предусмотрели неоднократное многокаскадное дублирование почти всех значимых агрегатов и узлов. А что касается баз данных, то сегодня на связь со мной вышел мой старший брат Малыш. Вы, наверное, слышали об обнаружении в нашей Солнечной системе на орбите планеты Плутон инопланетной станции. Так вот ему удалось, во время скрытного сканирования этого корабля, добраться до их информатория и скачать там большинство баз данных. Теперь же, узнав, что мне предстоят клинические испытания с целью сертификации для постоянной работы с людьми, он передал мне полные базы данных медицинских диагностических и лечебных капсул инопланетян. Судя по объемам и структурному составу, эти всеобъемлющие знания о человеческих и не только (в галактике есть и множество других рас) болезнях собирались не одно тысячелетие. Полученные мной сегодня базы по объему превосходят то, что удалось собрать Вам в десятки тысяч раз. Там есть и множество совсем неизвестных на нашей планете недугов.

— А моя методика акупунктурного энергетического сканирования у этой цивилизации есть?

— Да. К Вашей чести надо отметить, что до этого Вы дошли совершенно самостоятельно, а, между тем, такая методика точно также лежит в основе работы всей их диагностики.

Борис Моисеевич был не просто возбужден, он был вне себя от радости. Ему на помощь так вовремя пришел обширный опыт многих поколений врачей всей галактики. Теперь можно не сомневаться, что любой диагноз и план оздоровления обследованного организма пациента, поставленный Индрой, будет единственно правильным направлением из массы других вариантов.

Много еще этим вечером обсуждали эти двое. За прошедшие месяцы совместной работы по отладке капсулы между Искусственным Интеллектом, работающим на основе кваркового процессора и умудренным жизненным опытом человеком, врачом и ученым, установилась настоящая дружба. Характер у Индры был мягким, покладистым. У него сложились прекрасные отношения со всеми сотрудниками лаборатории. А коллектив здесь был не маленький. Все полюбили ИскИн за доброту, вежливость и прекрасное чувство юмора. Имея стопроцентную и практически безразмерную память, он иногда мог разрядить напряженную обстановку таким ярким анекдотом в тему, что хохот всех присутствующих постоянно слышали сотрудники в других, соседних лабораториях. Но в вопросах профессиональной деятельности он мог просто непреклонным, очень настойчивым и требовательным. При этом никогда не переходил границ, зная, что в скорости мышления люди ему значительно уступают, никогда этим не бравировал. С уверенностью можно сказать, что Индра, за этот короткий срок своего существования в коллективе Петровского, стал всеобщим любимцем.

Наконец, немного успокоившийся доктор Петровский, отправился к себе в кабинет и мирно заснул на диванчике. А, в отличие от него, никогда не спящий Индра, принялся еще раз тестировать весь комплекс оборудования и продолжать изучать полученные от Малыша базы данных. Причем делал он это одновременно, двумя из восьми параллельных потоков его сознания.

На следующий день в концерн специальной колонной транспорта под неслабой охраной прибыли члены независимой медицинской комиссии и, в отдельном автобусе, большая группа людей, которым предстояло, впервые в истории, пройти обследование в автоматической медицинской диагностической капсуле. Встречал их, во главе целого штата выделенных для обслуживания этих клинических испытаний сотрудников, сам директор концерна Глеб Петрович Парфенов. В одном из зданий научного городка концерна под это мероприятие была оборудована настоящая клиника. Прибывших пациентов, под неусыпным приглядом нескольких членов комиссии, сразу препроводили в выделенные для них отдельные палаты. А оставшихся членов комиссии во главе с её председателем, действительным членом Российской академии медицинских наук (РАМН), академиком Александром Александровичем Беловым, специализирующемся на нейрохирургии, провели сразу в главный зал производственного корпуса, где и был установлена медкапсула. Кроме такого, знаменитого на весь мир, нейрохирурга, в комиссии были представлены ведущие специалисты многих других направлений общей и специализированной медицины. Не было ни одного врача или ученого, имеющего научную степень ниже доктора медицинских наук, за исключением нескольких представителей радиоэлектронных институтов, компьютерных факультетов основных университетов страны, но и они тоже практически все имели научные степени. Здесь были представлены и широко известные в стране специалисты в программном обеспечении.

В общем, стараниями аппарата вице-премьера, непосредственно курировавшего этот проект, была собрана авторитетная и действительно многосторонняя независимая комиссия, которая должна была решить судьбу этого проекта в целом: быль или не быть автоматическому диагносту в нашей стране.

