Ирина Терпугова

Медичи. Повелители Флоренции

© И.А. Терпугова, текст, 2023

© ООО «Издательство АСТ», 2023

Пролог

Флоренция – один из самых красивых городов Италии, столица региона Тоскана и колыбель эпохи Возрождения. В начале XV века здесь зародился новый стиль, совершивший революцию в средневековом искусстве Европы. Во Флоренции жили и работали в те времена самые известные мастера эпохи Возрождения: Микеланджело Буонарроти, Леонардо да Винчи, Сандро Боттичелли, Доменико Гирландайо, Андреа Верроккьо, Донателло, Филиппо Брунеллески, Филиппо Липпи и его сын Филиппино Липпи и многие другие. Миллионы людей из всех уголков земли приезжают во Флоренцию, чтобы посетить ее многочисленные музеи и увидеть бесценные произведения искусства: картины, статуи, фрески, драгоценности, античные вазы, керамику, старинные манускрипты, архитектуру. Во Флоренции находится самая знаменитая статуя в мире – мраморный Давид работы Микеланджело Буонарроти – и большинство других работ гения – скульптора, художника, архитектора и поэта.

Собор Флоренции когда-то строился как самый большой в Европе, а его огромный купол парит над городом, словно гигантское красное яйцо. Это гениальное творение Филиппо Брунеллески, чудо инженерии XV века, стало своеобразным символом города. Картинная галерея Уффици – один из самых известных музеев Европы, где находятся многие шедевры: «Весна» и «Рождение Венеры» работы Алессандро Боттичелли, «Тондо Дони» – единственная законченная картина Микеланджело Буонарроти, «Благовещение» и «Поклонение Волхвов» кисти Леонардо да Винчи, «Венера Урбинская» работы Тициана Вечеллио, «Голова Медузы горгоны» Караваджо и множество других. Великолепные дворцы, средневековые башни, красивые церкви, роскошные сады, загородные виллы, монастыри, библиотеки – всех достопримечательностей не перечислить. Столица Тосканы – самый знаменитый город Италии вместе с Римом и Венецией. И не только благодаря талантливым мастерам, но и одной флорентийской семье – Медичи.

Династия Медичи – знаменитый клан банкиров, которые управляли Флоренцией и Тосканой в течение трех столетий: с середины XV до середины XVIII века. О них написали немало статей и книг, снимали сериалы и фильмы. Об этой семье много известно, но еще больше неизвестно. Кто-то называет их крестными отцами Ренессанса, а Флоренцию XV века – кремниевой долиной эпохи Возрождения. Туда в XV–XVII веках стекались все талантливые мастера и великие ученые под покровительство Медичи. Другие их считают первой итальянской мафией, щупальцы которой, как у осьминога, проникали во все сферы деятельности и уголки земли. Они рассылали своих агентов по всему свету для поиска античных манускриптов, древних статуй, рельефов, драгоценностей, старинных камей и других артефактов с целью их изучения и коллекционирования. Медичи были щедрые и добрые меценаты, но могли быть и очень жестокими, беспощадно расправляясь со своими врагами. В этой семье были взлеты и падения, интриги и отравления, войны и захваты чужих территорий, убийства, изгнания из Флоренции и торжественные возвращения обратно. Среди Медичи рождались как выдающиеся персонажи, так и бездарные. Многое произошло за триста лет правления, изменяя судьбы членов семьи, но на большинство событий ее представители сами оказывали большое влияние. Их жизнь настолько переплелась с судьбами знаменитых мастеров и ученых, что нельзя рассказывать о Микеланджело Буонарроти или Галилео Галилее и не упомянуть при этом их покровителей – Медичи. Если бы не эта династия, то не было бы такой Флоренции, какая она сейчас.

Изначально безродные пастухи, они достигли той вершины, выше которой уже не могли подняться из-за своего низкого происхождения: добились титула великих герцогов Тосканских. Королями при всем своем желании и амбициях Медичи стать не могли, но из этого рода были две французские королевы: Екатерина и Мария Медичи, и четверо римских пап: Лев X, Климент VII, Лев XI и Пий IV.

Это были богатейшие банкиры своего времени, их состояние в период расцвета составляло более 250 миллионов евро в пересчете на современные деньги. Они умели не только приумножать свое богатство, но и щедро тратить на благотворительность и постройку новых зданий в своем городе. Благодаря Медичи во Флоренции развилось новое направление в искусстве под названием Ренессанс. Произошло возрождение римского античного искусства и греческой философии после долгого, почти тысячелетнего периода Средневековья. Медичи организовали переезд Вселенского собора Римской католической и Византийской православной церкви из Феррары во Флоренцию, тем самым прославили и себя, и свой город.

За триста лет правления Флоренцией и Тосканой Медичи собрали огромную коллекцию произведений искусства и научных инструментов, составляющую основу многих флорентийских музеев. В середине XVIII века эта династия исчезла, но коллекция сохранилась во Флоренции благодаря последней представительнице этого рода Анне Марии Луизе. Когда она осталась одна из всей семьи, то понимала, что династия вырождается. И перед смертью завещала все имущество Медичи Флоренции и новым правителям с условием: ничто не должно вывозиться за пределы города навсегда. Это условие до сих пор соблюдается. Только два человека: Наполеон и Гитлер – покушались на коллекцию. Кое-что из имущества Медичи было украдено и исчезло бесследно. Династия окончилась, но оставила Флоренции источник богатства и процветания – миллионы людей каждый год посещают этот город и его музеи, платят за билеты и стоят в очередях, чтобы увидеть эти бесценные сокровища.

Меня часто спрашивали туристы: как так получилось, что в XV веке во Флоренции родились, жили и работали многие великие мастера. Я не знаю, почему это случилось именно во Флоренции. Итальянцы, когда видят у человека талант, говорят: бог поцеловал при рождении. Возможно, бог тогда поцеловал весь город. Но несмотря на такую концентрацию гениев в одном городе, для их развития нужны деньги. У Медичи были не только деньги, но и огромный интерес к искусству, науке, культуре, античной философии и всему новому. Удивительно, что люди низкого, неблагородного происхождения стали настолько утонченными меценатами.

Интересно то, что Гай Цильний Меценат – друг Августа Октавиана и полководец его армии – был родом из тосканского города Ареццо, расположенного неподалеку от Флоренции. Гаю Цильнию настолько нравилось искусство, что он вкладывал в его развитие большие деньги. Таким образом, его фамилия стала нарицательной.

Для начала нужно узнать о происхождении династии Медичи.

Часть I

Медичи – неофициальные властители Флоренции

Глава 1

Происхождение династии

Медичи были родом из долины Муджелло, расположенной в итальянском регионе Тоскана. Сейчас эта провинция известна тем, что там проходит гоночная трасса Формулы-1. Муджелло – красивое место, как и вся Тоскана: завораживающие пейзажи с виноградниками, оливковыми рощами и кипарисовыми аллеями. Повсюду разбросаны средневековые замки, которые превратились в загородные виллы с винодельнями, сельские дома отдыха или отели. В лесах Тосканы водится множество диких зверей и птиц: кабаны, зайцы, косули, фазаны, дикие утки, перепелки. Там есть прекрасные места для охоты, которой раньше так увлекались господа. Жаренная на гриле дичь была их любимым лакомством. Местная кухня Тосканы простая, но вкусная и разнообразная. Традиционными блюдами Муджелло являются равиоли с картошкой в соусе из белых грибов или трюфеля, толстая и плоская паста под названием «паппарделле» с рагу из дикого кабана, запеченный голубь. Самые популярные блюда во Флоренции: стейк по-флорентийски – из говядины с кровью, обжаренный только снаружи. Для него выбирают породу кьянина – снежно-белая корова без единого пятнышка.

Средневековое блюдо риболлита – овощной суп с местной фасолью, черной капустой под названием «кейл» и размоченным черствым хлебом. Позже появилась паппа аль помодоро, когда из Америки завезли помидоры. Это тот же черствый хлеб с помидорами, луком, сельдереем и морковью. Но самое типичное флорентийское средневековое блюдо называется «лампредотто». Это часть коровьего желудка – сычуг, его варят в бульоне с морковью, сельдереем, луком и помидором. Потом сычуг режут на кусочки и подают как сэндвич – внутри разрезанной пополам круглой булочки. По желанию добавляют острый красный перец и зеленый соус – мелко нарезанные чеснок и петрушка в оливковом масле. Все эти блюда, и еще много других традиционных тосканских лакомств, можно попробовать в многочисленных тратториях Флоренции. Особенно хорошо их готовят в маленьких средневековых городках, рассыпанных по всей Тоскане.

Медичи были незнатного происхождения. Предполагают, что их далекие предки были пастухами, потому что они разбогатели на продаже шерсти. На торговле они сделали такое большое состояние, что открыли банки и стали банкирами. В середине XV века филиалы банка Медичи были во всех крупных городах Европы. В Муджелло у них во владении было два замка: Треббио и Кафаджоло. Эти поместья до сих пор в прекрасном состоянии и принадлежат частным лицам. «Фаджо» (faggio) с итальянского переводится как «бук», поэтому место под названием «Кафаджоло» означает «буковый лес». Над названием замка хозяева долго не думали, назвали так же: «Кафаджоло».

Версий об их происхождении множество. Слово «медичи» в переводе с итальянского – «врачи, медики». Существует предположение, что их далекий предок был лекарем самого Карла Великого. Карл был королем франков, основателем династии Каролингов и первый император Священной Римской империи. Профессия врача во все времена была одной из самых уважаемых. Но уже доказано, что медиков среди предков Медичи не было. По другой легенде, родоначальник их рода по имени Аверардо был полководцем армии Карла Великого. Однажды король франков со своим войском прибыл в долину Муджелло, где они остановились на несколько дней. Местные жители жаловались на огромного великана, который разорял всю округу и угонял скот. Аверардо решил вызвать гиганта на бой и после продолжительной схватки убил его. На щите героя остались круглые вмятины от палицы великана, которая была с шипами. Они потом превратились в знаменитые шары на семейном гербе Медичи. Жители Муджелло уговорили Аверардо остаться у них жить и защищать их. Полководец согласился и стал родоначальником династии Медичи. Но это все легенды, которые не подтверждены никакими документами. Еще одна версия говорит о том, что их предком был некий Медико ди Потроне (Medico di Potrone), который родился в 1046 году. Он был смотрителем замка феодалов Убальдини в Муджелло, потом от имени «Медико» и произошла фамилия Медичи. В итальянском языке конечная буква О обозначает мужской род, во множественном числе мужского рода она меняется на И. Так Medico – врач, становится Medici – врачи. Буква С читается как К перед гласными О и А, и как Ч перед Е и I.

О происхождении имени их родоначальника есть предположение: существует древняя популярная традиция, согласно которой имя Медико намекает на особые чудодейственные способности, которыми обладает человек. Об этом сообщили специалисты по генеалогии Медичи, которые высказывали версию их каролингского происхождения. Возможно, они произошли от незаконнорожденного сына Карла Великого, ведь чудодейственные целительские способности считались верным доказательством королевского происхождения в Средние века. Однако эта версия лишена какой-либо исторической основы.

Семейный герб Медичи

Герб Медичи – это овальный щит с шестью шарами. Пять из этих сфер красные, а одна – голубая с французской золотой лилией. Происхождение шариков доподлинно неизвестно, и одну версию о щите родоначальника я уже упоминала. Но самое вероятное предположение о происхождении шаров – что это монеты, потому что Медичи были банкирами. Или клубки шерсти, так как они разбогатели на продаже шерсти. Еще была одна версия, что это таблетки, потому что их предки были врачи. Или ядовитые пилюли – они изучали алхимию и яды. Сейчас эти версии уже не рассматривают, после того как выяснили, что предков-врачей не было. А таблетки появились в медицине гораздо позже, чем сферы на гербе Медичи. Есть еще одно предположение: это апельсины или другие цитрусовые. Медичи обожали эти плоды и были первыми, кто занялся разведением цитрусовых в Тоскане. В их садах было выведено более 500 видов разных сортов, многие из которых совершенно несъедобны. Путем скрещивания получился такой интересный плод, как «рука Будды» – он по форме напоминает кисть руки с пальцами. Еще один необычный цитрус называется «яблоко Адама», он похож на надкушенное яблоко. Но самый нестандартный – это бидзаррия, переводится примерно как «диковинка». Этот цитрус получен путем скрещивания лимона, померанца и бергамота, он представляет собой куст, на котором растут разные плоды. До сих пор огромное количество разных сортов апельсинов, лимонов, мандаринов, грейпфрутов, помело, померанца, бергамота и других видов выращивают в садах Боболи позади основной резиденции Медичи: дворца Питти, в саду дворца Медичи-Риккарди и на их загородных виллах. Цитрусовые разводят в больших терракотовых кадках, чтобы в случае холодной погоды можно было убрать в оранжерею под названием «лимонайя» (limonaia).

Есть совсем абсурдное предположение, что шары на эмблеме Медичи – это отрубленные головы их врагов. Все это можно найти в книгах, в интернете и в других источниках. Но самая вероятная версия – это монеты. В Средние века во Флоренции и других тосканских городах были основаны ремесленные гильдии. Одной из них была корпорация банкиров, в которой состояли и Медичи. Герб этого цеха: золотые шары на красном фоне. Вероятно, Медичи переняли этот герб, только поменяли цвета местами и уменьшили количество шариков.

Почему число сфер меняется, тоже достоверно неизвестно. Можно увидеть гербы, на которых одиннадцать, десять, восемь, семь, шесть шариков. Голубого шара с золотой лилией изначально не было, все они были красные. Герб Медичи с разным количеством шариков можно увидеть в Старом дворце – их второй резиденции во Флоренции. Предположительно, каждый раз новый глава семьи выбирал количество сфер. Кроме главной ветви этой династии были и побочные, которые параллельно жили во Флоренции и в других городах Италии. У них на гербах тоже есть шарики, и их количество разное. Известно о миланской ветви Медичи, из которой был римский папа Пий IV, живший в середине XVI века. Это были дальние родственники флорентийских Медичи. Из побочной флорентийской ветви был папа Лев XI, который умер через 26 дней после своего избрания. Это был самый короткий период понтификата, даже здесь Медичи отличились. Об этом папе мало упоминают, но в соборе города Пистойя ему установлен памятник. А во флорентийском дворце Питти есть мраморный бюст Льва XI. Достоверно известно только одно: когда и почему появился голубой шар с французской золотой лилией. В конце XV века глава семьи Пьеро Медичи ссудил крупную сумму денег французскому королю Людовику XI. Монарх в знак благодарности позволил Медичи украсить один из шариков на их щите золотой французской лилией на голубом фоне.

У династии Медичи, кроме герба, было также два личных символа. Первый – это три или четыре скрещенных кольца с бриллиантами конической огранки. Второй – кольцо с бриллиантом и тремя павлиньими перьями, которые пересекает лента с надписью: semper, «всегда». Оба эти символа означают вечность, потому что бриллиант – самый твердый и прочный из всех драгоценных камней. Павлин был символом вечности в христианстве – итальянцы думали, что его мясо никогда не гниет. Девиз семьи был: semper, мы будем всегда. Они и остались навсегда в памяти флорентийцев, а коллекция, здания и крепости, построенные на их деньги, сохранились во Флоренции, Пизе, Сиене, Ареццо, Вольтерре.

Теперь надо немного разобраться в истории Тосканы и в политической ситуации Флоренции в эпоху Средневековья.

Глава 2

История Тосканы

Примерно 2500–3000 лет назад в Тоскане, Умбрии и Южном Лацио жили этруски, их земля называлась Этрурия. Этот таинственный народ неизвестно откуда появился на Апеннинском полуострове. Возможно, они были выходцами из Малой Азии, которые покинули свои земли из-за голода и неурожая. Или это были коренные жители, потомки еще более древней цивилизации вилланова. Название региона Тоскана – этрусского происхождения. Римляне называли этрусков пренебрежительно: туски, потом тоски, от этого произошло слово Тоскана, земля этрусков. Их цивилизация была очень развитая, она предшествовала римской и во многом на нее повлияла. Этруски строили прекрасные купола и арочные своды, римляне потом это у них переняли и усовершенствовали. Свои защитные стены они возводили без применения цемента – настолько плотно подгоняли каменные блоки друг к другу. При закладке городов этруски применяли шахматную планировку – там, где это было возможно. Они прокладывали улицы параллельно и перпендикулярно, на месте пересечения двух центральных была площадь. В городах этрусков была прекрасная канализация, но жилые дома и храмы они строили из дерева и глины, поэтому эти постройки не сохранились. Этруски придумали гладиаторские бои и театр, очень любили банкеты, во время которых пили много вина. Рабы подавали господам во время пиров множество разнообразных изысканных блюд. Этруски с далеких времен занимались виноделием и обучили этому галлов, будущих французов. Большая и разветвленная сеть дорог Этрурии соединяла как большие города, так и самые маленькие поселки.

В семьях этрусков царило равноправие: женщины наряду с мужчинами занимались управлением хозяйством, государственными делами, участвовали в банкетах, имели свою собственность и даже свои имена. Это удивляло римлян и греков – у римских женщин своих имен не было, их называли по имени отца. Если, например, отец Юлий, то дочь называют Юлия, если две дочери – то Юлия Старшая и Юлия Младшая. Если несколько дочерей – то Юлия Первая, Юлия Вторая и так далее. Три последних римских царя: Тарквиний Приск, Сервий Туллий и Тарквиний Гордый – были этрусского происхождения. В эпоху их правления Рим был кардинально перестроен и из грязной деревни превратился в большой прекрасный город. Были построены театры, канализация Клоака Максима, возведены величественные дворцы, взметнулся в небо огромный храм Юпитера, Юноны и Минервы – Капитолий. Была проложена широкая сеть дорог, подобная этрусской. Она соединяла город со всеми остальным городами и поселениями, тогда и появилась фраза «Все дороги ведут в Рим».

После свержения последнего римского царя начался период республики, главными органами правления которой были сначала народное собрание, а потом сенат. Этот период в истории Древнего Рима характеризуется реформами, гражданскими войнами, завоеваниями чужих территорий, в том числе и Этрурии, диктатурой Юлия Цезаря и его убийством. После смерти Цезаря его внучатый племянник Август Октавиан завоевал Египет и объявил себя императором. Так началась эпоха Римской империи, границы которой простирались от Англии на севере до Северной Африки на юге.

В I веке до нашей эры римляне завоевали все города этрусков, последним из которых была Вольтерра. Так, постепенно, эта цивилизация прекратила свое существование. Нет, они не вымерли, а ассимилировались с римлянами. Этруски начали говорить на латыни и постепенно забыли свой родной язык. Их язык до сих пор полностью не расшифрован, не сохранилось их рукописей, поэзии и литературы. Были найдены только некоторые записи коммерческого и юридического порядка. Этруски-аристократы избирались в сенат, переняли римскую моду, которая являлась хорошо улучшенной версией этрусской. Так, плащи, которые носили этруски, послужили прототипом римской тоги. Говорят, в каждом коренном жителе Тосканы есть хотя бы капля этрусской крови. Возможно, что и Медичи были их прямыми потомками.

На месте Флоренции в те времена города не было, только кладбище. Этрусский город Фьезоле был построен на холме и окружен крепкими стенами, остатки которых там находятся до сих пор, вместе с фундаментом храма. Флоренцию основали римляне в 59 году до нашей эры, когда завоевали эту территорию. Впоследствии каждый коренной флорентиец с гордостью считал себя потомком тех древних римлян, которые основали город. Название поселения римлян было Флорентия (Florentia). Потом, в эпоху Средневековья, город переименовали во Фьоренца (Fiorenza). До наших дней дошло сокращенное название: Фиренце (Firenze).

Тоскана была частью Римской империи, но в конце IV века произошел ее раскол на Западную и Восточную. А к концу V века территория Западной Римской империи уменьшилась до размеров Апеннинского полуострова. Это произошло в результате нашествий северных племен, которых греки и римляне называли варварами. В 476 году начальник отряда наемников-варваров в римской армии Одоакр низложил последнего римского императора Ромула Августула. В истории это событие считается датой падения Западной Римской империи и началом эпохи Средневековья. Любопытно то, что первого римского царя тоже звали Ромул, и он, по преданию, основал Рим после убийства своего брата Рема.

Постепенно Италия распалась на отдельные государства и объединилась снова только в 1861 году. Восточная Римская империя со столицей в Константинополе, нынешнем Стамбуле, просуществовала еще почти тысячу лет. Она пала в 1452 году вследствие нашествия турок-сельджуков. Территория бывшей Западной Римской империи была постепенно завоевана варварами. Сначала это были западные и восточные готы, вандалы, даки, потом гунны, сарацины, лангобарды, каролинги, викинги. Византийцы, жители Восточной Римской империи, попытались освободить Тоскану от готов. Но потом сами же ее разграбили, и их тоже стали считать варварами. На смену византийцам пришли лангобарды – длиннобородые. При них было основано герцогство Туша – территория современной Тосканы. Столица была в городе Лукка. Когда на смену лангобардам пришли каролинги, воины Карла Великого, герцогство стало графством, а потом маркизатом. К этой эпохе, по легенде, и восходит происхождение династии Медичи.

В 800 году папа Лев III короновал Карла Великого как императора Священной Римской империи, которая уже никакого отношения не имела ни к Западной, ни к Восточной Римской империи. Коронация произошла в Риме во время рождественской службы, для нее была использована железная корона лангобардов. Она сделана не из железа, это обруч шириной примерно 7,5 сантиметра из чистого золота, покрытого драгоценными камнями. Диадему называют железной, потому что внутри нее находится узкое железное кольцо, которое, по преданию, было отлито из гвоздя распятого Иисуса Христа. Этот гвоздь папа Григорий Великий подарил лангобардской принцессе Теоделинде, которая заказала из него корону для своего супруга – короля Агилульфа. С тех пор железная корона лангобардов хранится в соборе итальянского города Монца, ее использовали для коронации всех императоров Священной Римской империи до Карла V Габсбурга включительно. Этим же венцом короновал сам себя Наполеон в 1804 году, как изображено на картине художника Жака Луи Давида в Лувре.

Но вернемся в Тоскану. В конце X века граф Уго Великий перенес столицу маркизата из Лукки во Флоренцию, где основал бенедиктинское аббатство Бадиа Фиорентина. В этом монастыре он был с почестями похоронен после своей смерти в 1001 году. В эпоху Возрождения, в середине XV века, скульптор Мино да Фьезоле высек его гробницу из белого мрамора. Ее можно увидеть в церкви до сих пор, вместе с картиной художника Филиппино Липпи «Явление Мадонны святому Бернарду Клевроскому», написанной в конце XV века. В XI веке маркизат перешел во владение феодалов из Каноссы. Последняя представительница этой династии, знаменитая женщина-воительница Матильда Каносская, умерла в начале XII века бездетной. Она была пламенной сторонницей римского папы Григория VII в его войне с императором Генрихом IV и перед смертью все свое состояние завещала церкви. После смерти Матильды Каносской маркизат Туша перестал существовать и раздробился на отдельные города-республики.

Флорентийская республика стала независимым мини-государством, постепенно подчинившим себе большую часть территории. В те времена во Флоренции развивались ремесла и торговля, в основном текстильная промышленность. Производили шерсть и лен, торговали и другими дорогими тканями: парчой, шелком и хлопком. Шелк был очень дорогой, его привозили из Китая по Шелковому пути. Потом, благодаря Крестовым походам, секрет производства этой ткани был привезен в Европу. Крупным центром производства шелка была Лукка, хлопок привозили из Индии и Персии. Ремесленники объединялись в профсоюзы, их еще называли гильдии, или корпорации. Число гильдий постепенно росло и к концу XIII века достигло 21. Самым богатым был цех производителей шерсти, и очень многие флорентийские торговцы разбогатели на ее продаже. Среди них были и Медичи.

Органом правления Республики был совет приоров, состоящий из разного количества человек. В конце XIII века приоров было девять, и чтобы быть избранным в правительство, нужно было состоять в какой-либо гильдии. Во главе правительства стоял гонфалоньер, от слова: гонфалоне – так называли знамя Республики. Члены совета приоров и гонфалоньер переизбирались каждые два месяца во избежание коррупции. Сначала они заседали в средневековой башне и для голосования использовали вареные каштаны. Любопытный факт: вареный каштан в Тоскане называли ballotta (баллотта). Отсюда происхождение слова ballottaggio – баллотирование. Это здание до сих пор сохранилось и называется башней Каштанов (torre delle Castagne). В конце XIII века главный архитектор Флоренции Арнольфо ди Камбио родом из маленького городка Колле Валь д’Эльса, что переводится как «холм долины реки Эльза», спроектировал для приоров новый дворец. Сейчас это знаменитый музей палаццо Веккио, но это название появилось гораздо позже, в середине XVI века.

Изначально это был дворец Приоров, потом дворец Синьории – так называли впоследствии республиканское правительство. Приоры жили во дворце в течение всего периода своего избрания, им было запрещено выходить на улицу и возвращаться домой. Здание палаццо Веккио нисколько не похоже на роскошные дворцы Франции или Санкт-Петербурга, оно скорее напоминает прочную крепость. Слово «палаццо» происходит от названия палатинского холма в Риме, где в эпоху империи жили римские аристократы. От этого же происходят названия дворцов на других языках: palace по-английски, palais на французском, царские палаты на русском.

Другими крупными городами-республиками, конкурентами Флоренции, были Пиза и Сиена. Жители этих городов постоянно соперничали и воевали друг с другом, они до сих пор не любят друг друга. Пиза в Средние века – самая крупная военная и торговая морская держава на всем Средиземноморье. Но в 1284 году пизанский флот потерпел поражение в сражении с генуэзским при острове Мелория. С тех пор начался закат Пизы как морской державы. На суше пизанцы еще долго воевали с соседними городами Флоренцией и Луккой, пока флорентийцы не захватили республику окончательно в 1406 году. Правда, в конце XV века пизанцам удалось свергнуть флорентийское правительство. Это произошло из-за некоторых событий во Флоренции, но о них позже.

Сиена была крупнейшим городом менял – ростовщиков. Ее жители были банкирами королей, римских пап и императора Священной Римской империи уже в те времена, когда Медичи еще пасли овец в Муджелло. Родом из Сиены была семья Толомей, банкиры французского короля Филиппа IV Красивого. Этот монарх известен тем, что уничтожил орден тамплиеров и приказал сжечь живым на костре его магистра Жака де Моле. Об этом есть серия романов французского писателя Мориса Дрюона «Проклятые короли».

Во Флоренции тоже постепенно открывались частные банки, самыми богатыми банкирами были семьи Барди и Перуцци. Средневековые банки – это были конторы, находившиеся на рынках или в каких-нибудь людных местах. Внутри помещения был прилавок, за которым ростовщики вели свои дела. Если банкир разорялся и не мог выплатить долги кредиторам – приходили полицейские и ломали прилавок. Прилавок по-итальянски: банко (banco), сломанный – ротто (rotto). Получается: банко ротто (banco rotto), или банкрот – вот происхождение этого слова.

В начале XIII века в Тоскане вспыхнула большая гражданская война между двумя политическими партиями: гвельфами – сторонниками преимущества власти римского папы в Европе, и гибеллинами – сторонниками императора. Рассказывают, что поводом для этой войны послужила одна любовная история. Во время банкета в загородном замке из-за невинной шутки одного из присутствующих вспыхнула ссора между представителями нескольких знатных флорентийских семей. Среди них были члены династий Буондельмонти и Амидей. Ситуация накалялась, и конфликт угрожал перейти в поножовщину. Разборку удалось прекратить только тогда, когда красавец Буондельмонте Буондельмонти пообещал жениться на девушке из семьи Амидей. Ее до этого никак не могли выдать замуж из-за непривлекательной внешности и небольшого приданого, которое было гораздо важнее красоты. Тут же состоялась помолвка, и был назначен день свадьбы. Пока Амидей готовились к празднику, соседка Буондельмонте Гвальдрада Донати познакомила юношу со своей дочерью. Это была очень красивая девушка, в которую молодой человек сразу же влюбился. В день свадьбы Буондельмонте и Амидей все члены семьи и гости невесты собрались в церкви, не хватало только жениха. И вот он появляется на мосту на белом коне, все ждут его приближения к церкви, где должно состояться бракосочетание. Но всадник проезжает мимо, он едет на свидание со своей любимой.

Какое неслыханное оскорбление! Такого Амидей стерпеть не смогли. Они тут же собрали совет, на котором решили убить молодого человека. Глава семьи тогда произнес фразу, которая стала очень известной: «cosa fatta capo ha». Это означает: «Давайте покончим с этим делом поскорее». В день свадьбы с девушкой из семьи Донати жених опять пересекал Старый мост на белом коне, одетый во все белое. Он спешил в ту же самую церковь на бракосочетание, но не успел. Как только Буондельмонте переехал мост – его окружили мрачные мужчины из семьи Амидей и забили дубинками до смерти. Это было самое знаменитое флорентийское убийство в эпоху Средневековья.

Флоренция была преимущественно городом гвельфов, их герб был: красный ирис на белом щите. Цветок ошибочно путают с лилией, даже по-итальянски называют: giglio fiorentino, флорентийская лилия. Но это ирис, потому что изображены тычинки, которые на цветке лилии не изображали. У гибеллинов цвета были наоборот: белый ирис на красном фоне. Оба эти герба можно увидеть нарисованными на верхней части стены палаццо Веккио, прямо под зубчиками. Менялась власть – менялся и герб. Зубчики на зданиях тоже были разные: для гвельфов были характерны квадратные, а для гибеллинов – в виде ласточкиного хвоста. Они похожи на зубчики Московского Кремля, но его построили в Москве гораздо позже войны гвельфов и гибеллинов.

Пиза и Сиена были преимущественно городами гибеллинов, но там другие гербы. Флоренция воевала поочередно то с Пизой, то с Сиеной, то с соседним городом Ареццо. Кровавые битвы заканчивались победой то одной, то другой партии. Если побеждали гвельфы – они изгоняли гибеллинов из города и разрушали их дома. То же самое делали гибеллины с гвельфами после победы. Гражданская война в Тоскане затянулась примерно на 80 лет, но население городов не уменьшалось. Как раз в те времена во Флоренции родился Данте Алигьери, средневековый поэт, автор знаменитой поэмы «Божественная комедия». Данте принимал активное участие в политике, он избирался в совет приоров как член гильдии врачей и аптекарей, куда записывались и поэты. Как у многих других творческих людей, у него была своя муза, девушка по имени Беатриче Портинари, она жила по соседству и была на год младше Данте. По преданию, поэт увидел Беатриче в церкви Святой Маргариты во время праздничной мессы. Ему тогда было около девяти лет, а ей – около восьми, но мальчик сразу влюбился, несмотря на такой юный возраст. Он любил Беатриче всю свою жизнь, даже после ее смерти. Но любовь была платонической, молодые люди даже ни разу не поговорили. Только один раз Данте и Беатриче поздоровались, когда были представлены друг другу. Но она тогда уже была замужем за Симоне Барди, ей было в то время семнадцать лет, а Данте – восемнадцать. Беатриче выдали замуж по расчету лет в четырнадцать, так было принято. Вполне возможно, что она и не знала о любви Данте. Молодая женщина умерла в возрасте 24 лет от родов, это случалось часто в Средневековье. После ее смерти Алигьери так сильно тосковал, что едва не свел счеты с жизнью. Впоследствии его женили на Джемме Донати, но ни в одном своем литературном произведении он ни разу не упоминает о жене. А Беатриче сначала посвящает поэму «Новая жизнь», а потом свое самое известное произведение – «Божественную комедию», – которое делится на три части: Ад, Чистилище и Рай. Беатриче сначала появляется ненадолго в начале поэмы и передает его в руки древнеримского поэта из Мантуи Вергилия, который ведет его через Ад и Чистилище. А потом, в третьей части, она ведет Данте через Рай земной и небесный.

В конце XIII века окончательную победу в Тоскане одержали гвельфы, после чего их герб – красный ирис на белом щите – стал постоянным символом Флоренции. Он до сих пор им является, красный ирис можно увидеть на многих флорентийских зданиях. Но среди гвельфов вскоре пошли разногласия, и вскоре они раскололись на две группировки: черных и белых гвельфов. После этого гвельфы воевали уже между собой до начала XIV века. Для Данте эта война обернулась изгнанием из родного города навсегда, он не мог вернуться при жизни под страхом смертной казни. Алигьери примкнул к партии белых гвельфов, а победили черные. Они изгнали всех белых из Флоренции и разрушили их дома. Последние годы жизни поэт жил в городе Равенна, где умер и похоронен. Флорентийцы пытались вернуть прах своего знаменитого земляка на родину, но жители Равенны отказываются наотрез под тем предлогом, что «вы сами его изгнали и при жизни не оценили». В церкви Санта-Кроче к 700-летию Данте возвели его похоронный монумент с аллегорическими фигурами Италии и Поэзии, но его могила пуста. К 600-летию со дня рождения Алигьери, в 1865 году, памятник ему был установлен в центре площади Санта-Кроче, но примерно через 100 лет статую переставили к фасаду. В 1966 году во Флоренции было самое сильное наводнение за всю ее историю, кое-где вода поднялась на высоту около четырех метров. Когда вода начала потихоньку уходить – обнажилась вся грязь, мусор, поваленные деревья и ветки. В церкви Санта-Кроче когда-то были фотографии этого наводнения. На них видно, что памятник Данте стоит посередине площади, и поэт мрачно взирает на то, что творится вокруг него. Флорентийцы тогда придумали стишок – Данте как будто говорит: «O fiorentini, mi avete esiliato. Ora godete la merda, che dio vi ha mandato». Транскрипция: «О фьорентини, ми авете эзильято. Ора годэтэ ла мэрда, ке дио ви а мандато», звучит в рифму. Перевод: «О, флорентийцы, вы меня изгнали. Теперь наслаждайтесь дерьмом, которое бог вам послал».

Данте Алигьери знаменит тем, что совершил в свое время революцию в литературе, официальным языком которой была латынь. Он первым писал свои произведения на родном тосканском наречии, единого итальянского языка тогда не существовало. Так появился новый стиль в литературе под названием volgare, или dolce stile nuovo, который потом продолжили другие тосканские поэты: Франческо Петрарка родом из Ареццо, Джованни Боккаччо родом из Чертальдо. А когда произошло объединение Италии в 1861 году, то выбирали единый итальянский язык из всех диалектов, на которых говорили между собой жители разных государств Апеннинского полуострова. Выбрали тосканское наречие – как язык Данте. Эти государства сейчас являются регионами Италии, в каждом из которых местные жители до сих пор общаются между собой на диалектах. Эти наречия иногда настолько не похожи на итальянский язык, что жители разных регионов не понимают друг друга. Кто знает итальянский язык – не поймет диалекта Неаполя, Калабрии, Сардинии, Апулии и многих других регионов.

В начале XIV века во Флоренции уже складывались первые предпосылки Ренессанса. Художник Джотто ди Бондоне родом из той же долины Муджелло, что и Медичи, смело отступил от строгих канонов византийской живописи. Но обо всем по порядку: Джотто был родом из маленькой деревни Веспасиано, расположенной около небольшого городка Виккьо. В детстве он был пастухом, и когда пас овец – любил рисовать животных кусочком угля на большом гладком камне. Однажды по дороге из Флоренции в Болонью проезжал на коне флорентийский художник Чимабуэ. Увидев мальчика, рисующего на камне, он заинтересовался, остановил коня, спешился и подошел посмотреть. Талант подростка, рисующего своих овец, так поразил Чимабуэ, что он пригласил его учеником в свою флорентийскую мастерскую. Об этом в конце XVI века пишет придворный архитектор и живописец герцогов Медичи Джорджио Вазари в книге «Жизнеописания самых знаменитых живописцев, ваятелей и зодчих». Вазари собрал биографии всех выдающихся мастеров, начиная с Чимабуэ и заканчивая своими современниками. Но как там было на самом деле – мы не знаем. Вазари в то время не жил и многое мог придумать сам. Тем не менее его книга считается первым учебником по истории искусства.

Есть и другие легенды о Джотто и Чимабуэ: говорят, что Джотто взял в город свою любимую собачку. Флорентийцы даже шутили, что у Чимабуэ ученик – пес. И что в конце жизни художник изобразил эту собачку на барельефе своей колокольни, которую спроектировал для собора Санта-Мария дель Фьоре. Эта легенда не выдерживает критики: над рельефами для колокольни работали скульпторы Андреа Пизано и Лука делла Роббиа. У Вазари в книге есть еще история о том, как Джотто, в отсутствие учителя, в шутку нарисовал на его картине муху. Да так натурально, что вернувшийся в мастерскую Чимабуэ пытался ее прогнать.

Во времена Средневековья во всей европейской живописи существовал только один стиль: иконопись с ее строгими канонами, от которых ни в коем случае нельзя было отступать. Тосканские художники в те времена писали только темперой по дереву. Темпера – это краска в виде порошка из натуральных минералов, который растворяли в яичном желтке. Правилами были: обязательный золотой фон, олицетворяющий рай. Его наносили с помощью позолоты – очень тонких листов сусального золота. Они были настолько тонкие, что разлетались от малейшего дуновения. Их и руками-то взять нельзя было, только тампоном или хлебным мякишем. Изображение на иконах было плоское, никакого трехмерного пространства. Лица святых, Мадонн и Иисуса Христа – застывшие, неодушевленные, не похожие на реальных людей. На иконах Джотто и Чимабуэ в начале XIV века впервые появляется некоторая объемность в изображении трона Марии, складок платьев, округлости лиц и рук. У Мадонн Чимабуэ лица еще стилизованные, а Богородицы и святые его ученика уже приобретают человеческие черты, даже иногда взгляд направлен на зрителя. Но Иисус все еще выглядит как взрослый человек, а не маленький ребенок. И глаза святых на их иконах еще узкие, миндалевидные, разрез глаз неестественный. Таким образом, Джотто ди Бондоне совершил революцию в живописи, как его друг и современник Данте Алигьери – в литературе. Потом, в течение почти 90 лет, его ученики и последователи повторяли такой стиль, не внося особенно никаких изменений. Иногда этот период называют Проторенессанс, или Предвозрождение. Прошло еще 700 лет со времен Джотто – и как сильно все изменилось в жизни и искусстве.

Несмотря на то что мастер был родом из Тосканы и жил во Флоренции, его оригиналов на родине сохранилось немного: два алтарных образа в галерее Уффици, фрески и полиптих в церкви Санта-Кроче, фрески в часовне дворца Барджелло и монументальная колокольня флорентийского храма. Это был единственный его архитектурный проект, о котором точно известно. Через три года после начала работы над колокольней мастер скончался в возрасте почти 70 лет. Похоронен Джотто ди Бондоне в кафедральном соборе Санта-Мария дель Фьоре, дословный перевод которого: «Святая Дева Мария цветка». А цветок – это символ Флоренции.

В архитектуре XIII–XIV веков преобладал готический стиль со множеством декораций, остроконечных арок, башенок, витых колонн, водостоков в виде горгулий – маленьких чудовищ. Здания храмов как будто тянулись ввысь, к небу, тонкие стены со множеством цветных витражей укреплялись контрфорсами и стрельчатыми арками. В таком стиле построено множество церквей во Франции, Испании, Чехии, Германии и других странах Европы. Яркий пример – собор Парижской Богоматери. Купола если и строили, то они были маленькими, но чаще всего их не было. В Италии появился свой, особый стиль итальянской готики, смешанной со средневековым романским стилем с его толстыми стенами, маленькими окнами и элементами классики. Название стиля: готика – происходит от слова готы – это были варвары, которые разрушили в V веке Флоренцию. Поэтому итальянцы считали этот стиль варварским и не принимали полностью.

В XII–XIII веках по всему городу были рассеяны маленькие средневековые церкви с массивными стенами и практически без окон. Самой первой была церковь Святого Лаврентия мученика, построенная в IV веке за пределами городской стены. Римляне казнили Лаврентия за веру – сожгли на железной решетке. Поэтому в иконографии его изображают с решеткой в руке. Освятить ее в IV веке приехал сам епископ Милана Амвросий Медиоланский, впоследствии канонизированный. В XI веке церковь была полностью перестроена и заново освящена, а в XV Медичи превратили ее в свой семейный склеп.

Между церквями высились жилые дома-башни, достигающие высоты от 30 до 70 метров. Это были своеобразные средневековые небоскребы XII–XIII веков. Чем богаче была семья, тем выше ее башня. Дружеские семейные кланы строили башни очень близко друг к другу, соединяли их переходами, чтобы можно было ходить в гости, не выходя на улицу. В случае нападения врагов можно было убежать, перебегая из башни в башню. Помещения внутри были узкие и маленькие, они соединялись между собой лестницами через отверстия в полу. Чтобы как-то их расширить – часто пристраивали мансарды к этажам повыше. Земельный налог был очень высоким, поэтому выбирали маленький кусочек земли, чтобы платить поменьше налогов. И строили ввысь, потому что за воздух никаких налогов платить не надо было. Из-за мансард и без того узкие улицы еще больше сужались, были темными, уличного освещения не было, и ходить по ним было страшно. Что такое канализация, в средневековом городе забыли, часто помои выбрасывали из окон в эти узкие переулки, несмотря на строжайший запрет. Потом уже дождь постепенно смывал грязь с улиц городов. Окна были узкие, в виде бойниц – защита была важнее солнечного света. На первом этаже была конюшня, поэтому дверные проемы делали настолько высокими, чтобы всадник верхом на лошади мог спокойно въехать внутрь.

В середине XIII века было построено первое общественное здание Флоренции для капитана народа – так называлась должность главы флорентийского войска. Вместе с ним там должна была разместиться вся его свита. Дворец капитана народа спроектировал в виде крепости неизвестный архитектор, возможно, отец Арнольфо ди Камбио. В часовне этого здания Джотто ди Бондоне со своими учениками писали фрески на тему Ада и Рая. В Раю среди святых и избранных художник изобразил своего друга Данте Алигьери с книгой в руке – это был первый портрет поэта в истории живописи. Позднее в этом здании была городская тюрьма и жил капитан полиции, должность которого называлась: барджелло. Тюрьму упразднили в середине XIX века и превратили в национальный музей скульптуры, который называют «Барджелло». Портрет Данте, на удивление, хорошо сохранился, его до сих пор можно увидеть в этой часовне, где также хранится церковная утварь из серебра и позолоченной бронзы.

Центральной площади в средневековой Флоренции не было вообще, вместо нее был большой продуктовый рынок с лавками, тавернами и маленькими церквями. Это был, говорят, целый лабиринт узеньких улочек и крохотных площадей размером не больше двора. Рынок был любимым местом встречи флорентийцев, где можно было просто поболтать, посплетничать, обсудить разные дела за стаканчиком местного красного вина кьянти – сейчас это всемирно известный бренд. Не обходилось и без ссор, или даже драк, когда в ход шли ножи и дубинки.

Недалеко от центрального рынка находился зерновой. Это было квадратное двухэтажное здание с открытыми арками на первом этаже, где торговали зерном, на втором этаже было зернохранилище. Здание рынка спроектировал архитектор Арнольфо ди Камбио на месте старого, разрушенного монастыря Святого Михаила Архангела. При монастыре когда-то был огород, где монахи выращивали овощи и фруктовые деревья. По легенде, однажды на рынке случился пожар, во время которого все деревянное сгорело. Уцелела только икона Богоматери с младенцем, которую тогда сочли чудотворной. После этого рынок был отремонтирован, арки внизу закрыли и первый этаж перестроили под церковь. Название этой церкви – Орсанмикеле (Orsanmichele), сокращенно от орто ди Сан Микеле, что переводится: огород Святого Михаила. Потом надстроили третий этаж, и наверху так и осталось зернохранилище. Снаружи, в стенных нишах этой церкви, были установлены статуи святых, покровителей разных гильдий. Над ними работали такие мастера, как Донателло, Лоренцо Гиберти, Филиппо Брунеллески, Андреа Верроккьо, учитель Леонардо да Винчи, и другие их современники. Внутри церкви Орсанмикеле находится роскошный готический иконостас из белого мрамора с позолотой и мозаикой из самоцветов – работа ученика и последователя Джотто Андреа Орканьи. Все это сохранилось, только зернохранилища на верхних этажах больше нет. Вместо него там расположен бесплатный музей, куда убрали подлинники статуй святых, а в нишах их заменили на копии.

Река Арно пересекает всю Флоренцию. Но изначально, еще во времена древних римлян, она протекала за пределами защитной стены. На выезде из города, напротив южных ворот, был построен деревянный мост. Он был единственный в то время во Флоренции и сейчас известен под названием понте Веккио, это переводится как «старый мост». В конце XII века круг городских стен был расширен, включил в себя реку Арно и небольшой район за рекой. После этого были построены еще три моста: Милосердия, Святой Троицы и Каррайя. Мосты были деревянные, и когда река Арно разливалась, наводнение часто разрушало мосты, и их приходилось строить заново. Только в середине XIV века был построен первый прочный каменный мост на месте самого первого, понте Веккио. Он был почти сразу застроен лавочками, в которых расположились мясные ряды. Переходить по Старому мосту на другую сторону реки было, скорее всего, нелегко из-за вони. Холодильников тогда не было, летом мясо на жаре портилось быстро и пахло неприятно. Мясники выбрасывали тухлые остатки прямо в воды реки Арно, и постепенно ее вода начала загрязняться.

Сейчас река выглядит пересохшей и заболоченной, а до этого она была чистой и полноводной. Рыбаки ловили речную форель и угрей, которыми питались не только сами, но и поставляли на кухни господ. Недалеко от моста была пристань, откуда отплывали парусники до Пизы и Тирренского моря. Не всегда Пиза и Флоренция воевали, были и периоды перемирия. Но во времена войн пизанцы часто блокировали поставку морской рыбы и соли во Флоренцию. Если рыбу можно было заменить на речную, то с солью все было не так просто. В конце концов, флорентийцы привыкли к пресной пище и хлеб пекли без соли. Эта традиция печь пресные булки сохранилась до сих пор. Все, кто приезжает во Флоренцию, удивляются, почему хлеб несоленый. Данте в поэме «Божественная комедия» жалуется на соленый хлеб чужбины. Возможно, он имеет в виду соленый хлеб в буквальном смысле слова, а не в переносном: «tu proverai sì come sa di sale lo pane altrui…» – «ты попробуешь, как солон чужой хлеб…»

В начале XIII века во Флоренции появились представители разных монашеских орденов: францисканцы, доминиканцы, августинцы, кармелитанцы, слуги Марии и другие. Они основывали монастыри за пределами городской стены, на месте старых маленьких церквей. Самый большой бум строительства был в конце XIII века, когда население города разрослось примерно до 100 тысяч человек. Тогда Флоренция была одним из самых крупных городов Европы, таких как Лондон и Париж. Многие церкви тогда перестраивали и расширяли, так появились крупные базилики: Санта-Мария Новелла для доминиканцев, Санта-Кроче, церковь Святого Спасителя и церковь Всех Святых для францисканцев, церковь Святого Духа для августинцев, Санта-Мария дель Кармине для кармелитанцев, церковь Святого Благовещения для слуг Марии.

Отдельно, на холме, стоит церковь Святого Мины Флорентийского на горе (San Miniato al monte) с самым античным мраморным фасадом начала XIII века. С этой церковью связано две легенды: о святом без головы и об ожившем распятии. Первая легенда рассказывает о самом Мине, который жил в середине III века нашей эры. Он был принцем армянского происхождения, очень богатым, жестоким и черствым человеком. Однажды Мина совершил паломничество в Рим, после чего раскаялся в прежней жизни, принял христианство и решил жить отшельником. Место он выбрал на холме за городскими стенами Флоренции и поселился в достаточно просторной пещере. Мина проповедовал жителям города христианскую веру, за что римский император Деций приказал его схватить и казнить. Его жгли на костре – но огонь угасал. Его бросили в клетку с голодными львами – но они его не тронули. Тогда ему отсекли голову, но и после этого Мина не умер. Он взял свою голову под мышку, поднялся на холм в свою пещеру и только после этого там скончался. На этом месте в XI веке и была построена церковь Святого Мины Флорентийского на горе.

Во второй легенде говорится о юноше по имени Иоанн Гуальберто, который жил во Флоренции в XI веке. Он был из аристократической семьи, но вел простой и скромный образ жизни. Однажды убили его брата, тогда Иоанн поклялся найти убийцу и обезглавить его. Прошло немало времени, пока юноша нашел злодея. И вот он уже настиг разбойника, занес меч над его смиренно склоненной головой и вдруг почувствовал весь ужас мести и нежелание убивать. Иоанн отбросил меч в сторону и бросился бежать. Вдалеке он увидел церковь Святого Мины, забежал внутрь, упал на колени перед распятием и начал отчаянно молиться. Затем он поднял голову и увидел, что Иисус с распятия одобрительно кивает головой. Юноша воспринял это как знак, после чего решил стать монахом и поступил в бенедиктинское аббатство Сан-Миньято, расположенное при этой церкви. Впоследствии он покинул эту обитель и удалился в леса Валломброзы. Там Иоанн основал новый монастырь, который стал основой монашеского ордена валломброзианов. Ожившее распятие еще долго находилось в церкви Сан-Миньято на горе, но в XIII веке его перенесли в церковь Святой Троицы, где оно находится до сих пор. При этой церкви был открыт монастырь валломброзианов, там находится реликвия Святого Иоанна Гуальберто, распятие, перед которым он молился, великолепный цикл фресок кисти Доменико Гирландайо, первого учителя Микеланджело, и много ценных алтарных образов.

Во всех церквях Флоренции находятся бесценные произведения искусства, со многими из них связаны интересные легенды и истории. Это просто музеи в миниатюре, большинство из которых бесплатны для посещения. Вокруг самых крупных базилик сформировались четыре флорентийских квартала: Санта-Кроче, Санта-Мария Новелла, Святого Духа – по названиям церквей, и квартал Сан-Джованни по названию Баптистерия, посвященного святому покровителю города Иоанну Крестителю.

Главного собора не было, среди других церквей была одна маленькая, посвященная Святой Репарате. Девушка по имени Репарата, по преданию, спасла Флоренцию от осады готов в V веке. Рядом с церковью находится Баптистерий (крестильня), где крестили всех детей Флоренции. Баптистерий значительно расширили и перестроили в XI–XII веках, украсили стены двухцветным мрамором: белым из гор Каррары и темно-зеленым из ближайшего города Прато.

Города-соперники Пиза и Сиена уже давно строили роскошные готические соборы, и Флоренция не собиралась отставать. Проект здания храма, как обычно, поручили главному архитектору республики Арнольфо ди Камбио. Он за год до этого уже спроектировал церковь Санта-Кроче для францисканского монастыря, рынок зерна, новый круг городских стен, которые строили почти 50 лет, а разрушили только в конце XIX века. Но не до конца: остались все городские ворота, которые стоят в виде арок на маленьких площадях, и длинный кусок стены сохранился за рекой Арно. Этот район называют Ольтрарно, это так и переводится: за Арно.

Главным спонсором строительства собора была гильдия производителей шерсти. Задача была не ударить в грязь лицом перед соперниками и построить самый большой собор Европы. Арнольфо ди Камбио взялся за дело с энтузиазмом, но через несколько лет после начала строительства скончался. После его смерти главным архитектором храма выбрали художника Джотто ди Бондоне. Джотто успел спроектировать только колокольню высотой 86 метров – и тоже умер. Колокольня сейчас носит его имя, на нее можно подняться на самый верх и полюбоваться панорамой города с куполом собора. Только надо заплатить за билет и преодолеть 414 ступенек пешком.

Строительство кафедрального собора затянулось почти на 170 лет с перерывами. Архитекторы менялись, в середине XIV века страшная вспышка эпидемии чумы унесла жизни больше половины населения города, аналогично было и в других тосканских городах. Только к началу XV века дошли до апсидальной части и строительства купола. Но и тут возникла проблема: диаметр купола слишком большой, 45 метров. А в те времена не знали, как строить такие огромные купола, так, чтобы они своей тяжестью не разрушили все здание. Много лет собор стоял без купола, когда в дождь проводились мессы – на головы священника и посетителей капала вода. А жители Пизы и Сиены с насмешкой наблюдали за этими событиями и потешались над позором флорентийцев. Амбициозный проект, казалось, провалился окончательно, если бы не вмешательство и деньги Медичи.

Скульптуры как самостоятельного искусства в эпоху Средневековья не существовало, она была лишь частью архитектуры. Скульпторы высекали рельефы и надгробные памятники, статуи служили только для украшения ниш зданий или похоронных монументов. Поэтому они были плоскими, все равно не видно спины. Выдающимися мастерами XIII–XIV веков были члены семьи Пизано: Никола Пизано и его сын Джованни, учеником Николы был молодой Арнольфо ди Камбио, который изначально был скульптором. Их прекрасные резные кафедры сохранились в городах Пиза, Сиена и Пистойя. Джованни был еще и архитектором: он продолжал строительство знаменитой Пизанской башни и Баптистерия, спроектировал нижнюю часть фасада Сиенского собора. Другая семья – Андреа Пизано и его сын Нино. Андреа в середине XIV века работал во Флоренции над южными воротами Баптистерия и над рельефами и некоторыми статуями для колокольни Джотто. Его произведения сейчас заменены на копии, оригиналы находятся в музее собора Санта-Мария дель Фьоре. Нино Пизано менее известен, отец и сын часто работали вместе. В церкви Санта-Мария Новелла есть статуя Богородицы работы Нино Пизано для часовни семьи Ручеллаи. Первые круглые статуи высекали Донателло и Лоренцо Гиберти в начале XV века для церкви Орсанмикеле. Этот период времени считается началом Раннего Ренессанса.

Глава 3

Джованни ди Биччи – основатель банка Медичи

Медичи приехали во Флоренцию из Муджелло примерно в начале XII века, они были в числе так называемых «понаехавших». О первых представителях этой династии мало что известно. Упоминаются некоторые имена: Сальвестро ди Медичи, Аверардо ди Медичи, Гуччо ди Медичи, Кьяриссимо ди Медичи. Некоторые имена мелькают среди членов совета приоров, Гуччо ди Медичи был даже выбран гонфалоньером и похоронен в Баптистерии. Но людей, которые приехали в город из голодной деревни, было очень много. Знатные флорентийские кланы относились к ним свысока, презрительно, а самых успешных считали выскочками. Флоренция тогда уже была богатым городом торговцев, ремесленников и менял. Самые богатые банкиры города были Барди и Перуцци, я их уже упоминала. Потомки этих семей до сих пор живут во Флоренции и занимаются коммерцией. У Перуцци сеть магазинов кожаных и ювелирных изделий около базилики Санта-Кроче, два ресторана рядом с этими магазинами. В церкви Санта-Кроче у них была семейная часовня, которую вместе с капеллой семьи Барди расписал фресками сам Джотто ди Бондоне. Рядом находится их дворец с гербами семьи, на которых изображены груши. Груша по-итальянски pera (пера), отсюда фамилия: Перуцци.

Происхождение фамилий и гербов бывает очень интересно. Например, оса по-итальянски vespa (веспа), отсюда фамилия Веспуччи. Это еще один известный флорентийский клан, родом из которого происходит знаменитый мореплаватель Америго Веспуччи. На их семейном гербе изображены три осы. Семья Торриджани – на их гербе изображена башня, по-итальянски torre (торре). Отсюда их фамилия: Торриджани.

Флорентийские купцы торговали в основном тканями, но были развиты и другие ремесла. Чтобы понять, какие профессии были популярны в то время, достаточно взглянуть на список 21 ремесленной гильдии города. Основных было семь.

1. Гильдия производителей шерсти, самая богатая. Их герб – барашек с флажком, покровитель – святой Стефан.

2. Гильдия торговцев тканями, или Калимала. Их герб – орел с тюком шерсти, святой покровитель – Иоанн Креститель.

3. Гильдия юристов и нотариусов, герб: восьмиугольная золотая звезда на синем фоне, покровитель – святой Лука.

4. Гильдия врачей, аптекарей и торговцев специями. Герб: Мадонна с младенцем, она же святая покровительница.

5. Гильдия менял, куда входили и Медичи. Герб: золотые монеты на красном фоне, покровитель – святой Матвей, бывший сборщик податей.

6. Гильдия торговцев шелком, герб: ворота, покровитель – святой Иоанн Богослов.

7. Гильдия меховщиков, герб: черно-белые чередующиеся волны, в верхнем левом углу – барашек с флажком. Покровитель – святой Яков.

Остальные 14 корпораций просто перечислю: торговцы льном, виноделы, мясники, кожевники и дубильщики, работники по дереву и камню, оружейники, кузнецы, печники, гостиничный бизнес, производители ключей, сапожники, плотники, производители седел и упряжек, производители оливкового масла.

Как видите, разбогатеть можно было в любой сфере деятельности. При этом для членов гильдий была хорошая возможность быть избранными в совет республики или даже на должность председателя совета гонфалоньера. Про то, каким образом некоторые семьи делали состояние, слагают легенды. Например, семья Бартолини-Салимбени, которые жили около реки Арно и моста Святой Троицы. Они были торговцами тканями, занимались тем, что скупали товар оптом и распродавали потом в розницу. Однажды Бартолини прослышали о том, что в Ливорно прибывает корабль с огромным количеством тканей, которые можно купить очень дешево. Но кроме них об этом уже знали и другие торговцы, их конкуренты. Как же успеть первыми? Вечером, за день до прибытия корабля, Бартолини-Салимбени созвали на банкет не только конкурентов, но и всех жителей города, чтобы не вызвать подозрений. Вино лилось рекой, слуги едва успевали менять блюда. Только сами члены семьи, незаметно для всех, наливали себе из отдельных кувшинов. Наконец, разомлевшие гости разошлись и заснули сладким сном в своих теплых кроватях с балдахинами. Уже ближе к обеду им с трудом удалось разлепить глаза. А Бартолини тем временем спать не стали, а быстренько запрягли коней в повозки и выехали в Ливорно. Рано утром, когда корабль прибыл, они скупили весь товар по очень выгодной цене, а потом не менее выгодно его распродали. Что же случилось с гостями? В вино была подмешана маковая настойка. С тех пор герб семьи Бартолини-Салимбени: кольцо с тремя маками, а их девиз: не спать.

Другая история, а может, легенда, про семью Ручеллаи. Их прежняя фамилия была Аламанни, они тоже торговали тканями и часто плавали с товаром в заморские страны. Однажды, во время торговли в какой-то заморской стране, глава семьи Джунто Аламанни захотел отлучиться по нужде. Это было просто: он нашел укромное местечко на открытом воздухе и сделал свое дело. Вдруг Джунто увидел, что какое-то растение, на которое попала его моча, окрасилось в красивый сиреневый цвет. Аламанни эту травку собрал, вырастил в своем саду и с ее помощью окрашивал ткани в новый сиреневый цвет, который сразу вошел в моду. Таким образом Джунто и его потомки сколотили огромное состояние. Травка называлась оричелла, и он взял себе фамилию Оричеллаи, потом она превратилась в Ручеллаи. В конце XV века его потомок по имени Иоанн Павел Ручеллаи пожертвовал монастырю Санта-Мария Новелла крупную сумму денег на красивый фасад из белого, зеленого и розового мрамора. Его спроектировал архитектор Леон Баттиста Альберти, который был также автором дворца и лоджии Ручеллаи. На фасаде увековечено имя спонсора: Иоанн Павел Ручеллаи, дата завершения фасада, гербы семьи и их личный символ – парус. Это единственный фасад эпохи Возрождения во Флоренции, остальные церкви либо вообще без фасадов, либо XIII века, либо XIX века

Базилика Санта-Мария Новелла находится напротив центральной железнодорожной станции города. Когда путешественники приезжают на поезде и выходят из вокзала, то сразу видят ее апсидальную часть из простого камня. Если заранее не прочитать путеводитель, то ни за что не догадаешься обойти здание и посмотреть фасад. Внутри церкви находится семейная часовня Ручеллаи, где вместе с остальными членами семьи похоронен и Иоанн Павел. Сейчас сиренево-фиолетовый – это цвет маек флорентийской футбольной команды, которую неофициально называют: Viola (Виола), фиолетовая.

Богатых семейных кланов во Флоренции XIV–XV веков было очень много, писатель и философ эпохи гуманизма Колюччо Салютати пишет о тех временах: «Через Флоренцию течет не только река Арно, но и реки денег». Почему богатые купцы и банкиры вкладывали деньги в строительство и убранство церквей? Потому что люди были очень верующими – и, конечно, никто не без греха. Особенно осуждалось ростовщичество, главное занятие менял и банкиров. Ростовщичество приравнивается к одному из семи смертных грехов, за которые попадали в Ад: жадность. Данте в «Божественной комедии» помещает скупцов и расточителей в четвертый круг ада, где их наказание – перетаскивание с места на место огромных тяжестей; сталкиваясь друг с другом, души вступают в яростный бой:

Два сонмища шагали, рать на рать

Толкая грудью грузы, с воплем вечным;

Потом они сшибались, и опять

С трудом брели назад, крича друг другу:

Чего копить? Или: чего швырять?

И, двигаясь по сумрачному кругу

Шли к супротивной точке с двух сторон

По-прежнему ругаясь сквозь натугу;

И вновь назад, едва был завершен

Их полукруг такой же дракой хмурой.

Не очень-то приятное занятие для вечности. На средневековых фресках ростовщиков изображали в аду, где черти заливают им в рот расплавленное горячее золото, такая сцена тоже не вызывает приятных эмоций. Другие смертные грехи, которые выделяет католическая церковь, это: гнев, зависть, гордыня, лень, похоть и обжорство. Для каждого у Данте свой круг ада и свое изощренное наказание. Так что подумайте, как бы туда не попасть. Хорошо, что у католиков предусмотрено чистилище, пройдя через которое можно, в конце концов, очиститься от греха и попасть в рай. Достаточно быть крещеным, покаяться перед смертью и умереть в мире с богом, как добрый христианин. Все мы не без греха, а Бог милостив.

Как же пытались искупить свои грехи на земле и забронировать местечко в раю? Способов было много. Можно было отправиться в паломничество в Рим и оставить пожертвование папе для крестовых походов; святое дело – освободить землю Христа от неверных. Можно было просто пожертвовать деньги монастырю на строительство или благие дела. Еще лучше купить кусочек пространства в самой церкви и построить семейную часовню, быть похороненным в церкви было очень престижно. Для того, чтобы расписать капеллу фресками, приглашали известных художников – и дом божий украсил, и самому приятно. Не хватает денег на часовню – можно купить участок земли в монастырском дворике. Постепенно итальянские церкви превратились в самые настоящие кладбища.

Католическая церковь запрещала ростовщичество, поэтому для его оправдания придумывалось множество уловок. Можно было провести процент как дарение в благодарность за ссуду или под предлогом нового курса обмена валюты. А еще можно было нанять работника – еврея, или провести операцию через посреднический еврейский банк, и ты как бы ни при чем. Иудейская вера хоть и не одобряла ростовщичество, но и не запрещала.

В середине XIV века наступил глубокий экономический кризис, и не только из-за вспышки эпидемии чумы. Еще до этого потерпели крах самые крупные банки Флоренции: Барди и Перуцци. Английский король Эдуард III договорился с ними о большой ссуде, которая была ему нужна для войны с Францией. Эдуард был внуком французского короля Филиппа IV Красивого, сыном его дочери Изабеллы. Прямые потомки Филиппа IV по мужской линии, его сыновья и внуки, скончались один за другим – считается, что это было проклятие магистра ордена тамплиеров Жака де Моле. Остался в живых лишь племянник, который стал новым королем Франции под именем Филипп VI Валуа, родоначальник этой династии. Тогда Эдуард III решил заявить свои права на престол Франции как прямой потомок Филиппа IV – быть королем Англии ему показалось мало. Война – дело дорогое: нужны деньги на оружие, обмундирование, доспехи, банкеты в честь победы.

Эдуард III проиграл войну, опустошил королевскую казну и отказался выплачивать заем. Сумма была гигантская: 1 миллион 700 тысяч флоринов, в эквиваленте это более шести тонн чистого золота. Король есть король, против него ничего сделать было нельзя, так и обанкротились Барди и Перуцци. За этим пошла цепная реакция, обанкротились и другие банки, связанные с ними. Это еще не все: в 1345 году был такой неурожай, что съели всех мышей и крыс, всю траву в полях и лесах. Наступил голод, а затем уже пришла чума. Мертвых не успевали хоронить, трупы лежали по всему городу, их захоронением занималось братство Милосердия (Misericordia). Они ходили группами в черных плащах с колпаками, которые прикрывали лица. Для глаз были специальные прорези, лица предпочитали не показывать из скромности. Идущий впереди монах нес черный крест и ладанку с благовониями, тела мертвых собирали на телеги и увозили за город, где хоронили в общих ямах. Братство Misericordia существует до сих пор, только сейчас это не монахи. Так называют скорую помощь, где работают волонтеры. Вступить туда может любой человек в возрасте от 18 до 80 лет, никому не отказывают.

Врачи лечить чуму не умели. Они приходили на дом к больным, одетые в плащи с капюшонами. На лицо надевали маски с длинными птичьими клювами, подкладывая туда ароматные травы, чтобы не чувствовать неприятного запаха. Такая маска называется «чумной доктор», сейчас их продают во время карнавалов или просто как сувенир. Лекари трогали пульс руками в перчатках, проверяли, есть ли бубоны, произносили непонятные слова на латыни и уходили. Чума тогда изрядно выкосила население многих городов, и готовились уже к концу света. Но Флоренция выдержала и банкротства, и голод, и чуму.

Банк Медичи во Флоренции был основан уже позже, в конце XIV века. Первым представителем этой династии, о котором известно достаточно много, был Джованни ди Биччи ди Медичи. Он родился в 1360 году и был одним из пяти сыновей Аверардо ди Медичи, состоятельного торговца шерстью. Когда Джованни было три года, его отец умер, оставив в наследство сыновьям солидный капитал и участок земли в долине Муджелло. В возрасте 18 лет Джованни отправился в Рим к своему родственнику Вьери ди Медичи изучать банковское дело. Его дядя сразу отметил небывалую смекалку и талант племянника, благодаря которому дела банка быстро пошли гору. Через несколько лет Джованни становится младшим партнером своего дяди, а потом и возглавляет отделение банка. Когда возраст Вьери приблизился к 70 годам, он решил отойти от дел и передал все правление племяннику.

Внешность Джованни была неказистая: невысокого роста, слегка сутулый, с редкими темными волосами, тонкими губами и асимметричными чертами лица. Глаза у него были немного навыкате, что станет отличительной чертой всех его потомков. Но такая внешность не помешала ему выгодно жениться на Пиккарде Буэри, девушке из благородного флорентийского рода. Джованни прожил с женой в любви и согласии до самой своей смерти, она пережила его на несколько лет. Браки в те времена заключались только по расчету, а когда расчет и чувства совпадают – это вдвойне хорошо. У Джованни ди Биччи все складывалось как нельзя лучше и в сфере карьеры, и в личной жизни. А внешность большой роли не играет.

О Пиккарде Буэри мало что известно: женщины тогда жили в тени мужчин, занимались домом, хозяйством и детьми. Современники говорят, что она была очень хорошенькая девушка с солидным приданым – 1500 флоринов. Джованни вложил эти деньги в дело, что принесло ему еще более высокий доход. Чтобы понять, насколько крупное было приданое, приведу пару примеров: на зарплату 50 флоринов в год можно было прожить, хоть и скромно. На 200 флоринов в год можно было содержать семью, жить в хорошем просторном доме, иметь двух слуг, лошадь и осла. Золотой флорин начали впервые чеканить во Флоренции в 1252 году, он очень быстро стал ходовой валютой в Европе. На одной стороне монеты чеканили флорентийский ирис, на другой – лик покровителя города – Святого Иоанна Крестителя. Монета была из чистого золота 24 карата весом 3,54 грамма. Еще одна хитрость, на которой можно было немало заработать, состояла в том, что с монеты можно было спилить напильником немного золотой пыли. Ее вес чуть уменьшался, но это было почти незаметно. Такие монеты старались сбыть иностранцам, которым не приходило в голову ее взвесить. А иностранцы – это были все те, кто жил за пределами Флорентийской республики. Постепенно пыль накапливалась, и из нее отливали солидные золотые слитки. Но флорентийцев обмануть было невозможно, они тщательно проверяли и взвешивали каждый флорин. У них в ходу была поговорка: San Giovanni non vuole inganni, транскрипция: «Сан Джованни нон вуоле инганни». Но при переводе на русский рифма теряется: «Святой Иоанн не хочет обмана». Чтобы легче было понять, сколько это было в пересчете на современную валюту: 1 золотой флорин – это примерно 110 евро или 150 долларов. Проще всего умножать хотя бы на сто, чтобы было понятнее в евро. Или можно взять калькулятор и посчитать точно.

В 1397 году Джованни ди Биччи оставил римский филиал в руках надежных партнеров и вернулся с женой домой. На родине он основал головную контору, эта дата и считается открытием банка Медичи во Флоренции. Город становится банковской столицей Европы и постепенно вытесняет из этой роли Сиену, которая так и не оправилась до конца после эпидемии чумы. Прибыль, которую приносил банк Медичи, Джованни тут же старался вложить в какое-нибудь доходное дело: покупку земли и замков Треббио и Кафаджоло в родном Муджелло, торговые связи с северными европейскими странами – Англией и Фландрией, где можно было закупить очень дешевой овечьей шерсти, обработать и выгодно перепродать. Джованни вложил немало денег и в текстильную мануфактуру, которая продолжала процветать в Тоскане. Его можно было сравнить с мифологическим царем Мидасом, который превращал в золото все, к чему бы ни прикасался.

Кроме флорентийского филиала Джованни открыл отделение банка Медичи в Венеции во главе с партнером Нери Торнаквинчи, потомком еще одного старинного флорентийского рода. Потом были открыты филиалы в Неаполе и в Гаэте, банк постепенно разрастался. Римским отделением продолжали управлять партнеры под его контролем, там тоже дела шли вполне успешно. Джованни начал рано приучать к банковскому делу старшего сына Козимо, который войдет в историю под именем Козимо Старший Медичи, Отец Отечества.

Кроме Козимо в семье Джованни ди Биччи и Пиккарды Буэри родилось еще три сына: Лоренцо, Дамиано и Антонио. Антонио умер в 12-летнем возрасте по неизвестной причине. Это не было редкостью, дети часто умирали в младенчестве от врожденных дефектов или болезней, которые не умели диагностировать. Дамиано родился через год после Козимо и скончался в возрасте трех лет, причины его смерти тоже неизвестны. Но когда Козимо решил выбрать святых покровителей своей семьи, он выбрал Косьму и Дамиана. Возможно, потому что эти святые были врачи, а слово «Медичи» переводится как «врачи». Но есть другое мнение – потому что имена совпадали с именем самого Козимо – Косьма, и его рано умершего брата Дамиана. По заказу Медичи этих святых часто изображали на алтарных образах со сценами: Мадонна с младенцем и святыми. Косьму писали смотрящим на зрителя, а взгляд Дамиана направлен на Богородицу. Лоренцо был на пять лет младше Козимо, его называют Лоренцо Старший, чтобы отличить от других членов семьи Медичи с таким же именем. Лоренцо во всем помогал брату, был его правой рукой, вел дела банка и разделил с ним изгнание. Когда он умер в возрасте 46 лет, Козимо взял на себя заботу о его сыне Пьерфранческо, потомки которого станут великими герцогами Тосканы.

Разобраться в их семейных связях и потомках нелегко, но если вы посмотрите на генеалогическое древо династии, то увидите, что в определенный момент две ветви Медичи: та, что шла от Козимо Старшего, и та, что шла от его брата Лоренцо Старшего, – слились в одну. У Пьерфранческо было два сына: Лоренцо и Джованни, у последнего – сын Лодовико, которого его мать Катерина Сфорца стала называть Джованни после смерти мужа. Впоследствии его будут называть Джованни делле Банде Нере, «Джованни черных лент». Когда я буду писать о нем главу – объясню происхождение прозвища. Это линия Лоренцо Старшего Медичи.

Теперь Козимо Старший, у него было два сына: Пьеро и Джованни. Джованни умирает молодым, у Пьеро рождаются два сына: Лоренцо и Джулиано, и три дочери: Мария, Бьянка и Наннина. Джулиано был убит, у него был только внебрачный сын Джулио, который станет римским папой под именем Климента VII. У Лоренцо, которому дадут прозвище «Великолепный», рождается три сына: Пьеро, Джованни – будущий папа Лев X, и Джулиано. И четыре дочери: Лукреция, Луиза, Магдалина и Контессина. Дочь Лоренцо Великолепного Лукреция выйдет замуж за Якопо Сальвиати, и их дочь Мария Сальвиати станет женой Джованни делле Банде Нере – вот вам и первый родственный брак в этой семье. Но это было очень дальнее родство, на качество потомства оно не повлияло. Их единственный сын Козимо станет первым герцогом Тосканы под именем Козимо I.

Генеалогическое древо Медичи

Я опубликовала выше упрощенное генеалогическое древо Медичи, чтобы было легче понять. Не всех персонажей упомянула, только тех, о которых нужно знать в данный момент. Потом, постепенно, буду добавлять других. У Медичи было много внебрачных детей, у которых тоже были потомки. Один из незаконнорожденных отпрысков этой династии был римским папой, второй – герцогом Флоренции. В те времена внебрачные дети – совершенно нормальное явление. Они часто появлялись у прислуги, жили в домах своих отцов, и жены отцов растили их вместе с собственными детьми. Генеалогическое древо герцогов Медичи я опубликую во второй части, а пока вернемся к Джованни ди Биччи. Время шло, благосостояние семьи росло благодаря умелым вложениям, в основном в земельные участки и недвижимость.

Жители Флоренции тогда уже не старались строить высокие башни, времена гражданской войны прошли. Такие сооружения укорачивали, объединяли вместе два, три или четыре строения и иногда украшали верхнюю часть зубчиками. На первом этаже были открытые мастерские и лавки – магазины для продажи товаров. Широкие и низкие арки нижнего этажа были всегда открытыми, можно было свободно войти и выбрать любое изделие для покупки на прилавке у входа. Мастерские с рабочими инструментами и станками располагались тут же, в глубине помещения. Рядом с арками были узкие двери, за которыми начинались крутые лестницы, ведущие на верхние этажи. Появились окна со ставнями и стеклами вместо бойниц. Не все могли позволить себе такую роскошь, как стеклянное окно, только состоятельные люди. Бедные смачивали кусок льняной ткани в жидком воске, натягивали на раму и, когда воск застывал, получалось мутное окно. У самых богатых были свои колодцы прямо в доме – это тоже стоило очень дорого. Воду поднимали в деревянных ведрах до верхнего этажа, где находилась кухня. Еще выше кухни была терраса, на которой служанки развешивали постиранное белье. Или женщины сушили волосы после того, как их мыли. Помыть волосы дома было непросто: женщины носили длинные волосы, и процедура мытья занимала целый день. Для того, чтобы их высушить, предварительно надевали шляпу с широкими полями и отверстием посередине. Таким образом лицо прикрывали от солнца, а волосы подставляли солнечным лучам, пропуская их через отверстие. Женщины во все времена хотели выглядеть моложе и красивее, даже у этрусских дам были объемные косметички с натуральной косметикой. Они готовили снадобья из полезных трав, пыльцы и злаков. Во времена Средневековья девушки тоже использовали разные способы, чтобы улучшить свою внешность. Среди аристократок в моде были светлые волосы и бледная кожа, никакого румянца и загара не допускалось. Если тебе не повезло и ты родилась с темными волосами – приходилось их осветлять. Для волос использовали конскую мочу, а для кожи были сложные рецепты из молока с травами, настоянными в теплом конском навозе. Считался красивым очень высокий лоб, поэтому волосы со лба выщипывали или выбривали. Брови не удаляли полностью, как иногда можно увидеть на портретах. Портреты давно не реставрированы и часто покрыты толстым слоем лака, за которым детали теряются. Была допустима тоненькая полоска бровей. Лицо часто пудрили белилами с примесью свинца, это обеспечивало аристократическую бледность, но для кожи не было полезно.

Наконец, в XIV веке появились первые туалеты в домах. Водосточные трубы были в основном для сбора дождевой воды, но появились и для отвода нечистот. Для уборной пристраивали небольшую мансарду, из которой трубы вели на улицу и заканчивались глубоко в земле. В потолках первого этажа делали отверстия, через которые можно было лить кипящую воду или масло на головы врагов в случае нападения. Мылись в основном в общественных банях, но при желании можно было и дома соблюдать гигиену.

Джованни ди Биччи жил в одном из таких строений на улице Ларга, ее название переводится «широкая». Сейчас она называется улица Кавур по фамилии первого премьер-министра объединенной Италии. В бывшем доме Медичи теперь находится Макдональдс, а на фасаде сохранился герб с восемью шариками. Это еще не были первые дворцы-палаццо, а что-то переходное между башней и дворцом. Потом, когда благосостояние семьи вырастет, Медичи переедут в новый дом около кафедрального собора и закажут расписать комнаты фресками – портретами знаменитых людей Флоренции.

В банковских делах Джованни предпочитал не ввязываться в рискованные сделки, а действовать осторожно, использовать традиционные методы и растить капитал потихоньку. Жизнь он вел скромную, не любил выделяться и сыновей своих учил «не болтаться без дела около палаццо Синьории, а ждать, когда позовут. И должности занимать, только если попросят. Не выставляться перед народом, а уже если этого не избежать, то стараться свести представление к минимуму». Амбиций у него не было, он не старался прорваться к власти во что бы то ни стало и в совет приоров избирался не чаще своих друзей и партнеров. Однажды его избрали в комиссию наиболее уважаемых жителей города, которые должны были выбрать победителя конкурса на лучший проект новых бронзовых дверей Баптистерия. Шел 1401 год.

Здание Баптистерия представляет собой огромный восьмигранник диаметром примерно 25 метров с плоским куполом. Здание построено в средневековом романском стиле с толстыми стенами, маленькими окнами и слепыми арками на небольших колоннах, которые выполняют только декоративную функцию. Купол покрыт белым каррарским мрамором, а стены облицованы полосками из белого и зеленого мрамора XII века. Это была первая мраморная облицовка Флоренции, как и фасад церкви Святого Мины Флорентийского на горе. Внутри, посередине крестильни, была большая восьмигранная купель, которую смонтировали в конце XVI века. Пол инкрустирован разноцветным мрамором в начале XIII века, на одной из панелей изображены знаки зодиака. Точно так же и тогда же был украшен пол церкви Святого Мины. Внутренний купол инкрустирован византийской мозаикой на золотом фоне со сценами Страшного суда, ада и рая, историями из Ветхого и Нового Завета и ангельскими иерархиями: серафимы, херувимы, престолы, господства, силы, власти, начала, архангелы, ангелы. В западной части купола Баптистерия изображен огромный Иисус Пантократор. Во Флоренции не было своих мастеров по византийской мозаике, для этого приглашали венецианцев. Купол украшали с середины XIII до середины XIV века. Эти же мастера выполнили мозаику в апсидальной части и на фасаде церкви Сан-Миньято на горе с изображением Иисуса Богородицы и святого Мины. Позже, в XV веке, во Флоренции появился свой стиль «под названием флорентийская мозаика».

Входа в Баптистерий три: с южной, северной и восточной сторон, с западной находится алтарь. Восточные ворота расположены прямо напротив главного входа в собор, и площадь между Баптистерием и храмом называли Раем. Изначально три входа закрывали простые деревянные двери, которые были безнадежно испорчены. В середине XIV века пригласили из Пизы скульптора Андреа Пизано, который высекал мраморные рельефы для колокольни Джотто и отливал бронзовые ворота Баптистерия. Их установили с восточной стороны как главные ворота, ведущие в «Рай».

Рельефы колокольни получились великолепные: сразу видно, что фантазия у художников и скульпторов не была ограничена никакими рамками. На шестиугольных панелях изображены сцены: создание Адама, создание Евы и аллегории ремесел. На четырехугольных – аллегории планет, которых тогда насчитывали семь, включая Солнце и Луну, свободные ремесла, церковные обряды и фигуры добродетелей. Планета Венера изображена в виде женщины, которая держит на ладони двух влюбленных. Марс как всадник в военных доспехах, Сатурн как монах в рясе с выбритой тонзурой и с чашей в руке. Из аллегорий ремесел самая любопытная – медицина, которую большинство туристов принимает за гончара с кувшином. На самом деле это изображен врач, который рассматривает на свет мочу в стеклянной колбе. Тогда это был основной метод диагностики: учитывали цвет, мутность и даже вкус мочи. Бедным докторам приходилось пробовать мочу пациентов на вкус – что не сделаешь ради любимой профессии и денег. Ремесло винодела изображено как сцена опьянения Ноя, кто же был первый винодел, если не он? Тосканцы считали, что Ной прибыл с ковчегом не на гору Арарат, а в Тоскану. Здесь он посадил виноградную лозу, которую принесло рекой из сада Эдема, выдавил сок из ягод, выпил и охмелел – так Ной получил вино. Не пренебрегали в те времена и мифологией – Дедал со склеенными воском крыльями олицетворяет механику.

Андреа Пизано был одаренным мастером и по мрамору, и по бронзе. Около шести лет у него ушло на отливку первых бронзовых дверей Баптистерия, совсем немного, по сравнению с последующими мастерами. Работа была несложной: 20 панелей с историями из жизни святого Иоанна Крестителя и восемь – с фигурами добродетелей. Сцены плоские, никакого трехмерного пространства, лица символичны, все по правилам. Рама между панелями украшена простыми одинаковыми ромбами и цветами, чередующимися друг с другом. По углам панелей – львиные головы, как раз льва тогда выбрали символом Флоренции. Несколько лет назад эти ворота сняли, отреставрировали и поместили в музей собора. Оригиналы казались просто отлитыми из бронзы, но когда удалили всю накопившуюся грязь, – оказалось, что панели позолоченные. На копиях, которые установили вместо оригиналов, позолоту не повторили. В Средние века использовали слишком токсичную технику огневого золочения с применением ртути, которую больше не используют.

В 1401 году было решено поместить двери работы Андреа Пизано с южной стороны и отлить новые бронзовые ворота для восточного входа. Гильдия торговцев тканями курировала Баптистерий, они организовали конкурс на изготовление дверей и оплачивали работу и материалы. Частные дарения приветствовались. Возможно, тогда Медичи впервые и проявили себя как меценаты, пожертвовали на искусство определенную сумму. В конкурсе участвовали многие молодые скульпторы, среди которых были 23-летний Лоренцо Гиберти и 24-летний Филиппо Брунеллески. Из Сиены приехал Якопо делла Кверча, который потом прославился как создатель фонтана Радости в своем родном городе. Условием конкурса было отлить бронзовую панель с изображением сцены жертвоприношения Исаака. После долгих обсуждений выбрали две лучшие работы – это оказались панели Лоренцо Гиберти и Филиппо Брунеллески. Затем было новое голосование, и традиционно считается, что победителем конкурса стал Гиберти. Обиженный Брунеллески тогда решил завязать со скульптурой и уехал в Рим изучать архитектуру. Но есть другое мнение: победителями были оба, и им предложили вместе трудиться над воротами. Для Лоренцо Гиберти это был приемлемый вариант, но только не для Филиппо. Характер у него был скверный, он не терпел партнеров, проект должен быть его и только его. Поэтому мастер сказал «Чао» собрал вещички и отправился в Рим. Вместе с ним поехал его большой друг, 16-летний Донато ди Никколо ди Бетто Барди по прозвищу Донателло. Впоследствии Донателло станет основоположником стиля Возрождения в скульптуре, а Филиппо Брунеллески – в архитектуре.

Эти конкурсные панели не пропали, сейчас их можно увидеть в национальном музее Барджелло во Флоренции. Лоренцо Гиберти расстраиваться не стал, а взялся за проект и за работу. На этот раз было решено изобразить сцены из Нового Завета, евангелистов и учителей Церкви. На эту работу ушло почти 22 года, Гиберти старался добиться совершенства. Но попутно он занимался и другими заказами, например отлил три бронзовые статуи святых покровителей гильдий для ниш церкви Орсанмикеле. Лоренцо решил отлить ворота посложнее, чем южные двери, – все мастера были тщеславными и хотели быть лучше всех. На панелях появляется больше объемности, кое-где уже есть перспектива. Рамки он украсил головами разных персонажей из Библии, не забыл и самого себя: над сценой «Благовещение» находится его автопортрет в тюрбане. А на следующих двух панелях есть его подпись opus Laurenti fiorentini – произведение Лаврентия Флорентийского. Лоренцо – это Лаврентий по-итальянски. Рамки он украсил насекомыми и животными: жуками разных видов, саранчой, осами, слепнями, тлей, ящерицами, лягушками, змеями, улитками и другими тварями. Почему он это сделал – неизвестно. Возможно, это был своего рода амулет: эти твари олицетворяют зло и, размещенные снаружи, охраняют от входа зла в крестильню. Но это только предположение.

Джованни ди Биччи в 1401 году был всего 41 год, самый расцвет жизни. Хоть и говорят, что в Средние века продолжительность жизни была около 40 лет, в лучшем случае – 50. Но на самом деле все жили по-разному. Если учитывать высокую детскую смертность, родовую горячку, эпидемии чумы, холеры, туберкулез, малярию, которые не знали, как лечить, и из-за чего многие умирали раньше положенного срока, а потом рассчитать среднюю продолжительность жизни, то получится около 40 лет. Но, например, Джотто прожил 70 лет в начале XIV века, Лоренцо Гиберти дожил до 77 лет, Филиппо Брунеллески – 69 лет, Донателло – 80 лет. Дольше всех прожил Микеланджело Буонарроти, он скончался в Риме в возрасте почти 89 лет, только две недели не дожил до своего дня рождения. И выхаживал своего брата, когда тот заразился чумой, при этом сам остался жив и здоров. В чем был секрет его долголетия? Может быть, в том, что он был увлечен своим делом, мало ел и много работал? Никто не ответит на этот вопрос. Но Микеланджело – это уже другая эпоха и другие Медичи.

Джованни ди Биччи прожил 69 лет, ему повезло не заразиться ни чумой, ни чахоткой, ни какой-либо другой смертельной болезнью. Дела его банка шли прекрасно, прибыль текла рекой. Были иногда просчеты и неудачные сделки, ведь не бывает всегда все идеально. Но когда они были, то быстро покрывались другими доходами. Именно Медичи придумали систему: дебет и кредит, чтобы четко следить за всеми доходами и расходами. И вдруг он неожиданно решился на рискованную авантюру.

Еще в Риме Джованни познакомился и подружился с авантюристом по имени Бальтазар Косса, родом из благородной, но обедневшей неаполитанской семьи. В юношеском возрасте Бальтазар сбежал из дома и промышлял пиратством и разбоем. Он награбил солидную сумму денег, но не стал их транжирить в кабаках, а потратил на хорошее образование. Косса окончил юридический факультет Болонского университета, старейшего в Италии, и получил диплом юриста. Потом Бальтазар попробовал себя в разных сферах деятельности и решил, что лучшая карьера для него – церковная. Его целью было стать римским папой, а для этого сначала нужно дослужиться до кардинала. Времени не оставалось, более короткий путь был: купить кардинальскую мантию. Денег на это уже не было, требовалось 12 000 флоринов. Вот тут-то он и вспомнил про своего старого друга Джованни ди Биччи ди Медичи. Джованни, как ни странно, ссуду выдал, несмотря на очень сомнительную репутацию бывшего пирата. Риск был большим, но Медичи являлся дальновидным и расчетливым банкиром. Он знал, что если Косса станет папой, то сам Джованни будет папским банкиром – а это означало сорвать самый большой куш в своей жизни. Тогда банк Медичи станет одним из самых крупных в Европе, и никакие кризисы уже не будут страшны. Бальтазар купил кардинальский сан, но понадобилось еще 9 лет, в течение которых Джованни регулярно снабжал друга деньгами, пока он не стал понтификом. Думаю, и тут без крупной суммы денег не обошлось.

Один маленький нюанс: с 1378 года был период Великой схизмы, когда выбирали не одного, а двух пап: одного в Риме, второго в Авиньоне. Это надоело императору Священной Римской империи Сигизмунду, он призвал кардиналов и пап к порядку и велел покончить с двоепапством. Конклав был созван в Пизе в 1409 году с целью выбрать одного-единственного папу из двух уже существующих: Григория XII и Бенедикта XIII. Конклав начался 25 марта, в день католического Благовещения, и длился три месяца. На нем присутствовал и наш друг кардинал Бальтазар Косса, который всеми силами старался успокоить и призвать к порядку ругающихся кардиналов. Наконец, 26 июня, был избран… третий папа в Пизе. Им стал кардинал Питер Филарги, который принял имя папы Алессандро V. Казалось, Медичи проиграли, но это длилось недолго. Не прошло и года, как папа Алессандро V скончался. На этот раз во время нового конклава в Пизе был избран понтификом Бальтазар Косса, и Медичи становятся банкирами Папской курии. Косса выбрал имя Иоанн XXIII, может быть, потому что его покровителя звали Иоанн, по-итальянски: Джованни – Джованни ди Биччи Медичи.

Папы были более надежными клиентами, чем короли. Папскую казну всегда можно было пополнить продажей святых мощей, которые ценились дороже любого другого товара. Считалось, что реликвия точно может излечить от любой болезни, нужно только правильно перед ней молиться. А если не помогает, то можно подержать мощи святого в воде и потом выпить эту воду. Еще лучше – растереть кусочек кости святого в порошок и проглотить. После этого умирали еще быстрее, но зато была надежда попасть сразу в рай, это тоже хорошо. Еще процветала симония – продажа церковных должностей. Помните, сколько денег потратил Бальтазар, чтобы купить кардинальскую мантию? И, наконец, могла выручить продажа индульгенций – отпущение всех грехов за деньги. Рай после смерти в этом случае был точно «гарантирован». Папы свои денежные дела сами вести не могли, этим занимались их банкиры, в число которых попали и Медичи. Обороты были такие огромные, что их можно сравнить с оборотами нескольких мультинациональных компаний. А банки, соответственно, получали свои комиссионные, которые у Медичи достигли 1900 флоринов в год. Помните, что на 200 флоринов в год можно было вести безбедную жизнь в хорошем дворце и содержать большую семью? Доходы Медичи были почти в 10 раз выше.

Все прошло гладко, но хорошее не всегда длится долго. Император Сигизмунд решил снова положить конец схизме и низложить двух пап. Как это так, он один, а пап целых три. Хотя войны гвельфов и гибеллинов уже давно канули в Лету, но память о них еще была сильна. Для решения этого вопроса император настаивает на новом соборе католической церкви, и папа Иоанн XXIII был вынужден созвать его в немецком городе Констанц, который был тогда столицей империи. Сопровождать понтифика на собор взялся молодой 25-летний Козимо, старший сын Джованни ди Биччи. Отец уже давно приучал сыновей Козимо и Лоренцо к банковскому делу: они вместе путешествовали по Европе, открывая филиалы повсюду. Постепенно отделения банка Медичи окутали, как паутиной, всю Европу – от Исландии на севере до Каира на юге, от Лиссабона на западе до Кракова на востоке. Но теперь пришел черед старшего сына действовать самому, для него это была хорошая возможность познакомиться с представителями крупнейших европейских финансовых кланов из Германии, Польши, Франции, Испании. И, по возможности, завязать полезные связи, которые скрепили бы деловые взаимоотношения на десятилетия вперед. Констанцский собор шел три с половиной года: с ноября 1414 по апрель 1418. Кроме вопроса о церковной схизме, Сигизмунд хотел раз и навсегда покончить с еретиком по имени Ян Гус, который выступал против папских индульгенций. С Гусом вопрос был решен быстро: его учение было признано ересью, и вольнодумца сожгли на костре.

Но как ни тяни, а двое из трех пап: Иоанн XXIII, Григорий XII или Бенедикт XIII – должны были отречься. Начали разбирать их кандидатуры, и когда очередь дошла до Иоанна, то у многих просто волосы встали дыбом от всех тех обвинений, которые ему были предъявлены: пиратский разбой, убийства, прелюбодеяние, насилие, содомия, кровосмешение, убийство предшественника, папы Александра V, коррупция, подкуп и так далее, более семидесяти обвинений. Папа Иоанн XXIII был вынужден отказаться от престола, затем он бежал из города, переодевшись лучником. Но вскоре Бальтазар был пойман и помещен в Гейдельбергский замок под стражу. Перед бегством Косса успел тайком передать Козимо роскошную папскую митру, украшенную драгоценными камнями. Ее удалось вывезти из Констанца и доставить во Флоренцию. Император объявил Иоанна XXIII низложенным, заставил отречься Григория XII и Бенедикта XIII, и, в конце концов, был выбран совершенно новый папа, Мартин V. Так завершилась Великая схизма, и Констанцский собор был распущен.

Однако Медичи не забыли своего «дорогого» друга. Император объявил выкуп за Бальтазара в размере 35 000 флоринов, и Козимо передал эти сведения отцу. Джованни ди Биччи уплатил выкуп – и бывший папа был на свободе. Тюрьма никому не идет на пользу, больной и состарившийся Косса приехал во Флоренцию к Медичи, которые потратили на него целое состояние. Несмотря на свою репутацию, Бальтазар все же одно время был понтификом, а это немаловажно. Благодаря ему престиж банка Медичи существенно вырос за эти годы и стал одним из самых известных во всей Европе. Так что какие-то 35 000 флоринов были ничто для Джованни ди Биччи. К тому же он демонстрировал свою верность дружбе и данному слову, а также надежность как деловой партнер. Никто не мог его обвинить в предательстве друга, иначе его авторитет сразу бы упал, а акции банка снизились.

Вскоре новый папа Мартин V прибывает во Флоренцию, где Медичи встречают его со всеми почестями и обустраивают ему роскошные апартаменты в базилике Санта-Мария Новелла. Для этих комнат молодой Донателло высекает статую льва из светло-серого флорентийского песчаника под названием «пьетра серена» (pietra serena). Флорентийского льва называют Мардзокко, у Донателло он опирается лапой на белый щит с красным ирисом – символом Флоренции. В начале XIX века эту статую перенесли на площадь Синьории, где в настоящее время она заменена на копию. Оригинал находится в национальном музее Барджелло вместе со многими другими работами Донателло. Почему во Флоренции льва назвали Мардзокко? Потому что, по легенде, в языческие времена покровителем Флоренции был выбран бог войны Марс. Его статуя со львом находилась в храме Марса, который, предположительно, был построен на том месте, где в настоящее время находится Баптистерий. Храм был разрушен, и статую Марса установили на Старом мосту, в то время еще деревянном. Когда наводнение 1333 года разрушило Старый мост, статуя божества пропала, наверное, унесло течением. А льва нашли, выбрали символом Флоренции и ласково назвали Мардзокко, маленький Марс.

Во Флоренции бывший и настоящий папа помирились под неусыпным взором Джованни ди Биччи – это было условие, которое он поставил своему другу Косса перед выкупом. Мартин V даже вернул Бальтазару Косса кардинальский сан. Джованни ди Медичи рассчитывал вновь стать банкиром Папской курии, но это удалось не сразу. Тем временем Бальтазар умирает, назначив своими душеприказчиками Медичи. Митра, скорее всего, осталась у них. Плюс Джованни унаследовал от Косса ценную реликвию: перст святого Иоанна Крестителя. Наверняка были и другие драгоценности из папской казны, которые Иоанн XXIII успел извлечь и припрятать. Сейчас этот перст можно увидеть в музее кафедрального собора в красивом реликварии из горного хрусталя, бронзы с позолотой и эмали. Бальтазар был похоронен во флорентийском Баптистерии, где до сих пор можно полюбоваться его гробницей из позолоченной бронзы работы Донателло и Микелоццо, еще одного скульптора и архитектора эпохи Возрождения. Несмотря на теплый прием со стороны Медичи, папа Мартин V назначил своими банкирами семейство Спини. Но через семь лет банк Спини обанкротился и Медичи заполнили образовавшуюся брешь.

Деньги деньгами, а о душе тоже надо было позаботиться. У Медичи уже была своя часовня в базилике Санта-Кроче, но она была далеко от их дома. Совсем рядом с ними находилась церковь Святого Лаврентия мученика, к тому же своего младшего сына Джованни назвал Лоренцо, а по имени – и святой покровитель человека. Себе Джованни ди Биччи выбрал покровителем святого Иоанна Евангелиста, у старшего сына Козимо святой покровитель – Косьма. Именем Лоренцо Медичи будут часто называть своих сыновей, среди них будет и знаменитый Лоренцо Великолепный.

Церковь Сан-Лоренцо (San Lorenzo), которая в начале XV века была в плачевном состоянии после пожара, Джованни решил отремонтировать на свои деньги. Особенно жалко она выглядела по сравнению с такими базиликами, как Санта-Кроче и Санта-Мария Новелла, где многие богатые семьи Флоренции имели свои часовни. Требовался не только капитальный ремонт здания, но и расширение, постройка новой апсиды и хоров, совершенно новый проект. Архитектором, недолго думая, выбрали Филиппо Брунеллески – того самого скульптора-неудачника, который проиграл конкурс на изготовление бронзовых дверей Баптистерия. Филиппо уже давно вернулся из Рима, где он вместе с Донателло изучал при раскопках античную архитектуру. Вазари пишет, что римляне принимали их за искателей сокровищ: они бегали по городу с лопатами, выкапывая остатки древних зданий и статуй. Брунеллески был полон сил и новых идей, которые тщательно скрывал от других, чтобы их никто не украл. Но почему именно Брунеллески? Как я уже писала, Медичи нравилось все новое, необычное. Все уже устали от готики с ее перегруженностью, остроконечностью и стремлением ввысь. А Филиппо тогда уже проявил себя как талантливый архитектор. Он выиграл конкурс на проектирование купола собора Санта Мария дель Фьоре, который к тому времени больше 20 лет стоял с огромной дырой над средокрестием. Так называют место пересечения нефа и трансепта, продольного и поперечного крыла церкви. Еще Брунеллески спроектировал новый сиротский приют на площади Святого Благовещения. Джованни ди Биччи тогда возглавил комитет по строительству здания, вложил в это дело достаточно крупную сумму денег и зарекомендовал себя как щедрый меценат.

Идеи Брунеллески были совершенно новаторские, ничего подобного во Флоренции не строили уже 900 с лишним лет, после падения Западной Римской империи. Воспитательный дом, который называют по-итальянски Ospedale degli innocenti, больница для невинных, – это был главный приют города для детей-подкидышей. Женщины, которые не могли растить своих новорожденных сами по каким-либо причинам, чаще всего экономическим, оставляли детей в воспитательном доме. Для этого сбоку под окном была специальная чаша с подъемником, рядом с которой находился колокольчик. Женщины оставляли младенца на чаше, часто с каким-нибудь амулетом. По талисману ребенка можно было потом узнать и по возможности забрать. Потом они звонили в колокольчик и уходили. Через несколько минут работник приюта открывал окно и забирал младенца. Чаще всего за ним никто не приходил, дети росли в приюте до своего совершеннолетия, и амулеты оставались там же. Все архивы сохранились, детям придумывали имена и даже фамилии. Их регистрировали и записывали, какие амулеты кому принадлежат. Мальчиков обучали читать, писать и помогали освоить какое-нибудь ремесло. Девочек не считали нужным обучать грамоте, их учили шить, готовить и прививали другие навыки, необходимые для домохозяйки. Потом девушек обеспечивали приданым, благодаря которому выпускница приюта могла выйти замуж или уйти в монастырь. Покидая приют, молодой человек или девушка могли забрать амулеты. Но нередко они оставляли их там, и сейчас эти талисманы можно увидеть в музее.

Воспитательный приют – это первый архитектурный проект Филиппо Брунеллески и первое здание, построенное в стиле Возрождения. Его портик украшен рядом простых, одинаковых колонн из ясного камня pietra serena. Так называют флорентийский песчаник серо-голубого цвета, который добывается до сих пор в каменоломнях Сеттиньяно и Майано, сейчас это пригороды Флоренции. Ясный камень не использовали для постройки стен из-за более мягкой структуры, чем у другого типа флорентийского песчаника под названием pietra forte (сильный камень). Это камень грязновато-желтого цвета с примесью железа, поэтому он гораздо более прочный. Вся Флоренция была построена из сильного камня и украшена ясным камнем. Филиппо Брунеллески предпочитал три цвета: белый – штукатурка, серый – ясный камень, и терракотовый – полы из обожженной глины, которая приобретает красноватый цвет после обжига. Материалы: камень, глина и штукатурка – самые дешевые, они вполне пригодны для строительства церквей и приюта. И если кто-то при постройке осмеливался нарушить его гармонию и цветовую гамму, Брунеллески приходил в такое бешенство, что мог немедленно уволить человека и рассориться с ним на всю жизнь. Так случилось с другом Донателло, но об этом позже. Сейчас вернемся к архитектуре приюта.

Колонны лоджии находятся на одинаковом расстоянии друг от друга и соединены полукруглыми арками, которые опираются на капители. Это было изобретением Филиппо, римляне и греки так не строили, у них арки опирались на прямоугольные или квадратные столбы. Расстояние между колоннами такое же, как ее высота до капителя. Капитель – это верхняя часть колонны, часто украшенная листочками в коринфском стиле или завитушками в ионическом стиле, или и тем и другим в смешанном стиле. Если ничем не украшена – тогда это дорический стиль. В Средневековье капители украшали чем угодно: изображениями голов людей или животных, растений, шишек, рыб и всего, что в голову придет. Ширина портика тоже соответствует высоте колонны и расстоянию между ними. Таким образом получаются визуально кубы с маленькими куполами в виде паруса. Это и есть отличительный стиль архитектуры Раннего Возрождения, стиль Филиппо Брунеллески, который потом повторяли его коллеги. По сравнению с вычурной готикой это было настолько новым, что все жители города приходили посмотреть на это чудо. Брунеллески был признан главным архитектором Флоренции и основоположником стиля Возрождения в архитектуре. Вот он и добился своего признания, но проигранный конкурс помнил всю жизнь.

Пространство между арками над колоннами украсили круглыми люнетами из майолики с изображениями спеленатых младенцев, это стало символом приюта. Над ними работал флорентиец Лука делла Роббиа со своей мастерской, где также трудился его племянник Андреа со своим сыном Джованни. Лука изобрел технику глазурованной терракоты, которая была забыта со времен древних римлян. Как и Брунеллески, он никому не выдавал секрет своей техники. Никто не понимал, почему его изделия приобретают такой приятный блеск. Это был эксклюзив мастерской делла Роббиа, на котором они заработали много денег. Секрет открылся лет через 100, когда работница их мастерской вышла замуж за скульптора Санти Бульони и выдала эту тайну мужу. Оказалось все достаточно просто: нужно было лишь добавить мелко толченое стекло в лак, которым покрывали изделие из раскрашенной терракоты. Оно и придавало такой приятный блеск.

Медичи поручили Брунеллески спроектировать новую церковь Сан-Лоренцо. На фреске в палаццо Веккио, в зале Козимо Старшего, изображена сцена: Филиппо Брунеллески и Лоренцо Гиберти представляют Козимо макет этой церкви. На самом деле заказчиком был Джованни ди Биччи, а Козимо продолжал дело отца после его смерти. И Гиберти никакого отношения к проекту не имеет, Филиппо никогда бы не потерпел своего давнего соперника. Лоренцо в то время спокойно занимался отливкой бронзовых дверей крестильни, а когда закончил работу и праздновал победу – ему поручили еще более грандиозный проект: восточные ворота Баптистерия.

Брунеллески постарался на славу. Он спроектировал большую, просторную церковь в виде латинского креста, с вытянутым центральным нефом и более коротким поперечным трансептом. Внутри – те же светло-серые колонны со смешанными капителями, на которые на этот раз опирается куб, а потом уже полукруглые арки. Часовни других семей приобрели форму куба, которую мастер считал самой совершенной. И, конечно, его любимое сочетание белого и серого цвета, которое потом перенял Микеланджело Буонарроти, когда проектировал столетие спустя новую ризницу для этой же церкви. А потом Джорджио Вазари, когда проектировал галерею Уффици для офисов. Потом это здание превратилось в самую знаменитую картинную галерею Флоренции.

Джованни ди Биччи не дожил до конца строительства новой базилики, он умер в 1429 году в возрасте 69 лет в кругу любящей семьи: жены и сыновей. Жизнь он прожил по тем временам долгую и вполне достойную. Джованни достиг всего, чего хотел, политикой не интересовался и выделяться не любил, но уважение и поклонение принимал охотно. К нему приходили все жители города за советом или помощью, и он никогда никому не отказывал. Однажды он уволил за мошеннические сделки управляющего венецианским филиалом банка Нери Торнаквинчи. Но когда узнал, что тот живет в нищете в Польше, выслал ему денег. Джованни вырастил двух верных сыновей, которые продолжили его дело. Козимо и Лоренцо значительно приумножили семейные богатства и количество филиалов банка Медичи. Джованни ди Биччи много занимался благотворительностью, делал щедрые вложения в постройки церквей. Благодаря ему во Флоренции был принят новый закон о налогообложении под названием catasto, кадастр, опись имущества. Согласно этому закону налоги взимались не только в зависимости от доходов, но и от наличия имущества и недвижимости, и доходов с этого. Таким образом неимущие практически освобождались от налогов и вздохнули с большим облегчением. А богатым олигархам пришлось облегчить кошелек, и это не понравилось многим из них. Флорентийские кланы Альбицци, Строцци, Бранкаччи и некоторые другие стали врагами Медичи.

Сыновья похоронили Джованни ди Биччи в церкви Святого Лаврентия, в левом крыле трансепта. Там находится часовня Старая ризница, ее так назвали по сравнению с Новой ризницей, построенной позже. Джованни не хотел лишней помпы, но все равно на церемонию похорон пришли почти все жители Флоренции. По традиции, идущей еще от этрусков, в стене дома пробили отверстие, через которое покойника вынесли на носилках. Только после этого его положили в гроб, а отверстие сразу замуровали. К месту захоронения его сопровождали все родственники, члены Синьории и гонфалоньер, иностранные послы, представители всех ремесленных гильдий и остальные горожане. Было уже понятно, кто настоящие хозяева города. Но подлинным властителем Флоренции станет его сын – Козимо Старший Медичи.

Помещение Старой ризницы полностью спроектировал архитектор Филиппо Брунеллески, который на этот раз придумал купол в виде зонтика с отверстием в центре. В алтарной части помещения был построен совсем маленький купол в виде полусферы. Пол был выполнен из красноватой терракоты, все, как любил Филиппо. Для декоративной отделки Брунеллески пригласил своего давнего друга Донателло, который украсил часовню рельефами с изображениями святых Косьмы и Дамиана, святого Лаврентия и святого Стефана. Эти барельефы расположены над бронзовыми дверьми его же работы, которые ведут в совсем маленькие помещения. На дверях изображены святые, апостолы и мученики. Донателло выполнил гербы Медичи с восемью красными шарами, рельефы под куполом с евангелистами и четыре истории из жизни святого Иоанна Богослова, покровителя Джованни ди Биччи. Но тут он не учел скверного характера своего друга, неосторожно добавил лишние цвета: синий и черный. Брунеллески разозлился и разругался с другом, они тогда поссорились навсегда. У Донателло характер был не лучше, он тоже вспыхивал от малейшей критики в свой адрес.

В центре Старой ризницы находится стол в виде параллелепипеда с кругом из порфира. Под столом – рельефный саркофаг работы Андреа Кавальканти, приемного сына Брунеллески. В саркофаге покоится прах Джованни ди Биччи и его жены Пиккарды Буэри, которая пережила мужа на четыре года. Но почему под столом? Тут две причины. Первая – Джованни хотел вознестись на небо через порфировый круг и отверстие в куполе. Так его святой покровитель Иоанн Евангелист вознесся после смерти на небо, не только душой, но и телом. Вторая – чтобы посмотреть саркофаг, посетители ризницы вынуждены поклониться. Таким образом они поклоняются Джованни ди Биччи даже после его смерти.

Глава 4

Козимо Старший Медичи – отец отечества

Козимо Медичи родился 27 сентября 1389 года и был долгожданным первенцем Джованни ди Биччи и Пиккарды Буэри. Только через три года после свадьбы она смогла забеременеть и благополучно выносить ребенка. Козимо и его брат Лоренцо получили прекрасное гуманистическое образование при монастыре Санта-Мария дельи Анджели, это переводится Святая дева Мария Ангелов. Монастырь пользовался хорошей репутацией как колыбель новых знаний в духе античной Греции и Рима. В Средние века только в исламском мире и в Византии сохранились труды древнегреческих философов. Испания была захвачена арабами, и когда она была вновь завоевана христианами – европейские ученые открыли для себя забытую на много лет философию античного мира. В школах при монастырях изучали три науки: диалектику, риторику и грамматику. Объединение этих трех предметов называют «тривиум». Потом добавили еще четыре: арифметику, геометрию, астрономию и музыку – квадривиум. Все эти науки вместе назывались семью свободны искусствами. Кроме этих предметов братья изучали богословие, философию, искусство, латынь, греческий и арабский языки. Отец Джованни ди Биччи сам обучал их торговле и банковскому делу.

О Лоренцо Старшем Медичи говорят и пишут мало, он не выделялся на фоне своего старшего брата Козимо. Но Лоренцо всегда был верным помощником своего старшего брата во всех делах: он участвовал в мероприятиях, выполнял многие дипломатические задачи и разделил с ним изгнание. Лоренцо Старший был женат на Джиневре Кавальканти, девушке из очень благородного флорентийского рода. Для часовни этой семьи в церкви Санта-Кроче Донателло высекал горельеф на тему Благовещения, который сохранился там до сих пор. Горельефом называют высокий рельеф, Донателло выполнял такие редко. Он был скорее специалистом по барельефам – низким рельефам. Скульптор изобрел во Флоренции новый вид очень плоского рельефа под названием stiacciato (стьяччато), это означает «приплюснутый». При этом он изображал трехмерное пространство с помощью градаций рельефа буквально на доли миллиметров: чем ближе, тем он более высокий, а чем дальше, тем становится все более плоским. Это хорошо видно на примере его барельефа с изображением сцены «Святой Георгий убивает дракона», который расположен под нишей в стене церкви Орсанмикеле. В нише находится статуя святого Георгия работы Донателло, которую вместе с рельефом он выполнил по заказу гильдии оружейников. Святой Георгий напряженно всматривается в даль, на север, в сторону давних врагов Флоренции: Пизы и Милана. Его поза настолько естественна, что кажется, будто он вот-вот сделает шаг вперед. Говорят, когда Микеланджело увидел эту скульптуру впервые, он воскликнул: «Иди. Что же ты не идешь?»

В браке Лоренцо Медичи и Джиневры Кавальканти родился единственный сын Пьерфранческо, который был женат на Лаудомии Аччайоли, дочери богатого флорентийского банкира. Их сыновья Лоренцо и Джованни впоследствии получат прозвища пополано, «народные». Но это уже позже, после смерти их кузена Лоренцо Великолепного, об этом я буду писать в следующих главах. У Лоренцо Пополано в браке с Семирамидой Аппиано родятся сыновья и дочери. Но постепенно сведения об их потомках теряются, хотя все они жили во Флоренции. Его брат Джованни был женат на Катерине Сфорца, внебрачной дочери герцога миланского Галеаццо Мария Сфорца. Его портрет кисти художника Пьеро Поллайоло есть в галерее Уффици, их потомки станут великими герцогами Тосканы.

О ранних годах жизни Козимо известно немного, его портретов в молодом и зрелом возрасте нет, он никогда не заказывал их. Есть только его прижизненный портрет на фреске «Кортеж волхвов» работы Беноццо Гоццоли в часовне дворца Медичи-Риккарди, но он идеализирован. Козимо было уже за 70 лет, когда художник писал фреску. На ней он выглядит моложе и не очень похож на остальные его изображения. Почти все живописцы, которые писали его портреты, жили намного позже и лично знать Козимо не могли. Только один – Алессандро Боттичелли – прекрасно его помнил. Когда Козимо Старший умер, Боттичелли было 19 лет, он был учеником Филиппо Липпи, любимого художника Медичи. В 1475 году Алессандро написал для состоятельного горожанина Гаспаре дель Ламы картину «Поклонение волхвов», на которой изобразил представителей семейства Медичи и самого себя. Козимо Старший – это пожилой волхв с седыми волосами, который преклонился пред младенцем. Возможно, это и был первый посмертный портрет Козимо. Самый известный его портрет написал художник по прозвищу Понтормо в середине XVI века. На этой картине изображен старик в красном платье и красном головном уборе, с седыми волосами, крупным носом, смуглой кожей, грубыми чертами лица, слегка выпяченной нижней губой, глазами немного навыкате и некрасивыми руками. Но Понтормо его лично знать не мог, он руководствовался рисунками и эскизами своих предшественников. В XVI веке была уже другая Флоренция и другие Медичи. Портрет работы Понтормо и картина «Поклонение волхвов» Боттичелли находятся в галерее Уффици.

В молодости Козимо вместе с отцом и братом часто путешествовали по Европе по делам банка. После Констанцского собора, во время которого Козимо познакомился с крупными банкирами Европы, он снова отправился в поездку по Франции и Германии. Потом Козимо поехал в Брюгге и Лондон, открыл там филиалы банка Медичи. В Брюгге тогда вовсю торговали траттами – переводными векселями, которые содержат ничем не обусловленное предложение векселедателя оговоренному в векселе плательщику уплатить определенную денежную сумму векселедержателю. Происходило это на маленькой площади напротив постоялого двора семьи Ван дер Берсе. Отсюда происхождение слова: борса – фондовая биржа. Возможно, уже тогда во время поездки Козимо покупал редкие манускрипты, которые положат начало крупнейшей в мире коллекции книг.

Брак Козимо Старшего и Контессины де Барди

Вернувшись во Флоренцию в 1415 году, Козимо женился на Контессине де Барди, девушке из той самой династии банкиров, которые обанкротились в середине XIV века вместе с Перуцци. Имя Контессина переводится как «маленькая графиня», или «графинюшка». Ее отец Алессандро де Барди назвал дочь в честь последней графини Тосканы Матильды Каносской. Правда, не именем Матильда, а титулом Контессина. Барди после банкротства обеднели, но выжили. Они продолжали вкладывать оставшиеся деньги в земельные участки и недвижимость, таким образом держались на плаву. Но хорошее приданое дочери обеспечить не могли. В лучшие времена представитель старинного благородного рода Барди ни за что не выдал бы дочь за безродного, хоть и богатого выскочку Медичи. Но тут особого выбора не было: или замуж за Козимо, или в монастырь. Поэтому когда Джованни ди Биччи обратился к Алессандро де Барди с предложением о браке своего сына с его дочерью, тот с тяжелым сердцем согласился. Приданое невесты не интересовало ни Джованни ди Биччи, ни Козимо, денег у них было достаточно. А вот породниться с благородным флорентийским родом было престижно.

Кое-что все же у невесты было в качестве приданого: старый семейный дом, где молодожены поселились после свадьбы. Район, где они жили, находится на другой стороне реки Арно, сразу за Старым мостом. Сейчас эта улица называется по их фамилии: Барди. Там стояли не только дома этой семьи, но и их церковь, которая давно разрушена. С этой церковью связана забавная история: снаружи здания, на фасаде, был саркофаг одного из членов этой семьи Андреа де Барди. Однажды ночью внутрь саркофага забрался вор, который искал добычу. Он провозился до раннего утра, пока не появился вестник муниципалитета и начал оглашать какое-то важное известие. От неожиданности вор выскочил из саркофага и убежал, крича от страха, что его поймают. Но и вестник перепугался не на шутку и убежал с криками «Чур меня, чур меня». Он подумал, что мертвец ожил и сейчас убьет его.

С женой Козимо повезло: веселая, милая Контессина была на год младше его. Она любила мужа, была хорошей хозяйкой и заботилась о доме и детях. На следующий год родился их старший сын Пьеро, еще через пять лет появился на свет второй, Джованни. Кроме родных сыновей Контессина приняла в дом и воспитывала внебрачного сына Козимо Карло Медичи. Мальчик родился в 1430 году от черкесской рабыни – служанки по имени Магдалина, купленной в Венеции. Работорговля тогда процветала во всей Европе, и это не считалось чем-то позорным. Рабов доставляли с берегов Леванта и Черного моря, среди них были славяне, татары, кавказцы, черкесы, турки. Мужчины были слугами и поварами, если они умели готовить. Девушек использовали как домашнюю прислугу. Иногда они проживали в доме хозяев всю свою жизнь, можно было их продать или подарить. Портрет Карло Медичи работы художника Андреа Мантенья тоже есть в галерее Уффици, на нем изображен молодой человек со смуглой кожей и голубыми глазами. Возможно, такие глаза Карло унаследовал от матери. Еще один его портрет, идеализированный, можно увидеть на упомянутой выше фреске «Поклонение волхвов». Для Карло его отец выбрал церковную карьеру: он был аббатом монастыря Святого Спасителя в Вайано, затем протоиереем города Прато, потом папа Пий II назначил его апостольским протонотарием. Карло прожил 62 года, умер во Флоренции в 1492 году и похоронен в Прато. Через 70 лет его дальний родственник герцог Козимо I Медичи закажет скульптору Винченцо Данти похоронный монумент Карло, который до сих пор можно увидеть в соборе Святого Стефана в Прато.

Пока был жив отец, Козимо в политику не лез. Он был послушным сыном, всегда следовал советам Джованни и очень скучал по нему после его смерти. Как и отец, Козимо занимался меценатством и впоследствии его превзошел. Джованни ди Биччи только в конце жизни начал понимать, что есть нечто большее, чем деньги. Деньги приходят и уходят, а искусство вечно. И свое имя можно сделать бессмертным, если вкладывать в него деньги. Ведь помнят не только талантливых художников, скульпторов, архитекторов и поэтов, но и их покровителей. Если у самого нет таланта к творчеству – можно стать меценатом, пожертвовать солидную сумму на крупнейший проект – и твое имя будет увековечено навсегда.

Главным позором Флоренции в те времена был огромный храм без купола длиной 153 метра и шириной трансепта 90 метров. Во время службы внутри могут спокойно поместиться 30 000 человек, это было все население города после эпидемии чумы 1348 года. Чудо красоты, смесь итальянской готики и разноцветного мрамора – белого из Каррары – зеленого из Прато и розового из Мареммы – стояло посреди площади и вызывало смешанные эмоции. С одной стороны – гордость, ведь это был самый большой и красивый собор Европы. С другой стороны – разочарование, так как проблему купола не могли решить уже почти 20 лет. Только в 1418 году был объявлен конкурс на лучшую модель свода, который выиграл уже знакомый нам Филиппо Брунеллески.

Перед тем, как писать о куполе флорентийского собора, я хочу процитировать одну фразу режиссера Франко Дзеффирелли, автора фильмов «Чай с Муссолини», «Укрощение строптивой», «Ромео и Джульетта», «Травиата», «Каллас навсегда» и многих других: «Когда я чувствую, что депрессия одолевает меня, я возвращаюсь во Флоренцию, чтобы посмотреть на купол Брунеллески: если гений человека зашел так далеко, то я тоже могу и должен пытаться творить, действовать, жить».

Но на строительство свода нужны были деньги, а у гильдии производителей шерсти уже не хватало средств на такое грандиозное предприятие. Сначала Джованни ди Биччи выступил спонсором, а потом уже Козимо Старший перечислял периодически крупные суммы на строительство купола и поддерживал «подозрительные» идеи Брунеллески. Они действительно казались подозрительными: Филиппо ни за что не хотел объяснять, как он собирается построить такую громадину без опор и лесов. Характер у зодчего был ужасный, он наотрез отказался давать объяснения, и дело почти дошло до ссоры. Конфликт взялся урегулировать Козимо. Благодаря своему врожденному обаянию и тактичности Козимо удалось уговорить строптивого архитектора хоть немного растолковать, как он собирается строить свод. Была снова собрана комиссия, и Брунеллески предложил ее членам поставить яйцо вертикально тупым концом вниз так, чтобы оно не упало. «Когда вам это удастся, – сказал он, – тогда вы сами все поймете». Мужчины попробовали все, один за другим, но ни у кого ничего не получилось. Тогда попросили Филиппо показать, как он это делает. Архитектор разбил тупой конец яйца – и оно встало. Члены комиссии запротестовали: «Но ведь это слишком просто, и мы могли додуматься». «Вот именно, – ответил Брунеллески, – но ведь не додумались». Какие точно были произнесены слова – уже никто не знает, но примерно было так. Только вот незадача: главным условием комиссии было то, что Брунеллески должен работать вместе с Лоренцо Гиберти. Когда Филиппо это услышал – он пришел в такую ярость, что пришлось вызвать стражников, которые вышвырнули его вон вместе с его чертежами. Потом он все-таки избавился от своего давнего соперника, опозорил его перед всеми рабочими. Дело было так: строительство купола началось только через два года после конкурса, в 1420 году. Детали проекта знал один Брунеллески, но он никому ничего не объяснял. Зодчий выходил утром на стройку и руководил всеми работами. Мало того, он сам спроектировал подъемные краны, с помощью которых рабочих, материалы, еду и вино с водой на обед поднимали на высоту почти 55 метров от земли. Рабочие, по распоряжению Филиппо, не спускались вниз во время обеда. Они обедали прямо наверху, чтобы не терять время. Без вина итальянцы не могут обойтись, они его пьют и на обед, и на ужин. Но тогда это было молодое, только что перебродившее вино крепостью не более 5°. Для рабочих его разбавляли водой, как для беременных женщин: 1 часть вина на 2 части воды.

Проходит несколько недель – и вдруг Филиппо не выходит на работу. Говорит, что заболел. День его нет, другой, третий. Работа прекратилась – ведь никто не знает, как продолжать. Через несколько дней к нему домой приходит делегация и уговаривает выйти на работу. Брунеллески отвечает: «Я не могу, я очень болен. Но у вас есть Гиберти, пусть он руководит». Лоренцо узнал об этом и самоустранился от строительства купола. Ему и так было чем заняться – надо было заканчивать бронзовые двери Баптистерия.

Филиппо во время поездки в Рим тщательно изучил древнюю римскую архитектуру, особенно его поразил Пантеон с куполом 43 метра в диаметре. Но купол Пантеона был в форме полусферы, а флорентийский должен был быть восьмигранным. Кроме того, на купол Пантеона ушло столько дерева, сколько не нашлось бы во всей Тоскане. В результате исследований мастер пришел к выводу, что самая устойчивая – это форма яйца. Если объяснять упрощенно, Филиппо спроектировал яйцевидной формы купол острым концом вверх. Он состоит из восьми огромных ребер из белого мрамора, между которыми находятся по два маленьких ребра, то есть всего их 24. Эта конструкция соединена поперечными кольцами, которые стягивают ребра, как обручи бочку. Таким образом, вес купола равномерно распределяется по этим кольцам, и он получается самоподдерживающимся. Этот купол двойной: внешний и внутренний – поменьше, аналогичный внешнему. Расстояние между ними 1,2 метра, в области ребер они соединяются поперечными нервюрами и таким образом балансируют друг друга. В верхней части каркас стянут огромным кольцом диаметром 6 метров. Между ребрами – кирпичная и каменная кладка «елочкой», такую до Брунеллески никто не применял. Он сам поднимался наверх и показывал рабочим, как выкладывать кирпичи. Если кто-то осмеливался возражать, был немедленно уволен. Но точной тайны проекта Брунеллески никто не знает, до сих пор его купол изучают и исследуют. Филиппо все эти годы сам руководил всеми работами, а когда умер – унес тайну купола с собой в могилу. Но несмотря на огромный вес, почти 37 000 тонн, купол до сих пор не упал с середины XVI века.

Строительство началось 7 августа 1420 года и закончилось 1 августа 1436 года. Понадобилось 16 лет работы и более четырех миллионов кирпичей на возведение этого гиганта. Работа кипела, механизмы, с помощью которых поднимали все необходимое, запускались с помощью волов. Как ни странно, животные все время двигались только в одну сторону, как при подъеме материалов, так и при опускании крюков, чтобы поднять новую порцию. Это было еще одно гениальное изобретение Брунеллески, которое потом будет изучать и совершенствовать юноша по имени Леонардо да Винчи. Практически все жители города, когда были свободны от дел, толпились на стройке, подняв головы наверх. Они наблюдали за процессом строительства с удивлением: как это можно построить без лесов и опор? С благоговением: только Господь бог в состоянии создать такое. И с большим страхом: ведь малейшая ошибка в расчетах могла закончиться большой трагедией. Если купол и собор начнут падать, то не спасется никто из присутствующих. Прошло 13 лет, когда в 1433 году работы над куполом были прерваны по причине изгнания Козимо Старшего Медичи из Флоренции.

Изгнание Козимо Старшего

Для достижения цели все средства хороши. Или, как сказал знаменитый политик Никколо Макиавелли в конце XV века: «Цель оправдывает средства». Медичи умели добиваться своего, несмотря на любые препятствия. Когда у них была определенная цель – в ход шли любые средства: подкуп, коррупция, интриги и даже убийства. Козимо постепенно забывал советы отца, он стремился к власти, пусть и неофициальной. Козимо Старшего можно назвать оппортунистом. К описанию его личности хорошо подходит другая фраза Франко Дзеффирелли: «Быть оппортунистом означает умение воспользоваться хорошей возможностью. Это сводится к тому, чтобы держать рот на замке, когда вам не нужно говорить, или говорить нужное слово в нужное время. Или просто не делать того, что может навредить вам».

К Козимо Старшему приходили многие люди за советом и помощью так же, как к его отцу. Он завоевал уважение и доверие всей Флоренции благодаря большим вложениям в строительство купола. Козимо избирали в совет приоров не чаще, чем всех остальных членов гильдий. Но он старался, чтобы на все ведущие должности избирали его друзей или клиентов его банка. Не всегда удавалось убедить проголосовать добровольно за того, кого нужно. Тогда в ход шли деньги и подарки, а иногда и мягкие угрозы. Методы убеждения были разные: можно было потребовать от строптивого клиента, который участвовал в голосовании, выплатить в течение короткого срока все долги по кредиту или можно было довести его до банкротства. Как папские банкиры Медичи могли добиться отлучения непослушного человека от церкви. Методы Козимо можно назвать мафиозными: он никогда ни с кем не расправлялся собственными руками, для этого у него были специальные люди. Некоторые его подчиненные были влиятельными людьми в Риме и, скорее всего, именно они убедили Мартина V вернуть Медичи статус папских банкиров после банкротства Спини. Банковскими делами занимался теперь не Козимо, а его брат Лоренцо. Во Флоренции у них был кузен Аверардо, который помогал им в политической сфере. Козимо сам издавал законы, но никогда никому не приказывал. Благодаря своему таланту дипломата он мог убедить приоров принять тот или иной нужный ему закон. Макиавелли впоследствии скажет: «Те, кто сначала радовался смерти Джованни, теперь, увидев, что за человек Козимо, о ней пожалели». Все это не нравилось некоторым флорентийским аристократам, особенно семье Альбицци.

Альбицци была старинная флорентийская династия благородного происхождения, которая разбогатела на торговле тканями. Они жили во Флоренции испокон веков и были знатными и богатыми уже тогда, когда Медичи еще жили в Муджелло и о них никто ничего не знал. Члены этой семьи часто избирались в совет приоров, занимали высокие должности: гонфалоньер справедливости, градоначальник, капитан народа. Альбицци терпеть не могли выскочек Медичи и при возможности старались вставлять им палки в колеса. Главой семьи во времена Козимо Старшего был Ринальдо Альбицци, молодой и амбициозный человек. В 1430 году он возглавил флорентийское войско для захвата города Лукка, известного производством шелковых тканей. Козимо Старший предупреждал флорентийцев, что не следует ввязываться в эту кампанию: Лукка была под покровительством Милана, очень серьезного противника. После трех лет изнурительных боев война была проиграна, и обвинить в этом решили Козимо Медичи.

Еще до начала боевых действий против Лукки совет приоров пригласил Козимо на заседание, на котором обсуждали и взвешивали все за и против войны с Луккой. Большинство проголосовало за, на этом особенно настаивали Альбицци и их союзники Строцци – еще один могущественный клан города. Козимо решил тоже проголосовать в поддержку кампании, несмотря на то что внутренне был с этим не согласен. Но он был патриот своей республики и не мог поступить иначе. Его кузен Аверардо возглавил военный отряд в Пизе и рвался в бой, как одержимый. На стороне Лукки воевал лучший в те времена молодой кондотьер Франческо Сфорца, незаконнорожденный сын фермера из Романьи. Он возглавлял отряд наемных войск против флорентийцев и был опасным противником. Впоследствии Франческо Сфорца женится на Бьянке Марии Висконти, дочери герцога миланского Филиппо Марии Висконти, и после смерти тестя унаследует престол Милана. Потомков мужского пола у герцога Висконти не было, только единственная дочь. Франческо станет первым герцогом миланским из династии Сфорца, и его с Бьянкой сын Галеаццо Мария Сфорца унаследует герцогство Миланское после его смерти.

Флорентийцы пошли на хитрость и решили поймать Козимо в ловушку. Альбицци попросил его предоставить своих лучших зодчих – Брунеллески, Микелоццо и Донателло – для строительства инженерных сооружений. Для них поставили задачу построить плотину, которая перекроет реку Серкио, протекающую под стенами Лукки. При этом нужно было направить ее воды так, чтобы они хлынули на город и смыли укрепления. Но жители Лукки узнали об этом от предателей Альбицци, и ночью начальник гарнизона направил солдат с целью подрыть внешнюю часть плотины. Наутро поток воды вместо того, чтобы смыть укрепления, обрушился на флорентийский лагерь.

В результате Альбицци обвинили Козимо и его инженеров в двуличии и предательстве. Ему напомнили, как он предупреждал не развязывать эту войну, и начали настраивать против него весь народ. Кампания была проиграна, а казна города опустошена. Козимо распорядился выдать городской казне необходимую сумму для покрытия долгов из своего банка. Он прекрасно понимал, что деньги никогда не будут возвращены, но это укрепило его авторитет. Козимо заработал репутацию бескорыстного человека, а подозрения олигархов еще более укрепились. Началось время интриг и заговоров. Против Медичи были кланы Альбицци, Строцци, Бранкаччи, его союзниками были Барди, Кавальканти, Малеспини, силы были равные. Схватка Флоренции с Луккой послужила катализатором для развязывания других сражений: Венеция объявила войну Милану, а Генуя решила захватить пизанский порт, в то время принадлежавший Флоренции. Войны длились три года, только в апреле 1433 года все стороны подписали мирный договор. Козимо в то время было 43 года, его брату Лоренцо – 38 лет. Флорентийцы были в ярости: воевали три года безрезультатно, истратили целое состояние и ничего не достигли. Члены вражеских семей ссорились друг с другом, часто возникали стычки между людьми на улицах города. Наступило такое опасное время, что на ночь прочно запирали засовы, все окна были зарешеченными, а вечером страшно было выходить на улицу. Казалось, что вернулась эпоха гражданской войны гвельфов и гибеллинов. Однажды ночью кто-то вымазал ворота дома Медичи кровью. Это был плохой знак, и Козимо все понял. Он начал потихоньку переводить деньги, ценные бумаги и активы из флорентийского банка в другие филиалы и в монастыри. Папа Мартин V, союзник Козимо, вскоре скончался. Новым понтификом был избран Евгений IV, который оставил Медичи своими банкирами. Так что в случае проблем поддержка со стороны церкви была обеспечена. Козимо подготовился так, что даже если его средства из флорентийского банка конфискуют – их основная часть остается на счетах других филиалов. Он с женой и детьми отправился в загородный замок Треббио в Муджелло, который недавно перестроил и укрепил его архитектор Микелоццо, еще один преданный друг семьи. Оставалось только ждать, что дальше предпримут его враги. И он дождался.

В отсутствие Козимо произошли выборы в совет приоров. Благодаря стараниям Альбицци, большинство членов совета вместе с гонфалоньером оказались их сторонниками и противниками Медичи. Вскоре в замок Треббио прискакал гонец с официальным приказом: Козимо вызывали в палаццо Синьория на «предмет принятия некоторых важных решений». Несмотря на уговоры брата Лоренцо не ехать, Козимо отправился в путь. Он прибыл во Флоренцию и направился прямиком во дворец Приоров, где состоялись первые переговоры. После этого его пригласили вернуться через три дня. Козимо вернулся, несмотря на страх того, что его могут просто выбросить из окна третьего этажа. Так поступали нередко, последний раз это случилось в городе Вольтерра, когда недовольные горожане выкинули из окна предводителя восстания против флорентийского правительства. Вольтерре оказалось невыгодно враждовать с Флоренцией, и правительство жестоко расправилось с зачинщиком бунта.

Но того, чего Козимо боялся, не произошло. Его провели мимо закрытых дверей зала Аудиенций и заточили в маленькую келью на самом верху башни дворца. Эту комнатку называли alberghietto, маленькая гостиница. Снаружи дворца Ринальдо Альбицци распорядился поставить отряд вооруженных охранников, чтобы друзья Козимо не смогли его освободить. Было проведено всенародное голосование и вынесен вердикт: виновен. Обвинение может показаться смешным: «стремление поставить себя над рядовыми гражданами». На самом деле, в те времена это было одно из самых серьезных обвинений, и Козимо грозила смертная казнь.

Но приоры побоялись применить смертный приговор, все-таки Козимо был очень популярен среди народа. Тем временем Медичи сидел в башне и слышал шум и крики, раздающиеся с площади. Он почти ничего не ел, кроме хлеба, потому что боялся, что его отравят. Его страх был обоснован: доверенный человек Альбицци тайком подсыпал яд в еду узника. Его стражник заметил, что Козимо ничего не ест, и предложил разделить с ним трапезу. Когда об этом узнали люди Альбицци – они уже не осмеливались использовать яд. Но и в стане врагов можно найти помощников. Охранник Козимо проникся симпатией к своему узнику и как-то раз привел на обед своего друга Фарначчо. Его прозвище означает «придурок», он и на самом деле был таким. Стражник оставил их вместе, а сам вышел из камеры. Козимо передал «придурку» записку и попросил отнести ее директору больницы Санта-Мария Нуова. Когда директор прочитал записку, он передал Фарначчо 1100 флоринов с условием: 100 оставалось «придурку», а 1000 он должен передать гонфалоньеру. Подкуп, но на что не пойдешь ради спасения своей жизни.

После долгих споров и ссор было решено изгнать Козимо из города на 5 лет, против чего горячо протестовали Альбицци. Но все, чего они смогли добиться, – это увеличение срока изгнания до 10 лет. Их это нисколько не удовлетворяло, поэтому Ринальдо продолжал действовать. Один из друзей Козимо был схвачен и посажен в тюрьму. Там под жестокими пытками он признался, что Медичи собирался поднять восстание с целью свергнуть совет приоров, захватить власть и объявить себя диктатором. Это уже было серьезное обвинение, ссылкой тут не обойтись. Весть об аресте Козимо разнеслась по всем городам – и начались волнения. За него были влиятельные семьи Феррары, Венеции, Рима, которым Медичи когда-то оказывали неоценимые услуги и щедрые кредиты за небольшие проценты. Под Флоренцией стояло войско его друга, наемного полководца Никколо Толентино, которое было готово в любой момент осадить Флоренцию и освободить Козимо Старшего из заточения. Даже папа Евгений IV выступил в защиту своего банкира и потребовал его освободить. Он ни на секунду не поверил признанию о заговоре и восстании, так как слишком хорошо знал, как добиваются таких признаний. Альбицци продолжали настаивать на казни, но гонфалоньеру это уже надоело. Он получил свои 1000 флоринов, другие члены Синьории тоже приняли скромные взятки и хотели покончить с этим делом поскорее.

На последнем заседании гонфалоньер подтвердил приговор: 10 лет ссылки для Козимо, 5 лет – для его брата Лоренцо, и 10 – для их кузена Аверардо, а сторонникам Медичи запрещалось занимать любые государственные посты. Козимо потом скажет: «Дураки, как они продешевили. Они могли получить и 10 000 флоринов, и даже больше за спасение моей жизни». Его вызвали в зал заседаний и зачитали приговор. Медичи заявил, что «готов отправиться куда угодно, даже к арабам или другим народам, которые живут по другим правилам». И добавил, что если он умрет, то ему не будет больно: «А вы покроете себя несмываемым позором». Таким образом он хотел обезопасить себя от участи быть заколотым в толпе при выходе из дворца, где находилось много сторонников Альбицци. Хотя, может быть, это были не точные его слова, но смысл был такой. Члены совета осознали, чем может грозить убийство Козимо, и решили держать его во дворце до темноты. Ночью, когда толпа разошлась, его вывели из здания под надежной охраной и проводили до городских ворот. Оттуда под другой охраной его доставили до границы республики, где он был уже в безопасности. Там к нему присоединился его брат Лоренцо, и они вместе отправились в Венецию – один из самых прекрасных и богатых городов Италии. Кузена Аверардо приговорили к изгнанию в Неаполь – еще один чудесный итальянский город на берегу теплого Тирренского моря. В изгнании можно прожить неплохо, если воспользоваться ситуацией и посмотреть на это под другим углом зрения.

Братья по дороге в Венецию останавливались в Болонье и Падуе, где их встречали с почетом и уважением. Во всех крупных городах Европы у Медичи были филиалы их банка, друзья и связи. Они временно потеряли родину, но не потеряли деньги. Контессина с сыновьями осталась в замке Треббио в целях безопасности и в надежде на скорую встречу с мужем. Вместе с братьями Медичи в изгнание поехал архитектор Микелоццо. Донателло тоже не захотел оставаться во Флоренции без своего друга и покровителя Козимо, он уехал в Рим изучать античные скульптуры. В Риме постоянно находили античные статуи, когда начинали что-то строить и копали землю под фундамент. Брунеллески не повезло, его бросили в тюрьму. Наверное, что-то скверное наговорил, это у него получалось легко. Когда Козимо и Лоренцо прибыли в Венецию, они поселились в аббатстве на острове Сан-Джорджо Маджоре. Этот остров – один из самых красивых на Адриатическом побережье, он славится своими умопомрачительными закатами. Они хотели пожить в тишине и покое вдалеке от людей, а обители монахов могли вполне заменить постоялый двор. При монастырях всегда были кельи для гостей, отдельные трапезные и даже бесплатные больницы, где принимали и лечили всех бедняков. Социальная помощь в Италии была организована прекрасно, в любой обители тебя накормят, напоят и полечат. Если через город шла дорога паломников – они тоже ночевали в монастырях, где их кормили, лечили при надобности и оставляли на ночлег.

Козимо и тут продемонстрировал свою щедрость: он заказал Микелоццо спроектировать новое здание библиотеки для аббатства и оплатил все расходы. Старинные манускрипты были его страстью, в монастыре их было много, поэтому он мог наслаждаться своим любимым делом – чтением. В то же время Медичи внимательно наблюдали издалека за тем, что происходило во Флоренции. Гонцы привозили им вести, или их передавали по эстафете из города в город. Друзья уговаривали Козимо собрать войско и двинуться на Флоренцию, но он не хотел завоевывать свой город мечом. Он вспомнил слова покойного отца: «Жди, когда тебя позовут». И он дождался.

Возвращение во Флоренцию

В это время во Флоренции наступил экономический кризис. Исчезли Медичи, а вместе с ними и их деньги. Строительство купола собора Санта-Мария дель Фьоре и церкви Сан-Лоренцо прекратилось, люди потеряли работу и остались без зарплаты. Многие торговые операции, в которых участвовал Козимо, были заморожены. Не к кому было обратиться за советом или помощью, Альбицци не очень-то охотно их раздавали. Вернее, вообще не раздавали. В такой ситуации флорентийцы продержались не больше года. Недовольство семьей Альбицци росло. Они потихоньку добивались изгнания приверженцев Медичи, но пополнить деньгами городскую казну не могли или не хотели. Флоренция опять ввязалась в войну с Миланом и потерпела поражение, народ еще больше обеднел. Не прошло и года, когда при выборах в совет приоров победили все сторонники Медичи. Месяц спустя Ринальдо Альбицци уехал из Флоренции по делам, тем временем в Венецию поскакал гонец с радостной вестью: Синьория просит Козимо возвратиться во Флоренцию. Вот он и дождался своего часа: к нему приехали сами, его умоляли вернуться. Вместе с братом и Микелоццо он отправился в обратный путь.

Тем временем во Флоренцию возвратился его враг Ринальдо Альбицци, и его вызвали во дворец Приоров. Ринальдо заподозрил неладное, поэтому во дворец не пошел, а начал потихоньку собирать своих сторонников. В планах было захватить правительственное знание и изгнать всех приоров вместе с гонфалоньером. Когда все сторонники собрались – они двинулись ко дворцу, но наткнулись на вооруженных стражников. Чтобы избежать кровопролития, гонфалоньер решил обратиться к папе Евгению IV, который как раз был во Флоренции. Понтифик тогда разругался с императором, и тот направил войска Милана на Рим. Население города из-за этого восстало против папы, тот был вынужден бежать из Рима и нашел убежище у флорентийцев. Евгений IV охотно согласился урегулировать конфликт между приорами и Альбицци. Встреча папы и Ринальдо состоялась в монастыре Санта-Мария Новелла, где остановился понтифик. Говорят, Альбицци сопровождало столько людей, что когда первый подошел к базилике – последний еще оставался около дворца. Кто был во Флоренции – знает, какое это расстояние. Пешком его можно преодолеть за 15 минут – примерно 1 км. Переговоры прошли удачно: Евгений IV дал слово, что не будет ни изгнаний, ни конфискации имущества. А слово папы железное, если он его нарушает – ему приходится отвечать перед самим господом богом, так считали тогда люди. Когда Ринальдо вышел от папы, он увидел, что почти все его союзники разошлись. А те, кто остался, успели сходить в ближайший кабак и были настолько пьяны, что еле держались на ногах. Выпить флорентийцы любят, вино для них – нектар богов. Да, именно так. Название винограда, из которого производят вино кьянти, – санджовезе. Сокращенно от sangue di giove (транскрипция: сангуэ ди джове, перевод: кровь Юпитера, или нектар богов). Пришлось Ринальдо отправляться домой одному, без охраны. Он не боялся, ведь дело закончилось миром.

Тем временем Козимо подъезжал к Флоренции, и гонцы каждый день докладывали жителям о его приближении. В день его приезда у ворот города и на улицах собралась огромная толпа. Братьев сопровождал эскорт из 300 человек, в окрестных деревнях люди выбегали на дорогу и восторженно приветствовали Медичи. Когда он проехал через городские ворота – его встретили оглушительными рукоплесканиями и сопровождали до самого дворца Приоров. Это был триумф не хуже тех, которые устраивали императоры в Древнем Риме после победы в сражениях. Вместо пурпурной тоги и лаврового венца было красное платье и алый головной убор. Вместо колесницы был верный конь. Не хватало раба с опахалом, который время от времени напоминал императорам: memento mori, что означает: «помни о том, что ты смертный». Но времена Римской империи давно прошли, и триумф Козимо был спонтанным, а не тщательно подготовленным.

Есть другая версия их возвращения: за день до прибытия Медичи в городе собралось так много людей, что приоры отправили гонца навстречу братьям и попросили их задержаться на загородной вилле в Кареджи до наступления темноты. Только под покровом ночи Козимо и Лоренцо провели тайком через ворота города в палаццо Синьория, где они переночевали. И уже утром, когда они вышли из дворца, их встретила ликующая толпа. Как бы там ни было, а Медичи вернулись, и эта дата считается началом их неофициального правления Флорентийской республикой. Козимо будет управлять Флоренцией, но из-за кулис. Официально сохранится все та же республиканская форма, но всем будет ясно, кто на самом деле дергает за веревочки.

Альбицци и их союзники были изгнаны из Флоренции, как Медичи год назад. Получается, папа не сдержал обещания. Но вопрос об изгнании решался на городском совете, члены которого, под влиянием Козимо, единодушно проголосовали за. Получается, папа тут вообще ни при чем, так решил народ. Поэтому Евгений IV просто «умыл руки», как Понтий Пилат после фразы ecce homo. Тогда народ решил, что надо распять Христа, а не разбойника, Пилат был ни при чем. Говорят, перед отъездом Ринальдо с обидой сказал папе: «Как я мог поверить, что тот, кого изгнали из своего города, удержит меня в моем». А Медичи он велел передать, что «курочка несет яйца». На что Козимо ответил: «В чужом гнезде она, пожалуй, снесет не то, что нужно». Кроме Альбицци в изгнание отправились Строцци, Бранкаччи и другие их союзники.

Постепенно все начало налаживаться, друзья Медичи возвращались из изгнания. Вновь оживала торговля и пополнялась деньгами городская казна. Филиппо Брунеллески вышел из тюрьмы – и снова закипела работа над базиликой Сан-Лоренцо и куполом Санта-Мария дель Фьоре. Наконец, через три года, 1 августа 1436 года свод был завершен почти полностью. Аллилуйя. Наконец-то они победили и построили самый большой купол в мире. Козимо Старшему опять рукоплескала вся Флоренция, когда его пригласили в палаццо Синьория и вывели на балкон. Для освящения храма был приглашен папа Евгений IV, который до сих пор находился во Флоренции. Оставалась только самая верхняя часть: белый фонарь над кольцом, который стягивал ребра. Вновь был объявлен конкурс, который опять выиграл Филиппо Брунеллески. Он спроектировал фонарь высотой 13 метров и весом 750 тонн, но работы началась только в 1446 году, незадолго до его смерти. Заканчивали фонарь уже коллеги архитектора, среди которых был Микелоццо. Самый последний штрих – медный позолоченный шар с крестом на самом верху – был установлен в 1471 году, к тому времени прошло больше 170 лет после начала строительства собора в 1296 году. Над сферой работал Андреа Верроккьо со своими помощниками, среди которых был 19-летний ученик – Леонардо да Винчи.

Филиппо Брунеллески умер в возрасте 69 лет, так и не увидев свой свод полностью завершенным. Кроме фонаря он хотел, чтобы внутренняя отделка купола была выполнена в стиле византийской мозаики на тему Страшного суда, как и в Баптистерии. Что из этого вышло, вы узнаете во второй части книги. Филиппо успел спроектировать капеллу для семьи Пацци, но она не закончена. Но не из-за его смерти, а по совсем другой причине, о которой тоже рассказ впереди. Он полностью спроектировал церковь Святого Духа для монахов-августинцев в районе Ольтрарно, но строительство началось только через 10 лет после его смерти. Его проект с самого начала был почти полностью изменен, мало что осталось от его первоначального проекта. Если бы он увидел эту церковь такой, какая она сейчас, он бы взял топор и собственными руками разобрал ее на камни, которые выбросил бы в реку Арно. Возможно, Брунеллески спроектировал дворец для богатого купца Луки Питти, который потом купит герцог Козимо I Медичи. Но это только предположение, никаких точных сведений об этом нет. Архитектор был похоронен в соборе Санта-Мария дель Фьоре, рядом с Джотто ди Бондоне. Внутри храма можно увидеть его бюст, а на площади, справа от собора, в нише, его статуя. Филиппо изображен сидящим на табурете, в руках он держит циркуль и чертежи, лицо поднято вверх и его взгляд направлен прямо на купол, его творение. Рядом с ним в другой нише – статуя Арнольфо ди Камбио с проектом собора и карандашом в руках, он смотрит на свой храм.

Сто лет спустя Микеланджело уедет в Рим окончательно и будет проектировать там купол собора Святого Петра. Говорят, перед отъездом он написал отцу: «Vo’ a Roma a far la su’ sorella, più grande sì, ma non più bella». Транскрипция: «во а рома а фар су сорелла, пью гранде си, ма нон пью белла» – это чтобы вы поняли рифму. При переводе на русский она теряется: «Еду в Рим строить его (купола Брунеллески) сестру. Будет больше, но не красивее». А когда ему кто-то сказал, что римский купол должен быть больше флорентийского, Микеланджело ответил: «Больше сделать можно, лучше – нет».

Тем временем Лоренцо Гиберти закончил бронзовые двери Баптистерия, которые установили с восточной стороны. А через год гильдия торговцев тканями решила поручить ему уже без всякого конкурса новые, последние ворота в Крестильню. Прежние переместили на северную сторону, а новые двери, «ведущие в Рай», то есть на площадь Рая, должны были быть самыми красивыми. Пришлось Лоренцо снова взяться за работу, на которую ушло 27 лет, он трудился с 1425 до 1452 года. Тут Гиберти решил отступить от первоначальной схемы: вместо 28 маленьких панелей он отливает 10 больших из позолоченной бронзы, на которых разворачивается почти вся история Ветхого Завета: от сотворения мира до встречи царя Соломона и царицы Савской. Так как панелей всего десять, он изображает на каждой из них по несколько сцен: от трех до семи. Интересно, что на первой панели, верхней слева, на сцене «Изгнание из Рая», изображены ворота, через которые вылетает архангел Михаил. Египетская пирамида – это ковчег Ноя. Здания с полукруглыми арками на сцене истории Исава и Якова очень похожи на рынки зерна во Флоренции, а города Иерихон и Иерусалим выглядят как любой тосканский город XV века. Они окружены стенами с зубчиками и воротами, на заднем плане за защитными сооружениями видны церкви, колокольни и башни. И на всех панелях уже есть перспектива, то есть изображено трехмерное пространство. Восточные двери Гиберти считаются первым рельефным произведением в стиле Возрождения. Говорят, когда Микеланджело увидел эти ворота впервые, он воскликнул: «Они настолько красивы, что достойны быть вратами Рая», или что-то подобное. С тех пор их так и называют: врата Рая, или Райские врата. Они на самом деле ведут на площадь, которая называется Рай. Еще один намек: люди потеряли врата Рая – сцена изгнания, где архангел Михаил вылетает из ворот, а Лоренцо Гиберти создал их вновь.

Самой красивой единодушно была выбрана панель с историями Исава и Иакова, под которой мастер оставил свою полную подпись: opus Laurentii cionis de Ghibertis. А на следующей панели с историями Иосифа видна надпись: mira arte fabricatum, «сделано с замечательным мастерством». Сам себя не похвалишь, так никто не похвалит. Посередине, на месте дверных ручек, можно увидеть автопортрет лысеющего Лоренцо Гиберти и портрет его взрослого сына Витторио, который ему помогал в работе.

В настоящее время врата Рая заменены на копии, оригиналы были повреждены при наводнении 1966 года. Вода дошла до площади собора, двери были сорваны с петель и унесены наводнением. Их долго искали, уже потеряли надежду. Нашли на расстоянии километра от Баптистерия, выкопали из грязи и обнаружили большие повреждения. Реставрация длилась 27 лет, столько же, сколько отливали оригиналы. Сейчас их можно увидеть в музее кафедрального собора, вместе с оригиналами южных и северных ворот. Копии этих дверей есть в соборе города Сан-Франциско, в Казанском соборе Санкт-Петербурга, в Москве в Пушкинском музее.

Вернемся к нашему Козимо Медичи, который тут же вызвал из Муджелло жену и сыновей, и они вернулись в старый дом Барди. Но самому уважаемому человеку республики неприлично жить в доме тестя. К тому же здание было давно не ремонтировано и находилось в плачевном состоянии. Нужен новый просторный дворец, где были бы не только жилые комнаты для семьи и слуг, но и помещения для банковских контор. Место Козимо выбрал удачное: между собором и старым домом отца, где жил Лоренцо со своей женой и сыном. Церковь Сан-Лоренцо совсем рядом, позади предполагаемой постройки. Козимо приобрел участок земли и занялся выбором архитектора. По легенде, он сначала поручил проект Филиппо Брунеллески. Тот уж постарался на славу, спроектировал огромный, вычурный дворец с «золотыми дверьми и алмазными окнами». Но Козимо проект отверг, он не хотел выделяться, чтобы не вызывать лишней зависти. После этого он поменял архитектора и поручил проект Микелоццо, который разделил с ним изгнание. Но это могут быть выдумки, на самом деле у Филиппо было слишком много работы: и купол, и церковь Сан-Лоренцо, и детский приют, да еще вот Андреа Пацци уже давно просит спроектировать для его семьи часовню во дворике базилики Санта-Кроче. Все не успеть, не умеет же человек клонироваться. А Микелоццо свободен, он уже доказал свою преданность и талант архитектора: перестроил замок Треббио, спроектировал виллу Медичи в Кареджи и библиотеку в Венеции, во время изгнания.

Микелоццо взялся за работу и спроектировал первое флорентийское «палаццо». Дворец был задуман трехэтажным, квадратной формы, с внутренним двориком, украшенным колоннами и арками из ясного камня, как в архитектуре Брунеллески. Для стен он выбрал сильный камень pietra forte. Стены первого этажа самые толстые, с зарешеченными окнами и облицовкой выступающим рустом. На нижнем этаже располагались склады, отделения банка Медичи и жила их личная охрана. Микелоццо сам выбирал каждый камень для облицовки и помечал их кружком, эти метки до сих пор прекрасно видны. На втором этаже жили Козимо и его семья, там стены тоньше, большие двустрельчатые окна с маленькими полукруглыми арками и настоящим стеклом. Над арками видны гербы Медичи, на углу тоже большой семейный герб с шариками. На третьем этаже жили слуги, поэтому стены самые тонкие. Здание было украшено большим карнизом, между окнами и на первом этаже – маленькие железные кольца для факелов, во время праздников они служили для флагов. Крупные кольца первого этажа – это коновязь для лошадей посетителей. Принимали Медичи под большими открытыми лоджиями на углу. Их было две, расположенных симметрично. Для ожидающих приема была пристроена длинная и широкая скамья по периметру всего дворца, чтобы люди могли сидеть, а не ожидать стоя. В окруженном стеной дворике позади дворца выращивали цитрусовые в кадках. Снаружи это простое, даже грубое здание, но именно с него и началась мода на такие «палаццо» во Флоренции. Потом подобные будут строить Строцци, когда вернутся из изгнания, Пацци, о которых пойдет речь в другой главе, Питти, Алессандри, Гонди, Торнабуони и многие другие флорентийские богатые семьи. Эта мода пойдет и дальше, за пределы республики.

Впоследствии Донателло, любимый скульптор Козимо, украсит дворики дворца бронзовыми статуями, а в начале XVI века Микеланджело закроет лоджии на углу, спроектирует большие окна с подоконниками и консолями под ними в виде завитушек. Их в шутку назовут «окна на коленях» и они тоже войдут в моду – Медичи во всем были первыми.

В 1439 году во Флоренцию переезжает Ферраро – Флорентийский Вселенский собор католической и православной церкви, и это тоже заслуга Козимо Старшего Медичи.

Ферраро-Флорентийская уния

Собор католической и православной церкви в Ферраре является продолжением собора, который начался в городе Базель, расположенном на северо-западе Швейцарии. Его созвал папа Мартин V в 1431 году для реформирования церкви, урегулирования военного конфликта с гуситами и воссоединения Западной и Восточной церквей. Мартин V умер еще до начала унии, а новый понтифик, Евгений IV, послал на собор своего представителя. В 1437 году папа, несогласный с постановлениями собора в Базеле, распустил его и на следующий год собрал в Ферраре. Туда приехали: предпоследний византийский император Иоанн VIII Палеолог, дядя Софии Палеолог, будущей жены русского царя Ивана III и бабушки Ивана Грозного, патриарх Константинополя Иосиф II, полномочные представители Патриархов Александрийского, Антиохийского и Иерусалимского, митрополиты Молдовлахии, митрополит Киевский и всея Руси Исидор и суздальский епископ Авраамий, два представителя Грузинской православной церкви: епископ и племянник грузинского царя Александра, епископы Эфеса, Трапезунда, Ираклии, Кизика, Сард, Никомидии, Никеи, Тырнова, Монемвасии, Лакедемона, Амасии, Митилины, Ставрополя, Родоса, Маленика, Драмы, Ганка, Драстры, Анхиала и богословы. Всего собралось около 700 человек самых разных национальностей. Собор был объявлен Вселенским, но латиняне не выполнили своего обещания содержать православную делегацию. Бедным византийцам приходилось закладывать и продавать свои вещи, чтобы как-то питаться. Когда Козимо узнал об этом, он отправил в Феррару своего брата Лоренцо с предложением перенести собор во Флоренцию. При этом Медичи обязался сам оплатить все: и переезд, и содержание всех делегаций. Он пообещал выплачивать им 1500 флоринов в месяц, сколько бы собор ни заседал. Так, с легкой руки Козимо, Флоренция становится третьим Римом после Константинополя.

В день прибытия делегаций все здания были украшены флагами, по ходу следования кортежа были расставлены герольды с трубами и барабанами, приветствующие прибывших, знаменосцы состязались в подкидывании флагов. Народ толпился на улицах и приветствовал пеструю толпу прибывших восторженными криками и аплодисментами. Все здания города были украшены дорогими тканями и знаменами с гербами семей, Флоренции, республики и ремесленных гильдий. По ходу кортежа были расставлены кадки и терракоты с красивыми цветами. Встречу испортил только жуткий ливень, который хлынул внезапно и закончился очень быстро.

Главной темой унии было все же объединение православной и католической церквей. Это нашло отражение в искусстве – на последней панели ворот Рая Лоренцо Гиберти изобразил сцену встречи царя Соломона и царицы Савской. Она олицетворяет объединение двух церквей, которого так и не произошло. На заднем плане виден храм Соломона, который очень похож на внутреннее убранство и архитектуру собора Санта-Мария дель Фьоре. Заседания проходили как в кафедральном соборе Флоренции, так и в базилике Санта-Мария Новелла. А вечерами во дворце Медичи собирались ученые, философы, писатели и гуманисты, которых Козимо принимал со всем гостеприимством и вел с ними умные беседы, обсуждая философию Платона и Аристотеля. Козимо Старший свое обещание сдержал, он оплатил все расходы, и упрекнуть его было не в чем. Во Флоренции собрались люди со всех уголков земли, они привезли с собой своих экзотических животных и птиц. По улицам города разгуливали представители разных рас, национальностей и вероисповеданий: греки, армяне, грузины, эфиопы, русские, украинцы, татары, привезенные в качестве прислуги, берберы, мавры, негры, все в своих национальных одеждах. Некоторые вели на поводке дрессированных гепардов, леопардов, львов и пантер. Одни привезли клетки с обезьянами, другие – с экзотическими птицами. Львами Флоренцию не удивишь, у них были свои в клетке позади палаццо Синьория. Обезьян тоже многие богачи держали в клетках за окном, как птиц. Они были прикованы длинными цепочками с ошейниками, поэтому могли спокойно гулять по подоконникам. Но многие другие животные казались настолько удивительными, что все на них глазели, разинув рот.

Вся эта пестрая толпа в экзотических костюмах вызвала такой восторг художников, что они зарисовывали все это, изображали сцены «Кортеж волхвов» на картинах или на фресках в семейных часовнях. Самой знаменитой станет огромная настенная живопись «Кортеж волхвов» работы Беноццо Гоццоли в часовне нового дворца Медичи. Ее заказал Пьеро Медичи, сын Козимо Старшего, в 1459 году. Прошло уже 20 лет после унии, но воспоминания остались, и еще был жив его отец. Художник расписал все четыре стены часовни, изобразил красочный кортеж волхвов на фоне сказочных тосканских пейзажей с холмами, покрытыми кипарисами, виноградниками и оливковыми рощами. Кое-где видны средневековые замки, так похожие на те, которыми владели Медичи. Изображены лесные звери и птицы: зайцы, косули, кабаны, фазаны, дикие утки, экзотические животные и пернатые: павлин, леопард, гепард, пантера.

Художник написал очень много идеализированных портретов разных персонажей, в том числе и два своих автопортрета. Маг в зеленом платье в чалме – это портрет Иоанна VIII Палеолога, волхв в красных одеждах – портрет Иосифа II, патриарха Константинополя. Он умер во Флоренции во время унии и был похоронен в базилике Санта-Мария Новелла. Молодой царь в белом платье – это идеализированный портрет внука Козимо Медичи Лоренцо. Когда он вырастет, будет самым знаменитым представителем династии, крестным отцом зрелого Ренессанса. Лоренцо в то время было всего 10 лет, этот портрет вымышленный. Но есть и его реальный портрет в толпе людей позади волхва. Юноша в голубом платье с гепардом – вымышленный портрет второго внука Козимо Старшего по имени Джулиано, которому было 6 лет в те времена. Он тоже прославится, но совсем по-другому. Есть портреты самого Козимо, его старшего сына Пьеро, младшего сына Карло, внучек: Марии, Бьянки и Наннины, друзей: сына герцога Миланского Галеаццо Мария Сфорца и правителя города Римини Сиджизмондо Пандольфо Малатеста. На дальнем плане, в толпе, изображен папа Пий II, который в это время гостил во Флоренции. Когда Козимо узнал, что Пий II собирает новый крестовый поход против турок с целью освобождения Константинополя, он сказал: «Старец делает то, что под стать молодому».

Ферраро-флорентийская уния существенно повысила престиж города и вызвала небывалый торговый бум, в результате которого купцы и банкиры значительно обогатились. Через три года собор переехал в Рим и в августе 1445 года завершил работу. Эти события оказали большое влияние на Козимо, затронули глубоко спрятанные струны его души. Он был просто влюблен в античность, и даже есть мнение, что сам хотел бы заниматься искусством и философией. Но был вынужден оставить эту идею, чтобы изучить банковское дело и продолжить работу своего отца. Сейчас банк Медичи прочно стоял на ногах, значит, можно позволить себе немного расслабиться и передать большую часть дел брату Лоренцо. А самому можно заняться тем, что ему было приятнее всего – меценатством.

Меценатство Козимо Старшего

Козимо был 51 год, когда в сентябре 1440 года умер его брат. Он его оплакал и похоронил, потом взял на себя заботу о племяннике Пьерфранческо, которому было всего 10 лет. Старшему сыну самого Козимо Пьеро было 24 года, младшему Джованни – 19 лет, пора было думать об их женитьбе. Для Пьеро выбрали в жены Лукрецию Торнабуони из древнего флорентийского рода, но ей было всего 13 лет. Многих девочек в те времена еще выдавали замуж в 13–14 лет, но Торнабуони хотели подождать со свадьбой. Пьеро и Лукреция поженились в 1444 году, когда невесте исполнилось 17 лет. Джованни женился в 1453 году на Джиневре Алессандри, представительнице другого благородного флорентийского рода. Их единственный сын Козимо, названный в честь деда, умер в возрасте 5 лет, и больше детей у них не было. Сам Джованни умер в 1463 году, за год до смерти отца. Его ветвь оборвалась, из династии Медичи остались только потомки Пьеро и его двоюродного брата Пьерфранческо, сына Лоренцо Старшего.

Козимо начал обучать банковскому делу подросших сыновей и, когда они уже были достаточно грамотными, переложил на них часть дел. А сам занялся другим, более приятным занятием: поиском и покупкой старинных манускриптов. Еще в юности Медичи познакомился и подружился с Никколо Никколи, сыном торговца шерстью. Они хотели поехать вместе в Святую землю с целью паломничества, но на самом деле их цель была другой: поиски древнегреческих рукописей. Джованни тогда не отпустил сына, он был ему нужен в банке. С тех пор прошли годы, Козимо вспомнил про своего друга и пригласил его во дворец. Никколо явился в античной римской тоге, которую предпочитал современной моде. Вид у него при этом был немного комичный, но Козимо это не волновало. Он знал, что его друг до сих пор ищет по всей Европе древние манускрипты в монастырях, но у него не всегда хватает денег на их покупку. Часто Никколо разъезжал не сам, у него была сеть агентов, которым надо было платить. Это были самые настоящие «охотники» за древностями. В молодости Никколи вместе с Палла Строцци добились открытия кафедры по изучению культуры Древней Греции во Флорентийском университете, поэтому он был известной личностью в городе. В душе Козимо проснулась давняя страсть к манускриптам, и он предложил Никколи свою финансовую помощь. По его распоряжению, любой филиал банка Медичи был обязан безоговорочно оплачивать переводные векселя Никколо. Не все манускрипты можно было купить, некоторые он брал взаймы и копировал собственноручно, переписывал. Книгопечатание тогда еще не изобрели, и переписывать рукописи было адским трудом: нужно было разобрать и скопировать каждую букву на древнегреческом языке. От такой работы у Никколо выработался ясный и четкий почерк с наклоном вперед, который впоследствии будет перенят итальянскими печатниками, и его назовут курсивом. Козимо знал, что делал, деньги были потрачены не зря. Наследников у Никколи не было, поэтому после его смерти Козимо унаследовал 800 редких книг своего друга. Половину Медичи оставил себе, к ним он добавил манускрипты собственного собрания, и получилась очень внушительная библиотека. Вторую половину подарил библиотеке при венецианском монастыре, где провел изгнание, и сам же оплатил ее строительство. Это был знак благодарности за гостеприимство.

Наиболее ценным «охотником» Никколо Никколи был Поджо Браччолини родом из Ареццо, будущий писатель и коллекционер. По заказу Никколо Поджо прочесывал монастыри Италии, Франции, Германии и Швейцарии в поисках древних рукописей. При этом он не пренебрегал никакими методами: копировал манускрипты, даже если это было запрещено, в ход шли подкуп, лесть и даже воровство. У него в плащах были тайные карманы, куда он мог незаметно прятать найденное. Однажды Браччолини обнаружил целое сокровище: полную рукопись римского поэта Лукреция «О природе вещей». Она датируется I веком до нашей эры, ее считали пропавшей после падения Западной Римской империи. Шесть книг этой рукописи включают объяснение устройства вселенной со ссылкой на Демокрита и Эпикура, которые уже тогда описывали мир как материю, состоящую из атомов и управляющуюся научными законами, а не божественными. Лукреций учит людей избегать боли, стремиться к наслаждению и избавляться от страха перед смертью и богами. Религия, по его понятиям, – это монстр, взирающий с небес на землю. Браччолини тайно привез рукопись во Флоренцию, где Никколи ее тщательно скопировал своим курсивом. И хорошо сделал, так как оригинал был впоследствии утерян. Потом Браччолини провел несколько лет в Англии, но все найденные там рукописи оказались покрытыми плесенью из-за влажного, холодного климата. Поджо вернулся во Флоренцию и начал писать собственные сочинения. Четкий почерк Браччолини с манерой четко отделять друг от друга слова станет потом образцом романского шрифта. Поджо стал близким другом Козимо, они проводили много времени вместе за чтением рукописей. Он, наконец, женился в возрасте 56 лет на 18-летней девушке, у них родилось 6 детей вдобавок к уже 14 внебрачным потомкам. Сейчас это один из самых известных писателей Италии, его именем названа улица во Флоренции. Перу Браччолини принадлежит фраза: «Деньги необходимы, так же, как нервы, на которых держится государство». Другим известным «охотником за рукописями» был Кириак из Анконы, которого Козимо посылал на поиски древностей на Ближний Восток, Север Африки и Святую землю. Козимо прекрасно знал арабский язык и мог свободно читать на нем манускрипты.

Но самой экзотической фигурой из друзей Козимо был сын его врача Марсилио Фичино родом из городка Фильине Вальдарно. Внешность у него была откровенно некрасивая: очень маленького роста, просто карлик с хромой ногой, копной черных кудрявых волос, которые он редко причесывал, очень крупным горбатым носом, остроконечными бровями и черными, пронзительными глазами – на вид настоящий дьявол. К тому же у него был чудовищно буйный нрав. Поначалу Фичино изучал медицину, но быстро увлекся философией Платона и, по заказу Козимо, как-то незаметно для себя перевел все его труды на латынь. Про него шутили, что если его разбудить ночью – он прочитает на память любой отрывок из трудов философа, но при этом никогда не может найти свою обувь. Вот такие личности составляли близкий круг Медичи.

Тем временем император Иоанн VIII Палеолог вернулся в Константинополь, но жители города решительно воспротивились идее воссоединения с католической церковью. Начались смута и вооруженные восстания, и вся работа унии пошла прахом. В 1452 году под стенами Царьграда встала армия турок, которые ночью пробили брешь и через нее хлынули в город. Три дня резни – и все закончилось. Голова последнего византийского императора Константина XI Палеолога, брата Иоанна VIII, который к тому времени умер, полетела с плеч. Турки водрузили ее на ятаган и торжественно пронесли по всем улицам. Так произошло падение Восточной Римской империи, после которого византийцам пришлось спасаться из Константинополя бегством. Среди них были многие ученые, философы и гуманисты, которые нашли приют во Флоренции у Медичи. Они получили должности профессоров Флорентийского университета на кафедрах философии и культуры Древней Греции. С собой они привезли многие ценные манускрипты, которые удалось спасти. В содержании этих рукописей были не только философские труды об устройстве мира или бессмертии души, но и давно забытые знания по алхимии, астрологии, астрономии, магии и медицине. Древнегреческий язык и философия вошли в моду, их изучение стало признаком высокого интеллекта. Так зародилась эпоха гуманизма и Ренессанса, возрождения античной культуры и знаний.

У Козимо Старшего накопилось слишком много грехов за душой. Особенно его беспокоило ростовщичество, которое было основой деятельности его банка. Не давали покоя и слова Иисуса из Библии: «Легче верблюду пройти через игольное ушко, чем богатому попасть в царство небесное». Козимо был истинно верующим христианином и не хотел перетаскивать огромные тяжести в Аду с места на место. Поэтому в 1437 году, посоветовавшись предварительно с папой Евгением IV, он пожертвовал огромную сумму денег – более 40 000 золотых флоринов – на полную перестройку старой церкви и монастыря Святого Марка.

Это аббатство находится в конце улицы Ларга, где жили Медичи. Оно было построено в конце XIII века и принадлежало монашескому ордену сильвестринцев, основанному бенедиктинским монахом – святым Сильвестро Гуццолини – в 1231 году. В те времена, когда Козимо решил вложить деньги в ремонт и перестройку монастыря, сильвестринцы были оттуда изгнаны и переехали в район Ольтрарно. Аббатство Сан-Марко перешло доминиканцам из Фьезоле, которые туда переехали из прежней обители. Козимо поручил работу по перестройке здания Микелоццо, и архитектор спроектировал новый внутренний двор в стиле Ренессанса, украсил его теми же светло-серыми колоннами с полукруглыми арками. Затем он спроектировал гостевую для паломников, где их принимали и лечили, две трапезные – одну для гостей, вторую для монахов, зал Капитула, где проводились собрания, и монашеские кельи на втором этаже. Кроме этого были предусмотрены кельи для новициата – тех, кто еще только собирался принять обеты и стать монахами, для настоятеля монастыря, для почетных гостей и отдельную келью забронировал для себя Козимо. Когда ему все надоедало – он уединялся в этой келье для молитвы, медитации, размышлений о бренности бытия и о своей душе. Церковь тоже была перестроена и расширена, ее фасад был заменен на другой уже в конце XVIII века. Впервые в истории монашеские кельи было решено расписать фресками. Но не на все стену, а по небольшой, простой религиозной сцене без лишних деталей. Они были выполнены в каждой монашеской келье, включая ту, что выбрал для себя Козимо Старший. В тех, где жили новици, были только сцены распятия со святым Домиником Гусманом, основателем ордена доминиканцев.

Работу поручили художнику-монаху Джованни Анджелико, который жил в том же монастыре, – далеко ходить не надо было. Фра Джованни писал алтарные образа для многих церквей и монастырей в стиле интернациональной готики, он использовал очень яркие, праздничные цвета: бордовый, оранжевый, лиловый, ярко-желтый, синий, ярко-зеленый. На его иконах было изобилие позолоты и сказочные, нереальные пейзажи. Все эти детали характерны для стиля интернациональной готики, его еще называют придворной готикой, потому что она зародилась при дворе Висконти в Милане в конце XIV века. Название «интернациональная готика» возникло позже и быстро распространилось по европейским странам. На многих алтарных образах художники уже писали пейзажи, но пока еще идеализированные. Но фра Джованни Анджелико добавлял и элементы Ренессанса: четкое трехмерное пространство, святые уже похожи на реальных людей. Их лица не стилизованные, как в Средневековье, и это не что-то переходное, как у Джотто и его последователей. В эпоху гуманизма на первое место вышел не бог, а человек и его деятельность. Поэтому всех святых, Иисуса и Марию старались изображать как можно более реалистично. Ведь если Бог создал Адама по своему подобию, значит и он сам должен выглядеть как человек. Лица ангелов у этого художника получались действительно ангельские, настолько были хороши. За это его прозвали Анджелико, ангельский.

После смерти брата Джованни его сразу начали называть Беато Анджелико, Блаженный Ангельский, хотя он не был беатифицирован. Только в 1983 году Беато Анджелико причислили к лику блаженных и еще через год канонизировали. Фра Джованни работал также над фресками в коридоре второго этажа, самой известной из которых является сцена «Благовещение». Она открывается взору сразу, как только поднимаешься по лестнице. Фреска поражает сочетанием простоты и незатейливой красоты: на ней изображена архитектура Ренессанса, в стиле которого построен дворик. На заднем плане фрески видна дверь в спальню Марии, которая напоминает вход в монашескую келью. Сама Богородица – это прекрасная девушка с ангельски красивым лицом, склонилась смиренно перед архангелом Гавриилом, который принес ей благую весть. Архангел тоже изображен в поклоне с еще распущенными разноцветными крыльями. Светлые и ясные тона, сказочно красивый пейзаж, растения и цветы выписаны со скрупулезной точностью. Платье Марии белое, и это не краска, а цвет штукатурки, которую не закрасили. Под конец Анджелико прошелся по фреске кистью с золотой пылью, поэтому она слегка поблескивает. Под сценой можно прочитать надпись на латыни: VIRGINIS INTACTAE CUM VENERIS ANTE FIGURAM PRETEREUNDO CAVE NE SILEATUR AVE. Переводится: когда вы проходите перед непорочной фигурой Богородицы, будьте бдительны, не забудьте поприветствовать и произнести: «Радуйся, Мария». В коридоре есть еще одна великолепная фреска: «Мадонна с младенцем и святыми», на которой Иисус изображен как маленький ребенок, а не взрослый философ. Это младенец потрясающей красоты, он выглядит как принц с золотыми кудрями и пухлыми, розовыми щечками. Этот Иисус признан самым красивым ребенком из всех, изображенных в те времена на иконах и фресках.

Для Козимо была построена просторная двухкомнатная келья. Вторая комната находится выше, над первой, как бельэтаж. Его келью украсил фреской тот самый художник Беноццо Гоццоли, ученик Беато Анджелико, который потом будет расписывать на ту же тему часовню во дворце Медичи. Сюжет шествия волхвов был очень популярен в живописи. Согласно сборнику рассказов монаха-доминиканца Иакова Ворагинского «Золотая легенда», которые он написал в середине XIII века, магов было три. А бенедиктинский монах Беда Достопочтенный дал им имена: Каспар, Вальтасар и Мельхиор. Медичи в начале XV века основали сообщество под названием «Компания звезды» и сами им руководили. Раз в три года, 6 января, в день Богоявления, они устраивали театрализованное шествие волхвов от монастыря Сан-Марко к собору, где был установлен вертеп с Марией, Иосифом, младенцем и животными. Там шествие заканчивалось, и цари приносили Иисусу дары: золото – как царю, ладан – как священнику, и мирру – как тому, кто должен умереть. Это было очень красочное зрелище, посмотреть на которое собирался весь город. Но традиция оборвалась в конце XV века, и только в наше время она опять восстановлена: каждый год 6 января во Флоренции проводится шествие волхвов. Только он проходит по другому маршруту: от дворца Питти, который находится за рекой Арно, через Старый мост к галерее Уффици, затем пересекает площадь Синьории и по улице Сапожников идет к соборной площади. Там устанавливают вертеп с куклами еще до Рождества, а 6 января Марию и Иосифа изображают живые люди, Иисус – кукла. Все животные настоящие: бычок, ослик, овечки, их даже можно погладить. Три мага одеты в точно такие костюмы, в каких они изображены на фреске Беноццо Гоццоли: белого, зеленого и красного цвета. Это цвета трех добродетелей: белый – цвет веры, зеленый – надежды, красный – любви или милосердия. Так же украшен собор мрамором белого, зеленого и розового, вместо красного, цвета. В настоящее время это цвета итальянского флага.

Микелоццо спроектировал при монастыре Святого Марка первую в Европе публичную библиотеку в стиле Возрождения. Основу этой библиотеки составили манускрипты из коллекции Козимо Старшего, включая те, которые он унаследовал от Никколо Никколи. Библиотека была общедоступной, Козимо постоянно выделял на нее средства и сам покупал для нее рукописи. Книги были размещены в витринах, пользоваться ими можно было всем, но предварительно нужно было получить разрешение специально созданной комиссии. После смерти Козимо библиотека пополнялась благодаря частным дарениям, ею пользовались такие люди, как Леонардо да Винчи и Микеланджело. В настоящее время монастырь Сан-Марко вместе с библиотекой является государственным музеем. В обители до сих пор живут монахи-доминиканцы, но они живут отдельно.

В музее собрана самая большая коллекция картин Беато Анджелико, прекрасно сохранились все фрески, внутренний дворик был украшен живописью уже в конце XVI века. Там среди других сюжетов есть сцена: Микелоццо, который представляет проект монастыря Козимо Старшему Медичи и настоятелю святому Антонино Пьероцци. Антонино на самом деле был настоятелем обители в те времена, когда ее перестраивали. Потом его выбрали архиепископом Флоренции, но он так смутился, что вскочил на коня и ускакал во Фьезоле. Потом его оттуда привезли обратно. Антонино основал во Флоренции братство «Хорошие люди», Buonomini. Они занимались тем, что помогали внезапно разорившимся людям, которые стыдились просить милостыню. После смерти архиепископ Пьероцци был канонизирован, это один из флорентийских святых. Но самая любопытная фреска – та, на которой изображен старый фасад кафедрального собора Санта-Мария дель Фьоре. Это необычная история: тот фасад, который мы видим сейчас, – современный. Прежний был совсем другой, он был облицован чуть больше чем наполовину в середине XIV века. В конце XVI века мрамор с фасада убрали – готика вышла из моды. Хорошо хоть стены не тронули, а то был бы собор каменный, как церковь Сан-Лоренцо. Был объявлен конкурс на новый фасад, но ни один из проектов комиссию не удовлетворил. Так прошло около трехсот лет, и только в конце XIX века архитектор Эмилио де Фабрис выиграл конкурс. Он спроектировал новый фасад, совершенно не похожий на старый, в неоготическом стиле. Над центральной дверью, в нише среди апостолов, видна статуя из белого мрамора Девы Марии с младенцем. В правой руке она держит бронзовый цветок – это название собора: Санта-Мария дель Фьоре, Святая Дева Мария цветка, или с цветком.

За пределами Флорентийской республики Козимо Медичи пожертвовал деньги на постройку пансионата для студентов в Париже и на реставрацию итальянской церкви Святого Духа в Иерусалиме. Козимо вкладывал деньги не только в строительство церквей и монастырей, он также сделал подарок приорам: по его заказу Микелоццо перестроил и обновил внутренний дворик дворца Синьории. Было похоже, что Медичи решили превратить средневековую Флоренцию в город Ренессанса. Впоследствии в палаццо Веккио будет работать другой архитектор Медичи – Джорджо Вазари, и дворик снова преобразится. Козимо думал не только о спасении души, он еще хотел оставить вечную память о себе. «Я знаю Флоренцию, – говорил он, – через 50 лет нас, Медичи, отправят в изгнание, но построенные мною здания сохранятся». Он ошибся сроками: через 30 после его смерти, в 1494 году, Медичи были изгнаны из республики во второй раз.

Козимо был покровителем не только зодчих и добытчиков древних рукописей, но и художников и скульпторов. На свое меценатство он потратил более 600 000 золотых флоринов, это огромная цифра. Быть художником или скульптором всегда нелегко, а в те времена было еще сложнее. Лучше всего было иметь покровителя, или постоянного клиента, как говорят сейчас. Рынка картин и статуй не было, нельзя было написать картину или изваять статую и выставить на продажу. Нужно было сначала найти заказчика, обговорить заказ, обсудить все детали, заключить контракт и получить аванс. После этого уже можно было приступать к работе. Многие великие мастера были очень своенравные, но Козимо их терпел и шел у них на поводу. Он старался удовлетворить все их нужды и желания, лишь бы они работали и заканчивали заказы. Козимо считал, что человек может плодотворно работать, только когда он счастлив, поэтому всегда шел мастерам навстречу. «Эти гении, – говорил он, – как будто сделаны не из костей и мяса, а из золотой пыли».

Его любимым художником был монах Филиппо Липпи. Он стал монахом не потому, что почувствовал желание служить богу. В детстве Филиппо остался сиротой, и тетка отдала его в монастырь, чтобы не растить самой. Филиппо постоянно нарушал правила монашеской жизни: убегал из обители, напивался, искал доступных женщин. Однажды Козимо потерял терпение и закрыл его на ключ в комнате на третьем этаже, где он работал над картиной. Сказал, что выпустит только тогда, когда заказ будет выполнен. Наутро он открыл дверь, чтобы посмотреть, работает ли непослушный монах. Но нашел только открытое окно, откуда свешивалась веревка из разорванной простыни, а Филиппо и след простыл. Козимо разослал агентов на поиски художника во все таверны и бордели, через несколько дней его нашли в одном публичном доме мертвецки пьяным.

Однажды Филиппо познакомился с монахиней Лукрецией Бути, которая позировала ему для росписи алтаря в женском монастыре в Прато. Он тайком бегал к ней на свидания, переодевшись в женские одежды. Это закончилось тем, что монахиня забеременела – какой позор. Филиппо было уже 50 лет, совсем не молоденький, а Лукреции всего 20. Они вместе сбежали во время праздника Успения Богородицы, когда толпа верующих собралась на улице у собора города Прато во время показа ценной реликвии: пояса Богородицы. Его до сих пор показывают во время праздников, чтобы увидеть эту реликвию, собираются все верующие Прато. Этот побег вызвал такой большой скандал, что его еле-еле удалось замять благодаря вмешательству Козимо Старшего. Он обратился с просьбой к папе, которым был тогда Пий II, в прошлом сам любивший приударить за женщинами. От него Филиппо Липпи и Лукреция получили разрешение на брак и снятие монашеского сана. Официально художник так и не женился на своей возлюбленной, они всю жизнь жили в гражданском браке. У них родился сын Филиппо, которого называли Филиппино, и дочь Алессандра. С тех пор всех своих Мадонн Липпи писал с Лукреции Бути, самая знаменитая его картина «Мадонна с младенцем и двумя ангелами» находится в галерее Уффици.

На ней изображена дева Мария в профиль, взгляд обращен к ребенку, красивые руки с длинными пальцами сложены в молитве. Прекрасное, нежное лицо с чертами Лукреции Бути, белокурые волосы убраны в прическу, прозрачная накидка на волосах. Лицом к ней и тоже в профиль изображен светловолосый младенец Иисус, которого поддерживают два мальчика с крыльями за спиной – это ангелы. Один из них, в подпоясанной рубашке, повернул голову и смотрит на нас с улыбкой. Считается, что этот ангел – портрет его сына Филиппино, а младенец – это его новорожденная дочь Алессандра. Этот алтарный образ ласково называют Липпина, маленькая Липпи. Ни точная дата, ни имя заказчика не известны, картина написана в 60-е годы XV века. И эта работа, и все остальные алтарные образа Липпи выглядят не как иконы, а как вполне светские картины с пейзажами и живыми людьми, хотя изображены святые. Даже в раю не золотой фон, а пейзажи. И не идеализированные, а реальные. Этим и отличается Ренессанс в живописи, основоположником которого считается учитель Филиппо Липпи, художник Мазаччо.

Мазаччо – это прозвище, живописца звали Томмазо ди сер Джованни ди Моне ди Андреуччо Кассай. В этих именах и фамилиях можно запутаться, настолько они длинные. Назовем его просто по имени: Томмазо, сокращенно будет Мазо. Прозвище Мазаччо означает Мазо-неряха, или плохой Мазо. Он, действительно, не следил за своим внешним видом – настолько был увлечен живописью. Мазаччо первым начал изображать святых как настоящих, реальных людей, а за ним потянулись его современники. В церкви Санта-Мария Новелла Мазаччо написал фреску «Святая Троица», на которой впервые изобразил полукруглый свод, да так правильно, что Вазари потом написал: «Кажется, что он пробил дыру в стене». На фреске изображены заказчики, фигуры которых по величине совпадают с фигурами распятого Христа, Марии и Иоанна Богослова. До этого, если и изображали заказчиков на фресках и картинах, – их фигуры были гораздо меньше. В случае Мазаччо земное уравнивается с небесным. Под сценой Святой Троицы изображен саркофаг со скелетом Адама. Еще ниже надпись: «И я был таким же, как вы, а вы такими, как я, только станете». Смысл этих слов: помни о бренности бытия и подумай о душе. В паре со своим коллегой Мазолино он написал алтарный образ «Мадонна с младенцем и Святой Анной» для флорентийской церкви Святого Амвросия, сейчас он находится в галерее Уффици. На этой картине Иисус впервые изображен голеньким, но это еще не тело младенца, а мускулистая фигура античного героя. В том же музее находится маленькая иконка работы Мазаччо с забавным названием: «Мадонна щекотки». На ней изображена дева Мария, которая с улыбкой ласкает подбородок своего ребенка. Иисус уже не выглядит как взрослый философ или античный герой, а как младенец в пеленках.

Мазолино – тоже прозвище, художника звали Томмазо ди Кристофоро Фини. Имя такое же, как и у его коллеги, они были тезки. Сокращенно – опять Мазо, и ласкательно – Мазолино, маленький Мазо. Он придерживался больше готического стиля в живописи, но позже, под влиянием Мазаччо, перенимал элементы раннего Ренессанса. Вместе они начали роспись часовни семьи Бранкаччи в церкви Санта-Мария дель Кармине, при которой был монастырь ордена кармелитанцев. На примере этих фресок на тему «Первородный грех, Изгнание из Рая и истории из жизни святого Петра Апостола» видно поразительное различие в живописи двух художников. У Мазолино – утонченные фигуры, идеализированная анатомия, застывшие лица, статичные позы. Мазаччо старается соблюдать анатомию, хоть и не всегда правильно. У него четкая линейная перспектива – в центре фрески как будто точка, к которой сходятся все линии. Выражения лиц и позы реалистичные и эмоциональные: достаточно посмотреть, как Ева плачет от отчаяния в сцене «Изгнание из рая». Фрески не были закончены по двум причинам: сначала уехали художники: Мазолино в Пизу, а Мазаччо – в Рим, где он вскоре умер в возрасте 27 лет при невыясненных обстоятельствах. Вторая причина – изгнание из Флоренции заказчика фресок Феличе Бранкаччи. Он был союзником Ринальдо Альбицци в заговоре против Козимо Старшего Медичи и поплатился за это. Заканчивал роспись часовни Бранкаччи молодой художник Филиппино Липпи, сын Филиппо Липпи, через 50 лет после Мазолино и Мазаччо. У Филиппо Липпи был учеником знаменитый живописец Алессандро Боттичелли, а Филиппино учился у Боттичелли, они были большие друзья.

Часовня Бранкаччи становится школой живописи для всех последующих поколений художников. Вазари в книге «Жизнеописания наиболее знаменитых живописцев, ваятелей и зодчих» приводит длинный список: Алессандро Боттичелли, Леонардо да Винчи, Микеланджело Буонарроти, Доменико Гирландайо, Андреа Верроккьо, Андреа дель Сарто, Рафаэль Санти, Филиппо и Филиппино Липпи и еще очень много других. Говорят, Филиппино Липпи мечтал закончить эти фрески, когда впервые увидел их. И его мечта сбылась.

Однажды в этой часовне во время урока живописи произошла драка между 15-летним Микеланджело Буонарроти и его другом Пьетро Торриджани. Во время потасовки Торриджани ударил противника кулаком в нос и сломал ему переносицу. Микеланджело на всю жизнь остался с этой отметиной, сломанным носом. Потом каждый раз, когда он слышал имя своего бывшего друга, то чувствовал боль в носу.

Любимым скульптором Козимо Старшего был Донателло, тот самый друг Брунеллески, который отправился с ним в Рим. Характер у Донателло был не лучше, чем у Брунеллески, они постоянно спорили и ссорились, но потом мирились. Это было еще до его работы в той злосчастной часовне, Старой ризнице. Вазари пишет, что однажды 22-летний Донателло вырезал из дерева распятие по заказу монахов-францисканцев для базилики Санта-Кроче. Он решил показать распятие своему другу и ожидал похвалы. Но Филиппо только посмеялся и раскритиковал его работу: «Ты изобразил на кресте не сына божьего, а крестьянина». У Донателло Иисус – это крепкий, мускулистый мужик со смуглой кожей, короткими волосами, некрасивым, искаженным от боли и агонии лицом. Скульптор обиделся и заявил: «Раз ты такой умный – попробуй сам, это дело нелегкое – вырезать распятие». Брунеллески, недолго думая, сделал деревянное распятие, на котором изобразил Христа, как аристократа: с белой кожей, тонком телом, длинными волосами и благородным, спокойным лицом. Потом Филиппо пригласил друга к себе домой на обед. По дороге они пошли на рынок и купили яиц, которые Донателло нес в переднике. Когда они вошли на кухню и Донателло увидел распятие, он всплеснул руками от восторга и все яйца попадали на пол. Скульптор тогда сказал другу: «Ты действительно великий мастер и можешь изобразить сына божьего, а мне остается только изображать крестьян». Но было ли это так на самом деле – никто не знает. Распятие Донателло можно увидеть в церкви Санта-Кроче, а работу Брунеллески – в базилике Санта-Мария Новелла.

Уже в молодости Донателло выполнял многие важные заказы для собора, церквей: Орсанмикеле, Сан-Лоренцо, Санта-Мария Новелла, Санта-Кроче, колокольни Джотто, брал частные заказы. Его ранней скульптурой «Святой Иоанн Евангелист» для старого фасада флорентийского храма очень восхищался Микеланджело. Он взял ее за пример, когда ваял статую Моисея для гробницы римского папы Юлия II. Когда Донателло был постарше, он работал в городах Сиена, Лукка, Прато, Падуя, Рим, Неаполь. Сохранилось множество его оригиналов, большая часть которых находится во Флоренции, в национальном музее Барджелло. Конечно, такой скульптор не мог не привлечь внимание Медичи. Донателло был на три года старше Козимо, и они сразу же подружились, несмотря на горячий и вспыльчивый нрав мастера. Предположительно, Козимо и Донателло познакомились в Риме, куда первый поехал по делам банка, а второй – изучать античную скульптуру. Как мы уже видели на примере Филиппо Липпи, Козимо относился к своим любимцам терпимо и прощал все их выходки.

Однажды по рекомендации Медичи к Донателло обратился купец из Генуи и заказал ему свой бронзовый бюст. Когда работа была закончена и торговец пришел за бюстом в мастерскую, он начал по привычке торговаться. Донателло вспылил, он не собирался делать скидку. Но купец настаивал на том, что бюст не стоит больше 15 флоринов. Позвали Козимо, чтобы он рассудил их спор. Бюст отнесли во дворец Медичи и установили на крышу у перил, так, чтобы его можно было лучше рассмотреть. В конце концов, разозленный Донателло схватил скульптуру и перебросил через перила. Бюст упал на землю и разбился вдребезги на множество кусков. Торговец испугался и залепетал извинения. Он пообещал заплатить вдвое больше оговоренной суммы, если Донателло снова отольет для него такой же бюст. Но тот заявил, что он художник, а не ремесленник, и посоветовал генуэзцу больше никогда не попадаться ему на глаза.

Кульминацией творчества Донателло становится бронзовый Давид, отлитый по заказу Козимо Старшего для внутреннего дворика своего строящегося дворца. Скульптору было уже за 50, когда он взялся за эту работу. Его Давид нарушил все моральные устои – это была первая полностью обнаженная статуя в натуральную величину через 1000 лет после падения Западной Римской империи. Донателло изобразил подростка с гибким, почти женским телом и длинными волосами. Он абсолютно голый, если не считать широкополой пастушеской шляпы, увенчанной лавровым венком, и высоких сапог с изящным орнаментом и открытыми носками. Вес статуи приходится на правую ногу, а левой, отставленной в сторону, Давид попирает голову поверженного Голиафа. В правой руке юноша держит опущенный меч, в левой – камень из пращи. Голова наклонена вниз, он задумчиво смотрит на поверженного врага. Анатомия настолько точная, что нет сомнений в ее изучении, тут уже искусство вступает в союз с наукой. От шлема Голиафа тянется длинное перо, которое ласкает внутреннюю часть правой ноги и промежность Давида – явный намек на гомосексуальность автора. Он этого и не скрывал, несмотря на опасность: за содомию во Флоренции сажали в тюрьму.

Но Донателло был под защитой Козимо, а тот делал все, чтобы уберечь своего любимца от неприятностей. Почему Медичи заказал именно Давида? Намек очевиден: Давид – выходец из народа, который не побоялся сразиться с гигантом Голиафом, спас свой народ от порабощения и стал иудейским царем. Козимо Медичи – тоже выходец из народа, он победил своих врагов – аристократов, освободил Флоренцию от их тирании и стал некоронованным царем Флоренции. Сейчас эта статуя Давида находится в музее Барджелло вместе со львом Мардзокко, мраморным Давидом для собора и многими другими его статуями и рельефами. Потом, более 10 лет спустя, Донателло выполнит еще одну статую для Козимо. Ее тема: Юдифь убивает Олоферна – еще один символ победы над тиранией и освобождения народа. Она будет установлена во дворике позади дворца Медичи, среди кустов цитрусовых в кадках из терракоты. Сейчас статуя Юдифи находится в палаццо Веккио, в зале Лилий.

Донателло работал очень плодотворно, у него была большая мастерская со множеством учеников рядом с собором. На ее месте сейчас находится ресторан под названием «Мастерская Донателло». Несмотря на то что Медичи платили скульптору хорошие деньги, он умер в нищете. Все заработанные деньги Донателло складывал в корзину, подвешенную у дверей мастерской, и разрешал своим ученикам свободно брать оттуда столько, сколько им нужно. Козимо Старший умер в 1464 году и завещал своему любимцу загородную виллу. Когда Пьеро, сын Козимо, сообщил ему об этом, Донателло развел руками и спросил: «А что я буду с ней делать?» – и попросил забрать ее обратно. Пьеро посмеялся, виллу забрал и назначил мастеру пожизненную пенсию. Скульптор всего на два года пережил своего покровителя, он умер в 1466 году в возрасте 80 лет и похоронен в церкви Сан-Лоренцо, рядом с Козимо Старшим. После его смерти остались одни долги.

В политической деятельности Медичи подавляли поползновения любого потенциального противника. Состоятельных кланов во Флоренции было много, самой богатой была семья Строцци, союзников Альбицци. Но как только Козимо замечал попытки сопротивления его власти – он сразу посылал завуалированное предупреждение. Главе семьи могли мягко посоветовать обратить внимание на приобретение сельских поместий, в противном случае он близко познакомится с налоговыми инспекторами – сторонниками Медичи. По этой части многим было что скрывать. Проверки налоговых инспекторов боялись так же, как и сейчас. Власть Медичи была везде, но она была неуловима, такую трудно свергнуть. Поэтому их и называют первой итальянской мафией.

Медичи не забывали и о народе: во времена голода по их приказу хлеб и зерно раздавали бесплатно либо из их личных запасов, либо они покупали хлеб за свой счет за границей. Козимо считал, что народ надо прежде всего накормить, тогда он не будет бунтовать. Происходило это в церкви Орсанмикеле, где на втором этаже было зернохранилище. Пекли специальный хлеб с флорентийским ирисом, его так и называли: pan gigliato, хлеб с лилией. Булки кидали народу со второго этажа, и часто возникали драки, поэтому при раздаче хлеба всегда присутствовала полиция. Медичи часто устраивали праздники с угощениями, когда столы были расставлены по всему центру города и ломились от яств, а вино лилось рекой из настольных фонтанчиков. Тогда даже самый последний бедняк мог наесться досыта. Кроме кортежа волхвов были и рыцарские турниры, и праздники в честь покровителя Флоренции, святого Иоанна Крестителя, и Рождество, и Пасха, и флорентийский Новый год, который праздновали 25 марта, в день католического Благовещения. Народ хотел хлеба и зрелищ, как в Древнем Риме.

Последние годы жизни и смерть Козимо Старшего

Последние годы жизни Козимо проводил много времени в своих поместьях в Муджелло вместе с Марсилио Фичино, которому он подарил виллу поблизости. Они читали произведения Платона, много беседовали, к ним приезжали и другие друзья гуманисты. Возможно, именно Козимо открыл Академию Платона во Флоренции, хотя чаще всего это приписывают его внуку Лоренцо. Здоровье его пошатнулось, он страдал подагрой, как, впрочем, и все его потомки. За год до смерти Козимо оплакал кончину своего младшего сына Джованни, который умер от инфаркта. Его старший сын Пьеро переживет отца всего на пять лет. Умер Козимо в своем флорентийском дворце 1 августа 1464 года в возрасте почти 75 лет под звуки голоса Фичино, который читал ему Платона. По словам Пьеро, отец не хотел пышных похорон, но на них все равно собрался весь город. Похоронили его в семейной церкви Сан-Лоренцо в самом центре, под куполом. Его саркофаг вмонтирован прямо в центральном пилястре. На гробнице Козимо высечены слова: Pater Patriae, Отец Отечества – за его меценатство и раздачу хлеба в голодные годы. На полу церкви под центральным куполом, над захоронением Козимо, Андреа Верроккьо инкрустировал плиту с кругом из порфира и отделкой зеленым и белым мрамором, цветами веры, надежды и любви. Его жена Контессина пережила мужа на девять лет и старшего сына – на четыре года. Она жила с Пьеро Медичи и невесткой Лукрецией Торнабуони в их дворце, помогала растить внуков и умерла в возрасте 83 лет. Наступила эра Пьеро Медичи, по прозвищу Подагрик.

Глава 5

Пьеро Подагрик и французская лилия

Пьеро Медичи родился во Флоренции 19 сентября 1416 года, на пять лет позже родился его младший брат Джованни. Его прозвали Пьеро Подагрик, потому что он ненадолго пережил своего отца и больше ничем флорентийцам не запомнился. Но это не означает, что он не внес никакого вклада в развитие родного города, просто ему было отпущено меньше времени – всего пять лет. При жизни Козимо Старшего он всегда оставался в тени знаменитого отца, а после смерти его затмила слава его внука Лоренцо Великолепного.

Пьеро было 17 лет, когда Козимо Старший был изгнан из Флоренции. Он находился тогда в Муджелло со своей матерью и двумя братьями: 12-летним Джованни и 3-летним Карло. Впоследствии Пьеро настиг отца и дядю Лоренцо в Венеции, а потом поехал путешествовать по Северной Италии. Он провел много времени в Ферраре, где был желанным гостем при дворе династии д’Эсте. Там Пьеро впитал утонченную культуру двора и воспользовался лекциями просвещенных учителей, вызванных для обучения наследника Никколо д’Эсте. Так он стал превосходным знатоком классических языков: древнегреческого и латыни. Пьеро вернулся во Флоренцию вслед за отцом Козимо и дядей Лоренцо. Ему как старшему сыну было суждено принять политическое наследство, которое кропотливо строил его отец. Для управления делами банка Козимо Старший выбрал своего младшего сына Джованни. В 1461 году, еще при жизни отца, Пьеро был избран на шесть месяцев на высокую должность гонфалоньера справедливости. Но после смерти брата Джованни в 1463 году Козимо был вынужден оставить финансовые и политические обязанности банка немощному Пьеро до тех пор, пока тот не обеспечил воспитание двух своих сыновей-подростков: Джулиано и Лоренцо. После смерти отца Пьеро наследует его политическую роль в негласном управлении республикой. Но если при Козимо это еще не признавали в открытую, то с приходом Пьеро это стало общепризнанной реальностью: он стал властителем Флоренции по праву семейного наследования. Хотя, по законам республики, его власть все еще была неофициальной, она просто признавалась молчаливо. Еще дальше пошел его старший сын Лоренцо: его власть стала непреложным фактом, он уже был практически некоронованным герцогом.

Пьеро женился в 1444 году на Лукреции Торнабуони, образованной и воспитанной девушке из старинного, благородного и богатого флорентийского клана. По фамилии этой семьи называется улица, где когда-то проходила самая первая западная стена города. В XV веке она была застроена дворцами элиты: Торнабуони, Торнаквинчи, Строцци, Антинори, Бартолини и других. В те времена это была флорентийская «Рублевка», а сейчас она известна любителям шопинга – все основные бутики расположены на улице Торнабуони.

Брат Лукреции, Джованни Торнабуони, впоследствии закажет роспись фресками главной часовни базилики Санта-Мария Новелла, которую сейчас называют по его фамилии: капелла Торнабуони. Для работы он выберет самого лучшего и талантливого художника Флоренции: Доменико Гирландайо. Тема фресок была: «Истории из жизни Богородицы» на одной стороне часовни и «Истории из жизни святого Иоанна Крестителя» на другой, но это будет уже во времена правления Лоренцо Медичи. Гирландайо был большим мастером по фреске, но алтарных образов на дереве он написал тоже немало, их можно увидеть в галерее Уффици, в галерее Академии и в некоторых церквях Флоренции. У Доменико была большая мастерская, где работали все его родственники: братья Давид и Бенедетто, шурин Себастьяно Майнарди родом из Сан-Джиминьяно, сын Ридольфо Гирландайо и множество подмастерьев. Самым известным его учеником станет, хоть и ненадолго, 13-летний Микеланджело Буонарроти. Он поступил в боттегу Гирландайо как раз в те времена, когда они писали фрески по заказу Торнабуони, и помогал им в работе над часовней. Говорят, Гирландайо изобразил подростка Микеланджело на этих фресках в роли Святого Иоанна Крестителя, который отправляется в пустыню. Но это неточно, никаких доказательств этому нет. Доменико всегда изображал на фресках и картинах своих современников, заказчиков и всех их родственников, в том числе и членов династии Медичи. Он также не забывал изобразить и самого себя, и свою семью – его автопортреты есть почти на всех его произведениях живописи. При этом персонажи изображены очень реалистично, не идеализированно, как в эпоху придворной готики и Раннего Возрождения.

Гирландайо уделял большое внимание мелким деталям, это он перенял у фламандских художников, чьи картины начинают появляться во Флоренции. Он изображал моду XV века со скрупулезной точностью: длинные, до пола, платья с вышитыми съемными рукавами у женщин. Рукава на платьях можно было менять – и уже получался другой наряд. Еще зимние рукава меняли на летние – это хорошо показано на его фресках, где одна и та же девушка изображена два раза в одном и том же платье, но с разными рукавами. У мужчин – разноцветные чулки, остроносые туфли – чем длиннее нос, тем лучше, короткие яркие кафтаны и плащи, иногда маленькие шапочки. Прически девушек, украшенные лентами, жемчугом и драгоценностями, он тоже изображал с детальной точностью. Замужние женщины постарше убирали волосы под чепец так, чтобы волос не было видно. На сценах в часовне Торнабуони видны флорентийская архитектура XV века, обстановка и мебель дворцов, тосканские пейзажи с кипарисами и оливковыми рощами. Примеры стенной живописи Гирландайо во Флоренции можно увидеть повсюду: в церквях, монастырях, дворцах знати. Он работал не только в своем родном городе, но и в других: Пиза, Сан-Джиминьяно, Пассиньяно, Рим. Его часто вызывали частные заказчики для росписей своих палаццо и загородных вилл, его слава талантливого живописца распространилась по всей Тоскане и за ее пределами. Фрески Доменико кажутся настолько свежими, будто выполнены несколько дней назад, хотя прошло уже больше 500 лет. Его секрет простой: он писал только по влажной штукатурке, которая высыхала вместе с темперой, и сцена оставалась на стене навсегда. Ее нельзя ни стереть, ни что-то изменить, только сбить вместе с верхним слоем. Но нужно было расписать за день именно тот кусок стены, который только что подготовили подмастерья. Иначе на следующий день штукатурка уже высыхала и нельзя было что-то добавить или поменять. Те, кого это не устраивало, писали по сухой стене. Тогда можно было и менять, и добавлять, но эта техника очень неустойчива и быстро повреждается. Джорджо Вазари пишет, что Гирландайо жалел в своей жизни только об одном: ему не позволяют покрыть фресками всю защитную стену Флоренции.

Но это все происходило уже позже, Доменико было 16 лет, когда началась эпоха Пьеро Подагрика. Он тогда еще учился в мастерской художника Алессо Бальдовинетти и только-только делал первые пробные мазки на картинах учителя. Потом Гирландайо какое-то время провел в мастерской Андреа Верроккьо, где работали Алессандро Боттичелли, Пьетро Перуджино, будущий учитель Рафаэля Санти, Леонардо да Винчи. Это была своеобразная лаборатория живописи, в которой велись бесконечные споры о цвете, динамике и ритме изображения, она сыграла важную роль в формировании стиля Доменико. О его первой самостоятельной работе – росписи капеллы Веспуччи в церкви Всех Святых – становится известно в 1470 году, через год после смерти Пьеро Медичи.

Внешность Пьеро Подагрика была более впечатляющая, чем у его отца. Возможно, сыграли роль гены матери Контессины де Барди. Есть его прижизненные бюсты и портреты, на которых изображен привлекательный, но достаточно суровый мужчина с короткими темными волосами, подстриженными «под горшок». Темные глаза чуть-чуть навыкате, но черты лица уже более правильные, чем у его отца. Тонкий нос немного длинноват, но без горбинки. Губы тоже тонкие, но нижняя не выдается, и овал лица правильный. Его младший брат Джованни очень похож на Пьеро, их бюсты рядом друг с другом можно увидеть в музее Барджелло. Характер у Пьеро был скрытный, и вел он себя по-разному: мог быть очень галантным и светским кавалером, любящим мужем и отцом. Но во время приступов подагры становился замкнутым и раздражительным, когда страдал от сильных болей. Подагрой страдали все члены этой династии, но именно Пьеро был сильнее всего подвержен ее приступам. Возможно, эта болезнь передавалась у Медичи по наследству и усугублялась распространенной в те времена диетой господ, в которой преобладало мясо. Богатые люди обожали охотиться и поглощали жареную дичь в огромном количестве. И не только из-за вкуса, но и из-за калорийности. Овощи считались крестьянской пищей, их не часто подавали к столу. Из фруктов Медичи предпочитали цитрусовые, остальными пренебрегали. Когда Пьеро было около 50 лет, он уже чаще всего передвигался на носилках.

Его жена Лукреция была на 11 лет младше мужа, ей было 17 лет, когда они поженились. Внешность у нее была невзрачная, на портрете работы Гирландайо изображена женщина с бледным овальным лицом с острым подбородком, темными, но невыразительными глазами, приспущенными веками. Длинный нос приплюснут в переносице, из-за этого она не чувствовала запахов. Такой дефект потом унаследует ее старший сын Лоренцо. Темные волосы убраны под чепец, видно только полоску на лбу. Несмотря на такой внешний облик, Лукреция была очень обаятельная и интеллигентная женщина с утонченными манерами. Она получила прекрасное гуманистическое образование, была большой поклонницей искусства, первой покровительницей молодого художника Алессандро Боттичелли, и сама писала прекрасные стихи. Лукреция была очень набожной женщиной, поэтому писала поэмы только на религиозную тему, и они не сохранились. Впервые в семье Медичи появилась женщина, которая не оставалась в тени мужа, не занималась только домом, кухней, церковью и воспитанием детей, а сыграла определенную роль в истории как покровительница искусства. Кроме того, Лукреция занималась управлением банком Медичи, когда муж был болен. А когда он умер – налаживала общественные и дипломатические связи, раздавала милостыню нуждающимся и во многом способствовала росту авторитета своей семьи.

У Пьеро и Лукреции родилось семеро детей. Первыми были три дочери: Мария, Бьянка и Наннина. Старшую, Марию, выдали замуж за Леонетто де Росси, их единственный сын Луиджи станет кардиналом. Впоследствии Рафаэль Санти изобразит его на портрете с его двоюродными братьями: Джованни, папой Львом X и Джулио, будущим папой Климентом VII. Мария прожила недолго, она умерла в возрасте 29 лет. Бьянка родилась на год позже, она вышла замуж за Гульельмо Пацци, и у них родится 16 детей. Семья Пацци сыграет большую, но трагическую роль в истории династии Медичи – об этом я напишу в следующей главе. Наннина родилась через три года после Бьянки, ее выдали замуж за ученого-гуманиста Бернардо Ручеллаи, сына Иоанна Павла Ручеллаи, который оплатил фасад церкви Санта-Мария Новелла. Их брак остался в памяти флорентийцев как сплошной праздник: Бернардо и Наннина устраивали великолепные торжества и щедрые банкеты в лоджии Ручеллаи, построенной по проекту Леона Баттиста Альберти. В их саду проводились собрания Академии Платона, на которые собирались все философы и гуманисты города. Сын Бернардо и Наннины, Джованни Ручеллаи, был известным поэтом, писателем и драматургом, его полное собрание сочинений находится в Падуе. Наконец, через год после Наннины родился долгожданный сын Лоренцо, а еще через четыре года – Джулиано. Еще два сына умерли при рождении.

Несмотря на то что Пьеро был практически калекой и так и остался в тени своего отца Козимо и сына Лоренцо, он был незаурядным политическим деятелем. Однажды, после смерти отца, Пьеро попросил доверенного человека провести полную проверку финансовых документов банка. Тот решил попугать Медичи и заявил, что банк близок к банкротству. Пьеро решил потребовать от многих клиентов возврата крупных кредитов. Сразу стало ясно, что от английского короля Эдуарда IV ждать нечего, но это еще не было большой катастрофой. Когда он потребовал возвращения кредитов во Флоренции – многие торговцы оказались на грани банкротства. Дело в том, что из-за войны турок с Венецией нарушились поставки шелка и специй с востока и торговать было нечем. Это вызвало большое недовольство среди клиентов банка Медичи, особенно злобствовал их соперник – купец Лука Питти.

Клан Питти был одним из самых богатых, но и одним из самых расточительных во Флоренции. Лука был очень завистливым и двуличным человеком, он часто затевал козни против соперников. Еще во времена Козимо Лука для виду его поддерживал, а сам потихоньку плел против Медичи интриги. В 1458 году он попытался захватить власть, но из этого ничего не вышло. Питти был изгнан из Флоренции, но быстро вернулся обратно. Чтобы насолить ненавистным Медичи, Лука решил начать постройку своей новой резиденции в районе Ольтрарно. По легенде, он хотел такой большой дворец, чтобы его окна равнялись дверям во дворце Медичи. И такой большой внутренний двор, чтобы он был равен по величине всему палаццо Медичи. Говорят, что он воспользовался старым планом Брунеллески для дворца Козимо или сам Брунеллески спроектировал дворец для Питти. Но это все слухи, строительство палаццо Питти началось через десять с лишним лет после смерти Филиппо, и его авторство не доказано. Кто автор проекта, неизвестно, возможно, один из учеников Брунеллески.

Строительство палаццо Питти началось вскоре после возвращения Луки во Флоренцию, и замысел был действительно грандиозным. Питти устроили праздничный прием в честь начала работ по строительству, на который собрались многие аристократические кланы. Говорят, приглашенных усадили за стол не на скамьи, а на мешки с золотом, чтобы похвастаться своим богатством. Строительство началось, возвели постепенно три этажа фасада с тремя входными дверьми и по семь окон на втором и третьем этаже. Но денег ушло больше, чем ожидалось. Через 6 лет стройка была заморожена, а семья Питти оказалась на грани банкротства. Через 90 лет этот недостроенный дворец купят, по иронии судьбы, проклятые Медичи и превратят его в свою главную резиденцию. А Питти так и останутся жить в старом доме напротив и наблюдать из окон, как разрастается их бывшее палаццо. Но династия Медичи вымерла, а потомки Луки Питти до сих пор живут напротив этого дворца и не похоже, что бедствуют. Их жилые апартаменты расположены на верхнем этаже, на нижних – дорогой 4-звездочный отель Pitti Palace и ресторан.

Но это все будет позже, а пока Лука опять замышляет государственный переворот. Политика Пьеро в отношении возврата кредитов вызвала недовольство не только Питти, но и других благородных семей: Аччайуоли, Содерини, Нерони. На этот раз он не удовлетворится изгнанием, Медичи должны быть казнены все, чтобы навсегда от них избавиться. Но Никколо Содерини был против такой радикальной меры и убедил остальных заговорщиков принять его сторону. Содерини предложил заменить старую систему назначения приоров из ремесленных гильдий, которая была под контролем Медичи, новой системой: путем жеребьевки из народа. Флорентийцы сначала встретили эту идею с энтузиазмом, и Никколо был избран на пост гонфалоньера. Но купцы остались недовольны таким решением и проголосовали против, но оказались в меньшинстве. Они считали, что народовластие приведет только к бунтам и торговля от этого пострадает. За все время своего пребывания на посту новые приоры ничего толком не добились. А когда их переизбрали и они покинули правительственное здание, кто-то написал на дверях дворца Синьории: «Девять ослов разошлись по домам». Далеко идущей целью такой реформы было свергнуть Пьеро Медичи волной народного движения, но получилось наоборот: он стал еще сильнее. Хотели как лучше, а получилось как всегда.

В 1466 году скончался герцог Милана Франческо Сфорца, друг Козимо и Пьеро Медичи. Новым герцогом стал его 22-летний сын Галеаццо Мария Сфорца, который был очень странным и неуравновешенным человеком. Ходили слухи о его психической неполноценности, и на его помощь Медичи не могли рассчитывать – кто знает, как он себя поведет.

Тогда Пьеро решил затеять дипломатическую игру и привлечь на свою сторону Неаполь. Он посылает к неаполитанскому королю Фердинанду I Арагонскому своего 17-летнего сына Лоренцо с целью подружиться с монархом. Лоренцо вскоре возвращается с победой – ему легко удалось очаровать короля, который был известен своей свирепостью и коварством. Кроме того, Пьеро заполучил в друзья французского короля Людовика XI Валуа, который считается основателем абсолютной монархии во Франции. Монарху нужны были деньги на войну, как обычно. Медичи выдали ему большой кредит на таких выгодных условиях, что благодарный король Людовик XI обещал им полную поддержку в случае необходимости и подарил французскую лилию на семейный герб. Так щит Медичи украсила голубая сфера с золотой французской лилией.

Летом 1466 года была ужасная жара, и Пьеро уехал на загородную виллу в Кареджи. Эта усадьба находится гораздо ближе к Флоренции, чем замки Муджелло, а передвигаться на дальние расстояния Пьеро уже было тяжело. Сейчас вилла Кареджи находится в черте города, вокруг нее построен самый крупный больничный комплекс Флоренции, который тоже называется Кареджи. Заговорщики в его отсутствие не дремали, они продолжали действовать. На их стороне была Феррара, и они договорились с герцогом Феррарским о нападении на Флоренцию с целью убийства всех Медичи. Пьеро узнал об этом от доверенных людей и решил немедленно вернуться в город, но он уже передвигался очень медленно. Его сын Лоренцо выехал вперед на разведку, и ему донесли о засаде Луки Питти и его друзей с целью убить Пьеро. Лоренцо вернулся назад и предупредил отца, чтобы тот поехал кружным путем, а сам направился в город прежней дорогой. Заговорщики увидели юношу одного и сделали вид, что просто прогуливаются в лесу. Как бы между прочим спросили у Лоренцо о здоровье Пьеро. Юноша ответил, что отец чувствует себя гораздо лучше и едет за ним следом. После этого он ускакал прочь, а мужчины остались ждать свою жертву. Пьеро тем временем вернулся во дворец совсем другой дорогой и принялся созывать сторонников. Заговор Луки Питти провалился, убийство не состоялось, и союз заговорщиков распался. Герцог Феррарский узнал, что народ Флоренции на стороне Медичи, и отозвал свои войска. Говорят, Лука слезно молил Пьеро о прощении и предложил одну из своих дочерей в жены Лоренцо. Народное восстание, на которое рассчитывал Содерини, не состоялось. Вскоре Пьеро Медичи восстановил прежнюю систему избрания в совет приоров, и в Синьории победили все сторонники Медичи. Их власть была восстановлена, но особых возражений со стороны населения и не было.

Пьеро удалось удержать на плаву и банк Медичи, для этого он провернул важную коммерческую операцию. Еще во времена Козимо банк принимал участие в торговле квасцами. Квасцы – это минеральная соль, образующаяся в результате вулканической деятельности. Они широко применяются в текстильной промышленности для дубления кожи и окраски тканей, а это было основным производством во Флоренции. Квасцы поставляли из Азии, но в 1462 году крупные залежи этой соли были обнаружены в Папской области, в городке Толфы недалеко от Рима. Папская курия тут же объявила это место своей монополией и запретила ввозить квасцы из Азии, при этом непослушных отлучали от церкви. Банк Медичи со своими филиалами по всей Европе был самым подходящим для папы в деле с квасцами, поэтому Пьеро без труда заключил договор на совершение весьма крупных операций и контролировал торговлю половины всех запасов этой соли в шахте Толфы.

Но в 1464 году умирает папа Пий II, при котором Медичи были банкирами Папской курии. Через два года новый понтифик Павел II отказался от услуг Медичи и перевел счета в банк своих родственников венецианцев. Казалось, выгодное дело потеряно навсегда. Пьеро вновь снаряжает в путь Лоренцо, теперь уже в Рим, на переговоры с папой. При этом он провел подробный инструктаж, как действовать. Надо было убедить понтифика, что без банка Медичи ему не обойтись. Благодаря обаянию Лоренцо и мудрым инструкциям его отца Пьеро банк Медичи вернул контроль над торговлей квасцами.

Меценатство Пьеро ди Медичи

Пьеро занимался меценатством, как и его отец. Он уважил желание Донателло быть похороненным рядом с Козимо в церкви Сан-Лоренцо и сам оплатил церемонию. Слово «церемония» – этрусского происхождения, от названия крупного этрусского города Цере. Сейчас он называется Черветери, там обнаружили самые крупные захоронения этой цивилизации, целые города мертвых.

Надгробный памятник Донателло из белого каррарского мрамора с позолотой внутри церкви был выполнен уже в конце XIX века. Скульптор изображен как будто спящим на скамье, покрытой роскошным покрывалом, с подушкой под головой. Она находится в глубине табернакля, окруженного с двух сторон квадратными колоннами с капителями. Над фигурой усопшего высечен рельеф: «Мадонна с младенцем», над табернаклем – полусфера в виде ракушки, символ бессмертия души. На самом верху памятника виден ребенок Иисус, поддерживающий гирлянды из листьев дуба.

Не забыл Пьеро и художника Филиппо Липпи, который сбежал от Лукреции Бути в Сполето и пустился во все тяжкие: соблазнял женщин и создавал шедевры – фрески и алтарные образа. Ходили слухи, что он соблазнил юную девушку, и ее разгневанные родители отравили художника. Филиппо Липпи действительно умер в Сполето в возрасте 63 лет. Когда Пьеро Подагрик узнал об этом, он оплатил его похороны и похлопотал о могиле на местном церковном кладбище.

Благодаря Медичи художники и скульпторы начали верить в себя, в свой талант и гениальность. Он стали свободными в том смысле, что могли свободно выражать себя в своих произведениях, писать или ваять в своей индивидуальной манере и не бояться осуждения или наказания со стороны церкви. Могли, пока существовали их покровители Медичи.

В 1468 году, за год до смерти Пьеро, в мастерской Андреа Верроккьо началась отливка медного позолоченного шара с крестом, чтобы увенчать белый фонарь купола Санта-Мария дель Фьоре. Мастерская Верроккьо в те времена была самой популярной во Флоренции, там осуществляли любые заказы: от росписи посуды до архитектурных проектов. Среди заказчиков были и Медичи, ведь Верроккьо считался непревзойденным декоратором и режиссером придворных празднеств, которые они часто устраивали. Однажды местный нотариус Пьеро да Винчи привел к нему в боттегу своего незаконнорожденного сына-подростка, которого звали Леонардо да Винчи. Мальчику было 13 лет, в тот же день он распрощался с отцом и остался жить при мастерской. Там уже учились и работали другие молодые люди: Лоренцо ди Креди, Алессандро Боттичелли, Пьетро Перуджино. С Лоренцо ди Креди и Пьетро Перуджино Леонардо подружится на всю жизнь. Вместе они трудились над сферой диаметром 2,5 метра, на которую ушло около 20 тонн меди. Установить шар на место удалось только в 1471 году, уже после смерти Пьеро Подагрика. Сейчас на купол собора можно подняться пешком, у основания фонаря есть смотровая площадка. Нужно купить билет и забронировать время входа, потом преодолеть 463 ступеньки – это как подняться пешком на 30-этажный дом. Последний участок пути на смотровую площадку идет как раз между двумя куполами, где расстояние 1,2 метра. По дороге можно близко рассмотреть кладку кирпичей «елочкой», на которой настаивал Филиппо Брунеллески. Он оказался прав, купол до сих пор стоит на своем месте. А вот шар постоянно притягивал молнии и один раз даже упал, в 1601 году, когда молния в очередной раз ударила в сферу. На мостовой позади храма на этом месте находится круглая отметка из белого мрамора.

Пьеро Медичи и Лукреция Торнабуони были очень верующими людьми, их любимой церковью была базилика Святого Благовещения. Она находится на той же площади, где построили Воспитательный дом по проекту Брунеллески. В конце XI века графиня Матильда Каносская основала за пределами городской стены маленький ораторий для молитвы. Потом, в середине XIII века, ораторий был разрушен, и на его месте были построены церковь и монастырь для ордена сервитов – слуг Марии. Это единственный монашеский орден, который основали сразу семь человек. По преданию, им всем одновременно было видение Богородицы, которая явилась в слезах из-за кровопролитных войн между гвельфами и гибеллинами. После этого семь избранных Марией удалились из города, поселились на горе Монтесенарио и основали монашеский орден сервитов. В середине XIII века им выделили место бывшего оратория Матильды Каносской, все еще за пределами защитной стены, где они построили церковь и монастырь.

С этой базиликой связана еще одна легенда: когда здание было закончено, одному из монахов-художников, брату Варфоломею, поручили написать на внутренней стороне фасада фреску «Благовещение». После долгой молитвы он взялся за работу и выполнил ее достаточно быстро. Но вот беда, лик Мадонны никак не получался. Монах снова начал горячо молиться и вдруг впал в транс, во время которого ему было видение Девы Марии. Богородица позировала для фрески, а рука художника водила кистью сама по стене. Когда брат Варфоломей очнулся, он увидел, что лик Богородицы был выполнен. Впоследствии эту фреску сняли со стены, вставили в красивую рамку из позолоченной бронзы с драгоценными камнями и поместили на внутренней стороне фасада. Правда, стилистический анализ произведения несовместим с легендой – фреска имеет характеристики живописи XIV века, стиля Джотто, который был невозможен в византийской Флоренции середины XIII века. Но предания всегда украшают жизнь, им можно не верить, но их интересно читать. Флорентийцы остались настолько преданы легенде, что эта фреска дала название церкви, и богослужения до сих пор проводятся около нее, а не в апсидальной части за алтарем. Это удивляет многих посетителей, которые заходят в церковь во время службы и не знают, в чем дело.

В середине XV века благодаря помощи и деньгам Пьеро Медичи базилика была полностью перестроена и расширена. Над проектом работал неизменный архитектор Микелоццо, апсидальную часть и трибуны проектировал другой знаменитый зодчий – Леон Баттиста Альберти. Он нам знаком как автор фасада церкви Санта-Мария Новелла, дворца и лоджии Ручеллаи. Вокруг легендарной фрески по заказу Пьеро Подагрика была построена маленькая часовня, которая называется Капелла Мадонны. Она состоит из четырех коринфских колонн из каррарского мрамора высотой 5,2 метра. Они поддерживают резной антаблемент – горизонтальное перекрытие, которое опирается на колонну. На его фризе вырезаны фестоны – орнаментальные полосы с узором из листьев и цветов, ленты и символические медальоны. Потолок часовни сделан из мрамора с позолотой и эмалью, он является работой мастерской Луки делла Роббиа. Вход закрыт бронзовой решеткой.

Внутри церкви Пьеро заказал построить маленькую тайную келью лично для себя, как его отец Козимо заказал личную келью в монастыре Сан-Марко. Она находится между стенами над колоннами справа. Над вторым медальоном видно окно с золоченой решеткой, из которого семья Медичи могла в частном порядке присутствовать на литургических мессах, проходивших в Капелле Мадонны. Окно настолько незаметно, что если об этом не знать – ни за что не догадаешься, что у Медичи там была секретная комната. Они туда проходили снаружи через тайную дверь и секретный ход. Потом этой кельей воспользуется в начале XVII века еще одна представительница этой династии, Мария Магдалина Медичи, но это уже совсем другая история.

Впоследствии церковь Святого Благовещения обогащалась фресками, статуями и алтарными образами. В середине XVI века дворик перед фасадом расписывал художник Андреа дель Сарто с учениками на тему «Истории из жизни Марии». В середине XVII века внутри она была богато украшена в стиле барокко, многие семейные часовни были перестроены. В другом внутреннем дворике располагалась первая художественная академия Флоренции, академия Рисунка, посвященная святому Луке Евангелисту. Ее членом был Леонардо да Винчи, который в начале XVI века вернулся во Флоренцию из Милана и писал «Джоконду». В этой церкви Леонардо выставил свой картон «Мадонна с младенцем и святой Анной». Это был эскиз к картине, которую он никогда не написал. Впоследствии картон был утерян. Во дворике находится капелла святого Луки, где похоронены Бенвенуто Челлини, Андреа дель Сарто, Понтормо и некоторые другие художники XVI века. В самой церкви похоронены скульпторы XVI века: Баччо Бандинелли и Джамболонья, о них будет рассказ во второй части.

На площади Святого Благовещения до сих пор проводятся праздничные мероприятия 8 сентября, в день рождения Богородицы, и 25 марта, в день католического Благовещения. В этот день, а не 1 января, во Флоренции праздновали Новый год. То же самое было и в Сиене, и в Пизе. Только Пиза отсчитывала летоисчисление на год вперед: если во Флоренции и Сиене встречали 1500 год, то в Пизе уже 1501. Так продолжалось до тех пор, пока в 1750 году великий герцог Тосканский Пьетро Леопольд Лотарингский не издал указ, по которому Новый год полагалось праздновать 1 января. Но традиция флорентийского Нового года тоже сохранилась, 25 марта проводится праздничный исторический кортеж в с барабанщиками, трубачами и знаменосцами в средневековых костюмах. Он идет через исторический центр к базилике Святого Благовещения, где проводится торжественная месса в капелле Мадонны.

Кроме этой церкви Пьеро Медичи оплатил постройку часовни Распятия в базилике Святого Мины Флорентийского на горе. В этой капелле когда-то находилось распятие, перед которым молился Иоанн Гуальберто после неудавшейся мести за убийство брата. Распятие впоследствии перенесли в церковь Святой Троицы, а на его месте находится алтарный образ на дереве со сценами из жизни святого Мины. Работу над иконой приписывают художнику Аньоло Гадди, последнему последователю Джотто, который жил в конце XIV века. Часовню для алтаря спроектировал Микелоццо по заказу Пьеро Медичи, ее цилиндрический свод был украшен глазурованной терракотой мастерской Луки делла Роббиа.

Пьеро увеличил семейную коллекцию старинных рукописей, начал собирать гобелены, античные камеи, драгоценные камни, парадное оружие и музыкальные инструменты, придавая флорентийскому Возрождению эклектичный и разнообразный оттенок. Он заказывал семейные бюсты скульпторам Мино да Фьезоле и Андреа Верроккьо, алтарные образа и фрески художникам Беато Анджелико, Доменико Венециано, Алессо Бальдовинетти и Беноццо Гоццоли. В палаццо Медичи находился кабинет, построенный по его заказу Микелоццо и Лукой делла Роббиа, где он хранил наиболее ценные экземпляры из семейной коллекции. Комната была украшена деревянными панелями с инкрустацией и медальонами из глазурованной полихромной терракоты. Этот кабинет не сохранился из-за последующих событий.

Когда сыну Пьеро, Лоренцо Медичи, исполнилось 20 лет, было решено его женить. На этот раз выбор пал не на флорентийскую девушку из благородной семьи, Лукреция Торнабуони лично отправилась в Рим выбирать невесту сыну. Она выбрала Клариче Орсини родом из старинного княжеского римского рода, племянницу кардинала Латино Орсини. Лукреция познакомились с ней еще в 1467 году в соборе Святого Петра в Риме. Она ездила туда часто по делам банка Медичи, когда Пьеро уже не мог передвигаться. Девушка ее покорила скромностью и простотой, к тому же брак был очень выгоден в целях повышения социального статуса Медичи – впервые они вошли в круг высшей итальянской аристократии. Им нужно было завязывать родственные связи не только в Тоскане, но и в папском государстве. К тому же приданое Клариче было солидное, оно составило 6000 золотых флоринов. Она прибыла во Флоренцию 2 июня 1469 года в сопровождении Джулиано Медичи, Гульельмо Пацци и Бернардо Ручеллаи – это были брат и два зятя будущего супруга. Бракосочетание состоялось через два дня в семейной церкви Сан-Лоренцо, после чего три дня подряд длился свадебный банкет во дворце Медичи. Столы с кабаньим мясом, телятиной, дичью и молочными поросятами были расставлены во дворе и в садах. Народу раздавали угощение и сладости, одним из самых популярных десертов были фигуры из сахара – еще одно новшество Медичи.

Это было последнее радостное событие в жизни Пьеро Подагрика. В этом же году, 2 декабря, он скончался в возрасте 53 лет. Он был похоронен рядом с братом Джованни в той же семейной церкви Сан-Лоренцо, над их надгробием работал Андреа Верроккьо по заказу сыновей Пьеро, Лоренцо и Джулиано Медичи. Если войти в Старую ризницу, то слева от входа можно увидеть саркофаг, сделанный по типу древнеримских. Он выполнен из порфира – самого дорогого мрамора темно-бордового цвета, с инкрустированным кругом из зеленого мрамора, с крышкой и постаментом из белого – цвета добродетелей. Надгробие украшено бронзовыми гирляндами и стоит на львиных лапах из бронзы. На постаменте надпись: patres patriae, отцы отечества. Это относится и к Пьеро, и к его брату Джованни. Если бы они жили дольше, то прославили бы Флоренцию не хуже их знаменитого отца. Впоследствии этот саркофаг изобразит Леонардо да Винчи на картине «Благовещение».

Лукреция Торнабуони после смерти мужа прожила еще 13 лет. Она помогала сыновьям в управлении банком Медичи, видела убийство своего младшего сына Джулиано, пережила смерть старшей дочери Марии и изгнание средней дочери Бьянки из Флоренции. Лукреция умерла 27 марта 1482 года в возрасте 55 лет и похоронена рядом с мужем в церкви Сан-Лоренцо. После смерти Пьеро Подагрика наступила эпоха Лоренцо Великолепного, золотой век Флоренции.

Глава 6

Лоренцо Великолепный – некоронованный князь Флоренции

Лоренцо родился 1 января 1449 года во дворце Медичи. Рождение мальчика после трех девочек вызвало такую радость родителей, что праздники и банкеты длились несколько дней. Был еще жив его дед, Козимо Старший, который сразу же привязался к внуку. А через четыре года родился и младший сын, Джулиано. Таким образом, продолжение династии было обеспечено. Когда мальчики подросли, Козимо Старший сам занимался их воспитанием. Лоренцо назвали в честь Святого Лаврентия, покровителя их семейной церкви. Это имя часто встречается в семье Медичи: один из сыновей Пьерфранческо, сына Лоренцо Старшего и двоюродного брата Пьеро Подагрика, тоже был назван Лоренцо. Он и его младший брат Джованни приходились троюродными братьями Лоренцо и Джулиано, будем называть их кузены Лоренцо и Джованни. Прозвище «Великолепный» Лоренцо получил уже позже за страсть к искусству и за свои благодеяния, он был самым большим поклонником архитектуры, живописи и скульптуры в этой семье и основал первую в Европе художественную академию. Лоренцо обожал старинные камеи и античные вазы, ими он существенно пополнил коллекцию своего отца. Но есть и обратная сторона медали: Лоренцо оказался никудышным банкиром, тратил огромные деньги на меценатство и довел банк Медичи почти до банкротства.

Дети Пьеро и Лукреции получили прекрасное образование. Мать сама обучала их грамоте и стихосложению, благодаря ей Лоренцо начал писать свои первые стихи и впоследствии прославился как поэт. Домашними учителями были друзья Козимо Старшего, ученые-гуманисты: Марсилио Фичино и Кристофоро Ландино, которые преподавали латынь и философию Платона. Греческому языку и греческой философии Аристотеля их обучал византийский ученый Аргиропуло, грек по происхождению. Он приезжал на Ферраро-Флорентийскую унию, провел тогда много времени в Италии, а потом вернулся в Константинополь. После падения Восточной Римской империи ему пришлось оттуда бежать, он вернулся в Италию и нашел приют во Флоренции у Козимо Старшего. Алессандро Боттичелли изобразил Аргиропуло на картине «Поклонение волхвов», среди толпы справа, где есть его автопортрет. Лоренцо окончил Флорентийский университет, где учился риторике и поэтике, а также слушал лекции по истории греческой мысли и культуры. Его уже с детства готовили к большой политике, дед Козимо разрешал ему присутствовать на многих собраниях и переговорах. Довольно быстро юноша уже сам проводил встречи с делегациями и купцами из других республик и стран.

С внешностью Лоренцо не повезло, он был откровенно некрасив: неправильные черты лица, смуглая, нечистая кожа, жидкие черные волосы, кустистые брови над темными глазами навыкате, длинный широкий нос с приплюснутой переносицей и припухшим красным кончиком. Кроме того он не чувствовал запахов, как и его мать Лукреция Торнабуони. Верхняя губа была слишком тонкая, а нижняя – широкая и выпяченная, нижняя челюсть выдавалась вперед. Голос у Лоренцо был хриплый и неприятный, он говорил в нос. Несмотря на такую внешность, он был очень обаятельным молодым человеком и мог очаровать любую женщину.

Его младший брат Джулиано был, наоборот, большой красавец с утонченными, благородными чертами лица, темными, слегка вьющимися волосами, красивыми карими глазами, приятным голосом и учтивыми манерами. У Джулиано был веселый и дружелюбный характер, он был любимцем всей Флоренции и самым завидным женихом после Лоренцо. Братья были неразлучны с детства, вместе учились, развлекались, охотились, устраивали праздники, турниры и исторические шествия. Очень тесные отношения были у Лоренцо и с сестрами, и с матерью, и с отцом, и особенно с дедушкой Козимо. В те времена обычно глава семьи был патриархом, а остальные члены клана как бы растворялись в его тени и должны были подчиняться. Когда самый старший умирал – его сыновья становились патриархами уже в своих семьях. У Медичи, начиная с Козимо Старшего, эта система постепенно начала меняться. Члены его семьи не растворялись в его тени, а могли проявить свою индивидуальность. Однажды, когда Козимо принимал делегацию из Лукки, в кабинет вошел 9-летний Лоренцо с палочкой в руках и попросил дедушку вырезать из нее дудку. Козимо тут же, прямо при купцах, принялся за работу и не остановился, пока не закончил. Когда довольный Лоренцо удалился, купцы недовольно спросили, что все это значит. Козимо объяснил им, что для него семья важнее всего, даже важнее переговоров.

Когда Лоренцо было 15 лет – умер дедушка Козимо. Пьеро чувствовал, что долго не проживет, и старался подготовить старшего сына как можно скорее к политической роли, руководству республикой. Он поручал ему выступать публично от своего имени, отправлял в другие города с дипломатическими миссиями, с которыми юноша успешно справлялся. Мы это уже видели на примере его удачных переговоров с королем Неаполя и папой Павлом II. Потом отец посылал его в Милан на бракосочетание сына неаполитанского короля Фердинанда I Альфонсо Арагонского с дочерью герцога Миланского Ипполитой Марией Сфорца. Присутствие на этой свадьбе было очень важно для поддержания дружеских связей с Неаполем и Миланом. Затем были поездки в Болонью, Феррару, Венецию, где Лоренцо выполнял различные поручения отца. Единственное, к чему у него не лежала душа, было банковское дело. Через много лет это привело к катастрофическим последствиям. Делами банка после смерти Пьеро занималась Лукреция Торнабуони, а после ее смерти – доверенные служащие, которым, как оказалось, не всегда можно было доверять. Они проводили сомнительные сделки, воровали и довели Медичи почти до разорения.

Молодость – прекрасная пора, и она очень мимолетна. В возрасте 16 лет Лоренцо познакомился с местной красавицей Лукрецией Донати в очень неподходящем для этого месте: на похоронах. Ей было 18 лет, она была на два года старше Лоренцо и только что вышла замуж за Никколо Ардингелли. Муж был на 15 лет старше девушки, брак был заключен по расчету, особой любви между супругами не было. Никколо был торговцем, часто уезжал по делам на Восток и очень редко появлялся во Флоренции. Любовь между молодыми людьми вспыхнула быстро, как удар молнии, и впоследствии Лоренцо часто говорил, что никто не заменит в его сердце Лукрецию. Но, возможно, любовь между ними была платонической, и никакой физической связи не было. В те времена не было ничего плохого в том, чтобы выбрать дамой сердца замужнюю женщину. Для плотских утех вполне годились проститутки или служанки. Можно было писать восторженные стихи своей возлюбленной, а потом заниматься любовью с рабыней и плодить внебрачных детей. К чести Лоренцо, у него бастардов не было, по крайней мере о них ничего не известно. Может быть, поэтому Ардингелли относился к поклоннику своей жены совершенно спокойно. Впоследствии и жена Лоренцо, Клариче Орсини, нисколько не ревновала мужа. Об этом говорит тот факт, что Клариче согласилась быть крестной матерью Пьеро Ардингелли, сына Лукреции и Никколо.

Сохранилось очень много любовных стихов, которые Лоренцо посвятил своей возлюбленной. В этих стихах он воспевал ее под именем Дианы, римской богини охоты. Он превозносил ее как светлую звезду, как блестящее солнце, как богиню, явившую земле небесное совершенство. В феврале 1469 года был организован рыцарский турнир, который, как утверждают, был связан с образом Лукреции. Такие турниры проводились часто, на них собиралась огромная толпа народа. На трибунах под навесами располагалась флорентийская знать, остальные толпились на площади, смотрели из окон, с балконов и крыш. Сначала герольды в роскошных ливреях трубили в фанфары и объявляли о начале турнира. Потом на площадь выезжали рыцари в блестящих доспехах и шлемах с плюмажами. Их коней вели под уздцы пажи, сами рыцари демонстрировали толпе щиты с семейными гербами и, проезжая мимо королевы турнира, опускали перед ней копья. Лоренцо выступал под знаменем работы Андреа Верроккьо, на котором была изображена молодая женщина, плетущая венок из зеленых и бурых листьев лавра. Над женской фигурой, очень похожей на Лукрецию Донати, была радуга в солнечном небе с девизом: «Эпоха возвращается». Поединки продолжались до тех пор, пока один рыцарь не выбьет другого из седла. Никто никого не собирался ни ранить, ни тем более убивать, это было чисто театральное представление. Лоренцо был объявлен победителем турнира, а Лукреция – королевой красоты.

В музее Барджелло находится знаменитый бюст работы Андреа Верроккьо под названием «Дама с букетом». Предположительно, заказчиком был Лоренцо, а позировала скульптору Лукреция Донати. Это был первый в истории скульптуры бюст почти по пояс, не только голова и плечи. Скульптор уделил детальное внимание не только чертам лица и прическе, но и изящным рукам с длинными тонкими пальцами, которые трепетно касаются маленького букетика цветов на груди. С тончайшим мастерством передано платье, создающее легкие, струящиеся складки и заломы ткани.

Семья Лоренцо Великолепного и начало его правления

Клариче Орсини была на четыре года младше мужа, за годы брака у них родилось 10 детей, трое из которых умерли в младенчестве. Старшая дочь Лукреция, названная в честь бабушки, была выдана замуж за Якопо Сальвиати. Она, в свою очередь, тоже родила 10. Одна из ее дочерей, Мария Сальвиати, станет женой Джованни делле Банде Нере и матерью герцога Козимо I Медичи. Джованни делле Банде Нере – это сын кузена Джованни в браке с Катериной Сфорца, незаконнорожденной дочерью герцога Миланского Галеаццо Мария Сфорца. Лукреция проживет 83 года, переживет второе и третье изгнание Медичи из Флоренции, смерть своей дочери Марии. Она доживет до того дня, когда ее внук Козимо будет официально коронован как герцог Флоренции, в 1537 году. Другая дочь Лукреции, Франческа, выйдет замуж за своего дальнего родственника Оттавиано Медичи, их сын Алессандро станет папой Львом XI. Следующим родился сын Пьеро, которому впоследствии дадут прозвище «Невезучий», про него следующая глава. Потом родилась дочь Магдалина, которую выдадут замуж за племянника папы Франческо Чибо. Затем сын Джованни – будущий папа Лев X, про него тоже отдельная глава. Пятым ребенком была дочь Луиза, которая умерла в возрасте 11 лет от туберкулеза вместе с матерью Клариче Орсини. Потом родилась еще одна дочь, Контессина. Самым младшим в их семье был сын Джулиано, будущий герцог Немурский. Он первым в династии Медичи получит такой высокий титул.

Лоренцо получил такое превосходное гуманистическое образование, что с ним не мог сравниться ни один европейский государь. Опытный латинист Джентиле Бекки научил его понимать и любить мифологию и поэзию Овидия, риторику Цицерона, а Марсилио Фичино привил любовь к философии Платона. Уже подростком Лоренцо посещал собрания Платоновской академии, слушал рассуждения и споры видных философов. Все это было настолько новым и необычным в Европе, что он выделялся среди своих сверстников, европейских принцев. Он и рос, как маленький принц. Когда после смерти отца Лоренцо стал его наследником – к нему явилась делегация приоров и самых уважаемых граждан республики – просить 20-летнего юношу «взять на себя, следом за дедом и отцом, заботу о городе». Так об этом пишет сам Лоренцо в своих воспоминаниях. По сути, официально он так и не был главой государства, но по факту стал некоронованным князем Флоренции.

Кроме получения знаний Лоренцо нравились конные прогулки в сельской местности, охота, особенно соколиная, игра в футбол без правил. Игра в такой футбол до сих пор проводится во Флоренции на площади Санта-Кроче 24 июня, в день святого покровителя города Иоанна Крестителя. Перед игрой через центр города идет исторический кортеж в костюмах: сначала градоначальник на коне, за ним представители гильдий со своими гербами на знаменах, оруженосцы, трубачи, барабанщики и флагометатели. Замыкают кортеж участники игры в средневековых костюмах, раньше они были с ливреями. Поэтому эту игру называют «футбол в костюме». Матч проводится между представителями четырех флорентийских кварталов, одетых в костюмы разного цвета: Санта-Мария Новелла – красные, Сан-Джованни – зеленые, Санта-Кроче – синие и квартал Святого Духа – белые. Перед днем Иоанна Крестителя проводятся два полуфинала, 24 июня – финал. Правил игры никаких нет, нужно забить гол любыми способами, поэтому постоянно бывают драки.

Лоренцо был хорошо развит физически, силен, энергичен, он был лидером во всем. Мечта, а не мужчина, несмотря на некрасивую внешность. Стихи он сочинял не религиозные, а на любовные или на мифологические темы. Известны его сонеты, канцоны, секстины, баллады, даже детективная пьеса. Он использовал и народные мотивы, однажды написал поэму «Нимфа из Барберино», где воспевал любовь простого крестьянина к такой же, как и он, простушке. Барберино – это небольшой городок в долине Муджелло, недалеко от их замков, где Медичи часто проводили время летом. Себя Лоренцо часто отождествлял с каким-нибудь мифологическим героем, а Лукрецию Донати – с возлюбленной героя. Писал он, как и Данте, не на латыни, а на тосканском диалекте. Один из его стихов «О, как прекрасна юность. И как же она преходяща. Не трать времени на уныние, кто знает, что ждет тебя завтра».

Под стать ему был его брат Джулиано, который был мастером организации праздников и турниров, принимал активное участие в парадах и шествиях и был прекрасным барабанщиком. К тому же он был красавчиком и любимцем всех флорентийских девушек. И он платил им такой же пылкой любовью и очень часто влюблялся. Любая из них, не сомневаясь, тут же вышла бы замуж за Джулиано. Но, как мы уже знаем, династические браки были только по расчету. И если повезет – то будет и расчет, и любовь.

Мы не знаем, любил ли Лоренцо свою жену. Влюблен не был, но глубоко уважал, заботился о ней и детях и в какой-то мере был привязан к жене. Своих сыновей и дочерей он просто обожал, особенно младшую, Контессину. Клариче Орсини была полной противоположностью Лоренцо: она была очень набожная и строгая, получила религиозное образование и не разделяла интересов мужа к гуманистическим наукам, философии и мифологии. Клариче не одобряла такое образование для своих детей и старалась воспитать их в религиозном духе. Для флорентийцев она была иностранкой, чужой по духу. Они ее приняли только потому, что она была женой Великолепного. Клариче и сама не пыталась вписаться в среду и найти подруг среди флорентийских дам. Ей было вполне достаточно жить по старинке, в тени мужа, и выполнять свои обязанности хозяйки дома. Орсини было чем заняться, она каждый год рожала по ребенку, то есть почти всегда была беременной. Пышные праздники и собрания гуманистов ее не интересовали, она принимала в них участие, только если это было необходимо. Ни искусство, ни литература не привлекали ее внимание, и она не одобряла мужа, который окружал себя философами, скульпторами, художниками и поэтами. Клариче считала, что это люди низкого сословия, и они отвлекают мужа от важных политических дел. Особенно ее раздражало, что эти «пополаны», так называли простой народ, постоянно толпятся в их дворце, обедают и ужинают, как равные, за их столом, а некоторые даже живут в палаццо Медичи. Она также подозревала мужа в изменах, но при этом держалась с достоинством, не устраивала мужу скандалов. За 19 лет жизни во Флоренции Орсини так и не привыкла ни к городу, ни к его жителям, не сблизилась с мужем духовно. В 1488 году Клариче умерла от туберкулеза в возрасте 34 лет вместе с дочерью Луизой, ни одного ее портрета не осталось.

Если Лоренцо удалось легко женить, то с Джулиано все было не так просто. Лукреция Торнабуони делала несколько попыток найти ему невесту, но бракосочетание каждый раз срывалось. Джулиано много путешествовал, в 1471 году он пробыл месяц в Милане, при дворе Галеаццо Мария Сфорца. Потом он поехал в Венецию, где был принят со всеми почестями. Затем посетил Падую, Виченцу, Верону, Мантую – везде его принимали, как принца. Однажды, когда он возвращался на родину, он чуть не стал жертвой покушения со стороны давнего врага Медичи, изгнанного из Флоренции. В 1473 году ему предложили духовную карьеру и кардинальскую мантию, которую он вежливо отклонил. Точно так же Джулиано отклонял под любым благовидным предлогом предложения своей матери или брата о бракосочетании. Похоже, его не устраивала ни одна невеста. Этому была причина, которую звали Симонетта Веспуччи.

Симонетта Каттанео, по мужу Веспуччи, родилась 6 февраля 1453 года в городке Порто Венере недалеко от Генуи. Уже название городка романтичное, оно переводится «порт Венеры», богини любви. В апреле 1469 года 16-летняя Симонетта обвенчалась со своим ровесником Марко Веспуччи, родственником знаменитого флорентийского мореплавателя Америго Веспуччи. Веспуччи были флорентийскими банкирами, тесными партнерами банка Медичи и их союзниками в политике. Бракосочетание состоялось в Генуе, после этого молодожены поехали на родину мужа, во Флоренцию. В честь их приезда Медичи устроили пышный прием с банкетом в своем палаццо.

В нее невозможно было не влюбиться: такое красивое, нежное лицо с правильным овалом, бледно-розоватой кожей, большими голубыми глазами и прелестными розовыми губками. Волнистые белокурые волосы были уложены в модную прическу, которая только подчеркивала ее красоту. От нее веяло такой чистотой и невинностью, что сердце бедного Джулиано упало к ее ногам навсегда. К тому же у Симонетты был такой добрый, приветливый характер, что она казалась ангелом, сошедшим с небес на грешную землю. Ее полюбили все во Флоренции, ее называли: прекрасная Симонетта, несравненная Симонетта. Лоренцо Великолепный воспевал ее в стихах, а его друг, поэт и гуманист Аньоло Полициано, пишет о Симонетте: «Среди других исключительных даров природы она обладала такой милой и привлекательной манерой общения, что все, кто сводил с ней близкое знакомство, или же те, к кому она проявляла хоть малейшее внимание, чувствовали себя объектом ее привязанности. Не было ни единой женщины, завидовавшей ей, и все настолько хвалили ее, что это казалось вещью необыкновенной: так много мужчин любили ее без возбуждения и ревности и так много дам восхваляли ее без злобы».

Не только Джулиано влюбился в Симонетту без памяти, был еще один молодой талантливый художник: Алессандро Боттичелли. У него не было вообще никаких шансов на взаимность, Симонетта навсегда останется в его сердце как муза и вдохновительница. Ее лицо художник запечатлел на многих своих полотнах: многочисленные Мадонны, фигуры добродетелей, его самые известные картины: «Весна» и «Рождение Венеры». Сама того не подозревая, Симонетта Веспуччи станет символом флорентийского Ренессанса. В честь нее был устроен турнир на площади Санта-Кроче. Официальным поводом для этого турнира послужил дипломатический успех: заключение союза между Миланом, Венецией и Флоренцией 2 ноября 1474 года. Главным героем праздника был Джулиано Медичи, одетый в дорогие золоченые доспехи, на которые вместе с оружием было потрачено около 60 000 флоринов. Оруженосец нес перед ним штандарт работы Боттичелли, на котором была изображена богиня Афина Паллада с лицом Симонетты. Аньоло Полициано сочинил по этому случаю поэму «Стансы на турнир»:

«Дама Джулиано, прекрасная Симонетта, изображенная в виде Минервы, стоит на пылающих оливковых ветвях. В одной руке у нее щит с головой Медузы, в другой – копье. Она смотрит на солнце. Амур, стоящий рядом с ней, привязан к стволу оливы, его лук и стрелы сломаны. Солнце олицетворяло славу, которой Джулиано покроет себя на турнире и которая воспламенит сердце красавицы».

Конечно же Джулиано выиграл сражение и посвятил его Симонетте: он провозгласил ее королевой турнира и своей дамой сердца. Нам неизвестно, была ли у них физическая связь и как ко всему этому относился Марко Веспуччи. Если они и были любовниками, то эта связь тщательно скрывалась. Но солнце недолго сияло на небосклоне, оно быстро закатилось, ангелы долго не живут. Симонетта умерла 26 апреля 1476 года в возрасте 23 лет от чахотки. Ее смерть оплакивала вся Флоренция, особенно убивался несчастный Джулиано, и молча страдал Боттичелли. Лоренцо Великолепный тоже сильно переживал, в своих воспоминаниях он пишет:

«Была ночь, и мы с моим дражайшим другом шли вдвоем, беседуя о поразившем нас несчастье. Погода была ясная, и мы, беседуя, увидели на западе сверкающую звезду, столь яркую, что она своим сиянием затмила не только другие звезды, но и прочие светила, померкшие в ее свете. Любуясь той звездой, я обернулся к другу своему и сказал: “Не удивимся мы, если душа этой дивной дамы превратилась в новую звезду или же, возносясь, соединилась с ней”».

Симонетта была похоронена в церкви Всех Святых в семейной капелле Веспуччи, детей у нее с мужем не было. А Марко женился во второй раз, в браке у него родился сын, которого назвали Джулиано. Возможно, это говорит о том, что никакой физической связи у Джулиано и Симонетты не было, а выбирать дамой сердца замужнюю женщину не считалось позором. Наоборот, это была большая честь. Но есть и другое мнение: что связь была, и оскорбленный Веспуччи перешел на сторону врагов Медичи.

Джулиано сильно тосковал после смерти любимой, но молодое тело дает периодически знать о себе. Где-то через год у него появляется новая возлюбленная, Фьоретта Горини, дочь оружейника, девушка из народа. Это не была такая сильная и романтичная любовь, как к Симонетте. О его новой любовнице почти ничего не известно, может, это и вовсе была лишь мимолетная связь. Джулиано погибнет через два года после смерти Симонетты, 26 апреля 1478 года, день в день. А через месяц после его смерти Фьоретта родит его внебрачного сына Джулио, будущего папу Климента VII.

Кому было тяжелее всего, так это Алессандро Боттичелли. Он пережил Симонетту на 34 года и никогда ее не забыл, изображал на всех своих картинах по памяти. Алессандро никогда не женился, у него не было детей, он умер в 1510 году в возрасте 65 лет. Говорят, перед смертью Боттичелли пожелал быть похороненным у ног несравненной Симонетты. И его действительно похоронили там же, в церкви Всех Святых (Ognissanti), в семейной капелле Веспуччи. Но только под своим настоящим именем: Алессандро ди Мариано Филипепи.

Алессандро, или, как его чаще всего называли, Сандро, родился в 1445 году в семье кожевника Мариано Филипепи. У него было три брата: Джованни, Антонио и Симоне, и все они носили такое же прозвище: «Боттичелли». Наверное, они все были толстенькими, как бочонки. Про Алессандро пишут, что он был нездоровым, потому что много читал. Поэтому некоторые ученые сделали вывод и о его болезненном детстве, и характере интроверта, что отразилось потом в его творчестве: меланхоличные и отрешенные лица персонажей на многих его картинах. Сначала Сандро обучался вместе с братьями ювелирнойму ремеслу. Братья так и остались ювелирами, а Сандро увлекся живописью и поступил учеником к художнику Филиппо Липпи. Потом, когда учитель уехал в Сполето, он перешел работать в мастерскую Андреа Верроккьо. В 1470 году, в возрасте 25 лет, Сандро открыл собственную боттегу. Первыми покровителями молодого художника были Веспуччи, для которых он написал фреску «Святой Августин в студии», и по их рекомендации начал выполнять некоторые алтарные образа для церквей. Потом Веспуччи познакомили его с Лукрецией Торнабуони, которая сразу оценила талант молодого человека и изящную манеру его стиля. Боттичелли быстро стал частым гостем во дворце Медичи, где он познакомился и подружился с Лоренцо и Джулиано. Впоследствии он станет их придворным художником.

Поначалу его стиль напоминал манеру его учителя Филиппо Липпи: объемность, элегантность и идеальная красота. Потом, постепенно, выработался его собственный стиль с характерными четкими линиями контуров. Это было основным во флорентийской школе живописи в те времена: художники сначала рисовали очень четкие контуры, а потом уже их закрашивали. На естественность оттенка кожи и цвета тканей еще особого внимания не обращали, главными были красота и рисунок. Писали все еще темперой по дереву, иногда для блеска добавляли капли масла льна или грецкого ореха. Но это еще не были истинные масляные краски, которыми уже давно пользовались северные художники: фламандцы, венецианцы, немцы. Тема в живописи все еще преобладала религиозная, но уже появилась мода на индивидуальные портреты. До этого заказчиков изображали на религиозной картине в толпе других людей – персонажей религиозной сцены. Боттичелли написал множество портретов и алтарных образов, ими он хорошо зарабатывал себе на жизнь. Но про него Вазари пишет, что он умер в нищете, потому что был большим транжирой. Сандро прославился тем, что первым отступил от религиозной темы и начал писать на мифологическую. Он первым во Флоренции напишет не на дереве, а на холсте, и первым изобразит на картине обнаженную женскую натуру. Но это будет позже, а пока надо рассказать о трагических событиях, которые произошли во Флоренции на Пасху 1478 года, и о том, что им предшествовало.

Заговор Пацци

Заговор так называется по фамилии семьи, которые были его организаторами и главными исполнителями. Слово «пацци» (pazzi) переводится с итальянского «сумасшедшие». Действительно, сумасшедшие – пойти против Медичи. Пацци был старинный флорентийский род, известный еще с XI века. По легенде, их предок Паццино ди Пацци (сумасшедший из сумасшедших) участвовал в Первом крестовом походе на Иерусалим с целью освобождения Святой земли от мусульман. Под командованием Готфрида Бульонского (Goffredo di Buglione) крестоносцы взяли город, и Паццино был первым, кто перелез через защитную стену и вошел в Иерусалим. За доблесть и отвагу он получил в подарок от полководца три священных камня с горы Голгофы и привез их во Флоренцию. Камни хранились в семейной резиденции, их использовали каждый год на Пасху: высекали в Страстную субботу вечером священный огонь, поджигали им факел и разносили по домам. Потом для этого использовали средневековую повозку, еще позже эту традицию перенесли на утро пасхального воскресенья. В настоящее время эти камни хранятся в церкви Святых Апостолов вместе с серебряной голубкой, которая заменила факел. На Пасху утром средневековую повозку под названием Бринделлоне (Brindellone) с гербом Пацци запрягают парой белых быков, рога которых украшены цветочными гирляндами. Волы везут Бринделлоне к собору Санта-Мария дель Фьоре, где ее устанавливают перед центральной дверью храма и от алтаря к тележке протягивают металлический трос. В 11 часов в соборе высекают священный огонь, символически поджигают голубку, и она скользит по тросу от алтаря к повозке. В конце Бринделлоне взрывается фейерверком с разноцветным дымом.

История про Паццино и священные камни – это легенда, которая документально не подтверждена. Но Пацци гордились своим предком и ненавидели Медичи за их богатство и власть. Самым старшим в семье был Якопо Пацци, у которого не было сыновей. В заговоре вместе с ним участвовали его племянник Франческо Пацци и архиепископ Пизы Франческо Сальвиати. Второй племянник Якопо, Гульельмо Пацци, был женат на Бьянке Медичи, сестре Лоренцо Великолепного. Он не только не принимал участия в заговоре, но даже и не знал о нем.

Теперь все по порядку. В 1471 году Лоренцо Великолепный устроил пышный прием в честь прибытия во Флоренцию герцога Миланского Галеаццо Мария Сфорца с женой Боной Савойской. Прием был настолько роскошным, что это вызвало ревность неаполитанского короля Фердинанда Арагонского, который считал себя единственным лучшим другом Лоренцо. Фердинанд I был опасным человеком, его жестокость была просто патологической, и особое наслаждение ему доставлял вид поверженного врага. Это удовольствие было настолько острым, что его хотелось продлить. Трупы политических и иных противников Фердинанда, казненных, замученных или умерших в темнице, бальзамировали его придворные медики и доставляли во дворец. Фердинанд хранил эти мумии одетыми в их собственную одежду в одном из залов своего палаццо. У него скопилась целая коллекция: 49 покойников, и он жаждал ее пополнить. Придворные с опаской ожидали, когда король соберется округлить эту цифру. Ничто не радовало короля сильнее, чем созерцание своей коллекции: он приходил в зал, разговаривал с мумиями, иногда даже обедал с ними. Такого противника лучше было не злить, а то, не дай бог, попадешь в эту компанию мертвецов.

В тот же год умирает римский папа Пий II, и новым понтификом выбирают Франческо делла Ровере под именем Сикст IV. У этого папы было пять любимых племянников, и всех надо было пристроить. Лоренцо Медичи прибыл с делегацией в Рим – поздравить нового понтифика, и так его очаровал, что Сикст IV согласился продолжать держать счета Папской курии в банке Медичи. С этим все уладилось, но вскоре начинаются проблемы.

Недалеко от городка Вольтерра были обнаружены новые запасы квасцов. Вольтерра уже была богатым поставщиком соли и алебастра, соляные копи там были известны со времен этрусков. Город был под властью Флоренции, и право на разработку минералов передали компании, акционерами которой были Медичи. Но когда стало ясно, что залежи квасцов там гораздо больше, чем думали, власти передали подряд местной фирме. Во Флоренции с этим решением не согласились, тогда в Вольтерре вспыхнуло восстание, в ходе которого флорентийское правление было свергнуто. Лоренцо решил применить силу и призвал наемные войска под командованием кондотьера Федерико да Монтефельтро, герцога Урбинского.

Во Флоренции, в галерее Уффици, есть знаменитые портреты в профиль герцога Федерико да Монтефельтро и его жены Баттисты Сфорца. Их написал известный художник эпохи Возрождения Пьеро делла Франческа родом из города Сан-Сеполькро, который находится в провинции Ареццо. Это первые реалистичные портреты эпохи Ренессанса, выполненные через тысячу лет после падения Западной Римской империи.

Вольтерра сдалась после нескольких дней осады, но наемники вышли из повиновения, и началось насилие и мародерство. Местных жителей убивали без разбора: мужчин, женщин, стариков и детей. Женщин сначала насиловали, потом убивали, дома грабили и поджигали. Когда Лоренцо узнал об этом, он пришел в ужас и поскакал в Вольтерру. Там он лично раздавал деньги всем пострадавшим, но исправить что-то было уже поздно. Видение этого разрушенного города будет преследовать его всю жизнь, и он будет каяться в этом на смертном одре.

В 1476 году был убит союзник Медичи – герцог Милана Галеаццо Мария Сфорца: его закололи мечами собственные придворные. После этого в городе начались хаос и беспорядки, а Медичи лишились сильного союзника. Сын герцога Джан Галеаццо Сфорца был еще 7-летним ребенком, поэтому его мать Бону Савойскую назначили регентшей. Но вскоре фактическим правителем Милана становится дядя Джан Галеаццо, брат убитого герцога Лодовико Мария Сфорца. Ему дали прозвище Моро (Мавр) из-за очень смуглой кожи. Когда Бона Савойская стала регентшей, она вступила в интимную связь со своим камердинером Антонио Тассино. Лодовико Моро удалось убедить малолетнего Джан Галеаццо, что его жизни грозит опасность со стороны любовника его матери. Он практически вынудил племянника подписать бумаги и назначить его регентом вместо Боны Савойской. Герцогиню отправили в ссылку в замок Аббьятеграссо, где она прожила 15 лет. Со временем ей удалось вернуться в Милан и даже присутствовать на бракосочетаниях сына и двух дочерей: Бьянки Марии и Анны Марии.

Тем временем папа Сикст IV решил расширить папские земли, для этого ему нужно было сильное войско. Он женил своего племянника Джованни делла Ровере на дочери Федерико да Монтефельтро Джованне, от этого союза пошла линия герцогов Урбино – делла Ровере. Федерико, до этого воевавший на стороне Лоренцо в Вольтерре, переходит на сторону папы. Второго племянника, слабоумного Пьеро делла Ровере, Сикст IV назначает архиепископом Флоренции, не считаясь с мнением флорентийцев. Вскоре по городу разнеслась сплетня, что новый архиепископ дарит своим любовницам золотые ночные горшки. Через три года Пьеро умирает, и место архиепископа снова становится свободным. Третьего племянника, Джулиано делла Ровере, Сикст IV назначает кардиналом-священником церкви Сан-Пьетро-ин-Винколи, где до этого служил он сам. Впоследствии Джулиано делла Ровере сам станет известен под именем Юлий II, и ему дадут прозвище Юлий Грозный. Четвертого племянника, Рафаэле Риарио, он назначает кардиналом. Пятого, Джироламо Риарио, папа успел женить на Катерине Сфорца, внебрачной дочери Галеаццо Мария Сфорца. Теперь он хотел поставить его во главе города Имола, но проблема была в том, что этот город принадлежал Милану. За его покупку Лодовико Сфорца запросил 40 000 флоринов, которых у Сикста IV не было. Тогда он обратился с просьбой о займе к своим банкирам Медичи, но Лоренцо затянул с ответом. Дело в том, что Имола была важным стратегическим пунктом для Флоренции, через нее проходили многие торговые пути. Когда святой отец узнал о задержке – он пришел в такую ярость, что отозвал папские счета из банка Медичи и передал их в банк Пацци. Управляющий римским отделением Франческо Пацци тут же выдал ссуду – и папа купил Имолу.

В те времена банк Пацци был одним из самых богатых в Европе, они конкурировали с Медичи, но отношения между семьями были дружескими. Пьеро Подагрик выдал свою дочь Бьянку за Гульельмо Пацци, брата Франческо. Отец братьев Пацци умер, когда они были маленькими, и их опекуном был дядя Якопо. Гульельмо дружил с шуринами Лоренцо и Джулиано, они вместе охотились, часто собирались во дворце Медичи, и Лоренцо обожал своих племянников. А Франческо в глубине души завидовал братьям Медичи, ему не нравилась их власть над республикой. Франческо Пацци заполучил папские счета и тем самым нанес первый удар банку Медичи. Но он не собирался останавливаться на этом, у него были далеко идущие планы: Пацци задумал убить обоих братьев Медичи. Франческо начал потихоньку собирать на свою сторону врагов Лоренцо и Джулиано и прежде всего обратился к новому градоначальнику Имолы Джироламо Риарио. Тот заверил его в своей полной поддержке, он тоже ненавидел Медичи. Потом Франческо Пацци подружился с непримиримым врагом Лоренцо Великолепного – архиепископом Пизы Франческо Сальвиати. Сальвиати ненавидел Лоренцо за то, что тот противился его назначению и не пускал его в Пизу в течение трех лет.

Заговорщики наняли войско кондотьера Джованни Баттиста Монтесекко, который до этого участвовал в осаде города Читта дель Кастелло для Сикста IV. Монтесекко расположил войска в Имоле и в горах на границе Флорентийской республики. Франческо считал Медичи тиранами и безродными выскочками. Он думал, что после падения власти Лоренцо народ Флоренции встанет на сторону Пацци и сопротивления не будет. Франческо также знал, что Лоренцо Медичи больше не может рассчитывать на помощь Федерико да Монтефельтро, который был теперь союзником Сикста IV. Сам папа для виду был против кровопролития, но благословил заговорщиков и согласился, чтобы «корабль вели они». Осталось только заручиться поддержкой дяди Якопо, которому к тому времени было уже 57 лет. Но тот был умнее племянника и заявил, что заговор обречен на провал. Еле-еле удалось его убедить, Якопо согласился участвовать только после рассказа о поддержке папы.

Первоначальный план был отравить Лоренцо и Джулиано Медичи во время банкета, который братья организовали на вилле Медичи во Фьезоле, построенной по проекту Микелоццо. Ужин был запланирован 25 апреля 1478 года, в субботу перед Пасхой, в честь успешного избрания кардиналом восемнадцатилетнего Рафаэля Риарио. За отравление отвечали Якопо Пацци и Джироламо Риарио, которые должны были влить яд в один из кувшинов с вином, предназначенных для братьев Медичи. Сам банкет, а также семейные отношения между Пацци и Медичи должны были отвлечь подозрения от заговорщиков. Все гости уже собрались за столом, начали подавать закуски и разносить кувшины с вином, но Джулиано все не было. Наконец, Франческо Пацци поинтересовался у Лоренцо, где же его брат и когда приедет. В ответ он услышал, что Джулиано занемог и на банкете не появится, но завтра на пасхальной службе будет обязательно. План провалился, и медлить было нельзя. Заговорщики еле дождались конца банкета и собрались вместе, чтобы обсудить дальнейшие действия. Было решено убить братьев на следующий день в соборе во время пасхальной мессы.

Но Монтесекко, которому поручили убить Лоренцо, воспротивился идее кровопролития в храме, тем более во время пасхальной мессы. Он заявил, что он солдат и воюет только в открытом поле, а убивать в доме Божьем – это кощунство и грех. Как будто убивать в другом месте – это не грех. Впоследствии Лоренцо его за это не повесит, а позволит умереть, как солдату – Монтесекко отсекут голову. На роль убийц Лоренцо выбрали двух священников, которые ненавидели Медичи. Один из них был родом из Вольтерры и присутствовал при мародерстве наемных войск Монтефельтро. Это было роковой ошибкой, ведь священники едва умели держать в руках оружие. Для убийства Джулиано выбрали злобного и завистливого аристократа Бернардо Бандини, который был клиентом банка Пацци. В случае неудачи Бандини добить Джулиано должен был Франческо Пацци.

В воскресенье утром били колокола, созывая верующих в Санта-Мария дель Фьоре. На праздник собрался весь город, состоялось традиционное торжественное высечение священного огня. Народ потихоньку заходил в храм и занимал свои места согласно рангу. Только заговорщики толпились у входа и ожидали Медичи. Появляется Лоренцо с женой и детьми, приветливо кивает Пацци и проходит в собор. Следом за ним появляется Лукреция Торнабуони в сопровождении брата Джованни и его жены, а Джулиано все нет и нет. Обеспокоенные Франческо Пацци и Бернардо Бандини отправились во дворец Медичи и застали Джулиано там неготовым идти на службу под предлогом все еще плохого самочувствия – его разбил ишиас. Они уговаривают его пойти вместе с ними в собор, подчеркивая, как это важно для их гостя – кардинала Риарио. После долгих уговоров Джулиано соглашается, и они втроем направляются к собору. Франческо дружески обнимает его, справляясь о здоровье. На самом деле он проверял, нет ли под кафтаном доспехов. Убедился, что нет, и подмигнул заговорщикам. Пацци вместе с Джулиано проходят в храм, внутри они весело и дружелюбно переговариваются между собой. Лоренцо с женой стояли ближе всего к алтарю, на самом почетном месте. Джулиано и его убийцы остались далеко позади, так как они пришли последними. Праздничная месса началась.

Сигналом к действию был момент, когда священник возьмет освященную гостию и поднесет ее Лоренцо. В то же самое время происходят два события одновременно: Бернардо Бандини, который стоял рядом с Джулиано, вдруг резко поворачивается к нему, выхватывает из ножен кинжал и с силой вонзает ему в сердце. Фонтан крови ослепляет его, и он остервенело наносит удары ножом еще и еще. Франческо Пацци тоже набрасывается на уже мертвое тело и наносит удары кинжалом, при этом он нечаянно ранит и самого себя. Всего на теле Джулиано было обнаружено 19 ран, но, скорее всего, он умер уже от первой. В то же самое время один из священников выхватывает нож и хватает Лоренцо за плечо, чтобы нанести удар. Но тот выскальзывает из его рук, стилет оставил только царапину на его шее. Лоренцо отступает назад, вынимает меч из ножен и наматывает плащ на руку, которую использует как щит. Его пытается настичь второй священник, но друзья окружают Лоренцо и подталкивают его к ризнице. Народ в это время с криком пытается пробраться к выходу, никто не понимает, что произошло. Может, падает гигантский купол? Друзья Медичи выводят из храма мать, жену и детей Лоренцо, в толпе раздается крик Гульельмо Пацци: «Лоренцо, я ничего не знал. Я правда ничего не знал». Бандини отбросил кинжал, схватил меч и бросился прямо на Лоренцо. Но ему перекрывает дорогу Франческо Нори, близкий друг Медичи. Он принимает смертельный удар на себя и умирает на месте. Впоследствии Лоренцо устроит ему пышные похороны в церкви Санта-Кроче. Ризница уже близко, наконец, друзья вталкивают туда Лоренцо и закрывают дверь на засов. В опустевшем храме остается только растерзанное тело Джулиано на полу. Лоренцо постоянно спрашивает: «Где Джулиано? Что с ним?», но друзья не решаются ответить. Они промывают святой водой его рану, забинтовывают шею тканью разорванной рубашки и выводят через задний ход на улицу.

Тем временем заговорщики бегут к палаццо Синьории с криками: «Свобода. Свобода. Медичи мертвы». Они уверены, что Лоренцо тоже убит, но мрачный народ почему-то не разделяет их радости. Вместе с ними ко дворцу Приоров направляется армия наемников, которая врывается в здание – и внутри завязывается драка. Потом появляются вооруженные стражники и показывают в окна головы наемников, насаженные на пики. В городе царит паника, никто не понимает, что произошло: то ли и правда рухнул собор, то ли напали вражеские войска и всем грозит смерть. Наконец кое-что проясняется: оказывается, на Лоренцо и Джулиано напали в храме во время службы, и неизвестно, кто жив, а кто мертв. Люди бегут ко дворцу Медичи с криками отчаяния, кто же теперь будет править республикой? Лоренцо выходит на балкон и объявляет, что он жив и здоров, но его брат Джулиано зверски убит в соборе. Он называет имена убийц, и флорентийцы приходят в бешенство: их любимец убит. Красивый, добрый и веселый Джулиано мертв. Смерть убийцам. Люди рассеиваются по улицам – и начинается охота на заговорщиков. Лоренцо тем временем направляется с группой охранников во дворец Синьории.

Первым флорентийцам попался в руки Якопо Браччолини – один из тех, кто пытался убить Лоренцо. Ему связывают руки, волокут ко дворцу Синьории и тащат по лестнице в зал Аудиенций на третьем этаже. Гонфалоньер зачитывает смертный приговор, Браччолини набрасывают на шею веревку, другой конец которой закрепляют на массивной фрамуге. Потом его вышвыривают из окна, и он болтается вдоль стены, дергая ногами, пока не испускает дух. Затем пришла очередь Франческо Пацци – его нашли в своем дворце, где он пытался перевязать рану. Его тоже тащат во дворец Правительства под крики и улюлюканье толпы, которая бросает в убийцу камни и куски грязи. Вскоре его тело с веревкой на шее вываливается из окна палаццо Синьории и повисает рядом с телом Браччолини. Потом хватают архиепископа Сальвиати, с ним поступают точно так же под восторженный рев толпы. Говорят, тела раскачивались и ударяли друг друга так, что в предсмертной агонии Сальвиати вцепился зубами в голое плечо Франческо.

Двух священников находят в аббатстве Бадиа Фиорентина, недалеко от дворца Пацци. Им связывают руки, кастрируют и вешают так же, как Браччолини, Пацци и Сальвиати. Якопо Пацци удалось бежать из города, но через четыре дня его нашли крестьяне в горах и доставили во Флоренцию. Там Якопо ждала участь племянника и остальных заговорщиков. Пока Пацци вели к площади – народ забрасывал его камнями. Затем его бросили в тюрьму и подвергли пыткам, а на следующий день раздели догола и повесили точно так же, как и всех остальных. Их тела еще несколько дней висели на стенах дворца Синьории, чтобы все видели, как Медичи вершат правосудие. Не буду описывать то, как местная молодежь издевалась над телом Пацци, это слишком страшно. Народ Флоренции свирепствовал несколько дней, с криком «Шары! Шары!» (имеется в виду герб Медичи) они врывались в дома и волокли виновных на улицу. Были пойманы не только заговорщики, но и те, кто имел хотя бы косвенное отношение к заговору. Их растерзали так, что части тела валялись на улицах по всему городу, люди просто озверели. Это был единственный случай, когда удалось убить кого-то из Медичи в результате заговора, и расправа за это была действительно жестокой.

Вскоре после этого Боттичелли поручили написать фреску на стене дворца Приоров с изображениями всех повешенных, всего их было восемь человек. Ему заплатили за эту работу 40 золотых флоринов. Бернардо Бандини удалось бежать в Венецию и добраться до Константинополя, но и там его достала длинная рука Медичи. Лоренцо был другом султана Мехмеда II и передал ему просьбу выдать убийцу своего брата. Бандини схватили, заковали в кандалы и доставили во Флоренцию. Его повесили во внутреннем дворике здания Барджелло в присутствии огромной толпы народа. На этот раз работу изобразить казненного поручили Леонардо да Винчи, его эскиз с повешенным Бандини до сих пор сохранился во Флоренции. Фрески с повешенными продержались на стене палаццо Синьории до тех пор, пока сами Медичи не были изгнаны из Флоренции в 1494 году. На этом Лоренцо не остановился: все члены семьи Пацци по его приказу были изгнаны из республики, включая Гульельмо, его жену, родную сестру Лоренцо Бьянку Медичи, и их детей, его племянников. Говорят, он разрешил сестре остаться, но она сама не захотела покинуть мужа. Все имущество Пацци: дворцы, незаконченная капелла в церкви Санта-Кроче, вся мебель, драгоценности, кареты, кони, священные камни из Иерусалима – были конфискованы, все гербы сбиты и уничтожены, их банк был закрыт, счета заморожены, а средства поступили в городскую казну. Все выжившие члены этой семьи должны были сменить фамилию и герб, браки с членами династии Пацци были запрещены на протяжении трех поколений. Медичи постарались полностью стереть любую память об этой династии во Флоренции, за любое упоминание о них налагались штрафы.

Джироламо Риарио спасся только потому, что он находился в Имоле. Впоследствии он сам погиб в заговоре в 1488 году, его закололи ножами члены семьи Орси из Форли (Орси переводится как медведи) на глазах у жены Катерины Сфорца. Потом они окружили их замок Равальдино, взяли в заложники его детей и угрожали Катерине, что убьют их, если она не сдастся. Но она забралась на стены крепости, задрала юбки, показала промежность и сказала, что у нее еще есть формочка, чтобы сделать новых детей. С помощью дяди Лодовико Сфорца Катерина отстояла свои владения и жестоко отомстила убийцам: все члены семьи Орси были убиты по ее приказу, все до единого, включая новорожденных младенцев и родственников, даже самых дальних. Катерина сама скакала с мечом в руках во главе отряда и тщательно следила, чтобы все ее приказы были выполнены. Когда убили ее второго мужа Джакомо Фео, она снова точно так же расправилась с убийцами, за это ее прозвали «Тигрица из Романьи» и «Львица из Форли». Это подействовало, и ее третий муж, Джованни Медичи, кузен Лоренцо Великолепного, умер своей собственной смертью. Единственный сын Катерины Сфорца и Джованни Медичи – Джованни делле Банде Нере – станет отцом герцога Козимо I Медичи.

Похороны Джулиано проходили в церкви Сан-Лоренцо в открытом гробу, почти все жители Флоренции хотели с ним попрощаться. Через месяц родился его сын Джулио, а после смерти его матери Фьоретты Горини Лоренцо Великолепный усыновил племянника. Он растил и воспитывал Джулио в своем дворце вместе с собственными сыновьями и дал ему хорошее образование. На следующий год у Лоренцо родился младший сын, которого он назвал в честь своего убитого брата. Прах Джулиано в начале XVI века перенесут в Новую ризницу церкви Сан-Лоренцо вместе с останками самого Лоренцо Великолепного, над их надгробиями будет работать Микеланджело Буонарроти.

Вскоре после расправы над убийцами над Флоренцией нависла опасность: гнев папы Сикста IV. Когда вести о провале заговора достигли Рима, папа пришел в такую ярость, что его чуть не хватил инсульт. Особенно его разозлила казнь священников и архиепископа Пизы, а не убийство Джулиано. Сикст IV сразу отлучил от церкви не только Лоренцо, но и всех жителей Флоренции. Это значит, что во всем городе не должны были проводиться службы и церковные праздники, Лоренцо был предан анафеме и объявлен богохульником. Все активы банка Медичи в Риме папа приказал конфисковать, а выданные ими кредиты аннулировать. При этом святой отец лично был должен Медичи 10 000 флоринов. Жители Флоренции наплевали на папскую буллу и не собирались выдавать Лоренцо, он стал их героем, а Джулиано – великомучеником. Епископы Тосканы сами отлучили понтифика от церкви, тогда разозленный Сикст IV объявил Флоренции войну. На его стороне уже было войско Урбино под предводительством Федерико да Монтефельтро, и еще он позвал в союзники неаполитанского короля Фердинанда I. Флоренция осталась одна против Сикста IV, Милан, Венеция и Феррара ей помочь не могли из-за собственных проблем. Почти два месяца флорентийцы оборонялись, как могли, но обстановка становилась все хуже и хуже.

Лоренцо Медичи решил, что эта война по его вине и надо как-то менять ситуацию самому. Он лично отправился в Неаполь к королю Фердинанду Арагонскому на переговоры, несмотря на опасность стать 50-м в его коллекции мумий. Лоренцо поехал один, без друзей и охраны, только с деньгами и подарками. Сначала он добрался до Пизы, а оттуда по морю до Неаполя. В глазах народа и других европейских монархов Медичи стал героем. Фердинанд I принял его дружелюбно, но затеял игру в кошки-мышки: и с папой нужно было поддерживать мир, и с Медичи ссориться не хотелось. Лоренцо пришлось применить все свое обаяние и неслыханную щедрость в отношении короля, его подданных и всего неаполитанского народа: он раздавал милостыню направо и налево, дарил бедным деньги на приданое для дочерей, организовывал великолепные банкеты и зрелища. Прошло несколько месяцев, во Флоренции уже не надеялись увидеть своего героя живым. И вот Лоренцо возвращается с победой: Фердинанд I наконец-то согласился заключить с Флоренцией мирный договор. Это не вызвало бурной радости папы Сикста IV, но выбора не было. Лишившись такого сильного союзника, как король Неаполя, понтифику пришлось присоединиться к договору.

Лоренцо встречали во Флоренции, как когда-то его деда, Козимо Старшего, он был их кумиром. После этого случая за ним уже закрепилось навсегда прозвище Великолепный. Несмотря на трагические события, наступила золотая эпоха Флоренции – эпоха наивысшего расцвета искусства и культуры, когда создавались самые ценные шедевры живописи и архитектуры. Лоренцо Великолепный достигает кульминации в своей деятельности мецената.

Золотая эпоха Флоренции

Папа Сикст IV был недоволен тем, что пришлось помириться с Медичи. Но возникла другая проблема: турки напали и разграбили город Отранто в Южной Италии. Святой отец в отчаянии призвал все государства встать на борьбу по защите христиан, и первым откликнулся Лоренцо Великолепный. Не прошло и года, как турки отступили. Чтобы закрепить союз с папой, в 1482 году Лоренцо посылает в Рим группу художников для росписи стен Сикстинской капеллы. Эту часовню построили по заказу самого папы Сикста IV, по его имени она и называется Сикстинской. В то время это было мрачное, сырое помещение, где предполагалось проводить конклавы. Впоследствии она прославится благодаря фрескам Микеланджело Буонарроти «Истории Ветхого Завета» на потолке и в особенности фреской «Страшный суд» на алтарной стене. А пока что в Рим поехали все лучшие художники Тосканы и Умбрии: Алессандро Боттичелли, Доменико Гирландайо, Пьетро Перуджино, Козимо Росселли, Пьеро ди Козимо, Лука Синьорелли, Пинтуриккьо. Но среди них не было, как ни странно, Леонардо да Винчи. Почему – точно не известно, мнения расходятся. Одни считают, что Лоренцо послал его с дипломатической миссией в Милан к герцогу Лодовико Моро. Другие – что у Леонардо была репутация как человека ненадежного, который никогда не выполняет вовремя заказы. Это была правда, при всей своей гениальности Леонардо не заботился о том, чтобы соблюдать сроки. Возможно, его самолюбие было задето тем, что его не было среди выбранных художников. Леонардо решил, что во Флоренции ему делать нечего, и в 1482 году он отправляется в Милан на службу к Лодовико Сфорца. Он вернется во Флоренцию только через 20 лет, когда Медичи там уже не будет, они будут изгнаны.

Леонардо да Винчи родился 15 апреля 1452 года в маленьком городке Винчи около Флоренции. Его имя можно перевести как Леонардо из Винчи. Он был внебрачным сыном местного нотариуса и простой крестьянки по имени Катерина. О детстве Леонардо мало что известно, он провел его в Винчи в доме отца и деда Антонио да Винчи, который тоже был нотариусом. Антонио после рождения внука сделал запись в своем дневнике: «В субботу, в три часа ночи 15 апреля родился мой внук, сын моего сына Пьеро. Мальчика назвали Леонардо. Его крестил отец Пьеро ди Бартоломео». Дядя Леонардо по имени Франческо любил мальчика больше всех и проводил с ним много времени. Потом они поддерживали теплые отношения всю жизнь до самой смерти дяди. Франческо был беззаботным бездельником, он никогда и нигде не работал. Но именно он научил племянника любить природу, присматриваться к каждому растению, цветочку, веточке, насекомому, животному. Однажды они нашли мертвую ящерицу, и дядя предложил ее разрезать, чтобы посмотреть, как она устроена внутри. Возможно, это заронило семена в душу мальчика – Леонардо потом тщательно изучал все явления природы и старался объяснить их с научной точки зрения, а не с религиозной. Его интересы были разнообразными: ботаника, биология, геология, инженерия, анатомия, физика, математика, механика – все точные науки. Леонардо известен как художник, но за всю свою жизнь он написал и закончил только около 15 картин, не считая незаконченных и выполненных совместно с другими художниками. Он был знаком с Лоренцо и Джулиано Медичи еще будучи учеником у Верроккьо – братья часто приходили в его мастерскую и делали заказы. Талант Леонардо как художника не мог остаться незамеченным, но особо теплых отношений у него с Медичи не сложилось. Леонардо не интересовала философия Платона и Аристотеля, ему плохо давалась латынь. Поэтому среди философов и гуманистов Лоренцо ему, скорее всего, было неуютно и скучно.

До своего отъезда в Милан Леонардо успел выполнить несколько работ. Когда ему было примерно 20 лет, он написал фигуру ангела на картине своего учителя Верроккьо. Как пишет Вазари: «Ангел получился настолько хорош, что Верроккьо после этого бросил живопись, в досаде сетуя, что ученик его превзошел». Дело в том, что Верроккьо по старинке писал темперой и рисовал четкие контуры. А Леонардо контурами пренебрег, и он впервые во Флоренции начал писать масляными красками. Эта картина называется «Крещение Христа», она находится в галерее Уффици. Потом был заказ из церкви Святого Варфоломея на алтарный образ «Благовещение», это была первая самостоятельная работа Леонардо да Винчи. Он написал ее полностью масляными красками, с помощью которых создал удивительный эффект дымки, или тумана, в котором растворяется загадочный морской пейзаж на заднем плане. Эту технику называют «сфумато», потом ее повторяли многие другие живописцы.

Картина «Благовещение» была по тем временам необычной не только из-за масляных красок и сфумато, кроме этого Леонардо изобразил на лугу около 500 видов разных цветов и растений. И они все разные, нет ни одного одинакового, он применил все свои знания по ботанике. У архангела Гавриила он изобразил настоящие птичьи крылья, а не декоративные, как другие художник. Леонардо хотел построить летательный аппарат, поэтому изучал секрет полета птиц и анатомию крыльев. Его ангел как будто только что прилетел: от ветра крыльев еще колышутся трава и цветы и взлетают страницы книги, которую читает Богородица. Неизвестно, почему Леонардо неестественно удлинил пальцы правой руки Марии, которой она придерживает книгу. Но если отойти вправо и посмотреть под острым углом – пальцы становятся нормальной длины. Возможно, он знал, что картина будет находиться в углу и на нее чаще всего будут смотреть под углом. Поэтому специально их удлинил. Это полотно тоже находится в галерее Уффици. Потом были картины: «Мадонна с гвоздикой», она находится в Мюнхене, «Портрет Джиневры Бенчи» – в Вашингтоне, «Мадонна Бенуа» – в Эрмитаже в Санкт-Петербурге.

Его учитель Андреа Верроккьо тоже не сидел без дела, в 1466 году он отливает скульптурную группу «Фома неверующий» для ниши церкви Орсанмикеле. Андреа изобразил апостола Фому, который стоит почти спиной к зрителю и трогает рану Иисуса в подреберье. Предположительно, Фома – это портрет его ученика Леонардо да Винчи, но это не точно. В 1472 году Верроккьо получил заказ от Лоренцо и Джулиано Медичи на статую Давида из бронзы, которую они продали или подарили приорам для дворца Синьории. И опять предполагают, что лицо Давида – это портрет 20-летнего Леонардо, но точно не известно.

Ведь никто не знает, как выглядел в молодости Леонардо да Винчи, его портретов нет. У Верроккьо Давид уже не смотрит задумчиво на голову Голиафа, как у Донателло. Он задрал подбородок и смотрит с гордостью и превосходством, как будто хвастается: посмотрите, какого гиганта я победил. На его губах играет легкая, едва уловимая улыбка, которая потом появится на многих картинах Леонардо. Вскоре Верроккьо уехал в Венецию с учеником Лоренцо ди Креди – отливать конную бронзовую статую кондотьера Бартоломео Коллеони. Живым Андреа уже не вернулся, он скончался в Венеции в 1488 году. Лоренцо ди Креди перевозил его тело во Флоренцию для захоронения в церкви Святого Амбросия. Статуя его Давида находится в музее Барджелло рядом с Давидом работы Донателло.