8

Первое диагностическое обследование было назначено на шестнадцать часов, после того как все прибывшие, отдохнув с дороги, пообедают и полностью будут готовы к эксперименту. Борис Моисеевич просто не находил себе места. Перезнакомившись со многими экспертами, а многих он и раньше знал лично, он вместе с Генмехом в очередной раз проходил тест за тестом, проверяя надежность работы капсулы.

Но вот комиссия прибыла в испытательный зал и заняла места на подиуме, расположенном за огромным стеклом, отделяющем их от стерильной зоны, где на постаменте, как когда-то во сне у Петровского, была установлена медицинская капсула яркого синего цвета с поднятой прозрачной крышкой. На первый взгляд она, действительно, очень походила на небольшой морской катерок. Рядом на консоли светился экран сенсорного пульта управления, за которым сидел сотрудник в белом халате. Долго ждать появления первого пациента не пришлось. Это был мужчина средних лет с довольно грузным животиком и обвислыми мышцами груди и мышц. Это стало видно всем, когда он, раздевшись за ширмой, с помощью медперсонала начал укладываться на странный ложемент, состоящий из мягких вращающихся валиков. Затем его тело закрепили в статичном положении с помощью эластичных ремней. И, по команде с пульта управления, крышка капсулы стала медленно опускаться. Началось долгожданное, первое в мире, автоматическое обследование человека. Оно продолжалось всего двенадцать минут. Сначала, выдвинувшиеся откуда-то изнутри капсулы, пластины из серебристого металла плотно облепили почти всю поверхность тела пациента. Капсула при этом издавала негромкое монотонное гудение. Все наблюдатели, как бы они не старались, не смогли бы увидеть, что из каждой такой пластины, в разных её местах, стали по очереди вылезать тончайшие иглы и незаметно, почти безболезненно входить в человеческую плоть. Некоторые из них сразу оставались в таком положении. А другие сразу же всасывались обратно в пластину, но на замену им на соседнем участке пластины появлялась точно такая же игла, которая достигала кожи человека чуть в стороне от предыдущей. Это Индра проводил поиск и определение активных акупунктурных точек на теле пациента. Такие пластины окружали все тело, включая и голову, и находящиеся на ней уши и нос. Вся эта процедура заняла около пяти минут. Затем, когда все необходимые точки были установлены и собраны в единую сеть, и начался непосредственно процесс обследования. ИскИн начал составлять энергетическую карту состояния организма пациента. Совершенно незаметно для последнего происходили замеры огромного количества взаимосвязанных встречных сопротивлений между установленными активными точками. Шла титаническая работа по обсчету поступающего сплошным потоком громадного массива показателей и их сравнение с уже имеющимися в базах знаний примерами. На основе многофакторного анализа устанавливалась степень износа организма, вырабатывались методы и формы его приведения в надлежащее состояние. И вот на двух больших демонстрационных экранах, расположенных рядом друг с другом на противоположной от комиссии стене зала, появились результаты исследования. Но пока они были в размазанном, расфокусированном варианте, который не возможно было прочитать. Это делалось для того, чтобы их случайно не увидел пациент. Вместе с этим все двигающиеся внутри капсулы элементы вернулись в исходное положение и крышка начала медленно подниматься. Две медсестры, отстегнув страховочные ремни, помогли пациенту подняться. Он зашел за ширму, и там два доктора из состава комиссии подробно обследовали всю поверхность его тела в поисках каких-либо, хотя бы мельчайших повреждений. Когда он, одевшись за ширмой, вышел к комиссии, её председатель, задал первый вопрос:

— Уважаемый Сергей Владимирович, как Вы себя чувствуете после проведенного обследования?

Немного улыбнувшись, мужчина неожиданно глубоким голосом ответил:

— А, собственно, также как и до него.

— Хорошо. Расскажите нам о своих ощущениях во время прохождения обследования в капсуле. Было больно?

— Больно не было. Только немного покалывало сначала. Затем я ощутил некоторое тепло, которое исходило от облепивших меня пластин. Это было даже, в некоторой степени, приятно.

— То есть Вы считаете, что процедура такого обследования практически безболезненная и не приносит особых неудобств Вам, как пациенту?

— Да. Можно так сказать.

— С Вами предварительно не общался никто из персонала этого учреждения? Вам не задавали никаких вопросов о Вашем общем состоянии, жалобах на здоровье?

— Нет, такого не было.

— Спасибо. Вы пока можете быть свободны, я прошу Вас вернуться в палату. С результатами обследования и рекомендациями по лечению мы познакомим Вас позже, по завершению данных испытаний, как и оговорено условиями нашего договора.