До отъезда в Милан Леонардо да Винчи начал писать алтарный образ «Поклонение волхвов» для монастыря Сан-Донато в Скопето, но он его не закончил, бросил незавершенным и уехал. Монахам надоело ждать Леонардо, и они заказали «Поклонение волхвов» другому живописцу – Филиппино Липпи, сыну Филиппо Липпи. Обе эти картины находятся в галерее Уффици вместе с остальными шедеврами золотой эпохи Флоренции.

Самые известные полотна писал в те времена Алессандро Боттичелли. Первая его живопись на мифологическую тему была «Весна» (Primavera). Предположительно, ее заказал Лоренцо Великолепный – как подарок к свадьбе – своему кузену Лоренцо. Пьерфранческо Медичи, отец мальчиков, умер в 1476 году. Кузену Лоренцо было тогда 13 лет, его брату Джованни – всего 9. Лоренцо Великолепный был их опекуном, и в 1482 году он устроил брак Лоренцо с Семирамидой Аппиани. У них родится сын Пьерфранческо, а у того, в свою очередь, сын Лоренцо, которому дадут прозвище Лоренцаччо, плохой Лоренцо. Мы с ним еще встретимся в другой главе.

Неизвестно точно, заказал ли действительно Лоренцо Великолепный картину «Весна» к этой свадьбе, но она была написана, предположительно, в 1482 году и находилась на вилле Медичи в Кастелло, где жили кузены. Сюжет картины повествовательный: в центре апельсинового сада изображена богиня любви Венера, окруженная кустами мирта, посвященного ей растения. Правой рукой она как будто делит сцену пополам. Справа на полотне изображен весенний ветер Зефир, который похищает лесную нимфу Хлори в прозрачном платье. Когда ветер овладевает нимфой – у нее изо рта начинают распускаться и выползать цветы. Они падают ей на платье, и она превращается в богиню весны Флору, то есть происходит дивинизация в результате любви. Флора вышагивает по саду и разбрасывает вокруг себя цветы из передника – таким образом, луг зацветает. Слева от Венеры находятся три грации, ее свита, любовь, красота и целомудрие. Они изображены в танце с переплетенными руками, одна лицом к зрителю, другая спиной, третья в профиль. Над их головой летает маленький амур с завязанными глазами, сын Венеры. Он резвится и пускает стрелу в одну из граций с лицом Симонетты Веспуччи, а та как будто смотрит на Меркурия с лицом Джулиано Медичи и влюбляется в него от стрелы Амура. Меркурий смотрит на небо и раздвигает кадуцеем тучи, чтобы была хорошая погода. Возможно, это гимн любви Джулиано и Симонетты, которые в те времена уже давно лежали в могилах. И наверняка художника вдохновила поэма Лукреция:

Вот и Весна, и Венера идет, и Венеры крылатый

Вестник грядет впереди, и, Зефиру вослед, перед ними

Шествует Флора-мать и, цветы на путь рассыпая,

Красками все наполняет и запахом сладким…

Ветры, богиня, бегут пред тобою; с твоим приближеньем

Тучи уходят с небес, земля-искусница пышный

Стелет цветочный ковер, улыбаются волны морские,

И небосвода лазурь сияет разлившимся светом.

И Овидия:

Флорой зовусь, а была я Хлоридой…

Как-то весной на глаза я Зефиру попалась; ушла я,

Он полетел за мной: был он сильнее меня…

Все же насилье Зефир оправдал, меня сделав супругой,

И на свой брачный союз я никогда не ропщу.

Вечной я нежусь весной, весна – это лучшее время:

В зелени все дерева, вся зеленеет земля.

Сад плодовитый цветет на полях, мне в приданое данных…

Сад мой украсил супруг прекрасным цветочным убором,

Так мне сказав: «Навсегда будь ты богиней цветов».

Но перечесть все цвета на цветах, рассеянных всюду,

Я никогда не могла: нет и числа их числу…

Следом Хариты идут, венки и гирлянды сплетая,

Чтобы в небесные ввить кудри и косы свои.

Хариты – это грации. Но художники своих произведений тогда не объясняли. Они считали, что раз они их понимают, то и все остальные могут понять. Поэтому картину «Весна» можно интерпретировать по-разному, а что на самом деле хотел сказать Боттичелли – этого у него уже не спросить, он унес свою тайну в могилу. На лугу этой картины ученые насчитали около 200 видов разных цветов, примерно 90 из которых цветет именно весной, с марта по май, и все они цветут или цвели в Тоскане. А некоторые уже бесследно исчезли с лица земли, так что «Весна» является единственным свидетельством их существования. Говорят еще, что Сандро приезжал на виллу Кастелло и зарисовывал там цветы, которые росли в саду, с натуры. Возможно, на картине зашифровано имя заказчика: рядом с Зефиром изображен лавр, это намек на имя Лаврентий, то есть Лоренцо. Цитрусовые – это символ Медичи, ведь они начали первыми выращивать их в Тоскане. А крупный лиловый ирис под ногой у Хлори – это символ Флоренции. Получается: Лоренцо Медичи, флорентиец.

Второе самое знаменитое полотно Боттичелли – «Рождение Венеры». Его Сандро тоже писал, предположительно, к этой свадьбе, эротическая картина должна была висеть над кроватью молодоженов в первую брачную ночь. Богиня любви Венера с лицом Симонетты Веспуччи рождается из морской пены, из капли крови Урана, которого кастрировал его родной сын Сатурн за то, что от него рождались чудовища. Она подплывает на огромной ракушке к острову Кипр, где ее ждет либо Весна, либо одна из Граций, либо Ора, богиня смены сезонов, с плащом в руках, чтобы прикрыть ее наготу. Весенний ветер Зефир и нимфа Хлори изображены в обнимку, они своим дуновеньем подгоняют ракушку к берегу. А с неба падает дождь розовых цветов в честь рождения Венеры. Это и была первая обнаженная женская натура в живописи через 1000 лет после падения Западной Римской империи. Но Сандро писал ее не с натурщицы, а с греческой статуи, тип которой называется «стыдливая Венера» (Venere pudica). Она прикрывает одной рукой грудь, а другой – интимное место.

Потом были и другие картины: «Венера и Марс», где Венера – это Симонетта Веспуччи, а Марс – Джулиано Медичи, это полотно находится в Национальной галерее Лондона. «Паллада и Кентавр», на котором богиня мудрости Афина Паллада ласкает волосы кентавра, а он олицетворяет грубую силу и инстинкт. Смысл картины: Мудрость покоряет Инстинкт. Возможно, это аллегория путешествия Лоренцо Великолепного к королю Неаполя, когда он своей мудростью укротил звериный инстинкт Фердинанда I. Опять изображены листья лавра на платье Афины и скрещенные кольца с бриллиантами – символ Медичи. После Боттичелли другие художники тоже начали писать на мифологическую тему.

Сандро написал множество картин круглой формы, они вошли тогда в моду. Такие картины называют тондо, круглый. Их часто писали на заказ, как подарок к свадьбе или к рождению ребенка. Тема на тондо была религиозной, но писали их не для церквей, а только для домашнего обихода. Тогда был очень популярен язык символов: каждое животное, насекомое, птица, растение, цветок или плод что-то символизировали. Например, гранат в руках у Иисуса – символ страстей господних, он напоминает капельки крови. Если в руках у женщины – символ ее плодовитости. Белая лилия – символ чистоты и непорочности, закрытый сад – символ девственности Марии, ее кровать – символ непорочного зачатия. Было очень много и других символов, настолько много, что для них нужна отдельная книга. Все свои картины Сандро покрывал тоненькими золотыми нитями, они так и сверкают в полумраке музеев. Их брали очень осторожно хлебным мякишем и наклеивали на специальную клейкую основу под названием ассист. Эта техника так и называется: золочение на ассист.

Кроме Боттичелли на Лоренцо Великолепного работали Доменико Гирландайо, Пьеро и Антонио Поллайоло, Козимо Росселли, Пьетро Перуджино, Беноццо Гоццоли, Филиппино Липпи – все их основные шедевры находятся в галерее Уффици. А вот скульпторов у него не осталось после смерти Андреа Верроккьо. Донателло, Дезидерио да Сеттиньяно и Микелоццо умерли еще раньше, остался только старый и больной Бертольдо, ученик Донателло. Тогда Лоренцо решает возродить скульптуру как искусство. Он покупает участок земли за дворцом Медичи, напротив монастыря Святого Марка, приказывает оградить его стеной и разбить сад. Его целью было открыть первую в Европе школу скульптуры, наставником в которой Лоренцо пригласил Бертольдо. Говорят, когда его принесли на носилках в сад и Лоренцо предложил ему возглавить академию – Бертольдо тут же ожил и соскочил с носилок. Постепенно Великолепный начал набирать в академию учеников, образцами для которых были античные римские статуи и бюсты из коллекции Медичи. Возле этих садов часто крутился и заглядывал в щелочки 14-летний подросток по имени Микеланджело Буонарроти.

Микеланджело родился 6 марта 1475 года в городке Капрезе в провинции Ареццо и был вторым по старшинству из пятерых братьев. Корни у Микеланджело были флорентийские, его отец, Лодовико Буонарроти, был отправлен из Флоренции в Капрезе на шесть месяцев на должность городского главы. Он уехал туда с беременной женой и сыном, так и получилось, что Микеланджело родился в Капрезе. Когда срок полномочий его отца закончился – семья Буонарроти вернулась во Флоренцию. У его матери не было молока, и Микеланджело отдали кормилице, которая была женой каменотеса из городка Сеттиньяно. Впоследствии мастер часто шутил, что впитал в себя страсть к скульптуре с молоком кормилицы. Мать Микеланджело умерла, когда ему было 6 лет, и его отец женился вторично. Они переехали из Сеттиньяно во Флоренцию и жили на съемной квартире недалеко от базилики Санта-Кроче.

Мачеху Лукрецию мальчики обожали, называли ее несравненной. Лукреция считала своей главной задачей кормить большую семью, поэтому большую часть времени она проводила на рынке, выбирала самые свежие продукты, потом долго готовила обед на кухне. Отец пытался обучить Микеланджело грамоте, отдав в школу учителя Франческо Урбино, но мальчик на уроках рисовал вместо того, чтобы учить латынь и грамматику. Когда Микеланджело исполнилось 13 лет, его друг Франческо Граначчи привел его в мастерскую Доменико Гирландайо. Художник решил для проверки способностей подростка предложить ему что-нибудь нарисовать. Микеланджело нарисовал мастерскую с учениками и самим Гирландайо за работой, после чего был безоговорочно принят. Это совсем не понравилось его отцу, но тот уже ничего не смог сделать. Так началось обучение Микеланджело живописи. Как раз в те времена Гирландайо работал над фресками в церкви Санта-Мария Новелла, и его талантливый ученик учился на этих фресках. Но Микеланджело быстро понял, что ему нравится не живопись, а скульптура, и хотел учиться в Академии Лоренцо Великолепного.

Еще в детстве муж его кормилицы научил мальчика держать в руках резец с молотком и обрабатывать ясный камень. Как только Микеланджело узнал об академии скульптуры, он начал все свободное время проводить под ее стенами, пытаясь хоть одним глазком взглянуть на счастливчиков, которые там обучаются. И однажды его мечта неожиданно сбылась. Лоренцо Великолепный попросил Гирландайо прислать к нему в школу двух самых способных учеников из своей боттеги. Отказать Великолепному было нельзя, и скрепя сердце Доменико отправил туда Микеланджело и Франческо Граначчи. Первый год Микеланджело учился только рисовать эскизы, лепить из глины или воска модели будущих статуй в миниатюре, но ни разу ему не позволили прикоснуться ни к камню, ни к мрамору. А руки ох как чесались. Несколько раз он побывал с учителем Бертольдо во дворце Медичи, где видел римские античные статуи и бюсты, работы Донателло, Андреа Верроккьо, Мино да Фьезоле, камеи, старинные манускрипты, драгоценности. Особенно ему запомнилась маска старого уродливого фавна. Однажды мальчик заприметил в саду кусок белого каррарского мрамора, который, казалось, никого не интересовал. Он спрятал его в укромном уголке сада и по вечерам или ранним утром, когда еще никого не было, высекал из него свою маску фавна. Однажды за этим занятием его застал Лоренцо Великолепный, который часто приходил в академию с младшей дочерью Контессиной. Старшую дочь Лукрецию тогда уже выдали замуж за Якопо Сальвиати в знак примирения с этой семьей, которая участвовала в заговоре Пацци. Магдалину выдали за Франческо Чибо, племянника нового папы Иннокентия VIII. Ей было 14 лет, мужу 40, но что не сделаешь для поддержки связей с понтификом. Жена Великолепного недавно умерла вместе с дочерью Луизой от чахотки, из девочек во дворце осталась одна Контессина.

Лоренцо уже давно наблюдал за Микеланджело, он сразу разглядел в нем талант. В тот раз Лоренцо решил подшутить над мальчиком. Он похвалил работу, но посмеялся над тем, что у старого фавна все зубы целые, как у молодого. Микеланджело вспыхнул и ответил, что фавн не человек, а наполовину козел. Разве у козлов выпадают зубы к старости? А когда Лоренцо отошел, Микеланджело вырезал у фавна три зуба и сделал дырочки в десне, как будто они выпали с корнем. Лоренцо, вернувшись, подивился его смекалке и на следующий день пригласил во дворец Микеланджело и его отца. Он предложил мальчику переехать жить к нему в палаццо Медичи, а его отцу – должность таможенника. Так началась новая эпоха в жизни будущего гения – Микеланджело жил во дворце Медичи три года, до смерти своего покровителя, и считал Лоренцо своим вторым отцом. Он продолжал обучаться скульптуре в академии Великолепного, завтракал, обедал и ужинал с Лоренцо, его детьми и друзьями за одним столом, подружился с его младшим сыном Джулиано и дочерью Контессиной. Микеланджело слушал лекции и беседы философов и гуманистов Аньоло Полициано, Марсилио Фичино и Пико делла Мирандолы, которые тоже жили в палаццо и были домашними учителями детей Лоренцо. За эти три года изизваял две свои первые скульптуры. Это были рельефы «Мадонна с лестницей» и «Битва с кентаврами», которые сейчас находятся во флорентийском музее Дом Буонарроти. Это не тот дом, где он жил в детстве, а другой, который он купил себе уже в зрелом возрасте.

Лоренцо не оставлял без внимания и академию Платона. Он и его друзья, уже состарившиеся Марсилио Фичино и Кристофоро Ландино, молодые Аньоло Полициано и Пико делла Мирандола, часто собирались на загородной вилле Кареджи. Там же Великолепный принимал иностранных послов, которые приезжали с дипломатическими миссиями и привозили ему роскошные дары: драгоценности, специи, ткани, экзотических животных и птиц. Однажды в подарок от султана Египта ему привезли жирафа – такое странное пятнистое создание с длинной шеей флорентийцы видели впервые. С тех пор все художники на сценах «Кортеж волхвов» обязательно изображали жирафа, он есть и на фресках Гирландайо в базилике Санта-Мария Новелла.

Аньоло Полициано родился в городе Монтепульчано на юге Тосканы. Его отец был сторонником Медичи и был убит во время заговора Питти против Пьеро Подагрика. Медичи взяли мальчика под опеку, и благодаря им он получил хорошее образование. Аньоло прекрасно знал латынь и древнегреческий, изучал философию и талантливо слагал стихи. В 1473 году поселился во дворце Медичи по приглашению Лоренцо. Через два года Аньоло стал домашним учителем детей Великолепного и большим другом его самого. Внешность у него была некрасивой, но это его нисколько не волновало.

Пико делла Мирандола был феноменом своего времени: в возрасте 14 лет он уже поступил в университет Болоньи – изучать право. После этого он слушал лекции по философии и теологии в университете Падуи, затем в Париже и Перудже. Помимо освоения права, древней словесности, философии и богословия, он изучал каббалу, древнегреческую математику, новые и древние языки: латинский, греческий, еврейский, арабский, халдейский – всего он знал 22 языка. Про него даже шутили, что он не выучил 23-го, потому что больше не нашел никакого. В возрасте 21 года Пико приехал во Флоренцию и был сразу признан самой яркой звездой среди интеллектуалов. К тому же он был божественно красив: белокурые волнистые волосы, светлая кожа, длинные ресницы, большие голубые глаза, высокий лоб, прямой нос и чувственные губы. В университете он познакомился с Полициано, и тот представил его Лоренцо Медичи. Пико сразу привлек внимание Великолепного своей незаурядностью и стал частым гостем во дворце Медичи. Потом он тоже поселился там, как Аньоло Полициано и Микеланджело. Все было бы хорошо, если бы Пико делла Мирандола не сделал роковую ошибку – посоветовал Лоренцо Великолепному пригласить во Флоренцию доминиканского монаха-проповедника Джироламо Савонаролу.

Джироламо Савонарола и конец золотой эпохи

Джироламо Савонарола родился в Ферраре в 1452 году и происходил из старинного падуанского рода. Его дед был врачом при дворе герцога Феррары, поэтому отец готовил Джироламо к медицинской карьере. Савонарола был молчаливым, угрюмым и задумчивым ребенком, он редко улыбался и почти никогда не смеялся. Его воспитанием занимался дед, который был приверженцем старых, средневековых методов образования. Гуманистические идеи в те времена уже распространились из Флоренции по всей Италии, включая Феррару. Но в характере Савонаролы рано, уже с детства, проявляется любовь к религии и аскетизму. Его возмущали светская жизнь и нравственное падение Италии, особенно церкви. Внешность у Джироламо была уродливая: узкое, бледное лицо с запавшими горящими глазами, густые, сросшиеся брови, слишком крупный, крючковатый нос. После смерти деда Савонарола продолжил образование в университете, где увлекся девушкой из богатой флорентийской семьи Лаодамией Строцци, внебрачной дочерью жившего тогда в Ферраре в изгнании Филиппо Строцци. Савонарола увлекся настолько, что сделал ей предложение, которое было с презрением отвергнуто. Это так на него повлияло, что впоследствии Джироламо испытывал стойкое отвращение к женщинам, особенно к разодетым в пух и прах и увешанным драгоценностями аристократкам. Кто знает, как бы повернулась история, если бы Лаодамия ответила взаимностью?

Гуманистические идеи Савонарола отвергал и ненавидел, философия Платона его поначалу заинтересовала, но потом он от нее отрекся. В 1475 году Джироламо сбежал из дома и отправился пешком в Болонью. Его цель была стать монахом, для этого он выбрал доминиканский орден, близкий ему по духу. Отцу он потом написал: «Не могу более выносить тот смрад, который распространяется по всей Италии». Лет через семь, поменяв за это время несколько монастырей, он приехал во Флоренцию и поселился в обители Святого Марка. Там он вел очень аскетичную жизнь: спал на простом соломенном матрасе, положенном на голую доску, носил вериги – железные цепи на голом теле для усмирения плоти, занимался самобичеванием плетьми, не участвовал в церковных праздниках. По очереди с другими монахами он читал по воскресеньям проповеди, которые оставляли прихожан равнодушными. Его речь была невнятная, неуклюжая, он часто глотал слова. Тогда он переехал в маленький городок Сан-Джиминьяно, где провел два года и упражнялся в красноречии. Савонарола говорил, что ему было божье откровение о том, что он должен нести людям слово Божье, бичевать людские пороки и защищать мир от греха. Он осуждал церковь, которая погрязла в симонии и продаже индульгенций. Особенно монах бичевал в своих речах папу Сикста IV, а потом Иннокентия VIII. После Сан-Джиминьяно Савонарола, уже известный проповедник, разъезжал с проповедями по другим городам: Феррара, Брешиа, Генуя, Реджо д’Эмилия, где и познакомился с Пико делла Мирандолой. Пико остался в восторге от выступлений монаха и рекомендовал его Лоренцо Великолепному. В 1490 году Савонарола вернулся во Флоренцию по приглашению Медичи и поселился снова в Сан-Марко, напротив садов Лоренцо.

На этот раз его проповеди имели огромный успех, на них собиралось столько народа, что в церкви не хватало мест. Савонарола называл себя пророком и говорил на проповедях, что он всего лишь старается донести до людей волю божью. Он осуждал роскошь и богатство – и женщины перестали надевать в церковь дорогие платья и украшения. Он выступал против испорченности нравов флорентийцев, коррупции церкви и властей Флоренции, выступал и против Лоренцо Великолепного, обвиняя его в том, что он запустил руку в городскую казну.

У Лоренцо действительно были проблемы с деньгами: сначала английский король Эдуард IV поступил с Медичи так же, как Эдуард III с Барди и Перуцци – не вернул долг. Это вызвало банкротство филиала банка в Лондоне. Затем в результате неудачных сделок и мошеннических махинаций доверенных служащих закрылись филиалы в Брюгге, потом в Париже и, постепенно, по всей Европе. Остался банк во Флоренции, но и там было немного после всех тех денег и подарков королю Фердинанду, благотворительности и пышных праздников. Лоренцо даже пошел на воровство: так как он был опекуном несовершеннолетних кузенов, он распоряжался их счетами до совершеннолетия мальчиков. И потихоньку начал снимать оттуда крупные суммы, пока не опустошил счета. Чтобы их пополнить, ему пришлось продать некоторые загородные дома.

Великолепный готовил своего среднего сына Джованни к духовной карьере, в возрасте семи лет мальчику уже выбрили тонзуру. Лоренцо хотел добиться для Джованни кардинальского сана, чтобы достичь этой цели, ему пришлось выдать дочь Магдалину за племянника понтифика – пожертвовал дочерью ради сына. Когда Джованни исполнилось 13 лет, Лоренцо удалось купить ему сан кардинала с условием, что он станет им официально только через три года, когда ему исполнится 16 лет. Вторым условием было то, что ни Лоренцо, ни папа Иннокентий VIII не должны были за это время скончаться. Потом Лоренцо, действительно, пришлось запустить руку в городскую казну – банк Медичи был уже на грани банкротства. Но флорентийцы сочли большой честью, что 13-летний сын их повелителя Лоренцо Великолепного – уже кардинал, и на махинации Медичи закрыли глаза. А для Савонаролы этот факт послужил благодатной почвой для новых проповедей. Он осуждал гуманистические идеи, которые, по его мнению, привели к бессмысленной роскоши и греховным наслаждениям. Какой толк в философии Платона и Аристотеля, если они мучаются в аду? Он осуждал все языческое, в том числе и мифологию. Дошло и до искусства: живопись и скульптура греховны и развратны, на иконах Дева Мария похожа на шлюху, а обнаженная натура Боттичелли и Донателло настолько недопустима, что все эти картины и статуи следовало сжечь на костре. Хорошо, что полотна «Весна» и «Рождение Венеры» находились тогда на загородной вилле Кастелло, а не во дворце Медичи. Потихоньку яд его проповедей начал проникать в головы и души людей. Старший брат Микеланджело Буонарроти Леонардо ушел в монастырь Сан-Марко и стал монахом-доминиканцем. Средний брат тоже стал приверженцем Савонаролы, да и на самого Микеланджело его проповеди производили сильное впечатление.

Лоренцо Великолепный сначала терпимо относился к монаху. Он считал, что Савонарола скоро успокоится. Но тот успокаиваться не собирался, он уже откровенно выступал против тирании и злоупотреблений власти. Имени не называл, но и так было понятно, кого он имеет в виду. В 1491 году Джироламо был единогласно избран настоятелем монастыря Сан-Марко, и теперь его уже было не остановить. На его проповеди собиралось столько народа, что церкви уже не хватало, и он попросил разрешения у Лоренцо проповедовать в соборе. Лоренцо опрометчиво разрешил, надеясь, что это убавит пыл монаха в отношении Медичи. Но тот не только не умерил пыл, но начал сравнивать Медичи с тиранами древности: Нероном и Навуходоносором.

К несчастью, Лоренцо унаследовал подагру от отца и деда в еще худшей форме. К 40 годам его мучили сильные боли в суставах, а в 42 года он уже едва передвигался. Своим агентам Лоренцо поручил следить за монахом и его проповедями, и однажды ему донесли, что он пророчит смерть папы и «тирана». Во Флоренции все знали о плохом состоянии здоровья Лоренцо, папа Иннокентий VIII тоже был болен. Несмотря на старания придворных медиков, здоровье Великолепного не улучшалось. Да и как оно могло стать лучше от такого лечения, которое прописали врачи: принимать внутрь толченый жемчуг и изумруд, делать кровопускание, лечиться с помощью пиявок, пить святую воду, предварительно вымочив в ней мощи. Во многих случаях очень помогал уход врачей, уход в прямом смысле слова, когда они совсем уходили из дворца.

В марте 1492 года Джованни Медичи исполнилось 16 лет, и он официально стал кардиналом. Это было большим облегчением для Лоренцо, который был уже настолько плох, что решил уехать из города на виллу Кареджи. Его сопровождали слуги и верные друзья: Аньоло Полициано и Пико делла Мирандола. Незадолго до этого умер Бертольдо – и занятия в школе скульптуры прекратились. Микеланджело все еще жил во дворце Медичи, он покинет его после смерти Великолепного и вернется в квартиру, где жили отец с мачехой и братьями. От сада Лоренцо Великолепного сейчас остались лишь несколько кипарисов за каменной стеной, напротив монастыря Святого Марка.

Смерть Лоренцо Великолепного и его наследие

5 апреля разразилась такая сильная гроза, что молнией сбило медный шар с купола Брунеллески. Говорят, он упал в сторону дворца Медичи, но это неправда. Шар не упал, он был просто поврежден. Лоренцо счел это знаком приближающейся смерти и вызвал своего старшего сына Пьеро, чтобы дать ему наставления. Эти семена упали в пустую почву, Пьеро не очень-то слушал умирающего отца. После этого Лоренцо тайно послал за Савонаролой, то ли для отпущения грехов, то ли для последнего примирения. Говорят, перед смертью он раскаивался в двух грехах: разграбление Вольтерры и месть Пацци. Савонарола потребовал от Лоренцо отказаться от своих богатств и «вернуть свободу Флоренции». Как пишет Аньоло Полициано, Лоренцо только молча отвернулся к стене, и Савонарола покинул комнату, не дав отпущения грехов. Великолепный скончался ночью 8 апреля 1492 года в возрасте 43 лет, так Флорентийская республика потеряла своего самого Великолепного правителя. С его смертью закончилась золотая эпоха Флоренции, которая частично вернется через 45 лет, с приходом к власти герцога Козимо I Медичи. Первое предсказание Савонаролы сбылось, и второе не заставило себя долго ждать: в июле того же года умер папа Иннокентий VIII.

Кроме живописи и скульптуры Лоренцо значительно расширил коллекцию Медичи, пополнив ее старинными камеями, драгоценными камнями и античными вазами, которые флорентийские ювелиры оправляли позолотой, серебром и эмалью, гравировали герб Медичи и его инициалы: LAV. MED. Эту коллекцию можно увидеть в Музее серебра на первом этаже дворца Питти, там же находится посмертная маска Великолепного. Лоренцо также пополнил библиотеку своего деда Козимо и отца Пьеро: он приобрел коллекции древних рукописей у своих партнеров по банку Франческо Сассетти и Франческо Филельфо, по его заказу агенты искали и привозили ценные манускрипты с Ближнего Востока. Так во Флоренции появилась новая библиотека, названная по его имени: Лауренциана, которая насчитывала более 1000 античных рукописей. Новое здание для этой библиотеки спроектировал Микеланджело Буонарроти в середине XVI века, она пристроена к базилике Святого Лаврентия.

Своему доверенному архитектору Джулиано да Сангалло Лоренцо заказал новую загородную виллу с садом возле городка Поджо-а-Кайано. Он назвал ее Амбра, в честь легенды о нимфе Амбре, которую преследует любовь речного божества Омброне. Спасаясь от него, Амбра обращается за помощью к богине Диане, и та превращает нимфу в чудесный островок с деревьями и цветами. Достраивали и отделывали здание уже после смерти Лоренцо, сейчас она является одной из немногих посещаемых вилл Медичи в Тоскане. Омброне – это еще и название маленькой речки, которая протекает за парком виллы. Впоследствии по заказу сына Великолепного, папы Льва X, здание внутри было украшено фресками, а на втором этаже находится единственный в Европе Музей натюрморта.

В Пизе Лоренцо заказал построить новый большой корпус университета и перевел туда часть преподавательского состава, некоторые факультеты и кафедры из Флоренции.

В октябре 1492 года Христофор Колумб открыл Америку, но Лоренцо об этом уже не узнал. Следующим неофициальным правителем Флоренции становится Пьеро Медичи по прозвищу Невезучий, или Глупый.

Глава 7

Пьеро Невезучий и второе изгнание

Пьеро ди Лоренцо Медичи родился 15 февраля 1471 года и был вторым ребенком Лоренцо Медичи и Клариче Орсини, после своей старшей сестры Лукреции. «У меня три сына, – говорил Лоренцо Великолепный, – один – дурак, другой – умный, третий – добряк». Из трех братьев Пьеро был старшим, и он был дурак. Средний, Джованни, был умный, а младший Джулиано – добряк. Но именно Пьеро, как старшего сына, отец старался подготовить к политической карьере управления республикой. Для Джованни была уготована духовная сфера, а Джулиано – как придется. Воспитанием и учебой всех троих сыновей Лоренцо и его племянника Джулио, сына убитого Джулиано, занимались Аньоло Полициано, Марсилио Фичино и Джованни Пико делла Мирандола. Потом, на короткое время, к их лекциям присоединился и Микеланджело Буонарроти.

В церкви Святой Троицы, в часовне семьи Сассетти, есть фрески работы Доменико Гирландайо на тему истории из жизни святого Франциска Ассизского. На одной из них изображена площадь Синьории, справа – группа людей, среди которых можно узнать Лоренцо Великолепного, заказчика фресок Франческо Сассетти и его сыновей. А слева поднимается по лестнице на площадь Аньоло Полициано, который ведет трех мальчиков, сыновей Лоренцо: Пьеро, Джованни и Джулиано. На этой сцене виден слегка полный ребенок с равнодушным лицом, пустыми глазами и светло-каштановыми волосами до плеч. Пьеро уже с детства проявлял строптивый, эгоистичный характер, к тому же был ленивый и высокомерный. Он не обладал такой харизмой, как его отец. Несмотря на привлекательную внешность, Пьеро не пользовался особым успехом у противоположного пола. По крайней мере, о его возлюбленных ничего не известно, стихи в честь какой-либо девушки он не слагал. Но для плотских утех это не было проблемой – проституток в городе было полно, и служанок во дворце Медичи – тоже.

Умом и остроумием Пьеро тоже не блистал, не проявлял никаких талантов, к тому же у него был слабый характер. Пьеро уже с детства знал, что унаследует «трон» Медичи после смерти своего отца, поэтому не старался как-то заслужить уважение флорентийцев. Старший сын оказался полной противоположностью своему обаятельному, умному и энергичному отцу. Пьеро свысока смотрел на всех друзей Лоренцо, считая их людьми низшего ранга. Ему не нравилось, что на обед или на ужин по приглашению отца приходили простые художники, скульпторы, архитекторы, поэты и другие им подобные. Они имели право занимать любое место за столом: кто успевал, тот старался сесть поближе к хозяину дома и не заботился о том, чтобы уступить это место его детям. Пьеро, как правило, приходил последним, и ему доставались места в самом дальнем конце стола. Но Лоренцо это не волновало, он не ставил себя и своих сыновей выше остальных граждан республики. Пьеро, напротив, даже не старался скрыть свое высокомерие и попытаться завоевать любовь и доверие народа. Зачем, если он и так будет управлять республикой? Он не старался установить дружеские связи с другими государями, и это было его роковой ошибкой, которая привела, в конце концов, к катастрофическим последствиям.

В возрасте 17 лет его женили на 16-летней Альфонсине Орсини, дальней родственнице его матери Клариче Орсини. Как обычно, Медичи устроили пышную свадьбу с разного вида театральными представлениями и банкетом, который длился несколько дней. Столы с угощениями стояли по всему городу, чтобы каждый мог насытиться. Вино лилось рекой из настольных фонтанчиков, оно было на любой вкус: белое, красное, розовое. Жена Альфонсина оказалась под стать мужу: такая же высокомерная и неприятная, как и Пьеро. На флорентийцев она смотрела свысока, надменно, часто морщила нос так, как будто от них дурно пахло. Но, в отличие от слабовольного Пьеро, характер у нее был сильный и решительный. Когда пришло время – Альфонсина не щадила ни врагов, ни друзей.

Через год после свадьбы у них родилась дочь Клариче, которую выдали замуж за Филиппо Строцци – младшего, сына Филиппо Строцци, который жил в изгнании в Ферраре. Когда срок изгнания истек – Строцци вернулись во Флоренцию и заказали постройку нового огромного дворца на улице Торнабуони. У Клариче и Филиппо родилось 10 детей, а после смерти брата и матери она взяла в дом и растила племянницу Екатерину Медичи. Муж Клариче Медичи и ее сын Пьеро будут участвовать в восстании против герцога Козимо I Медичи, и дело опять закончится изгнанием, на этот раз надолго. Имущество будет конфисковано, а дворец останется незаконченным. Он так и стоит на улице Торнабуони, украшенный карнизом только наполовину и необлицованный с внутренней стороны. На первом этаже здания находится кафе «Строцци», на втором проводятся временные выставки.

Потомки династии Строцци до сих пор живут в Тоскане недалеко от городка Сан-Джиминьяно, у них прекрасная вилла с винодельней. В основном Строцци производят местное белое вино Верначча ди Сан-Джиминьяно, но занимаются производством и других вин и оливкового масла, и традиционного тосканского овечьего сыра пекорино, и устраивают охоту на трюфель. Строцци породнились с аристократической семьей Гвиччардини, и в каком-то веке их родословная пересеклась с семьей Герардини, откуда родом Лиза Герардини, по мужу Джоконда. Последний князь Иероним Строцци женат на русской женщине Ирине, предки которой иммигрировали во Францию после революции 1917 года. У них две дочери: Наталья и Ирина, в которых течет кровь Строцци, Медичи, Гвиччардини, Герардини и, может, кого-то еще. Если заказывать у Строцци дегустацию вин – они сами показывают свое генеалогическое древо. Но вернемся к Пьеро Невезучему и его семье.

В сентябре 1492 года родился сын Пьеро Медичи и Альфонсины Орсини. Его назвали Лоренцо, в честь дедушки Лоренцо Великолепного, который, к сожалению, так и не увидел внука. Единственная дочь Лоренцо ди Пьеро, Екатерина Медичи, станет первой королевой Франции из этого рода, на ней оборвется ветвь потомков Козимо Старшего. Ее сыновья будут уже королями Франции, три монарха: Франциск II, Шарль IX и Генрих III. Она переживет двух первых из них и младшего сына Франсуа. На последнем, Генрихе III, прервется французская династия Валуа, и начнется правление Бурбонов. Первым королем из этой династии будет Генрих IV Наваррский.

Но вернемся во Флоренцию к событиям 1492 года. Пьеро возглавил республику после смерти отца и пытался как-то поддерживать равновесие между Флоренцией и другими государствами. Его брат, кардинал Джованни, уехал в Рим – после смерти папы Иннокентия VIII все кардиналы должны были собраться на конклав. Новым папой был избран Родриго Борджиа под именем Александра VI. Он вошел в историю как самый развратный и продажный папа, маниакальный убийца-отравитель. Современники его называли «аптекарь сатаны» и «чудовище разврата» из-за его многочисленных незаконнорожденных потомков, которых он выдавал за своих племянников. Самые известные из них: кровожадный воин-убийца Чезаре Борджиа и дочь Лукреция Борджиа, с которой, по слухам, произошел инцест как брат Чезаре, так и сам папа Александр VI. Ее несколько раз выдавали замуж в политических интересах, и каждый раз она считалась девственницей, несмотря на рождение детей. Когда ее муж становился бесполезен папе – его убирали. С первым мужем, Джованни Сфорца, папа оформил Лукреции развод на том основании, что брак не был консумирован. Второму, Альфонсу Арагонскому, повезло меньше – он был убит. Сначала на него напали неизвестные в Риме и нанесли несколько ножевых ранений, но его спасла стража. Лукреция выходила мужа, но через месяц его задушили. Скорее всего, это было дело рук Чезаре Борджиа, хотя у Альфонсо были и другие врачи. Третий муж Лукреции Борджиа, Альфонсо д’Эсте, пережил жену на 15 лет. Но это уже другие персонажи и другие истории, о них надо писать отдельные книги.

Джованни Медичи голосовал против Родриго Борджиа, его избранником был Джулиано делла Ровере, племянник Сикста IV. Поэтому после конклава Джованни был в немилости у нового папы и вернулся во Флоренцию. В это время 17-летний Микеланджело, едва сдерживая слезы, собирал вещи, чтобы вернуться в дом отца. Его никто не выгонял из дворца Медичи, Пьеро даже не обращал на него внимания. Микеланджело сам не хотел оставаться, он оплакивал смерть своего покровителя и не хотел жить в палаццо, где все напоминает о нем. Ему жалко было расставаться с Джулиано, младшим сыном Великолепного, и с Контессиной, с которой он подружился. Ирвинг Стоун в книге о Микеланджело «Муки и радости» пишет о юношеской влюбленности Микеланджело и Контессины и о том, что когда она умирала в возрасте 37 лет – при этом присутствовал Микеланджело, и они признались друг другу в любви. Но что на самом деле они испытывали друг к другу, мы не знаем, скорее всего, в книге Стоуна – художественный вымысел. Известно только одно: брак девушки из клана Медичи со скульптором был невозможен. Контессину выдали замуж за графа Пьеро Ридольфи, свадьбу сыграли в 1494 году с обычным размахом. Это был последний праздник, который устроили Медичи перед изгнанием. Правда, он был испорчен дракой Пьеро Невезучего с кузеном Лоренцо, говорят, из-за женщины. Впервые члены династии Медичи били друг друга, и впоследствии вражда между Пьеро и кузенами только усилилась. В браке Контессины и Пьеро Ридольфи родилось пятеро детей: три сына и две дочери. Один из них, Никколо Ридольфи, стал кардиналом. Он был большим другом Микеланджело Буонарроти в Риме, когда тот переехал туда окончательно в возрасте 59 лет. Никколо умер в возрасте 48 лет во время очередного конклава, по слухам, от отравления.

Кузены Лоренцо и Джованни Медичи жили на загородной вилле Кастелло, они часто приезжали во Флоренцию и общались с Микеланджело. Потом Пьеро Невезучий арестовал их, обвинив в тайном сговоре с французским королем Карлом VIII, и вскоре после этого изгнал кузенов в Муджелло, в замок Кафаджоло.

Леонардо да Винчи в это время жил в Милане под покровительством Лодовико Сфорца, который правил за своего племянника Джан Галеаццо Сфорца. В Милане Леонардо написал прекрасные картины: «Портрет музыканта», первую версию «Мадонна в гроте», она сейчас находится в Лувре, «Портрет дамы с горностаем» – предположительно, это портрет любовницы, Моро Чечилии Галерани. Эта прекрасная картина хранится в Национальном музее Кракова. Затем он приступил к разработке летательной машины – орнитоптера – основанной на птичьем полете, занимался изучением анатомии. В те же годы Леонардо написал полотно «Мадонна Литта», которое находится в Эрмитаже, и знаменитый рисунок «Витрувианский человек».

По заказу герцога Миланского с 1495 по 1498 год Леонардо работал над фреской «Тайная вечеря» в трапезной миланского монастыря Санта-Мария делле Грацие. Это была самая грандиозная его работа в Милане, она сохранилась просто чудом, но была очень сильно повреждена. Леонардо не использовал технику истинной фрески по влажной штукатурке, он писал яичной темперой по сухому. Поэтому живопись начала быстро портиться и из-за влажного воздуха зимой покрывалась плесенью. Впоследствии, в середине XVII века, в нижней части стены был прорублен дверной проем из кухни в трапезную, при этом часть росписи была утрачена. Через много лет его заложили кирпичами, но следы до сих пор видны. В XVIII веке один посредственный реставратор зарисовал утраченные места фрески и переписал большую часть сцены масляными красками. А потом покрыл ее лаком, что повредило произведению в еще большей степени. Затем другой реставратор переписал несколько голов апостолов, таким образом испортил ее еще больше. В конце XVIII века солдаты Наполеона занимались вандализмом: выцарапывали глаза апостолам и закидывали произведение камнями. Потом было наводнение, и роспись покрылась плесенью и подтеками. После многих других повреждений и неумелых реставраций к концу XX века уже мало что осталось от работы самого Леонардо. Последняя реставрация «Тайной вечери» длилась 21 год, с 1978 по 1999. Тогда приехали специалисты со всего мира, они занимались тщательным очищением поверхности фрески. Бригада реставраторов с помощью деликатных растворителей удалила многочисленные слои грязи, краски и масел. Слишком поврежденные или неузнаваемые области были тонированы светлыми акварельными красками. С 28 мая 1999 года «Тайная вечеря» снова открыта для осмотра, дату и время входа нужно обязательно бронировать в интернете или по телефону. Внутрь пропускают группы не более 25 человек, находиться можно 15 минут, близко к стене подходить не разрешается.

Лодовико Сфорца решил женить племянника Джан Галеаццо на Изабелле Арагонской, внучке неаполитанского короля Фердинанда I. Его целью было укрепить дружеские связи с Неаполем. Свадьба состоялась в 1489 году, и ее организацией занимался сам Леонардо да Винчи. Его спектакль в честь бракосочетания «Райский праздник» произвел фурор и прославился на всю Италию. Леонардо организовал для представления сооружение «райской машины», отсюда и название праздника. Это был сложный сценический механизм для движения планет и созвездий. Были представлены двенадцать знаков зодиака в расписном стекле с подсветкой свечами. Девушки, которые изображали планеты, сидели на вращающемся колесе и распевали под музыку прекрасные песни. Внизу, под колесом, танцевали три грации, как на картине «Весна» Боттичелли. Вдруг появляется густой дым из искусственной пещеры, а когда он рассеивается – выезжает Аполлон на золотой колеснице под аплодисменты зрителей, крики восторга и шепот присутствующих: «Волшебник. Он просто волшебник!» Идея Леонардо и герцога заключалась в том, чтобы поместить человека в центр мироздания согласно духу гуманизма, вокруг которого вращался мир. Сам 48-летний Лодовико женился на следующий год на 15-летней Беатриче д’Эсте, которая родила ему двоих детей, но скончалась в возрасте 21 года во время третьих родов. Джан Галеаццо Сфорца неожиданно умирает в 1494 году, скорее всего от отравления.

В это время во Флоренции Савонарола разошелся вовсю. Два его предсказания сбылись: «тиран» и папа умерли, и он возомнил себя действительно пророком. Если бы он знал, что готовит ему Александр VI, он бы пожалел о смерти Иннокентия VIII. Следующим его предсказанием была смерть короля Фердинанда I, которая произошла в 1494 году. Опять пророчество сбылось, и это существенно повысило его репутацию в глазах верующих. Тогда он начал смело и громогласно громить священников, проповедников, отцов и матерей, князей, граждан и купцов, крестьян и солдат, укоряя их в отступлении от правил истинной христианской жизни. Теперь он предсказывал пришествие спасителя с севера, а именно «самого христианского короля» Карла VIII.

После смерти неаполитанского короля Фердинанда I престол унаследовал его сын Альфонсо II, дочь которого, Изабелла Арагонская, была женой Джан Галеаццо Сфорца. После смерти мужа она провозгласила себя регентшей при их малолетнем сыне Франческо – законном наследнике престола. Лодовико Сфорца бросил ее и детей в тюрьму и продолжил управлять Миланом. Альфонсо II решил помочь дочери оспорить власть Лодовико, провозгласить герцогом внука Франческо и стать самому при нем регентом. Тогда Лодовико напомнил французскому королю Карлу VIII, что тот имеет какие-то отдаленные права на неаполитанский трон, и надоумил его завоевать Неаполь. Практически он столкнул лбами Карла VIII и Альфонсо II, хотя впоследствии и ему самому не поздоровилось. Французская армия начала поход на Италию, перешла Альпы, завоевала северные государства и двигалась в направлении Флоренции. Жители Пизы, которая тогда была под властью Флоренции, воспряли духом и решили с помощью короля свергнуть флорентийское правительство. Они открыли ворота французской армии и устроили торжественную встречу королю Карлу VIII. Во время приема самые красивые женщины города поочередно приближались к монарху, преклоняли колено и просили защиты и помощи. Конечно, Карл обещал помощь, какой же француз устоит перед хорошенькой женщиной. Армия продвигалась вглубь полуострова, и вместе с ней распространялась новая болезнь, занесенная, скорее всего, каким-нибудь моряком из только что открытой Америки: сифилис. Французские солдаты заражали ею местных проституток, а те, в свою очередь, заражали итальянцев и приезжих. За это сифилис получил в Европе название «французская болезнь». Наконец, армия Карла VIII встала под стенами Флоренции.

Внешность короля вызывала скорее смех, чем страх и уважение: это был отвратительный карлик с огромной головой, крупным, крючковатым носом, отвисшей нижней губой и челюстью, маленьким сутулым телом, тонкими ножками и ручками. При такой внешности особенно забавлял свирепый, величественный взгляд его больших, черных глаз – мало кто мог удержаться от смеха. Флорентийский историк и политик Франческо Гвиччардини пишет, что Карл VIII был больше похож на монстра, чем на человеческое существо. В Италии его прозвали «человек-паук».

Во Флоренции все больше и больше росло недовольство правлением Пьеро Невезучего и восхищение проповедями Савонаролы. В том же роковом 1494 году умирает от чумы художник Доменико Гирландайо и внезапно покидают этот мир Аньоло Полициано и Пико делла Мирандола. В наше время было сделано вскрытие и исследование их останков, в которых нашли значительное количество мышьяка. Подозревают, что их отравили по заказу Пьеро Медичи. Философы похоронены в церкви Святого Марка при доминиканском монастыре, построенном на деньги Козимо Старшего.

20 января 1494 года внезапно пошел сильный снег, и снегопад не прекращался несколько дней. Была зима, но для Флоренции и зимой снег – большая редкость: если и выпадает, то сразу же тает или на следующий день. А тут намело такие сугробы, каких отродясь не было. Флорентийцы сочли это дурным предзнаменованием, но Пьеро решил обратить все в шутку и послал за Микеланджело. Тот прибежал радостный, предвкушая заказ на хорошую статую. Надо сказать, что Микеланджело хотел и любил ваять только огромные статуи из белого каррарского мрамора и изображать идеальное красивое мускулистое мужское тело. Нам ничего точно не известно о его ориентации, ходили слухи о его связях как с женщинами, так и с мужчинами. Возможно, ориентация была двойная, но точно утверждать никто не берется. Так же как о Леонардо да Винчи – здесь только предположения. Однажды мечта Микеланджело сбудется – ему закажут огромную статую Давида из 5-метрового куска мрамора. Но на этот раз его ждало разочарование – Пьеро всего лишь заказал ему слепить снеговика. Микеланджело не показал виду, что оскорблен. Он взялся за работу, и вскоре огромный снеговик украшал сады Медичи. Утешало то, что он славно провел время со своими друзьями: Джулиано и Контессиной. Как будто вернулось то счастливое время, когда был жив Великолепный, Микеланджело учился в его школе скульптуры и жил в палаццо Медичи. Пьеро был так доволен, что предложил Буонарроти снова перебраться к ним во дворец, что тот и сделал. Но на этот раз совсем ненадолго.

Враг в виде армии Карла VIII уже приближался к Флоренции, когда Пьеро, наконец, спохватился. Несмотря на всю свою глупость, он быстро понял, что ему не собрать достойное ополчение. Армия Карла VIII, по слухам, превышала войско Ганнибала, вторгшегося на территорию Италии в 218 году до нашей эры. К тому же французы были снабжены новым мощным оружием: пушками, против которых средневековые стены были плохой защитой. Тогда Пьеро решил проявить любезность и отправился с пышной свитой нанести визит в лагерь врага. После долгих переговоров он подписал унизительное для флорентийцев соглашение, по которому Пьеро отдавал Карлу VIII города: Пизу, Ливорно и Сарцану, плюс обязался уплатить дань в 200 000 золотых флоринов. Он провел во французском лагере три недели и вернулся во Флоренцию 8 ноября 1494 года. Жители встретили его с мрачными лицами и зловещей тишиной. При этом звонили колокола, что не предвещало ничего хорошего: обычно звон колоколов собирает народное ополчение.

Молчание флорентийцев было лишь затишьем перед бурей. Действия Пьеро сочли предательством, и когда он явился во дворец Синьории – перед ним захлопнули двери. Народу собиралось все больше и больше, кто-то уже начинал кидать в Пьеро камни, и он бросился во дворец Медичи. Вслед за ним туда явился гонфалоньер Джино Каппони с приорами и зачитал указ об изгнании Пьеро и его семьи из Флорентийской республики за «трусость, скудоумие, бессилие и покорность перед лицом врага». Их имущество было объявлено конфискованным, банк закрыт, а сами они никогда больше не имели права возвращаться во Флоренцию. Когда приоры вышли, в палаццо тут же ворвалась толпа людей с криком: «Медичи изгнаны пожизненно. Все, что во дворце, – наше!» Они пытались схватить хозяина, но Пьеро с женой и детьми удалось ускользнуть через сад. Джованни, Джулиано и их двоюродный брат Джулио в суматохе выскользнули через потайную дверь и тоже покинули палаццо. Они сначала укрылись в ближайшем монастыре, потом бежали из Флоренции, переодевшись монахами. Джованни удалось прихватить многие ценные манускрипты, к которым у него была страсть, кое-какие драгоценности и золото, которые они зашили в одежду.

Народ безумствовал несколько дней: были разграблены дворец Медичи, виллы Кареджи и Фьезоле. Многие произведения искусства были уничтожены или украдены, дорогая фарфоровая посуда разбита вдребезги, платья, гобелены и ковры разорваны в клочья, в винном погребе расколотили все бутылки и открыли бочки с вином, которое мятежники пили, зачерпывая пригоршнями. Мраморные бюсты и статуи сбивали пиками с постаментов и разрушали, мозаики и фрески были разбиты, гербы Медичи срывали со всех зданий, как когда-то гербы семьи Пацци. Внутри дворца сохранилась только часовня с фреской «Кортеж волхвов». Возможно, бунтовщики сочли кощунством разрушать святое помещение. Статую Давида работы Донателло перенесли на площадь Синьории как символ победы народа над тиранией Медичи. Скульптура «Юдифь убивает Олоферна» тоже уцелела, ее поместили на площади Синьории под лоджией XIV века, с которой обычно приоры выступали перед народом. В настоящее время оригинал этой статуи находится в палаццо Веккио, на площади он заменен на копию.

Большая часть коллекции Медичи была утеряна в эти дни безвозвратно, но многие шедевры уцелели благодаря кузенам Лоренцо и Джованни. Они вернулись во Флоренцию после изгнания Пьеро Глупого и выступили на стороне народа. На следующий день кузены публично отказались от власти и сменили фамилию Медичи на Пополано, народные. Это нашло отражение на картине Филиппино Липпи «Кортеж волхвов», которую он написал взамен незаконченной работы Леонардо да Винчи. На ней художник изобразил в качестве магов Лоренцо и Джулиано Пополано и их отца Пьерфранческо в желтом плаще с астролябией в руках. У Джованни снимают с головы корону, это символизирует отказ от власти. А Лоренцо протягивает ему ценный кубок с ладаном для подарка младенцу Христу. К счастью, картины Боттичелли «Весна», «Рождение Венеры», «Паллада и кентавр» и некоторые другие принадлежали им, благодаря чему мы можем любоваться этими шедеврами в галерее Уффици. На этот раз изгнание Медичи длилось дольше всего, 18 лет. А изгнанные ранее Пацци и Содерини вернулись во Флоренцию.

Братья Медичи и их кузен Джулио отправились в Болонью, потом в Венецию, потом каждый пошел своей дорогой. Пьеро пытался собрать войско с целью напасть на Флоренцию и захватить власть. Это было как раз то, от чего всегда предостерегал его предок Джованни ди Биччи: «Жди, когда тебя позовут». Но Пьеро не дождался и всю свою оставшуюся жизнь, 9 лет, пытался найти способ, чтобы вернуться с помощью военной силы. Сначала Пьеро рассчитывал на помощь Венеции и Сиены, но правительство этих республик отказалось воевать с Флоренцией. Потом он решил, что ему может помочь захватить Флоренцию Чезаре Борджиа, который как раз пытался завоевать маленькие итальянские государства Романьи с целью их объединить. Самый порочный, развратный и кровожадный из всех внебрачных сыновей папы Александра VI, он убил даже собственного брата Хуана.

Чезаре не скрывал своих планов в отношении захвата Флоренции, он не собирался уступать ее Медичи, он хотел республику для себя. В 1498 году король Карл VIII неожиданно скончался. Говорят, он ударился головой о косяк, когда проходил через слишком низкую дверь – даже его смерть была комичной. Где карлик нашел настолько низкий дверной проем, непонятно. Вследствие удара он получил черепно-мозговую травму, впал в кому и спустя девять часов испустил дух. Детей у Карла не было, после его смерти престол Франции унаследовал его дальний кузен Людовик Валуа-Орлеанский под именем Людовик XII. Новый монарх был женат на сестре Карла VIII Жанне Французской, но как только стал королем – аннулировал брак из-за бесплодия супруги и женился на вдове Карла Анне Бретонской. Все надежды Пьеро обратились к нему, и он вступил в армию французов, которая первым делом в 1499 году захватила Милан. Лодовико Моро попытался восстановить свою власть и вначале сумел выбить французов из Милана. Но весной 1500 года его армия была разбита под Новарой. Его швейцарские наемники потерпели неудачу и в обмен на свободный возврат домой выдали Лодовико Сфорца французам. Герцог был увезен во Францию, где умер в заключении в замке Лош.

Леонардо да Винчи был вынужден уехать из Милана, где прожил долгие 17 лет. После нескольких лет скитаний Леонардо вернулся в родную Флоренцию в 1503 году. Ему уже 51 год, и прошел 21 год после его отъезда. После захвата Милана французы пошли дальше, на юг Италии. 29 декабря 1503 года состоялась битва французской и испанской армий у реки Гарильяно, недалеко от Рима. Это одна из первых битв, победа в которой была достигнута за счет использования ручного порохового оружия. Но победили не французы, а испанцы, и Пьеро погиб в этой битве бесславной смертью: утонул, переправляясь через реку. Его тело выловили только через несколько дней и похоронили в монастыре Монтекассино. Аббатом этой обители был тогда его брат – кардинал Джованни Медичи. Несколько лет спустя его двоюродный брат, кардинал Джулио Медичи, закажет надгробный памятник Пьеро Глупого скульптору Франческо да Сангалло. Этот монумент до сих пор находится внутри базилики аббатства Монтекассино.

Альфонсина недолго разделяла изгнание с мужем, она с детьми уехала в Рим к родственникам Орсини. О Джованни, Джулио и Джулиано я напишу в посвященных им главах, так же как и о Лоренцо, сыне Пьеро Невезучего. Они вернутся обратно, но уже в 1512 году. А что же происходило все эти годы во Флоренции?

Флоренция после второго изгнания Медичи

На следующий день после погрома во дворце Медичи Микеланджело оседлал коня и с двумя друзьями отправился в Венецию. По дороге они остановились в Болонье, и Буонарроти остался там на целый год. В результате в церкви Святого Доминика остались три небольшие статуи его работы: Ангел с канделябром, святой Прокл и святой Петроний с моделью города в руках.

Войска Карла VIII вошли во Флоренцию 17 ноября 1494 года, их встречали власти республики во главе с гонфалоньером Пьеро ди Джино Каппони. В толпе вместе со всеми находились Джироламо Савонарола и молодой политик Никколо Макиавелли. Савонарола показывал на короля, как бы говоря: «Видите, пророчество опять сбылось, пришел спаситель с севера». Флорентийцы, которые еще несколько дней назад изгнали Медичи, не могли удержаться от украшения города. Они хотели достойно встретить короля и его внушительную армию. Были подготовлены эфемерные аппараты с расписными тканями, гирляндами, различными украшениями. Хотя, возможно, не было такой пышности, как устраивали Медичи в аналогичных случаях в прошлом. Декорации были сделаны известными архитекторами и художниками, в их числе были Филиппино Липпи, Пьетро Перуджино и, вероятно, Антонио и Джулиано да Сангалло.

Савонарола приветствовал Карла VIII как «самого христианского короля». Он считал его бичом Божьим, сошедшим на землю, чтобы покарать погрязший в грехе и пороке народ Флоренции. Карл VIII был в золотых доспехах, его голову венчала сияющая на солнце корона, балдахин украшали французские лилии. Его сопровождала длинная процессия: личная охрана и двадцатитысячная армия. Люди с открытым ртом наблюдали за шествием швейцарских гвардейцев с алебардами наперевес, лучников из Бретани, конных копьеносцев с пушками на конной тяге, шотландских горцев с волынками, которые, по словам очевидцев, были больше похожи на зверей, чем на людей. Все это для них было в новинку. Король прибыл ко дворцу Медичи, где его принимали члены совета республики. Парадная дверь дома была обрамлена двумя колоннами, орнаментом и королевским гербом. Монарх попросил показать знаменитую коллекцию Медичи, но самые ценные предметы: камни, серебро, золото, деньги – тем временем были вывезены в другое место и спрятаны.

Историки вспоминают о знаменитой встрече Карла VIII и Пьеро ди Джино Каппони, которая состоялась по этому поводу. Перед представителями республики король повторил условия своего прохода, уже наложенные на Пьеро Медичи. Он пригрозил в противном случае начать разграбление города под звуки армейских труб. При этих словах гонфалоньер Каппони разорвал главы договора и ответил словами, которые стали знаменитыми: «Если вы затрубите в свои трубы, мы зазвоним в наши колокола». После этого Каппони и другие знатные люди сразу же покинули комнату. Карл VIII понял, что рискует мятежом флорентийского населения против французских войск, во время которого погибнет слишком много его воинов. Он немедленно вернул Каппони и уменьшил условия, предложив Флоренции временную сдачу крепостей Пиза, Сарцана, Сарцанелло, Рипафратта и Пьетрасанта. Кроме того, Флоренция должна была выплатить ему огромную сумму в 120 000 дукатов. Затем Карл VIII со своим войском покинул Флоренцию, при этом отказался оплачивать счета и прихватил с собой ценности из дворца Медичи на 6000 флоринов. Монарх со своей армией направился в Неаполь, но вошел в пустой город – Альфонсо II Арагонский от страха сбежал на Сицилию, а потом в Испанию.

После этих событий власть во Флоренции практически захватил Савонарола. Он учредил старую, республиканскую форму правления и новый Великий совет, состоящий из 500 человек. Для этого был специально перестроен большой зал в палаццо Синьория, его так и называют – «зал Пятисот». Джироламо продолжал каждый день проповедовать в кафедральном соборе, в другие церкви уже не вмещались все желающие послушать его речи. На этот раз, по его словам, ему было видение огненного креста, который раскачивался над Флоренцией и трансформировался в огненный меч, угрожающий гибелью всем не покаявшимся. Очевидно, он обладал даром гипноза: люди выходили из храма с горящими огнем глазами, бежали домой, хватали предметы роскоши, дорогие платья, картины, статуи, все, что попадалось под руку, и сжигали это все на кострах, которые пылали по всему городу. Наконец, Савонарола провозгласил синьором и королем Флоренции Иисуса, сам же он был в глазах народа избранником Христа.

Население Флоренции разделилось на 3 партии: плаксы (piagnoni) – приверженцы Савонаролы, беснующиеся (arrabiati) – они выступали против монаха, и паллески (от слова palle – шары), которые остались верны Медичи. Савонарола организовал отряд мальчиков, которые врывались в знатные дома с целью следить за исполнением десяти заповедей. Кроме того, они бегали по городу, отбирая игральные карты, кости, светские книги, флейты, духи и тому подобные вещи. Эти подростки срывали драгоценности с женщин и мужчин, рвали их дорогую одежду, потом все это предавалось торжественному сожжению на так называемом «костре тщеславия», разведенном на площади Синьории. Сначала сложили огромную пирамиду из безделушек, париков, духов, книг, статуй, бюстов, зеркал, посуды, драгоценностей, манускриптов, книг Боккаччо и Петрарки, картин с изображениями обнаженной натуры и всего прочего. Увенчало пирамиду чучело Сатаны с козлиными копытами, острыми ушами и бородкой. Затем все это подожгли и продолжали бросать туда другие предметы «тщеславия», которые находили. Боттичелли бросил тогда в костер несколько своих картин собственноручно, устыдившись своей ранней, мифологической живописи. И еще один художник, Баччо делла Порта, сжег свои прежние полотна, вступил в доминиканский орден и взял имя брат Варфоломей. С тех пор и он, и Боттичелли писали только религиозные алтарные образа на мрачные темы: Распятие, избиение Христа, снятие с креста, положение во гроб и другие. Савонарола добился своего: флорентийцы начали носить скромные одежды и отказались от драгоценностей, соблюдали посты, за покаянием и отпущением грехов выстраивались очереди. Вместо праздников и карнавалов устраивали религиозные шествия с пением псалмов, жизнь во Флоренции потекла мрачная, угрюмая и однообразная. Савонарола решил превратить Флоренцию в «град Божий».

Слух о его проповедях дошел до папы Александра VI, Савонарола не щадил и его. Он обвинял святого отца в разврате, инцесте, коррупции, симонии, продаже индульгенций и всех прочих грехах. Зная о популярности монаха, понтифик сначала решил его задобрить и пригласил в Рим. При этом он пообещал Джироламо кардинальскую шапку, но Савонарола гордо отказался и продолжал бичевать всю семью Борджиа в своих выступлениях. Тогда Александр VI назвал учение Савонаролы «подозрительным» и отлучил его от церкви. Монах запротестовал, и 19 июня 1497 года появилось его «Послание против лживо испрошенной буллы об отлучении». В своем послании папе он отказывался повиноваться отлучению, «противному христианской любви и заповедям Господним». Савонарола заявил, что несправедливо отлученный имеет право апеллировать ко Вселенскому собору. Потом он предал папу анафеме и, в свою очередь, отлучил Александра VI от церкви. Этого святой отец уже стерпеть не мог: он объявил Савонаролу еретиком и приказал привезти его в Рим силой или арестовать и посадить в тюрьму. Правительство побоялось арестовывать монаха, но запретило ему выступать перед народом.

25 марта 1498 года в церкви Святого Креста читал проповедь популярный монах-францисканец Франциск Пулья. Он призвал Савонаролу пройти испытание огнем, чтобы доказать, что он действительно посланник Божий. Франциск заявил, что если Джироламо пройдет через огонь и не обожжется – значит он говорит правду. В противном случае он будет проклят и изгнан из Флоренции. Вместе с ним согласился пройти через испытание огнем один из монахов францисканского ордена, соперника доминиканского. Джироламо согласился, и назначили день: 7 апреля 1498 года. Но когда этот день наступил – Савонарола внезапно отказался от испытания огнем. Тогда вместо него вызвался пройти через огонь один из его приспешников, и потихоньку начала собираться толпа, чтобы посмотреть на это зрелище. На площади Синьории проложили и подожгли дорожку из сухих ветвей и листьев, первым через которую решил пройти монах-доминиканец. Он долго препирался с францисканцем, нужно ли нести в руках деревянное распятие или нет. Вдруг загремел гром и хлынул такой сильный ливень, что он затушил огонь. Спектакль не состоялся, а Джироламо вернулся в монастырь и сказал, что он прошел испытание успешно и победил. Но люди уже разочаровались в своем кумире, и на следующий день «беснующиеся» осадили монастырь Сан-Марко. Савонарола вместе с его друзьями Доменико Буонвичини и Сильвестро Маруфи был арестован и заключен в темницу. Во время его ареста звонил монастырский колокол работы Микелоццо. После этого «плаксы» сняли его с колокольной башни и поволокли в «изгнание» в дальнюю доминиканскую церковь Святого Спасителя, которая находится за пределами городской стены. По дороге, в знак наказания, они били колокол плетьми, и с тех пор он тоже получил название «Плакса» (Piagnone). Сейчас Piagnone снова находится в музее монастыря Сан-Марко в зале Капитула.

Под жестокими пытками Савонарола и его приспешники признались в ереси и лжепророчестве, после чего им был объявлен смертный приговор. Их должны были казнить путем повешения и последующего сожжения тел на костре. Была назначена дата исполнения приговора: 23 мая 1498 года, и место – площадь Синьории. Последнюю ночь перед казнью Джироламо провел в той же келье в башне дворца Приоров, где сидел Козимо Старший перед изгнанием. На казнь проповедника и его товарищей собралось огромное количество народа, на площади были установлены три виселицы с цепями, на которых они были повешены. Под виселицами сложили костры, и когда приговоренные испустили дух – их тела были сожжены на костре. Это произошло на том же самом месте, где они сами год назад сжигали произведения искусства на «костре тщеславия». После того, как погас последний огонек, палач собрал всю золу в телегу – иначе женщины кинулись бы собирать золу для стирки белья, она служила им пятновыводителем. Затем тележку с прахом Савонаролы и его приспешников привезли на Старый мост и выбросили в воды реки Арно, так что от них не осталось и следа. С папой Борджиа шутки плохи, лучше было не выступать против него.

В музее монастыря Сан-Марко сохранилась келья Савонаролы с его бюстом, портретом, обрывками одежды, веригами, картиной неизвестного художника «Казнь Савонаролы» и даже поленом якобы из костра, на котором его сожгли. А на площади Синьории находится круглая отметка с надписью в память о проповеднике и о двух братьях-доминиканцах, сожженных вместе с ним. Каждый год 23 мая, в день его казни, эту плиту покрывают цветами. Сегодня брат Джироламо Савонарола считается слугой Божьим, и флорентийская церковь представила дело о его беатификации в 1997 году. Сохранились еще «плакальщики» во Флоренции.

Флоренция после казни Савонаролы

После казни Савонаролы во Флоренции наступило относительное затишье на 14 лет. Потихоньку начали забывать проповеди безумного монаха, женщины и мужчины снова надели красивые платья и драгоценности, прекратились «костры тщеславия» и религиозные шествия. На пост гонфалоньера республики был избран Пьетро Содерини, сын Томмазо Содерини, ближайшего друга Лоренцо Великолепного. В 1501 году его впервые назначили на эту должность пожизненно, и Содерини оставался на этом посту до возвращения Медичи из изгнания. Канцлером Флорентийской республики был избран 29-летний Никколо Макиавелли. Он уже до этого был помощником канцлера и подавал заявку на эту должность и раньше, но Савонарола его отвергал за то, что Макиавелли был его противником. Никколо был прекрасно образован, он, скорее всего, окончил юридический факультет университета, но точных сведений о его образовании нет. Среди предков Никколо было немало политиков: его отец был адвокатом, дед – практикующим юристом, а другие родственники часто занимали должности приоров и гонфалоньера. Историк-биограф Роберто Ридольфи описывает Макиавелли человеком стройным, среднего роста: «Волосы были черные, белая кожа, маленькая голова, худое лицо, высокий лоб. Очень яркие глаза и тонкие сжатые губы, казалось, всегда немного двусмысленно усмехавшиеся». В бывшей канцелярии палаццо Веккио прекрасно сохранился его портрет работы фламандского художника Яна ван дер Страта, флорентийцы его переименовали в Джованни Страдано. И бюст из раскрашенной терракоты работы неизвестного мастера.

Макиавелли тоже занимал должность канцлера только до возвращения Медичи, как Содерини – пост гонфалоньера. Они 14 лет проработали вместе, а оба затем отправились в изгнание. В 1502–1503 годах Никколо Макиавелли был послом при дворе Чезаре Борджиа, для которого папа добился титула герцога Валентинуа. Чезаре расширял мечом и интригами свои владения в центральной Италии. Армия герцога Валентинуа уже стояла у границ Флорентийской республики, и только благодаря таланту Макиавелли как дипломата удавалось сдерживать вторжение Борджиа. Он тогда писал Содерини: «Этот государь прекрасен, величествен и столь воинственен, что всякое великое начинание для него – пустяк. Он не унимается, если жаждет славы или новых завоеваний, равно как не знает ни усталости, ни страха, а также снискал неизменную благосклонность Фортуны». Только после смерти отца Александра VI (возможно, от отравления) в августе 1503 года Чезаре пришлось прекратить военные кампании. В 1507 году кровожадный полководец попал в засаду и был убит при невыясненных обстоятельствах. Его жизнь и смерть обросли легендами: говорили о его любовной связи с сестрой Лукрецией, о внебрачных детях, о похищениях знатных женщин с целью изнасилования, об убийствах, совершенных им, и об убийцах, которых подослал к нему папа Юлий II, об умственном расстройстве в результате заражения сифилисом. Последнюю версию подогревало еще то, что он носил маску, под которой скрывал гнойники на лице. Сначала Чезаре Борджиа похоронили в церкви испанского городка Вьяна, и на могильном камне были высечены стихи, которые начинаются словами: «Здесь покоится тот, кого боялись все, ибо держал он в руках своих мир и войну». Но епископ города Калаопа посетил эту церковь и велел убрать оттуда останки убийцы. Их перезахоронили в другом месте, потом – во дворе той же церкви. Так закончил свою жизнь один из самых кровожадных убийц в истории.

Вместе с Никколо Макиавелли при дворе Чезаре находился в те времена Леонардо да Винчи, который работал военным инженером в армии Борджиа после своего побега из Милана. Леонардо и Макиавелли подружились, несмотря на то, что их мнения в вопросах политики часто не совпадали. Но они всегда оставались в хороших отношениях и дружили всю жизнь. Леонардо через год оставил службу у Чезаре и приехал во Флоренцию в 1503 году. Он тогда поселился в доме недалеко от собора, где снимал квартиру со своим приятелем, скульптором Джованни Франческо Рустичи. Говорят, они вместе трудились над скульптурной группировкой «Проповедь Иоанна Крестителя», установленной над северными воротами Баптистерия. Сейчас она находится в музее Санта-Мария дель Фьоре. Возможно, Леонардо помогал только проектировать ее и нарисовал лицо фарисея, одного из трех персонажей группировки. Уж очень его лицо характерно для типажей да Винчи: уродливые физиономии с отталкивающими чертами лица.

Леонардо вернулся во Флоренцию уже известным человеком, молва о его фреске «Тайная вечеря» дошла и до его родины, и до Венеции, и до Рима. Говорят, когда французский король Людовик XII захватил Милан и увидел эту фреску, он захотел увезти ее во Францию. Кроме того, Леонардо прославился как инженер-механик. Те механизмы и машины, которые он проектировал, опередили его время на несколько столетий: танк, вертолет, дельтаплан, парашют, многоствольная пушка, велосипед, акваланг, катамаран и даже робот. Когда люди видели его самовращающийся вертел или самоиграющую шарманку – они считали его колдуном. Но у него бывали и промахи: по заказу герцога Миланского Лодовико Сфорца Леонардо 16 лет работал над огромной конной статуей его отца и даже выполнил глиняную модель, в два раза превышающую натуральную величину. Но не успел отлить ее из бронзы из-за нападения французов – вся бронза ушла на пушки. Впоследствии солдаты Людовика XII использовали эту модель как мишень для стрельбы. Постепенно в ней образовались дыры, через которые внутрь попадала вода от дождей, и модель «коня» была окончательно разрушена.

Леонардо вернулся на родину полный сил и желания удивлять флорентийцев своими шедеврами и изобретениями. Но с удивлением обнаружил, что у него появился не менее гениальный и, главное, молодой соперник: Микеланджело Буонарроти. Микеланджело вернулся из Болоньи обратно во Флоренцию в 1495 году и снова жил в доме отца. Заказов не было, тогда он изваял статую Геракла просто так, для себя. Вскоре появились и покупатели – скульптуру приобрела семья Строцци. В настоящее время статуя Геракла утеряна, сохранилась только ее копия в садах Боболи. Потом для кузенов Лоренцо и Джованни Пополано он высекал статую Святого Иоанна Крестителя, которая тоже утеряна. Еще одной его работой «для себя» была скульптура «Спящий амур»: пухленький, хорошенький ребенок из белого каррарского мрамора, который, казалось, вот-вот проснется и протянет маме ручки. У Микеланджело все статуи выглядят, как живые, внезапно застывшие и окаменевшие персонажи. Увидев этого амура, кузены Пополано подговорили Микеланджело придать ему вид античной статуи: закопать и подержать в земле, чтобы она пожелтела, сделать пару-тройку трещин. Когда все было готово, они продали статую торговцу антиквариатом Бальдассаре Миланезе, а уже тот перепродал ее кардиналу Рафаэлю Риарио в Риме. Это тот кардинал, в честь которого Лоренцо Великолепный устроил банкет на вилле Фьезоле, где Пацци планировали отравить его и Джулиано. Рафаэль Риарио быстро раскусил обман, но не разозлился, а пожелал познакомиться с талантливым автором фальшивки. Так Микеланджело впервые отправился в Вечный город в 1496 году.

В Риме Микеланджело прожил около трех лет. Сначала по заказу кардинала Риарио он работал над статуей «Вакх с сатиром», но заказчик ее не принял, слишком уж пьяный получился у скульптора бог виноделия. Биограф Микеланджело Асканио Кондиви так описывает Вакха: «смеющееся лицо, прищуренные похотливые глаза, как у тех, кто по-настоящему влюблен в вино». Риарио не оценил оригинальность мастера, зато Медичи оценили. Эту статую купил друг юного гения, банкир Якопо Галли, который впоследствии находил ему заказчиков. В 1572 году «Вакха» приобрели герцоги Медичи и перевезли во Флоренцию, сейчас она находится в музее Барджелло.

Затем по заказу французского кардинала Жана Билэр де Лагрола, через посредничество Якопо Галли, Микеланджело работал над скульптурной группировкой «Пьета» (оплакивание Христа). Это была его первая работа на эту тему, потом будут еще две «Пьеты», но гораздо позже. Статуя предназначалась для капеллы французов в соборе Святого Петра, и она до сих пор там находится. Юная Дева Мария держит на коленях мертвое тело сына, ее лицо печальное и одухотворенное, жест руки как бы говорит: посмотрите, что он для вас сделал. Она кажется совсем девочкой, ведь святые женщины не стареют. Джорджо Вазари пишет, что после установки скульптуры в соборе Микеланджело часто туда заходил, чтобы лишний раз полюбоваться собственным произведением. Однажды он услышал разговор приезжих купцов из Ломбардии, которые хвалили скульптуру и считали, что ее сделал их соотечественник: миланец Гоббо. Микеланджело промолчал, но ближайшей ночью он пробрался в капеллу, прихватив с собой резцы, и вырезал на поясе, пересекающем грудь Богоматери, надпись на латыни: «Микеланджело Буонарроти флорентиец исполнил». Это единственная скульптура, на которой есть его подпись.

В 1499 году, уже после казни Савонаролы, Микеланджело возвращается во Флоренцию. Но заказов нет, несмотря на то что слава о его римской скульптуре уже достигла его родного города. Вдруг в мастерской собора Санта-Мария дель Фьоре Буонарроти заприметил огромный кусок мрамора длинной примерно пять метров. Над ним уже пытались поработать до него два скульптора: Агостино ди Дуччо и Антонио Росселлино. Но они отказались от этой затеи из-за одного дефекта: небольшой трещины посередине. Микеланджело никогда не работал с мрамором, которого уже касались другие мастера, он предпочитал сам выбирать новые, нетронутые блоки. Но это для него был вызов: они не смогли, а я сделаю. Уж очень ему хотелось изваять огромную статую красивого, молодого и мускулистого мужчины. Кто же это может быть? Опять Геракл? Нет, на этот раз Микеланджело хотел изобразить юного героя Давида. Это ничего, что статуй Давида во Флоренции полно, у него будет все по-другому.

Прошло долгих два года, прежде чем ему поручили это изваяние как символ победы республики над тиранией Медичи. Микеланджело тогда уже подписал контракт в Сиене с кардиналом Франческо Тодескини-Пикколомини, племянником папы Пия II, на 15 маленьких статуй святых для алтаря Сиенского собора. Он приступил к работе и успел высечь четыре статуи, плюс исправить статую Святого Франциска Ассизского работы его предшественника Пьетро Торриджани, того самого, который сломал ему нос в драке. Это тоже было условие контракта. Но как только Содерини узнал, что их лучший скульптор работает на чужака, сиенского кардинала, он сразу отправил за ним гонца с известием, что ему отдают блок для работы над Давидом. Вот так неожиданно исполняется его мечта, на которую он уже и не надеялся. Микеланджело нарушил контракт, но на тот момент его это не волновало. Он сделает такого Давида, какого никто и никогда еще не видел.

На работу ушло почти три года, во время которых Микеланджело просто жил в мастерской. Он спал на подстилке около Давида, ел то, что ему приносили, даже не заглядывая в чашку, мыться тоже было некогда. И результат превзошел все его ожидания: это была первая монументальная скульптура спустя более чем тысячу лет после падения Западной Римской империи. Высота Давида без пьедестала почти 4,5 метра, с пьедесталом – около 5 метров. Чтобы его Давид отличался от других подобных статуй, Микеланджело изобразил героя не после подвига, с головой Голиафа под ногой. Его Давид еще только собирается запустить камень, который держит в правой руке. В левой руке у него праща, перекинутая через плечо, взгляд сосредоточенный, брови слегка нахмурены. Этот Давид полностью обнажен, нет даже сапог и шляпы, как у Давида Донателло. Микеланджело изваял идеально красивое, мускулистое мужское тело, как всегда мечтал. Буонарроти прекрасно знал анатомию, он изучал ее в юности. Чтобы хорошо изучить строение человеческого тела, Микеланджело вскрывал трупы в покойницкой при больнице монастыря Святого Духа в районе Ольтрарно. Делал он это тайком, с молчаливого разрешения епископа. В благодарность за это Микеланджело вырезал для церкви деревянное распятие, которое до сих пор находится там.

Рассказывают забавный эпизод о том, что первому, кому Микеланджело показал Давида, был гонфалоньер Пьетро Содерини. Тот восхитился, но сказал, что нос чуточку великоват, надо бы уменьшить. Микеланджело спорить не стал. Он приставил к статуе лестницу, взял резец, зачерпнул незаметно горсть мраморной крошки, поднялся к лицу Давида и сделал вид, что обрабатывает резцом нос. А сам при этом незаметно сыпал из-под руки крошку. Потом повернулся к Содерини и спросил: «Ну как?» Тот, довольный, воскликнул: «Да, да, так гораздо лучше. Вы придали ему жизни».

Осталось только выбрать достойное место для Давида. Изначально предполагалось поместить его на одном из контрфорсов собора Санта-Мария дель Фьоре, на огромной высоте. Но потом сочли, что голая статуя непригодна для храма, к тому же на высоте ее никто не увидит. Для решения этого вопроса собралась комиссия, в которую входили все лучшие мастера Флоренции: Сандро Боттичелли, Филиппино Липпи, Пьетро Перуджино, Джулиано да Сангалло, Андреа Сансовино, Лоренцо ди Креди, Леонардо да Винчи и многие другие. Леонардо посоветовал установить Давида на Лоджии позади «Юдифи» Донателло. Но Микеланджело вспылил: «Ты, который 16 лет отливал своего бронзового коня и так и не закончил. Что ты понимаешь в скульптуре, раз хочешь спрятать моего Давида под Лоджией? Самое достойное место: у входа в палаццо Синьория». После долгих споров было решено установить Давида слева от центрального входа во дворец Приоров. Транспортировка заняла 4 дня, наконец, 8 июня 1504 года статуя была открыта публике. Давид тогда так поразил флорентийцев своими размерами, что они его прозвали «гигантом». Такого они, действительно, еще никогда не видели. Так Микеланджело прославил и себя, и Флоренцию. Джорджо Вазари позже писал, что Давид «отнял славу у всех статуй, современных и античных, греческих и римских». А флорентийцы даже начали отсчитывать время от установки статуи. Например, говоря о каком-либо событии, упоминали: это было еще до Гиганта, или: это было уже после Гиганта. Давид простоял на площади Синьории 370 лет, пока его не убрали в музей-галерею Академии для сохранности. В настоящее время на площади находится его современная копия.

Двум гениям тесно в одном городе, Микеланджело и Леонардо да Винчи постоянно сталкивались друг с другом, соперничали и ненавидели друг друга. Пока Микеланджело ваял Давида – самую известную и копируемую статую в мире, Леонардо да Винчи писал во Флоренции портрет Моны Лизы Герардини по заказу ее мужа Франческо дель Джокондо – самый известный и загадочный в мире портрет. Главная загадка в том, почему он не отдал портрет заказчику, а увез во Францию? Существует несколько версий, в их числе и та, что Леонардо написал два портрета, две «Моны Лизы». Один он отдал заказчику, а второй увез во Францию. Но загадка этого портрета так до сих пор и не разгадана. В 1504 году, когда Микеланджело закончил работу над «Гигантом», во Флоренцию приезжает молодой 21-летний художник родом из Урбино. Его звали Рафаэль Санти, он был последним из этой тройки титанов эпохи Высокого Возрождения.

Рафаэль Санти родился в Урбино 6 апреля 1483 года, он был на 8 лет младше Микеланджело и на 31 год младше Леонардо да Винчи. Ранние годы жизни мальчик провел в Умбрии, его первым учителем живописи был отец Джованни Санти, вторым – Пьетро Вануччи по прозвищу Перуджино, родом из города Перуджа. У Перуджино в то время были две процветающие мастерские: одна в Перудже, вторая во Флоренции. Рассказывают, что однажды Пьетро пришел в гости к Леонардо да Винчи и представил ему молодого Рафаэля, который тогда уже был известен несколькими своими работами: портреты герцогов Гвидобальдо да Монтефельтро и его жены Елизаветы Гонзага, алтарными образами с прекрасными Мадоннами. Пока старые друзья разговаривали, Рафаэль замер перед одним портретом, и по его лицу катились слезы. Удивленный Перуджино спросил: «В чем дело, Рафаэль? Почему ты плачешь?» Но тот ничего не ответил, только покачал головой. Этот портрет известен под названием «Джоконда», сейчас он находится в Лувре.

Рафаэль плакал от эмоций, переполнявших его при виде такой чудесной техники письма. Потом он часто перенимал позу Моны Лизы на своих портретах и технику «сфумато». Но не только он, другие художники тоже копировали манеру великих, среди которых вскоре оказался и сам Рафаэль. Они перенимали «сфумато» и пирамидальную композицию, которую довел до совершенства Леонардо да Винчи. Анатомию мускулов и вынужденные, закрученные позы Микеланджело, которые появились потом, в его более поздних работах. У Рафаэля перенимали его колорит и прекрасные, одухотворенные лица Мадонн, позже появилось понятие: «рафаэлевская Мадонна». Мастера тогда считали, что Микеланджело, Леонардо и Рафаэль достигли пика совершенства в искусстве и их уже невозможно превзойти. А раз нельзя превзойти, то остается либо копировать их манеру, либо ее искажать. Так в XVI веке во Флоренции появился новый стиль, который назвали маньеризмом – копирование манеры великих. Но не все историки искусства его признают, некоторые считают маньеризм прелюдией барокко. Если Микеланджело и Леонардо соперничали друг с другом во Флоренции, то Рафаэль даже не пытался этого делать, он восхищался ими обоими.

Микеланджело стал таким знаменитым после Давида, что вскоре на него посыпались заказы: фламандские купцы, братья Мускроны, попросили через Якопо Галли изваять для них статую Мадонны с младенцем. Сейчас она находится в Нотр-Дам города Брюгге, ее так и называют – «Мадонна Брюгге». Купец Бартоломео Питти, потомок Луки Питти, попросил высечь для его небольшой коллекции что-нибудь из мрамора, на усмотрение мастера. Микеланджело изваял круглый рельеф на тему «Мадонна с младенцем и маленьким святым Иоанном Крестителем». Этот барельеф находится в музее Барджелло и называется «Тондо Питти» по фамилии заказчика. Во Флоренции это была очень популярная тема в живописи и скульптуре: изображать маленьких Иисуса и Иоанна Крестителя вместе. Хотя в Библии нет упоминаний о том, что они встречались в детстве.

Следом за Бартоломео Питти по его рекомендации на пороге мастерской Микеланджело появился Таддео Таддеи – для него скульптор высек тондо с теми же персонажами, но расположенными совсем по-другому. «Тондо Таддеи» находится в Королевской академии художеств Лондона. Затем администрация собора заказала Буонарроти статуи 12 апостолов в натуральную величину для установки в нишах внутри храма. Это уже была серьезная работа минимум на 12 лет. На одну большую статую у Микеланджело уходило не меньше года работы, иногда и больше. Казалось бы, все прекрасно, заказами обеспечен. Ему даже предоставили отдельную просторную студию, платят хорошо, живи и работай в свое удовольствие. Но нет, Микеланджело никогда не был спокоен. Он хотел превзойти всех вокруг, в том числе и самого себя. Заказ на апостолов он так и не выполнил, как и заказ сиенского кардинала. Ведь ненавистный Леонардо да Винчи зарабатывал гораздо больше него, как же так, несправедливо. Однажды Микеланджело услышал обидные слова Леонардо о работе скульптора как о тяжелой и грязной: от ваятеля всегда пахнет потом, он покрыт с ног до головы мраморной крошкой и слышит только стук молотка и резца. А художник всегда одет в чистые, красивые одежды, пахнет духами, самый тяжелый инструмент, который он держит в руках, – это кисть, вместо стука резца и молотка живописец услаждает свой слух во время работы приятной музыкой или слушает чтение вслух. Микеланджело так обозлился, что при случае всегда напоминал Леонардо неудавшегося бронзового коня.

Но зря Буонарроти думал, что будет всю жизнь заниматься только скульптурой. Однажды к нему пришел его давний приятель по футбольным играм Аньоло Дони и попросил написать картину на тему «Святое семейство» как подарок своей невесте Магдалине Строцци. Дони считался самым хитрым торговцем всей Тосканы, а его суженая была родом из самой богатой семьи Флоренции. Богатой невесте нужен обязательно дорогой подарок, а Микеланджело считался самым модным и популярным мастером Флоренции. Буонарроти отказался наотрез, но Аньоло в конце концов его уговорил, посулив крупную сумму денег: 70 золотых флоринов. Микеланджело написал тондо на дереве, на котором изобразил Марию, сидящую на траве в неудобной, вывернутой позе. У нее на плече очень мускулистый, обнаженный младенец Иисус, которого она передает Иосифу у нее за спиной или, наоборот, принимает от него. Из-за небольшой, плоской ограды выглядывает маленький Иоанн Креститель. А на заднем плане – пять мускулистых обнаженных мужчин, совсем не в тему. Цвета он использовал необычные: холодный, переливающийся розовый, ярко-желтый, переходящий в оранжевый, переливающийся темно-синий, холодный зеленый.

Довольный своим произведением, Микеланджело отправил готовую картину заказчику. И получил ответ, что картина Дони не понравилась, что вместо Святого семейства изображены «какие-то крестьяне на траве, да еще и бесстыжие голые мужики на заднем плане». Но он согласен ее принять и оплатить 35 флоринов, больше чем достаточно. Микеланджело пришел в ярость и потребовал картину назад. При этом добавил: «Если ты ее захочешь – она стоит 100 флоринов». В ответ Аньоло шлет с посыльным письмо, что он согласен, так и быть, взять ее за 70 флоринов, но только по старой дружбе. Микеланджело снова шлет посыльного с запиской: «Моя картина стоит 140 флоринов, или покупай, или отправляй ее назад». Дони уже хотел отказаться от тондо, но Магдалина Строцци уже знала о том, что сам Микеланджело пишет для нее свадебный подарок, и хотела заполучить его любой ценой. Так что пришлось Аньоло Дони, в конце концов, уплатить двойную сумму, скупой платит дважды. Он потом долго ворчал, что какой-то скульптор обвел вокруг пальца самого хитрого торговца Тосканы. Это единственная законченная картина Микеланджело, которую он написал за всю свою жизнь. Она называется «Тондо Дони» и сейчас хранится в галерее Уффици.

Получается, что основные шедевры Микеланджело и Леонардо да Винчи создавали во Флоренции в тот период, когда Медичи были изгнаны. Но предпосылки для этого уже были ими созданы, ведь кто знает, как бы сложилась судьба Микеланджело и Леонардо без поддержки Лоренцо Великолепного. И в дальнейшем Медичи не оставили Буонарроти в покое, как мы увидим в следующих главах.

Аньоло Дони вскоре снова обратился к Микеланджело с просьбой написать портреты – свой и супруги. Но скульптор опять отказался наотрез, его портреты абсолютно не интересовали. Микеланджело тут же посоветовал Аньоло Дони обратиться к Рафаэлю Санти. Рафаэль отказываться не стал, написал эти портреты и скопировал при этом позу «Джоконды», изображая Магдалину Строцци. Этими шедеврами можно полюбоваться в галерее Уффици, в том же зале, где и «Тондо Дони» Микеланджело, и прекрасная «Мадонна со щегленком» Рафаэля, написанная примерно в то же время по заказу флорентийца Лоренцо Нази.

Рафаэль провел во Флоренции только 4 года, но за это время успел написать множество божественных картин: «Мадонна на троне с Иоанном Крестителем и Николаем из Бари», «Положение во гроб», «Дама с единорогом», «Святое семейство со св. Елизаветой и Иоанном Крестителем», «Святое Семейство – Мадонна с безбородым Иосифом», «Святая Екатерина Александрийская», «Портрет беременной», «Мадонна великого герцога», «Мадонна под балдахином». К лучшим произведениям этого периода относятся «Мадонна Террануова», «Мадонна с Младенцем и Иоанном Крестителем», «Прекрасная садовница». Многие из них остались во Флоренции и находятся в Палатинской галерее дворца Питти, некоторые были проданы и сейчас находятся в других музеях. Слава художника дошла до Рима, и в 1508 году, по рекомендации его родственника Донато Браманте, Рафаэля вызывает папа Юлий II для росписи Ватиканских апартаментов. Перед отъездом он оставил во Флоренции свой автопортрет, который находится во дворце Питти. Больше Рафаэль никуда из Рима не уехал, он умер там 6 апреля 1520 года в возрасте 37 лет и сейчас похоронен в Пантеоне.

А Микеланджело опять точил червь зависти: Леонардо да Винчи поручили написать огромную фреску в зале Пятисот в палаццо Синьории. Он выбрал батальную сцену «Битва при Ангиари», в которой флорентийцы разбили миланскую армию, и уже готовил огромный картон с эскизом. Во Флоренции теперь только и говорили об этом картоне и о будущей фреске, а про его Давида уже забыли, принимая его как что-то само собой разумеющееся. Опять этот хлыщ Леонардо его превзошел. Микеланджело, недолго думая, явился к Пьетро Содерини и предложил свои услуги для росписи второй половины той же стены зала Пятисот. У него уже была идея написать эпизод «Битвы при Кашине», в которой флорентийцы разбили пизанцев. Они долго дискутировали, Содерини напомнил ему о заказе собора на статуи апостолов, из которых Микеланджело только начал обрабатывать Святого Матвея. «Ты же всегда кричал, что ты скульптор, а не художник», – напоминал ему гонфалоньер. К тому же у Содерини была идея заказать Буонарроти статую «Геракл и Какус», чтобы установить ее симметрично Давиду с правой стороны от входа во дворец. Но Микеланджело стоял на своем, он хотел во что бы то ни стало превзойти своего соперника. Содерини пришло в голову, что две фрески самых знаменитых в Италии мастеров прославят и их самих, и Флоренцию, и ее гонфалоньера. Но ничего из этого не вышло.

Нет, Микеланджело не отказался от фрески. Наоборот, он тут же начал работать над эскизами и огромным подготовительным картоном, на котором он изобразил множество мускулистых солдат. Они купались в реке, как вдруг прозвучал сигнал к битве. В спешке воинам приходилось выходить на берег и натягивать одежду на мокрые тела. Картоны Леонардо и Микеланджело стояли в зале Пятисот, перед ними толпились восхищенные художники и их ученики, в том числе и Рафаэль Санти. Вдруг приезжает гонец из Рима: папа Юлий II желает видеть Микеланджело. Он наслышан о его Давиде, видел «Оплакивание» в соборе Святого Петра. Архитектор Джулиано да Сангалло, который находился тогда в Риме при понтифике, постоянно рассказывает ему о таланте Буонарроти. Юлий II решил, что только Микеланджело способен создать его похоронный монумент. Папу никто не мог ослушаться, пришлось Буонарроти собирать вещички и отправляться в дорогу. К стене зала Пятисот он так и не прикоснулся и фреску не написал. А работа над монументом понтифика растянулась на 45 лет, скульптор называл ее «трагедией захоронения». Сначала Микеланджело задумал огромный трехъярусный монумент с 40 статуями в натуральную величину. Он опять не подумал над тем, что это работа на 40 с лишним лет. Впоследствии наследники папы шесть раз просили его изменить проект, каждый раз уменьшая количество статуй. Уже в возрасте 70 лет Микеланджело создал совсем не то, что задумал изначально: маленький настенный памятник с шестью статуями в римской церкви Сан-Пьетро-ин-Винколи. Совсем не над могилой понтифика, Юлий II похоронен в гротах Ватикана. Один из мировых шедевров скульптуры – Моисей работы Микеланджело – находится в нише этого памятника.

Ну, а Леонардо да Винчи? До недавнего момента во всех источниках писали историю о том, что Леонардо фреску почти закончил. Но истинная фреска по влажной штукатурке ему никогда не подходила: он хотел менять замысел, когда ему придет в голову, добавлять или удалять ненужное. Поэтому он применил новую по тем временам технику: энкаустику, о которой прочитал в работах древнеримского писателя Плиния. Особенность энкаустики в том, что краски смешивали с воском и наносили на стену. А потом подсушивали огнем, разведенным в котелках. Но однажды зимой шел сильный дождь, воздух был влажный, фреска не сохла. Тогда Леонардо велел ученикам принести еще котелков, усилить огонь и поднести поближе к стене. Это было ошибкой: воск начал таять вместо того, чтобы высыхать. Краски потекли по стене, и огромный законченный фрагмент фрески «Битва за знамя» просто исчез, вместо него на стене осталось лишь месиво. Потом, через 50 лет, Джорджио Вазари закроет эту стену и напишет другие фрески. Но что осталось от стенной живописи Леонардо – эта загадка всегда будоражила головы ученых. Было проведено несколько исследований, и в 2009 году на внутренней стене обнаружили остатки краски с особыми добавками, которыми пользовался только Леонардо да Винчи. А в 2020 году вдруг открыли, что Леонардо, как и Микеланджело, даже не прикоснулся к стене и никакой «Битвы при Ангиари» не написал. Только картон с эскизом. Кто знает, что нам скажут в следующий раз?

Картоны Леонардо и Микеланджело долго стояли в зале Пятисот дворца Синьории, а потом их просто растащили на куски, ни одного клочка не сохранилось. Только множество копий отдельных эпизодов работы разных художников, лучшей из которых считается работа Питера Пауля Рубенса в Лувре. Интересно, как художник XVII века мог увидеть фреску или утерянный картон начала XVI века? Или писал с других копий? Это тоже остается загадкой.

И все-таки Микеланджело не мог просто так уехать в Рим, не оставив о себе еще одну память, на этот раз анекдот. Как вы помните, строительство собора Санта-Мария дель Фьоре было завершено в 1472 году. Но осталась небольшая деталь: полоска между куполом и тамбуром не облицована мрамором. Эту работу поручили Баччо д’Аньоло, который спроектировал ряд маленьких полукруглых арочек из белого мрамора. Когда он закончил одну дольку из восьми – он позвал флорентийцев, чтобы оценили работу. Среди приглашенных оказался Микеланджело, который сказал: «По-моему, это похоже на клетку для сверчков». Баччо д’Аньоло обиделся и прекратил работу. Так до сих пор никто эту полоску не завершил, а «клетки для сверчков» можно увидеть, если обойти храм и посмотреть сзади. Но почему такое странное название? Дело в том, что во Флоренции была традиция: в ночь на 1 мая юноши ловили сверчков, сажали их в специально сплетенные маленькие клетки и наутро дарили своим девушкам. Не знаю, как они реагировали, я бы точно не пришла в восторг от такого подарка. Но традиция есть традиция.

Микеланджело отправился в Рим, Рафаэль тоже, а Леонардо снова уехал в Милан в 1506 году по приглашению короля Людовика XII. Людовик был в восторге и от «Тайной вечери», и от глиняного «коня». Содерини отпустил Леонардо с условием, что он вернется через три месяца и напишет фреску, аванс ведь он уже получил. Эти три месяца растянулись на семь лет, и фреске Леонардо так и не суждено было появиться. В период 1506–1508 годов все три гения покинули Флоренцию.

Но у них оставался Боттичелли, правда, уже больной и старый. И Франческо Граначчи, и Перуджино, и новый талантливый художник – Андреа дель Сарто и много других. Да и Микеланджело вскоре вернулся: он поссорился с папой из-за монумента, который уже не интересовал святого отца. Буонарроти заявил, что если Юлий II хочет иметь с ним дело, то он должен сам к нему явиться. Наглость неслыханная, никто так не смел разговаривать с папой. Только Микеланджело все сходило с рук, и впоследствии они помирились в Болонье. В 1508 году понтифик вновь вызывает Микеланджело в Рим, и он едет в надежде продолжить работу над гробницей. Но не тут-то было, папа вызвал его для росписи фресками потолка Сикстинской капеллы. Опять была ужасная ссора, опять Микеланджело кричал: «Я не художник, я скульптор», но папа напомнил ему фреску во дворе Синьории и настоял-таки на своем. Недаром его прозвали Юлий Грозный, это был папа-завоеватель. Он с мечом завоевывал земли, чтобы присоединить к Папской области. А кнутом и пряником завоевывал великих мастеров, чтобы они служили ему.

Микеланджело работал над фреской 4 года один, без помощников. Говорят, он почти ослеп к концу работы в 1512 году, но потом зрение постепенно восстановилось. Основной раздел цикла составляют девять сцен из Книги Бытия, первой книги Библии. Юлий II заказал всего лишь изобразить 12 апостолов, но Микеланджело не мог размениваться по мелочам. Через 20 с лишним лет он вернется в эту капеллу для работы над новой сценой: «Страшный суд».

Во Флоренции Пьетро Перуджино, Франческо Граначчи и Андреа дель Сарто писали фрески и алтарные образа для церквей и монастырей, тондо для домашнего обихода, портреты, которые были очень популярны. В 1504 году скончался 47-летний живописец Филиппино Липпи. Он успел написать множество алтарных образов, затем работал в Риме над фресками капеллы семьи Караффа. Но особенно хороша его стенная живопись на тему «Истории Святого Иоанна Богослова» и «Истории Святого Филиппа Апостола», которые заказал ему Филиппо Строцци для своей часовни в церкви Санта-Мария Новелла. Они датируются 1502 годом, и это были первые фрески «обманки», когда нарисованное на стене кажется реальным. Вазари особенно восхищается сценой, когда «Святой Филипп в храме Марса вызывает из алтаря змею, которая выползает и убивает смрадом царского сына. Там на ступеньках живописец изобразил дыру, через которую из алтаря выползла змея, причем он написал сломанную ступень так хорошо, что один из подмастерьев Филиппо был введен в заблуждение: когда он как-то вечером хотел спрятать какой-то предмет так, чтобы его не видел человек, стучавшийся в дверь, он, поспешно подбежав к дыре, чтобы засунуть его в “дыру”, так и остался в дураках». Вазари пишет долго и пространно, но суть в том, что подмастерье принял дыру за настоящую и попытался что-то там спрятать. Говорят, он пришел на работу пьяным с недопитой бутылочкой вина. И когда услышал о том, что пришел маэстро, – попытался спрятать бутыль в эту нарисованную дыру.

И все-таки Флоренция была уже не та, как при Медичи. Никто больше не устраивал праздники, карнавалы, театральные шествия и банкеты, когда столы устанавливали по всему городу. Не к кому было обратиться за советом или помощью. Никто не раздавал хлеб и зерно из собственных запасов в голодные годы. Тема в живописи и скульптуре вернулась религиозная, никто не заказывал мифологических картин или статуй. Не собирались больше философы-гуманисты на вилле Кареджи или во дворце Медичи под лоджией на углу. В 1510 году в возрасте 65 лет умер Боттичелли, его скромно похоронили в капелле Веспуччи в церкви Всех Святых, как он и хотел. Его могильную плиту нетрудно найти, надо только помнить, что указано его настоящее имя: Алессандро ди Мариано Филипепи (Alessandro di Mariano Filipepi). Текла обычная, спокойная, обыденная жизнь, и так продолжалось до 1512 года, пока Медичи не вернулись во Флоренцию.

Глава 8

Лев X – первый папа Медичи

Джованни Медичи родился 11 декабря 1475 года, он был четвертым ребенком и вторым сыном Лоренцо Великолепного и Клариче Орсини. Про него Лоренцо говорил: «Мой второй сын умен». Действительно, он сильно отличался от своего старшего брата – глупого, надменного и распутного красавчика Пьеро Невезучего. Все сыновья Лоренцо Медичи получили прекрасное образование, им повезло, что их учителями были Аньоло Полициано, Джованни Пико делла Мирандола и Марсилио Фичино. Во дворце Медичи жил и учился вместе с ними их двоюродный брат Джулио, который с детства был привязан к Джованни. Они были практически неразлучны, несмотря на то что Джованни был на три года старше. Впоследствии и Джованни, и Джулио продолжили учебу в Пизанском университете, где изучали богословие и каноническое право. Лоренцо Великолепный готовил их обоих к духовной карьере и старался сделать все, чтобы они получили разностороннее образование. В семье Медичи внебрачные потомки чаще всего становились священнослужителями, вспомните Карло Медичи, незаконнорожденного сына Козимо Старшего. Второго по старшинству сына тоже часто старались направить на путь служения церкви, например, Лоренцо Великолепный пытался добиться сана кардинала для своего брата Джулиано. Но папа Сикст IV его просьбу отклонил, он не мог простить ему отказ в кредите на покупку Имолы. К тому же у понтифика были свои племянники, которым нужна была кардинальская шапка.

Джованни в возрасте семи лет совершил постриг и был назначен апостольским протонотарием, в восемь лет он получил сан аббата в городке Монтекассино. Лоренцо Великолепный долго вел переговоры о его возведении в кардиналы с папой Иннокентием VIII. Главной проблемой было то, что мальчик был несовершеннолетний, нельзя стать кардиналом в 13 лет. Сколько денег пришлось потратить Лоренцо, чтобы ублажить папу: он приказал своим людям разузнать все привычки и пристрастия понтифика, в Рим везли от его имени дорогие ткани, изящные ювелирные изделия, лучшее тосканское вино и оливковое масло, жирных каплунов и фазанов из охотничьих угодий, угрей, выловленных в Арно, и прочие яства. Лоренцо своего добился: его средний сын получил кардинальский сан в возрасте 13 лет. Но, напомню, с условием: официально он становится кардиналом через три года, когда ему исполнится 16. Если кто-то из них двоих, папа или Лоренцо, умрет раньше – сделка недействительна. Удача сопутствовала Джованни, 11 декабря 1491 года он становится официально кардиналом и отправляется в Рим. Через 4 месяца после этого скончался его отец Лоренцо, а следом за ним – Иннокентий VIII.

Внешность у Джованни была неказистая: на фреске Гирландайо в капелле Сассетти мы видим полного ребенка с простодушным лицом, белокурыми волосами, маленькими глазами и слегка вздернутым носом. Мальчик был с детства склонен к полноте и отличался отменным аппетитом, был близоруким с рождения и постоянно щурился. С годами его внешность не улучшилась, но характер у него был спокойный и добродушный, в отличие от заносчивого старшего брата. Когда в их дворце поселился Микеланджело – Джованни относился к нему очень дружелюбно. Они были одногодки, и у них были такие общие интересы, как любовь к искусству. Но большими друзьями Джованни и Микеланджело не стали – за этим ревниво следил кузен Джулио. Как и отец, Джованни рано проявил интерес к искусству и философии, особенно ему нравились древние манускрипты римских и греческих писателей: Вергилия, Плиния, Платона, Аристотеля, Лукреция, Овидия, Гомера, а также средневековых тосканских поэтов: Данте, Петрарки, Боккаччо. Манускрипты были первое, что он пытался спасти и вывезти из дворца Медичи во время его разграбления в 1494 году. Кроме того, Джованни очень нравилась охота. Он часто приглашал в свою компанию Микеланджело, но юный гений был увлечен только скульптурой и все приглашения отклонял. За это его не раз укоряла Контессина, которая говорила: «Ты уже сделал своим врагом Пьеро, не делай же и Джованни». Дело в том, что когда Микеланджело жил в их дворце, Пьеро как-то раз вызвал его и заказал изваять бюсты – свой и супруги Альфонсины Орсини. Но Микеланджело не интересовали портреты, он и впоследствии не принимал такие заказы, и отказал Пьеро. Тот счел мальчика слишком наглым: как это возможно – отказать Медичи. Потом Пьеро делал вид, что не замечает Микеланджело, как будто тот не жил во дворце.

Когда Джованни узнал о смерти отца в апреле 1492 года, он сразу же приехал из Рима во Флоренцию, чтобы оказать поддержку старшему брату. Но вскоре ему пришлось возвращаться в Рим на конклав после смерти Иннокентия VIII. Кандидатов в папы было немного: испанец Родриго Борджиа и кардинал Джулиано делла Ровере. Джованни слишком откровенно выступал против кандидатуры Борджиа и был на стороне делла Ровере. Когда папой избрали Родриго – Джованни снова покинул Рим и вернулся во Флоренцию, где оставался до второго изгнания Медичи.

После изгнания пути братьев разошлись: Пьеро уехал в Венецию, младший, Джулиано, нашел прием и гостеприимство в Урбино, а Джованни и кузен Джулио отправились путешествовать по Европе инкогнито. Они побывали в Германии, Австрии, Франции, Фландрии (нынешней Бельгии), Нидерландах. Так как у кузенов был духовный сан, они останавливались на ночлег в монастырях, где их принимали как дорогих гостей. В обителях всегда были гостевые кельи, более удобные и просторные, чем те, в которых жили сами монахи. И отдельные трапезные для гостей, где подавали более приличную еду. Во время путешествий кузены познакомились со многими интересными людьми: в Венеции видели работы художника Джованни Беллини и первые картины его прославленного ученика Джорджоне, будущего учителя Тициана Вечеллио. Они оценили венецианскую технику масляной живописи без предварительных контуров, плавные переходы светотени и великолепный колорит. В Вене Джованни и Джулио нанесли визит императору Священной Римской империи Максимилиану II, при этом не стали скрывать, кто они такие, и предстали в полном церковном облачении. По рекомендации императора кузены посетили Нидерланды, где их принимал губернатор. Им был сын императора Филипп I Красивый. Его супруга Хуана Безумная, действительно была не совсем нормальной: когда ее муж умер, Хуана долго не позволяла его похоронить, ездила с траурной процессией по стране и несколько раз приказывала открывать гроб, чтобы посмотреть на мужа. При этом она запрещала приближаться к процессии женщинам, так как ревновала их даже к мумии.

Не обошлось и без опасных приключений: однажды в Руане они попали в плен к французам и были освобождены только благодаря рекомендации Пьеро, который как раз был на службе короля Людовика XII. Затем кузены вернулись в Италию и долго гостили в Савоне у кардинала Джулиано делла Ровере, с которым у Джованни были крепкие дружественные отношения. Делла Ровере тоже был не в ладах с папой Александром VI и предпочел убраться из Рима, пока его не отравили кантареллой – знаменитым ядом Борджиа, который не имеет ни вкуса, ни запаха. В 1500 году Джованни и Джулио вернулись в Рим и нанесли все-таки визит понтифику. Тот принял их благосклонно, после победы над их общим врагом Савонаролой и военных успехов его сына Чезаре Борджиа Александр VI пребывал в чудесном настроении. Кузены поселились во дворце, принадлежавшем Гвидоне, графу Монторио. Тот сначала сдал в аренду его кардиналу Джованни, а затем продал в рассрочку, и палаццо перешел во владение Медичи. Несмотря на то что флорентийский филиал банка Медичи был закрыт, в римском отделении кое-какие деньги были. И прихваченные при побеге золото и драгоценности пригодились. Сейчас этот дворец называется палаццо Мадама, но это уже следующая история.

Вскоре к ним в Рим приехал Пьеро, который совсем пал духом после неудачных попыток захватить Флоренцию. Джованни поддерживал, как мог, старшего брата, который вел в Риме разгульную жизнь: каждый вечер напивался и проводил ночи в борделях. Наконец Пьеро снова присоединился к армии короля Людовика XII и уехал из Вечного города воевать, в надежде захватить Флоренцию. После смерти брата в 1503 году Джованни становится старшим в семье. В тот же год умирает папа Александр VI (подозревают отравление), и все кардиналы собираются на конклав.

Основными претендентами на роль нового папы были: французский кардинал д’Амбуаз и племянник Сикста IV Джулиано делла Ровере, но совершенно неожиданно выбрали понтификом кардинала Франческо Тодескини-Пикколомини. Тот выбрал себе имя Пий III, как когда-то его дядя Пий II. В соборе Сиены, откуда они оба были родом, есть статуи этих пап XVII века. Они расположены друг напротив друга и поднятой правой рукой как бы приветствуют друг друга. Когда весть об этом дошла до Флоренции, у Микеланджело чуть не случился нервный срыв. Ведь это был тот самый кардинал, с которым он заключил контракт на статуи для алтаря собора Сиены и не выполнил условия контракта. Микеланджело боялся, что новый папа будет с ним судиться, но тот не успел. Пий III руководил Святым престолом всего 27 дней и неожиданно скончался. Опять заподозрили отравление, но ничего не доказано. Пришлось собирать новый конклав, и на этот раз Джованни Медичи и его другу делла Ровере повезло: Джулиано подкупом и обещаниями сумел завоевать симпатии итальянских и испанских кардиналов. Таким образом, 1 ноября 1503 года делла Ровере был избран понтификом почти единогласным голосованием. Его избрание заняло всего несколько часов, против него был подан лишь один голос – его главного конкурента Жоржа д’Амбуаза, ставленника французской монархии. Кардинал Джованни проявил активность и поддержал кандидатуру Джулиано, в результате их дружба окрепла еще больше. Не зря Лоренцо Великолепный делал ставку именно на среднего сына, который оказался, действительно, умным и изворотливым. Кто знает, может, уже тогда он вынашивал идею в определенный момент занять папский престол и уже осторожно прокладывал к нему дорогу. Раз Медичи больше не папские банкиры, значит, мы сами станем папами, ну, а пока он будет правой рукой нынешнего понтифика. Эти же мысли наверняка были и в голове Джулио Медичи, который снова был неразлучен с Джованни.

Джулиано делла Ровере выбрал себе имя Юлий II в честь знаменитого полководца Юлия Цезаря. Он и в историю вошел как один из самых воинствующих пап и как один из самых щедрых меценатов искусства. С мечом в руках он завоевывал города, чтобы увеличить территорию Папской области. Когда Юлий II триумфально вошел в Болонью, он вызвал туда Микеланджело для примирения после их первой ссоры (потом будут и другие). Там Юлий II заказал Буонарроти свою бронзовую скульптуру, и опять они почти поссорились – Микеланджело не был специалистом по литью из бронзы, он хотел работать только по мрамору. Но переупрямить папу не удалось, пришлось брать помощников и отливать. На эту работу ушло почти полтора года и много испорченных нервов. Микеланджело показал понтифику наброски монумента, где правая рука поднята вверх, благословляя жителей Болоньи. А потом спросил, что будет в левой руке, может, книга? На это папа ответил: «Какая книга? Ты в своем уме? Я не разбираюсь в литературе. В левой руке пусть будет меч». Когда в 1511 году болонцы освободились от власти Святого престола, они расплавили статую понтифика и отлили из этой бронзы пушку. На оружии они оставили только голову папы и назвали пушку Юлия.

Как меценат Юлий II поручил Донато Браманте перестроить и расширить собор Святого Петра – эта работа затянулась на столетия. Потом он вызвал из Флоренции Рафаэля Санти для росписи Ватиканских апартаментов, которыми можно полюбоваться в музеях Ватикана. Рафаэль написал два портрета Юлия II: один находится в Национальной галерее Лондона, второй – во дворце Питти во Флоренции. Они разные, на первом Юлий изображен как грозный и волевой полководец в алой папской мантии и шапочке, фон на картине зеленый. На втором портрете, который Рафаэль писал незадолго до смерти папы, изображен старый, усталый человек, который чувствует приближение смерти. Одежда более темного, бордового цвета, фон черный. На обоих портретах Юлий изображен с бородой – это был первый папа со времен Античности, который отрастил бороду. На спинке кресла – желуди, это намек на его фамилию: Ровере, что с итальянского переводится «дуб».

Микеланджело по заказу Юлия расписывал фресками потолок Сикстинской капеллы и строил его похоронный монумент. Как раз в те годы скульптор встретился в Риме со старыми приятелями: Джованни и Джулио Медичи. Джованни, как обычно, пытался позвать его на охоту, но Микеланджело все отговаривался, что много работы – фрески надо закончить поскорее, даже помыться некогда. Он и правда всегда возвращался домой поздно за полночь, весь заляпанный краской. Во лбу у него торчала свеча, которую он приклеивал к специальному ободу, чтобы освещать место работы. Вид у него был, как у пугала. Однажды Буонарроти встретил на улице веселого, красивого и хорошо одетого Рафаэля Санти в окружении поклонников, и опять его сердце кольнула зависть: как он все успевает и за что его так любят? Рафаэль вскоре стал самым знаменитым художником и архитектором Рима, заказы просто сами плыли к нему в руки. У него была большая мастерская со множеством учеников, и он всегда умел четко и правильно организовать работу. Второй портрет Юлия II Рафаэль писал не один, а с учениками. В этом случае к надписи рядом с именем художника добавляют: «e bottega» (и мастерская). На втором портрете Юлия II написано: «Raffaello Sanzio e bottega» (Рафаэль Санти и мастерская). За свою короткую жизнь, всего 37 лет, Рафаэль написал более 3000 картин, фрески в римских апартаментах и дворцах знати, проектировал часовни и был главным архитектором храма Святого Петра после смерти Браманте. Один он никак бы не справился. Если сравнивать с Микеланджело, который прожил 89 лет – после него осталось гораздо меньше оригиналов, большинство из которых находится во Флоренции. Но Микеланджело работал один и мало что доверял помощникам, только некоторые незначительные детали.

Личная жизнь у Рафаэля Санти не сложилась и потомства не было. Он был помолвлен с Марией да Биббиена, племянницей кардинала Довици да Биббиена. Рафаэль написал замечательный портрет кардинала, который сейчас находится в Палатинской галерее дворца Питти. Но он постоянно откладывал свадьбу, потому что влюбился в девушку по имени Маргарита Лути. Мария да Биббиена умерла, и свадьба не состоялась. А возлюбленная Рафаэля была дочерью простого булочника, он не мог на ней жениться. Но есть предположение, что они тайно поженились перед смертью художника. Маргарита изображена на портрете Рафаэля «Форнарина», что переводится «булочница». Портрет находится в галерее Барберини в Риме. И, предположительно, она изображена на картине «Женщина с вуалью» его же работы во флорентийском дворце Питти. Говорят, с нее Рафаэль писал своих многочисленных темноволосых мадонн в Риме: «Мадонна в кресле», «Мадонна импанната» и другие. Но самая знаменитая из них – «Сикстинская Мадонна», которая находится в национальной галерее Дрездена. Что случилось с Маргаритой после смерти Рафаэля, неизвестно. Есть две версии: первая – она ушла в монастырь, вторая – попала в бордель.

Джованни Медичи принимал участие в некоторых военных кампаниях папы Юлия II, например в войне с французским королем. В 1512 году, когда испано-папская армия потерпела поражение в битве с французами при Равенне, Джованни попал в плен, и его увезли в Милан. Его хотели доставить во Францию как заложника. Но Джованни удалось бежать при пересечении реки По и благополучно добраться до Болоньи, выдавая себя за паломника. Папа Юлий встретил друга в Риме с распростертыми объятиями, и кардиналу Медичи удалось его убедить, что для победы над французами нужно изменить форму республиканского правления в Тоскане.

Во Флоренцию был послан гонец от папы с предложением принять обратно Медичи не как правителей, а как обычных граждан, сохраняя при этом республиканскую форму правления. Полагалось также вернуть им дворец, виллы и остальное имущество. В ожидании ответа Джованни вместе с отрядом испанских солдат, предоставленных папой, остановился в городке Барберино ди Муджелло. Когда через несколько дней ожидания ответа не поступило, испанские солдаты напали и разграбили город Прато, как когда-то наемники Федерико да Монтефельтро Вольтерру. Солдаты мародерствовали 20 дней, убивая и грабя местных жителей. Спаслось только несколько женщин с детьми, которые успели укрыться в соборе. Намек был понят, Флоренция внезапно сдалась, и в августе 1512 Медичи вернулись в свой родной город и дворец. Вместе с Джованни прибыли его младший брат Джулиано, кузен Джулио, Альфонсина Орсини с дочерью Клариче и сыном Лоренцо, которому было 20 лет.

Но обещания они не сдержали: старая республиканская форма правления была упразднена, и Пьетро Содерини отправился в изгнание в Рагузу, на Сицилию. Никколо Макиавелли был отстранен от участия в политической жизни, лишен средств к существованию, а в 1513 году был еще и арестован по обвинению в заговоре против Медичи. За время его работы канцлером Никколо удалось создать народное ополчение во Флоренции и в 1509 году добиться капитуляции Пизы. Но Макиавелли выступал против возвращения Медичи их имущества и призывал не доверять им. Вскоре Никколо пытали на дыбе и приговорили к смерти, но выпустили по амнистии и выслали из Флоренции. Макиавелли отправился в свое родовое поместье в городке Сан-Кашано, где вел тихую и скучную для него жизнь деревенского жителя. Утром и днем он гулял на природе, вечером играл с приятелями в кости или карты, а по ночам писал свои труды, среди которых – знаменитый «Государь». В этой книге он рассуждает о разных формах правления, считая, что моралью ради благой цели можно и пренебречь. Отсюда появляется понятие «макиавеллизм» – политика, основанная на пренебрежении нормами морали, на культе грубой силы для достижения своих целей. Никколо умер 22 июня 1527 года и был похоронен в родном поселке Сан-Кашано. В конце XIX века его прах перенесли для захоронения в базилику Санта-Кроче и над его могилой установили похоронный монумент с аллегорической фигурой Политики.

Папа Лев X

Через несколько месяцев после возвращения Медичи во Флоренцию, 21 февраля 1513 года, скончался папа Юлий II. Кардинал Джованни оставил управлять Флоренцией своего брата Джулиано и племянника Лоренцо, а сам поспешил в Рим на конклав. Незадолго до его отъезда, буквально за несколько дней, был случайно раскрыт новый заговор против Медичи. Получилось так, что в палаццо Синьории находился один из родственников изгнанного Пьетро Содерини. Во время приема он полез в карман за платком, и оттуда выпал список всех участников заговора, включая его организаторов: Пьетро Паоло Босколи и Агостино Каппони. Организаторы были казнены, остальные посажены в тюрьму.

Конклав прошел быстро, Джованни Медичи был достаточно известным кардиналом, к тому же у него было достаточно денег для подкупа других кардиналов. И вот, наконец, выходит на балкон один из кардиналов и произносит: «Habemus Papam. У нас есть Папа». До сих пор существует такая традиция при выборе нового понтифика. Кардинал Джованни Медичи в возрасте 38 лет был избран почти единогласно новым папой под именем Льва X. Первый папа-флорентиец, какая честь для республики. Возможно, он выбрал это имя, потому что лев – это символ его родного города – Флоренции. Или вспомнил сон, который рассказывала его мать Клариче Орсини: она была в соборе на мессе, как вдруг начались роды, которые закончились рождением красивого, большого льва. На следующий день родился Джованни. Тут все вместе: собор – значит ребенку уготована духовная сфера, лев – символ Флоренции и имя будущего папы. Когда для него отливали посох из серебра с позолотой, Лев X заказал украсить его львиными головами. Сейчас этот посох вместе с расшитой жемчугом и драгоценными камнями папской митрой находится во Флоренции в усыпальнице Медичи.

На коронацию собрались все члены семьи: из Флоренции приехали брат Джулиано, сестры Лукреция Сальвиати и Контессина Ридольфи с детьми и мужьями, кузен Джулио и племянник Лоренцо. Третья сестра, Магдалина, жила с мужем Франческо Чибо в Риме. Лукреция Сальвиати перед отъездом в Рим организовала большое торжество во Флоренции, во время которого раздавали еду и милостыню всем желающим. Это был один из тех праздников в стиле Медичи, которого давно не было: столы с вином и угощениями по всему городу, представления, музыка, танцы и песни.

В Риме тоже были устроены празднества, шествия и банкеты в честь коронации нового папы, еще более пышные, чем во Флоренции. Тосканцы просто заполонили Вечный город, они решили устроить самую пышную процессию из всех, какие когда-либо проводились в Риме. На площади Святого Петра народу было битком: конные гвардейцы, лучники, копьеносцы, знаменщики, барабанщики, капитаны римских округов и личная гвардия понтифика: швейцарские гвардейцы в бело-желто-зеленых костюмах. Новый папа появился верхом на белом арабском скакуне под шелковым балдахином, рядом с ним ехал его кузен Джулио и брат Джулиано Медичи. После коронации понтифика процессия направилась к базилике Сан-Джованни-ин-Латерано, Лев X благословлял народ рукой в расшитой жемчугом белой перчатке. Дорога была устлана коврами, улицы усыпаны ветвями мирта, из окон дворцов свешивались парчовые алые ткани… Вечером был пышный банкет, который длился несколько часов. Кроме членов семьи Медичи и многочисленных высокопоставленных гостей на торжественном пиру присутствовали Микеланджело и Рафаэль Санти, Леонардо да Винчи был тогда в Милане.

Лукреция Сальвиати с семьей остались в Риме, ее муж был назначен послом Флорентийской республики при Святом престоле. Своего брата Джулиано Лев X назначил капитан-генералом Флорентийской республики, и через несколько дней он уехал во Флоренцию. Контессина с мужем и детьми тоже осталась жить в Риме, где умерла через два года после вступления брата на Папский престол. Микеланджело в те времена работал над гробницей Юлия II. По заказу наследников делла Ровере он поменял проект монумента, уменьшил количество статуй и уже высекал своего знаменитого Моисея и двух Узников. Один из племянников Юлия однажды сказал, что одного только Моисея уже достаточно, чтобы увековечить навсегда имя понтифика. Наконец-то, после четырех лет работы над фреской в Сикстинской капелле, ему повезло снова обрабатывать любимый каррарский мрамор. Говорят, когда Микеланджело закончил Моисея, он был сам настолько поражен его реалистичностью, что воскликнул: «Почему ты не говоришь?» – и ударил его по колену молотком. Джорджо Вазари восхищается бородой Моисея, которая «вылеплена с таким совершенством, что кажется скорее работой кисти, чем резца». По легенде, в бороде под нижней губой пророка Микеланджело вылепил портрет Юлия II в профиль и голову женщины. Моисея он успел закончить и отшлифовать, а Узники остались незавершенными, и сейчас они находятся в Лувре.

Но счастье Буонарроти продолжалось недолго – новый папа и новые заказы. Лев X не желал, чтобы его лучший флорентийский скульптор, с которым они когда-то ели за одним столом, занимался памятником его предшественнику. Он отправляет Микеланджело во Флоренцию, чтобы тот спроектировал фасад их семейной церкви Сан-Лоренцо, а потом лично отправился в горы Пьетрасанты (именно туда, а не в Каррару) добывать белоснежный мрамор для статуй и фасада. То, что там не было дороги для вывоза блоков, папу не интересовало. Микеланджело – специалист на все руки, построит и дорогу. Так началось метание Микеланджело между папой Медичи и наследниками Юлия II. Но так как папу никто не может ослушаться, Микеланджело пришлось возвращаться во Флоренцию, а потом ехать в Пьетрасанту. Несколько лет у него ушло на прокладку дороги и добычу мрамора. А когда он вернулся во Флоренцию с добытыми блоками – Лев X вдруг отменил заказ на фасад, и весь мрамор ушел на ремонт полов собора. Фасад церкви Сан-Лоренцо так никогда и не был выполнен, хотя были и другие конкурсы, и другие архитекторы. И даже в наше время, в 2011 году, губернатор Флоренции Маттео Ренци хотел, чтобы фасад церкви выполнили по проекту Микеланджело. Ведь его чертежи сохранились, они находятся в музее «Дом Буонарроти» вместе с его самыми ранними рельефами. Но из этого тоже ничего не вышло. Скорее всего, семейной церкви Медичи суждено остаться без облицовки.

Новый папа решил пользоваться своим новым положением: «Раз господь даровал нам папство, так насладимся же им». По-итальянски это звучит даже в рифму: «Godiamo il papato poiché Dio c’e l’ha dato». Он занялся своим любимым времяпровождением: охота, празднества с банкетами, танцами и театральными представлениями, карнавалы, шествия. Новый понтифик решил превратить свою жизнь в сплошной праздник. Пиршества устраивали почти каждый день, придворные шуты лезли из кожи вон, чтобы достойно развлечь Льва X. За особо удачные шутки он короновал их капустными листьями.

Неизменное участие в банкетах принимал Рафаэль Санти, которого Лев назначил главным по древностям. Античные статуи, бюсты, рельефы, мозаики и тому подобное в Риме находили постоянно, и Рафаэль должен был следить, чтобы все это не попало в чужие руки, а оттуда – на черный рынок. Каждое найденное произведение искусства должно было быть задекларировано. Он приглашал на банкеты и Микеланджело, пока тот еще находился в Риме. Скульптор пришел пару раз, но потом вежливо отклонял приглашения. Говорят, на пирах папы Льва X было около 65 перемен только горячих блюд, сотни закусок и огромное количество сладостей, самые знаменитые из которых были фигурки из сахара. Кушанья подавались на золотых и серебряных блюдах, которые часто после использования выбрасывали в реку Тибр. Потом их вылавливал специально приставленный следить за этим человек и возвращал на кухню. Затем привозили огромные торты на тележках, и когда их разрезали – из них вылетали разноцветные птички или выпрыгивали одетые ангелочками маленькие мальчики. В шутку говорили, что Лукулловы пиры казались просто грязной попойкой по сравнению с банкетами Льва X. На эти развлечения папа ежегодно расходовал вдвое больше той суммы, которую приносили папские имения и рудники. Таким образом он растранжирил весь золотой запас, который оставил ему в наследство Юлий II. К этому прибавлялись и расходы на курию, которая насчитывала тогда 638 чиновников, на многочисленных артистов, скульпторов, художников, писателей, комедиантов, папских шутов.

Конечно, и про родственников нельзя забывать. Первым делом получил кардинальский сан дорогой кузен Джулио, для этого пришлось «узаконить» его рождение. Было объявлено, что его отец Джулиано Медичи и мать Фьоретта Горини тайно поженились перед смертью Джулиано. «Нашли» и свидетельство о браке (фальшивое). Затем Лев X назначил еще многих близких людей кардиналами, больше половины из которых были флорентийцы. Для брата Джулиано папа сосватал Филиберту Савойскую из знатного итальянского рода. Она приходилась теткой новому французскому королю Франциску I, который как раз вступил на престол после смерти своего двоюродного дяди Людовика XII. У Людовика не было наследников мужского пола, были только две дочери. Новый монарх Франциск I был женат на старшей из них, Клод Французской. После свадьбы Джулиано король пожаловал ему, как родственнику, первый в истории династии Медичи титул герцога Немурского. Племянник Лоренцо тоже не был обделен вниманием: Лев X завоевал Урбино, буквально отобрал его у законного герцога Франческо Мария делла Ровере, племянника Юлия II. Затем он подарил герцогство своему племяннику и сам присвоил ему титул герцога Урбинского. Ну и что, что при жизни Юлия они были друзьями. Дружба дружбой, а табачок врозь. Лоренцо женили на Мадлен де ла Тур, графине Овернской, кузине Франциска I. Племянницу Клариче, сестру Лоренцо, Джованни выдал замуж за Филиппо Строцци еще в 1508 году. Посредником в переговорах о браке выступил его двоюродный брат Бернардо Ручеллаи, сын Иоанна Павла Ручеллаи и Наннины Медичи.

Все эти траты значительно опустошили папскую казну, которую нужно было срочно пополнять. Лев X решил прибегнуть к старым проверенным методам: симония и продажа индульгенций. Особенно хорошо «уходили с молотка» должности кардиналов, которые стоили приличных денег. Продажа индульгенций процветала и раньше, но именно Лев X поставил ее на коммерческий поток, недаром он был из рода банкиров. Был создан ценник с разными вариантами грехов и тарифами на любой кошелек: полное отпущение и гарантия попасть в рай, частичное отпущение с пребыванием в чистилище на определенный срок – на каждый срок своя цена. Можно было купить индульгенцию на умершего родственника и тем самым сократить его пребывание в чистилище. Была развернута целая рекламная кампания по продаже отпущения грехов, агенты понтифика разъезжали по всем городам и деревням Европы, расхваливая «товары». Официально это называлось: пожертвования на постройку храма Святого Петра. На могильных крестах начали появляться маленькие свитки, перевязанные веревкой, – купленные для усопших индульгенции.

При Юлии II главный собор Рима остался недостроенным. Его доверенный архитектор Донато Браманте наворовал денег, вместо качественных материалов он закупал дешевые и ненадежные, бетон сильно разбавляли песком, так что конструкция могла рухнуть в любой момент. За это зодчего прозвали Браманте Руинанте (ruinante переводится «разрушитель»). После его смерти в 1514 году главным архитектором собора Святого Петра Лев X назначил Рафаэля Санти, а после его смерти в 1520 году – сиенского архитектора Бальдассаре Перуцци и флорентийца Антонио да Сангалло. Но только когда главным зодчим был назначен Микеланджело Буонарроти – дело со строительством пошло на лад. Это было уже в 1546 году, когда Микеланджело исполнилось 70 лет. Все, что понастроил Браманте, пришлось сносить, менять и перестраивать заново. Таким образом, строительство нового храма Святого Петра затянулось на 120 лет.

Главный христианский собор Рима – дело святое, пожертвования на него очень нужны. Правда, большей частью они оседали в папской казне и карманах Льва X, вскоре на это обратил внимание немецкий священник Мартин Лютер. В 1517 году он написал 95 тезисов, в которых предложил академическое обсуждение практики и эффективности индульгенций. Слух о тезисах распространился молниеносно, тем более что уже в 1450 году Иоганн Гутенберг изобрел книгопечатание. Лютера вызывают на суд и на Лейпцигский диспут, куда он является в 1519 году. В диспуте Мартин выражает сомнение в праведности и непогрешимости католического папства. Тогда папа Лев X предает Лютера анафеме и требует отречься от своих тезисов, но получает твердый отказ. После этого папа отлучил несговорчивого священника от церкви, но Лютер публично сжигает во дворе Виттенбергского университета папскую буллу. В обращении «К христианскому дворянству немецкой нации» Мартин объявляет, что борьба с папским засильем является делом всего немецкого народа. Это положило начало Реформации, расколу церкви на католиков и протестантов, и многочисленным религиозным войнам.

Лев X не зря был сыном Лоренцо Великолепного, он был очень щедрым меценатом. Папа Медичи значительно пополнил коллекцию Ватикана античными манускриптами, которые привез из Флоренции и которые он закупал через своих агентов во всех уголках Европы. Рафаэль Санти при нем закончил стенную живопись в апартаментах Ватикана, которую начал при Юлии II. Благодаря этому мы можем любоваться его божественно красивыми фресками: «Афинская школа», на которой изображены Леонардо да Винчи, Микеланджело, Донато Браманте, и автопортрет самого Рафаэля Санти. «Диспут о Святом причастии», «Парнас», «Добродетели и закон», «Пожар в Борго», «Истории императора Константина», «Изгнание Илиодора из храма», «Месса в Больсене», «Освобождение Святого Петра из темницы», «Встреча Льва Великого с Аттилой». Очень интересна сцена «Коронация Карла Великого», на которой папа Лев III очень похож на Льва X, а император Карл Великий – на Франциска I. Кроме того, на этой фреске изображен маленький мальчик лет пяти, который держит на бархатной подушечке корону и смотрит на зрителя. Считается, что это портрет Ипполито Медичи, внебрачного сына Джулиано, герцога Немурского. То есть племянник самого понтифика. Некоторые из сцен были написаны еще при Юлии II, некоторые – уже при Льве X.

Рафаэль также написал портрет папы Льва X с двоюродными братьями кардиналами – Джулио Медичи и Луиджи де Росси. На портрете святой отец изображен в папском одеянии из красного бархата, с папской красной шапочкой на голове. Он сидит в дорогом кресле, обитом бархатом, на столе перед ним лежит раскрытый древний манускрипт – его страсть. Рядом с рукописью стоит серебряный с позолотой колокольчик для вызова слуг, в руках у папы – увеличительное стекло, которым он пользовался из-за плохого зрения, когда очки уже мало помогали. На спинке кресла изображен блестящий позолоченный шарик, это намек на герб Медичи. В шарике отражаются окно и папский головной убор – Рафаэль умел подмечать и изображать мельчайшие детали. За его спиной стоит кардинал Джулио и смотрит на зрителя, а перед папой находится кардинал Луиджи де Росси и смотрит на понтифика. Этот портрет был написан в 1518 году, за два года до смерти Рафаэля и за три года до смерти Льва X.

Папа принял в Риме Леонардо да Винчи, куда тот приехал из Милана. Он заказал ему картину «Святой Иоанн Креститель», которую тот, как обычно, не закончил. В 1515 году Лев X отправился в Болонью на встречу с королем Франциском I и пригласил с собой Леонардо. По дороге они остановились во Флоренции, где папу ждал пышный прием со стороны соотечественников, который сопровождался шествиями, представлениями и банкетами. Весь город был украшен флагами и цветами к приезду папы, из окон дворцов были вывешены дорогие ткани и гобелены. Флорентийцы встречали Льва X криками «Шары! Шары!», пока его проносили на носилках под балдахином через многочисленные триумфальные арки, установленные по всему городу. За ним шли многочисленные кардиналы, священники и швейцарские гвардейцы. Когда процессия достигла площади Синьории – папу ждал сюрприз – открытие статуи его отца Лоренцо Великолепного с надписью: «Приветствую тебя, мой возлюбленный сын» (утеряна). Лев X был растроган до слез и велел слугам раздавать серебряные монеты. Эта сцена: «Приезд Папы Льва X во Флоренцию» – изображена на фреске в палаццо Веккио в зале, посвященном понтифику.

Потом было обильное пиршество с театрализованными представлениями, во время которого выступали комедианты, певцы, музыканты, танцовщики и карлики-шуты. Центром внимания стал танцующий мальчик, с ног до головы покрытый золотом, с приклеенными к спине золотыми крылышками. Это символизировало возрождение «золотого века» благодаря папе из рода Медичи. На следующий день ребенок умер от того, что золото закупорило его поры. Смерти мальчика никто не заметил. Во Флоренции Лев X остановился в апартаментах монастыря Санта-Мария Новелла и пробыл там несколько дней. Потом он проследовал дальше, в Болонью, на встречу с Франциском I. На этой встрече монарх и понтифик обсудили владения герцогствами Парма и Пьяченца и попытались найти решение для религиозных споров между римской и французской католическими церквями. Папа дал много обещаний королю, которые потом не выполнил. А король сделал вид, что поверил, хотя знал, что тот не выполнит.

В Болонье Франциск I познакомился с Леонардо да Винчи, который произвел на него большое впечатление своими рассуждениями, изобретениями и механизмами. Особенно монарху понравился самоходный лев, который время от времени испускал рык, и в это время у него из груди распускалась лилия – намек на герб Франции. Этого льва Лев X заказал Леонардо как подарок Франциску I. Король немедленно пригласил 63-летнего мастера переехать к нему во Францию на полное обеспечение. При этом обещал, что все, что он него требуется, – это время от времени вести с ним беседы. Леонардо воспользовался этим предложением и на следующий год переехал во Францию со своими учениками: Салаи и Франческо Мелци. Король обещание сдержал, принял Леонардо как дорогого гостя, поселил его в замке Кло-Люсе и назначил пенсию 700 золотых экю в год. Последние три года жизни да Винчи жил в Амбуазе, туда он увез с собой четыре картины: «Джоконда», «Леда и лебедь», «Мадонна с младенцем, Святая Анна и ягненок» и того самого «Иоанна Крестителя», которого он писал для Льва X. После смерти Леонардо эти полотна остались в королевских коллекциях. «Леда и лебедь» утеряна, сохранились только ее копии, лучшая из которых находится в галерее Уффици. Остальные произведения Леонардо да Винчи находятся в Лувре, вместе с картинами «Мадонна в гроте» и «Прекрасная Ферроньера». Есть мнение, что Леонардо продал эти картины Франциску I с условием, что тот заберет их только после его смерти.

Леонардо да Винчи умер 2 мая 1519 года в возрасте 67 лет и был похоронен в Амбуазе. Впоследствии все могилы были вскрыты во время религиозных войн и кости выброшены в общие ямы. Потом на место захоронения Леонардо положили какие-то кости, подобранные примерно по размеру. Но до сих пор точно неизвестно, его ли это останки.

В 1517 году кардинал Альфонсо Петруччи организовал заговор с целью убийства Льва X путем отравления. Для этого он подкупил личного врача понтифика Баттисту да Верчелли, который должен был пропитать ядом марлю, используемую папой для лечения геморроя. Но заговор был раскрыт благодаря перехвату письма Альфонсо Петруччи его секретарю Антонио де Нини. Кардинал был арестован и доставлен в Рим, его казнили в замке Святого Ангела 16 июня 1517 года путем удушения. Приговор привел в исполнение его слуга-мусульманин, ни один христианин не осмелился бы душить кардинала. Секретарь Антонио де Нини был приговорен к четвертованию, а врача Верчелли пытали раскаленными щипцами, потом протащили по улицам Рима, привязав к конскому хвосту, и повесили на мосту возле замка Святого Ангела. В заговоре участвовали еще четыре кардинала: Рафаэле Риарио, знакомый нам по заговору Пацци, Бандинелло Саули, Франческо Содерини из этой неугомонной семьи заговорщиков, и Адриано Кастеллези. Им удалось отделаться внушительными штрафами: по 20 000 золотых флоринов с каждого. Эти штрафы пополнили папскую казну и карманы Льва X.

Кроме союза с королем Франциском I папа вступил в тайный союз с королем Испании Карлом Габсбургом. А когда он был избран императором Священной Римской империи в 1512 году под именем Карл V, папа открыто решил встать на его сторону. При поддержке императора Лев X пользовался бы значительными преимуществами: союзом Карла V в борьбе с турецкой и лютеранской ересью, покровительством и поддержкой своей семье.

В общем, понтификат Льва X был мирным периодом времени, он старался угодить всем. Папа поддерживал дружеские отношения со многими государями, не вел никаких войн, в отличие от своего предшественника Юлия II. Кроме того, Лев X продолжал управлять Флоренцией из Рима, несмотря на то что номинальным правителем был его брат Джулиано. Более того, флорентийцы могли теперь спать спокойно, ведь поддержка папской власти им была обеспечена. Своего кузена Джулио папа назначил архиепископом Флоренции, а многие флорентийские династии стали банкирами Папской курии.

Очень трогательна была любовь святого отца к животным. У него был небольшой зоопарк, где жили экзотические птицы, леопарды и пантеры. Но его любимцем был небольшой индийский слон по имени Ганно. Его прислал понтифику в подарок португальский король, подобного животного в Италии никто не видел со времен Ганнибала. Когда Ганно видел Льва X – он преклонял колено, поднимал хобот и радостно трубил. Но вскоре животное заболело – очевидно, сказался прохладный итальянский климат. Папа вызвал лучших ветеринаров, которые делали все, что могли. Но ничего не помогало, и через несколько дней бедный Ганно скончался. Понтифик пролил много слез после смерти любимого слона и заказал ему достойные похороны.

Лев X пережил своего младшего брата Джулиано, который умер в 1516 году и не оставил законнорожденного потомства. Пережил он и племянника Лоренцо, умершего в 1519 году, и застал рождение его дочери, своей внучатой племянницы Екатерины Медичи. После смерти Лоренцо герцогство вернулось его законному владельцу Франческо Мария делла Ровере. Получилось, что титулы, которых папа так добивался, передать было некому – по женской линии они не наследовались.

За год до смерти Лев X успел заказать Микеланджело Буонарроти спроектировать Новую ризницу в семейной церкви Сан-Лоренцо, симметрично Старой ризнице работы Брунеллески. Стены уже были построены по проекту Джулиано да Сангалло, но работы были прерваны после смерти Лоренцо Великолепного. Микеланджело спроектирует полусферический купол и внутреннюю отделку, создаст три памятника и семь статуй, две скульптуры добавят его последователи по его проекту. В новое помещение предполагалось перенести прах Лоренцо Великолепного и его брата Джулиано Медичи, над их могилой Микеланджело установит свою знаменитую статую «Мадонна с младенцем». Мария изображена кормящей грудью своего ребенка, который сидит у нее на коленях лицом к зрителю. Но корпус младенца и его лицо повернуты к матери, он уцепился за нее руками и сосет ее грудь. Поза Иисуса неудобная, вынужденная и как будто закручена по спирали. Рядом с ней – статуи святых покровителей Медичи: Косма и Дамиан, это работа последователей Буонарроти. Там же похоронили рано умерших Джулиано, герцога Немурского и Лоренцо, герцога Урбинского, над их надгробиями находятся другие изваяния Микеланджело. Новая ризница – это последняя работа гения во Флоренции перед его окончательным переездом в Рим.

Лев X умер 1 декабря 1521 года в возрасте 45 лет. Его здоровье уже было сильно подорвано язвой желудка, геморроем, излишним весом, пышными застольями, во время которых он поглощал огромное количество пищи. По официальной версии, папа простудился, когда сидел ночью у открытого окна и любовался фейерверком, устроенным в честь победы Карла V над французами. Простуда перешла в лихорадку, и через несколько дней понтифик скончался. По неофициальной версии, подозревали отравление, но вскрытие в наши дни эту версию не подтвердило. Лев X был сначала похоронен в недостроенном соборе Святого Петра, церемония была очень скромная – папская казна была пуста, остались только долги. Через несколько лет его останки перезахоронили в церкви флорентийцев Санта-Мария сопра Минерва, которая находится рядом с Пантеоном. Римляне про него сказали: «Пришел, как лис, жил, как лев, умер, как пес».

Глава 9

Джулиано, герцог Немурский, и Ипполито Медичи

Джулиано был самым младшим ребенком Лоренцо Великолепного и Клариче Орсини, он родился 12 марта 1479 года в палаццо Медичи и был назван в честь своего убитого дяди. Лоренцо про него говорил: «Мой третий сын – добряк», и, действительно, более ласкового, спокойного и веселого ребенка в династии Медичи еще не было. Его любили все: родители, братья, сестры, многочисленные кузены и другие родственники. На фреске Гирландайо в капелле Сассетти он изображен рядом с Аньоло Полициано, симпатичный ребенок с круглым личиком, темными волосами и глазами. На более поздних портретах изображен красивый темноволосый мужчина с темно-карими выразительными глазами, правильными чертами лица и небольшой бородкой. К сожалению, портрет Джулиано работы Рафаэля Санти на фоне замка Святого Ангела в Риме утерян, сохранились только копии его учеников.

Детство Джулиано было безмятежным, он был очень близок с сестрой Контессиной и братом Джованни, подружился с Микеланджело, когда тот жил в их дворце. Только смерть матери, Клариче Орсини, и сестры, Луизы, омрачила счастливые годы его детства. Они умерли, когда Джулиано было всего 9 лет, и Контессина пыталась хоть как-то заменить их брату. Как и остальные отпрыски Лоренцо Великолепного, Джулиано был учеником Аньоло Полициано и Пико делла Мирандолы. Он получил прекрасное гуманистическое образование, и учителя привили ему хорошие манеры. От отца Джулиано унаследовал любовь к искусству, литературе и поэзии. Ему было всего 13 лет, когда умер его отец, и 15, когда его семья была изгнана из города. После этого Джулиано поехал вместе со своим братом, Пьеро Невезучим, в Венецию, а потом путешествовал из одного города в другой. Везде его принимали как дорогого и долгожданного гостя, характер у него был добрый и покладистый, он без труда завоевал симпатии многих европейских монархов.

Джулиано провел много времени в Урбино, при дворе герцога Гвидобальдо да Монтефельтро, сына Федерико да Монтефельтро и Баттисты Сфорца. Супругой герцога была Елизавета Гонзага из старинного аристократического мантуанского рода, очень образованная и утонченная женщина. У Гвидобальдо и Елизаветы не было детей из-за бесплодия герцога, поэтому они усыновили племянника Франческо Мария делла Ровере, который унаследовал престол Урбино в 1508 году после смерти дяди. В Урбино Джулиано познакомился с молодым художником Рафаэлем Санти, который как раз писал портреты супругов Монтефельтро, с поэтами Пьетро Бембо и Людовико Ариосто (автор поэмы «Неистовый Роланд»), с графом Бальдассаре Кастильоне, писателем и гуманистом, с кардиналом-драматургом Довици да Биббиена и многими другими известными персонажами. Джулиано был красивым мужчиной и пользовался большим успехом у женщин.

В Урбино он познакомился с девушкой по имени Пачифика Брандани, которая была незаконнорожденной дочерью знатного дворянина Джованни Антонио Брандани. Говорят, это была очень привлекательная, веселая и легкая в общении женщина, она любила веселые шутки и смеялась, даже когда подшучивали над ней самой. Они с Джулиано проводили много времени вместе, с ней он мог легко говорить обо всем, что его тревожило, волновало или расстраивало. В конце концов, между молодыми людьми вспыхнула любовная страсть, которая завершилась рождением в 1511 году их внебрачного сына Ипполито. Пачифика, к несчастью, умерла при родах, и Джулиано узаконил своего ребенка. Впоследствии он увез его с собой во Флоренцию, а потом в Рим. Это он, Ипполито, изображен в детстве на фреске работы Рафаэля Санти «Коронация Карла Великого» в Ватиканских музеях.

Существует любопытная, но ничем не подтвержденная версия происхождения портрета «Джоконда». Согласно этой гипотезе, Леонардо не писал портрет Моны Лизы Герардини во Флоренции. Он, по заказу Джулиано Медичи, написал в Риме портрет матери маленького Ипполито. Мальчик не знал мамы, постоянно спрашивал о ней: как она выглядела, была ли красивая и добрая. Поэтому Джулиано пригласил в Рим Леонардо да Винчи, который тогда как раз вернулся из Милана во Флоренцию, и заказал ему портрет. Но это не портрет именно Пачифики Брандани, а просто обобщенный портрет матери. Слово «джоконда» переводится с итальянского «веселая» или «игривая». Возможно, в названии картины да Винчи имеется в виду характер Пачифики.

В пользу этой версии говорит один факт: однажды Леонардо да Винчи посетил в Амбуазе кардинал Людовик Арагонский. Это было в октябре 1517 года, Леонардо было в те времена 65 лет. Секретарь кардинала Антонио де Беатис оставил тогда интересное описание того, что он видел. Он рассказал о трех превосходных картинах художника: «Одна – портрет некоей флорентийской дамы, сделанный с натуры по настоянию Джулиано Медичи Великолепного. Другая – изображение молодого Иоанна Крестителя, и третья – Мадонны с младенцем на лоне Святой Анны, все превосходнейшие, хотя, при параличе его правой руки, казалось бы, от него уже нельзя было ожидать ничего хорошего».

Эта версия очень натянутая и не выдерживает критики, Пачифика Брандани не была флорентийской дамой. Даже если это изображена она – портрет не был написан с натуры, Брандани к тому времени умерла. Кроме того, секретарь не знал, что Леонардо работал одинаково хорошо как правой, так и левой рукой. Поэтому не стоит доверять его словам, он мог ошибаться как насчет заказчика, так и насчет модели. В общем, полотно «Джоконда» до сих пор является самым загадочным портретом в мире.

В 1512 году, когда Флоренция приняла правление Медичи, Джулиано с годовалым Ипполито и остальными членами семьи вернулись на родину. Они поселились снова в своем палаццо и наняли новых слуг. Через некоторое время кардинал Джованни уехал в Рим, перед отъездом он назначил Джулиано новым главой Флорентийской республики. Флорентийцам новый правитель сразу понравился, его методы руководства были разумными и демократичными. Джулиано был очень похож на своего отца – Лоренцо Великолепного: сдержанный в манерах, мягкий и отзывчивый, никогда и никому не отказывал в помощи, на улице появлялся без всякой охраны и выслушивал любого, кто обращался к нему с просьбой или за советом. Вскоре его начали называть, как и его отца: Джулиано Великолепный. Во дворец Медичи опять потянулась толпа просителей, и скамья ожидающих заполнилась людьми. Джулиано снова сделал палаццо доступным для художников, скульпторов, архитекторов, ученых, поэтов и философов. Он возродил академию Платона, ее члены опять собирались на загородной вилле Кареджи и вели философские беседы. Все бразды правления Джулиано вскоре передал выборным консулам, которые были его доверенными людьми.

Но такие методы правления вовсе не устраивали ни его брата Джованни, который к тому времени уже стал папой Львом X, ни кузена Джулио Медичи. Святой отец вызвал Джулиано в Рим к себе на службу и пообещал назначить его капитаном Папских войск. Вместо него во Флоренции остался управлять республикой их племянник Лоренцо Медичи, которому в ту пору было 22 года. В Риме Джулиано встретился с Микеланджело, который присутствовал на церемонии его назначения. Торжество состоялось на Капитолийском холме, неподалеку от которого жил в то время Буонарроти. Но торжество собралось много людей: приехали сестры Джулиано и Льва X: Контессина с мужем Пьетро Ридольфи и тремя детьми, Лукреция с Якопо Сальвиати и десятком детишек, Магдалина с мужем Инноченцо Чибо и девятью детьми. Они все были очень рады видеть друг друга, как будто вся семья Медичи и Микеланджело снова собрались во флорентийском палаццо. Не хватало только Лоренцо Великолепного и Пьеро Невезучего.

Кроме них на церемонию прибыли все флорентийцы, которые жили в Риме. Среди них было множество друзей Джулиано, кардиналы нового папы и неизменный кузен Джулио. После обряда назначения Джулиано капитаном Папских войск состоялось театральное представление, потом банкет, который растянулся на шесть часов. Все прошло в стиле папы Льва X: сотни блюд на золотых и серебряных тарелках, самые изысканные яства, которые только можно было достать, экзотические фрукты из Нового Света и сахарные фигуры. Пир сопровождался концертами, танцами, выступлением жонглеров, акробатов и шутов. Говорят, таких праздников в Риме не видели со времен Нерона. Через несколько дней Микеланджело пришлось вернуться во Флоренцию, чтобы проектировать фасад базилики Сан-Лоренцо.

В Риме Джулиано с сыном жили при дворе папы Льва X. Но, несмотря на свое новое назначение, воевать особенно ни с кем не приходилось. В 1515 году, после встречи понтифика и французского короля в Болонье, Джулиано Медичи отправляется во Францию. Он поехал туда как представитель своего брата Льва X на коронацию Франциска I. Молодому монарху был всего 21 год, со своей женой Клод Французской он был помолвлен, когда ему было только 12 лет, а ей было семь. Король был полон сил, энергии и наполеоновских планов захватить Милан, Геную и Павию. В конечном итоге Франциск хотел добиться титула императора Священной Римской империи. Кроме того, он был поклонником искусства и меценатом. Впоследствии Франциск I переманил во Францию не только Леонардо да Винчи, но и скульптура Бенвенуто Челлини, а потом художников: Андреа дель Сарто и Россо Фьорентино. Все они были поклонниками и последователями Микеланджело, Леонардо да Винчи и Рафаэля Санти. Андреа дель Сарто писал прекрасные алтарные образа, на которых изображал свою жену в роли Богоматери. А Россо Фьорентино расписал фресками охотничью резиденцию в Фонтенбло. Бенвенуто Челлини и Андреа дель Сарто потом вернулись на родину, во Флоренцию, а Россо Фьорентино умер во Франции.

На церемонии коронации Джулиано познакомился с Филибертой Савойской, дочерью герцога Филиппа II Савойского. Впоследствии члены этой династии станут королями объединенной Италии, а в те времена это были герцоги французского происхождения, правители Пьемонта. Филиберте было 17 лет, но, как ни странно, она была тетей Франциска I. Ее сестра, Луиза Савойская, была матерью нового короля. Джулиано было 36 лет, и ему очень понравилась красивая, молодая и веселая Филиберта. Хотя некоторые ее описывают как слишком худую, бледную, длинноносую и некрасивую девушку. Но всем не угодишь, у каждого свое понятие о красоте. Возможно, Филиберта напомнила Джулиано прежнюю любовь, Пачифику Брандани. Молодые люди полюбили друг друга и появлялись вместе на всех мероприятиях, связанных с коронацией. Можно сказать, что это была любовь с первого взгляда: их лица сияли, а глаза светились от счастья, когда они смотрели друг на друга. Франциск I заметил их отношения и тут же сосватал свою молодую тетю за Джулиано Медичи.

Папа Лев X был не против их брака. Наоборот, он старался скрепить союз с французским королем путем родственных связей, и это ему удалось сделать два раза. Свадьба Джулиано и Филиберты была в Париже, она длилась несколько дней и была по-королевски роскошной. После бракосочетания Джулиано становится новым «дядей» короля и получает от Франциска I титул герцога Немурского. Вскоре молодожены отправляются в Рим ко двору папы Льва X, который организовал торжественный банкет в честь их приезда. Франциск имел в отношении своего нового родственника далеко идущие планы: он хотел посадить Джулиано на престол Неаполитанского королевства. К сожалению, этим планам не суждено было осуществиться, семейное счастье тоже длилось недолго. У Джулиано с детства было плохое здоровье, слабые легкие. А тут еще он подхватил туберкулез непонятно где. Возможно, в Болонье или в Париже, где климат холоднее, чем в Тоскане и Риме.

Вскоре герцог Немурский почувствовал себя совсем плохо и решил вернуться на родину, во Флоренцию. Филиберта поехала с ним и до самой его кончины ухаживала, как могла, за больным мужем. Но, увы, ничего не помогло, состояние герцога становилось все хуже. Джулиано скончался 17 марта 1516 года в возрасте 37 лет. Молодая жена была безутешна, его оплакивали все родственники и флорентийцы, которые помнили годы его правления. Джулиано не оставил после себя законнорожденного потомства, и Филиберта Савойская вернулась во Францию. Она всего на несколько лет пережила мужа и тоже умерла молодой, в возрасте 26 лет.

Джулиано похоронили в Новой ризнице в базилике Сан-Лоренцо. В том же помещении похоронены его отец Лоренцо Великолепный, его дядя Джулиано, и потом там упокоится прах его племянника Лоренцо, герцога Урбинского. Два Лоренцо и два Джулиано в одной часовне. Микеланджело начнет там работать с 1520 года, через пять лет после смерти герцога Немурского. Он спроектирует для Джулиано настенный похоронный монумент с тремя статуями: в нише над саркофагом скульптор изобразит самого герцога Немурского в костюме римского полководца. Джулиано сидит в такой позе, как будто его кто-то окликнул и он резко повернулся на голос. Его взгляд при этом направлен прямо на статую «Мадонна с младенцем» работы Микеланджело, которая находится над захоронением его отца Лоренцо Великолепного и дяди Джулиано. Богородица символизирует рай и вечность души, поэтому все взгляды направлены на нее, включая святых Косьму и Дамиана.

Сама поза Джулиано символизирует активную жизнь, но лицо совсем другое, нет никакого портретного сходства. Микеланджело это не интересовало, он никогда не писал портреты и не ваял портретные бюсты. Когда его спросили, почему же Джулиано на себя не похож, он ответил, что изображает не тело, а душу усопшего. А душа необязательно должна быть похожа на земное тело. К тому же через несколько столетий никто и не вспомнит, как на самом деле выглядел герцог, а его скульптуры останутся навсегда. На крышке его саркофага расположены две аллегорические фигуры: День и Ночь. День – мужская мускулистая фигура с незаконченным, необработанным лицом, густыми волосами и небольшой бородой. Он лежит в очень неудобной, вынужденной позе: плечи повернуты в одну сторону, а голова и скрещенные ноги – в другую. Таким образом, получается композиция, закрученная по спирали. Такими позами потом будут отличаться многие работы Микеланджело, и их будут копировать другие скульпторы.

День-мужчина проснулся, повернул голову и смотрит прямо на зрителя. Его тело шероховатое, не отполированное – он как будто загорел на солнце. Ночь – женская фигура, для нее Микеланджело специально подобрал мрамор посветлее. Она спит глубоким сном в такой же неудобной позе, ее мускулистое тело с крепкими, тугими молочными железами напоминает мужское. Фигура Ночи отшлифована, ее тело как будто блестит при свете луны. Надо лбом видны звезда и полумесяц, под ногой – букет маков и сипуха, ночная птица типа совы. Под рукой – уродливая маска, напоминающая лицо летучей мыши. Микеланджело любил ваять только мужское обнаженное тело, в этой часовне находятся единственные его обнаженные женские фигуры. Вторая – это аллегория Рассвета на могиле Лоренцо, герцога Урбинского.

После смерти Джулиано его маленький пятилетний внебрачный сын Ипполито остался круглым сиротой.

Ипполито Медичи

Ипполито родился 9 апреля 1511 года в городе Урбино и остался сиротой по матери сразу после рождения. После ранней смерти отца его воспитанием занимались дядя Лев X и тетя Лукреция Сальвиати, которая в те времена жила в Риме. У нее была своя большая семья, еще один ребенок, тем более племянник, не был лишним ртом. Флоренцией управляли 24-летний Лоренцо Медичи и кардинал Джулио Медичи. Лоренцо умирает в 1519 году в возрасте 27 лет от сифилиса, и с его смертью обрывается ветвь законнорожденных потомков по мужской линии ветви Козимо Старшего. Дочь Лоренцо Екатерина Медичи не в счет, ее дети будут потомками французского рода Валуа, королями Франции. Но тогда этого никто даже не предполагал, о судьбе новорожденной Екатерины можно было только догадываться. Кроме дочери, у Лоренцо Медичи был внебрачный сын Алессандро, рожденный от темнокожей служанки. Ему было 9 лет, когда умер его отец, он жил во Флоренции с бабушкой Альфонсиной Орсини, пока она была еще жива. Но и Альфонсина вскоре умерла. Предполагают, что на самом деле Алессандро был незаконнорожденным сыном кардинала Джулио, который официально не имел права иметь потомства. Поэтому в свидетельстве о рождении Алессандро записали как сына Лоренцо – любовниц у него было много, любая могла преподнести 17-летнему Медичи такой сюрприз. Таким образом, в 1519 году по мужской линии ветви Козимо Старшего Медичи остались в живых только два бастарда, рожденные вне брака: Алессандро и Ипполито. Это не считая папы Льва X и кардинала Джулио.

После неожиданной смерти Льва X кардинал Джулио Медичи отправился из Флоренции в Рим на конклав. После долгих споров, ссор и интриг был избран папой Адриан Флоренсзоон Буйенс ван Утрехт, родом из Нидерландов. Он не изменил своего имени, принимая папскую тиару. Адриан VI был последним папой неитальянцем вплоть до Иоанна Павла II. После конклава Джулио вернулся во Флоренцию управлять республикой и служить мессу как архиепископ.

Но понтификат Адриана VI длился недолго: меньше двух лет. Он умирает в сентябре 1523 года, и опять предполагают отравление, но все молчат. Это был уже шестой по счету папа, который, предположительно, умер от отравления. Джулио опять отправляется в Рим на конклав, на котором он избран новым понтификом. Он выбирает себе имя: Климент VII, понтификат остается семейным делом. Джулио вынужден остаться в Риме, во Флоренцию он отправляет вместо себя 12-летнего Ипполито. Но оба мальчика, Ипполито и Алессандро, еще несовершеннолетние, не могут управлять республикой. Этим занимается папа Климент VII через доверенных людей в совете выборных консулов, он сам же их и назначил. За Ипполито и Алессандро присматривал кардинал Сильвио Пассерини, который был их регентом и наставником. Кто из них станет новым главой республики – пока непонятно, планы Климента VII часто менялись. Сначала он задумал женить Ипполито на его двоюродной племяннице Екатерине Медичи, дочери Лоренцо. Но девочка еще слишком мала, ей было всего 4 года. Было бы идеально поженить Алессандро и Екатерину, но по документам она является его единокровной сестрой, а инцест строго запрещен и карается законом. Потом в планах Климента VII было поженить Ипполито и Екатерину, но и этот брак не состоялся.

Ипполито рос таким же милым, добрым и ласковым ребенком, как и его отец Джулиано. Когда он вырос, то превратился в красивого молодого мужчину с правильными, благородными чертами лица, темными, густыми волосами и почти черными, выразительными глазами. Так он изображен на портрете знаменитого венецианского художника Тициана Вечеллио, который находится во дворце Питти. В планах Климента VII было женить Ипполито Медичи, на этот раз на Изабелле Колонна, дочери итальянского дворянина Веспасиано Колонна. Но и этот брак не состоялся, произошла очень любопытная история.

Веспасиано Колонна был аристократического рода, представитель ветви Колонна из Палиано, граф Фонди и Чеккано. Первым браком он был женат на Беатриче Аппиано, у них родилась дочь Изабелла Колонна, будущая невеста Ипполито. После смерти жены Веспасиано женился вторым браком на Джулии Гонзага из старинного рода герцогов Мантуи. Джулии было всего 14 лет, она была на 33 года младше мужа и родилась в один год с его дочерью Изабеллой. Веспасиано Колонна было 47 лет, но он выглядел гораздо старше, и его внешность была просто уродливой: грубое, некрасивое лицо, испорченное оспой, расплывшаяся фигура и парализованные рука и нога. Но несмотря на это и к счастью Джулии Веспасиано, принимал активное участие в сражениях на стороне императора против папы Климента VII, поэтому часто отсутствовал. Джулию Гонзага описывают как одну из самых красивых женщин эпохи Возрождения наравне с Симонеттой Веспуччи, Лукрецией Борджиа и Изабеллой д’ Эсте. У нее был правильный овал лица, белая кожа с легким румянцем, большие темно-карие глаза, волнистые каштановые волосы, тонкие брови дугой и чувственные розовые губы. Ее муж казался монстром рядом со своей молоденькой женой.

У Джулии и Веспасиано не было общих детей в браке. Неизвестно даже, был ли он в состоянии выполнить свой супружеский долг, настолько он был больным и немощным. Через два года после свадьбы Веспасиано умирает, и 16-летняя Джулия остается вдовой. Муж завещал ей свое огромное состояние при условии, что она не вступит в повторный брак. В противном случае все отходило его дочери Изабелле. Еще Веспасиано Колонна написал в завещании, что если Изабелла выйдет замуж за Ипполито Медичи, племянника папы, и своим детям они дадут фамилию Колонна, она получит 30 тысяч дукатов. Две молодые девушки, мачеха и падчерица, остаются одни в огромном замке Пальяно. Это сразу привлекает внимание мужчин, которые начинают кружить вокруг замка в надежде хотя бы увидеть красавиц. Говорят, Джулию даже пытался похитить пират Хайреддин Барбаросса для гарема султана Сулеймана Великолепного. Но ей удалось сбежать из замка в одном нижнем белье, видимо, она вылезла через окно к секретному разводному мосту. Там слуга уже подготовил ей коня, на котором она проскакала верхом через лес и укрылась в другом замке своего мужа. Это событие обросло легендами, и было сложено множество поэм, посвященных побегу Джулии.

Как на самом деле она сбежала – неизвестно, но пират Хайреддин Барбаросса, которого так прозвали из-за рыжей бороды, действительно, хозяйничал тогда в Италии. Сначала он приплыл из турецкого залива Золотого рога на Сицилию, в Мессину. С ним было 2000 других пиратов на 48 судах. Они разграбили город и сожгли несколько сицилийских кораблей, затем поплыли в Калабрию. Там пираты неожиданно атаковали город Реджо-ди-Калабрия, награбили много добычи, убили часть местного населения и захватили в плен около 800 человек. Такая же участь постигла города Сан-Лючидо и Четраро де Моначи, где корсары Хайреддина Барбаросса сожгли корабли вице-короля Неаполя дона Педро Толедского и захватили в плен много женщин для продажи в гаремы султанов. Затем пираты проплыли вблизи Неаполя и до смерти напугали местных жителей. Но там они высаживаться не стали, а поплыли дальше до острова Прочида, который опустошили полностью. После этого корсары высадились в деревушке Сперлонга, которая находится недалеко от Фонди, где жила Джулия. Деревню они тоже разграбили, убили множество местных жителей, а остальных взяли в плен.

В Сперлонге Барбаросса нашел предателя, который показал им дорогу через лес к Фонди. Под покровом ночи пираты пробрались к замку и обнаружили, что Джулия сбежала. Хайреддин пришел в такую ярость, что начал убивать ее слуг и местных жителей, которая продолжалась четыре часа. Большинство жителей было убито, оставшиеся в живых попали в плен к пиратам, были сожжены дома, разграблен собор Святого Петра, осквернены могилы. Пираты не пощадили даже местный женский монастырь, они думали, что Джулия укрылась там. Говорят, пирата спровоцировал Асканио Колонна, родственник Веспасиано, подговорил его напасть на замок под предлогом хорошей добычи.

Тем временем родственник покойного Веспасиано, Шарра Колонна, решил, что он имеет все права на замок Пальяно. Асканио Колонна также предъявил свои права на имущество Веспасиано, как ближайший наследник мужского пола. Девушки заперлись в укрепленной крепости, и Джулия отправила гонца своему брату Луиджи Гонзага с просьбой о помощи. Луиджи со своим отрядом разбил войско Колонна и освободил женщин. Изабелла была настолько очарована своим спасителем, а Луиджи – своей спасенной, что они полюбили друг друга и поженились с разрешения папы. Впоследствии у них родился сын, которого назвали в честь отца Изабеллы и мужа Джулии – Веспасиано. Ипполито уже не рассматривался как жених Изабеллы, поэтому она была свободна в выборе мужа.

Для племянника Климент VII выбрал духовную, а значит безбрачную карьеру. Тем временем Джулия Гонзага знакомится с несостоявшимся женихом своей падчерицы Изабеллы – Ипполито Медичи. Предположительно, их знакомство произошло в салоне куртизанки-поэтессы Туллии Арагонской, но это не точно. Постепенно между ними возникают нежные чувства, она не может выйти замуж, иначе лишится всего. И Ипполито не может жениться, папа уже дал ему сан кардинала. Известно, что Ипполито посвящал Джулии любовные стихи и заказал два ее портрета самым известным художникам XVI века: Тициану Вечеллио и Себастьяно дель Пьомбо, Рафаэль Санти и Леонардо да Винчи уже умерли. Была ли у них физическая связь – неизвестно, но поговаривают, что Джулия родила от Ипполито внебрачного сына по имени Асдрубаль.

В 1527 году император Карл V напал на Рим и разграбил город, папе Клименту VII пришлось сначала прятаться в замке Святого Ангела, а потом бежать из Рима в Орвието. Воспользовавшись этим, флорентийцы восстали и свергли правительство Медичи, а их самих, Ипполито и Алессандро, изгнали из республики. Это произошло 26 апреля 1527 года. В городе сначала возникли волнения и стычки, а потом группа республиканцев забаррикадировалась во дворце Синьории. Чтобы защищаться от противников, они бросали камни и тяжелую мебель из окон на головы нападающих. Какой-то из этих предметов попал на статую Давида и вызвал серьезные повреждения: левая рука была отбита посередине от кисти до локтя и развалилась на три части. Говорят, все это происходило на глазах Микеланджело. Когда он увидел предмет, летящий на его Давида, он закричал: «Берегись», как будто «Гигант» мог отскочить. Эти куски подобрали двое 16-летних мальчишек: Джорджо Вазари и Франческо Сальвиати, преданные поклонники Микеланджело. Они собрали фрагменты статуи и спрятали их в доме отца Сальвиати. Реставрация была произведена только с приходом к власти Козимо I Медичи в 1537 году благодаря Джорджо Вазари. Но следы повреждения до сих пор видны и в наше время, только нужно хорошо присматриваться к оригиналу в галерее Академии.

Ипполито после третьего изгнания Медичи отправился в город Лукка, где завершил свое духовное образование. Эта ссылка длилась недолго, всего три года: Климент VII сумел все переиграть и договориться с императором Карлом V. Он пообещал, что коронует его на империю, если тот поможет захватить Флоренцию и пожалует его родственнику Алессандро Медичи герцогский титул. Почему он выбрал тирана Алессандро, а не доброго и демократичного Ипполито – неизвестно. Но из-за этого и предполагают, что Алессандро – незаконнорожденный сын Климента VII.

После того, как Ипполито закончил образование в Лукке, понтифик вызвал его в Рим и поселил в роскошном палаццо в престижном районе Рима – Кампо Марцио. Его не привлекала духовная карьера, даже с перспективой стать когда-нибудь римским папой. Ипполито хотел быть герцогом Флоренции вместо Алессандро Медичи и в мечтах видел своей женой Джулию Гонзага. Юноша выразил свое недовольство Клименту VII, но в ответ ему пригрозили, что если он попытается ослушаться, то не получит больше ни одного дуката на содержание своего дворца и слуг. Джулия Гонзага тоже в это время находилась в Риме со своими родственницами: Элеонорой Гонзага и Викторией Колонна. Они встречались в салонах и на светских приемах, могли проводить много времени вместе, не привлекая при этом к себе особого внимания. Ипполито содержал блестящий двор, сотни слуг, коллекцию редких животных и птиц. Он собрал вокруг себя людей, которые изучали проекты римского механика и архитектора Витрувия.

Папа посылал Ипполито в разные города с дипломатическими миссиями. В 1530 году император Карл V приехал в Италию на коронацию, и юноша должен был организовать его встречу в Мантуе. Флоренция к тому времени была захвачена испанскими войсками Карла V, и Алессандро был коронован как герцог Флорентийский. Так пришел конец республике и демократии, родилось герцогство Флоренция. Затем Ипполито присутствовал на коронации императора в Болонье, а два года спустя поехал в Германию в качестве папского легата. Там он встретился снова с Карлом V и его братом Фердинандом в Линце и однажды спас императора от атаки отряда турок. Ипполито узнал о засаде для императора через гонцов и нанял венгерских солдат для его защиты. Он скакал впереди всех в военном венгерском костюме и руководил сражением. Скорее всего, именно тогда его портрет и написал Тициан Вечеллио по заказу Карла V, в награду за свое спасение. Тициан был любимый художник императора, он написал несколько его портретов так прекрасно, что Карл подарил живописцу графский титул. Ипполито сопровождал Климента VII во Францию в 1533 году на бракосочетание Екатерины Медичи и принца Генриха, младшего сына французского короля Франциска I.

На следующий год умирает Климент VII, и Ипполито теряет все свои привилегии. У нового папы, Павла III, были свои родственники, которых надо было пристроить. Тем не менее молодой кардинал остается жить в своем дворце в Риме и вести прежний образ жизни. В это время флорентийцы, недовольные правлением Алессандро Медичи, решили отправить петицию императору и поручили это дело Ипполито. Целью флорентийцев было свергнуть Алессандро и уговорить императора назначить новым герцогом Флоренции Ипполито Медичи. Юноша воспрял духом: наконец-то его мечта сбудется, он будет управлять герцогством так же хорошо, как его отец Джулиано. Он снимет ненавистный кардинальский сан и женится на своей любимой Джулии, они будут вместе жить долго и счастливо и оставят много потомков. Говорят, он даже сделал предложение Джулии, и она согласилась. Но это могут быть только слухи, что происходило между ними на самом деле в это время, мы не знаем.

Карл V находился в Тунисе, кардиналу пришлось поехать туда с охраной из семи человек. Он успел добраться до Итри и вдруг неожиданно заболел. Официальным диагнозом была малярия, от которой Ипполито скончался 10 августа 1535 года в возрасте 24 лет. Говорят, Джулия Гонзага, как только услышала о его состоянии, бросила все и приехала в Итри. Она провела с любимым последние часы его жизни и держала его за руку, пока он не скончался. Еще одна история любви в семье Медичи закончилась печально и трагично, мечты двух красивых молодых людей были разбиты вдребезги. Многие друзья Ипполито приехали из Рима в Итри, чтобы с ним проститься. Между собой они переговаривались о том, что это отравление и что заказчиком был герцог Алессандро Медичи. Был пойман и допрошен стюард Джованни Андреа, который признался в содеянном. Его приговорили к смертной казни, но ему удалось сбежать и добраться до Флоренции, под покровительство Алессандро. Позже Джованни Андреа опознали в родном городе Борго Сан-Сеполькро и забили камнями – правосудие свершилось.

Тело Ипполито доставили с помпой в Рим, на его похороны в церкви Сан-Лоренцо и Сан-Дамасо у Кампо де Фьори собрались все его друзья, придворные и солдаты, которыми он когда-то командовал. Так умер еще один, предпоследний представитель линии Козимо Старшего, последним будет герцог Алессандро Медичи. После его смерти папа Павел III отдал все привилегии и земли Ипполито своим собственным племянникам.

Джулия Гонзага пережила любимого на 31 год. Ее брат Луиджи был ранен в плечо из аркебузы во время сражения при городе Виковаро и умер 3 декабря 1532 года в возрасте 33 лет. Изабелла Колонна, падчерица Джулии, осталась вдовой с годовалым сыном Веспасиано на руках. Через три года она снова вышла замуж – за Филиппа де Ланнуа, военачальника императора. Опекуном ее сына Веспасиано после ее второго замужества сначала становится ее свекор Лодовико Гонзага, отец Джулии и дед мальчика. А после смерти Лодовико его опекуншей становится Джулия Гонзага. Она так и не вышла больше замуж, вырастила племянника и скончалась 19 апреля 1566 года в возрасте 53 лет.

Глава 10

Лоренцо, герцог Урбинский, и Екатерина Медичи

Лоренцо ди Пьеро ди Медичи родился 12 сентября 1492 года, он был вторым ребенком Пьеро Невезучего и Альфонсины Орсини, его назвали в честь деда Лоренцо Великолепного. Его сестра Клариче родилась в 1489 году, они были еще совсем маленькими детьми, когда Медичи были изгнаны из Флоренции. Альфонсина Орсини сначала последовала за мужем в Венецию, потом уехала с дочерью и сыном в Рим, где они жили у ее родственников. Ее муж Пьеро тем временем собирал армию для нападения на Флоренцию, и его сестра Лукреция Сальвиати однажды сделала попытку ему помочь, но из этого ничего не вышло. В августе 1497 года она заплатила три тысячи дукатов для осуществления переворота, который позволил бы Пьеро вернуть власть над республикой. Заговор провалился, его участники были убиты – все, кроме нее. Лукреция была арестована и подвергнута пытке веревкой, но никто не решился казнить представительницу рода Медичи. К тому же дочь Лоренцо Великолепного, которого все уважали.

Лоренцо было 11 лет, а его сестре Клариче 14, когда умер их отец Пьеро Невезучий. В 1508 году Клариче выдали замуж за Филиппо Строцци, и вскоре она вернулась во Флоренцию с мужем. Это был счастливый брак по любви как со стороны Филиппо, так и со стороны Клариче. Лоренцо ди Пьеро вырос в Риме, а в 1512 году, после атаки и разграбления Прато, все члены семьи Медичи вернулись на родину. Лоренцо тогда исполнилось 20 лет, он был одним из тех, кого называют «золотая молодежь»: красивый, общительный, обаятельный юноша, пользующийся успехом у женщин. Его внебрачный сын Алессандро родился, когда Лоренцо было 18 лет, и жил с ними. Через год его дядя Джованни отправился в Рим, где был избран папой Львом X. Он назначил главой республики своего брата Джулиано, а кузен Джулио Медичи получил сан кардинала и должность главного архиепископа Флоренции. Но примерно через год Лев X вызывает Джулиано в Рим, и главой республики становится 22-летний Лоренцо. Папа его назначает капитан-генералом Флорентийской республики вместо Джулиано, который, в свою очередь, получает должность капитан-генерала Папских войск.

На вилле Медичи Петрайя есть фреска работы художника Вольтеррано XVII века, на которой изображена сцена, как Джулиано передает титул капитан-генерала Флорентийских войск своему племяннику Лоренцо. Торжество происходит на Капитолийском холме, вдалеке виден купол собора Святого Петра, который еще даже не был спроектирован. Но на этой фреске он изображен красным, как купол Брунеллески во Флоренции. Сцена вымышленная, храм Святого Петра находится далеко от Капитолия, и церемония проводилась не в Риме, а во Флоренции.

Лоренцо очень нравилось в Риме – в городе, где процветала коррупция. Его богатые дяди Орсини любили и баловали племянника, они могли удовлетворить любую его прихоть. Семья его матери была одной из самых старинных аристократических династий в Вечном городе. Флоренцию он совсем не знал, не был знаком с местными порядками, традициями и жителями. «Острые глаза и злые языки» – так говорили тогда про флорентийскую «золотую молодежь», с которой надо было держать ухо востро. Когда молодые люди собирались вместе – можно было ожидать всего что угодно, любой шутки или издевки. Юноши постоянно старались перещеголять друг друга во всем: нарядах, драгоценностях, деньгах. Как, впрочем, и любая молодежь.

Лоренцо был таким же эгоистичным, заносчивым и высокомерным, как и его отец Пьеро. Похоже, он унаследовал все худшие черты характера своего невезучего папы: был хитрым и двуличным, мог в глаза улыбаться и быть дружелюбным, а за спиной держать «нож», готовый в любой момент ударить в спину. Сын Пьеро Невезучего сразу показал свой авторитарный характер, как только стал главой республики: он не желал ни слушать, ни следовать советам друзей и родственников – кардинала Джулио и папы Льва X. Лоренцо управлял республикой так, как сам считал нужным, но при этом не унаследовал никаких талантов в политике от своего деда Лоренцо Великолепного и прапрадеда Козимо Старшего. Да его никто и не готовил к этой роли, он не получил какого-либо приличного образования: отец занимался войной, а мать жила своей жизнью.

Когда Лоренцо был свободным от работы – он занимался своими любимыми делами: охота, конные прогулки с друзьями в сельской местности, вечеринки на вилле Поджо-а-Кайано, которую начал строить Джулиано да Сангалло для его деда Лоренцо Великолепного. После изгнания Медичи в 1494 году работы над виллой были прерваны. Но когда они вернулись в 1512 году – строительство снова возобновилось. Позже папа Лев X заказал росписи залов фресками, которые писали лучшие художники Флоренции: Андреа дель Сарто, Понтормо, Франчабиджо. Все они были поклонниками живописи Микеланджело и его последователями, писали в его стиле и украсили зал Льва X, который так называется по имени заказчика, сценами на мифологические и исторические темы. Эти фрески являются аллегориями различных деяний Медичи. Например, сцена «Дань Цезарю» – это намек на подарки, которые получил Лоренцо Великолепный от султана Египта в 1487 году. На фреске видны жираф на заднем плане и другие экзотические животные. «Возвращение Цицерона из изгнания» – это аллегория жизни Козимо Старшего, его изгнания и триумфального возвращения во Флоренцию. «Сифакс, царь нумидян, принимает Сципиона Африканского» – это намек на путешествие, которое Лоренцо Великолепный совершил в Неаполь к королю Фердинанду Арагонскому. «Консул Фламиний выступает перед советом ахейцев» – подразумевает вмешательство Лоренцо Великолепного в парламент Кремоны. В люнетах над окнами находятся мифологические сюжеты: «Вертумн и Помона» и «Сады Гесперид», где в качестве золотых яблок, дающих вечную молодость, изображены лимоны. Фрески были незакончены – вследствие смерти папы Льва X работы были вновь прерваны. Их заканчивал в конце XVI века художник Алессандро Аллори по заказу герцога Франческо I Медичи.

С Лоренцо ди Пьеро во Флоренцию возвращается эпоха праздников, карнавалов и пышных банкетов. В 1516 году, после смерти дяди Джулиано, он получает еще и должность капитан-генерала Папских войск. После этого Лоренцо решает завоевать Урбино, где когда-то его принимала ребенком Елизавета Гонзага. Новый герцог Урбинский Франческо Мария делла Ровере не собирался просто так отдавать свои земли Медичи и защищал их со всей своей армией. Полководцем Лоренцо был никудышным, поэтому войну он проиграл, несмотря на 10-тысячный отряд наемников. Он вернулся в Тоскану ни с чем, и пришлось вмешаться дяде Льву X, который аннексировал герцогство Урбинское для своего племянника и сам пожаловал ему титул. Так Лоренцо становится герцогом Урбинским.

В 1518 году ему исполнилось 26 лет, пришло время женить мальчика. Альфонсина Орсини постаралась для единственного сына: она выбрала ему в жены Мадлен де ла Тур, графиню Овернскую, дальнюю кузину короля Франциска I. Для папы Льва X этот брак тоже был выгоден, таким образом он снова пытается скрепить свой союз с Францией путем родственных связей. Свадьбу сыграли 5 мая 1518 года во Франции, в Амбуазе, где как раз тогда жил Леонардо да Винчи. Возможно, он принимал участие в организации театральных представлений, в которых был большим специалистом. Франциск I любил Леонардо так, как сын может любить отца. Молодому королю было тогда 24 года, Леонардо да Винчи – 66 лет, но выглядел старше. Король обеспечивал Леонардо всем, что было нужно пожилому ученому: «Вы можете работать совершенно свободно, я найду прекрасным все, что приходит вам в голову: будь то здания, статуи или картины. Фантазируйте, изобретайте и творите, не думая ни о чем другом: я открываю неограниченный кредит вашей гениальности».

Жена Франциска I Клод Французская как раз за два месяца до свадьбы Лоренцо и Мадлен родила наследника престола, маленького принца Франциска. Только что отгремели праздники по поводу крещения дофина, и вслед за ними начались свадебные торжества. Как раз во время крещения Лоренцо и познакомился с невестой. До этого он ее даже не видел, только на портрете. Лоренцо на крестинах представлял крестного отца Льва X, который сам приехать не смог. Свадебные торжества длились 10 дней: были организованы банкеты, театральные представления, танцы, музыка. Блюда меняли под звуки фанфар и сервировали самые изысканные яства, которые только умели готовить французские повара. Вино подавали на любой вкус: виночерпии, одетые в гранатово-красные костюмы, разносили кувшины с красным вином, другие, в соломенно-желтых одеждах, подавали белое. Пиры сопровождались рыцарскими турнирами в честь молодой супруги, их победителем всегда выходил Лоренцо.

Молодожены получили дорогие подарки: король наградил Лоренцо орденом Святого Михаила, тот, в свою очередь, привез подарки на 100 000 дукатов королю и королеве от папы Льва X. Среди них были ценные картины работы Рафаэля Санти: «Святое семейство» и «Святой Георгий убивает дракона». Невеста получила от жениха 300 000 дукатов и множество ценных украшений, предметов искусства и дорогой мебели. Приданое Мадлен де ла Тур состояло не только из значительной суммы денег, но и земли графства Овернского.

Лоренцо был красивым молодым человеком с правильными чертами лица, темными волосами, выразительными глазами, небольшим носом и идеальным овалом лица, который скрывала короткая бородка по французской моде. Мадлен было 20 лет, от нее веяло юностью и невинностью. Нельзя сказать, что она была ослепительной красавицей, но девушка была очень милой и симпатичной: доброе, простодушное лицо, блестящие каштановые волосы, большие темно-карие глаза и ослепительная улыбка. Современники пишут, что молодые влюбились друг в друга с первого взгляда. Им очень повезло: расчет и чувства совпали. Но, к сожалению, и этот брак длился недолго. Вторая попытка Медичи породниться с королем Франции тоже не удалась, зато удастся третья.

После череды банкетов молодожены поехали в свадебное путешествие: они посетили Бретань во Франции, затем отправились в Парму и Модену в Италии, где их принимали со всеми полагающимися почестями. В сентябре Лоренцо с супругой приехали во Флоренцию, где снова были организованы празднества в честь их прибытия, которые длились несколько дней. Гонец доставил понтифику в Рим радостную новость: молодая беременна. Наконец-то появится наследник престола Флоренции и Урбино. Лев X даже прослезился от счастья.

Увы, ничего подобного не произошло. Лоренцо вскоре заболел непонятной болезнью, официальный диагноз врачи поставили – туберкулез. На самом деле это был сифилис, которым, очевидно, он был заражен уже давно. Но болезнь протекала скрытно, и главные симптомы начали проявляться уже после свадьбы. Он заразил и беременную жену, которая 13 апреля 1519 года родила девочку. К счастью, малышка оказалась здоровенькой, и ее поспешили окрестить именем Екатерина Мария Ромола ди Лоренцо. Приставка ди – это как отчество, означает: дочь Лоренцо. На рождение в будущем мальчика, наследника престола и титула, никакой надежды не было. К сифилису добавилась родильная горячка, и 21-летняя Мадлен де ла Тур скончалась 28 апреля, через 15 дней после рождения дочери. Лоренцо пережил супругу всего на шесть дней, он умер 4 мая 1519 года, не достигнув возраста 27 лет. Так второй раз печально закончилась прекрасная, но короткая история любви двух молодых людей из династии Медичи. Третьей была история Ипполито Медичи и Джулии Гонзага спустя 16 лет после смерти Лоренцо и Мадлен де ла Тур.

Лоренцо и Мадлен похоронены в той же Новой ризнице в церкви Святого Лаврентия во Флоренции, где упокоились его дядя Джулиано и дед Лоренцо Великолепный со своим братом Джулиано. Над надгробием герцога Урбинского Микеланджело расположил три статуи, напротив и симметрично могиле герцога Немурского. В нише над саркофагом изображен Лоренцо, тоже в костюме полководца. В отличие от Джулиано, он сидит в задумчивой позе, что символизирует пассивную жизнь. Статуя – не портрет усопшего, так же, как и в случае Джулиано и по той же причине: изображена душа, а не земное тело. Взгляд Лоренцо направлен на Мадонну с младенцем, она является центром часовни. Над его надгробием расположены две аллегорические фигуры: «Утро» и «Вечер». «Утро» – женская фигура, она зевает, потягивается, глаза еще полузакрыты, только-только проснулась. «Вечер» – мужская мускулистая фигура, изображенная в такой же неудобной вынужденной позе, какими отличаются все поздние скульптуры Буонарроти. «Вечер» клюет носом, дремлет на закате, его лицо похоже на самого почти 50-летнего Микеланджело. День сменяет утро, затем наступает вечер, который сменяет ночь, а потом опять наступает утро, и так до бесконечности. Эта постоянная смена фаз времени приводит нас к естественному концу – физической смерти. А душа, она вечна, поэтому взгляды всех присутствующих, Лоренцо, Джулиано, Косьмы и Дамиана, направлены на Мадонну с младенцем как на символ бессмертия души. Memento mori – помните о том, что вы смертны, и подумайте о душе.

В Новой ризнице находится семь подлинных статуй Микеланджело Буонарроти, это больше, чем в любом другом музее мира. Даже в галерее Академии, где находится его Давид, оригиналов Микеланджело только шесть. Но статуи эти не закончены, и отделка часовни – тоже. Под саркофагами Буонарроти задумал установить аллегории рек, а в других нишах – статуи скорбящих. Ничего этого не было сделано ни им самим, ни его последователями, среди которых был молодой Джорджо Вазари. Они только установили готовые скульптуры в ниши и на саркофаги по инструкции мастера, которую он оставил в капелле, и изваяли статуи Косьмы и Дамиана. Микеланджело в 1534 году внезапно все бросил, собрал вещи и уехал в Рим, где прожил следующие 30 лет своей долгой жизни. О событиях, которые вынудили его покинуть родной город, я напишу во второй части книги. Во Флоренцию он вернется уже после смерти, в 1564 году, благодаря своему племяннику Леонардо, который украл и вывез его тело из Рима.

Глиняные модели Микеланджело для некоторых статуй Новой ризницы сохранились во Флоренции, в музеях Барджелло и дом Буонарроти. В Эрмитаже в Санкт-Петербурге есть одно незаконченное изваяние его работы, оно называется: «Подросток», или «Скорбящий». Предположительно, эта статуя была предназначена для капеллы Медичи.

После смерти Льва X новый папа Адриан VI вернул герцогство Урбинское его законному владельцу Франческо Мария делла Ровере. Малышка Екатерина Медичи осталась круглой сиротой в возрасте меньше месяца, ее жизнь в дальнейшем была очень нелегкой. Девочке пришлось преодолеть немало трудностей, прежде чем она действительно стала знаменитой королевой Франции.

Екатерина Медичи

Екатерина родилась в палаццо Медичи, построенном по заказу ее далекого предка Козимо Старшего. После внезапной кончины родителей о ней заботилась бабушка Альфонсина Орсини, но она умерла 5 февраля 1520 года. Девочка опять остается сиротой, когда ей было меньше года. К счастью, недалеко от дворца Медичи живет ее тетя Клариче Строцци, которая забирает малышку к себе и растит вместе со своими детьми. Таким образом, свое раннее детство Екатерина провела во Флоренции, в палаццо Строцци, на улице Торнабуони. Клариче она любила как свою маму, а двоюродных братьев и сестер считала родными. Ее дядя – это тот самый Филиппо Строцци, который заказал росписи своей часовни в церкви Санта-Мария Новелла художнику Филиппино Липпи. Филиппо рискнул и женился на Клариче Медичи, когда они были изгнаны из Флоренции. Это говорит о том, что его поступок был продиктован искренней любовью к девушке, а не расчетом. Денег у него было много, так что приданое невесты не могло его соблазнить, и престиж изгнанной семьи – тоже.

Екатерина провела счастливое детство во дворце Строцци, тетя и дядя ее любили, она играла в разные игры с многочисленными кузенами и кузинами, которых у нее было 10. Девочка получила хорошее образование вместе с остальными отпрысками Строцци. Ее любили и воспитывали, как маленькую принцессу. У Филиппо был дворец не только во Флоренции, но и в Риме, поэтому они большую часть времени жили там. У Екатерины была возможность видеться с папой Львом X, который умер, когда ей было два года. И с папой Климентом VII, который называл ее «моя маленькая бесценная жемчужина» и строил насчет нее далеко идущие планы. В это время у короля Франциска I подрастали три сына: Франциск, Генрих, родившийся в один год с Екатериной Медичи, и Карл. Наследник престола не мог жениться на девушке купеческого происхождения, несмотря на титулы ее отца и матери и на то, что она была родственницей понтифика. А вот среднего сына вполне можно было женить на «маленькой принцессе» без короны.

В 1525 году семья Строцци вернулась окончательно во Флоренцию, и Екатерина поселилась во дворце Медичи. Постепенно у нее появились друзья во Флоренции, особенно она подружилась с кузеном Ипполито. Но при этом ненавидела кузена Алессандро, который уже с детства проявлял скверный характер. В 1527 году вспыхнуло восстание, в результате которого Медичи были изгнаны из города. Жизнь и свобода Екатерины оказались в опасности: флорентийцы прекрасно понимали, каким ценным пленником является последняя законнорожденная Медичи и как дорожит ею папа Климент VII. Поэтому они отпустили из города Ипполито и Алессандро, а Екатерина осталась во Флоренции заложницей. Сначала ей позволили жить на вилле Поджо-а-Кайано, но потом доверили ее монахиням аббатства Святой Люции. Она жила в их обители до тех пор, пока ее тетя Кларисса Строцци не добилась того, чтобы Екатерина вернулась к ней во дворец. Можно только представить, сколько страха натерпелась в те времена 10-летняя девочка. Во время осады города папскими и испанскими войсками в 1529 году флорентийцы угрожали ее убить или продать в бордель и обесчестить. Пришлось ее прятать, и лучшим местом для этого был особенный женский монастырь под названием «Мурате».

Название монастыря переводится «замурованные». Монахини этой обители действительно жили замурованными в своих кельях. Они никогда не выходили на улицу, не принимали визиты, им только передавали еду через маленькие окошечки. Все началось в 1390 году, когда молодая монахиня по имени Аполлония почувствовала необходимость отрешиться полностью от внешнего мира и замуровать себя в маленьком каменном домике на мосту Милосердия. Она добилась на это разрешения и действительно поселилась в домике, построенном на одном из пилонов моста. Аполлония никогда не выходила оттуда и проводила все время в молитве. Питалась она подаяниями, которые ей передавали через маленькое зарешеченное окошко. Как ни странно, у нее появились единомышленницы, и вскоре весь мост был застроен подобными кельями. Монахини называли себя замурованными (le murate). В 1424 году некий аббат-бенедиктинец Гомецио, назначенный папой реформатором всех монастырей Флоренции, взялся содействовать как духовным, так и мирским интересам «замурованных». 13 декабря он торжественной процессией перевел их на улицу Гибеллинов в дом, который унаследовал от местных благотворителей, и превратил в небольшой монастырь. Обитель была перестроена, каменные стены были толстыми и крепкими, окошки очень маленькие, только чтобы принимать подаяние. Внутри была крохотная часовня, чтобы служить мессу. Так и жили в этой крепости «замурованные» и иногда принимали таких гостей, как Екатерина Медичи. Там она была надежно укрыта, никто бы не осмелился штурмовать толстые стены «Мурате». Другой знаменитой «гостьей» монастыря была Катерина Сфорца, еще раньше Екатерины Медичи.

Монастырь «Мурате» был упразднен в 1817 году, и вскоре здание было переделано под тюрьму с тем же названием. Тюрьму закрыли в 1984 году, впоследствии здание отреставрировали, и до сих пор бывший монастырь «замурованных» находится рядом с историческим центром Флоренции. В 2013 году на одной стене был разбит оригинальный вертикальный висячий сад. Это «растительный каркас» длиной 70 метров, состоящий из системы модульных панелей, на которых размещены различные растения. Они различаются по цвету и цветению в зависимости от времени года: полынь, бадан, плющ, лаванда.

Но вернемся к событиям 1530 года во Флоренции. Больше года пришлось Екатерине провести в этом монастыре, где она завоевала сердца сестер своим добрым характером и благородными манерами. Когда папские войска захватили Флоренцию и подавили восстание – Екатерина, наконец, была свободна. Ее привезли под охраной в Рим к папе Клименту VII, который тепло встретил свою «бесценную жемчужину». Он поселил ее в палаццо Медичи, который купил в свое время в рассрочку его кузен кардинал Джованни Медичи, приставил охрану, слуг и обеспечил всем, что она пожелает. Сам же тем временем начал вести переговоры о ее браке с принцем Генрихом, вторым сыном Франциска I. Переговоры увенчались успехом, но жених и невеста были еще слишком малы для брака. Поэтому решили подождать, пока им исполнится по 14 лет, и свадьба состоялась только в 1533 году.

А пока ее воспитатели и учителя делали все, чтобы превратить ее в настоящую принцессу. Екатерина унаследовала от матери врожденное благородство манер, чувство такта и милый, добрый характер. От прадеда Лоренцо Великолепного ей достались ум, любовь к искусству и талант налаживать дипломатические отношения. Ее обучали, как жить и вести себя при дворе, прививали хорошие манеры, обучали французскому языку и всему тому, что должна знать и уметь будущая жена принца Орлеанского, такой был титул ее будущего мужа. Никому и в голову не приходило, что ей суждено стать королевой, ведь никто не мог предсказать раннюю смерть дофина Франциска. Титул и герцогство Урбинское ей наследовать не удалось, но от матери, графини Мадлен де ла Тур, ей перешли в собственность графства Овернь и Лорагуас, территории Леверонс, Донзенак, Буссак, Корреж и Оннекур. Кроме того, Климент VII давал за ней приданое 130 000 дукатов и некоторые земли в Италии.

Говорят, Екатерина была далеко не красавицей. Современники описывают ее как невысокую, склонную к полноте рыжеволосую девушку с выразительными темными глазами, как у всех Медичи. Так Екатерина выглядит на всех портретах, написанных в период ее молодости. Еще поговаривали, что в подростковом возрасте она была влюблена в кузена Ипполито, и он отвечал ей взаимностью. Если это и было, то еще до его знакомства с Джулией Гонзага. Но папа, который изначально рассматривал возможность их брака, уже принял решение: Екатерина Медичи выйдет замуж за принца Генриха Валуа.

Сам будущий жених был не в восторге от этого брака, он к тому времени уже безнадежно влюбился в свою воспитательницу Диану Пуатье. Ее приставил к нему отец Франциск I, чтобы Диана научила его хорошим манерам. Похоже, кроме манер она научила принца еще кое-чему. Франциску I и в голову не приходило, что его 13-летний сын так сильно влюбится во вдову с двумя дочерями, которая была на 20 лет его старше. Но это произошло, и Генрих всю жизнь, до самой смерти, любил только Диану. Он бы, возможно, и женился на ней, но их брак был невозможен. Поэтому принцу было все равно, на ком его женят: Медичи так Медичи. Это доставило немало горя и проблем Екатерине, она-то любила своего мужа.

В 1532 году 13-летняя Екатерина возвращается во Флоренцию, где ее воспитанием занимается ее родственница Мария Сальвиати, дочь Лукреции Сальвиати. В родном городе девочка знакомится с молодыми художниками: Джорджо Вазари, Понтормо, Аньоло Бронзино. Но Флоренцией управляет ненавистный кузен Алессандро Медичи, которого искусство абсолютно не интересовало. Все уже знают, что Екатерина – невеста Генриха Валуа, и вовсю идет подготовка к ее отплытию в Марсель. Портные шьют ее платья, ювелиры делают дорогие украшения и оправляют их драгоценными камнями. Специально по заказу папы был выполнен реликварий из горного хрусталя, оправленный серебром и позолотой, со сценами из Ветхого Завета – это был личный подарок Климента VII королю Франциску I. Впоследствии он вернулся во Флоренцию с приданым Кристины Лотарингской, внучки Екатерины Медичи. Сейчас он находится в Музее серебра во дворце Питти.

Наступает день отъезда, и Екатерина отправляется в Портовенере. Оттуда она отплывает в Марсель, куда прибывает 23 октября 1533 года. На встречу с будущей принцессой собрался, наверное, весь город. Кортеж был великолепен: Екатерина была одета в платье пурпурного цвета такого необычного оттенка, в который могли окрасить ткань только флорентийские красильщики. На голове у нее была пурпурная шапочка, украшенная драгоценными камнями и жемчугом. Она ехала верхом на белоснежном коне, покрытом расшитым золотом драпом. Ее сопровождали восемь пажей, одетых в костюмы из белого бархата с вышитым на них гербом Медичи. За ними следовали Мария Сальвиати, Катерина Чибо, дочь Магдалины Медичи, группа благородных флорентийских девушек, ее многочисленные слуги, личные повара и аптекари-алхимики братья Руджери. Замыкали кортеж швейцарские гвардейцы личной охраны понтифика. В Марселе ее встречали: папа Климент VII, король Франциск I с женой и детьми, среди которых был и ее жених Генрих Валуа. Екатерина хотела преклониться перед королем, но он ее опередил и заключил в объятия, как дочь, которая вернулась домой.

На картине художника Якопо Эмполи в галерее Уффици изображена свадьба Екатерины и Генриха: во время церемонии на невесте было белое платье с вышитыми золотом гранатами, отороченное горностаем. На голове – легкая белая шапочка, расшитая жемчугом и драгоценными камнями. Из украшений – тройное жемчужное ожерелье и серьги из жемчуга. Обряд венчания проводил сам папа Климент VII в присутствии королевской семьи и множества гостей. Потом, как обычно, идет череда празднеств, банкетов, театральных представлений, танцев и всего, что полагается для королевской свадьбы. Итальянские повара соперничали с местными и удивили французов своими традиционными блюдами. Особенно их поразил необычный десерт под названием «сорбет» – тонко колотый лед с мелко нарезанными фруктами. Это, по сути, было первое мороженое. Потом, уже в середине XVI века, флорентийский скульптор и архитектор Бернардо Буонталенти изобретет настоящее мороженое на основе молока, яиц и меда. Свадебные торжества длились больше месяца, после чего молодожены и вся королевская семья поехали в Авиньон, а потом в Париж.

Во Франции к Екатерине поначалу относились презрительно, называли «купчихой» и «итальянкой», несмотря на то что по матери она была наполовину француженкой. По-французски она говорила бегло, но с акцентом. Поэтому некоторые дамы высокомерно делали вид, что ее не понимают. Но Екатерина быстро успела завоевать симпатии своего свекра Франциска I и многих других придворных, так что вскоре у нее появился свой собственный круг общения и доверенных людей. Все-таки гены Медичи дали о себе знать, правнучка Лоренцо Великолепного обладала таким же талантом располагать к себе людей, как и он. Франциск I любил ее, как родную дочь, и быстро оценил ее ум и образование. Доходило до того, что он советовался с Екатериной, какой мебелью обставить комнаты, какому архитектору или художнику поручить ту или иную работу, какой проект выбрать, какую картину стоит купить, а какую нет. По ее совету он приобрел «Прекрасную садовницу» работы Рафаэля Санти и «Мадонну в гроте» Леонардо да Винчи. Сейчас этими шедеврами можно полюбоваться в Лувре вместе с другими потрясающими полотнами Рафаэля, Леонардо да Винчи и многих известных живописцев.

Екатерина быстро подружилась с сестрой монарха Маргаритой, которую Франциск очень уважал и любил. Вместе с Маргаритой они вели долгие разговоры об искусстве и науке, что казалось странным многим другим придворным. Екатерина буквально умела читать по лицам людей и разгадывать их характер и замыслы. Конечно, ее оскорбляло присутствие любовницы ее мужа при дворе, но Екатерина вела себя достойно. Ни одной истерики, ни одного злого выпада с ее стороны никогда не было. При этом она всегда спокойно и остроумно отвечала на провокации Дианы.

Серьезной проблемой было то, что Екатерина не беременела в течение первых 10 лет после свадьбы. Из-за этого брак мог быть аннулирован и ее отправили бы в монастырь. Но как можно забеременеть, если муж все ночи проводит не с ней, а в чужой постели? Одна девка, с которой он переспал во время военной кампании, когда Дианы не было рядом, родила от него внебрачную дочь. Это доказало, что принц способен к зачатию, значит проблема в супруге. Эту девочку, как ни странно, забрала к себе на воспитание Диана Пуатье. Сама она уже не беременела после рождения двух дочерей от законного мужа. Воспитанницу она назвала Дианой, роман Александра Дюма «Две Дианы» – это про них.

В 1536 году внезапно умирает наследник престола, принц Франциск. Разгоряченный после азартной игры, он выпил слишком холодной воды и умер от простуды. Сразу заподозрили, что это отравление – дело рук Екатерины. Ее вину не доказали, но казнили итальянского графа Монтекукколи, который подал дофину стакан воды. Сам факт, что он был итальянец, навел подозрения на Екатерину. Но Монтекукколи под пыткой признался, что заказчиком был давний враг Франциска – император Карл V, и что он заказал отравить также и самого короля. Это отвело все подозрения от Екатерины, но люди продолжали шептаться. Ведь ей была выгодна эта смерть: после кончины брата Генрих Валуа становится наследником престола, а Екатерина – будущей королевой Франции.

Но надо было решить проблему с ее «бесплодием», и она обращается за помощью к свекру, объяснив ему реальную ситуацию. Тот встает на сторону невестки и вызывает на разговор Диану Пуатье. Он не угрожает ей, а просто объясняет, что если Генрих аннулирует брак с Екатериной, то он женится снова, и вовсе не на Диане. Кто знает, как будущая жена принца, теперь уже наследника престола, отнесется к любовнице мужа? Будет ли ее терпеть так же, как Екатерина? После этого разговора Диана сама отправляет любовника в постель законной жены – и через девять месяцев рождается мальчик, которого называют Франциск, в честь дедушки. Король был безумно счастлив и засыпал невестку подарками. После этого проблем с рождением детей у Екатерины не было, за 12 лет она родила десятерых: пять мальчиков и пять девочек. Из них выжило семеро, принц Людовик Орлеанский умер после крещения, а две последние были девочки-близнецы Жанна и Виктория. Жанна скончалась еще в утробе матери, а Виктория прожила всего полтора месяца. После этого врач категорически запретил Екатерине рожать из-за опасности умереть во время родов. Генрих вздохнул с облегчением и больше не появлялся в спальне жены. После смерти Франциска I 31 марта 1547 года его сын наследует трон под именем Генриха II, а Екатерина становится королевой Франции. Несмотря на то что она законная королева, на самом деле всем заправляет ее соперница Диана Пуатье. Генрих даже отдает ей на воспитание их с Екатериной детей.

В 1559 году во Франции праздновали свадьбу дочери короля Генриха II и Екатерины Медичи – Елизаветы Валуа – с испанским королем Филиппом II и заключение Като-Камбрезийского мира, который положил конец итальянским войнам. По этому поводу Генрих II устроил трехдневный рыцарский турнир. Несмотря на предупреждение своего астролога, король настоял на участии в состязании. На второй день вечером Генрих вступил в бой с графом Монтгомери, причем копье графа сломалось о панцирь противника при очередном ударе. Монтгомери удержал в руке крупный обломок расщепленного копья и, вместо того, чтобы отбросить его в сторону, непроизвольно направил его королю прямо в забрало. Ремешки порвались от удара, копье вонзилось прямо в глаз королю и пробило насквозь его череп. После агонии, которая длилась десять дней, Генрих II умирает в возрасте 40 лет. Екатерина Медичи остается вдовой и королевой-матерью, регентшей своего старшего сына, 15-летнего Франциска. Все эти десять дней она просидела у постели мужа, напрасно пытаясь облегчить его страдания. Екатерина не пустила к нему Диану Пуатье, которая рвалась попрощаться. Потом королева выслала любовницу мужа из Парижа, велела ей вернуть все подарки Генриха и запретила сопернице появляться при дворе. Диана уезжает в свой замок Анэ, где живет одиноко и умирает в возрасте 67 лет. Говорят, до самой смерти она была красавицей и выглядела не старше 30 лет. Секрет ее молодости и красоты был раскрыт уже в наше время при вскрытии и исследовании ее останков: она принимала каждый день небольшие порции золотого порошка. Но не советую этим воспользоваться, этот рецепт очень токсичен.

Екатерина Медичи после смерти мужа впервые во Франции надевает траур черного цвета и носит его 30 лет, до самой смерти, она проживет почти 70 лет. За это ее прозвали «Черная королева», до этого траурные одежды во Франции были белого цвета. Из трех выживших дочерей Екатерины и Генриха старшая, Елизавета, была третьей женой испанского короля Филиппа II, в честь которого названы острова Филиппины. Она родила мужу двух дочерей и умерла в возрасте 23 лет. Среднюю, Клод, выдали замуж за Карла III Лотарингского, у нее родилось 9 детей, и она прожила 27 лет. Ее дочь Кристина Лотарингская впоследствии стала женой герцога Тосканы Фердинанда I Медичи. Младшая, Маргарита, знаменитая в том числе благодаря роману Александра Дюма «Королева Марго», становится женой Генриха Наваррского, детей у них не было. Когда он станет королем Генрихом IV – он разведется с Марго из-за ее бесплодия и будет готовиться к свадьбе со своей любовницей Габриэль д’Эстре. Но ее внезапная смерть разрушит все его матримониальные планы, и вторым браком он будет женат на Марии Медичи.

С сыновьями тоже было не все так гладко. Старший, Франциск, родился очень слабенький и крепким здоровьем не отличался. Едва его успели женить на шотландской королеве Марии Стюарт, как он заболевает и умирает в 1560 году в возрасте 16 лет. Из-за сильной простуды в левом ухе у него образовался свищ, началась гангрена, это и привело к летальному исходу. Екатерина Медичи становится королевой-регентшей при среднем сыне, 10-летнем Карле IX. То, что она сама случайно отравила сына Карла: пропитала ядом страницы книги, предназначенной Генриху Наваррскому, – это неправда, художественный вымысел Дюма. Правление Карла ознаменовалось многочисленными религиозными войнами и Варфоломеевской ночью – печально знаменитым массовым истреблением гугенотов. Но участвовала ли в этом Екатерина Медичи – неизвестно, ее вина не доказана.

Карл IX был женат на Елизавете Австрийской, дочери императора Максимилиана II Габсбурга, их единственная дочь Мария умерла в возрасте 5 лет. Кроме того, у него был внебрачный сын Шарль от любовницы Мари Туше. Карл умирает от туберкулеза в 1574 году в возрасте 24 лет, и опять Екатерина проливает реки слез. Муж, старший сын, дочь Елизавета, которая к тому времени уже умерла в Испании, теперь второй сын. Но это еще не все, на следующий год умирает ее дочь Клод в Лотарингии. Казалось, злой рок преследует Екатерину. Королем Франции тем временем становится ее третий сын, 23-летний Генрих III. Несмотря на его брак с Луизой Лотарингской, детей у них не было, у короля проявились явные гомосексуальные предпочтения. Кроме того, он был безумен: на собственную коронацию Генрих III явился переодетым женщиной, украшенный драгоценностями и покрытый густым гримом. Всем мужчинам он приказал переодеться женщинами, а женщинам – мужчинами. Можно только представить, какой эффект произвел этот маскарад на толпу людей, которые собрались на коронацию, чтобы приветствовать нового монарха Франции. Еще одним ударом для Екатерины была смерть младшего сына Эркюля Франсуа в 1584 году. Это не было отравление, как пишет Дюма. Причиной смерти опять был туберкулез.

Методы правления Генриха III были настолько ненормальными, что вызвали недовольство со стороны народа. Назревало восстание с целью свергнуть монарха и короновать на трон Франции герцога Генриха де Гиза. Когда король об этом узнал, он вызвал де Гиза в замок Блуа якобы для мирных переговоров. Герцог ничего не заподозрил и спокойно прошел в покои Генриха III, где они остались одни. Вдруг безумный монарх внезапно выхватывает кинжал и забивает Генриха де Гиза до смерти. После этого он поднимается в комнату матери и с гордостью рассказывает ей об этом, показывая окровавленный нож. Похоже, это стало последней каплей для и так уже больной Екатерины: через несколько дней, 5 января 1589 года, она скончалась в возрасте 69 лет. Всего три месяца королева не дожила до своего 70-летия. Вслед за ней, 2 августа 1589 года, умирает бездетным ее последний сын Генрих III – его заколол стилетом монах-доминиканец Жак Клеман, который попросил у него личной аудиенции. Как убил, так и был убит. На Генрихе III обрывается династия Валуа, и французский трон переходит Генриху Наваррскому из рода Бурбонов. Из всех десяти детей Екатерины Медичи только Маргарита прожила достаточно долгую жизнь: 62 года. Генрих III не дожил до 40, а остальные дети не дожили даже до 30 лет.

Екатерина Медичи похоронена в аббатстве Сен-Дени рядом с мужем, история ее жизни достойна отдельной книги, которых уже и так написано немало. Вскрытие трупа выявило ужасное общее состояние легких с гнойным нарывом в левой части. По мнению современных исследователей, возможной причиной смерти «Черной королевы» был плеврит.

Трудно оценить эту женщину с какой-то одной стороны: с плохой или с хорошей. Ей приписывают множество злодеяний и отравлений, но ничего из этого не доказано. Нельзя забывать, что практически вся ее жизнь была сплошной борьбой за выживание и защиту своих законных прав – как жены, так и королевы. Семейного счастья ей узнать не довелось, любимый муж откровенно пренебрегал своей женой и приходил в ее спальню только для продолжения рода. Он изменял ей не с молоденькими девушками, а с женщиной на 20 лет старше их обоих. Генрих II даже не старался скрыть свою связь и пренебрежение: однажды Екатерина рассказала ему, как можно прекрасно преобразить их замок Шенонсо и какой сорт винограда вырастить для виноделия. Генрих ее внимательно выслушал и на следующий день подарил этот замок Диане Пуатье. Правда, после смерти мужа Екатерина конфисковала у нее Шенонсо вместе с остальными подарками Генриха.

Большим другом королевы Франции был врач, астролог, алхимик и предсказатель Мишель Нострадамус, с которым она часто советовалась. Говорят, он предсказал ей все важные события, которые потом произошли: смерть мужа и сыновей, Варфоломеевскую ночь, смену династии на троне Франции и многие другие. Придворные аптекари Екатерины, братья Руджери, создавали специально для нее лекарственные и косметические мази, настойки, эликсиры, кремы, мыла, притирания, румяна, помаду, туалетную воду. Рецепт ее любимых духов известен до сих пор, их производят из натуральных трав и цитрусовых в старинной парфюмерной лавке Флоренции «Санта-Мария Новелла», она находится рядом с базиликой Санта-Мария Новелла. Название духов сейчас то же: «Санта-Мария Новелла», хотя раньше их называли «Туалетная вода королевы». Может быть, они также готовили для нее и яды, не исключено. Но уж точно не она сама этим занималась – на это у нее были специалисты. Говорят, во время свадьбы ее дочери Маргариты с Генрихом Наваррским Екатерина отравила его мать Жанну д’Альбре: подарила ей пропитанные ядом перчатки. Жанна действительно умерла вскоре после бракосочетания сына, но и в этом случае отравление не доказано.

Екатерина Медичи оказала большое влияние на французскую моду: она была невысокого роста и носила туфли на высоком каблуке. Это было настолько элегантно и красиво, что удивило и восхитило француженок. Многие из придворных дам быстро заказали себе туфельки на каблуке. Екатерина ввела во Франции моду носить трусы и использовать для конных прогулок особое, женское седло. Парфюмерия ее аптекарей пользовалась большой популярностью среди женщин, они часто просили приготовить для них какой-нибудь чудодейственный крем, мыло, туалетную воду или духи.

Можно сказать, что Екатерина Медичи заложила основу французской кухни и столового этикета. Она ввела использование вилок, которые когда-то давно уже были в обиходе во Франции, но потом эта традиция была забыта. Французы брали руками большие куски мяса и клали их на кусок хлеба, который служил подобием тарелки. Кружки и кувшины для вина были заменены на хрустальные или стеклянные бокалы и графины, на столах появились скатерти и салфетки. Каждое блюдо подавалось на отдельной керамической тарелке, которые она привезла из Флоренции в большом количестве.

Повара Екатерины готовили различные блюда из пасты, утку с апельсинами, которая до сих пор очень популярна во Франции. Рецепт знаменитого лукового супа привезен из тосканского городка Чертальдо, где его называют карабачча. Там до сих пор выращивают крупный красный лук, из которого готовят супы, соусы и даже варят джем. От итальянских поваров французы научились использовать в кухне сливки, так появился соус бешамель.

На сладкое готовили такие десерты, как уже упомянутый выше сорбет, крем сабайон из взбитых желтков, сахара и ликера «Марсала», взбитых на водяной бане, заварной крем с добавлением сахара и меда, «молочный снег» – взбитые сливки с сахаром и медом. Потом последний рецепт был забыт, и столетие спустя «молочный снег» снова изобрели во Франции под названием «крем Шантильи». Екатерина обогатила французскую кухню блюдами из грибов и трюфелей, множеством новых овощей: брокколи, цукини, цветная капуста, бобы, сельдерей, спаржа. Из Америки на столах Франции появились крупная фасоль, кукуруза, помидоры. Особенно из всего этого Екатерина любила артишоки, которые могла съедать в большом количестве. Картофель и шоколад завезли из Нового Света гораздо позже, уже в XVII веке.

Но самое любимое блюдо королевы называется «чибрео». Это крестьянское тосканское блюдо из петушиных потрохов, гребешков, бородок и яичек, обжаренных на сливочном масле с луком, солью и перцем, затем смешанных с соусом из взбитых яичных желтков с добавлением лимонного сока и кипящего бульона. Рецепт такой простой, что его можно приготовить и в наше время, если вас не смущают петушиные гребешки и яички. Чибрео обычно используют как паштет, намазывают на кусочки поджаренного хлеба. Однажды королева съела так много своего любимого блюда, что после этого страдала несварением желудка.

Большой популярностью в Италии, а потом и во Франции, пользовался ликер «Алкермес», его еще называют «ликер Медичи». Он приготовлен из насекомых под названием «кошениль», которые в высушенном и измельченном виде придают напитку ярко-красную окраску. Дало в том, что они содержат натуральный ярко-алый краситель кармин, который также используется для окраски тканей. Кошениль смешивают со спиртом, сахаром, розовой водой, цедрой апельсина, ванилью, корицей, кориандром, мускатным орехом, гвоздикой, кардамоном и анисом. Этот ликер до сих пор продают в той же парфюмерной лавке Санта-Мария Новелла во Флоренции. В некоторых кондитерских им пропитывают сладкие жареные пончики, которые приобретают красноватый оттенок. За это их называют «персики».

Екатерина была очень суеверной женщиной, поэтому на банкетах подавали еду, которая должна была делиться на три. Для нее это было идеальное число, подавали, например, 33 порции жареной оленины, 33 зайца, 6 свиней, 66 бульонных кур, 66 фазанов, 3 бушеля фасоли, 3 бушеля гороха и 12 дюжин артишоков.

Как настоящая Медичи, Екатерина обожала искусство. За годы жизни в Париже она собрала свою личную коллекцию, которая состояла из 476 картин, главным образом портретов. В настоящее время она является частью собрания Лувра. Появление балета во Франции также связывают с Екатериной Медичи.

За глаза ее называли «Мадам Змея» или «Черная королева» по понятным уже нам причинам. Екатерина является героиней романов Александра Дюма «Асканио», «Две Дианы», «Королева Марго», «Графиня де Монсоро», «Сорок пять», «Паж герцога Савойского».

Но, возможно, ничего этого не было бы во Франции, и этот брак мог бы не состояться, если бы не двоюродный дед королевы, Джулио Медичи – с 1523 года понтифик Климент VII.

Глава 11

Папа Климент VII. Понтификат – дело нелегкое

Джулио Медичи родился 26 мая 1478 года, ровно через месяц после убийства своего отца Джулиано. Его мать, Фьоретта Горини, умерла вскоре после родов, и о ней мало что известно. Во дворце Питти есть портрет в профиль работы молодого Боттичелли, на котором изображена девушка в простом коричневом платье без вышивки, без драгоценностей, на голове скромный белый чепец. Предположительно, на портрете изображена Фьоретта Горини, но точно неизвестно.

О рождении внебрачного сына Джулиано Медичи и о смерти его матери знал флорентийский архитектор Антонио да Сангалло. Он жил недалеко от дома кожевника Антонио Горини, отца Фьоретты. Сангалло сообщил об этом Лоренцо Великолепному, и тот поспешил взять осиротевшего племянника в свой дом, где Джулио провел детство и юность. Он получил точно такое же образование, как остальные отпрыски этой семьи. В юности Джулио вступил в орден госпитальеров и заканчивал свое духовное образование в Пизанском университете. Это учебное заведение до сих пор является самым известным университетом в Тоскане и одним из старейших в Италии, вторым после Болонского.

Внешность у Джулио была привлекательная, он был похож на своего отца Джулиано: высокий, стройный, с волнистыми темными волосами и красивыми темно-карими глазами. Черты лица правильные, без выступающего подбородка и нижней губы, как у его дяди Лоренцо Великолепного. Прямой, римский нос от переносицы, густые черные брови дугой, губы средней полноты и с изящным изгибом. Но духовная карьера предполагала безбрачие, поэтому девушкам, которые на него заглядывались, рассчитывать было не на что. Разве что на роль любовниц, которых наверняка у Джулио было немало.

После изгнания Медичи из Флоренции в 1494 году они с кузеном Джованни путешествовали по Европе, потом жили в Риме и в 1512 году вернулись во Флоренцию. Когда Джованни Медичи был избран папой, Джулио получает сан кардинала и становится главным архиепископом Флоренции. Там он присматривает за молодым Джулиано, который был назначен главой республики, потом – за Лоренцо, когда Джулиано уезжает в Рим на службу к Льву X. После смерти Джулиано, герцога Немурского, и Лоренцо, герцога Урбинского, архиепископ Джулио Медичи сам управлял республикой, пока подрастали Ипполито и Алессандро. Они жили во дворце Медичи, который был разграблен после их второго изгнания, статуя Давида работы Донателло больше не украшала внутренний дворик. Поэтому в 1519 году Джулио нанимает 30-летнего скульптора Баччо Бандинелли и заказывает ему мраморную статую Орфея с трехглавым псом Цербером. Эта скульптура до сих пор украшает внутренний дворик палаццо Медичи. Орфей – мифологический герой, который завораживал и приручал животных своей игрой на золотой лире – этот инструмент ему подарил Аполлон. Когда умерла его жена Эвридика, он не побоялся спуститься за ней в подземное царство Плутона, заворожил игрой на лире его охранника, трехглавого пса Цербера, бога Плутона и его жену Прозерпину. Они согласились отпустить Эвридику на землю при условии: Орфей пойдет вперед, а она вслед за ним, но он ни разу не должен оглянуться, пока не выйдет из подземного царства. Орфей не выдержал, нарушил условие, оглянулся и потерял Эвридику навсегда. Интересно то, что если смотреть на статую Бандинелли только с фасада – видна лишь одна голова Цербера. Возникает вопрос: где остальные две? Чтобы их увидеть, надо обязательно обойти изваяние со всех сторон и посмотреть с разных точек – это особенности в искусстве скульптуры XVI века. Эту тему Джулио Медичи выбрал не просто так, а со смыслом: как Орфей завораживает животных игрой на лире, так и Медичи с помощью дипломатии улаживают любые конфликты. Их символ – уже не Давид, который хитростью победил и убил гиганта Голиафа, а чувственный Орфей, который сладкой музыкой и пением усмиряет самых диких зверей.

Периодически кардиналу приходится уезжать в Рим и докладывать папе Льву X об обстановке во Флоренции. Кроме того, в Риме он был главным министром и правой рукой понтифика. Джулио попытался заключить союз с Англией, чтобы помочь Льву X противостоять Франции и Испании. Эти две страны вели политику захвата в отношении Италии. После этого он был назначен кардиналом – протектором Англии. Главной целью политики этого периода был поиск баланса между христианскими принципами и борьбой с ересью. Кардинал Джулио помогал папе в проблемах с Мартином Лютером и в попытке предпринять крестовый поход против турок, которые уже захватили остров Родос и город Белград.

После смерти Льва X кардинал Джулио Медичи отправляется в Рим на конклав, собранный для выборов нового понтифика. Все кардиналы знали, что Джулио является наиболее подходящей кандидатурой на роль папы как самый способный из всех советников предыдущего. К тому же, в отличие от Льва X, он был очень осторожен в финансовых делах. Джулио не стал бы транжирить все деньги из папской казны на банкеты и развлечения. И все-таки у него было немало противников, главным из которых был кардинал Содерини. Это был родственник изгнанного из Флоренции гонфалоньера Пьетро Содерини, он ненавидел Медичи и пылал жаждой мщения. Еще у Джулио был соперник – кардинал Помпео Колонна, на сторону которого встал Содерини и многие французские кардиналы. Тогда кардинал Медичи решил пойти на блеф и заявил, что он не чувствует себя достойным такого высокого сана. Он сказал, что, по его мнению, фламандский кардинал Адриан Дедель вполне подходит на роль нового понтифика. Джулио просто хотел показать свою скромность и тем самым убедить коллегию, что именно он достоин быть избранным. Но блеф не удался: неожиданно большинство кардиналов проголосовало именно за Адриана. Когда его имя было объявлено народу, собравшемуся на площади, никаких восторженных криков радости не последовало. Вместо этого наступило гробовое молчание, а потом раздался ропот и свист. Новый папа Адриан VI был глубокий аскет, без какого-либо политического опыта, к тому же неитальянец. Хуже кандидатуры, по мнению римлян, невозможно было найти.

В эпоху понтификата Адриана VI не было никаких выгодных назначений, продажи церковных должностей и индульгенций. Святой отец не устраивал праздников, карнавалов и пышных застолий. Он вставал рано, до рассвета, много молился, ел на завтрак только жидкую овсяную кашу, которую ему варила злобная пожилая служанка, часто постился. Казалось бы, так и должен вести себя истинный наместник Бога на земле, но в продажном и полном коррупции Риме народ привык к веселым праздникам и торжественным церемониям. Так что поведение нового папы римлянам казалось варварством. Сам Адриан VI жил на один флорин в день, всем кардиналам приказал оставить его двор и переселиться в свои приходы, где некоторые из них в жизни не бывали. Экономика пошла на спад, все новые постройки были заморожены, никаких заказов художникам и скульпторам не поступало. Разбойникам больше некого было грабить, и они стали попрошайками и нищими. Даже проститутки лишились своего дохода – мужчинам нечем было платить за их услуги. Веселый, праздничный Рим превратился в мрачный и скучный благочестивый город. Неудивительно, что понтификат Адриана длился не больше двух лет. Вскоре он умер от болезни почек, это по официальной версии. А так – кто его знает.

Снова собрался конклав, на котором опять разгорелась борьба между Джулио Медичи и Помпео Колонна. День шел за днем, неделя за неделей, взятки давались и принимались. Наконец, через два месяца непрерывных заседаний, 19 ноября 1523 года, кардинал Джулио Медичи был избран папой Климентом VII. В ту пору ему было 45 лет, период времени его понтификата был нелегкий. В те времена шли постоянные войны между императором Карлом V и королем Франциском I за обладание Италией, гегемонию в Западной Европе и на Средиземноморье. Дело в том, что после смерти Максимилиана I в 1519 году в Вене собралась коллегия курфюрстов для выбора нового императора Священной Римской империи. Главными кандидатурами были Франциск I, английский король Генрих VIII и испанский король Карл I Габсбург. Был выбран испанский король под именем Карл V, после этого они с Франциском I стали непримиримыми врагами. Папам приходилось постоянно лавировать между ними: станешь союзником одного – будешь врагом другого.

Турки тоже не оставляли в покое: молодой султан Сулейман Великолепный все больше вторгался на территорию Европы. Кроме Родоса и Белграда, он захватил Венгрию, угрожал напасть на Вену и строил планы захвата Венецианской республики. В Европе после тезисов Мартина Лютера продолжал нарастать раскол церкви на католическую и протестантскую. Итальянских государств это мало коснулось, но в Германии, Франции, Англии и Швейцарии началось движение реформистов. Сначала понтифик не придавал этому особого значения, но схизма углублялась все больше и больше. В конце концов, пришлось заниматься и этой проблемой. Папа пытался бороться против протестантского движения, даже посылал миссионеров в Новый Свет – распространять католическую веру, но безуспешно.

Ситуация еще больше усугубилась после того, как в 1527 году английский король Генрих VIII попросил Климента VII аннулировать его брак с Екатериной Арагонской. Но папа отказался аннулировать его брак по той причине, что когда-то Генрих получил на него разрешение от папы Юлия II. Дело в том, что Генрих тогда женился на вдове своего брата Артура – без согласия Святого престола этого нельзя было делать. И по каноническому праву, понтифик не может аннулировать брак, если препятствия к нему были устранены предыдущим папским разрешением. Генриха VIII это не устраивало, он хотел наследника престола. А Екатерина Арагонская родила ему только дочь Марию, известную впоследствии как королева Англии по прозвищу «Кровавая Мэри». Остальные дети рождались мертвыми, и надежды на рождение здорового ребенка мужского пола не было. Король все-таки добился развода с первой женой и женился на молодой красавице Анне Болейн. Хотя своей цели он и в этом случае не достиг: Анна родила дочь Елизавету, и последующие беременности заканчивались выкидышами. Для Болейн это супружество закончилось еще хуже: ей отсекли голову. А ее дочь стала знаменитой королевой-девственницей Елизаветой I. В общей сложности Генрих VIII был женат шесть раз, но только третья из них, Джейн Сеймур, родила ему сына Эдуарда. Сама Джейн вскоре умерла от родильной горячки, а ее сын стал королем Англии и Ирландии под именем Эдуард VI после смерти отца. Но он прожил недолго, скончался в возрасте 16 лет от туберкулеза. Говорят, в Англии ученики запоминали судьбу жен Генриха VIII таким способом: развелся, казнил, умерла, развелся, казнил, пережила. Но это все отдельная история, а отказ папы аннулировать брак Генриха VIII и Екатерины Арагонской положил начало расколу в Англии и привел к созданию англиканской церкви. Климент VII оказался слаб в политике.

Джулио Медичи был большим поклонником искусства, еще будучи кардиналом он заказал Рафаэлю Санти полотно «Преображение» для алтаря собора Святых Юстуса и Пастора. Эта картина стала последней и одной из лучших работ талантливого художника: преображенный Христос парит в воздухе в сияющем одеянии среди облаков. Справа от него – пророк Моисей, слева – Илия, у левого края склонили колени Юстус и Пастор – святые покровители собора, для которого предназначалось полотно. В средней части сцены лежат Иаков, Петр и Иоанн, они просто ослеплены божественным сиянием. Эти апостолы традиционно символизируют добродетели: веру, надежду и любовь, они изображены в одеяниях соответствующих цветов: желто-синего (вместо белого), зеленого и красного. В нижней половине показаны другие апостолы, неспособные избавить юношу от одержимости дьяволом. Однако тот не бьется в припадке, а твердо стоит на ногах. Его рука воздета к Христу, а рот широко открыт, чтобы выпустить демона. Рафаэль пишет эту картину темперой и подражает стилю Микеланджело: яркие, переливающиеся тона тканей одежды изображенных персонажей, бело-серые облака на фоне грозового неба, неестественные, вынужденные позы святых. Сейчас это полотно находится в Риме, в пинакотеке Ватикана.

Микеланджело при Клименте VII продолжал работать над Новой ризницей церкви Сан-Лоренцо и проектировал «коленопреклоненные окна» во дворце Медичи. Говорят, перед смертью Климент заказал Буонарроти написать фреску «Страшный суд» на алтарной стене Сикстинской капеллы. Но художник начал работу уже после смерти понтифика, при новом папе Павле III.

«Страшный суд» – самая известная живописная работа Микеланджело Буонарроти и самая знаменитая фреска в мире. Она поражает и ужасает тех, кто ее видит. В верхней части посередине сцены изображен Иисус-судья: он занес правую руку над головой так, как будто собирается одним ударом сбросить всех грешников в ад. Внизу справа от него – Богородица в красном переливающемся платье с синим плащом. Она отвернулась от сына, чтобы не видеть его правосудия – ее заступничество уже не имеет силы. Еще выше – две группы ангелов. Те, что справа, держат колонну, к которой был привязан Иисус, когда его хлестали плетьми. Слева – ангелы, которые держат крест, в руках у третьих – терновый венец. Вокруг Христа и Марии – группы святых, некоторые из которых изображены со свирепыми лицами. Многие мученики держат в руках орудия их мученичества: святой Лаврентий изображен с железной решеткой, святая Екатерина Александрийская – с колесом, святой Стефан – с камнем на голове, святой Себастьян – с пучком стрел, святой Власий Севастийский – со щеткой для чесания шерсти овец. Святой Варфоломей изображен с ножом в руке и со снятой с него кожей – так его замучили за веру. Лицо Варфоломея – это портрет писателя, критика и памфлетиста Пьетро Аретино, который лез в работу Микеланджело, писал ему множество писем о том, как, по его мнению, нужно изображать сцену Страшного суда, и первым раскритиковал его работу. Кожа в его руке – автопортрет самого Микеланджело. Святой Петр отдает Христу ключи от Рая – его лицо похоже на облик папы Павла III.

Внизу слева изображена сцена воплощения во плоти: мертвые в виде скелетов встают из своих могил, облекаются в земные тела, праведники возносятся на небо с помощью ангелов, а грешникам уготован Ад. В самом низу видна фигура с лицом Савонаролы, только наполовину появившаяся из-под земли. Справа изображен Харон, перевозчик душ умерших через реку Стикс в подземное царство мертвых. В «Божественной комедии» Данте Алигьери он перевозит души грешников в Ад. В самом нижнем правом углу находится Минос, царь Крита и главный судья преисподней. Его Микеланджело изобразил с ослиными ушами и обвитой вокруг тела змеей, кусающей его гениталии. Это портрет церемониймейстера папы Павла III Бьяджо да Чезена, который раскритиковал работу живописца за обнаженные тела: «Позор, что в столь священном месте изображены нагие тела, в столь непристойном виде». Буонарроти не терпел критики, поэтому он таким образом ему отомстил.

Говорят, когда Чезена пожаловался на это папе и попросил убрать его оттуда, папа воскликнул: «Что ты, даже понтифику неподвластно убрать тебя из Ада». Микеланджело действительно изобразил множество нагих и очень мускулистых тел, вышел даже перебор. Это уже не красота раннего и зрелого Ренессанса, а реализм Высокого Возрождения: некрасивые, даже уродливые, страдающие лица и неестественные позы. Все это художник написал на ярко-синем фоне из ляпис-лазури, самой дорогой краски из афганского лазурита. Критики было много, особенно из-за обнаженных гениталий. Микеланджело писал фреску почти пять лет, с 1536 по 1541 год. А в 1545 году начался Тридентский собор католической церкви, который длился 18 лет и закончился за год до смерти Микеланджело. На заседаниях решали разные вопросы, в том числе наложили запрет на изображение нагого тела в искусстве. После этого новый понтифик Павел IV велел Микеланджело «навести порядок на фреске». Буонарроти ответил, что пусть лучше папа наведет порядок в мире, на фреске это сделать несложно. Он отказался наотрез подчиняться святому отцу и зарисовывать обнаженные части тела драпировками. Это сделал за него его ученик Даниэле да Вольтерра, за что его прозвали «Брагеттоне», что переводится как «штанописец».

Климент VII продолжил дело предыдущих понтификов: постройку нового собора Святого Петра, и назначил главными архитекторами флорентийца Антонио да Сангалло и зодчего из Сиены Бальдассаре Перуцци. Под его покровительством в Риме жил и работал знаменитый флорентийский скульптор и ювелир Бенвенуто Челлини, которого папа часто выручал из разного рода неприятностей.

Челлини родился в 1500 году во Флоренции в семье мастера по изготовлению музыкальных инструментов. Его имя переводится «Добро пожаловать», он был вторым ребенком в семье и родился через 19 лет после заключения брака между его родителями. Очевидно, они уже и не ждали появления нового ребенка. Поэтому когда мальчик родился, отец воскликнул: «Benvenuto!» («Добро пожаловать!»). Так и осталось у сына это имя. В возрасте 13 лет Бенвенуто поступил учеником в мастерскую ювелира Брандини, где обучался способам художественной обработки металлов. Из-за своего скверного характера Челлини участвовал во многих драках, особенно с другими ювелирами. Из-за этого он в 1516 и 1523 годах изгонялся из родного города. После скитаний по Италии Бенвенуто поселился в Риме, где сблизился с папой Климентом VII. Тот сразу оценил его талант, приблизил к себе, заказывал множество ювелирных изделий и прощал ему все его выходки, несмотря на то что Бенвенуто часто выводил его из себя. Ведь Челлини и в Риме продолжал привычный образ жизни: драки, избиения врагов до полусмерти, заключения и побеги из тюрем. Однажды он попытался сбежать из замка Святого Ангела, но далеко не убежал. Из-за неудачного прыжка из окна он сломал ногу, через некоторое время его нашли стражники и вновь посадили за решетку. К сожалению, многие ювелирные изделия, которые Бенвенуто отливал для папы Климента VII, утеряны. Челлини участвовал в сражении против войск императора Карла V, защищал папу и обеспечил ему возможность укрыться в замке Святого Ангела. После смерти своего покровителя Климента VII в 1534 году Бенвенуто уехал во Францию, где работал несколько лет при дворе Франциска I. От этого периода сохранились только два его изделия: рельеф «Нимфа Фонтенбло», который находится в Лувре, и золотая солонка с аллегориями Неба и Земли (мужская и женская фигуры) по бокам, она находится в Национальной галерее искусств в Вене. Потом Бенвенуто Челлини вернулся в свою родную Флоренцию и был придворным скульптором и ювелиром герцога Козимо I Медичи.

В те времена польский математик, астроном и каноник Николай Коперник изложил гелиоцентрическую теорию устройства Вселенной. Он считал, что Земля и все планеты вертятся вокруг Солнца, и только Луна крутится вокруг Земли. Это резко расходилось с учениями Библии, но Климент VII ознакомился с теорией Коперника и принял ее, не видя в этом никакого противоречия церкви и вере. Воспитанный в духе гуманизма, Джулио Медичи был открыт новаторским идеям. Как ни странно, эту теорию отверг Мартин Лютер: реформация оставалась верна раннехристианским идеям. Существует версия, не подтвержденная документально, что папа Лев X пригласил Коперника принять участие в подготовке календарной реформы, но Никколо вежливо отказался. Реформа была проведена только в 1582 году.

Политическая обстановка того времени становилась все сложнее: шли беспрерывные войны между разными народами, часто нужно было очень быстро принимать решения. Папа Климент VII этого не умел, он постоянно поддерживал не ту сторону, которую следовало поддерживать. Император Карл V несколько лет воевал с французским королем Франциском I, для начала он хотел вернуть завоеванные французами Милан и Бургундию. Война велась одновременно во Фландрии, в Шампани, в Наварре, на море, в Италии. Поначалу успех был на стороне французов, но потом Карл V заключил союз с Генрихом VIII, и перевес сил был на его стороне. Вдобавок Франциску I изменил его собственный вассал Бурбон, а казна была уже истощена, платить наемникам было нечем. Король вступил в Ломбардию, его войско осадило Павию – и произошло сражение, которое французы с позором проиграли. Франциск I был ранен, взят в плен и отвезен сначала в замок Пиццигеттоне, а затем в Мадрид. Переговоры о выкупе французского монарха тянулись до января 1526 года. Наконец, Франциск сдался и подписал Мадридский договор. По соглашению он уступал императору Бургундию, Артуа, Фландрию, Неаполь, обязался выплачивать Англии ежегодно по 100 тысяч талеров и жениться на Элеоноре, сестре Карла V. Его первая жена, королева Клод Французская, к тому времени умерла. Согласно Мадридскому договору, вместо Франциска I в качестве заложников в плен императора должны были отправиться два его старших сына.

Монарх пожертвовал сыновьями недолго думая, так, принц Франциск и его брат Генрих поехали вместо него в Испанию и пробыли в плену четыре года. Франциску тогда было восемь лет, а Генриху – семь. Можно только догадываться, как этот плен повлиял на характер детей. Было ясно, что преимущество на стороне императора и стоило поддерживать его. Но папа Климент VII вместо этого поддерживает короля Франции, который освободился из плена и отказался выполнять условия договора. Разозленный император Карл V требует, чтобы Франциск вернулся в плен. Но тот создает Коньякскую лигу (название лиги от города Коньяк, не от алкогольного напитка), к которой примыкают Англия, Венеция, Флоренция, Генуя и Папское государство во главе с Климентом VII. Это приводит к ужасным последствиям: император Карл V решает отомстить понтифику, и 6 мая 1527 года происходит знаменитое разграбление Рима.

Разграбление Рима

В армии императора воевало много наемников: немцы, венгры, швейцарцы, испанцы, даже итальянцы. Но государственная казна постепенно пустела, и платить было нечем, поэтому войско пополнялось обычными разбойниками и было весьма разношерстным. Сама идея напасть на город Святого Петра была немыслимой для христиан, такого не происходило со времен варварских нашествий. Самое зверское разграбление было в 410 году, когда предводитель вестготов Аларих напал и разграбил Вечный город. Основной контингент осаждавших составляли немецкие наемники-протестанты, пылающие религиозным гневом. Для них Рим был символом отступничества от христианских ценностей и погрязшим в грехах городом, как Содом и Гоморра. Командовал войском австрийский кондотьер Георг фон Фрундсберг родом из Тироля. Сам император, как христианин-католик, не осмелился лично руководить нападением на Папское государство. Клименту VII до этого удалось ликвидировать своего соперника Помпео Колонна, лишить его всех духовных должностей, разорить его имение, разрушить замок и изгнать его самого из Рима. Колонна пришел в такую ярость, что его чуть удар не хватил. Он поклялся жестоко отомстить Клименту VII и примкнул к армии Карла V. Тридцатитысячное войско императора перешло через Альпы и двинулось на Рим. Узнав об этом, папа не знал, на что решиться: то ли защищать Рим, то ли сдаться на милость победителя и подписать мирный договор. Мир не устраивал наемников, им платили за войну, и они хотели воевать. К тому же переход через Альпы был долгим и тяжелым, шли беспрерывные дожди и приходилось пробираться по грязным, глинистым дорогам. Так что же, зря мучились? Климент VII просто впал в прокрастинацию и целыми днями сидел в кресле, тупо уставившись в пространство перед собой. Только когда нападающие уже штурмовали стены Вечного города, папе, наконец, удалось стряхнуть с себя оцепенение. Буквально в последний момент он бежал в замок Святого Ангела через тайный коридор Пассетто, построенный еще при папе Александре VI Борджиа.

Этот коридор соединяет крепость Сант-Анжело с резиденцией понтифика в Ватикане, по его подобию был построен в середине XVI века коридор Вазари во Флоренции. Пока папа укрывался в замке, гонец принес ему нерадостную весть: Флорентийская республика свергла правительство Медичи – и Ипполито с Алессандро были изгнаны из республики. Как раз в те времена Микеланджело работал над статуями Новой ризницы, и ему пришлось прервать работу на три года, пока Медичи не вернулись. Часовню тогда закрыли на ключ и никого не пропускали туда. Нельзя работать на врагов республики.

Разграбление Рима длилось много дней: вся личная охрана папы была перебита, защитники города и люди, близкие понтифику, были казнены, многим римлянам пришлось откупаться золотом. Всего было убито около 8000 жителей города. Во время штурма защитных стен погиб командующий вражеской армией коннетабль Франции Шарль де Бурбон, он был убит выстрелом из аркебузы. По легенде, роковой выстрел сделал Бенвенуто Челлини, о чем он сам хвастливо пишет в своей автобиографии. Но верить ему нельзя, судя по этой книге, Челлини был большим хвастуном, лжецом, убийцей, вором и фальшивомонетчиком. После казни приближенных папы начался повальный грабеж и разрушения: пьяные ландскнехты (так называли немецких и швейцарских наемником) врывались в церкви, дворцы и виллы, находящиеся вокруг города. Они уносили все, что можно было унести, и разбивали вдребезги все, что попадалось под руку: керамическую облицовку, мозаику, мраморные бюсты и статуи, колонны, алтари в церквях. Бронзовые статуи переплавляли на пушки, из разноцветных витражей добывали свинец, на мраморных полах дворцов жгли костры, на портретах выкалывали глаза, на одной из фресок Рафаэля в Ватикане было выцарапано имя Мартина Лютера.

Статую папы Климента VII выволокли из его дворца на улицу и разбили на куски, в монастырях насиловали монахинь, забирали дорогую церковную утварь и священные реликвии, старинные манускрипты использовали как подстилки для лошадей. Голодранцы-разбойники выносили даже горшки, деревянные балки и гвозди из лачуг бедняков. Женщин насиловали, мужчин подвергали пыткам и требовали выкуп, а если нечем было платить – зверски убивали. Один очевидец тогда написал: «Ад – ничто по сравнению с тем, что творилось в Риме». Впоследствии понадобилось несколько десятилетий на то, чтобы хоть как-то восстановить эти разрушения. Но престиж Ватикана в Европе был потерян навсегда. Разграбление Рима нанесло большой ущерб искусству: город обезлюдел, от папского двора начался отток художников, скульпторов и ювелиров, еще недавно составлявших его гордость. Над эпохой Возрождения в Риме опустился темный занавес. А через несколько лет после этих событий англиканская церковь полностью отделилась от католической.

Климент VII провел в замке Святого Ангела шесть месяцев, затем ему пришлось подписать унизительный договор, по которому он уступал Карлу V часть папских земель. За это время он собрал и расплавил все драгоценности из золота, которые у него были, и отлил из них небольшие слитки. Потом папе пришлось уплатить выкуп в размере 400 000 дукатов, и только после этого ему позволили бежать из Рима. Климент VII переоделся слугой, зашил в подкладку одежды золотые слитки из переплавленных сокровищ и покинул крепость Сант-Анжело. После нескольких дней тяжелого и изнурительного путешествия на мулах папа со своей свитой достигли города Орвието в Умбрии, на полпути от Рима до Флоренции. Оттуда понтифик послал весточку Микеланджело, беспокоясь о том, продолжает ли он работу в Новой ризнице, и пообещал переслать ему 500 дукатов на личные нужды. Микеланджело был тронут таким вниманием, но от денег отказался. Скульптор понимал, что папе больше нужны деньги, чем ему. За время пребывания в замке Климент VII отрастил усы и бороду, очевидно, было не до бритья. Он сильно похудел и не был похож на прежнего румяного и красивого кардинала Джулио и самого красивого понтифика Рима, а превратился почти что в призрак. Характер у него стал недоверчивый и подозрительный, он очень плохо спал, постоянно нервничал, и ему везде мерещились враги.

В Орвието папа жил в ужасных условиях и для большей безопасности заказал построить колодец Святого Патрика для снабжения города водой. Глубина колодца – около 65 метров, две винтовые лестницы не пересекаются друг с другом, по ним можно спускаться и подниматься. Таким образом, в случае нападения врагов там можно спокойно укрыться с запасом воды и провизии. Колодец Святого Патрика до сих пор является одной из основных достопримечательностей этого города вместе с роскошным готическим кафедральным собором Вознесения Девы Марии. Внутри главного храма Орвието есть большая часовня, посвященная святому Брицци. Там можно увидеть потрясающие фрески на тему Страшного суда, работы художника Луки Синьорелли. Климент, без сомнения, их видел. Возможно, тогда у него и зародилась идея поручить такую же работу Микеланджело в Сикстинской капелле.

Возвращение Медичи во Флоренцию

Летом следующего года папа решил, что опасность миновала, и вернулся в Рим. Он понял, что на французов надеяться нельзя, и начал осторожно прощупывать почву насчет попытки договориться с императором. Карл V пошел ему навстречу, решив, что союз с понтификом будет ему выгоден. В 1529 году они подписали договор, по которому Климент VII обязался короновать Карла императором Священной Римской империи. Взамен император пообещал помочь восстановить власть Медичи во Флоренции и вернуть Папской области Червию и Равенну, находившиеся тогда под властью Венецианской республики Серениссима (Serenissima). Между Карлом V и Франциском I тоже наступило перемирие, ведь сыновья короля Франциск и Генрих все еще были в плену в Испании, и король не мог рисковать их жизнями. Франциск обязался выплатить за них сумму, эквивалентную 1 миллиону флоринов, и в 1530 году мальчики вернулись в Париж.

Узнав о договоренности понтифика и императора, флорентийцы попытались пойти на переговоры. Для этого в Рим отправился посол Пьерфранческо Портинари, но Климент VII был непреклонен: или Флоренция сдается без боя и Медичи возвращаются, или будет война. Переговоры с Карлом V привели к такому же результату. Тем временем уже 40-тысячная армия Карла V в 1529 году вошла в Тоскану и двинулась в сторону Флоренции. В городе знали о надвигающейся опасности, но республиканцы сдаваться не собирались и готовились к обороне. В октябре армия императора подошла близко к городским стенам. Тогда Микеланджело вызвали на совет республики и поручили ему заняться укреплением защитных стен. Его назначили главным инженером по оборонительным сооружениям Флоренции и дали свободу действий. Буонарроти специально поехал в Пизу, Ливорно и Феррару, чтобы изучить там фортификации и попытаться спроектировать надежные во Флоренции.

Микеланджело занялся постройкой укреплений на холме, откуда открывается чудесный вид на весь город с высоты птичьего полета – это было самое слабое место в плане защиты в случае атаки. Сейчас рядом с этим местом находится самая популярная смотровая площадка Флоренции под названием «площадь Микеланджело». Она была оформлена уже после объединения Италии, в конце XIX века, по проекту архитектора Джузеппе Поджи. На площади построили здание, в котором хотели открыть музей Микеланджело. Но из этого ничего не вышло, и сейчас там расположен ресторан под названием «Лоджия» с видом на город. Там любили обедать Гитлер и Муссолини во время визитов во Флоренцию, для них специально была пристроена стеклянная терраса.

Рядом с тем местом, где Буонарроти строил фортификации, находится церковь Сан-Миньято на горе. Микеланджело приказал обложить ее колокольню мешками с шерстью и закупорить все окна тюками с соломой. Дороги в город были перекрыты, ворота заперты наглухо, вокруг стен вырыты огромные рвы, все строения в радиусе полутора километров были снесены. Когда армия Карла V встала лагерем на холме поблизости – все уже было готово. Войска императора окружили город и расположили свои аванпосты под защитными стенами. Осада Флоренции длилась десять месяцев, и первое время жители города мужественно держались. Было собрано народное ополчение, 50 000 человек местных жителей, которыми командовал наемный полководец Малатеста Бальони. Выбор был не очень удачным, ведь когда-то Малатеста предал жителей города Перуджа, сдал ее войскам папы. А тот, кто предал один раз, может предать и снова. Когда Микеланджело узнал об этом, он пытался убедить совет республики поменять главнокомандующего, но его не послушали. За это он чуть не поплатился жизнью – Малатеста решил его убить, но Буонарроти был предупрежден, и ему удалось сбежать.

Первая атака была предпринята 11 ноября 1529 года, и она была отбита. Потом армия Карла V совершала атаки почти каждый день – и силы защитников республики начали таять. Местный военачальник Франческо Ферруччи, командующий небольшим отрядом, часто делал вылазки за пределы города и доставлял провизию из окрестных деревень. А 17 февраля 1530 года флорентийцы устроили футбольный матч на площади Санта-Кроче, которую отлично видно из вражеского лагеря с холма. Таким образом они хотели продемонстрировать, что ничего не боятся и им плевать на осаду. В честь этого события матч проводится до сих пор почти каждый год 17 февраля на площади Санта-Кроче, за исключением чрезвычайных положений, как, например, пандемия коронавируса. Через неделю, 24 февраля 1530 года, папа Климент VII короновал Карла V в Болонье железной короной лангобардов. Карл очень дорожил этой традицией, идущей еще от 800 года, когда первым был коронован Карл Великий как император Священной Римской империи. Но именно Карл V оказался последним императором Священной Римской империи, коронованным папой. Первого звали Карл, и последнего тоже Карл, такие бывают в истории совпадения.

Время шло, запасы провизии во Флоренции таяли, город оказался на грани голода. Были съедены все ослы, собаки, коты, крысы, мыши и голуби. Вскоре появились слухи о случаях заболевания чумой. Франческо Ферруччи вновь устроил вылазку с целью запастись едой, но на этот раз она закончилась неудачно. Разведка донесла об этом командующему войсками императора, немецкие наемники нашли отряд Ферруччи и убили всех, включая его самого. В этой битве погиб также и военачальник армии императора принц Оранский. Узнав о смерти Ферруччи, голодные флорентийцы впали в отчаяние и уже хотели, чтобы Медичи вернулись и накормили их. Еще через неделю Малатеста предал Флоренцию: он открыл ворота города и сдал его неприятелю. Случилось именно то, чего опасался Микеланджело. Республика капитулировала 12 августа 1530 года, из членов республиканского правительства некоторым удалось бежать. Остальных либо казнили, либо бросили в тюрьму.

По строгому приказу понтифика никакой резни не последовало. Несмотря на это обещание, некоторые напуганные жители все равно попрятались в погребах своих домов и в церквях. Микеланджело Буонарроти тоже испугался мести Медичи, ведь он строил оборонительные укрепления против них. Скульптор первым делом спрятался в колокольне маленькой церкви Сан-Никколо в районе Ольтрарно. Но потом, под покровом ночи, перебрался в подвалы семейной церкви Медичи Сан-Лоренцо. Там его приютил епископ, который тайком приносил ему еду на завтрак и обед. А по ночам через секретный ход Микеланджело шел в гости к священнику, и они вместе ужинали. Сам Буонарроти пишет о том периоде времени: «Сижу в подвалах рядом с мертвыми Медичи и наблюдаю в окошко за живыми». Алессандро и Ипполито часто проходили мимо церкви, не зная о его близком присутствии. Скульптор просидел в подвалах около двух месяцев и оставил там множество рисунков мускулистых фигур на стене. Эти фигуры похожи на те, которые появились потом на фреске «Страшный суд» в Сикстинской капелле. Две фигуры по позам похожи на статуи Лоренцо и Джулиано Медичи, которые в то время еще не были выполнены.

Наконец, пришла весть о том, что Климент VII простил Микеланджело и просит его продолжить работу над усыпальницей Медичи. После этого скульптор покинул подвалы церкви и снова взялся за работу. А его рисунки сохранились до сих пор, их реставрируют и обещают когда-нибудь открыть это помещение для туристов.

Главой Флорентийской республики папа провозгласил Алессандро Медичи, который поначалу был назначен пожизненным гонфалоньером. Но все это было как-то ненадежно, поэтому через два года Синьория была упразднена и Климент VII добился от императора герцогского титула для Алессандро, который передавался бы по наследству. Это обеспечивало твердую и официальную власть Медичи во Флоренции при поддержке Священной Римской империи. С того момента Флорентийская республика прекратила свое существование.

Перед отъездом папа Климент VII подтвердил заказ правительства на статую «Геракл и вор Какус» скульптору Баччо Бандинелли. По мифам, Какус был сыном бога Вулкана, и когда он злился, то плевался огнем. Как-то раз он украл у Геракла быков и телок из стада великана Гериона, которых тот раздобыл по приказу царя Еврисфея во время десятого подвига. Чтобы запутать следы, он связал животных за хвосты и вел их в свою пещеру задом наперед. Но Геракл разгадал хитрость вора, нашел его и убил дубинкой.

Этот заказ сначала получил Микеланджело в 1505 году от Пьетро Содерини с целью установить статую как еще один символ победы республики над тиранией Медичи. Место выбрали справа от входа в палаццо Синьории, для симметрии с Давидом. Для Микеланджело специально привезли прекрасный блок белого мрамора из Каррары, но у него так и не дошли руки до этой работы: то фреску в зале Пятисот писать надо, то Аньоло Дони со своей картиной, то папа Юлий II хочет видеть его в Риме. В 1525 году Содерини поручил эту работу Бандинелли, но потом было не до нее: изгнание Медичи, осада города, возвращение Медичи. Так блок и лежал в мастерской Бандинелли до 1530 года, пока Климент VII не подтвердил заказ. Баччо отчаянно завидовал таланту Микеланджело и хотел превзойти его в скульптуре. Вазари пишет, что однажды Бандинелли сделал слепок ключа в зал Пятисот, где стоял картон Микеланджело «Битва при Кашине», проник туда ночью и изрезал картон на куски. Самые лучшие и крупные из них он украл, а остальные растащили другие художники. Довольный, что ему удалось увести заказ у Микеланджело из-под носа, Бандинелли решил постараться на славу. На эту работу у него ушло четыре года, он уже всем похвастался, какой замечательный у него получается Геракл. Флорентийцы ждали с нетерпением, когда же увидят скульптуру.

Наконец, в 1534 году этот момент настал: народ собрался на площади Синьории, и со статуи сняли покрывало. Сначала наступила гробовая тишина, а потом вместо криков восхищения и взрыва аплодисментов раздался свист и взрыв дикого хохота: Геракл был похож на монстра с уродливым лицом и выпирающими мускулами, Какус был не лучше. Бандинелли действительно «превзошел» Микеланджело в изображении мускулатуры. Превзошел настолько, что флорентийцы прозвали его «мешок с дынями». Имеются в виду маленькие, желтые круглые дыни, которые в Тоскане называют popone. Уместнее было бы назвать «мешок картошки», но этот плод завезли из Америки только столетие спустя. Вот что пишет об этой статуе Бенвенуто Челлини, злейший враг и соперник Бандинелли: «Если остричь Гераклу волосы, то не останется тыквы, достаточной, чтобы вместить туда мозг. По его лицу непонятно, человек это или быколев. Он не обращает внимания на то, что он делает. Его мускулы похожи не на мужские, а на вертикально поставленный мешок, набитый дынями», и так далее. Но как бы не высмеивали флорентийцы Геракла, а он до сих пор стоит на площади справа от копии Давида Микеланджело. Но если Давид символизирует победу республики над тиранией Медичи, то Геракл символизирует, наоборот, победу Медичи над республикой.

Теперь Клименту нужно было позаботиться о внучатой племяннице Екатерине, и состоялась ее свадьба с принцем Генрихом, о которой уже известно из предыдущей главы. Это было последнее, что Климент VII сделал для своей семьи перед смертью, и это было немало. Он восстановил мир как с императором Карлом V, так и с королем Франциском I, предложил императору выдать свою внебрачную дочь Маргариту за Алессандро Медичи, и тот согласился. Благодаря Клименту VII появилось герцогство Флорентийское, которое потом превратится в могущественное герцогство Тосканское. Во Франции появится королева из рода Медичи, и даже не одна, но обо всем этом папа уже не узнает.

Климент VII скончался 25 сентября 1534 года в Риме в возрасте 56 лет, после 11 лет нелегкого понтификата. Его здоровье было подорвано происходящими событиями: разграбление Рима, заточение в замке Святого Ангела, побег и нелегкий путь в Умбрию, плохие жизненные условия в Орвието, реформа Лютера и отделение англиканской церкви от римской католической, а также, до этого, нескольких немецких княжеств. Единственное утешение было то, что Екатерина Медичи пристроена, а его внебрачный сын Алессандро получил власть и титул. Откуда ему было знать, что через три года Алессандро будет зверски убит своим же собственным родственником Лоренцаччо Медичи? И что следующим герцогом Флоренции станет вовсе не тот, кого он хотел бы видеть на престоле Флоренции? К его счастью, он не застал эти времена.

Похоронили Климента VII сначала в соборе Святого Петра, потом его прах перезахоронили в церкви флорентийцев Санта-Мария сопра Минерва, напротив его кузена, папы Льва X. Единственный, кто его оплакивал, был Бенвенуто Челлини. Остальные римляне проклинали его при жизни за разграбление Рима и радовались, когда он ушел из жизни. Над захоронениями двух понтификов из рода Медичи находятся настенные кенотафы, созданные по проекту флорентийских архитекторов Нанни ди Баччо Биджо и Антонио да Сангалло. Памятники симметричны: в центральных нишах – статуи самих пап, в двух боковых – статуи святых Петра и Павла.

Глава 12

Джованни делле Банде Нере и Мария Сальвиати

Настоящее имя Джованни делле Банде Нере было Лодовико, он родился 5 апреля 1498 года в Форли. Лодовико был сыном Джованни Медичи-Пополано, троюродного брата Лоренцо Великолепного. После второго изгнания Медичи из Флоренции кузены Джованни и Лоренцо примкнули к республиканцам и остались в городе, их не изгнали. Его мать Катерина Сфорца, внебрачная дочь герцога Галеаццо Мария Сфорца, росла в Милане при дворе отца. В возрасте 13 лет ее выдали замуж за любимого племянника папы Сикста IV Джироламо Риарио, в этом браке родилось шесть детей. Самая старшая дочь, Бьянка, была женой маркиза Троила де Росси, после смерти мужа она приняла постриг и стала монахиней. Потом у Катерины родилось подряд пять сыновей. После убийства мужа разгневанная женщина отомстила за его смерть и вышла замуж во второй раз по большой любви. На этот раз она выбрала супруга сама, им оказался мужчина незнатного рода по имени Джакомо Фео. Брак был заключен тайно, у них родился сын Бернардино. Когда ее второго мужа закололи ножами у нее на глазах, Катерина устроила такую резню, что все, кто успел скрыться, потом долго не возвращались в Романью из страха быть пойманными и убитыми. За это Катерину прозвали «Тигрица из Романьи» и «Львица из Форли».

С Джованни Пополано Катерина познакомилась, когда он приехал в ее замок как посол Флоренции с дипломатической миссией. Республиканцы специально выбрали молодого, красивого и обаятельного Медичи, зная ужасный характер хозяйки Имолы и Форли. Задача была: заключить союз между Флоренцией и этими городами, которые она унаследовала от первого мужа и управляла ими как регентша своего старшего сына Оттавиано. Целью было объединиться против Чезаре Борджиа, который грозил войной Флоренции и городам Романьи. Союз был заключен не только политический, но и брачный: 34-летняя Катерина Сфорца не устояла перед обаянием 30-летнего Джованни Пополано, а он – перед ней, и вскоре они поженились. К сожалению, этот брак длился недолго: Джованни умирает 14 сентября 1498 года от подагры в возрасте всего 31 года и оставляет сиротой своего пятимесячного сына Лодовико. После смерти третьего супруга Катерина решила назвать своего последнего и самого любимого сына Джованни, по имени мужа. Прозвище «Банде Нере» появится гораздо позже, когда Джованни станет знаменитым кондотьером и будет воевать на стороне папы Льва X. После смерти понтифика он добавил черные траурные ленты на знамя и черные полосы на свой герб, до этого они были белые и фиолетовые. Ленты по-итальянски «банде» (bande), черные – «нере» (nere), предлог «делле» (delle) означает родительный падеж. Так и закрепилось за ним прозвище: Джованни делле Банде Нере – Джованни черных лент. Любопытно то, что слово bande переводится еще и как «банды», или «отряды». Получается интересная игра слов, можно перевести и как «черные ленты», и как «черные отряды».

Когда Чезаре Борджиа начал завоевывать земли для папы Александра VI, Катерина поняла, что война не за горами. Она была морально готова к тому, что скоро он захочет присоединить и ее владения. Катерина отправила детей во Флоренцию к родственникам Джованни Пополано, младшего сына Джованни спрятала в монастыре, где жила ее дочь Бьянка, а сама заперлась в своей крепости Равальдино. Борджиа неоднократно пытался осадить замок и захватить в плен Катерину, он даже объявил награду 10 000 дукатов за ее голову. Но когда уже казалось, что цитадель вот-вот падет – Катерина сама вышла на бой с мечом в руке и билась так отчаянно, что чуть было не захватила в плен самого Чезаре. К его счастью, он успел ускользнуть, иначе «Тигрица из Форли» растерзала бы его в клочья. Такое мужественное сопротивление одинокой женщины вызвало восхищение всей Италии, о Катерине пишет с восхищением Макиавелли, в ее честь сочинили много песен и эпиграмм. После долгой осады 12 января 1500 года армия Чезаре Борджиа захватила Равальдино. Цитадель пала, несмотря на то что Катерина опять сражалась с оружием в руках, пока не попала в плен. Ее повезли в Рим, и по дороге она попыталась сбежать, но была поймана. Папа Александр VI обвинил ее в том, что она хотела его отравить с помощью пропитанного ядом письма, и ее посадили в тюрьму в замок Святого Ангела. Катерина и правда могла попытаться отравить папу: она увлекалась алхимией и прекрасно разбиралась в ядах. Кроме того, она сама изобрела множество рецептов разных лекарственных мазей, бальзамов, кремов, мыла, духов, притираний и другой парфюмерии для поддержания своей красоты. Все свои рецепты Катерина записала в большую книгу, в которой, среди прочих, есть интересная глава: «Как избавиться от надоевшего мужа». Такие гены унаследовал от своей матери ее младший сын Джованни делле Банде Нере и внук Козимо I Медичи.

Через некоторое время Катерину выпустили из тюрьмы, но папа лишил ее всех владений. Она уехала во Флоренцию, где жила с детьми на вилле Кастелло, принадлежавшей ее третьему мужу. Женщина-воительница посвятила остаток жизни заботе о детях и внуках, занятиям алхимией и изготовлению лекарств. Своего младшего сына Катерина сначала опять спрятала в монастыре Анналена у своей дочери Бьянки, при этом переодела его в девичье платье. Она боялась, что враги Медичи могут попытаться найти и убить мальчика. На этот раз Джованни провел в монастыре чуть больше года и был настоящим маленьким бесенком, так что женское платье мало кого могло обмануть. Когда ему исполнилось восемь лет, мать забрала сына обратно на виллу Кастелло. Там она сама обучала его искусству владеть оружием и заставляла заниматься физическими упражнениями. Она считала это более полезным, чем гуманистическое образование. Джованни легко усваивал все уроки своей матери, он уже в детстве умело обращался с оружием и, казалось, был прирожденным воином. Легендарная «Львица из Романьи» умерла во Флоренции на вилле Кастелло 28 мая 1509 года от пневмонии в возрасте 46 лет. Ее сыну Джованни было тогда всего 11 лет, и, согласно завещанию Катерины, опека над мальчиком перешла к Якопо Сальвиати. Якопо был представителем старинной банкирской династии Флоренции, он был женат на Лукреции, дочери Лоренцо Великолепного. Якопо должен был опекать мальчика, пока ему не исполнилось 17 лет. Сын Катерины Сфорца и Джованни Пополано рос вместе с детьми Сальвиати, среди которых была и его будущая жена Мария. Характер у подростка был сложный, он был бунтарь по натуре и никогда никого не хотел слушаться. В нем больше доминировали гены его предков по матери Сфорца, чем предков по отцу Медичи.

Джованни часто ввязывался в стычки с другими мальчишками и отчаянно дрался до крови. Однажды он случайно убил одного из своих соперников и был изгнан из Флоренции в 1511 году за свое поведение, но потом вернулся благодаря хлопотам опекуна. Когда брат Лукреции Джованни Медичи был избран понтификом, семья Сальвиати переехала в Рим. Но и там Джованни продолжал вести прежний образ жизни: не проходило и дня, чтобы он не попадал в какую-нибудь неприятную историю. Юноша опять собрал банду подростков, которые устраивали побоища с соперниками из других кварталов Вечного города. Одно событие сделало Джованни известным в то время: произошло столкновение между двумя бандами молодых людей на мосту около замка Святого Ангела. Завязалась драка между отрядом Джованни и его римских друзей против большой группы вооруженных людей, принадлежащих кругу местного аристократа Камилло Орсини. Джованни бросился на предводителя этой группы по имени «Бранкаччо» и убил его. Новость произвела сенсацию, потому что убитый был человеком, привыкшим к сражениям и служившим у нескольких кондотьеров. Тот факт, что Джованни, которому еще не было и семнадцати лет, сумел победить опытного воина, сделал юношу знаменитым. Правда, после этого Якопо Сальвиати пришлось отправить его сначала в Неаполь, а потом во Флоренцию.

Когда Джованни исполнилось 17 лет, папа Лев X, по просьбе сестры Лукреции, вызвал его обратно в Рим и назначил одним из своих телохранителей. Юноша выполнял свою работу с такой преданностью и ответственностью, что примерно через год понтифик перевел его в армию папского ополчения под командованием Джулиано, герцога Немурского.

Природа наградила Джованни красивой внешностью, он был очень похож на отца Медичи. На портрете художника Франческо Сальвиати, который находится во дворце Питти, изображен черноволосый черноглазый мужчина в военных доспехах с густыми усами, полными губами, правильным овалом лица, средним носом с небольшой горбинкой. Благодаря тренировкам матери он был очень сильным и физически развитым юношей. Его тело было настолько закаленным, что выдерживало любую нагрузку. А дух настолько сильным и бесстрашным, что он совершенно не беспокоился о собственном спасении и не боялся погибнуть в бою.

В 1516 году Якопо Сальвиати выдал за Джованни свою дочь Марию, и в 1519 году родился их единственный сын, которого назвали Козимо. Мария была на год младше Джованни, в детстве они играли вместе в большом палаццо ее родителей, пока он не начал сбегать из дома, чтобы примкнуть к отряду местных головорезов. Внешность у нее была миловидная, характер скромный, молчаливый и застенчивый – полная противоположность своему мужу. Неизвестно, была ли между ними большая любовь, но против брака никто из них не возражал. Правда, Джованни постоянно находился на службе или на войне где-нибудь далеко от Флоренции, дома появлялся редко. Может, поэтому у них родился только один ребенок, и то только через три года после свадьбы. Пока муж воевал, Мария Сальвиати жила в загородном замке Треббио в долине Муджелло и растила сына Козимо. Портрет Марии Сальвиати во вдовьем одеянии работы художника Понтормо находится в галерее Уффици, его заказал сын Козимо I Медичи.

Первое крещение огнем Джованни получил 5 марта 1516 года в битве против Франческо Мария делла Ровере, герцога Урбинского. Он быстро дослужился до должности кондотьера, наемного полководца, и сформировал собственную армию. Война была его стихией, кровь убитых врагов пьянила. Своих воинов он выбирал сам, таких, как он, которые не боятся опасности. Джованни лично тренировал новичков и проводил тщательный отбор. Предателей он устранял сразу, приговаривал их к смертной казни. Как полководец Джованни был всегда впереди отряда и ожесточенно бился до последней капли крови, за это его прозвали «Большой дьявол». Джованни делле Банде Нере до сих пор считается самым способным военачальником Италии XVI века, и иногда историки называют его Бонапартом XVI века. Никколо Макиавелли восхищался кондотьером, писал о нем в книге «Государь» и считал, что этот человек способен объединить Италию.

В 1520 году Джованни победил нескольких мятежных маркизов Марки, и его слава как самого способного военачальника распространяется по всей стране. Понтифик посылает его в самые горячие точки, и он со своей «бандой» неизменно выходит победителем. В следующем году Джованни пришел на помощь своей сводной сестре Бьянке Риарио, которая заботилась о нем в то время, когда их мать Катерина Сфорца была пленницей папы в замке Святого Ангела. Кондотьер всегда помнил добро и приходил на помощь тем, кто помогал ему в прошлом.

Бьянка была вдовой и наследницей военачальника Троила де Росси, графа Сан-Секондо. После смерти мужа она подвергалась преследованиям со стороны родственника Бернардо де Росси, епископа Тревизо, который хвастался правами на собственность Сан-Секондо. В 1522 году армия Джованни делле Банде Нере столкнулась в битве с отрядами де Росси, одержала победу, и он вернул графство своей сводной сестре.

В то же самое время он знакомится с бегущим из Рима писателем Пьетро Аретино. Это тот самый критик, которого Микеланджело изобразил в виде святого Варфоломея на фреске «Страшный суд». Аретино с тех пор везде следовал за ним и оставался его другом до самой смерти Джованни. Пьетро был родом из тосканского города Ареццо, расположенного недалеко от Флоренции, отсюда его прозвище Аретино. О его происхождении ничего не известно, скорее всего, он был внебрачный сын местного сапожника. Образования Пьетро никакого не получил, в 14 лет убежал из родного Ареццо и бродяжничал. Сначала он перепробовал множество профессий и остановился на том, что начал писать сатиры и памфлеты. К этому у него был настоящий талант, он настолько зло и остроумно высмеивал разных знатных людей и придворных, что его несколько раз пытались убить. Ему каждый раз удавалось избегать смерти по счастливой случайности и часто приходилось спасаться бегством. В 1516 году Пьетро Аретино приезжает в Рим и привлекает внимание папы Льва X своей сатирой: «Завещание слона». Это произведение было написано после смерти любимого слона папы Ганно и было полно язвительных шуток по поводу папского клира.

Постепенно Аретино становится знаменитым сатириком, публицистом и драматургом, ведущим итальянским автором своего времени и прародителем современной журналистики. Он не боялся высмеивать никого: ни пап, ни королей, ни императора, и благодаря своим насмешкам заработал прозвище «бич государей». Очевидцы писали про Аретино: «Он протискивался вперед настойчиво и энергично, не обращая внимания на то, что его локти порою не совсем деликатно упираются в грудь какому-нибудь почтенному гуманисту. Если его пробовали осадить, он отвечал насмешкой, эпиграммой. Если его обижали, если ему пытались стать на дороге, на другой день появлялся сонет, обнаруживавший что-нибудь такое, о чем все говорили втихомолку, но что боялись сказать громко. Аретино не боялся». Пьетро высмеивал и Льва X, и Адриана VI, и Франциска I, и Карла V, и Климента VII, и многих других.

После нескольких неудачных попыток его убить государи предпочли платить ему деньги и дарить подарки, лишь бы он их не высмеивал. Ему платили и Карл V, и Франциск I, и герцог Козимо I Медичи, и даже султан Сулейман Великолепный и его адмирал Хайреддин Барбаросса слали ему деньги и подарки. Но при папе Адриане VI Аретино был вынужден бежать из Рима, потому что новый понтифик, больно задетый его стишками в дни конклава, угрожал расправиться с ним всерьез. Как раз тогда он по дороге в Мантую и познакомился с Джованни делле Банде Нере. Мужчины сразу же подружились и были почти неразлучны. Аретино сопровождал Джованни во всех военных кампаниях, но сам в них участия не принимал. Скорее всего, он чувствовал себя рядом с военачальником в безопасности после многочисленных попыток его убить. Кроме Джованни большим другом Аретино был венецианский художник Тициан Вечеллио, который написал несколько его портретов. Один из них находится в Палатинской галерее флорентийского дворца Питти.

Папа Лев X в 1521 году заключил союз с Карлом V против французов, и Джованни вскоре принял участие в битве при городке Ваприо д’Адда. Он переправился через бурлящую реку, контролируемую французами, и обратил их в бегство, прокладывая путь в Павию, Милан, Парму и Пьяченцу. Через два года новый папа из династии Медичи, Климент VII, выплачивает Джованни все долги своего кузена Льва X и взамен требует полной преданности. Понтифик велит ему перейти на сторону французов, с которыми он заключил соглашение против императора. Джованни не участвовал в той битве при Павии, когда Франциск I попал в плен. Он был ранен в ногу выстрелом из аркебузы в предыдущем сражении около этого города, и ему пришлось отправиться на лечение в Венецию. Там военачальник провел несколько месяцев и после этого уехал ненадолго в замок Треббио в Муджелло – навестить жену и сына. Но Джованни быстро возвращается на службу, он не может долго жить без войны.

Из Муджелло кондотьер отправляется в Рим, где в 1526 году спасает папу Климента VII. На Ватикан напал отряд Помпео Колонны, злейшего врага Климента, и Джованни со своей армией отразил это нападение. Тем временем Франциск I освобождается из плена и создает Коньякскую лигу против Карла V. Джованни вынужден сражаться на стороне французов по договоренности с папой, но силы неравны, и победителем в сражениях выходит армия императора. Главнокомандующий Коньякской лиги Франческо Мария делла Ровере бросает Милан перед лицом превосходящих сил противника – армии императора во главе с Георгом фон Фрундсбергом. В это время Джованни сумел отразить наступление арьергарда ландскнехтов при слиянии рек По с Минчией. Но вечером 25 ноября 1526 года он был ранен в ногу чуть повыше колена выстрелом из пушки-фальконета в сражении близ маленького городка Говерноло. Его перевозят в Мантую для лечения, но начинается гангрена, и ногу приходится ампутировать. Пьетро Аретино, присутствующий при этих событиях, пишет, что когда Джованни узнал о гангрене, он сам приказал немедленно ампутировать ему ногу. Анестезии не было, и врач привел восемь мужчин, чтобы они держали кондотьера. Но тот заявил, что и двадцати воинов не хватит, чтобы удержать его. Потом он велел принести свечу и сам держал ее над своей ногой, пока ее пилили. Как только закончилась операция, Джованни успокоился. Он решил, что исцелен, и спокойно заснул. Но на следующий день ему стало хуже, гангрена распространялась дальше, и Джованни послал гонца за женой и сыном. Он чувствовал, что ему осталось недолго.

Его сыну Козимо было всего семь лет, и это был один из тех редких случаев, когда он виделся со своим отцом. Джованни обнял сына и попросил присутствующего при этом герцога Урбинского Франческо Мария делла Ровере научить мальчика быть смелым и справедливым. После этого полководец простился со всеми своими друзьями, исповедовался и попросил вынести его на улицу на свежий воздух. Как только носилки с Джованни коснулись земли, он скончался – 29 ноября 1526 года в возрасте 28 лет. Его похоронили в Мантуе прямо в доспехах, а в конце XVII века останки военачальника перевезли во Флоренцию и перезахоронили в церкви Сан-Лоренцо. Будучи уже герцогом Флоренции, Козимо I Медичи заказал памятник отцу своему придворному скульптору Баччо Бандинелли, чтобы увековечить его память. Оригинал этого монумента со статуей самого полководца на пьедестале до сих пор находится на площади перед фасадом базилики Святого Лаврентия.

Джованни делле Банде Нере был рожден для войны и умер на войне. Он был последним кондотьером, который сражался в доспехах – в эпоху артиллерии необходимость в них отпала, доспехи не защищали от пушечных ядер. Их продолжали использовать, но уже только для парадов и турниров.

Пьетро Аретино после смерти друга переехал жить в Венецию, самый удаленный от Папской области город, где он спокойно мог продолжать писать свои сатиры и памфлеты. Там наступил расцвет его творчества, он стал очень популярен благодаря остроумию и язвительности. На него работал целый отряд шпионов, которые доставляли ему самые свежие новости о придворных и государях. Однажды Пьетро заказал медаль, на одной стороне которой был его портрет, а на другой он же изображен сидящим на троне, в длинной императорской мантии, а перед ним толпа владетельных государей, приносящих ему дары. По кругу была выгравирована надпись: «Государи, собирающие дань с народов, приносят дань своему рабу». Его смерть в возрасте 64 лет была случайной и нелепой: говорят, он так сильно захохотал над чьей-то грязной шуткой, что откинулся на спинку стула, упал и ударился головой о каменный пол. Или, по другой версии, упал так неудачно, что сломал себе шею.

Мария Сальвиати после смерти мужа побоялась оставаться одна с малолетним сыном в замке Треббио и отправилась с ним в Венецию. Вместе с ней поехала Мария Содерини, жена Пьерфранческо Медичи, сына Лоренцо Пополано. У Марии Содерини и Пьерфранческо Медичи был сын Лоренцо, названный так в честь дедушки. Мать его ласково называла Лоренцино, позже его будут называть Лоренцаччо, плохой Лоренцо. Мария Содерини была тоже вдовой и жила с детьми на соседней вилле Кафаджоло. Две Марии были подругами, а их сыновья: Козимо и Лоренцино – друзьями детства. Кроме Лоренцо у Марии Содерини был еще один сын, Джулиано, и две дочери: Лаодамия и Магдалина. Лаодамию впоследствии она выдала замуж за маршала Пьетро Строцци, сына Филиппо Строцци и Клариче Медичи и двоюродного брата Екатерины Медичи. У них родилось двое детей, их сын Филиппо тоже был полководцем. Магдалена была замужем за Аламанно Сальвиати, но быстро овдовела. Во второй раз она вышла замуж за Роберто Строцци, еще одного сына Филиппо Строцци и Клариче Медичи. Они с мужем жили сначала во Франции, потом в Риме, от этого брака родилось восемь детей.

В Венеции две Марии с сыновьями гостили во дворце знатной семьи Каппелло, одна из представительниц которой, Бьянка Каппелло, потом сыграет большую роль в истории герцогов Медичи. Их принимали и другие аристократические семьи, к вдове Джованни делле Банде Нере относились очень уважительно. Пока Марии с детьми гостили в Венеции – Медичи были вновь изгнаны из Флоренции. После этого Мария Сальвиати с сыном уехали в Рим, к ее родителям Якопо и Лукреции.

Когда состоялась коронация Карла V в Болонье – Мария отправилась туда, чтобы представить сына императору. А когда во Флоренцию вернулась в 1532 году Екатерина Медичи – она по просьбе папы занималась ее воспитанием и сопровождала ее в Марсель на свадьбу с принцем Генрихом. Мария Сальвиати старалась познакомить сына со всеми влиятельными кланами Италии, считая, что это поможет ему в будущем. И она не просчиталась: 6 января 1537 года Козимо становится герцогом Флоренции. Это была самая высокая ступенька, на которую только можно было подняться. У предыдущего герцога, Алессандро Медичи, не было законнорожденного потомства, поэтому Козимо I становится основателем династии герцогов Медичи. А потом, через свою внучку Марию Медичи, он стал предком королей Франции.

После того, как сын Марии был избран герцогом Флоренции, она жила с ним в палаццо Веккио и помогала растить внуков. Мария воспитывала внебрачную дочь Козимо Бьянку Медичи, которую ласково называли Бия. Девочка родилась еще до его брака с испанской принцессой Элеонорой Толедской, но прожила недолго, умерла в возрасте пяти лет. Еще Мария застала рождение старших детей Козимо и Элеоноры: Марии, Франческо, Изабеллы и Джованни. Мать герцога часто жила на вилле Медичи Кастелло, которая принадлежала еще деду Козимо Джованни Пополано. Там она и умерла 12 декабря 1543 года в возрасте 44 лет. Ее мать, Лукреция Сальвиати, пережила дочь на 10 лет и увидела рождение почти всех детей своего внука Козимо, кроме последнего, дона Пьетро.

Так закончилась эпоха Флорентийской республики и неофициального правления Медичи. Началась эпоха герцогства Флорентийского и Великого герцогства Тосканского, которая будет длиться до объединения Италии в 1861 году. Медичи будут управлять Тосканой до 9 июля 1737 года, даты смерти последнего герцога из этой династии – Жана Гастона.

Часть II

Великие герцоги Тосканы

Глава 13

Алессандро Медичи – первый герцог Флоренции

Алессандро Медичи родился 22 июля 1520 года и был записан как внебрачный сын Лоренцо Медичи от темнокожей служанки-рабыни Симонетты да Коллавекьо. Кто была на самом деле его мать и какое было у нее имя – точно неизвестно. Также до сих пор неизвестно, кто был его настоящий отец: Лоренцо, герцог Урбинский, или Джулио Медичи, будущий папа Климент VII. От матери Алессандро унаследовал негритянские черты лица: темная кожа, черные курчавые волосы, толстые выпяченные губы и широкий нос. За это он получил прозвище Моро, что переводится «мавр». Такое прозвище давали всем, у кого была темная кожа, и флорентийцы были уверены, что именно Джулио Медичи является его настоящим отцом. Они прозвали папу Климента VII мулом, а Алессандро называли отродьем мула.

Алессандро унаследовал только худшие черты характера своих родителей, кем бы они не были: он был жестким, сумасбродным, деспотичным и злопамятным, а также имел склонность к разного рода извращениям. Пьеро Невезучий казался просто ангелом на фоне Алессандро. Когда Медичи вернулись во Флоренцию в 1512 году, Алессандро было всего два года, и республикой управляли сначала Джулиано, потом его «отец», Лоренцо. Когда умер Лоренцо, герцог Урбинский, Алессандро было 9 лет, а Ипполито – 8. Джулио Медичи был неофициальным главой республики, а когда он был избран понтификом в 1523 году, Алессандро и Ипполито остались во Флоренции вместо него под присмотром их регента, кардинала Пассерини. После третьего изгнания они уехали в Рим, Алессандро было тогда 17 лет, по тем временам вполне взрослый мужчина.

После капитуляции Флорентийской республики в 1530 году папа Климент VII и император Карл V заключили соглашение в Барселоне, согласно которому 20-летний Алессандро Медичи назначался пока что официальным главой республики и пожизненным гонфалоньером при поддержке императора и его испанских наемников. При этом дочь императора, Маргарита Австрийская, предназначалась в супруги Алессандро, но Маргарите тогда было восемь лет. Бракосочетание пришлось отложить до весны 1536 года, когда ей должно было исполниться 14 лет. Как только флорентийцы узнали, что Климент VII выбрал главой республики Алессандро, они возненавидели понтифика. Если бы им дали выбор – они бы предпочли Ипполито, сына Джулиано Медичи, который унаследовал все лучшие черты характера своего отца. Они считали, что Ипполито гораздо лучше справился бы с ролью гонфалоньера республики, чем избалованный и эгоистичный Алессандро. Жители Флоренции еще не знали, что их ждет впереди.

Республиканская форма правления во Флоренции не устраивала Климента VII: слишком ненадежно, народ может снова поднять восстание и изгнать Медичи, как уже было три раза. Папа долго убеждал в этом императора. Наконец, в мае 1532 года он добился от Карла V для своего «сына» герцогского титула, передаваемого по наследству. С тех пор Синьория во Флоренции была официально упразднена, республика превратилась в герцогство, а Алессандро Медичи стал первым герцогом Флорентийским. Это не было неожиданностью для горожан, они прекрасно знали, что что-то подобное должно произойти. Вот только не знали, кто будет герцогом и надеялись, что император Карл V выберет Ипполито. Их надежды не оправдались.

Несмотря на сильное возмущение народа, вооруженных бунтов не было. Какой смысл, если на стороне «Мавра» сам император со своей армией в союзе с папой Климентом VII. К тому же 10 месяцев осады и голода умерили пыл флорентийцев: более 10 000 жителей города погибло, многие дома вокруг Флоренции были разрушены, а хозяйства в округе полностью разорены. Поля не были засеяны, урожай не собран, голод продолжался. Кроме того, приходилось оплачивать пребывание испанских солдат, готовых пресечь любую попытку восстания. Это сильно опустошало городскую казну, в которой и так было мало денег. Пришлось повышать налоги, что еще больше ударило по карману населения. Среднего класса больше не было, был только большой контраст между очень богатыми и очень бедными. Богатые строили грандиозные палаццо и виллы за городом, устраивали роскошные банкеты, одевались в элегантные платья по последней моде из самых дорогих тканей, покупали огромное количество драгоценностей и обильно использовали духи, потому что очень редко мылись. Бедняки ютились в маленьких лачугах и еле-еле сводили концы с концами, количество нищих на улицах города значительно увеличилось.

Алессандро был необразованным, грубым и неотесанным человеком, но в то же время щедрым правителем. Он поселился в палаццо Медичи и регулярно принимал просителей. Сам сын рабыни, он прекрасно понимал, что такое нищета. Поэтому сочувствовал бедным и обездоленным и никому не отказывал в материальной помощи, хоть что-то в нем было хорошее.

Но со своими министрами он вел себя достаточно жестко и деспотично: за годы его правления слетело с плеч немало голов. Около 1000 человек было казнено, брошено в тюрьмы или отравлено, множество семей отправилось в изгнание. Он упразднил все республиканские учреждения, при нем флорентийские институты сохраняли лишь подобие демократии. Был учрежден символический совет Двухсот, состоящий из двухсот человек. Для членов совета построили отдельный зал в палаццо Веккио, он так и называется: зал Двухсот, но сейчас этот зал закрыт для посещения туристами. Еще был учрежден символический сенат, состоящий из сорока восьми членов, назначенных с 1532 года. Алессандро навязывал свои методы правления: его законы и указы было строго запрещено обсуждать, все должны были беспрекословно подчиняться его приказам. Тем, кто пытался с ним спорить, грозило разорение – Алессандро восстановил старые, мафиозные приемы своего предка Козимо Старшего Медичи. К неугодным ему людям приходили представители налоговой инспекции и проводили дотошное расследование финансовой деятельности. Часто документы подделывали и выставляли такой громадный счет, что человек становился банкротом. Самых непослушных бросали в тюрьму или приговаривали к смертной казни по какой-нибудь выдуманной причине. Документы подделывали – и непокорных обвиняли в заговорах или убийстве какого-нибудь подчиненного герцога. При этом невинного убивали наемные убийцы.

Затем «Мавр» приказал изъять все оружие, принадлежавшее частным лицам. Он окружил себя личной охраной, состоящей из ландскнехтов – наемных солдат из низшего сословия, вооруженных алебардами. Появление герцога на улице в окружении вооруженных воинов вызывало ужас и страх у простых горожан. Алессандро приказал разрушить старинный монастырь за пределами городских стен на севере города и построить на его месте Нижнюю крепость, по-итальянски она называется Фортецца да Бассо. Она построена в форме пятиугольника с широкими стенами и пятью бастионами. Камни, которыми облицованы бастионы, были обтесаны по-разному и чередовались: одни были в форме шара, а другие – в форме бриллианта конической огранки. Таким образом, для облицовки бастионов были использованы оба символа Медичи – шары и бриллиант.