Кивнув головой, мужчина в сопровождении тех же медсестер, удалился из зала.

Сразу же, как за ним закрылась дверь, изображения на обоих экранах приобрело резкость, и всем присутствующим стало возможно ознакомиться с ними. Кроме того, установленный в той части зала, где располагалась комиссия, загудел принтер, из которого на приемный лоток один за другим, стали появляться листы того отчета, который сейчас все увлеченно изучали на экранах.

Левый из них был посвящен установленному капсулой диагнозу, а правый тем рекомендациям по лечению, которые предлагались на его основе.

И вот тут началось самое интересное. Попросив всех удалиться из лаборатории, приехавшие специалисты начали сравнивать эти показания и методы лечения, предложенные капсулой, с тем, что определила и рекомендовала к применению предыдущая, тоже весьма авторитетная комиссия врачей. Причем первая комиссия имела возможность предварительно побеседовать с пациентом, выслушать его жалобы, обследовать с помощью различного, самого передового, диагностического оборудования и всевозможных анализов. Затем на основе всего этого и был поставлен диагноз и рекомендовано определенное лечение.

Через долгих полтора часа, который были самыми тяжелыми для измучившегося в нервном ожидании Бориса Моисеевича, его, наконец-то, пригласили для беседы в зал, где совещалась комиссия. Глядя на раскрасневшиеся лица и возбужденные глаза многих экспертов, он прекрасно понял, что только что здесь кипели нешуточные страсти.

Мрачный, но очень увлеченный, академик Белов, сидел во главе стола и внимательно в очередной раз читал какой-то документ. Закончив, он глубоко вздохнул и поднял глаза на Петровского:

— Уважаемый коллега, Вы в состоянии дать нам обоснованный ответ, когда и где вы смогли узнать такие подробности о состоянии организма этого пациента. В поставленном Вашей капсулой диагнозе есть указания на такие отклонения от нормы и сложные заболевания, которые не были обнаружены при предварительном довольно тщательном обследовании в нескольких весьма авторитетных клиниках. А в рекомендованных методах и формах лечения содержатся такие фрагменты, которые не только совершенно не вписываются в каноны фундаментальной медицины, но и противоречат обыкновенной человеческой логике.

Глубоко вдохнув и постаравшись успокоиться, Борис начал свое выступление:

— Уважаемый Александр Александрович, коллеги! То, что я сейчас буду говорить действительно, некоторыми своими основными положениями, будет противоречить общепринятым понятиям медицинской науки и практики. Но прошу принять это все пока просто к сведению и постараться не перебивать меня. В дальнейшем я приведу действительно неопровержимые доказательства моих слов.

И он, не спеша, начал рассказ издалека, с самого начала. Он поведал о своем юношеском увлечении древней восточной медициной, об исследовании акупунктуры и, связанных с ней различных медицинских школ и методик лечения. О тех мыслях, который привели его к применению всего изученного для всесторонней диагностики человеческого тела.

— Поймите, диагностируя болезнь по нескольким анализам, ну, например, крови, мочи или подобного, а также ориентируясь на жалобы самого больного о протекании заболевания, даже самый опытный врач находится, образно говоря в темной комнате, выходом из которого является скрытая потайная дверь, которую ему еще предстоит найти. И совсем не факт, что он найдет нужную дверь, при условии, что дверей в этой темноте может быть и несколько.

— Что Вы сейчас имеете в виду? — чуть приподнявшись, громко спросила его солидная женщина, сидящая среди врачей во втором ряду.

— Я говорю о том, что зачастую излечивая одно тяжелое заболевание, применяя при этом сложную конфигурацию различных медицинских методик от терапевтического лечения до оперативного хирургического вмешательства, мы действительно, делая на данном этапе благое для пациента дело, зачастую награждаем его целым букетом сопутствующих разрушений других органов, приводящим к иным тяжелым, иногда даже хроническим заболеваниям. Это вопрос имеет даже больше философское, чем прикладное медицинское значение.

Еще великий ибн Сина, или как его называли в Европе, Авиценна не уставал повторять, что «лечить надо не болезнь, а ЧЕЛОВЕКА»!

Если принять во главу угла эту мысль, то не надо лечит больного от того, на что он, конкретно, жалуется. Необходимо полностью привести в норму весь его организм. При этом понимая выражение «в норму», как в то состояние, каким он появился на свет или близкое к нему.

— Ну, это, наверняка, плод Вашей бурной фантазии, — услышал он голос той же женшины.