Со стен крепости открывается вид на весь центр Флоренции, и прекрасно видно, чем занимаются ее жители. Там и расположились испанские солдаты с артиллерией и пушками. Только эти пушки были направлены не наружу, в сторону предполагаемых внешних врагов, а на город, в сторону внутренних врагов. В случае восстания можно было легко подавить бунт, а сам Алессандро мог укрыться в цитадели в целях безопасности. В остальное время Фортецца да Бассо использовалась «как тюрьма и бойня врагов герцога». Фортецца была построена в кратчайшие сроки: за один год. Над ее постройкой работали по 3000 рабочих каждый день. Среди них были все заключенные плюс все жители города, которые жили поблизости. Они были обязаны работать над постройкой крепости под страхом смертной казни в случае отказа. Эта крепость сохранилась до сих пор, сейчас там проводятся показы моды зимой: Питти мужская, Питти женская и Питти детская мода. Летом там организуют ярмарки и разные празднества. На Рождество и Новый год вокруг Фортецца да Бассо заливают ледяную дорожку, где можно кататься на коньках.

Затем герцог приказал разрушить все мансарды, построенные еще со времен Средневековья. Он хотел сделать город более гармоничным, а улицы – более широкими и светлыми. Был вынесен запрет на строительство не только новых мансард, но и балконов. Только архитектору семьи Веспуччи удалось перехитрить герцога: по их заказу он спроектировал новый дом с элегантным балконом и представил проект Алессандро для одобрения. Тот немедленно отменил проект из-за балкона, но архитектор не сдался. Под давлением семьи Веспуччи он представил герцогу новый проект, и тоже с балконом. На этот раз зодчий уже настаивал: «Теперь-то ты разрешишь?» Столкнувшись с такой наглой настойчивостью, герцог не ограничился простым отрицанием, а ответил: «Наоборот». Архитектор сделал вид, что понял буквально слова Алессандро – и тут же принялся за работу: он построил балкон, где расставил капители, балюстрады и полки с точностью до наоборот. Кажется, самого герцога позабавило шутливое непослушание, и он решил оставить балкон как есть. Так и остался по сей день этот балкон «наоборот». Его можно увидеть на улице Борго Ониссанти, недалеко от церкви Всех Святых, где похоронены члены семьи Веспуччи и Сандро Боттичелли.

Алессандро Медичи поручил Бенвенуто Челлини изготовить монеты другого номинала вместо флорина: с его собственным изображением вместо флорентийского ириса на одной стороне и со святыми покровителями Медичи Космой и Дамианом вместо святого Иоанна Крестителя – на другой. Эти монеты сейчас находятся в национальном музее Барджелло вместе с флоринами, дукатами, монетами с изображениями других герцогов и деньгами других государств. Всего в Барджелло собрано более 10 000 типов разных монет, но выставлено лишь чуть больше тысячи.

Своим личным символом герцог Алессандро выбрал носорога, а девизом – «Не вернусь без победы». Тиранические методы правления «Мавра» вызывали горечь и гнев почти всех флорентийцев, включая Микеланджело Буонарроти. Именно поэтому в сентябре 1534 года, после смерти отца, скульптор внезапно все бросил, собрал только самые необходимые вещи и уехал в Рим навсегда. Микеланджело оставил во Флоренции незаконченной не только Новую ризницу, но и пять наполовину обработанных статуй для гробницы папы Юлия II в своей студии. Все равно делла Ровере опять заказали поменять проект памятника и уменьшить количество изваяний, так что эти четыре «Узника» и «Гений победы» больше не нужны. Так пусть и остаются во Флоренции, а там будь что будет.

После смерти Климента VII Алессандро потерял своего защитника и наставника. У него остались родственники по прямой линии: Ипполито Медичи и Екатерина Медичи, но они оба ненавидели его с детства. Ипполито жил в Риме и был кардиналом, но с удовольствием бы снял сан, чтобы самому стать герцогом Флоренции. А Екатерина через год уехала во Францию, где вышла замуж за принца Генриха Валуа. Еще оставались дальние кузены, потомки Лоренцо Старшего Медичи: Козимо, сын Джованни делле Банде Нере и Марии Сальвиати, и Лоренцино с братом Джулиано и сестрами: Лаодамией и Магдалиной. Лаодамия и Магдалина воспитывалась в монастыре Санта-Мария дельи Анджели во Флоренции. Мария Сальвиати с сыном Козимо и Мария Содерини с детьми провели два года в Венеции – городе, полном денег, роскоши и соблазнов.

Роскошь в Венеции была такая, что улицы застилали алыми бархатными коврами, а окна украшали дорогими шелковыми тканями. Для трех мальчиков из провинции это было необычным и поразительным. Как раз в те годы Серениссима узаконила проституцию как нормальную профессию. Все «ночные бабочки» работали легально и платили налоги, их обязывали носить головные уборы с желтой полосой, чтобы они отличались от других женщин. Бордели находились на каждом шагу, и вход туда был свободен даже несовершеннолетним. В те же времена в Венеции находился Пьетро Аретино, мужчина очень любвеобильный и распутный. Он был готов с удовольствием познакомить сына и родственников своего друга Джованни делле Банде Нере с тонкостями ночной жизни столицы разврата.

Похоже, Лоренцино эта жизнь пришлась по вкусу, он хорошо усвоил уроки Аретино. Потом дороги друзей детства и юности разделились: Козимо с Марией Сальвиати вернулись в Муджелло, а Лоренцино отправился в Рим получать образование. Там он изучал историю, поэзию, литературу, греческий и латинский языки. Его кумирами были древнеримские писатели, философы и ораторы: Плутарх, Цицерон, Светоний. Он даже сам написал несколько пьес и поэму «Брут», в которой прославляет героя, убившего диктатора Юлия Цезаря. На вид он казался очень утонченным и образованным человеком, хорошо разбирающимся в искусстве. Но несмотря на это, он совершил совершенно не поддающийся пониманию поступок: напился в компании собутыльников, и вместе они изувечили несколько голов древних римских статуй арки Константина. Только вмешательство его кузена кардинала Ипполито спасло юношу от гнева папы Климента VII, обещавшего отправить виновных в вандализме на смерть. После этого события его перестали называть Лоренцино, теперь его называли Лоренцаччо. Папе доложили об этом рано утром, и он сначала не знал, что среди этих варваров был его родственник Медичи. А когда узнал – пришлось заменить казнь на изгнание из Папского государства. Напуганный Лоренцаччо сначала укрылся у матери в Муджелло, в замке Кафаджоло. А когда прошло время и понтифик немного успокоился – Лоренцаччо отправился во Флоренцию. У герцога Алессандро не было других родственников, он практически остался один, пока во Флоренции не появился новый кузен.

Как ни странно, герцог подружился с Лоренцаччо. До тех пор друзей у Алессандро не было, настолько тяжелый у него был характер. Они проводили много времени друг с другом и, казалось, сошлись характерами: оба были жестокими, сумасбродными и распутными. Вместе они пустились во все тяжкие и впали в такой безудержный разврат, что вскоре мужчины начали запирать дочерей на замок, когда видели издалека эту парочку. Сначала друзья прошлись по всем злачным местам города, но проституток им было мало. Они умудрялись проникать в женские монастыри по веревочным лестницам и насиловать монахинь, не брезгуя при этом даже пожилыми аббатисами. Жертвами их похоти становились не только незамужние девушки из добропорядочных семей, но и замужние женщины в возрасте. Они скомпрометировали многих жен самых уважаемых граждан Флоренции. Дело дошло до того, что некоторые девушки покончили жизнь самоубийством, не выдержав позора изнасилования. Недовольство народа росло, жалобы в сенат на «Мавра» и его приятеля поступали каждый день.

Через год флорентийцы не выдержали и решили отправить петицию императору Карлу V с просьбой: сменить герцога. Делегацию поддерживали благородные семейные кланы и из других городов-государств: Дория из Генуи, Колонна из Рима, Гонзага из Мантуи и новый папа Алессандро Фарнезе, который выбрал себе имя Павел III. Микеланджело Буонарроти в то время жил постоянно в Риме и он уговорил свою подругу, влиятельную вдову Викторию Колонна поддержать делегацию. Но все это закончилось печальной смертью Ипполито Медичи от отравления. Вернувшийся из Туниса Карл V все-таки принял флорентийцев в Неаполе и внимательно выслушал их всех. От имени делегации выступил Якопо Нарди, но его речь оказала на императора совершенно противоположный эффект. Карл V убедился в том, что Алессандро правит герцогством очень жестко и деспотично. А это как раз то, что ему было нужно. «Мавр» тоже прибыл в Неаполь на встречу с императором, при этом он прихватил с собой друга Лоренцаччо. В его защиту выступил опытный оратор и историк Франческо Гвиччардини, который заверил Карла V в преданности Алессандро Медичи и в том, что он прекрасно управляет герцогством. По его словам, Флоренция, наконец, восстала из пепла после разрушений прошлых лет. Начали снова развиваться ремесла, поля колосятся пшеницей, оливковые рощи и виноградники наливаются плодами и благосостояние жителей герцогства растет.

Эта речь была даже лишней, император и так не имел ни малейшего намерения смещать Алессандро. Но чтобы сделать хоть какую-то милость членам делегации, Карл V обещал, что уговорит герцога объявить амнистию и разрешить вернуться домой тем изгнанным флорентийцам, которые этого захотят. Якопо Нарди в ответ сказал: «Мы приехали сюда не для того, чтобы спросить Ваше Величество, на каких условиях мы должны служить герцогу Алессандро. И не для того, чтобы просить у него, через Ваше Величество, прощения за то, что мы по праву считаем своим долгом. Мы добровольно действовали на благо нашего государства, а не для власти и не для возмещения нашего конфискованного имущества. Но и не для того, чтобы вернуться рабами в тот город, из которого мы уехали свободными». Флорентийцы вернулись домой ни с чем, большинство из членов делегации были казнены, а остальные изгнаны за пределы герцогства. Часть изгнанников поселились в Риме, где образовался целый квартал: маленькая Флоренция, со своей церковью Санта-Мария сопра Минерва. Лоренцаччо в Неаполе совершил один странный поступок: пока «Мавр» спал – он тайком проник в спальню и украл его доспехи. Возможно, уже тогда он планировал убийство герцога.

На той же встрече Карл V подтвердил свое намерение выдать за Алессандро свою внебрачную дочь. Свадьбу запланировали на 31 мая 1536 года, Алессандро тогда было 26 лет, а его невесте Маргарите Австрийской исполнилось 14 лет. Император пообещал сам лично приехать во Флоренцию на бракосочетание и привезти дочь. Кроме того, он назначил будущего зятя главнокомандующим своим испанским гарнизоном. Таким образом, Алессандро не только вернулся во Флоренцию победителем, но и готовился породниться с Карлом V – самым могущественным монархом Европы.

Маргарита Австрийская родилась в городе Ауденарде во Фландрии, нынешней Бельгии. Ее мать Йоханна ван дер Гейнст была девушка низкого происхождения, дочь производителя гобеленов и горничной губернатора Ауденарде. Это не помешало Карлу V переспать с ней во время своего шестинедельного пребывания в этом городе. Йоханна забеременела от императора и родила дочь, которую назвала Маргаритой. Через два года после этого Йоханна вышла замуж и родила еще девятерых детей. Маргариту забрал император, она росла и воспитывалась в Брюсселе сначала при дворе своей двоюродной бабки Маргариты Австрийской, своей полной тезки, которая была губернатором Нижних Нидерландов. Потом ее отдали на воспитание ее тетке, сестре императора Марии Австрийской, вдове короля Венгрии. Карл V впоследствии узаконил рождение дочери и позволил ей носить имя Маргарита Австрийская.

Архитекторы трудились месяц, украшая город к приезду императора. Снова, как и во времена визита Льва X, были установлены везде триумфальные арки, дворцы украшены факелами и флагами, улицы усыпаны цветами. Свадебные торжества длились много дней и были грандиозными, все-таки брак между первым герцогом Флоренции и дочерью императора. Сначала были банкеты, музыкальные концерты и танцы на вилле Поджо а Кайано, где герцог встретил невесту и будущего тестя. Они остановились там на три дня, после чего роскошный свадебный кортеж прибыл во Флоренцию. Алессандро торжественно вручил будущему тестю символические ключи от города, потом Карла V провезли до дворца Медичи на колеснице под пурпурным балдахином, расшитым золотыми и серебряными нитями. Его свита была одета в бархатные костюмы такого же пурпурного цвета, расшитые золотом, с белыми ливреями и парадными шпагами. Потом состоялось венчание в соборе Санта-Мария дель Фьоре, после чего торжества проводились уже во Флоренции. Толпа людей высыпала на улицы приветствовать молодоженов, слуги герцога раздавали еду, вино и сладости. Все было, как в лучшие времена правления династии Медичи, это был первый большой праздник после осады города. Как только свадебные торжества закончились, император уехал из Флоренции.

Этот брак был несчастливым, после свадьбы Алессандро Медичи продолжил прежний распутный образ жизни. Женитьба его не остановила, он решил, что 14-летняя супруга может утешиться, играя с куклами. Маргарита была обижена и разочарована, она писала своему отцу Карлу V и жаловалась на отношение мужа. Но император не хотел вмешиваться в их семейную жизнь и советовал дочери набраться терпения. Алессандро и Лоренцаччо снова отправлялись вместе на поиски женщин и представляли собой странную парочку: высокий, мощный, темнокожий Алессандро и маленький, тщедушный, похожий на дьявола с усами и кудрявой бородкой Лоренцаччо.

Они с Алессандро казались лучшими друзьями, но на самом деле Лоренцаччо завидовал «Мавру» и ненавидел его. Он считал себя более достойным роли герцога, чем какой-то темнокожий бастард. Он, Лоренцо Медичи, прямой законнорожденный потомок Джованни ди Биччи Медичи, должен пресмыкаться перед «отродьем мула» и ублажать его извращенные садистские наклонности. В конце концов, эта ненависть разрослась до таких маниакальных размеров, что Лоренцаччо вообразил себя действительно новым Брутом, который должен спасти демократическую Флоренцию от диктатора «Юлия Цезаря» в лице Алессандро Медичи. Лоренцаччо начинает замышлять убийство герцога, не думая о том, что настоящий Брут плохо кончил. Мало того, в мечтах он уже видел себя на герцогском троне.

Лоренцаччо тщательно продумывал все детали убийства: все должно пройти гладко, без сучка и задоринки. Он прекрасно понимал, что сам не справится с сильным и высоким «Мавром», ему нужен был помощник. Но только один, нельзя вовлекать много свидетелей в это дело. Он знал, что герцог неразборчив в связях и жаден до женщин, но в то же время Алессандро был очень самолюбивым человеком. Поэтому Лоренцо потихоньку начал рассказывать ему о Екатерине Содерини, своей родной тете, сестре матери Марии Содерини. Это была женщина из благородного флорентийского рода, отличалась высокой добропорядочностью и моральными принципами. Так что если Алессандро сумеет ее соблазнить, это будет означать, что он действительно настоящий мужчина в прямом смысле этого слова. Муж Екатерины Содерини, Леонардо Джинори, уже совсем старенький, свой супружеский долг он давно уже не исполняет. А Екатерина – женщина в самом соку, наверняка соскучилась по мужским ласкам, но ее порядочность не позволяет ей изменить супругу. Вот если бы герцог за это взялся – сколько радости он доставил бы им обоим. Алессандро слушал внимательно, его африканская кровь кипела, черные глаза сверкали, язык облизывал толстые выпяченные губы. Желание обладать этой женщиной разгоралось в нем все больше и больше. Лоренцаччо также говорил Алессандро, что он уже рассказывал Екатерине много хорошего о герцоге и что она вроде как заинтересована и благосклонно относится к их возможной встрече. Новый «Брут» соблазнял «Мавра» все больше и больше. Теперь он говорил, что Екатерина уже проявляет к герцогу интерес как женщина к мужчине и ей не терпится с ним встретиться. Наконец, были назначены день и место встречи: вечером 5 января 1537 года в доме Лоренцаччо.

На следующий день, 6 января, католики празднуют день Богоявления, в Италии его называют по-гречески: Эпифания. Дата показалась убийце удачной: в городе вечером 5 января устраивают празднества и банкеты, которые длятся до глубокой ночи. Потом, 6 января, после праздничной службы, проводился карнавал и шествие волхвов. Пока народ празднует – он по-тихому убьет ненавистного «Мавра» и успеет сбежать. Если не удастся умертвить Алессандро с первого удара и он будет кричать – его вопли сольются с пьяными криками празднующих и звуками хлопушек, таким образом, никто ничего не услышит. А на следующий день люди будут продолжать праздновать и не сразу хватятся герцога.

Все было тщательно продумано до мелочей: Лоренцаччо сказал, чтобы Алессандро не брал свою обычную охрану. Можно взять только одного телохранителя, потому что Екатерина не хочет быть узнанной. Охранник должен остаться снаружи дома и ждать до утра, ночь обещает быть долгой и сладострастной. Пока найдут мертвого герцога – он уже успеет сбежать и будет далеко. Лоренцаччо продумал также план своего побега, каждый его этап, конечным пунктом которого была Венеция. Флорентийцы, конечно же, когда найдут убитого «Мавра», будут ликовать и спрашивать друг друга: кто же освободил их от тирана? Вот тогда он вернется, признается во всем и станет героем. А вслед за этим его изберут новым герцогом Флоренции – и начнется счастливая жизнь.

Мечтать хорошо, но не всегда мечты сбываются и все идет именно так, как задумал. Лоренцино договорился с Алессандро, что он придет к нему 5 января вечером на ужин, а Екатерина Содерини придет чуть позже. После ужина Алессандро должен будет ждать ее в спальне друга. Лучше, если он заранее подготовится: разденется, ляжет в кровать и, желательно, укроется с головой одеялом. Будет зажжена только одна свеча, так как Екатерина – женщина робкая и стеснительная, она не хочет, чтобы герцог сразу увидел всю ее наготу. Как только она появится – Лоренцаччо сразу проводит ее в опочивальню в теплые объятия «Мавра».

Алессандро явился точно в срок и был уже изрядно подвыпившим. Лоренцаччо впустил его в дом и тут же запер парадную дверь изнутри на засов. Они поужинали и выпили немало вина, после чего убийца сказал, что надо поторопиться – Екатерина вот-вот появится. Телохранитель, как договорились, остался на улице у входной двери. Алессандро слушался друга беспрекословно, он полностью доверял ему. Герцог шмыгнул в спальню, снял доспехи и одежду, забрался под простыни и одеяло и вскоре задремал от выпитого вина. Лоренцино вскоре тоже вошел в опочивальню, делая вид, что собирает разбросанную одежду. На самом деле он забрал кольчугу жертвы и его оружие, потом унес все это в другую комнату.

Дальше историю рассказывает сам убийца, но каждый раз его рассказ звучит по-разному. Примерно было так: вместо Екатерины в доме появился сообщник Лоренцаччо, наемный убийца Микеле да Таволаччо, по прозвищу Скоронконколо (Scoronconcolo). Это странное прозвище переводится с итальянского «щипцы для орехов». Он только что вышел из тюрьмы, где отсидел несколько лет за убийство знатного господина. Причем вышел по амнистии, которой добился для него Лоренцаччо благодаря герцогу Алессандро Медичи. Вот правильно говорят: не хочешь себе зла – не делай людям добра. Если бы Алессандро не выпустил Скоронконколо из тюрьмы по амнистии – может, остался бы жив. Но еще говорят: если бы не он, то был бы кто-нибудь другой. Вряд ли у Лоренцаччо возникли бы проблемы с поисками наемного убийцы, разной падали много шаталось вокруг Флоренции.

Убийцы тихонько прокрались в спальню и прислушались. Убедившись, что герцог спит, Лоренцаччо схватил его за плечо и ударил шпагой в бок. Удар был таким сильным, что другой конец оружия вышел из тела Алессандро с противоположной стороны. Свеча погасла, и его сообщник начал быстро наносить удары ножом в темноте в тело герцога почти вслепую. Они не рассчитали силы «Мавра»: тот не умер от первого-второго удара, а отчаянно сопротивлялся и громко кричал. Но его крики, действительно, не были слышны снаружи из-за шума празднующих. Лоренцино попытался заткнуть ему рот ладонью, но тот прокусил его кисть до крови так сильно, что чуть не откусил его палец. Теперь кричала уже не только жертва, но и сам убийца. Так втроем они катались по большой кровати еще некоторое время, пачкая кровью все вокруг.

Наконец, Скоронконколо нанес герцогу смертельный удар в шею и повредил артерию, из которой хлынул фонтан крови. Алессандро забился в предсмертной агонии и вскоре затих. Лоренцаччо завернул его в простыни и прикрепил сверху клочок бумаги с надписью: «Любовь к отчизне и стремление к славе всегда побеждают». Затем они вместе со Скоронконколо потихоньку вышли из дома через заднюю дверь, заперли ее на ключ, оседлали коней и ускакали из города. Северные ворота Флоренции были заперты на ночь, но убийцы сказали стражникам, что должны срочно ехать в Муджелло по семейным обстоятельствам. Охране даже в голову не пришло спросить, что это за обстоятельства. Они узнали лучшего друга герцога Алессандро и беспрепятственно открыли перед ними ворота. Лоренцаччо заплатил Скоронконколо, расстался с ним и отправился сначала в Болонью, а оттуда в Венецию. Там жили некоторые флорентийские семьи, изгнанные из Флоренции по приказу Алессандро. Добрался он туда только через несколько дней, явился к Филиппо Строцци, который находился тогда в Венеции, и все ему рассказал. Строцци эта новость очень обрадовала, и он заключил Лоренцаччо в объятия.

Между тем во Флоренции народ гулял всю ночь, а телохранитель герцога особенно не беспокоился: он был в курсе, чем занят его господин. Охранник забил тревогу только утром, когда Алессандро так и не появился. Стражник явился во дворец Синьории и заявил, что герцог находится в доме Лоренцаччо с вечера. Но как он ни стучал в дверь, ему никто не отвечает, и в доме подозрительно тихо. Срочно собрался сенат, и о случившемся доложили представителю императора во Флоренции. Тот с вооруженной охраной и телохранителем Алессандро отправился к дому Лоренцаччо, и они начали стучать в дверь. На настойчивый стук никто не отвечал, тогда охранники взломали дверь и нашли труп герцога. Он лежал в спальне на кровати в луже крови, с прикрепленной на груди запиской. Было сразу понятно, чьих это рук дело. Но флорентийцы не торопились вызывать Лоренцаччо и выбирать его герцогом – слишком уж многое его связывало с «отродьем мула».

Так как это событие произошло рано утром в день Богоявления, дату убийства Алессандро Медичи называют с тех пор: «Кровавая Эпифания». Члены сената посоветовались с представителем императора и решили не сообщать об убийстве, пока не решат, что делать дальше. Тело герцога перенесли в семейный склеп Медичи – церковь Сан-Лоренцо. Его похоронили в Новой ризнице, в могиле его официального отца Лоренцо Медичи, под саркофагом с изваяниями: «Утро» и «Вечер» работы Микеланджело. Говорят, когда до Буонарроти дошла эта новость, он воскликнул: «Все флорентийцы от него избавились, кроме меня». Он имел в виду, что «Мавр» теперь навсегда похоронен в ризнице его работы. А ученику Урбино, который жил с ним в Риме, Микеланджело сказал: «Ты теперь видишь, для чего нужны скульпторы – чтобы ваять надгробия деспотам».

Так погиб 26-летний герцог Алессандро Медичи, не оставив о себе почти никакой хорошей памяти, кроме раздачи милостыни нищим. К искусству он был равнодушен, заказывал только драгоценности, свои портреты и медали со своим изображением. Детей у Алессандро и Маргариты не было, их супружеская жизнь длилась меньше года. Но у герцога были внебрачные дети: сын Джулио и две дочери: Джулия и Порция. Порция стала монахиней, и потомства у нее не было. Джулио на момент смерти отца было всего четыре года, он не мог управлять герцогством, пришлось бы слишком долго ждать его совершеннолетия. Будучи уже взрослым, Джулио признал власть Козимо I Медичи и был принят в военно-морской орден Святого Стефана Мученика, который герцог основал в Пизе с целью войны против мусульманских пиратов. В браке с Анжеликой Маласпина у него была дочь Екатерина и, кроме нее, еще двое незаконнорожденных сыновей. Джулия после смерти первого мужа Франческо Кантельмо вышла замуж за Бернардетто Медичи. Отец ее мужа Оттавиано Медичи был представителем побочной ветви этой династии и очень дальним родственником Лоренцо Великолепного. Их потомки до сих пор живут в Италии и носят фамилию Медичи. Портрет Джулии кисти художника Понтормо находится в галерее Уффици.

Ситуация во Флоренции после убийства Алессандро сложилась непростая, нужно было срочно выбрать нового герцога. Возврат к старой, республиканской форме правления был невозможен – император никогда бы этого не допустил. Флорентийское герцогство было теперь государством – вассалом Священной Римской империи после присяги Алессандро Медичи. Если пойти против Карла V – он просто назначит во Флоренции своего вице-короля, как это сделал в Неаполе. А это еще хуже, пусть уж лучше будет герцог.

Зря Лоренцаччо надеялся, что его вызовут и встретят как героя, нового «Брута». Из Венеции уже дошли слухи о том, что убийство Алессандро – это его рук дело. Но как ни радовались в душе флорентийцы, что избавились от тирана, кандидатура его убийцы даже не рассматривалась. В конце концов, члены сената проголосовали за 17-летнего Козимо Медичи, сына прославленного кондотьера Джованни делле Банде Нере и правнука Лоренцо Великолепного. Было решено послать гонца в замок Треббио и вызвать его из Муджелло во Флоренцию. Потом доложить о случившемся императору и надеяться, что он одобрит кандидатуру.

А как же сложилась судьба вдовы Алессандро, Маргариты Австрийской? Узнав о случившемся, отец Карл V велел ей переехать в Рим и поселиться там во дворце Медичи. Маргарита отсудила половину имущества своего мужа, среди которого был этот дворец, множество драгоценностей, старинных ваз из самоцветов и произведений искусства, принадлежавших еще Лоренцо Великолепному. Во дворце Медичи в Риме она жила до тех пор, пока ее снова не выдали замуж. Маргарита любила, когда окружающие называли ее «мадам», с тех пор этот дворец получил название палаццо Мадама. В настоящее время в этом дворце заседает сенат Итальянской республики.

Сначала к ней посватался новый герцог Флоренции Козимо I Медичи, но император ему отказал, у него были на дочь другие планы. Карл V решил породниться с новым понтификом Павлом III, поэтому он сосватал 16-летнюю Маргариту за племянника папы Оттавио Фарнезе. Жениху было 14 лет, и герцогиня вовсе не хотела мужа-ребенка, поэтому она категорически отказалась выходить замуж за Оттавио. Но ее мнения никто не спрашивал, Карл V был очень упрямым, и, в конце концов, Маргарите пришлось подчиниться воле отца. Свадьбу сыграли 4 ноября 1538 года в Риме, молодоженов венчал сам понтифик. Павел III поспособствовал тому, чтобы новая племянница получила все, что ей положено по закону как вдове Алессандро Медичи. Этот брак тоже не был счастливым для Маргариты, как и предыдущий. Муж, похоже, не мог понять, как исполнить супружеский долг, а жена не очень-то ему помогала. Поначалу она избегала супруга, закрывалась в своих апартаментах и категорически отказывалась консумировать брак. Ходили даже слухи, что герцогиня предпочитала женщин. Пришлось Карлу V опять взять дело в свои руки, и вместе с понтификом они долго уговаривали Маргариту исполнить свой супружеский долг. Но и она была очень упрямая, вся в отца характером. Прошло много месяцев, пока, наконец, Карлу и папе удалось уговорить Маргариту подпустить к себе мужа. Упрямство и сила воли дочери так восхитили императора, что впоследствии он поручил ей правление Нидерландами. От Павла III они с мужем получили в подарок герцогство Парма и Пьяченца, с тех пор герцогиню называли Маргаритой Пармской.

Через семь лет после свадьбы у Маргариты Пармской и Оттавио Фарнезе родились мальчики-близнецы. Одного из них назвали Карлом в честь дедушки императора, второго – Алессандро в честь папы Алессандро Фарнезе. Карл умер в младенчестве по неизвестной причине, а Алессандро прожил 47 лет и стал знаменитым полководцем, герцогом Пармы и Пьяченцы и наместником Нидерландов. Он известен тем, что разделил Нидерланды на две страны: Голландию и Бельгию. Маргарита умерла 18 января 1586 года в возрасте 63 лет, Оттавио пережил ее на восемь месяцев и скончался в том же году.

Судьба Лоренцаччо сложилась менее удачно: сначала в Венеции ему оказали теплый прием изгнанные флорентийцы. Кроме Филиппо Строцци там жили Якопо Нарди, Бенедетто Варки, Луиджи Аламанни, скульптор Якопо Сансовино, который даже собрался изваять ему памятник. Когда новость дошла до флорентийцев в Риме, они так обрадовались, что устроили в своем квартале праздник и заказали Микеланджело Буонарроти изваять бюст «Брута» в честь этого события. Но Микеланджело не изваял портретный бюст Лоренцаччо, его это не интересовало. Просто бюст Брута, без всякого портретного сходства. Получилось изваяние с мужественным лицом, резко повернутой вбок головой, густой шевелюрой, широкими скулами, прямым носом и сжатыми губами. Это был единственный бюст работы Микеланджело за всю долгую жизнь и карьеру скульптора. Впоследствии его приобрел герцог Фердинанд I Медичи, и сейчас он находится в музее Барджелло.

Бывший друг детства Лоренцаччо Козимо I Медичи объявил награду за его голову, и злодею пришлось отправиться в Константинополь из страха быть пойманным и казненным. Вместе с ним поехал Джорджо Гритти, сын венецианского дожа Андреа Гритти, с дипломатической миссией к султану Сулейману Великолепному. После того как покровитель Лоренцаччо Филиппо Строцци был брошен в тюрьму и умер, тот уехал во Францию ко двору короля Франциска I. Там его благосклонно принимала Екатерина Медичи, которая всегда ненавидела Алессандро и радовалась его смерти. Оттуда Лоренцаччо часто приезжал в Италию с дипломатическими миссиями от короля и держал связь с изгнанными флорентийцами, которые готовили восстание против Козимо I Медичи. В 1544 году он вернулся окончательно в Венецию, где был убит 26 февраля 1548 года двумя киллерами. Долгое время считалось, что расправа – это дело рук герцога Козимо I. Но благодаря последним исследованиям было установлено, что убийство организовал император Карл V, который не мог простить смерти своего зятя, мужа своей дочери Маргариты. Это он дал подробные инструкции своему послу в Венеции Хуану Уртадо де Мендосе, который позаботился о том, чтобы найти наемных киллеров.

Во времена правления Козимо I Медичи начинается новая «золотая эпоха» Флоренции благодаря его меценатству и талантливым мастерам, которые на него работали: Бенвенуто Челлини, Джорджо Вазари, Бартоломео Амманати, Баччо Бандинелли, Пьерино да Винчи, Джамболонья, Аньоло Бронзино и другие. Благодаря ему герцогство Флорентийское превращается в Великое герцогство Тосканское.

Глава 14

Козимо I Медичи – первый герцог Тосканы

Козимо Медичи родился 12 июня 1519 года во Флоренции. Он был вторым и последним герцогом Флорентийским с 1537 по 1569 год. После преобразования государства Медичи в Великое герцогство Тосканское стал первым великим герцогом Тосканы с 1569 года до своей смерти в 1574 году. С него начинается династия великих герцогов Медичи, которая прервалась в 1737 году. Их было всего семь, на схеме внизу представлены основные персонажи.

Генеалогическое древо герцогов Медичи

Козимо Медичи был потомком как Лоренцо Старшего Медичи по линии отца Джованни делле Банде Нере, так и потомком Козимо Старшего Медичи по линии матери Марии Сальвиати. После смерти мужа и третьего изгнания Медичи из Флоренции Мария Сальвиати увезла сына в Муджелло, где они поселились в замке Треббио. Там он провел свое детство и юность, кроме тех лет, когда они путешествовали с матерью в Венецию, Рим и Болонью. Там, в Муджелло, он, очевидно, и собирался провести свою жизнь, не рассчитывая на какую-то блестящую карьеру при дворе герцога Алессандро. Но жизнь повернулась совсем по-другому, причем совершенно неожиданно. Алессандро был убит, и за Козимо прискакал гонец из Флоренции. Юноша сначала принял его за врага и схватился за шпагу. Гонец тоже выхватил шпагу, но не нанес удар, а опустил ее и преклонил колено перед новым герцогом Флоренции.

Кто знает, почему большинство в сенате проголосовало именно за Козимо, а не за освободителя Лоренцаччо? Ведь он был на 5 лет старше Козимо и имел такое же право на герцогский престол, как потомок Лоренцо Старшего Медичи. Но несмотря на то что он освободил Флоренцию от тирана, Лоренцаччо показал себя не с лучшей стороны. Он предал и убил своего друга. А тот, кто предал один раз, предаст и во второй, и в третий раз – флорентийцы научились не доверять таким людям. Пример уже был – предательство военачальника Малатеста во время осады города войсками императора. Еще одним аргументом в пользу Козимо было то, что ему на тот момент исполнилось всего 17 лет. Поэтому члены сената во главе с Франческо Гвиччардини и капитаном гвардии Алессандро Вителли думали, что им можно будет очень легко управлять и диктовать свои условия. В этом они жестоко ошиблись: Козимо унаследовал не только благородство, утонченный вкус и любовь к искусству от своих предков Медичи, но и бешеный нрав и жестокий характер своих других предков – миланских герцогов Сфорца. Кроме того, его родственниками по отцу были старинные аристократические семьи: Кавальканти и Аччайоли, а по матери – Сальвиати и Буондельмонте. Такое смешение генов в лице Козимо дало неплохой результат: из молодого, необразованного юноши получился блестящий политик, прекрасный полководец, который сумел объединить Тоскану, и талантливый глава государства, который жесткой рукой управлял своими подданными.

Козимо был назначен главой флорентийского правительства с условием, что власть будет осуществляться советом Сорока восьми. Но никто не учел его характера и наследственности, и никто не мог предсказать, что он себя поведет совсем по-другому. Как только юноша получил титул герцога, он первым делом издал декрет, исключающий ветвь Лоренцаччо из любого права наследования. Затем Козимо освободил членов совета от их обязанностей и взял на себя все полномочия, объявив, что с этого дня он является абсолютным монархом. Козимо восстановил власть Медичи настолько прочно, что с этого момента они правили Флоренцией и большей частью современной Тосканы до тех пор, пока династия не вымерла. А правительственная структура, созданная герцогом Медичи, просуществовала до объединения Италии.

Члены совета были в шоке от авторитарного правительства Козимо, никто такого не ожидал от 17-летнего мальчика. Некоторые старинные благородные семьи Флоренции были вынуждены даже добровольно покинуть государство. Среди этих кланов были Строцци, Пацци, Альбицци, Валори – все давние враги династии Медичи. Они собрали свои силы и, при поддержке Франции и соседних с Флоренцией государств, попытались военным путем свергнуть флорентийское правительство Козимо. Это происходило в конце июля 1537 года, войска под предводительством маршала Пьеро Строцци двинулись на Флоренцию. Когда Козимо узнал, что они приближаются, он послал против них свои лучшие войска под командованием Алессандро Вителли, усиленные испанским гарнизоном императора Карла V. Столкновение произошло возле крепости Монтемурло 1 августа 1537 года. Вителли разгромил армию восставших и напал на замок, где укрылись Строцци и его приспешники. Осада длилась всего несколько часов и закончилась падением крепости, что принесло Козимо его первую военную победу. В честь этой победы в 1560 году на площади Святой Троицы была установлена колонна с аллегорической статуей Правосудия. Сама скульптура сделана из порфира, а шлем, меч, плащ и весы – из бронзы.

С этой статуей связана забавная история: однажды на Старом мосту начали пропадать драгоценности из ювелирных лавочек. То сережка пропадет, то кулончик, то колечко, то цепочка, все по мелочи. Ювелиры не могли понять, кто это такой ловкий вор. В конце концов, во всем обвинили компанию подростков и запретили им появляться на мосту. Но ювелирные изделия продолжали пропадать, а вора так и не смогли поймать. Однажды решили почистить от пыли и грязи статую Правосудия на площади Святой Троицы, и когда дошли до чистки весов – нашли в чашах все украденные драгоценности. Оказывается, это была сорока-воровка, которая залетала в открытые окна магазинов и потихоньку воровала маленькие блестящие штучки.

Лидеры восстания были сначала заключены в тюрьму в Фортецца да Бассо, а затем обезглавлены во дворике Барджелло. Козимо растянул удовольствие: каждый день с плеч слетало только по одной голове, так жестоко и хладнокровно он расправлялся с бунтовщиками. Когда дошла очередь до Филиппо Строцци – он сам покончил жизнь самоубийством в тюрьме. Филиппо перерезал себе горло ножом, который «забыл» в его камере один из стражников. При этом он оставил предсмертное письмо, в котором просил собрать в сосуд немного его крови и передать своему злейшему врагу – кардиналу Чибо – для того, чтобы тот пожарил ее с яичницей и таким образом насытился его кровью. К сожалению, оригинал письма не сохранился, только копия. Записка была залита кровью, когда Филиппо перерезал себе горло, написанное с трудом удалось разобрать и переписать. Именем Филиппо Строцци названа улица, которая тянется вокруг Нижней крепости.

Его сыновьям, Пьеро, Роберто и Льву Строцци, удалось спастись бегством, и они отправились на север, в Венецию. Пьеро в 1539 году женился в Венеции на Лаодамии Медичи, сестре Лоренцаччо. Потом они переехали во Францию, и Пьетро поступил на службу к королю Франциску I. Его брат Роберто Строцци женился на Магдалине Медичи, второй сестре Лоренцаччо. Они тоже отправились во Францию и прожили там несколько лет. Роберто привез в подарок королю Франциску I двух «Узников» работы Микеланджело, над которыми скульптор работал в Риме для похоронного монумента папы Юлия II. «Узники» оказались не нужны, и Микеланджело подарил их Роберто Строцци в благодарность за теплый прием, который тот оказал ему в Риме. Роберто Строцци и Магдалина Медичи впоследствии вернулись в Италию и снова поселились в Риме.

Благодаря конфискации имущества поверженных врагов герцог значительно пополнил деньгами собственную и городскую казну. На протяжении всей своей жизни Козимо безжалостно действовал против любого, кто пытался противостоять его планам. Его деспотизм был направлен главным образом против тех, кто сомневался в его авторитете. То есть против тех важных и богатых граждан, которые выступали против его власти, но не на народ. Простые граждане не очень-то любили Козимо, но их вполне устраивало его правление – жителям Флоренции нужна была стабильность после осады города и правления безумного герцога Алессандро.

Своего наставника Франческо Гвиччардини герцог вскоре отстранил от дел и отправил в родовое поместье Арчетри. Там Гвиччардини посвятил время работе над книгой «История Италии», в результате чего прославился как писатель и историк. Его именем названа та улица во Флоренции, где до сих пор находится его палаццо. Это улица, которая идет от Старого моста до дворца Питти, дворец Гвиччардини находится рядом с палаццо Питти. Потомки Франческо Гвиччардини до сих пор живут в Тоскане. Козимо I Медичи признал себя вассалом Карла V, но у него не было другого выбора. Его далеко идущей целью был захват других городов Тосканы и создание Великого герцогства Тосканского, и без помощи войск императора ему было не обойтись.

В те времена некоторые города Тосканы уже были под властью Флоренции: Пиза, захваченная в 1509 году, Прато, Пистойя, Ареццо, Вольтерра, Сан-Джиминьяно, Сан-Сеполькро, Чертальдо. Козимо укрепил свою власть в этих провинциях и занялся фортификацией. Он заказал архитектору Аристотелю да Сангалло и военному инженеру Луке Мартини построить новые крепости XVI века, пригодные для артиллерии и пушек. Постепенно крепости возводили в городах: Ареццо, Пистойя, Пьомбино, Ливорно, Сан Сеполькро, Сан Пьеро на Сьеве, Эмполи, Кортона, Монтекарло – городка, расположенного около Лукки, и в Сиене после ее захвата. В остальных городах крепости были значительно перестроены и укреплены. В Пизе уже был форпост, построенный флорентийцами после захвата города в 1406 году. По заказу герцога была построена новая крепость на другой стороне реки Арно, недалеко от Пизанской башни. Затем Козимо выкупил у Генуи остров Эльба и основал там город-крепость Портоферрайо. Расположенный на побережье Тирренского моря город Ливорно он превратил в мощный торговый и военный порт, откуда отплывали корабли на войну с мусульманскими пиратами и торговые парусники по всему Средиземноморью.

Козимо значительно укрепил армию, приобретая оружие и артиллерию нового типа и нанимая надежных, опытных солдат. В 1561 году он учредил новый военно-морской орден Святого Стефана Мученика, базировавшийся в Пизе в палаццо деи Кавальери (дворец Рыцарей). Палаццо и все остальные здания на площади Рыцарей были построены по проекту его придворного архитектора Джорджо Вазари. В орден Святого Стефана могли вступать только мужчины благородного происхождения на протяжении минимум четырех поколений – как со стороны отца, так и со стороны матери. Магистрами этого ордена были все герцоги Медичи, начиная с самого Козимо. Таким образом, герцог значительно улучшил тосканский флот. Рыцари ордена Святого Стефана вместе с войсками Священной лиги, Венецианского и Генуэзского флота, герцогствами Савойя и Урбино, флотом Мальтийского ордена и войсками испанского короля Филиппа II участвовали в битве при Лепанто в 1571 году во время войны с турками за остров Кипр. В этой битве они одержали победу, но войну все равно проиграли.

К 1552 году в Тоскане оставались независимыми только два крупных города: Лукка и Сиена. Лукку Козимо даже не пытался завоевать – жители этого города строили слишком крепкие и неприступные стены, которые до сих пор стоят неразрушенные. За все это время никто не нападал на этот город с целью захвата, очевидно, понимали, что бесполезно. К тому же императору было выгодно, чтобы Лукка осталась единственным независимым городом-государством в Тоскане. Этот город благодаря своему богатству пользовался значительной поддержкой и других могущественных европейских государств, поэтому попытка завоевания Лукки могла иметь непредсказуемые последствия для герцога Флорентийского. Сиена оставалась независимой, пока там располагался испанский гарнизон Карла V. Но в 1552 году сиенцы подняли восстание и изгнали испанцев из города. Через два года Козимо заручился поддержкой императора, чтобы вести войну против Сиены, используя свою собственную армию. После 14 месяцев осады и многочисленных сражений город пал, и Сиена потеряла свою независимость. Некоторые жители города во главе с Пьеро Строцци укрылись в крепости Монтальчино и восстановили республику, которая продержалась 6 месяцев. После осады Монтальчино войсками герцога Медичи и императора эта маленькая Сиенская республика сдалась на милость победителей, а Пьеро Строцци с братом Львом опять сбежали во Францию к своей кузине Екатерине Медичи. После завоевания Сиены Козимо I Медичи объединил всю Тоскану, кроме Лукки, под своей властью.

Внутри своего государства герцог создал новую форму правления, состоящую не из советников, а из магистратур, которые находились в его полном подчинении. Он сам при этом пристально следил за работой этих учреждений и пресекал любое неповиновение. Таким образом, уже никому из других флорентийских семейств не приходило в голову претендовать на власть. Позже, в 1560 году, он закажет Джорджо Вазари спроектировать одно здание, объединяющее офисы этих учреждений. Так появилась галерея Уффици (Uffizi), название которой переводится «офисы». Потом Уффици превратится во всемирно известную картинную галерею Флоренции. Но это будет уже при герцогах Лотарингских, которые займут престол Тосканы после Медичи.

Козимо I оставил на службе гвардию телохранителей Алессандро Медичи, испанских солдат, которых потом сменили швейцарские ландскнехты. Герцог решил, что дворец Медичи слишком мал и скромен для его резиденции. Он переехал во дворец Синьории, который с тех пор называли герцогским дворцом. Его ландскнехты располагались на ночлег на лоджии справа от палаццо, построенной для приоров в середине XIV века. С тех пор ее называют лоджия Ланци, сокращенно от «ландскнехты» (lanzichenecchi). Впоследствии она превратилась в музей под открытым небом, где расположены 13 статуй. Самая знаменитая среди них – это бронзовый Персей с головой Медузы горгоны работы Бенвенуто Челлини. Писатель Александр Дюма пишет про Козимо I: «Скрытный, как Людовик XI, страстный, как Генрих VIII, добрый, как Франциск I, настойчивый, как Карл V, великолепный, как Лев X, он обладал всеми пороками, которые делают личную жизнь мрачной, и всеми добродетелями, которые освещают жизнь общественную». Герцог начал осуществлять программу по осушению болотистой местности Маремма, которую продолжил потом его сын Фердинанд Медичи и другие его потомки. Таким образом, среди жителей Тосканы значительно снижался риск заболевания малярией, а осушенные земли тут же заселялись и засевались пшеницей, подсолнухами и привезенной из Нового Света кукурузой.

Козимо Медичи родился под знаком зодиака Близнецы и был избран герцогом Флоренции в январе, под знаком зодиака Козерога. Поэтому он выбрал это животное своим личным символом: козерога можно увидеть на его статуях, на фресках и рельефах, выполненных по его заказу, на его портретах. Другим своим символом герцог выбрал черепаху с парусом. Черепаха – животное, которое ползает медленно и осторожно. Так и он был очень осторожным и тщательно продумывал каждое свое действие. Но когда ветер натягивает парус – он толкает животное вперед. Так и Козимо делал решительный шаг вперед, когда уже был к нему готов. Его девиз был «Ускоряйся медленно» или, как по старинке говорили: «Поспешай не спеша».

Семья Козимо I Медичи

В 1539 году, когда герцогу исполнилось 20 лет, он задумался о женитьбе. У Козимо уже была внебрачная дочь, маленькая Бия Медичи, рожденная в 1536 году от неизвестной матери. Имя ее мамы знал только Козимо, возможно, она умерла при родах или сразу после них. Девочка росла в замке Треббио вместе с отцом и бабушкой, Марией Сальвиати. Козимо очень любил дочку и часто брал ее с собой в поездки. Когда он стал герцогом, он перевез мать и Бию во Флоренцию и поселил в герцогском дворце. Малышка прожила всего пять лет, она умерла от пневмонии – простудилась в городе Ареццо, куда поехала вместе с Козимо. Замечательный портрет Бии Медичи работы Аньоло Бронзино, придворного художника герцога, находится в галерее Уффици.

Нужно было думать о продолжении рода, поэтому Козимо посватался сначала к Маргарите Австрийской, вдове Алессандро Медичи. Таким образом он хотел вернуть обратно в семью все то имущество Медичи, которое отсудила Маргарита. Но она больше слышать ничего не хочет про Медичи, а у ее отца для нее другой жених на примете. Поэтому Карл V отказал Козимо, но посоветовал обратиться к вице-королю Неаполя, испанскому аристократу дону Педро Альварес да Толедо. У дона Педро было две дочери: старшая Изабелла и младшая Элеонора. По совету императора, Козимо сначала посватался к Изабелле. Но когда увидел ее сестру – влюбился с первого взгляда и попросил руки Элеоноры.

Девушка была чудо как хороша собой: овальное лицо с легким румянцем, ореховыми глазами, тонкими бровями, каштановыми волосами и красивыми розовыми губами формы сердечком. Кроме того, она была более интеллигентной и утонченной по сравнению со старшей сестрой Изабеллой. Элеоноре было в то время 17 лет, она была настоящей принцессой по крови, очень воспитанная и образованная. Придворные художники написали много ее портретов, но самый знаменитый, работы Бронзино, находится в галерее Уффици. На нем Элеонора изображена с одним из своих младших сыновей по имени Джованни. На ней роскошное атласное платье, которое подарил ей Козимо. Наряд расшит арабесками – аллегория ее испанского происхождения. Золотыми нитями вышиты плоды граната – символ женской фертильности. Платье и прическа украшены жемчугом, который она предпочитала любым драгоценным камням. Двойное жемчужное ожерелье на шее, серьги с жемчугом, пояс с рубинами, бриллиантами и жемчужной кисточкой.

Жемчуг в Европу привозили с Кубы, где находили множество перламутровых устриц. Ловлей жемчуга занималось местное население, им приходилось нырять за устрицами очень глубоко под воду. От частого попадания в глаза соленой морской воды портилось зрение, и люди слепли. Поэтому из Африки на Кубу начали завозить чернокожих рабов в большом количестве для ловли перламутровых устриц. Это привело к тому, что в настоящее время на этом острове такое пестрое население.

Козимо тоже был очень привлекательный молодой человек с темными коротко стрижеными волосами, карими глазами и небольшими усами. Это был брак как по расчету, так и по большой любви. Козимо и Элеонора, действительно, очень любили друг друга и были неразлучны, кроме тех периодов, когда он отправлялся на войну. Она всегда плакала перед расставанием и просила мужа писать ей минимум по два письма в день. Герцог настолько доверял жене, что во время его отсутствия она подписывала за него важные государственные документы.

Их свадьба состоялась 30 июня 1539 года в церкви Сан-Лоренцо. Празднества, как всегда, были организованы с большим размахом. Сначала невеста с отцом, родственниками и придворными прибыли на виллу Поджо-а-Кайано, где невесту встречал герцог с матерью, дочкой и своими ближайшими подданными. Потом кортеж переместился во Флоренцию для венчания. Все родственники Элеоноры были размещены в апартаментах при монастыре Санта-Мария Новелла, где когда-то останавливались папы. Для невесты и ее испанских гостей была выделена отдельная большая часовня с фресками XIV века «Апофеоз и деяния доминиканского ордена», расположенная во внутреннем дворике монастыря. С тех пор ее называют капеллой Испанцев. Опять много дней длились банкеты, музыкальные представления, балет, спектакли в честь Карла V и отца герцога, Джованни делле Банде Нере, танцы, снова застолья, во время которых угощали всех, даже простых людей, вином и едой в изобилии. Козимо I передал в подарок дону Педро Толедскому 40 000 дукатов. Тот, в свою очередь, обеспечил за Элеонорой очень внушительное приданое, которое выражалось не только в деньгах, но и драгоценностях.

Флорентийцы сначала относились настороженно к испанской принцессе, она казалась им чужой, холодной и надменной. Но со временем они полюбили Элеонору и гордились своей герцогиней – такой красивой, модной, элегантной и утонченной, преданной своему мужу и своему народу. Знаменитая куртизанка-поэтесса Туллия Арагонская, которая жила тогда во Флоренции (она была родом из Рима, потом проживала в Венеции, Ферраре и Сиене), посвятила герцогине целый цикл прекрасных стихов, воспевающих ее красоту и добродетели. Элеонора была так тронута, что добилась от мужа разрешения для Туллии носить драгоценности и шелковые платья, которые проституткам были запрещены. И снять головной убор с желтой полосой, свидетельствующий о ее профессии. Благородная куртизанка превратила свой дом в салон, где собирались философы, писатели и поэты, и получила официальный статус поэтессы. Есть предположение, что именно с Тулии Тициан Вечеллио писал знаменитую картину «Венера Урбинская», но это не доказано.

В браке у Козимо Медичи и Элеоноры Толедской родилось 11 детей: семь сыновей и четыре дочери, она почти каждый год была беременна. Но только четверо из них дожили до взрослого возраста, остальные умерли или в младенчестве, или в юности. Первой ровно через 9 месяцев после бракосочетания родилась старшая дочь Мария. Козимо и Элеонора были счастливы так, как если бы родился мальчик. Девочка с раннего детства была помолвлена с Альфонсо д’Эсте, будущим герцогом Феррары. Но Мария не дожила до свадьбы, она умерла в возрасте 17 лет от малярии, которой заразилась в Ливорно. Ее портрет, вместе с портретами других детей Козимо I, писал все тот же художник Аньоло Бронзино. В те времена портреты писали идеализированные, с застывшими лицами без эмоций, большое внимание уделяли мелким деталям на платьях и драгоценностях. Часть из них находится в галерее Уффици, другая часть – во дворце Питти.

Ровно через год родился долгожданный наследник престола – Франческо, который унаследует престол Тосканы – ему будет посвящена следующая глава. Еще через год появилась на свет вторая дочь, Изабелла, она выросла такой же красавицей, как ее мать. Она была единственная из дочерей Козимо и Элеоноры, дожившая до взрослого возраста. Изабеллу выдали замуж за Паоло Джордано Орсини, герцога Браччано. Он происходил из старинного аристократического римского рода, из которого были Клариче и Альфонсина Орсини, но оказался очень ревнивым, злобным и мстительным человеком. Этот брак не принес принцессе счастья – она была задушена мужем из ревности на вилле Медичи в городке Черрето Гвиди. В следующем году родился сын Джованни, который изображен на портрете Бронзино рядом с Элеонорой. Есть и его отдельный портрет, на котором изображен маленький, пухленький, смеющийся ребенок, который держит в руках птичку, – он тоже находится в галерее Уффици. Для Джованни отец добился кардинальского сана, он его получил в возрасте 17 лет. Но через два года Джованни умер от малярии в Пизе, вместе с младшим братом Гарсией и матерью Элеонорой. Казалось, злой рок преследует семью герцога Козимо I Медичи.

Дочь Лукреция родилась в 1545 году, через два года после Джованни. После смерти старшей дочери Марии Козимо предложил Альфонсо д’Эсте в жены Лукрецию. Свадьбу сыграли в 1558 году, когда девочке было всего 13 лет. Через три года после свадьбы Лукреция умирает от туберкулеза. Все эти смерти детей герцога в раннем возрасте породили множество невероятных слухов об отравлениях. Но исследования их останков подтвердили, что они умерли от болезней: малярия или туберкулез. На следующий год родился сын Педро, названный в честь отца Элеоноры, дона Педро Толедского. Мальчик не прожил и года, умер младенцем.

Через год после Педро родился Гарсия, который умер от малярии в возрасте 15 лет вместе со старшим братом Джованни и матерью Элеонорой в Пизе – они поехали туда встречать Козимо I, который возвращался из военно-морского похода против турок. После внезапной смерти всех троих с разницей в несколько дней пошли нелепые слухи о том, что в Пизе братья поссорились и старший убил младшего. Приехал Козимо и, разъяренный, убил старшего сына. А мать умерла вслед за ними от горя. Но это неправда, вскрытие и исследование останков доказало их смерть от малярии. Сын Антонио и дочь Анна умерли в младенчестве, в возрасте всего лишь нескольких месяцев.

В 1549 году родился Фердинанд Медичи, единственный из детей Козимо и Элеоноры, который дожил до почтенного возраста 59 лет и умер от естественных причин – его брат Франческо, предположительно, был отравлен. Фердинанд был третьим герцогом Тосканы, про него тоже отдельная глава. Самый младший сын, Педро, родился в 1554 году и был «черной овцой» в своей семье. Первым браком он был женат на своей двоюродной сестре Элеоноре Толедской, тезке его матери, дочери Гарсии Толедского. Он сам задушил свою жену из ревности на семейной вилле Кафаджоло. К тому времени его брат Франческо был великим герцогом Тосканы, он помог избежать Педро суда и после этого выслал его в Испанию. Впоследствии Педро вел очень распутную жизнь, переезжал из города в город и развратничал с проститутками. Он был женат вторым браком на Беатрис Менесес, но брак не принес никому из них счастья из-за его пристрастия к азартным играм. Дон Педро постоянно просил денег у братьев и, несмотря на их помощь, умер в нищете в возрасте 49 лет при невыясненных обстоятельствах.

Вот так счастливо начиналась семейная жизнь Козимо I Медичи и Элеоноры Толедской, и так все потом печально закончилось. Элеонора умерла в возрасте всего 40 лет в Пизе от малярии, после ее смерти безутешный герцог сильно тосковал по ней. Но ему было всего 42 года, и у него потом было немало любовниц. Одна из них, Элеонора Альбицци, родила герцогу двух внебрачных детей: дочь, которая умерла в младенчестве, и сына Джованни, который дожил до 55 лет и был талантливым ученым и архитектором. От другой любовницы, Камиллы Мартелли, у герцога была дочь Вирджиния. Ее выдали замуж за герцога Феррары Чезаре д’Эсте, она прожила 47 лет и была многодетной матерью. Но тот факт, что ее выдали замуж против ее желания, а также постоянные измены супруга привели герцогиню к психическому расстройству. Это стало причиной ее преждевременной смерти. Хотя, по слухам, она была отравлена мужем.

Папа Пий V не одобрял такое распутство герцога, поэтому он заставил его жениться на простолюдинке Камилле Мартелли в 1570 году и узаконить дочь Вирджинию. Это был морганатический брак без права наследования титула и престола. Мода на такие браки пришла из Германии, их заключали между собой мужчины и женщины разного сословия, которые были неровней друг другу. Утром, после первой брачной ночи, жена получала на руки брачный контракт. Утро по-немецки «морген», отсюда название брака: морганатический.

Козимо – покровитель искусства и науки

Козимо решил возродить старую традицию своих предков: меценатство. Он покровительствовал художникам, скульпторам и архитекторам, устраивал праздники, организовывал рыцарские турниры и шествия. От бабушки Катерины Сфорца унаследовал любовь к алхимии и естественным наукам. Герцог неоднократно пытался вызвать из Рима Микеланджело Буонарроти, но тот отказывался возвращаться под предлогом, что он слишком стар и для него тяжело переезжать. Козимо добился от него только проекта библиотеки Лауренциана, названной в честь Лоренцо Великолепного.

Библиотека Лауренциана

Ее постройку начал Микеланджело по заказу папы Климента VII, но потом он уехал в Рим. После его отъезда всеми работами руководил Джорджо Вазари, который часто ездил в Рим и привозил от Микеланджело чертежи и инструкции. Библиотека пристроена к базилике Сан-Лоренцо, туда отдельный платный вход, и сейчас она является музеем. Микеланджело спроектировал оригинальную лестницу со ступенями, которые напоминают большие волны. Это было настолько необычно, что Вазари назвал ее «текучей и плавной». А швейцарский историк XIX века Яков Буркхардт сказал, что лестница пригодна только для тех, кто хочет сломать себе шею. Вестибюль, построенный тоже по проекту Микеланджело, Буркхардт назвал «необъяснимой шуткой великого мастера»: его колонны сдвоены, запрятаны в глубину стены и не имеют капителей, стены заполнены мнимыми окнами и пустыми нишами.

Лестницу Микеланджело задумал выполнить из дерева грецкого ореха, но Вазари по заказу Козимо использовал ясный камень – пьетра серена из Сеттиньяно. Эта лестница заполняет практически все пространство вестибюля и привлекает внимание своим необычным архитектурным стилем. Там, где нужно, у нее нет перил, они есть посередине, но такие низкие, что на них невозможно опереться. Ее ступени завершаются крупными, но бесполезными завитками на углах. Таким образом, лестница задерживает внимание читателей и туристов – она такая странная и нелогичная, что ее считают первым примером архитектуры барокко во Флоренции.

Вестибюль и залы внутри библиотеки тоже отделаны ясным камнем и белой штукатуркой, полы из красной и желтой терракоты. Это было любимое сочетание Филиппо Брунеллески, которое вслед за ним повторяли другие зодчие Флоренции, в том числе и главный архитектор Козимо I Джорджо Вазари. Потолок выполнен из дерева липы и украшен фестонами, дельфинами и черепами козерога, символа Козимо I Медичи. Наклонные столы и скамьи для чтения сделаны из дерева грецкого ореха, сбоку на столах вырезаны названия тем, которым посвящены манускрипты, которые там находились. Произведения были пристегнуты к столам тонкими, но прочными цепочками. Основу собрания составляют коллекции Козимо Старшего Медичи и Лоренцо Великолепного. Библиотека насчитывает 68 405 печатных томов, 406 инкунабул, 4 058 рукописей XVI века и, прежде всего, 11 044 очень ценных рукописи, а также самую большую итальянскую коллекцию египетских папирусов.

Кроме библиотеки Вазари спроектировал несколько новых и перестроил немало старых зданий в Тоскане во второй половине XVI века.

Джорджо Вазари

Джорджо Вазари был сыном гончара, родом из Ареццо, но в 1524 году, когда ему было 13 лет, он приехал во Флоренцию учиться живописи. Это был тот самый 16-летний подросток, который со своим другом Франческо Сальвиати собрал и спрятал три обломка руки от статуи Давида Микеланджело, которая была повреждена в 1527 году. Джорджо учился живописи у художника Андреа дель Сарто, скульптуре и архитектуре – у Микеланджело и Баччо Бандинелли. Молодому Вазари покровительствовали папа Климент VII, Алессандро Медичи и Ипполито Медичи. Когда герцогом стал Козимо – Вазари принес ему поврежденную руку Давида, которая 10 лет хранилась в доме Франческо Сальвиати. Козимо решил отреставрировать статую Микеланджело, но эта работа была выполнена только в 1543 году. Вазари при Козимо стал главным архитектором и художником Флоренции, а впоследствии еще и писателем, автором книги «Жизнеописания наиболее знаменитых живописцев, ваятелей и зодчих». Он спроектировал галерею Уффици, коридор Вазари, перестроил палаццо Веккио и многие церкви Флоренции, писал фрески купола собора Санта-Мария дель Фьоре, алтарные образа для церквей и монастырей, многие из которых находятся во дворце Питти. Джорджо работал не только во Флоренции, но и в других городах: Пизе, Ареццо, Риме, Неаполе. Он скончался в возрасте 63 лет и похоронен в своем родном Ареццо, в приходской церкви Богоматери.

Палаццо Веккио

Для любимой жены Элеоноры Толедской Козимо I заказал Вазари расширить и перестроить герцогский дворец, бывший дворец Синьории. Джорджо постарался на славу: он пристроил заднее крыло палаццо – такое большое, что его площадь увеличилась почти в два раза. Дворец был не только жилым, но и административным зданием. В зале заседаний Пятисот был убран старый потолок и построен новый, подвесной. Таким образом, высота зала Пятисот увеличилась до 18 метров. Потолок по проекту Вазари был украшен 42 огромными картинами на дереве с рамами, покрытыми чистым, 24-каратным сусальным золотом. В центре потолка – самая большая картина размером 36 квадратных метров, 6×6. Она называется «Апофеоз герцога Козимо I Медичи», на ней изображен герцог в виде бога Юпитера. Его коронует аллегорическая фигура Флоренции, а вокруг них – гербы флорентийских кварталов и ремесленных гильдий. Остальные картины со сценами: истории Флоренции, битвы за Пизу и Сиену – основные города Тосканы, которые окончательно подчинил своей власти Козимо, аллегории флорентийских кварталов и других тосканских городов и зон: Ареццо, Прато, Пистойя, Пеша, Сан-Джованни Вальдарно, Сан-Сеполькро, Сан-Джиминьяно, Колле Валь д’Эльса, Чертальдо, Кьянти, Муджелло, Фьезоле.

Стены зала украшены фресками работы Вазари и его многочисленных помощников. На той, где должны были выполнить свои фрески Леонардо да Винчи и Микеланджело, изображены битвы за Сиену, на противоположной стене – битвы за Пизу. Если поднять глаза, то над крайней левой фреской «Поражение пизанцев в битве при Сан-Винченцо» можно заметить маленькое зарешеченное окошко. За ним находится потайная комната, о которой никто не знал, кроме герцога. В этой комнате хорошая акустика, и Козимо любил там сидеть и подслушивать, что говорят министры в его отсутствие.

Зал также украшен статуями XVI века работы скульпторов Баччо Бандинелли и Винченцо де Росси. В центральной нише на трибуне – статуя папы Льва X, который приветственно поднял правую руку. По бокам от него – статуи самого Козимо I, его отца Джованни делле Банде Нере, его старшего сына Франческо, герцога Алессандро Медичи и папы Климента VII, который коронует императора Карла V. Вдоль стен расположены изваяния, которые изображают шесть из двенадцати подвигов Геракла, статуя «Флоренция торжествует над Пизой» работы скульптора Джамболонья. Сейчас ее оригинал – в музее Барджелло, а во дворце – модель из гипса. Напротив нее находится «Гений Победы», оригинал работы Микеланджело Буонарроти. Эту статую нашел племянник Микеланджело Леонардо Буонарроти в мастерской дяди, уже после его смерти, и подарил ее Козимо вместе с четырьмя незаконченными «Узниками». Все эти пять изваяний предназначались для третьего проекта похоронного монумента папы Юлия II, но оказались не нужны. «Гений Победы» в данном случае олицетворяет победу Флоренции над Сиеной, а «Узников» сын герцога Франческо распорядился разместить в саду Боболи в искусственном гроте Буонталенти.

Остальные залы Вазари и его помощники украсили фресками на самые разные темы: на первом этаже апартаменты посвящены предкам герцога, и изображены главные эпизоды их жизни. Есть зал Козимо Старшего, Лоренцо Великолепного, папы Льва X, папы Климента VII, зал Джованни делле Банде Нере. Действие происходит на фоне Флоренции или Рима XVI века, таким образом видно, как они отличаются от современных городов. Комнаты украшены бюстами и портретами Медичи, кроме вышеперечисленных изображены Джованни ди Биччи, Лоренцо Старший, Джулиано, брат Лоренцо Великолепного, все трое сыновей Лоренцо, Алессандро Медичи с женой Маргаритой Австрийской и сам Козимо I с Элеонорой Толедской, Екатерина Медичи. На одной из фресок работы фламандского живописца Джованни Страдано виден фейерверк на площади Синьории, который устраивали в день Святого Иоанна Крестителя, покровителя города. Сейчас его тоже устраивают, но на площади Микеланджело.

На верхнем этаже в личных покоях герцога и герцогини – фрески на мифологическую и историческую темы, прославляющие добродетели супругов, аллегории элементов и времен года. Художники везде добавляли символы герцога: черепаху с парусом и козерога. У Козимо было большое самомнение, просто культ личности: любой главный мифологический герой на фресках – это он сам и его подданные. Например, Сатурн, которому приносят плоды земли, – это Козимо и его подданные, которые приносят герцогу дары (аллегория земли). Вулкан, который кует в своей кузнице молнии для Юпитера, – это его кузнецы, которые куют для него оружие (аллегория огня). Венера, которая рождается из морской пены, – это Козимо, который заново рождается как герцог Флоренции (аллегория воды). Сатурн кастрирует своего отца Кроноса – это Козимо казнит своих врагов (аллегория воздуха).

В покоях Элеоноры художник Ридольфо Гирландайо, сын Доменико Гирландайо, писал пейзажи на стенах. Герцогиня очень любила сады с деревьями, дорожками и клумбами с цветами, но вокруг палаццо сады невозможно было развести. Поэтому для нее делали искусственные цветы и сбрызгивали их духами. В частной капелле Элеоноры художник Аньоло Бронзино написал яркие, переливающиеся фрески на тему истории Моисея и алтарный образ «Снятие с креста». Для этих сцен он использует совершенно не натуральные, но красивые тона: лимонно-желтый, ярко-оранжевый, переходящий в желтый, розово-сиреневый, бирюзовый. При этом Красное море он изобразил действительно красным, а цвет кожи некоторых персонажей – светло-оранжевый. На фресках есть портреты Козимо I и его беременной жены Элеоноры Толедской. Из этой часовни тайный ход ведет на террасу, а оттуда – в потайную комнату, где Козимо подслушивал министров. Между толстыми стенами дворца Вазари спроектировал еще несколько потайных комнат и ходов между ними: спальни, сокровищницы, кабинеты. Некоторые ходы ведут на улицу, чтобы в случае опасности можно было незаметно покинуть здание.

Залы и комнаты были обставлены мебелью и сундуками из дерева черешни, грецкого ореха, махагона из Америки и черного дерева из Африки, стены украшены картинами и гобеленами. Шкафы были предназначены только для оружия, их так и называют: армарио (armario), от слова «арма» – «оружие». Все платья, скатерти, простыни, наволочки, салфетки, полотенца хранились в сундуках, расписанных разными сценами или украшенных рельефами из стукко – высшего сорта штукатурки с примесью мраморной крошки, или инкрустированных разными породами древесины.

Впоследствии в своем палаццо Козимо заказал оформить первую гардеробную, в которой встроенные в стену шкафы предназначались для одежды. Из любви к науке двери шкафов он заказал украсить географическими картами, которые писали вручную доминиканские монахи под руководством монаха-ученого Игнацио Данти. Всего они выполнили 54 больших карты разных стран Европы, Африки, Азии, Китая, Японии, Южной Америки и Гренландии. Не хватает только Северной Америки и Австралии. За картой Армении находится еще один потайной ход, который ведет на террасу. А оттуда – опять в ту же потайную комнату, откуда можно было подслушивать министров, только с другой стороны. Таким образом из гардеробной можно пройти через две террасы и тайную комнату напрямую в часовню Элеоноры Толедской. Для себя лично Козимо заказал огромный глобус и позолоченную армиллярную сферу, оба диаметром около двух метров.

Зал для частных аудиенций расписан фресками работы Франческо Сальвиати в середине XVI века. Это тот подросток, что вместе с Вазари спрятал куски руки статуи Давида. Темы сюжетов: истории из жизни римского полководца Фурио Камилло, который завоевывал Этрурию. Первое, что завоевали римляне, был этрусский город Вейо. Истории Фурио Камилло – это аллегория самого Козимо, который завоевал Сиену и объединил Тоскану. Кроме того, на стенах изображены аллегория Мира, которая сжигает оружие, аллегория Случая, который хватает за волосы Удачу, аллегории Солнца и Луны, Меркурий, Марс и Диана-охотница.

Во внутреннем дворике установили фонтан с маленькой статуей работы Андреа Верроккьо «Амур с дельфином», которую привезли с виллы Медичи Кареджи. В 1565 году Джорджо Вазари и его помощники украсили колонны дворика позолотой с рельефами из белого стукко, на которых изображены растения. Стены они расписали фресками на тему «города Австрийской империи», это было сделано в честь приезда во Флоренцию сестры императора Максимилиана II Иоанны Австрийской. Ее выдали замуж за старшего сына Козимо и Элеоноры – наследного принца Франческо Медичи.

Но как ни перестраивали герцогский дворец, он был мал для растущей семьи. И сады негде посадить, не на площади же. Поэтому, как только Элеонора услышала о продаже незаконченного дворца Питти за рекой Арно, она сразу поняла, что это именно то, что ей нужно. Герцогиня приобрела палаццо вместе с большим участком земли позади него у Бонаккорсо Питти, потомка Луки Питти, в 1549 году. Она потратила свои личные деньги, к тому времени цена значительно упала, дворец стоил всего 9000 флоринов. После этого палаццо Синьории переименовали в Старый дворец (палаццо Веккио), и там осталась рабочая резиденция Медичи. А дворец Питти превратился в их жилую резиденцию – герцогский дворец, но его называют до сих пор по имени первого владельца: дворец Питти.

Дворец Питти

Когда Элеонора купила палаццо, был построен только трехэтажный фасад. Герцогиня сразу заказала придворному скульптору и архитектору Бартоломео Амманати пристроить два боковых крыла дворца и внутренний дворик, который называют по его имени: двор Амманати. Покои внутри должны были перестроить для большой семьи герцога, а купленный участок земли предназначался для сада Боболи. Происхождение названия сада точно неизвестно, есть только легенда о том, что на этой территории когда-то были леса, и в них жили сказочные гномики, которых называли «боболи». Но есть и другие версии. За дворцом высится огромный холм, откуда добывали камень для строительных работ. Поэтому некоторые шутят, что палаццо просто перевернули, и он сам собой появился из-под земли. Для постройки использовался все тот же флорентийский камень пьетра форте, и Амманати сохранил традиционную облицовку рустом. Он закрыл две боковых двери и построил на их месте «окна на коленях», по традиции, которая идет от Микеланджело и его «коленопреклоненных окон» во дворце Медичи. В данном случае Амманати так же украсил пространство под подоконниками огромными львиными головами с герцогскими коронами. Следующие поколения Медичи расширяли палаццо с начала XVII века, при этом все достраивали в точно таком же стиле, повторяя «окна на коленях» с львиными головами, меняя только выражения лиц львов.

Проект сада площадью в полтора гектара герцог и герцогиня Медичи поручили Никколо Триболо, который уже был опытным специалистом в этом деле. Триболо спроектировал первый итальянский сад позади виллы Медичи Кастелло, которую Козимо унаследовал от своего отца Джованни делле Банде Нере, а тот – от своего отца Джованни Пополано. Это совершенно симметричный сад: центральная ось и одинаковые геометрические клумбы, оранжереи, посадки деревьев и кустов с двух сторон. За зданием образовался довольно крутой холм из-за добычи камня, и центральная дорожка сада ведет на самый верх, откуда открывается великолепный вид на дворец и город. Элеонора дала волю своей фантазии: садовники высаживали на клумбах разнообразные цветы – розы, камелии, гортензии, рододендроны, гвоздики, нарциссы, ирисы, пионы и многие другие. В искусственном пруду разводили лилии, площадка в форме подковы перед самым дворцом была засажена карликовыми фруктовым деревьями, вокруг которых были высажены клены, австрийские дубы, буки и липы. В верхней части сада посадили другие фруктовые деревья, виноградники и оливковые деревья.

После смерти Триболо в 1550 году над проектом сада работали Бартоломео Амманати и Бернардо Буонталенти. Последний был и скульптором, и архитектором, и организатором праздников. В кулинарии Буонталенти изобрел мягкое мороженое из плодов цитрусовых с добавлением яиц, молока и меда. Это был уже не сорбет, а джелато, как его называют в Италии. Буонталенти спроектировал в саду Боболи первые холодильники – глубокие погреба, закрытые небольшой конической крышей над землей. Там хранили лед, который привозили зимой в соломенных корзинах с ближайших гор Абетоне. В этих погребах хранили мороженое, сорбеты и прохладительные напитки.

Бартоломео Амманати в те времена работал над фонтаном Юноны, который герцог заказал ему для зала Пятисот в палаццо Веккио. Он был задуман как аллегория Флоренции и прославление хорошего правления Козимо. Фонтан состоит из четырех фигур, расположенных в кругу: внизу в центре находится Церера, богиня плодородия, из ее грудей брызгала вода. Юнона с двумя павлинами и молнией сидит на верхней части круга. Слева внутри – мужская фигура, аллегория реки Арно, а справа – женская фигура с крылатым конем Пегасом олицетворяет гору Парнас, где жили музы. С двух сторон от круга были расположены еще две фигуры: женская с цветами, она олицетворяет богиню весны Флору и Флоренцию. Мужская фигура олицетворяет добродетель: Умеренность и самого Козимо I Медичи. Аллегория фонтана: герцог Козимо Медичи – повелитель и покровитель Флоренции и искусства, обеспечивающий благоденствие своего народа.

Его можно рассматривать и как аллегории четырех элементов: Юнона с павлинами – воздух, ее молния – огонь, Церера – земля, Арно – вода. Но фонтан так никогда и не был установлен в палаццо Веккио, им украсили площадку сада Боболи, находящуюся прямо над двориком Амманати. Сейчас фрагменты фонтана вместе с другими изваяниями Амманати находятся в национальном музее Барджелло.

В северной части сада был установлен небольшой фонтан «Вакх». На самом деле это изображен любимый придворный шут Козимо I Медичи, толстый и голый карлик Моргант верхом на огромной черепахе. Во рту животного есть трубочка для стока воды в большую чашу перед пьедесталом, на котором установлена сама статуя. И дворец, и сады будут неоднократно расширять и менять следующие поколения герцогов Медичи, а потом – герцоги Лотарингские. Сама бедняжка Элеонора так и не переехала окончательно в свое палаццо и не насладилась до конца своим замечательным садом из-за преждевременной смерти. Козимо тоже продолжал жить в палаццо Веккио и присматривать за работами во дворце Питти. Для того чтобы Медичи могли безопасно переходить из одной резиденции в другую, Джорджо Вазари построил для них секретный воздушный коридор.

Коридор Вазари и галерея Уффици

Коридор был построен в 1565 году к свадьбе Франческо Медичи и Иоанны Австрийской. На эту работу ушло всего шесть месяцев, его строили вместе со зданием галереи Уффици. Козимо всегда опасался покушений на свою жизнь, и не напрасно – его неоднократно пытались убить. То братья Строцци наняли убийц, чтобы его закололи во время какого-нибудь праздника. То правитель Лукки Франческо Бурламаки затевает заговор из страха, что герцог нападет на его город. То кто-то из изгнанных флорентийцев попытается отравить через своих людей во Флоренции. Но у Козимо была хорошо налаженная сеть шпионов, которые следили за каждой подозрительной личностью и вовремя докладывали о готовящихся покушениях. И отличная команда телохранителей – нанятые швейцарские ландскнехты. С пойманными убийцами расправлялись сразу, не церемонясь: отсекали головы во дворе дворца Барджелло, это место по приказу герцога превратили в тюрьму. Еду и напитки Козимо и Элеоноры обязательно пробовал специально нанятый человек перед тем, как сами они начнут трапезу. Везде были оборудованы секретные кухни, куда никто не мог войти, кроме надежных поваров и самого герцога. Оттуда вели двери прямо в столовую. Но для большей безопасности нужен был тайный переход между палаццо Веккио и дворцом Питти.

Этот коридор построен по примеру римского Пассетто, его длина составляет примерно один километр. Одновременно с ним строили галерею Уффици – два длинных трехэтажных крыла, которые тянутся от палаццо Веккио до реки Арно и соединяются коротким коридором. Офисы городской администрации расположились на первом и втором этажах, а третий оставался закрытой лоджией, которую Вазари соединил коротким переходом со Старым дворцом. Затем от галереи Уффици архитектор провел проход через прилегающие дома до ряда арок, над которыми коридор тянется до Старого моста. Потом часть коридора была построена над мясными рядами, расположенными на мосту, и после этого коридор переходит на другую сторону реки Арно. Дальше построена большая арка над дорогой, потом коридор Вазари скрывается за зданиями района Ольтрарно, между которыми тянется до самого дворца Питти. Теперь герцог со своей семьей мог спокойно и безопасно переходить из одной резиденции в другую, но возникла проблема: запах испорченного мяса. Эта вонь ужасно не нравилась Козимо, запах долетал до его ноздрей, когда он проходил над мостом. Поэтому по его приказу мясники переехали на рынок в центре города, а в лавочках разместились ювелиры – золото не пахнет.

С тех пор на Старом мосту торгуют драгоценностями, поэтому его неофициально называют золотой мост, или мост ювелиров. На всем протяжении коридора внутри были установлены скамейки для отдыха и туалетные комнаты, сделаны квадратные зарешеченные окна с одной стороны, и маленькие круглые окошки – с другой. Через эти окна открывается великолепный вид на мост и реку Арно. Их в шутку назвали «глаза герцога», потому что Козимо мог через них наблюдать за тем, что происходит на мосту. Кроме того, было сделано несколько потайных ходов в ювелирные магазины и через них на мост, чтобы в случае опасности можно было уйти от преследования. В районе Ольтрарно коридор пристроен к фасаду церкви Святой Феличиты, и оттуда дверь ведет в небольшую часовню, где герцоги останавливались, чтобы послушать мессу в воскресенье или в праздники. В настоящее время эта дверь замурована и сделано небольшое окно, через которое можно заглянуть в церковь. Когда-то в коридоре Вазари находилась часть самой большой в мире коллекции автопортретов, которую начал собирать кардинал Леопольд Медичи в середине XVII века. Туда можно было попасть с групповой экскурсией, но сейчас коридор закрыт на ремонт. Надеемся, что скоро его откроют.

Фабрика гобеленов

В 1546 году Козимо Медичи пригласил во Флоренцию фламандских мастеров гобеленов Николаса Кархера и Яна Роста, которые работали в Ферраре при дворе герцога Эрколе II д’Эсте. Он хотел, чтобы мастера обучили флорентийцев этому искусству с целью открыть свою фабрику во Флоренции. Фламандцы подписали контракт с герцогом и за короткое время открыли магазин, где работали сами и обучали всех желающих. Мастерская гобеленов работала в тесном контакте с художниками при дворе Медичи: Аньоло Бронзино, Понтормо, Франческо Сальвиати, Алессандро Аллори и другими. Живописцы создавали сюжеты, а работники по ним ткали гобелены. Эти шпалеры до сих пор украшают дворцы виллы Медичи и других богатых флорентийцев. Магазины были открыты в разных частях города, и производство процветало до середины XVIII века. Фабрика была окончательно закрыта после смерти Жана Гастона.

Новый рынок

В 1547 году по заказу Козимо I и по проекту архитектора Джованни Баттиста дель Тассо между продуктовым рынком и Старым мостом был построен рынок для торговли шелком и другими тканями. Позже Бернардо Буонталенти перестроил эту лоджию, заменив угловые колонны четырьмя укрепляющими колоннами, при этом он приспособил восемь ниш для размещения небольших статуй. После этого продуктовый рынок в центре города назвали Старый рынок, а лоджию для торговли тканями – Новый рынок.

В центре лоджии было установлено каменное колесо, и торговцев, которые разорялись и не могли уплатить долги, наказывали странным способом: им спускали штаны и с силой ударяли голым задним местом несколько раз об это колесо. С тех пор во Флоренции появилась поговорка: оказаться голым задним местом на земле означает разориться. Старый рынок ликвидировали в конце XIX века, на его месте сейчас находится площадь Республики. А Новый рынок сохранился до сих пор, в настоящее время там торгуют сувенирами и кожаными изделиями. Впоследствии там появится бронзовая статуя Кабанчика, которую так любят и флорентийцы, и приезжие туристы, особенно дети. Ребята залезают верхом на статую, чтобы сфотографироваться, это нисколько не запрещено.

Скульптура

Козимо не забывал и о скульптуре. На него работали многие талантливые мастера: Бартоломео Амманати со своим учеником по прозвищу Джамболонья. Он был фламандец, но работал в Болонье, поэтому его называли Жан де Булонь, Джованни из Болоньи. Флорентийцы сократили прозвище до Джамболонья. В 1545 году вернулся из Франции из-за козней любовницы короля Франциска I Анны де Писле, герцогини д’Этамп Бенвенуто Челлини, он нашел себе покровителя в лице Козимо Медичи. Его соперник, уже знакомый нам Баччо Бандинелли тоже был при дворе герцога. В 1540 году герцог поручил Бандинелли создать памятник своему отцу, кондотьеру Джованни делле Банде Нере. Козимо таким образом хотел почтить память своего предка, единственного стоящего полководца за всю историю семьи Медичи. Изначально монумент планировали поместить внутри базилики Сан-Лоренцо, по этой причине скульптор задумал изобразить сидящего воина – довольно необычная поза для военачальника. Памятник сейчас находится на площади перед фасадом базилики Святого Лаврентия.

Когда во Флоренцию приехал Бенвенуто Челлини, Козимо заказал ему бронзовую статую Персея с головой Медузы горгоны на мраморном пьедестале. Он задумал эту статую как символ своей победы над внутренними врагами. На эту работу у Челлини ушло девять лет, только в 1554 году скульптуру установили на лоджии Ланци, где она находится до сих пор. Трудности, с которыми столкнулся Бенвенуто, он сам описывает в своей автобиографии. Челлини задумал возродить римскую технику единого литья бронзы. До него скульпторы отливали отдельные части статуи и сплавляли их вместе. Например, «Юдифь и Олоферн» Донателло была сделана из одиннадцати отдельных кусков. А Бенвенуто отлил четыре цельных части: тело Персея с поднятой вверх левой рукой, голова Медузы, тело горгоны и меч, который он держит в правой руке.

Персей изображен обнаженным, из одежды только шлем и сандалии с крыльями. Он стоит на теле убитой Медузы, из шеи которой хлещет кровь и выползают змеи. Поднятой рукой он держит и демонстрирует зрителям мертвую голову горгоны со змеями вместо волос. Ее глаза полузакрыты, из отрубленной шеи тоже льется кровь. В нишах мраморного пьедестала находятся маленькие бронзовые статуэтки Зевса, Данаи с ребенком Персеем, Афины Паллады, которая подарила ему щит и меч, и Меркурия, от которого герой получил сандалии и шлем с крыльями. Челлини пишет, что однажды у него случился пожар в мастерской, и при этом он сам чуть не обгорел. Потом у него не плавилась бронза, нужно было добавить олово. Тогда он собирал всю оловянную посуду, которую находил дома, и кидал в плавящуюся бронзу. А когда статуя Персея была готова – оказалось, что не хватало пары пальцев на правой ноге. Персей с головой Медузы горгоны является самой знаменитой из всех сохранившихся статуй Бенвенуто Челлини. Но чтобы полностью рассмотреть все детали, нужно обязательно обойти скульптуру и посмотреть на затылок героя: там между крыльями шлема спрятан автопортрет мастера.

Для Козимо Челлини отливал его бронзовый бюст, который сейчас находится в музее Барджелло вместе с мраморным бюстом герцога работы Баччо Бандинелли. Козимо поручил эту работу им обоим одновременно, один предназначался для него во Флоренции, другой он собирался отправить на остров Эльба в Портоферрайо. Бюст Челлини получился гораздо лучше, были отлиты и качественно отделаны самые мелкие детали: серебряные белки глаз, радужка и зрачок, доспехи с головой Медузы горгоны на груди и орденом Золотого руна, которым его наградил император. Но герцог выбрал для Флоренции работу Бандинелли, а бюст Челлини отправил в Портоферрайо.

По мрамору Бенвенуто работал мало, в Барджелло есть три его редкие небольшие мраморные статуи: «Орел и Ганимед», «Аполлон и Гиацинт» и «Нарцисс». Для последнего злобный Бандинелли подсунул ему греческий мрамор плохого качества, предвкушая, как соперник опозорится. Но Бенвенуто так искусно обработал мрамор, что изъяны абсолютно незаметны. «Орла и Ганимеда» мастер ваял из античной римской статуи. Она была настолько поврежденной, что проще было создать новый сюжет, чем реставрировать скульптору.

В 1559 году, при постройке нового акведука Флоренции, Козимо I объявил конкурс на первый публичный фонтан города. Участвовали все скульпторы, среди которых уже известные нам Бенвенуто Челлини, Амманати, Бандинелли и другие. Пока выбирали победителя – умер Баччо Бандинелли, и конкурс выиграл Амманати. Но он работал не один, а с помощниками, среди которых был молодой Джамболонья. Работы над фонтаном длились до 1574 года. Центральная статуя Нептуна работы Амманати из белоснежного каррарского мрамора была закончена уже в 1565 году и установлена в центре большой чаши из мрамора. Но Нептун не понравился флорентийцам из-за гипертрофированных мускулов и огромной головы. Они прозвали его «Бьянконе», что означает белый гигант. А Бенвенуто Челлини съязвил и придумал стишок «Ammannato, Ammannato quanto marmo hai sciupato». Это переводится: «Амманати, Амманати, сколько мрамора ты испортил».

Если посмотреть на лицо Нептуна, то можно увидеть большое сходство с лицом Козимо I Медичи. Это сам герцог в виде римского бога, повелителя водных стихий, стоит на площади. Таким образом Амманати подчеркнул власть Козимо над морскими державами: Пизой и Ливорно. Остальные годы ушли на работу над другими статуями: четыре морских коня, два из белого и два из розового мрамора, бронзовые фигуры сатиров, Сциллы и Харибды. По углам бассейна находятся морские божества – Фетида, Дорида, Океан и Нерей работы Джамболоньи в стиле маньеризма: вынужденные, неестественные позы и непонятные выражения лица. В 1574 году фонтан был полностью открыт для публики.

А в 1830 году во время карнавала одна бронзовая статуя сатира была украдена. Никто и не заметил, как это произошло: в городе была театральная труппа актеров, которые кружились вокруг фонтана в танце, завлекая празднующих в хоровод. Вроде кто-то видел, что кого-то несли, но думали: перепил человек, бывает. Только на следующее утро обнаружили пропажу и впоследствии отлили копию. А оригинал сатира до сих пор не нашли.

Наука и археология

Козимо постепенно украшал Флоренцию новыми зданиями и статуями. Он также значительно укрепил часть городской стены и Римские ворота за рекой Арно, расширил улицы города, отстроил заново здания университетов Флоренции и Пизы, добавил новые факультеты. При постройке новой городской стены в городе Ареццо была найдена ценнейшая бронзовая статуя Химеры этрусского происхождения. Она датируется V веком до нашей эры и сохранилась в прекрасном состоянии, заметно только несколько трещин. Химера – мифологическое существо, помесь льва, козы и змеи, порождение чудовища Тифона и женщины-змеи Ехидны. Статуя перешла в коллекцию герцога Козимо I Медичи, ее почистил и отреставрировал Бенвенуто Челлини, и она хранилась в палаццо Веккио. После этой находки у Козимо проснулся интерес к археологии, и вскоре были найдены многие другие этрусские артефакты: статуи Минервы и оратора в городе Ареццо, саркофаги, бронзовая посуда и оружие этрусков, золотые и серебряные украшения, женские и мужские, бронзовые статуэтки, которые жрецы использовали для религиозных ритуалов. Все это и многое другое сейчас находится в Археологическом музее Флоренции вместе с коллекцией египетских мумий, папирусов, саркофагов и статуэток для обрядов.

Козимо положил начало коллекции научных инструментов, которые потом продолжили собирать все его потомки. Он приобретал старинные астролябии, армиллярные сферы, глобусы, солнечные часы, географические карты, лунные календари. Герцога очень интересовало устройство Вселенной, а его имя, Козимо, похоже на слово Cosmo (Космо), с итальянского это переводится космос, вселенная. Козимо отождествлял себя со всей Вселенной, такое у него было самомнение.

В Пизе герцог открыл первый в Италии ботанический сад, а следом за ним основал подобный во Флоренции. 31 января 1563 года Козимо I Медичи по совету Джорджо Вазари основал Академию искусства и рисунка. Зная любовь людей к праздникам, герцог восстановил древнеримскую традицию колесничных бегов, которые устраивали на площади Санта-Мария Новелла 23 июня, перед Днем святого Иоанна Крестителя. Для этого на площади были установлены две гранитные колонны на больших бронзовых черепахах (символ Козимо) с флорентийским ирисом из бронзы на самом верху. Над ними работал Джамболонья, и эти колонны служили метками для забега.

Козимо I много занимался тем, что разыскивал пропавшие во время разграбления палаццо Медичи произведения искусства, античные вазы и драгоценности Лоренцо Великолепного и манускрипты Козимо Старшего Медичи. Он их выкупал и возвращал во Флоренцию, а также приобретал новые произведения искусства. Герцог купил и привез в свою коллекцию статую Вакха работы молодого Микеланджело, а в 1568 году получил в подарок от папы Пия IV древнеримские мраморные статуи дикого кабана и льва. Статую Кабанчика, как его потом ласково назвали флорентийцы, он установил в своем дворце Питти. А льва оставил на вилле Медичи в Риме и в 1600 году заказал симметричного ему второго льва римскому скульптору Фламинио Вакка. В конце XVIII века герцоги Лотарингские продали виллу Медичи в Риме и все, что там находилось, перевезли во Флоренцию. Львов они установили на входе в лоджию Ланци, заменив старых львов из камня «пьетра серена», которые сейчас находятся в музее Барджелло.

Смерть Микеланджело Буонарроти

18 февраля 1564 года умер в Риме Микеланджело Буонарроти. Когда Козимо I узнал об этом, он поручил его племяннику Леонардо отправиться в Рим и доставить тело мастера во Флоренцию. Леонардо пришлось украсть останки своего дяди, так как Микеланджело уже похоронили в римской церкви Святых Апостолов. По распоряжению папы Пия IV из миланской ветви Медичи, его должны были перезахоронить в соборе Святого Петра, но Леонардо успел вовремя. Он пробрался в церковь ночью, тайком эксгумировал тело скульптора и вывез его из Рима с торговым обозом, прикрыв тканями. Герцог организовал торжественную церемонию похорон Микеланджело в церкви Санта-Кроче, его надгробие спроектировал сам Джорджо Вазари. На саркофаге из порфира расположен бюст Микеланджело, и три печальные аллегорические фигуры: живопись, скульптура и архитектура. За три дня до смерти Микеланджело в Пизе родился Галилео Галилей.

Виллы Петрайя и Кастелло

В 1544 году Козимо купил у семьи Сальвиати их загородный замок Петрайя, который потом подарил своему младшему сыну Фердинанду Медичи. Название замка от слова pietra, камень, в этой местности очень каменистая почва. Впоследствии уже герцог Фердинанд I и его потомки превратят этот замок в элегантную виллу, украшенную великолепными фресками, мебелью, гобеленами, статуями и прекрасным садом. Унаследованную от деда Джованни Пополано виллу Кастелло герцог заказал отремонтировать и расширить, а позади нее разбить первый в Европе итальянский сад. В нижней части этого сада находятся симметричные клумбы с цветами, а в верхней выращивают цитрусовые, около 500 разных сортов: от огромных помело до самых маленьких рифленых лаймов, лимончиков с зелеными прожилками, пупырчатых лимонов, ароматных цитронов и бергамота. Среди них до сих пор разводят уже упомянутые в начале книги «бидзаррия» (диковинка), «яблоко Адама» и «руку Будды». Эти цитрусовые являются результатом экспериментов над всеми их известными видами со времен Медичи. Кусты высаживают в большие старинные горшки из терракоты, многие из которых датируются XVI веком. В центре Козимо заказал установить фонтан «Геракл убивает Антея», струя которого поднималась на высоту около четырех метров. Сейчас фонтан включают очень редко, только по определенным праздникам.

Над самой статуей для фонтана работал Бартоломео Амманати, а фигуры амурчиков выполнил скульптор Пьерино да Винчи, племянник Леонардо да Винчи, сын его младшего брата Бартоломео. Пьерино родился уже после смерти своего знаменитого дяди и был назван в честь деда Пьеро да Винчи. Он был известным скульптором, последователем Микеланджело. Вазари пишет в книге «Жизнеописания самых знаменитых живописцев, ваятелей и зодчих» про Пьерино да Винчи: «Он был настолько талантлив, что казался реинкарнацией Леонардо да Винчи. И если бы не его преждевременная смерть в возрасте 23 лет – сколько бы замечательных изваяний он смог еще сделать». Для Козимо Медичи Пьерино изваял мраморную статую «Самсон и филистимлянин», которая находится во дворике палаццо Веккио. Но в основном он работал в садах, поэтому его прозвали «скульптором садов».

Немного дальше стояла бронзовая скульптура «Венера-Флоренция» работы Джамболоньи, которая изображает богиню любви выходящей из воды и выжимающей воду из волос. Эти статуи символичны: Геракл – это Козимо, который победил своих врагов и навел порядок в Тоскане, а Венера – это Флоренция, правителем которой он является. Вода, которую богиня любви выжимает из волос, – это река Арно. Герцоги Лотарингские перевезли «Венеру-Флоренцию» в парк виллы Петрайя, и сейчас ее оригинал находится внутри дома, а в саду установлена ее копия.

Но самое замечательное творение Амманати и Джамболоньи в парке Кастелло – это «грот Животных», расположенный в верхней части сада. Стены, пол и потолок грота украшены сталактитами, мозаикой и ракушками. К трем стенам прислонены три огромные ванны, на которых рельефно изображены разнообразные виды рыб и морских животных: скат, омар, краб, креветка, осьминог, каракатица и многие другие. Над ваннами находятся три группы разных животных – лесных, домашних, экзотических и даже сказочных: верблюд, бык, овца, коза, свинья, обезьяна, дикий кабан, конь, собака, кот, волк, лиса, олень, лось, крот, жираф, слон, лев, леопард, буйвол, бегемот, носорог, мифологический единорог. Под потолком были подвешены птицы, которые сейчас находятся в музее Барджелло. А в центре грота была статуя Орфея с лирой, который олицетворял самого Козимо. Аллегория Орфея – та же, что и статуи в палаццо Медичи: герцог благодаря умелой и тонкой дипломатии регулирует любые конфликты. В полу, стенах и потолке находятся маленькие дырочки, из которых брызгала тонкими струйками вода и, переливаясь на солнце, создавала неповторимый эффект.

Над гротом находится самая верхняя часть сада, куда можно подняться по лестнице. Там разбит английский парк в виде романтического леса с искусственным прудом, посередине которого находится бронзовая мужская фигура «Апеннин», или «Январь» работы Бартоломео Амманати. Она изображает старика, который пытается защититься от холода руками. Первоначально из головы статуи выходила струя воды в форме зонтика. Верхний парк и «Апеннин» олицетворяют границу Тосканы – Апеннинские горы, до которых простирается власть герцога Козимо I Медичи. Или, как «Январь», он олицетворяет самого Козимо, который в январе стал герцогом Флоренции. Такова символика сада виллы Кастелло, которая прославляет великого герцога Медичи. Впоследствии его потомок Козимо III откроет там свой «секретный сад», но об этом позже.

Фрески купола Санта-Мария дель Фьоре

Собор был построен уже давно, но только в 1568 году герцог решил, что пора бы украсить фреской внутренний купол. Выбрали тему «Страшный суд», чтобы во время мессы верующие, поднимая глаза, видели, что их ждет после смерти. Работы Козимо поручил своему неизменному Джорджо Вазари, и тот взял за пример «Страшный суд» Микеланджело в Сикстинской капелле. Пока Вазари придумывал сюжет и готовил эскизы – прошло еще четыре года, и работы начались только в 1572 году. Еще через два года умирает Козимо I, и в тот же год, следом за своим покровителем, скончался Джорджо Вазари. Новый герцог Франческо I Медичи поручил руководство работами главному помощнику Вазари художнику Федерико Цуккари. В настоящее время это самая большая фреска в мире, ее площадь около 3600 квадратных метров – размер футбольного поля. На куполе изображено более 700 персонажей, из которых 248 ангелов, 234 души, 102 святых, 35 проклятых, 13 портретов, 12 животных, 14 чудовищ, 23 детей-ангелочков. Фреска состоит из пяти гигантских концентрических колец. На самом верхнем и маленьком изображены 24 пророка из Ветхого Завета. Второе кольцо – серафимы, херувимы, ангелы и архангелы. Третье – святые и блаженные, четвертое – фигуры добродетелей. В пятом, самом большом кольце, видны сцены воплощения: мертвые встают из своих могил, облекаются в земные тела, праведные возносятся на небо с помощью ангелов, а грешники мучаются в аду, где дьяволы их поджаривают на огне или бросают в котлы с кипящим маслом. Самая центральная сцена: изображен Иисус – судья, внизу слева от него – Мария, внизу справа – святой Иоанн Креститель, а еще чуть ниже – Адам и Ева, опоясанные фиговыми листьями.

Под фигурой Христа виден ребенок, который в одной руке держит гвоздь, а в другой – занесенный над головой молоток. Он собирается забить гвоздь в голубой шар, олицетворяющий планету Земля. Это символизирует то, что он останавливает вращение Земли, и в день Страшного суда все планеты остановят свое вращение. Еще ниже – три фигуры добродетелей: Вера, Надежда и Любовь, дальше – женская фигура, которая олицетворяет церковь. Она снимает с себя доспехи, и ей на плечи ангелочки накидывают белый плащ – церковь из воинствующей превращается в торжествующую. А в самом низу – старая, многогрудая женщина изображена спящей. Это мать-природа, которая кормила всех своей грудью, теперь ее работа закончена, и она отдыхает. Над ней видны четыре ребенка, которые тоже спят, один даже прикрыл глаза рукой. Это четыре сезона, их работа тоже закончена. Слева от них старик с крыльями разбивает песочные часы – это Время, которое останавливает свой ход. Справа скелет – это Смерть, которая переламывает об колено свою косу, она ей больше не нужна.

Семь смертных грехов изображены в виде зверей и чудовищ: многоголовая гидра – зависть, жаба – жадность, трехглавый Цербер – обжорство, медведь – гнев, осел – лень, кабан – похоть, Люцифер – предательство и высокомерие. Люцифер огромен, его высота 8,5 метра, об этом с гордостью пишет сам автор, Федерико Цуккари. Падший ангел с тремя головами, лицами и ртами, которыми он пожирает трех главных предателей: Иуду – предателя божьего, Кассия и Брута – предателей человечества, убивших Юлия Цезаря. Этот эпизод взят из «Божественной комедии» Данте Алигьери. Среди портретов, расположенных в третьем кругу, между святыми и блаженными, изображены: король Франциск I, папа Лев X, император Карл V, герцог Козимо I Медичи и его старший сын Франческо, портреты художников и скульпторов той эпохи: Вазари, Амманати, Джамболонья, Баччо Бандинелли, Бенвенуто Челлини. А Федерико Цуккари написал себя вместе со всей своей семьей. Работы были завершены в короткие сроки, и 19 августа 1579 года купол во всем своем великолепии был представлен флорентийскому народу.

Говорят, если бы Филиппо Брунеллески увидел свой купол украшенным фреской, а не византийской мозаикой, он пришел бы в бешенство, взял топор и разбил бы и свод, и весь гигантский собор на части. Ведь он не терпел, когда делали не так, как он скажет.

Великий герцог Тосканы

В 1569 году, за три года до смерти, Козимо добился от папы Пия V титула великого герцога Тосканы. Закончилась эра герцогства Флорентийского, началась эпоха герцогства Тосканского. Еще в 1564 году Козимо договорился с предыдущим папой Пием IV об этом титуле, но ждали одобрения нового императора Максимилиана II, на сестре которого герцог поспешил женить своего сына. Таким образом Козимо и Максимилиан породнились, но прошло еще четыре года, пока тот дал свое согласие. Тем временем умирает Пий IV, и приходится договариваться с новым понтификом, которым стал Антонио Микеле Гизлиери под именем Пий V. Новый папа был суровым и аскетичным человеком, боролся с протестантизмом и не одобрял любую другую веру. При нем инквизиция безоговорочно приводила в исполнение соборные постановления, изгоняла епископов-карьеристов, бродячих монахов и неповоротливых приходских священников. Пий V никогда не смягчал приговоров церковных судов, разрешал пытки и тяжкие наказания. Понтифик поставил Козимо I условие: ты построишь во Флоренции еврейский квартал и переселишь туда всех иудеев, которые живут в городе.

Надо сказать, что евреев во Флоренции было много. Они приезжали в Тоскану отовсюду, где были гонения, под крыло герцога Медичи. Козимо ценил их деловую хватку и талант банкиров, ему было выгодно вести с ними дела. Но условие есть условие, и его надо было выполнять. Так во Флоренции появился еврейский квартал, который построили между центральным продуктовым рынком и площадью кафедрального собора Санта-Мария дель Фьоре. Этот район был обнесен толстыми стенами с двумя воротами: одни вели на рынок, вторые – на центральную улицу, соединяющую Старый мост и площадь собора Санта-Мария дель Фьоре. На ночь эти ворота наглухо закрывали, а все жители квартала должны были успеть вернуться туда до наступления темноты. Еврейский квартал разрушили только в 1865 году, когда Флоренция стала столицей Италии и в городе была своеобразная «перестройка». Евреи вновь расселились по всему городу и была построена новая синагога, зеленый купол которой украшает панораму Флоренции.

Торжественная коронация Козимо I Медичи как великого герцога Тосканского состоялась 5 марта 1569 года по старому флорентийскому календарю, когда Новый год начинался 25 марта. Его короновал папа Пий V в присутствии многочисленной римской и флорентийской знати. На Козимо была надета мантия из горностая, в руках новый великий герцог Тосканский держал скипетр и державу. В честь этого события была отлита новая золотая корона, один из зубчиков которой был украшен флорентийским ирисом. Таким образом он чувствовал себя новым «Карлом Великим», которого коронует новый «папа Лев III». К сожалению, его любимая супруга Элеонора Толедская не дожила до этого момента и не получила титул великой герцогини Тосканской. Козимо был бы не против стать и королем, но для человека незнатного происхождения это было невозможно.

Конец жизни и смерть

Уже в 1564 году Козимо передал большую часть дел сыну Франческо – после смерти жены он сильно сдал и пребывал в депрессии. К тому же его мучила наследственная болезнь Медичи – подагра. Раньше Козимо всегда следил за своим здоровьем: он рано вставал, занимался каждый день физическими упражнениями, поднимал тяжести, много ездил верхом, летом плавал в реке Арно и соблюдал строгий распорядок дня. После того как ему исполнилось 40 лет, на него посыпались беды: один за другим умирали дети, в 1562 году ушла из жизни любимая жена. Козимо сдал, стал мягче характером и много заботился об оставшихся детях. Его брак с Камиллой Мартелли обернулся катастрофой: милая и заботливая любовница превратилась в сварливую и капризную жену. Здоровье герцога было подорвано апоплексическим ударом, от которого его практически парализовало, и он потерял речь.

Великий герцог Козимо I Медичи скончался 21 апреля 1574 года в возрасте 54 лет. Он был еще не старый мужчина, только полтора месяца не дожил до своего 55-летия. Правление Козимо как герцога Флоренции и великого герцога Тосканы продолжалось 37 лет – больше, чем всех его предшественников на тот момент. В этом его превзойдет его потомок Козимо III Медичи, который будет править 53 года. Он был похоронен в базилике Сан-Лоренцо одетым в горностаевую мантию, с золотой короной, шпагой, орденом Золотого руна, которым герцог очень гордился, и с крестом магистра ордена Святого Стефана Мученика.

Козимо I много сделал для своего маленького государства, для развития искусства и науки, для постройки новых зданий и ремонта старых. Он значительно пополнил коллекцию Медичи новыми произведениями искусства и научными инструментами, этрусскими, римскими и египетскими артефактами. Герцог разыскал и выкупил некоторые украденные или проданные сокровища из коллекции своих предков и вернул их обратно во Флоренцию. Для своего народа Козимо I был новым Pater Patriae – отцом Отечества, как и его тезка Козимо Старший Медичи.

В конце XVI века его сын Фердинанд I Медичи закажет конную бронзовую статую отца, которая до сих пор находится на площади Синьории. А Франческо I начнет строить новый пантеон в апсидальной части церкви Святого Лаврентия, куда перенесут прах Козимо I Медичи. В дальнейшем там будут хоронить всех великих герцогов и герцогинь Тосканских, а также их детей, которые умерли во Флоренции. После смерти Козимо I новым великим герцогом Тосканским становится его старший сын Франческо I Медичи.

Глава 15

Герцог Франческо I Медичи

Франческо Медичи родился 25 марта 1541 года в палаццо Веккио, он был вторым ребенком и старшим сыном Козимо I Медичи и Элеоноры Толедской. Родители его так назвали из-за клятвы, которую дала герцогиня по случаю паломничества во францисканское святилище Ла-Верна. Этот сантуарий известен тем, что, по легенде, святой Франциск Ассизский получил там стигматы. Стигматы – это следы страстей Господних на ладонях, подошвах и в подреберье, он их получил во время молитвы перед распятием. Это было в начале XIII века, за два года до смерти Франциска, с тех пор Ла-Верна стало популярным местом паломничества.

Франческо рос тихим, спокойным и скрытным ребенком. От своей прабабушки Катерины Сфорца он унаследовал страстную любовь к естественным наукам, особенно к алхимии. Поэтому с раннего возраста Франческо проявлял особую склонность к научным исследованиям и любопытство к тайнам природы. От своих предков Медичи он унаследовал любовь к искусству, особенно его интересовали редкие минералы, драгоценные и полудрагоценные камни и экзотические предметы. В детстве и подростковом возрасте он часто уединялся в своих покоях и экспериментировал с разными растворами, горным хрусталем и какими-нибудь необычными камнями. Он распиливал их на кусочки, пытался растворить в разных жидкостях и посмотреть, что из этого получится.

Франческо внешностью был очень похож на отца, Козимо I, и унаследовал от него жесткость характера, деспотизм и любовь к женскому полу. Но при этом не получил его ум, волю, политическое чутье и талант правителя. От матери ему достались более утонченные и благородные черты лица, красивые ореховые глаза и любовь к жемчугу, особенно необычной формы и окраски. Элеонора воспитывала своих детей, как испанских грандов: строгая дисциплина, занятия спортом, конная езда, фехтование и разностороннее образование. Когда Франческо исполнилось 18 лет – Козимо I отправил своего старшего сына к испанскому двору для обучения благородным манерам. Когда принц вернулся обратно во Флоренцию, он был помолвлен с Иоанной Австрийской, младшей дочерью императора Фердинанда I и императрицы Анны Ягеллонской.

Франческо прекрасно понимал, что такое династический брак, и ничего не имел против. Породниться с Габсбургами было очень престижно для Медичи, людей незнатного происхождения, только в 1532 году получивших титул герцогов Флоренции. Первая такая попытка оказалась неудачной – брак Алессандро Медичи и Маргариты Австрийской длился меньше года и не дал потомства. Козимо надеялся, что вторая попытка будет удачнее, но просчитался. Молодой наследник престола не был в особом восторге от брака с Иоанной – он видел ее портрет, и ее внешность не произвела на него впечатления. Но он также знал, что никто не помешает ему завести любовницу, и даже не одну. Его любимым занятием по вечерам были ночные похождения в поисках приключений: он одевался в темный плащ и широкополую шляпу и отправлялся в какое-нибудь злачное место. Обычные опытные проститутки его не интересовали – он всегда искал какую-нибудь особенную женщину. Но никто его не удовлетворял до тех пор, пока в его жизни не появилась Бьянка Каппелло. Это знакомство состоялось в 1564 году, за год до его свадьбы с Иоанной Австрийской. Принцу тогда было 23 года, а Бьянке Каппелло – 16.

Бьянка Каппелло

Бьянка была родом из знатной и богатой венецианской семьи Каппелло, дочерью патриция Бартоломео Каппелло и племянницей епископа города Аквилея. Она рано потеряла мать, в детстве ее воспитывала суровая мачеха, которая не любила падчерицу. Бьянка с детства была помолвлена с сыном дожа Джироламо Приули. Дож – это глава государства в Венецианской республике, должность была выборная. Таким образом, ее будущее, казалось, было обеспечено. Но в возрасте 15 лет она влюбилась в заезжего флорентийца Пьетро Бонавентури, который был родом из благородной, но обедневшей семьи. Он работал клерком в венецианском филиале банка Сальвиати, который находился как раз напротив дворца семьи Каппелло. Пьетро вскружил девушке голову своей галантностью, нежной влюбленностью и рассказами о богатстве своей семьи. Бьянка влюбилась без памяти, и дошло до того, что однажды ночью она сбежала из дома со своим возлюбленным, при этом прихватила с собой деньги и кое-какие драгоценности своего отца.

Из этого события раздули романтическую историю о побеге влюбленных, о том, как они вместе преодолевали все препятствия, прятались от преследователей, благополучно добрались до Флоренции и жили долго и счастливо. Но реальность оказалась прозаичнее: по дороге во Флоренцию они поженились в скромной, маленькой церкви без красивого подвенечного платья и свадебного банкета. Для венчания у них были только дешевые обручальные кольца, купленные на деньги Бьянки. А когда они добрались до Флоренции, молодая жена с удивлением узнала, что вся семья Бонавентури живет в небольшом, обветшалом дворце около площади Святого Марка, на которой находится доминиканский монастырь. Оказалось, что они вовсе не такие богатые, как хвастался муж. Вначале они все жили на деньги, вырученные за ее драгоценности. Но деньги закончились, и пришлось уволить прислугу – нечем было платить и не на что было кормить лишние рты. Тогда Бьянке пришлось выполнять всю грязную работу по дому, что для нее было непривычно и немыслимо. Но она не стала плакать от отчаяния и сожалеть о содеянном. Бьянка начала думать, как ей выкрутиться из создавшегося положения. И вскоре нашла выход – надо было соблазнить герцога Флоренции, который как раз овдовел два года назад. Или его старшего сына Франческо – который был соправителем своего отца с 1564 года.

Между тем в Венеции разъяренный отец Бьянки Бартоломео Каппелло назначил награду в 1000 дукатов за поимку совратителя своей дочери. Оставшегося в Венеции дядю Пьетро, Джанбаттисту Бонавентури, бросили в тюрьму, где тот скончался от тифа. Служанку Бьянки и ее мужа-гондольера обвинили в том, что они способствовали побегу влюбленных, и тоже бросили в тюрьму. Так за проступок влюбленных пострадали совершенно невинные люди, которые не имели к этому никакого отношения. Пьеро и Бьянку объявили в розыск, поэтому они были вынуждены сидеть дома и практически не выходить на улицу из страха быть пойманными. Несмотря на то что они поженились, Пьетро прекрасно знал, что их ждет, если венецианское правительство потребует от герцога Медичи их выдачи. Он совратил несовершеннолетнюю – за это ему светила тюрьма и, возможно, смертная казнь. А Бьянку могли отправить в монастырь до конца ее жизни, и она никогда бы больше не увидела белого света. Как раз в тот год Бьянка родила дочь Вирджинию, но роды прошли так тяжело и с такими большими осложнениями, что больше девушка не беременела. Так бы она, может быть, и прожила всю жизнь в нищете и взаперти. Но девушка не собиралась этого делать, ее ум работал четко и в нужном направлении. Наконец, состоялась долгожданная встреча Бьянки с наследным принцем Франческо Медичи.

Об этой встрече рассказывают много разных историй. По романтической версии, сын герцога шел мимо площади Святого Марка в свою хорошо оборудованную алхимическую лабораторию под названием Казино Сан-Марко, которая находилась сразу за монастырем. Не путайте название с игорным домом, слово casino с ударением на второй слог переводится двояко: домик, уменьшительное от слова casa – дом, и второе значение этого слова: бардак. То же слово casino (казино) с ударением на последнем слоге означает, как и по-русски, казино.

Принц был в тот день задумчив и рассеян, может быть, обдумывал какой-нибудь сложный алхимический опыт – он тогда интересовался секретом китайского фарфора, ядами и противоядиями. Вдруг к его ногам падает красивый цветок, и Франческо останавливается, чтобы нагнуться и поднять его. Затем он смотрит наверх, чтобы узнать, откуда упало растение. Он видит Бьянку всего на один миг в открытом окне. Девушка, увидев, что он смотрит на нее, сразу же спряталась за занавеской. Может быть, она приняла его за одного из венецианских шпионов и испугалась. А можем быть, спряталась специально, чтобы заинтриговать наследного принца. Того, что увидел Франческо, было достаточно, – девушка показалась ему на редкость красивой, к тому же он и правда был заинтригован. Принц сразу же начал по своим каналам искать информацию о том, кто она, как ее зовут, замужем ли и откуда она родом. На это не понадобилось много времени – через несколько дней он уже знал о Бьянке все. Тем более что из Венеции как раз в это время пришел запрос на поимку беглецов, адресованный герцогу Флоренции. И Франческо с удивлением узнал, что беглянка – это та самая дама в окне, которая появилась всего на один миг и привлекла его внимание.

Но, может быть, все было совсем не так, а гораздо более обыденно. Скорее всего, их встречу специально подстроили родственники ее мужа на каком-нибудь приеме. Или научили, как привлечь внимание наследника престола. Все во Флоренции знали, что ему нравятся красивые женщины, особенно блондинки с необычным оттенком волос. Бьянке в ту пору было 16 лет, и она действительно была очень привлекательной девушкой: слегка округлое лицо с нежным румянцем, мода на бледность кожи тогда уже прошла, и женщины румянили лица. У девушки были большие голубые глаза, сочные розовые губы и волнистые волосы такого необычного для Флоренции рыжевато-золотистого оттенка, которым славились многие венецианки. На картинах венецианского художника Тициана Вечеллио все красавицы изображены именно с волосами такого цвета. Особенно хороша его «Венера Урбинская», которая находится в галерее Уффици. Поэтому рыжевато-золотистый цвет волос так и называют: «тициановский», есть даже современная краска для волос под названием: «Тициан».

Худоба тоже была не в моде, эталоном красоты была пухленькая блондинка невысокого роста, с короткими ногами, широкими бедрами и небольшой грудью. Как раз такой и была Бьянка Каппелло: пухленькая, аппетитная блондинка маленького роста. Впоследствии эта пышность перейдет в полноту, но в 16 лет это было очень привлекательно и сексуально. После встречи с Бьянкой наследный принц понял, что ему больше не нужны были никакие другие женщины – он оказался однолюбом. Франческо и Бьянка с той встречи были вместе всю жизнь, 23 года, до самой их смерти. Они и умерли в один день в октябре 1587 года, как в сказке, только ничего сказочного в этих событиях не было. За все это время Франческо только исполнял свой супружеский долг с законной женой, но при любом удобном случае сбегал к любовнице. Казалось, она его приворожила, и за это во Флоренции ее прозвали колдуньей и ведьмой.

Их официальное знакомство состоялось через несколько дней, об этом позаботился сам Франческо Медичи. Он организовал их первую встречу в доме его испанского наставника, жене которого, Марчесе Мандрагоне, приказал познакомиться с семьей мужа Бьянки и пригласить их на прием. Под предлогом показать девушке какие-то модные скатерти и салфетки, Марчесе пригласила ее пройти в спальню, после чего она покинула помещение «на минуточку». В тот же момент через другую дверь в спальню вошел наследный принц, и Бьянка упала перед ним на колени, умоляя о защите от преследований венецианского правительства. Может быть, все происходило как-то по-другому, эту историю рассказывают по-разному. Тем не менее на следующий день состоялась официальная аудиенция в палаццо Веккио, на которой их принял Франческо Медичи. Как соправитель своего отца, он обещал им свою защиту и покровительство.

Принцу действительно удалось уладить это дело под предлогом того, что Бьянка замужем за флорентийцем, и таким образом сама становится гражданкой Флоренции. Поэтому она может спокойно жить с мужем в Тоскане и имеет право не подчиняться законам Серениссимы. Во время приема девушка приложила все усилия, чтобы очаровать Франческо – ее ум, притворная скромность и врожденное обаяние сделали свое дело. С этого момента началась любовная история Франческо и Бьянки, наконец-то он нашел женщину своей мечты. Ничего, что она замужем – ни муж Бьянки, ни его родители не имели ничего против их связи. Мало того, Франческо еще и устроил Пьетро Бонавентури на доходную должность и покровительствовал ему.

Говорят, Бьянка управляла слабовольным принцем, как хотела: он исполнял любое ее желание, засыпал деньгами и подарками, среди которых были драгоценности, роскошные платья, загородные виллы и новый дворец на улице Маджо, в двух шагах от дворца Питти. Его до сих пор называют дворец Бьянки Каппелло, по ее заказу фасад был украшен росписями в стиле граффити – только черными и белыми тонами. Росписи были на растительные мотивы, она тоже, как и Франческо, любила природу и естественные науки.

Свадьба Франческо Медичи и Иоанны Австрийской

Но принцу пришло время жениться, свадьба с Иоанной Австрийской была назначена на 18 декабря 1565 года. Ее отец Фердинанд I к тому времени умер, и новый император, брат невесты Максимилиан II, подтвердил намерение выдать сестру замуж за Франческо Медичи. Кроме того, он дал согласие на новый титул Козимо как великого герцога Тосканского, с передачей по наследству его старшему сыну. Бьянку очень беспокоила эта ситуация – ведь после свадьбы Франческо мог положить конец их отношениям. Но она немного успокоилась, когда увидела невесту на приеме, организованном в честь ее прибытия во Флоренцию: очень худая, бледная и болезненная Иоанна явно проигрывала во внешности Бьянке. Зря она беспокоилась – после бесконечной череды свадебных праздников и банкетов, которые пересеклись с рождественскими, Франческо вернулся в объятия любовницы и вновь осыпал ее подарками.

Внешность Иоанны нельзя было назвать привлекательной: у нее было вытянутое лицо, которое заканчивалось острым подбородком, слишком светлые серо-голубые глаза казались тусклыми на бледном лице, тонкая верхняя губа и слегка выдающаяся нижняя. Потом эта черта лица обострится у Габсбургов, когда они будут заключать только родственные браки, и станет очень уродливой: выдающаяся вперед нижняя челюсть и толстая выпяченная нижняя губа. Единственное, что было красивым у Иоанны, – это почти такие же, как у Бьянки, роскошные золотистые волосы. Иоанне на момент свадьбы было 18 лет, она была всего на год старше Бьянки, но казалась гораздо старше своего возраста.

Новая герцогиня были умной и хорошо образованной женщиной, она разбиралась в философии, искусстве, музыке, говорила на французском, испанском, итальянском, венгерском языках и латыни, не считая немецкого. Но характер у нее был скучный, надменный и меланхоличный, она не разбиралась и не хотела разбираться в алхимии – основном увлечении мужа. Тогда как Бьянка обладала веселым и доброжелательным характером, проявляла интерес к наукам, изучила достаточно хорошо алхимию и часто проводила время вместе с принцем в его лаборатории. Они вместе изучали и изобретали яды и противоядия к ним, искали секрет фарфора, тайну философского камня, ставили различные опыты. Бьянка умела развлечь и развеселить меланхоличного принца, отвлечь его от проблем управления герцогством. С ней он забывал обо всем, и им было очень хорошо вместе.

Но для продолжения рода наследный принц не должен был игнорировать спальню своей законной жены, поэтому он там регулярно появлялся. А как только Иоанна беременела – Франческо сразу исчезал из ее покоев вплоть до родов. Герцогиню очень оскорбляла подобная ситуация, она писала письма своему брату императору и жаловалась на возмутительное поведение мужа. Конечно, она знала о существовании Бьянки еще до свадьбы, но ей и в голову не приходило беспокоиться. Иоанна была уверена, что муж бросит какую-то венецианку, как только женится на женщине такого высокого ранга, как она. К ее несчастью и разочарованию, этого не произошло, Франческо был «околдован» своей любовницей. Однажды герцогиня случайно встретила Бьянку на мосту Святой Троицы, и только присутствие придворных удержало ее от того, чтобы столкнуть соперницу в реку.

Иоанна оказалась довольно фертильной женщиной, за первые десять лет брака у нее и Франческо родилось шестеро детей. К сожалению, это были одни девочки: Элеонора, Ромола, Анна, Изабелла, Лукреция и самая младшая – Мария. Ромола, Изабелла и Лукреция скончались в младенчестве, Анна прожила 15 лет и умерла от туберкулеза. Из шести дочерей выжили только две: старшая Элеонора и младшая Мария. Элеонору выдали замуж за Винченцо Гонзага, герцога Мантуи и Монферрато. В этом браке родилось шестеро детей: четыре сына и две дочери. Самая младшая дочь Винченцо и Элеоноры, внучка Франческо Медичи и Иоанны Австрийской, по имени Элеонора Анна Мария, сочеталась браком с императором Священной Римской империи Фердинандом II и сама стала императрицей. Младшая дочь Франческо и Иоанны, Мария Медичи, вышла замуж за короля Генриха IV и стала второй французской королевой из этого рода.

Бьянка выражала сочувствие любовнику каждый раз, когда объявляли о рождении у принца дочери. Но в глубине души она этому радовалась и надеялась сама родить ему сына, который унаследует престол Тосканы. В 1569 году она овдовела: ее муж Пьетро Бонавентури был убит на углу улицы Маджо, недалеко от дворца Бьянки. Они давно уже жили врозь, связь наследника престола и Бьянки Каппелло была известна всем во Флоренции, и сами любовники этого не скрывали. Поэтому Пьетро тоже не считал себя обязанным хранить верность супруге, он посещал молодую вдову Кассандру Бонждиане. Только ее родственников, семью Риччи, не устраивала эта связь – они неоднократно предостерегали Пьетро, что дело добром не кончится. Муж Бьянки отвечал угрозами и оскорблениями, поэтому родственники Кассандры постоянно жаловались на него Франческо Медичи. Тот предупреждал Пьетро и советовал ему изменить свое поведение. Бьянка тоже не раз уговаривала мужа быть осторожным, но он никого не слушал. Однажды принц имел долгий разговор с мужчинами из семьи Риччи и на прощание сказал: «Делайте, как пожелаете, мы не обратим внимания на ваше поведение», чем фактически санкционировал убийство мужа своей любовницы. На следующее утро Пьетро Бонавентури был найден мертвым от множества ножевых ранений и удара шпагой по голове. Одновременно с ним Риччи убили и опозорившую семью Кассандру – они задушили женщину в ее собственной постели. Бьянка была свободна от супружеских уз, таким образом, она могла спокойно попытаться родить от Франческо сына и при этом не бояться, что по закону это будет ребенок Бонавентури.

Но как она ни пыталась, беременность не наступала. «Колдунья» не смогла наколдовать себе беременность, она консультировалась с врачами, магами, астрологами, повитухами – но все было напрасно. В 1574 году умер великий герцог Козимо I Медичи, и титул перешел по наследству к его сыну Франческо. А в 1576 году брат Иоанны император Максимилиан не только подтвердил ему титул великого герцога, но и преобразовал его владения в герцогство, над которым не имел власти папа римский. В тот же год произошли две скандальные истории в семье Медичи.

Скандал в семье Медичи

Речь идет о брате герцога Франческо I по имени дон Педро Медичи и о его сестре Изабелле. Дона Педро в 1571 году в возрасте 17 лет женили на его 18-летней двоюродной сестре Элеоноре Альварес де Толедо, дочери дона Гарсии ди Толедо, брата его матери. Брак был по расчету и оказался несчастливым: Педро не любил свою жену, он был очень распутным мужчиной и волочился за каждой юбкой. Кроме того, он был мрачным человеком с тяжелым характером, полон пороков, высокомерный и расточительный. Дон Педро просто пренебрегал своей женой, у него было много любовниц. Еще он был извращенцем и вел себя особенно жестоко, когда напивался. Красивая, образованная и утонченная Элеонора была очень несчастна в браке и едва терпела мужа. Вскоре она влюбилась в Бернардо Антинори, принадлежащего к знатному флорентийскому роду маркизов Антинори. Представители этой династии до сих пор живут в Тоскане, они известны как одни из самых знаменитых виноделов Италии.

Бернардо отвечал Элеоноре взаимностью, и они начали встречаться тайком. Но однажды Антинори поссорился с другим флорентийским аристократом Франческо Джинори и убил его во время драки. Состоялся суд, и Бернардо приговорили к ссылке на остров Эльба, куда он вскоре отправился. Влюбленные писали друг другу нежные письма, передавая их через близких друзей. Но однажды один из сообщников оказался предателем, и письмо Элеоноры попало в руки Франческо I Медичи. Герцог прекрасно знал об изменах своего брата Педро в отношении жены, но не видел в этом ничего плохого, ведь он и сам открыто изменял Иоанне с Бьянкой Каппелло.

В те времена, если муж изменял жене – это считалось нормальным. Если женщина возмущалась – ей предлагали не истерить, а смириться с поведением мужа. А вот если жена изменяла мужу – это считалось тяжким преступлением. Тогда карали не только неверную, но и ее любовника. Бернардо Антинори по приказу Франческо I был схвачен, привезен во Флоренцию и брошен в тюрьму Барджелло. Впоследствии он был приговорен к смертной казни путем отсечения головы, так бедный Антинори поплатился за любовь к женщине из семьи Медичи.

С женой дон Педро решил расправиться сам. Он приехал в их дворец, грубо схватил жену, затащил в карету и силой привез ее на виллу Кафаджоло в Муджелло. Там злодей не стал долго церемониться и задушил Элеонору собственными руками. Или салфеткой, которую он заталкивал ей в рот, пока она не задохнулась. По другой, более жестокой версии, дон Педро спустил на жену свору охотничьих собак, которые разорвали бедняжку на куски. Это произошло 9 июля 1576 года, Элеонора Альварес ди Толедо умерла страшной насильственной смертью в возрасте 23 лет. Ее маленький четырехлетний сын Козимо Медичи, который родился в браке с Педро, умер от болезни всего через месяц после убийства матери. Герцог Франческо I просто закрыл глаза на преступление брата и убийство кузины, но на всякий случай выслал дона Педро из Флоренции и на некоторое время отправил его в Испанию.

Второй случай произошел ровно через неделю, 16 июля 1576 года, с сестрой герцога, Изабеллой Медичи. Единственная выжившая дочь Козимо I Медичи была радостью своего отца: умная, красивая, очень похожая на свою мать Элеонору Толедскую. В возрасте 11 лет она уже была помолвлена с князем Паоло Джордано Орсини, а в возрасте 16 лет ее выдали за него замуж. Супруги жили в Риме, но после смерти матери Изабелла часто приезжала во Флоренцию ухаживать за одиноким отцом, который в ней души не чаял. Она устраивала блестящие приемы, на которые собирались все интеллектуалы Флоренции. За это Изабеллу называли «звезда дома Медичи».

Дальше история Изабеллы почти совпадает с историей дона Педро и Элеоноры Альварес ди Толедо. Ее муж Паоло Орсини был под стать ее брату дону Педро – грубый, необразованный, развратный. Принцесса не любила супруга, но понимала, что такое династический брак. У них родился сын Вирджинио, после чего Орсини начал откровенно пренебрегать женой. У него было много женщин, но однажды он влюбился в замужнюю даму незнатного происхождения по имени Виттория Аккорембони, которая ответила ему взаимностью. Этого гордая красавица Изабелла уже стерпеть не могла и пожаловалась своему брату, герцогу Франческо I. Ответ был краток: терпи и смирись. Когда муж изменяет – это нормально, перебесится и вернется.

Но принцесса терпеть не собиралась и тоже нашла свою любовь – им стал двоюродный брат мужа, Троило Орсини. Когда Паоло узнал об этом, он впал в бешенство и задумал убить жену и ее любовника. А заодно и прикончить мужа Виттории, чтобы жениться на ней. Изабелла осознала опасность, ужаснулась и бросилась за помощью сначала во Флоренцию к брату Франческо – но он только развел руками и предложил помириться с мужем. Тогда она обратилась за помощью к Екатерине Медичи и попросила убежища в Париже. Сердобольная Екатерина согласилась принять родственницу, но приглашение пришло слишком поздно: Орсини сначала убил Троило в Риме, затем приехал во Флоренцию и вынудил жену поехать с ним на охотничью виллу Медичи в Черрето Гвиди. Там он задушил жену шнуром с молчаливого согласия ее брата герцога. Так умерла в возрасте 33 лет «звезда дома Медичи», любимая дочь Козимо I Изабелла.

В 1581 году муж Виттории Аккорембони был убит недалеко от собственного дома при невыясненных обстоятельствах. Но никто даже не сомневался, что это дело рук Паоло Орсини. После этого убийства они с Витторией бежали в Северную Италию: сначала в Венецию, затем в городок Абано и Сало. Орсини боялся преследований со стороны папского правосудия, а также со стороны герцога Тосканского – он думал, что Франческо решит отомстить за убийство своей сестры. Паоло женился на Виттории Аккорембони только в 1585 году, но его здоровье уже было подорвано нездоровым образом жизни: он слишком много ел и увлекался алкоголем, сильно располнел, его мучило высокое давление и болезни. Орсини скончался в ноябре 1585 года, вскоре после бракосочетания. По слухам, его отравили шпионы Франческо I Медичи, но это не доказано. Паоло Джордано завещал своей второй жене все, что у него было: деньги, драгоценности, движимое и недвижимое имущество.

Но это не устраивало его брата Лодовико Орсини, представлявшего интересы своего племянника Вирджинио, сына Паоло и его первой жены Изабеллы. По этой причине в декабре того же года двое наемных убийц проникли ночью в дом Виттории Аккорембони и закололи ее кинжалом. Изабелла была отомщена, а имущество Орсини перешло по наследству ее сыну Вирджинио. Вскоре Лодовико Орсини был арестован во время лечения в термальных источниках и казнен властями вместе с двумя убийцами. Эти кровавые события вдохновляли поэтов и писателей и разжигали народное воображение. Это часто порождало легенды, связанные с призраками Паоло и Изабеллы, которые бродят между Тосканой и Браччано. Историям об убийствах Изабеллы Медичи и Элеоноры Альварес ди Толедо было посвящено множество литературных произведений, в том числе пьеса Джона Вебстера «Белый дьявол».

Примером жестокости Франческо является еще и тот факт, что сразу после смерти отца он силой отправил в монастырь его вдову Камиллу Мартелли. Причем выбрал «Мурате» – самую строгую обитель из всех, что были внутри и вокруг Флоренции. Там Камилла жила замурованной, а ведь ей было всего 29 лет, и она еще надеялась снова выйти замуж. Истеричная женщина закатывала в монастыре такие скандалы, что бедные монашки попросили перевести ее куда-нибудь в другое место, чтобы они могли спокойно наслаждаться своей «замурованной» жизнью. Камиллу перевезли в другой, менее строгий монастырь Святой Моники в районе Ольтрарно, но и там она закатывала истерики. Ей разрешили выйти только один раз, чтобы присутствовать на свадьбе дочери Вирджинии, после чего снова под конвоем доставили в обитель. Там Камилла жила до смерти герцога Франческо I, после чего его брат Фердинанд освободил ее из монастыря и позволил жить на вилле Лапеджи. Но Камилла к тому времени уже тронулась умом, так что пришлось ее отправить обратно в монастырь, где монахини присматривали за ней. Камилла умерла в обители Святой Моники в возрасте 45 лет.

Рождение Антонио и Филиппо Медичи

Пока происходили эти жуткие события, в августе 1576 года Бьянка Каппелло родила сына, которого назвали Антонио. Отец Франческо I был на седьмом небе от счастья, засыпал любимую и новорожденного подарками и впоследствии узаконил рождение мальчика. Но на самом деле это была фикция: Бьянка носила свободные платья, подкладывала на живот подушки, имитируя интересное положение. Во время беременности было не принято вступать в половую связь даже с собственным мужем, поэтому Бьянка могла не беспокоиться, что Франческо выведет ее на чистую воду. Тем временем ее доверенные слуги Паоло Ельмо и Джованна Санти нашли беременную девушку по имени Лучия, которая забеременела случайно, неизвестно от кого, и собиралась после родов оставить ребенка в приюте. Слуги поселили ее в отдельной комнате во дворце Бьянки и пообещали, что после родов они сами позаботятся о ее ребенке. Затем сказали, что госпожа, которой принадлежит дворец, тоже беременна и ей понадобится кормилица. Так что после родов Лучия будет кормилицей ребенка Бьянки, за это ей будут хорошо платить. Риска не было, если бы родилась девочка, – Бьянка сказала бы, что ребенок умер, а девушку отправили бы восвояси. Но «колдунье» повезло: родился мальчик, и его настоящая мать стала кормилицей собственного сына, даже не подозревая об этом.

Есть и другая версия: после родов Лучию утопили в реке Арно по приказу Бьянки, но точно ничего не известно. Впоследствии Джованна Санти, которая участвовала в этой комедии, была ранена убийцами. Их наняла Бьянка, но они бросили свою жертву на улице, думая, что Джованна уже умерла. Утром ее нашли и отвезли в больницу, куда она, якобы, вызвала брата герцога Франческо, кардинала Фердинанда Медичи, и рассказала ему о подлоге. После этого Джованна скончалась в больнице. Как там было на самом деле – никто не знает, но Фердинанд действительно каким-то образом узнал о подлоге.

Через некоторое время законная жена Франческо I Иоанна Австрийская объявляет о своей беременности. Бьянка забеспокоилась – ведь не исключено, что родится мальчик, законный наследник престола Тосканы. Поэтому она выпросила для своего «сыночка» Антонио наследство, равное 150 000 флоринов, дом около площади Сан-Марко, где у Франческо была лаборатория, и две виллы за городом. Надежды «колдуньи» на рождение очередной девочки не оправдались: 20 мая 1577 года Иоанна родила сына, которого назвали Филиппо Козимо. Но ласково мальчика называли Филиппино Медичи. Счастью герцога не было предела: наконец-то появился на свет наследный принц. В честь рождения Филиппино был устроен большой праздник с банкетом, который закончился фейерверком – в этом был большим специалистом придворный скульптор и архитектор герцога Бернардо Буонталенти. В крестильне Сан-Джованни демонтировали старую средневековую купель и изготовили новую для крещения наследника престола.

Положение Бьянки усугубилось еще и тем, что Лучия, настоящая мать Антонио, которую она выслала в Болонью, каким-то образом узнала правду и хотела вернуть сына. Или кардинал Фердинанд намекнул, что знает правду, и грозил рассказать обо всем брату. Тогда Бьянка решила сама признаться любовнику. При этом она так плакала и умоляла о прощении, что растроганный герцог ее простил и разрешил Антонио и дальше жить во дворце. Он также оставил «сыну» все подарки, включая дом и загородные виллы. Очевидно, эйфория после рождения законного наследника еще не прошла, к тому же он жить не мог без своей Бьянки, поэтому прощал ей все. Права «кукушонка» Антонио, несмотря на признание его «отцом», всеми членами рода Медичи впоследствии игнорировались.

Смерть Иоанны Австрийской и второй брак Франческо I Медичи

Но счастье Иоанны длилось недолго: 11 апреля 1578 года она умерла в возрасте 32 лет при родах или сразу после них. Новорожденный мальчик тоже умер во время родов, в семье герцога наступил траур. По городу сразу поползли слухи, что это «колдунья» вместе с герцогом отравили Иоанну, они же оба занимались алхимией и прекрасно разбирались в ядах. Другая версия была: Бьянка столкнула с лестницы Иоанну, падение вызвало преждевременные роды и смерть как матери, так и ребенка. Исследования подтвердили, что она действительно упала с лестницы и получила травмы. Но вот присутствовала ли при этом Бьянка – неизвестно.

Иоанну похоронили с почестями в капелле герцогов при церкви Сан-Лоренцо, которую задумал построить Козимо I Медичи. Но работы начались уже после его смерти по заказу Франческо I, продолжились во времена правления его брата Фердинанда и всех остальных поколений герцогов Медичи, пока не умерла последняя представительница этого рода Анна Мария Луиза. Одним из архитекторов этого пантеона был Джованни Медичи, внебрачный сын Козимо I и Элеоноры Альбицци. В честь великой герцогини Иоанны Австрийской в садах Боболи была установлена монументальная аллегорическая статуя Изобилия работы скульптора Джамболонья: женская фигура с лицом Иоанны и колосьями пшеницы в поднятой правой руке находится почти в самой верхней части сада, откуда открывается великолепный вид на парк и дворец.

Флорентийцы были недовольны тем пренебрежением, которое проявил вдовец к покойной жене. Франческо Медичи и так не был популярен в народе из-за постоянного увеличения налогов, а тут еще такое явное неуважение к усопшей герцогине. Дело в том, что когда погребальная процессия проезжала мимо дворца Бьянки – она высунулась из окна, а Франческо, проезжая мимо, салютовал ей. Очевидцы так высказались об этой сцене: «Триумф Бьянки был мелочным, непристойным и отвратительным». Впоследствии герцог отверг все предлагаемые ему партии со знатными женщинами Европы, в том числе и разумные предложения своего брата Фердинанда, которые были бы мудрыми с политической точки зрения и принесли пользу герцогству. Вместо этого он через два месяца, не соблюдая срока траура, тайно обвенчался с Бьянкой Каппелло, и она переехала во дворец Питти.

Сначала, для приличия, было объявлено, что она будет гувернанткой трех принцесс, оставшихся без матери: одиннадцатилетней Элеоноры, девятилетней Анны и трехлетней Марии. Но всем и так уже было ясно, в чем дело. Вскоре Франческо I добился от дожа Венеции присвоения Бьянке титула «почетной дочери Серениссимы», что приравнивало ее к рангу принцессы в Италии. Как только закончились сроки траура после смерти Иоанны, 12 октября 1578 года состоялось торжественное официальное бракосочетание великого герцога Франческо I Медичи и Бьянки Каппелло в базилике Сан-Лоренцо. А вскоре после свадьбы герцог официально короновал супругу как великую герцогиню Тосканскую. Это вызвало большое возмущение его брата Фердинанда, многих монархов, включая Габсбургов, и знатных семейств Европы. Герцог Мантуи разорвал помолвку своего сына с дочерью Франческо Элеонорой, герцога высмеивали во всей Италии, народ Флоренции ненавидел и Бьянку, и своего правителя. Единственный выгодный момент – союз с Венецией и окончательное примирение Бьянки со своим отцом. Все родственники Каппелло и многие знатные венецианские семьи приехали во Флоренцию на ее официальное бракосочетание и коронацию, на которые были потрачены колоссальные суммы денег.

Наконец-то мечта «колдуньи» сбылась, он стала великой герцогиней Тосканы. Свою дочь от первого брака Виргинию она выдала замуж за графа Улиссе Бентивольо, будущее «сына» Антонио было обеспечено, сама она великая герцогиня, живет в роскошном дворце, муж ее обожает. Жалко, конечно, что не ее сын наследует престол. Но и тут судьба угодила Бьянке: в 1582 году внезапно умирает пятилетний наследный принц Филиппо Медичи. Опять поползли слухи о том, что Бьянка его отравила, но ничего не доказано. Ей, конечно, была выгодна смерть маленького принца – хоть Антонио и не родной сын, но он может стать наследником престола. Бьянка при этом номинально становится матерью наследного принца, а в случае смерти мужа до совершеннолетия Антонио – его регентшей.

После смерти Филиппо герцог впал в депрессию и уехал один на виллу Пратолино, построенную по его заказу в 1581 году. Бьянка была спокойна – все ее амбиции удовлетворены, а муж потоскует какое-то время и вернется обратно к ней. Вскоре так и произошло: Франческо потосковал в одиночестве и вернулся в объятия любимой супруги. Еще раз омрачила их счастливую жизнь смерть Анны, дочери Франческо, в 1584 году.

Бьянка была великой герцогиней на протяжении девяти лет, ее жизнь в те времена казалась сказкой: муж ее любил еще сильнее, чем прежде, вместе они проводили много времени на загородных виллах, которые он ей подарил. Во дворце Питти Бьянка сама выбрала себе комнаты и заказала их отделать по своему вкусу, с присущей ей элегантностью и утонченностью. Она подбирала тему фресок, заказывала и выбирала мебель, гобелены, картины, сундуки, большую супружескую кровать из дерева грецкого ореха. Великая герцогиня принимала благородных дам в своих покоях, устраивала вечеринки и собрания философов, поэтов и литераторов, во время которых демонстрировала свою интеллигентность и образованность. Для своих платьев она покупала самые дорогие ткани и сама придумывала модели нарядов, которые копировали знатные флорентийские дамы. Таким образом герцогиня задавала моду во всем: в одежде, украшениях, обстановке и убранстве дворцов и вилл. Большое внимание Бьянка уделяла нижнему белью, украшенному кружевом, драгоценностям и аксессуарам. Расточительность великой герцогини не знала предела, среди ее драгоценностей были многочисленные ожерелья из жемчуга разнообразной формы, цвета и оттенка, золотые кольца, подвески и серьги с драгоценными камнями, три больших ожерелья с бриллиантами, рубинами и изумрудами. Самым ценным было огромное ожерелье, привезенное из Португалии, сплошь усыпанное мелкими бриллиантами, сапфирами и жемчугом. За него герцог заплатил 140 000 флоринов золотом. Для ее коронации была специально изготовлена золотая корона с флорентийским ирисом, украшенная эмалью и драгоценными камнями. Такая стоила бы сейчас несколько десятков миллионов евро. Отец и другие венецианские родственники не только давно простили Бьянку, но и гордились «почетной дочерью Венецианской республики», как только она стала великой герцогиней Тосканы.

Меценатство Франческо I

Как герцог Тосканы Франческо был очень непопулярным, флорентийцы больше уважали его младшего брата Фердинанда. Но Фердинанд жил в Риме и только иногда появлялся во Флоренции. Правление Франческо было деспотичным, и политика его совершенно не интересовала. Еще при жизни отца он кое-как, нехотя справлялся с делами, которые доверял ему Козимо. Но после его смерти он переложил почти всю работу на своих министров, а сам только подписывал указы. Как и отец, Франческо требовал беспрекословного и абсолютного подчинения его требованиям и приказам, никогда не шел на компромиссы и не обсуждал ничего с министрами. Его слово было закон, кто осмеливался ослушаться – мог поплатиться головой. А все свободное время он проводил вместе с Бьянкой в своей алхимической лаборатории или в специально оборудованном кабинете «Студиоло» в палаццо Веккио.