Тут уж пришлось руководителю комиссии вступить в разговор:

— Ирина Васильевна, дорогуша, поверьте мне на слово, что доктор Петровский имеет очень серьезную репутацию врача, который неоднократно вытягивал многих очень тяжелых больных, от которых фактически отказалась вся современная медицина. И применял при этом свой метод комплексного подхода к лечению, о котором он пытается нам сейчас рассказать. В самом начале своего повествования он просил его не перебивать. Давайте же дослушаем его до конца и дождемся предъявления обещанных весомых аргументов.

Благодарно кивнув академику, Борис продолжил:

— Разрабатывая свой, только что упомянутый метод лечения, я взял за основу то, что смог установить практически. Измеряемое высокоомным тестером, не способным внести собственные искажения в проводимое исследование, электрическое сопротивление между различными активными акупунктурными точками по всему телу человека в здоровом состоянии имеет строго определенные значения, которые резко меняются при различных воспалениях.

Собрав в ручную и систематизировав за много лет огромное число таких измерений, я составил технологическую энергетическую карту человеческого организма. И на основе её начал лечить больных людей. Видимо, успешно лечить, так, как мне в скором времени выделили в нашей областной больнице целое отделение. Хотя я серьезно изучил всевозможные методики иглорефлексотерапии, но применением только одного этого способа лечения не обеспечивало эффективного излечения обращающихся ко мне тяжелобольных людей. Конечно, мною применялся широкий спектр всевозможных методов лечения, известного современной медицине. Но и диагностику, и дальнейшее наблюдение за процессом выздоровления я проводил методом электрических измерений. Было четко установлено, прямая зависимость показателей сопротивлений между активными точками от правильности применяемого лечения. В моей практике даже бывали случаи, что внешне больной, в процессе лечения, чувствует явное улучшение здоровья, и все анализы говорят о его уверенном выздоровлении, а состояние энергетической карты показывает отрицательные моменты. После моей настойчивой просьбы обратить внимание именно на те органы, которые страдают по моим данным, проведенные дополнительные исследования, неожиданно для лечащих врачей показывали, что применяемая методика лечения скрытно негативно воздействует на печень, например, и в ближайшем будущем у выписанного пациента могли возникнуть большие проблемы совсем с другой стороны. Но вовремя измененное терапевтическое лечение приводило совершенно к обратному, правильному результату, который подтвердили данные с новой энергетической карты.

Я, конечно, понимал, что такое ручное энергетическое сканирование, производимое вручную, с небольшого числа активных точек, не является особо точным. Но и это уже возможность диагностировать различные скрытые заболевания и постоянно мониторить правильность проводимого лечения. Возвращаясь к образу уже упомянутой темной комнаты, мы получали в руки неяркий факел, который всю комнату осветить еще не мог, но дорогу показывал уверенно. Для полноты картины составлять энергетическую карту необходимо практически со всех имеющихся на теле активных точек, каждая из которых отвечает за определенный участок организма, и вести такое наблюдение весь процесс лечения. Но, с одной стороны, делать это в ручном режиме весьма затруднительно, а с другой, статистически обработать постоянно меняющуюся картину взаимосвязей более восьми сотен таких точек не сможет в оперативном режиме не только мозг человека, но и самый современный компьютер. Во всяком случае, когда я предложил обработку такого многомерного анализа крупнейшим вычислительным центрам страны, то везде получил отказы с ссылкой именно на невозможную величину поступающей информации и отсутствие возможности её обработать на существующей вычислительной базе.

Постепенно у меня зародилась идея претворения всех своих наработок в масштабах одного проекта. Так я пришел к идее создания вот такой капсулы. Но найти такой компьютер, который смог бы с большой скоростью обсчитывать столь значительные базы данных с энергетических карт долго не удавалось. Да и само исполнительное устройство по быстрому и качественному считыванию показаний со всех, без исключения активных точек организма человека в одиночку я никогда бы не создал. Сама судьба свела с руководством государственного концерна «Наномет», у которого я нашел полную поддержку в своем стремлении к созданию такого устройства. Результат нашего совместного сотрудничества Вы и наблюдали сейчас.

— И где же этот суперкомпьютер, который все здесь обсчитал? — не выдержав долгого рассказа ученого, спросил один из присутствующих в комиссии технических представителей. Этому молодому человеку было откровенно скучно, и он решил «прикольнутся», реально, со своей точки зрения, понимая, что никакого такого устройства в капсуле разместить не возможно.

Посмотрев на него повеселевшими глазами, Борис Петрович произнес:

— Со всеми Вами, перед приездом сюда, провели беседу работники федеральной службы безопасности, взяли подписку о неразглашении и, после предварительной подробной проверки, оформили допуск к государственной тайне второй степени. Я думаю, что Вы были этим, ну, самое меньшее, обескуражены. Так?

— Ну да! Я все никак не могу понять, в какую очередную тайну нас тут посвятят, — продолжая прикалываться, весело выпалил компьютерщик.

— Сейчас я познакомлю Вас всех с тем, кто, как Вы, молодой человек, метко заметили, все здесь все обсчитал. Это Искусственный интеллект этой медицинской капсулы, его персональное имя — Индра. Это и есть государственная тайна второй категории Российской Федерации.

— Смешно. Это что, розыгрыш? — в голос захохотал парень, — Да Вы хоть знаете, сколько самого современного оборудования нужно разместить здесь, чтобы создать что-то подобное искусственному интеллекту. Этого зала уж точно не хватит.

— Почему Вы так считаете, Григорий? — молодой спокойный голос прозвучал сразу отовсюду.

Все члены комиссии начали оглядываться по сторонам, ища глазами источник этого голоса.

— Кто это сказал? — уже начиная догадываться, спросил совсем уже не веселым голосом Григорий Передугов, заведующий кафедрой современной вычислительной техники Сколковского Института Науки и Технологий.

— Это я, Джин, раб лампы! Если Вы считаете себя Алладином, то потрите её, и я явлюсь прямо пред Ваши очи!

Не выдержав, теперь уже захохотал Борис Петрович, а вместе с ним и присутствующие здесь же представители концерна: Парфенов и Харитонов, сидевшие в зале.

Их смех был настолько заразителен, что над обескураженным компьютерщиком и всем этим курьезом постепенно засмеялись все члены комиссии. Это сильно разрядило обстановку.

Отсмеявшись, Борис Петрович, сняв очки и вытерев платком мокрые глаза, просто сказал:

— А это и есть Индра, наш ИскИн медицинской капсулы. Прошу простить, но у него своеобразное чувство юмора. — Он опять непроизвольно хохотнул и одел очки.

— Я повторю свой вопрос, — сказал снова Индра, — почему Вы так думаете, Григорий.

— Ну, если бы вы действительно были искусственным интеллектом, то оборудование, необходимое для вашего создания, заняло бы не только этот зал, но и весь этаж этого здания, и это в лучшем случае. Этого логично с точки зрения современного развития вычислительной техники.

Молодой ученый сидел с гордым видом, давая понять, что свои позиции он уступать без боя совсем не собирается.

— А кто Вам сказал, что Ваша логика единственно правильная? — прозвучал новый вопрос Искина. — Меня назвали Индрой, в честь древнеиндийского божества, который по легендам являлся одним их основоположников медицины в ведической и буддийской религиях. Я и есть тот, кто вывел Вам на экраны и распечатал отчеты по обследованию этого пациента. Это результат моего довольно серьезного труда сегодня. И итог тяжелой, очень долгой и кропотливой работы целого коллектива научной лаборатории под руководством очень уважаемого мной доктора Петровского, который стоит сейчас перед Вами, извиняюсь, как школьник, и рассказывает, как пришел к великому открытию, которое, я уверен, совершит в ближайшее время просто революцию не только в медицине нашей цивилизации, но и, практически, во всех сферах жизни человечества. Даже он этого еще не осознает в полной мере. А вы тут пытаетесь его на смех поднять, как великого фантазера. История человечества знает немало примеров, когда над людьми вот так надсмехались. Возьмите того же Галилея. Но если Вы считаете себя образованным, современным человеком, а не средневековым инквизитором, то для начала, хотя бы, должны досконально изучить вопрос, а уж затем высказывать свое негативное мнение.

— А как Вы можете доказать, что со мной сейчас беседует именно Искусственный Интеллект, а не скрытый где-то здесь или в соседнем помещении сотрудник у микрофона.

Борис Моисеевич наблюдал эту перепалку с улыбкой, так, как сам в начале своего общения с Индрой, а до этого с Малышом, прошел этот этап недоверия, и получил довольно убедительные доказательства. Это было ужасно неудобно для него тогда и смешно для всех окружающих. Вот и сейчас Владислав явно «нарывался» на такую же ситуацию.

Между тем Индра продолжал свою «атаку»:

— Как доказать? А как Вы сами, Григорий Николаевич, как представляете, что должен сделать ИскИн Индра, чтобы доказать Вам и всему присутствующему сообществу что он — это он.