Студиоло

Студиоло переводится «кабинетик», его спроектировал Джорджо Вазари для принца Франческо Медичи в 1570 году. Это самая известная секретная комната в Старом дворце, которая соединяется тайным переходом со спальней Франческо, а из спальни другой секретный ход ведет на улицу. Кроме того, в Студиоло есть потайная дверь, за которой находится лестница, ведущая в Тезоретто – маленькую сокровищницу Козимо I. Из Тезоретто другая дверь и лестница ведут в совсем маленькую сокровищницу, где хранилось все самое ценное. А из этой сокровищницы потайной ход ведет обратно в Студиоло через третью дверь. Четвертая секретная дверь и ход ведут из кабинетика на улицу с другой стороны дворца. Все эти комнаты и ходы тоже спроектировал Джорджо Вазари. В настоящее время в Студиоло открыт еще один вход для туристов из зала Пятисот. Изначально его не было, только упомянутые выше двери и ходы.

В этой небольшой комнате великий герцог Франческо I Медичи любил уединяться и заниматься своими научными и алхимическими опытами. Студиоло была своего рода «Комнатой чудес», местом для хранения различных редких материалов, собранных Франческо: рог нарвала, жемчуга и кораллы причудливой формы и необычной окраски, своеобразные драгоценные и полудрагоценные камни, засушенные странные растения и насекомые, миниатюрные бюсты и статуэтки из разного вида самоцветов, которые так нравились Франческо. Миланские, фламандские, французские и голландские мастера вырезали для герцога вазы и кубки из горного хрусталя, лазурита, яшмы, халцедона, оникса и других самоцветов в форме рыб, птиц, животных, дельфинов, драконов и мифологических чудовищ. Их изделия отличались изящной резьбой, для оправ и подставок они использовали золото или позолоченное серебро, эмаль, драгоценные камни и камеи. Среди этих изделий есть настоящие шедевры ювелирного искусства, например, ваза из горного хрусталя в форме гондолы с фигуркой дельфина на крышке, оправленная золотом и эмалью, опирающаяся на ножку в форме сирены. Миланец Сараки вырезал вазы из горного хрусталя в виде драконов с резьбой, имитирующей чешую, с прикрепленными крыльями и полосками из позолоты.

Фламандцы делали вазы, кубки и фляги из лазурита и разноцветной яшмы с оправой из золота, с ручками в форме сфинксов, змей или конских голов. Одна фляга из лазурита украшена золотой цепочкой, ручками в виде сирен с рыбьими хвостами, соединенными золотой полоской и усыпанными драгоценными камнями. К кубку из ляпис-лазури приклеена ручка в форме змеи из зеленой яшмы с позолотой. Одна ваза изготовлена из цельного куска горного хрусталя настолько высокого качества, что ее не украсили резьбой, а только выполнили оправу из эмалированного золота, рубинов и изумрудов. Другая отличается элегантной резьбой из гирлянд, переплетений и листьев аканта, ее ручка выполнена в виде стилизованной маски.

Из Китая для Франческо привозили наутилусы – огромные перламутровые раковины, которым придавали форму кубков и украшали золотом, позолоченным серебром и фантастическими росписями. Фламандский мастер изготовил для Франческо изысканный перламутровый кувшин, который состоит из двух наутилусов, скрепленных вместе, украшенный спиралями из рубинов и бирюзы, с носиком в форме крылатого дракона, обвитого змеей, кусающей губу конской головы. Ручка выполнена в форме змеи, а горловина кувшина закрывается змееподобной крышкой, покрытой росписями на растительные мотивы. Сейчас всеми этими изделиями можно полюбоваться в Музее серебра во дворце Питти, вместе с другими сокровищами Медичи.

В стены Студиоло встроены шкафы для этих сокровищ, деревянные створки которых расписывали Вазари и его ученики на самые разные темы: Алхимическая лаборатория, Золотых дел мастерская, Стеклодувная мастерская – на этих трех сценах есть портрет самого Франческо Медичи, Бронзовых дел мастерская, Изобретение пороха, термы Поццуоли, добыча алмазов, добыча золота, добыча жемчуга, охота на кита. Есть мифологические сюжеты: освобождение Андромеды – единственная створка, которую расписал сам Вазари, остальные – работа его помощников. Затем идут сцены: Геракл и Иола, Геракл убивает дракона в садах Гесперид, Аполлон передает своего сына Эскулапа на воспитание кентавру Хирону, сестры Фаэтона плачут о его смерти и превращаются в тополя, свадьба Нептуна и нимфы Антифриты, Эней прибывает из разрушенной Трои в Италию – он считается родоначальником древних римлян, падение Икара, Даная и золотой дождь и многие другие. Единственная библейская сцена: переход Моисея и его народа через Красное море, две исторические сцены: Александр Македонский перед семьей персидского царя Дария, Александр Македонский дарит свою любовницу Кампасте своему придворному живописцу Апеллесу, который написал с нее первый в истории живописи сюжет, рождение Венеры, в IV веке до нашей эры.

Все эти сцены подобраны не просто так, а со смыслом: каждая намекает на сокровище, которое хранилось в шкафчике, – чтобы не забыть, где что лежит. Например, ловля жемчуга – значит, в этом шкафчике были жемчуга. Или золотые рудники – там он держал золотые изделия. Алмазные копи – шкафчик для алмазов и так далее. Но смысл многих сцен уже забыт и непонятно, что за этими створками хранил великий герцог. Две из четырех дверей, ведущие в сокровищницы, украшены сценами: «Одиссей и Меркурий на острове Цирцеи» и «Банкет Клеопатры». Эти двери даже незаметны среди шкафчиков, нужно приглядываться, чтобы их разглядеть.

В люнетах написаны портреты Козимо I и Элеоноры Толедской, на потолке изображены аллегории воздуха, земли, воды и огня. В центре потолка – фреска «Аллегория алхимии», на которой изображена многогрудая мать-природа. Она кормит грудью ребенка и животных, которые выстроились к ней в очередь, и передает факел с огнем Прометею. Соединение природы и Прометея – это алхимия. Маленькие ниши украшены миниатюрными бронзовыми статуэтками работы Джамболоньи, Амманати и их помощников. Изображены римские божества: Венера, Юнона, Эол, Аполлон, Вулкан, Плутон, Рея и Антифрита. Все сделано со смыслом и подчинено правилам, следующим логике Франческо. Герцог даже задумал открыть во Флоренции фабрику обработки самоцветов, но не успел. Эту идею осуществил его брат Фердинанд I Медичи.

Трибуна и галерея Уффици

В 1584 году Франческо Медичи заказал Бернардо Буонталенти спроектировать восьмиугольную комнату на третьем этаже галереи Уффици, который был частью коридора Вазари. Зал назвали «Трибуна», она предназначалась для части его коллекции, которую он решил перенести туда из Студиоло. В комнате были установлены специальные шкафы в несколько этажей, где можно было удобно разместить его сокровища. Все, что было для него самое ценное, переместили в Трибуну.

Декорация этого зала олицетворяет аллегорию четырех элементов: пол, выложенный разноцветным мрамором, – элемент земля. Стены, обитые темно-красным бархатом, символизируют огонь. Купол Трибуны и пространство между окнами инкрустированы настоящими крупными перламутровыми раковинами морских моллюсков, привезенных из Индийского океана, – это элемент вода. Понадобилось более 3000 ракушек, чтобы украсить весь свод зала. В самом центре купола изображена роза ветров – это элемент воздух. Предметы коллекции герцога, размещенные на нескольких этажах шкафов, приобрели более удобное и упорядоченное расположение. Таким образом он мог любоваться ими со всех сторон, а также показывать почетным гостям Флоренции и близким друзьям. В центре комнаты стоял восьмигранный секретер из эбонита, украшенный драгоценными камнями и золотом работы Джамболоньи. В настоящее время на его месте находится восьмиугольный стол из бронзы с инкрустацией полудрагоценными камнями XVII века. Трибуна становится первым музейным ядром галереи Уффици, которая постепенно сама превратилась в музей с множеством произведений искусства.

В 1579 году Франческо Медичи заказал художнику Алессандро Аллори расписать потолки третьего этажа галереи Уффици в стиле «гротеск». Итальянское название стиля grottesco происходит от слова grotta, грот. В конце XV века в Риме были найдены остатки «Золотого дворца» императора Нерона, на месте которых были помещения, похожие на гроты. Стены и потолки этих пещер были покрыты фантастическими росписями на мифологические темы. Сюжеты были неуловимы, богаты сложной символикой, а также любопытными эпизодами и забавными, причудливыми фигурками: масками, монстрами, животными, фавнами, странными зданиями, таинственными пейзажами, причудливыми орнаментами из растительных побегов. Это описывает Джорджо Вазари в «Жизнеописаниях наиболее знаменитых живописцев, ваятелей и зодчих», в дальнейшем такие росписи вошли в моду и получили распространение в разных видах искусства. Многие богатые семьи Флоренции заказывали фрески в стиле «гротеск» в своих палаццо. Вазари с помощниками писали их во дворике Старого дворца на потолках и между сценами городов Австрийской империи. Впоследствии словом «гротескный» стали называть что-то уродливое, карикатурное.

Алессандро Аллори со своей мастерской украсил гротескными росписями потолки первого и второго коридоров третьего этажа, третий коридор расписали другие живописцы в XVII веке в стиле барокко. Этот же художник заканчивал фрески своих предшественников в зале Льва X на вилле в Поджо-а-Кайано по заказу Франческо Медичи. Работы над этим залом были прерваны в 1521 году после смерти папы, в конце XVI века Аллори закончил сцены «Возвращение Цицерона из изгнания» и «Дань Цезарю», где он оставил свою подпись рядом с подписью Андреа дель Сарто. Он написал полностью сцены «Сифакс, царь Нумидян, принимает Сципиона Африканского», «Консул Фламиний выступает перед ахейцами» и «Сады Гесперид».

В самом конце XVI века Франческо I распорядился, чтобы офисы переехали из Уффици в другие здания. После этого на втором этаже по его заказу был построен театр. В настоящее время он не сохранился, только дверь, которая ведет в кабинет рисунков и эстампов. Последующие поколения герцогов Медичи переносили в Уффици другие предметы коллекции: картины, статуи, античные вазы, изделия из самоцветов, научные инструменты, оружие. Одной Трибуны не хватало, строили другие залы на всех этажах, и постепенно здание заполнялось. Потом, уже в конце XVIII века, герцоги Лотарингские систематизировали коллекцию Медичи. Они оставили в Уффици только картины в залах и античные статуи в коридорах, все остальное переместили в другие музеи и превратили здание в картинную галерею. Трибуна считается первым музеем в Европе, поскольку это было самое старинное помещение, созданное для хранения и пополнения коллекций.

Грот Буонталенти и грот Мадам

Бернардо Буонталенти был главным зодчим и скульптором Франческо I Медичи. Дело в том, что он в детстве остался круглым сиротой: дом, где жила его семья на берегу реки Арно, однажды рухнул из-за оползня. Под обломками погибла вся его семья, он один остался в живых. После этого мальчик поступил учеником в мастерскую Вазари и практически вырос в семье Козимо I. Мальчиком он был очень привязан к старшему сыну герцога Франческо, они были неразлучны. С тех пор, как Бернардо стал знаменитым мастером Флоренции, он выполнял любое желание Франческо, любой проект.

Кроме Трибуны Буонталенти спроектировал для герцога два удивительных искусственных грота в садах Боболи. Первый был построен в 1570 году и назван грот Мадам в честь Иоанны Австрийской. Это маленькое помещение, вход которого украшен тимпаном и двумя пилястрами, а мраморный пол выложен ассиметрично, и таким образом создается ощущение подземной пещеры. Внутри грот украшен губками, сталактитами и мраморной чашей, увенчанной четырьмя статуями коз, из которых когда-то изливалась вода. Коза, с одной стороны, олицетворяет Козерога – символ тестя Иоанны Козимо I Медичи. С другой стороны – волшебную козу Амалтею, которая вскормила молоком маленького Юпитера на острове Крит. Эта пещера расположена в конце так называемого сада Мадам с несколькими клумбами геометрической формы.

Второй грот – самое знаменитое и причудливое творение Бернардо Буонталенти, он был реализован в 1583 году и назван по его фамилии: грот Буонталенти. Он состоит из трех пещер, расположенных одна за другой. Большой вход расположен между двумя колоннами, увенчанными архитравом, украшенным сталактитами над капителями так, как будто они «выливаются» из верхнего отверстия неправильной формы. В нишах с двух сторон входа установлены статуи работы Баччо Бандинелли: Аполлон и Церера. Стены всех трех пещер украшены губками, сталактитами, мозаикой и фресками. В первом самом большом гроте рельефы на стенах олицетворяют метаморфозы: из хаоса и бесформенной материи губок и сталактитов постепенно проявляются фигуры пастухов с собаками и овцами. Фрески на потолке изображают волшебный лес с множеством разнообразных животных. Вдоль стен – длинная скамья, на которой можно было отдыхать от жары в прохладном помещении.

В четырех углах грота Франческо распорядился установить незаконченных Узников Микеланджело, подаренных его племянником. Они хорошо вписались в общую тему: метаморфозы – кажется, что узники с силой стараются вырваться из сковывающего их мрамора. Одного из них прозвали Атлант – он как будто пытается вытащить голову из куска мрамора. В настоящее время оригиналы Узников Микеланджело находятся в галерее Академии, в гроте они заменены на копии. В стенах пещер находятся мириады терракотовых каналов, из которых капли воды капали с потолка и текли по стенам, создавая яркое шоу света и отражений, затем они стекали в бассейны у стен. В центре потолка есть большое отверстие, куда был вставлен аквариум с рыбой. В центре грота до сих пор стоит фонтан со скалой, из которой раньше брызгала вода.

Второе помещение поменьше, оно расположено за первым и так же украшено губками, сталактитами, мозаикой и ракушками. В центре установлена статуя двух влюбленных «Парис и Елена Троянская» работы Винченцо де Росси, ученика Баччо Бандинелли. В центре третьего, самого маленького грота, установлена статуя работы Джамболоньи: изображена Венера, которая выходит из воды, и ее дразнят сатиры, ухватившиеся за край чаши. Стены украшены, как и в первых двух пещерах, на потолке нарисовано небо с птицами.

Вход в грот Буонталенти бесплатный из сада Боболи, его открывают редко, каждые два часа, начиная с 9 утра, на 10–15 минут. Рядом с пещерой слева видна маленькая серая дверь – это выход из коридора Вазари для туристов; Медичи проходили непосредственно во дворец Питти.

Вилла Пратолино

Для дорогой Бьянки Франческо купил немало поместий за городом, самым известным из которых является роскошная вилла с садом, построенная на участке земли в поселке Пратолино. Над проектом работали Буонталенти, Амманати и Джамболонья, в парке были построены гроты, лабиринты, павильоны и фонтаны. Самая знаменитая скульптура в саду – «Аллегория Апеннин» работы Джамболоньи. Она представляет собой огромного старика, присевшего на берегу озера. Его окружают многочисленные мифологические персонажи из «Метаморфоз» Овидия, такие как Пегас, Парнас и Юпитер. Левой рукой он как бы сжимает голову морского чудовища, через открытый рот которого течет вода в пруд перед статуей. Великан изображен обнаженным, со сталактитами, образующими его волосы и бороду, он как бы сливается с окружающей природой. Апеннин умел потеть и плакать: вода вытекала из его тела и глаз по сети труб, зимой его тело покрывалось сосульками.

Статуя была сделана из камня и гипса, она кажется частично покрытой мхом и лишайником. Внутри колосса находятся пещеры и комнаты, распределенные по трем различным уровням. На первом этаже в гроте стоит восьмиугольный фонтан, посвященный богине Фетии. Художник Якопо Лигоцци украсил пещеру в 1586 году фресками-обманками с изображением сельской местности Тосканы. В других комнатах написаны горные сцены, а наверху есть помещение, достаточно вместительное для небольшого оркестра. В голове старика находится маленькая комната с камином, дымоходом которого являются ноздри Апеннина и прорези для глаз и рта. Франческо любил ловить рыбу, оставаясь в этой комнате и выпуская удочку из одного глаза. Ночью помещение освещалось факелами, поэтому глаза как будто светились в темноте.

Вилла с садом перешли по наследству герцогам Лотарингским, у которых его купила семья Демидовых в середине XIX века. Поэтому сейчас она известна под названием вилла Демидовых. Само здание к тому времени не сохранилось, Демидовы перестроили его в дом для пажей. В настоящее время вилла закрыта для посещения, но парк открыт, и его можно посетить бесплатно. Сад запущен, из всего, что там было раньше, сохранился только одинокий старик «Апеннин».

Скульптура «Похищение сабинянок», Джамболонья

Джамболонья был одним из самых плодотворных скульпторов Флоренции вместе со своим учителем Бартоломео Амманати. Они оба прожили по 80 лет и застали правление трех герцогов Медичи: Козимо I, Франческо I и Фердинанда I. Оба были большими поклонниками творчества Микеланджело Буонарроти, безмерно восхищались его Давидом, статуями в Новой ризнице, рельефами «Мадонна с лестницей» и «Битва с кентаврами», незаконченными Узниками и Святым Матвеем для собора Санта-Мария дель Фьоре, «Вакхом», которого купил и привез во Флоренцию Козимо I. В Риме они видели его Пьету, Моисея и Воскресшего Иисуса, которого Микеланджело изваял для церкви флорентийцев Санта-Мария сопра Минерва. Амманати и Джамболонья, как и многие другие скульпторы XVI века, ваяли мускулистые статуи в манере Буонарроти, то есть были маньеристами.

Самой знаменитой и виртуозной работой Джамболоньи является скульптура «Похищение сабинянок», расположенная на лоджии Ланци и выполненная по заказу герцога Франческо I. Это изваяние считается эмблемой элегантности и утонченности маньеризма благодаря белым и мягким поверхностям трех статуй, как бы перекрученных между собой, извилистым линиям, гармоничной светотени и чувственности обнаженных тел. В этом шедевре преобладает использование змеевидной фигуры, полученной за счет скручивания тел без какого-то видимого усилия. При этом голова смотрит в одну сторону, а бюст повернут в другую.

Три фигуры, одна женская и две мужские, были высечены из единого блока мрамора. Это была первая скульптура в стиле барокко, для которого характерно незаконченное движение. Такие статуи нужно обязательно обходить и смотреть со всех сторон – с разных точек они выглядят по-разному. Говорят, знаменитый римский скульптор эпохи барокко Джан Лоренцо Бернини вдохновился именно этой скульптурой перед тем, как начал ваять свои. Когда Джамболонья работал над шедевром, он не думал ни о стиле, ни о названии, он просто хотел изобразить три фигуры во вращательном движении.

Название для статуи придумали уже потом, и был выбран сюжет из римской легенды о похищении сабинянок. По преданию, когда Ромул основал Рим – там жили одни воины и не было женщин, им не на ком было жениться. Племена, которые жили поблизости, не хотели выдавать своих дочерей за римлян, они считали их наглыми выскочками. Тогда Ромул организовал праздник в честь Конса – бога – смотрителя запасов зерна, подземных хранилищ силоса, отвечавшего за посев зерновых культур. Первый царь Рима пригласил на банкет живущее поблизости племя сабин с дочерями. А когда мужчины из этого племени опьянели от вина – Ромул дал сигнал, и римляне похитили их дочерей. Этот момент и запечатлен в скульптуре Джамболоньи: римский воин похищает сабинянку, подмяв под себя ее отца. Прошло немало времени, пока мужчины из племени сабин собрали войско и пошли войной на римлян. Но девушки за это время влюбились в своих похитителей, и у многих уже дети родились. В разгар сражения сабинянки вышли на поле боя с детьми на руках и урегулировали конфликт между мужьями, отцами и братьями мирным путем. После этого у римлян пошла традиция похищения невест во время свадьбы.

Фонтан «Океан», Джамболонья

Для садов Боболи Джамболонья работал над фонтаном «Океан», который изначально располагался в центре амфитеатра над дворцовым двором. В XVII веке он был перемещен в южный конец парка благодаря его расширению, чтобы позволить использовать амфитеатр в качестве места проведения театральных постановок. Фонтан состоит из статуи Нептуна – огромного бородатого мускулистого мужчины с согнутой в колене ногой, которой он опирается на дельфина. Он окружен лежащими речными божествами, представляющими Нил, Ганг и Евфрат. Аллегории трех рек символически вливают свои воды в большой бассейн, представляющий океан. В настоящее время оригинал статуи Нептуна Джамболоньи находится в музее Барджелло, в саду он заменен на копию.

Фарфор Медичи

Франческо всегда интересовался секретом изготовления китайского фарфора, но тайну его производства жители Поднебесной тщательно скрывали. Герцог уже с 1568 года проводил множество экспериментов, но все, что у него получалось, было лишь обычной керамикой. Только семь лет спустя ему удалось изготовить что-то подобное фарфору, хотя точного рецепта он так и не нашел. Его открыл в начале XVIII века известный немецкий алхимик Иоганн Фридрих Беттгер совершенно случайно: однажды, будучи у цирюльника, он заметил, что пудра для парика образует комки и кажется жирной на ощупь. Парикмахер вместо дорогой французской пудры использовал высушенную измельченную белую глину, которая оказалась очень похожей на китайский каолин. Говорят, над дверью лаборатории Беттгера была надпись: «Бог, наш Творец, превратил того, кто создает золото, в горшечника».

Фарфор Медичи был выше по качеству обычной керамики, но ему было далеко до китайского. Тем не менее изделия Франческо были достаточно легкие, прозрачные, твердые и изящные. Они не предназначались для коммерческой продажи, их использовали только в качестве дипломатических подарков, например королю Испании Филиппу II. Фарфор, который производил Франческо I, цветом и орнаментом копировал в основном традиционную китайскую бело-синюю керамику. Герцог изготавливал вазы, тарелки, супницы, кувшины, чаши. Но в его изделиях наблюдались и многочисленные изъяны: чрезмерная хрупкость, пузыри и трещины глазури, нечеткие узоры с попытками исправления, слишком яркие или блеклые цвета, возникающие после обжига. Свои изделия из фарфора герцог помечал особой меткой: изображением купола Брунеллески и под ним – буквой F, с которой начинается его имя: Francesco. После смерти Франческо производство фарфора во Флоренции прекратилось, а некоторые его изделия сохранились в музее Барджелло.

Академия Круска

Несмотря на то что Франческо предпочитал естественные науки, в 1583 году он основал Академию итальянского языка под названием Круска. Слово «круска» (crusca) переводится: «шелуха, отруби». Главной задачей членов академии является очистка итальянского языка от всей шелухи, от всего наносного и неграмотного. Академия Круска существует до сих пор, она находится на вилле Медичи Кастелло, той самой, которую когда-то купили Лоренцо и Джованни Пополано, а потом унаследовал Козимо I. Поэтому здание виллы непосещаемо, но можно бесплатно войти в прекрасный итальянский сад, посмотреть все, что там находится, и заглянуть в грот Животных. Членами академии являются знатоки и эксперты в области лингвистики и филологии итальянского языка, в настоящее время она является наиболее престижным итальянским лингвистическим учреждением и регулятором итальянского языка.

Конец жизни и смерть на вилле Поджо-а-Кайано

Бьянка и Франческо прожили девять лет в супружестве дружно и счастливо и умерли в один день, как в хорошей сказке с плохим концом. Большую часть свободного времени они проводили на загородных виллах на свежем воздухе, Франческо любил охотиться и рыбачить, вместе они совершали длинные конные прогулки.

В 1584 году герцог выдал замуж свою старшую дочь Элеонору за Винченцо Гонзага, сына герцога Мантуи. Но перед этим произошла любопытная история: Винченцо был женат первым браком на Маргарите Фарнезе, но у них не было детей. Из-за этого Гонзага добился аннуляции брака по причине бесплодия супруги от папы римского Григория XIII (тот, что учредил григорианский календарь). Маргариту отправили в монастырь, а Винченцо уже готовился к новой свадьбе с Элеонорой Медичи. Но Бьянке пришло на ум проверить его на потенцию и фертильность. Потому что кто знает, может, вина его, а не бывшей жены? Таким образом она захотела отомстить семье Гонзага за то, что они препятствовали ее браку с Франческо и сначала даже разорвали помолвку с Элеонорой. Если жених выдержит испытание – хорошо, если нет – опозорится на всю Европу.

Для этого специально выбрали молоденькую девственницу и назначили день эксперимента. Винченцо должен был несколько раз доказать свою потенцию и, к его счастью, испытание он выдержал. Девушку тщательно осматривали врачи до и после полового акта, не стесняясь расспрашивать все подробности и выяснять, получила ли она удовольствие. Бьянка, наверное, надеялась унизить семью Гонзага, если бы оказалось, что Винченцо действительно импотент. Но этого не произошло, а через месяц выяснилось, что девушка беременна – таким образом жених доказал еще и свою фертильность.

В октябре 1587 года Бьянка и Франческо решили провести несколько дней вдвоем на вилле в Поджо-а-Кайано. Вскоре они получили весточку о том, что к ним в гости хочет приехать из Рима кардинал Фердинанд Медичи, младший брат Франческо. Несмотря на то что отношения у братьев были натянутые, а Бьянку кардинал просто ненавидел, Франческо решил принять Фердинанда. Возможно, такой дружеский визит удивил герцога, но не насторожил.

В честь приезда брата Франческо заказал повару приготовить роскошный ужин, главным блюдом которого были свежие белые грибы, приготовленные под особым соусом. Говорят даже, что Бьянка собственноручно приготовила сладкий пирог, который так нравился кардиналу. Ужин прошел хорошо, в теплой дружеской атмосфере. Казалось, братья помирились, и Бьянка вела себя очень любезно. На следующий день Франческо почувствовал себя настолько плохо, что пришлось вызывать врача. Доктор поставил диагноз: малярия, по другой версии – пищевое отравление. Возможно, грибы подвели. Вскоре так же плохо почувствовала себя и его супруга, и, несмотря на присутствие и заботу врачей, их состояние стремительно ухудшалось. Через 11 дней после злосчастного ужина умирает Франческо, а через несколько часов вслед за мужем скончалась «колдунья». Они умерли в один и тот же день, 17 октября 1587 года, герцогу было 46 лет, герцогине – 40. После смерти брата Фердинанд сразу же отправился во Флоренцию улаживать дела усопшего, бросив на вилле умирающую невестку.

Несмотря на официальный диагноз врачей, по городу сразу же поползли слухи о намеренном отравлении. Такая внезапная смерть супругов при таинственных обстоятельствах вызвала подозрения, что тут что-то неладно. Главным подозреваемым стал его брат Фердинанд – единственный, который присутствовал вместе с ними на вилле за ужином, не считая слуг и поваров. Но в открытую никто не смел сказать об этом, потому что Фердинанд был потенциальным наследником престола Тосканы. Для этого ему пришлось отказаться от кардинальского сана, но это была не такая уж большая жертва по сравнению с тем, что сулило ему будущее. Слухи все росли, теперь уже говорили о том, что «ведьма» пригласила ненавистного Фердинанда на ужин специально, чтобы его отравить. Для этого она и приготовила его любимый сладкий пирог, сама разрезала его на порции и в одну из них добавила яд. Но по ошибке подала отравленный кусок не кардиналу, а своему собственному мужу. А когда осознала ошибку, то от ужаса и горя отравилась сама.

Организацией похорон занимался Фердинанд Медичи, и завещанием брата – тоже. Франческо I был с почестями похоронен в усыпальнице Медичи рядом с первой женой Иоанной Австрийской, дочерью Анной и сыном Филиппо. А его внутренности забальзамировали и похоронили отдельно в церкви города Бонисталло, неподалеку от виллы, где наступила смерть. Где похоронена Бьянка – неизвестно, может быть, просто кинули тело в общую могилу. Говорят, когда Фердинанда спросили, где ее хоронить, он ответил: «Хороните где угодно, среди нас она лежать не будет». Для приличия ее останки были выставлены на некоторое время в церкви Сан-Лоренцо для прощания, но короны на ней не было, Фердинанд велел ее убрать, так как «корону она носила достаточно».

Как ни странно, никто из ее венецианских родственников не появился во Флоренции, чтобы попрощаться с «почетной дочерью Венецианской республики». Ее гербы и символы были убраны отовсюду по приказу Фердинанда, чтобы никакой памяти не осталось от «колдуньи». Потом кардинал занялся своими насущными делами, а именно: отстранил от наследования престола Антонио Медичи, «сына» Бьянки и Франческо. Он нанял агентов, которые «провели расследование» и «нашли документы», подтверждающие, что Антонио – сын некой Лучии от неизвестного отца. Скорее всего, он сам же подделал эти документы, тем более что он давно знал правду от служанки Бьянки Джованны Санти.

Антонио было 11 лет, когда умерли его «родители». Фердинанд уничтожил завещание Франческо, где тот называет Антонио наследником престола Тосканы. Он сохранил за мальчиком все имущество, подаренное ему «отцом». А когда «племянник» стал совершеннолетним – герцог Фердинанд I предложил ему вступить в орден Мальтийских рыцарей, который предполагал обет безбрачия и запрет иметь законнорожденных потомков. Антонио, скорее всего, прекрасно понимал, что бороться за престол не стоит, иначе долго не проживешь. Он принял от «дяди» все, что тот ему предложил, и даже поступил к нему на службу. Антонио Медичи прожил 44 года, имел четырех внебрачных детей от двух разных женщин, увлекался науками и был знаком с Галилео Галилеем. К свадьбе «сестры» Марии Медичи он поставил во дворце Питти оперу «Эвридика», а потом сопровождал принцессу во Францию.

В 2004 году произвели эксгумацию внутренностей Франческо Медичи в церкви Бонисталло и при их исследовании нашли небольшое количество мышьяка. Тогда и подтвердили версию об отравлении супругов во время ужина. Но после вскрытия в те времена было обычной практикой обрабатывать удаленные внутренности соединениями мышьяка, чтобы сохранить их, поэтому его наличие ничего не доказывает. У Франческо I и Бьянки была высокая и перемежающаяся лихорадка, а отравление мышьяком характеризуется рвотой без лихорадки. Так что отравление остается лишь гипотезой. Анализы, проведенные в 2009 году современным иммунологическим методом исследователями из университетов Пизы и Турина, обнаружили присутствие белков возбудителя пагубной малярии в костной ткани Франческо I. Это подтверждает диагноз его врачей и отвергает гипотезу отравления.

Следующим, третьим герцогом Тосканы после смерти Франческо I становится Фердинанд I Медичи. Он выдает свою племянницу Марию Медичи замуж за французского короля Генриха IV.

Глава 16

Мария Медичи – вторая французская королева

Мария Медичи родилась 26 апреля 1575 года во Флоренции во дворце Питти, она была самой младшей из шести дочерей великого герцога Франческо I Медичи и его жены Иоанны Австрийской. Ей было всего три года, когда умерла ее мать. Говорят, малышка даже помнила слезы своей мамы из-за любовницы своего мужа Бьянки Каппелло. Мария и ее сестры остались практически сиротами при живом отце: Франческо женился на Бьянке и проводил все дни со своей второй женой в алхимической лаборатории или на загородных виллах. Воспитанием его дочерей занимались гувернантки, отец навещал их редко, мачеху девочки ненавидели. Французская писательница Мишель Кармона пишет о детстве Марии Медичи, что «эти годы остались в ее памяти как череда несчастных случаев и траура. Три раза в ее комнату ударяла молния. От землетрясений качался дворец Питти. Как-то раз принцесса чуть было не утонула недалеко от Пизы».

Единственными друзьями Марии в детстве были ее сестры Анна и Элеонора, а также брат Филиппо и кузен Вирджинио Орсини. Когда Марии было семь лет – скончался ее маленький брат Филиппо, которого девочка очень любила и опекала. Это оставило глубокую травму в душе принцессы, но судьбе этого было недостаточно. Через два года после смерти брата умерла от туберкулеза ее сестра Анна, с которой Мария была очень близка. Они всегда весело играли вместе и хохотали над остроумными шутками Анны, и вот уже нет этой доброй и жизнерадостной девочки. Через два месяца после смерти Анны, 26 апреля 1584 года, старшая сестра Марии 17-летняя Элеонора вышла замуж за герцога Мантуи Винченцо I Гонзага. После этого единственным другом ее детских игр остался кузен Вирджинио Орсини, сын Изабеллы Медичи и Паоло Джордано Орсини. Франческо I взял его на воспитание после смерти сестры и побега ее мужа на север Италии. Поговаривали, что Вирджинио был первой юношеской любовью Марии Медичи, но точно ничего не известно.

Когда Марии исполнилось 12 лет – умерли ее отец и мачеха, девочка осталась круглой сиротой. Ее дядя Фердинанд Медичи становится великим герцогом Тосканы и переезжает во дворец Питти. Он женится на Кристине Лотарингской, и супруги берут на себя заботу о племянниках герцога: Марии Медичи и Винченцо Орсини. В компаньонки принцессе Фердинанд выбрал девушку по имени Дианора Дори Галигай, но ее быстро начали называть Леонора Галигай. Она была на семь лет старше Марии, и ее мать была молочной матерью самой принцессы. Современники описывают Леонору как некрасивую карлицу с черными волосами и черными глазами с дьявольским блеском. Возможно, она обладала талантом гипнотизирования – Мария так привязалась к Леоноре, что не делала ничего, не посоветовавшись предварительно с ней. Других подруг у девочки и не было, после смерти сестры Анны и замужества Элеоноры Мария осталась одна в огромном дворце Питти. Ее кузен Вирджинио Орсини в 1589 году сочетался браком с Флавией Перетти-Дамашени и переехал в свой родовой дворец в Риме, а ее «брат» Антонио, внебрачный «сын» Бьянки Каппелло и Франческо I, рос и воспитывался на загородных виллах Медичи.

Мария в юности была очень хорошенькой девушкой: высокая, стройная, с овальным лицом, белой кожей с легким румянцем, волнистыми каштановыми волосами и красивыми карими глазами. Дядя Фердинанд дал ей хорошее образование и нанимал лучших учителей. От отца Франческо I Мария унаследовала любовь к алхимии и естественным наукам, она разбиралась в ядах, металлах и самоцветах, любила живопись и драгоценные камни. Принцесса обучалась придворному этикету, музыке – она хорошо играла на лютне и гитаре, танцам, участвовала в домашних театральных постановках. Но она не обладала сильной волей и широтой ума, как ее предшественница на троне Франции Екатерина Медичи. Мария была очень зависима от мнения окружающих, и они часто пользовались этим. Дочь Франческо I Медичи была очень богатой невестой, к ней сватались многие женихи из самых знатных дворов Италии и Европы. Но принцесса отвергала всех, потому что однажды сиенская монахиня ей предсказала, что она будет королевой. И теперь она хотела только короля, не меньше. То ли предсказание сбылось, то ли она сама так решила, что не согласится на меньшее, но на горизонте действительно появился французский король Генрих IV. Если бы Мария знала, какое ее ждет будущее как королевы Франции, возможно, она опустила бы планку пониже.

Король Генрих IV

Генрих Наваррский из рода Бурбонов родился 13 декабря 1553 года, он был на 22 года старше Марии Медичи. Его родителями были Антуан де Бурбон, герцог Вандомский, и Жанна д’Альбре, дочь короля Наварры Генриха д’Альбре. Благодаря этому браку Антуан после смерти тестя становится королем Наварры, которую он пытался отвоевать у оккупировавших ее испанцев. Антуан был убит, когда Генриху было девять лет, и мать воспитала сына в протестантской вере. С восьми лет принц рос в основном при французском дворе, куда отвез его отец. Он воспитывался и получал образование вместе с детьми Екатерины Медичи и Генриха II. После смерти отца Генрих остался там в качестве гаранта мира между Францией и Наваррой. Жанна д’Альбре добилась от Екатерины Медичи гарантии его образования и назначения губернатором Гиени в 1563 году. В 1572 году в возрасте 18 лет Генрих женился в Париже на Маргарите Валуа, дочери Екатерины Медичи, известной по роману Александра Дюма «Королева Марго». В тот же год умерла его мать Жанна д’Альбре, по слухам, ее отравила Екатерина Медичи. После ее смерти Генрих становится королем Наварры. Супружеская жизнь с Маргаритой не сложилась, они не любили друг друга и даже не старались полюбить. Этот брак был заключен с целью примирения католиков и протестантов, но несколько дней спустя началось массовое убийство гугенотов католиками, известное как Варфоломеевская ночь. Генрих избежал смерти только благодаря своему высокому положению и своевременному обращению в католицизм.

У Генриха было много любовниц и внебрачных детей от них. У его жены Марго тоже были любовники, но детей у нее не было. Когда король Генрих III, сын Екатерины Медичи, был смертельно ранен, перед смертью он провозгласил Генриха Наваррского новым королем Франции. Но члены Католической лиги отказались признавать законность такого престолонаследования, и Генрих смог стать королем только после длительной борьбы и отречения от протестантской веры. Впоследствии его жизнь была сплошной чередой религиозных войн, сражений против Лиги, которая была в союзе с Испанией, перехода из католичества в протестантизм и обратно в католичество. Самым знаменитым эпизодом его военной карьеры считается битва при Иври 14 марта 1590 года. Это было сражение между французской королевской армией Генриха IV и войсками Католической лиги под командованием Шарля Лотарингского во время восьмой, последней Религиозной войны во Франции. Генрих тогда только своим героизмом сумел переломить ход битвы. Он повел солдат в атаку, при этом надел шлем с белым султаном, заметным издалека. А когда его войско начало отступать – Генрих остановил бегущих и воскликнул: «Если вы не хотите сражаться, то хотя бы посмотрите, как я буду умирать». После победы под Иври он начал блокаду Парижа, и как только другие города Лиги перешли на его сторону, не стал преследовать вождей, а подкупил их и таким образом получил их поддержку.

25 июля 1593 года Генрих в очередной раз торжественно отрекся от протестантизма в базилике Сен-Дени. По этому случаю ему приписывают фразу «Париж стоит мессы», но это ничем не подтверждено. Генрих IV был коронован на престол Франции 27 февраля 1594 года в Шартрском соборе, в то время ему было 40 лет. А 30 апреля 1598 года король подписал Нантский эдикт, позволяющий французским протестантам-гугенотам свободно исповедовать свою веру – это завершило тридцатилетний период Религиозных войн во Франции. Затем 2 мая 1598 года был заключен Вервенский мир между Францией и Испанией, таким образом, после нескольких десятилетий гражданских войн во Франции наконец-то наступил мир. Впоследствии Нантский эдикт был отменен его внуком Людовиком XIV в 1685 году.

В декабре 1599 года за немалые отступные король добился от папы Климента VIII развода с бездетной Маргаритой. Говорят, он хотел жениться на своей любовнице Габриэль д’Эстре, несмотря на то что она была недостаточно знатного рода. Он даже подарил ей обручальное кольцо, но свадьба не состоялась. У них с Генрихом уже было трое внебрачных детей, но 9 апреля 1599 года у находившейся на четвертом месяце беременности Габриэль случился приступ эклампсии – внезапное сильное повышение давления, что бывает при беременности. Хотя поговаривали и об отравлении. Она родила недоношенного мальчика и сама вскоре умерла.

Рассказывают, что Габриэль послала гонца за Генрихом, чтобы проститься перед смертью. Он уже скакал во всю мочь к любимой, чтобы успеть застать ее в живых. Но его перехватил другой гонец с известием, что Габриэль только что умерла, и король развернул коня обратно. На самом деле она прожила еще три дня, просто кому-то захотелось помешать им проститься. Генриху пришлось срочно искать новую жену, ведь ему было уже 46 лет, а законного наследника престола не было. К тому же после бесконечных войн казна была истощена, у короля были большие долги – он задолжал банковскому дому Медичи более 1 миллиона экю. Ему нужна была богатая супруга, и в это время ему поступило предложение от великого герцога Тосканского взять в жены его племянницу – 24-летнюю Марию Медичи, одну из самых богатых невест Европы. В апреле 1600 года король согласился, через своего представителя во Флоренции, подписать брачный контракт в обмен на огромную сумму в 600 тысяч золотых экю от Медичи. Часть этой суммы – 350 000 экю, ушла на оплату долгов, остальное король получил наличными в Лионе.

Брак Марии Медичи и Генриха IV

В октябре 1600 года во дворце Питти состоялось бракосочетание по доверенности Марии Медичи с представителем короля Генриха IV герцогом Роже де Бельгард. Для обряда венчания приехал специально из Рима кардинал Пьетро Альдобрандини, племянник папы Римского Климента VIII. Прибыло множество гостей из знатных дворов Италии и Европы, иностранные послы, герцог Мантуи Винченцо Гонзага с женой Элеонорой – сестрой Марии. Они познакомили новобрачную со своим молодым придворным художником по имени Питер Пауль Рубенс. Впоследствии Рубенс будет работать и на саму Марию Медичи, а потом приютит ее в своем доме в Кёльне, всеми покинутую и отверженную.

Несмотря на отсутствие жениха, состоялась обычная череда праздников: шествия с аллегорическими повозками, представляющими мифологические божества, театральные представления, в том числе первая в истории музыки опера «Эвридика», балы и грандиозные банкеты, к которым готовились уже с сентября. Столы украшали лучшие блюда, тарелки, соусницы и супницы из керамики и китайского фарфора, графины и бокалы из горного хрусталя, маленькие статуэтки, над которыми работали Джамболонья и Пьетро Такка. На этот раз они были выполнены не из мрамора и бронзы – статуэтки были из сахара, который был получен из сахарного тростника. Поэтому статуэтки были светло-коричневого цвета, белый сахар из сахарной свеклы начали производить только в эпоху Наполеона. Самой замечательной считается конная сахарная фигурка самого Генриха IV. К сожалению, съедобные оригиналы не сохранились, есть только их копии из гипса.

Свадебные блюда поражали изысканностью и фантазией поваров: мясо и десерты подавали в форме фигурок животных или в виде дворцов и замков. Названия кушаний тоже были необычными: «Разноцветный торт», «Слоеные тюрбаны с животными», «Замки из салями», «Индийские петухи рядом с гидрой», «Пирог с мясом в форме дракона», «Бисквитные розы» и другие. Столы раздвигались автоматически, между ними появлялись новые столики с фруктами, сладостями, конфетами, вином и прохладительными напитками. Играла приятная музыка, время от времени сыпались лепестки роз, и в банкетном зале дворца летали маленькие разноцветные птички. После застолья были танцы, затем опять подавали бесконечные сладости и фрукты: клубнику, черешню, инжир, фигурки из марципана, вафли, цукаты, слоеные трубочки с мармеладом, заварным или фисташковым кремом, пирожные, шербеты, мороженое.

В честь бракосочетания Марии Медичи устраивали рыцарские турниры и имитацию охоты. Девушки, одетые как аллегория Флоренции и аллегория Тосканы, подносили невесте серебряные корзины с местными фруктами, чтобы она помнила, какую щедрую землю покидает. Вечером были фейерверки и пушечные залпы из форта Бельведер, расположенного в садах Боболи и построенного по заказу Фердинанда I. Роже де Бельгард, как настоящий француз, расточал невесте изысканные комплименты. Мария чувствовала себя счастливой – ее будущая жизнь казалась ей сплошной сказкой, ведь впервые девушка из рода Медичи выходила замуж за короля. Когда было бракосочетание Екатерины Медичи – ее жених был всего лишь принцем, даже не наследником престола. Конечно, вероятность, что Екатерина станет королевой Франции, была. Но никто не мог предсказать с уверенностью, что дофин Франциск умрет и муж Екатерины Генрих станет королем.

16 октября 1600 года Мария отплывала из Ливорно в Марсель, куда она прибыла 9 ноября. Ее сопровождали французские и флорентийские корабли, галеры папы римского и ордена Мальтийских рыцарей. Они были украшены золотом и гербами Франции и Тосканы, каюты обиты шелком и золотом, залы отделаны эбонитом и слоновой костью. В порту Марселя ее встречали фанфарами, аплодисментами и пушечными залпами, народ толпился на пристани, чтобы увидеть свою королеву.

Жених прислал письмо о том, что в Марселе его не будет, но они встретятся в Лионе. Мария была разочарована, но виду не подала. Она прибыла во Францию с огромной свитой компаньонок, слуг, пажей и итальянских поваров. Вместе с ней приехала ее неизменная подруга Леонора Галигай, и в свите Марии затесался сын флорентийского нотариуса Кончино Кончини, который всю дорогу строил глазки Леоноре. Генрих прибыл в Лион 9 декабря, и они с невестой встретились за ужином, после которого состоялась первая брачная ночь. Принцессу ждало второе разочарование: будущий супруг оказался непривлекательным пожилым ловеласом с седыми волосами, к тому же ниже ее ростом. Генрих тоже не был впечатлен внешностью невесты – он видел ее портрет, на котором она изображена в 17-летнем возрасте, и девушка ему понравилась. Но к 25 годам Мария уже считалась невестой в возрасте, и по сравнению с прежним портретом она немного подурнела и располнела.

Но отступать было некуда: приданое Марии было уже получено, брак консумирован, пришлось жениться официально. Генрих не подавал виду, что был разочарован, – он сыпал комплиментами и делал вид, что по уши влюблен. Венчание проходило в Лионском соборе 17 декабря, Мария была в белом, расшитом золотом платье с жемчужным ожерельем, серьгами и головным убором. Ее супруг был тоже в белом, расшитом золотом костюме, с желтым жилетом и черным плащом. Свадебный банкет был роскошным и сытным, но простым, не таким изысканным, как во Флоренции. На этом сказка закончилась, началась обыденная семейная жизнь.

Генрих не собирался менять свой образ жизни после женитьбы, ему даже в голову не приходило соблюдать верность жене. У короля по-прежнему было много любовниц, которые рожали от него внебрачных детей. Его фавориткой в то время была Генриетта д’Антраг – очень амбициозная молодая дама. Через девять месяцев после свадьбы, 27 сентября 1601 года, Мария Медичи родила сына – долгожданного наследника французского престола. Это первый законнорожденный ребенок, появившийся в королевской семье за последние 30 лет. Дофина назвали Людовик, он войдет в историю как король Людовик XIII, многим известный по роману Александра Дюма «Три мушкетера».

Через месяц после рождения дофина фаворитка короля Генриетта д’Антраг тоже родила сына, которого назвали Гастон Анри де Бурбон. Мало того, еще до свадьбы с Марией Генрих обещал своей любовнице жениться на ней, если она забеременеет от него. А в случае рождения сына пообещал признать его наследником престола. Обещания он не сдержал, женился на Марии Медичи. Но поселил любовницу с сыном в Лувре неподалеку от покоев жены, и две женщины постоянно ругались и ссорились.

Впоследствии Генриетта д’Антраг со своим братом, герцогом Ангулемским, устроили заговор с целью убить короля и его наследников и возвести на престол своего сына Гастона Анри де Бурбон. В этом заговоре участвовал приближенный военачальник Генриха Шарль Анри Бирон. Но их план был раскрыт, и Бирон был казнен. Генрих после этого бросил Генриетту и выбрал себе новую фаворитку, 16-летнюю Жаклин де Бей, которая тоже родила ему внебрачного сына. В дальнейшем он постоянно менял любовниц, и бог знает сколько еще у него родилось бастардов. Это нисколько не радовало Марию Медичи: гордая, ревнивая итальянка, дочь Иоанны Австрийской из рода Габсбургов, она считала такое положение позорным для себя и закатывала мужу скандалы при каждом удобном случае. А король искренне не понимал, что он делает плохого и почему нельзя всем вместе жить дружно и воспитывать общих отпрысков.

В браке у Генриха и Марии родилось шестеро детей. Через год после Людовика появилась на свет дочь Изабелла. Ее в возрасте 13 лет выдали замуж за испанского принца Филиппа, будущего короля Филиппа IV. В тот же день состоялась помолвка 14-летнего Людовика XIII и 14-летней сестры Филиппа Анны Австрийской. Так, в один и тот же день Франция и Испания обменялись принцессами. Впоследствии сына Людовика XIII и Анны Австрийской Людовика XIV женили на Марии Терезе Австрийской, дочери Филиппа IV и Изабеллы Французской. Таким образом, Людовик XIV и его жена были двоюродными братом и сестрой – как со стороны отца, так и со стороны матери – родственные браки среди правящих династий Европы были обычным делом. В 1606 году родилась дочь Кристина, которую выдали замуж за герцога Виктора Амадея Савойского. Их потомки впоследствии были королями объединенной Италии.

В следующем году родился сын Николя. Это был единственный ребенок Генриха и Марии, который скончался рано, в возрасте четырех лет. Им еще повезло, в то время множество детей все еще умирали в младенчестве даже в королевских династиях. Еще через год родился третий сын, Гастон Орлеанский. Он станет «черной овцой» в семье и будет устраивать заговоры против брата Людовика XIII, его министра кардинала Ришелье и, после смерти брата, против племянника Людовика XIV. Гастон Орлеанский проживет почти 52 года и будет женат два раза. Его младшую дочь Маргариту Луизу Орлеанскую выдадут замуж за великого герцога Тосканы Козимо III Медичи, и она станет матерью трех последних представителей этой династии: принца Фердинанда Медичи, Анны Марии Луизы и Жана Гастона.

Последним ребенком Марии Медичи и Генриха IV была дочь Генриетта Мария Французская. Она родилась в 1609 году, и ее назвали как в честь отца Генриха, так и в честь матери Марии. Генриетту Марию выдали замуж за английского короля Карла I, которому отсекут голову во время революции Кромвеля. Она была матерью двух английских королей: Карла II и Якова II. Так постепенно, благодаря Марии, кровь династии Медичи распространилась по многим королевским дворам Европы.

Королева была недовольна своей жизнью во Франции: муж постоянно изменял ей и селил очередных фавориток рядом с ее покоями, узаконивал рожденных ими детей, раздавал им титулы и владения. Мария Медичи считала, что жена, за которой дали такое колоссальное приданое, заслуживает лучшего. Но вместо этого ей выделяют слишком скудное содержание, которого не хватало на платья, парфюмерию и любимые драгоценности, а также на содержание многочисленного двора, слуг и фрейлин. Ее самой доверенной компаньонкой оставалась Леонора Галигай, которая в 1601 году вышла замуж за Кончино Кончини. Кончини становится мажордомом королевы и умело втирается к ней в доверие так, что она теперь и без него шагу ступить не может. Эта сладкая парочка посвятила свою жизнь в Париже тому, чтобы добиваться от Марии Медичи самых высоких должностей для себя и вытягивать у нее как можно больше денег и подарков. Очень скоро они начали открыто манипулировать королевой, которая советовалась с ними обо всем. Даже о том, какую выбрать обстановку для своих покоев, какое надеть платье и украшения, что заказать на обед или ужин.

Благодаря интригам, которые плели супруги Кончини при дворе, им удалось удалить многих неугодных им людей. Французы презирали эту парочку и ненавидели Марию Медичи так же, как и ее предшественницу Екатерину. Они считали ее слишком холодной, надменной и расточительной по сравнению с добрым и щедрым королем Генрихом. На одно платье королевы, в котором она появилась на крещении дофина, было нашито 32 000 жемчужин и 3000 бриллиантов – неслыханная роскошь. Мария особенно любила бриллианты, остальные драгоценные камни оставляли ее более равнодушной. В отношении бриллиантов королева была просто ненасытной: не дай бог у кого-то появился какой-нибудь редкий и дорогой драгоценный камень или украшение – она его просто вымогала и при этом не всегда оплачивала покупку. Иногда продавцу приходилось ждать годы, после чего он получал только часть оговоренной суммы, а иногда вообще ничего. Ее предшественница Екатерина Медичи, будучи королевой, умела держать знать и народ в своих крепких руках. У Марии на это не было ни ума, ни смелости. Она даже не могла добиться от супруга своей коронации в течение 10 лет супружеской жизни, Генрих ее постоянно откладывал.

В мирные периоды король занимался благоустройством своего города и дворцовых резиденций. Он приказал построить Большую галерею в Лувре, которая соединила дворец с Тюильри, учредил план современной перестройки Парижа, продолжил постройку Нового моста, начатую при его предшественнике Генрихе III. Затем король организовал в Париже строительство двух новых площадей: Королевской площади, которую теперь называют площадью Вогезов, и площади Дофин.

При Генрихе IV потихоньку начался экономический подъем в сельском хозяйстве: сеяли пшеницу, ячмень и овес, высаживали виноградники и занимались виноделием. Затем были открыты фабрики по производству шелка, секрет производства которого дошел и до Франции. Для этого посадили миллионы тутовых деревьев в Севеннах и в других регионах и разводили тутовый шелкопряд. Был вырыт первый в истории Франции судоходный Бриарский канал, соединявший Сену и Луару. Генрих IV заботился о своих подданных, он хотел, чтобы у них на столах всегда были хлеб и курица для супа. За это его прозвали в народе добрый король Анри. К сожалению, добрый король Анри вскоре был убит.

Убийство Генриха IV и регентство Марии Медичи

Наконец, Генрих IV внял мольбам супруги о коронации, он как будто предчувствовал свою смерть. Его неоднократно пытались убить, но все заговоры были вовремя раскрыты, а виновники наказаны. К 1610 году у короля обострились отношения с Габсбургами и с Испанией. Это грозило новой войной, во время которой монарх мог погибнуть. Поэтому следовало поторопиться, 13 мая 1610 года Мария Медичи была коронована в церкви аббатства Сен-Дени. Генрих сомневался до последнего: он постоянно говорил о своих дурных предчувствиях, что коронация приведет к трауру. Во время церемонии король вел себя достаточно странно. Например, он взял на руки восьмилетнего дофина Людовика и сказал присутствующим: «Господа, вот ваш король». А Марию несколько раз назвал: мадам регентша.

На следующий день, 14 мая 1610 года, на узкой парижской улице Рю-де-ля-Ферронри Генрих IV был убит католическим фанатиком по имени Франсуа Равальяк. Убийца заскочил в карету на ходу и ударил монарха ножом в грудь, но только ранил. Король воскликнул: «Я ранен», тогда Равальяк ударил второй раз ножом, и на этот раз нанес Генриху смертельное ранение. Умирающего короля удалось отвезти в Лувр, где он вскоре скончался в возрасте 56 лет, после 10 лет супружеской жизни с Марией Медичи. Его убийца Франсуа Равальяк был схвачен и посажен в тюрьму. Впоследствии его приговорили к публичной казни на Гревской площади путем четвертования, а остатки тела разрубили на куски и сожгли.

Тело Генриха IV было выставлено в Парадном зале для прощания, потом он был похоронен в базилике Сен-Дени – усыпальнице всех французских королей. Перед этим вдруг вспомнили, что его предшественник Генрих III все еще похоронен в Компьене. Дело в том, что Генрих IV не позволял перенести его прах в Сен-Дени из-за предсказания, что когда его предшественника похоронят в этом аббатстве, через неделю он сам туда ляжет. Но сейчас, когда король уже мертв, можно больше не верить в предсказание и перезахоронить Генриха III. Вдовствующая королева Мария Медичи руководила процессом похорон и велела герцогу д’Эпернону перевезти прах последнего Валуа из Компьена в Сен-Дени. Но когда гроб с останками монарха привезли к обители – монахи отказались его хоронить из-за отсутствия соответствующих распоряжений. После долгих пререканий с монахами свита д’Эпернона решила пойти в кабачок освежиться, при этом они потащили за собой саркофаг с останками бедного Генриха III. В конце концов, все перепились и еле держались на ногах. Когда они вернулись – монахи разрешили, наконец, внести гроб в церковь. Пьяные могильщики с трудом затащили саркофаг внутрь, при этом уронили его на пол со страшным грохотом. В итоге Генриха Валуа похоронили в Сен-Дени, а ровно через неделю там упокоился и Генрих IV. Таким образом, предсказание сбылось.

Первый монарх из рода Бурбонов царствовал во Франции 16 лет и оставил о себе добрую память как непобедимый воин, галантный кавалер и добрый король, который заботится о нуждах своего народа. Про него композитор Эсташ Дю Корруа сочинил шутливую песенку: Vive Henri Quatre – «Да здравствует Генрих Четвертый». В вольном русском переводе она начинается так: «Жил-был Анри Четвертый, он славный был король», а в сокращенном виде эта песенка исполняется в фильме «Гусарская баллада». Жизни Генриха Наваррского посвящено много романов, по которым сняты фильмы и сериалы. Самыми известными из них являются произведения Александра Дюма: «Королева Марго», «Графиня де Монсоро» и «Сорок пять».

После смерти Генриха IV новым королем Франции становится его старший сын Людовик XIII, которому было всего восемь лет. Его регентшей выбирают Марию Медичи до совершеннолетия короля. Некоторые думают, что Мария была замешана в убийстве своего мужа. Дело в том, что герцог д’Эпернон, самый верный из его сторонников, знал убийцу и был его покровителем. Но это не доказано, остается только подозрение.

После смерти мужа Мария в течение двух лет носила траур. Она надевала платья только черного цвета, практически не пользовалась драгоценностями и отменила все праздники, кроме религиозных. Как регентша малолетнего сына, королева продолжала проводить политику своего мужа Генриха IV в отношении урбанизации города. Она старалась закончить все проекты, начатые мужем, распорядилась отлить и установить его конную статую на Новом мосту, сама давала аудиенции и лично занималась делами.

Марию часто обвиняли в растратах крупных сумм денег. Она действительно тратила столько, сколько хотела на свои любимые наряды и драгоценности. Но были еще и необходимые выплаты принцам крови, содержание двора и жалованье войскам. Королева просто не умела отказывать просящим, поэтому она очень щедро раздавала деньги и подарки в ущерб казне. Но не забывала и о себе: ей не нравилось жить в Лувре, и она заказала новый дворец по подобию своего родного палаццо Питти во Флоренции. Для этого Мария приобрела отель герцога Франсуа де Пине Люксембургского вместе с обширным садом и поручила проект нового дворца самому известному в те времена архитектору Соломону де Броссу. Это здание теперь известно под названием Люксембургский дворец, а позади него расположен роскошный Люксембургский сад со статуями, павильонами и фонтанами. Архитектор немного изменил стиль тосканского палаццо, он смешал его с традиционными замками раннего французского классицизма, и в результате получилось очень оригинальное здание.

Внешняя политика Марии Медичи была направлена на сближение с католическими странами: Испанией и Италией. Генрих IV планировал женить сына Людовика на Николь Лотарингской, наследнице герцогства Лотарингия, чтобы брачным соглашением раздвинуть границы Франции до Вогезов. Но Мария расторгла эту помолвку и заключила католический союз с Испанией через двойной брак наследников двух королевских домов: Бурбонов и испанской ветви Габсбургов. Французских гугенотов тревожило сближение королевы с католической церковью, они хорошо помнили Варфоломеевскую ночь. Аристократы возмущались быстрым продвижением по социальной лестнице Кончино Кончини и его супруги Леоноры Галигай, которые практически управляли Марией, как марионеткой.

За годы правления Марии Медичи Кончини был назначен первым камер-юнкером несовершеннолетнего короля Людовика XIII, губернатором Амьена, маршалом Франции и фактически держал в своих руках бразды правления. В июне 1610 года он входит в состав Совета по финансам – это самый влиятельный совет, который учредила вдовствующая королева. Леонора была правой рукой Марии, у нее была должность камер-фрау, при этом только она имела право прикасаться к голове королевы и причесывать ее. Галигай использовала свою дружбу с Марией, чтобы способствовать быстрой карьере своего мужа. На деньги королевы Леонора купила маркизат Анкр и губернаторство Перонна, Руа и Мондидье, таким образом Кончини стал новым маркизом д’Анкр. Супруги Кончини-Галигай накопили огромное состояние за счет продажи должностей и почестей, они всячески благоволили присутствующим при дворе тосканцам в ущерб французской аристократии. По этой причине многие знатные вельможи оставили двор, а другие планировали заговор против Кончини и его жены. Его возглавлял Людовик де Бурбон, принц де Конде, известный под именем Великий Конде. Людовик был родом из младшей ветви Бурбонов, первым принцем крови, и кроме титула принца де Конде, был также герцогом де Бурбоном, де Монморанси, де Шатору, де Бельгард и де Фронсак, графом де Сансерр, графом де Шароле и пэром Франции. Резиденцией его предков был замок Конде, от которого они получили титул и название рода. Впоследствии он прославился как полководец во время Тридцатилетней войны, которая шла между странами Священной Римской империи с 1618 по 1648 год. Потом принц Конде участвовал в борьбе с Фрондой – антиправительственной смутой во Франции с целью убить маленького короля Людовика XIV. Сначала принц был на стороне короля и кардинала Мазарини, но потом у них возникли разногласия, и Конде выступил против кардинала. Но это было уже после смерти Марии Медичи, Людовика XIII и Ришелье.

Регентство Марии официально закончилось 2 октября 1614 года провозглашением совершеннолетия короля Людовика XIII в возрасте 13 лет. Но королева не собиралась уступать власть сыну, который все еще был ребенком, разве можно управлять государством в 13 лет? Она почувствовала вкус власти, и это пьянило ее. Через год Людовик женился на Анне Австрийской, и постепенно его отношения с матерью начали портиться. Впоследствии все это обернулось настоящей войной между матерью и сыном. Травмированный убийством отца, Людовик не находил родительской ласки у своей матери, из-за этого у него было расстройство речи и заикание. Король страдал от недостатка внимания, рос замкнутым и молчаливым ребенком, сторонился людей.

Людовик часто ссорился с матерью: молодого монарха очень задевало то, что он совершеннолетний и женатый, но фактически отстранен от государственных дел. В 1615 году Мария Медичи выбирает себе нового секретаря, им становится епископ Арман Жан дю Плесси, герцог де Ришелье. Впоследствии он получит от Людовика XIII сан кардинала.

Вскоре королева выбирает Армана дю Плесси духовным наставником молодой королевы Анны Австрийской, а через год Кончини назначает Ришелье на пост военного министра. Король пришел в ярость от подобного самоуправства маркиза д’Анкр и сразу невзлюбил нового министра. Такое поведение Кончини было слишком и для раздраженной французской знати, которую теперь поддерживал король Людовик XIII, ненавидевший эту тосканскую пару. Необходимо было не просто арестовать, а убить могущественного итальянца. Дело в том, что Кончини мог рассчитывать на небольшую личную армию в 7000 человек и различные высокопоставленные клиентуры.

С ведома Людовика XIII самый близкий к нему человек, Шарль д’Альбер, организовал заговор против Кончини. Утром 24 апреля 1617 года маркиз д’Анкр в сопровождении 50–60 человек вошел в Лувр, и гвардейский капитан Витри убил его выстрелом в упор, так что Кончини скончался на месте. Узнав об этом, Людовик воскликнул: «Большое спасибо. Огромное спасибо всем. С этого часа я король». Тело маркиза д’Анкр похоронили тайно, но через несколько дней народ вырыл его, протащил по всему Парижу, разрубил на куски и бросил в пламя перед статуей Генриха IV. По некоторым сведениям, поджаренные останки маршала были съедены.

Леонора Галигай после убийства мужа была арестована по обвинению в колдовстве и заключена в Бастилию. Она не могла даже надеяться на помощь своей подруги детства Марии Медичи, которая была лишена власти собственным сыном и находилась в ссылке. Леонора провела в Бастилии два месяца, за время заключения она сошла с ума. Потом состоялся суд, на котором ее приговорили к смертной казни за связь с колдунами и участие в шабаше с ведьмами. Но главным обвинением было то, что она провинилась перед самим господом Богом. Галигай была обезглавлена 8 июля 1617 года в Париже на Гревской площади, ее тело сожгли на костре и пепел развеяли по воздуху. Их сын Генрих Кончини провел пять лет в тюрьме, затем был выпущен, лишен дворянства и изгнан из Франции. Впоследствии он поселился во Флоренции, где умер во время эпидемии чумы в возрасте 28 лет. Их дочь Мария Кончини скончалась в возрасте 10 лет еще до казни родителей. Так бесславно закончилась история этой амбициозной тосканской пары: Кончино Кончини и Леоноры Галигай.

Первая война с сыном

Лишившись своих фаворитов, Мария не смогла противостоять законным претензиям сына на самостоятельное правление. Король отправил свою мать в ссылку в замок Блуа, куда она уехала 2 мая 1617 года вместе со своим советником епископом Ришелье. Она просила сына позволить ей забрать двух несовершеннолетних дочерей: Кристину и Генриетту Марию, но Людовик XIII ей отказал. На прощание он сказал матери, что всего лишь хочет освободить ее от забот, которые она взвалила на себя, занимаясь его делами, и что теперь он король. По дороге в замок местное население встречало Марию Медичи насмешками и скверными словами, жители Блуа оказали ей очень холодный прием – никаких фанфар и аплодисментов. Королева и не подозревала, насколько она была непопулярна. Вместе с ней отправились ее личные слуги и штат гвардейцев, из Лувра привезли ее личную мебель, платья, белье, кружева, драгоценности и все, что ей было необходимо. В Блуа епископ Ришелье занимал пост главы совета королевы-матери, а также являлся хранителем печати. Мария тем временем, казалось, вела тихую спокойную жизнь: занималась садом, выращивала апельсины, лимоны и разные цветы, приглашала актеров и музыкантов для развлечения и спектаклей, сама играла на лютне и продолжала покупать любимые бриллианты – король выделил ей для этого достаточно щедрое содержание.

Но все это была только видимость – на самом деле она плела интриги и искала союзников, чтобы свергнуть с трона собственного сына. Королю она пишет письма, полные раскаяния и материнской любви, и в то же самое время ведет тайную переписку со своими союзниками из Италии, Испании и Лотарингии. Когда одно такое письмо попало в руки Людовику – он пришел в ужас и приказал усилить охрану замка. Он велел перехватывать все письма королевы и доставлять ему, сократить количество визитов к матери и проверять тщательно всех, кто входит и выходит. Ее главного советника Ришелье он решил удалить из Блуа и отправить в ссылку. Но Арман дю Плесси узнал об этом раньше от своего старшего брата и уехал в свою епархию Люсон. Впоследствии Людовик XIII приказал ему переехать в Авиньон, где Ришелье работал над своим сочинением «Основы вероучения».

Мария тем временем становится настоящей пленницей: ей запрещают покидать Блуа, следят за каждыми ее передвижениями внутри городка и не советуются с ней в отношении переговоров о бракосочетании ее дочери Кристины с герцогом Савойским. Следить за ней приставили господина Руасси, который обо всем докладывал коннетаблю Франции и одному из фаворитов Людовика по имени Шарль д’Альбер, герцог Люинь. Тот пытается вырвать у Марии Медичи признание в том, что она плохо управляла королевством в годы своего регентства. Но королева-мать категорически отказывается и продолжает планировать побег. В октябре 1618 года Людовик смягчился и велел ослабить охрану матери, а ей разрешил выезжать за пределы Блуа. Всех ее посетителей и переписку все еще тщательно проверяли. Наконец 3 ноября 1618 года королева подписала письмо раскаяния, которого добивался от нее герцог Люинь.

Окружение Марии подстрекало ее к побегу и бунту против сына, ее главными союзниками были флорентийский аббат Ручеллаи и бывший член Католической лиги герцог д’Эпернон, у которого возникли некоторые разногласия с королем. С их помощью в ночь на 22 февраля 1619 года Мария Медичи совершила свой знаменитый побег из окна замка Блуа по веревочным лестницам. Ей уже было 44 года, она не была такой худенькой, как в юности – королева располнела за эти годы из-за своего пристрастия к сладостям. В побеге Марии помогали приближенные герцога д’Эпернона графы Дюплесси и де Бренн, сам герцог ждал ее в Лоше. С собой она прихватила немного платьев и большую часть драгоценностей, но одну шкатулку потеряла по дороге. Де Бренн приготовил карету на берегу реки Луары недалеко от замка, и в 6 часов утра они вместе с Дюплесси помогали королеве спуститься с высоты около 40 метров по веревочной лестнице. Первую часть спуска королева храбро преодолела сама, со всеми своими платьями и шкатулками с украшениями. Но когда добралась до террасы – силы ее оставили, и она отказалась наотрез спускаться дальше. Пришлось завернуть Марию вместе со всеми ее вещами в одеяло, обвязать веревкой, которая еле выдерживала такую тяжесть, и таким образом спустить ее к подножию стены. После этого они быстро добрались до кареты и выехали в Лош. А оттуда Мария Медичи вместе с герцогом д’Эперноном добрались до Ангулема, где стояли его войска.

В Париже только на следующий день стало известно о побеге королевы-матери из Блуа. Людовик XIII от ярости рвал и метал, искал виновных, чтобы достойно их наказать. Сначала он хотел воевать с матерью, но потом решил сделать попытку примирения через посредника – епископа Ришелье. Он отправил ему приказ выехать из Авиньона в Ангулем и встретиться там с Марией Медичи. Королева хочет одного – власти, но Людовик к тому времени уже успел завоевать уважение подданных своими методами правления, как настоящий сын Генриха IV. Это уже не робкий, заикающийся подросток, это король, поэтому и вести он себя будет по-королевски.

Приехавший в Ангулем Ришелье убеждает Марию начать переговоры с сыном и принять его условия. Людовик предлагал матери вернуться в Париж ко двору, занять снова свои прежние апартаменты в Лувре и получать то же самое содержание. При этом ей возвращали все ее наряды и драгоценности, а также сын обязался уплатить ее долги. Но она не должна была пытаться оспаривать его власть, а вести себя именно как королева-мать. Мария принимает предложение короля, а Ришелье получает должность канцлера. С этого момента королева полностью доверяет Ришелье. Так был заключен Ангулемский мир, который положил конец первой войне между матерью и сыном.

В Париж Мария Медичи не спешит, она согласилась на встречу с сыном в замке Кузьера, куда приехала заранее. Король приехал туда на следующий день, и они встретились в парке замка на большой аллее. После письменного примирения состоялось личное. Людовик вел себя как почтительный и любящий сын, а Мария – как снисходительная мать, которая прощает своему ребенку его шалости. Вместе с королем прибыла его жена Анна Австрийская, и все вместе они отправились в Тур. Мария была неприятно поражена тем, что сын не пытается поговорить с ней с глазу на глаз, всегда в присутствии Анны. Она чувствует, что Людовик XIII что-то скрывает, и сама становится подозрительной. Королева-мать снова хотела безраздельной власти, вкус которой уже успела почувствовать во времена регентства. Но оказалось, что сын не собирается допускать ее в Королевский совет, на что Мария так надеялась. Власть для нее стала навязчивой идеей, как опиум, который один раз попробуешь – и уже жить без него не можешь. Но как раз этого Людовик XIII не собирался больше допустить – он не хотел делить власть со своей матерью.

Вторая война с сыном

Мария наотрез отказалась возвращаться в Париж. Вместо этого она пожелала отправиться в Анжер, губернаторство, которое получила от сына. Оттуда посыпались ее претензии королю: не оплатили ее долги, не поставили ее в известность о бракосочетании дочери Кристины, выделенные ей апартаменты ее не устраивают и так далее. Канцлер Ришелье во всем поддерживал Марию и умело разжигал вражду между матерью и сыном. Новая война между матерью и сыном началась 7 июля 1620 года, когда произошло сражение при городке Пон де Се между войсками королевы-матери и Людовика XIII. Битва длилась всего три часа, и армия короля одержала победу. Мирные переговоры от имени Марии Медичи теперь ведет сам канцлер Ришелье, который добивается для нее новых привилегий. Снова состоялась церемония примирения в замке Бриссак, только теперь она была уже более холодной. Епископ Ришелье выступал посредником и стремился угодить Людовику XIII, но при этом старался остаться верным слугой Марии Медичи. Благодаря своим миротворческим талантам, осторожности и гибкости Ришелье получил обещание короля добиться для него сана кардинала.

Переговоры завершились 10 августа подписанием Анжерского мирного договора, и королева-мать возвращается в Париж через три года после своей ссылки. Главной целью Марии было попасть в королевский совет, но Людовик пока ее туда не допускает. Наконец, король идет на некоторые уступки и разрешает матери иногда присутствовать на заседаниях совета, но не позволяет участвовать в особо важных делах. Марию это мало устраивает, она очень разочарована, но пока приходится мириться.

Между тем королева-мать снова занимается благоустройством своего любимого Люксембургского дворца, работы над которым были прерваны после ее изгнания. Когда строительство здания было завершено, Мария Медичи решает закрыть пространство между окнами живописными полотнами. Она вызывает в Париж известного живописца фламандского барокко Питера Пауля Рубенса, с которым познакомилась еще на собственной свадьбе, и заказывает ему две серии картин на темы «Триумф Марии Медичи» и «Триумф Генриха IV». Художнику удалось выполнить только часть задуманного цикла. Первую серию он написал полностью – 24 больших полотна в настоящее время являются частью коллекции Лувра. Лучшими из них считаются картины: «Прибытие Марии Медичи в Марсель», «Свадьба во Флоренции» и «Коронация Марии Медичи». Следующий цикл в честь Генриха IV Рубенс только начал писать и уже закончил семь полотен, когда столкнулся с проблемами оплаты. Потом ему отменили заказ, и эта серия осталась незавершенной. Две картины из цикла о жизни короля «Битва при Иври» и «Торжественный въезд Генриха IV в Париж» в настоящее время находятся во флорентийской галерее Уффици.

Мария закупает еще больше участков земли и становится хозяйкой поместья площадью 24 гектара. Она активно занимается обустройством сада: по ее заказу высаживают деревья, кусты, клумбы с цветами, строят террасы, устанавливают фонтаны. Некоторые вязы, посаженные при Марии Медичи, сохранились до сих пор. Для своих младших детей, Гастона Орлеанского и Генриетты Марии, она устраивает в садах небольшой зоопарк с животными. Особняк Мария обставляет мебелью и украшает гобеленами по своему вкусу.

После смерти королевы в 1642 году в Люксембургском дворце жили герцоги Орлеанские: сын Марии Гастон и его старшая дочь Анна Мария Луиза Орлеанская, герцогиня де Монпансье, по прозвищу «Великая Мадемуазель». Дело в том, что она долго не выходила замуж, пока не сочеталась тайным браком с Антоненом Номпаром де Комоном, герцог де Лозен. Ее кузен король Людовик XIV этот брак не признал законным. В 1778 году Людовик XVI передал дворец с садом своему брату, будущему королю Людовику XVIII. Сейчас в Люксембургском дворце заседает сенат Франции.

Наступили мирные годы, когда царило полное согласие между Марией, Людовиком и Ришелье. 5 сентября 1622 года Арман дю Плесси получил сан кардинала Римско-католической церкви по протекции Людовика XIII. На окончательное решение короля в значительной степени повлияла Мария Медичи, которая активно хлопотала за своего любимца. После этого кардинал Ришелье стал активно появляться при дворе и участвовать в политических интригах. Положение в государстве было плачевным из-за разногласий католиков и гугенотов, и Людовику XIII был нужен человек, способный найти выход из тупика. Таким человеком оказался Ришелье. Мария способствовала введению кардинала в Королевский совет 29 апреля 1624 года. Ее целью было получить там союзника для своего возвращения в правительство. А 13 августа 1624 года Арман дю Плесси де Ришелье становится номинальным главой Совета и первым министром короля. Он добился высокого положения и с этого момента стремился отдалиться от королевы-матери, чтобы максимально приблизиться к монарху.

Людовик XIII тем временем ведет совершенно бесполезную войну с протестантами, которая заканчивается ничем. По Нантскому эдикту гугеноты получили 147 крепостей на юге Франции, среди которых была Ла-Рошель. Получившие значительную автономию и независимость, земли гугенотов стали практически государством в государстве. Людовик проигрывает несколько сражений и подписывает унизительный мирный договор. Это сильно ослабляет экономику страны, народ остается недоволен политикой короля. Все это на руку Марии Медичи, которая снова стремится к власти в Совете через Ришелье.

Кардинал был политически грамотным человеком и понимал, что главными врагами на международной арене являются Габсбургские монархии Австрии и Испании. Но Франция еще не была готова к открытому конфликту из-за нестабильности экономики. Ришелье знал, что государству не хватает необходимых ресурсов для этого. Для начала было необходимо решить внутренние проблемы. Однако он отвергает союз с Англией в лице ее премьер-министра герцога Бэкингема, фаворита короля Карла I. Ришелье считал его шарлатаном и авантюристом, способным на коварство и предательство. У Бэкингема была небольшая интрижка с королевой Анной Австрийской, когда он приехал во Францию за невестой наследного принца Англии сестрой Людовика XIII Генриеттой Марией Французской. Это дало почву для буйной фантазии Александра Дюма и вылилось в историю с подвесками в романе «Три мушкетера».

11 мая 1625 года в соборе Парижской Богоматери был заключен брак по договоренности между Генриеттой Марией и английским принцем Карлом. Вскоре после этого Карл унаследовал трон Англии, и 13 июня того же года состоялась другая церемония бракосочетания в аббатстве Святого Августина в Кентербери. За несколько дней до этого новая королева прибыла в Англию с пышным эскортом, богатым приданым и дорогими свадебными подарками. Так самая младшая дочь Марии Медичи и Генриха IV становится королевой Англии, у нее впоследствии будет искать убежища ее мать.

Внутри страны Ришелье успешно раскрывает заговор, направленный на убийство самого кардинала, устранение монарха и возведение на престол его младшего брата Гастона Орлеанского. Покушение организовал Анри де Талейран-Перигор, граф де Шале, придворный Гастона. Он приходился дальним родственником д’Артаньяну, а также был внуком маршала де Монлюка. Анри был влюблен в придворную даму молодой королевы – герцогиню де Шеврёз, которая потворствовала связи Анны Австрийской с герцогом Бэкингемом. Она решила сделать Анри оружием в готовящемся заговоре, в котором принимала участие и сама королева Анна. Была назначена дата: 11 мая 1626 года, и решено, что это произойдет в летней резиденции Ришелье Флёри-ан-Бьер, в четырех километрах от Фонтенбло. Короля и кардинала должны были убить во время визита туда брата короля Гастона Орлеанского. Точно неизвестно, кто их предал, некоторые приписывают заслугу раскрытия заговора графу Рошфору. В результате Анна Австрийская была прощена, Анри Шале был казнен путем отсечения головы, а герцогиня де Шеврёз была удалена от королевского двора и сбежала в Лотарингию.

Мадам де Шеврёз упоминается, но ни разу не выводится прямо на сцену как действующее лицо романа Александра Дюма «Три мушкетера». Там она является любовницей Арамиса – белошвейкой, которой он пишет письма. В следующем романе «Двадцать лет спустя» автор упоминает о ее мимолетной связи с Атосом и о том, что она стала матерью виконта де Бражелона. После заговора Шале с разрешения короля у Ришелье появляется личная вооруженная охрана – гвардейцы кардинала.

Следующие четыре года были относительно спокойными в семействе Бурбонов: Людовик XIII правит самостоятельно, прислушиваясь к советам матери. Мария входит в состав Королевского совета, вносит разные предложения, которые вроде бы принимаются во внимание членами совета. Но последнее слово всегда остается за королем. Кардинал Ришелье ведет двойную игру: служит и старается угодить как Людовику XIII, так и королеве-матери. В сентябре 1627 года королевские войска осадили Ла-Рошель, бывшую в то время самой укрепленной крепостью гугенотов и центром их сопротивления. В отсутствие короля при осаде обязанности главнокомандующего исполнял кардинал Ришелье. Англичане несколько раз пытались помочь гугенотам снять блокаду с города, но безуспешно. После бомбардировок французских позиций английскому флоту пришлось отступить, и это окончательно подорвало веру ларошельцев в свою победу. Наконец, 28 октября 1628 года город-крепость капитулировал. Победа Ришелье над Ла-Рошелью вызвала восхищение и короля, и Марии Медичи. Но в дальнейшем политика кардинала, направленная против Испании, привела к тому, что они все перессорились: королева-мать, Людовик XIII и Ришелье.

Разногласия все росли, и, в конце концов, кардинал перешел полностью на сторону своего монарха и объединился с ним против Марии Медичи. Королева-мать прилагала все усилия, чтобы уничтожить первого министра, но потерпела поражение. В 1630 году кардинал Ришелье начал переговоры с германской Протестантской унией с целью заключения с ней союза против Габсбургов в Тридцатилетней войне. Предстоящий альянс с протестантами переполошил ярых католиков-придворных во главе с Марией Медичи. В Люксембургском дворце она публично потребовала у Людовика XIII сделать выбор между нею и кардиналом. Падение Ришелье считалось делом решенным, и его враги уже праздновали победу, а сам он собирался уезжать в деревню. Но король неожиданно поддержал Ришелье, и королева-мать была выслана в Компьенский дворец, откуда бежала в Испанские Нидерланды. Это произошло 11 ноября 1630 года, с тех пор эту дату называют «Днем одураченных».

Второе изгнание и смерть Марии Медичи

Сначала Мария уехала в город Компьен на севере Франции, откуда продолжала плести интриги против своего сына и кардинала Ришелье. Людовик XIII неоднократно предлагал ей переселиться в Мулен, находящийся южнее и ближе к Парижу. Но она отказывалась наотрез из страха, что ее вышлют во Флоренцию. Королева Франции не хотела возвращаться на родину побежденной. Она решилась на побег и обратилась за помощью к дочери Изабелле и зятю Филиппу IV. Они разрешили ей поселиться в Нидерландах, часть которых тогда принадлежала Испании. Мария ночью тайком выехала из Компьена и 20 июля 1631 года прибыла в бельгийский город Авен. Она еще не знала, что покинула Францию навсегда и вернется туда только после своей смерти. Королева все еще была уверена, что сможет собрать войско и захватить власть в Париже. На это нужны были деньги, очень много денег, и она пыталась их раздобыть у испанского правительства. Но Испания не хотела связываться с Францией и отклонила просьбу королевы. Мария отправилась в Брюссель, где ее с радостью принимала испанская инфанта Изабелла Клара Евгения, правительница Испанских провинций Нидерландов.

Изабелла была дочерью испанского короля Филиппа II и Елизаветы Валуа, сестра по отцу Филиппа III и внучка по матери Екатерины Медичи. Проведя несколько дней в Брюсселе, они вместе отправились в Антверпен, на родину Рубенса. Марию и инфанту Изабеллу везде встречали с почестями, подобающими их рангу. Они посетили дом Рубенса, который с удовольствием показал им свои владения и написал портрет 56-летней Марии Медичи. Между тем во Франции Гастон Орлеанский пытался захватить трон с помощью военной силы, но проиграл Людовику XIII все сражения. Он обращался за помощью к Испании, Англии и герцогству Савойскому, где управляли зятья Марии Медичи, но все они ему тактично отказали. Так как королева поддерживала своего младшего сына и выступала против старшего – вскоре английский и испанский короли начали ее сторониться и отказывать в гостеприимстве. Никому не нужны были связанные с ней и с Гастоном Орлеанским проблемы.

До 1638 года Мария Медичи жила в Брюсселе, в те времена это была столица Испанских Нидерландов. Ее долги выросли до катастрофической цифры: 4 миллиона экю, Людовик XIII как-то раз сказал Ришелье, что его мать является самой дорогой королевой Франции. Ее жизнь в Брюсселе – это постоянные интриги и заговоры. Мария несколько раз пыталась организовать убийство Ришелье, но безуспешно – наемные убийцы были схвачены и обезглавлены. Она неоднократно подстрекала Гастона Орлеанского на войну с Людовиком XIII – но после последнего поражения и подписания договора в городке Брезье он и слышать об этом не хотел.

Проблема Людовика была в том, что он до сих пор не имел наследника – за 20 лет его брака с Анной Австрийской королева так и не родила. У нее было несколько выкидышей, после чего ее отношения с королем сильно охладели. Они жили врозь, и после отъезда из Парижа королевы-матери Анна постоянно вела переписку с его врагами, в том числе и с Марией Медичи. У Гастона Орлеанского была только дочь Анна Мария Луиза от первого брака с Марией де Бурбон, герцогиней де Монпансье. Но его жена умерла вскоре после рождения ребенка, и их дочь унаследовала состояние и титулы матери. Впоследствии ее будут называть мадам де Монпансье.

Гастон женился во второй раз тайно на Маргарите Лотарингской, дочери герцога Франсуа II Лотарингского, и надеялся на рождение наследника. Если бы родился мальчик, а Людовик XIII так и остался бы бездетным, что было вполне вероятно, видя его отношения с женой – то сын Гастона Орлеанского стал бы наследником престола. Но Гастон пошел против воли короля, и Людовик XIII аннулировал его второй брак, когда о нем стало известно. Только на смертном одре Людовик разрешил им пожениться. После повторной свадьбы у Маргариты и Гастона родилось пятеро детей: четыре дочери, из которых выжили три, и сын Жан Гастон Орлеанский, который умер в возрасте двух лет.

В 1635 году Франция объявила войну Испании. Тайная переписка Анны Австрийской с братом, королем Испании, выходила за рамки семейной привязанности: практически с самого начала Тридцатилетней войны королева предпринимала попытки тайно уведомить Испанию о военных и политических действиях французов. В конце 1637 года переписка Анны Австрийской была раскрыта, и ее письма попали в руки кардинала Ришелье. Оскорбленный Людовик XIII не дал огласки случившемуся, но с момента установления предательства королевы все ее письма проходили предварительную проверку перед отправкой. Очевидно, у короля с женой была в те времена интимная связь, в результате чего 5 сентября 1638 года Анна Австрийская родила сына. На рождение наследника престола уже никто не надеялся, и мальчика назвали Луи-Дьедонне – Людовик Богоданный. Многие современники отмечали, что близости короля и королевы помогла гроза, которая помешала Людовику XIII добраться до Сен-Мор-де-Фоссе, отчего он переночевал у супруги в Лувре. В будущем Луи станет знаменитым «королем-солнце» Людовиком XIV. После этого отношения короля с женой улучшились, и 21 сентября 1640 года королева родила второго сына, Филиппа, который станет герцогом Орлеанским после смерти дяди Гастона. Наследование французского престола было обеспечено, но Мария Медичи так никогда и не увидела своих внуков.

Королева-мать жила в Брюсселе и была недовольна тем, что испанское правительство выплачивает ей слишком маленькое, на ее взгляд, содержание, к тому же нерегулярно. Она – теща короля Филиппа IV, и достойна гораздо лучшего. Мария была ненасытна: деньги нужны на войну с сыном, на организацию заговоров, на оплату наемным убийцам, на содержание двора, на драгоценности, к которым ее страсть не угасла, а наоборот, еще возросла. В конце концов, испанский король начал ей мягко намекать, что у нее есть еще один любезный зять – английский король Карл I, и подталкивать ее к мысли о переезде в Англию. Наконец, Филипп IV вздохнул с облегчением – после семи лет жизни в Испанских Нидерландах «любимая теща» уезжает в Голландию, чтобы оттуда отправиться в Англию.

В Голландии ее встречали с почестями как вдову короля Генриха IV. Голландский главнокомандующий принц Фредерик Генрих Оранский с женой принцессой Амалией Сольмс-Браунфельсской лично выехали ей навстречу и сопроводили до столицы, Амстердама. В честь ее приезда было организовано несколько пышных приемов, что вызвало большое недовольство со стороны кардинала Ришелье. Посол Франции изложил Фредерику Оранскому всю историю взаимоотношений Марии, Людовика и кардинала Ришелье, рассказал обо всех ее интригах, после чего симпатии голландцев к королеве уменьшились. К тому же ее содержание оказалось слишком дорого, у Марии было множество денежных неприятностей, и это переполнило чашу терпения правительства. После этого ей нашли корабль, который отплывал из Гааги, и в конце октября 1638 года Мария Медичи отправилась в Англию к дочери Генриетте Марии и ее супругу Карлу I.

Английский король оставался единственным зятем Марии после Филиппа IV, так как герцог Савойский умер годом раньше. Она могла поехать к дочери Кристине, но Савойя была для нее слишком бедным государством, к тому же недалеко от Флоренции, куда ее мечтали отправить Людовик XIII и кардинал Ришелье. Это было для Марии абсолютно неприемлемо: ее дядя Фердинанд I умер в 1609 году, его сын Козимо II скончался в 1621. Тосканой правил двоюродный племянник королевы герцог Фердинанд II Медичи, которого она совершенно не знала.

С младшей дочерью Генриеттой Мария была близка, она воспитывала ее с 1620 года после возвращения из Блуа, когда девочке было 11 лет. Королева сама вела переговоры по поводу ее брака с Карлом I, заботилась обо всех мелочах во время свадьбы и часто переписывалась с дочерью после разлуки. Английский король лично встречал Марию Медичи, но был очень недоволен ее приездом – он уже был наслышан о ее интригах и отношениях с сыном. После убийства герцога Бэкингема между Францией и Англией установился относительный мир, который не хотелось нарушать. Королева прибыла в Лондон, где ей были приготовлены апартаменты в Сент-Джеймсском дворце и выделено содержание. Но Мария не собиралась навсегда оставаться в Англии, ее цель была – вернуться с триумфом в Париж. У Людовика XIII были совсем другие намерения: он абсолютно не доверял матери и твердо решил выслать ее во Флоренцию. Карл I попытался добиться от Людовика XIII денег на содержание королевы в Англии, но получил от короля ответ, что он обеспечит ей содержание, только если Мария вернется в Тоскану.

Королева приехала в Англию в тяжелые для Карла времена: казна была пуста после войны с Францией и поддержки Ла-Рошели. В стране назревала гражданская война с Шотландией, которая получила название «война епископов» из-за религиозных разногласий воюющих. Первая произошла в 1639 году, вторая – в 1640, обе войны Карл проиграл. Пребывание Марии Медичи тяготило короля Англии, и не было денег, чтобы удовлетворять потребности привыкшей к роскоши королевы. Король просто мечтал выдворить ее из Англии, его жена Генриетта Мария тоже устала от присутствия всем недовольной матери. К тому же Мария начала плести привычные для нее интриги с целью защиты католицизма в стране протестантов, в результате чего политическая обстановка в Англии накалялась. Наконец, палата лордов потребовала от Карла убедить его тещу покинуть страну. В конце августа 1641 года Мария получает от зятя деньги на дорожные расходы, садится на корабль и покидает страну.

Ей удалось выпросить денег у Ришелье, притворившись, что она собирается отправиться во Флоренцию. Кардинал согласился, передал ей через гонца 300 000 ливров и сам составил маршрут, который предусматривал остановку в Кёльне. Мария прибывает туда в октябре 1641 года, но дальше двигаться не собирается.

Тем временем в Париже фаворит Людовика XIII Сен-Мар готовит против Ришелье заговор, в котором участвует и Гастон Орлеанский. Мария с радостью присоединяется к ним из Кельна, предвкушая месть ненавистному предателю кардиналу. Она уже готовилась к отъезду в Париж, когда Ришелье раскрыл их замысел и приказал арестовать Сен-Мара с сообщниками. В 1642 году король Франции и его премьер-министр были тяжело больны. У Людовика была болезнь Крона – тяжелое воспалительное заболевание желудочно-кишечного тракта. Он чувствовал, что жить ему осталось недолго. Марии Медичи было почти 67 лет, и она тоже была больна. Врач убеждает ее уехать в Италию, где более мягкий климат, но королева непреклонна. Мария рассчитывает на скорую смерть сына и надеется разделить регентство с Анной Австрийской над четырехлетним наследником престола Людовиком. Она осталась совсем без средств: никто больше не платит ей содержание, драгоценности пришлось распродать. Мария живет в доме Рубенса на те деньги, которые ей из жалости дают художник и другие добрые люди. У нее начинается рожистое воспаление, которое переходит в гангрену. К этому добавляется горячка, и королева-мать чувствует приближение смерти.

2 июля 1642 года Мария продиктовала завещание, по которому распределяла свое имущество и драгоценности, оставшиеся в Париже, между сыновьями, дочерями и слугами. А кардиналу Ришелье она в насмешку завещала своего любимого попугая, которого он же ей когда-то и подарил. На следующий день, 3 июля 1642 года, Мария Медичи скончалась в Кёльне в нищете и одиночестве, покинутая всеми своими детьми. В Париже об этом узнали дней через десять после ее смерти, и особого горя никто не испытывал. Людовик XIII распорядился перевезти ее тело в Париж для захоронения в базилике Сен-Дени рядом с супругом Генрихом IV, но это было сделано только в начале 1643 года.

4 декабря 1642 года после продолжительной болезни умер 57-летний кардинал Ришелье, пережив Марию на пять месяцев. Кардинал был очень утонченным человеком и любил искусство. В его коллекции картин были два пейзажа работы Питера Пауля Рубенса: «Возвращение крестьян с полей» и «Одиссей на острове феаков». Потом Ришелье продал эти картины Габсбургам, и впоследствии Пьетро Леопольд Лотарингский, сын императора Франца Иосифа Лотарингского и императрицы Марии Терезии Австрийской, привез их во Флоренцию, когда стал великим герцогом Тосканы. Сейчас эти два холста находятся в Палатинской галерее дворца Питти.

14 мая 1643 года в возрасте 41 года скончался король Людовик XIII. Перед смертью он завещал трон своему малолетнему сыну Людовику XIV. Регентшей нового короля была его мать Анна Австрийская, а новым первым министром стал итальянский кардинал Джулио Мазарини, фаворит королевы. В его племянницу Марию Манчини молодой Людовик XIV влюбился настолько сильно, что всерьез захотел на ней жениться. Но ни королева-мать, ни Мазарини ему этого не позволили. Марию Манчини выслали в Италию и выдали замуж за коннетабля Неаполя Лоренцо Онофрио Колонна, а короля женили на кузине Марии Терезии Австрийской. Так сильно Людовик XIV не будет любить ни одну женщину, несмотря на многочисленных любовниц. «Король-солнце» проживет 77 лет, несмотря на многочисленные заговоры Фронды и его дяди Гастона Орлеанского, он выживет, посадит в тюрьму заговорщиков. Людовик XIV переживет своего сына, внука и старшего правнука, он будет править страной в течение 72 лет – самый длинный период царствования за все годы во Франции. Мария Манчини умерла в тот же год в Пизе в возрасте 76 лет и похоронена там же, в церкви Гроба Господня, которую основали тамплиеры.

Так закончила свою жизнь Мария Медичи – неукротимая интриганка, авантюристка и самая расточительная королева Франции, которую презирала вся Европа. Несмотря на все свои неудачи, она боролась за власть до конца жизни и верила в свою победу. Все ее потомки будут править Францией до тех пор, пока последний из них, Карл X, брат обезглавленного Людовика XVI, не будет свергнут с престола в ходе Французской революции 1830 года.

Глава 17

Герцог Фердинанд I Медичи

Фердинанд Медичи родился во Флоренции 30 июля 1549 года и был девятым из одиннадцати детей герцога Козимо I Медичи и Элеоноры Толедской. В возрасте всего 13 лет он получил сан кардинала, который купил ему отец. Это произошло сразу после смерти его брата – кардинала Джованни Медичи. При этом Фердинанд не принял постриг, не совершал священных обрядов, он оставался кардиналом-мирянином. Как и все остальные отпрыски Козимо I и Элеоноры Толедской, Фердинанд получил хорошее разностороннее образование. Характером он был весь в Козимо – талантливый администратор и политик, любитель искусства, науки и культуры.

Фердинанд Медичи был самым молодым итальянским кардиналом до того, как в 1583 году этот сан принял Франческо Сфорца. В 1562 году он был в Пизе вместе с матерью Элеонорой Толедской и братьями Джованни и Гарсией. Фердинанд был единственным из них, кто выжил и не переболел малярией, его мать и братья умерли с разницей в несколько дней. Он оставался кардиналом в течение 25 лет и уже всерьез думал посвятить все свою жизнь духовной карьере. Но все сложилось иначе, чем он предполагал.

Фердинанд жил в Риме и только иногда приезжал во Флоренцию. Он основал новую виллу Медичи в Риме и купил множество произведений искусства, которыми ее украсил. В те времена в особняке находилась большая коллекция античных римских статуй, копий с греческих оригиналов, и множество бюстов римских императоров. На входе в здание были установлены две скульптуры львов: одна античная, другая XVI века работы Фламинио Вакка. Это те львы, которых впоследствии перевезли во Флоренцию и установили на входе на лоджию Ланци на площади Синьории. В саду виллы был установлен египетский обелиск, который датируется 1500 годом до нашей эры, задолго до расцвета этрусской цивилизации. Этот колосс из красного гранита высотой 6,34 метра был высечен из материала, происходящего из города Асуан. Надписи на обелиске посвящены богу-демиургу Атуму, в древнеегипетской мифологии это божество является сущностью бога солнца Ра.

Первоначальное местонахождение и время возведения обелиска точно неизвестны, но надписи указывают на то, что он был высечен во времена правления Рамзеса II в 1297–1213 годах до нашей эры в Гелиополе. Обелиск был привезен оттуда римлянами во времена императора Домициана в I веке нашей эры. Он был установлен в храме Исиды на Кампо-Марцио (Марсовом поле), где останавливались полководцы и императоры в ожидании, когда им назначат день Триумфа. Во времена варварских нашествий обелиск был утерян и найден только после раскопок в конце XVI века. Его купил кардинал Фердинанд и установил в саду виллы Медичи в Риме.

Еще в парке этой виллы стояли две большие ванны длинной около семи метров, вырезанные из цельного блока серого гранита. Возможно, они происходят из терм Каракаллы в Риме. Сейчас обелиск и ванны украшают сад Боболи, причем это единственный египетский монумент в Тоскане. Обелиск установлен на пьедестале и опирается на четыре большие бронзовые черепахи – символ отца Фердинанда Козимо I Медичи.

После неожиданной смерти старшего брата Франческо с женой Бьянкой Каппелло на вилле Поджо-а-Кайано Фердинанд сам занимался всеми его делами и организацией похорон. Он устраняет от наследования своего «племянника» Антонио Медичи, но оставляет ему все деньги, загородные виллы и подарки «отца». Так, после смерти герцога Франческо I Медичи Фердинанд сам наследует трон в возрасте 38 лет и становится третьим великим герцогом Тосканы под именем Фердинанд I. Дальше в семье герцогов Медичи появляется традиция называть старшего сына в честь деда, поэтому будут чередоваться имена Фердинанд и Козимо. Чтобы обеспечить трон Тосканы и дальше наследником престола, римский папа Сикст V дал Фердинанду разрешение сложить с себя кардинальский сан и жениться.

Кристина Лотарингская

В том же 1587 году Фердинанд посватался к Кристине Лотарингской, дочери герцога Карла III Лотарингского и Клаудии Французской. Кристина родилась 2 августа 1565 года в городе Бар-де Люк и была внучкой королевы Екатерины Медичи со стороны матери Клаудии. Кристина была вторым ребенком из семи детей в семье герцога Карла Лотарингского, ее мать умерла в возрасте 27 лет от родов. Последняя дочь Карла, названная в честь матери – Клаудия, прожила всего год.

Кристине тогда было всего 10 лет, ее взяла к себе на воспитание бабушка Екатерина Медичи, которая лично занималась ее образованием. Королева Франции просто обожала внучку, и Кристина отвечала ей взаимностью. Со временем она превратилась в спокойную, добрую и интеллигентную девушку с миловидной внешностью: бледное овальное лицо с красивыми карими глазами, прямым носом, небольшим ртом и изящными тонкими бровями. У нее были густые темно-каштановые волосы и прекрасная фигура. Екатерина сама вела переговоры о замужестве внучки, к ней сватались многие завидные женихи Европы. Но королева среди всех выбрала герцога Тосканского Фердинанда I Медичи.

На свадьбу Екатерина Медичи подарила Кристине некоторые свои драгоценности, среди которых был тот самый реликварий из горного хрусталя с позолотой, который папа Климент VII подарил королю Франциску I к свадьбе его сына Генриха и Екатерины. Затем в приданом Кристины была ваза из горного хрусталя с позолотой и эмалью, которую подарила Екатерине Медичи и Генриху Валуа на свадьбу его любовница Диана Пуатье. Крышка этой вазы увенчана полумесяцем – символом самой Дианы, которая отождествляла себя с древнеримской богиней охоты. На крышке очень хитро переплетаются выполненные позолотой инициалы Генриха, Екатерины и самой Дианы Пуатье: это французские буквы D – Diana, Н – Henri и C – Caterina. Еще королева Франции подарила внучке чашу из наутилуса, раскрашенного цветочными мотивами, блюдо из горного хрусталя со сценами на тему «Всемирный потоп и истории Ноева ковчега», амфору из горного хрусталя с изображением Венеры и амура, вазы из афганского лазурита и зеленой яшмы, кольца, ожерелья, серьги и браслеты с жемчугом и драгоценными камнями и многое другое. Все эти сокровища сейчас находятся в Музее серебра во дворце Питти.

Свадьба по доверенности состоялась во Франции в конце 1587 года, невесте тогда было 22 года. Но Кристина отправилась во Флоренцию только в 1589 году, задержка была из-за смерти бабушки Екатерины Медичи. Несмотря на эскорт охраны, который послал ей навстречу муж, путешествие Кристины было опасным из-за религиозных разногласий католиков и протестантов. Во Франции повсюду орудовали банды гугенотов, которые могли напасть на принцессу-католичку. Кроме того, Кристина выехала из Парижа в феврале, когда дороги были запорошены снегом. Несмотря на все опасности и препятствия, принцесса благополучно добралась до Марселя, где ее ждали корабли герцога Тосканского.

В начале апреля 1589 года Кристина прибыла в Пизу, а оттуда – на виллу в Поджо-а-Кайано, где останавливались все невесты герцогов Медичи перед тем, как прибыть во Флоренцию. Фердинанд встретил ее на вилле – он не смог приехать в Пизу из-за приступа подагры, которую унаследовал от своих предков. Вместе они въехали во Флоренцию через ворота Прато, и на следующий день состоялось торжественное венчание в соборе Санта-Мария дель Фьоре. Как раз в честь этой свадьбы было решено поменять убранство фасада храма. Но из этой затеи, как я уже писала, ничего не вышло. Старую мраморную облицовку убрали, а новую выполнили только через 300 лет. Утешало то, что в городе были созданы другие грандиозные декорации в честь приезда новой герцогини Тосканской, в которых участвовали лучшие художники города. К этому времени был окончательно построен и украшен дворец Питти, все необходимые работы были завершены, и супруги сразу поселились там.

В честь свадьбы великого герцога Фердинанда I были организованы великолепные шоу, в которых участвовали величайшие артисты того времени. Самыми интересными были театральные представления: «Осада крепости турок» и «Морское сражение», которое устроили во дворе Амманати в палаццо Питти. Для этого пришлось плотно закрыть все окна и двери, выходящие во двор, чтобы заполнить его водой, а зрители расположились на террасе в саду Боболи вокруг фонтана Юноны. В XVII веке этот фонтан был демонтирован и заменен на фонтан «Артишок». Дальше шла обычная череда праздничных банкетов, турниров, представлений, балетов, оперных спектаклей, пушечных залпов и фейерверков.

Правда, перед свадьбой невесте пришлось пройти небольшое испытание – проверка ее девственности по моче. Ее буквально усадили на горшок, потом врачи долго исследовали ее мочу и, к великому облегчению герцога, вынесли вердикт: девственна. Фердинанд знал о распутных нравах во Франции, и как он ни уважал Кристину и ее бабушку – королеву, все равно хотел удостовериться, что берет в жены невинную девушку.

Семья Фердинанда I

Фердинанд Медичи и Кристина Лотарингская были очень красивой и дружной парой: герцог был похож на своего отца Козимо I, но его черты лица были более мягкие и благородные: овальное лицо, темные, коротко стриженые волосы, небольшой прямой нос, темно-карие глаза, небольшие усы и бородка, которые обрамляли средней полноты губы. В нем не было жесткости характера и склонности к тирании, он был добр и нежен к своей молодой жене и всегда заботился о ней. Кристина была на 16 лет младше мужа, ей было 24 года на момент свадьбы во Флоренции. Молодая, невинная девушка, хорошо воспитанная, образованная, очень набожная и с высокими моральными ценностями. Они поженились по расчету, но жили всю жизнь в мире и согласии. Может быть, у них не было такой страстной любви, как у Франческо и Бьянки. Но они любили друг друга по-своему, это было спокойное семейное счастье.

В браке у Фердинанда и Кристины родилось 9 детей. Первым появился на свет старший сын, Козимо, в 1590 году, его назвали в честь деда – Козимо I Медичи. Он стал четвертым великим герцогом Тосканским под именем Козимо II, про него следующая глава. На следующий год родилась дочь Элеонора, которую предложили в качестве новой жены королю Филиппу III Испанскому после смерти его первой жены Маргариты Австрийской в 1611 году. Но свадьба не состоялась – Элеонора умерла от оспы в возрасте двадцати шести лет.

Через два года после Элеоноры родилась дочь Екатерина, названная в честь прабабушки Екатерины Медичи. В 1612 году ее брат Козимо II (отец Фердинанд умер в 1609 году) начал переговоры о браке Екатерины с королем Англии Яковом I, чтобы выдать ее замуж за его сына принца Уэльского Генри Фредерика Стюарта. Яков I был согласен на этот брак, Козимо уже определил приданое в 1 000 000 скуди, и шли переговоры об организации торжеств. Но из Рима прибыл папский запрет: Генрих был англиканским протестантом, а Екатерина – католичкой. Козимо не сдавался и отправил своего дядю Джованни Медичи, сына Элеоноры Альбицци и Козимо I, в Рим, чтобы уладить дело с папой Павлом V. Туда же прибыли герцоги Савойи, король Испании Филипп III и Мария Медичи из Франции, чтобы предложить своих дочерей английскому принцу. Но Генрих Стюарт сам разрешил это дело: он внезапно скончался в ноябре 1612 года и оставил невест без жениха. Тогда Екатерину в 1617 году выдали замуж за Фердинанда Гонзага, герцога Мантуи. Это был неудачный брак: герцог был развратным человеком и из-за этого был болен венерическим заболеванием, скорее всего, сифилисом. Екатерина дважды беременела, но в обоих случаях потеряла ребенка. Вскоре она овдовела и удалилась в урсулинский монастырь, где думала прожить оставшиеся годы жизни. Но ее племянник, великий герцог Фердинанд II, решил доверить ей управление Сиеной и отозвал Екатерину из монастыря. Она стала губернатором Сиены, там заболела оспой и умерла 17 апреля 1629 года в возрасте 36 лет.

Следующий сын Фердинанда I и Кристины Лотарингской Франческо Медичи родился в 1594 году и сделал военную карьеру. В 1614 году Франческо совершил паломничество в Лорето, но вскоре после возвращения во Флоренцию умер в возрасте двадцати лет. Через год после Франческо родился сын Карло, который выбрал духовную карьеру и в 1615 году стал кардиналом в возрасте 20 лет. Этот сан ему пожаловал сам папа Павел V в Риме, где Карло жил на вилле Медичи. Он был очень умным и образованным человеком, любил искусство, отремонтировал виллу в Кареджи и пополнил коллекцию Медичи замечательными картинами в стиле барокко. Это были полотна на мифологическую и религиозную темы, пейзажи, которые впервые появились в XVII веке как самостоятельный жанр, а не как часть религиозного или мифологического сюжета, и первые голландские натюрморты, которые как раз вошли в моду. Карло Медичи прожил дольше всех своих братьев и сестер, он умер в 1666 году в возрасте 71 года и похоронен в базилике Сан-Лоренцо, как и все остальные члены династии Медичи. Картины из его коллекции находятся частично в галерее Уффици, частично во дворце Питти.

В 1598 году родился сын Филиппо, который умер в возрасте четырех лет. Следом за ним появился на свет Лоренцо, который прожил 49 лет. Его страстью были охота, собаки и лошади, он был поклонником искусства и собрал большую коллекцию картин. От родителей Лоренцо получил в подарок виллу Петрайя, и по его заказу художник Вольтеррано украшал ее внутренний дворик потрясающими фресками в стиле барокко. Лоренцо никогда не был женат и умер, предположительно, от отравления.

Их восьмой ребенок, дочь Мария Магдалина, родилась в 1600 году. Она была инвалидом с рождения, но трудно сказать, что у нее было на самом деле. Ведь ее никто не видел, кроме членов семьи, врачей и близких друзей. Говорят, у Марии Магдалины были врожденные пороки в развитии конечностей, из-за которых она плохо передвигалась. Возможно, была и умственная отсталость. До 20 лет принцесса жила во дворце Питти и выезжала на улицу только в закрытой карете. Потом ее брат герцог Козимо II распорядился построить для нее отдельный дворец между церковью Святого Благовещения и монастырем Крочетта.

Название монастыря переводится «крестик». Дело в том, что монахини, которые жили в монастыре, носили белые передники с красным крестом на груди. Их главным занятием было оказание первой помощи и лечение бедных больных. Отсюда происхождение красного креста как символа скорой помощи. Дворец поэтому тоже назвали Крочетта. Там было построено несколько крытых переходов, которые соединяли здание с другими: с монастырем Крочетта, с детским приютом, построенным по проекту Брунеллески, и с церковью Святого Благовещения, где есть специальная часовня для членов династии Медичи, построенная еще по заказу Пьеро Подагрика. По этим переходам Мария Магдалина передвигалась между зданиями с помощью шести служанок, на улицу она больше никогда не выходила. Умерла принцесса в возрасте 33 лет и похоронена в том же монастыре по ее желанию. В ее бывшем дворце Крочетта сейчас расположен археологический музей Флоренции.

Последняя дочь Клаудия родилась в 1604 году. Она вышла замуж в 1621 году за Федерико Убальдо делла Ровере, герцога Урбино, с которым была помолвлена четырьмя годами ранее. У них родилась дочь Виктория Делла Ровере, последняя представительница этого рода. Брак был несчастливым, Федерико Убальдо оказался жестоким, скандальным и распутным человеком, к тому же замеченным в коррупции. Он приводил во дворец любовниц и селил в апартаментах рядом с женой, при этом нередко поднимал руку на Клаудию. Сначала она с дочкой сбежала в город Пезаро, но через два года после свадьбы герцог неожиданно умирает в возрасте 18 лет из-за приступа эпилепсии. Хотя подозревали отравление – своим поведением Федерико нажил много врагов. Говорили даже о том, что это дело рук Медичи, которые хотели отомстить за то, как Федерико обращался с Клаудией, но эти слухи не подтвердились.

Принцесса вернулась в Урбино на похороны, потом забрала дочь и уехала с ней во Флоренцию. Там они жили во дворце Питти с ее матерью Кристиной Лотарингской, невесткой Марией Магдалиной и ее детьми. Потом она вместе с дочкой поселилась в монастыре Крочетта, рядом с которым жила ее сестра Мария Магдалина. Брат Клаудии великий герцог Козимо II умер в 1621 году, герцогством управляли две регентши от имени Фердинанда II Медичи.

В 1626 году Клаудию выдали замуж за Леопольда V Австрийского, графа Тирольского, брата императора Фердинанда II. Она уехала с мужем в Тироль, оставив дочь Викторию во Флоренции на попечении матери и невестки, которые отдали девочку на воспитание в женский монастырь. Леопольд умер в 1632 году, и Клаудия осталась вдовой во второй раз. После смерти мужа она приняла регентство над своим сыном Фердинандом Карлом Австрийским вместе с пятью советниками и правила графством Тирольским до совершеннолетия сына в 1646 году. Два года спустя, в 1648 году, Клаудия умерла в возрасте 44 лет.

Фердинанд I взял под свое покровительство своего дальнего родственника Алессандро Медичи. Его отцом был Оттавиано Медичи из побочной ветви, потомок дальнего кузена Лоренцо Великолепного. А матерью – Франческа Сальвиати, дочь Лукреции Сальвиати и внучка Лоренцо Великолепного. Алессандро с детства был склонен к духовной карьере и после смерти матери учился на священника. Благодаря протекции Фердинанда I в 1573 году папа Григорий XIII назначает его епископом Пистойи, а затем – архиепископом Флоренции. В 1583 году Алессандро Медичи становится кардиналом. В 1605 году, после смерти папы Климента VIII, в Риме собирается конклав для выбора нового понтифика. На этом конклаве кардинал Пьетро Альдобрандини, лидер итальянской фракции среди кардиналов, в союзе с французскими кардиналами продвинул кандидатуру Алессандро Медичи – в пику испанскому королю Филиппу III. Говорят, король Франции Генрих IV прислал 300 000 экю, половину приданого своей жены Марии Медичи, для продвижения кандидатуры кардинала Алессандро Медичи. Ведь он приходился родственником обеим женам Генриха. 1 апреля 1605 года кардинал Алессандро Медичи был избран папой под именем Лев XI, четвертый папа Медичи. Ему тогда было почти 70 лет. Но во время коронации в Латеранском соборе понтифик сильно простудился и умер через 26 дней после своего избрания. За это его прозвали «Папа – молния».

Правление Фердинанда I Медичи

Фердинанд оказался лучшим великим герцогом Тосканы и главой государства из всех членов династии герцогов Медичи. В начале его правления ходили слухи о том, что он был замешан в отравлении своего старшего брата и его жены. Но ничего не было доказано, поэтому обвинение никто не мог предъявить. Потом слухи прекратились, так как герцог Фердинанд I действительно заботился о благосостоянии своего народа: он существенно снизил налоги, старался улучшить условия труда ремесленников, не вел кровопролитные войны за чужую территорию, которые опустошали казну и приводили к голоду и разорению государства. В быту Фердинанд и Кристина были непритязательны, им совершенно не нужна была та излишняя роскошь, которой окружали себя Франческо I и Бьянка Каппелло. Конечно, герцогиня имела столько платьев и драгоценностей, сколько было положено ей по рангу, но без излишеств. Муж ей ни в чем не отказывал, только Кристине и в голову не приходило этим воспользоваться, чтобы купить какую-нибудь красивую, но ненужную безделушку. Вместо этого она предпочитала заниматься благотворительностью и делала щедрые пожертвования церквям, монастырям, детским приютам и общественным больницам для неимущих. Тем не менее для почетных гостей и придворных герцог и герцогиня устраивали пышные приемы, соответствующие их положению.

Фердинанд продолжил дело своего отца и всерьез занялся осушением болот Тосканы, что привело к оздоровлению огромных территорий. Таким образом, значительно снизился риск заболевания малярией, от которой многие умирали. Земли отдавали крестьянам, которые их распахивали и засевали твердыми сортами пшеницы, овсом, кукурузой, оливовыми деревьями и виноградной лозой.

Великий герцог восстановил справедливую судебную систему своего отца, которую изменил Франческо I. Он реорганизовал ремесленные корпорации, умело распределил обязанности между чиновниками и улучшил бюрократический аппарат государства. Фердинанд I поощрял торговлю и заработал большую часть своего состояния за счет создания банков, контролируемых Медичи, во всех крупных европейских городах. Затем герцог издал указ о терпимости к евреям и еретикам и построил новый огромный город с морским портом – Ливорно. Работы над портом начал еще его отец Козимо I и продолжил его брат Франческо I. Но именно Фердинанд сделал этот город свободным для прибытия многочисленных испанских евреев, изгнанных из Испании в 1492 году, и для других иностранцев разного вероисповедания, гонимых из других стран. Таким образом, в Тоскану хлынула толпа евреев, католиков из Англии, протестантов из Франции и мусульман с Востока. Кроме того, в Ливорно могли селиться узники, сбежавшие из тюрем. Все, кто прибывал в этот город, не подвергался никаким преследованиям: ни религиозным, ни политическим, ни со стороны закона. Люди могли здесь начать жизнь заново, забыть о прошлом, выбрать любую профессию и публиковать любые книги. Таким образом, маленькая деревня превратилась в огромный интернациональный город, на улицах которого можно было услышать речь говорящих на разных языках людей и увидеть иностранцев в своих национальных костюмах.

Постепенно порт Ливорно превратился в самый большой коммерческий порт всей Италии. Самым важным товаром в те времена было зерно, которое выращивали в огромном количестве в единственной стране Европы – Польше. Плавание на паруснике из Ливорно в Польшу длилось два года: нужно было проплыть вдоль побережья Северной Италии, Франции, Испании, выйти в Атлантический океан, проплыть Ла-Манш, Северное море, обплыть Данию и выйти в Балтийское море. Затем с купленным в Польше зерном обратная дорога занимала те же два года. Итого четыре года, слишком долго. Фердинанда это не испугало, и он начал раз в месяц отправлять корабли в Польшу закупать зерно. Через четыре года корабли, набитые зерном, начали возвращаться в Ливорно с регулярностью раз в месяц. Таким образом Фердинанд I забил зерном все закрома Тосканы, голод теперь был не страшен даже в годы неурожая. Мало того, Тоскана – единственная в Италии – торговала зерном, и Фердинанд мог спокойно устанавливать свои цены, на чем заработал огромные деньги.

Под руководством Фердинанда часть течения реки Арно была направлена в канал, что значительно улучшило торговое движение между Флоренцией и Пизой. Великий герцог продвигал новый ирригационный проект, благодаря которому многие земли вокруг Пизы стали пригодными для возделывания, что тоже значительно улучшило сельское хозяйство. В Пизе Фердинанд открыл много новых учебных заведений: школы, колледжи и новые факультеты университета. За это ему установили памятник около одного из корпусов университета, где он изображен опирающимся одной ногой на дельфина. Его бюсты можно увидеть над входными дверьми некоторых колледжей.

Во внешней политике Фердинанд I скрепил союз с Францией, выдав замуж свою племянницу Марию за короля Генриха IV. А затем с Испанией и Габсбургами путем брака своего старшего сына Козимо с Марией Магдалиной Австрийской, которая была дочерью императора и сестрой королевы Испании. В военном отношении герцог Тосканский поддерживал Филиппа III Испанского в алжирской кампании против мусульманских пиратов на Средиземноморье и Священную Римскую империю в войне против турок. Он был магистром ордена Святого Стефана Мученика, как и все герцоги Медичи, и сформировал новый боеспособный военный флот. Военные корабли герцога Фердинанда I неоднократно наносили поражение пиратскому флоту на побережье Коста-Бербера около города Бона, сейчас он называется Аннаба, в 1607 году, и турецкому флоту при Фамагусте в 1608 году. За победу в этих военных кампаниях Фердинанду I Медичи установили памятник в Ливорно. На пьедестале монумента изображен сам великий герцог в доспехах ордена Святого Стефана Мученика, а по бокам находятся статуи, которые изображают четырех алжирских пленников, пристегнутых цепями к пьедесталу. Этот памятник называют «Четыре мавра». Во дворце Питти есть зал Бона, украшенный фресками XVII века на тему морских сражений Фердинанда I Медичи против алжирских пиратов.

Колонизация Южной Америки

Фердинанд I продвигал экспедицию Роберта Торнтона – английского военного и исследователя, морского офицера на службе флота Великого герцогства Тосканского. Эта кампания была единственной попыткой Италии создать колонию в Южной Америке. Герцог организовал экспедицию в северную Бразилию и Гвиану, которую возглавлял Роберт Торнтон. Он попросил перед отправлением Роберта Дадли, графа Уорика, нарисовать ему карту Амазонки. Роберт – английский мореплаватель и картограф, работавший в Великом герцогстве Тосканском. Он был автором первого печатного морского атласа, опубликованного во Флоренции, и исследовал ту территорию Южной Америки еще в 1595 году. Дадли посоветовал Торнтону также заняться добычей золота на берегах Амазонки и Ориноко, где его залежей оказалось достаточно много. Однако главной целью экспедиции было создание коммерческой базы для развития торговли драгоценной амазонской древесиной в Италии. Корабли отплыли из порта Ливорно 8 сентября 1608 года. Роберт Торнтон командовал галеоном «Санта-Лючия Бонавентура», а его брат Джайлс – «Тартаной». В какой-то момент путешествия два корабля разошлись и поплыли в Южную Америку разными путями.

Экспедиция Роберта Торнтона длилась почти год: он высадился в Гайане, а затем в Бразилии, исследуя Ориноко и побережье между этой рекой и дельтой Амазонки. Территория, которую английский капитан хотел предложить великому герцогу Тосканы для колонизации, – это современная Французская Гвиана вокруг Кайенны, которую французы колонизировали в 1630 году. Но экспедиция не принесла нужного результата: по возвращении в Ливорно в 1609 году из своего исследовательского путешествия по Амазонке Торнтон узнал, что Фердинанд I умер несколько месяцев назад, а его колониальный проект был отменен его преемником Козимо II.

Галеон Роберта «Санта-Лючия» вернулся в Ливорно с большим количеством информации и учебных материалов, они также привезли аборигенов и тропических попугаев. Большинство из приплывших в Тоскану туземцев умерло от оспы, только один выжил, прожив несколько лет при дворе Медичи, где научился говорить по-итальянски. Он рассказывал о богатстве и плодородии родной земли, богатой золотом и серебром. Сам Торнтон подтверждал эти рассказы и утверждал, что страна богата розовым деревом, диким сахарным тростником, белым перцем, бальзамом, хлопком и многими другими товарами, которые могли бы стать отличной торговой возможностью для тосканцев.

Помимо туземцев и доставленного в Италию научного материала экспедиция Роберта не имела большого успеха с коммерческой точки зрения. Ему не удалось продать или обменять итальянские товары, и он вернулся в Ливорно почти с пустыми руками, но хотя бы вернулся живым. Дело в том, что он обнаружил и предотвратил попытку мятежа, организованную двумя артиллеристами. Они хотели убить Роберта, украсть корабль и перепродать товар. Двух предателей бросили в дельте реки Амазонки, а остальных заговорщиков заточили в трюме корабля. Его брат Джайлс Торнтон, вернувшийся в Ливорно в октябре 1609 года, добился большего успеха, чем его брат: ему удалось продать все итальянские товары в Бразилии, но он решил не делать покупки из-за коммерческих ограничений, наложенных Испанией. Они были готовы принять поселенцев из Ливорно и Лукки, чтобы отвезти их в Южную Америку, в район, где сегодня существует Французская Гвиана. Но этот план не был осуществлен из-за смерти герцога Фердинанда.

Меценатство Фердинанда I Медичи

Фердинанд продолжал традиции своих предков способствовать развитию искусства и науки. Он заказал архитектору Буонталенти построить форт Бельведер для безопасности своей семьи. Эта небольшая крепость находится в самой верхней части сада Боболи и примыкает к стене, окружающей парк. В самих садах герцогиня Кристина заказала новые клумбы с цветами и небольшие искусственные пруды с лилиями. Герцог Фердинанд продолжил систематизацию части коллекции Медичи в галерее Уффици, при нем, кроме Трибуны, начали строить новые залы, переместили офисы в другие здания. Таким образом Уффици начала превращаться в настоящий музей.

Фердинанд испытывал большой интерес к наукам: ботанике, математике, физике и астрономии, он продолжил собирать коллекцию научных инструментов. Однажды один из его подданных маркиз Гвидобальдо дель Монте познакомил герцога с молодым, подающим большие надежды изобретателем, его имя было Галилео Галилей. Этот 25-летний мужчина привлек внимание Гвидобальдо несколькими хитроумными изобретениями, например гидростатическими весами. Галилео произвел большое впечатление на Фердинанда своими обширными знаниями и нестандартным подходом к науке: он считал, что все должно проверяться путем эксперимента. Таким образом Галилей стал основоположником экспериментальной физики.

Герцог помог ему устроиться в Пизанский университет на должность профессора математики, правда, за небольшую зарплату. Но у Галилея было незаконченное высшее образование, поэтому на хорошее жалованье он рассчитывать не мог. В 1605 году Фердинанд пригласил уже 40-летнего ученого на лето на виллу Медичи в Пратолино обучать своего пятнадцатилетнего сына Козимо. Принц был в таком восторге от интересных экспериментов и необычных идей профессора, что впоследствии пригласил его быть домашним учителем собственных сыновей. Так состоялось знакомство и постепенное сближение Галилея с великими герцогами Тосканы, которые будут его покровителями до конца жизни.

При Фердинанде была закончена постройка нового дворца Медичи в Пизе, начатая еще при его брате Франческо по проекту Бернардо Буонталенти. В постройку здания была включена средневековая башня, с которой Галилео Галилей показывал герцогу Козимо II Медичи звездное небо через телескоп, сконструированный собственными руками. В Пизу герцоги Медичи приезжали часто зимой на рождественские праздники или весной на Пасху. По их заказу была отремонтирована набережная реки Арно, где находится их новый дворец и другие палаццо пизанской знати, а также некоторые корпуса университета.

Во Флоренции по заказу и на деньги Фердинанда Медичи был полностью перестроен средневековый мост Святой Троицы. Проект нового моста с тремя арками принадлежит Бартоломео Амманати, в начале и в конце были установлены статуи четырех сезонов его же работы. Этот мост был взорван немцами вместе с остальными, кроме понте Веккио, во время Второй мировой войны. Его перестроили заново в том же виде уже в послевоенное время. Кроме того Фердинанд заказал отремонтировать некоторые улицы города и проложить новые, которые ведут к реке Арно.

Из скульпторов на Фердинанда работали Джамболонья, Бернардо Буонталенти и некоторые другие. Джамболонья по заказу великого герцога отливал бронзовую конную статую его отца Козимо I. Она была закончена в 1595 году и до сих пор украшает площадь Синьории слева от фонтана «Нептун». Джамболонья также изваял мраморную скульптуру «Геракл убивает кентавра Несса», которая находится на лоджии Ланци, позади статуи «Похищение сабинянок» его же работы. Вынужденная, перекрученная поза кентавра, который борется с мифологическим героем Гераклом, – еще один пример стиля маньеризма во Флоренции.

В начале XVII века герцог Фердинанд I заказал Джамболонье свою конную статую, которая находится на площади Святого Благовещения. Ее заканчивал его ученик Пьетро Такка после смерти своего учителя, которая произошла 13 августа 1608 года. С этой скульптурой связана забавная история: королева Мария Медичи захотела заказать Джамболонье конную статую своего мужа Генриха IV с целью установить ее у Нового моста в Париже. При этом она хотела именно того коня, которого скульптор уже отлил для статуи Фердинанда I. Она настаивала на этом под тем предлогом, что Джамболонья уже стар, может умереть и не успеет отлить коня для нее. Мария написала об этом дяде, на что Фердинанд ей сухо ответил: «Это ваше право – хотеть конную статую вашего мужа. Но вытащить коня из-под великого герцога Тосканского – это уже слишком даже для королевы Франции».

Статую Генриха IV отлил скульптор Пьетро Такка, и ее отправили морем из Ливорно в Марсель, а оттуда на специальной телеге в Париж. Сейчас она находится на площади Дофина у Нового моста. Конная скульптура Фердинанда I была открыта публике в октябре 1608 года, к свадьбе наследного принца Козимо Медичи и Марии Магдалины Австрийской. На пьедестале сзади изображен личный символ герцога: пчела-матка в середине, окруженная рабочими пчелами. Это символизирует самого Фердинанда I Медичи, окруженного своими подданными.

С виллы Медичи в Риме Фердинанд заказал перевезти множество римских статуй, которые он собрал за время своего пребывания в этом городе. Сейчас они украшают лоджию Ланци и коридоры галереи Уффици. Своему неизменному архитектору Бернардо Буонталенти Фердинанд I заказал построить новую просторную виллу в Артимино со множеством залов с каминами. Ученик Буонталенти Рафаэль Пани перестраивал по заказу герцога виллу Амброджана, которую Фердинанд приобрел еще в 1572 году, когда был кардиналом. Буонталенти также спроектировал дворец Медичи в Сиене, который находится напротив собора Вознесения Богоматери.

Вилла Петрайя

Фердинанд получил в подарок от отца виллу Петрайя и поручил ее перестроить архитектору Буонталенти. Потом они с женой заказали украсить внутренний дворик фресками на тему: «Деяния Готфрида Бульонского при взятии Иерусалима» – события, которые происходили во время Первого крестового похода. Готфрид считался дальним предком Кристины Лотарингской, эти фрески были выполнены в 1590 году художником Козимо Дадди. Младший сын Фердинанда и Кристины дон Лоренцо, которому вилла перешла по наследству, заказал украсить другие стены внутреннего дворика фресками на тему «Триумф династии Медичи». Эту работу выполнил художник Вольтеррано, он был родом из Вольтерры, отсюда такое прозвище.

Вольтеррано работал на вилле в 1637–1646 годах, эти фрески – яркий пример живописи в стиле барокко и иллюзорной архитектуры во Флоренции. Изображены разные сцены и персонажи: «Екатерина Медичи с детьми», среди которых изображена мать Кристины, принцесса Клаудия, «Мария Медичи с детьми», «Торжественный въезд Козимо I в Сиену», «Козимо I передает правление сыну Франческо», «Папа Климент VII коронует императора Карла V», «Встреча папы Льва X и короля Франциска I в Болонье» – на этой фреске интересно изображен молодой человек с мечом, который красноречивым и естественным жестом дает знак молчания другому персонажу.

На фреске «Господство Тосканы над морем» изображен памятник «Четыре мавра» со статуей Фердинанда I в Ливорно. В сцене «Джулиано, герцог Немурский, и Лоренцо, герцог Урбинский, на Капитолии» изображены придворный шут Медичи карлик Томмазо Трафреди и любимая собачка заказчика Лоренцо Медичи. Над этим карликом однажды подшутили придворные: они сказали, что на всех керамических кружках, которые продают гончары, изображен его портрет. Потом повели его по улицам Флоренции и везде показывали ему кружку с портретом, говорили: «Смотри, смотри, вот твой портрет». На самом деле кружка с его портретом была одна, шутники просто передавали ее тайком друг другу по ходу следования Томмазо.

На фреске «Алессандро Медичи и его подданные» есть автопортрет самого Вольтеррано. А в сцене «Козимо II принимает победителей военной кампании Боны» изображена площадь Рыцарей в Пизе со зданиями, построенными по проекту Джорджо Вазари для рыцарей ордена Святого Стефана Мученика. Хотя сражения при городе Бона состоялись во времена правления герцога Фердинанда I Медичи. По сторонам от дверей нарисованы крутые иллюзорные лестницы, заполненные персонажами и животными в натуральную величину так, что создается впечатление настоящих лестниц.

Перед виллой был разбит прекрасный итальянский сад на трех террасах, откуда открывается чудесный вид на Флоренцию. Кроме цветов и цитрусовых там выращивали овощи и фрукты для герцогского стола, а в двух огромных аквариумах разводили рыбу. Позади виллы есть лес, где можно было охотиться, при этом убитую дичь, рыбу, овощи и фрукты доставляли прямиком на секретную кухню. Она соединяется со столовой напрямую, там работали только проверенные повара – все для безопасности герцога, чтобы избежать отравления. В дальнейшем виллу будут украшать фресками, картинами и мебелью последующие поколения герцогов Медичи, герцоги Лотарингские и король объединенной Италии Виктор Эммануил II.

Фабрика обработки самоцветов и усыпальница герцогов

Самым главным событием в эпоху правления Фердинанда I Медичи было основание в 1588 году новой фабрики обработки самоцветов, она называется Opificio delle Pietre dure, Фабрика твердого камня, и начало постройки роскошного Пантеона Медичи – Капеллы принцев, усыпальницы великих герцогов Тосканских. На фабрике обработки самоцветов производили изделия в стиле флорентийской мозаики. Такая техника появилась во Флоренции еще в XV веке в частных мастерских: мастера делали настенные панно, столешницы, шахматные доски, ювелирные шкатулки, а также украшения различных элементов мебели. Такие изделия еще называют каменнами картинами, они вечны и им не нужна никакая реставрация. Главной задачей этой фабрики была внутренняя облицовка усыпальницы герцогов Медичи разноцветным мрамором, гранитом и полудрагоценными камнями. Идея постройки усыпальницы герцогов принадлежала Козимо I, проектировать начали при Франческо I, но работы развернулись в эпоху правления Фердинанда I Медичи. Среди архитекторов, которые работали над проектом капеллы, был сын Козимо I и Элеоноры Альбицци – Джованни Медичи. Церемония закладки первого камня Капеллы принцев состоялась 6 апреля 1604 года. При этом 14-летний сын герцога, наследный принц Козимо, выкопал золотой лопатой небольшую яму, куда высыпал корзину золотых монет. Только после этого начали закладывать фундамент новой усыпальницы.

Флорентийская мозаика – это разновидность штучной мозаики. Каждую деталь изделия мастера вырезают точно по контурам из тонкого пласта поделочного камня определенного цвета и оттенка, которые ищут и выбирают они сами. Затем нарезанные кусочки шлифуют по краям и подгоняют так плотно друг к другу, что швы совершенно незаметны. Если нужен рисунок с природными мотивами, то вырезают отдельно каждый ствол дерева, листья, стебель, лепесток, сердцевину, тычинку. Если птица – каждое перышко, клюв, голову. Если городской вид – каждую деталь здания, улицы, небо, облако и так далее.

В такой технике производили инкрустацию пола и стен усыпальницы герцогов Медичи. На полу – растительный и геометрический орнамент с гербами Медичи и кругом из порфира в центре. Эта сфера сделана не просто так – Медичи хотели купить Гроб Господень в Иерусалиме, привезти во Флоренцию и поместить в центр своего пантеона. Но им, конечно, никто не продал. Тогда они пытались его украсть – но и из этого ничего не вышло. На стенах капеллы изображены гербы тосканских городов, также выполненные инкрустацией в стиле флорентийской мозаики. Сами герцоги с женами и детьми похоронены внизу, под полом первого этажа, а их пантеон находится на втором этаже.

В стенах над их захоронениями выполнены надгробия в виде саркофагов с гербами Медичи, над ними ниши, в каждой из которых собирались установить по статуе герцога. Первоначально их задумали высечь из порфира, но потом решили, что это слишком дорого, и отливали из бронзы. Успели подготовить лишь две статуи: Фердинанда I и Козимо II Медичи, остальные ниши остались пустые. Алтарь XVII века тоже облицован самоцветами в стиле флорентийской мозаики: центральная сцена – «Ужин в Эммаусе», вокруг панели с цветочными мотивами. Купол хотели украсить в виде неба синим ультрамарином с золотыми звездами, но этот проект не был выполнен. Работы в капелле проводились до середины XVIII века, пока династия Медичи не прервалась. При герцогах Лотарингских только украсили купол фресками на тему «Истории из Ветхого и Нового Завета» в начале XIX века.

На фабрике выполняли множество других изделий для Медичи и остальных заказчиков: столешницы, шкафы из эбенового дерева с панелями в стиле флорентийской мозаики, картины, шкатулки, украшения. Они предназначались не только для самих Медичи, но и как подарок в различные дворы Европы, или их отправляли с приданым дочерей. Все эти изделия сейчас находятся во многих музеях Европы, а во Флоренции их можно увидеть в палаццо Веккио, во дворце Питти, на виллах Медичи.

Для флорентийской мозаики используют различные ценные породы камня – мрамор, яшму, малахит, родонит, лазурит, нефрит, кремень, гранит, порфир и другие. Используют даже простые камни, найденные на берегу реки Арно, перламутр из ракушек, слоновую кость и окаменевшее дерево. Главное в выборе камня – соответствие цвета и рисунка живописному образцу или эскизу будущей мозаики. Тонкие пластины камня с полированной поверхностью собираются в живописный ковер таким образом, чтобы помимо цвета использовать природный рисунок поверхности камня, естественные цветовые вариации и линии текстуры. Каменные элементы могут быть любой формы, но собираются они вместе так плотно, что никаких швов или даже просто линий стыка не видно, при этом все пластины расположены в одной плоскости. Флорентийская мозаика по затратам времени и труда является одной из самых сложных техник, все работы выполняются вручную. После сборки изделия его шлифуют абразивными порошками, а под конец – алмазной пылью до блеска. Идеальный подбор камней разных цветов, оттенков, геометрических форм, рисунков требует тщательности и знания возможностей тех или иных пород камня.

Оттенки разных пород одного камня, расположение и частота различных прослоек, прожилок, включений, наличие пятен другого цвета – возможности палитры флорентийской мозаики тем разнообразнее, чем больше камней используется для составления рисунка. Во Флоренцию камни привозили с разных концов света, сами мастера отправлялись лично на их поиски. В природе можно найти абсолютно любой по цвету и оттенку самоцвет. Специальная обработка поделочного камня и тщательная подгонка элементов требуют много внимания и точности. Особенностью флорентийских мозаик является их абсолютная уникальность: каждая картина неповторима, так как рисунок каждого камня уникален. Поэтому даже при тщательном копировании получается немного иная мозаика. И эти изделия не тускнеют, не выцветают со временем. Старинные флорентийские образцы пережили несколько столетий, но они по-прежнему сияют первозданными красками и оттенками.

Фабрика обработки самоцветов существует во Флоренции до сих пор, там проводятся все реставрационные работы, и можно заказать изделия из поделочных камней. При ней находится небольшой музей, где выставлены невыкупленные изделия, образцы инструментов и кусочки камней – всего собрано более 500 частичек различных пород камня. Во Флоренции есть несколько небольших частных мастерских, где выполняют такие изделия на продажу или по заказу. Усыпальница герцогов Медичи является государственным музеем, она посещаема вместе с Новой ризницей со статуями Микеланджело Буонарроти по одному билету, вход расположен в апсидальной части церкви Сан-Лоренцо.

Герцог Фердинанд собирал коллекции произведений искусства, коллекцию миниатюр: цветов, растений, животных, которая составила основу музея натуральной истории, научно-технические инструменты, которые находятся в музее Галилея. Подражая поведению великих государей своего времени, Фердинанд финансировал исследовательские поездки. Например, ботаническую экспедицию фламандца Джузеппе Касабоны на остров Крит, исследования которого записаны в научных книгах по ботанике XVI–XVII веков.

Камерата ди Барди

Фердинанд хорошо разбирался в музыке и очень ее любил. Он поощрял деятельность Флорентийской камераты де Барди. Слово camerata переводится «компания, кружок», это было содружество философов-гуманистов, поэтов и музыкантов, а также теоретиков музыки, созданное во Флоренции в 1573 году с целью совместного обсуждения древнегреческой музыки и способа ее воплощения в современной итальянской музыке. Члены камераты собирались во дворце Джованни Барди, который сам занимался сочинением музыкальных произведений. Отсюда ее название: камерата ди Барди. Среди известных персонажей были: Джулио Каччини, Якопо Пери, Винченцо Галилей – отец Галилео Галилея, Кристофано Мальвецци, Оттавио Ринуччини, Пьеро Строцци, когда он еще жил во Флоренции, Алессандро Стриджо.

На собраниях Флорентийской камераты много говорилось о современном состоянии музыки, которое признавалось неудовлетворительным. В то время господствовали сложные полифонические формы: множество мелодических голосов, часто свыше 20, звучало одновременно. И при этом слова стихотворных текстов произносились вразнобой, так что понять что-то было сложно. Апогеем творческой деятельности камераты стала первая в истории опера Якопо Пери на текст Ринуччини «Дафна», поставленная в 1598 году, она сохранилась только во фрагментах. Вторая опера была «Эвридика» в честь свадьбы Марии Медичи, музыку к ней написал снова Якопо Пери. Винченцо Галилей, который принимал участие в горячих спорах, решил положить на музыку отрывок из «Божественной комедии» Данте Алигьери. Он выбрал жалобу страдальца Уголино, и, согласно позднему свидетельству сына Джованни Барди, последний помогал Галилею днем и ночью. Позднее Якопо Пери сочинил еще несколько опер: «Фетида», «Свадьба Медора и Анжелики», «Адонис», «Флора», «Иола и Геракл». Впоследствии примеру Флорентийской камераты последовали любители музыки в Риме, Мантуе, Венеции и Неаполе.

Конец жизни и смерть Фердинанда I

В начале 1609 года здоровье герцога Фердинанда резко ухудшилось, Кристина Лотарингская срочно вызвала к нему Галилео Галилея, но не в качестве врача. Она полагала, что раз он астроном, то может быть и хорошим астрологом, и попросила ученого составить гороскоп мужа. Галилей, чтобы угодить герцогине, составил хороший гороскоп, утверждая, что герцог скоро поправится и проживет еще долгую жизнь. Через несколько дней, 7 февраля 1609 года, Фердинанд I внезапно скончался в возрасте 69 лет. У него не было какой-то продолжительной болезни, он не мучился от сильных болей, просто спокойно умер в своей кровати – возможно, сердце отказало.

Прощание состоялось во дворце Питти, где был выставлен саркофаг с телом великого герцога. Его похоронили со всеми почестями в усыпальнице герцогов Медичи, которую начали строить во времена его правления. Но церемония была без излишней помпы по его собственному желанию. Фердинанд завещал похоронить его скромно, без огромных денежных затрат. Он пожелал, чтобы вместо этого деньги, предназначенные для его похорон, раздали беднякам. Эти средства должны были быть использованы для приданого их дочерей.

Правление герцога Фердинанда I длилось 22 года, он остался в памяти народа как лучший герцог Тосканы. Он оставил после себя богатое, процветающее государство с развитой экономикой, ремеслами и сельским хозяйством. Фердинанд значительно пополнил коллекцию произведений искусства и научных инструментов своих предков, построил новые здания во Флоренции, Пизе и Сиене. Кристина Лотарингская пережила мужа на 28 лет, она помогала управлять государством своему сыну Козимо II, у которого было слабое здоровье. А потом, после его смерти, была вместе с невесткой Марией Магдалиной регентшей внука Фердинанда II. Герцогиня Кристина умерла в 1637 году в возрасте 72 лет и похоронена рядом с мужем в усыпальнице герцогов Медичи. После смерти Фердинанда великим герцогом Тосканы становится его старший сын Козимо II Медичи.

Глава 18

Герцог Козимо II Медичи

Козимо II Медичи родился 12 мая 1590 года во дворце Питти. Он был первым ребенком герцога Фердинанда I Медичи и Кристины Лотарингской и был назван в честь деда, Козимо I. С раннего возраста мальчик получил современное разностороннее образование, направленное в основном на науку. Целью отца было дать ему обширные знания во всех областях: классической культуре, космографии, рисовании, математике, механике, физике, астрономии, танцах, изучении языков: немецком и кастильском. С 1605 по 1608 год учителем и наставником наследного принца был Галилео Галилей – это положило начало большой дружбе, которая длилась до самой смерти Козимо. Галилей посвятил ему свои «Операции геометрического и военного компаса» – трактат об использовании и полезности компаса. Кроме того, Козимо получил соответствующую военную и рыцарскую подготовку под руководством Сильвио Пикколомини, великого констебля ордена Святого Стефана Мученика и бывшего генерала артиллерии великого герцога Фердинанда. Сильвио обучил принца верховой езде, фехтованию, обращению с оружием и охоте.

Козимо был привлекательным молодым человеком с приятным, овальным лицом, темными коротко стриженными волосами, большими карими глазами, немножко крупным носом и полными губами. К сожалению, у него с детства было слабое здоровье: он часто болел туберкулезом, и впоследствии у него появились проблемы с желудочно-кишечным трактом. Характер принца был мягким и покладистым, его полностью подчинила себе сначала мать Кристина Лотарингская, а потом жена – Мария Магдалина Австрийская. Герцог Фердинанд I подыскивал старшему сыну жену с 1602 года, когда Козимо было всего 12 лет. После долгих лет поисков среди европейских принцесс он остановился на кандидатурах эрцгерцогинь Констанции и Марии Магдалины, младших сестрах жены испанского короля Филиппа III Маргариты Австрийской. Затем последовали долгие и изнурительные переговоры великого герцога с их отцом Карлом II Габсбургом, который был эрцгерцогом Австрийским, правителем Внутренней Австрии и братом Иоанны Австрийской, супруги его брата Франческо I.

Свадьба Козимо Медичи и Марии Магдалины Австрийской

Наконец, 28 июня 1608 года был подписан брачный договор в Мадриде, по которому наследный принц Козимо Медичи женился на Марии Магдалине Австрийской. Это был второй брак Медичи с представительницей рода Габсбургов, но рожденный в первом браке наследник престола Филиппо умер ребенком, поэтому не было продолжения рода Медичи-Габсбургов. Брак по доверенности состоялся 14 сентября 1608 года в городе Грац, жениха представлял Паоло Джордано II Орсини, сын Винченцо Орсини и внук Изабеллы Медичи. Через неделю Мария Магдалина выехала из Граца с братом Максимилианом и большой свитой в Триест, где они сели на корабли и отправились морем в Равенну. Оттуда 15 октября Мария Магдалина прибыла со своим эскортом в Тоскану, и 18 октября кортеж торжественно въехал в столицу Великого герцогства Тосканского через ворота Прато и проехал через весь город сначала до набережной Арно, потом до площади кафедрального собора, затем до площади Синьория, потом через Старый мост ко дворцу Питти.

Церемония бракосочетания проводилась на следующий день, 19 октября, в кафедральном соборе Флоренции Санта-Мария дель Фьоре, после чего свадебные торжества продолжались почти месяц. Первый свадебный банкет, на котором присутствовали все родственники невесты, важные гости и флорентийская знать, состоялся в палаццо Веккио, в зале Пятисот. Блюда из дичи были приготовлены так, что казались живыми. Например, фазанов ощипывали и снимали кожу, затем готовили мясо, а потом это мясо зашивали в кожу фазана, придавали ему форму птицы и снова украшали перьями. Так же поступали и с другими птицами и животными.

В честь этой свадьбы было организовано несколько интересных театральных представлений и зрелищ. Сначала во дворце Питти сценограф Франческо Чини поставил комедию «Ночь любви». В другой день, 25 октября, в театре галереи Уффици состоялось представление под названием «Суд Париса». Его автором был внучатый племянник Микеланджело Буонарроти, сын его племянника Леонардо, по имени Микеланджело Буонарроти младший. Он унаследовал тот дом, который Микеланджело купил для себя во Флоренции на улице Гибеллинов и жил там с семьей. Род Буонарроти прервался в середине XIX века, и это здание превратилось в музей: Дом Буонарроти, который существует до сих пор.

Во время празднеств был организован флорентийский футбол без правил, который обычно устраивают в День святого Иоанна Крестителя 24 июня. Кроме того, по традиции города Сиена, состоялся конный забег, только без жокеев. Он начинался от моста Понте алле Моссе, затем кони пробегали длинную дистанцию сначала до ворот Прато, а потом через весь город до ворот Сан-Пьер Маджоре, которые находятся на противоположном конце Флоренции. Скачки в Сиене проводятся до сих пор, но с жокеями и по другому маршруту: только вокруг центральной площади Кампо.

По традиции города Ареццо был организован «Турнир с сарацином». Было установлено большое чучело в образе сарацина, в правой руке которого был щит, а в левой – плеть с кожаными шарами, покрытыми чернилами. Каждый рыцарь должен был с разбегу ударить в щит сарацина и при этом увернуться от шаров. Удалось увернуться или нет, проверяли по меткам, которые оставляли чернила на доспехах. «Турнир с сарацином» до сих пор проводят в Ареццо в июне и сентябре.

И по традиции города Пиза состоялось соревнование под названием «Игры на мосту». Представление было организовано на мосту Святой Троицы, для этого посередине моста устанавливают огромную телегу, и две команды мужчин должны были толкать ее спинами с двух сторон, пока какая-либо команда не столкнет другую с моста в воду. «Игры на мосту» и сейчас проводятся в Пизе каждое последнее воскресенье июня. Таким образом, на этой свадьбе были представлены традиции всех основных городов Тосканы: Флоренции, Сиены, Пизы и Ареццо. Кроме всего этого, на площади Санта-Кроче был поставлен необычный балет «Карусель ветров», протагонистами которого были не люди, а танцующие кони. Затем были организованы представления «Полет осла» с колокольни Джотто, по типу современной тарзанки, и «Охота на диких зверей» на площади Святого Марка, для которого использовали животных из зоопарка Медичи: львов, тигров, пантер, гепардов, леопардов.

Но лучшим считается представление «Ясон с аргонавтами отправляется на поиски золотого руна», которое было устроено прямо на водах Арно между мостами Святой Троицы и Каррайя. В роли Ясона выступал сам жених Козимо Медичи, который добыл золотое руно и преподнес его своей жене Марии Магдалине Австрийской. Лодки были сделаны в виде лебедей, рыб и дельфинов. Между постановками и турнирами была обычная череда банкетов, балов, шествий и фейерверков которые, казалось, длились бесконечно. Лучшие художники и декораторы Флоренции славно постарались в честь принцессы из рода Габсбургов. В честь свадьбы Козимо Медичи и Марии Магдалины Австрийской скульптор и архитектор Каччини реализовал на деньги Медичи роскошный центральный алтарь в церкви Святого духа. Он украшен самоцветами в стиле флорентийской мозаики и находится в этой базилике до сих пор.

Праздник омрачало только одно печальное событие – недавняя смерть матери невесты Анны Марии Баварской. Из-за траура молодожены и их родственники не могли надеть красивые платья и костюмы белого или любого светлого оттенка. Но и черные тоже не могли – свадьба все-таки. Флорентийским портным пришлось срочно шить новые наряды из тканей темно-красного, карминного цвета, который получили путем окраски с помощью высушенных насекомых кошениль.

Мария Магдалина Австрийская

Мария Магдалина родилась 7 октября 1589 в городе Грац и была на семь месяцев старше мужа. У ее родителей, Карла II Габсбурга и Марии Анны Баварской, родилось 15 детей, она была предпоследней из них. Среди ее братьев и сестер были: император Священной Римской империи Фердинанд II, Леопольд, граф Тирольский – второй супруг Клаудии Медичи, княгиня Трансильвании, две королевы Польши и княгини Литовские, магистр Тевтонского ордена. Кровь Габсбургов распространилась по всей Европе, и у всех их потомков появился типичный для этой династии дефект: сильно выдающаяся вперед нижняя челюсть и выступающая нижняя губа. Такой же появился у многих детей Козимо II и Марии Магдалины и их потомков. Ее отец умер, когда девочке было три года, воспитанием Марии Магдалины занималась ее мать, которая дала ей религиозное образование.

Внешность принцессы была непривлекательной: вытянутое лицо с острым подбородком и слегка выдающейся челюстью, тонкий нос, маленькие черные глазки. Интеллектом она не блистала, науки ей были чужды и непонятны, она совершенно не разделяла интересов мужа. У Марии Магдалины было крепкое телосложение и хороший аппетит, ее интересами были охота и церковь. Герцогиня была очень религиозной, что порой доходило до ханжества. В этом она сошлась характером со своей свекровью Кристиной Лотарингской. Жена Козимо II Медичи очень гордилась своим происхождением, она была холодна и надменна в обращении с придворными, и за это флорентийцы ее невзлюбили.

Искусство тоже мало интересовало герцогиню, она любила только драгоценности. К ним у нее была такая же патологическая страсть, как и у ее двоюродной сестры Марии Медичи: отец Марии Магдалины Карл II был братом Иоанны Австрийской, матери Марии Медичи. Особенно великой герцогине нравились изделия из балтийского янтаря, который доставляли по ее заказу из Кенигсберга, нынешнего Калининграда. Это был редкий янтарь самых разных оттенков: от медового светло-желтого до темно-коричневого, почти шоколадного цвета. Изделия из балтийского янтаря в сочетании со слоновой костью выполняли для великой герцогини австрийские мастера. Это были различные шкатулки – как большие, так и совсем крохотные, распятия, кубки, чаши, подсвечники, небольшие секретеры с ящичками. В польском городе Гданьске для герцогини была изготовлена красивая янтарная шкатулка со вставками из слоновой кости. Она украшена гербом Медичи и конной статуэткой святого Казимира из янтаря. Из Кенигсберга был привезен алтарь из янтаря, который состоит из трех частей, украшенных вставками из слоновой кости. Наверху находится группа: Распятие Христа с Девой Марией и Иоанном Евангелистом. Янтарный фонтанчик для стола, из которого лилось вино, был сделан уже по заказу ее сына Фердинанда Медичи, все эти изделия сейчас находятся во дворце Питти в Музее серебра.

У Козимо и Марии Магдалины был чисто династический брак по расчету – они были совершенно разными людьми, и любви между супругами не было. Но в их семье всегда царили мир и согласие, они никогда не ссорились. Мягкий и добросердечный Козимо был полностью под каблуком своей авторитарной жены и религиозной матери. Ни здоровье герцога, ни отсутствие любви в семье не помешало супругам произвести на свет восемь потомков. Мария Магдалина рожала каждый год по ребенку, за исключением 1615 года.

Семья Козимо II Медичи и Марии Магдалины Австрийской

Первым ребенком Козимо II и Марии Магдалины была дочь Мария Кристина. Она родилась 24 августа 1609 года и была с рождения деформированной, или умственно отсталой, как и ее тетя Мария Магдалина Медичи. Но Козимо не стал покупать для дочери отдельный дворец, как для своей сестры. В 1619 году, когда Марии Кристине было 10 лет, ее заперли в женском монастыре Святого Стефана Мученика, который называли также обителью Непорочного зачатия. Принцесса так и не приняла обетов и не стала монахиней. Иногда летом ее вывозили на виллу Медичи Поджо Империале, которую купила и перестроила для своей семьи ее мать Мария Магдалина Австрийская. Мария Кристина умерла на этой вилле в августе 1632 года в возрасте почти 23 лет. Ее похоронили во Флоренции в церкви Святого Лаврентия в капелле герцогов Медичи. Вторым родился сын Фердинанд Медичи, почти через год после Марии Кристины. Он станет пятым великим герцогом Тосканы после смерти отца Козимо II, про него следующая глава.

Еще через год, в 1611 году, у герцогов родился второй сын: Джанкарло Медичи. Он получил хорошее научное образование, как и все остальные сыновья Козимо II и Марии Магдалины. Это немудрено, ведь их домашним учителем был Галилео Галилей, который привил своим ученикам любовь к науке и экспериментам. Кроме того, Джанкарло владел французским и немецким языками, хорошо разбирался в музыке и очень любил искусство. Сначала принц хотел посвятить себя военной карьере и был принят в рыцари Мальтийского ордена. Но после нескольких неудачных переговоров о женитьбе, которые закончились ничем, папа Иннокентий X возвел его в кардиналы в 1644 году. Это было сделано в знак добрых отношений с семьей Медичи, и лично с его братом Фердинандом II. Таким образом, Джанкарло был вынужден отказаться от военной карьеры и в возрасте 33 лет посвятить себя духовной.

Кардинал жил во Флоренции, но иногда уезжал в Рим на конклавы. Однажды папа Александр VII назначил его ответственным за прием королевы Кристины Шведской, новообращенной из протестантизма в католицизм. Но когда обнаружилась близость между Джанкарло и Кристиной – понтифик отправил кардинала обратно во Флоренцию. Папа заявил, что Джанкарло слишком красив и молод для того, чтобы быть духовным наставником королевы. В Рим Джанкарло больше не вернулся, поселился окончательно в столице Тосканы в особняке, который подарил ему брат, великий герцог Фердинанд II.

Джанкарло был активным меценатом, он собрал большую коллекцию картин. В основном это были пейзажи, натюрморты и портреты членов семьи Медичи. Свой дом он заказал расписать фресками выдающимся художникам стиля барокко и виртуозным мастерам фресок-обманок XVII века, которые работали тогда во Флоренции и украшали также дворец Питти. Это были: Пьетро да Кортона, настоящая фамилия которого Берреттини, он был родом из Кортоны, Анджело Микеле Колонна и Агостино Мителли, оба родом из Болоньи.

В коллекции кардинала Джанкарло Медичи находились работы Рафаэля Санти, Антонио Аллегри, по прозвищу Корреджо, Франческо Маццолы по прозвищу Пармиджанино, Питера Пауля Рубенса, Пьеро ди Козимо, Паоло Кальяри по прозвищу Веронезе, Николя Пуссена, Гвидо Рени и других знаменитых художников. Всего коллекция включала более 560 полотен, часть из которых находится в Палатинской галерее и королевских апартаментах дворца Питти, вместе с его собственным портретом.

Джанкарло Медичи умер от инсульта 22 января 1663 года в возрасте 51 года на вилле Медичи в Кастелло и был похоронен в капелле герцогов Медичи в церкви Сан-Лоренцо. Кардинал оставил долги в размере 135 000 крон, так что после его смерти Фердинанд II распродал на аукционе все имущество брата, чтобы погасить кредиты усопшего. Но при этом оставил большую часть картин для коллекции Медичи.

Четвертым ребенком в семье Козимо II была Маргарита Медичи, которая родилась 21 мая 1612 года. Она получила хорошее образование как женщина: ее мало обучали наукам, но она прекрасно владела латинским и итальянским языками, разбиралась в литературе, музыке и искусстве. В 1628 году Маргарита была выдана замуж за Одоардо Фарнезе, герцога Пармы и Пьяченцы. Он сначала был помолвлен с ее старшей сестрой Марией Кристиной, но свадьба не состоялась из-за состояния здоровья принцессы. Одоардо неожиданно скончался 12 сентября 1646 года от инсульта, и Маргарита осталась вдовой. Их сын Рануччо Фарнезе был еще несовершеннолетним, и 34-летняя герцогиня становится его регентшей.

Герцог Рануччо II становится совершеннолетним 17 сентября 1648 года и приступает к самостоятельному правлению. Между ним и матерью сразу возникают сильные разногласия, поэтому через два года Рануччо полностью отстраняет мать от власти. Отношения Маргариты с сыном и невестками не сложились, она практически осталась в одиночестве. Но герцогиня поддерживала хорошие отношения с братьями и сестрами и много переписывалась с ними. Она гостила у сестры Анны Медичи в Тироле, приезжала во Флоренцию на свадьбу племянника Козимо, будущего великого герцога Козимо III Медичи, и после этого долго гостила на родине у брата Фердинанда II.

Маргарита умерла 6 февраля 1671 года в Парме в возрасте 58 лет и похоронена в усыпальнице дома Фарнезе в базилике Богоматери Ограждающей. В браке с Одоардо у них родилось восемь детей, двое из которых умерли в раннем возрасте. Маргарита оказала сильное влияние на пармский двор, где она привила флорентийскую культуру и придворный этикет, покровительствовала балету и музыкальному театру. По приглашению герцогини в Парме неоднократно выступал певец Ипполито Фузаи, который служил у ее младшего брата кардинала Леопольда Медичи. Маргарита также покровительствовала живописцам: любимым художником герцогини был фламандец Юстус Сустерманс, большой друг Рубенса. Он работал много и во Флоренции на Козимо II и Фердинанда II Медичи, написал там множество портретов великих герцогов, их детей и Галилео Галилея. В Парме Юстус выполнил несколько портретов Маргариты в разном возрасте.

В 1613 году родился Маттиас Медичи. Он посвятил свою жизнь военной карьере, был участником Тридцатилетней войны, которая все еще шла в Европе. Маттиас дослужился до звания фельдмаршала Имперской армии, был кавалером чести и преданности Мальтийского ордена, заслужил немало наград. Во время войны Маттиас Медичи принимал участие в сражении под Кобургом, откуда привез 30 башенок из слоновой кости, выточенных в форме ваз самых разнообразных и фантастических форм. Эти изделия ему подарил герцог Саксонский Иоганн Казимир, они пополнили коллекцию Медичи и находятся в Музее серебра во дворце Питти.

В 1629–1667 годах Маттиас был правителем Сиены, наместником своего брата Фердинанда II в этом славном тосканском городе. Принц не был женат и не оставил потомства, а в 1663 году изъявил желание стать кардиналом. В 1667 году его желание поддержали великий герцог Фердинанд II и римский папа Климент IX, и кардинальский сан был только делом времени. Но вскоре после этого Маттиас Медичи умер в Сиене 11 октября 1667 года в возрасте 54 лет от осложнений подагры и артрита. Его останки перевезли во Флоренцию и похоронили в капелле великих герцогов в церкви Сан-Лоренцо. Сохранилось несколько прижизненных портретов Маттиаса Медичи, большую часть которых писал их придворный портретист Юстус Сустерманс. Портреты находятся в Палатинской галерее и в Королевских апартаментах дворца Питти.

Следующим ребенком Козимо II был сын Франческо Медичи, который родился в 1614 году. Его назвали так в честь его дяди Франческо Медичи со стороны отца, брата Козимо II, который умер в возрасте 20 лет. Племянник повторил судьбу дяди – тоже прожил неполные 20 лет. Франческо рос вместе с братом Маттиасом, они вместе участвовали в сражениях во время Тридцатилетней войны, и он, как и брат, сделал военную карьеру. В мае 1634 года Франческо участвовал в осаде Регенсбурга. В июле в лагере осаждавших разразилась эпидемия чумы, и принц заболел. Однако врачи не сразу диагностировали у него заболевание, а только когда состояние Франческо начало быстро ухудшаться. Направленный к нему императорский врач прибыл слишком поздно и уже ничего не смог сделать. Франческо Медичи умер под Регенсбургом 25 июля 1634 года, его останки перевезли во Флоренцию и похоронили в семейной базилике Сан-Лоренцо в усыпальнице герцогов.

В 1616 году у герцога и герцогини Медичи родилась дочь Анна. Королева Мария Медичи безуспешно пыталась сосватать сначала Маргариту Медичи, а потом и Анну Медичи, за своего младшего сына Гастона Орлеанского, но Козимо II был против. Девочке было всего пять лет, когда умер ее отец. Впоследствии она была сосватана за своего двоюродного брата Фердинанда Карла Австрийского, старшего сына эрцгерцога Леопольда V Австрийского и Клаудии Медичи. Свадьба по доверенности состоялась в мае 1646 года, после этого Анна Медичи покинула Флоренцию и прибыла в Инсбрук. Там 10 июня того же года она сочеталась браком с Фердинандом Карлом.

Невесте было в то время уже тридцать лет, жениху – восемнадцать, но несмотря на это брак оказался счастливым. Супруги проводили много времени во Флоренции в гостях у брата Анны герцога Фердинанда II – им больше нравилась роскошь Тосканского двора, чем горы Тироля. У них родилось три дочери, одна из которых умерла в младенчестве, а вторая – в подростковом возрасте. Наследника мужского пола не было, поэтому после смерти Фердинанда Карла в 1662 году его титулы графа Тирольского и эрцгерцога Австрийского унаследовал его младший брат, эрцгерцог Сигизмунд Франц. Но в 1665 году он тоже умер, не оставив наследника, поэтому графство возвращалось к прямому правлению из Вены. Тогда Анна приложила все усилия, чтобы выдать замуж свою единственную оставшуюся в живых дочь Клаудию Фелиситас за императора Священной Римской империи Леопольда I в 1673 году. Таким образом, титул графа Тирольского отошел Леопольду, а ее дочь стала императрицей. Через три года после этого Анна скончалась в Вене в возрасте 60 лет.

Последним в семье великих герцогов Тосканы Козимо II и Марии Магдалины родился сын Леопольд Медичи. Он и его братья внешне все были очень похожи, всем досталась от матери выступающая вперед челюсть и нижняя губа Габсбургов. В молодости это было не особенно заметно, но проявилось во взрослом возрасте. Леопольд с раннего детства избегал общества женщин и проявлял большой интерес к религии и науке, поэтому он выбрал духовную карьеру. Принц был советником у старшего брата, великого герцога Фердинанда II, по вопросам, связанным с экономикой и внешней политикой. Он неоднократно председательствовал в Высшем магистрате, и к его советам прислушивались.

Леопольд был очень разносторонним человеком: как любитель науки он часто экспериментировал с телескопическими объективами и всевозможными научными приборами, пользовался термометром, астролябией, калориметром, квадрантом, гигрометром и другими механическими устройствами того времени, которые находились во множестве в его покоях в палаццо Питти. Он сыграл важную роль в сохранении научного наследия Галилео Галилея, с которым был знаком лично – сейчас все эти инструменты находятся в музее Галилея во Флоренции. Вместе с братом Фердинандом II Леопольд основал академию Чименто (эксперимента), которая просуществовала всего десять лет и была упразднена. Также Леопольд уделял большое внимание литературе и был членом Академии делла Круска. Он обожал живопись и сам был талантливым художником – в галерее Уффици хранится «Портрет певца Мартелли» его работы. Сохранились его рисунки, карикатуры, эскизы научных приборов. Леопольд был также активным коллекционером редких книг, статуй, монет, картин, гемм, фарфора, античных и современных ваз из поделочных камней.

Но самое главное, чем прославился принц, было то, что он заложил основу самой большой в мире коллекции автопортретов. Около 15 автопортретов уже было к тому времени в коллекции Медичи, Леопольд при жизни собрал еще около 80. Какие-то из них он покупал, какие-то заказывал разным художникам, архитекторам и скульпторам. Потом эту коллекцию пополняли все остальные герцоги Медичи, потом герцоги Лотарингские, и она пополняется до сих пор – директора галереи Уффици продолжают заказывают автопортреты разным знаменитым художникам, скульпторам и архитекторам. Это считается большой честью – написать свой автопортрет, который войдет в эту коллекцию.

В настоящее время во Флоренции собрано около 1800 автопортретов, среди которых самые известные: Джорджо Вазари, Тициан Вечеллио, Тинторетто, Джан Лоренцо Бернини, Антонио Канова, Питер Пауль Рубенс, Антонис ван Дейк, Рембрандт Харменс ван Рейн, Элизабет Виже-Лебрен, художница Марии Антуанетты, и многие другие. Из русских художников есть автопортреты Айвазовского, Бориса Кустодиева и Марка Шагала. Часть этой коллекции была выставлена в коридоре Вазари до тех пор, пока его не закрыли на ремонт в 2016 году. Коридор все еще закрыт, но несколько автопортретов выставлены в галерее Уффици, остальные находятся в запасниках.

12 декабря 1667 года папа Климент IX возвел принца Леопольда Медичи в кардиналы, с этого времени он начал часто ездить в Рим на конклав. Умер кардинал Леопольд 11 ноября 1675 года во Флоренции в возрасте 58 лет и был похоронен в капелле герцогов Медичи в церкви Сан-Лоренцо. Оставленная им коллекция насчитывает более 700 полотен и более 1000 остальных произведений искусства.

Правление Козимо II Медичи

Козимо унаследовал трон Тосканы после смерти отца в возрасте 18 лет, через три месяца ему исполнилось 19. По законам герцогства он становился совершеннолетним в возрасте 21 года, поэтому в течение двух лет регентшей была его мать Кристина Лотарингская. Кроме того, его жена Мария Магдалина Австрийская считала нужным вмешиваться в политику и перетягивать одеяло на себя. Обе женщины были властные и упрямые: Кристина настаивала на укреплении связей с Францией, а Мария Магдалина – с Испанией и Священной Римской империей. Мягкий, безвольный герцог Козимо II Медичи не знал, как угодить обеим женщинам. Поэтому он метался между двумя государствами, пытаясь поддерживать мир и там, и там, но без особых результатов. Главной ошибкой герцога было закрыть банки Медичи в Европе – его жена считала позорным для зятя императора заниматься банковской деятельностью. В результате он потерял большую часть доходов и был вынужден повысить налоги, что привело к спаду экономики. А Козимо II нужны были деньги, чтобы обеспечить войсками испанцев во время их военных конфликтов с Миланским герцогством – Тоскана была в феодальном подчинении Испании.

В 1612 году Козимо II решил совершить поездку по Тоскане и посетить города Ареццо, Сиену, Вольтерру. Вместе с ним отправились его жена Мария Магдалина, мать Кристина Лотарингская и множество придворных, около 600 человек. В Ареццо их принимала у себя богатая семья Альдобрандини, которая организовала пышный банкет в честь приезда великого герцога и его двора. На банкете подавали множество блюд из телятины, голубей, перепелок, фазанов, диких кабанов, жирных каплунов и другой дичи. Не было рыбы – море далеко, свежую рыбу невозможно было доставить.

В Сиене двор Козимо принимала семья Киджи, из рода которых впоследствии произошел римский папа Алессандро VII, Фабио Киджи. Этот род был настолько богатым, что во время трапезы пищу подавали только на золотых блюдах и тарелках, а вино разливали в кубки из золота. После окончания банкетов всю использованную посуду выбрасывали через открытое окно на улицу. Неслыханные траты. На самом деле под окнами были натянуты сетки, в которые попадала посуда. Потом ее возвращали на кухню. Киджи удивили Медичи на банкете свежей морской рыбой, доставленной живой, несмотря на то что и оттуда море далеко. Оказывается, сиенцы придумали интересный способ: они выращивали огромные тыквы, вырезали середину, из которой готовили кушанья. Потом эти тыквы высушивали так, что они становились очень легкими и водонепроницаемыми, везли к морю, наполняли морской водой и привозили в них свежую, живую рыбу. Другой новинкой на пиру Киджи были индюки, завезенные из Нового Света. Сиенцы их называли «петухи из Индии». Может, потому что Колумб в свое время принял Карибские острова за Индию. Он ведь так и не узнал, что открыл новый континент.

В Вольтерре двор Медичи принимала местная богатая семья Ингирами. В честь прибытия великого герцога Козимо II они украсили свой дворец его бюстом над дверью, а его матери, Кристине Лотарингской, преподнесли ценный подарок: реликварий с тремя терниями с тернового венца Иисуса. Этот реликварий до сих пор хранится в секретной комнате капеллы герцогов. На банкете в Вольтерре, кроме телятины и дичи, тоже было много рыбы, но на этот раз речной, из реки Эльза.

В 1617 году Козимо II был втянут в конфликт, разразившийся между королем Людовиком XIII и его матерью Марией Медичи, своей двоюродной сестрой, в связи с убийством французского советника тосканского происхождения Кончино Кончини. Французский государь потребовал конфискации активов, которыми владела семья Кончини во Флоренции, после смерти предателя. Это была даже не просьба, а приказ, против которого Козимо II не мог пойти. В 1619 году великий герцог получил просьбу от императора набрать для него полк и отправить в Германию за счет тосканского государства. Хотя это и не оказалось решающим в Тридцатилетней войне, но послужило поводом для Козимо просить императора о присвоении важного порта Пьомбино, откуда было близко до острова Эльба. Правда, уже через два года полк был уволен, и Козимо II так и не получил Пьомбино.

Герцог пытался следовать христианским идеалам в войне против турок и открыть новые торговые пути. Вместе с тосканским флотом он принял участие в нескольких экспедициях в Северную Африку, которые привели к завоеванию крепости Дисто в Негропонте и Элимано в Карамании. Козимо II также пытался поддержать шаха Персии Аббаса Великого в его попытке подорвать Османскую империю, но безуспешно. Эта операция провалилась из-за колебаний самого великого герцога, который не чувствовал себя готовым вести войну против османов, не выслушав сначала мнение папы и Испании по этому поводу. Не говоря уже о том, что освобождение Иерусалима все еще казалось недостижимой целью христиан. Кроме того, Козимо поддерживал эмира Ливана Фахр-ад-Дина, который пытался создать антитурецкую коалицию в Европе и собирал союзников. Эмир разъезжал по разным странам, гостил у Козимо во Флоренции, где его прозвали Факкадино. Но единственное, чего он смог добиться, – это восхищение флорентийцев своими пестрыми восточными нарядами. Из затеи Факкадино ничего не вышло, его планы оказались невыполнимы.

Несмотря на эти сложности и ошибки, правительство Козимо II было достаточно мудрым и справедливым. Это обеспечило Тоскане период относительного экономического благополучия и демографического роста, несмотря на повышение налогов и несколько лет неурожая. После смерти отца Козимо пришлось заниматься браками своих сестер, Екатерины и Клаудии, то есть искать женихов и выплачивать их приданое. Деньги были нужны и на содержание сестры-инвалида Марии Магдалины, и дочери Марии Кристины. А там и другие дочери, Маргарита и Анна, начали подрастать. Правда, выдавать их замуж было еще рано, но уже можно было начинать подыскивать им подходящую партию. Даже когда Козимо стал совершеннолетним, из-за плохого здоровья он с 1614 года передавал большую часть государственных дел премьер-министру Белисарио Винте и многим членам семьи, включая свою жену, брата Франческо, дядю Джованни, сына Козимо I и Элеоноры Альбицци и, прежде всего, свою мать – Кристину Лотарингскую.

Зная, что он долго не проживет, Козимо способствовал сотрудничеству между его пятью сыновьями. Это было важно для того, чтобы старшему сыну Фердинанду Медичи не пришлось столкнуться с тяжелым наследством правления в одиночку. Благодаря этому все братья выросли очень дружными, они всегда поддерживали друг друга и помогали старшему, Фердинанду, управлять герцогством. Кроме того, Козимо II дал четкие указания насчет регентства в случае его смерти: никаких иностранцев, никаких духовников, только его мать и жена до совершеннолетия Фердинанда. Впоследствии правление двух вдовствующих герцогинь нанесло большой ущерб экономике Тосканы, и в эпоху правления его сына Фердинанда начался закат династии Медичи.

Дворец Питти и сад Боболи

Во времена правления Козимо II было решено расширить дворец Питти и сады Боболи. Палаццо был слишком мал для разросшейся семьи герцога и многочисленного двора. Кроме того, семья Медичи, как родственники императора, должны были соответствовать уровню пышных дворов Европы, и жить в таком маленьком дворце не подобало их рангу. Проект поручили архитектору Джулио Париджи, который впоследствии привлек к работе своего сына Альфонсо Париджи. В результате при жизни Козимо начали пристраивать два трехэтажных крыла с шестью дополнительными окнами: по три с каждой стороны, плюс два двухэтажных крыла, так что на втором этаже получилось 23 окна. Козимо II умер через три года после начала работ, их продолжили уже при правлении регентш Кристины Лотарингской и Марии Магдалины Австрийской, а закончили в эпоху правления его сына Фердинанда II.

При Козимо II успели отлить по его заказу бронзовую копию с античной римской статуи «кабанчика», которую папа Пий V подарил его деду Козимо I Медичи. Эту работу выполнил скульптор Пьетро Такка, и Великий герцог украсил статуей бронзового Кабанчика свои апартаменты во дворце Питти.

Сад Боболи был расширен в три раза в сторону Римских ворот так, что его самый дальний вход примыкает к ним. В результате площадь сада достигла 4,5 гектара. От центральной точки старой части сада, где находится пруд с фонтаном «Нептун» работы Стольдо Лоренци, была проложена широкая аллея с кипарисами под названием «Виоттолоне». Это можно перевести как «Большая тропа» или «Большая аллея». Кипарисы, высаженные в эпоху Медичи, до сих пор растут там. По обеим сторонам аллеи были установлены статуи, как древнеримские, так и XVI–XVII веков. Они изображают римских сенаторов, мифологических персонажей: Эскулапа, Андромеду, Вакха, Нимфу, времена года: Лето и Осень, добродетели: Умеренность и Скромность. В начале аллеи установлены статуи греческих героев: Гармодия и Аристогитона. Между Виоттолоне и старой частью сада был оформлен большой луг, окруженный вековыми каменными дубами и кипарисами. Он называется луг Птичек (по-итальянски prato dell’Uccellare). Продольные аллеи вдоль кипарисов и две поперечные обсажены маленькими австралийскими дубами, подстриженными так, что их макушки смыкаются. Получаются длинные галереи, покрытые листьями дубов в виде полукруга, там можно укрыться летом от жары. Они называются «Черкьятта» от слова cerchio (черкьо), что переводится «круг». Большая тропа заканчивается небольшой поляной, на которой расположены статуи, изображающие сельские игры крестьян.

Дальше было сделано большое искусственное озеро, в центре которого находится островок Изолотто. Туда переместили с амфитеатра фонтан «Океан» работы скульптора Джамболонья. Сам островок засажен разнообразными цветами и кустами цитрусовых в кадках. К нему ведут две дорожки, соединяющие «Изолотто» с остальной частью сада. Озеро огорожено, большие ворота проходов поддерживаются двумя колоннами. На каждой из них установлена статуя Козерога – символа власти Великого герцогства Тосканского и символа предка герцога Козимо I Медичи. По бокам колонн расположены причудливые фонтаны в виде гарпий, которые льют воду в резервуары в форме ракушек. Ограда украшена сложным гротескным декором в виде морских существ. В пруду находятся статуи «Персей верхом на Пегасе» и «Андромеда, привязанная к скале» – они наполовину погружены в воду. В настоящее время эти две статуи находятся на реставрации.

Амфитеатр в то время решили превратить в настоящий театр со ступенями, на которых сидели зрители во время представлений. За «Изолотто» находится луг колонн, названный так из-за установленных там двух колонн из розового египетского гранита с белыми амфорами наверху. Он обсажен платанами и украшен большими бюстами и статуями. В крайней точке сада, за лугом колонн, находится небольшая поляна – ландшафтная комната с геометрическими изгородями. На поляне размещены многочисленные каменные изваяния: три гротескные фигуры работы Ромоло дель Тадда, изображающие уродцев, Венеру, Купидона и олицетворение Архитектуры. Дальше расположен фонтан, состоящий из статуи крестьянина, который опорожняет бочку в чашу, сделанную из римского саркофага.

Недалеко от фонтана находится скульптура «Крестьянин, который копает землю». Перед входом, рядом с Римскими воротами, установили статую XVII века «Персей верхом на грифоне», которая раньше находилась на вилле Медичи в Пратолино. Скульптура окружена кустами самшита, рядом с ней расположен римский саркофаг с рельефами «Подвиги Геракла». Работы над садом продолжались после смерти герцога Козимо II при правлении великих герцогинь и его сына Фердинанда II.

Козимо II и Галилео Галилей

Галилео Галилей пережил двух герцогов Медичи, Фердинанда I и Козимо II, и застал правление Фердинанда II, который защищал его перед инквизицией. Великий ученый родился в Пизе 15 февраля 1564 года, за три дня до смерти Микеланджело – умер гений Возрождения в искусстве и родился гений Возрождения в науке. Его родителями были музыкант Винченцо Галилей родом из обедневшей дворянской семьи и Джулия Амманати. Она не была родственницей скульптора Бартоломео Амманати, просто однофамилица. Галилео был старшим ребенком в семье, у него были младшие сестры Ливия и Вирджиния, и самым младшим в семье Галилей был его брат Микеланджело. Брат впоследствии станет, как и отец, талантливым музыкантом и композитором. Когда Галилею исполнилось восемь лет, они всей семьей переехали во Флоренцию, где герцоги Медичи покровительствовали талантам. Винченцо стал членом Камераты де Барди, там он на собраниях музыкантов и познакомился лично с герцогом Фердинандом I Медичи.

Начальное образование Галилео получил в расположенном неподалеку от Флоренции монастыре Валломброза, где был одним из лучших учеников в классе. Мальчик очень любил учиться и осваивал разные предметы: точные науки, гуманитарные, богословие, искусство, музыку. Галилею нравилось рисование, он владел им в совершенстве. Потом во Флоренции мальчик свел знакомство с придворными художниками Медичи: Аньоло Бронзино, Алессандро Аллори, Лодовико Чиголи, Юстусом Сустермансом.

В возрасте 17 лет Галилей вернулся в Пизу, где поступил на медицинский факультет университета по настоянию отца. Но параллельно он посещал лекции по математике и так увлекся этой наукой, что почти забросил медицину. Через год после его поступления в университет, 4 октября 1582 года, папа Григорий XIII провел календарную реформу. Он заменил старый юлианский календарь на григорианский. Новый календарь был введен в католических странах, таким образом, дата сдвинулась сразу на 10 дней: следующим днем после четверга 4 октября стала пятница 15 октября. Не всем это понравилось, многие требовали вернуть «украденные» 10 дней, и разные страны проводили календарную реформу постепенно. Это растянулось на столетия, в России (РСФСР) григорианский календарь был принят только в начале 1918 года, и даты сдвинулись уже на 13 дней вперед. Так день революции, которая совершилась 25 октября, стал 7 ноября.

В Пизанском университете Галилей проучился три года, но не окончил его. Это произошло из-за того, что здоровье и экономическое положение его отца ухудшилось и он больше не мог оплачивать обучение сына. В бесплатном обучении Галилею отказали, так он и остался с незаконченным высшим образованием. За годы учебы Галилей основательно изучил труды античных философов на предмет строения Вселенной, математику, физику и астрономию. В те же времена он ознакомился с гелиоцентрической теорией Коперника, которая показалась ему очень убедительной, но церковь ее не признавала. Кроме того, Галилео заработал репутацию неукротимого спорщика, готового отстаивать свои идеи, не считаясь с мнением уважаемых авторитетных профессоров.

В 1585 году Галилей вернулся во Флоренцию, где познакомился с любителем науки маркизом Гвидобальдо дель Монте. Маркиз был восхищен талантом и знаниями 21-летнего юноши, а также его хитроумными изобретениями. Галилей тогда сконструировал гидростатические весы, и об этом уже было известно во Флоренции. Через Гвидобальдо Галилей познакомился с великим герцогом Фердинандом I Медичи и, благодаря его ходатайству, в 1589 году получил должность профессора математики в Пизанском университете. Его лекции сразу привлекли внимание студентов, и они с удовольствием их посещали. Рассказывают, что в те времена он однажды посетил службу в Пизанском соборе. Во время мессы Галилей заскучал, поднял голову и увидел раскачивающуюся под потолком на длинной цепи лампаду с благовониями. Наблюдая за ее колебаниями, он вывел теорию об изохронизме маятника. Сейчас эта лампада хранится на монументальном кладбище Пизы Кампосанто.

Но зарплата в университете была маленькая – 60 флоринов в год. В 1591 году умер его отец, и вся ответственность за семью легла на плечи старшего сына. Нужно было выдать замуж сестер и позаботиться об образовании брата. Для этого нужны были деньги, и Галилею пришлось влезть в долги. После долгих и усиленных поисков ученый получил должность профессора математики, астрономии и механики в богатом Падуанском университете с зарплатой в три раза больше, чем в Пизанском.

Падуя тогда входила в состав Венецианской республики, которой управляли дожи. Авторитет Галилея как ученого и изобретателя был к тому времени очень высоким, и студенты толпой ходили на его лекции. Вскоре он стал самым знаменитым профессором университета, и венецианское правительство непрестанно поручало Галилею разработку разного рода технических устройств. Во времена работы в Падуанском университете он изобрел военный геометрический компас – первый настоящий вычислительный инструмент в истории человечества с простым внешним видом, способный выполнять сложные математические вычисления и геометрические операции как в военных, так и в гражданских целях. Его компасом можно было измерять расстояния, высоты, глубины и уклоны, рассчитывать баллистику артиллерийского огня, карту местности можно было перерисовать в другом масштабе, рассчитать обменные курсы монет и проценты. Это был инструмент, находящийся на полпути между транспортиром и логарифмической линейкой. Еще одним его изобретением в те времена был термоскоп – прародитель нынешнего термометра. Галилей также изучал инерцию и свободное падение тел. В частности, он заметил, что ускорение свободного падения не зависит от веса тела. Таким образом ученый опровергнул первое утверждение Аристотеля.

Галилео активно переписывался с молодым Иоганном Кеплером – немецким математиком, астрономом, механиком, оптиком и первооткрывателем законов движения планет Солнечной системы. Галилей поддерживал связь и с другими научными авторитетами того времени, с которыми часто обсуждал теорию Коперника и все больше убеждался в его правоте.

Однажды, по легенде, Галилей провел эксперимент: он поднялся на Пизанскую башню и, в присутствии толпы зрителей сбросил вниз два тела разной тяжести, чтобы продемонстрировать, что они упадут на землю одновременно. На самом деле сам Галилей никогда об этом не упоминал, он обычно только скатывал тела по наклонной плоскости. А если действительно провести такой эксперимент – то сопротивление воздуха не позволит телам разной тяжести упасть одновременно. Галилей предполагал, что такое возможно только в условиях вакуума. Почти 400 лет спустя, в 1969 году, американцы впервые высадились на Луне. Один из членов экипажа по имени Нил Армстронг провел эксперимент: он специально уронил на поверхность спутника молоток и перо. Увидев, что эти два предмета достигли поверхности Луны одновременно, Армстронг заметил: «Ну вот, оказывается, Галилей был прав». Этот эпизод был снят на камеру и показан многомиллионной аудитории ученых.

С 1605 по 1608 год ученый проводил каждое лето на вилле Медичи в Пратолино по приглашению герцога Фердинанда. Там обучал математике и астрономии не только молодого наследника престола Козимо, но и его братьев: Франческо, Карло и Лоренцо. За это герцог очень хорошо платил ученому, и он постепенно смог покрыть долги после выплаты приданого сестер.

В 1609 году ученый узнал о том, что голландцы изобрели зрительную трубу для мореплавателей с целью замечать вражеские корабли на большом расстоянии или землю во время экспедиций. Галилей быстро сообразил, как этим можно воспользоваться. Так, он сконструировал свой первый телескоп сначала с троекратным увеличением, а потом с увеличением в 32 раза. Только направил он его не на море, а на звездное небо, и то, что он там увидел, его просто поразило. Оказывается, на Луне есть горы и кратеры, и Млечный Путь распадается на отдельные звезды, но особенно его удивили обнаруженные им четыре спутника Юпитера. Галилей посвятил их своим ученикам – четырем сыновьям покойного Фердинанда Медичи, и назвал «Звезды Медичи». После его смерти их переименовали в «Галилеевы спутники». Все это он описал в трактате «Звездный вестник», который был опубликован в 1610 году. Галилей сконструировал и подарил несколько телескопов венецианскому дожу, они очень пригодились для флота – венецианцы направляли телескопы в море и могли издалека замечать вражеские корабли. В благодарность за это венецианское правительство повысило ему зарплату до 500 флоринов в год.

«Звездный вестник» Галилея произвел сенсацию в мире ученых, вскоре многие коронованные особы наперебой просили Галилея сконструировать для них телескопы. А добрый король Генрих IV незадолго до смерти просил ученого открыть для него какую-нибудь звезду и назвать его именем. Вскоре телескопом обзавелся его друг Кеплер, а в декабре открытия Галилея подтвердил влиятельный римский астроном Клавиус. После этого наступает всеобщее признание, и Галилей становится самым знаменитым ученым Европы. Но было и много недовольных, особенно астрологи и врачи. Они жаловались на то, что появление новых небесных светил губительно для астрологии и большей части медицины, так как все привычные астрологические методы окажутся до основания разрушенными. Прогресс в науке тормозила и церковь, так как гелиоцентрическая теория Вселенной противоречит тому, что написано в Библии. А там ясно и понятно рассказано о том, как Иисус Навин перед битвой с племенем Ханаан остановил Солнце. Это значит, что Земля неподвижна, и Солнце движется вокруг нее. За подобные идеи в 1600 году был сожжен ученый Джордано Бруно, и папа Павел V, строгий и непреклонный защитник привилегии Церкви и единства ее структуры, не собирался потакать теориям Галилея. Пока ученый жил в Падуе – он был в безопасности под защитой Венецианской республики, на которую власть пап не распространялась. Но в 1610 году ученый возвращается во Флоренцию по приглашению молодого герцога Козимо II Медичи.

Трудно сказать, почему он решил вернуться. С Козимо его связывала крепкая дружба еще с тех времен, когда они проводили вместе увлекательные эксперименты на вилле в Пратолино. Но и деньги тоже сыграли большую роль – Козимо так жаждал заполучить Галилея себе во Флоренцию, что соблазнил его обещанием обеспечить ему почетное и доходное место советника при тосканском дворе. Кроме того, герцог пообещал ему должность профессора Пизанского университета с очень приличным окладом и присвоил ему звание «главного математика Великого герцогства Тосканского». При этом читать лекции в университете Галилею было совсем не обязательно, только если возникнет желание.

Обещание герцог сдержал, и это позволило Галилею решить проблему огромных долгов, накопившихся после выдачи замуж его двух сестер. Сам ученый не был женат, но в Падуе он жил в гражданском браке с венецианкой Мариной Гамба. У них родилось трое детей: две дочери, которых Галилео назвал, как сестер, Ливия и Вирджиния, и сын Винченцо, названный в честь его отца. На Марине он так и не женился, и она вскоре умерла, а детей ему пришлось содержать. Сына Галилей узаконил, а дочерей отдал в монастырь, чтобы не заниматься их воспитанием и тратиться на приданое. К тому же заботы о дочерях мешали ему заниматься экспериментами – в отношении семьи характер у него был очень нелегкий, можно сказать, эгоистичный.

Во Флоренции Галилей жил под покровительством герцога Козимо II Медичи, который обеспечивал его всем необходимым: в его распоряжении были дом в ближайшем поселке Арчетри и лаборатория с необходимыми ему научными инструментами. Хороший оклад позволил содержать сына, а основная работа была не обременительна – учить уму-разуму пятерых подрастающих сыновей герцога. Первый сын Козимо II Фердинанд родился как раз в том году, когда ученый перебрался во Флоренцию из Падуи, следом за ним появлялись на свет и другие дети. Пока они росли, ученый продолжал изучать звездное небо и открыл фазы Венеры, пятна на Солнце, а затем и вращение Солнца вокруг оси. Галилей отметил также странные «придатки» у Сатурна, но открытию кольца помешали слабость телескопа и поворот кольца, скрывший его от земного наблюдателя. Полвека спустя кольцо Сатурна открыл и описал Гюйгенс, у которого был 92-кратный телескоп. В декабре 1612 года Галилей наблюдал еще не открытую тогда планету Нептун и зарисовал ее положение среди звезд, а в январе 1613 года он наблюдал ее же в соединении с Юпитером. Однако Галилей не опознал Нептун как отдельную планету.

Ученый продолжает проводить свои многочисленные эксперименты в области физики и механики. Он рассматривал Вселенную как гигантский механизм, а сложные природные процессы – как комбинации простейших причин, главной из которых является механическое движение. До Галилея математика и физика были совершенно разные науки, а он решил использовать в физике методы математики, таким образом дал толчок к появлению физики Нового времени. Оказалось, что все предметы можно взвесить, расстояния измерить, время зафиксировать. Галилей считал, что все гипотезы и теории нужно обязательно проверять путем эксперимента, так он положил основу экспериментальной физике. Например, ты мне говоришь, что Земля неподвижная и плоская, – докажи это, проведи эксперимент.

Затем во Флоренции Галилей изобретает первый микроскоп, правда, очень плохого качества. С помощью микроскопа он рассматривает и изучает строение насекомых и вплотную подходит к открытию бактерий. Галилео занимался оптикой, акустикой, теорией цвета и магнетизма, гидростатикой, сопротивлением материалов, проблемами фортификации. Ученый даже провел эксперимент по измерению скорости света, которую считал конечной. Правда, в этом он не достиг успеха.

Через год после приезда в столицу Тосканы Галилей решил отправиться в Рим, надеясь убедить папу Павла V, что теория Коперника совместима с католицизмом. В Папском городе его приняли хорошо, он был избран шестым членом старейшей в Европе научной Академии деи Линчеи. Линче (lincei) переводится «рысь», академики называют себя «рысьеглазыми» в знак признания особой зоркости зрения, которая необходима для научного познания и которая особо присуща рыси. В Риме Галилей познакомился с понтификом и многими влиятельными кардиналами. Ученый продемонстрировал им свой телескоп, пояснения давал очень осторожно, подбирая нужные слова. Кардиналы создали целую комиссию для выяснения вопроса, не грешно ли смотреть на небо в трубу. И пришли к выводу, что это позволительно и ничего плохого в этом нет.

Галилей высказал предположение, что Библия хороша для вопросов о спасении души, но для науки она непригодна. В 1613 году он написал книгу «Письма о солнечных пятнах», в которой открыто высказался в пользу системы Коперника. В результате 25 февраля 1615 года римская инквизиция завела первое дело против Галилея по обвинению в ереси. Ошибкой ученого стал призыв к Риму высказать окончательное отношение к коперниканству в 1615 году.

Козимо II всегда поддерживал своего учителя и вызволял его из неприятностей, которые у него возникали вследствие разногласий с церковниками. Например, в 1616 году, при случае первой попытки инквизиции осудить Галилея, Козимо II был полон решимости освободить своего бывшего учителя от римского правосудия. В те времена понтифик был встревожен успехами реформации и стремился укрепить монополию католической церкви в Европе.

24 февраля 1616 года одиннадцать квалификаторов и экспертов инквизиции официально определили гелиоцентризм как опасную ересь. Труды Коперника и многие другие книги попали в разряд запрещенных, но трудов Галилея пока в этом списке не было. Церковный запрет гелиоцентризма, в истинности которого Галилей был убежден, был неприемлем для ученого. Он стал размышлять, как, формально не нарушая запрета, продолжать защиту истины. В конце концов, ученый решил издать книгу, содержащую нейтральное обсуждение разных точек зрения. Он собирал материалы, оттачивал аргументы и выжидал благоприятного момента. Эта книга называется «Диалог о двух системах мира», Галилей писал ее в течение шестнадцати лет. За это время умер великий герцог Козимо II Медичи, и новым покровителем Галилея становится его другой ученик – герцог Фердинанд II Медичи, вместе с братьями кардиналами Джанкарло и Леопольдом Медичи.

Конец жизни и смерть Козимо II Медичи

Здоровье великого герцога Козимо II с каждым годом ухудшалось. Туберкулезом он болел почти с детства, к этому добавились наследственная подагра и проблемы с сердцем. Врачи делали все, что могли: применяли кровопускание и лечили наложением пиявок, но это не помогало. Тогда герцогу сделали несколько раз промывание желудка – от этого с ним начались проблемы. Лучшим лечением от этих проблем считалось промывание кишечного тракта – и врачи немедленно подвергли Козимо II этой процедуре. Это вызвало резкое снижение давления, и герцог больше не вставал с постели. Оставалось надеяться только на чудо, поэтому в городке Казентино раздобыли грудное молоко Богородицы и заставили Козимо его выпить, но это не помогло. Тогда из Бари привезли мощи и масло святого Николая Чудотворца и мазали им бедного Козимо II, но состояние здоровья герцога только ухудшилось. Наконец, применили последнее очень действенное средство: растолкли в ступке кусочки костей разных святых и заставили Козимо этот порошок проглотить. По мнению лекарей, это точно должно было сработать. На следующий день, 28 февраля 1621 года, Козимо II умирает в возрасте 31 года. За месяц до него умер в Риме папа Павел V, яростный противник Галилея. Козимо II похоронен в капелле герцогов, над саркофагом установлена его бронзовая статуя в короне со скипетром и в горностаевой мантии.

После смерти Козимо новым великим герцогом Тосканы становится его 10-летний сын Фердинанд II Медичи. По завещанию отца его опекунами являются мать Мария Магдалина Австрийская и бабушка Кристина Лотарингская. Был создан регентский совет, который разделился на две части, каждая во главе со вдовствующими герцогинями. Они значительно увеличили расходы на торжественные и церковные церемонии, на благотворительность и искусство, в основном на покупку драгоценностей. Во дворце Питти продолжались работы по расширению здания и постройки новых апартаментов. Для росписи новых покоев герцогини решили пригласить художника Вольтеррано, автора фресок на вилле Петрайя и в церкви Святого Благовещения. Но работы начались уже после смерти Марии Магдалины, художник писал их в честь новой великой герцогини Виктории делла Ровере, к ее свадьбе с герцогом Фердинандом II Медичи.

Во время регентства двух вдовствующих герцогинь произошла неприятная история, связанная с младшим братом Фердинанда I Медичи Джованни. Сын, хоть и внебрачный, Козимо I Медичи и Элеоноры Альбицци, представительницы старинного флорентийского рода, вечных врагов Медичи, которые изгнали из родного города Козимо Старшего. Для определения статуса Джованни во Флоренции даже придумали термин: «отпрыск чистой флорентийской крови». После рождения сына Козимо I забрал его у матери и узаконил, ребенок жил с ним во дворце Питти. А после смерти Козимо I воспитанием и образованием мальчика занимались его братья: сначала Франческо, потом Фердинанд Медичи.

Джованни оказался очень разносторонним человеком. Он был талантливым математиком, военным и гражданским инженером, архитектором, художником, писателем, музыкантом. Он свободно владел латынью, освоил иврит, арамейский и древнегреческий языки, свободно изъяснялся на французском, испанском, немецком и английском языках. Он поступил на службу к Фердинанду I Медичи, когда тот стал великим герцогом Тосканы, и выполнял разные дипломатические поручения. Джованни отвечал за состояние фортификационных сооружений на территории великого герцогства. Он участвовал как архитектор в строительстве капеллы герцогов Медичи, нового порта Ливорно и крепости Бельведер в садах Боболи. В военной карьере Джованни дослужился до звания командира тосканской пехоты и генерала флорентийского ополчения, потом был послом Великого герцогства Тосканского в Испанском королевстве. Он сопровождал племянницу Марию Медичи во Францию и несколько лет провел там у нее на службе, где отличился как генерал артиллерии при защите замка Иф. Генрих IV хочет задержать его в Париже, но он получает приглашение Венецианской республики на должность генерала венецианских войск и едет туда. Джованни становится настолько знаменитым, что разные государства просто вырывают его друг у друга.

После долгого отсутствия на родине Джованни Медичи вернулся во Флоренцию и после смерти Фердинанда I поступил на службу к его сыну Козимо II. И вдруг в 1615 году 48-летний генерал влюбился в 25-летнюю Ливию Вернацца – женщину низкого происхождения и сомнительной репутации. К тому же она была замужем за Баттистой Гранарой с 1605 года, и не было никакой возможности развестись. Но влюбленные наплевали на все приличия и условности и начали жить вместе. Из-за этого отношения Джованни с родней испортились, и они с Ливией переехали жить в Венецию. В 1619 году у них родился внебрачный сын Джанфранческо Мария, в том же году в июле умирает муж Ливии, и она остается вдовой. Джованни Медичи и Ливия вскоре поженились, и он узаконил сына, а в 1621 году Ливия снова забеременела.

Счастье было недолгим: Джованни умер 19 июля 1521 года в возрасте 54 лет. Сразу после смерти мужа Ливия родила дочку, которая прожила всего несколько дней. Козимо II умер в тот же год, еще раньше дяди Джованни, и не узнал о его кончине. Когда об этом прослышали Кристина Лотарингская и Мария Магдалина Австрийская, они начали преследовать Ливию и хитростью выманили ее из Венеции во Флоренцию. Герцогини отправили ей приглашение, в котором обещали выплатить ей и ее сыну наследство ее мужа Джованни Медичи. Но когда Ливия приехала во Флоренцию, ее ждала ловушка. Герцогини вместо обещанного добились признания ее брака с Джованни незаконным, лишили ее всего имущества и забрали у нее сына. Саму Ливию они сначала обвинили в колдовстве и посадили в тюрьму, а потом заперли в монастыре.

Их сын Джанфранческо Мария был объявлен незаконнорожденным, и герцогини лишили его наследства. Но все-таки он был Медичи, поэтому Кристина не осмелилась выкинуть мальчика на улицу или отдать в монастырь. Она вырастила Джанфранческо во дворце Питти, дала ему хорошее образование и скромное пожизненное содержание. Ливия жила в заточении в монастыре до 1639 года, пока ее не освободил герцог Фердинанд II Медичи уже после смерти своей бабушки Кристины Лотарингской. Он позволил ей жить на вилле Монтуги рядом с Флоренцией и выделил ей содержание. Ливия умерла в 1655 году в возрасте 65 лет на этой вилле. Ее сын Джанфранческо Мария прожил 70 лет, о нем и его потомках мало что известно.

При регентстве Марии Магдалины и Кристины Лотарингской начался упадок политического влияния Тосканы среди государств раздробленной Италии, правление двух женщин-святош нанесло большой ущерб репутации города. Флоренция уже не была столицей Ренессанса и искусства, а просто превратилась в город-сокровищницу. Мария Магдалина запретила своим подданным обучение за пределами Тосканы, таким образом, кругозор населения значительно снизился. В 1627 году две вдовствующие герцогини сопровождали 17-летнего герцога Фердинанда II в поездке по Европе с целью посещения знатных дворов европейских монархов. В сентябре 1631 года Мария Магдалина получила приглашение в Вену от своего брата – императора Фердинанда II – и отправилась туда с сыновьями Маттиасом и Франческо. Она намеревалась пристроить их на службу к императору, но из этого ничего не вышло.

В столице Священной Римской империи свирепствовала чума, только герцогиню это не остановило. Она провела в Вене несколько дней, затем поехала в Инсбрук навестить другого брата, австрийского эрцгерцога и тирольского графа Леопольда V и невестку Клаудию Медичи. Но во время остановки в Пассау Мария Магдалина Австрийская внезапно сильно заболела, и 31 октября 1631 года скончалась от отека легких в возрасте 42 лет. Ее тело забальзамировали и в декабре доставили во Флоренцию для захоронения рядом с мужем Козимо II в капелле герцогов. Кристина Лотарингская пережила свою невестку на шесть лет и тоже упокоилась в базилике Сан-Лоренцо. Фердинанд II Медичи становится совершеннолетним 14 июля 1631 года, еще до смерти матери и бабушки. С этого дня он имеет право самостоятельно управлять Великим герцогством Тосканским.

Глава 19

Герцог Фердинанд II Медичи

Фердинанд II Медичи родился 14 июля 1610 года и был вторым ребенком после своей старшей сестры-инвалида Марии Кристины. В детстве он был тихим, застенчивым мальчиком, рос со своими братьями и сестрами во дворце Питти и с подросткового возраста проявлял интерес к естественным наукам. Их домашним учителем и наставником был Галилео Галилей, который обучал мальчиков математике, физике, химии, механике и астрономии. Кроме него были и другиеучителя и воспитатели, которые преподавали литературу, богословие, иностранные языки, музыку и придворный этикет. Фердинанда и его братьев обучали также военному искусству, фехтованию, верховой езде и охоте. Впоследствии все пятеро братьев были очень дружны друг с другом. Уже будучи великим герцогом, Фердинанд часто привлекал их к управлению государством вместе с ним и советовался по всем важным правительственным вопросам.

Наследному принцу было 11 лет, когда умер его отец Козимо II. Он становится новым великим герцогом Тосканским под именем Фердинанд II, но до его совершеннолетия государством управляют его мать и бабушка, по новому закону совершеннолетними считаются юноши и девушки в возрасте уже 18 лет, не 21. Правительство двух регентш оставляло желать лучшего: у двух вдовствующих герцогинь была просто мания роскоши, на которую они расходовали огромные суммы денег. Козимо II это предвидел, поэтому в своем завещании он подчеркнул, что никто, даже мать и жена, не может прикоснуться к личным деньгам и сокровищам династии Медичи до совершеннолетия Фердинанда. Кроме того, при дворе Медичи было слишком много иностранцев: французы, которые приехали благодаря Кристине Лотарингской, испанцы и австрийцы, которые приехали благодаря Марии Магдалине Австрийской. Среди них могли быть шпионы, которые работали на свое правительство. Поэтому Козимо перед смертью издал указ, который запрещал избирать на государственные должности иностранцев.

Кристина Лотарингская и Мария Магдалина Австрийская не заботились о реальных нуждах государства и своего народа, вместо этого для них важнее всего было соблюдение придворного этикета. Герцогини были очень религиозными, поэтому они пригласили во Флоренцию большое количество недееспособных священнослужителей и тратили огромные деньги на церковные нужды. Повышение налогов и годы неурожая положили начало экономическому упадку Тосканы. Положение усугублялось также падением цен на ткани, производством которых славилась Флоренция, и частыми вспышками эпидемий чумы. Поэтому правление нового великого герцога началось в неблагоприятное для государства время. Единственным положительным моментом было то, что Флоренция начала привлекать множество туристов своими достопримечательностями. Ее посещение входило в очень модный в те времена Гран Тур (Большой тур) – поездки по столицам и основным городам Европы, которые обязательно совершали все молодые аристократы после достижения совершеннолетия с целью расширения кругозора.

Образование Фердинанда было завершено в 1628 году, когда он стал совершеннолетним и мог самостоятельно управлять Тосканой. Великий герцог совершил вместе с матерью и бабушкой долгое путешествие по Италии и Европе: они посетили Рим, Неаполь, святилище Лорето, Болонью, Феррару, Венецию, Тироль, Вену и Прагу. В столице Австрии Фердинанд встретил своего дядю по материнской линии – императора Фердинанда II Габсбурга, в Тироле – другого дядю, Леопольда V, эрцгерцога Австрийского и графа Тирольского. Так, постепенно, он начал знакомиться со своими влиятельными родственниками в Европе.

В юности внешность принца и его братьев была очень привлекательна, как у всех Медичи: темные волнистые, коротко стриженные волосы, большие темно-карие выразительные глаза, правильный овал лица, немного крупный нос, пухлые розовые губы. Множество портретов принцев и принцесс Медичи в разном возрасте написал придворный художник Юстус Сустерманс, они находятся во дворце Питти и в галерее Уффици. По этим портретам можно проследить, как менялась внешность сыновей и дочерей Козимо II Медичи. Молодые люди постепенно отращивали волосы по моде, которую ввел во Франции их троюродный брат Людовик XIII: длинные локоны, разделенные прямым пробором, обрамляли лицо с двух сторон. Короткие тонкие усики завивали так, что их кончики торчали вверх. Иногда отращивали короткую бородку-эспаньолку, в моде были большие широкополые шляпы. На портретах в возрасте 30–40 лет Фердинанд и его братья уже выглядят, как мушкетеры короля, но все еще мужчины приятной внешности. Потом, постепенно, у них все больше начинает выступать вперед нижняя челюсть, и годам к 50 внешность становится достаточно уродливая. Кроме Франческо Медичи, который умер в возрасте 20 лет, все остальные сыновья Козимо II прожили больше 50 лет.

Брак и семья Фердинанда II Медичи

В 1623 году, когда Фердинанду было 13 лет, во Флоренцию вернулась из Урбино его тетя Клаудия Медичи после смерти своего мужа Федерико Убальдо делла Ровере. С собой она привезла годовалую дочь Викторию делла Ровере, которая родилась 7 февраля 1622 года. Мария Магдалина Австрийская и Кристина Лотарингская сразу приняли решение о помолвке наследного принца с Викторией и вели переговоры об их браке с дедом принцессы герцогом Урбинским Франческо Мария II делла Ровере. Герцогини получили его согласие на брак, но до свадьбы было еще очень далеко – девочка совсем маленькая, да и жених слишком молод. Виктория была последней представительницей рода делла Ровере, и вдовствующие герцогини рассчитывали, что после смерти ее деда герцогство Урбинское перейдет по наследству Виктории. А потом, посредством брака с Фердинандом II, они смогут присоединить его к герцогству Тосканскому. Таким образом территория их государства могла значительно расшириться. Но они зря на это надеялись, этого им добиться не удалось.

Через три года Клаудию Медичи выдали замуж за брата Марии Магдалины Австрийской Леопольда V, и она покинула Флоренцию. Дочь она оставила в монастыре Крочетта, где ее воспитывали строгие и суровые монахини. Две регентши иногда брали девочку во дворец, но они воспитывали из Виктории такую же святошу, какими были сами. Что могло вырасти из этой девочки, которую мать бросила, когда ей было меньше четырех лет, и которая с возраста одного года жила в обители в строгой атмосфере постоянных молитв и религиозных обрядов? Клаудия редко вспоминала про дочь, написала ей только несколько писем за всю свою жизнь. Виктория изучала только богословие, поэтому не получила должного образования, какое подобает будущей великой герцогине. Принцесса не знала правил этикета, к музыке, литературе и искусству была равнодушна, естественные науки ей были абсолютно чужды и непонятны. Монахини и вдовствующие герцогини вырастили из нее настоящую религиозную ханжу, что сильно отразилось на ее будущей жизни и браке с герцогом Фердинандом II.

Внешность молоденькой Виктории была достаточно миловидной – она ведь тоже была по матери наполовину Медичи. Но девушка была склонна к полноте, у нее был хороший аппетит, который не замедлил отразиться на ее фигуре. Хотя по ее портретам судить трудно – Юстус Сустерманс их идеализировал, чтобы польстить великой герцогине Тосканской, тогда это было модно. На всех ее портретах в молодости изображена пухленькая девушка с очень приятным, улыбающимся, слащавым лицом. Однажды Сустерманс написал картину «Святое семейство», где в образе Девы Марии изображена Виктория, в образе Иисуса – ее маленький сын Козимо, а в образе Иосифа – вымышленный персонаж, не муж Фердинанд II. Это полотно находится в Палатинской галерее дворца Питти.

В апреле 1631 года умирает Франческо Мария II делла Ровере, и по закону его внучка должна была унаследовать герцогство Урбинское. Но в это дело вмешался римский папа Урбан VIII, который решил вернуть Урбино Папской области. Две вдовствующие герцогини не осмелились выступить против решения понтифика, и герцогство было для них потеряно. Взамен Виктория делла Ровере и семейство Медичи получили во владение все имущество ее предков, среди которых было богатейшее собрание картин вымершего рода. Среди них знаменитые полотна Тициана Вечеллио: «Венера Урбинская», «Венера и Купидон», ранняя «Мария Магдалина» с роскошными рыжими волосами, которые едва прикрывают обнаженное тело, «Флора», портреты предков Виктории герцогов Урбинских Франческо Мария I делла Ровере и его жены Элеоноры Гонзага.

Из произведений Рафаэля Санти в приданом Виктории были: портреты герцогов Урбинских Гвидобальдо да Монтефельтро и Елизаветы Гонзага, портрет папы Юлия II, картина «Молодой человек с яблоком» и диптих (двойной портрет) работы художника Пьеро делла Франческа, на котором изображены герцог Федерико да Монтефельтро и его жена Баттиста Сфорца. Это первые реалистичные портреты в профиль эпохи зрелого Ренессанса, они были написаны в 1472–1477 годах. Таким образом, благодаря этому браку коллекция Медичи существенно пополнилась шедеврами живописи. Сегодня они являются одной из величайших жемчужин галереи Уффици и Палатинской галереи дворца Питти. Кроме коллекции живописи во Флоренцию привезли множество драгоценностей, мебель и обстановку, которые принадлежали династии делла Ровере.

О свадьбе герцога Фердинанда II Медичи со своей двоюродной сестрой Викторией делла Ровере было официально объявлено только в 1634 году, уже после смерти ее деда и матери Фердинанда Марии Магдалины Австрийской. Но бракосочетание состоялось через три года, 6 апреля 1637 года, когда невесте было 15 лет, а жениху – 27. По случаю свадьбы была организована обычная череда праздников, банкетов, турниров и театральных представлений. Самым интересным из них было шоу «Освобождение Иерусалима», которое состоялось в только что законченном амфитеатре в саду Боболи. В декабре того же года умерла Кристина Лотарингская, и на следующий год Виктория была коронована как великая герцогиня Тосканы.

Их брак оказался несчастливым: религиозная и высоконравственная Виктория совершенно не разделяла научных интересов своего мужа, ей абсолютно не нравился тот образ жизни, который вел великий герцог. Он был веселым и легким в общении человеком с разносторонними интересами, галантным кавалером с тонким чувством юмора. Фердинанд любил завязывать любовные интрижки, но не с хорошенькими женщинами, а со своими молодыми и красивыми пажами. У него были обнаружены гомосексуальные наклонности, которые не замечали или не хотели замечать его мать и бабушка.

Рассказывают такую историю: однажды его мать Мария Магдалина принесла ему длинный список советников и придворных, которые были замечены в содомии. Она положила перечень перед ним и спросила, что герцог намеревается с этим делать. Фердинанд внимательно прочитал список и заметил, что там не хватает одного имени. Герцогиня спросила: «Какое?» Тогда Фердинанд взял перо и добавил в конце перечня свое собственное имя. Мария Магдалина не смутилась: она решила, что у ее сына слишком доброе сердце, и таким образом он хочет защитить своих подданных. На ее повторный вопрос о том, что же он собирается предпринять, Фердинанд ответил встречным вопросом: «А что бы вы предприняли, матушка?» Герцогиня ответила, что подобные извращенцы заслуживают только смертной казни путем сожжения живьем на костре. Фердинанд взял список, бросил его в огонь камина и сказал: «Ваша воля выполнена, государыня».

Первые несколько лет супружеской жизни Фердинанд исправно старался выполнить свой супружеский долг с целью произвести на свет наследника престола. К несчастью, Виктории очень трудно давались роды, несмотря на пышную фигуру с широкими бедрами. В 1639 году она родила сына Козимо, который умер через два дня. Следующей родилась дочь, которая умерла сразу же после рождения, ей даже имени дать не успели. Надпись на ее маленькой могиле в капелле герцогов переводится с латыни: «Тот, кто читает, пусть не спрашивает моего имени. Я была дочерью великого герцога Тосканы. Крещеная после вступления в жизнь, я сразу же счастливо искала пути небесные». Наконец, в 1642 году, после долгих и тяжелых родов, появился на свет их второй сын Козимо. Он выжил и стал наследником престола, а затем и шестым, предпоследним герцогом Тосканы из рода Медичи под именем Козимо III.

Вскоре после этого Виктория случайно застала мужа в постели с его молодым любовником, пажом Бруто делла Молара, и прекратила с ним отношения. Она часто уезжала на виллу в Поджо-а-Кайано, жила с мужем врозь и занималась воспитанием сына. Весь в отца, мягкий и слабохарактерный, Фердинанд Медичи сначала был под каблуком своей матери и бабушки, а после их смерти оказался под сильным влиянием своей властной жены. Он хотел дать сыну современное светское образование и обучать его наукам, но Виктория настояла на религиозном воспитании и в этом победила. После долгих ссор и споров герцог махнул рукой и позволил жене воспитывать сына так, как она сама считает нужным. Для Фердинанда было важнее всего, чтобы не было скандалов, которые он не переносил.

Примерно через 17 лет после рождения Козимо они однажды сошлись в спальне, непонятно каким образом. Скорее всего, Виктория сочла своим долгом произвести на свет еще одного потомка рода Медичи, чтобы в случае смерти первого был другой наследник престола. Так 12 ноября 1660 года родился их второй и последний сын Франческо Мария Медичи, который был на 18 лет младше своего брата Козимо. 38-летняя Виктория чудом выдержала роды и вновь прекратила супружеские отношения с мужем, теперь уже навсегда. Франческо Мария был ее любимчиком, она его баловала и воспитала тоже в религиозном духе. Впоследствии он стал кардиналом, был в хороших отношениях со своим старшим братом и племянниками, которые были ненамного его младше. От имени Фердинанда кардинал Франческо Мария управлял Сиеной, был любителем искусства и меценатом. Он скончался в 1711 году в возрасте 50 лет.

Правление и меценатство Фердинанда II Медичи

Правление Фердинанда II Медичи было самым мирным за всю историю герцогства Тосканского, великий герцог избегал войн и кровопролитных сражений. Так же, как и его отец Козимо II, он предпочитал умело лавировать между Францией, Австрией, Испанией и Папским государством. Ему нравилось дружить со всеми, не ссориться и не вступать в конфликты ни с кем. Фердинанд старался устраивать праздники и развлечения для народа, но они были уже бледной тенью прежних церемоний, которые устраивали его предки. Проблема была в отсутствии достаточной суммы денег в герцогской казне. Как только Фердинанд достиг совершеннолетия, он позволил матери и бабушке запустить туда руки, чем они немедленно воспользовались и накупили драгоценностей. Чтобы справиться с серьезным финансовым положением, великий герцог предпринял попытку реорганизовать налоговую систему, а в 1649 году распустил часть флота, чтобы не платить за его содержание.

Подданные любили Фердинанда за кроткий и мягкий характер. Кроме того, когда герцог начал управлять государством самостоятельно, он сократил расходы двора и значительно упростил этикет. Его популярность еще более возросла, когда во время эпидемии чумы 1630–1633 годов, в отличие от многих других представителей знати и правительства, Фердинанд со своими братьями помогал населению и лично раздавал милостыню. За четыре года до этого 16-летний герцог перенес оспу и выжил – в те времена это было просто чудо. Художник Юстус Сустерманс написал тогда два его портрета, на которых видна сыпь на лице, а на другом сыпь настолько сильная, что у принца даже не открывались глаза. Эти портреты находятся в запасниках галереи Уффици, их не выставляют, потому что они неэстетичны. Когда Фердинанда спросили, не боится ли он заразиться чумой, он ответил, что после оспы ему уже ничего не страшно. После эпидемии чумы и нескольких лет неурожая в Тоскане наступил глубокий экономический кризис. Несмотря на это, герцог продолжил осушение болот Мареммы и долины Кьяны в области Ареццо и занимался оздоровлением территории всей Тосканы. Он заботился о сельскохозяйственном производстве, в частности о производстве вин, масел и шелка-сырца.

Чтобы пополнить казну, Фердинанд в 1659 году продал старый дворец Медичи, построенный еще при Козимо Старшем, семье своих верных подданных Риккарди. Новые хозяева расширили палаццо, перестроили внутри и украсили по своему вкусу. В конце XVII века, в эпоху правления Козимо III Медичи, неаполитанский художник Лука Джордано написал на потолке зала Зеркал большую фреску на тему «Апофеоз династии Медичи». На ней изображены последние Медичи: герцог Козимо III, его брат кардинал Франческо Мария и сыновья герцога, принцы Фердинанд и Жан Гастон.

Флоренция уже давно перестала быть центром культуры и искусства после смерти таких мастеров, как Бенвенуто Челлини, Джорджо Вазари, Бартоломео Амманати, Алессандро Аллори и других. Из тосканцев остались только художники Пьетро из Кортоны, Вольтеррано из Вольтерры и Джованни из Сан Джованни – небольшого городка в области Ареццо. Они были приглашены для росписи фресками палаццо Питти вместе с живописцами из Болоньи: Агостино Мителли и Анжело Микеле Колонна.

Палаццо Питти и сады Боболи

Дворец в то время все еще расширяли по проекту Альфонсо Париджи, сына Джулио Париджи. Только в 1640 году реконструкция была закончена, были полностью пристроены два трехэтажных и два двухэтажных крыла. На третьем этаже получилось 13 окон, на втором – 23, при этом длина фасада достигла почти 200 метров – сейчас это самый большой дворец Флоренции. На террасах, которые появились после пристройки крыльев, молодые принцы Козимо и Франческо Мария могли заниматься фехтованием. Слева от дворца были конюшни, где герцог держал лучших лошадей. Внушительный облик резиденции великих герцогов служил символом могущества династии и повышал престиж их двора в Европе.

Внутри палаццо художник Пьетро из Кортоны расписывал фресками покои герцога на втором этаже. Из его живописи сохранились фрески в каминном зале «Четыре возраста человека: золотой век, серебряный век, бронзовый век и железный век». Пьетро вместе с учениками выполнили стенную живопись и лепнину с позолотой в стиле барокко на потолках в пяти залах ожиданий и зале аудиенций. Тема фресок была «Воспитание наследного принца», которая переходит от одного мифологического божества к другому. Начинается с зала Венеры, где изображено, как наследного принца вырывают из объятий богини любви. Потом его передают Аполлону, который обучает его искусству и музыке – это фреска в следующем зале. Затем Марсу, который учит обращаться с оружием, потом Юпитеру и Сатурну, которые обучают наследного принца управлять государством и подданными. В остальных залах фрески и лепнина на потолках были выполнены уже в начале XIX века.

Покои герцогини Виктории делла Ровере расписывал художник Вольтеррано, но фрески и лепнина его работы в честь свадьбы Виктории и Фердинанда сохранились только в первом зале, остальные были переписаны позже, в эпоху правления герцогов Лотарингских. На втором этаже были также покои наследного принца, а на третьем этаже жили младшие дети герцога, его братья и сестры, пока их не выдавали замуж, и вдовствующие герцогини до своей смерти. Нужны были также многочисленные комнаты для слуг и воспитателей, туалетные комнаты и потайные ходы для безопасности. В эпоху правления Фердинанда II численность его двора побила все мыслимые рекорды, многие придворные тоже жили в палаццо Питти, и для них нужны были отдельные покои.

На первом этаже были летние апартаменты: там, в залах и комнатах, не было каминов, помещения зимой охлаждались, но летом там было хорошо и прохладно. Для росписей апартаментов первого этажа пригласили художника Джованни из Сан-Джованни с учениками. Он украсил первый зал, который сейчас называют его именем, великолепными фресками-обманками «Жизнь и деяния Лоренцо Великолепного». На стенах изображено множество аллегорических сцен, посвященных жизни великого предка: наступление ислама, воплощенного в фигуре Магомета, бегство ученых из Константинополя, павшего под ударами турок. Затем изгнание поэтов и философов с Парнаса и их прибытие во Флоренцию Лоренцо Великолепного, хотя на самом деле это было в эпоху Козимо Старшего.

Другие сцены: Лоренцо Великолепный принимает Аполлона и муз, беседует с Благоразумием, отдаляет Зависть и Войну и отдает правление в руки Мира и Благоденствия. На стене напротив входа изображен Лоренцо Великолепный в окружении группы художников, скульпторов и архитекторов. Слева от него стоит Джулиано да Сангалло с моделью виллы в Поджо-а-Кайано, справа – Микеланджело Буонарроти с маской фавна. На стене справа от входа изображен Лоренцо около статуи Платона, на фоне виллы Кареджи, с друзьями философами и аллегорическими фигурами Астрономии и Поэзии. Затем идет аллегория смерти Лоренцо: три парки, которые по мифологии отвечают за длительность жизни – одна прядет нить жизни, другая ее тянет, третья перерезает – и жизнь обрывается. Белый лебедь вылавливает в реке забвения Лете память о Лоренцо Великолепном: медаль с его изображением. Выше находится бессмертное дерево славы, а справа снова сгущаются тучи войны после смерти Лоренцо и приближается Марс. Кроме того изображены фигуры добродетелей, муз и искусств: живопись, скульптура, архитектура. На потолке – сцена, посвященная бракосочетанию Виктории делла Ровере и Фердинанда Медичи. Изображен герб династии делла Ровере и три парки, одна из которых перерезает нить жизни – символ того, что на Виктории обрывается эта династия.

Джованни из Сан-Джованни умер в 1636 году, и для росписей следующих залов пригласили художников из Болоньи: Анджело Микеле Колонна и Агостино Мителли. Их стенная живопись – самый яркий пример стиля барокко и иллюзорной архитектуры во Флоренции: нарисованные колонны, окна, лестницы, балконы и другие архитектурные детали кажутся настоящими, а персонажи – живыми. На балконах можно заметить мальчика, играющего с обезьянкой, слугу, меняющего цветы, небольшой оркестр, играющий музыку, мажордома, мужчину с моноклем, ухаживающего за дамой, мальчика, играющего с попугаем – символ диковин Нового Света, мужчину с телескопом – упоминание об изобретении Галилео Галилея. В зале Публичных аудиенций нарисована аллегорическая фигура Тишины, которая прижимает палец к губам. Надпись над ней переводится «Говори кратко, редко и по делу» – по-моему, очень правильная фраза. Но особенно поражает зал Колонн, или его еще называют зал Частных аудиенций. Его потолок украшен рядом зеленых колонн с таким оптическим обманом, что они как будто наклоняются в разные стороны, когда переходишь из одного угла в другой. Главной целью Медичи было поразить своих гостей такими необычными фресками и роскошью убранства. На стенах изображены сцены из жизни Александра Македонского, это аллегория Фердинанда II, который преуспел в миротворческой и меценатской деятельности так же, как Александр.

На стенах выполнены портреты всех предшественников Фердинанда II: герцогов Козимо I, Франческо I, Фердинанда I и Козимо II Медичи. Апартаменты были обставлены мебелью из дорогих пород дерева, инкрустированных самоцветами в стиле флорентийской мозаики, или разными породами древесины и слоновой кости. Обитые шелком или бархатом стены украшены великолепными картинами, в спальнях стояли огромные кровати под балдахинами, маленькие кушетки, кресла и подставки под колени для молитвы. В кабинетах и комнатах для приема были установлены столы на бронзовой основе со столешницами из самоцветов в стиле флорентийской мозаики и секретеры из эбонита, украшенные слоновой костью или поделочными камнями в стиле мозаики или рельефа. В центре зала Публичных аудиенций установлен немецкий секретер из черного дерева с панелями из флорентийской мозаики и живописью на поверхности поделочного камня на библейские сцены. Этот шкафчик был изготовлен в Аугсбурге и подарен Фердинанду II Медичи герцогом Тирольским во время визита Фердинанда в Инсбрук. Наверху секретера видны часы, и когда-то на них была серебряная фигурка Иисуса с молотком, который ударял по голове дьявола каждый раз, когда часы отбивали время. Но она утеряна.

Многие предметы мебели сохранились в музее, но кое-что заменили герцоги Лотарингские и король Виктор Эммануил II Савойский. На первом этаже дворца Питти, в Музее серебра, собрана коллекция всех драгоценностей Медичи: камеи, слоновая кость, горный хрусталь, серебро, жемчуг, золотые украшения, китайский и японский фарфор, миниатюрные портреты, античные и современные вазы из поделочных камней, изделия из янтаря, серебряная с позолотой посуда, реликварии, лиможская эмаль и многое другое. Фердинанд II пополнил огромную коллекцию предков, он покупал картины, древности, полудрагоценные камни, часы, античные вазы, кубки, амфоры, камеи, ювелирные изделия, статуи. Он собрал столько произведений искусства, что, говорят, из предметов одной только его коллекции можно было создать целый музей. Братья Медичи как будто соревновались друг с другом: кто больше соберет. Они также разыскивали и выкупали произведения искусства, которые пропали из коллекции Медичи после второго изгнания, и те, что отсудила Маргарита Австрийская, вдова Алессандро Медичи.

В саду Боболи тоже шли работы: в самой верхней части была сделана терраса с клумбами, в которых высаживали несравненной красоты розы Банкса, Бурбон и чайные, а также пионы и георгины. В центре террасы установили фонтан Обезьян – он украшен тремя обезьянками работы скульпторов Джамболонья и Пьерино да Винчи. Кардинал Леопольд заказал там построить для него небольшое одноэтажное здание с тремя комнатами, где он принимал друзей и ученых. Сейчас в этом помещении расположен Музей фарфора, где собраны изделия из фарфора производства европейских фабрик из коллекции Медичи, герцогов Лотарингских и сестры Наполеона Элизы Бачокки. С этой террасы открывается великолепный вид на окрестные холмы с замками, виноградниками, оливковыми рощами и кипарисовыми аллеями – типичные тосканские пейзажи.

В восточной части сада была построена теплица для цитрусовых, где в 1644 году Фердинанд экспериментировал с чем-то вроде искусственного инкубатора для рождения цыплят на основе температуры, измеренной 60 градусным термометром, помещенным под наседку. Рядом был Нижний сад, где выращивали лилии и другие водные растения. С другой стороны от Нижнего сада был построен небольшой зоопарк с экзотическими животными, самым интересным из которых в те времена был бегемот. Бедный гиппопотам прожил недолго в тосканском климате, после смерти его забальзамировали, его чучело находится в музее натуральной истории Спекола. Впоследствии зоопарк ликвидировали герцоги Лотарингские и построили на его месте большое здание для выращивания цитрусовых под названием Лимонайа. При них же в старой части сада была построена венская кофейня, где подавали модные напитки: кофе и горячий шоколад.

В верхней части сада, ближе к Большой аллее, был разбит Верхний сад. Там до сих пор выращивают более 500 видов роз и многие другие цветы, а в небольшом пруду растут кувшинки. Ниже находятся маленькие полянки – ландшафтные комнаты, окруженные вязами, кленами и кустами самшита. Там стояли скамейки и можно было укрыться от солнца в тени деревьев. В западной части сада, с другой стороны от Вьоттолоне, был разбит английский парк. Он выглядит как роща с высокими, довольно густо посаженными деревьями, между которыми были раскинуты сети для ловли мелких птиц. Их называли ragne (ранье, паутина), так как они напоминали паутину.

Для привлечения птичек был построен фонтан «Мостаччини» – так называют маленькие маски с усами, которыми он украшен. Усы по-французски «мусташ» (moustache), отсюда название фонтана. Он состоит из ряда небольших бассейнов на различных ступенях, соединенных каналами, переливающими воду с одного уровня на другой. Это должно было привлекать мелких птичек, которые затем попадали в ловушки, запутывались в ранье. Во дворике Амманати, под фонтаном «Артишок», был построен грот Моисея. Эта пещера получила свое название от колоссальной статуи Моисея из восточного красного порфира, которая расположена за эллиптической чашей в центре стены. Грот внутри украшен фресками, мозаикой, сталактитами и аллегорическими статуями: Милосердие, Империя, Рвение и Закон.

Лоджия «Кабанчика»

Бронзовую статую «Кабанчик», отлитую еще по заказу отца Козимо II Медичи, Фердинанд решил убрать из дворца Питти, установить перед Новым рынком и превратить ее в питьевой фонтан. Изначально он находился на улице, которая ведет от собора к понте Веккио, и был установлен напротив аптеки, которую до сих пор называют официально «Аптека кабана». Специально для фонтана был отлит большой бронзовый постамент с рельефами, изображающими болото с растениями и животными: папоротник, бобры, черепахи, жабы, лягушки, змеи, ужи, крабы и другие. Из пасти «Кабанчика» стекала хорошая струйка воды, и в жаркий летний день можно было напиться. Но из-за большого постамента приходилось наклоняться и опираться одной рукой на пятачок животного. Из-за этого пошло поверье, что если погладить «Кабанчику» пятачок и загадать желание – оно сбудется.

Постепенно фонтан перестал функционировать, и в конце XX века статую Кабанчика заменили на копию, а оригинал вместе с пьедесталом находится в музее Бардини. Новый пьедестал уже не такой большой, уменьшенная копия старого. Приезжие туристы до сих каждый день гладят ему пятачок, так что сам Кабанчик тусклый, а нос у него блестящий – оттертый руками туристов. После этого ритуала на язык животному кладут монетку и убирают руку. Если монетка провалится в самую глубину под решетку – считается, что ее хозяин вскоре разбогатеет. Теперь второе название Нового рынка – лоджия Кабанчика. Про него сочинил сказку Ганс Христиан Андерсен после посещения Флоренции в 1834 году, она так и называется: «Бронзовый Кабанчик». Копии этого фонтана находятся в Мюнхене, Киото, Канзас-сити, Нью-Йорке, Сиднее. Монеты, которые остаются внутри фонтана, идут на благотворительность.

Фердинанд II и Галилео Галилей

Когда умер великий герцог Козимо II Медичи, Галилей остался на время без покровителя. Новому герцогу Фердинанду II было всего 11 лет, и в случае неприятностей он не смог бы защитить ученого от инквизиции. Галилей спокойно жил во Флоренции, занимался обучением Фердинанда и его братьев, продолжал свои исследования в области астрономии и других наук, проводил многочисленные эксперименты, к которым привлекал молодых подрастающих принцев, и писал научные труды. Пока он сосредоточился на критике умозаключений Аристотеля о неподвижности Земли и о вращении семи планет вокруг нее, включая Солнце и Луну. Насчет Луны Аристотель не ошибся, но все остальное ученый подверг сомнению. Теории Галилея вызвали большое возмущение защитников древнегреческого философа, один аббат писал ученому: «Я прочитал все труды Аристотеля и не нашел в них ничего похожего на то, что утверждаете вы. Пятна на Солнце – это всего лишь дефекты вашего телескопа». Ответы Галилея на такие письма становились все более резкими и непримиримыми, постепенно он нажил себе немало врагов среди церковников.

В 1623 году Галилей закончил писать книгу «Пробирных дел мастер» – памфлет, направленный против иезуитов. В этой книге Галилей излагает свою ошибочную теорию комет: он полагал, что кометы – это не космические тела, а оптические явления в атмосфере Земли. Позиция иезуитов и Аристотеля в данном случае была ближе к истине: кометы – внеземные объекты. В том же году его давний знакомый, кардинал Маффео Барберини, был избран папой под именем Урбан VIII. Понтифик запретил иезуитам вступать в споры с Галилеем, а самого ученого в шутку предупредил, что пока он занимается только математикой и экспериментами и не настаивает на правдивости коперниканства, – он в безопасности. Математические методы Галилей применял и в других отраслях науки, кроме физики. Он считал, что сама книга природы написана на языке математики, а ее персонажи – это треугольники, кубы, квадраты, круги и другие геометрические фигуры. Так, например, знаменитая последовательность Фибоначчи проявляется в природе в расположении листьев растений, семян подсолнуха, ячеек сосновых шишек, лепестков цветков, ячеек ананаса, колец на стволах срубленных деревьев и веток.

Галилей размышлял о природе вещества и пришел к выводу, что материя состоит не из четырех элементов: воды, воздуха, земли и огня, а из множества неделимых частиц. К этой идее пришел еще древнегреческий философ Демокрит Абдерский в IV веке до нашей эры, он называл эти частицы атомами, от греческого atomos, что означает «неделимое». Пройдет еще три столетия, пока атомы смогут увидеть и сосчитать. Но тогда Тридентский собор заклеймил атомизм как ересь. Получается, Галилей возродил идеи Демокрита в науке, что положило начало научному ренессансу.

Еще в VI веке до нашей эры древнегреческий философ Анаксимандр Милетский говорил о том, что Земля движется и парит в центре мира, ни на что не опираясь. Правда, он считал, что Земля имеет форму колонны – цилиндра, диаметр основания которого в три раза превышает высоту. Анаксимандр полагал, что землю окружают исполинские трубчатые кольца-торы, наполненные огнем. Потом учитель Александра Македонского, древнегреческий философ Аристотель, в IV веке до нашей эры заявил о том, что земля находится в центре Вселенной и вокруг нее расположились Солнце, Луна и известные тогда пять планет. Все беспрекословно поверили Аристотелю, который был в те времена основным авторитетом. В III веке до нашей эры древнегреческий философ, математик и астроном Аристарх с острова Самос выдвинул теорию о гелиоцентрической системе мира: Солнце находится в центре Вселенной, и все планеты вертятся вокруг него. Но так как он не был Аристотелем – ему никто не поверил, и впоследствии Аристарх был обвинен в безбожии и неблагочестии.

Во II веке до нашей эры позднеэллинистический астроном, астролог, математик, механик, оптик, теоретик музыки и географ Птолемеей, который жил и работал в Александрии Египетской, еще раз подтвердил теорию Аристотеля. И с тех пор до времен Коперника, который жил в XVI веке нашей эры, никаких сдвигов в этом отношении не было. Размышляя о гелиоцентрической модели Вселенной, Галилей пришел к заключению о том, что планеты вращаются благодаря некоторым магнитным силам, притягивающим предметы друг к другу. Таким образом он подошел вплотную к теории гравитации, или закону всемирного тяготения, который открыл Исаак Ньютон примерно 60 лет спустя. По легенде, за 4 дня до смерти Галилео родился Ньютон. На самом деле он родился через год после смерти Галилея – 4 января 1643 года.

Галилей считается одним из основателей механицизма. Этот научный подход рассматривает Вселенную как гигантский механизм, а сложные природные процессы – как комбинации простейших причин, главная из которых – механическое движение. Анализ механического движения он описал в своем труде «Пробирных дел мастер». Галилей сформулировал правильные законы падения: скорость нарастает пропорционально времени, а путь – пропорционально квадрату времени. В соответствии со своим научным методом он тут же привел опытные данные, подтверждающие открытые им законы. В 1624 году Галилей опубликовал книгу «Письма к Инголи», в которой он отвечает на антикоперниканский трактат богослова Франческо Инголи. Галилей сразу оговаривает, что не собирается защищать коперниканство, а хочет всего лишь показать, что у него имеются прочные научные основания.

В 1629 году женился Винченцо, сын Галилея. Он с женой поселился у отца, и на следующий год родился внук ученого, которого назвали в честь деда Галилео. Но во время эпидемии чумы 1630 года Винченцо с семьей уезжает из Флоренции в Пизу. В следующем году Галилей поселился в поселке Арчетри на вилле, которую ему подарил Козимо II. Арчетри находится недалеко от церкви Сан-Миньято и современной площадки Микеланджело во Флоренции. Он давно хотел туда переехать, потому что там рядом был францисканский монастырь, где жили его дочери Ливия и Вирджиния. Ливия приняла в монашестве имя Арканжела, но она часто болела и умерла в возрасте 33 лет. Вирджиния приняла при постриге имя Мария Челесте, она переписывалась с отцом и встречалась с ним. Галилей привозил ей в монастырь продукты, Мария Челесте варила ему варенье из яблок и чинила одежду.

В марте 1630 года ученый почти закончил работу над книгой «Диалог о двух главнейших системах мира – птолемеевой и коперниковой», это был результат почти тридцати лет его исследовательской работы. Он решает, что пора ее опубликовать, потому что наступил благоприятный момент: инквизиция его не трогала, а папа Урбан VIII – это его давний хороший знакомый. Чтобы книга прошла цензуру, Галилей идет на хитрость: он добавляет предисловие, где объясняет своей целью развенчание коперниканства. После одобрения тосканской цензурой Галилей отправляет рукопись в Рим. В следующем году он, наконец, получает разрешение на публикацию, и в 1632 году его труд был издан.

Книга написана в виде диалога между тремя персонажами: ученым Сальвиати, сторонником коперниканства, нейтральным участником Сагредо и простаком Симпличио – сторонником Аристотеля и представителем церкви. Главным условием публикации книги было доказать правоту учения церкви. Но Галилей так увлекся, что его простак Симпличио выглядел просто глупцом по сравнению с Сальвиати. Несмотря на то что выводов в книге не было, правда была явно на стороне коперниканства. К тому же все, кто читал книгу, узнали в Симпличио понтифика и его аргументы. Ученый надеялся, что папа отнесется к этому снисходительно, и даже сам бездумно разослал 30 экземпляров своей книги влиятельным духовным лицам. Но он просчитался: Урбан VIII пришел в такую ярость, что приказал немедленно запретить «Диалог» и изъять из продажи уже выпущенные экземпляры. Чаша терпения понтифика была переполнена, и в октябре 1632 года, несмотря на эпидемию чумы, Галилея вызывают в Рим на суд инквизиции по подозрению в ереси.

Герцог Фердинанд II был новым покровителем ученого, он пытался вызволить из беды своего старого учителя, которому было уже 68 лет, или хотя бы добиться отсрочки по причине его здоровья и эпидемии чумы. Он сумел протянуть несколько месяцев, но все было напрасно: 13 февраля 1633 года, за два дня до своего 69-летия, Галилею пришлось отправиться в Рим. Благодаря хлопотам Фердинанда Медичи ученого разместили в Тосканском посольстве в Риме, а на первый допрос вызвали только через два месяца: 12 апреля 1633 года. Ему были предъявлены обвинения в том, что он распространяет запрещенное церковью учение о гелиоцентризме и ввел в заблуждение цензора насчет содержимого книги. Дело в том, что для цензуры Галилей отослал сокращенную, более мягкую версию «Диалога». Ученому напомнили о том, что уже в 1616 году ему было официально запрещено защищать коперниканство. Но он тогда не послушался, значит сознательно пошел против Церкви и против запрета папы. Это означало, что Галилей является закоренелым еретиком и ему грозит участь Джордано Бруно. Документы были фальшивые, на самом деле запрета не было, был только совет Урбана VIII не защищать коперниканство.

К счастью, ученый смог это доказать – у него сохранилось письмо кардинала Беллармино, из которого ясно следовало, что официальной процедуры запрещения лично для Галилея в 1616 году не было. После первого допроса ученого взяли под арест и посадили в тюрьму, где он провел 18 дней. Но вскоре, по просьбе герцога Фердинанда, его перевели обратно в посольство Тосканы. Применялись ли к нему пытки – точно неизвестно, но после выхода из тюрьмы Галилей жаловался на боли в бедре. На втором допросе 30 апреля ученый признался, что увлекся из тщеславия, когда работал над книгой. Поэтому написал много лишнего и сейчас в этом раскаивается.

Фердинанд II не осмелился противоречить папе и прямо выступать против суда инквизиции – Урбан VIII посоветовал ему не вмешиваться, иначе последствия лично для герцога будут непредсказуемые и ничего хорошего ему не светит. Герцог продолжал настаивать на сохранении жизни ученому и обещал, что во Флоренции он лично будет за ним присматривать и что подобное больше не повторится. Суд длился до 21 июня, на третьем допросе не было ничего нового. Наконец, было принято окончательное решение: Галилея объявили не еретиком, но «сильно заподозренным в ереси», что тоже являлось достаточно серьезным обвинением. Ему предложили покаяться и отказаться от всех своих прежних убеждений, иначе он будет публично сожжен на костре. Галилей подтвердил, что согласен покаяться и отречься. На этот раз его не отпустили в посольство, а снова взяли под арест и отправили в тюрьму.

Из текста приговора: «Мы говорим, объявляем, приговариваем и заявляем, что ты, вышеназванный Галилео, по причинам, установленным в ходе суда и в чем ты признался, как сказано выше, оказался, согласно этой Святой инквизиции, сильно заподозренным в ереси, а именно: поддерживающим и верящим в учение, которое является ложным и которое противоречит Священному Писанию… Поэтому ты был подвергнут всем проверкам и наказаниям, предусмотренным и накладываемым священными канонами и всеми общими и частными узаконениями, направленными против правонарушителей подобного рода. Мы постановили книгу “Диалог” Галилео Галилея запретить публичным указом. Мы осуждаем тебя на тюремное заключение в этой Священной канцелярии на срок, который будет определен по нашему усмотрению».

22 июня 1633 года, после оглашения приговора, Галилей публично зачитал подготовленный заранее текст отречения и поклялся, что впредь никогда не будет ни говорить, ни рассуждать, ни устно, ни письменно, о чем бы то ни было, могущем восстановить против него подозрение в ереси. Существует известная легенда о том, что выйдя из здания суда, он пробормотал себе под нос: «И все-таки она вертится». Но доказательств этому нет, этот миф был придуман и запущен в обращение только в 1757 году журналистом Джузеппе Баретти.

После отречения Галилея приговорили к пожизненному тюремному заключению, но великий герцог Фердинанд Медичи сумел добиться замены заключения на пожизненный домашний арест. Ученый вернулся в Тосканское посольство, и когда все бюрократические процедуры закончились – ему разрешили поселиться на одной из вилл Медичи около Флоренции. Ему были запрещены частные визиты и въезд во все крупные города. Через несколько месяцев, по его просьбе, Галилею разрешили снова поселиться в поселке Арчетри в своем прежнем доме. Пока ученый еще мог работать, он продолжал свои эксперименты. Рассказывают любопытную историю: суд приговорил его пожизненно каждый день 700 раз читать молитву: «Аве Мария». Тогда Галилей попросил дочь: «Мария Челесте, читай, пожалуйста, “Аве Мария” за меня, мне некогда – нужно заниматься экспериментами».

Так ученый и прожил последние восемь лет жизни в Арчетри под постоянным надзором инквизиции и угрозой перевода его в тюрьму при малейшем нарушении правил. Под конец жизни Галилей почти ослеп, тогда друзьям и ученикам разрешили навещать его по одному. Даже во время смерти ученого в его доме присутствовали два инквизитора. Галилео умер 8 января 1642 года в возрасте почти 78 лет, у его постели дежурил его верный друг и ученик Винченцо Вивиани. Галилей был последней яркой звездой в созвездии династии Медичи, среди тех великих людей, которым они покровительствовали. Впоследствии Галилео, единственный внук Галилея, постригся в монахи и сжег хранившиеся у него бесценные рукописи ученого как богопротивные. Он был последним представителем рода Галилеев.

После смерти Галилея папа Урбан VIII категорически запретил хоронить его в церкви как еретика. Но Фердинанд II Медичи велел монахам-францисканцам похоронить его в базилике Санта-Кроче, где уже были похоронены Микеланджело Буонарроти и Лоренцо Гиберти. Монахи не смели ослушаться ни папу, ни герцога – они находились между двух огней и не знали, как выкрутиться. Наконец, францисканцы нашли выход: к церкви было пристроено подсобное помещение, где они держали лопаты и другие инструменты для возделывания огорода. С одной стороны, оно являлось частью церкви, раз пристроено к зданию. С другой стороны, там не проводились обряды, а только держали рабочие инструменты – так что оно как бы и не является частью базилики. Монахи убрали оттуда все, что там находилось, и похоронили Галилея в подсобке. После этого римскому папе они сказали, что Галилея похоронили не в церкви, а герцогу сказали, что его похоронили в церкви – и все остались довольны.

Только 95 лет спустя, в 1737 году, благодаря последнему герцогу Медичи Жану Гастону прах ученого перезахоронили непосредственно в базилике Санта-Кроче. Он покоится напротив могилы Микеланджело Буонарроти, рядом со своим учеником и биографом Винченцо Вивиани, который умер в 1703 году. Над могилой великого ученого был установлен памятник XVIII века с бюстом Галилея на саркофаге. В руках у него телескоп, а внизу находятся две аллегорические фигуры: Астрономия и Геометрия. При неосторожном переносе останков ученого у него были случайно отломлены три пальца и зуб. Они не утеряны и сейчас находятся в музее Галилея, помещенные в стеклянные реликварии.

После смерти Галилео Фердинанд II Медичи с братьями продолжали лично заниматься научной деятельностью во дворце Питти. Они проводили опыты с первыми построенными термометрами, влажность воздуха измерялась конденсационным гигрометром, тяжесть или легкость жидкого предмета – ареометром. Академия деи Линдсеи была распущена после процесса над Галилеем, и в 1657 году герцог со своим братом Леопольдом Медичи открыли во Флоренции экспериментальную Академию Чименто. Ее лозунг был: «Опыт, и еще раз опыт», а эмблема – печь для плавки металлов. Результатами своих экспериментов члены академии делились в переписке со многими учеными Европы – тогда это был единственный способ обмена опытом. Незадолго до смерти Галилей завершил новую книгу: «Беседы и математические доказательства двух новых наук». Маттиас Медичи тайком доставил его рукопись в Голландию, где она была переведена на разные языки, распечатана и распространена по многим странам Европы. Он же переправил рукопись Галилея «Диалог о двух системах мира» в Северную Европу, где она тоже была переведена на разные языки и опубликована во многих странах. Так что надолго приостановить победу гелиоцентризма церковникам и папе не удалось: книга, дорого стоившая Галилею, после его смерти сразу вызвала огромный интерес в ученых кругах. Судебный процесс только усилил ее успех, и осуждение Галилея привело к резкому росту спроса на его труд. Соответственно, и стоимость книги резко возросла.

Фердинанд лично сохранил все научные инструменты Галилея, которыми тот пользовался или изобретал. Коллекция включает его телескопы, военный геометрический компас и ту самую линзу, через которую он разглядел спутники Юпитера. Все это вместе с оригиналом рукописи «Диалог о двух системах мира» находится сейчас в музее Галилея во Флоренции. Только в 1992 году, посмертно, ученого полностью оправдали и сняли с него все обвинения. Римский папа Иоанн Павел II признал, что в отношении Галилея церковь совершила ошибку. Правосудие – дело слишком долгое.

Еще одним учеником и последователем Галилея во Флоренции был математик и физик Эванджелиста Торричелли. В 1644 году он развил теорию атмосферного давления, доказал возможность получения так называемой «торричеллиевой пустоты» (вакуум) и изобрел ртутный барометр.

Фердинанд II, Франческо Реди и аптека Санта-Мария Новелла

Главным медиком и фармацевтом Тосканского двора при герцоге Фердинанде II Медичи был знаменитый врач, биолог и натуралист Франческо Реди родом из города Ареццо. Он был величайшим биологом своего времени, основоположником экспериментальной биологии. Реди заслужил прозвище «отец современной паразитологии», он опроверг экспериментальным путем теорию Аристотеля о самозарождении жизни. Для этого Франческо затянул часть горшков с гнилым мясом кисеей, таким образом он смог воспрепятствовать откладке туда яиц мухами и доказал невозможность самозарождения мух из гнилого мяса. Его исследование особенностей змеиного яда имело большое значение для медицины и положило начало гомеопатии. Он опубликовал результаты своих работ в трактате «Исследования вокруг гадюк» и доказал, что яд змеи вреден только при попадании в рану, а не при приеме внутрь. Наоборот, при приеме крошечной дозы яда гадюки внутрь он может производить лечебный эффект.

Во врачебной деятельности Реди придерживался метода профилактики заболеваний, заповедей здорового образа жизни, сбалансированного питания и использования только натуральных средств для лечения заболеваний. Все это потом сыграет большую роль в жизни следующего герцога Козимо III Медичи.

Франческо участвовал в открытии Академии Чименто и преподавал во Флорентийском университете. Великий герцог Фердинанд II Медичи назначил его архиатром – так называли самых важных врачей в государстве, приближенных к королевской особе. Реди изучал много иностранных языков и был членом Академии Круска. Он прославился как поэт, когда написал произведение «Вакх в Тоскане», об этом в следующей главе. Реди прожил 71 год, работал также на герцога Козимо III Медичи и вскоре стал известен по всей Европе. Многие иностранные государи обращались к Медичи с просьбой прислать им для консультации своего придворного врача Франческо Реди.

В 1659 году великий герцог Фердинанд II Медичи пожаловал титул Его Королевского Высочества самой старинной аптеке Флоренции «Санта-Мария Новелла». Когда-то она была частью доминиканского монастыря Санта-Мария Новелла – монахи выращивали во дворе лечебные травы, готовили из них лекарственные настойки, бальзамы, эликсиры, отвары, мази, которыми лечили бедных и паломников. В 1612 году открылась самостоятельная аптека Санта-Мария Новелла, которая существует до сих пор и находится рядом с бывшим монастырем и церковью. Там можно купить лечебные средства, парфюмерию, мыло, кремы, духи, туалетную воду, лосьоны, ликеры, в том числе и знаменитый «Алкермес», настоянный на кошенили, и многое другое, приготовленное из трав по старинным рецептам монахов-доминиканцев. Был восстановлен рецепт любимых духов Екатерины Медичи, он продается под названием «Туалетная вода королевы» или «Туалетная вода Санта-Мария Новелла», духов «Красная Москва», которые продаются под названием «Россия», и множество других ароматов.

Конец жизни и смерть Фердинанда II Медичи

Герцог Фердинанд II прожил почти 60 лет, период его правления был на тот момент самым долгим из всех герцогов Медичи: 49 лет. В этом его превзойдет его сын Козимо III Медичи, он будет править 53 года. Фердинанд II умер 23 мая 1670 года от инсульта после обострения водянки, которой страдал последние годы жизни. Фердинанд был с почестями похоронен в капелле герцогов Медичи в базилике Сан-Лоренцо. Он был не очень популярен среди населения Флоренции, но все помнили его доброту и помощь беднякам во времена голода и эпидемий чумы, поэтому его смерть многих опечалила. Его жена Виктория делла Ровере прожила 72 года и умерла в Пизе 5 марта 1694 года. Она сумела воспитать из сына Козимо такого же религиозного ханжу, как она сама, успела женить его на Маргарите Луизе Орлеанской, понянчить и вырастить внуков: наследного принца Фердинанда Медичи, Анну Марию Луизу и Жана Гастона. Виктория застала свадьбу старшего внука Фердинанда и внучки Анны Марии Луизы. После смерти была похоронена рядом с мужем в капелле герцогов. В 1670 году престол Тосканы наследует 28-летний герцог Козимо III Медичи.

Глава 20

Герцог Козимо III Медичи

Козимо III Медичи родился 14 августа 1642 года во дворце Питти во Флоренции. Он был третьим сыном Виктории делла Ровере и Фердинанда II Медичи, предыдущие двое детей умерли вскоре после рождения. В детстве его воспитывали мать и духовные наставники, он получил религиозное образование и был очень набожным человеком. Лучше всего для него подошла бы духовная карьера, но Козимо был наследником престола, поэтому выбора у него не было. Он был тихим, спокойным ребенком со скрытным характером. Других детей у Фердинанда и Виктории в то время не было, поэтому мальчик рос одиноко во дворце Питти, товарищей по играм у него не было. Мать предпочитала проводить время не во Флоренции, а на вилле в Поджо-а-Кайано, ребенок ее видел редко. Его родители долго ссорились насчет того, какое ему дать образование, в конце концов победила властная Виктория делла Ровере. Она подобрала Козимо воспитателя – сиенского богослова Волумнио Бандинелли, который сильно повлиял на характер юноши. Волумнио сумел привить принцу крепкую религиозную веру и строго следил за распорядком его дня: были обязательны ежедневные молитвы, посещение церковной службы и изучение богословия.

Наставник заставлял мальчика соблюдать все посты, мясо на столе появлялось редко, в основном овощи и фрукты, иногда рыба. Может, благодаря такой диете он не страдал наследственной подагрой и прожил 81 год. В детстве и юношестве Козимо занимался спортом на свежем воздухе, обучался фехтованию, военному делу и охоте. При этом, говорят, принц был очень метким стрелком – его дядя Джанкарло Медичи в письме своему брату великому герцогу Фердинанду II сообщал, что Козимо подстрелил гуся в воздухе. А посол Лукки подчеркивал, что наследный принц в возрасте одиннадцати лет убил семерых кабанов четырьмя выстрелами. Но это могут быть преувеличения, тем не менее Козимо, действительно, хорошо владел оружием.

Позднее, во взрослом возрасте, принц предпочитал избегать всех юношеских развлечений. Он сторонился девушек, посвятил себя только религиозным практикам и церковному пению. Вместо путешествий он предпочитал паломнические поездки, откуда привозил мощи святых. Его религиозность была настолько сильной, что казалась уже просто патологической: Козимо говорил только о мученической смерти, о спасении души, читал только Библию, теологические трактаты и рассказы о чудесах, которые совершали святые. Вскоре юноша совсем забросил спорт и охоту, вместо этого он совершал прогулки по святым местам. Принц очень любил маленькие сельские церкви и посещал по несколько храмов в день. В конце концов, Козимо превратился в довольно угрюмого, нелюдимого человека, который никогда не улыбался, не смеялся. Он ужасно боялся смерти и страшных мучений в аду – этот страх активно культивировала в нем его мать Виктория делла Ровере.

В молодости внешность у Козимо была очень приятная, как у всех Медичи: темные волнистые волосы, большие, темно-карие выразительные глаза, овальное лицо, пухлые губы. Недостатком была склонность к полноте, которую он унаследовал от матери. Поэтому, несмотря на регулярные посты, Козимо уже в молодости был достаточно упитанным человеком. В те времена во Франции Людовик XIV ввел моду на парики. Говорят, это произошло из-за того, что он начал лысеть. Герцоги Медичи тоже начали носить парики, несмотря на то что волосы у всех были хорошие. Мода есть мода, все ей следовали.

Несмотря на религиозное воспитание, Козимо унаследовал любовь к науке и искусству. Это было характерно для всех представителей династии Медичи – от наследственности никуда не денешься. В особенности принца привлекали естественные науки: зоология и ботаника. Он занимался с придворным врачом Франческо Реди на виллах Медичи за городом, где с удовольствием собирал редкие ботанические виды растений, экзотических животных и насекомых, которых часто привозили по его заказу из дальних стран. Особенно сильное любопытство у Козимо вызывали ужасные, деформированные животные и растения. Впоследствии, будучи герцогом, он основал Флорентийское ботаническое сообщество вместе с известным в те времена ученым-биологом Пьером Антонио Микели, основателем науки о грибах микологии. Часть коллекций Козимо находится сейчас в Национальном музее антропологии и этнологии во Флоренции. В 1660 году родился его младший брат Франческо Мария, и внимание религиозной матери переключилось на новорожденного. В это время отец наследного принца Фердинанд II вел переговоры о браке старшего сына.

Брак и семья Козимо III

В 1657 году, когда Козимо было всего 15 лет, Фердинанд II начал искать для него невесту среди герцогских и королевских дворов Европы. Но никто не был в восторге от перспективы заполучить такого жениха для своей дочери – мрачного религиозного ханжу. Фердинанд II вел очень долгие переговоры и дипломатические маневры, в которых участвовали кардинал Джулио Мазарини и кардинал Пьеро Бонси – тосканский священник, проживающий тогда в Париже. Наконец, была выбрана французская принцесса Маргарита Луиза Орлеанская. Невеста была двоюродной сестрой короля Людовика XIV, дочерью его дяди Гастона Орлеанского от второго брака, то есть внучкой Марии Медичи.

Гастон очень надеялся на рождение сына. От первой жены Марии де Бурбон Монпансье у него уже была дочь Анна Мария Луиза Орлеанская, герцогиня де Монпансье. Во втором браке с Маргаритой Лотарингской у Гастона Орлеанского родилось еще пятеро детей. Это были четыре дочери: Маргарита Луиза, Елизавета Маргарита, Франческа Магдалина, Мария Анна, и один-единственный сын Жан Гастон. Мальчик умер в возрасте двух лет, последняя дочь Мария Анна прожила четыре года. Так что мечта Гастона иметь наследника мужского пола не сбылась.

Елизавету Маргариту, несмотря на ее физический дефект – горб, выдали замуж за Луи Жозефа, герцога де Гиза. Муж был на четыре года моложе принцессы, он умер от оспы в возрасте 21 года через четыре года после свадьбы. В браке у них родился единственный сын Франсуа Жозеф. После смерти матери Маргариты Лотарингской в 1672 году Елизавета Маргарита вместе с сыном переехала в Люксембургский дворец, который Мария Медичи завещала ее отцу Гастону Орлеанскому. Франсуа Жозеф скончался в возрасте четырех лет от травмы головы, которую получил, когда его уронила няня. После смерти мужа и сына Елизавета Маргарита жила летом в своем герцогстве Алансон, а зимой перебиралась в Париж к королевскому двору. Но вскоре она поселилась в аббатстве Сен-Пьер-де-Монмартр, где прожила оставшиеся годы. Принцесса умерла в 1696 году в возрасте 49 лет и была похоронена в Париже. Люксембургский дворец она перед смертью передала Людовику XIV, а свое состояние завещала старшей, и единственной оставшейся в те времена в живых, сестре – Маргарите Луизе Орлеанской. Младшую дочь Франческо Магдалину в возрасте 14 лет выдали за Карла Эммануила II, герцога Савойского. Но меньше чем через год она неожиданно умерла.

Маргарита Луиза была старшей из дочерей Гастона Орлеанского и Маргариты Лотарингской. Она родилась 28 июля 1645 года в замке Блуа и была на три года младше своего жениха. Как пишут современники, принцесса была миловидной внешности и кроткого характера. С внешностью было все в порядке: овальное лицо с белой кожей, большие серо-зеленые глаза, вьющиеся каштановые волосы и прекрасная фигура. Но с характером было все в точности наоборот: избалованная, капризная и взбалмошная девица с диким характером. Кроме того, принцесса получила довольно поверхностное образование и не была обучена хорошим манерам. От бабушки Марии Медичи она унаследовала свой бешеный нрав, ослиное упрямство, неуемную страсть к драгоценностям и большую любовь к музыке. Маргарита Луиза прекрасно пела и танцевала, у нее был абсолютный музыкальный слух, она обожала оперу и балет, играла на нескольких музыкальных инструментах. Но больше всего ей нравились придворные балы-маскарады, где она могла танцевать ночи напролет до упада и проявить во всей красе свои таланты в пении и игре на музыкальных инструментах.

Маргарита Луиза росла и воспитывалась в замке Блуа вместе с сестрами и Луизой де Лавальер, будущей фавориткой короля Людовика XIV. Гастон Орлеанский был выслан туда за участие во Фронде – покушение на жизнь маленького короля Людовика XIV. Наиболее теплые отношения у принцессы сложились с самой старшей сестрой, Великой мадемуазель, которая покровительствовала всем троим единокровным сестрам. Сначала вели переговоры о замужестве Маргариты Луизы с Карлом Эммануилом II Савойским. Но из-за скверного характера принцессы договориться не удалось, и он женился на более покладистой и спокойной Франческе Магдалене. Потом появился на горизонте наследник тосканского престола, будущий герцог Козимо III Медичи.

Сам Козимо был рожден в результате родственного брака, его родители были двоюродными братом и сестрой. А теперь ему приходилось жениться на родственнице, хоть и дальней: его отец Фердинанд и отец невесты Гастон Орлеанский были троюродными братьями. Медичи еще раньше успели породниться с представителями многих аристократических династий Европы: Валуа, Лотарингскими, Бурбонами, Габсбургами, Савойя, Гонзага. Их потомки, в свою очередь, переженились между собой, так что представители всех знатных дворов Европы были родственниками. В дальнейшем происходило опасное кровосмешение, каждый брак был родственным. Кузены женились на кузинах первой или второй степени родства, и даже доходило до того, что дяди женились на племянницах или тети выходили замуж за племянников. Это привело к тому, что начали проявляться все наследственные дефекты и болезни: умственная отсталость, безумие, гемофилия, уродливые черты лица, как уже упомянутая выпирающая челюсть Габсбургов. Из-за родственных браков вымерли многие европейские династии, в том числе и Медичи.

Кардинал Мазарини, устроивший эту помолвку, был первым министром короля Людовика XIV. Ходили даже слухи о его любовной связи с королевой-матерью Анной Австрийской, но это может быть и неправдой. Его целью было заполучить трон понтифика, и он намекнул Фердинанду II, что рассчитывает на его поддержку. Но Мазарини умер в марте 1661 года, еще до свадьбы Маргариты Луизы, так что его мечтам не суждено было сбыться. Ни сама невеста, ни ее мать не были в восторге от брака «с каким-то итальянцем». Поэтому после смерти Мазарини принцесса умоляла кузена Людовика XIV разорвать договор о браке, но король был непреклонен и не желал ничего слышать. Ему не терпелось избавиться от своенравной кузины, которая позорила его двор своим поведением.

Маргарита Луиза за время переговоров о браке с Козимо успела влюбиться в своего кузена Карла Лотарингского, который вскоре стал ее любовником. Она появлялась с ним везде в открытую и шокировала французский двор своим безрассудством. Но, несмотря на это, 19 апреля 1661 года между принцессой и Козимо Медичи был заключен брак по доверенности в Лувре. Правда, в день свадьбы невеста сбежала на охоту, но ее старшая сестра, мадемуазель де Монпансье, остановила Маргариту Луизу и силой привела к алтарю. На следующий день принцесса с большой свитой слуг и охраны (боялись, как бы она опять не сбежала) отправилась в Марсель, откуда отплывала в Ливорно в сопровождении девяти галер. Перед отплытием принцесса заметила в толпе провожающих Карла Лотарингского и попыталась выпрыгнуть на берег, но была вовремя остановлена.

Маргарита Луиза прибыла в Ливорно 12 июня 1661 года и, в сопровождении дяди жениха Маттиаса Медичи, отправилась в карете во Флоренцию. С женихом она встретилась 15 июня на вилле Амброджана, в нескольких километрах от столицы Тосканы. Дальше они с Козимо ехали вместе, принцесса была злая и раздраженная. Наследный принц заранее подготовился ко встрече с невестой: он помылся, надел модный французский костюм и парик, надушился. Но все было напрасно, это не произвело впечатления на суженую, влюбленную в другого мужчину. Поэтому оба были мрачные и угрюмые, ехали в одной карете, насупившись и в молчании.

Свадьба состоялась 20 июня в соборе Санта-Мария дель Фьоре, по этому случаю фасад украсили фальшивой мозаикой и временными статуями из гипса. Город был заранее украшен триумфальными арками, знаменами и цветами, их встречали фанфарами и барабанной дробью. Козимо приехал верхом на белом коне в черной тунике, расшитой бриллиантами, сопровождаемый гвардейцами. Невеста была в белом платье, расшитом золотом, серебром, жемчугом и бриллиантами. Она прибыла в карете под золотым балдахином, в составе ее свиты было более трехсот экипажей различных аристократических семейств Флоренции. В качестве свадебного подарка отец жениха, герцог Фердинанд II, преподнес ей две редкие жемчужины, каждая размером с голубиное яйцо.

На тот момент это были самые пышные торжества во Флоренции, которые продолжались все лето. Скачки на колесницах сменялись конными забегами, рыцарскими турнирами, театральными представлениями на исторические и мифологические темы, которые даже произвели впечатление и развлекли капризную принцессу. Потом были банкеты, фейерверки, пушечные залпы, опера и балет, костюмированные балы-маскарады в амфитеатре садов Боболи, все, как она любила.

Но после праздников начались будни, вот тут-то Маргарита Луиза и проявила свой бешеный и упрямый характер: мужа она не просто не любила, она его ненавидела. Дворец Питти ей казался жалкой хижиной по сравнению с Лувром, религиозный двор Флоренции – невыносимо скучным по сравнению с парижским, а мрачный и угрюмый муж – просто монстром по сравнению с ее веселыми и галантными кавалерами во Франции. Козимо приходил в ее спальню раз в неделю, и каждый раз это заканчивалось руганью, скандалами и битьем дорогой фарфоровой посуды. Однажды Маргарита Луиза схватила бутылку шампанского и хотела разбить ее об голову мужа.

Она каждую ночь меняла спальню, чтобы супруг ее не нашел – благо во дворце Питти комнат было великое множество. Она скандалила и со свекровью Викторией делла Ровере, слуги каждый день слышали их ругань и проклятия друг другу. Однажды Маргарита Луиза потребовала у Козимо семейные драгоценности Медичи, но он ей отказал. Принц не имел права дарить их без разрешения отца, великого герцога Тосканского. Каким-то образом Маргарите Луизе все-таки удалось их заполучить, она попыталась отправить драгоценности во Францию контрабандой, но Фердинанд II успел перехватить ее сообщников и разоблачил невестку.

Несмотря на постоянные ссоры Козимо, очевидно, как-то удалось проникнуть в спальню жены и хотя бы один раз исполнить свой супружеский долг. В 1663 году, через два года после свадьбы, родился долгожданный наследник престола принц Фердинанд Медичи. Но рождение сына не примирило супругов, они продолжали ссориться каждый день, и ненависть Маргариты Луизы в отношении мужа только увеличивалась.

Вскоре Фердинанду надоели их скандалы, и он предложил сыну совершить длинное путешествие по Европе одному, без жены. Козимо отправился на север Европы, в Австрию, Германию и Голландию, где его принимали со всем уважением и почестями. Впервые он расслабился, обрел чувство собственного достоинства после всех унижений, которые терпел от жены. Принц даже начал улыбаться и оказался вполне приятным собеседником. Путешествие в карете, сопровождаемой эскортом гвардейцев и слуг, было очень длинным и растянулось на несколько месяцев. Козимо навестил всех своих европейских родственников, включая императора Леопольда I в Вене. Леопольд был коронован недавно, в 1658 году, после смерти своего отца Фердинанда III. Козимо и император были троюродными братьями: дед Леопольда Фердинанд I Габсбург был братом бабушки Козимо Медичи – Марии Магдалины Австрийской.

В Голландии наследного принца Тосканы поразили удивительные, невиданной красоты цветы: тюльпаны самых разных цветов и оттенков, которыми так знаменита эта страна. Плантации тюльпанов были повсюду, куда ни кинь глаз, они расстилались наподобие разноцветного ковра. Особенно его поразил необычный вид этого цветка, который называли тюльпан-попугай. Его лепестки изгибались, как перья этой экзотической птицы, и казались покрытыми бахромой по краям. Козимо без промедления закупил множество луковиц этих удивительных цветов, которые в XVII веке стоили очень дорого, и немногие могли себе это позволить. Так коллекции цветов в саду Боболи, на виллах Медичи и в ботанических садах Пизы и Флоренции обогатились самыми разными видами тюльпанов.

По возвращении во Флоренцию случилось чудо: Маргарита Луиза встретила мужа с распростертыми объятиями и вскоре забеременела. Но это не вызвало у будущей матери никакой радости, принцесса даже попыталась спровоцировать выкидыш. Для этого она целыми днями скакала в мужском седле до изнеможения – но выкидыша так и не произошло. Будущий ребенок оказался сильным, и плод прочно держался в матке. Так в июле 1667 года принцесса родила дочь Анну Марию Луизу Медичи, которая и в жизни оказалась достаточно сильной личностью. После рождения дочери Маргарита Луиза заболела оспой, но поправилась.

Вскоре после родов принцесса вновь воспылала такой ненавистью к мужу, что просто мечтала его убить. Ее отправили на некоторое время на виллу Медичи Лапеджи, чтобы она успокоилась, но это не помогло. Маргарита Луиза написала Людовику XIV множество писем с просьбой позволить ей вернуться в Париж, но получила резкий отказ. После этого она писала жалобные письма своему бывшему любовнику Карлу Лотарингскому с просьбой ее навестить. Карл сжалился и приехал во Флоренцию, но это только ухудшило положение. После его отъезда Маргарита Луиза пыталась сбежать – но ее поймали и приставили к ней охрану. Герцог Фердинанд приказал перехватывать все ее письма, которые она продолжала писать бывшему любовнику до тех пор, пока не узнала о его женитьбе.

Через некоторое время, когда Фердинанду II снова надоели их скандалы, он сказал принцу: «Сын мой, Европа большая. Отправляйся в новую поездку и проведи там как можно больше времени». На этот раз путешествие казалось бесконечным: Козимо поехал в карете во Францию, Испанию, Португалию и Англию. В Испании его поразили завезенные из Мексики необычные растения с сочными листьями и прекрасными цветами: разнообразные виды кактусов, семена которых он немедленно закупил в большом количестве. В Португалии тогда выращивали экзотическую древесину из Бразилии: красный сандал, бразильский орех, орех кешью, муравьиное дерево и другие. Их семена он тоже купил и заказал вырастить в ботаническом саду Пизы, который открыл еще его прапрадед Козимо I Медичи.

Во Франции Козимо принимал сам «король-солнце» Людовик XIV, двоюродный брат его жены и дальний родственник его самого как внук Марии Медичи. Французскому королю было любопытно познакомиться с принцем Тосканским, которого кузина описывала как монстра: «Мой муж – чудовище, Бог его не хочет, а дьявол от него отказывается». Король с удивлением обнаружил, что этот «монстр» является умным, воспитанным, образованным человеком и к тому же приятным собеседником, прекрасно владеющим французским языком. Людовик XIV показал Козимо королевский ботанический сад и был просто поражен его глубокими знаниями ботаники и величайшим интересом ко всем растениям.

В Англии Козимо принимал король Карл II, сын Карла I и Генриетты Французской, внук Марии Медичи, кузен его жены и его самого. Там наследного принца поразили большие морские раковины необычной формы, множество которых он привез во Флоренцию. До этого в коллекции Медичи были только раковины и наутилусы из Тихого и Индийского океанов, которыми они украшали купол Трибуны в галерее Уффици, гроты в садах, и заказывали кубки и вазы. Козимо привез эти раковины из Англии и часть из них подарил своему другу, князю Корсини, который использовал их для инкрустации грота в своем саду.

По возвращении он нашел супругу опять спокойной и ласковой, она вновь решила помириться с мужем, в результате чего забеременела в третий раз. В 1671 году родился их последний ребенок, младший сын Жан Гастон. Его назвали так в честь отца Маргариты Луизы Гастона Орлеанского, но никаких материнских чувств ни к нему, ни другим своим детям она не испытывала. А дочь Анну Марию Луизу просто ненавидела за то, что аборт не удался.

В 1670 году умер великий герцог Фердинанд II Медичи, и Козимо наследует престол Тосканы под именем Козимо III Медичи, а его жена становится великой герцогиней Тосканы. По традиции, когда Маргарита Луиза была коронована как великая герцогиня, Козимо III должен был допустить ее как мать наследника до участия в Тайном совете. Но из-за сложных отношений с супругой и по совету своей матери он не сделал этого. Это привело его жену в неописуемую ярость, и опять начались жуткие скандалы.

Конфликт между Маргаритой Луизой и ее свекровью достиг такого накала, что, по свидетельству современников, палаццо Питти стал обителью дьявола. Там с утра до полуночи были слышны только шум борьбы, ругань и звон разбитой посуды из дорогого фарфора. Дошло до того, что в отместку мужу великая герцогиня начала приглашать в свои покои конюхов и поваров и вступать с ними в интимную связь. В 1672 году Маргарита Луиза попыталась добиться от Людовика XIV возвращения во Францию под предлогом болезни – она написала, что у нее рак груди. Король отправил во Флоренцию своего придворного врача, который никакого рака не обнаружил. Тогда герцогиня уехала на виллу в Поджо-а-Кайано и наотрез отказалась возвращаться во дворец Питти. Козимо III отправил туда отряд вооруженной охраны под предлогом того, что одной на вилле опасно. На самом деле он боялся, что жена сбежит куда-нибудь еще дальше. Маргарита Луиза прожила на вилле в Поджо-а-Кайано два года, построила там театр на первом этаже и приглашала актеров и музыкантов ставить для нее спектакли.

Наконец, через два года, измотанный скандалами, Козимо III сам написал Людовику XIV, жалуясь на поведение жены. «Король-солнце» не замедлил ответить герцогу, с которым подружился во время его визита в Париж, и заверить в своей поддержке. А Маргарите Луизе Людовик написал резкое письмо: «Или ты остаешься во Флоренции при муже, или едешь в Париж, но живешь в монастыре». Великая герцогиня без колебаний выбрала Париж и монастырь. Козимо III сдался и подписал договор, по которому они жили раздельно и его жена получала пенсию в размере восьмидесяти тысяч ливров в месяц. Ей было разрешено выехать во Францию при условии проживания в аббатстве Сен-Пьер на Монмартре, где уже жила ее сестра Елизавета Маргарита. Кроме того, она должна была отказаться от всех привилегий, полагающихся ей как принцессе Франции. Так, 12 июля 1675 года великая герцогиня навсегда покинула Флоренцию. Она не попрощалась ни с мужем, ни с детьми, но прихватила с собой дорогую мебель и драгоценности. Больше Маргарита Луиза ни с кем из них никогда не увиделась. Мало того, впоследствии она препятствовала своим детям заключать выгодные браки, распространяя о них неприятные сплетни.

Через несколько месяцев Людовик XIV получает письмо от настоятельницы монастыря, в котором она умоляет монарха перевести свою кузину в другую обитель. Маргарита Луиза создала в монастыре просто невыносимую обстановку: не было больше никакого покоя, невозможно было молиться и жить в тишине. Герцогиня по прибытии сначала занялась благотворительной деятельностью на Монмартре и преподносила себя с «благочестивым видом». Но вскоре ее душа не выдержала, и она вернулась к своим прежним привычкам: стала вести разгульный и расточительный образ жизни, носила вульгарный макияж и ярко-желтый парик, завела интрижку с графом Ловиньи, а позднее – с двумя членами Люксембургского полка. В этом была и вина Людовика XIV, который проигнорировал статью договора 1674 года. Он разрешил Маргарите Луизе покидать аббатство и пребывать при дворе. Из-за своих бесчинств принцесса получила среди придворных Версаля репутацию богемной дивы и развратной женщины, которая не брезговала даже конюхами. Однажды Козимо III получил известие о том, что его жену видели купающейся обнаженной в реке, и это вызвало большой скандал. В ярости Козимо обратился прямо к Людовику XIV за объяснениями. Но король ответил, что герцог не имеет права вмешиваться, раз он сам позволил жене покинуть Флоренцию.

В 1680 году герцогиня узнала о том, что муж болен, и пришла в неописуемый восторг. Маргарита Луиза заявила, что при первом же сообщении о смерти своего ненавистного мужа она полетит на крыльях счастья во Флоренцию, чтобы изгнать оттуда всех лицемеров и учредить новое правительство. Но Козимо ее перехитрил: он не только выздоровел, но в дальнейшем пережил свою супругу на два года. В 1688 году Маргарита Луиза увязла в долгах и написала письмо мужу с требованием их оплатить. Козимо резко отказал, тогда она написала старшему сыну, чтобы он повлиял на герцога. Фердинанд не собирался портить отношения с отцом из-за матери, которая его бросила, когда ему было 12 лет, и отказался вмешиваться. В конце концов, Козимо III уплатил ее долги и урезал ей содержание.

Вскоре умерла старая аббатиса монастыря Сен-Пьер-де-Монмартр, которая терпела выходки Маргариты Луизы, даже когда та грозила сжечь обитель. Новая настоятельница не собиралась потакать капризам принцессы. Она постоянно писала письма Козимо III с жалобами на его жену и королю с просьбой перевести взбалмошную кузину в другой, более строгий монастырь. За это Маргарита Луиза пригрозила ее убить и даже начала искать наемных убийц. Козимо, чтобы избежать худшего, пригрозил полностью лишить Маргариту Луизу содержания, если она не согласится перейти в другой монастырь – Сен-Манде. Только после долгих уговоров и угроз со стороны мужа и Людовика XIV принцесса согласилась переехать. В 1696 году умерла ее сестра Елизавета Маргарита и завещала ей все свое состояние, таким образом, экономическое положение великой герцогини Тосканской значительно улучшилось.

Как ни странно, в Сен-Манде Маргарита Луиза перестала вести тот распутный и экстравагантный образ жизни, который был для нее характерен. Может быть потому, что герцогине исполнился 51 год и ее здоровье начало ухудшаться: она уже не могла танцевать ночи напролет и развратничать с мужчинами. Маргарита Луиза начала заниматься благотворительностью и реформированием монастыря, уволила старую аббатису, которая постоянно исчезала, и любила разгуливать, переодевшись в мужские одежды. Маргарита Луиза сама стала настоятельницей Сен-Манде и навела там порядок.

В 1712 году великая герцогиня перенесла инсульт, парализовавший ее левую руку и часть лица. Но она быстро оправилась и вновь занялась делами обители. В следующем году умер ее старший сын Фердинанд, и от шока она перенесла второй инсульт. Смерть сына удручила ее, несмотря на то что ей всегда было наплевать на собственных детей. На некоторое время Маргарита Луиза лишилась зрения и не могла внятно говорить. В 1715 году скончался «король-солнце» Людовик XIV. На престол Франции взошел его малолетний правнук Людовик XV под регентством Филиппа II Орлеанского, племянника Людовика XIV. Филипп разрешил Маргарите Луизе приобрести дом на площади Вогезов, где она провела последние годы жизни и часто переписывалась с матерью регента Елизаветой Шарлоттой Пфальцской. Великая герцогиня Тосканы Маргарита Луиза Орлеанская умерла в Париже в сентябре 1721 года в возрасте 76 лет. Она тихо угасла в своем доме на площади Вогезов и была похоронена в Париже на кладбище Пик-Люк.

Эпоха правления Козимо III Медичи

В первые годы после смерти отца Козимо III правил с большим рвением: он проводил политику сдерживания расходов, чтобы избежать банкротства, позволял своим подданным обращаться в арбитраж в спорах и пытался реформировать государственное управление Великого герцогства Тосканы. Однако этот интерес герцога длился недолго: Козимо III предпочел вернуться к своей обычной религиозной практике и делегировал большую часть государственных дел своей матери и частному совету.

После отъезда жены великий герцог остался один с престарелой матерью и тремя детьми, которые были его единственным утешением. Особенно он любил дочь Анну Марию Луизу, которая отвечала ему любовью и в какой-то мере заменила свою мать. Та любовь, которой герцог не дождался от жены, компенсировалась любовью дочки. Несмотря на это, герцог впал в глубочайшую депрессию и совсем забросил политику. Бразды правления государством оказались в руках у вдовствующей герцогини Виктории делла Ровере, но после ее смерти в 1694 году ему все-таки пришлось заняться делами. Популярность Козимо в Европе упала – что это за мужчина, жена которого предпочла супружеской жизни монастырь. Тем не менее в 1691 году Козимо III после множества писем и долгих уговоров добился от стареющего императора Леопольда I звания «Его Королевского Высочества», вместо просто «Его Высочества». Хоть он и не стал королем, но его статус значительно повысился, и теперь он смело мог сватать своим сыновьям королевских дочерей.

Во внешней политике Козимо III продолжал стратегию своего отца: дружить со всеми и не вступать в военные конфликты. Это с одной стороны было хорошо – не тратились деньги из герцогской казны на войны, солдат, оружие, пушки и обмундирование. Но с другой стороны, Тоскана перестала быть значимым государством в Европе и превратилась в захолустное. Армия Великого герцогства в то время насчитывала всего около 2500 солдат, некоторые из которых были больны. Большинство воинов были старше 70 и даже 80 лет. В архивах можно найти такие забавные записи о составе Тосканской армии, как, например: «Ослеп от старости», или «страдает подагрой и ходит, опираясь на палку». Флот был сокращен до двух галер с командой всего из 132 матросов.

Экономическое положение герцогства при Козимо III продолжало ухудшаться, а налоги приходилось поднимать. Ремесла и торговля приносили мало дохода, сельское хозяйство тоже пришло в упадок, население государства сократилось примерно на 40 процентов. Вместо некогда распаханных земель были пустоши, производство пшеницы и оливкового масла было снижено чуть ли не вполовину. Большой удачей для Европы было то, что из Америки в XVII веке завезли картошку. Но в Тоскане она появилась только в XVIII веке благодаря герцогу Пьетро Леопольду Лотарингскому. В эпоху правления Козимо III Медичи крестьяне совсем обнищали и голодали.

19 марта 1697 года российский император Петр I выехал в Европу с «Великим посольством». Это был первый в истории зарубежный визит главы российского государства. Во время своей поездки Петр I посетил Флоренцию и преподнес в подарок великому герцогу Козимо III Медичи компас из слоновой кости. Впоследствии он также прислал портреты – свой и своей супруги Екатерины I, предположительно, работы художника Ивана Никитина. Портреты сейчас находятся в галерее Уффици, а компас – в Музее серебра во дворце Питти.

В вопросах веры Козимо III был непримирим: он начал притеснять евреев и мусульман, которые жили во Флоренции и Ливорно, пытаясь силой обратить их в христианство. Евреям запрещалось пользоваться услугами христианских проституток, а христианам – еврейских. За нарушение мужчины платили штраф, а проституток публично пороли. Полностью искоренить эту древнейшую профессию не удалось, но куртизанок обязали покупать лицензию и платить налоги. Кормилицам-христианкам было запрещено выкармливать еврейских детей, и наоборот. Потом великий герцог полностью запретил христианам работать с еврейскими семьями. Козимо III пытался воспрепятствовать женщинам выступать на сцене, а мужчинам – заходить в дома, где жили незамужние женщины. Содомия каралась смертной казнью, число публичных наказаний возросло. Великий герцог обнародовал законы, запрещавшие смешанные союзы и половые акты между христианами и людьми другой веры.

Из собора Санта-Мария дель Фьоре Козимо приказал убрать статуи Адама и Евы работы Баччо Бандинелли из-за их наготы, сейчас эти статуи находятся в музее Барджелло. Остальные обнаженные изваяния, включая Давида работы Микеланджело, были обернуты брезентом. Из баптистерия Сан-Джованни герцог велел убрать меч и шлем Гульельмо Убертини – воина-епископа родом из Ареццо, который погиб в битве при Кампальдино в 1289 году во время войны гвельфов и гибеллинов. Козимо III считал неприличным тот факт, что епископ посвятил себя войне. Потом герцог решил пригласить в Тоскану иезуитов, которые монополизировали систему образования. В Пизанском университете было запрещено обучать всему, что противоречило теории Аристотеля, в том числе гелиоцентрическому строению Вселенной и теории атомов. Таким образом, все труды Галилея и Коперника попали в список запрещенных книг.

В мае 1700 года Козимо III отправился в паломничество в Рим, и папа Иннокентий XII после долгих уговоров присвоил ему почетный титул каноника Сан-Джованни в Латерано. Обрадованный теплым приемом народа, Козимо покинул Рим с фрагментом мощей святого Франциска Ксаверия, который стал одним из его любимых святых. Когда он вернулся во Флоренцию в одеяниях каноника – его подданные не знали, плакать им или смеяться, увидев своего герцога в таком виде.

Для наказания за преступления против общественной нравственности великий герцог учредил Управление общественного порядка. Это был специальный суд, уполномоченный налагать санкции на мужчин и женщин. В самых легких случаях полагалась порка, в тяжелых – дело доходило до тюремного заключения. При этом в тюрьме держали до тех пор, пока виновный не раскается или не согласится уйти в монастырь. Число монахов и монахинь во Флоренции резко выросло, влияние духовенства все больше и больше возрастало, город практически превратился в один огромный монастырь. Козимо отменил множество праздников, в том числе праздник весны Календимаджо, который начинался 1 мая и продолжался весь месяц. Он запретил рыцарские турниры, карнавалы и бега на колесницах, так как считал это язычеством. Оставались только христианские праздники, во время которых ограничивались торжественными службами в церквях и пением псалмов. Флоренция становилась все более и более мрачным городом, а Тосканское герцогство медленно катилось к закату. Но было не только плохое в эпоху правления Козимо III, было и кое-что хорошее.

Козимо III, ботаника и искусство

Кроме уже вышеупомянутых растений и цветов герцог расширил коллекции садов и другими редкими экземплярами. Как ни странно, в этом ему помог отъезд из Флоренции жены. Чтобы побороть депрессию, Козимо III думал сначала найти любовницу, но при его благочестии это было невозможно. Проще было впасть в другой грех: чревоугодие. Он ел постоянно, перестал соблюдать посты, на столах ежедневно появлялась жирная жареная дичь и лучшее тосканское вино, хлеб и сладости: мороженое, конфитюры, засахаренные фрукты, которые ему нравились больше всего. Одни банкеты сменялись другими, он мог проснуться ночью, вызвать повара и заставить его приготовить, например, жирного каплуна или зажарить молочного поросенка. В результате склонный к полноте герцог стал очень тучным человеком, здоровье которого неуклонно ухудшалось, пока не вмешался его старый друг и придворный врач Франческо Реди. Он предписал ему строгую диету, согласно которой герцог мог есть в неограниченном количестве, но только овощи и некоторые фрукты, в которых не содержится много сахара. Как раз тогда в Тоскане появились ананасы из Нового Света, и Козимо сам занимался их выращиванием в саду Боболи, там был целый сад ананасов.

Герцог стал вегетарианцем и специалистом по овощам: шпинат, сельдерей, бобы, капуста, репа, завезенные из Америки фасоль, помидоры и кукуруза. Он поглощал их в большом количестве, похудел, и был единственным из мужчин династии Медичи, который прожил больше 80 лет. Единственное, от чего он не мог отказаться, – это очень модный в то время напиток: горячий шоколад. Однажды король Португалии преподнес ему в подарок особый сорт жасмина под названием Могерино из Гоа. Это растение с двойными, очень пахучими лепестками, Козимо выращивал в своем секретном саду на вилле Кастелло вместе с Франческо Реди, и его лепестки они добавляли в шоколад. Рецепт держали в строгом секрете, этим деликатесом угощали всех знатных гостей, которые приезжали в Тоскану. Все они удивлялись: откуда у шоколада Медичи такой приятный и необычный вкус? Но тайну рецепта не выдавали никому, ее открыли только в XX веке. Впоследствии Козимо III переименовал этот сорт жасмина в «Великий герцог Тосканы», его до сих пор выращивают в саду виллы Медичи в Кастелло, недалеко от Флоренции. В настоящее время твердый шоколад с жасмином можно купить в старинной аптеке и парфюмерной лавке «Санта-Мария Новелла».

С той же самой проблемой чревоугодия и лишнего веса столкнулся и младший брат герцога кардинал Франческо Мария Медичи, и ему Франческо Реди предписал точно такую же диету. Но Франческо Мария ответил на эти рекомендации: «Предпочитаю умереть сытым, чем жить голодным», и он умер сытым. Между тем Козимо III стал таким экспертом в области выращивания и разведения новых сортов овощей, ягод и фруктов, которые росли в садах Боболи и на виллах Медичи, что решил составить их особые каталоги. Для этого герцог пригласил флорентийского художника Бартоломео Бимби, который писал на больших холстах натюрморты. При этом на каждом из них он изображал десятки сортов одного какого-то вида овощей, ягод или фруктов, и на каждом из плодов была изображена цифра в кружочке. А внизу картины был список, где рядом с каждой цифрой он писал название сорта. Сохранились натюрморты с разными сортами цитрусовых, винограда, черешни, вишни, сливы, груш, яблок, персиков, абрикосов, клубники и многих других. Эти своеобразные каталоги вместе с другими картинами этого жанра находятся в единственном в Европе Музее натюрморта, который расположен на втором этаже виллы Медичи в Поджо-а-Кайано.

Однажды в 1683 году султан Константинополя Мехмед IV прислал великому герцогу письмо с просьбой о помощи: его зять Муссаид-Паша упал с лошади и повредил себе спину так, что не мог подняться. Нужен был опытный врач, и султан просил отправить ему Франческо Реди. Франческо не хотел ехать так далеко, к тому же ему было уже 57 лет, почтенный возраст. Он предложил вместо себя своего лучшего ученика Микеланджело Тилли. Перед тем, как Тилли отправился в Константинополь, Козимо дал ему четкие инструкции о том, что кроме лечения Муссаида-Паши Тилли должен передавать ему четкие сведения обо всех передвижениях султана и его войск. Таким образом, Тилли был не только медиком, но и шпионом. Они разработали определенный шифр: Микеланджело каждый день посылал своему учителю Реди письма о состоянии больного, между строк которого можно было прочитать всю нужную информацию. Тилли вылечил зятя султана с помощью лекарственных средств, которые он привез из Флоренции. Благодарный Мехмед завалил его деньгами и подарками, в числе которых было кофейное дерево. Вернувшись во Флоренцию, Тилли получил от герцога в награду должность заведующего кафедрой ботаники в Пизанском университете и директора Пизанского ботанического сада, где они начали выращивать кофе. Для этого Тилли сумел построить специальную теплицу, и к великой радости Козимо III кофейный куст благополучно зацвел и дал плоды в Пизе.