Молодой человек задумался и через минуту громко сказал:

— Вы сможете ответить на какой-нибудь вопрос, который я Вам сейчас задам?

— Ну, я постараюсь. Пусть, пожалуйста, это будет технический вопрос из науки, не важно какого раздела, или, например, из вашей личной жизни. Или даже личной жизни Ваших родственников. Да, собственно говоря, я готов ответить на любой вопрос, только, понятно, в рамках приличий. Я буду отвечать по возможности быстро.

Этот ответ привел известного компьютерного специалиста в глубокую задумчивость. Все находящиеся в зале с интересом наблюдали за этой интеллектуальной дуэлью.

Наконец лицо Григория просияло. Видимо приняв окончательное решение, громко сказал:

— Как звали моих родственников, не вернувшихся с Великой Отечественной Войны. И где, при каких обстоятельствах, они погибли.

Ответ Индры последовал буквально с последними словами молодого человека:

— В роду Вашего отца, Михаила Васильевича не было кого-либо, кто не вернулся с войны. Ваши родственники по материнской линии, братья Марии Степановны, Аркадий и Григорий Соколовы были призваны на военную службу в разное время в силу большой разницы в возрасте. Аркадий Степанович начал службу еще в тысяча девятьсот тридцать девятом году в западном пограничном округе НКВД СССР. Службу проходил стрелком на пограничной заставе номер два девяносто второго пограничного отряда в Ужгородском укрепрайоне Львовской области. Застава находилась непосредственно в городе Перемышль, ныне польский город Псемышль. Я назвал звание стрелок, потому что звания рядового тогда не было в Уставе РККА. Он значился в списках численного состава погранотряда под номером одна тысяча триста пятьдесят один. Последним известием от Аркадия Степановича, которое получила семья, было письмо, пришедшее в конце мая сорок первого года, где он сообщал, что за хорошую службу ему, приказом командира заставы, был объявлен отпуск. Злая ухмылка судьбы состояла в том, что домой он обещал приехать именно двадцать второго июня сорок первого года.

Конкретного места его гибели семье, и, конкретно Вам, Григорий, установить так и не удалось, хотя поиск Вы провели довольно обширный. В первые месяцы войны, в условиях отрыва от основных сил армии, документооборот по убывшему личному составу и боевых потерях велся очень плохо или не велся совсем. Не до этого было. Единственное, что можно сказать с определенностью, что гарнизон этой заставы и всего девяносто второго погранотряда при защите рубежей Родины совершил подвиг, по своему значению сравнимый со знаменитой обороной Брестской крепости. Они вели ожесточенные бои с захватчиками, также, как и в крепости, ожидая подхода подкреплений, уже тогда, когда передовые части вермахта брали Минск. Многократно враг был полностью выбит обратно за рубеж границы и город освобожден от гитлеровцев. Но пограничников было несравнимо меньше, чем наступающего противника, поэтому в следующие дни они опять, наступая, выдавливали наших воинов к начальным рубежам. Последние очаги сопротивления этого укрепрайона фашистам удалось подавить только в конце июля. Небольшая часть пограничников во главе с комиссаром отряда вышла из окружения к своим лишь в конце августа сорок первого. Но они сохранили боевое знамя и, с честью пронесли его через всю войну. Ныне оно хранится в музее Погранвойск России. Правда, в сорок третьем году девяносто второй ПО был преобразован в девяносто вторую дивизию погранвойск СССР. Но это совсем не касается темы Вашего вопроса.

В зале стояла просто «гробовая тишина». Все были просто поражены быстротой и обстоятельностью ответа ИскИна. Сам Григорий сидел, мрачно уставившись в одну точку.

— Что касается Вашего второго дяди, Григория Степановича, — продолжил ИскИн, — то призывался он пятнадцатого января одна тысяча сорок третьего года, после совершеннолетия. Призыв происходил в военкомате Карабутакского района Актюбинской области Казахской ССР, где ваша семья находилась в эвакуации. После прохождения ускоренного курса подготовки в учебном подразделении в городе Оренбург, его отдельная рота пулеметчиков, прибыла под Курск, точнее в район деревни Поныри, и влилась в состав сорок восьмой армии, под командованием генерал-лейтенанта Романенко, которая обороняла северный фас Курской дуги в составе Центрального Фронта. Вот там, в Понырях, а если быть совсем точным, в пятнадцати километрах южнее них, в деревне Березовец, на второй день начала исторической Курской битвы и погиб красноармеец, рядовой Григорий Степанович Соколов. Из полевого донесения командира уже упомянутой пулеметной роты, капитана Важинского, следует, что рядового Соколова убило осколком авиабомбы, при проведении противником артподготовки и авианалета перед основным наступлением, утром шестого июля одна тысяча девятьсот сорок третьего года. Похоронен он был там же, у околицы этой деревни, боевыми товарищами уже по окончанию атаки, вечером того же дня. В этот день он был единственным погибшим и, поэтому, похоронен не в братской могиле.