Когда заболел тунисский бей – он обратился к герцогу Тосканы с просьбой прислать ему Микеланджело Тилли, ставшего к тому времени самым известным врачом в мусульманском мире. Тилли вылечил бея, и в подарок для герцога Тосканы попросил семена всех самых редких растений Туниса. Он привез эти семена и вырастил редчайшие тунисские растения в Пизанском ботаническом саду. Постепенно этот сад становится самым известным в Европе благодаря Тилли и Козимо III. Микеланджело поддерживал связь с самым известным в те времена шведским ученым – ботаником из Упсалы Карлом Линнеем, который назвал в его честь растение: тиллея, по-русски его называют толстянка водная. Впоследствии Тилли создал каталог всех растений ботанического сада Пизы и посвятил его Козимо III Медичи.

Одним из любимых святых герцога был святой Иосиф, муж Девы Марии. По легенде, когда для нее искали супруга – жрецы велели прийти в храм всем неженатым мужчинам со своими посохами. У кого посох зацветет в храме – тот и женится на Богородице. Посох зацвел только у пожилого Иосифа, и он был из олеандра – поэтому Козимо III заказал вырастить в садах деревья олеандра. Другим его любимым святым был Франциск Ксаверий, один из основателей ордена иезуитов. Он жил в XVI веке, проповедовал в Индии и умер в Гоа. Там же Франциска и похоронили в маленькой, скромной могиле в церкви иезуитов. Когда Козимо узнал о том, что у Франциска такая бедная могила – он заказал придворному скульптору Джованни Баттиста Фоджини построить памятник из бронзы и разноцветного мрамора в стиле барокко, чтобы отправить его в Гоа на могилу любимого святого. Готовый монумент погрузили на корабль в Ливорно и везли два года через Средиземное море, Атлантический океан вокруг Африки, потом через Индийский океан в Гоа на могилу Франциска Ксаверия. До сих пор в маленькой церкви иезуитов в Гоа можно увидеть роскошный мраморный с бронзой монумент – подарок великого герцога Тосканского Козимо III Медичи. Обратно в Ливорно корабли везли в течение двух лет редкие сорта местного алоэ с особо крупными, мясистыми листьями для ботанического сада Пизы. Таким образом Козимо III значительно обогатил коллекцию редких растений ботанических садов Пизы и Флоренции, садов Боболи и садов на виллах Медичи. Многие из этих растений оказались с лечебными свойствами, которые использовали в фармакологии Тосканы. Благодаря им прославились и сам герцог Козимо III, и его придворные медики: Франческо Реди и Микеланджело Тилли.

Большое внимание Козимо уделял виноделию Тосканы: по его заказу выращивали разнообразные виды винограда и производили лучшие вина. Бартоломео Бимби написал несколько натюрмортов с разными сортами белого и черного винограда. Франческо Реди сочинил знаменитую поэму «Вакх в Тоскане», в которой он повествует, как бог виноделия путешествует по региону, какие сорта вина пробует и как он их оценивает. Больше всего в этой поэме Реди восхваляет Вино Нобиле ди Монтепульчано (благородное вино из Монтепульчано), которое и сейчас производят в большом количестве в южной Тоскане, вокруг этого этрусского городка Монтепульчано. В 1716 году Козимо III издал указ, по которому были четко определены границы винодельческой зоны Кьянти и трех других винных зон Тосканы: Карминьяно, Помино и Верхнее Вальдарно. Впервые он помечал тосканские вина знаком качества типа современного DOC (denominazione di origine controllata, происхождение проконтролировано).

Как человек очень верующий Козимо часто совершал паломничества по святым местам и отовсюду привозил во Флоренцию святые мощи. Кроме того, он рассылал агентов, которые скупали для него реликвии в большом количестве. Для святых мощей его ювелиры и работники фабрики обработки самоцветов выполняли роскошные реликварии из серебра или бронзы с позолотой, украшенные драгоценными и полудрагоценными камнями. Большие коллекции этих урн с мощами разных святых находятся во дворце Питти, в усыпальнице Медичи, в церкви Сан-Лоренцо, в музее собора Санта-Мария дель Фьоре.

Для мощей святого покровителя Пизы Раньери Скаккери Козимо III заказал великолепный реликварий в форме саркофага в стиле барокко из золота и серебра, который до сих пор находится в Пизанском соборе. Когда его сплавляли по реке Арно из Флоренции в Пизу, в честь его прибытия вечером пизанцы зажгли все факелы на своих домах вдоль реки. С тех пор в этом городе, перед празднованием Дня святого Раньери 17 июня накануне вечером устраивают красивую иллюминацию: зажигают цветные лампочки на домах вдоль реки и на зданиях площади Чудес: собор, крестильня и Пизанская падающая башня. И сплавляют по реке Арно этот роскошный саркофаг с мощами святого на красивой лодке.

Про Козимо III есть даже легенда, которая гласит, что знаменитый итальянский десерт тирамису был приготовлен сиенскими кондитерами по случаю визита великого герцога в их город. Из-за этого тирамису также получило название «Суп герцога».

На вилле Медичи Петрайя Козимо III выбрал своей спальней маленькую комнату, потолок которой заказал украсить фресками с изображением всех флорентийских святых. Впоследствии герцог Пьетро Леопольдо Лотарингский решил превратить ее в капеллу, когда унаследовал виллу.

Проблема наследования престола

В начале XVII века сложилась сложная ситуация с наследованием престола Тосканы. Козимо III сначала возлагал большие надежды на своего старшего сына Фердинанда Медичи – красивого, образованного и утонченного молодого человека. После долгих поисков невесты он женил его на Виоланте Беатрис из Баварии. Но, похоже, Фердинанд унаследовал распутный нрав своей матери: на некрасивую жену он не обращал никакого внимания, искал приключения на стороне и вел разгульную жизнь. Однажды в Венеции он заразился сифилисом, и вскоре стало ясно, что детей у него не будет. Средняя дочь, умница и красавица Анна Мария Луиза, любимица отца, вышла замуж за курфюрста Пфальцского и уехала в Дюссельдорф. По салическому закону она не была наследницей престола, и, если бы в браке родились дети, они были бы наследниками ее мужа. Но и курфюрстина осталась бездетной вдовой, после смерти мужа она вернулась во Флоренцию. Младший сын Жан Гастон был женат на принцессе Анне Марии Франциске Саксен-Лауэнбургской и переехал к ней в Баварию. Но вскоре он сбежал от жены и вернулся во Флоренцию. Больше после этого он никогда не женился. Ожидать от него потомства было бесполезно – принц предпочитал мужчин.

Тогда Козимо III от отчаяния решил женить своего младшего брата, кардинала Франческо Марию Медичи. Между Франческо Марией и детьми его старшего брата была небольшая разница в возрасте, он был всего на три года старше Фердинанда. В раннем детстве ими занимались одни и те же воспитатели и учителя, Франческо Марию готовили к духовной карьере. Образование принца при этом было разносторонним: ему преподавали историю, географию, литературу, физику, астрономию и математику. Но, несмотря на это, он был очень легкомысленным и заслужил репутацию беспечного человека. Благочестию Франческо Мария предпочитал кутеж, охоту и отдых на природе, и все свои развлечения делил со старшим племянником Фердинандом. Ему бы стоило поменяться местами со старшим религиозным и благочестивым братом и управлять вместо него Тосканой, но судьба распорядилась иначе. Однажды Козимо назначил его губернатором Сиены, и принц показал себя опытным администратором: он укрепил положение дома Медичи в Сиене, завязал многочисленные официальные и неофициальные контакты, продолжал практику осушения болот Мареммы и уделял большое внимание образованию. В сентябре 1686 года папа Иннокентий XI возвел его в сан кардинала, и Франческо Мария переехал в Рим, но это не повлияло на его образ жизни. Как и все Медичи, принц был страстным коллекционером: он собирал картины, среди которых были полотна Тициана и Якопо Лигоцци, очень любил китайский и японский фарфор, святые реликвии, его страстью были театр и опера.

В 1709 году отчаявшийся Козимо III обратился к младшему брату с просьбой отказаться от церковного сана ради продолжения династии. Франческо Марии было уже 49 лет, в жены Козимо выбрал ему 23-летнюю Элеонору Луизу Гонзага Гуастальскую. Брак по доверенности был заключен в городе Гуасталла 30 июня 1709 года, а 14 июля того же года во Флоренции состоялась официальная церемония бракосочетания. Но молодая жена отказалась выполнять свой супружеский долг со старым и больным мужем: у Франческо Марии были ожирение, подагра, артрит, высокое давление и ряд других проблем со здоровьем. Больше года он добивался благосклонности супруги, за это время у него еще и развилась водянка. Наконец супруга согласилась, и наступила долгожданная брачная ночь. Но вскоре после этого, 3 февраля 1711 года, Франческо Мария умер от осложнений со здоровьем, так и не оставив потомства. И эта попытка Козимо закончилась ничем. Похоже, молодая жена стоила принцу жизни.

Последние годы жизни и смерть Козимо III Медичи

Последние годы жизни великого герцога были омрачены печальными событиями: смерть младшего брата и старшего сына, вдовство любимой дочери, разочарование в младшем сыне. К Козимо снова вернулся страх смерти: он постоянно уединялся в капелле палаццо Питти и часами молился, стоя на коленях.

Великий герцог отчаянно пытался предотвратить передачу Тосканы в чужие руки и задумал восстановление Флорентийской республики. Каким бы изобретательным ни был этот проект, он оказался невозможным. Козимо попытался добиться права на наследование престола Тосканы для своей дочери в случае смерти Жана Гастона, но и из этого ничего не вышло. 25 октября 1723 года, за шесть дней до своей смерти, Козимо III издал прокламацию, в которой объявлял Тоскану независимой. При этом Анна Мария Луиза Медичи получала право выбрать законного преемника престола. Это заявление было полностью проигнорировано европейскими державами. Козимо III Медичи умер 31 октября 1737 года в возрасте 81 года.

Герцог похоронен в базилике Сан-Лоренцо в капелле великих герцогов Медичи во Флоренции, период его правления длился 53 года и был самым длинным за всю историю этой династии. После смерти Козимо III Медичи последним великим герцогом Тосканы из этой семьи становится его младший сын Жан Гастон.

Глава 21

Последний наследный принц Фердинанд Медичи

Наследный принц Фердинанд Медичи, старший сын Козимо III и Маргариты Луизы Орлеанской, родился 9 августа 1663 года во Флоренции, через два года после заключения брака между его родителями. В детстве принц был привязан к своей матери, и он очень похож на нее: как и Маргарита Луиза, принц любил развлечения, танцы, пение и музыку. Впоследствии к этому добавилась страстная любовь к живописи и литературе. Со своим отцом, герцогом Козимо III, человеком глубоко религиозным, отношения у Фердинанда всегда были натянутыми. Великая герцогиня покинула Флоренцию, мужа и детей, когда наследному принцу было 12 лет, это оставило в его душе глубокую болезненную травму. Козимо III передал Фердинанда на попечение своей матери Виктории делла Ровере, но ее религиозное воспитание не произвело на него такого воздействия, как на его отца. Гораздо более заметное влияние на его жизнь оказал его дядя, Франческо Мария Медичи, который был всего на три года старше племянника. Они росли вместе, как братья, и обучались вместе.

Фердинанд получили разностороннее образование, как и все принцы Медичи: он изучал науки, искусство, иностранные языки, военное дело, занимался фехтованием, спортом и охотой, очень любил конные прогулки в сельской местности. Но его главным увлечением была музыка: у наследного принца были идеальный музыкальный слух и прекрасный голос. Его учителями были музыкант, композитор и певец Джанмария Палиарди из Генуи, который преподавал принцу теорию музыки и пение в контрапункте с ним. Контрапункт – это одновременное сочетание двух или более самостоятельных мелодических голосов. Впоследствии Джанмария остался на службе при флорентийском дворе до самой смерти, и в 80–90-е годы XVII века был главным композитором произведений, впервые исполненных на вилле в Пратолино и во дворце Питти по заказу Фердинанда Медичи. Выдающийся флорентийский музыкант Пьеро Сальветти обучал принца практике игры на различных музыкальных инструментах. Фердинанд был одаренным до такой степени, что, говорят, он был в состоянии сыграть идеально музыкальное произведение, даже если услышал его только один раз. Иногда его называли за это «Орфей среди принцев».

В молодости Фердинанд был очень красивым молодым человеком с большими, темными глазами, пухлыми губами и густыми волосами, которые он прятал под большой парик по французской моде. Женщины считали его красавчиком, но принца интересовали не только девушки, но и юноши. От матери он унаследовал распутный характер: ему нравилось вести разгульный образ жизни, и он постоянно уезжал из Флоренции на несколько месяцев в какую-нибудь увеселительную поездку. В конце XVII века его отец Козимо вел лихорадочные переговоры с различными европейскими дворами с целью организации политически выгодных браков для укрепления престижа семьи. Первым делом Козимо надо было найти подходящую супругу своему старшему сыну, чтобы таким образом обеспечить наследование престола. Сложность была в том, что Маргарита Луиза Орлеанская распускала нехорошие сплетни по всей Европе не только про своего мужа, но и про собственных детей, препятствуя таким образом возможности сосватать для них достойную партию.

В 1686 году, когда Фердинанду было 23 года, отцу удалось найти для него только двух потенциальных невест для брака: Изабеллу Луизу из Брагансы или Виоланту Беатрису из Баварии. Козимо III выбрал первую кандидатуру и заключил договор, согласно которому Фердинанд и Изабелла Луиза будут жить в Лиссабоне. При этом если бы отец невесты Педру II Португальский не оставил наследников мужского пола – а в то время у него была только дочь, Изабелла сменила бы его на троне как королева Португалии с Фердинандом в качестве супруга королевы. Тогда он бы отказался от претензий на Великое герцогство Тосканское. А если бы Жан Гастон и Франческо Мария умерли, не оставив наследников мужского пола, то Тоскана объединилась бы в династическом союзе с Португалией. Но Фердинанд при полной поддержке своего двоюродного дяди, короля Людовика XIV, отверг этот проект и отказался жениться на Изабелле. Но даже если бы они поженились, этим планам герцога не суждено было сбыться: первая жена Педру II Мария Франциска Савойская-Немурская умерла еще в 1683 году, и второй раз король женился в 1687 году на Марии Софии Нойбургской, которая была младше его на 18 лет. В этом браке родилось четверо сыновей, старший из которых унаследовал престол Португалии под именем Жуан V Великодушный. А Изабелла Луиза умерла от оспы в 1690 году в возрасте всего 21 года.

Тогда Козимо III обратился к братьям Виоланты Беатрисы Баварской (девушка была сиротой) с предложением о браке со своим старшим сыном. Для него было важно укрепить связи с Францией, верным союзником которой была Бавария. Переговоры с ее родственниками были долгими и сложными, потому что отец невесты Фердинанд Мария Баварский однажды потерял большую сумму денег из-за неправильного вложения, которое ему посоветовал великий герцог Фердинанд II, отец Козимо III. Поэтому ради этого брака герцог пообещал братьям невесты возместить убытки Фердинанда Марии Баварского.

Брак Фердинанда Медичи и Виоланты Беатрисы Баварской

Виоланта родилась 23 января 1673 года в Мюнхене и была четвертой дочерью Фердинанда Марии, герцога Баварского и курфюрста Священной Римской империи, и Генриетты Аделаиды Савойской родом из французской ветви Бурбонов – ее дедом был король Франции Генрих IV. Девочка была младшим ребенком в семье из восьми детей, но помимо Виоланты Беатрисы зрелого возраста достигли только двое сыновей и дочь. Единственная сестра Виоланты Беатрисы, Мария Анна Виктория Баварская, впоследствии вышла замуж за французского дофина Людовика, сына Людовика XIV. Брат принцессы Максимилиан Эмануэль стал курфюрстом Баварии, другой брат, Иосиф Клеменс, – архиепископом Кёльна.

В возрасте трех лет девочка потеряла мать, а когда ей исполнилось шесть лет – умер ее отец, и она полностью осиротела. Принцессу растила родственница – пьемонтская баронесса Федерика Симеони, которая позаботилась также о ее образовании. Она обучала Виоланту пению, игре на лютне, иностранным языкам: французскому, турецкому и испанскому. Девушка любила театр, поэзию, музыку, оперу и балет. Годы юности были самыми счастливыми для маленькой принцессы, они были наполнены жизнью на свежем воздухе, физическими упражнениями, охотой и верховой ездой. Эту деятельность она больше не могла практиковать, когда в возрасте пятнадцати лет прибыла к религиозному флорентийскому двору Козимо III Медичи и Виктории делла Ровере.

Виоланта Баварская не была красавицей: у нее было слишком узкое, вытянутое лицо, маленькие темные глаза и длинный нос, но при этом красивые белокурые волосы, тонкая, изящная фигура, спокойный и доброжелательный характер, утонченные манеры. Козимо III полюбил ее как собственную дочь, а жених Фердинанд Медичи остался к невесте равнодушен. 24 мая 1688 года между ними был заключен брачный контракт: Виоланте полагалось приданое в размере 400 000 талеров, но по условиям контракта в случае смерти ее мужа Великое герцогство должно будет вернуть ей половину этой суммы. Кроме того, Медичи обязались в случае вдовства компенсировать ей значительную сумму в 20 000 флоринов в виде дохода от какого-нибудь города герцогства Тосканского, которым она могла бы управлять. Впоследствии Виоланта стала губернатором Сиены. По условию Виоланта могла привезти с собой только одну фрейлину и одну служанку, хотя принцесса предпочла бы привезти с собой более многочисленный двор.

Брак по доверенности состоялся в Мюнхене 21 ноября 1688 года. Перед ее отъездом во Флоренцию состоялись праздничные церемонии и банкеты. Потом было долгое путешествие на родину мужа, которое длилось почти месяц. Наконец Виоланта прибыла в Тоскану и была разочарована: ее встречали только ее зять Жан Гастон и свекор Козимо III, Фердинанд был занят своими добрачными увеселительными поездками. Несмотря на то что принцесса приехала во Флоренцию уже 29 декабря 1688 года, ее официальный въезд был отложен на несколько дней, чтобы город мог закончить приготовления к официальному бракосочетанию в соответствии с богатым и роскошным вкусом двора Медичи.

Торжественное венчание состоялось 9 января 1689 года в соборе Санта-Мария дель Фьоре, который поразил невесту своей великолепной мраморной облицовкой и огромной фреской купола. Перед церемонией Виоланта проехала по улицам Флоренции в торжественной процессии, восседая на носилках под очень богатым, расшитым золотом балдахином, которые несли молодые отпрыски тосканской знати. За ними следовали члены семьи великих герцогов и придворные, занимающие высшие государственные должности. Часовня собора была богато украшена, собрались представители высших церковных учреждений, свадебную церемонию возглавил будущий кардинал Якопо Антонио Мориджа.

В конце венчания великий герцог Козимо III сам возложил корону, использованную для коронации Козимо I, на голову новобрачной. Виоланта влюбилась в своего красивого и галантного мужа с первого взгляда и была очень счастлива. Свадебные торжества были, как всегда, великолепными – флорентийцы хорошо умели организовывать праздники. На банкетах подавали деликатесы из заморских стран, в том числе из Нового Света, лучшее тосканское вино и, конечно, экзотические напитки: кофе и горячий шоколад с жасмином. В связи с карнавальным периодом программа праздников включала маскарады, театральные представления, аттракционы и исторический футбольный матч, организованный по этому случаю. Но основным зрелищем был рыцарский турнир, организованный на площади Санта-Кроче. Темой турнира была война между Европой и Азией. При этом одна половина воинов была загримирована под османов в восточных доспехах, которые находились в коллекции Медичи, а вторая – под европейских рыцарей в средневековых доспехах, тоже из коллекции династии.

Брак Виоланты и Фердинанда был несчастливым: как ни старалась бедная девушка понравиться своему мужу – у нее ничего не получалось. Не помогали ни красивые наряды, ни прекрасные духи, ни кружевное белье, ни ласка и забота. Наследный принц не сумел оценить по достоинству свою некрасивую жену и был к ней абсолютно равнодушен. Фердинанду на момент свадьбы было 26 лет, и его совершенно не интересовала молоденькая, неопытная 16-летняя девушка. Шли годы – а беременность не наступала, и в этом не было вины Виоланты. Козимо III пытался поговорить с невесткой, но что она могла сделать, если муж избегал ее и не появлялся в их общей спальне. Обществу жены он все больше предпочитал молодых юношей, особенно хороших певцов-кастратов. Фердинанд никогда не скрывал, что женился только для того, чтобы угодить отцу. Он никогда не испытывал к своей жене никаких серьезных чувств, и если бы не был наследным принцем, то вообще бы никогда не женился. А Виоланта из-за неопытности и, конечно же, из-за своего религиозного воспитания не смогла завлечь своего мужа.

Этот брак длился 24 года, но наследник престола так и не родился. Во Флоренции принцесса, не имея собственного двора, оказалась в окружении только тосканцев. Она любила герцога Козимо III как отца, подружилась с Жаном Гастоном, который был всего на два года ее старше. С золовкой Анной Марией Луизой отношения не сложились, но та вскоре вышла замуж и покинула Флоренцию. Потом, в 1697 году, женился Жан Гастон и отправился к жене в Богемию – Виоланта осталась одна со своей фрейлиной и служанкой. Тогда она сформировала свое личное окружение, параллельное окружению мужа. Оно состояло в основном из молодых пажей и, прежде всего, молодых аристократических девушек. Эти годы во Флоренции принцесса провела в основном с ними, вместе они устраивали литературные вечера. Принцесса придумывала дамам милые прозвища, как это было принято в литературных академиях, которые она посещала. Виоланта сама создала светский салон, где читали стихи и художественную литературу. Она покровительствовала флорентийским писателям и поэтам, которые слагали в честь нее стихи.

Фердинанд Медичи – покровитель искусства и музыки

Наследный принц Фердинанд Медичи прославился, прежде всего, как покровитель искусств. Его главной страстью были музыка, опера, театр и живопись. Большую часть коллекции Палатинской галереи во дворце Питти составляют полотна и картины на дереве, которые он собрал за 50 лет своей жизни. На вилле в Поджо-а-Кайано, в комнате, называемой Кабинетом мелких работ, Фердинанд собрал необычную коллекцию: 174 картины небольших размеров работы всех самых известных живописцев. Среди них есть оригиналы художников Альбрехта Дюрера, Рафаэля Санти, Питера Пауля Рубенса, Антониса Ван Дейка, рисунки Леонардо да Винчи и других. Сейчас эта коллекция находится частично в запасниках государственных музеев Флоренции, частично – во дворце Питти. Кроме того, Фердинанд собрал значительную коллекцию натюрмортов работы самых известных голландских и флорентийских художников, пейзажей, картин в стиле ведута, с детальным изображением повседневного городского пейзажа и знаменитых памятников архитектуры. У него была подборка в основном видов Венеции, где он часто бывал, Рима и некоторых других городов.

Принц Фердинанд Медичи выкупал понравившиеся ему алтарные образа в церквях и монастырях, платил их владельцам хорошие деньги и иногда на место оригинала в базилику заказывал копию. Таким образом он приобрел незаконченную картину Рафаэля Санти «Мадонна под балдахином», много алтарных образов Андреа дель Сарто, Фра Бартоломео, Россо Фьорентино. Для этих картин он заказывал новые золоченые рамы в стиле барокко, «Мадонну с младенцем и святыми» работы Россо Фьорентино пришлось даже расширить, чтобы подогнать под новую золоченую раму в стиле барокко. В настоящее время все эти алтарные образа находятся в Палатинской галерее дворца Питти. Принц также собрал множество портретов, на которых изображены представители многих знатных дворов Италии и Европы. Их писали выдающиеся художники: Тициан Вечеллио, Питер Пауль Рубенс, Антонис ван Дейк, Юстус Сустерманс и многие другие мастера.

С 1683 года Фердинанд нанял художника Никколо Кассана в качестве своего агента по произведениям искусства, советника, переписчика и реставратора. Среди его любимых художников, которые писали для него полотна по заказу, были Франческо Тревизани, Бартоломео Бимби, который также выполнял каталоги фруктов для его отца Козимо III, Джузеппе Мария Креспи, Антон Доменико Габбиани и Себастьяно Риччи. Многие из натюрмортов, которые собрал Фердинанд Медичи, находятся в Музее натюрморта на вилле Поджо-а-Кайано. Некоторые другие выставлены во дворце Питти, но многие находятся в запасниках – во флорентийских музеях нет места, настолько огромная коллекция Медичи. В 1705 году Фердинанд стал первым принцем в Европе, который организовал публичную выставку с каталогами произведений из своего собрания картин в базилике Святого Благовещения.

Главным увлечением в жизни Фердинанда была музыка, на своей вилле в Пратолино (сегодня Вилла Демидофф), всего в 12 км от Флоренции, он заказал построить театр по проекту Антонио Мария Ферри. Когда-то на этой вилле молодой Галилео Галилей учил его прадеда Козимо II Медичи проводить эксперименты. А сейчас этот особняк с парком был любимым местом Фердинанда Медичи, куда он сбегал при малейшей возможности. Принц превратил виллу в свой персональный маленький рай, где в течение многих лет, с 1679 по 1710, ежегодно устраивали оперные представления в новом театре. Чаще всего они проходили в сентябре, когда в Тоскане спадает летняя жара и вечера становятся прохладными. Сначала их проводили в большом зале виллы в Пратолино на втором этаже. Но когда в 1696 году на третьем этаже был тоже построен театр – музыкальная постановка увеличилась. До 1686 года выступлениями руководил дядя Фердинанда – Франческо Мария Медичи, который полностью поддерживал образ жизни своего племянника и его любовь к музыке. После того как Франческо Мария стал кардиналом, руководство театром перешло под полную ответственность Фердинанда.

Среди композиторов, которые работали при дворе наследного принца, были Алессандро и Доменико Скарлатти – известные сицилийские оперные композиторы, Джакомо Антонио Перти, Джованни Легренци, Джованни Пальярди, Карло Поллароли, Джузеппе Мария Орландини, Бенедетто Марчелло, Бернардо Пасквини, а также молодой Георг Фридрих Гендель. Опера впервые появилась во Флоренции, но к XVII–XVIII векам уже распространилась по всей Европе, существенно обогатилась ариями и речитативами. Началась эпоха исполнителей-виртуозов, женские партии часто исполняли мужчины-кастраты.

Алессандро Скарлатти и Фридрих Гендель несколько раз выступали для Фердинанда также в Палаццо Питти во Флоренции и на другой загородной вилле Медичи – в Поджо-а-Кайано, где еще мать принца, Маргарита Луиза, заказала построить театр. Алессандро Скарлатти впоследствии переехал в Рим, потом в Венецию, но продолжал поддерживать отношения и переписываться с Фердинандом Медичи. Только благодаря этим письмам сейчас многое известно о жизни этого композитора. Итальянский врач и оперный либреттист Антонио Сальви написал несколько либретто, которые потом будет использовать Гендель в своих произведениях. Опера «Родриго» Генделя впервые была исполнена во Флоренции в 1708 году, ее оригинальное название: «Преодоление себя – это лучшая победа».

В 1701 году венецианский композитор и скрипач эпохи барокко Томмазо Альбинони посвятил принцу свой первый сборник камерных сонат для двух скрипок и баса, а в 1703 году Фердинанд пригласил его во Флоренцию для постановки своей оперы «Гризельда». В 1711 году знаменитый композитор Антонио Вивальди посвятил Фердинандо Медичи сборник оперы «Три концерта». Он же в 1735 году написал лирическую музыкальную драму в трех действиях с тем же названием: «Гризельда», что и у Томмазо Альбинони, но уже после смерти Фердинанда Медичи.

Наследный принц сам играл на многих музыкальных инструментах, он создал квинтет Медичи, который состоял из него самого и четырех придворных музыкантов. Во флорентийском музее «Галерея Академии» находится около 50 музыкальных инструментов: струнные, клавишные, духовые, ударные. Это инструменты из коллекций как Фердинанда Медичи, так и герцогов Лотарингских. В эпоху Медичи больше пользовались струнными и клавишными, в эпоху герцогов Лотарингских вошли в моду духовые и ударные.

Во времена Фердинанда коллекция музыкальных инструментов достигла момента наивысшего великолепия в отношении их качества. Среди редких экземпляров есть виолончель работы Никколо Амати, учителя непревзойденного мастера по изготовлению смычковых инструментов Антонио Страдивари. Сам Страдивари изготовил для Фердинанда Медичи в 1690 году две виолончели, одна из которых с серебряной струной. Она изображена на картине художника Антона Доменико Габбиани «Квинтет Медичи», которая находится в том же музее. На этой картине изображен сам принц Фердинанд со своими музыкантами. На другой картине того же художника изображен Фердинанд Медичи с двумя своими музыкантами, среди которых есть певец Франческо де Кастри, стоящий возле клавесина. Это был один из фаворитов (любовников) принца Фердинанда, он его ласково называл Чеккино.

Кремонский дворянин Бартоломео Ариберти заказал Страдивари два альта, чтобы сделать престижный подарок наследному принцу Фердинанду. Альт – это переходный по величине музыкальный инструмент между скрипкой и виолончелью. Один из них был альт-бас с более низким звуком, его потом продали герцоги Лотарингские вместе с одной виолончелью Страдивари. Сейчас альт-бас Медичи находится в музее в Вашингтоне. Второй был альт-тенор – очень редкий инструмент, единственный – работы Страдивари. Он до сих пор находится во Флоренции в галерее Академии. В этом музее с помощью компьютера можно прослушать звучание любого инструмента, находящегося в коллекции.

Антонио тщательно подобрал материалы: балтийский клен и красную ель, покрыл альт своим знаменитым лаком, полный секрет которого до сих пор не разгадан, и элегантно украсил инструменты перламутровыми вставками с гербом Медичи и изображением Амура с луком и стрелой. Этот теноровый альт представляет собой исключительную ценность. Фактически это единственный инструмент Страдивари, полностью сохранившийся во всех своих частях, включая подставку, на которой до сих пор сохранились чернильные украшения, сделанные самим Антонио. Позже, уже после смерти принца Фердинанда, его брат Жан Гастон приобрел одну из многочисленных скрипок Страдивари, которая датируется 1725 годом и находится в галерее Академии.

Из других редких инструментов Фердинанда Медичи в музее находятся клавесин из черного дерева и два овальных спинета работы Бартоломео Кристофори. В 1688 году, проезжая через Падую, Фердинанд решил нанять Кристофори в качестве хранителя музыкальных инструментов в своей коллекции. Тогда их было уже более 75, многие из них сохранились во Флоренции. Впоследствии Бартоломео конструировал для наследного принца клавесины и спинеты. А в 1700 году Кристофори изобрел для Фердинанда Медичи первое фортепиано, прямого предка современных рояля и пианино. Для черных клавиш своих клавесинов и фортепиано Бартоломео Кристофори использовал эбонит, для белых – слоновую кость. Многие из этих музыкальных инструментов хранятся в действующей флорентийской музыкальной консерватории Керубини, которая находится около галереи Академии и выставляет в этом музее часть своей коллекции. Но все три сохранившихся инструмента Страдивари и виолончель его учителя Никколо Амати всегда находятся в зале музыкальных инструментов галереи Академии.

Кроме того, там есть такие редкие музыкальные инструменты из коллекции Медичи, как гитара-фортепиано: она с несколькими клавишами, так что можно играть как по струнам, так и по клавишам. Это был инструмент для женщин, чтобы не ранили пальцы о струны. Другие редкие инструменты: две шарманки из эбонита и махагона, инкрустированные перламутром и слоновой костью, лира из трех видов мрамора, английское пианино. Из коллекции герцогов Лотарингских в галерее Академии находится много духовых и ударных инструментов, среди которых самый необычный – это морская труба (по-русски: трумшайт). Она никакого отношения не имеет к морю, и это вовсе не труба, а инструмент с одной струной. Но его звук напоминает что-то морское, как крик чаек, его использовали для шутливой музыки. Автор этого трумшайта неизвестен, он сделан из древесины белой ели, черешни и грецкого ореха.

Последние годы жизни и смерть наследного принца Фердинанда Медичи

Фердинанд очень часто уезжал из скучной Флоренции в Венецию, которая была его любимым местом вместе с виллой в Пратолино. Серениссима славилась своими бесконечными праздниками и карнавалами, это был город порока и разврата. То, что в «монашеской» Флоренции считалось грехом и строго каралось, в Венеции было достоинством. Принц был полной противоположностью своего религиозного отца, он был верующим, но не фанатиком. Фердинанд любил жизнь во всех ее проявлениях и задыхался при дворе Козимо III и Виктории делла Ровере.

Однажды он попросил отца передать ему часть полномочий в правлении герцогством Тосканским, но тот ему резко отказал. В отместку Фердинанд начал вести еще более разгульный образ жизни, не считаясь ни с мнением великого герцога Козимо III, ни с чувствами молодой жены. Он много пил, пьяным вступал в беспорядочные половые связи и с мужчинами, и с женщинами. Иногда он только утром обнаруживал, с кем провел ночь в постели. Однажды во время посещения Венецианского карнавала в 1696 году Фердинанд заразился сифилисом. Возможно, он получил венерическую болезнь от известной певицы и проститутки Виктории Тарквини по прозвищу «Ватная куколка». Говорят, она даже предупредила его о том, что больна, но принц не поверил. Он счел это обычной женской отговоркой и кокетством и настоял на своем. К его несчастью, это была правда, и это сгубило красавца Фердинанда. Есть и другое мнение: может быть, он заразился от своего любовника Чеккино де Кастри. Теперь уже точно неизвестно, от кого.

Болезнь протекала сначала незаметно из-за длительного инкубационного периода, на небольшой твердый шанкр принц не обратил особого внимания. Но потом сифилис начал прогрессировать и в конце концов привел к гниению внутренних органов и безумию. Тем не менее принц продолжал беспробудно пить, страдал то от галлюцинаций, то от амнезии. Днем Фердинанд большей частью спал, а ночью бодрствовал и выходил из дворца Питти, когда его никто не видел. Последний год жизни принц был уже настолько плох, что не выходил из палаццо и практически не вставал с постели. У него провалился нос, по всему телу были язвы, его мучали эпилептические припадки, внутренние органы потихоньку отказывали и переставали функционировать. Многочисленные итальянские и иностранные врачи-светила тщетно пытались вылечить его до самой смерти, но никакие средства уже не помогали: ни ртуть, ни лекарственные травы, настойки и бальзамы, ни порошок из костей многочисленных святых, которые собрал его религиозный отец Козимо III, ни бальзам святого Николая Чудотворца, который доставили из Бари.

Виоланта Беатриса все еще очень любила мужа и самоотверженно за ним ухаживала до самой его смерти. Ей даже повезло не заразиться от супруга французской болезнью, хотя ее здоровье оставляло желать лучшего: она с детства была очень болезненной. Впервые принцесса была почти счастлива: наконец-то супруг всегда был с ней, никакой проститутки или любовника рядом. Хотя, с другой стороны, это мало утешало – последние месяцы Фердинанд уже никого не узнавал, приступы эпилепсии становились все чаще, мозг разрушался.

Последний наследный принц Фердинанд Медичи скончался от сифилиса 31 октября 1713 года во дворце Питти в возрасте 50 лет. Во время смерти рядом с ним находилась верная, но нелюбимая жена Виоланта Беатриса Баварская. Так и не довелось ему стать великим герцогом Тосканы, хотя способности к административной работе и управлению государством у него были неплохие, намного лучше, чем у отца. Козимо III Медичи пережил старшего сына ровно на 10 лет: он умер тоже 31 октября, но в 1723 году. Супруга принца Виоланта Беатриса Баварская осталась безутешной вдовой и никогда больше не вышла замуж. Принц Фердинанд похоронен, как и все Медичи, в капелле герцогов в базилике Святого Лаврентия.

Виоланта Беатриса Баварская – губернатор Сиены

После смерти мужа Виоланта хотела вернуться в Баварию, но свекор Козимо III уговорил ее остаться и подарил ей набор роскошных украшений с сапфирами. Дело было не в том, что он очень ее любил и хотел, чтобы она жила во Флоренции. Просто великий герцог не желал платить по контракту половину ее приданого, учитывая скудные экономические ресурсы: казна была практически пуста. Козимо III предложил невестке пост губернатора города Сиены, который недавно остался вакантным из-за смерти его брата Франческо Марии Медичи. Виоланта согласилась и сразу же оговорила с Козимо размер своего заработка и возможность привести в Сиену свой собственный двор. Местные чиновники благосклонно отнеслись к выбору Виоланты в качестве губернатора, потому что на этой должности некоторое время никого не было. Совет, который его заменил, не мог выполнять все обязанности губернатора. К тому же иметь главой города кого-то из семьи великого герцога означало большой политический и юридический вес для Сиены. Один местный священник писал в своем письме: «Виоланта для Сиены подобна благотворному дождю, который в мае 1716 года изгнал призрак засухи из сельской местности и, следовательно, голода».

Виоланта сразу же продемонстрировала свой прагматизм и трезвость. Еще до того, как въехать в Сиену, она дала понять в письме, отправленном в совет 8 апреля, что она оценила не карнавал и пышный прием со стороны народа, а то, что были соблюдены все правила приличия и хорошие манеры. Но несмотря на то что Виоланта не хотела роскошного приема, женщины Сиены устроили в ее честь шествие. Во время торжества сама принцесса ехала в карете, запряженной двенадцатью лошадьми, среди аплодирующей публики от северных ворот Камолия до центральной площади Кампо. В честь ее прибытия на площади играл оркестр, звонил колокол на башне городской ратуши, а из фонтана Гайа (фонтан Радости) вместо воды лилось вино.

Сиена – один из самых удивительных средневековых городов Тосканы. Там прекрасно сохранилась архитектура XIII–XIV веков, и когда туда приезжаешь – кажется, что попал в прошлое на машине времени. Город был основан римлянами на трех холмах, на которых до этого жили этруски. На самом высоком холме Санта-Мария был построен собор Вознесения Богородицы в X веке. Потом храм долго расширяли, перестраивали, украшали традиционной облицовкой из белого, розового и темно-зеленого мрамора. По размерам собор Сиены гораздо меньше флорентийского, но украшен гораздо богаче не только снаружи, но и внутри.

Над роскошным фасадом храма в стиле пламенеющей готики работали самые известные в то время зодчие: Джованни Пизано и Камаино да Крешентино. На стенах и колокольне чередуются полосы из белого и темно-зеленого мрамора – это аллегория черно-белого флага Сиены. Купол собора небольшой, он покрыт свинцовыми плитами. Внутри храм – это чудо красоты и смешения разных стилей: готики, ренессанса, маньеризма, барокко. Пол этого собора просто уникален: он инкрустирован 52 большими панелями в стиле штучной мозаики из разноцветного мрамора, среди которого встречаются черный, розовый, белый и местный желтый разного оттенка, от светло-желтого до темного. Над этим покрытием работали разные мастера в течение двух столетий: с середины XIV до середины XVI века. Тема панелей: мифологические и аллегорические сцены, истории из Ветхого и Нового Завета, сивиллы, аллегории семи добродетелей, семь возрастов человечества. Особенно красивы семь восьмиугольных панелей с историями из жизни Ильи-пророка, выложенные в виде цветка. Замечательны также большие панели с историями Юдифи, «Изгнание Ирода из Иерусалима», «Избиение младенцев» и все остальные тоже. Обычно пол частично прикрывают коврами для сохранности, но два раза в год открывают полностью: в июле и с середины августа до середины октября. Точные даты нужно каждый год проверять на сайте собора.

В храме есть пять небольших статуй святых – оригиналы работы Микеланджело Буонарроти, они расположены в нишах алтаря Пикколомини. Это те изваяния, над которыми он работал по заказу кардинала Тодескини-Пикколомини и не закончил, потому что его вызвали во Флоренцию и поручили Давида. В капелле Святого Иоанна Крестителя есть большая бронзовая статуя Иоанна – это поздняя работа Донателло. Он ее отливал, когда ему было примерно 70 лет. В этом соборе есть также рельеф работы Донателло над могилой епископа Печчи.

В капелле с иконой XIII века «Мадонна дель Вото» находятся две статуи работы Джан Лоренцо Бернини. Апсидальная часть храма украшена фресками XVI века, а цветной витраж был самым первым в Италии, он сделан в конце XIII века по рисункам сиенского художника Дуччо ди Буонинсенья. На колоннах внутри повторяется облицовка белым и темно-зеленым, почти черным мрамором. Над колоннами расположены в ряд 172 бюста: Иисус и римские папы, начиная со святого Петра. Имена каждого понтифика подписаны внизу, последовательность заканчивается папой Луцием III, который жил в конце XII века. Ниже находятся бюсты 36 императоров, но их имена не написаны. Другие цветные витражи собора были выполнены в XVI веке по рисункам разных художников. В больших нишах вдоль стен расположены шесть больших статуй римских пап родом из Сиены и ее провинции. Среди них есть монументы пап: Пия II и его племянника Пия III, которые расположены друг напротив друга и как бы приветствуют друг друга. В небольшом помещении библиотеки Пикколомини хранятся старинные антифонарии для пения псалмов, а ее стены и потолок украшены яркими фресками работы Пинтуриккио и молодого Рафаэля Санти на тему «Истории из жизни папы Пия II». Они тоже выполнены по заказу его племянника кардинала Франческо Тодескини-Пикколомини.

Центральная площадь Кампо, «поле», имеет форму огромной наклонной ракушки. Она облицована красной терракотой и разделена полосами из серого камня на девять долек. Это символизирует Совет девяти – орган республиканского правления Сиены в конце XIII века. Городская ратуша была построена в XIII–XIV веках, и ее колокольня является одной из самых высоких в Италии: 88 метров. Ее прозвали башней Обжоры (torre del Mangia) потому что ее первый смотритель Джованни Бальдуччи был большим обжорой, все заработанные деньги он тратил на вкусную еду. Вокруг площади собора и площади Кампо все дома, дворцы, башни, церкви и фонтан Радости на самой площади были построены в период XIII–XV веков.

Название фонтана происходит от того, что сиенцы долго искали источник питьевой воды. И когда он забил в центре площади – это вызвало такую бурную радость населения города, что его недолго думая назвали: фонтан Радости. В начале XV века местный скульптор Якопо делла Кверча ваял для него рельефы с фигурами добродетелей, Акка Лоренция, которая кормит близнецов Ромула и Рема, и два рельефа со сценами из Ветхого Завета: «Создание Адама» и «Изгнание из Рая». Сейчас оригиналы находятся в археологическом музее бывшей больницы Санта-Мария делла Скала, напротив фасада собора. Они так сильно повреждены, что сцены не разобрать. На площади панели фонтана заменены на копии. Символом Сиены является волчица, которая кормит Ромула и Рема. Статуи Римской волчицы с близнецами можно увидеть повсюду, потому что, по легенде, Сиену основали сыновья Рема: Сений и Аский. Они бежали от своего дяди Ромула, когда тот убил их отца Рема, и укрылись в Тоскане. Основанный ими город назвали по имени старшего брата Сения: Сиена. Эта легенда ничем не подтверждена.

Но главная особенность этого города в том, что его жители до сих пор живут по средневековым традициям. Территория Сиены разделена на маленькие микрорайоны, которые называют: контрады. Изначально, со времен раннего Средневековья, их было 59, но к началу XVIII века контрад осталось только 17. Совсем маленькие микрорайоны объединялись друг с другом, или одна контрада захватывала территорию другой и ассимилировала ее. Жители каждого микрорайона до сих пор живут как одна большая семья. Они вместе празднуют все значимые события: свадьбы, рождение ребенка, крещение, первое причастие, похороны и другие. В каждой контраде есть свой герб, свой флаг, свой девиз, свой гимн, свои цвета, своя площадь, своя церковь, свой музей, свой орган правления – совет приоров и свой святой покровитель. Границы между ними незримые, только по гербам на домах можно определить, в какой контраде находишься. Во время праздников здания украшают знаменами с гербами микрорайонов, тогда гораздо легче определить контраду.

Раньше названия этих микрорайонов были по именам святых, которых они выбирали своими покровителями. Но с XV века, когда в моду вошла мифология, появились названия животных, птиц или неодушевленных предметов: Орел, Жираф, Гусеница, Улитка, Черепаха, Волна, Лесная чаща, Дикобраз, Башня, Дракон, Пантера, Ракушка, Сыч, Единорог, Долина Барана, Волчица, Гусь. Жители разных контрад могут либо дружить друг с другом, либо враждовать. Почти у каждой контрады есть соперница, кроме четырех самых мирных: Жираф, Дракон, Лесная чаща и Гусеница. И почти у каждой есть по 2–4 дружественные контрады, кроме двух: Гусь и Волчица – они ни с кем не дружат. Башня – единственная контрада, у которой сразу два соперника: Гусь и Волна.

Жители дружественных контрад наносят друг другу визиты во время праздников, особенно когда отмечают день своего святого покровителя. А соперничество заключалось в том, чтобы отхватить друг у друга кусок территории, поэтому соперничают граничащие между собой контрады. Только Гусь и Башня – единственный случай, когда соперничают контрады, которые не граничат между собой. Вторая причина соперничества заключается в том, чтобы победить в Палио – так называются скачки на неоседланных лошадях, которые проводятся в Сиене два раза в год: 2 июля и 16 августа. Правил в скачках нет, нужно любой ценой прийти первым к финишу. Самое позорное место – второе: был на волосок от победы, но не победил. Жокеям при этом выдают хлысты, которыми они могут не только подгонять своих коней, но и хлестать друг друга и сбивать соперников с лошадей.

Если конь пришел к финишу один, без жокея – победа засчитывается. Контрада-победительница получает приз: шелковое знамя, расписанное вручную каким-нибудь известным художником на тему скачек. Палио проводится на площади Кампо, окружность которой 333 метра. Кони с жокеями должны сделать три круга вокруг площади, плюс один метр, получается общая дистанция: один километр. Эту дистанцию они преодолевают меньше чем за две минуты – и ради этого в городе такой ажиотаж. Ведь это самое важное событие в жизни каждого жителя Сиены, когда его контрада побеждает в Палио. Жокеев приходится нанимать со стороны, они должны быть очень опытными, чтобы держаться верхом без седла и шпор, и чтобы не переломать себе кости, если упадут с лошади во время скачек. Чаще всего это даже не жители Сиены, хотя иногда бывают исключения. Всем жокеям обязательно придумывают прозвища, например, были жокеи: Малыш, Уксус, Острый Перец и другие. У одного из жокеев было даже прозвище Иван Грозный. Его имя на самом деле было Иван, а Грозный – из-за ужасного характера: он был очень вспыльчивым и жестоко хлестал своих соперников.

В день приезда Виоланты Баварской ее встречали представители всех семнадцати контрад в красочных костюмах, каждый из которых был с цветами своего микрорайона. Был организован великолепный кортеж под бой барабанов и звуки фанфар, с представлением знаменосцев, которые под музыку и барабанную дробь подкидывали и ловили знамена. Приоры каждой контрады подходили к Виоланте и в поклоне приветствовали нового губернатора. Затем процессия двинулась к собору, где уже ждали архиепископ и духовные лица. Состоялась торжественная месса в храме, после которой принцесса долго молилась перед старинной иконой «Мадонна дель Вото».

Этот алтарный образ написал художник Гвидо из Сиены после битвы при городе Монтаперти, которая состоялась в 1260 году. Во время этого сражения сиенская армия разбила флорентийскую, они до сих пор помнят эту победу и при случае напоминают о ней флорентийцам. Хотя потом было много других битв, которые армия Сиены проиграла. Сиенцы сочли, что тогда им помогла сама Богородица. Ведь перед сражением под Монтаперти состоялась коллективная молитва всех жителей города перед античной иконой под названием «Мадонна с большими глазами». Сейчас ее оригинал находится в музее собора Сиены. Они поклялись деве Марии, что в случае победы закажут новый алтарный образ для храма – и победили. С тех пор эта икона именуется «Мадонна дель Вото», вото (voto) в данном случае переводится «клятва», или «посвящение». Этот алтарный образ – очень почитаемый в Сиене, перед ним всегда проводятся богослужения во время всех исторических чрезвычайных ситуаций: перед сражениями, во время землетрясений или эпидемий чумы. «Мадонна дель Вото» до сих пор находится в соборе Сиены в отдельной часовне, над декорацией которой работал римский скульптор эпохи барокко Джан Лоренцо Бернини по заказу папы Алессандро VII родом из Сиены.

В честь приезда Виоланты жители города организовали экстраординарный Палио с парадом аллегорических повозок. Они всегда это делали и делают в случае приезда важных гостей или в честь какого-либо значительного события. Например, в наше время были экстраординарные Палио в честь окончания Первой и Второй мировой войны, в честь приезда в Сиену короля Виктора Эммануила II, в честь приезда первого президента республики Камилло Кавура и в честь других событий. Последние экстраординарные скачки были в 2018 году в честь столетия окончания Первой мировой войны. Тогда победила контрада Черепаха, фото победителя на большом холсте потом долго находилось над входом на площадь Кампо и на территории контрады-победителя. После победы жители микрорайонов всегда устраивают череду праздников с банкетами, когда столы устанавливают на улице. Часто во главе стола можно увидеть лошадь-победителя.

Виоланта Беатриса приступила к управлению Сиеной и поселилась в центре города, во дворце Медичи. Это палаццо было перестроено из старого в конце XVI века по проекту Бернардо Буонталенти. Сейчас в этом здании находится отделение полиции, которая работает с иммигрантами (questura). Самым памятным актом во время правления принцессы была реформа административного деления Сиены: в 1729 году она узаконила границы семнадцати контрад города и запретила образование новых. Эти правила, установленные Виолантой, действуют и по сей день. Она оказалась талантливым губернатором, не отказывалась в случае необходимости спросить совета у своего свекра Козимо III и всегда выслушивала просьбы простого народа. При этом принцесса в равной степени балансировала между общими интересами государства и сиенской местной автономии.

Виоланта ввела несколько новых правил проведения Палио: участие не всех семнадцати, а только десяти контрад: семь из них – это те, которые не участвовали в предыдущих скачках, а три выбирали по жребию за месяц до начала новых. Для участия в Палио привозили отборных арабских скакунов, которых выбирали путем жеребьевки капитаны контрад за четыре дня до скачек. Она определила регламент исторической процессии, предшествующей Палио, костюмы с цветами контрад и вознаграждение жокею, а также общие правила общественного порядка в конце скачек. Эти правила тоже действуют до сих пор.

Но Виоланта при этом не жила постоянно в Сиене: после смерти Козимо III в 1723 году новый герцог Жан Гастон пожелал, чтобы она вернулась во Флоренцию ко двору. Поэтому с тех пор она управляла Сиеной из столицы Тосканы и только изредка приезжала туда. Принцесса очень любила проводить время на загородной вилле Лапеджи, потом она совершила поездку в Рим по приглашению папы Бенедикта XIII, который даровал ей Золотую Розу в знак признания ее заслуг перед Святым престолом. Впоследствии принцесса часто уезжала в Рим и гостила на вилле Мадама. Виоланта много занималась благотворительностью, посещала больных, помогала людям, нуждающимся экономически, обеспечивала образование и приют сиротам.

Принцесса оказалась тонким знатоком живописи и литературы, она окружила себя художниками, писателями и поэтами. Живописец и керамист Фердинандо Мария Кампани создал для нее майоликовые тарелки с украшениями в стиле позднего барокко. Многие писатели, поэты, музыканты и художники посвятили ей некоторые из своих произведений. Это был не только жест, принятый в те времена для получения благосклонности и покровительства, но и искреннее признание ее интеллектуального уровня. Интерес Виоланты к культуре и литературе не ограничивался только поэтами, писателями и художниками, он распространяется дальше. Принцесса основала женскую академию Чименто (эксперимента), в отличие от мужского эквивалента, поддерживала связь со старейшей литературной академией Интронати в Сиене. Интронати (intronati) переводится «оглашенные», это название было выбрано с иронией. Литераторы устали от «шумов» внешнего мира, которые их «оглушали», и заперлись в помещении Академии в центре города. Члены этой Академии назвали Виоланту «очень привлекательной и великодушной покровительницей». Она также оказывала услуги другим важным сиенским академиям: Роззи и Казино де Нобили.

После смерти герцога Козимо III и ввиду отсутствия наследников у Жана Гастона Виоланта надеялась на возможную преемственность. Скорее всего, она хотела увидеть тосканскую корону в руках дома Баварии, поскольку династия Медичи приближалась к закату. Но этого не произошло ни при ее жизни, ни после ее смерти.

В конце 20-х годов XVIII века здоровье Виоланты, которое всегда было слабым, сильно ухудшилось. Известие о состоянии ее здоровья было встречено в Сиене холодно: в церквях выставлялись реликвии и священные иконы, перед которыми люди собирались в молитве, но подданные оставались равнодушными. Баварская принцесса скончалась во Флоренции 30 мая 1731 года. Тело Виоланты Беатрисы по ее завещанию было предано земле в монастыре Святой Терезы во Флоренции, куда она часто приезжала молиться. А сердце, по ее желанию, было забальзамировано и помещено в гроб любимого мужа в базилике Святого Лаврентия. Таким образом, сердце принцессы навсегда принадлежит супругу, которого она пережила на 18 лет. В эпоху правления сестры Наполеона Элизы Бачокки во Флоренции тело Виоланты перезахоронили в базилике Сан-Лоренцо, но лишь на короткий период. Когда Великое герцогство было восстановлено в Тоскане в 1815 году, после победы над Наполеоном, тело принцессы снова перевезли в обитель Святой Терезы, а сердце вернули в могилу ее мужа, тем самым соблюдая ее завещание.

Сиенский народ выразил герцогу Жану Гастону официальное соболезнование, но они были заняты другими событиями: открытие нового зала театра Роззи, отъезд из Сиены кардинала Альдобрандини и изгнание венецианского посла. Город, с радостью приветствовавший принцессу Баварскую по приезде, был сыт по горло ее долгим отсутствием. Он отпустил своего губернатора с холодностью и равнодушием.

Глава 22

Жан Гастон – последний герцог Медичи

Жан Гастон, седьмой и последний великий герцог Тосканы из рода Медичи, родился 25 мая 1671 года во дворце Питти. Он был младшим сыном Козимо III и Маргариты Луизы Орлеанской, мальчику было всего четыре года, когда его мать покинула Флоренцию навсегда. Сначала маленький принц писал ей письма, но она практически не отвечала, и эта переписка постепенно прекратилась. Мать ему заменила бабушка Виктория делла Ровере, которая, как обычно, старалась привить ребенку высокую нравственность и религиозное воспитание. Жан Гастон рос одиноко во дворце Питти, он был грустным, молчаливым, очень чувствительным и ранимым ребенком. Говорят, мальчик часто плакал в своей комнате, возможно, уже тогда у него развивалась депрессия. Принц не получил ни материнской, ни отцовской любви и ласки. Его старший брат Фердинанд проводил большую часть времени с их дядей Франческо Марией, отец был занят своими делами, бабушка больше обращала внимание на воспитание внучки. Только сестра Анна Мария Луиза, которая была на четыре года старше брата, немного заботилась о нем и была единственной «материнской» фигурой, которую он узнал. Впоследствии молодой принц сопровождал Анну Марию Луизу в Германию, когда она вышла замуж за курфюрста Пфальцского.

Великий герцог Козимо III был в основном занят воспитанием и карьерой своего первого сына Фердинанда, наследника престола. И своей дочери Анны Марии Луизы, считавшейся драгоценной брачной монетой, которую можно потратить для какого-то выгодного союза. Когда король Португалии Педру II, после неудачных переговоров о браке своей дочери с Фердинандом Медичи, предложил Козимо III выдать замуж Изабеллу Луизу за Жана Гастона – великий герцог даже не стал рассматривать это предложение, настолько ему было наплевать на младшего сына.

Воспитанием Жана Гастона занимался учитель Пьетро Бирингуччи, который был талантливым литератором и членом Академии итальянского языка Круска. Он обучал принца грамматике, риторике и хорошим манерам. Среди других наставников его ранней юности был Валерио Спада, известный в то время художник и гравер, который преподавал ему искусство. Кардинал и исследователь церковной истории Энрико Норис, с которым принц любил проводить большую часть времени, преподавал теологию и религию. Антонио Мальябекки обучал его библиографии, а Антонио Мариано Сальвини преподавал литературу и поэзию. Жан Гастон, чуткий и умный юноша, вскоре посвятил себя научным интересам. Особенно ему нравилась ботаника, любовь к которой он унаследовал от отца, Козимо III Медичи. Жан Гастон стал одним из самых культурных принцев своего времени, помимо всего перечисленного, он изучал языки: греческий, латынь, испанский, французский, немецкий, турецкий и даже английский, который был еще мало изучен среди европейской элиты.

В юности принц нашел понимание только у своего дяди, кардинала Франческо Марии Медичи, у которого, несмотря на церковный сан, был порочный и нонконформистский характер. Он стремился действовать прямо противоположным образом тому, что навязывалось другими людьми, и шел против существующих социальных норм и правил. Со старшим братом отношения не сложились – Фердинанд презирал слабого и меланхоличного Жана Гастона. Очень теплые и дружеские отношения были у принца с невесткой Виолантой Баварской – он поехал встречать ее в Болонье, когда она прибыла в Италию, чтобы вступить в брак с наследником престола Тосканы. И, наконец, очень важным событием в жизни Жана Гастона была встреча с Джулиано Дами – скромным слугой, сыном тосканского крестьянина, «подаренным ему» маркизом Фердинандо Каппони. Тогда он и открыл в себе тягу к мужскому полу и больше уже ничего не мог с собой поделать. Дами будет связан с принцем, а потом и великим герцогом, на всю жизнь. Сначала он будет его любовником, а затем сообщником в его гомосексуальных пристрастиях.

В молодости внешность Жана Гастона была довольно привлекательная. Его портрет написал известный венецианский художник эпохи позднего барокко Никколо Кассана в 1690 году, когда принцу было 19 лет. У Жана Гастона были такие же, как у всех представителей этой династии, темные, выразительные глаза, густые, волнистые темные волосы, но на портрете он изображен в модном парике, брови дугой, овальное лицо и пухлые, сочные губы. Кроме того, он был очень стройным юношей с хорошей, подтянутой фигурой. Но со временем, ближе к зрелому возрасту, у него начнет выпячиваться нижняя челюсть Габсбургов, он располнеет, и от былой красоты ничего не останется – она превратится в откровенное уродство. Так он изображен на портрете польского художника Франца Фердинанда Рихтера, который находится в Палатинской галерее дворца Питти. Если его брат Фердинанд был бисексуален и вступал в половые отношения как с мужчинами, так и с женщинами, то Жан Гастон женщинами откровенно брезговал. Несмотря на это, его отец Козимо III и сестра Анна Мария Луиза принялись за поиски невесты для принца.

Брак Жана Гастона с Анной Марией Франциской Саксен-Лауэнбургской

Невесту Жану Гастону нашла Анна Мария Луиза, и потом он всю жизнь не мог ей этого простить. Сестра предложила женить его на герцогине Анне Марии Франциске Саксен-Лауэнбургской, вдове Филиппа Вильгельма Августа Нейбургского, который был родным братом мужа Анны Марии Луизы. Принцесса считала, что женщина с таким сильным характером, как Анна Мария Франциска, обязательно вытянет ее брата из апатии и депрессии. Но она просчиталась: эта женитьба только усугубила душевное состояние Жана Гастона, и он запил. Идея брака с немецкой принцессой была встречена с энтузиазмом со стороны Козимо III – ему была приятна мысль создать немецкую ветвь Медичи. Поэтому герцог просто вынудил своего младшего сына жениться на Анне Марии Франциске. У саксонской принцессы уже было две дочери от первого брака, но это не было препятствием для герцога Тосканы. Наоборот, это только доказывало, что невеста была фертильна.

То, что брак был неудачным, – это слишком мягко сказано. Для Жана Гастона этот брак оказался просто катастрофой, Анна Мария Франциска оказалась хуже, чем он ожидал. Она была ужасно некрасивой, грубой и неряшливой женщиной огромных размеров, к тому же очень грозная на вид и со свирепым характером. Она привыкла жить в своем запущенном замке в сельской местности, главным ее увлечением были охота, кони, поездки в горы, конные прогулки летом и катание на санях зимой. С самого раннего утра Анна Мария Франциска занималась тем, что сначала обходила свои владения и ругалась с крестьянами, потом шла в конюшню, где проводила много времени, затем выезжала на охоту. Герцогиня была всегда грязной, она не привыкла мыться, и от нее пахло потом, конской мочой и навозом.

В первый раз Анна Мария Франциска вышла замуж в возрасте 18 лет. Из двух дочерей, которые родились в этом браке, старшая умерла в возрасте двух лет. Младшая дочь Анна Мария Каролина благополучно выжила, вышла замуж за баварского принца Фердинанда Марию Инноценца, третьего сына курфюрста Максимилиана II Баварского и принцессы Терезы Кунегунды Польской. Она родила в браке троих детей и прожила 58 лет. Муж Анны Марии Франциски Филипп Вильгельм Август, говорят, запил в браке. Он простудился и скончался в возрасте 24 лет после семи дней пребывания в лихорадке, или после беспробудного пьянства. Ходили даже слухи, что Фердинанд Мария Инноценц покончил жизнь самоубийством из-за брака с такой ужасной женщиной.

Второй раз Анна Мария выходить замуж не собиралась и всячески противилась этому браку. Главной проблемой было то, что она ненавидела Италию и ненавидела лютой ненавистью итальянцев. Герцогиня ни за что не хотела жить в городе, тем более во Флоренции. Ей не нравились искусство и достопримечательности, ее не интересовало образование. Анна Мария Франциска любила только сельскую местность Богемии, где она проживала. Ее даже не интересовала перспектива стать великой герцогиней Тосканской в случае смерти принца Фердинанда. Но она была вынуждена согласиться на этот брак под давлением императора Леопольда I, и Козимо III с Анной Марией Луизой тоже приложили все усилия, чтобы убедить «молодых» пожениться. Для Медичи этот брак был выгоден, поэтому что невеста имела большие доходы. Кроме того, женитьба на Анне Марии Франциске дала бы ее мужу возможность претендовать на герцогство Саксен-Лауэнбургское. Но главная причина была в том, что герцогству Тосканскому был нужен наследник престола. Брак старшего брата Фердинанда так и оставался бездетным.

Главным условием Анны Марии Франциски было то, что после свадьбы молодожены переедут жить в ее владения в Богемии. Герцог Козимо III согласился, и 2 июля 1697 года состоялась церемония бракосочетания в Дюссельдорфе, во дворцовой капелле Анны Марии Луизы. Невесте было тогда 25 лет, жениху 26, их обвенчал епископ Оснабрюкский. Свадебные торжества длились три недели на открытом воздухе, Жан Гастон с ужасом и отвращением наблюдал за сельскими плясками крестьян в грубых одеждах и деревянных башмаках – он совсем не привык к таким зрелищам. Его утонченный слух, привыкший к классическим мелодиям, резали голосистое пение и пронзительная музыка. Затем, по требованию супруги, Жан Гастон с Анной Марией Франциской уехали из города и поселились в ее полуразвалившемся замке Плосковиц, недалеко от городка Рейхштадт.

Жизнь в деревенской местности Богемии для принца была невыносимой. Он жил, как в аду, который так хорошо описал его современник Данте Алигьери. Богемия стала для Жана Гастона преддверием могилы. Воспитанный и образованный молодой человек не знал, чем себя занять, и проводил время в праздности и безделье. Он не выносил запах пота и конской мочи, который исходил от его супруги, близость с этой ужасной женщиной его абсолютно не интересовала. Жена тоже, похоже, не была заинтересована исполнять свой супружеский долг с принцем Тосканским – ее больше интересовали кони, ходили слухи о ее склонности к зоофилии. Из-за страстной любви к лошадям ей больше подошла бы роль цирковой всадницы, чем герцогини.

Кроме того, Анна Мария Франциска была капризной, истеричной, властной, безмозглой женщиной в противоположность умному, мягкому и интеллигентному мужу. Писатель Гарольд Астон про нее пишет: «Жена Жана Гастона была не более чем богемной крестьянкой, наряженной для вечеринки. Она ненавидела города, дворы, хорошее общество и не скрывала своего стремления вернуться к свободе и простоте своей маленькой родной долины. Ее главными занятиями всегда были верховая езда и охота, а общение в конюшне с лошадьми было одним из самых приятных ее развлечений».

Замок Анны Марии Франциски совсем не похож на королевский: он был старым, холодным и обветшалым, ветер дул из всех щелей и свистел в ушах. Он разительно отличался от роскоши дворца Питти, к которой привык принц Медичи. Климат в горах сильно отличался от мягкого тосканского: зима была длинной и холодной, а лето – коротким и очень жарким. Жена расхаживала по комнатам в охотничьем костюме и грязных сапогах, ругая последними словами своего мужа. Потом она уезжала охотиться на диких кабанов, уток или фазанов, а Жан Гастон стоял у окна и плакал, как когда-то в детстве. Его и так слабый характер был сломлен окончательно, что впоследствии отразится на его правлении герцогством Тосканским. Грубость и ненависть жены угнетала и ранила его чувствительную душу. Он тоже не любил ее, но никогда не желал зла ни ей, ни кому-либо другому. Недолюбленный в детстве собственной матерью, Жан Гастон искал утешение в объятиях мужчин. Между тем отец Козимо III все чаще спрашивал в письмах о том, когда же у них появятся потомки. На что принц отвечал, что лично он ничего не имеет против появления наследника, но от его жены этого добиться невозможно.

Принц пытался уговорить жену переехать во Флоренцию, но она и слышать об этом не желала. Анна Мария Франциска вбила себе в голову, что все Медичи травят своих жен. Единственным утешением Жана Гастона в этот период был его близкий человек, слуга и любовник Джулиано Дами. Вскоре принц пристрастился к вину и азартным играм, в результате чего проигрывал крупные суммы денег. Он тайком начал ездить в столицу Богемии Прагу, переодевшись простым горожанином, и посещать местные злачные места. Чтобы покрыть свои карточные долги, Жан Гастон тайком брал из шкатулки жены драгоценности, которые она никогда не носила, и закладывал их в ломбардах Праги. Принц проводил много времени в кабаках с местными лакеями и бродягами, напивался вдрызг, научился скандалить и дебоширить. Потом он начал курить табак и жевать под выпивку хлеб с перцем и семенами тмина, как это было принято у немцев. Ссоры между мужем и женой становились все более частыми, и это делало их сосуществование совершенно невыносимым. Тогда Жан Гастон решил совершить путешествие по Европе под вымышленным именем маркиза Сиенского.

В 1698 году принц отправился во Фландрию, Германию и Францию. В Париже он удостоился чести быть принятым королем Людовиком XIV, который был поражен неординарной личностью, образованностью и манерами своего двоюродного племянника. Но главной целью принца было встретиться со своей матерью Маргаритой Луизой Орлеанской, которая тогда жила в монастыре Сен-Манде. Он решил сделать маме сюрприз и не предупредил заранее о своем приезде. Жан Гастон просто пришел в монастырь и попросил одну из сестер объявить Маргарите Луизе о своем визите. Ответ был коротким и холодным – эгоистичная герцогиня не желала видеть младшего сына. Только под давлением короля Людовика XIV она согласилась на очень короткую и формальную встречу. Французские придворные отнеслись немного с презрением к итальянскому родственнику своего монарха, но при этом осуждали Маргариту Луизу за такое отношение к собственному сыну. Это нанесло еще одну глубокую душевную рану 27-летнему принцу, и он покинул Францию разочарованный.

Когда Козимо III узнал о путешествии Жана Гастона, не получившего на это отцовского разрешения, он пришел в ярость и заставил сына вернуться в Рейхштадт. Принцу пришлось подчиниться воле отца, и он без особой радости вернулся к жене. Но ситуация не наладилась, а наоборот, все больше накалялась. Жан Гастон все чаще уезжал в Прагу, где продолжал предаваться самым гнусным утехам в публичных домах и кабаках, напиваться, сквернословить и дебоширить. В этих поездках его неизменно сопровождал Джулиано Дами, который делал все, чтобы удовлетворить желание своего хозяина. Несмотря на неудачу в браке, Козимо III настаивал на том, чтобы его сын выполнял свои супружеские обязанности с женой. Он уже потерял надежду дождаться внука от больного сифилисом принца Фердинанда и сделал попытку уговорить Анну Марию Франциску переехать вместе с его сыном во Флоренцию.

Возвращение Жана Гастона во Флоренцию

Сначала принц приехал во Флоренцию в 1705 году один, в надежде, что его жена приедет вслед за ним. Но этого не произошло, Анна Мария Франциска не собиралась покидать свою деревню и замок, и Жан Гастон вернулся в Богемию. Он продержался там долгих три года, которые казались бесконечностью. Наконец Жан Гастон не выдержал и в 1708 году вернулся в Тоскану окончательно – один, без жены, которая еще раз наотрез отказалась переезжать. Козимо даже старался оказать давление на невестку через архиепископа Праги Иоганна Йозефа фон Брейнера, своих родственников и через самого папу Климента XI, который призвал Анну Марию Франциску присоединиться к своему мужу во Флоренции. Принцесса пришла в ярость и, ругаясь последними словами, заявила архиепископу Брайнеру, что ее муж – полный импотент, и что нет никакого смысла им больше жить вместе. Больше Жан Гастон никогда не видел жену, чему был несказанно рад. Они не развелись и не аннулировали брак, для них это не играло никакой роли. Принц только хотел, чтобы его оставили в покое и не заставляли жениться снова, а его жену устраивала перспектива не выходить больше никогда ни за кого замуж.

Анна Мария Франциска после смерти Козимо III Медичи стала великой герцогиней Тосканы, но, несмотря на это, продолжала проживать в Рейхштадте. Она пережила мужа на четыре года, успела выдать замуж дочь и увидеть внуков. Великая герцогиня Тосканы Анна Мария Франциска умерла в 1741 году в возрасте 69 лет и была похоронена рядом со своим первым мужем в приходской церкви Рейхштадта.

Когда Жан Гастон вернулся во Флоренцию – его трудно было узнать. Уехал молодой, привлекательный, образованный и утонченный молодой человек с розовыми щеками, блестящими глазами и густыми черными волосами. А вернулся пропахший вином и табаком старик с бледным лицом, потухшим взглядом, поредевшими волосами, грубыми манерами. Принц поселился снова в своих апартаментах в палаццо Питти, где вел простую и замкнутую жизнь. Жан Гастон совершенно отдалился от государственных дел, к которым отец когда-то пытался его приобщить, но он не проявлял никакого интереса. Принц продолжал, как всегда, ненавидеть пышность двора. Он очень часто уединялся и проводил время в садах Боболи, где ставил эксперименты по ботанике: выращивал и скрещивал разные диковинные растения, которые привозили по его заказу из других стран. Его любимое место было Казино дель Кавальере – маленький трехкомнатный домик в самой верхней точке садов Боболи, где когда-то собирал своих друзей – ученых, поэтов и литераторов его двоюродный дед кардинал Леопольд Медичи.

Жан Гастон также занимался коллекционированием антиквариата, в котором он хорошо разбирался и был большим знатоком. Он собрал большую коллекцию старинных камей, интарсий, колец, миниатюрных кулонов и других украшений. В начале XVIII века принц заинтересовался фарфором, секрет изготовления которого как раз открыл немецкий алхимик Иоганн Фридрих Бёттгер в 1708 году. С 1710 года первый европейский фарфор начали производить на фабрике Альбрехтсбург, в резиденции саксонских курфюрстов близ города Мейсена, поэтому его называют мейсенским фарфором. Курфюрст саксонский и король польский Август II Сильный публично объявил об открытии Королевской польской и курфюршеской саксонской фарфоровой мануфактуры 23 января 1710 года, Бёттгер руководил мануфактурой до своей смерти в 1719 году. Ценность изделий из белого полупрозрачного фарфора, привозимых из Китая, была в то время огромной, а секрет производства считался недоступным. Поэтому открыть секрет производства фарфора было не менее ценным, чем найти философский камень, который обращал бы металлы в золото.

Жан Гастон был первым и последним из рода Медичи, кто пополнил семейную коллекцию произведений искусства и драгоценностей мейсенским фарфором. Из его коллекции сохранился чудесный чайный сервиз с чайником, чашками, тарелками, сахарницей, молочником и двумя масленками в виде черепашек. Он находится в Музее фарфора, расположенном как раз в Казино дель Кавальере в садах Боболи. Помимо дворца Питти и садов Боболи Жан Гастон часто уезжал на загородные виллы, где жил неделями вдали от всех. Он посещал ботанические сады Флоренции и Пизы, чтобы изучать и наблюдать за редкими растениями и деревьями, которые там выращивали. Но больше всего Жан Гастон любил тот образ жизни, который он вел в Праге: пьянствовать и дебоширить.

В 1711 году умирает его дядя Франческо Мария после неудачной попытки жениться и произвести на свет наследника. А в 1713 году умирает от сифилиса старший брат Фердинанд Медичи, и Жан Гастон становится наследным принцем герцогства Тосканского. Это его нисколько не обрадовало, он не испытывал абсолютно никакого желания становиться герцогом и управлять государством. Основные европейские державы прекрасно знали об этом и уже при жизни Козимо III начали переговоры между собой, чтобы решить, кто унаследует престол Великого герцогства после смерти Жана Гастона.

Принц все больше предпочитал проводить время в одиночестве или в компании с Джулиано Дами, который искал ему молодых любовников – юношей из обедневших флорентийских семей. Их называли руспанти (ruspanti), от слова ruspi – так называют мелкие монеты, которыми с ними расплачивался Жан Гастон. Он сторонился своего религиозного отца с его нравоучениями, избегал общения с вдовствующей принцессой Виолантой Баварской, несмотря на свое хорошее отношение к ней, потому что она тоже старалась наставить его на путь истинный. Постепенно его апатия перешла в настоящую депрессию: принц больше не выходил из дворца Питти, стал много есть и продолжал пить много алкоголя. В результате он очень сильно располнел и у него появились проблемы со здоровьем: астма и сильная одышка, перебои с сердцем, из-за большого веса он с трудом передвигался и, казалось, мог умереть еще раньше своего отца.

В 1716 году во Флоренцию вернулась его сестра, вдовствующая курфюрстина Анна Мария Луиза. Жан Гастон был до сих пор зол на нее за свой неудачный брак, и у него не было ни малейшего желания общаться с сестрой. Тем более выслушивать ее упреки по поводу его образа жизни. На следующий год Виоланта Баварская, единственная из всей семьи, которую он любил и уважал, уехала в Сиену, и принц остался совсем одиноким. Чаще всего Жан Гастон проводил время в своей спальне во дворце Питти, он мог не выходить оттуда по несколько дней или даже неделями. Слуги приносили ему еду и выпивку, Дами приводил молоденьких руспанти, которые его развлекали, устраивая прямо в спальне веселые спектакли с музыкой и пением. Наследный принц обжирался и напивался прямо в кровати, потом там же развратничал с юношами, пока не засыпал мертвым сном. Так он вел свою никчемную жизнь, пока в 1723 году не умер его отец – великий герцог Тосканы Козимо III Медичи.

Великий герцог Тосканы

Жану Гастону было 52 года, когда он взошел на престол Великого герцогства Тосканского. В те времена Тоскана не только стала товаром великих европейских держав, но и само государство оказалось в жалких условиях из-за плохого правления его отца. Религиозный фанатизм Козимо III довел герцогство до «монашеского» государства, управляемого морализирующими законодательными мерами. Козимо создал густую сеть церковных шпионов, которые должны были контролировать поведение подданных и доносить на них великому герцогу. Большие выплаты денег, которые он делал священнослужителям и тем, кто обратился в католицизм, опустошили полностью государственную казну уже к 1705 году. Чтобы поддерживать роскошь двора, расходы на религиозные шествия и различные мероприятия, Козимо III ввел жесткую налоговую систему, которая ударила по среднему классу и фактически разрушила тосканскую экономику.

Жан Гастон, несмотря на свою лень, в начале своего правления провел несколько полезных либеральных реформ. Первое, что он сделал, – это упразднил религиозное правительство своего отца, изгнал священнослужителей из дворца Питти и отправил их туда, где им положено быть: в церкви и монастыри. Затем в честь своего восшествия на престол он объявил всеобщую амнистию всем заключенным без исключения, запретил публичные смертные казни, отменил антисемитские законы и законы против проституток, которые ввел Козимо III. Новый великий герцог уменьшил власть церковников и обложил их налогами и, наоборот, понизил налоги торговцам и ремесленникам. Он уволил шпионов своего отца, тем самым сэкономил на их зарплате, и отправил нищих на общественные работы. В университетах Пизы и Флоренции Жан Гастон запретил преподавание философии Аристотеля, расширил образовательную программу, позволил использовать работы Галилео Галилея и Никколо Коперника, разрешил создание новых кафедр, таких как теоретическая хирургия, химия, алгебра, нанял новых профессоров и начал строительство астрономической обсерватории.

В 1730 году Жан Гастон помог взойти на Папский престол кардиналу из благородного флорентийского рода Лоренцо Корсини. Когда тот был коронован как понтифик под именем Климент XII, великий герцог Тосканский попросил его об ответной услуге – разрешить похоронить Галилео Галилея непосредственно в базилике Санта-Кроче. Климент XII не смог отказать своему благодетелю и дал разрешение. Так Жан Гастон организовал пышные похороны Галилео Галилея в Санта-Кроче, напротив могилы Микеланджело Буонарроти. Он также заказал его памятник придворному скульптору Медичи Джованни Баттиста Фоджини – тому, что изготовил памятник Святому Франциску Ксаверию в Гоа по заказу Козимо III. На работу над монументом Галилея ушло семь лет, и работа была закончена в 1737 году, незадолго до смерти герцога.

На проведение всех этих реформ, которые Жан Гастон с энтузиазмом начал вводить, требовалось время. Но уже в начале его правления Флоренция начала потихоньку оживать и как-то возрождаться. Флорентийцы, которые боялись и ненавидели предыдущего великого герцога, прониклись большой симпатией к новому. Жан Гастон старался исправить то, что еще можно было исправить после 53 лет деспотичного правления Козимо III. Жители Флоренции давно знали о том, какой он ведет образ жизни, но после всех проведенных реформ перестали его осуждать. В городе начала оживать торговля, вновь открылись когда-то закрытые из-за непосильных налогов мастерские и магазины. Сельское хозяйство тоже постепенно возрождалось, крестьяне начали распахивать и засеивать пустоши. Были отремонтированы некоторые дома и мостовая, поросшая сорняками в эпоху Козимо III. Вновь организовывали праздники, которые отменил Козимо III: карнавалы, кортеж волхвов, гонки на колесницах, футбольные матчи, красивые шествия и рыцарские турниры на площади Санта-Кроче. Жан Гастон упразднил все те лишние религиозные праздники, которые ввели его отец и бабушка Виктория делла Ровере. Герцог увлекался не только изучением иностранных языков, но и итальянского – тогда это все еще был тосканский диалект. Поэтому он возродил Академию делла Круска, которая зачахла в годы правления его отца.

Но на этом энтузиазм великого герцога Жана Гастона угас, он подобрал себе хороших министров, которые управляли вместо него герцогством и проводили его реформы, а сам вернулся к прежнему ленивому образу жизни. Он снова закрылся в своей спальне и мог не выходить оттуда месяцами. Герцог просыпался в полдень, долго и обильно завтракал, не мылся, не стриг волосы и ногти, при этом всегда носил большой парик и не позволял никому убирать грязь. Добиться от него аудиенции было практически невозможно, в его комнату мог войти только Джулиано Дами и руспанти, которых он тщательно выбирал.

Жан Гастон последние годы не заботился даже о том, чтобы подняться с кровати и сходить в туалет. Он испражнялся прямо в постели и запрещал при этом менять белье, поэтому запах в комнате был невыносимый. Руспанти устраивали в его спальне отвратительные эротические спектакли, герцог хохотал, сквернословил и хлопал в ладоши. Когда он сильно напивался – его рвало прямо в постель, и он вытирал рот грязным париком. Часов в 17 был не менее обильный обед, после которого оргии продолжались, а часа в 2 ночи – ужин. Когда герцог наконец засыпал – из его рук выпадала и разбивалась бутылка недопитого вина или шампанского. Чтобы заглушить отвратительную вонь, спальню периодически обрызгивали благовониями.

Сестра Анна Мария Луиза и невестка Виоланта Беатриса старались, как могли, вытащить его из спальни и вывести в свет, так как уже поползли слухи, что последний великий герцог Медичи умер. Однажды Виоланта устроила прием во дворце Питти, на который пригласила всю местную знать. Ей с большим трудом удалось уговорить грузного герцога подняться с постели, помыться, переодеться и кое-как привести себя в порядок. Слугам она приказала навести порядок в его спальне, убрать всю грязь и поменять постельное белье, пока он будет на приеме. Жан Гастон послушно дал себя помыть, подстричь ногти и волосы, надеть свежее, чистое платье и парик. Прием начался вполне прилично, но отвыкший от светского общества Жан Гастон засмущался и для храбрости решил выпить. Он опрокидывал бокал за бокалом, пока окончательно не опьянел и не начал по привычке выкрикивать грязные ругательства. Закончилось все тем, что он отрыгнул и принялся вытирать рот париком. Смущенные гости потихоньку расходились и покидали прием во дворце Питти.

В другой раз Анна Мария Луиза решила вывести брата на улицу, чтобы флорентийцы убедились, что герцог жив. Она велела организовать колесничные бега на площади Санта-Мария Новелла в честь дня Святого Иоанна Крестителя. Тучного Жана Гастона с трудом вывели из дворца и посадили в карету. Собралась толпа людей, чтобы, наконец, увидеть своего господина. Великий герцог периодически выглядывал из кареты и приветственно махал народу рукой. Беда была в том, что он уже изрядно напился и периодически изрыгал на улицу порцию рвоты, вытирая по привычке рот париком. Во время скачек герцог развеселился, начал смеяться, хлопать в ладоши и сквернословить. В конец концов он заснул, и его грузное тело пришлось переносить во дворец Питти на носилках. Но, по крайней мере, флорентийцы убедились, что их герцог жив и здоров, только мертвецки пьян. Всем уже давно было ясно, что наследника мужского пола в семье Медичи никогда не будет, и вопрос о престолонаследии Тосканы оставался открытым. Чтобы понять, как выбирали будущего герцога Тосканского, надо начинать издалека.

В 1700 году умер, не оставив наследника, последний испанский король из рода Габсбургов Карл II, сын Филиппа IV и его второй жены Марианны Австрийской. На испанский трон тогда претендовали две важные династии: австрийские Габсбурги и Бурбоны. Дело в том, что король Людовик XIV был женат на сестре Карла II Марии Терезе Австрийской, поэтому его потомки имели право на наследование испанской короны. Габсбурги тоже имели право, как единая династия, просто разделенная на две ветви. Так начинается война за владение Испанией между Габсбургами и Бурбонами, которая заканчивается в 1714 году победой Франции.

Людовик XIV сажает на испанский престол своего внука Филиппа, младшего сына дофина Людовика, наследника французского престола. Он становится первым королем Испании из рода Бурбонов под именем Филипп V, и его потомки до сих пор являются королями Испании – последний из них, Филипп VI, управляет страной в настоящее время. Австрия соглашается признать Филиппа V при условии, что все испанские владения в Италии перейдут в собственность австрийским Габсбургам. Испанскими территориями в Италии в те времена были: Ломбардия со столицей в Милане, королевство Сицилия и Сардиния и королевство Неаполь, которое включало территории Кампании, Молизе, Абруццо, Базиликаты и Апулии. Все эти территории переходят во владение Австрии.

Как раз в это время и возникает проблема престолонаследования в Тоскане: принц Фердинанд и его дядя Франческо Мария умерли, брак Жана Гастона бездетный, Анну Марию Луизу не принимают в расчет, потому что она женщина и тоже бездетна. Зная, что после смерти Жана Гастона не останется наследника престола, Филипп V, потерявший испанские владения в Италии, хочет взамен Тоскану.

В 1731 году в Вене состоялась конференция для решения, кто унаследует престол Тосканы. На конгресс прибыли главы многих европейских государств: Англии, Испании, Франции, Голландии, Австрии, Савойи. Не сочли нужным пригласить только самого Жана Гастона. В результате конференции было решено, что наследником престола Тосканы будет второй сын Филиппа V, 15-летний дон Карлос де Бурбон. Жан Гастон остался доволен таким положением дел и, подписывая бумаги, сказал: «Один росчерк пера – и у меня появился наследник. Я добился того, чего не смог добиться за 34 года семейной жизни».

В 1732 году дон Карлос как наследник престола прибывает с испанскими солдатами в Тоскану, где его тепло принимает Жан Гастон. Герцог подготовился к встрече, даже помылся и надушился. Он приготовил в подарок 16-летнему Дону Карлосу игрушки, которые тот принял с достоинством, не показывая виду, что это его рассмешило. Флорентийцы были довольны, что обошлось без кровопролития. Народ восторженно приветствует нового наследника и испанских воинов. Постепенно их прибывает все больше и больше, и вот уже в Тоскане находится около 10 000 испанских легионеров. На территории королевства Неаполь тогда находилось всего около 2000 австрийских воинов, поэтому дон Карлос, недолго думая, захватывает со своими солдатами королевство Неаполь и отвоевывает его у Австрии.

Обиженные австрийские Габсбурги взамен требуют себе Тоскану. Но у императора Священной Римской империи Карла VI Габсбурга нет сыновей, есть только две дочери. Старшая из них, Мария Терезия, помолвлена с Францем Стефаном, герцогом Лотарингским. В это дело вмешивается Франция: король Людовик XV предлагает отдать Тоскану Францу Стефану Лотарингскому и Марии Терезии, которые вот-вот собираются пожениться. При этом после смерти императора Карла VI Тоскана присоединится к Священной Римской империи, и ею будет управлять кто-либо из сыновей Франца Стефана в надежде, что они появятся. А сам Франц станет императором Священной Римской империи, как муж Марии Терезии. Взамен французский король хочет себе Лотарингию. Франц Стефан соглашается, и Жану Гастону ничего не остается делать, как только принять нового наследника. Герцог Тосканы недоволен, он уже привязался к «сыну» дону Карлосу, которого ему навязали. Но его мнения и на этот раз никто не спросил, несмотря на то что пьяный Жан Гастон метал громы и молнии, кричал, что он еще им всем покажет, и что он еще вполне способен произвести на свет потомство. Кто знает, какие мысли проносились в его больной голове.

В 1736 году Франц Стефан женится на Марии Терезе Австрийской и становится наследником престола Тосканы. Туда он приехал всего один раз, и то ненадолго, в 1739 году. Жану Гастону пришлось всего лишь подписать новый договор, и во Флоренцию приезжает представитель Франца Стефана принц Краонский. Он пишет Францу Лотарингскому о том, в каком состоянии нашел Жана Гастона: «Я застал Великого герцога в состоянии, вызывающем жалость: он не мог встать с постели, у него была длинная борода, грязные простыни, неопрятное белье и отсутствие кружев, зрение его было расплывчатым и ослабленным, голос тихим и чахлым, и в комплексе он производил впечатление, что ему не осталось и месяца жизни». Испанская армия покинула герцогство Тосканское, вместо них пришли австрийские войска, которые расположились в Нижней крепости фортецца да Бассо.

Смерть Жана Гастона

К тому времени, как произошли все эти события, из рода Медичи остались только двое: старый, больной и умирающий Жан Гастон, который больше не вставал с постели, и его старшая сестра Анна Мария Луиза. Великий герцог умирал долго и медленно, Анна Мария Луиза была при нем неотлучно, несмотря на то что он гнал ее вон из комнаты. Но в последние месяцы его жизни они помирились, ей удалось выгнать из дворца Джулиано Дами и всех руспанти и навести порядок и чистоту в его покоях. Затем, когда Жан Гастон был уже совсем плох, Анна Мария Луиза заставила его причаститься и исповедаться. Говорят, перед смертью, прижав губы к деревянному кресту, он успел прошептать: «Sic transit gloria mundi», «Так проходит слава мира». Последний великий герцог из рода Медичи скончался 9 июля 1737 года в возрасте 66 лет, после 14 лет своего царствования, на своей серебряной кровати, украшенной жемчугом и драгоценными камнями, под расшитым золотом балдахином.

Несмотря на все недостатки Жана Гастона, флорентийцы были искренне опечалены его смертью: ушел последний из рода Медичи, великой династии, которая так много сделала для Флоренции. Прощание длилось три дня во дворце Питти, после этого великий герцог был торжественно похоронен в семейном склепе базилики Святого Лаврентия. Для его кенотафа уже не нашлось места на верхнем этаже в грандиозном пантеоне, который так и остался незаконченным. Последнего герцога Медичи похоронили внизу, за главным алтарем капеллы, но точное место его захоронения было со временем забыто. Там, где думали, что он похоронен, его тело не обнаружили.

Только во время последнего исследования останков Медичи в 2004 году профессор истории медицины Пизанского университета Джино Форначари заметил маленькую круглую плиту в дальнем углу часовни. Ученые решили ее открыть и посмотреть, что там находится. Когда плиту сняли – оттуда ударил запах гнили и плесени, ведь ее не открывали с 1737 года. Там и обнаружили саркофаг с прахом Жана Гастона вместе с восемью маленькими детскими гробами. Их содержимое исследуют и определяют, какие принцы и принцессы там были похоронены.

После смерти Жана Гастона во дворце Питти осталась жить только 70-летняя Анна Мария Луиза Медичи, последняя представительница этого рода.

Глава 23

Анна Мария Луиза Медичи и Семейный пакт

Анна Мария Луиза Медичи родилась во Флоренции 11 августа 1667 года. Она была вторым ребенком и единственной дочерью великого герцога Козимо III Медичи и Маргариты Луизы Орлеанской. Мать назвала ее в честь своей старшей сестры Анны Марии Луизы Орлеанской, герцогини де Монпансье. Когда девочка только родилась – ее сразу доверили множеству нянек, ее мать не интересовалась дочерью и видела малышку очень редко. Девочке было восемь лет, когда Маргарита Луиза бросила мужа и детей и покинула Флоренцию навсегда. Анна Мария Луиза больше никогда ее не видела и не пыталась с ней встретиться.

Маленькая принцесса росла во дворце Питти с отцом, братьями и бабушкой. Козимо III в ней души не чаял, а Виттория делла Ровере с удивлением обнаружила в себе способность любить. Она обожала внучку, нянчила и баловала девочку, сама занималась ее воспитанием и образованием. Малышка была для них лучом света, который осветил темноту дворца Питти и мрачную жизнь Козимо и его матери. Их любовь в какой-то мере компенсировала Анне Марии Луизе недостаток материнской любви. С младшим братом и дядей Франческо Марией принцесса тоже была близка, а со старшим Фердинандом отношения не сложились. Девочка была очень привязана к отцу и бабушке, ее любовь скрасила жизнь Козимо III, который впал в депрессию после отъезда жены. Несмотря на эгоизм и взбалмошность Маргариты Луизы Орлеанской, он скучал по ней первое время. Говорят, в 1681 году герцог даже написал жене письмо с просьбой вернуться к нему, на что она ответила: «Не проходит часа или дня, чтобы я не желала, чтобы Вас кто-либо повесил… Мы оба скоро отправимся в ад, и мне еще предстоит мучение встретить там Вас».

Анна Мария Луиза была умной девочкой, она понимала душевное состояние своего младшего брата Жана Гастона, и по-матерински заботилась о нем. Принцессе нанимали лучших учителей, которые обучали ее искусству, литературе, поэзии, музыке, танцам, иностранным языкам и этикету. Анна Мария Луиза владела французским, немецким, английским, испанским языками и освоила латынь. Она прекрасно знала историю и географию Европы, разбиралась в родословных всех европейских династий, увлекалась ботаникой и сама выращивала цветы в саду Боболи. Любовь к искусству и литературе передалась ей по наследству от предков Медичи. От матери принцесса унаследовала страсть к театру, музыке и пению: у нее были прекрасный слух и голос, она играла на нескольких музыкальных инструментах. Интеллигентность, такт, чувство собственного достоинства и хорошие манеры у девушки были врожденными, последняя представительница рода Медичи оказалась достойной прапраправнучкой Элеоноры Толедской. От нее ей передалась любовь к жемчугу, который она предпочитала любым драгоценным камням.

Анна Мария Луиза изучала историю своей династии и гордилась предками, портреты которых висели во дворце: Козимо Старший, Лоренцо Великолепный, Козимо I, королевы Екатерина и Мария Медичи. Она восхищалась ими, и ей казалось, что все они смотрят на нее с портретов и ожидают от нее очень многого. Принцесса не хотела их подводить, она старалась быть достойной представительницей своего рода.

Анна Мария Луиза была очень красивой женщиной и осталась такой до самой старости. Ей посчастливилось не унаследовать врожденное уродство ее предков по линии Габсбургов – это было больше характерно для мужчин. На придворном портрете кисти тосканского художника Антонио Франки принцесса изображена в возрасте 23 лет: нежное, овальное, слегка вытянутое лицо с легким румянцем, большие темно-карие глаза, густые черные волосы, прямой нос, средней полноты губы с изящным, красивым изгибом. У нее была хорошая фигура, которая с годами не изменилась. Принцесса занималась спортом на свежем воздухе, конной ездой и охотой, в еде она всегда была умеренна. Анна Мария Луиза унаследовала не сумасбродный характер своей матери, а жесткий, холодный и авторитарный характер своего отца и бабушки Виктории делла Ровере. Она хорошо разбиралась в политике, была религиозной, но в меру, без фанатизма. По мнению ее отца, Анна Мария Луиза управляла бы Тосканой лучше, чем ее братья. Но салический закон не позволял женщинам наследовать престол. Как ни пытался Козимо III добиться для любимой дочери этой привилегии, император его просьбу отклонил.

Великий герцог долго искал подходящего кандидата в мужья для своей дочери. В 1669 году, когда принцессе было всего два года, французский король Людовик XIV предложил в будущем выдать ее замуж за своего старшего сына, дофина Людовика. Дальнейшей перспективой было стать королевой Франции, Анна Мария Луиза была бы уже третьей из рода Медичи. Но Козимо III не принял предложение – он не хотел еще одного французского брака. К тому же мать, Маргарита Луиза Орлеанская, распространяла неприятные сплетни о дочери и муже, что тоже помешало этой помолвке.

Герцог Тосканский вступил в переговоры с королем Португалии Педру II и предложил свою дочь ему в жены. Педру овдовел в 1683 году, и португальские министры искали ему новую невесту. Но они опасались, что принцесса унаследовала капризный характер своей матери и сможет чрезмерно повлиять на их слабохарактерного правителя. Поэтому они отказались от этого предложения, и Педру II женился на Марии Софии Нойбургской, сестре будущего мужа Анны Марии Луизы Иоганна Вильгельма Виттельсбаха, курфюрста Пфальцского.

Переговоры о браке с испанским королем Карлом II и с герцогом Виктором Амадеем Савойским тоже закончились ничем. Виктор Амадей Савойский предпочел жениться на Анне Марии Орлеанской, второй дочери Филиппа Орлеанского, младшего брата Людовика XIV. А Карл II первым браком был женат на Марии Луизе Орлеанской, старшей дочери Филиппа Орлеанского. По легенде, когда шестнадцатилетней принцессе сообщили о том, что ей предстоит стать королевой Испании, между ней и королем Людовиком состоялся разговор. Людовик XIV сказал ей: «Я не мог бы сделать большего для собственной дочери», на что Мария Луиза ответила: «Да, сир, но Вы могли бы сделать большее для своей племянницы». Французская принцесса вышла замуж за испанского короля, и они полюбили друг друга. Но она умерла в 1689 году в возрасте 26 лет, скорее всего, от приступа аппендицита. Детей в этом браке не было. Карл II был безумно влюблен в жену и тяжело переживал ее смерть. Но нужен был наследник престола, и испанское правительство приступило к поискам второй жены для своего монарха.

Карлу II предложили в невесты две кандидатуры: Анну Марию Луизу Медичи и немецкую принцессу Марию Анну Нойбургскую, вторую сестру Иоганна Вильгельма Пфальцского. Когда королю показали портреты претенденток, он сказал: «Дама из Тосканы хороша и дама из Нюрнберга недурна собой». Потом Карл отвернулся и, глядя на портрет усопшей жены, добавил: «Но эта дама была прекрасней всех». Испанский король выбрал Марию Анну Нойбургскую, а Анне Марии Луизе Медичи император Священной Римской империи Леопольд I Габсбург предложил в мужья Иоганна Вильгельма Виттельсбаха, курфюрста Пфальцского. В то же самое время английский король Яков II Стюарт сосватал Тосканской принцессе своего зятя, Франческо д’Эсте, сына герцога Модены Альфонсо IV. Но Анна Мария Луиза решила, что замужество за сыном герцога не соответствует ее высокому рангу, и отдала предпочтение курфюрсту Пфальцскому.

Брак Анны Марии Луизы

«Курфюрст» был очень важный сан в Священной Римской империи. Так называли князей, за которыми с XIII века было закреплено право избрания императора на вакантный императорский престол. Князья-выборщики составляли особую коллегию, имели достоинство короля, но без титула Его величества. Они были освобождены от суда Священной Римской империи, их владения не дробились. Курфюрсты имели право на участие в назначении рейхстагов – это были высшие совещательные органы Священной Римской империи. У князей-выборщиков были специальные знаки различия: специальная курфюрстская мантия и шляпа. Когда Наполеон упразднил Священную Римскую империю в 1806 году, титул курфюрста был отменен. Тогда же название «рейхстаг» стало использоваться в качестве наименования парламентов Северогерманского союза с 1866 года и Германской империи – с 1871 года. Таким образом, было три рейха: первый рейх – Священная Римская империя германской нации, которая существовала до 1806 года. Второй рейх – Германская империя, которая существовала с 1871 года до отречения кайзера Вильгельма II 9 ноября 1918 года. Третий рейх – нацистская Германия с 1933 по 1945 год.

Совет курфюрстов состоял из князей империи под председательством эрцканцлера архиепископа Майнцского. Императорским указом 1356 года права курфюрстов были предоставлены семи государственным образованиям в составе империи: Саксония, Бранденбург, Пфальц, Чехия, Майнц, Трир, Кёльн. Потом их число увеличилось до восьми, а в 1692 году – до девяти, когда присоединили Ганновер. Избранный курфюрстами император короновался в городе Ахен. Жених Анны Марии Луизы Иоганн Вильгельм Виттельсбах Пфальцский входил в коллегию курфюрстов и был очень важным государственным деятелем. Поэтому ее как жену курфюрста неофициально считают третьей королевой из рода Медичи.

Иоганн Вильгельм родился в Дюссельдорфе 19 апреля 1658 года и был на девять лет старше Анны Марии Луизы. Его родителями были Филипп Вильгельм, курфюрст, Пфальцский, и Элизабет Амалия из Гессен-Дармштадта. Они жили в Дюссельдорфе после того, как покинули Гейдельберг – основную резиденцию правителей Пфальца. Город был разрушен французскими войсками во время девятилетней войны между Францией и лигой Габсбургов – союзом, заключенным 9 июля 1686 года между императором Священной Римской империи Леопольдом I, королем Испании Карлом II, королем Швеции Карлом XI, курфюрстом Баварии Максимилианом II Эмануэлем и некоторыми другими монархами.

Иоганн Вильгельм получил образование у иезуитов и в 1674 году отправился в большое путешествие по Италии. Его сестры вышли замуж за европейских монархов: Элеонора Нойбургская – за императора Священной Римской империи Леопольда I, Мария София Нойбургская – за короля Португалии Педру II, и Мария Анна Нойбургская – за короля Испании Карла II. Эти браки по политическим мотивам превратили Пфальц в один из центров европейской политики того времени. В 1686 году Иоганн Вильгельм был принят в кавалеры ордена Золотого руна – одна из самых древних и почетных наград Европы. Этот орден учредил герцог Бургундский Филипп III Добрый в 1430 году, в день своей свадьбы с принцессой Изабеллой Португальской. Статус ордена существует до сих пор в двух ветвях: испанской и австрийской. Награждать испанской ветвью имеет право король Испании Филипп VI, а австрийской – Карл фон Габсбург.

В 1678 году 20-летний Иоганн женился на сестре императора Леопольда I Марии Анне Йозефе Австрийской. В этом браке родилось два сына, но оба умерли при рождении. В 1689 году Мария Анна Йозефа умерла от туберкулеза во время пребывания при императорском дворе в Вене. Отец Иоганна Вильгельма еще при жизни уступил ему герцогства Юлих и Берг в 1679 году, а после смерти Филиппа Вильгельма, в сентябре 1690 года, его сын становится курфюрстом.

Иоганн Вильгельм и Анна Мария Луиза поженились по доверенности 29 апреля 1691 года во Флоренции. За этим последовала череда обычных свадебных банкетов с шествиями, театральными постановками и рыцарскими турнирами. После чего, 6 мая 1691 года, принцесса в сопровождении брата Жана Гастона уехала в Дюссельдорф. Тогда это была столица государств ее мужа: герцогства Юлих, герцогства Берг и с 1690 по 1716 год Пфальцского электората. Но Иоганн Вильгельм неожиданно оказался в Инсбруке, ему хотелось поскорее увидеть свою красавицу-жену. Там они встретились и поженились официально.

Тем временем Пфальц стал полем битвы между Людовиком XIV, который от имени своего брата Филиппа занял город Филипсбург, и императором Леопольдом, защищавшим права Иоанна Вильгельма. Только договор, подписанный во дворце города Рейсвейка в 1697 году, положил конец девятилетней войне между Людовиком XIV и лигой Габсбургов. Иоганн Вильгельм добился возвращения территорий Пфальца, принадлежавших ранее его семье и оккупированных Францией. Он не захотел больше возвращаться в Гейдельберг и прожил остаток жизни в своем родном городе Дюссельдорфе.

Брак Анны Марии Луизы и Иоганна Вильгельма был счастливым и гармоничным, супруги сразу полюбили друг друга. Иоганн Вильгельм влюбился в свою невесту сразу, как только увидел ее портрет, и оригинал его не разочаровал. У них было много общих интересов: любовь к искусству, музыке, театру, поэзии и литературе. Оба были умные, образованные и утонченные личности с хорошими манерами. Они собрали вокруг себя блестящий двор и покровительствовали многим художникам, скульпторам, писателям и поэтам. Анна Мария Луиза привезла из Флоренции свои любимые драгоценности из жемчуга и редкую мебель из эбонита, украшенную самоцветами.

Один из шкафчиков был подарком Козимо III Медичи своему зятю. Он сделан из черного дерева и украшен панелями из полудрагоценных камней в стиле флорентийской мозаики и рельефа, с миниатюрной статуей жениха в небольшой центральной нише и короной Иоанна Вильгельма Пфальцского. Анна Мария Луиза получила в подарок на свадьбу много других украшений из драгоценных камней и милых безделушек из жемчуга с позолотой и полудрагоценными камнями, которые изображают животных, птиц, насекомых, морских обитателей, людей. Среди них примечательна маленькая позолоченная колыбелька с фигуркой новорожденного внутри, сделанная из жемчуга неправильной формы. Это было пожелание Анне Марии Луизе родить в скором времени курфюрсту наследника, но ребенок так никогда и не родился.

В 1692 году по прибытии в Пфальц курфюрстина забеременела, но произошел выкидыш. Предполагают, что причиной этого был сифилис, которым она заразилась от мужа, но благополучно излечилась. Тем не менее болезнь привела к бесплодию, и больше Анна Мария Луиза никогда не беременела. Супруги проводили много времени вместе, они часто ставили и продвигали музыкальные и театральные постановки, Анна Мария Луиза стала покровительницей многочисленных музыкантов и театральных деятелей в Дюссельдорфе. Она принесла престиж и славу Пфальцскому двору: заказала строительство театра, где организовала постановку комедий французского драматурга Мольера, пригласила ко двору талантливого итальянского композитора Фортунато Челлери и назначила его хормейстером.

В 1703 году в Дюссельдорф приехал итальянский ученый, композитор, теоретик музыки и дипломат Агостино Стеффани. Он был настолько талантлив, что получал от Анны Марии Луизы огромные гранты во время своего пребывания при дворе курфюрста. Его музыкальное наследие состоит большей частью из вокальных произведений, среди которых наиболее значительны оперы и камерные дуэты. Стеффани также является автором мотетов, мадригалов, серенад, пасторалей, кантат и ряда инструментальных пьес. Агостино способствовал распространению в Германии итальянского вокального стиля, его творчество оказало влияние на многих других композиторов, в том числе Баха и Генделя.

Благодаря Анне Марии Луизе был перестроен роскошный замок Бенсберг в соответствии со стилем того времени. Курфюрстина была в таком восторге от вида, который открывался с окружающих здание холмов и напоминал ей тосканский пейзаж, что попросила своего мужа снести старое, обветшалое здание и построить новое. Иоганн Вильгельм также расширил замок Дюссельдорфа и замок Шветцинген, который стал их летней резиденцией.

Курфюрст Пфальцский делал множество заказов для мастеров высокого уровня, таких как художница Йоханнес Спилберг, ее дочь Адриана и ее муж Эглон ван дер Нир, Адриан ван дер Верфф, Ян Франс ван Дувен, Герман ван дер Мейн, Ян ван Никелен, его дочь Якоба Мария ван Никелен и многих других. Он также покровительствовал итальянским живописцам: Антонио Беллуччи, Джованни Антонио Пеллегрини и Доменико Дзанетти. В своей резиденции в Дюссельдорфе супруги основали художественную галерею, в основном с работами Рубенса, которая потом стала ядром Старой пинакотеки в Мюнхене. Деятельность Иоганна Вильгельма и Анны Марии Луизы Медичи дала толчок к развитию искусства и культуры в Дюссельдорфе, за что им очень благодарны жители этого города.

Во время Войны за испанское наследство Иоганн Вильгельм получил Баварский Верхний Пфальц, который был возвращен Баварии в 1714 году. В 1716 году здоровье курфюрста Пфальцского резко ухудшилось, начались проблемы с сердцем. Анна Мария Луиза ухаживала за мужем до конца его дней. Иоганн Вильгельм скончался 8 июня 1716 года в Дюссельдорфе и был похоронен в городской церкви Святого Андрея Первозванного, которой в то время управляли иезуиты. Великолепный саркофаг курфюрста спроектировал придворный скульптор и архитектор Габриэль де Групелло, а на площади Ратуши в Дюссельдорфе находится конная статуя Иоганна Вильгельма Пфальцского работы того же мастера.

Возвращение во Флоренцию

После смерти мужа, в октябре 1717 года, Анна Мария Луиза вернулась во Флоренцию. В Дюссельдорфе ей делать было нечего: наследника престола нет, придворные так и остались ей чужие, несмотря на то что она прожила там почти 26 лет. Принцесса все равно всегда скучала по родной Тоскане и решила вернуться домой к отцу и брату. Все эти годы она поддерживала связь с Козимо III и дядей Франческо Марией. Отец был еще жив, Жан Гастон вернулся во Флоренцию после неудачного брака. Но дядя и старший брат Фердинанд к тому времени умерли, а невестка Виоланта Баварская собиралась переезжать в Сиену, где была назначена губернатором. Анна Мария Луиза забрала с собой обратно во Флоренцию все свои драгоценности и мебель, которые привезла когда-то в Дюссельдорф. А также прихватила все то, что купила в Пфальце или получила в подарок. В том числе увезла тот шкафчик, украшенный статуэткой ее мужа, который подарил им ее отец, Козимо III Медичи. Забрала она и все безделушки из жемчуга неправильной формы, включая колыбельку с фигуркой новорожденного. Все эти произведения искусства хранятся в Музее серебра в палаццо Питти.

Курфюрстина прекрасно понимала, что династии Медичи пришел конец. Она поселилась во дворце Питти в своих бывших апартаментах и обставила их новой мебелью из серебра. Принцессе было уже 50 лет, когда она вернулась на родину. Половину из них она прожила в счастливом браке и повторно выходить замуж не собиралась, хотя могла. Анна Мария Луиза снова часто проводила время в садах Боболи, где выращивала любимые цветы, но уже без дорогой бабушки. Она прилагала все усилия, чтобы закончить внутреннюю отделку капеллы герцогов Медичи в базилике Святого Лаврентия. В 1722 году великие европейские державы, несмотря на протесты Козимо III, отказали Анне Марии Луизе в признании ее как наследницы престола Тосканы. Незадолго до этого умерла ее мать Маргарита Луиза Орлеанская. Вместо того, чтобы оставить свое имущество своим детям, Жану Гастону и Анне Марии Луизе, Маргарита Луиза пожертвовала их дальней родственнице – принцессе Эпинойской.

После смерти Козимо III отношения между новым Великим герцогом Жаном Гастоном и Анной Марией Луизой ухудшились. Он все еще считал сестру виновницей своего несчастливого брака, а она ненавидела его порочную личную жизнь и либеральные идеи. Из-за поведения своего брата и его любовников Анна Мария Луиза покинула апартаменты в палаццо Питти и переехала из Флоренции на виллу Ла Кьете. Ей пришлось отремонтировать здание с помощью архитекторов Джованни Баттиста Фоджини и Паоло Джованоцци, а запущенный сад виллы она привела в порядок с помощью садовника Себастьяно Рапи. С тех пор курфюрстина старалась реже приезжать во Флоренцию, куда вернулась из Сиены ее невестка Виоланта Беатриса. У принцессы Баварской были напряженные отношения с Анной Марией Луизой, они старались встречаться как можно реже.

Но когда Жан Гастон вернулся к прежнему развратному образу жизни – две женщины вместе старались улучшить репутацию великого герцога. Только эти попытки закончились полной неудачей. В 1731 году умерла Виоланта Беатриса, и курфюрстина осталась одна со своим непутевым братом. Ей уже было 64 года, ее волосы давно тронула седина. Как и Екатерина Медичи, она все оставшиеся годы носила траур по мужу и одевалась только в черные платья. Теперь ей приходилось справляться самой, без невестки. Она терпеливо выносила выходки своего брата и ухаживала за ним, когда он умирал, несмотря на его протесты.

После смерти Жана Гастона титул великого герцога Тосканского перешел, по соглашению, Францу Стефану Лотарингскому. Но все имущество Медичи, движимое и недвижимое, пока еще оставалось во владении Анны Марии Луизы. Во Флоренцию прибыл представитель Франца Стефана принц Краонский, Анна Мария Луиза выслала ему навстречу эскорт вооруженных стражников и роскошную карету с кучером и грумами, запряженную дюжиной отборных лошадей из конюшен дворца Питти. Принц предложил ей регентство над Великим герцогством Тосканским, но она гордо отказалась. Последние годы жизни курфюрстина жила одна в специально отведенном для нее крыле палаццо Питти. Принцесса имела право приглашать гостей, которых она принимала в зале для аудиенций под серебряным балдахином, одетая во все черное. Теперь она носила траур не только по мужу, но и по угасшей династии. Кроме нее в этом крыле жили только ее верные слуги и воспоминания.

Анна Мария Луиза выходила редко, только иногда можно было увидеть проезжающую по улицам Флоренции карету, в глубине которой находилась курфюрстина. Она много времени посвящала реорганизации огромной коллекции произведений искусства, которую собирали ее предки в течение трех столетий. К этой коллекции относилось и имущество династии делла Ровере, которое привезла во Флоренцию ее бабушка Виктория. Туда же курфюрстина добавила свои собственные сокровища: драгоценности, украшения, картины, фигурки из жемчуга, мебель, китайский и японский фарфор, редкие наутилусы.

Анна Мария Луиза была умная и дальновидная женщина. Она прекрасно знала, что у герцога Лотарингского были большие долги. И понимала, что как только имущество Медичи попадет к нему в руки – он продаст многие ценные произведения искусства, и они исчезнут из Флоренции навсегда. Осядут в частных коллекциях или пропадут неизвестно куда. Принцесса не хотела, чтобы Флоренцию постигла судьба Феррары, Урбино, Мантуи или Пармы. Эти города были буквально опустошены из-за вымирания или переезда их правящих династий. Поэтому 31 октября 1737 года она заключила с Габсбургами так называемый Семейный пакт, благодаря которому не позволила Флоренции потерять свое наследие. Этим документом было установлено, что: «Все культурное наследие и важные коллекции, ранее принадлежавшие семье Медичи, навсегда связаны с городом Флоренцией. Запрещается вывозить за пределы столицы и государства Великого герцогства галереи, картины, статуи, библиотеки, драгоценности и прочие ценности из наследства Светлейшего Великого Герцога, чтобы они остались для украшения государства, для полезности публики и привлечения любопытства иностранцев». Семейный пакт был заключен и подписан с двух сторон в Вене, куда сама Анна Мария Луиза поехать не могла из-за возраста и состояния здоровья. Вместо себя она отправила своего представителя, посла герцогства Тосканского в Вене маркиза Фердинанда Бартоломео, который подписал этот документ за нее.

В январе 1739 года Франц Стефан Лотарингский с женой Марией Терезией Австрийской приехали во Флоренцию. В честь их приезда была построена монументальная триумфальная арка, которая до сих пор сохранилась на современной площади Свободы. Она расположена перед остатками ворот защитной стены столицы герцогства Тосканского. Перед тем как въехать в город, супруги проезжали через эту арку. Монумент украшен пластическим декором, состоящим из шестнадцати аллегорических фигур, фризом с геральдическими мотивами, рельефами с оружейными трофеями, четырьмя барельефами с «Эпизодами из жизни Франца Стефана Лотарингского» и двумя двуглавыми орлами – символом империи Габсбургов. Наверху арки находится конная статуя Франца Стефана в окружении двух аллегорий Побед, или аллегорий Славы.

Супруги проехали на карете через арку и ворота, потом по центральной улице до собора Санта-Мария дель Фьоре. В храме они остановились, чтобы прослушать торжественную мессу в честь их приезда. Затем проследовали через площадь Синьории и Старый мост ко дворцу Питти. Всюду собиралась толпа флорентийцев, встречая своего нового великого герцога аплодисментами, барабанной дробью и звуками фанфар. Во дворце их принимала курфюрстина Анна Мария Луиза Медичи, которой Франц еще раз предложил регентство Великого герцогства от своего имени. Но вновь услышал отказ.

Франц Стефан говорил только по-французски, Мария Терезия говорила по-французски и по-немецки, Анна Мария Луиза тоже говорила по-французски и по-немецки. Курфюрстина передала в собственность герцога все, что имела, с упомянутым выше условием. Герцоги Лотарингские могли пользоваться имуществом Медичи, но не могли ни продавать, ни дарить, ни обменивать ничего из коллекции. Для себя она хотела лишь апартаменты во дворце Питти и загородную виллу Ла Кьете, которые после ее смерти тоже переходили в собственность Франца Стефана, и содержание в размере 40 000 скуди в месяц. Супруги Лотарингские пробыли в Тоскане около трех месяцев, кроме Флоренции они посетили Сиену, Пизу и Ливорно. Анна Мария Луиза показала им все дворцы, виллы, коллекции произведений искусства, драгоценности, посуду и всю мебель из серебра, которой были обставлены апартаменты дворца Питти: столы, стулья, ширмы, табуретки, даже кровати были из серебра. Великие герцоги Тосканы тогда считали, что дерево – слишком бедный материал, поэтому вся их мебель в те времена была из серебра.

Но именно мебель, семейное серебро и гардероб Медичи не были упомянуты в Семейном пакте с условием запрета на их вывоз за пределы герцогства Тосканского. Поэтому произведения искусства, драгоценности, оружие, научные инструменты сохранились в музеях Флоренции, а мебели Медичи и их нарядов там практически нет. Только некоторые сундуки и шкафчики, которые еще можно увидеть во дворце Питти и в палаццо Веккио. Всю мебель и посуду из серебра герцоги Лотарингские вывезли в Вену после смерти Анны Марии Луизы и расплавили для того, чтобы отливать серебряные монеты, а все роскошные наряды и обувь продали, чтобы рассчитаться с долгами.

После их отъезда принцесса снова занялась отделкой капеллы герцогов в базилике Святого Лаврентия. По ее заказу построили новую колокольню, на которой сейчас находится надпись с ее именем. В 1742 году, незадолго до смерти, Анна Мария Луиза заказала художнику Винченцо Меуччи украсить фресками небольшой внутренний купол церкви Сан-Лоренцо. Он расположен над пересечением нефа с трансептом, под этим куполом находится могильная плита ее далекого предка Козимо Старшего Медичи. Курфюрстина выбрала тему: «Слава флорентийских святых», а по углам живописец изобразил четырех Отцов Церкви: святого Амбросия, святого Августина, святого Иеронима и святого Григория Великого.

Она уже чувствовала боли в груди и знала, что жить ей осталось немного. Перед смертью Анна Мария Луиза много занималась благотворительностью, жертвуя крупные суммы денег больницам, детским приютам и монастырям. Она до конца жизни оставалась строгой и надменной дамой с чувством собственного достоинства. Но принцесса была больна: у нее развивался рак груди. Ее придворные врачи уже давно нащупали опухоль и понимали, что она является причиной плохого состояния здоровья Анны Марии Луизы. Но лечить рак тогда еще не умели, да и сейчас его не всегда успешно лечат. В декабре 1742 года принцесса сильно простудилась и подхватила лихорадку, которая ухудшила ее состояние.

Последняя представительница рода Медичи мирно скончалась в своей серебряной кровати во дворце Питти 18 февраля 1743 года. Британский политик и дипломат во Флоренции сэр Гораций Манн так написал о ее кончине: «Люди уверены, что ее унес ураган: в то утро задул сильнейший ветер, он продолжался два часа, а теперь солнце сияет вовсю – вот и все доказательство. И никого в этом не разубедишь, люди считают себя свидетелями случившегося. Ее оплакивает весь город». Кроме урагана разразилась сильная гроза, как будто само небо рыдало, оплакивая кончину принцессы. Но противники Медичи утверждали, что это дьяволы явились за душой последней из рода Медичи – люди быстро забывают то хорошее, что для них делают другие. А Медичи сделали много хорошего для Флоренции и Тосканы.

Она была похоронена со всеми подобающими почестями в семейном склепе Сан-Лоренцо. Проститься с последней Медичи собрались все местные жители. С ее смертью действительно угасла великая династия, которой Флоренция многим обязана. Своим завещанием Анна Мария Луиза Медичи отплатила флорентийцам за их преданность и создала основу для современного развития туризма в регионе Тоскана. После ее смерти известный в те времена врач-хирург больницы Санта-Мария Нуова во Флоренции Анжело Маннони решил посвятить свою жизнь исследованиям в области онкологии и впоследствии добился значительных успехов. Впоследствии Маннони опубликовал книгу под названием «Заболевания молочной железы», в которой описал результаты своих исследований. Это был первый труд в медицине, посвященный этой патологии. Таким образом, сама того не подозревая, Анна Мария Луиза Медичи своей болезнью и смертью стимулировала развитие науки в области медицины.

В начале XX века в усыпальнице герцогов Медичи на первом этаже была установлена медная статуя Анны Марии Луизы. Она изображена сидящей на троне с Семейным пактом в руках, с повернутой вбок головой, с гордым и немного высокомерным взглядом настоящей гранд-дамы. Этот монумент расположен рядом с ее могильной плитой. А на улице, рядом с колокольней, построенной по ее заказу, находится мраморная статуя принцессы. Когда в 1857 году впервые вскрывали могилы Медичи и исследовали их останки – в ее саркофаге нашли тело, одетое в бархат темного цвета, возможно, фиолетового. На черепе была корона из позолоченного металла, которая удерживалась на месте большой серебряной иглой. На груди были серебряное распятие и золотая медаль, а в тубусе рядом с телом была найдена надпись, напечатанная на пергаменте. Все это можно увидеть под стеклянной текой в базилике Святого Лаврентия рядом с ее могилой. Научная экспертиза в 2012 году не обнаружила следов сифилиса, который до этого считался причиной смерти. Вместо этого было найдено новообразование молочной железы, из-за которого, скорее всего, Анна Мария Луиза и скончалась в возрасте 75 лет.

Заключение

Великая династия Медичи исчезла, но не полностью. Сохранились две побочные ветви: Медичи-Торнаквинчи и Медичи-Оттавиано. Их предки были дальними кузенами Козимо Старшего Медичи, а их потомки до сих пор живут в Италии. Медичи-Торнаквинчи владеют дворцом XV века на улице Торнабуони, который они купили в середине XIX века. Медичи-Оттавиано в середине XVI века эмигрировали в Неаполь, где им удалось купить княжеский титул и именоваться «Ваше высочество».

Эта ветвь называется по имени их прародителя Оттавиано Медичи. Он был женат вторым браком на Франческе Сальвиати, дочери Лукреции Медичи и племяннице Лоренцо Великолепного. Их единственный сын Алессандро стал папой под именем Лев XI, и потомства у него не было. Но в первом браке Оттавиано был женат на Бартоломее Джуньи, и их сын Бернардо был вторым из ветви Медичи-Оттавиано. Бернардо женился на Джулии Медичи, внебрачной дочери герцога Алессандро Медичи. Князь Джузеппе Медичи-Оттавиано, потомок Бернардо и Джулии в пятом поколении, явился в 1731 году на Венский конгресс и заявил о своих правах на престол Тосканы. Дело в том, что, согласно указу римского папы Пия V в 1569 году, право правления Великим герцогством Тосканским признавалось за Козимо I и его потомками с правом передачи власти ближайшим родственникам при условии отсутствия прямого наследника главной ветви. Но Габсбурги не собирались терять герцогство Тосканское и сумели замять этот вопрос. Князь Джузеппе Медичи-Оттавиано умер при невыясненных обстоятельствах в Ливорно в один день с Анной Марией Луизой, 18 февраля 1743 года. Больше на престол Тосканы никто из его потомков не претендовал. Но если бы Великое герцогство Тосканское существовало до сих пор – они могли бы быть претендентами на корону. Но претендовать на наследование былого имущества главной ветви Медичи они не могут – завещание Анны Марии Луизы оспорить нельзя.

Франц Стефан Лотарингский с Марией Терезией больше никогда не появлялись во Флоренции после своего приезда в 1739 году. Все бразды правления герцог передал принцу Краонскому, и тот управлял Тосканой до 1765 года. Флорентийцы ненавидели и презирали новое правительство за то, что австрийцы вскоре захватили все высокие посты в правительстве и вытеснили оттуда флорентийцев. Кроме того, Габсбурги нарушили Семейный пакт Анны Марии Луизы. Речь идет не о серебре и платьях, о которых курфюрстина не упомянула в завещании. Они вывезли из Флоренции и продали некоторые ценные музыкальные инструменты: альт-бас и виолончель Страдивари, первое фортепиано Бартоломео Кристофори. Потом Габсбурги-Лотарингские привезли в Вену некоторые редкие драгоценности династии Медичи, среди которых был бриллиант необычного лимонно-желтого цвета с приятным зеленоватым оттенком и весом 137,27 карата. Этот драгоценный камень известен под разными названиями: «Флорентиец», «Тосканец», «Великий герцог Тосканский», он считался одним из самых крупных в мире.

История «Флорентийца» темная и запутанная, о его происхождении существуют разные версии и легенды. До Медичи камень принадлежал многим владельцам, среди которых были герцог бургундский Карл Смелый, герцог Миланский Лодовико Сфорца, семья Фуггер, папа Юлий II и другие. Только в начале XVII века бриллиант купил герцог Фердинанд I Медичи, так он попал в их коллекцию. Его сын Козимо II заказал особую огранку «Флорентийца» и подарил его своей жене Марии Магдалине Австрийской, которая украшала им диадемы и короны. В XVIII веке русская царица Анна Иоанновна влюбилась в камень заочно и предложила 55 000 солдат за него герцогу Жану Гастону Медичи, но он отказался продать «Тосканца».

В Вене бриллиант хранился в коллекции драгоценностей Габсбургов, но бесследно исчез после Первой мировой войны в 1918 году. Скорее всего, «Флорентиец» был украден, и до сих пор неизвестно, где он находится. Слухи ходят разные, вплоть до того, что его вывезли в Южную Америку. Может, он до сих пор находится целый и невредимый в частной коллекции какого-нибудь олигарха. А может, его распилили или переогранили и продали по частям. Все эти действия существенно подорвали авторитет герцога Франца Стефана Лотарингского среди тосканцев.

Кроме бриллианта «Флорентиец» Габсбурги вывезли в Вену герцогскую корону Медичи, с которой сняли все драгоценные камни и все украшения и безделушки из жемчуга. Но в 1918 году, после окончания Первой мировой войны, итальянское королевство потребовало у австрийцев вернуть все, что вывезли Габсбурги из коллекции Медичи. «Флорентиец» пропал, серебро было расплавлено, платья, чулки, нижнее белье было частью продано, частью испорчено. С платьев и туфель спороли все жемчуга и драгоценности, чтобы их продать. Но остальные драгоценности и безделушки из жемчуга были возвращены во Флоренцию и хранятся в Музее серебра палаццо Питти.

В 1740 году умирает Карл VI Габсбург – и его дочь Мария Терезия становится императрицей Священной Римской империи. Франц Стефан стал мужем-соправителем государыни, но не государем. Жена любила его всей душой, но ревниво охраняла свои права. Франц чувствовал свое подчиненное положение и говорил то шутливо, то серьезно, что он только гость при дворе. Но в 1745 году он был выбран в германские императоры под именем Франц I, 4 октября состоялось его коронование во Франкфурте. Это подняло его на один уровень с Марией Терезией в делах внешней политики. У супружеской пары родилось 16 детей, среди которых были два императора: Иосиф II и Леопольд II, французская королева Мария Антуанетта, жена Людовика XVI, которая сложила голову на гильотине во время Французской революции, и королева Сицилии Мария Каролина.

В 1765 году умер император Франц I, и овдовевшая Мария Терезия назначила соправителем своего сына – императора Иосифа II. Их младший сын Пьетро Леопольд становится великим герцогом Тосканы вместо своего отца. Он приехал во Флоренцию и начал управлять государством сначала с помощью доверенных министров, а потом самостоятельно. Пьетро Леопольд проводил умеренные, но последовательные экономические и социальные реформы: он продолжил осушение болот и оздоровление сельской местности, продвигал научные исследования во всех областях науки и медицины, значительно пополнил коллекцию Медичи картинами, китайским и европейским фарфором, научными инструментами. Для церкви Сан-Лоренцо герцог заказал главный алтарь, выполненный из полудрагоценных камней в стиле флорентийской мозаики по проекту Гаспаре Марии Паолетти в 1787 году на фабрике обработки самоцветов.

В области медицины благодаря герцогу Лотарингскому стала проводиться систематическая вакцинация от оспы. В 1750 году герцог ввел закон о праздновании Нового года 1 января, как везде в Европе. До этого в Тоскане Новый год так и праздновали, в отличие от всех остальных, 25 марта, в день католического Благовещения. Под руководством Пьетро Леопольда 30 ноября 1786 года Тоскана стала первым в мире государством, отменившим смертную казнь. Этот герцог был ярким примером просвещенного правителя и сумел заслужить уважение тосканцев. Главным событием во времена его правления стала ликвидация средневековых гильдий, которые существовали много столетий и были главным препятствием экономической и социальной эволюции промышленности. Он оставил только единственный цех: юристов и нотариусов. Пьетро Леопольд был женат на Марии Луизе Испанской, дочери испанского короля Карла III. У них тоже родилось 16 детей, один из которых, Франц II, станет последним императором Священной Римской империи.

В 1790 году император Иосиф II умирает бездетным, и его брат Пьетро Леопольд наследует императорскую корону под именем Леопольд II. Великим герцогом Тосканы становится его второй сын, Фердинанд III Лотарингский, который управлял герцогством до своей смерти в 1824 году, с перерывом в 13 лет. В 1801 году Тоскану захватил Наполеон и объединил ее с герцогством Лукка. Он назвал это государство королевством Этрурия, и вскоре передал правление своей старшей сестре Элизе Бачокки. Фердинанд III отправился в изгнание в Вену к своему брату Францу II. Элиза жила во дворце Питти и часто посещала загородную виллу Медичи в Поджо-а-Кайано, где у нее завязался роман с известным музыкантом-виртуозом Никколо Паганини. Многие залы дворца и вилл были украшены по ее заказу фресками и обставлены мебелью в классическом стиле, впервые во Флоренции в помещениях были построены ванные комнаты.

Придворный скульптор Наполеона Антонио Канова изваял для Элизы прекрасную статую в стиле неоклассики – Венеру Италийскую. Она заказала ее взамен древнегреческой Венеры Медичи, которую Наполеон увез в Париж. После войны французы вернули Венеру Медичи в Трибуну галереи Уффици, а Венера Италийская находится в Палатинской галерее. Элиза Бачокки оставила во Флоренции наборы посуды из европейского фарфора производства Севрской мануфактуры, они находятся в Музее фарфора в садах Боболи. Кроме того, от нее остались сервизы посуды и наборы для письма из позолоченного серебра в Музее серебра во дворце Питти.

После победы над Наполеоном в 1814 году Фердинанд III возвращается во Флоренцию, а Элиза Бачокки отправляется в изгнание. С собой Фердинанд привез из Вены картину Рафаэля Санти «Мадонна Великого герцога», сейчас ею можно полюбоваться в Палатинской галерее дворца Питти. Когда-то это полотно Рафаэль написал во Флоренции по заказу неизвестного флорентийца. Потом его продавали и перепродавали, и, в конце концов, оно оказалось в Вене. Фердинанд III выкупил картину, привез обратно во Флоренцию и был так к ней привязан, что постоянно возил ее с собой. Поэтому полотно назвали «Мадонна Великого герцога».

После смерти Фердинанда III последним великим герцогом Тосканы становится его сын Леопольд II. Он поставил своей личной целью сбор, изучение и переработку всех сочинений Галилео Галилея и опубликовал издание стихов Лоренцо Великолепного, которое он лично отредактировал. Благодаря этому Леопольд II был назначен членом Академии делла Круска. Он заказал расписать фресками внутренний купол усыпальницы герцогов Медичи художнику Пьетро Бенвенути, который работал там с 1828 по 1837 год.

В 1859 году, в результате национально-освободительного движения Рисорджименто и войны против австрийского господства в Италии, Леопольд II покинул Флоренцию, отказавшись от герцогского престола. Декрет от 22 марта 1860 года объявил о присоединении Тосканы к Сардинскому королевству – и Великое герцогство Тосканское официально прекратило свое существование. А в 1861 произошло объединение Италии в единое королевство, это произошло примерно через 1400 лет после падения Западной Римской империи. Первым королем объединенной Италии стал Виктор Эммануил II Савойский, который жил во дворце Питти со своим сыном Умберто и его женой Маргаритой в те времена, когда Флоренция была столицей Италии. В честь этой королевы названа пицца Маргарита с цветами итальянского флага: красный – помидор, белый – моцарелла и зеленый – базилик. От них во Флоренции осталась прекрасная мебель и коллекция французских часов.

Прошли года, десятилетия, века с тех пор, как умерла последняя представительница рода Медичи. Менялись династии на престолах Европы, некоторые из них исчезли, подобно Медичи. Одни государства объединялись, другие, наоборот, распадались. Но завещание Анны Марии Луизы Медичи до сих пор существует, и его условия Флоренция соблюдает. Кое-что унесли Габсбурги, Наполеон и Гитлер, но герцоги Лотарингские, Элиза Бачокки и король объединенной Италии Виктор Эммануил II Савойский пополнили коллекцию Медичи другими произведениями искусства и научными инструментами. Все произошло так, как и завещала принцесса Тосканская и курфюрстина Пфальцская: «Они остались для украшения государства, для полезности публики и привлечения любопытства иностранцев». Медичи сделали для своего Великого герцогства больше, чем какая-либо другая династия для своего государства.

Список литературы

1. Пол Стратерн. Медичи – крестные отцы Ренессанса. Издательство: АСТ, 2010. Перевод: Анастасьев Николай.

2. Данте Алигьери. Божественная комедия. Перевод с итальянского: Лозинский Михаил. Издательство: Эксмо, 2009.

3. Джорджо Вазари. Жизнеописания наиболее знаменитых живописцев, ваятелей и зодчих. Издательство Альфа-Книга, Москва, 2008.

4. Ирвинг Стоун. Муки и радости. Издательство: издательский дом Мещерякова, 2006. Перевод: Банников Н.

5. Кармона Мишель. Мария Медичи. Издательство: Феникс, 1998. Перевод: Пригорницкая Светлана.

6. Бенвенуто Челлини. Жизнь Бенвенуто Челлини. (Автобиография). Издательский дом: Эксмо, 2002. Перевод: Лозинский Михаил.

7. Макиавелли Никколо. Истории Флоренции. Издательство: Эксмо-Пресс, 2022.

8. Tim Parks. La fortuna dei Medici. Giunti Editore S. P. A., anno 2018.

9. Condivi Ascanio. La vita di Michelangelo. Editore: Mondadori, anno 1965.

10. Marcello Vannucci. I Medici – una famiglia al potere. Editore: Newton Compton Editori, s.r.l., anno 1987.

11. Ross King. La cupola di Brunelleshi. RCS libri S.p.A., Milano, anno 2001

12. Marcello Vannucci. Le donne di casa Medici. Newton Compton Editori s.r.l., anno 2011.

13. Marcello Vannucci. Il Magnifico racconta. Newton Compton Editori s.r.l., anno 1992.

14. Elena Carpetti. Michelangelo. Giunti Editori S.p.A., anno 2006.

15. Valentina Rossi. 101 storie su Firenze che non ti hanno mai raccontato. Newton Compton Editori s.r.l, anno 2015.

16. Franco Cesati. Guida insolita ai misteri, ai segreti, alle leggende e alle curiosita di Firenze. Newton Compton Editori s.r.l., anno 2015.

17. Franco Cesati I Medici. Storia di una dinastia europea, Editore Mandragora s.r.l., anno 1999.

18. Gastone Venturelli. Leggende e racconti popolari della Toscana. Newton Compton Editori s.r.l., anno 2015.

19. Caterina Caneva. Il Corridioio vasariano agli Uffizi. Silvana Editoriale., anno 2002.

20. Lucia Bertani. San Lorenzo, Cappelle Medicee e biblioteca Laurenziana. Editrice Guisti e Becocci s.r.l., anno 1998.

21. Marco Chiarini. Palazzo Pitti tutti i musei e tutte le opere. Sillabe s.r.l., anno 2001.

22. Beatrice Paolozzi Strozzi. Museo nazionale del Bargello. Giunti Editore S.p.A., anno 2014.

23. Timothy Verdon. Il Nuovo Museo dell'Opera del Duomo. Mandragora s.r.l., anno 2015.

24. Alessandro Cecchi. Palazzo Vecchio Firenze. Istitito poligrafico e zecca dello Stato, anno 1995.

25. Piero Bargellini. La splendida storia di Firenze. Bonecchi Editore, 1964.

26. Piero Bargellini. I Medici, Bonecchi Editore, 1980.

27. Umberto Dorini. I Medici e i loro tempi. Casa Editrice Nerbini, 1989.

28. Volker Reinhardt. Medici. Potere e affari nella Firenze del Rinascimento. Carocci editore s.r.l., anno 2002.

29. Jean Heriter. Caterina de Medici, Dall'Oglio Editore, anno 1966.

30. Mario Ferrari. La congiura dei Pazzi. Newton Compton Editore s.r.l., Roma, anno 1991.

31. Hermine Kuhn-Steinhause. Anna Maria de' Medici Elettrice Palatina, Firenze, anno 1967.

32. Francesco Guicciardini, Storia d'Italia, Editore Interlinea, anno 2022.

33. Isabella Lapi Ballerini, Le ville Medicee, Giunti editore S.p.A., anno 2011.

34. Aldo Fortuna. La Basilica di San Lorenzo e le Cappelle Medicee, Arnaud – azienda libraria editoriale, anno 1963.

35. Marcello Simonetta. Volpi e Leoni: i misteri dei Medici, Rizzoli libri S.p.A., anno 2017.

36. F. Fasano Guarini, G. Petralia, P. Petrini Storia della Toscana, Editori Laterza, anno 2004.

37. Luca Tognacci La grande storia di Firenze dalle origini ad oggi, ilmiolibro self publishing, anno 2017.

38. Cipriano Giachetti. Bianca Cappello. La leggenda e la storia, Editore Bemporad, anno 1936.

39. Cipriano Giachetti. Amori e congiurre alla corte dei Medici, Casa Editrice Nerbini Firenze, anno 1943.

40. Roberto Ridolfi. Vita di Girolamo Savonarola, Sansoni Editore, anno 1981.

41. Eugenio Pucci. Medici gloria del mondo, Bonecchi Editore, anno 1967.

42. Matteo Strucul. I Medici. Una dinastia al potere, Newton Compton Editore, anno 2018.

43. Matteo Strucul. I Medici. Una donna al potere, Newton Compton Editore, anno 2018.

44. Matteo Strucul. I Medici. Un uomo al potere, Newton Compton Editore, anno 2018.

45. Matteo Strucul. I Medici. Decadenza di una famiglia, Newton Compton Editore, anno 2018.

46. Giulio Busi. Lorenzo de’ Medici: una vita da Magnifico, Editore Mondadori, anno 2016.

47. Michael White. Leonardo. Il primo scienziato, Editore Rizzoli, anno 2000.

48. Michael White. Il segreto dei Medici, Newton Compton Editore, anno 2016.

49. Maria Grazia Vaccari, Rosanna Caterina Proto Pisani. Palazzo Davanzati. Una dimora medievale fiorentina, Giunti Editore, anno 2011.

50. John R. Hale. Firenze e i Medici. Storia di una citta e di una famiglia, Ugo Mursia Editore, anno 1980.

51. Pierluigi Moressa. Caterina Sforza. Potere e bellezza nel Rinascimento, Editore Diarkos, anno 2022.

52. Luciano Artusi, Donatella Cirri. Storie della Storia di Firenze, Editore Sarnus, anno 2016.

53. Luciano Artusi. Le curiosita di Firenze, Newton Compton Editori, anno 2022.

54. Giuliano Cenci. Firenze secreta, Editore Sarnus, anno 2011.

55. Gaetano Pieraccini. La stirpe dei Medici di Cafaggiolo, Editore Nardini, anno 1986.

56. Gigi Paoli. I misteri di Firenze, Giunti Editore, anno 2020.

Content

Ирина Терпугова
Медичи. Повелители Флоренции

Пролог

Часть I Медичи – неофициальные властители Флоренции

Глава 1 Происхождение династии

Семейный герб Медичи

Глава 2 История Тосканы

Глава 3 Джованни ди Биччи – основатель банка Медичи

Генеалогическое древо Медичи

Глава 4 Козимо Старший Медичи – отец отечества

Брак Козимо Старшего и Контессины де Барди

Изгнание Козимо Старшего

Возвращение во Флоренцию

Ферраро-Флорентийская уния

Меценатство Козимо Старшего

Последние годы жизни и смерть Козимо Старшего

Глава 5 Пьеро Подагрик и французская лилия

Меценатство Пьеро ди Медичи

Глава 6 Лоренцо Великолепный – некоронованный князь Флоренции

Семья Лоренцо Великолепного и начало его правления

Заговор Пацци

Золотая эпоха Флоренции

Джироламо Савонарола и конец золотой эпохи

Смерть Лоренцо Великолепного и его наследие

Глава 7 Пьеро Невезучий и второе изгнание

Флоренция после второго изгнания Медичи

Флоренция после казни Савонаролы

Глава 8 Лев X – первый папа Медичи

Папа Лев X

Глава 9 Джулиано, герцог Немурский, и Ипполито Медичи

Ипполито Медичи

Глава 10 Лоренцо, герцог Урбинский, и Екатерина Медичи

Екатерина Медичи

Глава 11 Папа Климент VII. Понтификат – дело нелегкое

Разграбление Рима

Возвращение Медичи во Флоренцию

Глава 12 Джованни делле Банде Нере и Мария Сальвиати

Часть II Великие герцоги Тосканы

Глава 13 Алессандро Медичи – первый герцог Флоренции

Глава 14 Козимо I Медичи – первый герцог Тосканы

Генеалогическое древо герцогов Медичи

Семья Козимо I Медичи

Козимо – покровитель искусства и науки

Библиотека Лауренциана

Джорджо Вазари

Палаццо Веккио

Дворец Питти

Коридор Вазари и галерея Уффици

Фабрика гобеленов

Новый рынок

Скульптура

Наука и археология

Смерть Микеланджело Буонарроти

Виллы Петрайя и Кастелло

Фрески купола Санта-Мария дель Фьоре

Великий герцог Тосканы

Конец жизни и смерть

Глава 15 Герцог Франческо I Медичи

Бьянка Каппелло

Свадьба Франческо Медичи и Иоанны Австрийской

Скандал в семье Медичи

Рождение Антонио и Филиппо Медичи

Смерть Иоанны Австрийской и второй брак Франческо I Медичи

Меценатство Франческо I

Студиоло

Трибуна и галерея Уффици

Грот Буонталенти и грот Мадам

Вилла Пратолино

Скульптура «Похищение сабинянок», Джамболонья

Фонтан «Океан», Джамболонья

Фарфор Медичи

Академия Круска

Конец жизни и смерть на вилле Поджо-а-Кайано

Глава 16 Мария Медичи – вторая французская королева

Король Генрих IV

Брак Марии Медичи и Генриха IV

Убийство Генриха IV и регентство Марии Медичи

Первая война с сыном

Вторая война с сыном

Второе изгнание и смерть Марии Медичи

Глава 17 Герцог Фердинанд I Медичи

Кристина Лотарингская

Семья Фердинанда I

Правление Фердинанда I Медичи

Колонизация Южной Америки

Меценатство Фердинанда I Медичи

Вилла Петрайя

Фабрика обработки самоцветов и усыпальница герцогов

Камерата ди Барди

Конец жизни и смерть Фердинанда I

Глава 18 Герцог Козимо II Медичи

Свадьба Козимо Медичи и Марии Магдалины Австрийской

Мария Магдалина Австрийская

Семья Козимо II Медичи и Марии Магдалины Австрийской

Правление Козимо II Медичи

Дворец Питти и сад Боболи

Козимо II и Галилео Галилей

Конец жизни и смерть Козимо II Медичи

Глава 19 Герцог Фердинанд II Медичи

Брак и семья Фердинанда II Медичи

Правление и меценатство Фердинанда II Медичи

Палаццо Питти и сады Боболи

Лоджия «Кабанчика»

Фердинанд II и Галилео Галилей

Фердинанд II, Франческо Реди и аптека Санта-Мария Новелла

Конец жизни и смерть Фердинанда II Медичи

Глава 20 Герцог Козимо III Медичи

Брак и семья Козимо III

Эпоха правления Козимо III Медичи

Козимо III, ботаника и искусство

Проблема наследования престола

Последние годы жизни и смерть Козимо III Медичи

Глава 21 Последний наследный принц Фердинанд Медичи

Брак Фердинанда Медичи и Виоланты Беатрисы Баварской

Фердинанд Медичи – покровитель искусства и музыки

Последние годы жизни и смерть наследного принца Фердинанда Медичи

Виоланта Беатриса Баварская – губернатор Сиены

Глава 22 Жан Гастон – последний герцог Медичи

Брак Жана Гастона с Анной Марией Франциской Саксен-Лауэнбургской

Возвращение Жана Гастона во Флоренцию

Великий герцог Тосканы

Смерть Жана Гастона

Глава 23 Анна Мария Луиза Медичи и Семейный пакт

Брак Анны Марии Луизы

Возвращение во Флоренцию

Заключение

Список литературы