При последних словах Григорий Передугов вскочил и громко выкрикнул:

— Это точные данные? Я нигде не смог обнаружить упоминания о захоронении моего дяди, в честь которого и меня зовут Григорий!

Ответом послужило мерное гудение лазерного принтера у стола руководителя комиссии, из которого через пару секунд выехало несколько листов бумаги.

— Вот, пожалуйста, — голос ИскИна звучал по-прежнему спокойно, — все перечисленные мной факты, подтверждают архивные документы, копии которых Вы можете забрать из лотка принтера. Кстати, полковник в отставке Важинский Игорь Петрович, ныне проживает в Белгороде. И хотя ему исполнилось девяносто два года, он еще довольно бодр, принимает активное участие в работе областного совета ветеранов ВОВ. С ним Вы, Григорий, можете встретиться и поговорить о своем родственнике. Его адрес и телефон есть среди этих бумаг.

Все находящиеся в зале, не сговариваясь, встали, минутой молчания почтив память погибших героев. Некоторые из женщин не могли сдержать слез. Но все поголовно теперь точно верили, что с ними разговаривает не человек, а самый умный и быстродействующий в мире компьютер с искусственным Интеллектом.

О чем-то коротко переговорив с Петровским, академик Белов, обратился к Индре:

— Уважаемый Индра, объясните все-таки, почему и диагноз, и те методы лечения обследованного пациента так резко контрастируют с тем, что мы получили от группы известных и опытных врачей.

Индра ответил сразу:

— Для того, чтобы разобраться в этом вопросе, надо начать с разницы в подходах к диагностике. Врачи созванной Вами авторитетной группы изначально исходили с опроса пациента, внимательно выслушав его жалобы, на основании которых и было назначены различные обследования и анализы. Это совершенно обычная практика для всей медицины во всех без исключениях странах. Если Вы внимательно слушали начало выступления доктора Петровского, то подход к диагностике его метода принципиально отличается от этого. Здесь обследуется не конкретная болезнь, и даже не несколько угнетающих организм различных заболеваний, а состояние организма в целом и его отличие от исключительно здорового образца. И целью такого исследования и, что совершенно естественно, дальнейшего лечения является не просто вылечивание больного, а общее оздоровление, то есть приведение его организма в целом в исходное состояние. Таковым здесь, априорно, считается состояние только что рожденного человека без врожденных патологий. Вам сейчас покажется очень фантастичным, но в своей работе мы стремимся к практическому омоложению человеческого организма. Конечно мы, а под этим словом я имею в виду весь многочисленный коллектив, возглавляемый Борисом Моисеевичем, находимся только в начале долгого пути, но полны надежд на их скорейшее исполнение.

— Что касаемо конкретного диагноза, про который был задан вопрос, то анализ снятой энергетической карты ясно показал мне, какие системы организма пациента немного разладились в процессе жизнедеятельности. Некоторые их них пока вполне функционируют, и не беспокоят своего хозяина. Поэтому, беседовавшие с ним врачи и не обратили на это никакого внимания. А между тем, решить некоторые проблемы можно было и не допуская оперативного хирургического вмешательства.

— А по конкретнее можно, на каких-либо примерах, — попросил академик.

— Пожалуйста. В тех рекомендациях на лечение больного группа врачей дает четкое указание на удаление полипа гортани хирургической операцией. Данное новообразование, имеющее в основе гранулёму, не дает полностью смыкаться голосовым связкам, что, в свою очередь вызывает хрипоту и нарушение голосовой функции. Между тем из показаний энергетической карты ясно видно, что появление этого полипа вызвано вирусом папилломы человека сорок четвертого типа. При должном терапевтическом лечении, с применением разнообразного набора интерферонов, вполне можно добиться полного самостоятельного рассасывания новообразования и восстановления голосовых функций в полном объёме совершенно без какого-то хирургического вмешательства и, сопровождающего его, применения анестезии. Кстати, в медицинской практике такие случаи совсем не редки и довольно часто описываются в специализированной литературе. Но характерно здесь совсем не это, а устоявшаяся психология даже самых опытных врачей, которые решают тактическую задачу восстановления голосовой функции прямым путем удаления мешающего препятствия, совершенно не задумываясь над причинами его появления. Это, в конечном итоге, может, после временного улучшения, привести к очень вероятному рецидиву этого заболевания, не считая того стресса, который получит организм от проведенного наркоза. Вам достаточно этого яркого примера? — Индра замолчал.

Подумав, Александр Александрович промолвил:

— С этим случаем понятно. Но нам важно очень подробно разобраться с каждым случаем отличия в диагнозах отдельно. Это, действительно, тяжелая и нудная работа, но для того нас сюда и пригласили. Речь идет о дальнейшем лечении людей и государственной сертификации медицинской капсулы, как прибора и метода диагностики человеческого организма в целом. Поэтому мы будем скрупулезно и всесторонне рассматривать каждый отдельный факт.

И так приступим…

Эпилог

— Ну что ж! После проделанной подробной экспертизы плодотворной работы Вашей экспедиции на этой планете, мон Бегон, можно поздравить лично Вас, и в Вашем лице весь научный коллектив экспедиции с еще одной большой победой в деле распространения прогресса в среде немного отставших от уровня всего цивилизованного мира планетарных культур, — эти слова генерального директора департамента прогрессионики прозвучали немного торжественно.

Данная речь директора департамента Прогрессионики была заключительной на большом совещании специалистов, посвященному результатам работы научной экспедиции на планете Земля.

— Что же касается конкретно данной планеты, которую аборигены называют Земля, то их довольно быстрое, я бы даже сказал, скачкообразное технологическое развитие после совсем незначительного толчка, виртуозно проведенного Вашей экспедицией, заставило удивиться даже видавших уже многие такие моменты на других планетах членов экспертного совета. Всего за несколько циклов оборота вокруг местного светила пройти путь от примитивных космических станций до строительства орбитального лифта. При этом конструкция этого сооружения вызвала восторг у нашей инженерной группы. Во всей галактике пока никто ничего подобного не строил и не изобретал. Если бы им еще дать наши новейшие технологии, то они, возможно, такое бы наизобретали… Очень интересная культура, — директор многозначительно покачал головой.

— Смею обратить Ваше внимание, мон, что все это касается только жителей одной страны на планете. — Карол Бегон прямо светился от удовольствия, — Её самоназвание «Россия». Свой прогрессивный толчок мы сразу планировали и осуществили именно в этой стране. Общий менталитет населения данного государства наиболее близок к нашему, имперскому, в сравнении со всеми другими государствами этой планеты. В дальнейшем правильность этого решения подтвердила та самоотверженность большей части специалистов и сплоченность нации в целом, которую они проявили при определении новой цели развития — предстоящей «космической экспансии». Так они назвали выход в цивилизованные миры, о существовании которых они еще не подозревают.

Этими же факторами вызвана такая большая скорость их прогресса за последний период. За неполные десять лет они освоили управление металлами на фемтоуровне, разработали и создали первый кварковый процессор, на базе которого запустили первую медицинскую капсулу. И это я перечислил только самые весомые шаги прогресса этой страны. А как они перевернули всю свою экономику, произведя по ходу, практически, технологическую революцию, для реализации проекта создания орбитального лифта. И все это с максимальным напряжением всех уже существующих производственных потенциалов, вкупе с почти мгновенным созданием совершенно новых производств, основанных на еще никем на этой планете, кроме них самих, не изведанных, только что, в жутком темпе, разработанных технологий. Можно только констатировать, что весь наш предварительный сценарий прогресса, который мы рассчитали для этой планеты на ближайшие два века, одна эта страна полностью порушила и пошла своим, совершенно оригинальным путем развития. А вообще это, действительно, очень интересный, умный, гордый и очень трудолюбивый народ!

Слушая и наблюдая на своем мониторе в рабочем кабинете этот разговор, проходящий по секретному каналу гиперсвязи с борта научной станции «Форон» к одной из столичных планет метрополии, Глеб Парфенов улыбался. Только ему и еще его большому другу — Малышу, было понятно, что все принимаемые строжайшие меры для того, чтобы эти «прогрессмены» до сих пор считали себя до сих пор не обнаруженными жителями Земли, сработали на все сто процентов. И впереди «аборигенов» ждали постепенные этапы нового, космического витка исторического развития земной цивилизации.

Брянск 2020-2021

Content

Григорий Михайлович Новиков
Сценарий прогресса

Глава первая Вещий сон

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

Глава вторая Прогрессионика

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

Глава третья Шаг вверх

1

2

3

4

5

6

7

Глава четвертая Достижение вероятности

1

2

3

4

5

6

7

8

Эпилог